Дарья Донцова

Государыня Криворучка

© Донцова Д.А., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Глава первая

Мужчине очень трудно в одиночку воспитывать маленькую девочку, которую ему родила теща.

– Ты собираешься это сама раскладывать? – прошептала Ляля.

Я окинула взглядом шеренги коробок.

– Начну с кухни!

Лялечка прижала ладони к щекам.

– Ужас! Тебе надо отдохнуть!

– Да вроде не устала, – засмеялась я, глянула в открытое окно столовой и улыбнулась.

Хорошо, что Макс уговорил меня на переезд. Сейчас вижу не улицу, забитую машинами, а зеленые деревья и какие-то цветы. Конечно, время поездки на работу увеличится, но какой воздух сейчас втекает в комнату!

– Лампочка, ты просто герой, – прошептала тем временем Ляля. – Когда Вова привез нас сюда, первый год я находилась в глубокой депрессии.

– Почему?

– Много свободного места, повсюду подстерегают опасности. Дикие звери свободно бродят.

– Мы находимся в двадцати километрах от Москвы, в поселке. Львов, гепардов, слонов тут нет.

– Видела недавно крокодила, – всхлипнула Ляля.

Я изо всех сил постаралась не захохотать и уточнила:

– Аллигатора?

Жена Володи кивнула:

– Зеленого такого, страшного, аж жуть.

Несколько лет назад Костин, мой лучший друг, развелся со своей третьей супругой. Удивительно, но Володе не везет в личной жизни. Первая его супруга Ната оказалась ну очень странной. Вторая жена замучила Костина ревностью.

Третья, Луиза, сначала показалась мне идеальной, но все равно союз распался. Причина крушения семьи банальна. Володя целыми днями пропадает на работе, его вторая половина тоже постоянно работает. Она человек с железным характером, бесконечно самостоятельная дама. Повесить картину? Легко! Взяла дрель, и готово. Позвать на помощь супруга женщине и в голову в этом случае не придет. Подходила ли она к Вовке, протягивая руку, сложив ладошку ковшиком, ноя: «Милый, дай денежек на маникюрчик! А еще губную помаду охота!»? Да ни разу Луиза так себя не вела – она прекрасно зарабатывает. Первое время супружеская пара жила счастливо, но потом муж и жена медленно начали отдаляться друг от друга и в конце концов превратились в параллельные вселенные. Мы с Максом наивно считали, что в личной жизни у Костина все наконец-то стало нормально. Нас с Луизой нельзя назвать подругами, мы просто хорошие знакомые, которые встречаются пару раз в год. Поэтому никакой информации от жены приятеля я не получала. Костин же никогда не рассказывал о семейных конфликтах, на мой вопрос «как дома дела?» всегда следовал ответ: «Прекрасно». Конечно, я знала, что Луиза постоянно находится в командировках, но не удивлялась этому.

И вдруг поздно вечером Костин без звонка приехал к нам. Когда я, зевая, открыла дверь, Володя смутился:

– Прости, на время не посмотрел.

– Быстро рассказывай, в чем дело? – потребовал Макс, который, в отличие от меня, вмиг сообразил, что у друга случилась неприятность.

– Да, понимаете, ботва такая, – забубнил Костин. – Перед вами жених!

– Та-а-ак, – протянул Вульф, – пошли, тяпнем коньячку.

Я, все еще не понимая, что происходит, удивилась:

– Жених? Вовка, ты же семейный человек.

– Нет, – ответил вместо Костина Макс, – ты видишь холостяка, которому срочно надо выпить, поесть и поспать.

Утром Володя коротко объяснил:

– Наш союз давно развалился, жили по инерции. Потом у Луизки случился роман с американцем. Мы поговорили и приняли решение о разводе. Никакого скандала не было, спокойно разбежались.

Несколько лет потом Костин жил один. Иногда рядом с ним появлялись девушки, но дольше двух-трех месяцев никто не продержался. Мало кому понравится кавалер, который с утра до вечера занят, работает семь дней в неделю. А если вдруг у мужчины выпадает выходной и вы отправляетесь, например, в театр, то минут через десять после начала спектакля Володя шепнет своей даме: «Прости, срочно вызывают» – и быстро убежит.

Я не надеялась, что Костин найдет себе пару. Но у богини Судьбы капризный характер, она поступает так, как хочет.

Как-то раз, когда мы вместе ужинали, раздался звонок в дверь, и появилась соседка Ляля Попова, вся в слезах.

– Что случилось? – спросила я.

Девушка вытащила из-за пазухи крохотного котенка и зарыдала. Я отвела гостью в столовую, начала заваривать чай, а Володя попытался успокоить ее.

Почему мы с Вульфом спокойно отреагировали на слезы Ляли? Да потому, что она ходячее несчастье, девушка-катастрофа, мастер художественных падений и разных приключений.

С Олей мы познакомились, когда в нашей квартире с потолка хлынула вода. Я поднялась к соседям сверху и узнала, что очень пожилая женщина, которая ранее жила там, скончалась, а в апартаментах теперь устроилась ее почти тридцатилетняя внучка. Та ушла на работу, забыв хорошо закрутить кран в раковине на кухне. Вода просто капала, но сливное отверстие оказалось заткнуто пробкой. Кто и зачем это сделал?

– Не знаю, – заплакала новая соседка, когда мы задали вслух интересный вопрос, – не я.

Мы с мужем внимательно посмотрели на очаровательную блондинку с огромными голубыми глазами. Ляля выглядит лет на десять моложе своего паспортного возраста. Она, прижав ладошки к груди, повторяла:

– Простите, простите, накоплю денег, куплю вам все-все новое! Ой, кто это?

Попова села на пол, раскрыла объятия, и в ту же секунду к ней со всех лап бросились обе наши мопсихи, Фира и Муся.

– Красавицы, – затараторила Олечка, целуя собачьи морды, – умницы! Заиньки… А у меня…

Нежданная гостья опять зарыдала.

– У вас умерла собака! – опечалился Володя.

Оля начала вытирать потоки слез ладошками.

– Мне никогда не разрешали заводить животных. Вот, котика подобрала! Его чуть машина не задавила. Выкинуть на улицу кисоньку нельзя. А как воспитывать ребенка? Не знаю, не умею!

Ну и что прикажете делать? Пришлось взять шефство над Поповой, и через год Вовка женился на Ляле.

– Кабы Луизу, бывшую супружницу Костина, смешать с Лялькой, потом разделить и вылепить двух женщин, получим нормальных особей слабого пола, – как-то раз высказался Вульф. – Вована кидает из одной крайности в другую.

И это правда. Лялечка – полная противоположность своей предшественницы. Нет в Поповой желания во что бы то ни стало сделать карьеру, заработать все деньги мира. На какие средства она живет? От родителей, бабушек-дедушек, тети и дяди девушке достались четыре квартиры и три дачи. Все эти квадратные метры, кроме апартаментов в нашем доме, сдаются. А еще у Лялечки есть небольшая лавка для тех, кто любит шить. Мама, бабушки и тетя Поповой были портнихами. Олечка с младенчества знала, кем станет. Надо сказать, со швейной машинкой Попова управляется виртуозно, а ткань кроит на глазок. Расстилает материал на столе, прищуривается, берется за ножницы… Вжик, чик – и вот вам юбка, осталось только прилатать одну ее часть к другой.

Во всем остальном Лялечка – катастрофа. В магазине она непременно уронит со стеллажа стеклянную банку и зарыдает над погибшей тарой. Если Оля хочет сесть в автобус, то двери закроются, когда она решит войти в салон. Машину Лялечка водит, крепко вцепившись в руль, почти висит на баранке, задрав подбородок. Почему такая поза? Девушка пытается увидеть, где заканчивается капот. Когда на улице идет дождь, ждите Олю всю в грязи – бедолага непременно окажется возле лужи, в которую со всего размаха въедет такси. И нет числа сумкам, телефонам, солнечным очкам, кошелькам, перчаткам, которые у Поповой делись не пойми куда.

Но вот удивление! Попав в опасную ситуацию, Оля всегда вылезает из нее вся в слезах, но без единой царапинки. Забыть не могу, как мы с ней, не желая попасть в пробку, отправились за покупками на метро. Лялечка стояла на лесенке-чудесенке передо мной, дальше чернели пустые ступени, моя спутница держалась за резиновый поручень, потом отпустила его, чихнула, вздрогнула, упала и полетела вниз.

Глава вторая

Я онемела от ужаса. На моих глазах Олечка пересчитала своими боками все ступени. Люди в вестибюле зажмурились – никто не захотел увидеть труп со всеми переломанными костями.

Но когда я, находясь на грани обморока, оказалась на станции, Олечка, рыдая, ринулась ко мне с воплем:

– Прости, прости! Напугала тебя. Совсем не хотела выбить тебя из колеи.

Как думаете, трудно ли варить яйца? Если засечь время, то вам, возможно, удастся даже вариант «в мешочек». Если нет, то и крутое яичко вкусно. А вот когда за дело берется Ляля, в кастрюле образуется каша из скорлупы и бело-желтых лохмотьев. Макароны у Оли соединяются в единый пласт, чай всегда пахнет старым веником. Если я включу кофемашину, то получу хороший эспрессо, но ежели на кнопку нажмет Попова, в чашке окажется напиток, который Макс нежно называет «мочой старого поросенка». Отрезая хлеб, Лялечка сломает доску, выбирая яблоки, непременно купит гнилые внутри.

Но! Когда мне захотелось приобрести летнюю юбку от известной фирмы, подруга зашептала:

– Не надо! Ценник жуткий. Завтра получишь такую даром.

И на следующий день после обеда я обрела обновку – творение рук Ляли. Материал, крой – все как на вещи, за которую требовалось отсчитать сумму, сопоставимую с годовым бюджетом Москвы. Ляля рано утром скатала на рынок, где торгуют всяким разным для портных, нашла нужную ткань и живо смастерила красоту. Что касается шитья, тут Оле нет равных.

Во всем остальном она ходячая катастрофа, полная противоположность бывшей жены Костина, которая может коня на скаку остановить и в горящую избу войти[1].

Но Володя здорово обжегся на трудоголичке, которая сделала головокружительную карьеру. Костин категорически не хотел иметь около себя ну очень самостоятельную бабу, которая зарабатывает больше мужа и лучше его орудует дрелью. Вовку теперь швырнуло на другой конец оси.

Во время церемонии в загсе Ляля уронила кольцо, и все гости, встав на четвереньки, начали ползать по ковру, ища украшение. В кортеж, который плавно перемещался в ресторан, вклинился грузовичок. Поняв, что влез в череду машин, которые сопровождают новобрачных, водитель решил удрать, но что-то пошло не так, «Газель» упала набок, из нее вывалились ящики с клубникой. Лялечка заплакала от жалости к парню за рулем, захотела ему помочь… В ресторан мы прибыли все в клубничном соке и в компании незадачливого водителя, которому негде оказалось поесть. Поразит ли вас сообщение о том, что свадебный торт упал с подставки в тот момент, когда Лялечка воткнула в него нож? Я бы очень удивилась, кабы десерт раздали без происшествий.

Спустя некоторое время Володя купил дом в поселке, и они с женой перебрались за город. Через год Костин подбил Макса приобрести соседний участок с двухэтажным коттеджем. И вот сейчас я стою около Эвереста из коробок.

– Как ты все это разберешь? – шептала Ляля.

– Молча, – засмеялась я.

И тут в холл вошла наша домработница, а вместе с ней – няня Кисы, Роза Леопольдовна Краузе.

– Воздух восхитительный, – объявила она, – птицы поют – прямо рай! Кисуня во дворе бегает. Мопсы с ней. Участок ухоженный. Все замечательно.

– С чего начнем? – поинтересовалась я.

– Предлагаю с кухни, – решила Краузе. – Потом кровати застелим. Думаю, до вечера все разложим.

Оля всплеснула руками:

– Роза Леопольдовна, с таким количеством вещей и за год не справиться!

– За год можно трех носорогов родить, – возразила Краузе. – Который час?

– Одиннадцать утра, – живо подсказала жена Костина.

– Надо мопсов вывести, а то описаются, – решила Роза.

– Так они же на свежем воздухе носятся, – напомнила я.

Краузе уставилась на меня, потом на ее лице расцвела самая счастливая улыбка.

– Теперь живем не в Москве! Не надо бродить с мопсами по грязным улицам, они могут сами гулять!

– Вам нужен кот, – засмеялась Ляля, – приятель нашему Василию.

– Ну уж нет, – возразила Роза Леопольдовна, – хватит в семье и собак.

– Котики ласковые, милые, – заканючила Ляля. – Васеньке скучно. Если у Лампы появится кисонька, то начнут рождаться котята!

– Давайте разбирать вещи, – остановила я Попову.

– Хорошо, – согласилась та.

Потом она схватила одну из верхних коробок, подняла ее, сделала шаг в сторону, тихо взвизгнула и уронила поклажу. Послышался характерный звук, который издает посуда, упав на пол.

– Ой, простите, – зашептала Ляля, – ой, не хотела!

Я быстро наклонилась над упаковкой и открыла ее.

– Что погибло? – деловито осведомилась Краузе.

– Сервиз, который купили во Франции, – сообщила я и быстро добавила: – Лично мне он никогда не нравился.

– Тоже не испытывала восторга, глядя на этот набор, – живо соврала Роза Леопольдовна. – Есть предложение. Зачем нам всем толкаться в столовой? Пусть Олечка разложит подушки и одеяла.

Мне стало смешно. Постельные принадлежности разбить невозможно. Краузе решила сохранить фарфор, поэтому переключает активность Лялечки на мягкие предметы. Но наша помощница не учла, что их можно разорвать, сжечь, утопить… Я тихо хихикнула и взяла другую коробку.

В эту же секунду в комнату влетела Киса, за ней вбежали мопсихи. Пребывание на улице без ошейников и поводков привело псов в неописуемый восторг. Вполне взрослые, вальяжно шагавшие мопсы трансформировались в егозливых щенят. Фира принялась нарезать круги вокруг обеденного стола, Муся последовала за ней. И кто-то из псинок толкнул меня чуть пониже колена. Я поняла, что сейчас упаду, разжала руки, коробка шлепнулась на паркет. Дзинь, блям…

– С кем поведешься, от того и наберешься, – резюмировала Краузе. – Эх, фужеры, рюмки, прощайте! Лампа, у вас телефон пищит.

Я схватила мобильный и услышала голос Костина:

– Ты где?

– Приехали в дом, начали вместе с Лялей вещи разбирать, – отчиталась я.

– Что разбили? – деловито осведомился Вовка.

Пришлось ответить честно:

– Ляля – сервиз, а я – фужеры.

– Пусть моя жена займется одеждой, а ты лети на работу, – велел Костин.

– Поняла, скоро приеду.

– Вас вызвали на работу? – не сумела скрыть своей радости Краузе, когда я положила телефон в карман.

– Могу остаться, помочь вам.

– Нет, нет, – испугалась Роза Леопольдовна, – уж как-нибудь сама справлюсь. Может, Лялю пригласите? Ей, наверное, интересно побывать у супруга в кабинете.

Я сделала вид, что не услышала этих слов, и поспешила в холл.

Глава третья

– Я, Валентина Максимовна Гончарова, уверена, что мою дочь Полину Сергеевну убил Константин Сергеевич Стасов, – стоя на пороге кабинета, продекламировала стройная женщина.

– Здравствуйте, – ласково произнес Володя, – садитесь, пожалуйста. Чай, кофе?

Дама покраснела.

– Некогда воду гонять, поехали!

– Куда? – осторожно уточнила я.

– Не ваше дело, – огрызнулась Гончарова и снова обратилась к Володе: – Арестовать надо Стасова. Да поживее, а то удерет туда, где не достать!

Улыбка Костина стала еще шире.

– Валентина Максимовна, мы не имеем права никого задерживать.

– Это почему? – опешила тетушка.

– Мы не полицейские. Вам лучше обратиться в…

– Уже была в отделении, или как они там теперь называются, – перебила его посетительница. – Там объявили, что криминала нет. – Потом она прикрыла глаза ладонью. – Ох, все кружится…

– Валентина Максимовна, садитесь, пожалуйста, – попросила я.

Минут через десять, выпив чаю, Гончарова вытерла лицо бумажным носовым платком и, посмотрев потом на него, тихо спросила:

– Небось страшная сейчас? Ужаснее атомной войны?

– Прекрасно выглядите, – покривил душой Чернов, наш начальник отдела компьютерных технологий.

– Ой, да ладно, – отмахнулась посетительница, – думаете, денег на оплату ваших услуг нет и поэтому решила давить на жалость, изображаю, что больна? Ошибочка получилась. Все есть!

Володя налил женщине еще чаю.

– Расскажите, что случилось, а мы подумаем, чем можем помочь. Об оплате пока речь не идет, у нас просто беседа.

– Ага, – поморщилась посетительница. – Мягкий матрасик из репья, да спать колко. Побывала в агентстве Буркова. Там пообещали разобраться, взяли прорву денег и хвостом замели: «Ничего подозрительного». И за что заплатила? За пустой пшик. Вы небось такие же! Зачем только сюда приехала?

Я решила вмешаться в разговор:

– Валентина Максимовна, вас на рынке обманывали?

– Конечно, – вдруг улыбнулась женщина. – Там у торгашей лозунг: «Не наврешь – не продашь». Один раз всучили гнилые огурцы! Сама выбирала, каждый ощупала. Так один парень меня отвлек, спросил: «Не хотите попробовать помидорчик?» – и протянул тарелку. Я, дурочка, кусочек взяла. Вкусно, но мне томаты не были нужны. А второй торгаш пакет подал: «Вот ваши огурчики. Приходите еще». И я забрала сумку, внутрь не заглянула. Дома высыпала нежинские на столик. Мама родная! Гнилье грязное! И к чему ваш глупый вопрос сейчас?

– Один раз попались на удочку нечестных торговцев, и теперь навсегда наука? Вы теперь никогда огурцы не едите?

– Еще чего, – хмыкнула Валентина, – усвоила урок, всегда проверяю, что в мешке, который в руки суют.

– Коли вас обвели вокруг пальца в не известном нам агентстве, то нет причин отказываться от всех детективов, можете попросить совета у нас, – резюмировала я. – Не просим оплачивать наши услуги вперед. Это как с огурцами – где-то могут дать гнилые, а где-то нет. Пришлете деньги, когда получите информацию.

Гончарова чуть приоткрыла рот, помолчала, а затем поставила одну бровь домиком.

– Сначала получу информацию, а потом раскошелюсь?

– Да, – коротко подтвердил Костин, – никогда не берем плату за несделанную работу.

– Но тогда я могу вас надуть! – совсем оживилась Гончарова.

– Да, – снова согласился Вова.

– Что делать станете? – поинтересовалась посетительница.

– До сих пор подобное случилось всего один раз, – меланхолично протянул Чернов. – Некий весьма обеспеченный человек утром сказал: «Сегодня отправлю платеж», – а в обед улетел в другую страну, и больше мы его не видели. И с деньгами мы не повстречались. Вы станете второй. Не так уж много воров за долгие годы работы агентства.

– Что у вас случилось? – осторожно спросила я.

Гончарова опустила голову и начала рассказ.

Ее родители мечтали, чтобы дочь стала актрисой. А девочка хотела стать медсестрой. Но в угоду желанию папы и мамы окончила вуз, где дают диплом лицедея, и даже сыграла несколько маленьких ролей в кино. К сожалению, ее родители погибли, и Валюша поняла, что артистка из нее не получится. Решила осуществить свою мечту, поступила в медучилище, получила диплом с одними пятерками, нанялась в больницу и пошагала вверх по карьерной лестнице.

Симпатичная, аккуратная, сообразительная девушка, не пьющая, не курящая, всегда приходящая на работу минут за пятнадцать до ее начала, не скандальная, не сплетница, не лентяйка – это бриллиант в букете сотрудников. Валю награждали грамотами, дипломами, выписывали премии, повышали оклад. Все знали, что Гончарова никогда даже рубля ни с больного, ни с родственника не возьмет и другим не разрешит поборами заниматься. Медперсонал не любил принципиальную Валечку.

Но потом она посоветовала главврачу организовать платную службу патронажа. Хотите, чтобы около вашей бабушки вертелась медсестра? Идите в кассу. И больнице хорошо, и среднему медперсоналу копеечка. Дорого для вас платить девушке, способной ловко ставить уколы? Приглашайте нянечку – ее услуги дешевле, присмотрит за недужным. Если надо, она и за доктором, и за средним медперсоналом сбегает. Вот тогда Гончарову начал обожать весь коллектив, потому что у каждого сотрудника появилась легальная возможность заработать. И к служебным обязанностям все начали относиться с особым тщанием. Сарафанное радио быстро докладывало новеньким, кто из персонала добрый, хорошо выполняет свои обязанности, а кто – просто так. Хочешь, чтобы тебя часто приглашали к больному? Старайся.

Сегодня нет проблем у Валентины на службе. Она давно самая главная медсестра всего центра, во время утренних летучек сидит на совещании вместе с заведующими отделениями. Мало кто из коллег Валентины Максимовны способен похвастаться такой карьерой.

А вот в личной жизни женщине не особо повезло. Замуж она не вышла. В двадцать лет без памяти влюбилась в красавца Сергея. Валечка надеялась на счастливую жизнь с ним до старости, но у парня оказались другие планы.

Когда Валя сообщила, что беременна, Сережа нанялся мастером на нефтяную платформу. Объяснил свое решение разумно:

– Нам нужны деньги. У моего сына должно быть только все самое лучшее. Кроватка, ванночка, соски – исключительно высший класс! Няню найму тебе в помощь!

Конечно, Валя отпустила мужчину на заработки. И больше его никогда не видела. Через год Сергей прислал ей письмо, оно состояло из одной фразы: «Не жди меня, не вернусь». Гончарова проплакала неделю, потом решила больше никогда ни с кем не связываться. Так и живет одинокой.

Родила девочку, не мальчика. Назвала малышку Полиной. Дочка росла красавицей. Голубоглазая, кудрявая блондинка с улыбкой до ушей.

Как-то раз директриса детского сада изумила Гончарову сообщением:

– К нам приходили с Мосфильма, искали девочку для съемок в новом фильме режиссера Константина Стасова. Знаете такого?

– Нет, – честно ответила Валя.

Заведующая расплылась в улыбке.

– Его отец Сергей Константинович – гениальный постановщик. Все работы старшего Стасова – шедевры. Вы определенно видели их, ну, например, «Любовь на фоне неба»!

Гончарова молча слушала речь тетки, потом перебила ее:

– Папа у режиссера известный. Но сам-то он что сделал?

– Пока еще учится, вот-вот диплом получит, – надулась директриса. – Не глупите, отведите Полю на съемки. Она хорошенькая, вдруг подойдет на какую-нибудь роль, станет актрисой!

Валентина строила в отношении ребенка другие планы, хотела, чтобы дочка стала гинекологом или стоматологом – у них самые лучшие заработки. Что бы ни случилось в мире, а зубы у людей всегда болеть будут, и у многих женщин непременно на нижнем этаже болячка найдется. Но слова директрисы и сотрудников детского сада, которые подпевали начальнице, оказали свое влияние. Валентине польстил хор, который на разные голоса выводил песню «ваша дочка – красавица». Поэтому мать повезла ребенка на киностудию.

Малышек на кастинг привели очень много. Валентина увидела очередь и обомлела. Она-то одела ребенка, как обычно, а тут все разряженные дальше некуда, личики накрашены, волосы уложены. Поля на фоне остальных смотрелась бедно. Наивная Валя думала, что ее дочка окажется единственной претенденткой на роль. И вон что на самом деле – плотная толпа детей и женщин. Валентина поняла, что шансов дождаться, когда ребенка позовут на просмотр, нет, и повела девочку к выходу.

В дверях они столкнулись с пожилым мужчиной, тот присел на корточки.

– Девочка, как тебя зовут?

– Полина Гончарова, – звонко ответил ребенок. – Мне шесть лет, скоро пойду в первый класс. Пришла сюда, чтобы стать актрисой.

– А я дядя Сережа, – представился незнакомец. – Если хочешь сниматься в кино, то почему уходишь?

– Мама сказала, что меня не отберут. Там все в красивых платьях, с прическами. Но я умею петь, танцевать, колесом ходить!

– Это как? – искренне удивился собеседник.

– Сейчас покажу, – сказала Полина и ловко сделала прямо в коридоре гимнастическое упражнение.

– Вы мама сего очаровательного создания? – осведомился мужчина у Валентины.

Та кивнула:

– Простите нас. Поля очень общительная, никого не смущается.

– Пошли, – скомандовал Сергей.

– Куда? – насторожилась Валя.

И тут подбежала девушка и сразу затараторила:

– Сергей Константинович! А мы испугались, почему вас долго нет – вдруг что-то случилось? Там полно детей.

– Поблагодарите всех за приезд и отпускайте домой, – велел старший Стасов. – Я нашел героиню, она Косте очень понравится!

Вот так Полина получила свою первую роль.

Глава четвертая

Фамилия «Гончарова» обычная, а Стасов хотел, чтобы малышка выделялась из толпы, поэтому просто отрубил окончание. И началась карьера Полины Гонч.

Несмотря на шепот злоязыких сплетников, которые говорили, что сын Сергея Константиновича ничего путного не снимет, вопреки поговорке «природа отдыхает на детях гениев», Костя стал успешным режиссером. Каждый его фильм собирал большую зрительскую аудиторию. И во всех проектах непременно участвовала Полина. Девочку нежно любили и отец, и сын Стасовы. Режиссеры понимали, что ребенок талантлив, не боится камер, ведет себя естественно. Если в сценарии не было роли для Полины, Сергей и Константин просили ее написать. И не было автора, который отказал бы Стасовым.

Что такое зависть, Поля узнала в детстве. Одноклассники портили ее тетради, наливали на стул клей, один раз главный хулиган школы отрезал девочке косу. Педагогам не нравилось, что ученица пропускает занятия, уезжает надолго на съемки. На контрольных юную артистку всегда сажали одну, но это не мешало ей получать пятерки.

Когда в газетах появилось сообщение о смерти Сергея Стасова, завуч встретила заплаканную девочку с радостной улыбкой на злом лице и объявила:

– Ну, теперь не видать тебе новых ролей. Покровителя на кладбище оттащили, конец твоим заработкам и верчениям задом перед камерой!

Но школьная начальница ошиблась. Константин занял место отца, и звезда Полечки по-прежнему ярко сверкала.

В институт она поступила с первой попытки. Первокурсники повели себя так же, как одноклассники, но Полина в восемнадцать лет и Полечка в семь – это разные люди. Актриса Гонч научилась не обращать внимания на завистников. Всегда веселая, талантливая, уже опытная кинозвезда пришлась по душе студентам постарше, многие из которых уже сами активно работали. Полю стали приглашать на свои вечеринки пятикурсники.

Как-то раз Игорь Каверин, один из них, пожаловался Полине:

– Наверное, кто-то на меня порчу навел.

– Почему так решил? – засмеялась девушка. – Не верь дуракам, сглазить можно лишь того, кто боится сглаза.

– Да уже в девятый раз пытаюсь хоть куда-нибудь на съемки попасть – везде отказ, – уныло признался Игорь. – Похоже, мама права, надо бросить попытки стать звездой экрана, найти обычную работу.

– Какую?

– Ну… машинистом в метро, – выпалил юноша. – Они хорошо зарабатывают. Запишусь на курсы. Ничего в кино не получится, меня постоянно ругают на занятиях. Называют деревянным, неэмоциональным. Педагог кричит, как Станиславский: «Каверин, не верю!»

Поля опять засмеялась:

– Ну ты прямо нежный одуванчик. Я на такое внимания не обращаю. Делай, что надо, и будь, что будет.

Через пару дней после той беседы Каверину позвонил ассистент Стасова и позвал его на пробы. Игорь понравился Константину Сергеевичу, и тот взял его в сериал, дал роль второго плана. Телемыло прошло с успехом, Каверина заметили, и Игорь начал работать без перерыва.

Полина получила диплом, но в ее жизни ничего не поменялось. Девушка пропадала на съемках, пресса пристально следила за актрисой Гонч и упражнялась в сочинении фантастических баек о юной знаменитости.

Как-то раз Поле дали гримерку, которая, по сути, была закутком. В большом зале поставили перегородки, поделили его на каморки, капитальных стен не было. Гонч сидела в кресле у визажиста, когда из соседней каморки полетели мужские голоса:

– Игорек, говорят, ты спишь с Полиной, она тебя везде пропихивает.

– Нужна мне такая, – засмеялся Игорь, – ни кожи, ни рожи, ни таланта. И она … со Стасовым. Когда еще в школе училась, ее Сергей, отец Константина, …, а потом девка сыну по наследству перешла.

– Она по тебе сохнет. Несколько лет назад сидел в приемной, когда Полина к Стасову зашла. Дверь неплотно прикрыла, и я услышал, как Гонч просит Костю взять тебя хоть на какую роль, дескать, ты ее друг, очень талантливый, просто тебе не везет. Мне б такую приятельницу, свезло тебе. Вот не поверю, что у вас ничего не было.

– Было несколько раз, – бойко соврал Каверин. – Но жить с актрисой не хочу. Да и Полька спит со Стасовым. Если тот про нас узнает, ей он все простит, а мне кислород перекроет.

У гримерши Кати, которая занималась Гонч, дрогнула рука. Но Полина сидела спокойно.

А Каверин не останавливался:

– Бегает она от Костика на сторону. Много раз пыталась со мной встречаться, на шею вешалась. Но я не любитель чужих объедков.

У визажистки лопнуло терпение, она стукнула кулаком в перегородку.

– Эй, вы тут не одни! Охота дерьмо на кого лить – ступайте в свой сортир! Мы каждое слово слышим, говнюки вы оба!

– А ты кто такая, чтобы нам замечания делать? – заорал Игорь.

– Можешь зайти, познакомимся, – достойно ответила женщина.

И через пару секунд дверь распахнулась. Каверин влетел в каморку, за ним шел другой артист.

– Да я тебя… – начал Игорь, увидел Полину и осекся.

– Говорите, говорите, – продолжила Екатерина, – слушаю вас с огромным интересом!

В комнатушке стало тихо.

Тягостное молчание прервала Полина:

– Добрый день, Игорь, давно не виделись. Вроде в последний раз встречались лет десять тому назад, когда снимался фильм «Оксана и Федор».

Каверин кивнул.

– Рада снова поработать с тобой, – улыбнулась Гонч и попросила гримершу: – Катя, будь добра, заколи прядь слева – на лицо падает.

Игорь попятился и исчез за дверью. Второй актер постоял молча, потом сказал:

– Вы прекрасны, восхищен вашим поведением, – и тоже ушел.

Гримерша продолжила работу, из соседней комнаты более не доносилось ни звука.

Если вы думаете, что на этом неприятная ситуация изжила себя, то ошибаетесь. На следующий день еженедельник «Сплетник» опубликовал статью: «Скандал! Две звезды подрались на съемках нового сериала. Режиссер Константин Стасов поймал свою любовницу Полину Гонч в момент страстного секса с актером Игорем Кавериным. Свадьба Гонч и Стасова отменяется. Посмотрим теперь, как звезда Полины покатится вниз с небосвода телемыла». Новость пошла гулять по всей прессе, но нашлись «свидетели», которые «точно знали», что Константин Стасов предложил Полине стать его супругой. Никакого скандала не было. Разница в возрасте не смутила девушку, она согласилась. Новость обрастала подробностями. Появились интервью с рестораторами, которые «готовили свадебный пир». Их оказалось аж четверо, они устроили драку в соцсетях. Каждый обвинял другого во лжи. Затем оживились кондитеры и сотрудники агентств, которые организуют свадьбы. Появились фото подвенечного платья, туфель. Но ни Константин, ни Полина ни реагировали на ажиотаж в интернете, ни одного комментария от их пресс-секретарей не было.

Валентина Максимовна завершила рассказ и уточнила у Костина:

– Все ясно, да?

– Не очень, – честно ответил Володя. – Что случилось с вашей дочерью? Почему обвиняете Константина в ее гибели?

– И кому я все подробно рассказала? – снова закричала Гончарова. – Полетел слух о бракосочетании. Пресса, как всегда, разрыла кучу дерьма. На свет вылезла новость о том, что режиссеры Стасовы – оба педофилы. Черными огромными буквами на белом листе написано. Сначала Сергей Стасов совратил семилетнюю малышку, потом сыночек его, Константин, начал измываться над девочкой! И, чтобы прекратить вонь, организовал убийство Поли.

Костин посмотрел на Чернова. Тот молча начал двигать мышку по коврику. Гончарова стукнула кулаком по столу, за которым мы все сидели.

– Начинайте! Деньги есть, хватит, чтобы с вами расплатиться! Докажите, что Константин убил мою дочь, чтобы спасти свою репутацию!

Глава пятая

– Нам придется задать вам несколько вопросов, – объяснил Костин.

– Ну? – прищурилась Валентина.

– У Полины были друзья?

– Нет, вокруг девочки крутились одни подлецы и завистники, – отрезала клиентка, – только я ее поддерживала.

– Причина смерти Полины, – продолжил Чернов, глядя в компьютер. – Тут написано, что рано утром на шоссе была найдена машина. Водитель заснула за рулем, на полной скорости съехала в лес, ударилась о дерево, автомобиль загорелся. Когда к месту аварии прибыли дэпээсники, тело выглядело не очень красиво. Маленькая иномарка оказалась почти уничтожена огнем. Нашелся свидетель, который видел, как Полине Гонч наливают на бензоколонке горючее в канистры, ставят их в багажник. Мужчина удивился, а заправщик ему объяснил: «У нее загородный дом, есть генератор, это для него топливо. Вот курить ей не следует – мало ли что случится». Было установлено, что Гонч провела всю ночь на съемках, домой уехала в четыре тридцать. Она любила подымить за рулем. От усталости женщина заснула, держа сигарету, машина съехала в лес и ударилась о дерево, канистры перевернулись, упали, открылись, бензин вылился, пары наполнили салон, и тлеющая сигарета сделала свое дело. Начался пожар, который никто не потушил. Раннее утро, суббота, не федеральное шоссе, а дорога местного значения. Все это сыграло против актрисы.

– Пиши не хочу, бумага все стерпит, – фыркнула посетительница.

– Документ, который я процитировал, – продолжил наш компьютерный гений, – является официальным…

По лицу матери покойной веером рассыпались красные пятна.

– Верите тому, что люди на листе нацарапали? Слушайте меня: Полечка ехала сообщить Константину о разрыве отношений.

– Ваша дочь передумала выходить замуж? – уточнил Костин.

– Конечно! – Посетительница вздернула подбородок. – Я объяснила ей, что пройдет не так уж много времени, и режиссер станет стариком с Альцгеймером, Паркинсоном, идиотией, моче- и калонедержанием и истерическими припадками. И это еще не весь список. А Поля – молодая красавица, которая начнет проводить жизнь с ночным горшком в руке, день ее будет состоять из постоянного ухода за пока еще живым мертвецом. Такие недужные долго скрипят. Когда мужа-развалину наконец черти в ад утащат, Поля останется нервнобольная, с потухшим взором, никому не нужная. Об актрисе и не вспомнят! Киномир жесток. Выпала из обоймы, и тебя вмиг забыли.

Гончарова окинула меня взглядом:

– Вы бы как поступили, а? Захотели бы памперсы старикашке менять? Учтите, детей от такого рожать опасно. Большой риск появления на свет инвалида. Чем старше один из родителей, тем сильнее генетическая поломка!

Валентина задохнулась, схватила стакан, осушила его и слегка сбавила тон:

– Прежде, когда говорила девочке подобные слова, она молча слушала и уходила, ничего не сказав в ответ. А в тот раз заплакала: «Мамочка, ты права, поступлю так, как велишь. Завтра скажу Косте, что не выйду за него замуж». Я своим ушам не поверила, уж не надеялась, что Поля образумилась. Но это еще не все!

Гончарова улыбнулась.

– Поленька решила оставить дурацкое актерство. Обняла меня: «Мамуля, уйду из кино. Ты права, эта профессия – для молодых, и она зависимая. Сейчас меня публика любит, но время мчится, уже появляются юные девочки. Я окажусь на ролях комических старух. А потом и вовсе без работы останусь, потому что для пожилых актрис ролей мало. Придется жить на грошовую пенсию. Лучше, пока не поздно, отправлюсь учиться на стоматолога – вот тогда всегда будет кусок хлеба с маслом и икрой в руке».

Посетительница перекрестилась.

– Услышал Господь мои молитвы. Поленька решила объявить о своем решении старикашке, уехала на съемки, ни разу мне не позвонила и пропала. В полдень, когда я уже почти разум потеряла от беспокойства, позвонили из морга в Малявино, сказали: «К нам поступило тело Полины Гонч. Вы ее мать?»

Валентина закрыла лицо ладонями.

– Не поверила им! Подумала, дурацкая шутка. Но нет, оказалось, правда. Девочка сообщила педофилу о решении уйти из кино, а тот в отместку убил ее, устроил пожар! Непременно арестуйте мерзавца Стасова! Вы поняли, вы…

Гончарова закатила глаза и уронила голову на стол. Я бросилась к посетительнице, Костин вызвал нашего медицинского эксперта, но Валентина Максимовна быстро пришла в себя.

– Какие мысли по этому поводу, Юра? – спросил Костин у Чернова.

– Сейчас отвечу на твой вопрос, но сначала выслушайте кое-что. Меня теперь зовут Павел, а жену – Софья.

– Интересно, – протянул Костин, – чем тебе не угодило имя Юрий?

– Вы знаете, как серьезно болеет моя супруга, – напомнил нам Чернов. – Спасибо, ребята, за поддержку, за то, что простили дураку его хамство, истерики…[2]

– Прекрати, – велела я, – ты оказался в сложной ситуации, тут у любого нервная система в решето трансформируется.

– Когда жена вошла в ремиссию, – продолжил начальник отдела компьютерных технологий, – мы по совету одной знакомой объехали семь монастырей, раздали там милостыню. В одной церкви мы разговорились с пожилой женщиной, она сказала, что есть правило: если Господь спас тебя от очень страшной болезни, то, если не крещен, надо непременно креститься. И потом всю оставшуюся жизнь называться именем, которое получил в купели. Тогда недуг никогда не вернется. Теперь мы Павел и София.

Костин встал.

– В детстве вас не крестили? – уточнила я.

– Не знаю. Родителей в живых нет, спросить не у кого, но священник нас не прогнал, сказал: «Если не помните или не знаете про совершенное во младенчестве Таинство, то можно креститься!»

– Если решил стать Павлом, необходимо все документы поменять, – вздохнула я.

– Паспорта уже переделали.

– Но… – начал Костин.

– Ребята, это не тема для обсуждения, – помрачнел Чернов. – Вас петух в темечко не клевал, вам нас не понять! Мы с женой не выдержим рецидива.

– Возвращаемся к работе, – бойко произнес Костин. – Юра, то есть Павел, выясни что-нибудь про Полину Гонч. Лампа, вроде у тебя есть знакомый в «Сплетнике».

