Сергей Богдашов

Король арены 2

Глава 1

С момента памятного покушения прошло почти полтора месяца.

Хозяин арбалета так за ним и не пришёл, а поиски мастера, изготовившего само оружие, оказались безуспешны. Точнее, мастера установить удалось, но оказалось, что он умер два года назад.

Выход в город мне так и не разрешили, да и признаться, в свете тех событий, что вокруг меня происходят — это к лучшему. Настаивать я не стал — итак много чего удалось себе выторговать.

Впрочем, обо всём по порядку.

Начнём с того, что я теперь не совсем, чтобы только студент. Меня официально приняли на должность консультанта, с правом сдачи экстерном всех предметов, включая практическую магию.

Последнего удалось добиться, показав на полигоне лэру Мютендору атаку моих Элементалей. Сначала по одиночке, а потом обоих сразу. За двойную атаку ректор, сияющий от счастья, от всей широты души добавил мне ещё десять очков к рейтингу, не забыв про обещанные двадцать. В результате я одним лихим рывком ворвался в список чемпионов, пусть далеко не на первые места, но набранных очков вполне хватило, чтобы я мог смело претендовать на четвёртый курс, естественно, после того, как сдам все экзамены за второй и третий.

Учёба особых трудностей вызвать не должна. Математику и геометрию я готов хоть сегодня сдать, историю государства и историю магии я почти что выучил, да и с остальными предметами всё неплохо обстоит. Есть небольшие трудности с языком хаджаров — так здесь именуют наших южных соседей, но там требования не так велики. Вполне достаточно запомнить триста — четыреста слов и освоить офицерский разговорник с уже готовыми предложениями.

Есть сомнения в моих знаниях по тактике, но лэр Мердок пообещал, что даст мне поработать со стендами. Наглядные картины боя запоминаются куда как проще, чем их сухое изложение в учебниках.

Отдельной строкой стоит вопрос по теоретической магии, артефакторике и зельеварению. Три самых интересных предмета чисто по учебнику не изучишь. Нужна практика. Много практики. И желательно под непосредственным наблюдением лучших преподавателей. Мне дали право на свободное посещение занятий и я добросовестно пытаюсь разорваться на кучку маленьких медвежат, чтобы успеть везде. К сожалению, получается не всегда, вот и приходится посещать дополнительные занятия, которые преподаватели проводят два раза в неделю.

Ну, и на сладкое…

Я почти богат!

Поскольку всё в мире относительно, то я неприлично богат лишь по меркам нашей Академии и сказочно богат в том городишке Смалкове, где Ларри родился. В столичной Академии Золотых Поясов я буду выглядеть неприлично бедным.

Столица. Там самый скромный особнячок на десять — двенадцать комнат, расположенный в кварталах для богатых, стоит тысяч сорок — пятьдесят. А дворцы аристократов…

Благодарность лэра Мердока была выражена весьма своеобразно. Он выторговал у ректора такие условия, на которые я не готов был замахнуться даже в самых сладких своих мечтах.

— Тысяча золотых в месяц! Лэр Гюсти — это шутка? — спросил я тогда у него.

— Должен же я тебя хоть как-то отблагодарить.

— За что?

— Ты наверное знаешь, что раз в год я уезжаю на лечение. Очень дорогостоящее. К счастью, его оплачивает Академия. Мне такие траты не по средствам. Как ты считаешь — я сейчас лучше выгляжу, чем на момент нашего знакомства?

— Если честно — вы на глазах молодеете.

— Не ты один это заметил. Мне уже многие то же самое сказали, да и сам я не слепой.

— Эмгана?

— Да, она. То, что не смогли сделать очень хорошие доктора в очень дорогой клинике — оказалось по силам твоей подруге. Они меня смогли просто поддерживать, а она лечит и борется с проклятием. Как видишь — довольно успешно.

— Лэр Мердок. Я понял. Клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы она и дальше продолжала вас лечить.

— Спасибо. Я тоже так подумал, что тебе будет легче и проще с ней договориться.

— Хм. Лэр Мердок, скажите, вы случайно не друзья с лэром Фливери?

— Друзей у меня немного, но с лэром у меня ровные приятельские отношения. Ты хочешь, чтобы я его о чём-то попросил?

— Именно так. Это же его лавка с артефактами открыта у нас в кампусе?

— Да. И если ты обратил внимание, то цены там более, чем приятные. Студенты с факультета артефакторики постоянно нуждаются в довольно недешёвых материалах. Продавая свои изделия они возвращают затраты на их изготовления и понемногу накапливают деньги на более дорогие компоненты.

— На центральной витрине, в самом верху, есть очень занятная вещица. Кстати, она единственная, на которой нет ценника.

— Ты говоришь про большой браслет с крупным рубином?

— Да. Вы случайно не знаете, что это за вещь и сколько она стоит?

— Это дипломная работа самого лэра Фливери. Она выставлена, как образец студенческой работы, на уровень которой должны ориентироваться будущие артефакторы. Цену я не знаю, да и не уверен, что он продаётся. Что касается назначения браслета, то в его основу положен довольно приличный по объёму Накопитель Силы на том самом рубине. Попутно браслет обладает лечебным эффектом, защитной функцией в виде довольно сильного Щита, и способностью сформировать Молнию третьего уровня, что раньше считалось невыполнимым для артефактов столь небольших размеров.

— Не могли бы вы попросить лэра продать мне этот браслет?

— Зачем он тебе? Твои Элементали очень скоро обеспечат тебе и хорошую защиту, и замечательную атаку. Кстати, двойной атакой Элементалей ты снёс нашему ректору треть его Щита. Мютендор в восторге!

— Я хочу подарить браслет Эмгане, — не стал я ударяться в обтекаемые формулировки, если есть возможность сказать правду.

— Она твоя девушка?

— Нет. Надеюсь, мы просто друзья. Эмга слишком серьёзно относится к жизни, чтобы я начал играть с ней в любовь.

— Надо же, как у вас всё непросто… — удивился лэр Гюсти, — Я попробую поговорить с Фливери, но ничего не обещаю. Думаю, что твой подарок встанет тебе не дешёво.

— Это наш подарок, лэр Гюсти, — позволил я себе поправить наставника, — Но заплачу за него я один. Иначе буду чувствовать, что изрядно задолжал вам за столь великое внимание к моей персоне.

— Знаешь, Ларри, с тобой приятно иметь дело, — покачав головой, усмехнулся Мердок, — Будет тебе браслет. На твоё счастье лэр Фливери изрядный коллекционер, а у меня, среди старых трофеев, имеется одна вещица, вокруг которой он уже не первый год ходит, как кот, увидевший тарелку со сметаной. Мне-то она ни к чему, а у него какая-то там коллекция получается завершённой.

— Лэр Мердок, я сказал, что сам заплачу за браслет! — запротестовал я.

— Конечно-конечно. Я же просто подарю ему эту безделушку, а то он мне так своими намёками надоел, что уже сил никаких нет, — согласился наставник и с простецким выражением лица пожал плечами.

Короче. Браслет мне обошёлся в двести пятьдесят золотых…

Была бы у меня возможность выйти в город — вот честное слово, я не поленился бы дойти до ближайшего ювелира и попросил его оценить всего лишь крупный рубин на этом браслете. Что-то мне подсказывает, что он один как бы не втрое больше стоит.

И да! По итогам переговоров с ректором, кроме всего прочего я получил доступ в аудиторию С — 36! Пусть и под надзором лэра Мердока.

Что характерно, тайная комната располагалась там же, в старом корпусе, глубоко в подвале. Ничего особенного в ней не было. Стены, сложенные из крупных гранитных блоков, даже не были облицованы штукатуркой. Пол тоже выложен гранитными плитами, ни разу не шлифованными. В одном из углов что-то протекало и падающие с потолка капли разбавляли тишину помещения, приличного по своим размерам, что нельзя было сказать о довольно низком потолке, до которого я мог достать вытянутой рукой.

И Сила. Много-много Силы. Если закрыть глаза, то кажется, что ты муха, попавшая в кисель.

* * *

— Эмгана, привет!

— Ларри! Ты Федра ищешь?

— Нет. Тебя ждал.

— Меня? Ты же уже не числишься в нашей группе.

— Так. Ты давай, старосту выключай. Пошли мороженое есть?

— Что значит: — "выключай старосту"?

— Превратись в обычную девушку, которая хочет развеяться и вкусно перекусить. Говорят, наши Водяные какие-то пироженки сумасшедшие научились делать. Пойдём, проверим?

— Ты хочешь, чтобы я вот так, прямо в форме, пошла с тобой кушать мороженое? — очень чётко, почти по пунктам, разделила моя бывшая староста своё предложение.

— Не только мороженое. Сама на свой выбор там ещё что-нибудь закажешь, — включил я простака, одновременно приветствуя взмахами руки своих одногруппников, вышедших из аудитории в коридор и жадно прислушивающихся к нашему разговору.

— Жду тебя через полчаса около общежития, — краем глаза оценила Эмга толпу слушателей, перед тем, как слинять.

— Всё как всегда, — развёл я в ответ руками, не преминув посмотреть вслед уходящей девушке, кстати, весьма красиво уходящей, ничего общего с её прежней сгорбленной походкой, — Ну, рассказывайте, как вам без меня живётся — учится…

— Ты же не просто так меня сюда позвал? — спросила Эмга, стоило нам усесться в заведении Водного факультета и сделать заказ.

Маги Воды, пожалуй самые лучшие во всём кампусе, если рассматривать вопрос — куда сходить с девушкой. Целители уже какой год бьются, пытаясь составить им конкуренцию, но нет. Проигрывают по всем статьям, кроме одной — если ты болен или выздоравливаешь, то лучше всё же к ним. У них каждое блюдо или напиток с каким-то лёгким лечебным эффектом.

— Я, как твой друг, очень хотел бы узнать о твоих планах. Скажу честно — больше всего меня интересует твоя возможность прокачки твоего Навыка.

— А что с ним не так?

— Вообще-то, всё, — повёл я плечами и замолчал, терпеливо дожидаясь, пока нам на столик выставят часть нашего заказа.

— Не совсем поняла, — прервала Эмгана мою затянувшуюся паузу.

— На самом деле всё крайне просто. Ты мечтаешь прокачать Навык, но бездонный и безопасный клиент у тебя всего лишь один.

— С чего бы?

— Ого! Ты уже успела получить лицензию целителя? Поздравляю!

— Я не целитель.

— Надо же… У нас, в Белговорте, за незаконную деятельность без лицензии целители — самозванцы на первый раз наказываются штрафом в сто золотых. В столице штраф больше. По-моему, пятьсот золотых, если не ошибаюсь. В случае повторной поимки штраф утраивается. Не веришь — сама попроси в библиотеке положения о целительстве. Говорят, там раньше ещё наказание плетьми было, если с клиентом что-то не так пошло, но его вроде бы недавно отменили.

— Но я не целитель!

— У тебя мороженое тает. Рекомендую в него вон те ягоды с сиропом добавить, а пока ешь, подумай, кого и как ты собираешься в этом убеждать. Судье будет наплевать на слова. Он попросит документы. Их у тебя нет. Соответственно, читай ту часть законов, где про штрафы написано.

— Что ты предлагаешь? — подумав, отозвалась Эмгана, наконец-то попробовав мороженое, начавшее таять.

— Я твой друг. Хочу, чтобы ты прокачала свой Навык, и при этом никак не пострадала и не попала ни к кому в зависимость. Как видишь ничего такого, что бы не соответствовало твоей мечте, — пожал я плечами, отправляя в рот миниатюрную тарталетку с морепродуктами, посыпанными сверху сырной крошкой.

— Я и так его прокачиваю на лэре Мердоке.

— Медленно. Слишком медленно. Мы с лэром Мердоком подумали, и нашли способ, как это сделать в два раза быстрее.

— И как же?!

— Ты сначала доешь, а потом я вручу тебе подарок.

— Нет.

— Ты не хочешь мороженое?

— Я решила, что никаких подарков от тебя больше принимать не буду, — уткнулась Эмгана взглядом в вазочку с лакомством, бесцельно орудуя там ложечкой.

— Подарок не только от меня, он от нас с лэром Мердоком. И принять тебе его придётся, если ты твёрдо решила по-настоящему овладеть даром богини. Иначе ты можешь впасть в немилость. Релти всё видит и вряд ли ей понравится твой отказ от нашего подарка. Порадуй богиню — раскрой свой Навык в полную силу! — заговорил я под конец языком плакатов.

Школьные уроки богословия определённо полезны. С младых ногтей аборигенам вбивают в голову некоторые постулаты, оспаривать которые они не готовы даже из вредности. С точки зрения богословия я абсолютно прав и Эмгана это понимает. Богиня не любит тех, кто пренебрегает ее милостью.

— Ладно, показывай свой подарок, — вздохнула моя бывшая староста, всем своим видом показывая, что она сдаётся под весом обстоятельств непреодолимой силы.

— Носи с честью и пользой! — вытащил я из внутреннего кармана симпатичный футляр, обтянутый чёрной замшей, — Примерь. Я помогу тебе подогнать замочек под руку.

Подгонять ничего не пришлось. Видимо Мердок предупредил приятеля, для кого приобретается подарок, и с замочком поработали куда более умелые руки, чем у меня.

Надев браслет, Эмгана некоторое время просто смотрела на него, а потом, чуть вытянув руку, полюбовалась на него, как бы со стороны.

Что характерно, а в зале, пусть и не сразу, но наступила тишина. Студенты толкали друг друга, указывая на наш стол, и разговоры сами собой затихали, как по мановению волшебной палочки.

— Это же тот самый браслет! — не выдержала затянувшейся паузы блондинистая третьекурсница, сидящая за соседним столиком.

И всех, как прорвало. Зашумели. Наиболее любопытные даже поднялись со своих мест и подошли к нам поближе.

Эмгана чуть съёжилась, вжала голову в плечи, и затравленно оглядела круг любопытных.

— Подруга, улыбайся, — подал я ей пример, даря окружающим улыбку во все тридцать своих белоснежных зубов.

Получилось неплохо. Кто-то даже попытался мне похлопать. Ну, может не совсем мне, а красивой сценке с моим участием.

— Что это за браслет? — отчётливо разделяя каждое слово поинтересовалась Эмга, когда страсти поутихли и все любопытные вернулись за свои столики.

— Ты никогда не бывала в лавке факультета артефакторов?

— Заходила как-то раз, ещё в начале первого курса. Поглазела и поняла, что с моими деньгами там нечего делать.

— Вообще-то это дипломная работа одного крайне способного и талантливого студента.

— Настолько талантливого, что к нам зрители сбежались? Ларри, признавайся, что ты опять натворил?

— А что сразу Ларри! Кроме того, это не я, а действительно талантливый человек сделал. Кстати, сейчас он работает деканом факультета, на котором обучают артефакторов. Обрати внимание — вещица не только тебе идёт, она ещё и жутко полезна.

— Пока я вижу, что она жутко дорогая, — сварливо отозвалась Эмгана, не сразу сообразив, что я ей только что сказал.

— Это мелочи. — отмахнулся я от несущественной детали и несправедливого упрёка, — Для тебя куда как интереснее возможности накопителя Силы. Лэр Мердок отметил, что для полной зарядки накопителя ему пришлось вбухать туда чуть ли не весь свой резерв Силы. Боюсь даже предположить, сколько дней мне бы пришлось себя выжимать досуха, чтобы его заполнить. Теперь ты понимаешь, что если с вечера ты будешь скидывать туда часть Силы, то на следующий день сможешь почти вдвое увеличить количество использований своего Навыка.

— Лэр Фливери… Ты сказал, что браслет сделал декан факультета… — Эмгана беспомощно оглянулась по сторонам, но вокруг были видны только улыбающиеся лица.

Разве что блондинистая третьекурсница слегка надулась и не глядела в нашу сторону.

— Да. И что?

— А ты хоть знаешь, сколько стоит небольшое колечко его работы?!

— Слушай, мы цену подарка собрались обсуждать, или всё-таки мне лучше тебе рассказать, какие возможности у этого браслета ещё есть, кроме накопителя?

Возмущение и любопытство боролись между собой недолго. Любопытство победило, и судя по всему, с явным преимуществом.

— Ну, и какие же…

Как бы то ни было, но путём долгих манёвров мне удалось избежать обсуждение вопроса цены и попыток выяснения отношений между нами.

Да, Эмгане вдруг стукнуло в голову, что такой дорогой подарок её к чему-то обязывает и последовала вторая попытка отказаться от браслета. Хвала Релти, я вовремя оговорил участие в подарке лэра Мердока и оттого с лёгкостью переводил все стрелки на него. Представить себе отношения между ней и лэром Гюсти Эмга не смогла. Фантазии не хватило.

А я сделал ещё один шаг к относительной свободе.

Не позже завтрашнего обеда все заинтересованные лица узнают, какой замечательный подарок я вручил одной симпатичной особе. Надеюсь после этого попытки завоевания такого перспективного меня слегка утихнут, а то ведь пройти стало невозможно, чтобы кто-то из студенток не попробовал на мне свои чары. То вопросец зададут, строя глазки, то платок уронят прямо мне под ноги, то вовсе невзначай столкнутся в полутёмном коридоре, дав ощутить достоинства груди.

Провожая Эмгану, я, в полном соответствии с выданными мне инструкциями, активировал свой браслет. Служебный. Пусть он тоже работы лэра Фливери, но мне ни копейки не стоил. Руководство Академии нашло элегантный способ повысить мою безопасность. Простенький с виду браслет позволяет использовать Щит, вполне способный выдержать попадание болта из арбалета. Заряжать накопитель мне приходится самому, но в комнате С-36 это не составляет большой проблемы. Наоборот, помогает мне раскачивать магические способности.

Да, я маг! До сих пор не могу в это поверить.

Судя по довольному лицу лэра Мердока — я весьма способный ученик, достижениями которого он по праву гордится. На наставника теперь приятно смотреть, мало того, что он молодеет, так у него, признанного сухаря с непробиваемым самообладанием, теперь эмоции появились.

Пару раз я замечал, как наши преподы впадали в ступор, заметив в коридоре шествующего навстречу им Гюсти Мердока с улыбкой на лице.

Глава 2

Последний месяц Федра я почти не вижу. Думаю, пока он всю территорию местных парков не обшарит, то не успокоится. Хотя, он и потом вряд ли угомонится и пойдёт по второму кругу, с уже прокачанным Навыком.

Сейчас его трофеи невелики. Ржавое подобие кинжала, с серебряными накладками на рукоятке. Медные монеты разной сохранности, пара простеньких колечек и целый набор бронзовой посуды разного размера. Про здоровую кучу ржавых железок, зачастую непонятного назначения, рассказывать не стану.

Да, я смог договориться с богиней (хе-хе), сходив вместе с ним в храм. Произошло всё довольно банально. Когда я вошёл в ментальный контакт с обитателем храма, то очень быстро и чётко сформулировал запрос на получение нужного Навыка, а потом подтолкнул Федра к алтарю. И минуты не прошло, как он обессилено завалился на бок, словив удар по мозгам.

Первые опыты мы проводили с дублоном и перевёрнутыми чашками. Буквально с первых же попыток Федр начал уверенно определять, под какой чашкой я в этот раз спрятал золотую монету. Лишь один раз он растерялся и выпучив глаза, долго водил над чашками руками, пока я не выдержал и рассмеялся, доставая монету из кармана. Я её просто не положил в тот раз.

О! Явился охотничек — кладоискатель. Лёгок на помине. Похоже, в этот раз что-то нарыл.

Улыбка до ушей и мой друг чуть ли не повизгивает от распирающих его чувств. Ага, а рюкзачок-то не пустой и судя по всему, очень тяжёлый. Недаром он им с победным видом об пол брякнул. Увесисто.

— Нашёл! — выдохнул Федр, начав суету.

На стол было брошено старое полотенце, которое мы собирались пустить на тряпки, и на него приятель выгрузил бесформенный ком грязи и лохмотьев.

— Что хоть нашёл-то?

— А вот сейчас и посмотрим. Веришь, кое-как утерпел, чтобы на месте не открыть.

Находка представляла собой грязную кожаную сумку, полуистлевшую от старости. Сквозь её порванную боковину виднелся то ли маленький ларец, то ли большая шкатулка.

Кожа легко подалась под напором наших рук и мы вытащили содержимое сумки на стол.

Потемневший металл, покрытый местами густой тёмно — зелёной окисью, какие-то узоры на крышке, едва читаемые под слоем грязи и налёта.

— Открываем?

— Боюсь, это будет нелегко, — с сомнением покрутил я довольно тяжёлую шкатулку.