Я кивнула:

– Холдингом владеет Тимофей Обозов, мы с ним учились вместе в консерватории. Тима собирался стать оперным певцом, но голоса не хватило, поэтому ушел в музыкальное училище, работал под псевдонимом Энтони. С тех пор не встречались.

– Не знаю такого, – отозвался Чернов.

– В крупных городах он не выступал, катался по провинции. Когда интерес к творчеству Энтони упал совсем до нуля, он сменил деятельность.

Володя включил кофемашину.

– Можешь с ним поговорить?

– Конечно, прямо сейчас попрошу о встрече.

Я схватила свой телефон, и тут он отчаянно зазвенел.

– Лампа! – закричала Киса. – Здесь так здорово! Намного лучше, чем в Москве!

– Рада, что тебе понравилось, – ответила я.

– Познакомилась с Маргаритой, она живет неподалеку, у нее три кота. Нам тоже они нужны. Срочно!

– В доме есть Фира и Муся, – охладила я пыл Кисы. – У твоей новой приятельницы – кошки, у нас – собаки.

– А вот и нет! – вопила Арина. – У них еще четыре мопса! И котики! А у нас только два мопса! И больше никого!

– Можем завести рыбок, – предложила я.

И услышала:

– Лампа!!! Они не умеют разговаривать.

– Кошки тоже молчат, – парировала я.

– Василевс у тети Оли болтает постоянно, – возразила Киса.

И это правда. Котенок, которого приголубила Ляля, вырос в роскошного кота с серо-белой шерсткой. Вася очень ласковый, ни разу никого не оцарапал, любит, когда его берут на руки, всегда при этом громко исполняет кошачьи арии. Не кот, а подарок судьбы. Василий весьма разговорчив. Если вы у него спросите: «Дорогой, как дела?» – то услышите в ответ длинную арию из «мяу-мяу-мр-р-р». И вот удивление – у вас возникнет уверенность, что Василий честно рассказал о том, что сейчас происходит в его жизни, и все события у него только радостные.

– Мы навсегда теперь останемся в поселке? – не умолкала девочка.

– Надеюсь, да, – осторожно ответила я, понимая, что вопрос задан не просто так.

– Тогда кот необходим. Ксения Ивановна, мама Риты, сказала, что в дом часто приходят полевки!

Я вздрогнула. Мыши! Правда, в городе обитают крысы, которые могут пролезть в мусоропровод и подняться по нему на любой этаж. Но в тех домах, где когда-либо жила я, грызунов не водилось. Жильцы были аккуратными, отходы упаковывали в мешки.

– Кисуля, – вмешался в беседу Костин. – Извини, услышал ваш разговор с Лампой – она тебя на громкую связь поставила.

Я посмотрела на трубку. Точно! Понятия не имею, когда проделала такое!

– В нашем поселке серых разбойниц нет, – продолжил Володя, – за год ни одну не встретил!

– Тетя Ксения говорит, что в округе их полно! Обнаглели, нападают стаями. Но в дом к Никитиным не суются, у них коты.

– А моя жена, тетя Оля, уже неделю твердит, что видела у нас в саду крокодила, – засмеялся Костин. – У женщин случаются зрительные галлюцинации. Ляля встречает аллигаторов, а Ксения – мышей.

Я предложила:

– Давай договоримся так: если увижу в доме хоть одного грызуна…

– Ага! – не дала мне договорить Кисонька. – Поняла. Тогда мы возьмем кота. Лучше двух – вместе им веселее.

Глава шестая

– Она с собой покончила, – заявил с полным ртом Тимофей.

– Откуда такая информация? – поинтересовалась я.

– От верблюда, – огрызнулся Обозов.

– Фамилия, имя, отчество данного дромадера, пожалуйста.

Тима отрезал от стейка новый кусок.

– Романова, сто лет тебя не видел. Помню тебя, еще Фросю, трепетной, тихой девушкой, которая с остервенением нащипывала арфу. Признайся, ты ненавидела эту дальнюю родственницу лиры.

– Всем своим сердцем и душою в придачу, – честно призналась я.

– Мне нравилось, что ты тихая, – с набитым ртом продолжил Тимофей, – малоразговорчивая, не куришь, не пьешь, не ругаешься. Ну, прямо тургеневская барышня. Бриллиантик в компании вечно кудахтающих куриц.

– Бриллиантик невозможно заметить среди наседок, – засмеялась я.

– Кому надо, заметит, – возразил Обозов. – Были мысли за тобой приударить, но не решился пригласить тебя в кино.

– Почему? – удивилась я. – Может, я и согласилась бы!

– За тобой всегда после занятий приходила мама, оперная певица, – засмеялся Тимофей. – Она знала всех наших педагогов. Отец твой, генерал, на оборону работал. А у меня только мать. Правда, она актриса московского театра, но ей было не до меня. Она мужей меняла, как использованные бумажные салфетки. Надоел? Пошел вон. А я рос сам по себе.

– Повезло, – вздохнула я. – Фонтан неиссякаемой материнской любви – тяжелое испытание для ребенка.

– Меня выперли с первого курса перед летней сессией. Помнишь Модеста Львовича?

– Разве можно забыть Лифшица? – хихикнула я и процитировала педагога: – «На первом месте среди великих певцов мира – Лучано Паваротти. Потом я. Других гениев на свет не родилось».

Обозов рассмеялся:

– Верно. А я, дурак, когда он впервые нам во время занятий так заявил, удивился: «Пласидо Доминго, Владимир Атлантов, Александр Ведерников, Евгений Нестеренко, Евгений Кибкало, Иван Козловский – они не считаются? Вы в каком театре пели? В Большом?» Он на меня зло глянул, и я сессию не сдал.

– Не помню этого твоего выступления, но знаю, что Модеста Львовича отец назвал в честь композитора Мусоргского. Папа Лившица занимал большую должность в Министерстве культуры, поэтому сын преподавал в консерватории. Пел он ужасно – смерть ушам слушателей. Обладал комплексом сверхполноценности, считал себя лучшим из лучших. Ненавидел всех талантливых студентов. Но ко мне очень хорошо относился.

Тима наколол на вилку жареную картошку.

– Тому были две причины. Арфистка из тебя – как из медведя балерина, а Модя любил тех, у кого таланта нет. И твои родители могли защитить тебя. А я кто? Никто, и звать никак, поэтому оказался изгнан. Короче, думал сегодня увидеть скромную Фросю, глазки в пол. И кто сидит напротив? Евлампия! Откуда нечеловеческое имя взялось? А уж при виде удостоверения детектива чуть не упал. Ты полицейский? Ну, тогда я балерун, премьер Большого театра, принц Зигфрид[3].

– Твоя метаморфоза тоже впечатляет, – не осталась я в долгу. – Студент консерватории, потом эстрадный певец и… владелец самого желтого из всех желтых холдингов прессы.

– Теперь, когда мы обменялись комплиментами, можем спокойно побеседовать о делах. Что надо нашей крошечке-Хаврошечке? Как к тебе обращаться можно? Евлампия – длинно, нудно и подходит только старухе.

– Лампа.

Обозов расхохотался:

– Ой, не могу! Настольная или потолочная?

Я молча пропустила шутку Тимофея.

– Подскажи, кто написал недавно информацию о смерти Полины Гонч?

– А что? – вопросом на вопрос ответил мой бывший однокурсник.

– Полину травили с детства, а ничего плохого девочка никому не делала. Тихая, скромная, ни в каких скандалах не замечена. Но сначала ее ненавидели одноклассники, потом – одногруппники, затем – коллеги-актеры. И папарацци соревновались, кто больше всех соврет о любимице режиссеров Стасовых.

– Зависть, – коротко объяснил Тимофей.

Я потянулась к миске с салатом.

– Это понятно. Когда мы прочитали информацию в «Сплетнике», возникли вопросы. Начинается статья красиво: «На обочине шоссе в дорогой новой иномарке обнаружена Полина Гонч. На актрисе…» И далее подробный рассказ об одежде и кольце на ее пальце.

– И что? – заморгал Обозов. – Наш читатель в восторге от описания тряпок.

– Кто рассказал корреспонденту про платье, туфли и прочее? Сомневаюсь, что его пустили на место происшествия. И как репортер ухитрился сделать снимок тела?

Тимофей скорчил рожу.

– Романова, ты сколько часов служишь детективом? Два, три? Сегодня твой первый рабочий день на поприще спасателя общества от преступников?

Я молча смотрела на мужчину, а тот продолжал изгаляться:

– Ты не слышала про народных корреспондентов?

– Ты о тех, кто за деньги сообщает журналистам служебную информацию? Это их сейчас красиво называют «народными репортерами», а не «стукачами за вознаграждение»?

– Государство платит полицейским, медикам и пожарным копейки, – бросился в атаку Тимофей, – а мы им помогаем.

– Следовательно, доклад об одежде, машине, описание места, где стоял автомобиль, – все это рассказ кого-то из дэпээсников или сотрудников, которые увозили труп, – кивнула я.

Обозов вдруг стал серьезным.

– У меня много своих людей, которые хорошо знают, что если принесут в клюве вкусное, через минуту получат денежки на телефон. Никогда не задерживаю выплату, не обманываю.

– С тобой приятно иметь дело, – улыбнулась я. – Информатор тоже молодец, подробно описал кольцо на пальце Полины. «Большой бриллиант в окружении сапфиров». Хочется поговорить с корреспондентом.

– Ладно, – вдруг согласился Обозов и взял свой мобильный.

Через короткое время я услышала веселый голос:

– Приветики, слушаю внимательно.

– Беседую сейчас с частным сыщиком, – начал Тимофей, – ей надо с тобой потолковать.

– Ух ты! – обрадовалась незнакомка. – Видеосвязь включаю.

Глава седьмая

– Добрый день, меня зовут Евлампия Романова, сокращенно – Лампа.

– Наташа Каскина, – улыбнулась круглолицая блондинка.

– Вы написали заметку о смерти актрисы Полины Гонч, – решила я сразу приступить к главной теме.

– И что? – насторожилась девушка.

– Вы выезжали на место происшествия?

Каскина округлила глаза.

– Зачем?

Настал мой черед удивляться.

– Для сбора материала.

Девушка засмеялась:

– Я же не роман «Война и мир» ваять собралась. Мне сообщили о трупе в иномарке. Поскольку тело принадлежит известной актрисе, информация для нас интересная. Попросила показать машину, увидела тело.

– Вы только что сказали, что не выезжали на место происшествия, – заметила я.

Наташа закатила глаза.

– Я сейчас не сижу с вами в одной комнате, но вижу вас прекрасно. Есть видеосвязь, «Зум».

– Поняла, – кивнула я. – Значит, вы лично обозрели место происшествия?

– Конечно, – с самым честным видом подтвердила Наталья.

– Ясно, – вздохнула я. – Спасибо за информацию.

Я отключила «Зум» и сказала:

– Тимофей, у меня есть текст статьи Каскиной, сейчас зачитаю его вслух. «Привет всем. Сегодня на обочине шоссе обнаружили машину. На водительском сиденье – Полина Гонч! Наверное, знаете эту актрису, любовницу сразу двух режиссеров Стасовых. Сначала она жила с Сергеем Константиновичем – говорят, на момент начала любви девочке было семь лет. После смерти отца Полину подобрал его сын, Константин Сергеевич. Не стану сейчас пересказывать сплетни, понятия не имею, правда это или ложь. Сообщу то, что вижу сейчас своими глазами. Я быстрее других, постоянно первая на месте преступления, чтобы показать вам детальки до приезда полиции, успела нащелкать фото. Пока парни в форме сюда доедут, есть время все разглядеть. Полина одета в брюки от бренда «Кус». Шьют его в России, но шмотки стоят дороже брендов тяжелого люкса. Пуловер хабешка, за него Гонч отдала две месячные зарплаты учительницы математики простой московской гимназии. Эх, не купить педагогу такой! Кроссовки вообще неинтересные, фирма неизвестная. Зато какое кольцо! Здоровенный бриллиант в окружении сапфиров! Цена украшения баснословная. Неужели сообщения о помолвке Гонч правда? Однако Константин не жадный, перстень стоит немереные «лимоны».

– И что? – не понял Обозов.

– У меня есть фото места, где нашли автомобиль Гонч и ее останки, – тихо сказала я. – Сразу предупреждаю, зрелище страшное. Можешь посмотреть?

Обозов засмеялся:

– И не на такое любовался! Меня трудно напугать. Давай.

Я открыла «айпад».

– Вот!

Тимофей вздрогнул.

– Что это?

– Машина Полины загорелась, выглядит иномарка так, словно в нее бомба попала. На другом снимке – на расстеленном мешке останки актрисы. Но «останки» – это чересчур, ведь почти ничего не осталось. Каким образом Наталья сумела описать одежду? Как она узнала Полину? Информация про кольцо тоже вызывает удивление.

– Вот гаденыши, – выдавил из себя Тимофей.

– Ты о ком? – не поняла я.

– О тех, кто первыми приехали на место происшествия и сняли с покойной кольцо, – обозлился Обозов. – Или полицейские, или сотрудники «Скорой».

– Каскина в своем материале сообщает, что ухитрилась оказаться около машины раньше всех специалистов, вещает про украшение невероятной цены, но где оно? И описывает наряды, которые уничтожил пожар. Откуда она взяла сведения? Корреспондентка же на самом деле не выезжала на место. Мы свяжемся с матерью Полины, спросим, какую одежду носила актриса, уходя из дома. Если она совпадет с той, которую описала Наталья, то…

– Что? – занервничал Тимофей.

– Если Каскина не ошиблась, рассказывая о шмотках, значит, она видела Гонч. Может, это Наталья подожгла иномарку?

Обозов схватился за трубку:

– Вадим, можешь вспомнить, что тебе говорила Каскина, когда принесла фото и текст про Полину Гонч? Какой у вас разговор был?

– Привет, шеф, – радостно отозвался не знакомый мне мужчина. – Она прибежала вся очень довольная. Рассказала про кончину Полины. Спросил у нее, точно ли это девушка того самого. Она заверила, что инфа от давно проверенного, прикормленного ею информатора. Наталья с ним постоянно работает, надежный парень. Он ей скинул материал, а Каскина живо текст накнопала.

– Фамилию информатора сообщила? – перебил Вадима Обозов.

– Конечно, нет – сам знаешь, свои контакты не сдают. Но, думаю, он полицейский.

– Почему вы так решили? – живо осведомилась я.

– Кто там с тобой? – удивился мужчина.

– Это Лампа, любовь всей моей жизни. Ответь ей, – потребовал Обозов.

Вадим пустился в объяснения:

– Наташка над его текстом потешалась – вот, послушай. И как человек только такое пишет? «При осмотре места предполагаемого места происшествия можно сделать предварительный вывод, что место происшествия не носит криминальный характер места происшествия, а является местом происшествия съезда с шоссе или иного состояния здоровья, не способного к жизни женщины, чье тело обнаружено проезжающим мимо транспортом сельскохозяйственного назначения, который сообщил о нахождении смерти шофера за его рулем».

Несмотря на неприятный разговор, я рассмеялась.

– В данном случае плакать надо, – вздохнул Вадим.

– Ну и память у тебя, завидую во весь голос, – объявил Тимофей. – Запомнил же!

– Нет, я попросил Наташку распечатать опус и повесил его на доске в дежурной комнате с заголовком: «Образец для материала. Проверь, можешь ли ты достичь высот стиля «Маразм крепчал»».

– Похоже на рапорт, который составляют полицейские, – вздохнула я. – Там такие перлы попадаются!

– Собирал их когда-то, – засмеялся Вадим. – «Гражданка Петрова при падении сильно ударилась носом, о чем свидетельствует синяк на ее левой ягодице справа».

Я решила вернуть беседу в нужное русло:

– Фото есть?

– Нет, поэтому я дал снимок Полины с какой-то тусовки.

– Наталья написала, что она приехала первой, поэтому успела нащелкать кадры, и еще у нас есть информация, что дорогого кольца на теле не было, – просипел Тимофей.

– Босс! Кабы эта ваша Люстра так высказалась, то ладно, но вы? – засмеялся Вадим. – Каскина же дома сидела! Между прочим, кольцо могли спереть те же полицейские!

– И как тогда Наталья узнала, что оно было? – влезла я в беседу.

Собеседник громко вздохнул.

– Ежу ясно. Информатор ей рассказал, а потом умыкнул ювелирку.

– Странно. Если сотрудник полиции утащил очень дорогое украшение, то зачем разболтал о нем журналистке? Давайте разберем ситуацию. Дэпээсник или кто-то другой прикатил на место пожара. Обычно в машине сидят двое. Один, допустим, пошел глянуть, что с водителем, второй остался в салоне. Информатор увидел перстень, рассказал о нем Каскиной, потом спер. Так?

– Да, – не особо подумав, ответил Вадим.

– Он кретин, ты идиот, – взвился Тимофей, – два дебила – это сила! Если тебе придет в голову утащить ювелирку…

– Таким не занимаюсь, – обиделся собеседник.

Обозов заговорил громче:

– Сопрешь его и сообщишь журналисту, что имел при себе покойный?

– Ну нет, – тихо ответил сотрудник. – Учти, Наташка дура. Она могла умыкнуть дорогую штуку сама.

У Обозова, похоже, лопнуло терпение.

– И снова здрассти, сделали круг по парку, опять оказались у ворот. Ты же сказал, что она не выезжала никуда. Где логика? И последнее – Лампа, покажи ему фото!

Я подняла «айпад».

– Ч-что это? – начал заикаться Вадим.

– Два билета на вылет с работы! – орал Тимофей. – Один для тебя, другой – для Каскиной! Собирай шмотье! Вип-салон тебе от меня в подарок! Набрехала Наталья все! Гонч сгорела! От нее не то что одежонки и кольца – даже костей почти не осталось!

Глава восьмая

Обозов схватил бутылку и начал пить воду прямо из горлышка, а ко мне прилетело сообщение. Я прочитала его и обратилась к Тимофею:

– Попросила нашего сотрудника посмотреть снимки Полины, которые появились в прессе и интернете в последние три месяца. Сейчас он ответил: «Публикаций много, она посещала массу мероприятий. Пиар-секретарь Гонч давал журналистам ее снимки с фотосессий. Но Полина попадала и в камеры простых людей, которые сталкивались с ней где-то случайно. Она любила украшения, всегда с серьгами, браслетами. Некоторые звезды скрывают свое благополучие, никогда не рассказывают о своей квартире, о доме. Есть другие, те разве что не ходят с ценниками на сумке. Когда у них берут интервью, непременно продемонстрируют торбу на камеру, заверещат: «Перед вами эксклюзивный вариант, создан лично для меня! Стоит намного дороже квартиры в Лондоне!» Полина всегда хорошо выглядела. Если ее спрашивали, например, о цене туфель, она спокойно отвечала. Но ее пресс-секретарь никогда не просил журналистов задать вопрос про ее новое платье».

– Ау, Каскина! Поднимай задницу, прямо сейчас рули по адресу, который тебе сброшу! – закричал в трубку Обозов.

И тут у меня зазвенел телефон – меня разыскивала Киса. Девочка сразу заговорила о главном:

– У моей подруги шесть котят! А у меня ни одного нет.

– Зато ты владеешь двумя мопсами.

– Котенки у Никитиной от их кошки, – тараторила девочка, – сейчас они раздают детей! Лампуша, ты где?

– Слушаю внимательно.

– В магазине не надо покупать животное, там часто больного подсунуть могут. А тетя Нелли Викки обожает!

– Ты сейчас о ком говоришь?

– У моей одноклассницы Гали Никитиной есть мама, Нелли Ильинична. Дома у них две собаки, а еще кот Барон и кошка Викки. Сейчас родились котята. Очень красивые! Они привиты, писают в лоток. Здоровые.

– Нет, дорогая, хватит с нас пары мопсов!

– Наш новый дом сожрут мыши! – трагическим тоном объявила Кисуня. – Стены рухнут, крыша обвалится.

– Наш коттедж из кирпича, не деревянный. Но даже старое сооружение из бревен полевки не смогут слопать до состояния обрушения. Давай поговорим за ужином.

– У вас завелись вредители? – полюбопытствовал Обозов.

Я рассказала ему о желании Кисы. Тима вздохнул.

– Знаешь, моей мечтой детства была собака. Но отец категорически отказался ее заводить, спросил: «Кто с псом гулять станет? Уж не ты ли» Я поклялся вставать на час раньше в школу, чтобы выводить Ральфа во двор, кличку ему придумал. Упросил бабушку сшить из старого одеяла подстилку. Не покупал в школьном буфете булочки, а скопил деньги, которые мне на них давали, и приобрел поводок с ошейником. Я ждал Ральфа на день рождения, потом на Новый год… Но щенка мне не купили. Проплакал все первое января и спросил у отца: «Ну почему нельзя завести собаку? Я сам о ней заботиться стану». Папаша ответил: «Деньги на нее тоже заработаешь? Прививки не копейки стоят. И ест псина, как человек. Глистами все от него заразимся, аллергия начнется. В квартире будут грязь, вонь. Вот умру, тогда хоть десять животных притаскивай».

Тима потер затылок.

– Папа скончался, когда мне пятнадцать исполнилось. Стою на кладбище, мама рыдает, тетка в истерике. А я думаю: «Завтра куплю пуделя маленького – давно нужную сумму собрал. Ура! У меня наконец-то появится собака». Хочешь, чтобы твоя дочь так же себя повела?

Я по непонятной причине начала оправдываться:

– У нас две мопсихи.

– Но кошки нет. А девочка о ней, похоже, мечтает.

– Неизвестно, как собаки отнесутся к новому члену стаи. Вдруг начнутся скандалы? Выяснение отношений?

– Они полюбят друг друга, – возразил Обозов. – А девочка поймет, что ты ее любишь, раз разрешила завести кота. Знаешь, у меня пес и кошка – прямо сладкая парочка, вместе спят, играют. Мечты должны сбываться. Поехали в кафе, куда Каскина придет. Может, прокатишься на моем «Ламборджини»? Велю твою машину к забегаловке пригнать.

– Лучше на своей отправлюсь, – не согласилась я.

Глава девятая

– Долго нам ее ждать? – спросила я. – Сорок минут уже сидим.

Обозов пожал плечами.

– Сейчас появится и получит известие об увольнении. Решила небось морду со всех сторон намазать, чтобы шеф от ее красоты обалдел. Прости, кто-то звонит.

Обозов схватил мобильный:

– Привет, Анатолий. Да, она шла на встречу со мной. Как его зовут? Куда подойти? Ясно. Рядом совсем.

Мой спутник вскочил и поспешил к выходу. Я кинулась за ним и схватила за руку:

– Что случилось? Кто звонил?

– Толя Вересов, завотделом происшествий. Наталья стала жертвой ДТП. Подробностей не знаю. Вон они! Слева.

Я повернула голову, приметила минивэн «Скорой», несколько зевак…

Тима быстро подошел к паре полицейских. Я поплелась следом за ним.

– Кто Федор Дугов? – осведомился мой спутник.

– Я, – ответил тот, который постарше.

– Тимофей Обозов, – представился мой приятель детства. – Вы звонили в «Сплетник».

– Можете удостоверить свою личность? – спросил дорожный полицейский.

Тимофей показал ему удостоверение и повернулся ко мне:

– Стой тут.

Я замерла на месте, глядя, как мужчины идут к «Скорой».

Резкий звонок заставил вздрогнуть, я достала трубку из кармана. В ухо полился щебет Кисы:

– Лампушечка, понимаешь…

Что мне следовало понимать, я не услышала. Я увидела, как Обозов и полицейский развернулись и пошагали в мою сторону.

Вдруг в ухе раздалось:

– Да?

Короткое слово петардой взорвалось под черепом.

– Да, – машинально ответила я.

Кисуля продолжила щебетать. Девочка словно набила рот пуговицами – что она говорила, разобрать было невозможно.

– Побежала! – снова закричала Киса. – Да?

– Прости, милая, я на работе, занята сейчас, – выдохнула я.

В ту же секунду Обозов оказался рядом.

– Сама замечательно справлюсь, – отозвалась Кисонька.

– Наталью сбила машина, – сообщил Тимофей. – Водитель скрылся.

– Она жива? – вылетело из меня.

– Да, – спокойно ответил Дугов.

– Перелом ноги, – дополнил Тимофей. – Сейчас ее в клинику увезут. Пока без сознания. У нее еще подозрение на сотрясение мозга.

– Легковушка ее долбанула. Может, пьяный. Или в телефоне сидел, пешехода не заметил. Видите, там поворот. Из соседнего переулка там неполный обзор дороги.

– Глупо удирать, за такое поведение только сильнее накажут, – сердито оценил действия водителя Обозов. – Камеры повсюду.

– Тут их нет, – возразил дэпээсник. – Улочка маленькая. Здесь кафешка, потом нежилое здание тянется до поворота на проспект. У кафе своя парковка во дворе. А напротив – стройка, торговый центр возводят. Камеры не повесили. Вообще-то, здесь обычно тихо. Мы все запишем, запротоколируем. Надо сообщить родным, знаете их контакты?

Тимофей начал объяснять:

– Данные имеются в отделе персонала. Имя – Наталья Каскина, отчество не знаю, год рождения тоже, на вид ей лет двадцать.

– Федор! – крикнул дэпээсник, который стоял у «Скорой».

– Сейчас вернусь, – пообещал Дугов и отошел.

Обозов повернулся ко мне.

– У нас большое количество сотрудников. Я бы и не услышал о Наталье – кадровики сами решают, кого на низшие должности брать. Мне показывают резюме кандидатов только на высшие начальственные ставки. Непосредственно со мной контактирует несколько личных помощников, я сбрасываю на них дела, которые не требуют моего личного внимания. Ну, например, всякими новостями шоу-бизнеса занимается отдел под руководством Михаила Банина. Но когда речь идет о первом десятке звезд, тогда вся инфа непременно попадала к Марфе – она была моей, скажем так, левой рукой. Имела право давать или не давать согласие на публикацию от моего лица. Если сведения неприятные, порочащие, мы всегда можем договориться. Деньги решают любые вопросы. Соображаешь?

Я кивнула, Тимофей продолжил:

– Марфа неожиданно тяжело заболела. Мой личный секретарь взял временно вместо нее Наталью. Уж не знаю, кто ее протолкнул на должность. Каскина не без ошибок работает, но особых замечаний к ней нет. Нельзя назвать девчонку светочем разума, хорошо образованной, но она очень старается, гордится, что попала в мою личную команду.

Обозов улыбнулся:

– Всякий раз, когда звоню ей, слышу радостное: «Здрассти, шеф». Приветствие не по протоколу, но не делаю ей замечаний. Со временем из Натальи может вырасти хороший сотрудник – задатки имеются. И уже известно, что у Марфы дела плохи, она не вернется в холдинг. Сегодня Каскину сбили, потому что она шла на встречу с нами. Понимаю, глупо, но ощущаю себя виноватым. Не вели я ей немедленно явиться пред мои светлые очи… М-да.

– Ты ни в чем не виноват, – решила я успокоить Тимофея.

– История с кольцом пока не завершилась. Было оно или нет? Настоящее украшение или подделка? Ответы, наверное, узнаем позднее. Ты куда сейчас?

– Поеду домой. Утром перебрались в дом за городом. Надо разбирать коробки.

Послышался вой сирены, «Скорая» умчалась.

– Простите, – произнес тихий голос.

Я обернулась и увидела худенькую женщину в комбинезоне эксперта. Рядом с ней стоял Дугин.

– При осмотре места происшествия найдено вот это украшение, – начала незнакомка. – Я не специалист по ювелирным изделиям, но, на мой взгляд, оно настоящее. Хотя могу и ошибаться. К кольцу прилагается цепочка – предположительно его носили на шее. Вследствие падения девушки звенья разорвались, перстень отлетел в сторону. А цепочка осталась неподалеку.

– Кольцо висело на шее? – удивился Тимофей. – Странно, однако!

– Изделие на пальце привлекает внимание, – продолжила эксперт, – а «змейку» нетрудно под одеждой спрятать. Не каждая хочет демонстрировать, чем обладает. Если ювелирка не подделка, то стоимость изделия очень высокая. Возможно, это единственная дорогая вещь пострадавшей, девушка опасалась ее дома оставить.

Эксперт подняла руку, и я увидела прозрачный пакетик для улик, в котором лежало кольцо. Я не сумела сдержать возглас:

– Она его таки украла!

– Вам знакомо это изделие? – осведомилась эксперт.

– Если камни и золото настоящие, то я знаю, как перстень попал к Наталье, – на одном дыхании выпалила я.

– Знаю человека, который сразу определит стоимость украшения. Если дадите свои контакты, попрошу его связаться с вами.

Я протянула ей визитку, в ответ получила карточку незнакомки. Та улыбнулась:

– «Детективное агентство. Евлампия Романова». Очень красивое старинное имя. А я просто Анна.

– Рыбина, ты где? – завопил хриплый мужской голос. – Вали сюда, моя героиня, отцвели уж давно хризантемы в саду! Куда ты подевалась?

Анна попятилась.

– Прошу извинить, надо соблюсти формальности.

– Сейчас качество дорогой бижутерии таково, что легко примешь ее за эксклюзивное ювелирное изделие, – вздохнула я. – Возможно, это и перстень немалой ценности. Платиновая оправа, бриллиант, сапфиры. Но также вероятно, что это какой-то недорогой сплав и синтетические дешевые камушки. Анна права, вещь должен осмотреть профессионал.

Обозов посмотрел на меня и промолчал. Я поняла, о чем подумал Тимофей: зачем носить на шее поддельное кольцо? Скорее всего, оно настоящее. И как перстень попал к Каскиной, если ее не было на месте происшествия? Или Наталья там все же присутствовала?

Глава десятая

– Лампа приехала! – закричала Киса, высунувшись из окна. – Ура!

Потом девочка вывалилась в сад, шлепнулась в клумбу, вскочила и помчалась по дорожке навстречу мне.

– Тише, тише, – замахала я руками, – не несись так, можно упасть.

– Разве я глупая, чтобы упасть? – заявила наша второклассница.

– Умные люди могут тоже ногу-руку сломать, – заметила я. – И ты сейчас уже чебурахнулась из дома в цветы!

– Нет, – засмеялась Кисуня, – я так выпрыгиваю.

– В доме есть двери.

– До них далеко и скучно идти, через окошко быстрее.

– Тогда выбирайся не головой, а ногами вперед, – посоветовала я.

– Так не получится вмиг вылезти, – возразила Киса.

Я тихо вздохнула. У нас настал период детской вредности. Начался он примерно месяц назад. Ранее неконфликтная, девочка принялась спорить по любому поводу. Если я просила ее надеть утром куртку, то слышала:

– Не хочу, на улице жарко.

Когда советовала закрыть окно в детской, получала в ответ:

– Мне нравится холод.

Хватило пары дней, дабы понять, что если у меня нет планов разодрать свою нервную систему в мелкие лохмотья, теперь следует задавать школьнице другие вопросы: «Кисонька, как думаешь, в чем мне лучше пойти на работу? Просто в кофте или накинуть куртку?» Поскольку такой вопрос относится лично ко мне, Ариша не сочтет его за желание ущемить ее право на самостоятельность и спокойно ответит:

– Так дождь капает! В кофте промокнешь.

Возможно, тогда и сама она натянет ветровку. Честно скажу, прием срабатывает у нас один раз из пяти, но это уже победа.

– А-а-а! – полетел из дома вопль. – А-а-а!

– У Розы Леопольдовны что-то случилось, бежим скорее к ней, – испугалась я.

Полетела в дом, промчалась по холлу, коридору и обнаружила Краузе в кухне около мусорного ведра. Выглядела женщина не лучшим образом. Руки у нее тряслись, губы дрожали, кожа лица приобрела синевато-серый оттенок.

– Вам плохо?

– Да, – прошептала Краузе, – очень.

– Можете идти? До своей комнаты дошагаете? Хотя нет, лучше в столовой на диван ложитесь.

– Ноги как из ваты, – жалобно сообщила няня, – просто сяду.

Я схватила телефон.

– Нет, нет, – начала возражать Краузе, – врач не нужен. Просто очень испугалась!

– Чего? – удивилась я. – Или кого? Мы находимся в хорошо охраняемом поселке. Изгородь вокруг участка здорово похожа на то, что окружает жилье президента.

– Вы бывали в гостях у главы государства? – ахнула Роза Леопольдовна. – Никогда не рассказывали об этом визите.

– Понятия не имею, где расположен его дом, – засмеялась я. – Просто, когда мы с Вульфом осматривали недвижимость, муж объяснил мне, что по периметру поставили забор из… э… не помню название. Материал очень скользкий, залезть на него без спецсредств не получится, а наверху сделан изгиб, который не позволит перевалиться на участок. Что вас напугало?

– Мышь белая, – тихо ответила Краузе. – Я заорала от неожиданности. Набила мешок мусором, хотела его завязать, отнести под навес к бакам, взяла его… А оттуда как выскочит, как прыгнет… Я и завопила, а она… в дом удрала… в комнаты!

– Ага, говорила же! – затараторила Киса, заглядывая из окна в комнату. – Предупреждала, что за городом полно грызунов!

– Одна маленькая мышка быстро нас покинет, – ответила я. – Мопсов испугается.

В ту же секунду раздались отчаянный собачий визг, цокот когтей, и в столовую вбежали Фира и Муся. Они кинулись ко мне, сели у моих ног и затряслись. Киса живо влезла в столовую и начала гладить мопсих, приговаривая:

– Ничего, не волнуйтесь. Заведем кота, и ни одна полевка к нам больше носа не сунет. Лампа, они мышь боятся.

Я хотела в очередной раз сообщить Кисуне, что никаких животных, кроме мопсих, нам не надо, но тут из прихожей донесся истошный крик:

– Он здесь!

Я поспешила в холл и увидела Лялю.

– Что случилось? – заголосила Роза Леопольдовна, которая вмиг забыла о своем испуге и бросилась на помощь Оле.

– Крокодил, – зашептала та, – он был в вашем саду, бродил по дорожке у гаража.

Вы же помните, что мы перебрались в Подмосковье? Поселок расположен неподалеку от столицы России. Да, в лесах тут можно встретить зайца, ежа, лису, оленя. Может, даже медведя. Но есть представители фауны, которые вблизи Москвы не обитают. Жирафы, слоны, носороги, бегемоты – вот их здесь точно нет.

– Лялечка, тебе показалось, – ласково произнесла я.

– Видела его, как тебя, – всхлипнула жена Володи. – Сидел в кустах, потом пошел пить молоко на крыльцо. Сам весь зеленый, сзади хвост.

– У входа в наш дом нет никакой еды! – возразила я.

– Когда аллигатор юркнул в кусты, я четко видела, как белые капли на дорожку падали! – заверещала Ляля. – У двери на маленькой скамеечке стояла кастрюля. Аллигатор на задние лапы встал…

Я опустила глаза. Каким образом данный хищник способен опереться на ноги, после которых начинается хвост? Собака, кошка, медведь – вот они легко проделают подобный трюк. Но аллигатор? У него длинное тело, здоровенная голова, наверное, крепкие лапы, но они короткие… Хотя я не зоолог, могу ошибаться.

– Точно! – подпрыгнула Краузе. – Лампа, как только вы уехали, нам позвонила женщина. Я открыла дверь, она заговорила: «Вы, наверное, новые жильцы. Меня зовут Варя. Если хотите свежий творог, сметану, молоко, домашний сыр, только скажите, сразу привезу. Это вам попробовать». И вручила пакет. Среди продуктов нашлась большая бутылка молока. Я его вскипятила – сырое употреблять не надо, опасно, – вынесла кастрюлю остывать, вернулась домой и забыла про нее. Но это было где-то за час до вашего возвращения.

– А крокодил выпил молочко, – прошептала Ляля. – Так испугалась, что еле до дома дошла. Выпила валерьянки, посидела немного, потом сообразила, что надо Розу Леопольдовну предупредить о хищнике, и к вам понеслась.

– Надо завести кота, – высказалась Киса. – А лучше двух, один с аллигатором не справится.

– Чтобы победить каймана, пары кошек не хватит, – заявила Краузе. – Необходимо по крайней мере штук двадцать, чтобы…

– Здорово! – заликовала Киса.

Девочка решила, что няня сейчас на ее стороне, а Краузе договорила:

– …чтобы он их съел и понял, что больше вкуснятины в него не влезет.

Личико Кисы вытянулось.

– Вы мне не верите, – заныла Ляля.

Я решила сказать правду:

– Крокодилы под Москвой не живут! А с мышами сама разберусь, без котов!

Потом развернулась и быстро пошагала к гаражу.

– Лампа, ты куда? – закричала Киса.

– В торговый центр, – ответила я, села в машину и вмиг уехала, зная, как действовать далее.

В огромном магазине на плане нашлись две точки, в которых продают товары для животных. Я вошла в одну лавку и тут же стала объектом внимания продавца. Парень очень ласково поинтересовался:

– Что хотите?

Я собиралась сообщить, что пришла за мышеловкой, но вдруг сообразила, что вряд ли она тут продается.

– Корма? Матрасики? Игрушки? Поводки? – начал перечислять юноша.

– У нас мыши, – издалека начала я.

– О-о-о! – обрадовался торговец. – Какие? Мохнатые? Лысые? Для последних есть чудесные спальные мешки на настоящем пуху!

Ну и как после такого сообщения признаться, что нужна мышеловка?

– Еще свитера из натуральной ангоры, – не утихал продавец.

Я посмотрела на бейджик, который висел на рубашке консультанта, собралась с духом и честно сказала:

– Антон, речь идет о простых грызунах. Они в дом без спроса пришли, хотим от них избавиться.

– Понимаю, – кивнул консультант. – Завести кота – не выход, Барсик может заразиться от беспризорных нежданных гостей бешенством.

– Отличный аргумент, – обрадовалась я, подумав о Кисе. – Но что делать?

– Есть два варианта изгнания непрошеных гостей из особняка. Один дешевый, другой дорогой. Какой предпочитаете?

– Естественно, первый. Вряд ли кто-то захочет тратить деньги, если есть возможность сэкономить.

– Ошибаетесь, – возразил продавец, – многие выбирают тот, который ого-го сколько стоит. Пошли, покажу дудку Нильса.

Не понимая, о чем идет речь, я поспешила за Антоном, оказалась у кассы и получила… губную гармошку.

Глава одиннадцатая

– Умеете играть? – прищурился Антон.

– Можно попробовать?

– Только если купите. Данный музыкальный инструмент издает звуки в двух тональностях. «О» – громко, а тот, что звучит в «А» – визгливо. Тональность…

Я откашлялась.

– Антон, если хотите знать, что такое тональность, давайте начнем с лада. Звукоряд – это звуки, которые располагаются друг за другом в восходящем или нисходящем порядке. Нот всего семь, каждая стоит на своей ступени. Если строим звукоряд от «до», то нота «до» на первой ступени. За ней «ре», «ми»… Коли решили создать звукоряд, например, от ноты «ми», тогда она станет первой на лестнице, «фа» – второй. В ладу есть неустойчивые ступени, их обозначают римскими цифрами…

– Вы музыкант? – тихо спросил парень.

– У меня диплом консерватории.

Продавец спрятал гармошку в ящик и взял телефон.

– Кирилл, нужен дом.

И вскоре я увидела еще одного паренька, который принес и поставил на прилавок сооружение из пластмассы.

– Замок принцессы, – вздохнула я, – покупала такой дочери.

– Похож, – согласился Кирилл, снимая крышку. – Но внутри все иначе. Смотрите. Здесь кормушка, в нее кладете нечто привлекательное для мышей. Сыр, колбасу, отварное яйцо, можно зелень, или возьмите у нас готовый корм. Рядом поилка, туда, понятное дело, наливается вода. У стенки лежит матрасик, на нем хорошо отдыхать.

– В мои планы не входит создавать комфортные бытовые условия для полевок. Хочу от них избавиться!

– Понял вас, – кивнул Кирилл. – Здание объемное.

– Да уж, – покачала я головой. – Дверь такого размера, что туда может кошка или небольшая собака пролезть.

– Не переживайте, домашние животные не сожрут мышей, – пообещал Антон.

– Мопсиха толкнет головой створку, та откроется, грызуны разбегутся, – засмеялась я.

– Нет, нет, – хором объявили торговцы, – собака не сумеет распахнуть вход.

– У мопсов бошки здоровенные, – добавил Антон. – Мыши затаятся внутри, и псы их не достанут и не выпустят. Дверка только снаружи открывается от толчка. Изнутри ее не распахнуть. Когда в доме скопятся штук десять грызунов, выносите дворец на улицу и выпускаете пленных.

– Отличная штука, – начал расхваливать замок Кирилл. – Вы не становитесь убийцей мышек. Наоборот, кормите их, предоставляете комфортные условия для отдыха, потом выпроваживаете на свободу. Или хотите отнять у несчастных жизни?

– Нет, – быстро ответила я.

– Тогда дворец – лучшее решение, – промурлыкал Антон.

Я постояла пару мгновений у прилавка и махнула рукой:

– Забираю.

Оплатив покупку, я, вздыхая на ходу, пошла к машине. Детские игрушки сейчас стоят дорого, но за замок для поимки полевок – этакую комфортабельную, не наносящую вреда здоровью мышеловку – пришлось отдать больше денег, чем за дворец принцессы, который Киса пару лет назад очень ждала от Деда Мороза.

Когда я вернулась домой, Роза Леопольдовна удивилась:

– Приобрели еще один кукольный домик? Киса уже такими не интересуется.

– Это для мышей, – объяснила я.

– Кому предназначены хоромы? – поинтересовался Макс, входя в комнату. – А-а-а! Догадался! У нас теперь есть еще один дом для гостей?

Я села в кресло и сообщила мужу про грызунов.

– Кот дешевле стоит, – прокомментировал из коридора мой рассказ голос Кисы, когда я замолчала. – А если у мамы Гали взять, то вообще бесплатно! У Никитиных очень милые котята!

– Раз у нас есть комфортная мышепередержка… – начал Вульф.

– Что? – не поняла Киса, входя в комнату.

Макс показал на дворец:

– Разве это сооружение можно назвать мышеловкой?

– Нет, – после короткой паузы ответила девочка.

– Знаю несколько мужчин, которые в таком помещении могли бы обитать с радостью, – с самым серьезным видом вещал Макс. – Ни тещи, ни детей, никого вообще. Тишина! Еда сама собой появляется, есть где спать…

– Туалета нет, – хихикнула Киса.

– Можно ночной горшок использовать.

– Лучше завести кота, – заныла Арина. – Но Лампа не хочет!

Я принялась оправдываться:

– Люблю животных, совсем не против кошек. Но мы переехали за город, котенок выбежит во двор…

– И что? – перебила меня Кисуня. – Куда он денется? На забор ему не залезть.

– Залезет на дерево, перепрыгнет через изгородь, – высказала свое мнение Роза Леопольдовна. – Выбежит на дорогу, а по ней машины ездят. И собаки там без поводка бегают.

Я с благодарностью посмотрела на Краузе, а та продолжала:

– Не все псы благосклонно отнесутся к представителю кошачьих. Ам, и нет котика. Или крокодил его сожрет!

Макс кашлянул и уточнил:

– Аллигатор?

– Да, – хором ответили мы с няней.

Вульф улыбнулся:

– Многоуважаемые дамы! Почему Роза Леопольдовна против милого Барсика, я понял. Объясню про Лампу. Когда ей исполнилось пятнадцать, мама разрешила ей выйти одной на пару минут во двор. Девочка увидела кошку, решила ее погладить. Родительница стояла на балконе и в театральный бинокль наблюдала за тем, как проводит время школьница. Поняв, что подросток прикасается к животному, Ольга Петровна поспешила во двор, схватила ребенка в охапку, отвезла его в больницу… Думаю, у моей жены после этого боязнь котов возникла. Правильно говорю?

Я улыбнулась:

– И да, и нет. Кое-что верно. Мама сказала доктору, что животное, похоже, бешеное и оно меня оцарапало. Последнее – чистая правда, кот задел меня когтем. Он не проявил злости, просто неудачно оттолкнул лапой. Потом выяснилось, что животное домашнее, его все знают, хозяева живут в соседнем подъезде. Но меня все равно уложили в постель на неделю, делали уколы от бешенства. После этого случая я больше не играла с котами на улице. Да меня и перестали одну отпускать, та прогулка во дворе оказалась единственной и последней. Но я не против кошек, не боюсь их, и есть опыт проживания вместе с ними. Просто у нас две мопсихи. Как они отнесутся к котенку? Вдруг не поладят с ним и…

Я прислушалась.

– Мой телефон звонит. Где он?

– В холле на тумбочке, – подсказала Киса.

Я пошла за трубкой, а в столовой продолжилась беседа.

– Бабушка велела врачам делать дочери уколы от бешенства? – возмутилась Киса. – Она сумасшедшая?

Мой мобильный перестал трезвонить, я не успела ответить.

– Нет, – ответил Макс. – Просто бабушка поздно родила ребенка, очень волновалась за него, поэтому сделала жизнь своего чада почти невыносимой. Водила девочку в школу до выпускного класса, пыталась сопровождать ее на занятия в консерваторию. А когда Ольга Петровна узнала о том, что жить ей осталось недолго, она поспешила выдать ее замуж за того, кого ей сама выбрала.

– Жуть! – воскликнула Арина. – Почему я раньше не знала?

– Не было повода для подобной беседы. Лампуша любит животных, но она боится, что котенок удерет, и для него все плохо закончится. И пусть она привыкнет к жизни за городом. Лампе сейчас трудно, она нервничает, но вида не подает.

– Зачем дергаться, – фыркнула Киса. – Мне тут больше нравится, чем в квартире.

– Я тоже очень доволен, но давно-давно Лампа уже жила в загородном доме[4]. Не стану тебе рассказывать, что там произошло, но после всех тех событий она решила, что из Москвы теперь никуда на постоянное место жительства не переселится. Предлагал жене разные варианты, но ни один не подошел. Когда узнал о ее согласии перебраться поближе к Костину, ушам своим не поверил. Но все удалось. Переезд в Подмосковье определенно напомнил Лампе о Курочкорябских. Она сейчас нервничает, а разговоры о коте добавляют изюминку в гору стресса. Дай ей слегка привыкнуть, и получишь котят.

– Думаешь, Лампа согласится? – протянула Киса.

– Конечно, – засмеялся Макс. – Она очень тебя любит и обязательно заведет кошку. А то и двух.

– Поняла, – повеселела Киса. – Просто жду, да?

– Самое верное поведение в данных обстоятельствах.

Мой телефон опять затрезвонил.

– Кольцо, которое якобы было на пальце Полины, а потом оказалось на шее Натальи, не принадлежит ни той, ни другой, – сообщил Володя.

– А чье оно? – изумилась я.

– Фаины Львовны Риттер.

– Как ты это выяснил?

– Анонимный звонок. «Желтуха» написала, что расследованием ДТП с Гонч вместе с полицией занимается наше детективное агентство. Женщина, которая старательно изменила голос, сообщила: «Видела на сайте «Желтухи» фото перстня Гонч. Знаю, кто его владелец». И сообщила все данные хозяйки украшения и ее телефон.

Я продолжила удивляться:

– Кто она такая, эта Риттер?

– Подруга Валентины Максимовны, нашей клиентки.

– Все интереснее и интереснее, – пробормотала я. – Наверное, украшение – бижутерия?

– Нет, настоящее. К нему есть серьги. Можешь подъехать к Риттер?

– Через пять минут сяду за руль.

Глава двенадцатая

Фаина Львовна жила в одном из переулков Центрального округа Москвы, в доме, который построили в начале двадцатого века.

Дверь открыла немолодая женщина в спортивном костюме ядовито-розового цвета. Она сдвинула слишком черные брови и уточнила:

– Евлампия?

– Добрый день, – улыбнулась я, – верно.

– Уже вечереет, – поправила меня госпожа Риттер. – Заходите, ботинки не снимайте.

– Неудобно как-то в уличной обуви по чистым полам ходить, у меня с собой сменная обувь, – смутилась я, вытащила из сумки мешок, вытряхнула из него балетки…

– Кто сказал?! – повысила голос Фаина.

Я начала развязывать кроссовки.

– Да кто вам сказал? – негодовала Риттер.

Пришлось выпрямиться.

– Простите, что мне сказали?

– Ничего! Не приглашали вас бегать по апартаментам, глазами их ощупывать! Еще потом воров пришлете! Стойте тут! Не вздумайте садиться на пуфик! Он дорогой! Вдруг запачкаете. Спрячьте руки за спину, обе. Рот захлопните. Молчите. Глазами смотрите и слушайте! Мой муж Борис Петрович – великий актер! Зарабатывал миллионы в советские времена. Обожал меня! Покупал мне лучшие вещи! Замрите на половике, не шевелитесь!

Через полчаса я села в машину и позвонила Костину.

– Как тебе Фаина Львовна? – сразу осведомился Володя.

– Велела встать на маленький коврик у двери, не двигаться, не шевелиться, молчать. Рассказала о богатом муже, показала серьги. Те выглядят очень дорогими, и они определенно идут в комплекте с кольцом. Я не ювелир, но очень похоже, что бриллианты настоящие. Во время нашего разговора в глубине апартаментов раздался звон. Фаина убежала, а я воспользовалась паузой, сделала фото подвесок. Риттер вернулась и сообщила, что дружит с Валентиной Гончаровой, неоднократно помогала покойной Полине, организовывала ей съемки. Поля часто забегала к маминой знакомой, ощущала себя в ее квартире, как дома.

Фаина Львовна бережет все свои драгоценности, регулярно чистит их. За пару дней до смерти молодой актрисы Риттер захотела привести в порядок один гарнитур невероятной ценности. Серьги и кольцо Борис Петрович приобрел у одной арбатской старушки, столетней княгини Оболенской. Той удалось сохранить часть фамильных украшений, она жила за счет их продажи.

Фаина Львовна открыла секретер, где хранилась ее коллекция презентов от супруга, вынула подвески, почистила их. В самом распрекрасном настроении пожилая дама подняла крышку коробки, в которой вот уже много лет дремало кольцо с крупным бриллиантом в окружении сапфиров, и увидела, что укладка… пуста! Госпожа Риттер перерыла весь секретер. Она умом понимала, что деться перстню некуда. Но вдруг он как-то выпал из хорошо закрытой коробки?

Поняв, что ювелирное изделие пропало, Фаина живо сообразила, что его украли. Кто? Сомнений у Риттер нет! К пожилой даме не заходят гости, сама она практически не покидает апартаменты. Домработница появляется три раза в неделю и никогда не остается одна в комнате, которую убирает – хозяйка следует за поломойкой по пятам. Да и ключ от секретера хорошо спрятан, без него крышку не открыть. Единственный человек, который прибегал к Фаине почти ежедневно, водил ее гулять, баловал конфетами, фруктами, дарил обожаемые дамой французские духи – это Полина Гонч. Риттер знала девочку с пеленок, можно сказать, она ее вторая мать родная. Своих детей у Фаины нет! Полине было завещано все, чем владеет пожилая дама! И вдруг! Любимое дитя обокрало добрую женщину!

Я перевела дух.

– Интересно, – оценил мой рассказ Костин. – Как же леди узнала, что детективы ищут кольцо?

– Так ей позвонила Валентина Максимовна. Сообщила, что дочь собралась замуж за Константина Стасова, а он старше невесты на целую жизнь! Решил купить любовь дорогими подарками, преподнес на помолвку украшение. Гончарова в деталях описала кольцо, и Фаина не выдержала. До этого момента она не хотела сообщать Валентине о своих подозрениях, решила сначала побеседовать по душам с Полиной. Но, услышав речь подруги, не выдержала и выложила той правду! Вот такая история!

– Забавно, – засмеялся Костин.

Я ожидала от лучшего друга другой реакции.

– Ничего смешного! Актриса оказалась воровкой.

Послышался шорох, и в трубке прорезался голос Чернова:

– Складная история, тому, кто ее придумал, следует писать детективные рассказы, талант налицо. Фаина Львовна Риттер никогда не была близкой подругой Валентины Максимовны.

– Откуда ты это знаешь?

– Госпожа Риттер весной этого года улетела в Израиль, где живет ее сын с семьей.

Я увидела слева большой магазин, свернула на парковку и затормозила.

– Уверен?

– В чем?

– В том, что ты говоришь.

– Я беседовал с сыном Риттер. Он забрал маму к себе из-за резкого ухудшения здоровья Фаины Львовны. Возраст не шутка, сил у пожилой дамы почти нет, но она в разуме. Из богатства у пенсионерки только квартира на Арбате, которая осталась чудом от родителей. Никаких ювелирных изделий нет, муж скончался давно. И роскошных подарков супруге он никогда не делал. Прижимистый мужчина, экономил на всем, работал простым бухгалтером. Семью содержала Фаина Львовна. Она врач, в советские годы служила в НИИ косметологии, получала неплохой оклад. А после рабочего дня принимала дома частных клиентов – одну комнату оборудовала как салон красоты. Сын вспоминал, что у мамы не было ни отпуска, ни выходных, она вставала в пять, а ложилась за полночь. Все мысли Фаины были направлены в одну сторону: как поставить на ноги и выучить сына и прокормить мужа. После смерти супруга Фаина словно сбросила кандалы, она наконец-то начала жить для себя, ходила в театр, посещала подруг.

– И кто со мной беседовал? – растерялась я.

– Вопрос на миллион, – хмыкнул Чернов. – Точно не Риттер. Остановись где-нибудь.

– Я на парковке.

– Лови видео. Сделал его, когда беседовал по «Зуму» с сыном Фаины.

Я ткнула пальцем в экран и увидела изображение мужчины с бородой. Тот заговорил:

– Сейчас мама к вам сама обратится. Пара секунд, несу ей планшетник. Мусик, можно к тебе?

– Заходи, дорогой, – ответил тихий голос.

И вскоре я увидела очень пожилую даму, которая сидела в кресле.

– Мамуля, – заговорил мужчина, – видишь Павла?

– Где он? – не поняла старушка.

– На экране!

– А-а-а! Симпатичный, молодой! Эх, скинуть бы мне лет пятьдесят! Добрый день, юноша!

– Здравствуйте, Фаина Львовна, – произнес голос Чернова. – Как вам живется в Израиле?

– Отлично, – кивнула бабуся, – здоровье хорошее.

– Вы знакомы с Валентиной Максимовной Гончаровой? – продолжил Чернов.

– Это кто?

– Мать актрисы Полины Гонч.

– Актрисы? Нет, с такими не вожусь.

– А у вас был перстень с большим бриллиантом и сапфирами?

Фаина рассмеялась:

– Бриллиант – это мой сын. И сапфиры в наличии – невестка, внуки. Других сокровищ не заимела.

Видео оборвалось.

Я нажала на педаль газа.

– Что делать собралась? – осведомился Чернов.

– Поеду похожу по подъезду, где находится квартира Риттер, – может, кто-то видел фальшивую Фаину. Вдруг она села в машину, а некий сосед запомнил номер.

В трубке опять зашуршало, и теперь заговорил Володя:

– Пока не торопись. У Риттер дорогих украшений нет. Валентина Максимовна тоже отрицает наличие у себя такого кольца. Попробуем поговорить с Константином Стасовым, узнать, дарил ли он украшение покойной невесте. Пока отложим поездку в дом, где прописана Фаина Львовна Риттер.

Глава тринадцатая

Вечером я спустилась на первый этаж, распахнула окно, вдохнула и замерла. Воздух упоительный! И с прогулкой с собаками теперь проблем не будет. В Москве надо одеться, обуться, привести себя в более-менее приличный вид. А сейчас я могу прямо в пижаме и тапках оказаться во дворе, никто на меня косо не взглянет! И мопсам можно носиться без поводков.

– Фира, Муся! – позвала я. – Гулять!

Как правило, услыхав волшебный глагол, мопсихи опрометью кидаются к двери. Быстрее они реагируют лишь на клич «кушать подано». Но сейчас ко мне примчалась только Муся.

– Привет тебе, а куда подевалась сестрица? – удивилась я. – Неужели где-то спит? Хотя дом большой, небось Фира залегла в библиотеке, гостиной или в комнате у Кисы и не слышит мой зов. Пошли, Мусенька, ты побегаешь, а соня потом выйдет. Эх, хорошо в своем доме!

Я открыла черный ход.

– Запоминай: ваша личная площадка – между елями. Все дела необходимо справлять там. Ну, уж если очень приспичит пописать, то можно присесть в другом месте, а вот какать всюду не следует.

Муся резво побежала к елкам, а я медленно спустилась по ступенькам, закрыла глаза и начала наслаждаться свежим воздухом. Жизнь в сельской местности с каждой минутой нравится мне все больше и больше.

После прогулки мы вернулись домой. Я начала насыпать корм в миску, и тут послышались царапанье и тихий стон. Муся сидела молча у моих ног, ожидая ужин. Фира так и не появилась на кухне. Кто и где сейчас плачет?

Я прислушалась и поняла: звук идет из дома для мышей. Утром, перед тем как отправиться по делам, я положила во дворец всякое вкусное. Порезала докторскую колбасу, сыр, добавила орехи, ломтики свежих огурцов, зелень. Одно отделение поилки наполнила сливками, второе – водой из артезианской скважины… Наверное, богатое угощение приманило серых разбойниц, они залезли в дом, но выйти сами не могут. Надо проверить, сколько сейчас мышей в заточении.

Я хотела открыть дверку, но вовремя остановилась. Если распахну створку, грызуны не замедлят выбежать из комфортабельной ловушки и спрячутся в комнатах. Нет, нет, я не настолько глупа.

Нахваливая себя за ум и сообразительность, я понесла дворец в холл. Ноша оказалась тяжелой – наверное, в здание набилась масса полевок. За мной пошагала Муся. Мопсиха успела слопать ужин и сейчас выглядела очень довольной.

Я вытащила замок на лужайку, поставила его на траву, прямо около ярко горящего фонаря, открыла дверь и скомандовала:

– Мыши, на выход!

К моему удивлению, из дома не помчались в разные стороны грызуны. Я потрясла свое приобретение.

– Ау! Понимаю, там тепло, уютно, вкусно, но пора освободить президентский люкс для других постояльцев. Ваше время истекло.

Раздалось кряхтение, потом тихое: «Гав-гав!» Ни одна мышь не способна лаять! Я опустилась на корточки, заглянула в дверной проем, увидела Зефирку и ахнула:

– Как ты там очутилась? Вход не крохотный, но и не такой широкий, чтобы в него пролезла мопсиха средней тучности.

– Колбаса, сыр и прочие вкусности пахнут так, что вытянешься в нитку и протиснешься куда угодно, – произнес знакомый голос.

Я завертела головой:

– Макс, ты где?

– Наверху.

Я глянула на небо.

– Не вижу.

– Стою на балконе, сейчас спущусь.

Когда Вульф очутился на лужайке, я налетела на него:

– Что делать?

Макс поднял одну бровь.

– Данный вопрос вот уже не одно столетие волнует некоторые слои российской интеллигенции. Ответ на него найти никак не могут уже несколько веков. Есть и другой интересный вопросец: кто виноват? И он тоже повисает в воздухе. Что касаемо нашего случая, то с ним легче. Что делать? Вынуть обжору. Кто виноват? Хочется сказать, Фирундель. Но ведь ее соблазнили. Колбаса, сыр, сухофрукты – все испускает восхитительный аромат. Фируша не выдержала, совершила акт взлома дворца мышей. Интересно, хоть один грызун там есть? Или Фирундель, сожрав все, что глазки увидели, вошла в гастрономический раж и на сладкое закусила полевками?

– Не дай бог! – воскликнула я. – Они зачастую больные, разносят опасные болезни. Вынь скорее Фирусю.

– Сейчас соображу, как это лучше сделать, – пробормотал Макс. – Зачем тут защелки?

С этими словами Вульф ловко открыл крепления по бокам крышки и поднял ее.

– Не ошибся! Что, последняя в тебя не влезла?

– Ты о чем?

В ту же секунду Макс поставил мопсиху на траву. У Фиры изо рта свисала небольшая белая тряпка.

– Дело обстояло так, – тоном Шерлока Холмса завел Вульф. – Наша мадам Мопсина пожрать не дура!

Фира встряхнулась и опрометью бросилась в дом, но Макс не заметил побега. Он смотрел на меня и продолжал плести историю:

– Собака в последнее время потолстела, ее посадили на диету, урезали ей порцию и отменили вкусняшки. И тут ты приобрела замок для поимки мышей и положила туда всю запрещенку псины. Фируша обжора, но голова у нее работает отменно! Наша умница сообразила, что следует подождать, когда жадные хозяева, которые лишили ее основной радости бытия, уедут, и тогда можно будет заняться разбоем!

– И как она влезла в дом? – недоумевала я. – Дверь широкая, но мопсиха могла застрять в проеме.

– Могла, – согласился Макс. – Но не застряла! Каким образом любительница пожрать впихнулась туда, где лежали сыр с колбасой и особо вожделенные сухофрукты с орехами? Интересный вопрос, у меня на него лишь такой ответ: если тебя помимо воли посадили на диету, то весь скрючишься-скорчишься-свернешься в трубку, но доберешься до вкусного. На свою беду, грызуны тоже решили похарчиться, оккупировали роскошное бунгало раньше Фиры. Представляю, как бедняги ошалели, когда к ним в столовую ввалилась мопсиха. Она слопала весь дастархан, а потом закусила мышами. Сколько их там находилось, даже предположить не могу. Очевидно, немало, потому что последняя полевка в Фирусманделя попросту не влезла!

– Почему ты пришел к такому выводу? – заморгала я.

– Так у Фиры в зубах грызун, – засмеялся Макс. – Прямо иллюстрация к высказыванию «что уже не сумею съесть, то понадкусываю».

Моя спина похолодела.

– Собака давно убежала в дом! Почему сразу не сказал, что она держит в пасти грызуна?

Макс начал оглядываться.

– Думал, собака спокойно на лужайке сидит!

– А-а-а! – долетел до нас вопль Розы Леопольдовны, и через секунду Краузе выбежала во двор. – У нас по столовой носится банда мышей! Фира с Мусей пытаются их поймать!

– Давно говорю, нам необходим кот, – сообщила Киса, выходя из особняка. – А вы не хотите меня слушать. Теперь придется жить вечно со стадом мышей.

– Не стоит преувеличивать мелкую неприятность, – улыбнулся Макс, – у страха глаза велики. Фира притащила только одну особь! Сейчас ее поймаю.

Глава четырнадцатая

Если мужчина говорит: «Сейчас это сделаю», – то не надо рассчитывать, что он это сделает. Вульф не нашел в доме мышь.

Поверьте, я не боюсь полевок, я их просто не люблю. Поэтому перед сном тщательно обыскала спальню и санузел, который к ней прилагается, убедилась, что в комнате грызунов нет, легла, тщательно завернулась в свое одеяло и несколько раз просыпалась ночью для проверки, не высунулась ли из перины наружу нога или рука.

В очередной раз я вылезла из объятий Морфея от шороха, который раздавался за открытым окном. Я глянула на часы. Ровно пять, но вряд ли в наш сад забрался какой-то безобразник – на улице уже светло. Да и тихо сейчас. Может, подремать до семи?

И тут до слуха снова долетели звуки: «Ш-ш-ш»! Я вскочила, подошла к окну, выглянула во двор и увидела, что кусты какого-то растения интенсивно шевелятся. Решила выйти во двор, глянуть, что происходит.

Зевая, я сбежала по лестнице, уже в который раз обрадовавшись, что могу прямо в пижаме выйти из дома. Приблизилась к растению и… увидела Лялю, которая сидела на земле спиной ко мне.

– Ты не спишь? – изумилась я.

– А-а-а! Они разговаривают! – закричала жена Вовки, обернулась и выдохнула: – Лампа!

– Интересно, кого ты ожидала встретить в момент восхода солнца на нашем участке? – засмеялась я. – Крокодила?

– А как ты догадалась, что караулю его?

– Просто пошутила. Извини, если сейчас разрушу твою мечту о встрече с аллигатором, но уже не в первый раз скажу, что они в Подмосковье не водятся.

– Нет, нет, нет, – затрясла головой Ляля. – Постоянно его вижу, но мне никто не верит! Зато сейчас есть доказательство! Гнездо!

– Чье? – заморгала я.

– Крокодилье! – азартно объявила Лялечка. – Или крокодиловое. Не знаю, как правильно сказать. Оно с яйцами!

– Кто? – снова не поняла я.

– Не кто, а что! Гнездо! – улыбнулась жена Вовки. – Теперь все убедятся, что я не сумасшедшая, не дурочка, не глупышка! Спасибо Гектору!

– Это кто?

– Гнез-до, – по слогам повторила Оля, – гнез-до! С яйцами!

– С чьими? – недоумевала я. – И кто такой Гектор?

Ляля всплеснула руками.

– Представляешь? Вчера вечером мне позвонил человек, назвался Гектором. Он сказал, что живет рядом с поселком, у него есть зоопарк. Домашний. Олень, утки, страус и крокодилиха. Она удрала, потому что готовится откладывать яйца. Всегда так делает. Если увидим Луизу – так зовут аллигаторшу, – бояться не стоит, она ручная. Гектор заранее разложил везде гнезда! Понимаешь? Крокодилиха тут ходит! Знаешь, мне не по себе как-то! Может, это с Гектором Луиза милая, но с остальными не очень! И я нашла гнездо, раздвинь ветки, и сама увидишь.

Я выполнила просьбу и узрела на земле ярко-розовую лежанку для собак или кошек. В ней на матрасике белели яйца, похоже, куриные. Ляля дернула меня за пижамную куртку.

– Ну, убедилась?

Я отпустила ветки.

– В чем?

– Гнез-до! Вот оно! Крокодильское! Включи логику! Если мы видим крокодиловые яйца, значит, аллигаторша существует! Гектор правду сказал!

Я постаралась не расхохотаться.

– Не знаю, кто с тобой разговаривал, но история про аллигаторшу фантастическая. Лялечка, сама включи логику!

– Никогда ее не выключаю, – заявила жена Костина и повторила: – Крокодильские яйца в наличии. Сами они прийти не могли.

– Не могли, – эхом отозвалась я. – Но обрати внимание на гнездо.

– Очень красивое, – улыбнулась Оля, – удобное, уютное.

Я попыталась достучаться до разума жены Вовки:

– Яйца точно куриные.

– Видела когда-нибудь крокодиловые? – прищурилась подруга.

– Нет, – призналась я.

– Почему тогда уверена, что перед нами куриные? – снова улыбнулась Оля.

– Они маленькие, а аллигаторы большие, – нашла я нужный аргумент.

– Обычно младенцы при рождении весят три килограмма пятьсот граммов, а взрослые могут и больше центнера разожраться, – возразила супруга Вовки.

Слева послышался тихий звук.

– Дятел стучит по дереву, – обрадовалась Ляля. – Их здесь много, очень красивые, с красными шапочками.

Я уставилась на гнездо.

Будучи студенткой, я не являлась гордостью профессуры консерватории. В моей зачетке стояли «отлично» по истории исполнительского искусства, всеобщей истории, истории музыки. Но когда дело доходило до демонстрации игры на арфе, я выше «удовлетворительно» никогда не получала. Честно говоря, тройки мне в зачетке рисовали исключительно из уважения к моей маме, известной оперной певице. Ольга Петровна состояла в хороших отношениях почти со всеми педагогами, многие из них заглядывали к нам в гости. То, что у ее дочери нет ни малейших задатков, дабы успешно концертировать, и арфистки, равной Ксении Эрдели или Вере Дуловой, из меня никогда не получится, понимали все. Но я-то дочь милой Ольги Петровны, у которой обширные связи и муж в генеральских погонах. Дама своего ребенка пристроит в какой-нибудь оркестр или выдаст удачно замуж. Портить отношения с родителями бесталанной студентки не следовало.

Музыкант из меня не вышел, но абсолютный слух всегда со мной. И я сейчас поняла, что тихий стук издает не дятел – звук доносится из розовой лежанки. Я присела около матрасика.

– Что увидела интересного? – полюбопытствовала Ляля, устраиваясь рядом. – Ой! Смотри, одно яйцо шевелится!

– Похоже, из него кто-то вылупиться хочет, – пробормотала я, – стучит изнутри клювом. Хотя… не знаю, какой звук издает цыпленок перед тем, как родиться.

Скорлупа всех яиц одновременно начала трескаться и разваливаться.

– Ой-ой-ой, – зашептала Ляля, – сейчас крокодилята появятся!

И на наших глазах в лежанке в один миг оказались несколько мелких особей. Они не походили на цыплят – те должны иметь желтый цвет перьев. Я видела сейчас каких-то темных созданий, странных, с длинными хвостами…

– Крокодиловые дети! – завопила жена Костина. – Ага! Теперь Вовка перестанет надо мной смеяться, прекратит говорить, что я сомнамбула, храплю на ходу, вижу во сне аллигатора! Он есть! Он существует! Крокодилятки! Стойте! Хочу видео снять!

«Дети» разом помчались в кусты, Ляля, держа в вытянутой руке телефон, кинулась следом, а я осталась у лежанки, впав в глубокую задумчивость.

– Что случилось? – раздался наверху голос Макса.

Я задрала голову и увидела мужа на балконе второго этажа.

– Что делаешь во дворе? – удивился Вульф.

– Можешь спуститься? – попросила я.

– Уно моменто, – пообещал Макс и через пару секунд очутился внизу.

Выслушав мой подробный рассказ, муж взял розовую лежанку и признался:

– Кабы не остатки яиц, никогда бы не поверил тебе.

– Точно видела новорожденных крокодильчиков, – прошептала я.

Вульф приложил палец к губам:

– Тсс! Никому не говори.

– Почему?

– На то много причин, – тоже тихо продолжил муж. – Тебе никто не поверит.

– Оля подтвердит, – возразила я.

– Вас обеих сочтут не совсем нормальными. Крокодилы в Подмосковье не водятся. Вам привиделось.

Я показала пальцем на розовую лежанку:

– Ляле звонил Гектор, а скорлупу можно пощупать!

– Ну да, – согласился муж. – Только она куриная.

– Никогда не встречала цыплят болотного цвета с длинными хвостами, – уперлась я.

– Хорошо, пусть ты права, – неожиданно согласился муж. – Можешь сообщить всем, что у нас в саду новорожденные аллигаторы. И что случится дальше?

– Что? – эхом отозвалась я.

Вульф приподнял одну бровь.

– Роза Леопольдовна уедет в город и не вернется, пока ей не предоставят справку об отлове хищников. Новость дойдет до прессы, сюда высадится десант папарацци и… Продолжать?

– Спасибо, хватит того, что услышала. Никому ничего не скажу. Очень странно.

– Появление аллигатора в поселке удивительно, но любой непонятной ситуации можно найти объяснение. Поблизости же располагается частный зоопарк Гектора. Кайман улепетнул оттуда.

– Ладно, – кивнула я. – А уютная лежанка из зоомагазина? Она откуда?

– Сама только что сказала, что мужчина разложил повсюду гнезда.

– Как он попал в наш сад?

Макс обнял меня.

– Владелец зверинца понял, куда бегает аллигаторша, сообразил, что скоро начнется кладка яиц, и просто вошел, открыв калитку – мы ее не запираем.

– Кто там в саду? – спросил голос Розы Леопольдовны.

– Ни слова про яйца, – прошептал муж. – В противном случае тебе придется заниматься всем домашним хозяйством и забыть про любимую работу.

Глава пятнадцатая

Константин Стасов жил неподалеку от нашего нового дома. Я доехала до поселка Звонкино за десять минут, думая, с какой фразы начать беседу. «Примите мои соболезнования в связи со смертью Полины Гонч»? Или просто поздороваться?

Так и не приняв никакого решения, я припарковалась у ворот и нажала на кнопку звонка. Калитка открылась. Я шагнула в сад и на секунду замерла. Наверное, у режиссера работает отряд садовников. Участок в идеальном порядке, повсюду цветы.

Послышался лай, на дорожке появилась собака и со всех лап понеслась ко мне.

– Фродо, Фродо! – закричал звонкий женский голос. – Не бойтесь, он очень добрый, но…

Пес подлетел ко мне, подпрыгнул, лизнул лицо, потом встал на задние лапы, передние положил мне на плечи. Я не удержалась на ногах и свалилась прямо в клумбу. Фродо навис надо мной, потерпевшей бедствие, и начал «умывать» меня своим языком.

– Оставь девушку в покое, – потребовала женщина. – Костя, Костя! Он меня не слушается!

– Эй, Фродо! – закричал издалека мужчина. – Уймись! Соня, оттащи его.

– Костик, я стараюсь, но мальчик весит больше меня! – ответило сопрано.

Я попыталась перевернуться на бок, но не тут-то было – Фродо сел мне на живот и придавил меня всем своим телом.

– Андрей, Андрей! – завопил баритон. – Куда ты подевался? Собакен ошалел от любви к гостье!

– Тута я, – прохрипел простуженный бас.

И в ту же секунду пес исчез. Я села, потрясла головой и увидела симпатичную брюнетку лет тридцати.

– Добрый день, договаривалась с вами о встрече.

– Да, да, – подтвердил уже знакомый баритон, и передо мной появился стройный, на вид лет тридцати с небольшим, мужчина. – Простите бога ради! Фродо безудержно обожает все человечество.

– Он дитя любви кавказской овчарки и лабрадора, – затараторила девушка. – Характер – от папы, размер и сила – от мамы. Залижет насмерть. Родился один, ни братьев, ни сестер. Хозяин овчарки хотел усыпить щенка, а Костя его забрал.

– Купил, – уточнил мужчина. – Бывший владелец не растерялся, выкатил цену.

– Гаденький дядечка, – топнула ногой девушка. – Сначала решил щенка убить, а когда услышал, что Костик его забирает, вмиг про деньги речь завел.

Я встала и начала отряхиваться.

– Вы же детектив? – уточнил мужчина.

– Да, – подтвердила я. – Пришла к господину Стасову.

– Епифания? – прищурилась девушка.

– Евлампия, – улыбнулась я. – Но лучше зовите Лампой.

– Пойдемте в беседку, – скомандовал мужчина. – Погода хорошая. Чай, кофе?

– Просто воды без газа.

Женщина подмигнула мне:

– Не отказывайся от напитков. К ним принесут ватрушки невероятной вкусноты!

– Да, да, – радостно подтвердил мужчина. – Одну булку подавать стыдно – принесут полное блюдо. Если не хотите, не трогайте выпечку. Мы сами ее слопаем, а потом скажем, что вас угостили. Злые доктора посадили нас на жесткую диету. А домработница истово выполняет все распоряжения врачей. Гайки закручены.

Молодая женщина кивнула:

– У мужа отняли все вкусное. И у меня заодно, потому что толстая!

Я окинула взглядом фигуру собеседницы:

– Похоже, у вас тридцать четвертый европейский размер.

– Угадали, – засмеялась та. – Ой, забыла представиться. Я Соня.

Мы дошли до беседки, сели в кресла, и вскоре горничная принесла поднос с чаем. Ватрушка оказалась восхитительной. Соня с мужем быстро слопали выпечку, я тоже доела свою плюшку. Повисла тишина.

– Прекрасная сегодня погода, – улыбнулась Софья.

Я тихо кашлянула.

– А когда господин Стасов подойдет?

Пара переглянулась.

– Костя? – уточнил мужчина.

– Да, у меня несколько вопросов к нему.

– Задавай, – предложила Соня.

– Господин Стасов пообещал лично присутствовать при разговоре, – возразила я.

Софья засмеялась и показала на своего супруга:

– Он давно тут, ждет, когда ты наконец приступишь к делу.

На секунду я растерялась, потом обратилась к мужчине:

– Вы Стасов?

– Верная догадка, – кивнул тот.

– Константин? Режиссер?

– Опять в яблочко, – захихикала Софья. – А что не так?

– Господину Стасову за пятьдесят, – пробормотала я, – а вам и сорока не дать.

Звонкий смех пары прервал мою речь.

– Спорт, массаж, любимая работа, молодая жена – и ты всегда юн, – объяснил Константин.

– Что-то здесь не так, – пробормотала я.

– Озвучь свое недоумение и перестань мне «выкать», – попросил Стасов.

– Полина Гонч… – начала я.

Софья прикрыла глаз ладонью.

– Жаль ее! Но неудивительно, что актриса погибла! Она очень нервничала!

– Полина собиралась замуж за Константина, – продолжила я. – Валентина Максимовна…

– Дрянь! Гадость! Сволочь! Врунья! – взорвалась Софья.

Глава шестнадцатая

Муж обнял жену.

– Тише. Баба просто больна психически, не руководит собой.

Потом Константин посмотрел на меня, и я решила продолжить беседу.

– Валентина Максимовна сообщила, что ее дочь собиралась выйти за вас замуж!

Соня стукнула кулаком по столу.

– Она постоянно говорит, что Костя совратил девочку! Чуть ли не в пять лет!

– Мне нравятся молодые женщины, – улыбнулся Стасов, – но дети и подростки – вне зоны интересов. С Соней начали жить вместе, когда ей исполнилось двадцать.

– Десять лет не оформляли отношения, – прибавила девушка, – расписались одиннадцать месяцев назад. Я художник, работаю с Костей. Ни о нашей связи, ни о браке прилюдно не объявляли. Пышную свадьбу не затевали, в золоченой карете, запряженной белыми лошадьми, не катались.

– О том, что мы семейная пара, мало кто знает, – подхватил Стасов, – пресса не разнюхала.

– Да! Журналюги остались в неведении, потому что брак регистрировался по месту моей прописки, – захихикала Соня. – Поселок городского типа Буканово. Заведующая загса там моя родная мама.

– Мы не ездили туда, просто отправил к Елизавете Ильиничне своего управляющего с нашими паспортами и заполненным заявлением о вступлении в брак. Лиза все тихо оформила, – уточнил Константин.