Возились мы долго. Вряд ли нам бы что удалось в этот день, но Федр сбегал в одну из лавок неподалёку и купил там молоток и стамеску.

За сохранность самой шкатулки мы мало волновались. Не в том она состоянии, чтобы представлять какую-то ценность, но крепкая, зараза, и стенки толстые.

В конце концов, приведя стамеску в полную негодность, мы отломали часть крышки, изрядно её погнув.

В образовавшийся проём мне удалось вытрясти почти всё содержимое. Дюжину этаких жирных разноразмерных колбасок, содержимое которых не стало секретом, так как несколько штук развалились в процессе извлечения.

— Старинные золотые монеты! Самое начало Империи Конто! Им лет двести пятьдесят, не меньше, — с восторгом определял Федр, по очереди изучая порванные колбаски, — А эти тагарские. Наверное, тех же годов. О! Эти я не знаю. Хм, а тут чьи-то серебряные, и они частично слиплись.

Монеты были сложены длинными столбиками и обернуты в несколько слоёв провощённого пергамента. Он неплохо сохранился, но высох и стал хрупок, как воздушный пузырь у рыбы, провяленной до каменного состояния.

— Придётся дальше ломать, — заглянул я вглубь шкатулки, — Монеты закончились, но какой-то толстый и лёгкий футляр там ещё болтается. В нашу дыру он не пролезет.

С помощью молотка, остатков стамески и упоминаний чьей-то матери (с моей стороны и про себя), мы доломали шкатулку.

Кожаный футляр, похожий на миниатюрный тубус, когда-то тоже был упакован в пергамент. Впрочем, кожа тоже превратилась в хрупкую окаменелость и тубус не раскрылся, а разломился сразу на несколько частей, стоило нам попробовать покрутить его крышку.

Внутри оказалась карта. Даже одного взгляда на довольно плотную крепкую ткань, вроде шёлковой, нам хватило, чтобы одновременно сказать слово — карта.

Есть такие рисунки, которые невозможно спутать с чем-то иным и карты — яркий тому пример. Они похожи только сами на себя и ни на что другое.

На карте был изображён остров, похожий очертаниями на спящую кошку, свернувшуюся клубочком. Отдельными отметками была помечена бухта и источник около неё. Крестик тоже нашёлся. Он был почти в самом центре острова, а надпись в несколько слов, сделанная на незнакомом языке, наверняка была подсказкой.

— Тут ещё что-то есть, — вытряхнул Федр из остатков футляра бархатный мешочек, на удивление неплохо сохранившийся.

Там оказались камни. Шесть необработанных ярко-красных кристаллов, размером с небольшую сливу.

— Рубины… — выдохнул приятель, осторожно раскладывая камни в линию.

— Ну, ты красавец! Поздравляю! Теперь ты богат.

— Мы богаты, — поправил меня Федр, — Без тебя я бы не получил ни благословления, ни Навыка. А потом, ты со мной всем делишься, значит и я должен поступать так же.

— Федр — это очень большие деньги. Подумай хорошенько. Не спеши и не горячись, — попытался я обуздать его порыв.

— Уже подумал. Релти всё видит, но дело даже не в ней. Я знаю, что так будет правильно, — уверенно произнёс мой друг, и засопев, начал распаковывать остальные колбаски с монетами.

Пока я размышлял, а будет ли правильным принять такой подарок, Федр вытащил из самой толстой колбаски здоровенную золотую монету, которая по своим размерам была даже немного больше и толще, чем юбилейный рубль времён СССР.

— Надо будет в обменной лавке узнать, сколько за такую дадут, — пробормотал он, подкидывая тяжёлую монету на ладони.

— Ни в коем случае. Сначала стоит узнать, сколько они у коллекционеров стоят.

— Ты знаешь, кто их коллекционирует?

— Думаю, я знаю, кто мне подскажет, где таких коллекционеров можно найти, — поправил я Федра, вспомнив о лэре Фливери и о разговоре с лэром Мердоком.

* * *

Интермедия 19

Женская раздевалка. Студентки третьего курса обсыхают после душа и отдыхают после двух часов физкультуры. Почти все голые, и лишь некоторые из них обернули вокруг талии полотенце.

— Ой, девчонки, я только что та-а-акую новость узнала!

— Когда успела? Тебя же с занятий к целителям отправили.

— Так там целительницы и болтали меж собой.

— А ты подслушивала…

— Они громко разговаривали, а одна из них как раз моей ногой занималась.

— Ты новость рассказывай!

— Они говорили, что Ларри Ронси вчера своей старосте дорогущий браслет подарил. Пригласил её в кафе к магам Воды, заказал полный стол вкусностей, и там при всех его вручил.

— Как романтично…

— Пф-ф-ф… Откуда у него деньги на дорогой браслет? Наверняка это была какая-то медная финтифлюшка.

— А вот и нет! Это был самый дорогой браслет из лавки артефакторов. Да вы его видели. Он там один без цены стоял на самом видном месте. Его лэр Фливери собственноручно сделал.

— У-у, что-то ты загибаешь. Ты хоть знаешь, сколько работы мастера стоят? За такой браслет ему не меньше тысячи золотых дадут.

— Ой-ёй, пятьсот, не больше. У моей тётки браслет ничуть не меньше.

— Да что ты понимаешь. У меня среди артефакторов парень знакомый есть.

— Это который тебе серебряное колечко с камушком подарил. Интересно, за какие такие заслуги?

— Не твоё дело!

— Ха-а, значит, я угадала…

— Вот я тебе сейчас…

— Девочки, вы ссориться будете или новости слушать? Я столько интересного узнала…

— Я вызываю тебя на поединок!

— Согласна. Вечером на арене поговорим.

— Всё? А теперь разойдитесь и дайте послушать, что в мире творится, а ты продолжай, — хмуро вмешалась крепкая девица, вклиниваясь между двумя разгорячёнными подругами.

— Одна из целительниц сказала, что совсем не так давно в нашем храме сразу трое с благословлением побывали.

— Надо же. Давно такого не было. Релти стала благосклонна к Белговорту?

— А теперь самое интересное и таинственное. Вы помните, что Ларри Ронси получил двойное благословление? Так вот — он недавно получил ещё одно. Вслед за ним благословление получил его друг Федр, а потом Элина Смайль, из двадцать пятой группы.

— Она-то тут при чём?

— Я так же подумала, но оказывается — это единственная девушка, которую Ларри в свой клуб принял!

— Это что же она такое сделала, чтобы благословление заработать?

— Да я бы за Навык хоть что…

— Ты-то понятно.

— Всё-таки я тебе сейчас врежу.

— Придержи свою злость до арены.

— Но и это не всё. Ларри подарил браслет Эмгане Биструд, своей старосте.

— Ты это уже говорила…

— Мне одной кажется странным, что эта Эмгана в одной карете с Ларри в центральный храм ездила себе за Навыком? Говорят, Знаки у неё и у Ларри чуть ли не в одно время цвет поменяли. Прямо на глазах у всей группы.

— К нам в Академию попал посланец богини Релти?

— Говорят, его на первом курсе чморили все, кому не лень…

— Похоже, зря они это делали…

— А мне попросту завидно. Вот. И браслетик хочется… — донесла своё мнение распространительница новостей.

Громкие вздохи девушек выразили ей общую солидарность по обоим пунктам сразу.

* * *

Найти преподавателя по единоборствам мне помог лэр Дигр.

— Если за месяц Густав тебя хотя бы раз похвалит или ты ему по морде попадёшь, то можешь считать, что мне ты зачёт за год сдал, — напутственно хлопнул Балич меня по плечу.

Вопреки канону мой будущий сэнсэй был блондинистого вида и имел серо-голубые глаза, широко распахнутые и придававшие ему удивлённый вид, не лишённый некоторой артистичности.

Договорились мы с лэром Густавом Тедориком на восемь двухчасовых занятий в месяц.

Плата в два золотых за этот цикл занятий не показалась мне чрезмерной. Отчего-то я был уверен, что мне достаточно будет "вспомнить" то, чего я никогда не знал. Откуда-то же накатывают на меня порой прозрения по апперкотам или уязвимым точкам на теле человека. Ни Ларри, ни Сергей Вяткин никогда ничего подобного не изучали. Думаю, стоит разбудить эти знания, а когда они активируются, начать приучать тело и мышечную память к тем приёмам, ударам и связкам, что станут доступны.

Внешняя безобидность лэра Тедорика оказалась обманчивой. На первом же занятии он вдоволь повозил меня мордой об пол зала и если бы не защита из жилета, подбитого войлоком, то он и ребра бы мне качественно пересчитал. Целители устали бы переломы лечить. Лишь ближе к концу занятия, во время третьего спарринга, я перестал быть грушей для битья и начал огрызаться.

За два часа мы провели три спарринга по пять минут. Всё остальное время у меня ушло на отработку показанных им движений и акцентированные удары по груше руками и ногами.

— Что могу сказать: — для первого раза совсем не плохо. С кем-то занимался? Школа чувствуется, но не пойму, какая, — спросил у меня Густав после тренировки, — Особенно ноги твои удивляют. Признаюсь, даже для меня было много неожиданностей.

— Сосед у нас в охране важного вельможи служил, пока на пенсию не ушёл. Он кое-что нам показывал, когда мы пацанами были, а потом сами тренировались. К концу школы я тренировки совсем забросил и сейчас многое вспоминать приходится.

Понемногу привыкаю врать, на ходу изобретая правильные сорта лапши, предназначенные для ушей собеседников. К счастью, особой потребности в этом нет, но всё-таки мне не всё подряд можно рассказывать и невпопад отвечать на неудобные вопросы. Ибо чревато.

— Ага. Значит мне не показалось, что ты словно силишься что-то вспомнить и раз от разу у тебя оно лучше получается. Кстати, скорость у тебя неплохая. Поменьше бы головой думал — вообще было бы здорово. Не стоит думать каждый раз куда и как ты ударишь. Тело должно само работать. Ты же дышишь, не думая, как ты это делаешь, ходишь не думая, бегаешь. Голова должна всего лишь определить, куда бежать и с какой скоростью, а всё остальное тело само сделает. Пробуй выполнять те связки движений, что мы сегодня учили, думая о чём-нибудь другом.

— О девушках можно? — ухмыльнулся я.

— Нужно, — со смешком ответил лэр Тедорик.

Интересно, и кто же из нас пошутил?

* * *

Когда-то давно я прочитал рассказ "Цветы для Элджернона". Мог ли я тогда предполагать, что спустя какое-то время я сам на себя примерю роль лабораторной мыши?

Моя работа в качестве консультанта началась у целителей. Целых полдня меня взвешивали, обмеривали, мяли, простукивали и брали образцы почти всего, что можно извлечь из человеческого организма. Я знал, что почти все врачи — циники, но согласитесь, обсуждать при живом мне состояние моей печени, желчного пузыря и почек — это перебор. Кстати, сдавать желчь на анализ я больше не соглашусь. Жуткая процедура и горло потом целый день болит.

Понятно, что мне пришлось заранее готовиться к подобным исследованиям. Что могу сказать — побочный эффект от местных красноголовиков никуда не пропал. Я уже третий день без них обхожусь, но ещё ни одна из трёх девушек, не по разу посетивших меня в эти дни, ни на что не пожаловалась. Да и сам я чувствую, что с эрекцией у меня полный порядок. Ещё одна вновь раскрывшаяся возможность моего обновленного и улучшенного организма или результат упорного труда? Ведь не покладая…гкхм, так сказать рук, трудился.

Кто знает. Уверенно утверждать не возьмусь. Полно других загадок, чтобы ещё и над этим голову ломать. Конечно, было бы иначе, я бы стал переживать, а тут только радоваться надо. Впору гири на спор поднимать. Что характерно — не руками.

Слов нет. Взялись горе — исследователи поначалу за меня всерьёз. Кстати, наивные люди. Они на самом деле считали, что будут гонять меня от забора до ужина и обратно. При этом постоянно на мою зарплату намекали и строили большие глаза, выражая внутреннее несогласие с выбором объекта зарплаты, когда рядом есть другие люди — красивые и умные. Пришлось снять с них розовые очки и окунуть в серую обыденность. У меня-то всё записано. В том числе и количество часов в неделю, предназначенных на наши недружественные свидания. Дошло до них с трудом, но я был настойчив, непреклонен и непоколебим, аки планетарная ось Серваны.

Им бы на себя со стороны посмотреть, тогда бы они поняли — кто у нас самый красивый.

Мне впору скоро беруши для этого мира начать изобретать. Ещё немного и по коридорам Академии мне без шума не пройти — студентки пачками в обморок начнут падать и сами в штабеля укладываться.

Ну, ладно — это дело будущего. А пока мне приходится отвечать на вопросы. На много вопросов. Зачастую они повторяются и мне за день одно и то же нужно повторять раз по пять. Видимо мозги вивисекторов так устроены, что информация в них поступает только по личному каналу. Пока каждому, глядя в глаза, одно и то же не скажешь — не понимают-с…

Пожаловаться и попечалиться на судьбу мне некому…

Ректор со всей этой братией заодно.

Мердок и Балич меня не поймут — ибо не пристало мужчине жаловаться.

Федру некогда — он пачками скупает карты и атласы и раскладывает их на столе в общем зале — я второй день завтракаю стоя, а на просьбы освободить стол приятель не реагирует.

Кенгуру моими рассказами только насладится и попросит ещё.

С Адой чем меньше говоришь, тем лучше — она девушка стеснительная и такого обращения не понимает — её лучше сразу того — этого, чтобы не давать лишнего времени на размышления.

Одна Элина у меня осталась. Вот же святая душа! Пить совершенно не умеет. Всего лишь один бокал местного сидра, а у неё уже глаза блеклые, как у варёной рыбы, и ни единой мысли в них не отражается. Идеальный слушатель!

Я сегодня вечером тоже выпил чуть больше положенного и от пережитого за день во мне проснулся дар рассказчика. Уже минут десять ей вещаю про несправедливость жизни вообще и про хреновых исследователей в частности.

Заливаю — куда там рыбакам и охотникам…

— Они выпили из меня всю желчь, слили пять литров крови, отторгли полведра желудочного сока, но я молчал. Потом меня резали. Всю ночь. А утром сожгли моё расчленённое тело на костре! — с пафосом закончил я рапорт о моём противостоянии вивисекторам.

— Бедненький. Тебе же больно было, — прощебетала девушка, опускаясь коленями на специально приготовленную для неё подушку меж моими ногами.

Глава 3

Я опять попал на деньги!

Почти треть моего дохода от продажи блеска для губ ушла на покупку алхимической мешалки.

Этакая малая механизация для алхимиков. Кстати, интересная конструкция! Простая до безобразия и отчего-то напомнившая мне работу двигателя. Здесь тоже что-то вроде поршня ходит взад — вперёд, а несложный механизм превращает эти движения во вращательные.

Реле времени тоже присутствует. Это пружина. Её можно завести на разное количество оборотов специальным ключом, как заводную детскую машинку из моего мира. Максимум оборотов ключа — шестнадцать. Как показали первые испытания, для моей продукции достаточно восьми оборотов. Завода хватает примерно на полчаса.

Короче, пружина крутит маленькое колёсико, оно разделено пополам и переключает магическую тягу то на плюс, то на минус, обеспечивая ход поршня. А дальше — вращение. Как по мне — гениально и чертовски надёжно. Туда бы ещё пару подшипников, и можно сказать, что мешалке сносу не будет.

Поразила реакция Федра. Для него это простейшее устройство — как сказка. Готов часами смотреть, позабыв про карты и атласы. Всё никак поверить не может, что остров мы уже нашли.

Когда он мне показал четыре острова в разных местах, подходящих по очертаниям на изображение на найденной карте, то я сразу уверенно ткнул только в один из них.

— Почему? — только и смог спросить приятель.

— А ты остальные острова по сторонам света сориентируй и твоя спящая кошка то на спине окажется, то вверх ногами, — указал я ему на маленький значок в углу карты, где было изображено подобие румбов компаса.

Очень примитивное и всего лишь с одной местной буковкой сверху, обозначающей север.

Про себя же я отметил, что работать с картами студенты Академии не умеют. Федр не самый плохой ученик, но самостоятельно решить задачу он не смог. Будет, что ректору сказать при случае.

Зато у меня успех! Словари Академии рулят!

— "Двадцать пять шагов на восход от зуба", — вот что было на карте написано на старотагарском языке.

Что могу сказать. Замучался я переводить местные меры длины в понятные мне единицы измерения.

Архипелаг Мольке состоит из более, чем шестидесяти островов и островков, раскинувшихся в длину на триста с лишним километров. Расположен он в двухстах — двухстах пятидесяти километрах на юго-восток от Белговорта, почти параллельно береговой линии материка, и считается неудобным для плавания из-за мелей, рифов и очень сильного течения, омывающего его во время приливов и отливов. Если верить официальным данным, то заселено там всего лишь два самых крупных острова, находящихся друг от друга на расстоянии в сто двадцать километров.

А теперь самое интересное! На самом дальнем от нас обитаемом острове живут и процветают пираты!

Имперские справочники о таком факте неохотно упоминают, но я, как бульдог вцепился в этот вопрос и выяснил ещё один прелюбопытнейший момент: — Когда-то пираты жили на южной территории материка. Той самой, где нынче находится Академия Белговорт.

Имперские войска сразились с ними двести сорок лет назад и победили пиратов и их наёмников в боях, продолжавшихся три недели. Пиратский город огнём баллист и катапульт был сожжён дотла, чему в немалой степени способствовали постройки из дерева.

Рыбацкий посёлок на месте сгоревшего города основали бывшие легионеры и раненые гвардейцы, которых имперская армия оставила защищать завоёванную территорию. Судя по некоторым намёкам, число раненых и выздоравливающих было куда как больше, чем тех, кто был способен нести службу.

Пираты тоже понесли серьёзные потери и долгие годы им не было никакого смысла соваться во вновь образовавшееся поселение, где каждый второй, если не первый, был обучен держать в руках оружие, а поживиться там толком и не чем.

Озадачившись проблемой выживших пиратов, до сих пор существующих как факт, я начал улыбаться. Неназойливо везде мелькало упоминание, что пираты никогда не нападают на корабли, если на самой высокой мачте у них реет флаг флота Империи Конти!

Браво! Плюс один Императору! Если что, право на установку флага — величина масштабируемая и чётко регламентируемая. Плата за право на его установку зависит от водоизмещения корабля. Пошлина в казну — от четырёхсот до тысячи восьмисот золотых в год, в зависимости от величины корабля. За незаконное использование флага — как минимум пять лет каторги и полная конфискация имущества.

В качестве альтернативного варианта — очень даже вероятное нападение пиратов. А там — как повезёт.

Не удивлюсь, если когда-нибудь узнаю, что пиратам стучат вполне себе официальные чиновники, призванные охранять в морских портах государственные интересы.

Если учесть, что крупных морских портов, вроде Белговорта, в Империи порядка двух десятков и к каждому из них приписано больше сотни — другой торговых судов и судёнышек, то арифметика нормальная получается. Лично у меня складывается мнение, что если бы пиратов не было, то их пришлось бы организовывать за счёт государственной казны. Выгодное же дело. Морская инспекция, существующая на самообеспечении. Этакая самостийная налоговая полиция. Гениально! Аплодирую стоя!

Про то, что в случае войны корабли этих купцов — счастливчиков, плавающих под флагом флота ждёт мобилизация, я даже не упоминаю. Ещё один плюсик имперской изобретательности.

Все эти сведения Федр узнал попутно, всего лишь полдня побродив по восточной части морского порта, около рыбного рынка. Там же он и пообедал, найдя таверну поприличней. А поставив пару кружек тёмного сидра одноногому плотнику, узнал, какие небольшие суда можно заказать в окрестностях Белговорта и сколько стоят у рыбаков небольшие карбы, пригодные для выхода в море вдвоём.

Что такое карба — я естественно не знал. На весьма посредственном рисунке, который старательно выводил Федр, вырисовывалась лодка с двумя парусами. Один, основной, имел форму неправильной трапеции, а к носу шёл небольшой треугольный парус.

Знаток морского дела, и парусного спорта, в частности, из меня — как из дерьма пуля. Так что по рисунку я не смог определить ни тип корабля, ни его мореходные качества.

— Плотник Ферлициус сказал, что рыбаки частенько вдвоём ходят на карбах к архипелагу за дорогой рыбой, живущей на рифах, а по весне — за морскими черепахами. Ещё он посоветовал мне прошвырнуться по морским клубам. Молодые детки богатых родителей частенько себе заказывают что-то похожее на карбы, только в более лучшем исполнении, чтобы гонять с друзьями на ближайшие острова, но попав даже в небольшой шторм и вдоволь наблевавшись, они очень быстро охладевают к своему увлечению.