– Народ считает, что Поля жила с Костей, всем нам это на руку.

– Почему? – не поняла я.

Стасов посмотрел на жену, та кивнула.

– Давай расскажу, как Полина попала на экран, – вздохнул Стасов.

Я стала молча слушать режиссера.

Много лет назад у Сергея, отца Константина, появилась назойливая фанатка. Женщина работала то ли медсестрой, то ли врачом, но мечтала попасть на экран. Несколько лет подряд данная особа пыталась поступить во ВГИК, но каждый раз не проходила творческий конкурс. Ну не имелось у абитуриентки никаких задатков для артистической деятельности. Пело юное существо, как павлин. Танцевала с грацией некстати разбуженного зимой медведя. Добавьте сюда деревенскую походку, излишнюю полноту, щекастое лицо с широким курносым носом, маленькими глазами и ртом, похожим на щель. Редкие волосы тоже не красили особу. Да, встречаются не особо талантливые актрисы, но они обладают красотой. Да, есть звезды экрана, которые дурны внешне, но их харизма и обаяние заставляют забыть о некрасивом лице. У этой же девушки не было даже намека ни на что из перечисленного. Но она обладала ослиным упорством и стала личным несчастьем Сергея Стасова. Женщина поджидала режиссера в подъезде его дома, ловила у проходной «Мосфильма», ухитрялась попадать почти на все мероприятия, куда приглашали мэтра. Оставалось лишь удивляться ее пронырливости и способности пролезать в любые щели. Какую цель преследовала настырная особа? Она хотела стать актрисой, выпрашивала для себя роль. Любую! Пусть самую крохотную. На пути Стасова встречались женщины, которые пытались использовать режиссера как дорогу на экран, но хватало одного серьезного разговора, чтобы они навсегда исчезли из жизни Сергея Константиновича. Одни насмерть обижались на режиссера, который резко объяснял, почему им нельзя даже близко подходить к камере. Другие после отповеди понимали, что им следует выбрать иную стезю. Но эта баба принадлежала к категории людей, о которых русский народ сложил поговорку «плюнь в глаза – скажет, божья роса». Она уходила после очередной взбучки и на следующий день возвращалась. Женщину звали Валентина Гончарова.

В конце концов мужчина сдался, занял приставалу в фильме. Гончарова появлялась в одной сцене, стояла молча, потом громко произносила: «Я с вами не согласна, никогда не пойду на компромисс» – и покидала помещение. После выхода ленты на экран девица-некрасавица исчезла и более Стасова не донимала.

Костя ничего не знал об этой фанатке, рассказ о Валентине он услышал, уже став взрослым. Отец организовал сыну возможность снять свой первый фильм. Для участия в паре эпизодов потребовалась совсем маленькая девочка, лет шести от роду. Объявили кастинг, явилось множество женщин с детьми. Оба Стасова знакомились с претендентками, но ни одна из кандидатур им не понравилась.

В один день, устав от глупых, непослушных, вертлявых девчонок, отец и сын отправились в особую местную столовую. Не успели Стасовы сделать заказ, как к ним подошла приятная с виду женщина, поздоровалась и спросила:

– Сергей Константинович, узнаете меня?

Поскольку режиссер и его сын находились в кафе, куда впускали лишь элиту киностудии – режиссеров, основных операторов, исполнителей главных ролей, народных, заслуженных артистов, – Стасов подумал, что перед ним кто-то из совсем своих, и улыбнулся:

– Простите, нет!

– Валентина Гончарова, – представилась незнакомка.

Сергей уронил ложку, а дама продолжила:

– Простите, раньше вела себя очень глупо. Когда правильно оценила свое поведение, стало так стыдно.

– Садитесь, Валентина, – опомнился мужчина и вежливо добавил: – Вы очень изменились в лучшую сторону, похорошели.

– Вы не знали, чья я дочь, – засмеялась Гончарова. – Мои родители – известные московские врачи. Отец – кардиолог, мама – гинеколог. Они категорически запретили мне думать о карьере актрисы, направляли меня в медицину. Я сопротивлялась, как могла, бегала по всем пробам и очень благодарна вам за роль в эпизоде. Когда фильм начали показывать в кинотеатрах, позвала родителей на сеанс. О боже! Увидела на экране неуклюжую бабу с топорным лицом! Папа и мама вышли на улицу молча, а я на следующий день возобновила занятия в мединституте, поняла, что актриса из меня – как из коровы леопард. И занялась внешностью. Похудела на двадцать килограммов, сделала блефаропластику, изменила форму носа, подбородка, убрала лопоухость. У меня есть дочь Полина, думаю, она вам подойдет для кинопроекта.

И прежде чем Сергей успел отреагировать, женщина убежала. Константин спросил:

– Папа, кто это?

Отец отмахнулся:

– Оживший ужас из прошлого.

Тут Валентина вернулась, а с ней пришла прехорошенькая малышка.

Константин потер затылок.

– Девочка оказалась мила, понравилась нам обоим. Мы ее пригласили на съемки, и пошло-покатило! Поля оказалась очень талантлива, работоспособна, умела себя вести. Никаких гадких историй, скандалов, ничего порочащего с ней не случалось. А вот ее мамаша!.. М-да!

Константин начал пить чай, вместо него заговорила Соня:

– Валентина следила за дочкой, держала ее на коротком поводке.

– Поля окончила школу, поступила в институт, мать приезжала к окончанию занятий, чтобы проводить девочку домой, – продолжил Константин. – Лампа, вам трудно понять, что такое беспощадная материнская любовь. Поверьте, она убивает.

Я постаралась не измениться в лице. Хорошо помню, как удрала от Ольги Петровны, которая поджидала меня-первокурсницу в скверике консерватории. Я вылезла через окно туалета и убежала сломя голову в ближайший переулок.

Соня тем временем тараторила:

– У Валентины была идея фикс выдать дочь замуж за олигарха. Она отбирала у нее все деньги за съемки, Поля вечно ходила с пустым кошельком, хотя очень хорошо зарабатывала. А потом у Гончаровой случился личный праздник. Костя пригласил ее в ресторан, заказал заранее пирожное в виде сердца, в него воткнули фигурку в белом платье и подали на десерт. Поля растрогалась до слез, обняла и поцеловала Костика. Народ в зале вмиг оценил десерт, и все решили, что режиссер сделал предложение своей любимой актрисе. Люди нащелкали фото, выложили их в соцсети, и наутро во всей желтой прессе засверкала новость, что младший Стасов женится на Гонч. Но замуж Полину позвал другой человек. Перформанс устроили для того, чтобы скрыть правду.

Я насторожилась, но не стала перебивать рассказчицу.

– Никто и подумать не мог, что Стасов давно расписан со мной. Ну, и случилась беда.

– Какая? – тут же спросила я. – За кого Полина на самом деле собиралась замуж?

– За Антона Павлова, – ответил Стасов и замолчал.

– Понимаете? – спросила Софья.

– Нет, – осторожно ответила я.

– Сын Рафаила Павлова, – уточнил Константин. – Теперь ясно?

Мне пришлось снова ответить «нет».

Глава семнадцатая

– Рафаил Павлов? – переспросил Володя. – Известная личность. В девяностые годы был руководителем преступной группировки, хитрый человек. Он сумел ни разу не попасть на зону. Сообразил, что скоро лихое время закончится, и основал строительную компанию, стал бизнесменом. Долгое время жил, как сыр в масле. Роскошный дом на Рублевке, процветающий бизнес, особняки во Франции, Англии, личный самолет, любимый сын Антон, верная супруга Галина Николаевна.

– То же самое мне рассказал Стасов, – кивнула я. – Могу дополнить. Жена Рафаила – актриса. Пара познакомилась в начале девяностых, Галя тогда числилась в штате московского театра. Больших ролей ей не давали, выходила в массовке. Рафаил не ошибся, женившись на ней. Женщина оказалась настоящей боевой подругой мужа – всегда за его спиной, всегда рядом. Когда Рафаилу привалило богатство, он построил театр, нашел авторов, велел им писать пьесы, где главная роль отводилась его супруге. Галина начала блистать на сцене, об актрисе появлялись самые восторженные рецензии. Надо объяснять, кто их оплачивал, или без слов ясно?

– Рассказывай дальше.

– Антон пошел в мать, тоже стал актером. Рафаил обратился к Стасову, пообещал стать спонсором съемок многосерийного телефильма. Сценарий Константин мог выбирать сам. Но было основное условие. В ленте две главные роли, мужская и женская, и исполнять их должны Галина и Антон. Бюджет, который пообещал Рафаил, заставил Константина вмиг согласиться. Режиссер порылся в библиотеке, нашел произведение давно забытого литератора девятнадцатого века и сделал кино, которое очень понравилось зрителям. Роль дочери героини там исполнила Полина. Антон влюбился в девушку. И тут грянула беда.

Кому перешел дорогу Рафаил Павлов, кого он смертельно обидел, неизвестно. Олигарха арестовали, вытащили на свет все его делишки девяностых годов, обвинили в заказных убийствах нескольких человек. Прокурор требовал пожизненное заключение. Группе адвокатов удалось добиться двадцатилетнего срока. Рафаила отправили в колонию. Все, чем владел мужчина, конфисковали. Из недвижимости у жены и сына осталась лишь однокомнатная квартира, которую Гале когда-то завещала бабушка. Театр, основанный старшим Павловым, был хорошо разрекламирован, в труппе состояли известные актеры, но жену Рафаила быстро уволили. Для Антона, которого ранее режиссеры заманивали в свои проекты, везде зажегся красный свет. Павловы быстро стали нищими.

Костя честно сказал Галине:

– Боюсь, мне перекроют кислород, если продолжу приглашать вас с Тошей на съемки. Но нашел тебе работу. Есть компания, которая выпускает аудиокниги. Тебя туда возьмут, будешь начитывать тексты. Антона пристрою на радио, из него получится хороший ведущий. Только пусть возьмет твою девичью фамилию.

Я посмотрела на Костина и продолжила:

– Парень позвал Полину на очередное свидание, попросил найти время для встречи, предложил посидеть в парке.

Актриса приехала, Павлов начал объяснять:

– Не имею теперь права просить тебя стать моей женой…

– Ты связал свою жизнь с другой женщиной? – перебила его Гончарова.

– Конечно, нет, – возмутился любимый, – просто я теперь нищий, получаю копейки.

– Ерунда, – отмахнулась невеста, – моих заработков хватит на троих.

– На троих? – удивился Антон.

– Ты, я и тетя Галя. Ну, еще моя мать, но жить вместе с ней никогда не будем. Есть накопления, о которых она не подозревает. Вчера просматривала предложения о покупке домов, увидела милые коттеджи. Один очень понравился. Дмитровское шоссе, небольшое местечко рядом с Николо-Пешношским мужским монастырем[5]. Шесть комнат, терраса, фруктовый сад, сарайчик, гараж. До Москвы легко добираться. Свежий воздух! Посадим цветы. Для детей прямо идеально.

– Для детей? – переспросил Антон.

– Конечно, у нас их будет трое, – пообещала Полина. – Вашу столичную квартиру сдадим.

Я замолчала.

– Но ничего не получилось, – пробормотал Володя.

– Да, – кивнула я. – Пара старательно скрывала свои отношения. Все вокруг считали, что у Полины роман с Константином. Понятное дело, слух дополз до ушей Валентины Максимовны. Та закатила дочке скандал, потребовала разорвать все отношения с, как она выразилась, педофилом.

– Удивительно. Константин после смерти отца поддерживал Полину, занимал ее во всех проектах. И ей уже не десять лет, чтобы обвинять мужчину в развращении ребенка. Сергей Константинович взял в проект крохотную Полину, а до этого дал когда-то маленькую роль Валентине. Никто не виноват, что она никому на экране не понравилась. Откуда такая ненависть у тетки?

– Не знаю. Соня упомянула имя Лики Барсуковой. Объяснила, что эта женщина служила у Валентины не один год домработницей. Она старше Полины всего на девять лет, пришла в дом, когда юной актрисе исполнилось десять. Лика, скорее всего, знает ответы на многие интересующие нас вопросы. Вчера, как только уехала от Стасова, позвонила тебе, Паша, попросила найти женщину.

– Нетрудная задача, – улыбнулся Павел. – Леокадия Никифоровна – такое имя у женщины в паспорте – москвичка из неблагополучной семьи. Окончила восемь классов, потом пошла работать уборщицей, спустя время оказалась в прислугах у Гончаровой. И вдруг невероятный поворот: Лику начинает снимать в фильмах Константин Стасов. Сначала у нее были просто реплики типа «кушать подано», потом роли второго плана, а затем сериал, где Леокадия была близкой подругой главной героини. В советские годы на экранах блистала Лионелла Пырьева, очень красивая, талантливая женщина, любимица публики, супруга режиссера Ивана Пырьева, который активно работал, но умер, оставив вдову. Спустя почти десять лет после смерти Ивана Александровича Лионелла вышла второй раз замуж, за актера Олега Стриженова.

– И к чему ты это все сейчас нам изложил? – удивился Костин.

– Ну, просто так, – смутился Чернов. – Имена похожи – Леокадия, Лионелла. Редкие для России они. Лика, кстати, вот-вот к нам приедет.

– Вопрос лишь в том, захочет ли Барсукова откровенничать, – вздохнул Костин.

– Софья утверждает, что Лика была очень близка с Полиной, – добавила я. – Вроде домработница давно ей стала как старшая сестра. Гонч немало сделала, дабы Барсукова превратилась в актрису.

– Надеюсь, женщина расскажет все, что знает про семью Гончаровых, – заметил Чернов. – Жаль, что, когда Леокадия сыграла пару крохотных ролей в эпизодах, она уволилась, не работает больше у Валентины. Последних новостей о женщине не услышим.

– Чем занимается сейчас? – полюбопытствовала я.

– Опять снимается у Стасова в сериале, – хмыкнул наш компьютерный гуру. – Из-за смерти Полины уже она исполняет главную роль.

– Крутой поворот, – протянул Костин, – из горничной – на экран.

– Тут прямо история, как из фильма для домохозяек, – заметил Павел. – Сейчас зачитаю вам отрывок из интервью, которое Барсукова дала неделю назад порталу «Звезды и подзвездки». Вопрос интервьюера: «Как вы попали в мир кино?» Ответ Лики: «Совершенно случайно. Работала помощницей по хозяйству у Валентины Гончаровой, матери всем известной, очень талантливой Полины Гонч. Никогда даже не мечтала попасть на экран, понимала: всяк сверчок знай свой шесток. Где я и где кинематограф? Один раз у Полины заболела костюмерша, а она не любит, когда ей помогают посторонние люди. Поэтому она попросила меня приехать на съемки, погладить вещи. Отправилась с госпожой Гонч, помогла ей уже в студии завязать пояс, а когда Полечка ушла на площадку, я осталась в павильоне – захотелось посмотреть, как снимают кино. И тут все забегали, засуетились. Потом какой-то мужчина дернул меня за руку, закричал: «Вот она стоит, рот разинула! – Потом скомандовал: – Шагай!» Я оторопела: «Куда?» – «Коза, – разозлился дядька, – сто раз объясняли – и попусту. Топаешь к главной героине, не доходя пары шагов, падаешь, роняешь торбу, встаешь на колени, начинаешь собирать яблоки, жалобно ноешь: «Простите, случайно споткнулась!» Мужик около Поли схватит тебя и потащит в сторону. Рыдаешь от обиды, вся в истерике колотишься! Живо! Пора! Шевели булками! Держи торбу с фруктами». Он сунул мне в руки сумку, толкнул резко в спину, и я оказалась в круге света. Двинулась к Гончаровой, запнулась, в самом деле упала и вдруг вспомнила… ну, не важно, что на ум пришло. Слезы из глаз полились, подбираю яблоки, плачу, прямо задыхаюсь от слез, кричу: «Простите, простите, не хотела упасть, случайно получилось!» Мужчина-актер меня за руку схватил, тащит в сторону, я пятками по полу бью, рыдаю, вся в слезах, соплях… Потом голос откуда-то: «Снято!» И все, кто в павильоне стоял, зааплодировали, подвели к главному режиссеру, тот похвалил: «Надежда, вы великолепны. Приходите завтра к пятнадцати, попробую вас на роль Лены». Тут подбежала Полина, появилась еще какая-то женщина. И выяснилось, что актриса, которой следовало сделать то, что сделала я, опоздала на съемку, а меня просто с ней перепутали. Похожи мы, и фигурой, и лицом. Когда стало известно, что я домработница Гончаровой, сначала тишина повисла, а потом Константин Сергеевич потер руки: «Прекрасно! Ощущаю себя птицей из басни Крылова, петухом, который разрыл навозную кучу и нашел жемчужное зерно. Лика, вы талант».

В дверь тихо постучали.

– Войдите! – крикнул Костин.

Глава восемнадцатая

– История ваших первых съемок в кино – прямо сказка, – улыбнулся Чернов.

Барсукова засмеялась:

– Все уверены, что ее придумали умные головы из пиар-отдела. Но нет, просто случайно оказалась в нужном месте в правильный час. Полина очень радовалась, когда мне стали предлагать роли. Сначала крохотные, потом побольше. Сейчас доросла до главной героини, но меня это не радует. Карьерный взлет случился из-за смерти Поли.

Лика замолчала.

– Вы ушли от Валентины Максимовны, – подсказала я.

Барсукова отвернулась к окну.

– Очень благодарна хозяйке. Однако… Ой, история непростая, долгая. Короче, Валентина меня выгнала.

– По какой причине? – тут же спросил Костин.

– Ей не понравилось, что прислуга посмела встать вровень с Полиной. Ну… и вообще! Характер у старшей Гончаровой сложный! Полечка не в нее пошла.

– Лика, вы, наверное, любили актрису? – спросила я.

– Очень, – кивнула женщина, – считала ее своей младшей сестрой. Валентина с дочкой отвратительно обращалась. Но не спрашивайте ни о чем. Поле не понравится…

Леокадия зажала себе рот ладонью, потом опустила руку.

– Не могу представить ее мертвой, поэтому говорю, как о живой! Прости, прости, прости… Не хотела… Нет, нет, нет!

– Большинство тех, кто лишился горячо любимых членов семьи, долго привыкают к тому, что их нет рядом, – забормотал Чернов, – ничего страшного.

Лика судорожно вздохнула:

– Меня всегда обуревали яркие эмоции. Но приходилось держать их в узде. Если служишь домработницей, обязана всегда улыбаться хозяевам. Они платят деньги – негоже свое настроение демонстрировать. Их с прислугой разделяет социальная пропасть. Я воспитывалась сначала в детдоме, потом в приемной семье. В три года меня из приюта взяли Барсуковы. Возраст супругов приближался к пятидесяти, надежда родить собственное дитя растаяла. Никифор Иванович и Алла Константиновна были обеспеченными людьми: квартира, дача, машина. Работали они врачами. Супруг – терапевт, его вторая половина – педиатр. Не пили, не курили, со всех сторон были положительные. Разве таким откажут в удочерении малышки? Барсуковы очень хотели девочку, и они ее получили. Вот только те, кто проверяет потенциальных усыновителей-удочерителей, глубоко не копают. Чиновники оценили материальное состояние докторов, жилищные условия, посмотрели характеристики с работы. И все.

Лика покачала головой.

– Я оказалась в интернате после смерти матери. Как ее звали, неведомо, подробности смерти женщины неизвестны. Имя отца – тоже тайна. Мне исполнился год, когда отправилась в приют. Но, похоже, Барсуковы знали всю правду о моей родительнице. Почему я так решила? Никифор Иванович почти не бывал дома, меня воспитывала Алла Константиновна. Она работала на полставки в районной детской поликлинике, имела всего два служебных дня. Остальное время тетка проводила, как хотела.

Лика вынула из сумки носовой платок и начала терзать его пальцами.

– От меня не скрывали факт удочерения. Никифор Иванович уходил на службу в семь, возвращался за полночь, часто уезжал в командировки. Алла Константиновна любила театры, концерты, встречи с подругами. Когда мне исполнилось пять лет, женщина объяснила: «Ты нам с мужем не родная. Взяли тебя на воспитание, чтобы помогала, стала нам опорой в старости. Пора тебе обучаться ведению домашнего хозяйства. Мать твоя была пьяницей, а отец неизвестен. Плохая, однако, генетика. Поэтому буду приучать тебя к регулярному, постоянному труду. От мамаши-алкоголички тебе досталась безмозглая голова, папаша твой, похоже, тоже не лучший человек. Скажи спасибо, что умные, прекрасные люди пожалели тебя, никчемное существо, забрали к себе. Если не захочешь трудиться, вернем в детдом». И потом слова про родительницу – любительницу спиртного повторялись часто. Вот поэтому, думаю, имена тех, кто дал мне жизнь, не секрет для Барсуковых. Почему мне ничего не говорили? Не знаю!

Лика вдруг засмеялась:

– Я так испугалась, что окажусь в интернате! Ничего не помнила о пребывании в приюте, не имела ни малейших воспоминаний, но отчего-то страх напал. Начала посуду мыть и ретиво исполнять другие обязанности, с которыми пятилетка способна справиться. В награду получала замечания. Трудно поверить, но в шесть лет я ловко управлялась с утюгом, гладила постельное белье. В семь я пошла в школу и закончила первый год с тремя двойками по основным предметам: русский язык, арифметика и чтение. Аллу Константиновну вызвали к директору. Вернулась женщина, красная от злости, начала орать на меня, обзывать нехорошими словами, потом побила. Оплеухи, затрещины, наказание голодом – все это мне тогда уже было знакомо. Но в тот день баба прямо озверела, схватила меня за волосы и что есть силы ударила лицом о подоконник. У меня из носа полилась кровь. Мучительница испугалась, поняла, что перегнула палку, а я сообразила, что надо бежать, а то убьют. Бросилась к входной двери, помчалась в школу, благо та стояла во дворе дома, вбежала в кабинет директора. Та увидела меня, чуть в обморок не упала, уложила на диван, вызвала «Скорую». И тут появилась Алла Константиновна, с порога начала врать: «Боже, ужас, моя доченька упала во дворе! Солнышко, почему ты домой не поспешила? Отчего в гимназию полетела? Ох, наверное, у малышки сотрясение мозга». Я села на диван и закричала: «Это вы меня побили! Почему издеваетесь? Велите мыть полы, туалет, гладить, пылесосить, готовить! Отчего я ваша раба? Сами уходите в театр, а мне, как Золушке, приказываете: «Квартиру убери, рубашки Никифора выстирай». Называете «шлюхиным отродьем». Ничего не знаю о своих родителях – они меня бросили, когда в пеленках лежала, – но если они такие плохие, то я в этом не виновата. Очень стараюсь для вас, а двойки в школе получаю не из-за лени. Не хватает времени на выполнение домашнего задания. И в школе надо мной смеются, потому что вещи мне давно малы и ботинки жмут, ноги болят!» У директрисы стало такое выражение лица! Алле Константиновне небось очень хотелось наподдать мне со всей любовью, но она удержалась, продолжила изображать из себя хлопотливую мамочку, обратилась к начальнице гимназии: «Ада Марковна! Вы же видите, малышка обезумела. Она упала, испугалась». А я продолжила: «Неправда! Не сошла с ума! Алла Константиновна мне не дает учиться, она постоянно говорит: «Взяли тебя из интерната, чтобы занималась домашним хозяйством, не будешь работать – верну в детдом»». Тут приехала «Скорая», врач сказал, что ничего не сломано, просто очень сильный ушиб. Меня отвели в школьный медпункт, уложили там на кушетку. Через полчаса явилась Алла Константиновна – красная, потная – и молча отвела меня домой. Не знаю, о чем договорились директриса и моя мучительница, но с того дня я оставалась на продленке, делала там уроки, потом шла домой, где на меня наваливались хозяйственные хлопоты.

Лика развела руками.

– Я осталась в цепких когтях Аллы Константиновны. Поэтому образование у меня восемь классов, профессии нет. Самое ценное, чем обладала, когда пришла к Гончаровой, – девятиметровка в коммуналке. В семнадцать лет я устала от «мамы» до такой степени, что вся покрылась фурункулами. Барсукова испугалась, наорала на меня, обвинила в том, что я продаюсь за деньги на вокзале – подхватила от клиентов заразу, – живо отселила в коммуналку, отдала комнату, которая принадлежала Никифору Ивановичу. Баба хотела наказать меня, но получилось, что наградила. В апартаментах были три спальни, две занимали очень хорошие женщины, Ванда Львовна и Ксения Сергеевна. Последняя, продавщица в магазине, познакомила меня с Валентиной Максимовной.

Лика опустила голову.

– И я из огня угодила в полымя. Впрочем, был выбор, чем заниматься. Могла стать дворником. Но не в том микрорайоне, где поселилась, надо было ездить на работу через пол-Москвы. Учтите, махать метлой начинают в шесть утра, а зимой, если снегопад, постоянно надо убирать тротуар. Как мне к раннему часу успеть? Участок далеко, а в путь отправляться в полпятого, когда городской транспорт еще не ходит. И тут Ксения сказала, что одна ее постоянная покупательница ищет прислугу. Поэтому решила стать домработницей у Гончаровых. Жили они в шаговой доступности, приходить надо было к восьми. Зарплата не бог весть какая, но я еще подрядилась на местной почте разносить газеты. В месяц получалась неплохая сумма. И Гончарова обещала кормить обедом, чай пей – сколько захочешь. Вот уж я обрадовалась, подумала, что все детство бесплатно пахала на Аллу Константиновну, а теперь за ту же работу деньги буду получать, поем! Наконец-то куплю себе красивые туфли!

Лика замолчала.

– Вашему детству не позавидуешь, – тихо сказала я.

– Зато сейчас пролился дождь подарков, – улыбнулась Лика, – стала актрисой.

– Какие отношения сложились у вас с Гончаровыми? – задал вопрос Костин.

Лика вскинула подбородок.

– Полечку я очень любила. Валентина Максимовна же напоминала Аллу Константиновну.

– Мать заставляла девочку заниматься домашним хозяйством? – удивилась я.

– Нет, – махнула рукой Барсукова. – Для этой цели имелась я. Родительница хотела, чтобы Поля исполнила ее заветную мечту – стала известной актрисой и начала зарабатывать большие деньги. Мне было очень жаль девочку. Со стороны ее жизнь выглядела праздником. Отдельная комната в квартире, красивая одежда, хорошая еда, съемки в кино. Многие подростки о подобном мечтают, да они понятия не имеют об актерской каторге. Одна Эмма Леонидовна Савкина чего стоит.

– Кто это? – встрепенулся Костин.

– Баба, которая озвучивает иностранные фильмы и мультики, – поморщилась рассказчица. – Способна говорить разными голосами. Она до сих пор востребована, хотя лет ей ого-го сколько. Мало людей, у которых с возрастом голос не стареет. Савкина из их числа. Ей что за девочку болтать, что за бабушку, что за собачку – все одинаково. Очень талантливая. Но злая, жадная, за деньги на любую подлость готова. Скажите ей: «Эмма, выгони на мороз мать родную, мы тебе хорошо заплатим», – и она вмиг женщину выгонит. Когда Полю начали снимать, все восторгались талантом девочки. К ребенку имелось лишь одно замечание: говорит очень быстро, комкает слова. Валентина пригласила Эмму, та начала заниматься с малышкой. Приходила каждый день. Ее педагогические методы отвратительны, она колотила малышку по щекам, ругала, унижала. Едва раздастся звонок в дверь, у Полины слезы из глаз. А куда ей деваться? Да и меня оторопь брала, когда красоту страшную на пороге видела. На голове химия мелким бараном, брови черной тушью накрашены. Глаза-щели, ресницы перпендикулярно векам стоят, румяна свекольные, губы – прямо огнетушители.

Я посмотрела на Чернова, тот понял меня без слов и обратился к Лике:

– Гляньте, пожалуйста, на экран. Похожа ли эта дама на Эмму Леонидовну?

Лика повернула голову.

– Ой! Она! Точно! Шкаф! За спиной злыдни, видите?

– Да, – кивнула я.

Я ухитрилась сделать тайком этот снимок, когда хозяйка, опустив глаза, объясняла мне, что стоять надо исключительно на тряпке.

– Мебель такая только в квартире Риттер, – тараторила наша гостья.

– Вы знакомы с Фаиной Львовной? – уточнила я.

– Ее квартира неподалеку от дома Гончаровой, – начала Барсукова и смутилась: – Не знаю, жива ли Фаина Львовна. Они с Валентиной, несмотря на разницу в возрасте, дружили. Хозяйка меня порой отправляла к ней мыть окна. А потом они по какой-то причине поссорились. Некрасиво так говорить, но я этому факту обрадовалась.

– Вам не нравилась госпожа Риттер? – быстро уточнила я.

– Фаина Львовна ко мне хорошо относилась, и я платила ей тем же, но она дружила с Эммой Леонидовной, познакомила с ней Валентину. Вот это мне совершенно не понравилось. Неужели Риттер не понимала, в чьи руки попадет ребенок? Потом между Фаиной и Валентиной кошка пробежала, они перестали общаться. И Савкина больше у Гончаровой не показывалась. Из-за чего дружба лопнула, не знаю – да и не надо мне, просто радовалась, что Эмма больше Полю не мучает, – но речь она девочке поставила. Педагог хороший, только злая очень.

Глава девятнадцатая

– Страшное дело, когда кто-то из родителей заставляет ребенка исполнять мечту папы или мамы, – заметил Павел, быстро печатая на ноутбуке. – Со мной в институте учился Леонид, классический гуманитарий. Стихи писал, музыку сочинял, мечтал петь в каком-то ансамбле. А отец на дыбы встал. Сам папаша хотел стать доктором наук, физиком, сделать великое открытие, но не получилось. Они с матерью переехали в Москву в двадцать лет. В вуз он не попал, работал простым автомехаником. А вот сына отдал в математическую школу и даже за четверку нещадно лупил. Потом заставил его подать документы в МГУ на мехмат. Леня туда поступил, и папаша все распланировал – после получения диплома его отпрыск в аспирантуру пойдет, начнет писать кандидатскую. А Леонид сдал госэкзамены и убежал из семьи. Самому петь в группе у него не получилось, но сейчас пишет тексты песен, нормально зарабатывает, с родителями не общается. О! Накопал информацию, ту, что на поверхности. Эмма Леонидовна Савкина, педагог, работала в разных детдомах Москвы и области, начинала карьеру с должности нянечки, получила образование, стала логопедом. Ушла из этой системы с должности заведующей интернатом в городе Луков. Причина увольнения – проблемы со здоровьем. Никаких скандалов, она просто заболела. Спустя некоторое время госпожа Савкина стала актрисой театра «На колесах».

– Плохое самочувствие не помешало ей выйти на сцену, – улыбнулась я.

– Готов спорить на что угодно, что Эмма осуществила свою детскую мечту, – предположил Костин. – Впервые слышу про коллектив с подобным названием.

Павел забормотал:

– Ну, в советские времена поход в театр – это праздник. И многие не могли его себе устроить – билеты на хороший спектакль было не достать. «На колесах» и впрямь существовал на колесах. Передвижной вариант, несколько автобусов с артистами и оборудованием. Выступать могли в любом месте – в клубе, на площади, в лесу на опушке. Где им предлагали, там и работали. Эмма считалась примой, все главные роли были ее. Вероятно, они доставались бывшей директрисе интерната потому, что в составе труппы числились всего две женщины – Савкина и восемнадцатилетняя Карина Киселева. Потом, похоже, Эмме Леонидовне надоел цыганский образ жизни. Тяжело кататься по городам и весям, спать не пойми где, питаться в придорожных забегаловках. Она начала дублировать актеров, озвучивать мультики и осела в Москве, быстро стала одной из лучших на новом поприще.

У Костина ожил телефон, Вова схватил трубку:

– Добрый день, Эдуард Леонидович, ждал вашего звонка. Можете зайти в «Зум»? Чтобы все слышали нашу беседу.

Через пару секунд экран на стене засветился.

– Спасибо, – поблагодарил мужчину Володя.

– Ваше пожелание легко выполнимо, – ответил бородатый мужчина. – И нетрудно оказалось ответить на вопросы, которые вы мне задали. Вот этот комплект.

Теперь на экране появилось фото пары серег и кольца.

– Очень похоже на перстень, который якобы подарил Полине жених! – воскликнула я.

– Данный набор имеет большую стоимость по нескольким причинам, – продолжил Эдуард Леонидович. – Замечательные камни, червонное золото и старинная работа. Автор комплекта – ювелир Лев Михайлович Горянов. Когда говорим о лучших мастерах конца девятнадцатого – середины двадцатого века, мы всегда вспоминаем фамилию Фаберже. Спору нет, все члены этой семьи оказались талантливы. Одни более, другие менее, но в данном случае природа на детях не отдохнула. Однако в России жили и другие, не менее известные создатели украшений, о которых, увы, сейчас помнит лишь узкий круг лиц. Например, мастер Лев Горянов. Данный ювелир фамилии своих клиентов никогда не открывал, и можно сказать, что он был самым закрытым из российских алмазчиков. Брал за работу огромные деньги, всегда старался находиться в тени. Мы бы не узнали ничего об этом талантливом человеке, но в середине девяностых годов правнучка Льва Михайловича за свой собственный счет опубликовала воспоминания о родственнике. Анна Николаевна помнила прадеда – тот дожил до преклонных лет и работал до самого дня смерти. В тысяча девятьсот семнадцатом году Горянов сообразил, что скоро наступят темные времена. Кое-кто из дворян сразу после захвата Зимнего дворца уехал в Европу, спас таким образом свои жизни и деньги. Тем, кто убегал на пару лет позднее, пришлось туго, многие из них оказались в чужой стране нищими. Горянов же захотел остаться дома. Он не мог жить на чужбине. Живо продал свою квартиру, приобрел избу в селе в пятнадцати километрах от Москвы, нанялся истопником в расположенную там неподалеку богатую дворянскую усадьбу. Когда коммунисты пришли в барское имение, они расстреляли хозяев. Того, кто топил печи, не тронули, заглянули к нему в хату, увидели восемь разновозрастных детей, жену, пожилую мать… Поняли, что никакого хозяйства у мужика нет – ни коровы, ни свиней, даже куры во дворе не бегают. Нищие, короче, голь перекатная. Комиссар велел Горянову закопать расстрелянных, и команда уехала. Больше никто никогда Льва Михайловича не трогал. Здание, где он жил, стояло возле барского дома, никаких деревень со злыми или глупоболтливыми соседями рядом не было. И лишь спустя много лет Анна осмелилась рассказать правду. Убитые дворяне – это Николай, старший брат Льва, его жена Марфа и их семнадцатилетний сын Петр. В грязной бедной избе Лев не жил, вся семья обитала в большом доме. Когда приехала расстрельная команда, Лев успел увести в избу, которую купил для отвода глаз, мать, супругу, пятерых маленьких детей и трех племянников-подростков. Им было велено сидеть тихо, молчать, отвечать на все вопросы большевиков должен был только Лев. Вот таким образом часть фамилии уцелела. Лев Михайлович продолжил работать на заказ, панически боялся, что его найдут, расстреляют или отправят в ссылку. Поэтому поменял фамилию, и все члены семьи стали Петровыми. Детей Лев обучил ювелирному искусству, они потом устроились кто где, перебрались в Москву, в Питер, в другие города. Сам Горянов до конца своих дней не покидал Подмосковье, скончался в возрасте ста трех лет, успев завершить последнюю работу – набор из серег и кольца.

Эдуард Леонидович замолчал. Заговорил Костин:

– Вы говорили мне ранее, что правнучка ювелира имеет на руках его альбом с рисунками.

– Да, – подтвердил мужчина. – Позвоните Анне Николаевне, она очень занервничала, когда увидела фото, которое вы мне прислали. Номер ее мобильного уже отправил вам.

Глава двадцатая

– Когда говорят: «Наш детектив приедет к вам», – ожидаешь увидеть брутального мужчину с квадратной челюстью, а не хрупкую девушку, – засмеялась Анна, ставя передо мной чашку. – Вы, наверное, лихо стреляете, деретесь, как Брюс Ли.

– Понятия не имею, даже как держать пистолет, – призналась я. – Если пойму, что настал момент начать кулачный бой, то постараюсь как можно побыстрее удрать. И, скорее всего, упаду прямо в лужу.

Анна снова рассмеялась:

– Мы с вами похожи. Попробую ответить на ваши вопросы.

Я положила на стол фото.

– Простите, оно не лучшего качества, но другого нет.

– Видела снимок, – кивнула Анна. – А вот рисунок.

Хозяйка открыла альбом, который лежал около ее чашки.

– Последняя работа прадедушки. Вернее, комплект сделан под его руководством. Степа, ты где?

Послышалось покашливание, в гостиную заглянул мужчина.

– Ты звала меня?

– Выпей с нами чаю, – попросила хозяйка.

– С удовольствием, – согласился Степа.

– Перед тобой детектив, о приходе которого предупреждал Эдуард Львович, зовут ее Евлампия.

– Очень красивое старинное имя, – улыбнулся мужчина. – А я Степан, старший брат Ани. О-о-о! Ради вас вынули из буфета сахарницу, которую Лев Михайлович сделал нашим родителям на свадьбу. И мое любимое медовое печенье.

Анна толкнула родственника локтем.

– Говори по делу!

– Попытаюсь, но, вероятно, складно не объясню – нет у меня таланта оратора. Наш прадед мечтал, что его дети, внуки и правнуки займутся ювелиркой. Но лишь двое из всей родни пошли по этому пути – наши дед и отец. К Ане не приставали – история знает женщин-ювелиров, но их мало. Да и Анюта увлеклась литературой, хотела писать исторические романы. Поэтому обучать решили меня. Я тоже не мечтал с драгметаллами работать, но спорить со старшими в нашей семье невозможно. Прадедушка уже совсем старый стал, когда к нему обратился известный режиссер Вадим Роков. Ему тогда за пятьдесят было, и жене его столько же. Вадим принес старинное колье, объяснил, что оно принадлежало его прабабушке по отцовской линии. Раритет лежал много лет в банке, пылился. У супруги юбилей, Роков решил ей подарить комплект – серьги и кольцо. Надо было использовать колье, взять камни, золото. Он показал эскиз. Прадедушка глянул на рисунок и не стал скрывать своего мнения: «Ваша спутница жизни – дама в возрасте. Серьги, которые хотите – крупные, камни – тяжелые. У женщин за сорок мочки ушей теряют упругость, поэтому зрелым красавицам лучше носить легкие ажурные подвески. Или использовать вариант, который крепится по примеру тех, которые носят на Востоке в пупках и ноздрях. Оттянутые мочки некрасиво смотрятся. На рисунке прекрасный комплект для девушки до тридцати лет. Ваша вторая половина, украсив себя подобным образом, будет выглядеть так же нелепо, как старушка с нарумяненными щеками и цыганскими бровями. От всей души советую вам преподнести любимой ожерелье. Используем камни из вашего колье, сделаем современную, очень красивую оправу. Дама получит ювелирное изделие, соответствующее ее возрасту, статусу. Кроме того, украшение можно сделать такой формы, что оно закроет морщины на шее». Роков надулся: «Нет. Желаю то, что желаю». Прадедушка вздохнул и согласился. Он высказал свое мнение, привел нужные аргументы. Заказчик не внял советам. Мастеру следовало работать по его указу. Набор делал наш дед под руководством своего отца. Я, тогда совсем юный, спросил у него: «По какой причине прадедушка не отказал Рокову? Он же не берет заказ, если клиент хочет нечто несуразное!» Дедушка после небольшой паузы ответил: «Видишь ли, дружочек, русский народ давно сложил пословицу «седина в бороду, бес в ребро». Твоему прадедушке – да и мне тоже – стало понятно, что комплект – подарок не жене, а любовнице, а та, определенно, молода. Зачем Вадиму пожилая? Такая у него дома сидит».