Мда. Ближайшие острова. Если бы не они, план пришлось бы менять.

Парочку не очень крупных островов можно в ясную погоду увидеть с набережной Белговорта.

Говорят, летом там не протолкнуться. Чуть ли не все прогулочные яхты и даже несколько постоянно курсирующих парусно — гребных судёнышек по выходным устремляются с отдыхающей публикой на острова.

Пальмы, белый песок пляжей, отсутствие изнуряющей жары, изобилие рыбы, крабов и прочей морской живности. Чем не идеальное место для пикника. Торговцы тоже не дремлют. На ближайших к Белговорту островах есть даже летние кафешки.

Отдельной строкой идёт Остров Любви. Столь романтическое название выпало удалённому атоллу, километрах в сорока пяти — пятидесяти от города, лежащему в стороне от других мест отдыха, куда съезжается местная молодёжь, чтобы оторваться вдали от родителей по полной. Он-то и служит той приманкой, которая заставляет молодых парней обзавестись собственным плавательным средством. Не сказать, чтобы там прямо уж нудистский пляж, но про свободу нравов, царящую на атолле, ходят легенды. Обычно молодёжь тусит на этом острове неделю, редко две. Но если верить слухам, то некоторые остаются и на полгода, и речь идёт не только про парней. Может так и зародится когда-нибудь движение хиппи в этом мире. Начало уже положено.

Так вот, об островах.

Именно исходя из их наличия мы и начали строить свой план.

Если верить картам и атласам, то от Белговорта можно уйти в море километров на сто, и всё это время ты будешь видеть тот или иной остров или коралловый атолл, которых тут порядка трёх десятков. Не важно, что не все они представляют из себя райский уголок. Нас больше волнуют ориентиры и возможность дождаться попутного ветра, а там и на архипелаг можно махнуть.

Да, в нас взыграл дух искателей сокровищ, а виной всему стала всего лишь пара монет.

— Лэр Фливери, я абсолютно случайно узнал, что вы занимаетесь коллекционированием, — спрыгнул я с подоконника, на котором уже всю задницу себе отсидел за два с лишним часа ожидания, — Не могли бы вы определить ценность пары монет? — раскрыл я ладонь, показывая золотую и серебряную монету, информацию о которых мы не нашли в библиотеке.

Моя беспардонность выверенная. Если монеты лэра не заинтересуют, то он лишь высокомерно отвернётся от меня и пройдёт мимо, но если остановится…

— О! Откуда они у вас? — остановился Фливери, разглядывая два кружочка из благородных металлов в моей руке, — А впрочем, пройдёмте со мной. Будет очень интересно ознакомиться с ними при помощи моих приборов, — лэр жестом пригласил меня следовать за собой, возвращаясь обратно в свой служебный кабинет, совмещённый с лабораторией и мастерской.

Весы, сильная лупа и ещё какая-то шняга непонятного назначения. Потом лэр зашуршал справочниками.

— Занятно… — произнёс мастер артефакторики спустя минут пять — шесть, — Ваша серебрянная монеты относится к числу исключительно редких и стоит даже побольше, чем золотой дикар арханов, который вы мне показали. Но вот состояние… Скажите, это не вы ли случаем её чем-то тёрли, чтобы заставить заблестеть?

— Хм, мы всего лишь немного. Бархоткой и замшей…

— Зря. Очень зря. Монета в отличном состоянии, но вы своими необдуманными действиями понизили её ценность. Коллекционная монета не должна блестеть, как отполированная медяшка. Ценится её первозданный блеск, оставшийся после штампа. У меня не самые последние справочники по монетам — это не совсем мой профиль, но не надраенный до блеска ваш серебряннный аркахан мог бы стоить сто двадцать золотых, а так, только восемьдесят — девяносто. Впрочем, за последние три года цена могла изменится, но вряд ли это изменение произошло в меньшую сторону. Поэтому, поздравляю! Очень интересные и ценные экземпляры! Кстати, вы ведь Ларри Ронси? Я вижу на вас браслет моей работы.

— Так точно, лэр.

— Хм, студент с двумя Навыками…

— С тремя, лэр. Недавно я получил от богини Предчувствие.

— И как вам Предчувствие?

— Вчера я поймал две шишки, — добросовестно доложил я мастеру и заметив его непонимание, добавил, — С завязанными глазами.

— Оригинальная тренировка. Кто придумал?

— Сам догадался.

— Хм. Так вы у нас изобретательны? — искоса глянул он на меня, начав улыбаться.

— Артефакторика меня очень заинтересовала, — догадался я, о чём подумал лэр Фливери, — Но пока я смог посетить всего лишь четыре занятия. Хочу сказать, что я в восхищении от ваших работ и той тонкости, с которой выполнены ваши артефакты.

— Боюсь, что это скоро останется в прошлом, — отмахнулся мастер, — Зрение с каждым годом всё хуже и хуже. Глаз уже не тот, хотя твёрдость рук не пропала. К сожалению наши целители с такой ювелирной работой, как человеческий глаз, не справляются. А мне приходится пользоваться всё более мощными лупами, — кивнул он на стол, где на самом деле стоял целый ряд разнообразных увеличительных стёкол, располагающихся на специальных подставках.

— Прошу меня простить, если я сейчас скажу что-то не то, но в вашей беде нет большой проблемы. Лично мне в голову приходят сразу три способа её решения, — чуть подумав, высказал я своё мнение, постаравшись всем своим видом выразить скромность и застенчивость. Разве что ножкой по земле не поводил.

— Хм. Ну, удиви меня…

— Первое, и самое простое — очки. Подберите два подходящих увеличительных стекла и вставьте их в оправу. У вас освободятся руки и рамка стекла уже не будет мешать работе, ограничивая движения инструмента.

С молчаливого одобрения лэра я на обрывке бумаги наскоро накидал карандашом рисунок оправы.

— Интересно. Где вы такое видели?

И в самом деле — где? Как я не напрягал память Ларри, но никакой подсказки не нашёл. Максимум, что в этом мире есть — монокль и лорнет.

— Похоже, сам придумал… — пробормотал я, стараясь выразить своё удивление видом и голосом.

— Обязательно проверю твою идею, но она мне даже в черновике начала нравиться, — припрятал Фливери мой рисунок под обложку толстой тетради, в которой он ведёт записи, — А что ещё?

— Копир. Но для его работы нужно самовращающееся сверло.

— Интересно, где ты такое видел?

— Я вчера купил мешалку для алхимиков. Она вращается.

— Допустим. Только я не вижу никакой связи между зрением и сверлом.

— Два параллелограмма, большой и маленький, с общими сторонами в точке пересечения. На дальнем углу маленького параллелограмма размещаем сверло, а у большого на противоположном углу пусть будет закреплен карандаш. Карандашом можно обводить крупные рунные знаки, а сверло их будет повторять в сильно уменьшенном масштабе. Масштаб зависит лишь от соотношения сторон параллелограммов. При желании можно хоть в сто раз уменьшить рисунок руны абсолютно не напрягая глаза.

— Так это же… Это же… Как ты его назвал?!

— Копир, лэр Фливери.

— Как ты до него додумался?

— Вообще-то это всего лишь два рычага. Любой, кто хоть раз работал гвоздодёром, сталкивался с принципом работы рычага. А у меня отец занимается продажей гвоздей. Иногда не по одному десятку ящиков за день приходится вскрывать, — развёл я руками.

Фливери ещё раз изучил мой рисунок, взъерошил себе причёску, и ещё один лист бумаги отправился под обложку тетради. Немного посидев, он сбегал к одному из шкафчиков, которые закрывали собой всю стену кабинета и набулькав себе приличную стопку прозрачной жидкости залпом опрокинул её в рот, поморщившись и шумно выдохнув после принятия. Врать не буду — рукавом лэр не занюхивал.

— Ты сказал, что есть три решения, — вернувшись на место, посмотрел на меня мастер повлажневшими глазами, — Третье такое же необычное?

— Как раз нет. Вы же видели недавно лэра Мердока.

— Откуда ты знаешь?

— Он у вас один браслет купил по моей просьбе.

— На тебе служебный, — ткнул пальцем мастер мне на руку.

— Правильно. Браслет я купил в подарок девушке.

— Ага, ещё скажи, что смог Гюсти уговорить ради этого пайцзу тысячника мне отдать, которую я у него пятый год выпрашиваю.

— Но вы же видели лэра Мердока, — с нажимом произнёс я, — Вам ничего в нём не показалось необычным?

— Мердок как Мердок. Разве, что выглядит получше и улыбаться научился.

— О! Внимание-то вы обратили, а выводов не сделали, — состроил я многозначительное выражение лица.

— Перестань говорить загадками! — с некоторым трудом сдержал себя мастер, которому явно просилось на язык более крепкое выражение.

— Легенды утверждают, что богиня Релти одним лишь прикосновением могла вернуть слух глухим и зрение слепым, — озвучил я подсказку и замолчал, выдерживая паузу, но напрасно, Фливери просто замер, превратившись в одно большое ухо, — Ваш браслет мы с лэром Мердоком подарили девушке, получившей Навык Прикосновение богини. Как вы сами заметили, она вполне успешно справляется с сильным посмертным проклятием, под действие которого когда-то попал лэр Гюсти. Да, она далеко не богиня, но и вы далеко не слепой. Я могу договориться и девушка попробует улучшить вам зрение.

— Договорись! Клянусь, я верну деньги и пайцзу!

— Денег будет вполне достаточно. А эту безделушку лэр Мердок давно сам хотел вам подарить, но его забавляли те танцы, что вы устраивали, чтобы её заполучить.

— Ах, старый негодяй! Ну, ничего… Припрятаны у меня несколько бутылок его любимого рома. Строго между нами — жуткая гадость! Даже после одной бутылки голова утром просто раскалывается с дикой силой. Ну, да ладно. Ты-то чего хотел?

— Лэр Фливери, а не поможете ли вы мне продать несколько наборов, состоящих из таких вот монет? Я слышал, что в наборе они стоят больше, чем поодиночке.

— Несколько наборов… — мотнул головой декан факультета артефакторики так, словно ему воротник вдруг стал узок и натёр шею, — Ну, да. Всего лишь несколько наборов… И почему это я не удивлён…

Глава 4

Из чего обычно состоит набор юного артефактора?

Не поверите. Из зубила, напильника, горелки, молотка с небольшой наковальней, грубого подобия плоскогубцев и штихеля, по своему качеству прилично уступающему обломанному посредине надфилю с треугольным сечением. Попутно нам был предложен деревянный ящичек со всяким железным хламом, на первый взгляд не имеющим никакого отношения к инструментам.

На своё первое практическое занятие по артефакторике я попал по протекции лэра Фливери.

Как первоклассники, которых надо с ноля обучать буквам и цифрам, будущие артефакторы начинают своё практическое обучение с работ по металлу.

Сегодня задание самое простое — изготовить себе на указательный палец колечко из олова. Каждому студенту выдан пятисантиметровый обрубок оловянного прута и предоставлена полная свобода действий.

Мне такой подход к обучению нравится. Смотрю, как парни и девушки пялят глаза на примитивный инструментарий и радуюсь. После того, как их преподаватели хорошенько приложат фейсом об тейбл, они хоть профильные предметы будут нормально воспринимать.

Признаться, необычность поставленной задачи вызвала у меня затруднения и заставила задуматься. Как-то не довелось мне ни в той ни в этой жизни заниматься ни кузнечным делом, ни изготовлением ювелирных изделий. Разве что паяльник умею в руках держать и то, на уровне дилетанта. Решив, что подсказка наверняка должна быть, я подтянул поближе деревянный ящик и начал рассматривать его содержимое. Обрезки железных и медных прутов, несколько коротких толстостенных трубок, предположительно из бронзы, банка с песком, подобие миниатюрной сковороды с боковым желобком, куски проволоки, гнутые гвозди и прочий хлам, беспорядочно лежащий на самом дне.

Сковырнув с края сковородки металлическую окалину я легко согнул её пальцами.

Это олово.

Кто-то до меня его уже плавил на этой штуке. Опять же, недаром кусочки канифоли лежат около вытяжного шкафа. Сообразив, с чего начинать, я перебрал трубки, засовывая в них палец. Одна подошла идеально. Плотнячком села. Она и послужила основой для формования в песке нужного контура будущего кольца.

Плавка олова, добавка канифоли, заливка в форму, минут пятнадцать — двадцать работы напильником, и вот в руках у меня вполне приличное колечко с буковками ЛР по внутреннему ободу. Их я уже от нечего делать выгравировал штихелем, чтобы время потянуть. Работу я первым закончил, а у половины студентов ещё конь не валялся.

— Ларри Ронси, подойдите ко мне, — услышал я голос преподавателя, заметившего, что я гуано пинаю и пялюсь по сторонам.

Как по мне — он типичный трудовик из средней школы. Один из тех невозмутимых, побитых жизнью мужиков. В них нет тщеславия, им чужд карьеризм, они не верят, что их ученики когда-то станут выдающимися мастерами, но эти люди всё равно учат молодёжь работать. Руками и головой. Удивительный оптимизм сеятелей, разбрасывающих зёрна на асфальт.

В несколько движений приведя своё рабочее место в первозданное состояние, я поднимаюсь и иду показывать работу.

— Отлично, — покрутил колечко преподаватель, — Наденьте на палец. Не болтается?

— Никак нет, лэр, — протянул я руку, чтобы он убедился.

— Я не лэр, — поправил меня местный трудовик, — Замечательная работа. Пожалуй, я добавлю вам пять баллов к рейтингу.

О как! Да, я знал, что рейтинг зависит от успехов в учёбе. Но обычно баллы начисляли кулуарно. По итогам контрольных, курсовых и экзаменов и вдали от студентов. А тут — на тебе! Прямо в лоб! Неожиданно…

— Можно вопрос? — с трудом удержался я, чтобы не добавить уже привычное "лэр".

— Слушаю.

— А зачем нам нужно уметь самим делать заготовки? Тем более из олова.

Я стою спиной к остальным студентам и оттого хитро щурюсь, давая понять преподу, что его ответ не столько мне нужен, сколько всем остальным студентам.

— Представьте себе небольшую пограничную заставу. Целителя по какой-то причине нет, а половина бойцов ранена или болеет. Ваши действия?

— Но олово… Даже медные или бронзовые заготовки тех же колец будут намного лучше.

— Не спорю. Сколько вы за день сможете изготовить своими руками колец из обычной меди? Скажем, при таком же наборе инструментов.

— Боюсь, очень немного.

— А из олова?

— Много, но оно быстро окисляется и очень непрочное. Кольца долго не проживут.

— Если половина заставы помрёт или не сможет держать оружие в руках, вы все там долго не проживёте. Понятно?

— Так точно. Мы должны научиться делать по двадцать — тридцать простейших колец в день из подручных материалов.

— Ну, тридцать — это вы загнули… — почесал трудовик остатки волос на своей голове, начинающей изрядно лысеть спереди.

— Жить захочешь — ещё не так раскорячишься, — выдал я ему в ответ довольно популярную фразу из моего бывшего мира.

— Хотел бы я на это посмотреть. А кстати, почему бы и нет. Кто первым сможет за день сделать тридцать простейших оловянных целительских колец, тот получит лично от меня десять баллов к рейтингу. Завтра же я извещу об этом все остальные группы второго курса.

Хм… И хочется, и колется.

С одной стороны — награда более чем заманчивая, а с другой… Артефакторика?

Все зимние каникулы у меня уйдут на сдачу экзаменов и зачётов за второй курс и подготовку к тем экзаменам, которые я смогу сдать лишь после каникул, так как не все преподаватели будут находиться на территории Академии в праздничные дни. Итого девять экзаменов и дюжина зачётов. А потом я стану уже по факту числиться студентом третьего курса. Четвёртый-то у меня пока только в теории значится.

Хитромудрый ректор дело так поставил, что я уже сам запутался. Одно понятно — пока не будут сданы экзамены и зачёты за второй и третий курс считать себя четверокурсником, как минимум, наивно.

Отчего я именно сейчас завис, в темпе прогоняя все эти соображения в голове — так конкурс-то трудовик объявил лишь для второго курса, а если я всё сдам, как планировал, то довольно скоро я стану уже как бы третьекурсником. А значит — прощай десяточка рейтинга. Формально я уже стану студентом третьего курса.

Малое целительское колечко содержит три руны: — Исцеления, Отбора Силы и Соединения.

На местном языке они имеют малопригодные к запоминанию названия, и поэтому я их для себя переименовал. Первые две руны рисуются около креплений, удерживающих кристалл накопителя, а последняя — на середине расстояния между ними.

Как заведено в артефакторике — на работу артефакта влияет всё. В первую очередь материалы. Чем они эффективнее — тем дороже, что, впрочем, меня не удивляет.

Дальше КПД артефакта зависит от величины рун, чистоты и точности их нанесения.

Это уже целое искусство. Вроде написания японских иероглифов. Помню, как мне один из наших артистов рассказывал, что известным японским мастерам за всего лишь один знак, безукоризненно выполненный кистью, по двести — двести пятьдесят долларов богатые туристы платят.

В этом вопросе я лелею большие надежды на недавно обретённые способности Ларри.

Рисовать я нынче стал намного лучше, а с учётом того, что сам Ларри никогда в изобразительном искусстве ничем от своих сверстников не отличался — это знак!

Если честно, я всерьёз заинтересовался артефактами и ознакомившись с соответствующей литературой в местной библиотеке, чуть на затылок не упал.

Хоть убейте меня, но я не понимаю, отчего артефакторика считается сложным предметом.

В моём мире любой школьник, собравший своими руками радиоприёмник на пяти транзисторах, обладает примерно тем же объёмом знаний, как средний артефактор, работы которого стоят довольно дорого. Это я в том смысле, что если ума и смекалки у тебя хватило приёмник собрать по одной лишь радиосхеме своими руками, то ты в этом мире и артефакт изготовишь, не особо напрягаясь.

Я, Сергей Вяткин, в своё время и в своём мире такой приёмник собрал. В двенадцать лет. Ну, ладно, почти в тринадцать. За три дня до моего дня рождения он первую станцию поймал. Не удивительно, что это был "Маяк" — крупнейшая радиостанция, созданная ещё в СССР и сумевшая прожить до две тысячи тринадцатого года.

Понятно, что правильное создание артефактов — процесс творческий и неоднозначный, в том смысле, что два мастера, при наличии одинаковых материалов запросто могут получить разный результат. Так и в радиоделе этих условий и правил — тьма. Тут намотай сто двадцать витков на самодельную бумажную гильзу, но обязательно виток к витку, причём только лицендратом определённого сечения, а концы обмотки закрепи воском или парафином, там силу тока методом подбора в нескольких местах выровняй, а потом расположи блоки правильно, чтобы не было наводок на антенну — и всё это как бы само по себе разумеется, без указаний в радиосхеме. Чем радиодело не артефакторика? Как по мне, так с артефактами попроще здесь будет.

С Силой нет таких непоняток, как с током в радиосхемах. Тут всё очевидно, а роль резисторов играет сечение и длина соединительных линий между рунами.

Куда как важней знать характеристики "батарейки". С накопителя нельзя брать больше, чем он может выдавать на максимуме — рванёт. И ладно, если это будет дешёвенький кристалл из горного хрусталя крайне небольшого размера, как в тех оловянных кольцах, которые я собираюсь делать, но взрыв чего-то посерьёзнее может плохо закончиться. В мастерской артефакторов недаром не ремонтируют шкаф с вытяжкой, внутри которого взорвался накопитель из граната, величиной с ноготь большого пальца. Посмотришь на то, что от шкафа осталось и руки сами тянутся к инструкции по технике безопасности.

Ладно, Релти с ней, с артефакторикой. Будет ясность со свободным временем, я обязательно попробую поучаствовать в конкурсе, а пока стоит переживать о своём провале в качестве детектива и попытаться понять, где и в чём я ошибся.

Не одно поколение людей моего бывшего мира не осталось безучастным к творчеству Артура Конан Дойла. И многие, посмеиваясь над наивностью доктора Ватсона, оценивали свои способности намного выше.

Я тоже не избежал этой участи. Причём, прямо на днях. Возомнил себя сыщиком Шерлоком Холмсом и разработал целый сценарий мини — спектакля, который сегодня принёс свои плоды, и я их пожинаю.

Моя основная версия, в верности которой я сам себя практически уверил, феерично лопнула! У кореша Быка оказалось стопроцентное алиби! Две моих агентессы, засланные прямо в логово четверокурсников, со ссылками на многочисленные показания убедительно доказали, что мой подозреваемый весь вечер провёл в кругу друзей и тому есть куча свидетелей и свидетельниц.

Эпический облом!

Самое противное, что проверить запасную версию мне очень сложно. Практически невозможно. Я не знаю, как проверить алиби Брина, сутулого лидера клуба Дрессировщиков. К тому же, вряд ли он бы стрелял сам. Вполне мог поручить это кому-то из своих подручных. Та парочка типусов, что Элину пасла, судя по отсутствию отпечатка интеллекта на их лицах, на роль убийц вполне может потянуть. Не могу себе представить, что бы мог великий сыщик придумать, поставь его на моё место. Мне даже восковую фигуру негде заказать, чтобы выставить её в своём окне в качестве приманки.

А хотя… Кто сказал, что в мире магии обязательно нужна фигура из воска?

* * *

Интермедия 20.

Комната С-36. В центре стоит мышь лабораторная, человекоподобная — 1 шт.

— Какой интересный момент! Вы обратили внимание, насколько дольше просуществовал Элементаль Огня, стоило нам внести жаровню? — очередная группа претендентов на написание научных работ вовсю паразитировала в комнате С-36, наблюдая за результатами работы вспотевшей лабораторной мыши, роль которой была отведена мне.

Ораторствовал же всклокоченный профессор, лэр Ухти Гарингс.

Именно этому вивисектору от науки пришла в голову генитальная мысль на моём мелком Элементале проверить, как влияют на магическое создание самые разнообразные факторы. К таким факторам были отнесены источники огня, разнообразные горючие материалы и влажность помещения. Из высказываний профессора стало понятно, что мой мелкий питомец — идеальный объект для изучений природы Элементалей. Когда он вырастет, то сможет очень долго находиться рядом со мной, постоянно меняя форму и сам находя для себя источники роста и корм, а вот в таком зачаточном состоянии — он крайне прост и понятен. Сейчас у моего питомца практически два режима — включено и выключено.

Как по мне — генитально. В этом мире женские гениталии не совсем подходят для ругательств, им явно не хватает русской звучности и экспрессии, поэтому мне постоянно приходится использовать другие слова. Даже когда я ругаюсь почти что про себя, чтобы неблагозвучные слова не принесли мне недовольства местного божества, приходится довольно тщательно подбирать выражения.

После работ в искусственном тумане и опытов при мелком дождике, которые здесь устроил маг Воды, горе — учёные похватали свои записи, пока их тетради совсем не раскисли, и бросили меня одного посреди комнаты. Злого и вымокшего.

Гады!

Никому из них даже в голову не пришло поинтересоваться, как же я в таком виде буду до дома добираться.

Зря, очень зря я сегодня пришёл не в своём дорогом костюме от Джакомо. Он бы меня спас от дождика, но кто же знал, что взбредёт в голову нашей профессуре в этот раз. Сегодня хотя бы какое-то подобие методики прослеживалось, а до этого большинство наших встреч мне напоминало тыканье вслепую. Этакое изучение объекта эмпирическим путём.

— Ларри, запусти-ка его по той толстой доске, а потом, после отката, по этой армейской нагрудной пластине, — вот примерно так выглядели команды, которые выдавались ими за научную работу.

Они бы ещё пальцем в носу ковырялись, выдумывая всякую ерунду.

Спрашивается, а где теории, версии и осознанные цели исследований, которые стоило бы проверять сериями опытов? Нет их. Всё изучают методом тыка. Наблюдаю за "научной работой" со стороны и меня в тоску вгоняют так называемые "исследования".

Впрочем, мне ли жаловаться? Работу Академия оплачивает фантастически щедро, а выводы из многочисленных опытов я и сам могу сделать. Фактически, мне платят за то, что я в самых благоприятных условиях изучаю возможности своих же питомцев, причём иногда такие, что самому бы мне в голову никогда не пришли.

Притащив стул к жаровне, я развесил на его спинке тужурку, чтобы хоть немного подсохла.

От нечего делать вызвал сразу обоих Элементалей.

Комната С-36 — заповедное место Академии. Откуда здесь столько Силы, не знаю, но грех не потренироваться лишний раз, не экономя её расход.

— Ты у меня будешь майор Вихрь, — ткнул я пальцем в крутящегося передо мной Элементаля Воздуха, ожидающего команды, — Помню, книжка такая у моей бабушки была. Наверное, первая в моей жизни книжка, которой я зачитался так, что прятался с ней ночью под одеяло и читал, пока батарейки в фонарике не садились. А ты… — тут я задумался, — Ладно. Будешь Фениксом. Банально, но извини дружище, ты слишком на него похож, чтобы тебе другое имя давать. Как вам имена? Майор и Феникс. По-моему, звучит.

И тут я сам себе не поверил. Элементалям понравилось!

Это, что ли, ментальная связь с питомцами? Мало того, что они залетали — закрутились быстрее, так я ещё и ощущаю исходящее от них чувство довольства.

Теперь самое главное — не разбаловать их.

Мой личный опыт по воспитанию питомцев ограничивается Масюней, моей первой и единственной собакой. Вроде я, когда её завёл, и у дрессировщиков в нашем цирке консультировался, и интернет перелопатил, но всё равно собаку изрядно избаловал. Она это дело своим собачьим нутром прочувствовала и в некоторых моментах верёвки из меня вила. Зато и отвечала той собачьей преданностью, на которую вряд ли какое другое животное способно.

Собаки, которых сильно любят, готовы прыгнуть выше головы ради своего хозяина. И Масюня, в наших совместных цирковых номерах это частенько доказывала, порой пускаясь в такие импровизации на арене цирка, что уже мне приходилось быть ведомым и ей подыгрывать.

Ладно. Что-то я расчувствовался, ударившись в воспоминания.

Странное дело, вроде практически ни о чём не сожалею, попав в новый мир, а про собаку вспомнил, и в глазах защипало.

Опять же, если разобраться — то после смерти родителей у меня, того Сергея Вяткина, не было никого, ближе и роднее Масюни.

Как она там сейчас?

Глава 5

Глава 5

— Трам-ти-ту-та тирьям-пам-пам пабам-пабам, — напевал я мотив циркового марша, бодро шагая из клуба к нашему дому.

Если что — эту мелодию я в своей жизни слышал больше раз, чем любую другую. Именно с неё всегда начинается цирковое выступление. А когда этих выступлений по два в день, а в дни школьных каникул и по три — четыре, то сами понимаете — наслушался я этого марша Дунаевского до сыта до отвала. К ней у нас, детей цирковых артистов, даже свой вариант слов был придуман: — Советский цирк ваще циркастей всех цирков.

То, что мне не светит стать великим плагиатором, про которых в моём мире были сочинены тысячи книг, я заподозрил ещё в "Адской собаке". Больно уж непривычно звучала местная музыка, впрочем, воспринимаясь мной без боли и мучений.

Про то, что в местной гамме шестнадцать полутонов, а не двенадцать, как в моём мире, я достоверно узнал буквально вчера. До сих пор мне как-то не до музыки было, а на слух и эта неплохо воспринималась. Но первое же знакомство с местным музыкальным инструментом — пятиструнным подобием мандолины большенького размера, расставило всё по своим местам.

Все мои знания музыки из прошлого — коту под хвост. Скажу больше — свои мелодии мне лучше петь, оставаясь в одиночестве. Федр, как-то раз услышал мои рулады, исполненные в душевой, и попросил больше не заниматься вокалом в его присутствии. Ну, так-то да, по местным меркам и с их-то непривычными музыкальными интервалами, я попросту "в ноты не попадаю". Причём сразу во все, кроме первой.

Короче, чувствую я себя в этом вопросе не менее странно, чем портной, пришедший со своим метром и узнавший, что все выкройки и лекала ему надо будет теперь рисовать не в сантиметрах и миллиметрах, а в дюймах и прочих непотребных единицах, чуждых его навыкам и пониманию, а ткань покупать в саженях, аршинах и вершках.

Впрочем, мало кто знает о том, что легло в основу музыки моего мира. Мы все привыкли к тому, что петь можно только так, как у нас принято и никак иначе, и даже помыслить себе не можем, что существуют другие варианты звучания мелодий и аккордов.

Мне когда-то тоже сложно было себе представить, что во всём виноват Пифагор. Этот грек, с помощью своих последователей — пифагорийцев, построил звукоряд исходя из любимой им математики.

"Две звучащие струны дают консонанс лишь тогда, когда их длины относятся как целые числа, составляющие треугольное число 10 = 1 + 2 + 3 + 4, то есть, как 1:2, 2:3, 3:4," — утверждали они, и положили это утверждение в образование звукоряда. Того самого, которым в моём мире до сих пор пользуются все известные певцы и композиторы, считая это правильным и единственно возможным решением. Знакомые всем семь белых и пять чёрных клавиш рояля — наглядное отражение греческого звукоряда. К слову сказать, довольно примитивного и не самого благозвучного, но привычного уху обитателей Земли и математически выверенного. У нас, землян, всё было просто — аккорд мажорный, аккорд минорный и пара — тройка других, от них же образованных. Освоил это дело на гитаре, выучил десяток дворовых песен — и ты король шпаны. Здесь всё не так — четыре условно мажорных построения аккордов и столько же минорных. И не все они сочетаются меж собой.

Как бы то ни было, но бардом здесь мне не стать и Высоцкого не перепеть. Мозг сломаю, но спеть по местным нотам не смогу. А заодно и не скоммуниздить мне кучу шлягеров из моего мира, чтобы надувшись от гордости пожинать незаслуженную славу и деньги, признавая в душе, что ты всего лишь мелкий бесталанный ворюга с замашками гопника, и герой из тебя, как из дерьма пуля. С душком-с… Да и слава Богу, хм, то есть — слава богине Релти. Я и без ворованных песен обойдусь.

Впрочем, мне сейчас совсем не до музыки. Кроме тех задач, что я решаю в рабочем порядке, у меня есть ещё одно перспективное дельце — нужно срочно организовать банду.

Упс-с, я сказал — банду? Нет, конечно же нет. Всего лишь мирную группировку высокоинтеллектуальных студентов, и плевать на то, что все они будущие боевые маги. Мы же, как тот СССР — за мир во всём мире! Ну, по крайней мере мне таким бы хотелось видеть тот коллективчик, который я планирую собрать.

Вопрос не простой и одним количеством участников он не определяется. Скажу больше, наивных девушек и ботанов, вроде моего Ларри, каким он был в прошлом году, здесь немеряно. И у многих из них свербят нижние девяносто, или восемьдесят, намекая, что неплохо было бы заручиться защитой и поддержкой кого-то резкого и авторитетного. На примере той же Элины мне понятно, что первокурсницы на многое готовы, лишь бы не подвергнуться побоям на поединках и унижениям во время обучения.

Другими словами — неуверенные в себе личности с первого и второго курса ко мне косяками попрут, стоит лишь выдвинуть устраивающие их лозунги, и раздать обещания, руководствуясь предвыборной практикой моего мира. В моём бывшем мире перед выборами политики раздают их не скупясь, но им всегда что-то мешает потом воплотить свои идеи в жизнь.

Скажем так — мне не слишком хочется выступать в роли знамени униженных, зачморённых и оскорблённых, зная, что сопли у этой публики польются рекой при любом удобном случае.

В то же время сливки уже без меня сняли. Самая перспективная молодёжь первого и второго курса давно разобрана по клубам и все они наверняка подверглись соответствующей идеологической проработке.

Пропаганда — страшное оружие. Она выворачивает мозги набекрень и зачастую заставляет видеть врагов там, где их нет. За примерами мне далеко ходить не надо. Пиндосы в моём мире так мозги украинцам прополоскали, что те стали считать Россию врагом номер один. Я тоже люблю смешить людей, но тут реально смешно… Смешнее, чем президент страны, поднявшийся из Клуба Весёлых и Находчивых.

— Корнелиус и Кшет спрашивали, можно ли к тебе в клуб записаться? — добросовестно доложил Федр, наблюдая, как я готовлю яичницу с местным подобием бекона.

Это блюдо по утрам он любит, но сделанное моими руками, у него самого постоянно что-то не так получается. В четырёх случаях из пяти что-нибудь, да подгорит.

Итак, два моих бывших одногруппника. В принципе, неплохие парни. По факту — твёрдые середнячки во всём — и в магии, и в учёбе.

Корнелиуса я не могу назвать ни другом, ни приятелем. По сути, то общение в джяйе было самым плотным контактом Ларри с этим парнем за всё время их совместной учёбы. Крепыш раньше сторонился откровенного ботана и это вполне понятно. Начни он за Ларри заступаться, и перессорился бы со всеми негласными лидерами группы, да и сам бы прилично в репутации потерял. Опять же парень он простой, немного наивный, но с этакой крестьянской хитрецой, благодаря которой легче жить.

Кшет чуть сложнее. Он из обедневшего дворянского рода, пусть и не слишком знатного, но всё же его поведение и образование заметно отличается в лучшую сторону от большинства студентов моей бывшей группы. Своей бедности он стесняется и пытается замаскировать её артистической небрежностью. Со стороны кажется, что ему куда важнее удачно повязать галстук, чем обращать внимание на остальную одежду. Я может быть ему бы и поверил, если бы не то старательно скрываемое внимание, с которым он осмотрел в таверне мой костюм от Джакомо.

— Надо будет мне с ними поговорить. Клуб, как ты сам понимаешь, не резиновый. Лишних мест в нём не будет и оттого мне каждый одноклубник важен.

— В каком смысле? Тебе нужны сильные бойцы?

— Они бы, безусловно, не помешали, но главные критерии — это верность и сообразительность. Поэтому мне надо знать и понимать мотивацию парней, — слегка забылся я, пустившись в сложные рассуждения, но заметив недоумённое лицо Федра, начал исправляться, — Мне важно понять, чего они ждут от клуба и насколько это серьёзно. Если ими движет простое любопытство и желание покрасоваться рядом с известной личностью, то это не те люди, которых я бы хотел у себя видеть.

— Кстати, ко мне в клубе лучников отношение поменялось, — гордо выпятил Федр слегка опухший подбородок, начавший поутру синеть, — Пришлось, правда, выйти во двор кое с кем, но разошлись на равных. Он мне чуть зубы не выбил, а я ему фингал под глаз поставил и в ухо неплохо засветил.

— То-то я смотрю, ты мой мешок чуть не изнасиловал, — вспомнил я утренние занятия приятеля, — А что к целителям не зашёл?

Неделю назад он попросил меня показать, как правильно бить, и усердно осваивал двоечки, по полчаса в день только при мне старательно молотя по мешку с песком с крайне небольшими перерывами на отдых.

— Из-за пустяка? Вот ещё. Само заживёт, — отмахнулся Федр, явно бравируя и даже немного гордясь последствиями удачной драки, — Бить-то я немного научился, а в бою попадаю пока ещё плохо. Почти все удары мимо цели шли. Подскажешь что?

— Скакалку мою в коридоре на стенке видел? Добавь в утреннюю зарядку подхода четыре по пятьдесят прыжков, а потом поговорим. В хорошем прицельном ударе всё должно быть прекрасно: — и руки, и ноги, и голова.

— Тебе когда выход в город разрешат? — кивнул в ответ приятель, перед тем, как задать следующий вопрос, — Плотник тот, с которым я знакомство свёл, мне пару адресочков дал. Он через сторожей узнал, у кого можно про карбы поспрашивать, что богатенькие себе заказывали, а потом к ним охладели. Когда сможем сходить?

— Не гони коней. Я только позавчера лэру Фливери наши наборы монет отдал. Он предупредил сразу, что это дело не самое быстрое. В самом Белговорте серьёзных коллекционеров всего-то с десяток наберётся. Остальные так себе — любители, старающиеся поймать случайную удачу. Кроме того, разом все наши монеты светить не стоит. Цена у коллекционеров редкостью монеты определяется, а если им сразу несколько наборов предложить, то какие же они тогда редкие?

— Делай, как знаешь, — примиряюще поднял Федр ладони перед собой, — Тем более я не думаю, что карбу зимой кто-то кроме нас соберётся покупать. Рыбакам игрушки богатых попросту не нужны, а стоянка большой лодки приличных денег стоит, да и дорогого ремонта по весне требует.

— Мы всё равно с тобой не раньше окончания сессии сможем Академию покинуть, и то, ненадолго, дней на восемь, — не стал я напрягать друга, рассказывая, что эта сессия лично для меня может продлиться гораздо дольше, — Про зимние штормы тебе рассказать? И нам бы совсем не помешало на пару самим до этого хотя бы недельку под парусом походить. Вот и думай — рисковать или нет. Мне всё же кажется, что карбу стоит купить зимой, если случай подвернётся. По крайней мере ближе к лету мы всегда её выгодно сможем продать, а пускаться в плавание под парусом, даже на небольшое расстояние, я без практики не стану. Ладно, ты пару раз в море выходил и хоть что-то знаешь, а у меня опыта ноль. А потом — куда ты спешишь? Это же не грибы. Если там есть что-то, то лежало оно двести лет и ещё пусть немного полежит.

— Пусть, — с унылым видом вздохнул Федр, и по нему было видно, что с таким решением он согласен лишь на словах, — Но тянуть всё равно не стоит. Вдруг клад окажется большим. Это же наша свобода!

— Что? — помотал я головой, думая, что ослышался.

— Если мы сможем заплатить за обучение, то службы в армии можно будет избежать, — выдал приятель на полном серьёзе, — Или ты твёрдо служить решил?

Упс-с-с… Вот это поворот!

Похоже, я не один такой. Приятель вон тоже особым патриотизмом не горит. Но если со мной всё понятно, то он-то почему?

— А что тебя в армии не устраивает, кроме опасностей? — сделал я вид, что увлечён своей причёской, старательно работая расчёской перед зеркалом.

— Начальство. Ты же в курсе, что Серебряные и Золотые пояса, закончившие свои Академии всегда будут выше нас по званию? С парой представителей этой молодёжи ты даже поединки провёл. Только в армии поединков не будет. Запрещено. Зато кто-то из таких же аристократов запросто может стать твоим командиром. Как тебе перспектива?

Я собрался было возразить, но тут вдруг вспомнил сценку в кабинете ректора. Лэр Мютендор тогда разве что зубами не скрипел, слушая родственничка Лиховских. Надо будет аккуратно Мердока расспросить. Сдаётся мне, что наш ректор шикарной родословной похвастаться не может, своё лэрство он выслужил, оттого и аристократов не особо любит. Впрочем, и сам лэр Мердок после поединка с Южиной аналогичную позицию занял, старательно скрыв её за ледяной вежливостью, когда он с этой аристократкой общался.

Тут-то меня и проняло, да ещё как!

Чёртов Ларри! В памяти этого ботана знание всех сословных тонкостей начисто отсутствует.

Сейчас у меня в голове всё кувырком!

Ещё пару минут назад я отчётливо представлял себе своё будущее. К лету я мог бы стать лэром!

Стоило мне только сдать все экзамены и нормативы за четвёртый курс — и цель достигнута!

И что же нынче получается?

Как только появилась теоретическая возможность заплатить за обучение и тем самым откупиться от армии — все мои хитрые построения полетели псу под хвост! Недолго же я радовался, что всё так хорошо устроилось.

Теперь ломаю голову, пытаясь сообразить, у кого можно аккуратно и достоверно узнать, как бы мне двух зайцев разом убить, и ничего в голову не лезет. Вовсе не от того, что новость меня оглушила пыльным мешком, а из-за незнания реалий.

Скажем, я технично заканчиваю четвёртый курс этим летом и получаю офицерское звание, что автоматически переводит меня в лэры. Но точно по такому же принципу я автоматом пополняю своей тушкой славные ряды местной армии. Что характерно — на пять лет.

Второй вариант — я заканчиваю четвёртый курс и оплачиваю Академии своё обучение, отказываясь от отработки в армии, пролетая при этом с офицерством. Отчего-то мне кажется, что моё лэрство при таком раскладе окажется под большим вопросом, а скорее всего, так и останется несбыточной мечтой. Принцип служивого дворянства наверняка и здесь работает.

К Баличу и Мердоку с таким вопросом не подойти. Не поймут. Они оба прошли армию, а отношениями с ними я дорожу.

Лэр Мютендор не моего поля ягода, чтобы я к нему вот так запросто мог бы обратиться, тем более с вопросом, решать который вряд ли в его интересах.

Лэр Фливери… Заманчиво, конечно, но нет. Я же помню, как у него глаз выпал, когда я сказал ему про наборы коллекционных монет. Не должно быть у бедного студента таких вещей, и это было ясно по его виду. Добивать его гипотетической возможностью оплаты за обучение я не рискну. Итак засветился больше, чем надо. Если ляпну про большие деньги, то даже он не удержится от вполне закономерного вопроса: — откуда?!