Степан засмеялся.

– Я ничего дедушке не сказал, но подумал: экий прадедушка-то злой, подозрительный. Заказчик – старый трухлявый пень. Какие любовницы? Ему пятьдесят, одной ногой в могиле стоит. Со временем понял, что возраст любви не помеха, а когда мужчине за полвека переваливает, он, как коньяк, только лучше становится. И вокруг есть много молодых прекрасных дам, которые не прочь коньячок пригубить, подарки богатые получить.

Аня округлила глаза.

– Степа!

– Дорогая, не изображай сейчас из себя ханжу, – еще сильнее развеселился ее брат. – Это только ты не такая. История с комплектом имеет продолжение. В прежние времена выходил журнал «Советский экран», его можно считать первым и последним гламурным изданием в СССР. Судя по названию, понятно, о ком и о чем там рассказывали. Новости кинематографа, фото актеров, актрис, интервью с ними, с режиссерами. В киосках очень сложно было купить, подписка – только по блату. Я любил этот журнал. Всегда приятно посмотреть на красивых женщин. А советские актрисы на редкость были хороши собой. У них не имелось таких возможностей и денег, как у западных звезд. Людмила Гурченко сама себе платья шила, но, как всегда, роскошно выглядела! Жаль, потом увлеклась пластическими операциями. М-да.

Степан покачал головой.

– Но не о неприятии возраста сейчас речь. Один раз шел домой, задержался, как обычно, у будки, где прессой торгуют, и очень удивился. Советская власть пала, мой любимый журнал перестал выходить. А привычка тормозить около киоска осталась, и продавщица там все та же сидела, Зинаида. Она мне раньше за небольшую мзду «Советский экран» оставляла. И в тот день я с Зинаидой поздоровался, а та мне и говорит: «Степа, возьми «ТВ-Любитель». Там программа телевизионная, а в остальном очень похоже на то издание, которое ты всегда брал. Во, смотри». И протягивает мне «тетрадку». На обложке хорошенькая девушка. Я на нее глянул, сразу купил еженедельник – очень уж меня снимок заинтриговал. Дома сел, начал читать. Красавице посвятили несколько разворотов, сделали ее главной героиней номера. Меня это удивило. Фотографий внутри было несколько, указывалась фильмография. Актриса исполнила несколько ролей второго плана, по какой причине ей выпала честь украшать собой обложку? Много талантливых актрис, которые давно снимаются, любимы публикой. Но когда пробежал глазами по первой фразе статьи, все вмиг понял: «Молодая талантливая Валентина Гончарова получила главную роль в новом фильме известного режиссера Сергея Константиновича Стасова».

Наверное, я изменилась в лице, потому что Анна забеспокоилась:

– Что не так?

– Просто удивилась, что Степан запомнил имя девушки, – соврала я.

Мужчина махнул рукой.

– Давным-давно мог забыть его, но в ушах юной леди сверкали серьги, а на пальце руки сидело кольцо им в пару. Сразу узнал тот набор, который дедушка сделал под руководством прадедушки для супруги Вадима Рокова.

– Ваш прадедушка-то прав оказался, – усмехнулась я, – украшение стало подарком юной любовнице.

– О, да! – воскликнул Степан. – Я был шокирован. Такая прелестница, прямо нимфа, и пузатый старик Роков. Отвратительно продавать свое тело, пусть даже и за очень дорогие украшения. А когда прочитал статью о Валентине, стало еще гаже. Малышка чуть ли не с пеленок начала демонстрировать артистический талант. Когда девочка пошла в пятый класс, ее отвели в Дом пионеров, где работал театральный кружок, которым руководил Вадим. Валентина понравилась мастеру, тот начал с ней заниматься. Потом очаровашка с первой попытки поступила в вуз.

Степан провел ладонью по волосам.

– Свечку не держал, но думаю, Роков уложил юное создание под свое одеяло. С какой бы стати ему симпатичной мордочке баснословно дорогие подарки делать? Но на момент выхода журнала Вадим уже умер. У меня много приятелей в артистической среде, я знаю, что покойный Роков близко дружил со старшим Стасовым, Сергеем, и любил его сына Константина. Первый – гениальный режиссер, второй замечательно снимает «мыло», у него получаются нестыдные сериалы. Я подумал: наверное, Роков перед смертью попросил Сергея помочь его юной любовнице, а тот не отказал, выполнил последнюю волю умиравшего. Спустя время ленту начали крутить в кинотеатрах, и выяснилось: да, главную роль исполняет юная актриса, но не заявленная ранее Валентина Гончарова.

Степан пожал плечами.

– Странная весьма ситуация. В еженедельнике выходит материал о Валентине, сообщается, что она основное действующее лицо, дано фото девушки, и… занимают в главной роли другую молодую особу?! Никаких объяснений не последовало. Вскоре о Гончаровой забыли, она не состоялась как актриса. Чем сегодня занимается? Понятия не имею.

Степан поморщился.

– Прошло много лет, а о ней ни слуху ни духу. Но, полагаю, женщина в порядке. От Рокова она небось получила не только комплект, который мой прадед создал, наверное, много ей хорошего досталось. Спать со стариками выгодно, однако.

Глава двадцать первая

Не успела я войти домой, как навстречу бросилась Киса:

– Нам срочно нужны два кота!

– Может быть, все-таки хватит одного, – вздохнула я.

– Да, но я недавно подняла дворец, а он такой тяжелый! Сразу поняла – мышей там много. Вынесла дом на улицу! Отошла подальше, подняла крышку… Они как побегут! Как понесутся!! Как полетят!!! Видимо их – невидимо! Похоже, тысяча штук. Одна кошечка с таким количеством точно не справится.

Я постаралась сохранить серьезное выражение лица.

– Давай определимся, кто нужен: кот или кошка.

– Ты согласна! – завопила Киса.

– Да, – обреченно кивнула я, – похоже, деваться некуда.

Кисуня бросилась мне на шею.

– Лампуша, ты лучшая! Сократ и Феофан тебе очень понравятся! Они красавцы! Умные! Ласковые! Подружились с Мусей!

Я заморгала.

– Сократ и Феофан?

– Папа их принес, – вмиг сдала Макса дочка, – велел пока тебе не рассказывать. У него такая идея: мы садимся ужинать, прибегают котята. Папа удивляется: «Ой, откуда они? Давайте оставим их себе». А я решила сказать правду.

Я прижала к себе Кисулю.

– Спасибо, ты лучшая девочка на свете. Какой породы котики?

– Британцы, оба серые, мягкие, прямо плюшевые, мордочки круглые, ходят в лоток. Очень аккуратные. Розе Леопольдовне понравились. Папа, папа!

– Что? – крикнул с балкона Макс.

– Мама приехала!

Я вздрогнула. Арина живет с нами не первый год, девочка хорошо знает, что жена ее папы – не родная ей мать. У нас самые хорошие отношения, мы любим друг друга, но мамой Киса меня до сегодняшнего дня никогда не называла.

– Я ей рассказала про британцев! – прыгала под балконом Арина. – Лампа не сердится! Идем в дом знакомиться с котятами!

За ужином все активно обсуждали новых членов семьи.

– Макс принес их в полдень, – доложила Роза Леопольдовна. – Занервничала очень – вдруг убегут? Арина постоянно туда-сюда носится, дверь плотно не закрывает. И котики таки выбежали на крыльцо, сели там, подышали воздухом, вернулись домой. Прямо умники-разумники.

– Горшком пользуются, – прибавил Вульф. – Купил им наполнитель, корм. Матрасы для сна.

– По всему дому их разложили, – дополнила Краузе. – Но Сократ и Феофан залезли на человеческий диван. Так мило устроились, что не хочется их прогонять.

– Пусть спят, где хотят, – решил Вульф, – а то нечестно получится. Мопсы везде устраиваются, а коты нет?

Я посмотрела на две совершенно одинаковые серые мордочки.

– А как их различать?

– У Сократа голубой ошейник, у Феофана красный, – объяснила Роза Леопольдовна.

– Попробую запомнить.

После ужина Макс поспешил в кабинет – у него начиналось совещание по «Зуму». Наше детективное агентство расширяется, готовится открытие филиала в Питере. А я захотела лечь пораньше, поваляться в постели и поиграть на планшетнике в игру «Найди собачку».

На мой взгляд, увлекательное занятие. Следует обнаружить на картинке животное. Сначала кажется, что никакого пса нет. Потом нажимаешь пальцем на комод, стол, кресло, последнее отодвигается – и вот она, собачка!

Приняв быстро душ, я влезла в любимую фланелевую пижаму, упала под одеяло, взяла планшет и услышала сопение. Сначала на кровать залезла Муся и начала вить себе гнездо из одеяла Макса. Потом появилась Фира, держа в пасти белый носок.

– Знаешь, дорогая, – сказала я, – ты зря вытащила из корзины для грязного белья сей предмет, и…

Носок начал шевелиться. Я онемела. Что это?

Фира открыла пасть, необходимая часть мужского одеяния выпала, встряхнулась и удрала!

Меня сбросило с кровати. С воплем «мышь!» я, забыв, что Вульф проводит совещание с людьми в Питере, влетела в кабинет к мужу. Тот быстро ткнул пальцем в клавиатуру, экран погас.

– Что случилось? – быстро осведомился Макс.

– Фира залезла в постель, – дрожащим голоском начала объяснять я.

– Она каждый вечер подобное проделывает, – улыбнулся муж.

– Но сегодня мопсиха держала в зубах полевку, – дрожащим голосом сообщила я.

– Тебе показалось, – засмеялся Вульф.

– Видела грызуна так же четко, как сейчас тебя, – ответила я и затряслась.

– Шагаем в спальню, – скомандовал Макс.

Когда мы оказались у кровати, муж снова улыбнулся.

– Фира отсутствует, в наличии исключительно Муся, которая мирно спит, превратив мое одеяло в свое логово.

– Ее сестра только что здесь сидела, – стояла я на своем. – Ты мне не веришь?

– Лампудель, даже если ты сообщишь, что приобрела слона, дабы ездить на работу, и он сейчас обедает в столовой, не усомнюсь в правдивости твоих слов. Недоверие рассказам женской части супружеской пары приводит к ненужному выяснению отношений. Представь, что отвечаю тебе: «Слону в нашем доме не поместиться». Ты возражаешь: «Он там». Минут десять мы спорим, затем идем в столовую, и… слона нет. Я, дурак, радуюсь: «Ага, оказался прав». Ты расстроена, в слезах, не желаешь со мной разговаривать. Мне приходится мчаться в магазин за подарком. В лавке, где торгуют шоколадными конфетами, очередь, стою часа два, возвращаюсь домой. Тебя нет, зато есть письмо: «Не хочу жить с человеком, который считает меня вруньей, прощай навек». Поэтому в семейных делах всегда и во всем с тобой соглашаюсь. Фира принесла на кровать мышь? Хорошо, так и произошло. Мышь вынула из кармана нож с вилкой и напала на мопсиху? Страшная история, но в ней ни капли лжи!

– Хорошо, что ты увидел розовую лежанку со скорлупой, – вздохнула я, – иначе бы мне никогда не поверил.

Макс обнял меня.

– Успокойся, Фира просто утянула носок, это ее хобби.

– Он шевелился, – вздрогнула я.

– От сквозняка, – тут же нашел причину Макс. – Ты устала, вот и видится всякая ерунда. Выпей на ночь чай, который заваривает Роза Леопольдовна. Заснешь моментально, и никакие грызуны тебя не потревожат.

Глава двадцать вторая

Я пошла на первый этаж за чаем, потом вернулась в спальню, увидела на одеяле посторонний предмет и не сумела удержаться от смеха. Макс решил убедить меня в том, что мыши не было. И все бы хорошо, но Фируша держала в пасти нечто белое, а я сейчас лицезрею ярко-красный носок. Остается лишь удивляться, где Вульф его раздобыл. У него подобных нет.

Не успела я залезть под одеяло и вновь взять планшет, дабы продолжить увлекательные поиски собачки в доме, как прилетело письмо и затрезвонил мобильный.

– Приветик, – затараторил Чернов, – что поделываешь?

Я покосилась на будильник: без пяти полночь. И как ответить в таком случае?

– Спишь? – не утихал Паша.

Вот зачем люди задают этот вопрос? Если человек взял трубку, значит, ты его уже разбудил.

– Нет, – ответила я, – только до кровати добралась!

– Отправил на почту несколько фото, – продолжил наш компьютерный гуру, – открой и выскажи о них свое мнение.

– Ладно, – согласилась я и начала рассматривать снимки.

– Ну? Чего молчишь? Говори! – поторопил меня Чернов. – Узнала кого-нибудь?

– Первое – из фотобанка, под ним подпись «Обложка еженедельника «ТВ-Любитель», актриса Валентина Гончарова». Об этой публикации говорил Степан. Следующий снимок – женщина, которая очень похожа на нашу клиентку Валентину Гончарову. Кто на третьем фото, понятия не имею.

– Оцени внешность второй тети! – невесть чему обрадовался Чернов.

Беседа становилась все более странной, но я не стала спорить.

– Нельзя назвать ее очаровательной. И дело не в возрасте, кое-кто с течением лет не теряет привлекательности. Есть старая поговорка: красота в молодости – подарок родителей, красоту в старости надо заработать самой.

– Точно, – согласился Павел. – Морщины, которые возникают от улыбки, смотрятся лучше, чем отметины от вечной злости и недовольства.

– Тетку, которую ты просил оценить, трудно назвать позитивной, у нее на лице написано: «Люблю поскандалить».

– Да ты прямо физиономист! – развеселился Чернов. – Мне пришлось кое-кого из приятелей напрячь, чтобы они подсказали нужного человека! А тот посоветовал побеседовать с врачом. Войди в «Зум», там продолжим.

– Хорошо, – обреченно пробормотала я, нажимая пальцем на экран и понимая, что собачку в доме мне сегодня никак не отыскать.

Экран планшета разделился на несколько частей. В одной радостно улыбался Павел, в другой я увидела очень серьезного, если не сказать хмурого, дядечку в полной экипировке офисного работника: пиджак, рубашка, галстук. Если учесть, что на часах четверть первого, то такое «обмундирование» вызывает удивление. Хотя, может, он дома так ходит.

– Федор Петрович, это Лампа, – решил взять на себя роль ведущего Павел. – Лампа, это Федор Петрович, пластический хирург, владелец клиники, доктор наук, профессор.

– Приятно познакомиться, – хором произнесли мы с Федором Петровичем.

– Время позднее, – продолжил мужчина в пиджаке, – поэтому сразу приступлю к делу. Для правильного понимания вами информации пронумеровал снимки. Первый – тот, который опубликован в прессе. Второй – дама в возрасте, которая лично посетила вас. Третье фото сделано мной с помощью компьютерной программы. На нем женщина, вы ее видите впервые. Начну со снимка из журнала. Качество материала для исследования оставляет желать лучшего, но оно позволяет сказать, что девушка на нем, став старше, никогда не будет выглядеть, как на снимке номер два!

– Издание опубликовало фото юной актрисы Валентины Максимовны Гончаровой.

– Именно это говорит подпись, – согласился доктор. – На втором снимке, по утверждению Павла, также Гончарова, но спустя много лет.

– Да, – согласилась я, – видела женщину.

– Рассмотрим данное изображение, – продолжил Федор Петрович. – Здесь отчетливо видны следы работы хирурга. Изменили линию подбородка и скул, провели ментопластику.

– Что это?

– Операция по приданию подбородку новой формы и размера. Потом вмешательство, которое изменило форму глаз, ринопластика – так называется корректировка носа. Фронтопластика – уменьшение лба плюс коррекция надбровных дуг. Ну и липофилинг – трансплантация собственной жировой ткани пациента из одной зоны в другую. Все, что сейчас назвал – в нашей жизни теперь обыденность. Сегодня как женщины, так и мужчины могут кардинально изменить внешность. А в девяностые годы подобное было большой редкостью по нескольким причинам. Специалистов, которые делали, как тогда говорили, «подтяжки», по пальцам пересчитать. И в их распоряжении не имелось того, чем располагаем мы, современные хирурги. Об уколах ботокса мир узнал только в тысяча девятьсот восьмидесятом году, его применяли для лечения косоглазия. В СССР работали несколько врачей, которые могли переделать человеку лицо так, что его мать родная не узнает. Собственно говоря, таких специалистов было всего четверо. Один из них – мой дед, Корольков Ефим Ильич. Он практиковал до середины двухтысячных.

– Его называют гением, – вставил свое замечание Паша.

– И это абсолютная правда, – согласился Федор Петрович. – Во время Великой Отечественной войны дед заведовал госпиталем. На его столе побывало много раненых. Он рассказывал, что очень переживал, когда видел молодых людей, в особенности женщин, с изуродованными лицами. Первую пластическую операцию он сделал медсестре, которая вынесла на себе из-под огня двух раненых. Его потряс подвиг двадцатилетней девушки, которая сама получила пулю, но притащила бойцов в безопасное место. До ранения она была красавицей. Хирург очень хотел ей помочь и решился на операцию, которая, возможно, вернула бы девушке привлекательность. Дед пошел на большой риск, но ему удалось собрать нормальный нос, подбородок, скулы. До сих пор не могу понять, как он это сделал, не имея ничего того, что использую я. После победы Ефим Ильич заведовал хирургическим центром, помогал тем, кто «потерял лицо». Автомобильная авария, нападение хулиганов, избиение супругом. Он брался за самые сложные случаи, выучил моего отца. О золотых руках хирурга Королькова заговорили в артистических кругах. И порой Ефим Ильич омолаживал какую-нибудь звезду. Отец, Петр Ефимович, долго стоял у него на подхвате, держал крючки, ждал, когда ему доверят самому работать. Женщину на втором фото оперировал мой отец.

– Откуда знаете? – удивилась я.

– Просто вижу, – вдруг улыбнулся Федор. – И еще могу сказать, что все изменения лица были сделаны в девяностых годах. Отец тогда только-только открыл свою первую клинику. Если хотите, могу его сейчас подключить к конференции, только надо ему сначала позвонить.

Глава двадцать третья

– Значит, Валентина Максимовна Гончарова на самом деле не Валентина Максимовна Гончарова? – уточнил Макс.

– Похоже, что да, – подтвердил Костин. – Кабы Степан не рассказал нам про снимок в журнале, мы бы не узнали правду. Вот как выглядела настоящая Валентина Максимовна.

На экране возникло фото.

– Ну, – протянул Вульф, – нельзя назвать ее хорошенькой. Скорее, наоборот. Не повезло бедняге с внешностью.

– Да уж, – согласился Павел. – Петр Ефимович, отец Федора, сказал нам, что помнит пациентку. Она была первой, кому он сделал серию операций. Тогда еще не умел все за один подход исправлять. Объяснил нам, что женщина выглядела лет на пятнадцать старше своего возраста. Годы ей прибавляли лишний вес, неудачная прическа и нелепая одежда. Клиник, где делали пластику, в те годы было мало, и народ не особо туда спешил. Петр Ефимович активно рекламировал свои услуги.

Валентина пришла с листовкой, которую ей дали у метро, сказала:

– Здесь обещают двадцатипроцентную скидку на вашу работу. Цена устраивает, деньги есть, я хочу стать похожей на нее.

Клиентка вынула из сумки журнал «ТВ-Любитель», показала фото актрисы, героини номера, и договорила:

– Сделайте меня такой!

Петр Ефимович послушал посетительницу, и неожиданно его озарило! Он знал, что новое лицо на старом теле не решит проблему пациентки. В ее случае нужно сбросить вес, сменить стрижку, макияж. Королькову надо открыть свой лечебный центр, где пациентки смогут получить комплексное обслуживание. Зачем отдавать деньги в чужие руки, когда их можно заработать самому? Сейчас есть несчитаное количество заведений, где человек может стать стройным, сделать себе, например, новый нос, получить подходящий цвет волос. Мысль, которая изменила направление работы Петра Ефимовича, уже не кажется оригинальной. Но в тот год, когда к хирургу пришла Валентина, это была прямо революция.

Для полного изменения себя Гончаровой потребовалась хорошая сумма. Валентина оплатила все счета.

– На первом снимке – очаровательная девушка по имени Валентина Максимовна Гончарова, подающая надежды актриса, – уточнил Чернов. – А второй снимок показывает, как выглядела Валентина Максимовна, когда впервые вошла в кабинет Петра Ефимовича. У доктора прекрасная память. И он никогда не выбрасывает никакие материалы, связанные с работой. Всегда делает фото пациентки до вмешательства и спустя время после него. Вывожу на экран несколько изображений Валентины, которые хранит Петр Ефимович. Это она до первой операции.

– Ух ты! – восхитился Вульф. – Прямо кудесник. Не назвать пациентку Василисой Прекрасной. И фигурой она на куль с сахаром похожа!

– А это снимок, который тоже предоставил Корольков – Валя спустя несколько месяцев после операции.

– Небо и земля! – покачал головой Макс. – Но и пациентка молодец, тут она много над собой работала.

– Итак, резюмирую, – объявил Костин. – Первое фото – настоящая Гончарова, второе – фальшивая, в своем сегодняшнем возрасте. И третий снимок: так могла бы выглядеть дама со снимка номер два, кабы не попала в умелые руки Петра Ефимовича. Наша клиентка – не Валентина Максимовна Гончарова, однако она живет под ее именем.

– Может, просто полные тезки? – протянул Макс.

Чернов щелкнул языком.

– Когда Полину начали активно снимать, журналисты пытались взять интервью у ее матери. Но та ловко уходила от папарацци. О судьбе старшей Гончаровой один раз рассказала дочь. Побудил ее на откровенность вопрос на пресс-конференции: «Ваша мама тоже актриса, ее творческая судьба – это резкий взлет в молодом возрасте. Валентине пророчили большое будущее. И вдруг исчезновение талантливой актрисы. Что случилось?» Полина ответила: «Когда-то журнал «ТВ-Любитель» опубликовал фото моей мамы. На снимке она очаровательна, но никто не знал, что актриса на втором месяце беременности. На третьем случилась угроза выкидыша. Пришлось лечь на сохранение и провести в больнице с небольшими перерывами почти полгода. Я родилась слабой, мама боялась нанять няню – вдруг та недоглядит за мной, – сама за мной ухаживала. Она сознательно отказалась от карьеры в театре и кино ради главной роли в своей жизни – роли мамы». Совпадают и биографические данные. Девушка из еженедельника и мать Полины родились в один день, месяц и год. Обе посещали театральную студию, в которой преподавал Роков. Красавица из журнала получила главную роль и пропала, в сериале играла другая актриса. Она исчезла за шесть месяцев до появления на свет Полины. Вроде все совпадает. Никаких фото Валентины после давней публикации в издании с программой телевидения на неделю у нас нет. Прошло много лет, прежде чем к нам пришла Валентина Гончарова. Но если обратиться к фотографиям, показать их хирургам, то оказывается, что женщина – не Валентина Гончарова.

– Сомнительно, что девушку, которая пришла к Петру Ефимовичу с просьбой изменить внешность, можно было до пластической операции принять на учебу в вуз, где готовят актеров, – высказался Чернов. – Ну, прямо слонопотам в юбке! И помните, что сказал Федор? Пациентка показала журнал, попросила сделать себя похожей на актрису. Петр Ефимович постарался. Стопроцентной идентичности он не добился – да это и невозможно, – но после полугода работы над лицом и телом пациентку можно было принять за сестру Гончаровой.

– Иногда у абитуриентки такой яркий талант, что приемная комиссия забывает про внешность, – высказалась я. – Да, сцена и экран любят симпатичных, публика тоже рада видеть хорошенькие личики и стройные фигурки, но давайте вспомним Фаину Раневскую. Разве она красавица? Или Инна Чурикова? Но какие гениальные актрисы! Я уж не говорю о великой Серафиме Бирман. Болезненно худая, с огромным носом, она блистала на сцене и в кино. Если обладаешь талантом, то красота не обязательна.

– Но ни настоящая Валентина, ни ее копия от Петра Ефимовича успеха в мире кино не снискали, – заметил Костин.

– Зато дочь «дубля» оказалась талантлива, – заметила я. – Мать пожертвовала карьерой ради ухода за ребенком.

– Попросил клиентку приехать к нам, чтобы ответить на вопросы, – сказал Володя.

Макс посмотрел на часы.

– Хочется послушать ее рассказ, но у меня самолет в Питер.

– Визит не состоится, – объявил Володя. – Она сообщила, что очень плохо себя почувствовала после смерти Полины, а побывав у нас, совсем ослабела. Легла на реабилитацию в клинику. Посещения там запрещены, самой тоже не выйти. Гончарова непременно приедет к нам, но не сегодня и не завтра. Позднее.

Глава двадцать четвертая

Вскоре после того, как Вульф уехал в аэропорт, со мной соединилась Роза Леопольдовна и начала извиняться:

– Лампа, простите, мне сейчас позвонили из химчистки. За три дня до переезда я сдала туда кое-какие вещи, ваши и Кисы, оплатила работу и… забыла, что пальто и свитера приводят в порядок, из-за переезда ума лишилась. А сейчас сообщили, что все давно готово. Приемный пункт – в паре шагов от нашей московской квартиры. Находись я там, за десять минут туда-сюда обернулась бы. Киса уже большая, ее можно одну оставить. Но из поселка дорога в оба конца займет часа три. Боюсь девочку без присмотра бросить.

– Поняла, – остановила я Краузе, – сейчас все сделаю, сбросьте фото квитанции, сама все заберу.

И тут же прилетел снимок.

– Отбегу в химчистку, – сказала я Костину.

Вышла из офиса, сделала несколько шагов и услышала тихий голос:

– Евлампия!

Передо мной, как из-под земли, выросла знакомая женщина.

– Добрый день, – ласково произнесла она, – не стану лгать, что случайно тут оказалась. Поджидала вас.

– Здравствуйте, – вежливо ответила я. – Как к вам следует обращаться? Фаина Львовна или Эмма Леонидовна?

– Вы уже все знаете, – усмехнулась Савкина. – В свое оправдание могу сказать, что в наше время на нормальную жизнь требуется все больше и больше денег. А я оказалась за бортом. Пришел новый начальник, посчитал мой голос старомодным.

– На голоса есть мода? – удивилась я.

Эмма Леонидовна скривилась.

– По мнению очередного шефа, да! И поэтому в кошельке сейчас пусто. А кушать-то хочется.

– Могу угостить вас обедом, – осторожно предложила я.

– Спасибо, с удовольствием перекушу, – согласилась Савкина. – И могу кое-что интересное рассказать. Но при условии, что получу гонорар за откровенность.

Я показала на ресторан, который располагался в соседнем здании:

– Давайте сядем там.

– Правильная мысль, – обрадовалась Савкина, – пойдемте. Прекрасный день сегодня!

– Не жарко и не холодно, – подхватила я нить разговора.

Беседуя о погоде, мы быстро добрались до небольшого заведения, в котором нашелся свободный столик у окна. Эмма пошла мыть руки, я же спешно связалась с Костиным и сообщила ему о неожиданной встрече.

– Кабы мадам хотела поговорить с сотрудниками агентства, она легко могла обратиться в офис. Но Савкина поджидала тебя на улице, следовательно, ей нужна именно ты, – сделал вывод Вовка. – Запиши беседу.

– Непременно.

– У вас занято? – спросил незнакомый мужчина за спиной.

Я обернулась и удивилась вопросу. Прошли времена, когда посетители могли выбрать стол, за которым уже сидит посетитель. И человек, которого я сейчас вижу, производит неприятное впечатление. Почему? Не знаю. Незнакомец прилично одет, не пьян, вежливо разговаривает. Может, мне не понравились его усы, борода и волосы почти до плеч? Или карие глаза отталкивают? Они странные, почти черные, зрачков не видно.

– Моя спутница пошла помыть руки, – ответила я.

Мужчина бесцеремонно сел на стул Эммы.

– Вот и пусть с чистыми руками отсюда сваливает. Давайте познакомимся. Андрей.

Давненько ко мне не приставали мужчины. Однако я еще ничего, раз привлекла чужое внимание. Непременно расскажу Вульфу, что пользуюсь бешеным успехом.

– Господин Петров! – крикнул кто-то.

Собеседник повернулся, помахал рукой и ответил: «Привет, Юра», – а потом задел мой фужер с лимонадом. Бокал опрокинулся, лимонад вмиг пролился. Я ойкнула, вскочила, схватила бумажные салфетки и начала промокать ими свои джинсы, на которые попал сладкий напиток. На помощь поспешила официантка, принялась вытирать стул.

Пока мы наводили порядок, Андрей испарился, забыв попрощаться.

– Странный тип, – заметила я, – знаете его?

– Не-а, – засмеялась девушка, – тут всегда народу полно.

– Ваш коллега назвал его по фамилии.

– Хотите потребовать у мужика оплатить химчистку? Правильно, – одобрила официантка. – Лимонад у нас из натуральных фруктов, сами делаем. Там в составе вишня и черная смородина – пятно может не отстираться. Кто из наших дядьку знает?

– Юноша в очках.

– Сейчас поинтересуюсь у него. Он, вообще-то, новенький, меньше недели как нанялся. Однако общительный парень. Я полгода здесь, а никого из постоянных клиентов по именам не знаю.

Официантка ушла, и тут же появилась Эмма. Она вмиг считала мое настроение:

– Чего вы встревоженная?

– Какой-то мужчина решил пристать ко мне, задел случайно бокал с лимонадом, тот упал, и содержимое вылилось на мои джинсы.

Я замолчала. Что-то странное определенно было в облике Андрея. Что? Не могу точно сказать. Скорее всего, мне не понравилось наглое поведение мужчины, отсюда и неприязнь к нему.

– Зато мой напиток цел, – засмеялась Эмма и несколькими большими глотками осушила фужер.

– Посмотрите меню.

– С удовольствием. Готова спорить, что первым в ряду салатов окажется фирменный «Цезарь». Точно, угадала! Сочная куриная грудка, листья «Айсберга». И почему, готовя набивший оскомину микс, все рестораны называют это крошево фирменным блюдом?

Савкина положила меню на стол.

– Текст нечитаем.

– Да? – удивилась я. – Когда заказывали лимонад, проблем не было.

– Буквы сливаются в черную ленту, – тихо объяснила спутница.

Потом она закрыла глаза и уронила голову на стол.

Я вскочила, замахала рукой, ко мне подбежала все та же официантка.

– Юрий мужика не знает, – начала она.

– Моей спутнице плохо, сейчас вызову «Скорую», – перебила я девушку и посмотрела на ее бейджик. – Катя, нужно переместить Эмму в служебное помещение, положить на диван, если он там есть. Позовите кого-нибудь из сотрудников-мужчин на помощь.

– Надо ее устроить в кабинете Иосифа. Директора нет, в отпуске он. Сейчас!

Посетители ресторана не обращали на нас внимания. Столик, который мы с Савкиной выбрали, находился в самом углу, у небольшого окна, которое выходило во двор.

– Юра и Миша ее отнесут, – сообщила официантка, возвращаясь ко мне.

Парни осторожно подняли женщину и быстро унесли ее за занавеску, которая отделяла зал от служебных помещений. Я схватила телефон, вызвала «Скорую» и потом, разговаривая на ходу с Володей, поспешила в зону для персонала.

Вскоре в кабинете оказались Костин и наш медэксперт Дмитрий Владимирович Беркутов. Последний держал в руках квадратный железный чемоданчик. Дима поместил его на стол, открыл, потом осмотрел Савкину. И тут появился доктор, одетый в форменную ветровку с логотипом «Скорой помощи».

– Что у нас тут? – бодро поинтересовался он, потом скользнул взглядом по чемодану Димы и уточнил, смотря на меня: – Вы ухитрились сразу две машины вызвать?

– Нет, давно не сотрудничаю с ноль-три, просто такие укладки очень удобные, – объяснил Беркутов. – Я медэксперт.

Доктор сел на диван, некоторое время занимался Эммой, потом удивился:

– Похоже, она просто крепко спит.

– Подумал так же, – кивнул Дима. – Лампа, что произошло?

Я вкратце, без подробностей, рассказала, как обстояло дело: сели за стол, знакомая отошла помыть руки, полакомилась лимонадом, потом… Муниципальный доктор прищурил один глаз.

– Не знаю, кто вы, и не мое это дело, но, если позволите, выскажусь. Есть препараты, которые вас быстро в сон уложат. Народ считает, что седация возможна лишь после укола в вену. Ан нет! Есть кое-что, что в воду можно добавить, бросить в чай. Растворится вмиг, вкуса не изменит. Возможно, с пациенткой так и поступили. Обязан ее забрать.

– Угу, – согласился Дима.

Надо отдать должное муниципальному доктору, он вмиг оформил все документы. Потом шофер прикатил носилки, и Эмму увезли.

Мы остались втроем, и Володя налетел на меня с вопросами:

– А теперь расскажи в подробностях, как да что, все мелочи припомни.

Когда стих фонтан слов, который бил из меня, Костин высунулся в коридор и крикнул:

– Юрий!

– Тут я, – отозвался парень, входя в кабинет.

– Назови отчество Андрея Петрова, сообщи его телефон, – потребовал Костин.

Парень прижался спиной к стене.

– Кого?

– У вас хорошо получается изображать недоумение, – заметила я, – но глупо так себя вести в моем присутствии. Слышала, как вы окликнули посетителя: «Господин Петров».

– Юра, – почти ласково обратился к юноше Володя, – женщина неспроста выпала в осадок. Есть подозрение, что ей в лимонад подлили некое средство. Вы подавали напитки…

– Нет, нет, – перепугался официант, – зачем мне тетку травить?

– Думаете, кто-то на кухне постарался? – вставила я. – Выдавил сок из вишни, черной смородины…

– Его готовым привозят, в пакетах, – возразил гарсон.

Я вздохнула. Следовало догадаться, что Екатерина солгала, рассказывая мне о том, как готовится «фирменный напиток».

– Вообще с ним не знаком, – продолжал оправдываться официант.

– Не надо лгать! – рассердилась я. У меня начали сдавать нервы. – Посетитель при мне обратился к вам по имени.

– Ну, это типа спектакль, – смутился юноша. – Дядька зашел в кафе вскоре после вас. Сел у бара, потом меня подозвал. Я, конечно, подошел. Мужик на бейджик показал: «Ты Юрий или с чужим бейджиком ходишь?» «Юра я. Зачем мне другим человеком прикидываться?» – так ему и объяснил. Он улыбнулся: «Андрей Петров. Мне одна фемина понравилась. Заплачу хорошо, помоги с ней познакомиться? Подойду к девушке, ты меня кликнешь по фамилии. А я тебя по имени назову. Пусть она считает, что я при деньгах, постоянный клиент!»

– Парень, – спокойно перебил его Костин, – я же не отстану, пока не скажешь правду. Сейчас разговариваем в комфортных условиях. Просто разговариваем! Но позвать сюда ребят из отделения полиции – как чихнуть. Они себя по-другому поведут, когда узнают, что перед ними сообщник того, кто что-то в лимонад женщине подлил.

Юра вытер ладонью нос.

– Ну… перепутал слегка, немного не так было. Мужик появился, наверное, за полчаса до того, как они с теткой пришли. Показал два фото – той, которая старше, и вот ее. – Официант показал на меня пальцем и продолжил: – Удостоверение показал! На обложке написано «ФСБ», щит и меч нарисован. Сказал: «Слушай внимательно. Скоро придут эти бабы. Я сяду у бара. Они захотят за столиком устроиться – вон за тем лучше всего, поставь туда табличку «зарезервировано». Как увидишь теток, сразу убирай. Они заказ сделают. Если напитки не захотят, убеди их попробовать лимонад. Следи за временем. Через семь-восемь минут после начала беседы громко меня окликни: «Господин Петров!» Вот за услугу».

Юра чихнул и снова использовал тыльную сторону ладони вместо носового платка.

– Денег сколько дал? – осведомился Костин.

– Пять тысяч одной купюрой.

Дима вынул из чемодана прозрачный пакет.

– Положи купюру сюда. Мне понадобятся отпечатки твоих пальцев.

– Ой, зачем? – откровенно испугался официант.

– Чтобы отделить их от тех, которые оставил Петров, – дружелюбно объяснил Дмитрий.

– Только мои найдете, – заныл юноша, – он в перчатках был.

– Точно! – подпрыгнула я. – То-то не могла понять, что странного в этом Андрее! Перчатки! Светло-бежевые, с вырезами для костяшек. Такие называют автомобильными. Одно время они очень модными считались, многие женщины их носили.

Глава двадцать пятая

– Он такой же Андрей Петров, как я – потомок Чингисхана, – сердито произнес Володя, когда мы пошли назад в офис.

– Если вспомнить столетия татаро-монгольского ига на Руси, то, может, ты и состоишь в очень дальнем родстве с великим ханом Монголии, – улыбнулась я. – Громкий возглас официанта «господин Петров» понадобился для того, чтобы я отвернулась от столика, посмотрела в другую сторону. Пары секунд, пока глядела на гарсона, хватило, чтобы бросить в бокал Эммы какое-то лекарство. Мужчине повезло. Савкина ушла в туалет, и он все ловко проделал, опрокинул мой бокал. Прибежала официантка, начала промакивать скатерть. Суматоха позволила Андрею живо покинуть ресторан. Не заметила, когда он смылся. Вряд ли он сотрудник ФСБ.

– Ряженый, – рассердился Костин. – Фейковое удостоверение в интернете в один клик купишь, и его тебе вмиг курьер доставит. Сотрудники Большого дома так дела не проворачивают, они бы своего человека под видом официанта поставили. И платить за спектакль никогда не станут. К тому же своим информаторам приятные суммы отсчитывают. И полицейские, и фээсбэшники. Но то, что рассказал Юра, прямо анекдот! Сейчас составим фоторобот!

– М-м-м, – промычала я.

– Что не так? – насторожился Костин.

– Лица незнакомца почти не увидела. Лоб, глаза, нос. Нижняя часть физиономии спрятана под окладистой бородой. Рот усы закрывают. Волосы до плеч! И, наверное, он носит цветные линзы. Никогда раньше ни у кого не видела радужки почти черного цвета, зрачков совсем не видно. Обратил внимание на странность в рассказе Юрия?