Дождаться разрешения на выход в город и там попробовать найти какого-нибудь стряпчего, который мог бы дать мне платную консультацию? Оставлю, как вариант. Боюсь только, что пока я дождусь разрешения, то сам себя поедом съем от любопытства и из-за опасений, что сумею что-нибудь сделать не так и это поставит крест на какой-то из возможностей, о которых я пока даже не подозреваю.

Видимо молчал я долго, раз Федр не стал дожидаться продолжения разговора и принялся распаковывать посылки из магазинов.

— О, кстати, совсем забыл, — вытащил он из вороха одежды знакомую бутылку квадратного сечения, — Ты что мне о ней не напомнил?

— Слава Релти! Федр — ты мой самый лучший друг! — я выхватил из его рук бутылку и чуть вальсировать с ней в обнимку не начал.

— Ты это пить собрался? — в голосе приятеля послышался ужас, — Не советую. Я как-то раз всего ничего попробовал, так потолок потом часа два надо мной кружился.

— Это вариант! Ай, ты всё равно не поймёшь, — отмахнулся я от очумевшего приятеля, начав спешно собираться в путь.

Комендант старого корпуса — вот кто мне может помочь. Его разговорчивость я ещё при заселении в помещение клуба заметил, а под ядрёную выпивку мы с ним многое успеем обсудить.

Главное — самому остаться потом при уме и памяти.

Глава 6

Всё в любом мире относительно.

Эту истину я понял, когда выяснилось, что талант Шерлока Холмса вовсе не всегда нужен, как нет нужды и в восковой фигуре такого симпатичного меня. В мире магии есть более интересные возможности.

Оказалось, что ловля на живца, в роли которого придётся выступать опять же мне — дело вполне обычное. По крайней мере лэр Мердок к моей идее отнёсся с полным пониманием, но тут же внёс свои коррективы, определив их в разговоре с Баличем.

Гениальные методы великого сыщика уже неоднократно использовались местными егерями, и что характерно, они и не подозревали о существовании мистера Шерлока.

Ловля на живца предполагает наличие наживки, на которую должно быть проведено нападение.

А что может быть правдоподобнее наживки, как не сама наживка?

Короче, у окна придётся сидеть мне.

Магическая настольная лампа даст достаточно света, чтобы у наблюдателя не возникло и тени сомнения, что перед ним живой человек, и он именно тот, кто ему нужен.

Спрашивается, с чего весь сыр — бор?

Федр виноват. Точнее — его Навык Длинное Ухо. Это он вчера вечером услышал, как кто-то возится на дереве, с которого открывается прелестный вид на мою комнату.

До этого у нас был предусмотрен менее удачный вариант. Балич предлагал время от времени высаживать меня на скамейки в парковой зоне, где я должен был изображать студента, увлечённого изучением учебника. Согласитесь, несколько неестественное поведение для лица, не так давно избегнувшего покушения.

Зато изобразить мишень в доме — сама Релти велела!

Тут всё правдоподобно донельзя. Вот он я, сижу себе за столом, читаю книгу. Вот оно дерево — от него до моего окна метров двадцать, если не меньше. Про бронированные стеклопакеты, да что там, даже про двойное остекление этот мир не знает. Значит ничего не мешает запулить в меня из такого же арбалета ещё раз.

Спрашивается, в чём подвох и как мы собираемся справится с неведомым стрелком без мастерства скульпторов из воска?

Увы, всё посконно просто. Не, вообще никакой интриги и романтики нет у аборигенов этого мира.

Перед окном и сразу же за ним стоят Щиты. Плюс мой браслет. На дереве — Капкан. Егерская замутка. Нам нужен лихоимец, пойманный с поличным, чтобы ничего потом никому не пришлось доказывать. Поэтому Капкан сработает лишь при отработке Щита. С этой схемой лэр Мердок что-то настолько интересное намудрил, что даже лэр Мютендор собирался придти посмотреть, но после. Пока минимум посторонних шевелений, чтобы не спугнуть злоумешленников.

И пусть по уверениям местных магов окно в мою комнату только из крепостной баллисты можно пробить, но всё равно хочу заметить — быть живцом слегка ссыкотно. Чувствую себя, как дегустатор бронежилета. Типа — а вот эта пуля жилет пробьёт или не пробьёт? Прикольно. Если бы это не я сегодня выступал в роли наживки.

Вечереет. Сижу, читаю учебник. На удивление всё хорошо запоминается. На столе, что стоит почти у самого окна, ярко светит магическая настольная лампа, превращая меня в идеальную мишень. Другого места, кроме дерева, у стрелка нет. Вдоль забора высажены густые, практически непролазные кусты местной разновидности того самого шиповника, а по забору проходит магическая сигналка, фиксируя любые попытки проникновения к нам во двор кого-то постороннего.

Признаюсь, я зачитался. Когда сиреной взвыло Предчувствие, я даже не вдруг сообразил, что случилось, а потом рыбкой сиганул под стол. Почти в тот же миг на пол посыпались осколки стекла и пара из них впилась мне в руки, упёртые в пол.

Следом раздался истошный крик.

Всё это пролетело в доли секунды.

— И где же кавалерия? — задал я сам себе вопрос, выковыривая стекло из рук.

Одна стекляшка попала крайне неудачно и из правой руки кровь полилась ручьём.

На тыльной стороне ладони проходит целая сетка вен и одну из них крепко зацепило стеклом, если не вовсе перерубило.

Жду. Прислушиваюсь к тому, что происходит на улице. Пытаюсь пальцем пережать повреждённую вену. Помогает плохо и я, пока выползал из-под стола к своей кровати в угол, не просматриваемый из окна, весь уляпался в кровище.

— Что у тебя происходит?! — ворвался ко мне в комнату Федр, чуть не снеся дверь с петель.

— Стреляли, — индифферентно отозвался я, баюкая раненую руку, положенную на полотенце, второпях сдёрнутое со спинки кровати.

— Да ты весь в крови!

Я оглядел себя. Действительно. Верх костюма уделал, пока пытался кровь останавливать, а правую штанину — когда из-под стола по своему собственному кровавому следу выбирался. Вид у меня ещё тот.

— Там Йоши кричит. Что-то с ним случилось. Я его по голосу узнал, — покосился Федр на провал пустого окна.

— Надо же, — помотал я головой, — А он у меня в списке всего лишь третьим был.

— В каком списке?

— В списке подозреваемых.

— О, лэр Мердок подошёл. Его голос, — доложил приятель, а потом, всплеснув руками, ломанулся в свою комнату.

Спустя пару — тройку минут я уже был с перевязанной рукой, а на мои царапины Федр нанёс какой-то бальзам, способствующий остановке кровотечения.

— Ну, пошли посмотрим, из чего меня убить пытались, — поднялся я со своей кровати, куда меня усадил этот санитар — доброволец, — А заодно проверим, не ошибся ли ты насчёт Йоши.

На самом деле меня вопрос оружия сейчас волнует больше всего. Пробить сразу два щита, поставленные мастером — это круто! И тут стоит поторопиться, а то потом ни от кого правды не узнаешь.

— Ларри!! — в унисон выкрикнули Балич и Мердок, стоило мне выйти из калитки.

— Ты ранен? — первым успел задать вопрос лэр Мердок.

— Стеклом поцарапало, — ответил я, рассматривая монструозный арбалет с двумя дугами в руках Балича.

Здоровенная дура, с мощным корпусом, а две тетивы предполагают наличие двух арбалетных болтов.

— Любуешься, — поднял арбалет повыше Балич, пока Мердок кастовал на мои руки заклинание Малого Исцеления, — Занятная вещица. Орех, — ткнул он пальцем в замок, — Устроен так, что второй выстрел уходит на миг позже первого. Первым выстрелом пробивается щит, а второй уже достигает тела жертвы.

— Стрелой… Щит мастера пробить, даже два? — изобразил я скепсис, скорчив кислую мину.

— Не стрелой, а болтом, и болтом необычным. Специальный артефакт вместо наконечника у него. Думаю, к нашему студенту будет много вопросов именно из-за выбранного им оружия. Не очень-то арбалет похож на стандартные имперские модели. Да и не разрешены такие вещи частным лицам.

— Думаешь, гильдия убийц? — повернулся к нему лэр Мердок, закончив с моими руками.

— Всё может быть… — пожал Балич плечами.

— А что с Йоши будет? — спросил я, глядя, как два пятикурсника укладывают тело незадачливого убийцы на носилки.

То ли он от болевого шока сознание потерял, то ли Мердок его усыпил.

— Дисциплинарный батальон. Лет на пять, как минимум. Вот только сдаётся мне, что до суда не скоро дело дойдёт. Больно уж занятные арбалеты у него. Вопросов у следователя целая уйма будет, а след далеко может потянуться.

— Разве по арбалету можно что-то определить? — с сомнением произнёс я, мысля реалиями своего времени.

Да, по пуле от того же пистолета ещё можно как-то опознать оружие по царапинам, оставшимся от нарезов, но у арбалета ствола нет.

— Болты здесь особые. Такие абы где не закажешь. Скорее всего какое-то их количество было сделано специально для этой штукенции, а она отнюдь не выглядит новой, — заставил меня Балич по иному взглянуть на вещи этого мира.

— Ларри, как сам думаешь, с чего этот студент мог так на тебя взъестся? — поглядел лэр Мердок вслед парням, понёсшим носилки с Йоши куда-то к главному корпусу.

— Южина Лиховская с ним заигрывала, смеха ради намёки на замужество ему делала, а потом над этим с подругами смеялась, — выдал из-за моей спины Федр, — Развлечение у лэры такое было.

Я даже спрашивать не буду, откуда приятелю всё известно. Его природное любопытство, плюс родовой Навык — это страшная сила!

— О женщины, вам имя — вероломство! — еле слышно процитировал я Шекспира, дав свою оценку ситуации.

* * *

Комендант Лайзинг — личность многогранная и многоступенчатая. В этом я имел несчастье убедиться прошлым вечером, как раз предшествующим выходному дню.

Что касается многогранности — так это его взгляды на магию и его примеры работы с ней.

Вот лично я сомневаюсь, что лэр Мердок может сделать в стекле отверстие размером чуть больше спичечной головки. А здесь — чудо! Две толстые пластины, грубо вылепленные из глины, в них дырка нужного размера, между ними лист стекла и спустя минуту блестящая капелька расплющивается на листе бумаги! А бумаге хоть бы что…

Как!?

— Я давно заметил, что стекло имеет некоторые свойства жидкости. На старых окнах заметны неровности в виде натёков, — вдоволь полюбовавшись моим изумлением и смачно закусив подобием редиски третью по счёту стопочку, решил открыть мне комендант свой секрет, — Нужно всего лишь ускорить этот процесс в тысячи раз. Глина никакой роли не играет, она всего лишь ограничитель расстояния. По сути — подручный инструмент. Зато полочки со стеклянными дверцами идут нарасхват, — похвастался Лайзинг персональным бизнесом, ткнув пальцем в сторону готового изделия, стоящего на верстаке.

Ну, да. Я ещё по школьной программе помню, как я удивился, когда узнал, что стекло — аморфное тело. По сути своей — это жидкость с бесконечно большой вязкостью.

Поскольку пить мне пришлось с комендантом почти на равных, а напиток, как мне показалось, имеет крепость градусов в семьдесят с лишним, то пришлось брать себя в руки, чтобы нормально дойти до верстака и рассмотреть хвалёную полку.

Унылое зрелище! Впрочем, для средневекового изделия это скорее норма.

Доски, выструганные рубанком, с заметными на глаз следами неровностей и затёсов. Стеклянные дверцы, висящие на довольно примитивных петлях и далеко не идеально совпадающие на стыке. Смешные ручки дверок, собираемые с помощью рыбного клея. Грубые настенные крепления, торчащие на виду.

Нет, я понимаю, что мебель даже в средние века умели делать, но знаем мы её по тем образцам, что дошли до нас из дворцов и особняков. Другими словами — по работам лучших мастеров своего времени. Обычные же люди довольствовались довольно примитивными кустарными изделиями и про полку со стеклянными дверками могли всего лишь мечтать, как про предмет роскоши.

— Неплохо, — заметил я, хотя на язык просилась совершенно другая оценка, — Но имей я ваше мастерство, то смог бы сделать эту полку намного лучше и значительно проще в изготовлении.

— Смелое заявление, — налил комендант нам обоим ещё по стопке этого знатного горлодёра, который тут по ошибке считают обычным спиртным напитком, — Но причём тут моё мастерство?

— А как же я сделаю дырочку в стекле? Это у вас их тут пять на каждую дверку, а мне бы и одной хватило.

— Хех, если бы можно было делать на дверцах всего одно отверстие, то я бы очень скоро стал богатым человеком, — бодро опрокинул свою стопку Лайзинг, — А так у меня четыре — пять дней на полку уходит. Маг-то я слабенький, резерв у меня почти что никакой. Зато за моими полками очередь стоит.

— Баш на баш? — в лучших земных традициях предложил я Лайзингу, слегка потеряв субординацию под воздействием крепкого алкоголя.

— Я слов таких ни разу не слышал, но смысл уловил. Это откуда?

— Тагарские купцы. Они у нас часто бывают, — применил я свою проверенную отмазку.

— Ерунда! Я тагарский хорошо знаю, и с их купцами дела имел, — отрицательно помахал в воздухе пальцем комендант, — Нет у них таких слов.

— Может, другие какие купцы, — тут же перекинулся я, — Мне, что по малолетству запомнилось, то и прилипло. К нам во время штормов какие только суда не заходят, но тагарцы чаще всего.

К моему счастью, филологических наклонностей у коменданта не было, как и интереса к иностранным купцам, а вот мой взгляд на производство эксклюзивного товара он уловил.

— И как это ты полки решил делать?

— Это моя коммерческая тайна. Я — сын купца, и этим всё сказано! — важно поднял я вверх указательный палец, с ужасом отметив, что комендант снова разливает горлодёр на двоих, — Я за ваше участие в моих делах вам справедливо платил?

— М-м-м… Да какие там дела? — попытался сыграть комендант роль простого крестьянского парня.

— Хорошо. Назовём это услуги. Вы их оказывали и называли мне цену. Я всё по-честному оплатил, — вёл я свою линию уже прилично заплетающимся языком, — Теперь моя очередь. Могу оказать услугу по созданию уникальной конструкции полок, но уже завтра, — махнул я рукой и чуть не клюнул носом в столешницу, — А сейчас — спать.

До дома я в тот вечер не дошёл.

Заснул у себя в клубе.

Причём умудрился это сделать в кресле, притянутом к распахнутым настежь дверям подсобки. Почему так получилось — не спрашивайте. Релти клянусь — не помню! В результате этот эксклюзивный зал сосал с меня Силу всю ночь! Вроде, как по мелочи, но я был практически в коматозе после наших возлияний и ни на что не реагировал, старательно имитируя объект недвижимости.

Утром проснулся пустой, как бравый солдат Швейк, получивший в дорогу клистир из холодной воды и успевший познать его последствия.

Про встречу с комендантом я вспомнил, когда принимал контрастный душ. И тут же обратил внимание, что мой резерв наполнен Силой примерно на треть!

Да ладно! Такого не бывает! С полного ноля и до трети за пятнадцать минут? Такой скорости восстановления я даже в комнате С-36 не помню.

Рассуждая логически на скорость восстановления Силы в обычных условиях влияют три основных параметра: качество принимающего контура, а также чистота и величина энергоканалов, проходящих у мага по всему телу.

Помнится, в "саркофаге" мне что-то верещали про оптимизацию и расширение каналов и, кажется, про изменение резерва Силы говорили. Неужели заработало?!

Тогда и остальных плюшек недолго осталось ждать.

Пока, из ощутимого несоответствия другим обитателям этого мира, у меня присутствует вес и ловкость. К слову сказать, по моим ощущениям фигура у меня осталась моя, земная, но ходить, бегать и прыгать тут намного легче.

Помнится, именно мой вес вызвал недоумение у группы медиков, производивших первоначальные замеры. Они никак не могли поверить, что я, при своих не слишком внушительных размерах, могу так много весить. В конце концов списали на то, что я широк в кости, крайне жилист и на этом успокоились.

Вес для бойца значит много. В поединке с Быком, к слову сказать, чуть ли не самым могучим на вид парнем в Академии, я особых неудобств не испытывал. Да, силён, с хорошим ударом, но медлителен и по весу мы с ним если и различались, то незначительно. Я тогда посчитал, что не больше десяти кило, если верить ощущениям. И это при всём том, что он выше меня на полголовы и заметно шире в плечах.

Но это всё потом. Сейчас я с парой кувшинов местного сидра в рюкзачке иду договариваться с комендантом. У меня к нему два вопроса.

* * *

Интермедия 21

Юби и Руди. Империя Конти. Разговор в ресторане "Помелло", на берегу океана.

— Я тебя сюда пригласил, чтобы поздравить с успехом! — поднял Аби бокал лёгкого белого вина, салютуя приятелю.

— Нас оценили?

— Да, и ты не поверишь, как высоко! Теперь мы просто не имеем права уронить планку! У тебя готов новый ролик?

Про то, что все успехи достались студии отца и частично ему самому, Юби Олли Родану, а про его приятеля никто из руководства "Феррамаунта" даже не слышал, Руди знать необязательно. В конце концов он просто наёмный сотрудник, до сих пор числящийся в стажёрах.

— Так нет же материала… — ошеломлённо выпучил приятель глаза, поперхнувшись заказанным им элем с вишнёвым сиропом.

— Не понял. А что Ларри сейчас делает?

— Перед отъездом сюда он полку мастерил.

— Что-о?

— Простую полку из натурального дерева. Кстати, она очень даже неплохо выглядит. Я бы от такой не отказался, когда жил там, — ткнул Руди пальцем вверх, обозначив планету своего рождения, — Это так романтично. В ней есть аромат стружки, запах эпохи парусных кораблей, — указал он взглядом в окно, где как раз из гавани выходила красивая шхуна, — А уж своими руками такое соорудить — это тебе не в синтезаторе модели заказывать. Правда, дощечку из натурального дерева у нас не каждый может себе позволить, но знаешь, я загорелся! Так и хочется взять в руки этот, как его… Короче, сделать что-то. Чтобы было, чем похвалиться.

— Руди! Почему мне тебя постоянно приходиться учить?! — негромко, но довольно угрожающе сказал Юби, чтобы не испугать официантов, вчетвером передвигающих к их столу сложное сооружение на колёсиках, — Мы с тобой научили твоих баб из капсул, как им стать красивыми. Давай покажем мужикам, чем можно руки занять. И это совсем не то, чем ты занимаешь свои!

— Ваш омар, лэры, — подскочил метрдотель, когда повозка достигла места назначения, — Как вы и заказывали. Рекордной величины. Приготовлен на пару. Фарширован редчайшими грибами и самыми деликатесными морепродуктами. Слева вы видите горку с двумя дюжинами соусов. Сверху расположены самые острые. Я бы рекомендовал вам довольно редкий соус, приготовленный из чёрной икры, сладкого перца и яиц перепёлок. Это визитная карточка нашего шеф-повара. Такой соус вы нигде больше не найдёте. Желаете, чтобы вас эти юноши обслуживали, или мне девушек пригласить?

— Пусть будут парни, а то у моего приятеля слюна изо рта начнёт капать, — распорядился Юби, готовясь к гастрономическому оргазму.

Глава 7

Зрение лэру Фливери Эмгана поправила в три подхода. Четвёртый был мимо. Элементарная проверка с линзами показала, что лучше уже не будет, ибо предел достигнут.

Что могу сказать. Радостно. Растёт подруга, а заодно и мой счёт в студенческом банке, который, к слову сказать, оказался вполне себе полноправным филиалом государственного имперского банка. Впрочем, не удивляюсь. Академия — госучреждение. Почему бы и банку не быть государственным.

Двести пятьдесят золотых обратно на счёт капнуло. Ещё не так давно я бы от такой суммы по потолку бегал и радовался, а теперь её как-то спокойно воспринимаю.

Из приятного. Мне наконец-то разрешили выход в город. И это очень кстати.

У меня готовы сюрпризы для лэры Энасти.

Я всерьёз подработал тюбики блеска для губ, а пузырьки с лаком теперь закрываются пробковыми крышками с кисточкой.

Эти пробки мы с Федром делаем сами. Не велика премудрость — высверлить в пробке отверстие ручным воротом и вставить туда обычную ученическую кисточку, обрезанную до трети.

Плевать, что пузырьки под лак в лавке целителей нашлись небольшие, на пару — тройку раз накраситься. Эксклюзивный товар и не должен быть в большой таре. В отдельных пузырёчках у нас идёт ацетон. Его здесь получают при коксовании древесины и считают почти что бесполезным продуктом. Как бы то ни было, но покупатель вскоре будет вынужден брать сразу оба пузырька — один с лаком, а второй с его смывкой.

Эмгана, бедолага, ещё не знает, что скоро её ожидают новые потрясения.

В городе конкретно заканчивается пигмент, добываемый из раковин. Ждать, когда его привезут купцы вряд ли стоит, если есть возможность слегка поменять моду…

Обычная жёлтая охра, получаемая из глины. Её можно обжечь при высокой температуре, вполне достижимой на пламени нашей горелки. Таким образом можно получить самые разнообразные оттенки красного. При качественном помоле достаточно пяти — восьми граммов пигмента, чтобы покрыть изготовленным из него лаком целый квадратный метр, что в переводе на ногти составит очень и очень много дамских пальчиков.

Ещё более простой вариант с железным купоросом. Даже в памяти Ларри есть воспоминания, как его отец окунал железные изделия в слабый раствор серной кислоты, чтобы удалять с них окалину. Если потом этот раствор выпарить — получится искомый продукт. Купорос.

Короче, красный пигмент получить не так уж и сложно, было бы желание.

Другой вопрос в том, что ни Сергей Вяткин, ни Ларри Ронси этих способов раньше не знали. Как и не озадачивались никогда проблемой получения пигментов для красок.

Однако коснувшись темы красок и пигментов к ним, я вскрыл целый пласт знаний, загадочным образом появившийся у меня в голове. Кстати, вместе с приличной головной болью.

Зато я могу теперь уверенно ответить даже на такой необычный вопрос — что такое анилиновые красители и как их изготовить? Оказывается, не очень-то и сложно. Был бы уголь в наличии.

Для себя я сравнил два идентичных вопроса, на которые я получил два практически одинаковых ответа.

Казалось бы, что в них такого странного?

Знания, которые всплывают из ниоткуда по мере необходимости? По мне, так всё это не вполне обычно, и отдаёт сумасшедшинкой. Если мне в "саркофаге" вложили в голову какие-то знания, то как их оттуда целенаправленно выскрести, а не так, как сейчас — случайно и непреднамеренно? Даже интересно стало, а что я, кроме практического применения химии и чуждых мне приёмов боевых искусств ещё "знаю".

А тема-то, с пигментами и красителями, жутко интересная.

М-м-м… Как бы объяснить ценность цветных красителей в мире средневековья? Просто представьте себе, что все ходят в условно белой, серой и серо — жёлтой одежде. Пурпурные расцветки могут себе позволить единицы очень богатых людей. С остальными красками — беда. Они попросту блёклые, если есть. Может от органики и можно бы было получить какое-то разнообразие расцветок, но Белговорт — город южный. Тут иногда и посреди зимы местное Солнце палит так, что от вымокших из-за дождя стен пар идёт, а любые местные краски попросту очень быстро выгорают.

Про лето и говорить не приходиться. Нет в южном городе яркой палитры цвета, если не брать в расчёт клумбы и деревья с кустарниками. Здесь всё одинаково ровно окрашено и имеет в своей основе светло — жёлтый и светло — серый цвет. Крыши из черепицы кирпичного оттенка — это скорее статусные исключения, подчёркивающие богатство хозяев таких домов. Отдельно стоило бы отметить сияющие золотом купола храмов. Но даже в моём мире церкви не страдали той скромностью, которую они проповедуют своей пастве, а им сам Бог, а в этом мире — Релти, такое вопиющее несоответствие канону видимо прощает. А раз так — то кто я такой, чтобы их хаять за избыточно дорогие украшения.

Научились храмовники роскошно жить, не гневя богов — молодцы… Нормально приспособились. И пусть блеск золота храмов никак не соответствует притчам и церковным канонам о умеренности и воздержании, так то для паствы написано, а не для служителей Бога. Впору посмеяться над тем, с каким серьёзным видом церковники о скромности рассуждают, но нельзя. Люди не поймут. Средневековье вокруг. Народ словно не замечает, как говорится одно, а на деле совершается другое. Одно радует — десятки золотых куполов изрядно разбавляют блеклый фон остальных городских построек.

А что касается пигментов, то получив путём нагрева купороса всем известный сурик, его можно разбавить белилами — и о, чудо, — в итоге получается мимишный розовый цвет, от которого так млеет женский пол.

Пара дюжин пузырьков с розовым лаком уже заняла своё место в коробках, а завтра ещё и Эмгана станет первой жертвой нового поветрия моды. Для стимулирования процесса я уже купил для неё милую розовую косыночку, которую предполагаю красиво повязать девушке на шею, как пионерский галстук. Была у меня ещё мысль приобрести для неё розовый поясок с туфельками, но скудный выбор в лавках кампуса зарубил эту идею, как неосуществимую в данный момент времени.

* * *

Полку я сделал быстро. Ориентировался на размер стёкол, принесённых домой.

Собственно, я не особо и упирался. При Академии имеются мастерские, так что заказать пять досок нужного размера было несложно. Я думал, что будет проблема с пазами, по которым у меня должны ходить раздвижные стёкла, но столяр меня приятно удивил. Недолго думая он обозначил размеры паза, глубоко прорезав его границы острым ножом, похожим на сапожный, а потом прошёлся самой узенькой стамеской из своего богатого набора инструментов, выбирая древесину. Дел-то на десять — пятнадцать минут оказалось, а я себе голову сломал, пытаясь сообразить, как мне без циркулярной пилы сделать ровные прорези под раздвижные стёкла.

Столяр оказался мужиком словоохотливым, а я не стеснялся спрашивать. В итоге я купил у него бутылку морилки и получил в дар дощечку с приклеенным войлоком и пару махоньких туесков просеянного мельчайшего песка. Эту приспособу здесь используют вместо наждачной бумаги. Заодно раздобыл и палочку круглого сечения. Она у меня пойдёт на шканты при склеивании полки. Это у коменданта всё на гвоздях сколочено, а у нас шик — модерн!

Клей применил обычный, из рыбьих позвонков и плавательных пузырей. Он здесь считается надёжней костного и продаётся во всех лавках, торгующих хозяйственной мелочью.

Федр наблюдал за моей суетой, раскрыв рот. Для него многое было в диковинку. На самом деле у меня больше времени ушло на промежуточные сушки, чем на какую-то другую работу. Правда, полировка времени отняла прилично, но вдвоём мы часа за полтора — два и с ней управились.

Лак я положил в три слоя, с промежуточной шлифовкой между первым и вторым покрытием.

Не скажу, что вышло всё идеально, но получше, чем многие из изделий этого мира. Такую самоделку и в квартире не стыдно повесить, гордо называя её модным хенд мейдом.

— Комендант Лайзинг! — громко прокричал я на всякий случай, после трёх тщетных попыток достучаться.

— Иду, — послышался в ответ хриплый голос и вскоре дверь была открыта.

Сказать честно — комендант выглядел паршиво. Похоже я его разбудил, и спал он в одежде.

— Я полку принёс, — бодро отрапортовал я.

— Где она? — высунул он голову в коридор, отчего в воздухе ощутимо повеяло перегаром.

— У меня в клубе. Сюда не потащил. Вдруг вас на месте нет.

— Ладно. Жди. Скоро приду, — с отдышкой на каждом слове ответил Лайзинг.

Эк его прихватило. Похоже, нашей совместной пьянкой я мастера тонкой магии в продолжительный запой отправил.

Пришёл Лайзинг минут через двадцать. Если бы не красные глаза и лёгкий тремор рук, то выглядел бы он уже вполне прилично. Наверняка или зелье какое-то бахнул, или артефакт целительский задействовал.

Ну, а я что… Я лицедействовал! Какой артист откажется от эффектной сцены, и пусть я артист цирка, но ничто человеческое мне не чуждо.

Красивым жестом, изображая тореро с мулетой, я сбросил одолженную дома скатерть с полки, выставленной на середину стола.

— Прошу, — щелчком пальцев зажёг я заранее подготовленную иллюминацию из нескольких светильников.

— Это… — недоверчиво подошёл комендант к столу, — Из какого же она дерева?

— Я не уточнял. Что у столяра из сухих отфуганенных досок было, то и взял.

— Но цвет… А блеск…

— Морилка и лак.

— Не каждая лакированная шкатулка так блестит, — попробовал было не согласиться Лайзинг.

— Всем нужно уметь пользоваться правильно, — пожал я плечами.

На самом деле сработало моё довольно счастливое цирковое детство. Паренёк я был беспокойный. Честно говоря, я только сейчас понимаю, насколько я был подвижный, и с ужасом представляю себя на месте моих родителей. Поэтому меня всегда старались подпрячь к ремонтам циркового инвентаря. Знали, что я парень ответственный, и пока чего-нибудь порученного мне не докрашу или не начищу до блеска, то тех же тигров кормить не пойду и под купол без страховки не полезу.

Потом и собственный инвентарь приходилось чинить, а то и новый доделывать за горе — мастерами. Одно точно могу сказать — в хороший магазин, торгующий инструментами и соответствующей сопуткой, мне одному заходить опасно. Нужен кто-то ещё, из тех знакомых или друзей, кто способен меня за рукав оттуда вытащить, пока я все деньги там не оставил, а покупки ещё влезают в багажник такси. Зато случись что, любой в нашей труппе знал, куда за помощью бежать. И не важно, расчалка ли у воздушных гимнастов срочно в замене нуждается или болгарка, а то и попросту паяльник с припоем кому потребовались.

Страсть к инструменты мне досталась от моего предшественника и наставника, иначе я ни чем свою тягу к инструментам объяснить не могу.

А какая коллекция шлифмашинок у меня была! Любую из них на полчаса мне в руки, и я бы эту полку… Эх, да что там вспоминать.

Директор труппы сначала пробовал ограничивать меня с весом моего инструментального парка и небольшого склада всякой всячины. Ровно до той поры, пока ему пару раз в Европе не выставили офигенные счёта за ремонты, которые мы обычно делали сами, а тут не смогли, оставив всё моё хозяйство в России. После этого случая я обзавёлся собственным контейнером, на котором какая-то добрая душа однажды ночью вывела надпись с помощью аэрозольного баллончика: — "Срочная техпомощь".

Нужно заметить, что Лайзинг очень быстро осознал, какие плюсы несут предложенные мной новшества.

— Занятно. Удивил. Пожалуй, я соглашусь на твои предложения, — поелозил он пальцами по затылку, — Но с одной оговоркой. Пять процентов будешь получать только пока ты в Академии учишься.

— Согласен, — чуть помедлил я с ответом, чтобы изобразить раздумье, — А что с магией?

— Покажу заклинание Щуп. Как запомнишь его, так начинай тренироваться. Для начала пробуй им ленту протолкнуть в любое колечко, потом постепенно уменьшай кольцо до таких размеров, чтобы мизинец не пролезал. Освоишь, дальше учить буду, — подошёл Лайзинг к столу, примеряясь, как бы ему сподручнее ухватить полку.

— А заклинание?

— Вот смотри. Показываю два раза. Не запомнишь — завтра приходи.

Заклинание Щуп я запомнил с первого раза. Не став ничего говорить, я сходил к шкафам, где у меня на льду уже охлаждался местный опохмелятор.

— Мне нужен ваш совет, — вкрадчиво обратился я к коменданту, пока он не сцапал полку и не смылся, при этом в качестве стоп — сигнала я выставил на стол запотевший кувшин с тёмным сидром, — Если бы вы оказались на моём месте, и у вас вдруг появились деньги на оплату учёбы, а с другой стороны, имелась возможность быстро закончить четвёртый курс и получить офицерское звание, то как бы вы поступили?

— Это вопрос не простой… — Лайзинг заметно шевельнул кадыком, словно у него горло вдруг пересохло и неторопливо присел на заботливо пододвинутый мной стул, — Надо его как следует обмозговать.

* * *

Очередная тренировка с лэром Густавом Тедориком.

Моё немного прокаченное Предчувствие уже спасает меня от обидных плюх и неожиданных бросков, но атаковать я не успеваю. Какие-то доли секунды на приём решения и вот уже тренер отреагировал на только что начатое мной движение. Надо наращивать скорость боя, но я и так на пределе.

— Отлично, Ларри! — похвалил меня лэр Теодорик после второго спарринга, — Защита просто великолепна. Атака никуда не годится. Ты, вроде, о девушках хотел думать, чтобы голову отключать и тело само работало. Не получается?

— Как-то не очень, — признался я, — Наверное, мне девушки неправильные попадаются.

— Тогда отставить думать о девушках! — рявкнул тренер, — Передохни пару минут и пойдём другим путём.

Забегая вперёд, признаюсь сразу — другой путь мне откровенно не понравился, как и появившаяся палка в руках лэра Теодорика. Небольшая такая палочка… Толщиной в два пальца и длиной сантиметров в шестьдесят.

Через две минуты начался Ад!

Нет, не сразу. Сначала я не торопясь показал выученные связки, тренер меня чуть поправил, показав правильное положение руки на завершении ударов и мы начали бесконечные повторения, время от времени всё увеличивая темп. Если я где-то тормозил, то тут же животворящий удар палки круто подбадривал меня, заставляя рвать жилы и выкладываться полностью.

Сдох я через пять минут. Спроси в тот момент меня кто-нибудь, сколько времени прошло, я бы про минут пятнадцать — двадцать готов был поспорить, но лэру нет оснований не верить, а он назвал мне другую цифру.

— Отдохни немного. Ляг на скамейку, сейчас тебя целитель подлечит, — подозвал тренер студента, скромно замершего в уголке зала с самого начала тренировки, и только я было выдохнул, как он добавил, — А потом продолжим.

После таких перспектив я просто рухнул на скамейку, дыша, как загнанная лошадь. Тот темп, который меня заставил взять лэр Густав на последней минуте, был невероятен. В переводе на спортивный язык я целую минуту изображал бегуна на стометровке, идущего на рекорд.

Вот только стометровку пробегают за десять секунд, или совсем немного быстрее, и то, насколько я помню, постоянно возникают скандалы из-за приёма доппинга, а тут — минута, а вместо допинга, ещё чуть менее горячие четыре минуты перед финишным рывком.

Нет, похоже, я всё-таки льщу себе. Нормальный человек не смог бы выжить после таких нагрузок.

— Что он так на тебя взъелся? — услышал я голос парня с факультета целителей, который занялся моей изрядно пострадавшей тушкой, — Всё же нормально было. Ты под конец так по груше молотил, словно у тебя веер вместо рук вырос.

— По девушкам у нас с ним разногласия, — прохрипел я, стараясь хоть немного успокоить дыхание.

— У-у-у. Вот это ты зря… — расстроено протянул целитель, переходя к моей пострадавшей спине, — Густав у нас известный ходок. Да и кто бы отказался на его месте. Девки-то наши сами под него так и лезут.

— Да… — успел всхлипнуть я, перед тем, как меня начало травить желчью.

Потом я попросту потерял сознание.

Если что, то мой возглас был посвящён уже знакомому приходу.

Когда на мозг обрушивается новый пласт знаний и умений, то он отключается и уходит на перезагрузку.

Глава 8

Выходной день я встретил огурцом.

То есть был слегка зелёненький, после вчерашнего, и хорошо ещё, что не в пупырышек. Зато в голове разместилась Вселенная, со всем её вселенским вакуумом. Это я определил легко. Раз голова не звенит, как колокол — значит там нет воздушной среды и звук, представляющий собой колебание воздушных волн, попросту отсутствует.

Короче, мне было хреново.

Выругав про себя неприличным русским словом Регенерацию, давшую очевидный сбой и оказавшуюся бессильной против атаки на мозг, я попытался понять, что же такого случилось, чтобы меня так накрыло.

Понятное дело, что рассуждать я начал привычными категориями, а именно — попытался понять и измерить полученную информацию по аналогии с трафиком интернета.

Самое удивительное — это у меня получилось. Скажем так — всякого рода учебники и рецепты, а также знания по химии, мне передавались в виде текстовых сообщений. Зато боевые искусства — уже шли, как видеоряд, к тому же разделённый на множество движений, совершаемых самыми разными частями тела и в конце концов они объединялись в единую систему боя. В итоге всё это вылилось чуть ли не в целый сериал, скачанный разом и распакованный в эту ночь у меня в голове.

Признаюсь, как-то не так я себе представлял халявные рояли, которыми в книгах награждают всяких разных попаданцев.

Моё самое большое желание на сейчас — не делать вообще ничего… И уж тем более — ни вставать, ни совершать никаких движений, особенно резких, и не заниматься утренней зарядкой.

Что в общем-то я и сделал, каким-то чудесным образом сумев успокоить свою ещё не проснувшуюся совесть. Вот так, запросто, взял и провалился в какой-то сумбурный туман, изрядно потея и добросовестно не понимая, то ли я дремлю так, то ли у меня глюки.

— Феникс, фу! Фу, я сказал! — попытался я сквозь липкую дрёму успокоить не в меру любопытного Элементаля, надумавшего было осмотреться у меня в комнате.

Если что, у меня тут и одежда, и тетради с записями, и учебники, а Элементаль огня — это вам не безобидный чижик, от которого вряд ли стоит ожидать большого вреда.

Помнится, купили мне в глубоком детстве такого чижа на птичьем рынке в каком-то из городов. Можно сказать — я его себе выревел, насмерть уцепившись за прилавок, чего со мной раньше никогда не бывало. Чиж потом с нами года три жил и стал совсем ручным. Он был любимцем семьи и очень любил сидеть у меня на плече, когда я ем и его подкармливаю, но однажды он улетел в открытую форточку, а тут, как назло, случилась гроза, с градом и сильным ветром. Напрасно я все те дни, пока шли гастроли в этом городе, вывешивал в окно клетку с его самыми любимыми лакомствами. Птичка не вернулась, и это была моя самая болезненная детская потеря. Птиц я больше никогда не заводил.

Как бы то ни было, но мой Феникс — это далеко не тот чижик, с которым я имел опыт общения.

На собаку он тоже не похож.

Нет, я бы поверил, что это любопытный щенок, если бы не поймал пару раз на миг мелькнувшую ехидную улыбку, достойную чеширского кота.

Пожалуй, недаром в местных бестиариях Элементалей относят к полуразумным существам. И, отчасти, я с этим утверждением согласен.

Взять хотя бы Феникса — он всё понимает ровно наполовину. То есть, когда ему выгодно или для дела надо, то он очень многое понимает, а когда его любопытство пытаешься ограничить — у него бананы в ушах, и он делает вид, словно ничего не понимает, пока всерьёз на этого полуразумного не рыкнешь, а то и вовсе его не развеешь, что ему жутко не нравится.

Майор, мой Элементаль Воздуха — тоже личность весьма своеобразная.

Он маньяк скорости и незаметности. И если со скоростью всё понятно и наглядно, то с незаметностью уже на порядок сложнее. Я, может быть, и не обратил бы внимания на некоторые его подвиги, но он сам спалился. Совершив удачную каверзу, Майор радуется, как ребёнок. Спрашивается, кто его вчера на соседнем со мной полигоне заставлял юбки девушкам — землеройкам, а попросту — магам Земли, задирать до пояса?

Хорошо, что они на меня не подумали, своим парням по роже настучали. Даром, что мне потом пришлось тщательно изображать из себя нуба, показательно кажилясь с запуском огнешаров в мишень. Вроде, пролезло. На меня никто внимания не обратил и даже не подумал, что я каким-то боком к этому непотребству привязан.

Но всё равно — со стороны Майора это подстава, хотя некоторые виды у девушек, открытые этим шалуном, меня откровенно порадовали, да и жертвы его беспредела визжали больше для вида, чтобы внимание парней лишний раз к себе привлечь.

С трудом разлепив глаза, я внимательно осмотрелся. Естественно, Элементаля нигде не было, да и откуда бы он взялся, если я его не призывал.

Ага. Если это не намёк, переданный путём телепатии, то у меня всё-таки глюки. Но нет.

Похоже, засиделись мои магические питомцы и требуют, чтобы их выгуляли. Надо же, растут. Даже в сон смогли залезть. Хотя, может во сне им это и легче сделать.

Посмотрев на часы, я тихонечко охнул. До встречи с Эмганой времени всего ничего осталось. Успею только в душ заскочить, а потом бегом к её общаге.

Пробежка холодным утром, да под дождиком — вроде бы так себе удовольствие. Ну, в том случае, если вам не надо выгуливать магических питомцев. С ними ситуация выглядит не так уныло.