– Если ты о том, что незнакомец попросил официанта окликнуть его примерно за полчаса до появления у входа в наш офис Савкиной, то да, – кивнул Володя и открыл дверь. – Заходи. Знаешь, по какой причине мужчина должен всегда пропускать даму вперед?

– Никогда не думала на эту тему, – улыбнулась я.

– Обычай оформился в первобытные времена. Люди тогда жили в пещерах, около которых бродили дикие звери, на ночь вход заваливали камнями, утром их разбирали. И отец семейства галантно разрешал жене первой выбраться наружу. Ну, типа в реке умыться, в кустики сбегать.

– Очень мило, – заметила я. – Жаль, что не все представители сильного пола сейчас такие вежливые.

Костин тихо засмеялся:

– Ну, неандерталец говорил любимой: «Дорогая, погода хорошая – беги первой на речку, поплавай, отдохни». А на самом деле он просил ее первой выйти из пещеры по другой причине.

– По какой?

– Хотел проверить, не притаился ли около жилища саблезубый медведь, тигр или лев. Если хитрый хищник залег в кустах, то он кинется на первого, кто выйдет из пещеры, и позавтракает этим человеком. А именно – бабой, которая поверила нежным словам супруга. Сам дядька останется жив и здоров, – растолковал Володя и расхохотался: – Лампудель, шутка.

– В каждой шутке имеется доля правды, – пробормотала я.

Костин открыл дверь в офис.

– Войду первым – вдруг на ресепшне затаился тигр. Пусть меня слопает.

Я остановилась.

– Что не так? – тут же отреагировал мой лучший приятель. – Пошли в кабинет.

– Петров – давай пока называть его так, как он сам представился, – появился в ресторане раньше нас с Эммой. Откуда он знал, что мы туда направимся?

Костин нажал на кнопку лифта.

– Ответ прост. Проследил за Савкиной.

– Следовательно, он был в курсе, что женщина поехала к нам, и, возможно, сидел на первом этаже. Он уютный – диваны, кресла. Люди ждут, пока им пропуск закажут, или сопровождают кого-то. Человек уходит в детективное агентство, а родственник внизу остается. У нас тут еще и кафе небольшое! И везде камеры, понимаешь?

– Хорошая мысль, – одобрил Володя, вошел в кабинет и взял трубку внутреннего телефона. – Рома, сбрось мне видео с первого этажа за прошедшие два часа. Да, со всех камер.

Глава двадцать шестая

Я села за стол.

– Странная история. К нам приходит Валентина Максимовна Гончарова, хочет, чтобы мы доказали, что ее дочь, актрису Полину Гонч, убил Константин Сергеевич Стасов. Причина, по которой режиссер отважился лишить жизни актрису, не особо оригинальна. Константин сделал несовершеннолетнюю девочку своей любовницей, а когда та, повзрослев, решила выскользнуть из лап сластолюбца, надумала бросить актерство и стать врачом, он попросту лишил ее жизни. И что мы узнали? Стасов давно счастлив с Софьей, женат на ней. А у Полины была горячая любовь с Антоном Павловым. Свои отношения обе пары скрыли по разным причинам. Не было у Константина мотива отправлять в могилу свою любимую актрису. Он знает Полю с раннего детства, относился к ней очень хорошо.

– Гонч делала кассу, – подхватил Костин, – на нее шла публика. Полину любили, о ней практически нет плохих комментариев в соцсетях. Даже те, кто критикует ее манеру игры, признают, что женщина была очень хорошим, добрым, сострадательным человеком. Никогда не отказывалась от благотворительной работы, ездила по домам престарелых. А туда редко прикатывают яркие звезды, одинокие старики и дети-инвалиды мало кому нужны.

– Наталья Каскина, журналистка, сообщает, что на руке у погибшей Полины было роскошное, очень дорогое кольцо, крупный бриллиант в окружении сапфиров. Но бывшая горничная Валентины Фаина Львовна Риттер уверяет, что драгоценность принадлежала ей, и показывает серьги, которые составляют комплект с перстнем. И дальше прямо фантасмагория. Мы узнаем, что Фаина живет в Израиле, в Москву она не прилетает. Госпожа Риттер не беспокоится о недвижимости, ценных вещей там нет. Ее сын посещает родной город по бизнес-делам, живет в это время дома. В апартаментах всегда полный порядок. Дальше больше. Оказывается, Валентина Максимовна – актриса, когда-то должна была сниматься в кинофильме режиссера Сергея Константиновича Стасова. Карьера красавицы оборвалась на самом взлете, она не успела сыграть главную роль в ленте, просто исчезла. Куда подевалась Валя? Нет ответа. Но мы видели ее фото в журнале. Девушка сверкала драгоценностями – серьгами и кольцом, которые для своей жены заказал Вадим Роков. Как комплект оказался у Валентины?

– Режиссер приобрел набор не для супруги, – вздохнул Чернов. – Вот, слушайте.

Павел уставился в ноутбук и продолжил:

– Роков скончался от инфаркта за год до того, как иллюстрированное издание опубликовало фото Гончаровой. Учтите, что июньский номер, в котором появился снимок, начали готовить в марте, а то и в феврале. В советские времена не было компьютеров, все полиграфические процессы шли намного медленнее, чем сейчас. Да, Вадим много чем мог помочь любовнице, он ее проталкивал в разные проекты. Увы, мужчина ушел на тот свет. Валентина лишилась покровителя, но молодость, красота и талант при ней остались. Актриса огляделась по сторонам и нашла новый объект страсти – тоже уже не очень юного Сергея Константиновича Стасова. И – опля! – начала участвовать в его проектах, получила главную роль в фильме. Нарыл интересную публикацию в интернете под названием «Государыня Криворучка». Автор – Конь без пальто, ведет канал в «Дзен», рассказывает о некогда популярных, теперь уже забытых актерах и о современных так называемых звездах. Слушайте, читаю.

Чернов откашлялся:

– «Стройная фигура, роскошные волосы, нежно-румяное личико, широко распахнутые глаза, пухлые губы, полное отсутствие таланта – это Валечка Гончарова. Именно Валечка. Валентиной, а тем более Валентиной Максимовной, ее никто не называл. Валечка-лялечка-душенька-голубонька-милая-премилая. Валюшу любили все, включая актрис. А, как известно, театральный коллектив или съемочная группа – это клубок целующихся гадюк. В лицо тебе споют осанну, за спиной зашипят: «И как бездарность получила главную роль?» Но, услыхав имя Валечки-белочки-заиньки, даже самые злобные мадамы начинали улыбаться. И лишь одна N хмурилась при виде очаровательно-глупого личика обаяшки Гончаровой, дала ей прозвище Государыня Криворучка. Как Валентине удалось завоевать любовь коллег? Почему Гончарова пропала, так и не сыграв главную героиню в фильме Константина Стасова? Чем она занимается сейчас? Отчего N обзывала Валечку-душеньку? Если вас заинтересовали ответы на вопросы, отправьте на номер телефона пять тысяч, и побеседуем. Военнослужащим, бедным и убогим скидка, с вас три штуки. С уважением, Конь без пальто, ваш личный гламурный сыщик, для которого нет тайн в мире шоубиза».

– Надо с этим конем пообщаться, – оживился Костин, – контакт есть.

– Скорее всего, он лишь для получения денег, – остановил его Чернов.

– Есть идея! – воскликнула я. – Может, ошибаюсь, но, похоже, автор статьи не в восторге от Валентины. Неприязнь к ней сквозит в каждой фразе. Вероятно, Конь без пальто лично знает Гончарову. Давайте скинем ему деньги, напишем в сообщении чистую правду: «Сотрудники детективного агентства хотят поговорить с вами».

– Хорошо, – сразу согласился Костин.

– Сейчас сделаю, – подхватил Павел.

Мой телефон отчаянно затрезвонил, и на экране определился незнакомый номер.

– Слушаю вас, – ответила я.

Глава двадцать седьмая

Послышался шорох, в трубке прорезался голос Ляли:

– Лампуша! Случилось нечто экстраординарное.

– А именно?

– Вова не верит, что вижу крокодила, уверен, мне он просто чудится. Но я не пью, не курю, не употребляю запрещенные вещества, не сплю на ходу. Аллигатор есть! Он все время шныряет по нашему участку, к вам пролезает. Не знаю, как ему это удается. Рассказала мужу про яйца в гнезде, так он смеялся до икоты. И опять не поверил. Но ты же их видела.

Я быстро вышла за дверь.

– Ответь, – потребовала Ляля.

– Да, на моих глазах вылупились крокодилята и удрали.

– У тебя два мопса, а теперь еще пара котов – жирненькие питомцы весьма по вкусу хищникам. Вчера прочитала в интернете, что в США, во Флориде, водятся кайманы. Они выходят из воды, забредают на участки, где стоят жилые дома, и охотятся на домашних животных.

Я вздрогнула.

– Ужас!

Ляля затараторила:

– Абсолютно с тобой согласна. Представь ситуацию. Фира и Муся бродят по полянке, цветами любуются, бабочками. И вдруг! Кайман! Он зубами щелк! Ам! Где мопсихи?

– Даже не хочу думать о таком, – испугалась я.

– Вот как раз надо представить самую страшную беду и сделать так, чтобы она не случилась! Поэтому сброшу сейчас тебе адрес. Езжай в магазин «Охотник Ваня», возьми все по списку. И скорее домой. Надо успеть до ночи поймать его.

– Кого? – растерялась я.

– Аллигатора! – закричала Ляля. – Пять минут назад видела его сначала у нас около дома, а потом он к вам удрал. Между прочим, Муся и Фира по участку носятся.

– Немедленно загони девочек в дом, – запаниковала я, – пусть Роза Леопольдовна их позовет – мопсихи на крик «кушать!» реагируют мгновенно.

– Она уехала за овощами, – отрапортовала Олечка, – попросила меня приглядеть за Кисой. Поторопись. Собачек сейчас запру.

Послышался тихий звук. Прилетело сообщение – список всего, что следовало приобрести в лавке «Охотник Ваня». Держа в руке телефон, я вернулась в кабинет.

– Конь без пальто пока не ответил, – сообщил Костин, – бегу к Максу на совещание.

– Не сидит же он с мобильным перед глазами, – заметил Чернов, глядя вслед Володе. – Увидит наше предложение и звякнет. Деньги скакуну нужны. Что ты все такая задумчивая?

– Краузе уехала на рынок, попросила Лялю проследить за Кисой, – ответила я. – В поселке тихо, но девочке на ум взбредают всякие гениальные, на ее взгляд, идеи.

– Езжай домой, – улыбнулся Паша, – Вовка у Макса часа на три застрянет. В Питере открытие филиала, заведующим Вульф хочет сделать Котельникова. А Володе он не нравится. Странная идея пришла в голову Розе Леопольдовне – велеть Оле присмотреть за Аришей. Думаю, следовало поступить наоборот: попросить Кису приглядеть за Лялей, чтобы та глупостей не наделала. И…

Продолжение его речи я не услышала, потому что вышла в коридор и поспешила к лифту – надо было побыстрее добраться до нужной лавки.

Навигатор проложил дорогу, я заликовала и нажала на педаль газа. Магазин находится в десяти минутах езды от нашего поселка, пробок на дороге пока нет. Похоже, мне повезло.

Правда, затор способен возникать в любую минуту. Кто-то врежется в кого-то, или дорогу перекроют, или дэпээсник в недобрый час начнет сам регулировать движение на перекрестке. Давно заметила: если парень в форме лично переключает светофор или размахивает полосатым жезлом на пересечении трасс, то мигом образуется гигантский «хвост».

Но я сейчас – просто любимица бога всех шоссе. Несусь без остановок, светофоры при виде моей машины открывают зеленые глаза.

До неведомого «Охотника Вани» я добралась довольно быстро. В самом прекрасном настроении спустилась в полуподвальное помещение и увидела похожего на бобра пенсионера.

– Добрый день! – весело поздоровалась я.

– Ну привет, коли не шутишь, – прохрипел продавец. – Дверь не перепутала? В салон красоты вход справа.

– Нет, нет! Пришла приобрести все необходимое для охоты на крокодила!

– М-м-м, – протянул «бобер», – вона что!

Я прищурилась и увидела на прилавке табличку «Вас обслуживает кандидат зоо- и биологических наук Мефодий Ильич Гордин-Бородин».

– Так что надо? – голосом смертельно уставшего шахтера осведомился торговец.

– Сейчас зачитаю список.

– М-м-м, вона что, – вздохнул Гордин-Бородин.

– Пистолет-сетка.

– Подобный товар не держим, – хмыкнул кандидат наук.

– Жаль, – расстроилась я, – очень нужен. Не подскажете, где его можно купить?

– Много лет занимаюсь отловом, и ни от кого про пистолет-сетку не слышал!

– Странно, в интернете написано, что он здесь продается. Да еще разных размеров.

– На заборе тоже часто одно слово из трех букв пишут. Но не надо за него заглядывать в надежде, что там это самое из трех букв найдешь и себе заберешь. Не существует пистолета-сетки.

Я начала размахивать руками.

– Ну он такой, большой, нажимаешь на пупочку, и из дырки вылетает что-то вроде сачка и падает на каймана. И тот удрать не способен.

– Вона что, – прокашлял «бобер». – Из дырки, говоришь? На пупочку нажать?

– Да, да, да, вы все сейчас правильно поняли.

– Ишь ты, ешкин кот, черепашьи бега, – покачал головой ученый.

Потом он снял с полки коробку и открыл крышку.

– Поди, такое надо?

Я пришла в восторг.

– Прямо в точку! На картинке, которую мне прислали, он нарисован. Здорово, что такой у вас в наличии.

Кандидат наук провел ладонью по прилавку.

– Как не быть? Базовое оборудование.

– А говорили, что пистолета-сетки нет, – не удержалась я от укора.

– Нет, – подтвердил кандидат наук.

Я показала на коробку:

– Вот же он!

– Нет, это стрелковый вариант обездвиживания крупной рептилии без причинения вреда ее здоровью. Ружье «К сто семьдесят восемь дробь пятнадцать», отечественного производства.

На секунду я лишилась дара речи, потом улыбнулась:

– Забираю.

– Обязан проверить работу оборудования.

– Спасибо.

Мефодий Ильич глянул на меня в упор:

– Испытывает ружье покупатель. Умеешь таким пользоваться?

– Нет, – призналась я.

– Вона что! – выдохнул торговец. – И кто с ним на охоту отправится?

– Мы с Лялей.

– Ребенка на хищника не берут, – возразил Мефодий Ильич.

– Ляля – моя подруга.

– Вона что, – стандартно отреагировал Гордин-Бородин. – Пошли.

– Куда? – на всякий случай уточнила я.

И услышала:

– В тир! Растолкую, на какую пупочку жать. Увидишь дырку, из нее сеть вылетит.

Несмотря на вредность и занудность, которыми определенно обладал владелец лавки, он казался милым. Я обрадовалась, что сейчас научусь пользоваться агрегатом, и задала вопрос:

– А где стрельбище?

Ученый вышел из-за прилавка и толкнул дверь в стене:

– Входи.

Я поспешила к проему.

– Эй, замри, – остановил меня кандидат наук, – стрелять из чего собралась?

– Пистолет, – начала я, примолкла, потом продолжила: – Ружье… э… Г… пятьдесят… сто…

– Коробку возьми, – перебил меня «бобер».

Я схватила упаковку, та оказалась не самой легкой.

– Шагай за мной, – приказал Гордин-Бородин и щелкнул выключателем на стене.

Я поторопилась за торговцем, оказалась в просторном помещении и не сумела сдержать восхищения:

– Какая красота!

– Нравится? – неожиданно улыбнулся «бобер».

– Очень! Впервые такое вижу. В середине круг, а на нем муляжи разных животных.

– Сам сделал, – похвастался Мефодий Ильич.

– Вы очень талантливы, звери – как живые!

– Не хвали, испорчусь, – проскрипел Мефодий, но я поняла, что ему приятно. – Значит, крокодил, – продолжил «бобер» и нажал на кнопку в стене.

Подиум, на котором стояли манекены, начал медленно вращаться.

– Вот он, – потер руки Мефодий Ильич и остановил движение. – Приметила его?

– Кого? – опять не сообразила я.

Продавец щелкнул языком.

– На какое животное охотиться собралась?

– Кайман! – отрапортовала я.

– Недавно говорила, что крокодил, – пробурчал Мефодий.

– Это одно и то же, – заморгала я.

– Ничего подобного, – отрезал кандидат наук, – они относятся к разным семействам. Крокодил – крокодиловые, кайман – аллигаторовые. У первого морда острая, у второго – тупая. Кайман меньше, он никогда не нападает на человека и крупных животных. Крокодил легко сожрет буйвола, ты для него – деликатес. Даже мной не побрезгует, хотя я на вкус не особо хорош, мясо жилистое! Так на кого охотиться решила?

– На крокодила! – храбро ответила я.

– Вона что, – протянул «бобер». – Ну, слушай тогда.

Спустя несколько часов я оказалась дома с ворохом разнообразных вещей, открыла багажник, чтобы начать их вынимать, и тут в уши влетел шепот:

– Лампуша!

Я завертела головой в разные стороны.

– Громко не говори, – продолжил кто-то, – спугнешь аллигатора, он в клумбе затаился. Спит, наверное. Пистолет-сетку привезла?

– Купила его, но такого оборудования нет.

Из кустов, которые буйно цвели вокруг гаража, удивленно высунулась Ляля.

– Как можно приобрести то, чего не нашлось в магазине?

– Потом объясню, – ответила я, вытаскивая ящик с ружьем, – пошли!

– Ты умеешь пользоваться оружием! – восхитилась жена Костина.

– Да, – гордо подтвердила я, – «бобер» научил.

– Они милые, – улыбнулась Оля, – прямо котики. Наверное, на ощупь мягонькие. У Клары такой живет, Альберт.

– У Федоровой енот, – возразила я. – С виду душка, а характер ужасный. Сгрыз все, что было на виду, и вытащил то, что было хорошо спрятано. Умеет открывать любые замки. Спасибо тебе за то, что вспомнила про енота Альберта. Теперь ощущаю себя счастливой. Сработал рецепт вечной радости.

Ляля с укоризной на посмотрела на меня:

– Никогда не слышала, что у тебя есть такое замечательное лекарство, приняв которое вечно радуешься. Могла бы со мной поделиться.

– Это не таблетки. Объясню на примере Альберта. Киса мечтала о коте, а мне идея не нравилась. Ясное дело, ребенок победил меня, и мы имеем теперь Сократа и Феофана – жутких безобразников, мастеров спорта по битью посуды. После того как они вчера сбросили с полки на кухне все чайники для заварки, я расстроилась. Но сейчас вспомнила про рецепт вечной радости. Как он работает? Мне так жаль посуду, прямо слезы из глаз! Собирала заварники не один год, искала те, на которых изображены мопсы. И – пожалуйста! – на полу гора осколков. Впору заплакать. Но теперь рыдать не стану, потому что вспомнила про енота Альберта. По сравнению с ним коты – просто ангелы. Что бы я делала, захоти Киса завести питомца, как у Федоровой? Вот это была бы прямо катастрофа. Другой пример: падаешь на улице прямиком в лужу, встаешь вся грязная. Ура! Ноги-руки не сломались, и нос цел. А ведь могло получиться иначе, и ехать мне в больницу! Или не взяли на работу, предпочли тебе другую девушку. Хорошая зарплата проплыла мимо. А потом случайно узнаешь, что та, которую оформили вместо тебя, вынуждена ублажать начальника, остается с ним после работы. Радуйся, ты сластолюбцу не понравилась. В любой ситуации легко найти огромный положительный момент, если подумать, что все могло пойти намного хуже.

Ляля поморщилась.

– И как мне ликовать, зная, что на наших с тобой участках поселился крокодил?

– Представь, что вместо него носорог! Вломился сейчас сюда, по дорожкам носится туша размером с грузовик.

– Кошмар! – пролепетала Оля.

– Сейчас упакуем аллигатора в сеть. Следи, чтобы собаки из дома не выскочили!

– Ага, – кивнула Ляля.

Вынуть ружье оказалось минутным делом. Я мысленно поблагодарила Гордина-Бородина за то, что тот заставил меня целый час вынимать и включать оружие – руки сейчас сработали автоматически. Ощущая себя Робин Гудом, я прицелилась, поместила палец на курок…

И тут раздался незнакомый голос:

– Собака злая есть?

Мое тело само собой повернулось на звук, палец дрогнул. Раздался громкий щелчок, потом вопль:

–..!

Я не сомневалась, что сумела опутать аллигатора. Потом удивилась, как виртуозно рептилия владеет ненормативной лексикой, повернулась, глянула на клумбу и поняла, что крокодила там нет.

–..! – донеслось слева. – ..!

– Ой, мама! – взвизгнула за моей спиной Ляля. – Лампа! Что ты наделала!

Я повернулась на звук.

– Связала аллигатора. Но не пойму, где сеть? Целилась в клумбу, но сейчас лишь цветы вижу.

–..! – орало слева.

– Ты его запутала! – закричала Ляля. – Глянь в сторону калитки!

Я устремила взгляд вдаль. На дорожке, которую прежние хозяева вымостили красивой плиткой цвета мокрого песка, лежал крокодил, замотанный в сеть.

– Ага, попался! – обрадовалась я и поспешила к своей добыче. – Вот как он успел из цветов сюда переместиться?

Но чем ближе я подходила к охотничьему трофею, тем тревожнее становилось у меня на душе. Неужели у нас бродят два каймана? В конце концов, я встала впритык к своему охотничьему трофею, поняла, что это не аллигатор, и лишилась дара речи.

А вот Ляля не потеряла способность бурно излагать мысли словами.

– Добрый день, – защебетала она, – вы кто?

– Жорик я, – прохрипел парень, который сейчас походил на батон колбасы в сетчатой упаковке.

Ко мне вернулась речь:

– Жорик?

– Ага, трубочист. У меня сегодня по графику визит к вам. В прошлом году перед зимой договорились. Тогда в доме камин чистил. Вошел сейчас на участок – и как этой фигней в морду получил!

Я заморгала. Кажется, понимаю, что произошло. Очень аккуратно прицелилась, и тут кто-то спросил: «Собака злая есть?» Я автоматически повернулась на голос. Почему вылетела сеть? Ну… мой палец сам на курок нажал! Не собиралась так поступать!

– Выньте меня отсюда…! – ныл трубочист.

– Конечно, конечно, сейчас, – засуетилась Ляля. – Можно вас попросить не ругаться? Выпуская свою отрицательную энергию в природу, вы губите себя и всех окружающих.

– Так, … не бранюсь, … – сообщил парень, –..!

Я вытащила телефон и начала набирать номер, а Лялечка подбежала и присела около «свертка» на корточки.

– Жорик, сейчас вас освободим.

– Ладно…!

– Ну вот, опять материтесь, – расстроилась супруга Костина.

– Кто? Я? – с негодованием переспросил парень. – ..! Да я никогда не выражаюсь при женщинах, даже если одна из них, … меня в … замотала! Мне отец еще в детстве объяснил: «Жорик, … говорить пакостные слова в присутствии бабы нельзя, ни один уважающий себя мужик не поступает так…!»

– Алло, Гордин-Бородин у аппарата, – прохрипело из трубки.

– Мефодий Ильич, это Евлампия, очень нужна ваша помощь. Понимаете, случайно из ружья Г… К… выстрелила в Жорика.

В ответ донеслось:

– М-м-м, назови породу животного.

– Он человек.

– М-м-м! На людей охотиться не следует, уже объяснял тебе.

– Случайно вышло. Живу недалеко от вашего магазина, помогите, пожалуйста, забыла, как сеть снять! Оплачу визит!

– М-м-м! Хорошо. Давай адрес. Только не трогай животное.

– Жорик человек.

– Люди – самый распространенный вид приматов, они принадлежат к семейству гоминиды…

– Пожалуйста, поторопитесь! – взмолилась я. – Потом расскажете правду о роде человеческом.

– Уже в машине, – проскрипел «бобер». – Разумная речь не мешает шевелить ногами и руками.

– Извините, – смутилась я, – не поняла, что вы уже к нам направляетесь.

– Не зная правды, не делай выводы, – перебил меня владелец лавки. – Не прикасайся к сетке голыми руками.

– Почему?

– Потому что она пропитана раствором изопропилового спирта в сочетании с повидон-йодом, поликарсобоксиэтиленом, пропиленгликолем, хлоргексидином, но, главное, в жидкости содержится смола африканской серой акациевой гвоздики. Понятно?

– Нет, – призналась я.

– Тогда просто не трогай сеть. Любой неразумный поступок, основанный на любопытстве, приводит к неприятным, всегда непредсказуемым последствиям. Мое время в пути составит шесть минут сорок одну секунду. Оставь зверя лежать, не дергай его!

– Хорошо, – пробормотала я, продиктовала адрес, посмотрела на Жорика и обомлела.

А вы бы как отреагировали, увидав, что Ляля лежит на упакованном парне?

Пару секунд я постояла столбом, потом бросилась к подруге.

– Что с тобой?

– Хочу пить, есть и уберите бабу, … – отрапортовал Жорик, – тяжелая очень.

– Ляля весит чуть больше мопса! – рассердилась я. – И не тебя я спрашивала. Оля, ответь.

– Хотела трубочиста распутать, – залепетала жена Костина, – дернула за сеть, а она не поддалась. Схватилась двумя руками – опять не получилось. Потеряла равновесие и упала!

– Ага! – повысил голос Жорик. – Как плюхнулась, … как рухнула! Не знаю, кто такой этот попс, с которым у тетки один вес, … но баба – прямо плита бетонная. Скинь ее! Задыхаюсь.

– Не попс, а мопс, – уточнила я, – порода собак.

– Да прямо баба-слон..! – бурно отреагировал парень. – Спихни тетку!

И тут, на мою радость, распахнулась калитка.

– Мефодий Ильич! – запрыгала я.

– Он самый, – подтвердил хозяин лавки. – Вижу проблему. Женщина! О! Вижу вторую проблему. Мужчина! М-м-м! Объяснял ведь тебе, Евлампия, не трогай сеть!

Я решила возразить владельцу магазина для охотников понятным ему языком:

– Спасибо, что велели не прикасаться к сетке. Я послушалась. Но Ляле вы ничего не говорили, поэтому она, имея благородное желание освободить Жорика, схватилась за сетку.

– Ясно, – кивнул Гордин-Бородин. – Не был предупрежден о присутствии на месте лова еще одной женской личности. М-м-м! Девушка!

– Да, – отозвалась я.

Мефодий покосился на меня:

– Старовата ты для девицы. К той, что прилипла, обращаюсь.

– Она моложе меня всего на пару лет, – не замедлила уточнить я, – просто вы ее со спины видите. Меня сзади тоже за школьницу принимают.

– М-м-м, встречают по одежке, провожают по уму, – сообщил Мефодий. – Здрассти вам!

Я обернулась и поняла, что к нашей живописной группе присоединилась Роза Леопольдовна. Та задала классический вопрос:

– Что вы тут делаете?

Потом Краузе окинула взглядом хозяина торгового предприятия «Охотник Ваня» и расширила сферу своих интересов:

– А он кто?

– Мефодий Ильич Гордин-Бородин, – представился мужчина. – В сеть запакован некий Жорик, сверху – не знакомая мне девица. Не такая прелестная, как вы, конечно.

Краузе покраснела, но не успела ничего сказать, потому что раздался крик Кисы:

– Сократ залез в камин, вылез, трясется, вся гостиная теперь черная!

Роза Леопольдовна всплеснула руками и молча умчалась в дом.

– Прошу никого не нервничать! – торжественно попросил Мефодий. – Сейчас начну спасательную операцию. Отлучусь на пару мгновений в машину, принесу разъединитель.

– Это больно? – испугался Жорик.

– Мужчине не следует демонстрировать слабость, – менторски заметил хозяин лавки «Охотник Ваня». – Хотя сейчас молодые люди красят волосы в розовый цвет, пугаются мышей, сидят на шее у родителей до пенсии и постоянно стонут о том, что их депрессия скосила. O tempora, o mores! Понимаете?

– Нет, – пробурчал Жорик, – у меня по английскому в школе тройка была.

– Недоросль, однако! Не обременен знаниями, – покачал головой Мефодий. – Жил в древние времена человек по имени Цицерон. Сейчас процитировал его слова из «Первой речи Катилины», она считается вершиной ораторского искусства. Перевод крылатого выражения: о времена, о нравы.

– Ни фига не понял, – честно признался Жорик. – Но звали его прикольно – Ципципрон.

Гордин-Бородин воздел руки к небу, молча ушел и почти сразу вернулся, неся, как мне показалось, огнетушитель.

– Лежите смирно, – велел он и направил раструб на Жорика и приклеенную к нему Лялю.

Глава двадцать восьмая

– Кто эти люди? – тихо спросил меня Макс, заглядывая в столовую. – Почему на парне мои старые джинсы и футболка?

Я захихикала и вкратце изложила мужу события сегодняшнего дня.

– Ясно, – кивнул Вульф. – Значит, пенсионер – владелец магазина для охотников?

– Да, да. Оказывается, сеть пропитана специальным составом, он клейкий.

– Зачем?

– Чтобы аллигатор или другое животное не содрал ее.

Вульф издал странный звук.

– Интересно, Ляля до сих пор пытается поймать мифического крокодила?

– Я тоже его видела, – встала я на защиту подруги. – Сначала лежал на клумбе, потом сел в позе белки.

– Поза белки – это какая?

Я подняла обе руки на уровне груди, прижала предплечья к своим бокам, свесила вниз кисти и слегка присела.

– Вот!

Макс засмеялся:

– Ясно. Сейчас семь вечера. Через полчаса у нас встреча с этим Конем!

– Он отозвался! – обрадовалась я.

Макс наклонился, чтобы погладить Фиру.

– Ни на секунду не сомневался, что именно так и случится. Конь выставил условия: он готов беседовать только с одним человеком, с женщиной. Похоже, боится мужиков, не знает, бедняга, что некоторые дамы опаснее разъяренного быка. Не хочется отпускать тебя без сопровождения – не понравилось, как лошадь беседу ведет. Поедем вместе. Вот, держи кнопку. Если поймешь, что грозит опасность, нажми на брелок, вмиг окажусь рядом. Конь назначил интервью в ресторане, там отдельные кабинеты. Забронировал для себя соседний. Думаю, никаких эксцессов не случится, Коню просто нужны деньги. Но лучше перебдеть, чем недобдеть!

– Живо переоденусь, и поедем! – уже убегая, крикнула я.

– Бальное платье с глубоким вырезом, корсетом и юбкой в пол – лучший вариант, – сказал мне в спину Макс. – Не забудь туфли на шпильке и сумочку, которую в ладошке держат, забыл, как она называется. Пошел в машину.

Если надо, я способна собраться за десять минут. А сегодня уложилась в пять – натянуть чистые джинсы и свежую кофту много времени не заняло.

Поехали мы каждый на своей машине. Я припарковалась на площадке у ресторана. Муж бросил джип на соседней улице и дальше пошел пешком.

Вход в харчевню стерегла милая девушка:

– Прошу прощения, свободных мест сегодня нет.

– Евлампия Романова, – представилась я. – Меня ждут в десятом кабинете…

И как ответить администратору, если спросит, кто пригласил меня? Сказать честно, Конь без пальто?

Хостес взяла «айпад» и тут же кивнула:

– Конечно. Проходите. Всегда рады видеть вас. Нина, проводи гостью.

Передо мной, словно Сивка-Бурка, возникла девушка, тоже излучающая радость, и затараторила:

– Хорошо, что пришли! Сегодня потрясающий пирог с черносливом. Обязательно съешьте пару кусков. С вашей фигурой можно все себе позволить. Советую еще непременно попробовать фаршированного фазана, он великолепен. А какая у нас осетрина по-московски!

Продолжая на все лады расхваливать творения рук местных поваров, девушка довела меня до двери, сообщила: «Вам сюда» – и живо ушла. Я толкнула створку, увидела небольшую комнату, круглый стол, пару кресел и пенсионерку, очень похожую на Алевтину Васильевну, мою первую учительницу музыки.

Внешне педагог напоминала иллюстрацию к книге русских народных сказок, которую я, маленькая Фрося, очень любила читать. И, открывая книгу, я всегда жалела, что у меня нет такой бабушки, как на первой картинке. Там изображалась старушка с ласковым взглядом, улыбкой, румяными щеками, волосами, стянутыми в пучок. Я думала, что могла бы ей жаловаться на маму, которая до июня месяца велела мне одеваться в зимнюю куртку, сапожки на меху и не разрешала летом, когда жили на даче, купаться в речке.

Как-то раз невыносимо жарким летом я тайком сбегала к водной артерии, от души поплескалась, пошла домой и по дороге столкнулась с мамулей. Лицо у нее было бледнее кефира.

– Ты ходила плавать, – выдохнула она, – катастрофа.

Мне исполнилось пятнадцать, и я решила взбунтоваться:

– На улице почти сорок градусов, простудиться невозможно.

– Насморк, больное горло, воспаление легких можно вылечить, – простонала родительница, – но что делать, если моя крошка утонет?

Я опустила голову и молча побрела домой. Не стоило говорить, что в речке, которая воробью по колено, не сумеет лишиться жизни даже гусеница. И очень хотелось рассказать кому-нибудь про маму, которая задушила меня любовью.

Но с кем поговорить по душам? Подруг нет, никаких родственников, кроме родителей, тоже нет. И я начала сообщать обо всех своих проблемах нарисованной бабушке. Отчаянно хотела, чтобы она ожила, обняла меня, поцеловала со словами «внученька, все будет хорошо». Конечно, я понимала, что это иллюстрация, плод фантазии художника, но от общения с нарисованной бабулей становилось спокойно на душе.

Прошел не один год, я давно выросла, не ощущаю себя одинокой, забыла про картинку. И вот сейчас вижу свою старушку. Она сидит за столом, одета в кофту светло-бежевого цвета, седые волосы аккуратно собраны в пучок.

Жизнь – удивительное приключение. Я никогда не получаю от судьбы подарков в тот момент, когда отчаянно их хочу. Но проходит время, и нечто, ранее очень-очень желанное, оказывается в моем распоряжении, но мне оно уже не требуется.

– Добрый день, – приятным, нежным голосом произнесла бабуля. – Присаживайся, душа моя.

– Наверное, хостес ошиблась кабинетом, – пробормотала я, – скорее всего, меня ждут в другой комнате.

– Евлампия Романова? – осведомилась мечта моего детства. – Если да, то садитесь.

Я опустилась в кресло.

– Как к вам обращаться?

– Анна Ивановна, – представилась пенсионерка. – Дорогая, расслабьтесь, вы пришли по нужному адресу. Отчего столь встревоженный вид?

– Просто удивлена, ожидала увидеть здесь Коня!

– Надеюсь, не живого, – усмехнулась бабушка. – Сядьте, наконец! Время дорого.

Я опустилась в кресло, Анна Ивановна нажала на звонок, и вмиг появился официант.

– Сделайте нам чаю, – начала отдавать распоряжения бабуся. – И принесите блюдо с пирожными.

Когда гарсон исчез, божий одуванчик ласково осведомился:

– Интересуетесь Валентиной Максимовной Гончаровой?

Я кивнула.

– Что именно хотите о ней узнать?

– Все! – коротко ответила я.

Анна Ивановна сложила губы трубочкой, и я вновь вспомнила Алевтину Васильевну. Та тоже очень была похожа на иллюстрацию из книги сказок. Но, несмотря на благообразный вид и сладкую улыбку, тетка отличалась злобным характером. Если я нажимала не на ту клавишу рояля, мне на пальцы обрушивалась линейка. И она же щелкала меня между лопаток, если я начинала горбиться.

– Лицо пианиста – его спина, – любила говорить в такой момент педагог. – Потом, спустя годы, скажешь спасибо за науку, она на всю жизнь запомнится.

Пианисткой я не стала, меня взяли в класс арфы, но и на этом поприще я успеха не добилась. А вот образ Алевтины Васильевны встает передо мной всегда, когда я иду на концерт. Как только пианист устраивается у рояля, кладет кисти рук на клавиши, я ощущаю боль между лопатками и выпрямляюсь.

Глава двадцать девятая

– Не стану утверждать, что знаю все про Валентину, но кое-что мне известно, – продолжила Анна Ивановна. – Понимаете, к кому обратились?

– Под псевдонимом Конь без пальто вы пишете небольшие заметки в сети. В них минимум информации о так называемых звездах российского шоу-бизнеса, живых и ушедших. Тот, кто хочет узнать о селебритис подноготную, должен заплатить определенную сумму.

– Конечно, – кивнула Анна. – В этой жизни за все приходится расплачиваться. За обжорство – фигурой мусорного бака, за плохое воспитание – отсутствием семейного счастья, за лень – потерей работы. Не захотела рожать детей – получи одинокую старость. Деньги – самое простое из оплаты. С вас вот такая сумма.

Бабуля показала мне листок и продолжила:

– Всю сумму вперед, полностью.

Я решила поторговаться:

– Где гарантия, что получу за такие немалые деньги досье на женщину?

– А где гарантия, что вы доживете до сегодняшней ночи? – засмеялась старушка. – Почему-то вы не сомневаетесь, что спокойно ляжете спать и завтра проснетесь утром. Вы детектив, и я расту на той же грядке. Я сыщик узкой направленности, разрываю кучи лжи, которые нагромождают вокруг себя «звезды», «подзвездки» и «звездунята» российского шоу-бизнеса. Работаю в основном по заказу. Вот вам пример. Певец N находился в состоянии бракоразводного процесса с женой. Он не по-мужски злился на супругу, желал причинить ей побольше страданий, решил отнять пятилетнюю дочь, поэтому обвинил бывшую в алкоголизме. Сообщил на суде, что супруга пьет водку, как верблюд – воду после многодневного похода через пустыню. Зря он так глупо поступил, нет доказательств увлечения матерью несовершеннолетней выпивкой. Так сказать, не замечена, не привлекалась, не состояла. А вот папаша тайно лечился от наркозависимости. Он не полетел за границу, понимал, что путь от Москвы до рехаба даже на краю света можно отследить, поэтому остался в России. Дальше последовал прямо водопад тупости, глупости и нелепости.

Анна рассмеялась:

– Дальше продолжать? Узнать, что парень зависим от дури, оказалось легко. Я с ним встретилась, поговорила. И чем сердце успокоилось? Пара осталась в браке, вместе не живут, только выставляют фото в соцсетях. Раз в месяц один день тратят, надолго снимков потом хватает. О пребывании супруга в клинике никто не узнал. Мне заплатили за помощь, купирование скандала и прикусывание языка. Все! Есть люди, которые не прочь узнать мельчайшие детали жизни N, но я – кладбище чужих секретов. А иногда селебрити звонит, кричит на меня, обзывает, требует не снабжать прессу информацией о нем. Пожалуйста! Сию секунду заверну кран. Но не даром. Ты ведешь себя безобразно, получаешь большие деньги, но по своей жадности нанял тупоголовую пиарщицу, которая не способна заткнуть рот папарацци? Страдаешь от нежелания расстаться с некой суммой, дабы тебя считали нормальным человеком? Платишь мне – и нет проблем. Не платишь мне – имеешь поток злых сообщений в прессе. Выбирай.