— Майор — защищать от дождя. Феникс — греть и охранять! — раздав команды, я на бегу запрыгал через лужи, образовавшиеся за ночь на аллеях парка.

Если что — прыгаю я здорово! За это отдельное спасибо моему телу и пониженной силе тяжести на этой планете. Было бы со мной на Земле такое — подался бы в спортсмены и все рекорды по прыжкам были бы вскоре моими.

В режиме охраны мне самим ректором официально был разрешён вызов Элементалей у нас на территории Академии. Лэр Мердок мне его выхлопотал, после повторного покушения, а я это дело под свои нужды приспособил. Надо заметить, что теперь мои питомцы живут после призыва теперь довольно долго. Точное время не назову — есть масса факторов, которые работают и на плюс, и на минус.

Вот к примеру сейчас Феникс сдулся довольно быстро. Дай Релти, если минуту — полторы выдержал. И вроде дождь не самый сильный, а на него вода резко отрицательно подействовала. Майор же почти до самой женской общаги продержался. Мне уже всего ничего оставалось, метров пятьдесят до крыльца, когда и он пропал, о чём я сразу узнал, так как меня тут же окропило холодными каплями дождя.

В фойе общежития было шумно. Ровно до того момента, пока я туда не влетел. С моим появлением весь этот шум, как по мановению волшебной палочки, резко угас.

Видать, моя фигура в накидке с капюшоном, под которой горбатился рюкзак, не совсем соответствовала образу славного парня или принца на белом коне и на меня хоть в этот раз никто не покусился.

Похоже, попросту не узнали, а когда вышла Эмгана, то уже было поздно.

К слову сказать — староста, ещё одно сплошное разочарование для собравшихся в фойе девушек.

Она, как и я, закутана в накидку с капюшоном, а довольно длинные рукава не дают толком рассмотреть, что же у неё с руками. Видеть можно было лишь одно лицо, ни разу не накрашенное по случаю непогоды.

Федр дожидался нас на выходе в город, в той привратницкой, где обычно толпятся посетители и куда мы обычно приходим за посылками из магазинов.

Я до сих пор удивляюсь, как смог дядя Южины Лиховской попасть в кабинет ректора. Не иначе, как задействовав связи. Вот прямо сейчас вижу, как аристократы ждут своих отпрысков за территорией Академии. Кто в каретах, а кто-то из нетерпеливых родителей и до привратницкой дошёл.

Да, я тут решил немного узнать о своих недругах — аристократах Лиховских. Больно уж они привязчивые оказались, и сколько раз их сама судьба по морде не била, они всё никак не могут успокоиться.

Хотя, последний случай, с Йоши, вроде как выбивается наособицу. Сдаётся мне, что кроме намёков Южины, беззастенчиво заигрывающей с парнем, и планов самого Йоши, никаких оснований больше не было. Местный Вильгельм Телль решил сам проявить инициативу, в твёрдой уверенности, что это его деяние свяжет их с Южиной на века и станет его пропуском в ряды аристократов. Но не срослось. Где получить информацию об аристократах я пока не знаю, но зато у меня есть к кому обратиться за советом.

На визит к лэре Энасти Эмгана нынче идёт не одна. Каким-то образом за ней увязалась Лора.

Странно. Она ей ни разу не подруга, и со мной довольно откровенно заигрывала. К тому же Федр мне только позавчера рассказывал, как она Корнелиуса втравила в поединок, в наглую строя глазки парню из соседней аудитории.

— Сомневаюсь, что тебя примут без записи, — только и смог я ей сказать, когда узнал, что мы все идём в одно и то же место.

С моей точки зрения у Лоры есть два достоинства: приличный размер груди, возможно, самый большой во всей моей бывшей группе второго курса, и умение подлизаться к любому. Даже к Эмгане. Что, видимо, и произошло.

— Тогда посижу тихой мышкой и подожду. Мы ещё неделю назад договаривались вместе по магазинам пробежаться. Правда, Эмгана? — не задержалась Лора с ответом.

Староста нехотя кивнула. Думаю, разговор у девчонок был как обычно, ни о чём, а потом каким-то загадочным образом выяснилось, что они договаривались о совместных планах. Это такая загадочная особенность женского общения, до сих пор недоступная моему пониманию.

Для Эмги у меня на этот раз задуман образ в стиле восьмидесятых. Но не американский, чересчур цветастый и яркий, а как раз очень сдержанный, в стиле Дианы Спенсер, больше известной всем, как принцесса Диана. На рисунках симпатично вышло. Я думал сам руку приложить, но Лора…

Она же увидит и всем разболтает, а такая слава мне ни к чему. Это прямо таки выдающаяся возможность для недружественных подначек и унизительных намёков, на которые разродятся мои недоброжелатели в Академии, и мне придётся на них жёстко отвечать. Пока я добился лишь того, что про поведение ботана Ларри на первом курсе никто при мне вслух не упоминает. Лично я воспринимаю это, как успех.

Репутацию заработать непросто, но ещё сложнее вытаскивать её с самого дна. С одной стороны — мне как бы плевать на мнение самоутверждающихся подростков, кем на самом деле и являются студенты Академии для меня, как для Сергея Вяткина.

С другой стороны — большой минус в том, что я далеко не самый сильный маг среди студентов, чтобы позволить себе наплевательски относиться к возможным наездам, которые в любую минуту могут стать поводом для вызова на дуэль. Дилемма, однако.

Пока, как ни зудит у меня в одном месте из-за желания проверить, что на этот раз мне в голову упало из знаний и умений, но приходится действовать по плану и корректировать его уже по ходу дела из-за нежелательной свидетельницы. Так что — Лоре я сегодня не рад. И глазки она мне строит абсолютно напрасно. Не её день. Раздражает и бесит, хотя грудь ничего так… Зачётная. Глаз радует. Ладно, пусть идёт. У меня сегодня не так много дел и вопросов к лэре Энасти.

В конце концов наполеоновских планов на захват этого мира у меня нет. Спасать я пока тоже никого и ни от чего не собираюсь. А простое желание — прожить эту жизнь по возможности интересно и не в нищете, оно любому понятно. Поэтому — максимум оптимизма. Оно и для здоровья полезно.

Непогода и дождь сыграли сегодня с нами злую шутку. Извозчики, которых в ясный день перед входом в Академию пруд пруди, пропали, как класс. Те студенты, что оказались пошустрее нас, всех разобрали.

Убедившись, что мы далеко не первые, кто желает уехать, а не идти пешком, мы и пошли ножками, иначе тут долго можно бестолково простоять. Не меньше полутора сотен студентов желают воспользоваться транспортом, организовав очередь, а извозчиков нет. За всё время, пока мы осматривались и пересекали площадь, подъехал всего лишь один экипаж. Вторую пролётку мы увидели лишь минуты через три — четыре, но она была занята двумя возвращающимися с шопинга студентками и целой горой пакетов.

Дождик не способствовал неспешной прогулке и беседам, но что такое для молодых ног пять — шесть кварталов. Промчались быстрым шагом, даже не запыхавшись.

— Лэра Энасти, нам надо поговорить! — выдохнул я, когда мы добрались до салона.

— Сюда, — тут же сориентировалась хозяйка салона, открывая одну из дверей.

— Миленько, — вслух оценил я уютную комнату со столом и полудюжиной плетёных кресел с мягкими подушками на сидении.

— Иногда ко мне знакомые приходят, или просто старые клиентки. Надо же нам где-то выпить чая и немножко посплетничать, — пожала лэра плечами.

— Пурпур у меня закончился. Зато розового лака можно делать много и цена на него будет вдвое ниже.

— Боюсь, это плохо воспримут. Мы совсем недавно всколыхнули всех модниц новыми веяниями и вдруг сами предлагаем изменения. Кстати, пурпур я заказала. Немного, правда, но уж сколько было. К концу следующей недели его привезут.

— Вот и оставим его любителям яркого, в качестве эксклюзива. Мы с вами попробуем создать новый стиль. Вот, смотрите, — я вынул из кармана пару рисунков.

Оказывается, не так просто найти общие черты у Эмганы и принцессы Дианы. Но после часа черканий и пяти — шести испорченных листов бумаги у меня что-то начало получаться и два лучших рисунка я принёс на суд владелицы салона.

— Какая-то из придворных дам? — хмыкнула лэра Энасти, — Видно, что знатная. Порода сразу чувствуется.

— Вовсе нет. Это у меня так фантазия сработала. Да и вы тут виноваты.

— Я? Это каким местом?

— А кто мне свою знакомую подсунул?

Ещё вчера вечером, рисуя Эмгану — Диану я сообразил, что это меня на англичанок пробило. Та подружка лэры Энасти, которую она мне подсунула, а я её под английскую королеву стилизовал, и была причиной. Красотками английских леди я вряд ли назову, но стиль у обеих определённо присутствует.

На этот раз лэра Энасти должна будет рисунками обойтись. Да, гримировать я умею, но это вовсе не моё любимое занятие, а вот с лаками и блеском для губ я ещё поработаю, есть у меня на них планы на будущее. Технология обкатана, но пока на кустарном уровне. Тем не менее нет ничего сложного перейти на большие объёмы, были бы свободные руки и деньги. А заодно и доверенные лица, на молчание которых можно надеяться.

— Ладно, с этим всё понятно. Ко мне ещё есть вопросы?

— Да. Как я могу узнать что-нибудь про семью аристократов?

— Что именно?

— Состав семьи, где проживают, чем занимаются, — перечислил я, загибая пальцы.

— Надеюсь, твой интерес никак не связан с недавним нападением?

— Девушки стали мной сильно интересоваться. Пока в Академии учусь, можно и невесту себе приличную подобрать. Но как узнать, что она сама и её семья из себя представляют. Может они знатные, но все в долгах, — на чистом глазу выдал я заведомую неправду.

— Вот так и говори, если что, — хмыкнула лэра Энасти, которую моя выдумка ничуть не впечатлила, — В конце нашей улицы есть большое серое здание. На втором этаже располагается контора частного детектива. Он, правда, дороговато берёт, но что-то мне подсказывает, что официальный запрос в архив магистратуры ты делать не будешь.

— Благодарю вас, — кивнул я, оставив без комментариев её последнее утверждение, — Думаю, сегодня я вам больше не нужен.

— Подожди, а что ещё за девушка с Эмганой пришла? Подружка?

— Можно и так сказать, но скорее соученица, — чуть замешкавшись, постарался я ответить максимально объективно.

На роль подруги Лора не тянет. Ничем своим ради Эмганы она никогда не пожертвует, зато начать флиртовать с её парнем — это как с добрым утром. Сам видел.

— Жаль. Внешность у неё очень выигрышная. Я думала, у тебя будут предложения на её счёт.

— Предложения… — усмехнулся я, сообразив, что последнее время у меня наблюдается довольно скучная жизнь, а для Арлекино это противоестественно, — Есть и предложения, как не быть. Позвольте карандаши и бумагу.

Быстро набросал общий вид лица и отдельно стал рисовать глаз и губы.

— Я бы сказала, что это несколько вызывающе, — заметила лэра Энасти, разглядывая мой первый рисунок.

— Зато вполне соответствует характеру Лоры и уж точно раскроет её, как личность, — заметил я, не отвлекаясь от созидания и добавляя на следующем рисунке объём губ, превращая их в "гудок" средних размеров, так популярный в моём времени у содержанок и им подобных.

— Я не думаю, что губы вашей Лоры можно настолько увеличить, — покачала головой хозяйка салона.

— Это на будущее. Скоро у вас будет для этого всё необходимое, а пока мы их просто нарисуем, — пробормотал я, заштриховывая рисунок.

Спасибо Лоре за идею. Точнее, её натуре. Вдохновила.

Помада и блеск для губ с плампером — средством, физически увеличивающим объём губ при помощи простой перечной мяты — замечательная тема и ещё пара рецептов мне в копилку.

— Вот теперь всё. Осталось ей показать, что получилось, и если понравится, то постараться сделать всё, как можно точнее, — пододвинул я к хозяйке салона последний рисунок.

Пожалуй, я единственный в этом мире, кто оценит свою же шутку. Тут такого нет и не было. Не доросли ещё. Не поймут-с.

Боевая раскраска шлюхи из моего мира, находящейся в активном поиске клиента — это сильно!

Глава 9

Солнце и море! Ветер и волны! Гудящая от напряжения мачта и перепев фалов, натянутых, как струны. Красота!

Но нет, не моё! Я не люблю морские путешествия!

Получив пару раз хлопнувшим мокрым парусом по морде я это осознал абсолютно точно.

Осознание пришло после второго раза, когда ощутимо брякнула челюсть и нос хрустнул после удара тяжёлой мокрой парусиной, опрокинувшим меня на палубу. Нижняя рея, ограниченная канатом, до меня не дотянулась, а вот парус, надувшийся пузырём, сумел это сделать.

Если что, мы с Федром учимся ходить галсами. Лавируем против ветра.

Проблема парусного флота состоит в том, что чаще всего ветер дует вовсе не туда, куда нужно идти кораблю. Иногда это направление совпадает, но чаще всего нет. Именно поэтому мореходам обычно желают попутного ветра. Зато против ветра ходить тоже можно, но сложно. Приходиться изображать этакую змейку, уходя то влево, то вправо от нужного курса градусов на сорок — сорок пять и часто перекладывать парус.

Занятие выходит муторное, сложное, физически утомительное и очень мокрое.

Из нас троих плаванием доволен всего лишь тот дед, карбу которого мы наняли для первого выхода в море.

Получилось всё спонтанно. Мы пришли разузнать у него, нет ли на этих трёх пристанях чего подходящего на продажу, и как-то само собой вышло, что зацепились языками со стариком, сидевшем на причале и со стоическим спокойствием игнорирующим прилетающие на него брызги волн, бьющих в причал.

Оказывается, поиск судёнышка не проблема. Вопрос в другом, а что мы можем и умеем?

Получается, что судёнышко не по деньгам искать нужно, а в первую очередь, по своим способностям.

Я в разговоре Федра со стариком почти не участвовал, и лишь выпучил глаза, когда выяснилось, что мы за копейки, а точнее, всего-то за пару серебрушек, сейчас получим урок судовождения от опытного капитана, выйдя на несколько часов в море на его карбе.

То, что мы оба попали в ловко расставленные сети, я понял не сразу.

Капитан Йохим Тэнгу похоже сам готов был нам приплатить за выход в море. Согласитесь, трудно управляться с парусами, если у тебя нет одной ноги и правой руки.

Чисто по-человечески я его понимаю. Когда ещё представится возможность найти на халяву нубов, а в нашем случае, и того лучше, нубов, платящих деньги, которые будут тебя катать по волнам, выполнять все твои команды и безропотно выслушивать многословные тирады в свой адрес.

А уж на их многоэтажное составление старый капитан совсем не скупился, ни разу не повторившись. Впрочем, делал он это без особого зла, а его советы и команды иногда сопровождались вполне подробными объяснениями. В итоге получалось доходчиво. Даже я, ни разу не выходивший самостоятельно в море, спустя пару часов, сообразил, как нужно управляться с парусами и правильно ловить ветер.

— Учитесь, порождения противоестественного зачатия краборуких кальмаров и аморфных медуз, как надо причаливать к стенке, — выдал Йохим напоследок очередной перл, соизволив первый раз за всё плавание оторвать свою задницу от плетёного кресла и собственноручно начав управлять карбой на последних минутах плавания, удостаивая нас редкими командами.

Что могу сказать — мастер.

Карба идеально притёрлась и, как влитая, замерла у причала, чуть смяв выброшенные за борт мешки с каким-то каучуковым содержимым, что заменяют здесь банальные автопокрышки из моего мира и выполняют роль кранцев. Выпрыгнув на причал, мы, под рык капитана, шустро натянули канаты и выполнили целый танец вокруг чугунных тумб, явно избыточных по своему размеру и весу для такого мелкого судёнышка.

Оценив нашу старательность и насладившись морской прогулкой старый морской волк задал пару вопросов о наших планах на будущий кораблик и, что-то прикинув про себя, повёл нас на соседний причал.

— Вот этот вам по силам будет, — кивнул он на далеко не самую нарядную карбу, разместившуюся где-то посредине пары десятков разномастных судёнышек, — Её неплохо к продаже подготовили. Мастера, который этим занимался, я знаю, да и с хозяином карбы, пусть и шапочно, но знаком. Карба у него быстрая, крепкая и в меру мореходная. Если интересует, то я договорюсь на следующие выходные с ним о встрече.

— А как мы вас найдём? — спросил Федр, пока я со скепсисом разглядывал судёнышко, которое по размером было заметно меньше, чем та карба, на которой мы полдня рассекали просторы океана.

— Я выходные обычно на причале провожу, или в "Весёлом Готлинге", — ткнул пальцем капитан в сторону одного из трактиров, — Ну, так что вы решили?

— Договаривайтесь. Мы в следующий выходной после обеда подойдём, — отмер я, но про себя решил, что нам стоит получше узнать, что из себя представляет старик.

— Капитан Йохим Тенгу? Имперский капер, — сдул шапку пены со своей кружки тёмного сидра одноногий боцман, найденный нами в одном из портовых трактиров, — Точно не скажу, сколько и кого он утопил, но его "Лаба Тверти" лет десять, если не больше, была у всех на слуху. Пока на него большую охоту не открыли. И то он около года тех наёмников за нос водил. Говорят, если бы не предатель в одном из наших портов, так и не достали бы его пираты. А ведь когда-то приличным человеком был, дорожным строительством у нас в городе руководил. Ровно до тех пор, пока у него во время налёта наших соседей на один из приморских городков вся семья не погибла. Тогда-то он и стал капером.

— А как же он сам выжил?

— Про то история умалчивает. Говорят, что он и четверо моряков на шлюпке тогда вернулись, что характерно, не на своей, а Йохима чуть живого привезли.

Надо же, оказывается, мы с легендарной личностью познакомились и полдня с ним по морю гоняли.

Возвращались мы на извозчике. Времени оставалось не так много, а нам предстояло обойти ещё несколько лавок и магазинов. Далеко не всё можно найти в кампусе, а зачастую и не в тех количествах, которые мне требуются. К тому же нам дали адресок, куда можно зайти за алхимическими зельями. Понятное дело, они и в кампусе продаются, но цены на них очень кусачие. Скажем так, чтобы пропить минимальный недельный курс придётся выложить триста пятьдесят золотых!

Я уже несколько раз не на шутку спорил с Федром, который с пеной у рта убеждал меня, что при таких сказочных доходах, которые мы с ним имеем, занятие лаками и прочей косметикой — это баловство и потеря времени. А уж на моё увлечение артефакторикой он вообще смотрел, как на блажь.

Я же упрямо стоял на своём. Я-то по опыту другого мира знаю, какие деньги можно заработать на косметике, а артефакты мне самому интересны.

Да, той зарплаты, что выторговал мне лэр Мердок, с избытком хватает на все фантазии, которые может позволить себе студент моего возраста и степени знатности. Кроме того, у меня появился довольно приличный счёт в банке. Неплохо нам перепало с грибов, солидный запас которых, примерно в треть от остатка, мы всё таки решили оставить себе. И сейчас осталось дождаться первых продаж старинных монет. Так что теперь я зажиточный хомячок. Ещё пара — тройка зарплат и у меня наберётся та сумма, которая позволит мне заплатить за обучение и откупиться от службы в армии.

В разговоре с комендантом Лайзингом мы пришли к тому, что мне надо изо всех сил стараться, чтобы сдать все экзамены за четвёртый курс и каким-то образом суметь попасть в число студентов пятого курса. Тогда целый год я буду числиться лэром, а бывших лэров не бывает, если они не преступники и суд не лишил их титула.

Нешуточная проблема состоит в том, что желающих попасть на пятый курс много и одними успехами в учёбе не обойтись. Нужен уровень рейтинга. Без соответствующих показателей даже ректор окажется бессилен. Правила зачисления на пятый курс в Уставе Академии прописаны чётко. Настучат на него вчерашние студенты или ещё какие-то недоброжелатели и нагрянет в Академию комиссия. А уж те, если приедут, обязательно что-нибудь, да раскопают. Работа у них такая.

В почтовом ящике нашего дома я обнаружил два конверта. Один был от лэра Фливери, а второй — письмо Ларри от его мамы.

Начал с первого, а второй конверт отложил до вечера. Хоть убейте — не знаю, как и что мне писать в ответ родным того парня, в чьё тело я попал!

Лэру Фливери я дней десять назад передал два набора монет, из четырёх, приготовленных на продажу. В присланной записке он пригласил меня заглянуть к нему вечером, после ужина.