Анна Ивановна взяла пирожное.

– Обожаю эклеры. А ты?

Я кивнула и ответила:

– Мы оплатили разговор.

Собеседница сделала глоток чая.

– Превосходно заварен. Спрашивай. Отвечу на все вопросы, кроме тех, которые непосредственно касаются моего ремесла. Где и с помощью кого черпаю информацию, не сообщу. Но головой отвечаю за точность сведений. Если хоть одна нота в моей песне окажется фальшивой, верну вмиг гонорар и дополню его суммой-извинением за некорректно проведенное расследование. До сих пор подобного не случалось, но все когда-то происходит впервые.

– Почему вы только сейчас выложили пост про Валентину Гончарову? Актриса давно забыта.

Анна Ивановна снова отпила чай.

– Дорогая, у тебя неверная информация, плохо изучила мой аккаунт. Конь без пальто несколько раз напоминал миру о Валентине. Недавняя публикация связана с новым проектом Стасова. Константин накопал денег на очередное «мыло». Режиссер пока на гребне интереса простых пользователей, а они любят смаковать дерьмо. Да еще Полина Гонч погибла. Понятно?

Я кивнула.

– Начну издалека, – улыбнулась Анна Ивановна. – Можешь не прятать диктофон, положи его на стол, качество звука будет лучше.

Я тоже улыбнулась, поместила свой телефон около блюда с очень вкусными пирожными и начала внимательно слушать Анну Ивановну.

Валечка Гончарова родилась в хорошей семье. Папа был директором школы, мама заведовала отделом в Министерстве торговли. Элина Петровна могла достать для вас любую вещь, начиная от красивого платья и заканчивая автомобилем. С женщиной хотели дружить все, но она помогала только представителям творческой интеллигенции: актерам, писателям, музыкантам, художникам.

Элина когда-то мечтала сама выступать на сцене, но не сложилось, пришлось идти учиться в Плехановский. А ее муж Максим учился в пединституте и тоже тяготел к искусству. Был активным участником студенческой самодеятельности, пел, плясал, играл в театре. Получив диплом, Максим по распределению попал в обычную школу на ставку учителя математики. Работа ему не нравилась, дети раздражали, но куда деваться. Отдушиной для парня стал народный коллектив «Голубые дали». Он существовал при крупном заводе, но попасть в труппу могли и люди со стороны. Молодого человека приняли сразу, он понравился режиссеру умением петь и плясать и приятной внешностью. Через полгода в эту же труппу влилась Элина. Спустя год молодые люди оформили брак, родилась девочка. Ее назвали в честь покойной свекрови.

Молодой паре несказанно повезло. Максим после кончины мамы жил один в двухкомнатной квартире, которая располагалась в одном из арбатских переулков. Элина тоже обладала собственным жильем – бабушка девушки незадолго до своей смерти прописала ее в своей однушке. Молодожены потратили год на поиски вариантов обмена и в конце концов получили роскошные апартаменты на Кутузовском проспекте: три комнаты, огромная кухня, холл, чуланы-кладовки… Многие сейчас думают, что при советской власти все население ютилось в крохотных тесных квартирках. Ан нет! Были счастливые обладатели просторных хором. Получить от государства «генеральские» апартаменты молодая семья из двух человек никак не могла, но обмен не запрещался. А те, кто «разбивал» свое жилье на основной правительственной трассе, оказались чиновниками с хорошими связями. Поэтому весь процесс пролетел, как санки с высокой горы, без всякой задержки. Дом Элины и Максима стоял буквой «П», «поперечная перекладина» выходила на шумную трассу. Гончаровы обосновались в левой «ноге», которая находилась во дворе.

Родилась Валя, и жизнь стала прекрасной, даже мечтать было уже не о чем. Потом оказалось, что Валечка талантлива, получила от папы прекрасный слух, голос, координацию, от мамы – красоту, актерский талант, веселый неунывающий характер. Она играючи поступила в вуз, где готовят артистов.

Богиня удачи бесперебойно осыпала Гончаровых подарками. Но у этой особы на редкость вздорный, истеричный характер. Утром она тебя обожает, а вечером ненавидит.

Когда Валечка перешла на пятый курс, ее родители поехали на неделю в гости к друзьям на шашлыки. Вечером того же дня старшим Гончаровым стало плохо, их положили в больницу. Домой ни отец, ни мать не вернулись. Следователь старательно пытался объяснить Вале, что произошло, но девушка поняла лишь то, что приятели родителей купили кусок свинины не в магазине, а у частника на дороге. А тот решил продать тушу умершего от какой-то болезни животного и встал на шоссе, предлагая по дешевке «парное мясо». Отравились все, кто лакомился шашлыком, но умерли лишь Гончаровы.

Глава тридцатая

Жизнь Вали превратилась в осколки, она очень тосковала по своей семье. Девушка плакала ночами. Днем шла на занятия, улыбалась, изображала, что она в полном порядке, играла роль счастливой беззаботной девочки, но, конечно, и педагоги, и студенты знали, что за беда приключилась у Гончаровой.

К моральным переживаниям добавились материальные трудности. У отца и матери имелась сберкнижка, но на ней лежала небольшая сумма. Элина и Макс не собирались афишировать свои заработки, мать вкладывала средства в царские червонцы.

– Золото – всегда золото, – говорила она.

Валечка знала, что у старших был «алмазный фонд», но где он спрятан, она понятия не имела. Когда средства на сберкнижке почти растаяли, девушка начала поиск сокровищ. Она обыскала всю московскую квартиру, простучала паркет, отодрала плинтусы, разобрала шкафы, сняла карнизы, открутила ножки мебели и распорола матрасы. Не осталось сантиметра, который бы не изучила Валечка. Но золотых монет, которые покупала Элина, нигде не нашлось. Сирота решила не сдаваться, отправилась на дачу и все лето с утра до ночи перекапывала участок, обыскивала дом… Ничего!

Следовало подумать, что никакой нычки и в помине нет, но Валя хорошо помнила, как в ночь перед отъездом на шашлыки она услышала разговор родителей.

– Надо сказать Валюше, где находятся червонцы, – сказал папа.

– Зачем? – удивилась мама.

Максим, словно ощущая скорую смерть, продолжил:

– Вдруг с нами чего случится? Она же никогда не догадается, не найдет. Давай прямо сейчас все ей покажем!

– Тебе едва исполнилось сорок три года, я чуть моложе, – засмеялась родительница, – еще жить и жить. Валюше двадцать один, ума пока нет. Похвастается подружкам, расскажет им семейный секрет. Вот повзрослеет, тогда узнает.

– Может, все-таки скажем? – не утих Максим.

– Нет, – резко возразила Элина. – Вот мы завтра рано уедем на три дня. Чем Валя без нас заниматься будет? Вмиг компашку соберет! Выпьют они, девочка спьяну и объявит: «А у нас вот что есть!»

Валечка не один раз прокручивала в голове беседу, которую случайно услышала. Из нее явствовало, что золото где-то в апартаментах. Но сирота тщательно обыскала не только московскую квартиру, но и дачу. Так где монеты? Как их найти? Что делать? Как жить?

В сентябре настал день, когда Вале стало ясно, что теперь ее бюджет – только стипендия. Если питаться один раз в день, ее может хватить на неделю. А что делать с коммунальными расходами? Да, они не особо велики, электричество стоит копейки, но у Валечки нет в распоряжении даже такой мизерной суммы.

В конце сентября к девушке обратился одногруппник Гена Фокин.

– У тебя, похоже, с деньгами швах, – начал он без долгих предисловий, – хочешь заработать?

– Очень, – призналась Гончарова.

– Моя тетка Серафима Андреевна сломала ногу, не может гулять с собакой. Живет она в соседнем с тобой доме. Если возьмешься гулять с песиком до занятий и после окончания программы «Время», то станешь получать раз в месяц деньги. Тетя никогда не обманывает. Вот ее телефон.

Валечка в тот же день поговорила с женщиной и чуть не зарыдала от радости. Если сложить стипендию и заработок от променада с милым песиком, то можно оплачивать коммуналку и еще останется на продукты.

Через пару месяцев Серафима Андреевна спросила:

– Можешь гулять с двумя псами? Мой сосед Вадим поспать любит, а его Чарлик не выдерживает, писает в коридоре.

Валя чуть не задохнулась от восторга. Боже! Она богата!

Вадим Роков оказался интеллигентным мужчиной в возрасте. Его жена Наталья Петровна постоянно жила на даче, супруг ее изредка навещал и не скучал в одиночестве. Когда Валечка, впервые погуляв с Чарликом, вечером привела собаку домой, в квартире, кроме хозяина, оказались еще люди, в прихожую долетали их голоса.

Один из гостей вышел в коридор в тот момент, когда Валя несла Чарлика в ванную мыть лапы, и спросил:

– Вадя, где ты отрыл красавицу?

– Это моя добрая фея, – ответил Роков. – Валечка, поужинайте с нами.

Гончарова смутилась.

– Она так мило краснеет, – засмеялся приятель хозяина. – Не бойся, мы детей не едим в сыром виде.

– Сначала отвариваем, потом обжариваем, – добавил Роков.

Студентка вошла в столовую и окончательно стушевалась. Там сидели несколько человек и среди них – известный режиссер Сергей Константинович Стасов. К новой гостье все отнеслись с вниманием, женщины быстро положили ей на тарелку всякое вкусное. Роков налил вина. Валя осушила бокал, повеселела, ей стало казаться, что вернулись старые времена, родители живы, в доме собрались их приятели…

Проснулась студентка в постели Рокова. И началась другая жизнь. Богиня судьбы решила осыпать Валентину богатыми дарами. Вадим одел-обул любовницу, дал ей денег. Руку и сердце он ей не предлагал, с супругой разводиться не собирался, но Наталья Петровна никогда не приезжала в город. Чем женщина занималась, Валю не интересовало. Любила ли Гончарова Вадима? Интересный вопрос. Сирота испытывала к нему самую глубокую благодарность, не хотела опять свалиться в нищету, поэтому старалась во всем угодить Рокову. А тот не скупился на подарки. Так прошел год.

Один раз Вадим вручил любовнице комплект – серьги и кольцо невероятной красоты, – потом спросил:

– Если разведусь с Натальей, выйдешь за меня?

Валентина бросилась мужчине на шею, у нее от счастья закружилась голова.

На следующий день Вадим уехал к супруге, чтобы сказать ей о разрыве отношений, и не вернулся домой. У него случился за рулем инфаркт. Вечером в квартиру вошла бодрая, стройная, симпатичная женщина и прямо с порога потребовала:

– Валентина, убирайся вон.

– Вы кто? – растерялась девушка.

– Вдова Рокова и владелица квартиры со всем содержимым. Считаю до трех!

– Мне надо вещи собрать, – пролепетала Валя.

– Твоего тут ничего нет, – отрезала Наталья.

– Разрешите забрать зачетку и паспорт, – взмолилась Гончарова.

– Ладно.

Валя метнулась в спальню, живо запихнула в сумку все ювелирные изделия, духи, косметику, собрала, сколько влезло в сумку, и пошла к двери.

– Не вздумай заявиться на похороны, изображать из себя убитую горем, – бросила ей в спину госпожа Рокова.

Валечка спустилась во двор, села на скамейку и зарыдала. Ну почему жизнь так несправедлива? Как только к ней приходит счастье, его быстро отнимают!

– Она тебя выперла? – спросил за спиной знакомый голос.

Валечка обернулась, увидела Сергея Константиновича Стасова и захлебнулась слезами.

Режиссер взял ее сумку.

– Ты где живешь?

– В соседнем доме, – еле произнесла Валечка, на которую напала икота.

– Недалеко, – усмехнулся Константин. – Вадим всегда любил комфорт. Впрочем, я тоже ценю удобство. Вставай, пошли.

– Куда? – с трудом спросила девушка.

– Отведу домой. Неровен час, Наташа во двор выглянет. Покажет она тебе тогда небо с овчинку.

Анна Ивановна потянулась к чашке.

– Вам все пока понятно? Задавайте вопросы, не стесняйтесь.

– Почему Гончаровой дали прозвище Государыня Криворучка?

– Она в детстве сломала левую руку, – усмехнулась рассказчица. – Все благополучно срослось, но повредился какой-то нерв, мизинец не работал. Он находился постоянно в полусогнутом положении, выглядел, как буква «Г». Валентина очень стеснялась своего пальца, всегда сжимала остальные в кулак. Но, став содержанкой знаменитого Сергея Константиновича, девушка начала делать замечания гримерам и костюмерам. Правда, она «выступала» по делу: обувь дали не того размера, вовремя не принесли сценарий, забыли сказать, когда на работу приезжать… Обычные косяки, многие актеры на них нервно реагируют. И, как правило, администраторы внимания на крики тех, с кем у них хорошие отношения, не обращают. Но Валентину считали хитрой, лицемерной. Она с Роковым жила, но после его смерти не плакала, а подцепила Сергея Стасова. И как назвать Гончарову? Продажная она баба!

Как-то раз Лида, костюмерша, которая одевала Валю для съемки, случайно воткнула в актрису булавку. Обычно тихая, вежливая Гончарова заорала на тетку, обозвала ее криворукой. Лидия ушла в слезах и на вопрос коллег, что случилось, ответила:

– Подумаешь, уколола Гончарову случайно, извинилась сразу. Так она истерику закатила, криворукой обозвала. Тоже мне, государыня императрица.

– Сама она Государыня Криворучка, – возразил женский голос.

Все давно забыли, кто придумал прозвище, но с тех пор Валю за глаза все начали так величать.

Глава тридцать первая

Не надо считать Валентину развратницей, которая из кровати Рокова прыгнула в постель Сергея Константиновича в день смерти Вадима. Гончарова была нежной, ласковой девушкой, она не умела постоять за себя. Лучше всего ей было, как вьюн, обвиться вокруг кого-то сильного и жить радостно.

Влюбилась ли Валя в Стасова? Как ответить на этот вопрос? Тот был намного старше актрисы, обеспечен, состоял в браке, у него был взрослый сын студент, которого он хотел поднять на вершину режиссерского искусства. Сергей был умен, образован, богат, галантен, способен сделать из актрисы звезду, щедр, хорошо воспитан, не болтал направо-налево о том, с кем состоит в интимных отношениях. Единственным недостатком идеального кавалера был его не юный возраст. Но если бросить год рождения Сергея Константиновича на одну чашу весов, а на вторую положить все вышеперечисленное, то станет неважно, сколько лет кавалеру.

Валечка опять начала летать от счастья. Оказалось, что у Сергея Константиновича есть квартира в том же доме и подъезде, где обитала Гончарова! Девушке надо было лишь спуститься на два этажа! Ну, все складывалось лучше некуда!

Стасов и Валечка постоянно общались, актриса воспарила духом, у нее появился новый Вадим. На девушку опять полился дождь из подарков, в кошельке зазвенели деньги. Режиссер начал давать ей маленькие роли в своих фильмах и театральных постановках, старательно обучал юное создание.

Прошло время, настал день рождения Гончаровой. Сергей приехал к ней с букетом и вручил конверт:

– Вскрывай прямо сейчас.

Валя послушалась и завизжала от радости. Внутри лежал договор на съемки в новой ленте Стасова в качестве главной героини. Когда любовница слегка успокоилась, режиссер сказал ей:

– В пятницу приедешь в студию, проведем фотосессию для еженедельного журнала.

Гончарова не поверила своим ушам.

– Там опубликуют мой снимок?

– Конечно, – засмеялся любовник, – уже договорился.

Анна Ивановна взяла чашку, сделала глоток и поинтересовалась:

– Интересно?

– Очень, – честно ответила я.

– Как думаешь, что случилось дальше? – прищурилась рассказчица.

– Поскольку девушка не стала звездой и не попала на съемки, предполагаю, что Валентине снова не повезло.

– Стасов хорошо относился к Гончаровой, но не любил ее, как Роков. Вадим до встречи с Валей не был замечен в продолжительных отношениях. Самый долгий его роман длился от силы неделю, потом женщина начинала бесить Рокова. А в Гончарову он влюбился, как пятиклассник в соседку по парте, и замыслил развод.

А для Сергея Константиновича Валентина была просто милой игрушкой. Она стала не первой и не последней. Режиссер действовал по давно существующей схеме, он всегда находил метресс среди начинающих актрис. Если кто гордо отказывался от чести оказаться в его постели, Сергей Константинович никогда не мстил упрямой девчонке, мог даже дать ей маленькую роль. На свете полным-полно прехорошеньких мордочек, которые прибегут к Стасову, едва он свистнет. Наказывать ту, которая не поняла, кто на нее обратил внимание – значит, дать ей понять, что дурочка обидела мэтра. Пусть живет, счастья ей. Все любовные связи у Сергея длились по полтора-два года. Звонком, который сообщал о том, что отношения вышли на финишную прямую, служил договор о предоставлении любовнице главной роли. Сняв фильм, Стасов тихо сворачивал отношения, объясняя очередной своей игрушке:

– Теперь за тебя спокоен. Имеешь имя. Всегда помогу, шепну, кому надо, и получишь хорошую роль. Но не у меня. Давай останемся добрыми друзьями. Я всегда рядом с тобой, ты около меня, мы пальцы на одной ладони.

И ведь не обманывал. Проталкивал, пропихивал своих метресс, отправлял их на кинофестивали, выручал деньгами, помогал получить квартиру.

Но Валя ничего этого не знала, она считала себя единственной любовью мэтра.

После фотосессии для журнала Гончарова ощутила себя звездой. А Стасов, который уже решил, что после съемок сообщит Валентине про пальцы на одной руке, заметил, что любовница прибавила в весе. У нее округлились щеки, увеличилась грудь, возник небольшой живот.

– Садись на диету, – приказал мужчина, – героиня стройная, а ты что-то раскабанела.

Валечка бросилась режиссеру на шею.

– Я беременна. Не хотела говорить тебе до того, как четыре месяца исполнится.

Женщина ожидала увидеть восторг любовника, услышать от него: «Дорогая, я счастлив, прямо сейчас подам на развод с женой». А потом мужчина, конечно, помчится за букетом, дорогим кольцом… Но Стасов воскликнул:

– С ума сошла, дура? Как такая гадость приключиться могла? Всегда соблюдал осторожность!

Валечка залилась слезами, режиссер поморщился:

– Успокойся, решу проблему. Есть хороший врач, сделает операцию под наркозом. Заснула-проснулась, нет проблем.

Валюша всхлипнула:

– Хочу родить тебе сына.

– Не надо, – отрезал «Ромео». – И как ты собралась участвовать в съемках с пузом?

По лицу Валечки текли слезы, но любовник не умилялся, не жалел девушку, только морщился.

– Хорош изображать из себя униженную и оскорбленную. Плохо получается. Фальшиво.

Потом он взял телефон, побеседовал с доктором и велел Гончаровой:

– Одевайся – и к Анатолию!

Вернулась девушка в обеденное время.

– Говорил же, быстро сделает, – обрадовался любовник.

– Он сказал, что срок большой, это убийство, – пролепетала Валя. – Ребеночек жив остался.

– Ясно, – пробурчал Стасов. – Ты сейчас иди к себе, жди моего звонка, все улажу.

Актриса убежала.

В десять вечера, так и не получив никаких известий от любовника, Валя решила нарушить приказ оставаться в своей квартире, захотела спуститься к мужчине в апартаменты. Вышла на лестничную клетку и попятилась. У ее двери стояло несколько грязных картонных ящиков, похоже, их нашли на помойке. Ящики оказались открыты, актриса увидела внутри свои вещи, которые «поселились» у Стасова, и конверт. Сначала Валя оцепенела, потом втащила имущество в квартиру и посмотрела, что лежит в бумажном пакете. Там оказалось сообщение: «Договор о съемках у Сергея Константиновича Стасова расторгнут по вине актрисы Гончаровой, она нарушила пункт пятнадцать о своем согласии не беременеть до завершения работы над проектом». И там же нашлась записка: «Из-за тебя возникли неприятности. Не беспокой меня больше. От кого ребенок, не знаю, я бесплоден, есть справка, выданная врачом».

У Вали в глазах свет померк, она бросилась к Стасову. Дверь открыла тетка с тряпкой, равнодушно спросила:

– Чего тебе?

– Позовите Сергея Константиновича, – заплакала девушка.

– Так он съехал. Меня наняли фатеру за сутки отмыть. Хозяева всем говорят, что родственникам помогают, пожить бесплатно пускают. Брешут. Сдают нелегально хоромы. Жилец новый завтра вечером въедет – вот колупаться тут мне до позднего вечера.

– Дайте новый адрес Стасова, – потребовала Валя.

– Жильца? – уточнила баба. – А откуда он у меня?

Поломойка отказалась сообщить и контакт настоящих владельцев квадратных метров.

На следующий день Валечка ринулась на киностудию, но ее пропуск оказался аннулирован. Домашнего адреса Сергея Константиновича у отвергнутой любовницы не было. Понятно, что все пароли и явки знали дамы, которые работали в Союзе кинематографистов, но они никогда и никому не сообщали сведения, дорожили своей службой. Интернета тогда не существовало, мобильной связи тоже.

Гончарова стояла в полной растерянности и вдруг увидела оператора Диму, который вышел из проходной. Валя бросилась к нему с вопросом:

– Где Сергей Константинович?

– Они с женой уехали отдыхать. Босс вернется через месяц, начнем работу. Только ты не участвуешь в съемках. Все в недоумении, чем ты мэтра до белых глаз обозлила?

– Не ваше дело! – крикнула Валя и убежала.

Анна Ивановна замолчала и продолжила пить чай. Когда пауза затянулась, я решила поторопить рассказчицу:

– А дальше что?

Лицо пожилой дамы озарила улыбка счастливой малышки, которая получила на день рождения все, что хотела, и даже сверх того.

– Нового любовника дурочка не нашла. Она родила дочку и не осталась жить в своей квартире, переехала в Подмосковье, в село Маякино, которое сейчас поглощено Новой Москвой. Валентина стала владелицей «дворца». Изба площадью тридцать квадратных метров: комната пятнадцать, десять веранда, пять кухня. Отопление печное, туалет во дворе. Хорошо, что есть водопровод и электричество. Девочка появилась на свет в роддоме имени Мыкина-Войкина. О медицинском учреждении в те годы шла плохая слава. Народ говорил, что там врачи, медсестры и санитарки первым делом смотрят в кошелек роженицы. Если ее муж или родители могли хорошо отблагодарить всех, тогда женщине обеспечивали наилучшие условия: отдельную палату и на время схваток «веселящий газ».

– Зачем? – удивилась я.

– Видишь ли, рожать не очень приятно, больно это, – усмехнулась Анна. – Сейчас делают эпидуральную анестезию. А в тот год, когда Валентина произвела на свет младенца, о таком не мечтали. Но «своим» доктора пытались облегчить муки. К руке женщины привязывали маску, к ней подключали баллон с закисью азота. Когда наступали схватки, роженица клала на лицо маску, делала пару вдохов, переставала испытывать неприятные ощущения, начинала засыпать. Верхняя конечность падала на кровать, будущая мать почти сразу просыпалась. Так до следующей схватки. И Валентине эта радость досталась. Она оказалась в отдельной палате, что удивительно. За комфорт в том роддоме следовало отдать конверт со значительной суммой. Но у Гончаровой денег совсем не было, очередным богатым покровителем она не обзавелась. По какой причине главврач решила позаботиться о нищей женщине? И есть еще одна странность, сейчас покажу вам фото.

Глава тридцать вторая

На следующее утро мы собрались в полном составе в офисе.

– Интересные снимки, – оценил Костин, рассматривая добычу, которую я принесла.

– Первое фото нам уже знакомо, – отметил Чернов, – видели его в журнале. Второе тоже известно, на нем лицо не особо красивой тети, которая сделала тьму пластических операций, чтобы стать похожей на Гончарову. И на третьем снимке дама, которая пришла к нам с заявлением, что ее дочь убил Константин Стасов. Но мы уже знаем, что наша клиентка – это та не особо привлекательная особа, которая капитально подрихтовала лицо и прикидывается Гончаровой.

– И куда делась настоящая Валентина? – поинтересовался Макс.

– Вопрос дня, – ответил Костин. – Впрочем, он не один. С какой целью незнакомка начала жить по документам Гончаровой? Каким образом она их заполучила?

– Бедная Валя, – пожалела я актрису, – она пыталась выжить, наверное, хотела кого-то любить.

– И поэтому в кратчайший срок после похорон Рокова очутилась в постели Стасова? – заметил Володя. – Ну, знаешь ли, амуром в данном случае не пахнет. И с трудом верится, что она, прямо вся из себя наивная маргаритка, не сообщила сразу о своей беременности Сергею Константиновичу. Можешь сказать почему?

– Точно не знаю, может, не поняла сначала, что ждет ребенка? – растерялась я.

– Ответ на вопрос один: хитрая мамзель понимала, что любовник схватит ее за шкирку и потащит на аборт. Есть такие бабы, которые думают, что рождение младенца – билет в обеспеченную жизнь. Если вести себя умно, то, может, и получится. Но если действовать, как Валентина, останешься у пустого корыта. Паша, дом в Маякино жив? Или его уже нет?

– Стерт с лица земли вместе с деревней, – отрапортовал Чернов. – Но есть небольшая зацепка. Земля в Маякино потребовалась под строительство нового квартала. Всех жителей переселили в один дом, который возвели в Акулкино. Они живут в квартирах с первой по девятую включительно. Если подождете немного, найду список фамилий. О! Он уже тут, быстро получилось. Так, смотрим. Буханов Олег Ильич, Раиса Петровна, несовершеннолетний Петр… так, так… Гончаровой нет!

– А она была прописана в Маякино? – уточнил Макс.

– Нет, зарегистрирована до сих пор в Москве, в квартире родителей.

Воцарилось молчание, потом Чернов воскликнул:

– Ну, ей точно не везло по жизни! Сначала отец с матерью погибли, потом Роков умер, не успев жениться на ней. А Сергея Константиновича Стасова нельзя считать подарком судьбы. Женщина не одна себе ребенка сделала. Даже если ты ее никогда не любил, а просто использовал, как постельную принадлежность, ты несешь ответственность за дурочку. Девочка у нее родилась. Их с матерью выписали из роддома, вроде все нормально. Зачем Гончаровой убогая изба? У нее есть хоромы в центре столицы.

– Дача понадобилась, – вздохнула я, – хотела, чтобы малышка жила на свежем воздухе летом. Снимать дорого, дешевле купить сараюшку. Жить в ней только в теплое время года не больше трех месяцев. Да, неудобно за водой с ведром бегать, деревянная будка во дворе – не самый комфортный санузел, зато девочка не выхлопами от машин дышит, овощи со своего огородика ест, молоко прямо из-под коровы пьет.

– Возможно, – согласился Вульф. – Мы сделали круг и вернулись на то же место. В московской квартире, которая когда-то принадлежала родителям Гончаровой, живет их дочь Валентина, только это не она, а другая женщина, с документами на имя Вали. Когда случилась подмена?

– Со Стасовым вступила в отношения настоящая Валентина, на снимке в журнале точно она, – начала я размышлять вслух.

– Реутова Светлана Владимировна, – вдруг громко произнес Чернов, – главный врач роддома, где появилась на свет Полина. Доктора подозревали в передаче отказных младенцев состоятельным американцам. Начиная с конца восьмидесятых и до начала двухтысячных бездетные иностранцы косяком тянулись в Россию, забирали сирот. Возможно, Валентина – я имею в виду, настоящая – не захотела возиться с дочкой, а директор роддома объявила девочку мертвой и продала ее за рубеж.

– Если версия Павла верна, то откуда взялась актриса Гонч? – прищурился Макс.

– Это родная дочь женщины, которая сейчас живет по документам Гончаровой! – воскликнула я. – Главврача роддома, которую обвиняли в торговле младенцами, посадили?

– Нет, вышла сухой из воды, – ответил Чернов. – Уволилась и работает в библиотеке уже много лет. На одном месте сидит.

– До сих пор ходит на работу? – удивилась я.

– Платят в книгохранилищах немного, никто не рвется на должность начальника. К тому же Светлана Владимировна живет в…

Чернов притих.

– Что не так? – насторожился Макс.

– Она прописана в Акулкино, – смущенно пробормотал Павел. – Обитала раньше в Маякино, на Красноармейской улице, дом шесть. Упс!

– Лед тронулся. Что еще интересного вылезло? – потер руки Костин.

– Валентина приобрела избу под номером пять, – совсем тихо ответил Чернов. – Раньше она принадлежала Тамаре Павловне Реутовой, матери главврача.

Володя встал.

– В кромешной тьме забрезжил свет! Сейчас съездим в библиотеку. Эх, давно книги на дом не брал! Вставай, Лампудель, нас ждут великие дела!

Я тоже поднялась и обратилась к Чернову:

– Адрес, куда рулить, подскажи.

– Акулкино, улица Театральная, дом семь, – отрапортовал Чернов. – Ну, понимаете, я смотрел в списках жильцов Валентину. Про Реутову мне не сказали.

– Не переживай, – махнул рукой Костин. – Помнишь, как один раз я тебя попросил узнать все про Зайцева, сказал: «Не торопись, не срочно»? А ты пошел обедать, вернулся и живо нарыл кучу всего про Лисичкина? А нужен был Зайцев. Когда я ржать начал, что ты сказал?

– Что он сказал? – полюбопытствовала я.

– «Ел на обед котлеты из кролика. Когда пришел в кабинет, в голове всплыла фамилия Зайцев, но я подумал, что это из-за котлет, и начал работать по Лисичкину», – процитировал Вова.

– Почему Лисичкин? – удивилась я. – А не, например, Капустин или Морковкин?

– Потому что заяц и лиса во всех сказках рядом. Если котлетами навеяло про Зайцева, значит, нужен Лисичкин, – с самым серьезным видом объяснил Костин и расхохотался.

– Ну и память у тебя, – забубнил Чернов, – даже я забыл. А ты в уме разную фигню держишь.

Глава тридцать третья

– Как вы меня нашли? – зашептала полная женщина в синем платье.

– Так вы, Светлана Владимировна, не скрываетесь, – спокойно ответил Костин, – незачем вам. Правда, много лет назад вас заподозрили в торговле младенцами, но дело развалилось.

Реутова опустила голову, и я невольно позавидовала ее роскошным волосам. У женщин с течением лет часто редеет шевелюра, появляется седина. А у Светланы Владимировны просто копна роскошных блестящих кудрей.

Реутова привычным движением отбросила назад прядь, которая свалилась ей на лицо. Я увидела небольшой шрам на виске – такой след остается после ожога. Заведующая библиотекой искоса глянула на меня, опять тряхнула головой, локон упал на то же место.

– А где ваши сотрудники? – удивилась я.

Реутова горестно вздохнула:

– Когда-то здесь работали два библиотекаря, пожилые женщины. После их смерти никого не нашли. Зарплата крошечная, рабочий день до десяти вечера, чтобы люди после работы могли прийти. Нанимаются сюда порой молодые мамочки в декрете. Я не против, если ребенка с собой берут, младенец не помеха. Или пенсионерки оформляются. Поработают недолго – и на выход, текучка большая. Сейчас вот одна кручусь. Не смотрите, что сейчас пусто. Сегодня воскресенье, первая половина дня. Читатели или спят, или по магазинам бегают. Кабы в понедельник часов этак в девятнадцать зайдете, то очередь увидите. Хотя, признаюсь, посетители не ходят толпами. Вот когда уговорю какого-то писателя, журналиста приехать, творческий вечер провести, тогда даже из Москвы приезжают.

Костин решил приступить к основной теме:

– Светлана Владимировна, вам знакома Валентина Максимовна Гончарова?

И вот тут я поняла, что означает выражение «она помертвела». Лицо заведующей потеряло все краски. Губы слились по цвету с подбородком, глаза вмиг ввалились, под ними в секунду образовались темные полукружья.

Реутова вздохнула и отважно солгала:

– Впервые о такой женщине слышу.

– Она произвела на свет девочку в роддоме, которым вы заведовали, – спокойно объяснил Володя.

Светлана попыталась говорить весело:

– Разве упомнить всех?

– Вы проработали в должности заведующей год, конечно, не могли удержать паспортные данные каждой роженицы в памяти. Но Валентина – особый случай, она купила избу вашей матери.

Реутова изобразила пробуждение памяти:

– А-а-а! Продажей сделку не назвать, отдала ей после смерти матери избенку за символическую цену. Почти бесплатно. Пожалела беднягу. У той ни мужа, ни денег, работа на окладе, гарантированного дохода нет. Чем за квартиру платить? А у меня изба пустая, предложила ей купить домик за копейки. А…

– Валентина Максимовна, вы прекрасная актриса, – перебил Реутову Володя, – жаль, что решили бросить кинематограф. Могли бы радовать зрителей.

– …а городскую квартиру сдать, – договорила заведующая библиотекой и замолчала.

Костин понизил голос:

– На двери вашей библиотеки висит расписание. Если ему верить, то через пять минут начнется перерыв на обед. Вы же можете запереть дверь?

– Никогда так не делаю, – чуть слышно ответила Реутова.

– У правил есть исключения, – возразила я.

Лицо заведующей осталось бледным, но глаза изменили выражение.

– Давно доказано, что я к продаже детей отношения не имею. И меня зовут Светлана, не Валентина. Извините, мне положен перерыв, отдохнуть хочется.

Костин молча положил перед Реутовой планшетник, потом сел около заведующей и начал листать фото.

– Вот ваше фото, сделанное в тот год, когда вас, совсем молодую, назначили главврачом роддома. Снимок наш сотрудник нашел в архиве этого медучреждения. Дама на фото обладает не очень привлекательной внешностью, у нее грубые черты лица. А у вас роскошная шевелюра и шрам на виске. Откуда он, кстати?

– В детстве упала, поранилась, – неудачно соврала заведующая библиотекой.

Костин улыбнулся:

– Ай-ай! Лгать нехорошо. Перед нами ваш снимок с доски почета роддома. Нет никаких шрамов на лице. А одна ваша рука сжата сейчас в кулак. Вы мне угрожаете?

Реутова молчала.

– Нет, госпожа Гончарова не агрессивный человек, – быстро произнесла я, – просто после перелома в детстве у нее мизинец не разгибается, похож на букву «Г». Женщина привыкла прятать дефект, за который к ней на киностудии приклеили прозвище Государыня Криворучка. Может, закроем дверь?

– Хорошо, – неожиданно согласилась заведующая, – задвиньте шпингалет.

Я быстро сбегала в холл, а когда вернулась, Костин продолжил:

– Удивительно, что молодого врача поставили руководить роддомом.

– Зачем вы пришли? Живу тихо, никому не мешаю! – пролепетала наша собеседница.

– К нам обратилась Валентина Максимовна Гончарова, – начал рассказывать Володя.

По мере того как Костин сообщал информацию, женщина, которая назвалась Реутовой, втягивала голову в плечи и в конце концов зашептала:

– Ни в чем не виновата! Ну почему мне всю жизнь не везет? Зачем вы пришли? Так хорошо живу!

Заведующая библиотекой обхватила голову руками, потом истерически зарыдала. Я быстро обняла ее.

– Тише, тише. Все будет хорошо!

Женщина вывернулась из моих рук, уронила голову на стол и продолжила жаловаться:

– Кабы нашла мамину нычку, разве связалась бы с Роковым? И со Стасовым? Он меня просто вычеркнул из кинематографа! Навсегда! Я несколько раз пыталась пройти на кастинг, но как только ассистент режиссера по актерам слышал, что меня зовут Валентина Максимовна Гончарова, он сразу отвечал: «Спасибо, вам перезвонят».

Светлана (буду пока называть женщину так) резко выпрямилась.

– Ага! Как же! Затем живот начал расти. И куда с пузом под камеру? Денег нет, родных нет, друзей нет – никого нет! Помощи ждать неоткуда! Пришла в консультацию, на меня районный доктор наорала, обозвала проституткой. Штампа в паспорте нет, мужа нет! Как жить? На что купить приданое ребенку?

– У вас были подарки Рокова, – напомнила я, – ювелирные украшения.

Собеседница истерически засмеялась:

– Я дура! Думала, что живу в апартаментах Стасова, постепенно перетащила туда свое имущество, коробочки с ювелиркой тоже! Сергей мог с кем-то по телефону поговорить, потом мне скомандовать: «Одевайся, украшайся, через пять минут выезжаем». Когда он в первый раз так поступил, я к себе ушла, нарядилась, накрасилась, наверное, полчаса прошло. Вернулась к Стасову, тот сквозь зубы процедил: «Терпеть не могу ждать. В следующий раз имей в виду: когда велю одеваться, у тебя только пять минут». Я удивилась: «Так за это время я только до своего жилья дойду». Сергей стукнул кулаком по столу: «Значит, складируй хабар здесь!» Я так и поступила. А потом мерзавец запихнул все мои вещи в коробки и бросил на лестнице. Не знаю, кто собирал чужое имущество – Сергей или его жена, – но никаких ювелирных изделий там не нашлось. У меня остались лишь серьги и кольцо, последний подарок Вадима. Отправилась его в скупку сдавать, простояла полдня. Дошла до оценщицы. Та увидела набор, быстро на листке что-то написала и комплект мне вернула со словами: «Приходите завтра, подойдите без очереди. Сейчас рабочий день закончится, не успею оформить все бумаги. Записку не потеряйте». Я вышла во двор, подумала: «Прыгну в Москву-реку. Лучше утопиться». Потом бумагу развернула, а там телефон и фраза: «Светлана Владимировна. Звони ей в двадцать часов. Возьмет все, хорошо заплатит».

Рассказчица вынула из ящика стола пачку бумажных платков.

– На следующий день я встретилась с молодой женщиной и мужчиной. Сначала приняла их за дочь и отца, потом поняла, что нет, они любовники. Покупатели оказались дотошные, начали расспрашивать, откуда ювелирка, не краденая ли она. В какой-то момент я испугалась, вдруг сделка сорвется, и рассказала им всю правду. Они оба засмеялись, потом девушка сказала: «Я врач-акушер, заведую роддомом. Не волнуйся, все устрою, платить не надо ничего». Господи, вот счастье! Вот так обрела подругу! Она меня любит!

Глава тридцать четвертая

Во вторник в наш офис приехала Валентина Максимовна и с порога задала вопрос:

– Можете доказать, что Полину убил Константин Стасов?

– Нет, – спокойно ответил Володя.

– Зачем тогда звали меня? – тут же обозлилась Гончарова.

– Чтобы рассказать, кто лишил жизни молодую женщину, – объяснил Чернов.

– Без вас знаю, что преступник Константин, – фыркнула Валентина.

Дверь распахнулась, на пороге возникла молодая пара.

– Вот он! – закричала Гончарова. – Гаденыш!

– Здравствуйте, господа, – спокойно приветствовал нас режиссер. – Не очень хотел встречаться с госпожой Гончаровой-старшей, но Софья убедила меня приехать. Сейчас вижу, моя супруга, как всегда, права, есть нарывы, которые следует вскрывать.

Лже-Гончарова бесцеремонно ткнула пальцем в Константина:

– Он обещал жениться на моей дочери.

– Неправда, – возразила Софья. – Я супруга Константина. Двоеженство в России запрещено.

Валентина расхохоталась:

– Вы врете. Стасов ни разу нигде не сообщал, что он семейный человек.

Софья вынула из сумки свидетельство о браке, отдала его Костину:

– Ознакомьтесь!

Через пару минут Володя произнес:

– Да, Константин и Софья больше десяти лет состоят в законном браке.

Фальшивая Валентина заморгала.

– Но… Полина… Она постоянно встречалась с Константином, получала от него подарки…

– Верно, – согласился Стасов, – мы дружили.

Наша клиентка опять засмеялась:

– Отношения без секса? В такое поверит лишь девочка семи – нет, трех – лет.

Софья с интересом посмотрела на женщину:

– Может ли брат спать с сестрой?

– Чисто физически – да, – ответил вместо скандалистки Макс, – но подобные отношения в цивилизованном обществе не одобряются. Валентина Максимовна, имейся у Полины кровный родственник первой линии, например брат, как бы вы поступили, обнаружив пару в его постели? Такое понравится?

Клиентка поджала губы:

– Конечно, нет! Инцест! Разврат! И вдруг ребенок появится? С большой долей вероятности родится генетический урод.

– Почему тогда упорно хотите, чтобы Костя женился на актрисе Гонч? – спросила Софья. – Можете честно ответить?

– Твое какое дело? – фыркнула лже-Валентина.

– Учитывая, что много лет являюсь супругой режиссера, ответ ясен, – засмеялась Соня.

– Полина – моя сестра, – медленно, четко произнес Стасов, – у нас разные матери, а отец один – Сергей Константинович!

Брови нашей клиентки взметнулись, глаза округлились, нижняя челюсть отвисла.

– Плохая игра, – отметил Константин, – не верю. Очень уж яркое изумление. Открытый рот – явно перебор.

– Давайте перестанем ломать комедию, – чуть сердито произнес Вульф. – Перед нами не Валентина Максимовна Гончарова, а Светлана Владимировна Реутова.

– Константин, кто вам сказал, что Полина – ваша ближайшая родственница? – поинтересовался Володя.

– Отец, – ожидаемо ответил мужчина. – Он любил женщин. Мать по этому поводу не переживала, ей хватало официального статуса супруги. Она умерла за пару лет до его ухода. Смерть жены отца резко изменила, он начал ходить в церковь, молиться дома. А потом заболел. Последние двенадцать месяцев были прямо адом для него. Не одну операцию ему провели, но не помогли они. За неделю до кончины он попросил позвать священника. Отец потом начал звонить всем, просить прощения. И вдруг сказал мне: «Костя, есть одна женщина, Валентина Максимовна Гончарова. Может, ты ее помнишь, она актриса. Чего уж сейчас греха таить – да и ты давно взрослый, – она моей любовницей некоторое время была. Я очень перед ней виноват. Девчонка была полной дурочкой, ума нет. Правда, талант кое-какой имелся, могла выбиться в первую десятку, но помешала ей глупость. Решила Валя меня захомутать, забеременела. А я ее только-только на главную роль оформил. Приказал идти на аборт. Вроде согласилась, поехала к врачу. Вернулась и сказала: «Срок большой, уже нельзя операцию проводить». Ух, как меня ее поведение взбесило! Были отношения с разными статистками, наверное, кое у кого имелось желание стать госпожой Стасовой, но когда я объяснял, что нашим встречам на съемной квартире конец, большая часть девушек скандал не затевали. Они знали, что получили друга и покровителя. Всем им помогал, потом поднимал на хорошую высоту. Да, пару раз от моей помощи гордо отказывались. Я лишь улыбался, и через время эти глупышки начинали звонить, просить моей опеки. Я не обидчив, их тоже из грязи в светлое сегодня вытащил. Но Валентина! Забеременеть и молчать до четырех месяцев? Хитрость издали видна. Дура дурой она, поэтому решила мне ничего не сообщать до того момента, когда стало поздно к хирургу обращаться. Идиотка пребывала в уверенности, что я с женой разведусь, на ней женюсь. Меня такое поведение обозлило. Выгнал ее, съехал с квартиры, которую для веселья с временной пассией снимал, закрыл ей вход во все киностудии, на все проекты, где мог, шлагбаум поставил. Осерчал сверх меры. Да и мать твоя тоже хороша! Я ей велел: «На тебе ключи, адрес, собери чужое шмотье, выставь коробки на лестницу». Она, конечно, поняла, чьи вещи, сообразила, что форсмажор случился, мигом умчалась. Спросил потом у супруги: «Сделала?» Она молча кивнула. Тебя это удивляет? Молча! Мы с ней перед свадьбой договорились так: яркой страстью мы друг к другу не пылаем, но и отрицательных эмоций нет. Мне надо жениться, а то уже слухи поползли всякие глупые про режиссера Сергея Стасова. А Наталье пора замуж. Родим одного ребенка. Все. Потом живем тихо. Я делаю, что хочу, жена тоже. Но на всех праздниках и премьерах мы появлялись вместе, изображали счастливую пару. Я не афишировал свои похождения, она о личных загулах налево молчала. Если нам приспичило порой в постель вместе лечь, то с удовольствием. Я семью обеспечивал, устраивал жене-художнице выставки, одевал, обувал, украшал. В деньгах супруга никак не ограничена, но от чужого мужика не рожает, развод не затевает. И я бастардов не распыляю, у нас один ребенок. И я тоже брак никогда не порушу. Мы лучшие друзья. Очень хорошо жили, ни разу не поругались. Друг друга понимали с полувзгляда. Вскоре после того, как я Валентину далеко и навсегда послал, настал Новый год, и мы в Дом кинематографиста собрались. Выходит Ната, сверкает пуще елки. Я удивился: «Откуда у тебя эти украшения? Не дарил такие». Наташа усмехнулась: «Помнишь, как велел шмот Гончаровой собрать? У нее одежонка так себе, но имелась ювелирка дорогая – твои подарки. Ты не скупой, денег тебе не жаль никогда. Я в тот момент здорово рассердилась. Эта хитрозадая макака решила моего супруга обдурить, младенца на него повесить? Одна она до такого додумалась, решила наш брак в осколки превратить? Ага! Как же!» Я молчу, знаю, что камни Валентине Роков таскал, он по ней просто сох. А жена продолжает: «Ну мне так за тебя обидно стало! Вот же дерьмо! Столько от тебя получила и решила вытащить из семьи, себя в загс отвести? Погань! Забрала все ее украшения. Голая она к тебе пришла – голой пусть сваливает. Вот уверена, не беременна она. Почему потолстела? Просто вкусно и много жрет. Не упустит Валька главную роль в кино. Расчет у нее такой: ты разводишься и на ней женишься. А что с ребенком? А он умер! Недоносила! Ой-ой! Слезы-сопли и слова: «Готова в фильме сниматься». Сережа, никогда в твои амуры не вмешиваюсь, но эту дрянь надо гнать поганой метлой». И я подумал, Наташа права, она в людях не ошибается. Какие брюлики девке притаскивал, я не помню, а какие дарил Вадим, не знаю. Но пусть их Наташка носит, а не эта шваль! А сейчас очень стыдно, получается, что мы обокрали Валю. У нее есть дочь, Полина Гонч».

Константин обвел присутствующих взглядом.

– Я воскликнул: «Папа, ты же ее с детства снимаешь! Значит, общался с бабой уже после того, как разошелся с ней? Не понимаю ничего. Если жестко выгнал девушку, да еще мама у нее ювелирку отобрала, почему она позволила тебе свою дочь в кино задействовать? Зато сообразил теперь, по какой причине Полине помогаешь всегда!»

Константин потянулся к стакану с минералкой.

– После моего такого выступления отец замолчал. Пауза затянулась, потом он вздохнул: «Ладно, раз уж решил правду говорить, то надо все вываливать. Много лет назад история началась. Зазвонил дома телефон. Номер тот лишь очень близким был известен – кто-то из своих, значит. Ужинали мы спокойно, тебя не было. Наташа трубку взяла: «Алло!» Потом замолчала и мне телефон сунула. Я удивился, ответил: «Стасов». А в ответ: «Хотите, чтобы все узнали, как Наталья обокрала вашу любовницу Валентину? Рассказать могу, чьи драгоценности ваша супруга носит». Я редко теряюсь, а тут на короткое время дара речи лишился. Но быстро в себя пришел, спросил: «Вы кто?» Она засмеялась: «Та, с кем договориться можно. Жду через два часа в парке Тимирязевской академии, на площадке для танцев»».

Константин взял Софью за руку и продолжил:

– Отец прибыл на место, увидел женщину, которая показалась ему похожей на Валентину. Незнакомка заявила: «Объявлен кастинг для маленьких девочек. Приведу вашу дочь Полину, вы возьмете ее на роль. В противном случае разнесу повсюду, как Наталья ограбила актрису, вашу любовницу».

Сергей Константинович попытался разузнать у шантажистки, кто она, откуда знает правду. Та развеселилась:

– Не узнали меня?

И показала паспорт на имя Валентины Максимовны Гончаровой. Но Сергей Константинович сразу понял, что перед ним женщина, которую он впервые видит. Просто она похожа на Валентину. Непонятно, как баба про драгоценности узнала. А шантажистка расстегнула кофту. У женщины на шее золотая цепочка, на ней перстень. Вот его режиссер узнал, это было кольцо из набора, которое Роков подарил Вале.

Сергей Константинович ей ответил:

– Документы Гончаровой, но вы не она. Все ложь!

Мошенница засмеялась:

– Хотите правду? Берите Полину. Сейчас можно по ДНК определить родство. Дорого, но у вас деньги есть.

Сергея Константиновича эти слова смутили. Может, баба не врет? И он на следующий день вместе с фальшивой Валей и девочкой отправился в медцентр. Все анализы при нем взяли.

Ребенку было шесть лет, она звала лже-Гончарову мамой. Строгая очень была «родительница», все время замечания малышке делала.

Результат ошеломил: девяносто девять процентов, что Сергей Стасов – отец. Он изумился, рассказал все супруге и стал помогать дочери. Снимал ее в разных проектах, давал ежемесячно фальшивой Гончаровой деньги.

Константин знал, что Поля его сестра. Она про их родство от него услышала, когда ей шестнадцать стукнуло, и тихо сказала:

– Ну, теперь понятно!

А потом призналась, что Валентина ее с малых лет эксплуатирует, как рабу. Сначала вынудила Стасова ее, крошку, в фильме снять. Затем заключила договор с рекламным агентством. Бизнес этот тогда только зарождался, поэтому конкуренции не было. Это сейчас родители за показ чада в ролике про шоколад или печенье дерутся, а раньше всех брали. Денег Полина никогда не видела, их получала «мать».

Когда девочка стала совершеннолетней и обрела право самостоятельно распоряжаться выплатами, ничего не изменилось. Лже-Валентина оставляла ей копейки, кричала:

– Кормлю тебя, артисткой сделала! Настал черед отдавать долги!

А Поля была мягкая, тихая, ей легче было от гонораров отказаться, чем с жадной бабой спорить.

Глава тридцать пятая

Константин отпустил руку жены.

– Кто родная мать Поли? Это неизвестно.

– Я тут, – пролепетал тихий голос.

– Кто здесь? – подпрыгнула лже-Валентина.

Экран на стене из черного стал голубым, на нем возникло изображение заведующей библиотекой в Акулкино.

– Слышала все, о чем вы тут говорили, – улыбнулась она. – Женщину, которая сидит на диване, зовут Светлана Владимировна, меня к ней оценщица из скупки отправила. Реутова несколько драгоценностей купила. Светочка замечательная, она сразу поняла, как мне плохо! Сообразила, что я беременна. Устроила в свою больницу, ни копеечки за роды не взяла. Я лежала, как королева! Через некоторое время Светонька приехала в Москву, захотела меня проведать. Чуть не заплакала, так ей меня жаль стало. Сижу одна в трех комнатах, повсюду пыль. Светонька апартаменты убрала, продукты принесла, поесть приготовила, младенцем занялась, а я спать рухнула. А когда проснулась, подруга предложила: «Отдам тебе избу своей мамы. Малышке надо жить на воздухе. Оформим все чин по чину, как покупку, но платить тебе не надо ни копейки. Стану помогать, все нужное приносить, денег дам». Я так обрадовалась, спросила: «Что могу для тебя сделать?» – «Да ерунду, – ответила она. – Давай на время поменяемся документами. Поживу под твоим именем в Москве, а ты под моим в Маякино».

Женщина на экране улыбнулась еще шире.

– Разговор состоялся в июне, в Москве было непривычно жарко, душно, воняло автомобилями. Денег вообще не было. Долг по коммуналке был большой. Как жить? На работу нигде не возьмут, потому что с младенцем. Надежды, что встречу кого-то вместо Рокова или Стасова, никаких. Кому нужна мать с новорожденным? Кто мне поможет? И вдруг рядом появляется Светочка! Умная, веселая, добрая, подарила мне избушку, денег дала! Все проблемы рассыпались! Она очень любит меня! И попросила ерунду! Пожить под моим именем!

– Вы спросили, зачем нужен обмен? – поинтересовался Костин.

– Нет! – радостно сообщила собеседница. – Зачем? Впервые в жизни есть настоящая подруга, она позаботится обо мне. И все так хорошо получилось! Я работаю в библиотеке, могу постоянно свои любимые книги читать! Про любовь! Писательница одна иностранная их сочиняет. Там так красиво рассказывается. Он ее обожает, на руках носит… Знаете, мне одна гримерша сказала, что Сергей меня вот-вот бросит. Так она это зло произнесла. Прямо в сердце попала. Руки-ноги затряслись, я заплакала. Пришлось съемку задержать! Еле-еле в себя пришла. В ушах злые слова гремели: «Нечего звездой прикидываться, скоро тебя Стасов отшвырнет – он ни с кем больше года не живет. Ты временная подстилка». Ой, как мне плохо стало! Ой, как страшно!

Чем дольше я слушала настоящую Гончарову, тем яснее становилось: она очень слабое существо. У Валечки было прекрасное детство под крылом обожавших ее родителей. Маленькая девочка не думала ни о чем, кроме как об играх с подружками. Все проблемы решали мама и папа. Задача дочки – жить счастливо.

Но потом старшие члены семьи погибли. Валечка растерялась, впала в истерику. И неожиданно встретила Рокова. В ее жизни появился мужчина, который взял на себя все проблемы, и Валюша опять стала жить счастливо. Она так радовалась украшениям, дорогим подаркам, любила Вадима. А что такое любовь в понимании юной Гончаровой? Это разрешить кому-то заботиться о себе, приобретать красивые вещи, угощать пирожными, говорить ласковые слова, восхищаться.

Увы, долгой жизни с Роковым не вышло. Валечка опять осталась одна. Ей страшно, она не способна думать о такой сложной задаче, как оплата коммунальных услуг. Валюша уверена, что деньги в кошелек ей положит папа! Задача девочки – жить счастливо! Но она одна! Одна! Вот ужас!

И опять добрый Господь помогает инфантильному созданию – Гончарова после смерти Рокова начинает жить с Сергеем Стасовым. Валечка вновь обрела папу! Он ей приносит подарки, дает роли в своих кинопроектах. Вале нравится сниматься, ведь все ее хвалят, аплодируют ей. Это так сладко, так здорово – стать центром внимания и всеобщей любви.

И вдруг в облако счастья, которое окутывает Гончарову, ударяет молния. Одна гримерша объясняет девушке, что Стасов ее скоро бросит, поскольку больше года ни с кем не живет. Актриса пугается: что делать?

И тут у нее случается задержка. Сначала Валюша не обращает на нее внимания. Один месяц, второй, третий… Но потом идет к врачу и узнает о беременности. Девушка в эйфории – как же хорошо получилось! Теперь Сергей женится на ней и никуда не денется!

В кинофильмах и книгах, которые обожают маленькие беззащитные девочки, остающиеся таковыми до старости, мужчина, услыхав слова «у нас родится ребенок», сначала осыпает возлюбленную поцелуями, потом цветами, затем бриллиантами. Предвкушая восторг Сергея, Валечка сообщает ему новость. Но режиссер ведет себя совсем не как герой кино или романа. Маленькая девочка остается одна. У нее нет денег, работы, никто не хочет решать ее проблемы, из дорогих вещей осталось немного ювелирки. Валя плачет, но никто не приходит на помощь.

Тогда девушка пытается впервые в жизни самостоятельно решить проблему – она едет в ломбард. О счастье! О радость! Происходит знакомство со Светланой. Гончарова продает комплект кольцо-серьги, презент Рокова. Плачет, рассказывает Реутовой всю свою жизнь, сообщает, что ждет ребенка от известного режиссера Сергея Стасова, а тот! Бросил Валюшу! Денег нет! Все ужасно! И Реутова решает проблемы маленькой девочки. О Вале заботятся, она в комфортных условиях рожает.

Но, выйдя из клиники, Гончарова оказывается одна в московской квартире. Это очень хитрый ход «любящий Светочки». За семь дней жизни с младенцем маленькая девочка Валечка почти потеряла разум. Ребенок кричит, за ним надо ухаживать, денег нет. Что делать? И тут вновь появляется «лучшая подруга». Все проблемы решены. Есть няня, в кошельке зашуршали ассигнации, квартира чистая. Валечка мирно спит, а дела делаются. И что просит Светонька за то, чтобы жизнь маленькой девочки навечно стала счастливой? Да пустяк! Валюша переедет одна жить за город, а Реутова поселится у нее в квартире и начнет заботиться о Полине, которую полюбила всем сердцем. Женщины просто поменяются документами. И все! Так просто!

Конечно, Валентина, напуганная целой неделей жизни в одиночестве с орущим младенцем, соглашается. Маленькая девочка просто радуется жизни! У нее все хорошо! У Валечки замечательный талант – ей комфортно в любом месте, если только есть человек, который дает ей деньги, заботится о ней.

– А ребенок? – спросила Софья. – Полина? Она так и осталась с фальшивой Валентиной? Вы с дочкой больше не встречались?

– Ой, младенец так кричал, – пожаловалась настоящая Гончарова. – Его постоянно мыть надо! Следить за ним! У меня голова болела! Ни ночью покоя нет, ни днем. Когда Светонька приехала, я от счастья зарыдала. У меня лучшая подруга на свете! Она забрала девочку, пообещала: «Не переживай, воспитаю, как родную!» Вот какая у меня прекрасная подружка!

– И вас не волнует судьба Полины? – не сдержала я удивления.

– С ней все хорошо, – улыбнулась Валентина, – считает мою Светочку своей мамой. Зачем мне девушку разочаровывать? Еще захочет сюда приехать, поселиться в Акулкино. Это большой стресс для меня. У нас же все отлично получилось. За избушку квартиру дали. Меня все вокруг любят, уважают. Всегда подскажу, какую книгу почитать.

– Вы же в юности мечтали актрисой стать.

– Да, но Сергей Стасов мне везде перекрыл дорогу. И пока я была беременна, стала никому не нужна. А потом выпала из обоймы, назад не попасть. Но я все равно актриса! Выступаю очень успешно на сцене народного театра. Он работает в городе Колесин, от Акулкино десять минут езды. За мной всегда машину присылают с водителем. Я прима! Главные роли исполняю, другим подсказываю, как образ воплотить на сцене. Олег, наш главный режиссер, меня очень ценит, хвалит. Живу счастливо, знаю, что Светочка меня не бросит. Она ко мне раз в месяц приезжает, привозит по пятьдесят тысяч. Полина в сериалах снимается, ей столько за тридцать дней дают. Светочка себе ни копейки не берет, мне все вручает. Платья дарит, косметику. Получаю зарплату в библиотеке и сумму от Полины! И о вкусном для меня Светонька заботится, с пирожными всегда приезжает. А еще…

Послышался тихий смех, потом биологическая мать Полины выложила свою главную новость:

– Я познакомилась с интересным человеком. У его машины колесо прокололось, Иван Сергеевич его менял, весь извозюкался. Начал искать, где себя в порядок привести, зашел в библиотеку. Он полковник в отставке, жена умерла, детей нет, работает в большой фирме начальником департамента охраны. Зарплата высокая. Не жадный совсем, задарил меня цветами, конфетами. Такой милый, прямо как папа родной. Театрал, любитель классической музыки. Мы с ним на спектакли в Москве ходили, в консерваторию… Я счастлива! И подруга, и Иван Сергеевич. Недавно он предложил отношения оформить, к нему переехать. Светонька велела не отвечать, пока о Ванечке сведения не соберет. Сегодня утром получила эсэмэску. Сейчас!

Валюшенька взяла мобильный.

– «Соглашайся. Нормальный дядька, не врун. Но после свадьбы Полина тебе перестанет деньги давать». Правильно, супруг меня содержать станет!

Экран погас.

Глава тридцать шестая

– Вы лгали настоящей Гончаровой, что Полина получает за съемки в фильме пятьдесят тысяч рублей в месяц? – взвился Константин. – Да ей за один день в разы больше платили! Эксплуатировали Полю, отнимали все, что она заработала!

– Настоящая Валентина – просто тупая баба, – резюмировала Софья. – Спиногрызка! Способна жить исключительно при солнечной, приятной погоде. Постоянно сидит за чьей-то спиной и радуется. Даже сейчас, в своем возрасте, полковника нашла. Бедная Полина, ей не повезло. Почему вы решили натравить на нас детективов?

Последний вопрос адресовался лже-Гончаровой. Та поджала губы:

– Не твое дело!

Константин неожиданно засмеялся:

– У меня такая версия. Знаю, что Полина очень устала жить, как она говорила: «Словно мышь, что попала в кофемолку». Она мечтала выйти замуж за Антона, но понимала, что никогда этого не случится. Фальшивая Гончарова ее из когтей не выпустит, Гонч – личный печатный станок бабы. Поля этой акуле деньги приносила. И вдруг погибла! Злость фальшивую Гончарову переполнила, вот она и решила меня шантажировать, пообещать продать информацию прессе. Но какую новость она журналистам представит? «Стасов спит с Гонч»? Это ерунда, на пару дней воя в соцсетях. А вот если детективы скажут, что я лишил жизни Полину, вот тогда поднимется много шума. Смерть актрисы лишила фальшивую Валентину дохода, отомстить ей захотелось. А я хороший объект для слива гнева. И денег она лишится, и я подхожу для шантажа.

Фальшивая Валентина вскочила:

– Заткнись, дебил!

Потом тетка повернулась к Костину:

– Даже не думай, что деньги получишь! Урод!

Володя хотел ответить, но не успел – лже-Гончарова ринулась к двери и умчалась в коридор.

Софья поднялась.

– Пожалуй, мы тоже пойдем.

– Задержитесь ненадолго, – попросил Макс, – остались кое-какие вопросы. Полина заявила лжемамаше, что ей надоело актерство, лучше стать стоматологом. Странно, что популярная актриса приняла такое решение.

– Случается такое, – ответил Константин, – нервная система не выдерживает.

– Удивляет еще история с кольцом, – подхватил нить беседы Чернов. – Машина полностью сгорела, тело превратилось в угли. А кольцо из комплекта – подарка Рокова лежало чистенькое в автомобиле. Журналистка Наталья Каскина его подробно описала и… забрала себе. Корреспондентка шла на встречу с Лампой и своим начальником Обозовым, но ей не повезло, ее сбил пьяный водитель. Наталью увезли, а эксперты нашли разорванную цепочку и тот самый перстень. Похоже, Наталья его на шее носила. По какой причине?

– А ситуация с Риттер? – засмеялся Володя. – Она – прямо готовая идея для фильма. Мы узнали, что настоящая Фаина Львовна живет в Израиле, в Москву не приезжает. Кто же беседовал с Лампой? Эмма Леонидовна Савкина, которая служила актрисой в передвижном театре, а потом дублировала исполнителей в кино. Фаина-Эмма показала Евлампии серьги из набора Рокова. Это как?

Софья улыбнулась:

– Не понимаю, о чем ведете речь.

– История с якобы Риттер имеет продолжение, – подхватил Павел. – Эмма Леонидовна захотела побеседовать с Лампой, сообщить некую интересную информацию, но… неизвестный мужчина подлил даме в лимонад сильное снотворное. Савкина не успела выложить некие сведения. Сейчас она здорова, но наотрез отказывается общаться с нами. Почему?

– Откуда нам знать? – усмехнулся Константин.

– И уж совсем нелепо выглядит приключение на заправке. Там нашелся человек, который вроде логично объяснил присутствие канистр с бензином в малолитражке Гонч. Актриса ему сказала, что покупает топливо для генератора, который установлен в ее загородном доме. Но у Полины нет особняка, она лишь планировала его приобрести, дабы жить там с Антоном Павловым и свекровью. Гонч хотела сгореть заживо?

– Все, о чем мы сейчас говорим, напоминает сценарий сериала, – тихо добавила я. – Режиссер отлично поработал, но допустил ошибку.

– Внимание на экран! – скомандовал Чернов.

Я повернула голову и увидела Тимофея.

– Привет, – сказал он. – Мы с Фросей когда-то вместе учились в консерватории. Студенческая дружба не ржавеет, поэтому решил помочь Романовой. Сейчас я владелец холдинга «Сплетник». Идиотка Каскина – моя сотрудница. Давай, говори, коза тупая.

На экране появилось заплаканное личико.

– Ко мне обратилась Полина, она заплатила много денег за фиговую работу. Мне назовут день, когда следует дать информацию о смерти Гонч – она вроде как в машине сгорела, от трупа ничего не осталось. Как узнать, что погибла именно актриса? На месте ДТП осталось ее кольцо, я его сфоткала. Вот. Это все. Раскаиваюсь в своем вранье. Честное слово, больше так поступать не стану. Перстень повесила себе на шею, а его следовало отдать Софье, подруге Гонч. Я ей позвонила, она велела: «Выждем время. Отдашь позднее. Не следует нам пока встречаться».

Каскина всхлипнула.

– А когда меня машина сбила, цепочка порвалась! Кольцо потерялось! Я не виновата! Простите, пожалуйста!

Экран погас.

Макс рассмеялся:

– Константин! Гениальный режиссерский ход! В сериале такой поворот событий великолепен. Некая тетка видит в «Желтухе» фото кольца, звонит нам! Е-мое! Давно я так не веселился!

– Костя ни при чем, – прошептала Софья, – историю с кольцом придумала я, с мужем не посоветовалась. Костик мне потом так вломил! Просто хотелось, чтобы тело Поли сразу идентифицировали.

– Ясненько, – нараспев произнес Чернов. – Следовательно, снотворное Савкиной тоже подлили по вашей инициативе?

Соня заплакала:

– Подлая баба. Денег ей кучу дали – ан мало. Позвонила мне, потребовала: «Платите еще столько же, иначе полиции правду расскажу, что вы меня наняли, чтобы я прикинулась Фаиной Львовной». Ну, я и обратилась на сайт «Любой каприз». Они все выполнят, только заплати. Велела исполнителю проследить за Эммой. Если она таки в детективное агентство припрется или позвонит туда, то надо исхитриться, сделать так, чтобы она не сумела осуществить задуманное. И «Любой каприз» не подвел!

– Как к вам попал комплект, который Роков подарил своей любовнице? – спросила я.

– Поля его тайком взяла у женщины, которую своей матерью всегда считала, – жалобно протянула Софья. – Костик, не сердись. Мы хотели как лучше, чтобы все поверили…

– Бесполезно злиться на глупость, которая уже сделана, – вздохнул Константин. – О женщины!

– Мужчина в этой истории тоже хорош, – язвительно заметила я, – много глупостей в сценарии. История про то, как вы с Сергеем Константиновичем сидели давным-давно в кафе, а к вам подошла якобы Валентина, которую ваш отец сначала не узнал… Это тоже неправда.

– Да, – признался Константин. – Папа занимал Полю с детства в своих проектах. Но о том, что актриса Гончарова – моя единокровная сестра, узнал позднее. Нам в голову не могло прийти, что лже-Валентина обратится к частным детективам.

– Вам придется еще и перед полицией каяться, – усмехнулся Костин. – Эксперт понял, что это спектакль. Вчера экспертизу останков завершили. Эх, Константин! Я никогда не захочу командовать съемками сериала, понятия не имею, как это делается. А вы решили разыграть ДТП со смертельным исходом. Труп в машине никогда не сгорает так, чтобы только гора золы осталась. Это раз. Второе: в лаборатории установили, что зола образовалась при сжигании одежды и обуви. Вот только человека там не было. Где Полина?

– У нас дома, – признался Константин, – вместе с Антоном.

– Зачем понадобилась вся эта история? – осведомился Чернов.

– У меня имелись сомнения в том, что Валентина – та самая актриса, которая родила от отца девочку. Но Поля точно дочь моего отца. Высказал свои сомнения ей, когда она недавно прибежала в слезах с сообщением, что ее мать договорилась с Герасимом Водянским о съемках. Мужик снимает кино на грани порнографии. В каждом кадре обнаженка и имитация полового акта.

– И не всегда это имитация, – добавила Софья. – Поля получала хорошие деньги, все они падали в карман ее мамаше. Спасибо, благодаря вам теперь знаем, что Валентина – не Валентина.

– Женщина, которая родила девочку, тоже не милый цветочек, – процедил Константин. – Герасим платит актерам копейки. Но тем, кто никогда не снимался в порнухе, имеет безупречную репутацию, постоянно занят в сериалах – вот им отваливает полную корзину. Подонок обратился к Полине, та, естественно, ему отказала. И тогда Водянский начал окучивать ее «мать». Еще баба запретила Поле даже думать о браке с Антоном, сообщила, что на примете другой жених – семидесятилетний Гуров с парой миллиардов в кармане. Он скоро умрет, и Полина станет богатой вдовой. Вот тут я не выдержал и придумал эту историю. А Соня с Полей добавили изюминку – кольцо. Признайтесь, вы сначала приняли все за чистую монету.

– Сомнения в смерти актрисы у нас появились после беседы с Ликой Барсуковой, – объяснил Костин. – Она сейчас занята в кинопроектах, но раньше служила домработницей у фальшивой Гончаровой. Лика говорила о Полине в прошедшем времени. А потом произнесла: «Не спрашивайте ни о чем – Поле не понравится…» И тут же спохватилась, впала почти в истерику, закричала: «Не могу представить ее мертвой, поэтому говорю, как о живой! Прости, прости, прости… Не хотела… Нет! Нет! Нет!» По какой причине Барсукова так перепугалась? Если человек недавно скончался, близкие некоторое время продолжают говорить: «Он живет на даче. Ох, простите, жил на даче». А у нас в кабинете прямо истерика была. Может, Полина жива? А Лика почти в обмороке, потому что посчитала, что случайно проговорилась.

– И что вы собирались делать дальше? – осведомился Макс. – Не могут же Полина и Антон вечно скрываться.

Супруги переглянулись.

– У меня дом в Италии, – начал объяснять Константин, – где-то через месяц собирался их отправить в Сербию. Там пара арендует машину и поедет в Италию. Станут там жить счастливо. Актриса Гонч исчезнет, зато появится мать, хозяйка большого семейства. Пожалуйста, не говорите ничего лже-Гончаровой.

– Нам подобное и в голову не придет, – заверила я.

Эпилог

На следующий день, утром, встав с постели, я увидела Фиру и Мусю. Они облизывали какие-то серые комочки. Сначала подумала, что собачки занимаются своими игрушками, но потом присмотрелась, взвизгнула и бросилась будить Макса.

– Что случилось? – пробормотал муж.

– У нас в кровати полевки, – еле слышно сообщила я.

Вульф сел.

– Почему говоришь шепотом?

– Чтобы грызуны не удрали. Если они убегут, никто мне не поверит, что делила спальню с мышами.

Макс встал и засмеялся:

– Милые особы. Похоже, мопсихи их за своих детей приняли. Очень старательно ухаживают за незваными гостями.

– Белая тряпка, которую держала в пасти Фира, – не носок!

И тут меня осенило:

– Ой!

– Что еще? – улыбнулся Макс.

Я показала пальцем на кресло:

– Там Сократ и Феофан. И с ними один грызун. Киса очень просила котов, потому что в доме завелись полевки.

– Полевки, – повторил муж и ушел.

Я осталась одна и начала рассматривать посетителей. А они милые! Я осторожно погладила одну мышку, та перевернулась на спину, подставляя мне животик.

И тут в комнату вернулся Макс, а с ним пришла Киса.

– Солнышко, – ласково начал отец, – каким образом у нас появились мышки?

– Пришли из сада, – затараторила девочка. – Полевки…

– Милая, – остановил Кису Вульф, – полевки одеты в серую шубу. А эти щеголяют в белой. Похоже, новых жильцов, которых уже полюбили и мопсихи, и коты, купили в зоомагазине. Я прав?

Кисуня опустила голову.

– Нет, папочка. Мне их подруга дала, Галя. У нее дома мопсы, коты, мыши такие. Все дружат.

– Тебе захотелось еще и милых белых мышаток завести? – включилась я в беседу.

– Подумала, если они у нас появятся, то придется кота завести, – тихо призналась Киса, – не подумала, что обычные грызуны серые, а эти белые.

– Вот и разобрались, – кивнул Макс. – И Сократ с Феофаном у нас, и мышата, и все подружились. Живем дальше счастливо со всем зоопарком.

– Есть проблема, – вздохнула я, – Роза Леопольдовна. Придется решать, кого больше любим – няню или мышей. Вместе они существовать не могут!

– Трудный выбор, однако, – с самым серьезным видом заметил Вульф.

– Ой, какие миленькие! – раздался за моей спиной знакомый голос. – Хомячки прелестные.

Киса прикусила нижнюю губу – девочка очень старалась не рассмеяться.

– Вы любите хомяков? – осведомилась я.

– Да, – улыбнулась Краузе. – Они очаровательны. Надо их покормить. Лампа, сейчас поеду в оптику – утром очки разбила, плохо вижу.

– Нет, нет, – затараторила Киса, – Роза Леопольдовна, мне очень нужна ваша помощь.

– Что случилось? – напряглась Краузе.

Киса громко и натужно закашляла.

– Простудилась! – всплеснула руками няня. – Пошли, заварю свой особый чай.

– Надо не отпускать ее дней пять за новыми очками, – засмеялся Макс, когда дочка и наша помощница ушли. – За это время Роза Леопольдовна привыкнет к хомячкам, полюбит их, а когда, наконец, увидит, что это мыши, она…

– Не сумеет разлюбить новых членов стаи, – договорила я. – Вопрос: крокодил! Он реально существует?

Муж обнял меня.

– Лампудель, думаю, скоро выясним правду про аллигатора. Самому интересно, откуда он к нам приходит? И почему ведет себя тихо? Но нет ничего тайного, что бы не стало со временем явным. Рано или поздно откроется правда про рептилию. Мне Коля звонит.

– Поставь на громкую связь, – занервничала я, – начальник охраны никогда не беспокоит по пустякам.

– Шеф, у нас в лифтах ведется видео- и аудионаблюдение, – без долгого вступления начал Николай.

Я улыбнулась. Маркин – полковник в отставке, он настоящий профессионал. Но не птица Говорун. Аудионаблюдение! Гениальное слово.

– У вас были Константин Стасов и Софья… э… фамилия…

– Забудь про паспортные данные, – остановил Маркина Макс, – знаю, о ком говоришь.

– Лифт – информационный фейерверк, – продолжил Коля, – человек считает, что раз в кабине никого, кроме него, нет, то можно говорить откровенно. Посылаю вам запись беседы Константина и Софьи.

– Спасибо, – поблагодарил Вульф, нажал на экран ладонью, и я услышала знакомые голоса.

– Что теперь делать станем? – осведомилась Софья. – Не могут же Поля и Антон вечно у нас прятаться.

– Да уж, – ответил Константин, – не очень хорошо все продумали. Детективы правы, я как будто кино снимал. Так, главное сейчас – не торопиться. Фальшивую Валентину пока не трогаем. Пусть живет.

– Она не умрет? – возмутилась жена. – После всего, что сделала подлого?

– Спокойно, – остановил женщину супруг. – Пока опасно яд ей подливать. Подождем! Ребят отправим в Италию, проведут там год. Спустя двенадцать месяцев гадкая тетка, как мы и задумали, совершит самоубийство. Оставит записку: «После смерти дочери моя жизнь потеряла смысл». Мы все вроде предусмотрели. Полина якобы погибла. Ее смерть – причина суицида матери. А Государыня Криворучка будет сидеть тихо. Ей плевать на родную дочь, главное, что нашелся мужик, который решит все проблемы. Когда мерзкую бабу зароют в землю, Поля с Антошей вернутся. Мы с тобой уже придумали, как объяснить всем, что актриса Гонч жива, и…

Послышался шорох, звук шагов, и стало тихо.

– Они вышли из лифта, – прошептала я.

– Да. Но главное – мы узнали, какова основная цель сериала, который Константин создал в реальной жизни – навсегда избавить Полину от фальшивой матери.

– И как нам теперь поступить? – растерялась я.

– Предотвратить преступление, – отчеканил Вульф, – остановить супругов, не дать им стать убийцами. Поехали к Стасову, пусть они с женой послушают запись.

– Наверное, идея убить лже-Валентину пришла в голову Константину, – вздохнула я. – И ведь никогда не подумать, что режиссер способен на такое. С виду интеллигентный, спокойный, не глупый, с деньгами. Прямо принц на белом коне.

Макс усмехнулся:

– Девушки часто влюбляются в того, кого считают королевичем. Кое-кому удается выйти за него замуж. А кое-кто рыдает от горя, что наследный сын царя не обратил на нее внимания. Проходят годы, некогда отвергнутая невеста подписывается в соцсетях на аккаунт своей неразделенной любви и радуется, как хорошо, что этот принц прогалопировал на своем белом скакуне мимо нее. Знаешь, чего от мужчины ждет красавица лет тридцати пяти? Какие слова вызовут у нее цунами любви к парню? Что он должен сказать?

– «Ты лучше всех на свете, вот тебе кольцо и мое сердце», – предположила я.

Макс засмеялся:

– Нет. Сработает иная фраза: «Я погасил твой кредит».

Сноски

1

«Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет». Н.А. Некрасов, поэма «Мороз, красный нос».

2

Эта история рассказана в книге Дарьи Донцовой «Коронная роль Козы-дерезы».

3

Принц Зигфрид – главный герой балета «Лебединое озеро».

4

События, о которых вспоминает Макс, описаны в книге Дарьи Донцовой «Принцесса на Кириешках».

5

Николо-Пешношский мужской монастырь основан в 1361 году. Славится Чудотворной Иконой, которая исцеляет больных.

Content

Дарья Донцова
Государыня Криворучка

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Эпилог

Сноски