— Добрый вечер, Ларри. У меня для тебя хорошие новости, — встретил меня Фливери на пороге своего особняка.

Это я оценил. У него слуга за спиной стоит, а лэр не поленился сам навстречу выйти. Это знак. Как лэр и декан факультета, он вполне мог не только меня не встречать, а вообще в дом не пригласить. Видимо сейчас я в несколько в иной роли. По самым скромным меркам — коллекционер встречает коллегу по интересам, или неплохого поставщика в его коллекцию. И я не про монеты. На ту пайцзу, что ему Мердок подарил, никто не покусился, хоть он и сам был готов её вернуть. Но нет. Это Фливери тогда по горячке пообещал. Знаю я этих коллекционеров. Потом бы он до самой смерти зубами скрежетал, но я его вовремя остановил. Зато теперь у нас с ним не совсем обычные отношения.

Да, его дом иначе, как особняком, не назовёшь. Просторный и красивый дом, комнат на двенадцать, причём здоровенных по размеру, с большим и высоким каминным залом, с широкой мраморной лестницей — это далеко не наш домишко. Хотя мы с Федром и своему дому рады, как бобики. Но надо признать — любит лэр жить роскошно. Тут даже завидовать не стоит — мастер уникальных артефактов может себе и не такое позволить.

Поздоровавшись с преподавателем, я с любопытством огляделся. Как-никак, а в столь богатом доме я в этом мире впервые. Лэр Мердок и даже наш ректор намного скромнее живут. Хотя, как мне кажется, Мердоку откровенно наплевать, что у него в доме творится. Там у него всё по-спартански, без излишеств. Да и лэр Мюнтендор особого внимания своему жилью не уделяет. Ему достаточно того, чтобы в доме было уютно и под рукой имелось всё необходимое для работы. Зато лэр Фливери у нас пижон и эстет!

Нет, позолоты в его доме не видно, зато всё остальное прямо таки щебечет о достатке хозяина и его трепетном отношении к своему жилищу.

Большие картины в дорогих рамах. Четыре статуи, две из которых выполнены явно не из мрамора, а из какого-то незнакомого мне камня с тёмно — красными прожилками. Пушистый огромный ковёр и далеко не простая резная мебель, выполненная в едином стиле. Про люстру даже рассказывать не стану. Произведение искусства. Особенно, если учесть, что эта люстра сама по себе артефакт. На ней нет свечей или лампочек. Вместо них радужные шары, органично вплетённые в ажурную вязь стекла и старой бронзы. И всё это каким-то загадочным образом смотрится единым гармоничным ансамблем.

Дав мне осмотреться и насладившись моим изумлением, лэр пригласил меня к столу.

— Мы не успели обговорить моё участие в продаже ваших наборов монет, — жестом пригласил меня лэр присаживаться к столу.

— Я весь в внимании, — довольно нейтрально отозвался я, перестав крутить головой.

— Минимальный процент комиссионных в таких операциях — десять процентов. Но учитывая специфику Академии, и то, что я как-никак декан факультета, а вы — студент, я предлагаю рассмотреть семь с половиной процентов от вырученной суммы, — чуть помявшись, озвучил лэр Фливери свой интерес.

— Честно говоря, я не вижу никакой связи между продажей монет и своим обучением, — нахмурился я, принимая позу Роденовского Мыслителя. Выдержав максимально возможную паузу, добавил, — Десять процентов будет вполне справедливо, но не станет ли наглостью с моей стороны попросить вас о какой-нибудь скидке на пару практически одинаковых изделий вашего производства, сделанных из моих материалов?

— Хм, с вами приятно иметь дело, молодой человек, — потёр руки лэр Фливери, просияв лицом. Видно было, что он в деньгах заинтересован, но торговаться не умеет и не хочет, — Считайте, что мы договорились. Я готов скинуть для вас половину цены за свою работу. Что там у вас? Серёжки к тому браслету для девушки?

— Лэр Фливери! Громадное вам спасибо! Вы только что подкинули мне шикарную тему для размышлений о предстоящем подарке! Но нет. У меня всё гораздо проще и банальнее. Мне надо два накопителя Силы, с возможностью подключения к ним самого мощного Щита, на который хватит запаса этих камней, — я вынул из внутреннего кармана бархатный мешочек и вытряхнул на стол наши с Федром рубины.

Две штуки. Самых больших.

Они, как орехи, гулко ударились об столешницу и сколько-то прокатились по направлению к мастеру — артефактору. Фливери смотрел на них, выпучив глаза, и по-моему, забыл как дышать.

— Э-гкхм-м, — прокашлялся декан факультета артефакторики почти через минуту молчания, — Говорила мне мама: Йозеф, торговля — это не твоё, так нет же…

— Что-то не так? — поинтересовался я с самым простецким выражением лица.

— Я только что так порадовался лишним трём процентам комиссионных, что сдуру пообещал тебе скинуть больше двухсот золотых за свою работу по каждому из этих накопителей, — со скорбным видом сообщил мне мастер, — Выигрыш в семьдесят два золотых, а проигрыш почти в пятьсот.

— Наверное так оно и есть, если не рассматривать наши отношения в перспективе, — кивнул я, давно уже подсчитав то же самое.

— Ты сейчас о чём? — резко тряхнул головой артефактор, словно отгоняя от себя дурные мысли.

— Это же были не последние два набора монет, — вкрадчиво произнёс я, сохраняя максимально наивное выражение лица, — Далеко не последние. Опять же, каждая продажа набора монет — это новые связи и знакомства с другими коллекционерами, не так ли?

— Хм, в чём-то ты прав. Я тут разговорился с одним покупателем и довольно уникальную пряжку совсем недорого приобрёл. Представляешь, он не знал, что у эалахаев такие пряжки служили вместо шевронов и прочих знаков отличия. Считай, я почти по весу серебра её у него забрал. Теперь по весу золота могу продать, если приспичит.

— Замечательно! А не подскажете мне, лэр, как лучше руны ускорения времени в артефакт поставить? А ещё лучше — замедления.

— Э-э-э, не понял…

— Вот и я не понимаю, как с ними разобраться. Выглядят они довольно сложно, но зато требуют не так много Силы, если их воздействие будет коротким, как вспышка. Раз, и всё. Даже быстрее.

— Откуда вы узнали?

— Простите, что именно?

— Что мне принесли стрелы с эффектом изменений времени?

— Хм, лэр. Я ни сном, ни духом. И даже сейчас не совсем вас понимаю…

— Тот стрелок из арбалета, что в тебя дважды стрелял, этот… Как его…

— Йоши?

— Да. Тут не так давно мне пару стрел для арбалета приносили на исследование.

— Болтов. Меня постоянно поправляли, когда я стрелы для арбалета иначе называл.

— Пусть будет так, — отмахнулся декан от моего уточнения, — Короче, арсенал ему от отца остался, а папочка нашего студента оказался не просто владельцем доходного дома, но и по совместительству, наёмным киллером. Вот только год назад папаша сгинул где-то в канализационных джунглях столицы, куда его раненного загнали телохранители убитого наследника одного очень высокопоставленного лица. Всё это выяснилось благодаря тебе.

— О как! — оценил я красоту захода, — Только я-то тут каким боком?

— Я же только что объяснил, — поморщился лэр Фливери, — По стрелам, ну, болтам этим, уже первые сомнения возникли, больно уж похожи они были на те, что в трупах находили, а когда обыск у них в доме провели, то и остальные подтверждения всплыли. Считай, стало понятно, кто за последние годы почти два десятка аристократов и чиновников застрелил. Это был отец нашего отчисленного студента.

— Я пока только одно понял — болты были особенные. Фактически — артефакты. Так?

— Хм… Допустим, но я тебе этого не говорил. Так что ты хотел предложить в своих играх со временем? — как-то подозрительно легко перешёл лэр Фливери на типично преподавательский тон.

Вот тут-то я и задумался всерьёз. Это нам, русским, дай в руки что-нибудь необычное, и мы первым делом попробуем изготовить из этого необычного оружие.

Руны воздействия на время никто в этом мире всерьёз не воспринимает. Слишком они короткие. Во всех смыслах. Что по времени, что по дистанции. Метод сугубо контактный. Стоит попробовать одну из этих величин поднять — и тут же происходит такой непомерный скачок в расходе Силы, что сразу найдутся другие варианты, куда, как более действенные. Так что — миллиметры и десятые доли секунды — это те границы, которые хоть как-то оправданы.

Я бы, скорее всего, тоже прошёл мимо, если бы не комендант Лайзинг с его "тонкой" магией.

Зато теперь я точно уверен, что время — это оружие жуткой силы.

Глава 10

Письмо из дома, написанное мамой Ларри, ничем не отличалось от сотен других писем, которые матери пишут своим детям.

Читать его мне было неудобно. Казалось, что подсматриваю сквозь замочную скважину за чужой жизнью. Но я читал внимательно, а потом перечитал начало письма, где мама Ларри рассказывала последние новости их городка, ещё раз. Сопоставить эти сведения с памятью Ларри оказалось несложно и я, по крайней мере, теперь имею смутное представление, о чём можно поговорить при встрече с теперь уже моей семьёй.

Обратил внимание на скупо обронённую фразу об отце. Мать пишет, что дела у него идут всё хуже и хуже. Собственно, написано это было для того, чтобы объяснить парню, что с деньгами в этот раз они помочь не смогут.

И вот тут-то я почувствовал душевный раздрай. Где-то внутри меня Ларри взвыл корабельной сиреной, а я опять полез копаться в его памяти, чтобы понять, что он помнит про отцовский бизнес.

Ларри и тут показал себя полным овощем и маменькиным сынком. Достоверно ничего узнать не получилось, но по некоторым памятным моментам я выяснил, что отец считал исключительно удачным месяц, когда ему удавалось получить шесть — семь золотых чистой прибыли, а всё что больше он любил отмечать, покупая подарки всей семье и устраивая праздничный ужин.

Мда-а… С роднёй мне не сильно повезло. Не родился Ларри с золотой ложкой во рту. С другой стороны семья — это ценнейший ресурс, особенно в патриархальном мире! А раз так, то надо действовать.

— Ферд, не подскажешь, как можно родным деньги переслать? — поймал я за пуговицу приятеля, собравшегося на вечерний вояж.

Всё никак он не успокоится. Клады ищет. По второму, а то и третьему разу проходит уже обследованные места, прокачивая свой Навык. Даже про девушек забывает, как и про то, что сессия на носу.

— У вас банк в городе есть?

— Да, но очень маленький, — отозвался я, поскольку уже сталкивался с воспоминанием Ларри о том, как он с отцом как-то раз туда заходил.

— Без разницы, какого он размера, — отмахнулся Ферд, нетерпеливо суча ногами, — Выпиши вексель на предъявителя и заплати банку за доставку письма с векселем и уведомлением.

— Дорого?

— Я от отца слышал, что вроде бы банкиры три процента берут, — отвоевал приятель у меня свою пуговицу, — Но ты лучше сам в банк сходи, а то вдруг я что-то напутал.

Всё как всегда. Природа не терпит прямых путей. Стоило мне понадеяться, что я скоро соберу нужную сумму на откуп от армии и положу её в банк, пообещав самому себе, что не трону её ни при каких обстоятельствах, а вот на тебе! Непредвиденные расходы.

Впрочем, буду рассматривать это, как инвестицию в будущее. Для себя я уже решил, что отправлю родственникам Ларри сто золотых. Хотя бы ради того, чтобы корабельная сирена не выносила мне мозг.

Я уже не раз подумывал, что стоит своих ближайших родственников перевезти в Белговорт, но окончательное решение пока отложил. Как только узнаю подробно, что из себя представляет семейка Лиховских, так буду думать, а пока пусть всё идёт, как идёт.

А я лучше лишний раз газеты почитаю. Недаром же я купил все, какие были. Ага, все, какие нашёл. Есть тут такие, с объявлениями о продаже недвижимости, рекламой лавок и всего прочего. Надо мне живее внедряться в этот мир. Впрочем, эти газеты газетой только здесь называются. Обычный бульварный листок. Одинарный. Размером чуть побольше, чем в два листа стандартной бумаги для принтера. Зато и стоят они копейки, по местным деньгам. Две — три самых мелких медных монеты у уличных мальчишек — торговцев.

Так-то мне давно пора скинуть на кого-нибудь довольно прибыльный бизнес по косметике. Он уже мне денег приносит больше, чем отец Ларри зарабатывает, числясь при этом купцом.

И смех, и грех! В этом мире на паре — тройке десятков баночек с лаком и с блеском для губ можно заработать денег больше, чем на перепродаже семи — восьми подвод с гвоздями.

Смешной мир, но он мне нравится!

На самом деле меня сейчас другое волнует. И оно, это другое, ни разу не вписывается в рамки стандартного бизнеса или тупого заработка.

Я давно обратил внимание на то, что аборигены — приверженцы догм.

Полёт фантазии — это какое-то чудо, выходящее за рамки приличий.

Даже лэр Фливери, считающийся здесь светилом артефакторики, на самом деле является зашоренным заложником академического взгляда на очень многие вещи.

Нет, он способен масштабировать артефакты и умеет связывать их между собой, но при всём том он так и будет придерживаться уже открытых кем-то рунных построений.

С одной стороны я его понимаю. Работа с артефактами, да ещё с боевыми — занятие настолько же опасное, как работа с гремучей ртутью или изготовление самодельной бомбы в кустарных условиях. Любая ошибка в рунной цепочке может привести к самым непредсказуемым последствиям. Вот только тот артефакт, что я задумал, теоретически безопасен.

Когда лэр Фливери в разговоре упомянул про не совсем обычный болт арбалета, из которого по мне запулил Йоши, у меня как-то быстренько, можно сказать, само собой, сложилась очень занятная картинка. Думаю, тут виноват мой воспалённый мозг. Мало мне подготовки к экзаменам, так я ещё и тонкой магией пытаюсь заняться, и к артефакторам на занятия бегаю, пользуясь своим свободным расписанием. Одно и другое сложилось чисто автоматически — задействовать руны времени в артефакте. Вся прелесть в том, что комендант Лайзинг, как маг, слаб. Очень слаб. Зато в тонких воздействиях он мастер. Оттого-то используемые им заклинания требуют самый минимум Силы. А раз так, то и накопитель под его заклинания может быть совсем крошечный. Особенно, если артефакт одноразовый.

Эта идея, как заноза, засела у меня в мозгах и мешает думать о чём-то другом.

Подумать мне есть о чём. Хотя бы о скором выступлении. Ректор на ветер слова не бросает. Выделяя мне помещения под клуб, он сказал, что на зимнем празднике ждёт мой номер.

То, что я планировал изначально, теперь не пройдёт. Сам виноват. Набрал людей в клуб — изволь показать их работу, а то, что они пришли ко мне неделю назад, никого не волнует.

Но тут я не сильно переживаю. С моим-то опытом выступлений на арене цирка, где зачастую приходилось пускаться в довольно лихие импровизации, всякое бывало. Так что и на этот раз как-нибудь выкручусь.

Самое забавное произойдёт завтра. Сегодня девушки в Академии вряд ли успеют рассмотреть Эмгану и Лору. Вернуться к себе в общежитие они уже затемно, да к тому же, наверняка накинут капюшоны, спасая причёски от моросящего дождя. Так что подождём. Особенно меня интересует реакция женской половины на мелирование Эмги. Оно пусть пока и не слишком контрастное, но даже для лэры Энасти это оказалось откровением. Такого тут раньше никто не исполнял.

Интермедия 22

Входное фойе главного корпуса Академии. Большая перемена. Девушки вместо обеда обмениваются мнениями.

— Вы ИХ видели?

— Кого, ИХ?

— Ну, эту выскочку — старосту и её подружку, не знаю, как её зовут.

— Лора её звать. Они из одной группы.

— А чего это вдруг ты старосту в выскочки записала. Мне её новый вид очень даже симпатичен. По крайней мере не так глаз режет, как у этой…

— Я ценю твоё мнение, но не сегодня. Как по мне, так Эмгана слилась. Зато Лора — огонь. Я своими глазами видела, как парень сегодня в поворот не вписался, так на неё загляделся. На меня никто и никогда так не смотрел!

— Ну, извини. На вкус и цвет товарищей нет, а вкус у тебя не очень…

— Ты опять начинаешь?

— Девочки, не ссорьтесь!

— Пф-ф, очень надо было.

— Кто-нибудь знает, как волосы сделать разноцветными?

— Они вчера обе в салоне у лэры Энасти были.

— Про это уже все знают. Ты, как всегда, опоздала.

— А этот розовый лак где можно купить?

— К нему помаду в тон надо.

— И поясок, а лучше сразу туфли и сумочку.

— Розовые туфли? Ну, ты и фантазёрка! Где ты такие видела? А у неё ничего и нет розового, кроме платка на шее, завязанного странным широким узлом.

— Вы что, серьёзно считаете, что Эмгана сейчас выглядит круче, чем раньше?

— Ты Лору видела? Вот там реальная крутизна!

— Тебе точно не светит. Разве что вату в лифчик напихаешь.

— Можно подумать, все парни только на грудь смотрят. Зато у меня ноги красивые и длинные.

— То-то я смотрю, что у тебя от юбки скоро один пояс останется.

— А вот не надо завидовать!

— Кхе-е. Было бы чему. Я через день по кафешкам не бегаю в поисках приключений. У меня парень есть.

— Это тот, который тебя два раза в неделю на берег пруда водит? На небо полюбоваться. Мог бы уже и пару пирожных тебе в кафе купить. Или мороженым хоть раз угостить. Кстати, ты знаешь, что Ларри подарил Эмгане самый дорогой браслет из лавки артефакторов?

— Про это уже все знают. Признайся — ты мне просто завидуешь.

— Слушай, зайди завтра в библиотеку и попроси выдать тебе книгу "Двадцать советов кавалера Алонсо для юноши из небогатой семьи".

— И что там?

— В основном, как развести девушку на секс, не потратив денег. Мальчиковый учебник, если коротко. Причём, довольно приятно прописаны тексты и темы разговоров. Почитай, может определишься, на какой ты стадии находишься по их критериям.

— Врёшь!

— Вот ещё. Как только он начнёт тебе втирать про лунную дорожку, а потом про свою любимую звезду, которую он готов бросить к твоим ногам, так жди. Как только рот ты раскроешь, так он сразу же целоваться полезет, а потом руки распустит.

— Эм-м-м… А что там после лунной дорожки у них в учебнике предполагается?

— Ага! Я угадала! Нет уж, милочка, сама иди и изучай, что тебе на следующем свидании расскажут и куда полезут.

— Я просто не понимаю, о чём ты подумала!

— А я почти что тебе верю. Но сомнения уже возникли. Если что, серьёзные. Хи-хи.

— Хм. А в конце их учебника про свадьбу ничего не написано?

— Я могла бы тебе этого не говорить, но не могу удержаться — название последней главы само за себя говорит: — "Как сохранить дружеские отношения с соблазнённой девушкой, чтобы и дальше продолжать пользоваться её благосклонностью".

— Козёл этот Алонсо!

— Зато его книжица до дыр зачитана, и больше половины парней её законспектировали куда как тщательней, чем лекции самого строгого преподавателя.

— И они — козлы!

— Ты неправильно рассуждаешь. Когда знаешь, что и как против тебя будут делать, то не так сложно повернуть эти действия себе на пользу. Для этого тебе стоит прочитать книжку лэры Шагрине. Там есть готовые ответы предлагаются на многие ситуации по книжице Алонсо.

— А если он меня уже там трогал?

— Не ты первая и не ты последняя. Посмотри вокруг. Ты думаешь, что все студенты, толпы которых ты видишь каждый день, упали с неба? Нет. Они появились от мужчин и женщин, которые надумали удовлетворить друг друга.

— У тебя всё к одному сводится…

— Можно подумать ты на пруды бегаешь искать принца на белом коне. А ведь сама только и ждёшь, когда он тебя лапать начнёт.

— Мой Адик не такой!

— Угу. Только вот покажется у него на горизонте какая-нибудь Лора, поманит его пальчиком, и побежит за ней твой Адик, как собачонка на привязи и хвостиком будет вилять. А ещё оглянись-ка вокруг, — девушка наклонилась поближе к подруге, чтобы её никто не услышал, — Да тут каждая вторая мечтает Лорой стать.

* * *

Скажу честно, когда меня слегка выбесила Лора, набившись Эмгане в спутницы, и успевая строить мне по дороге глазки, я решил над ней жёстко пошутить. Заодно и за Корнелиуса, которого она втравила в поединок, надо отыграться.

Кстати, хорошо ему прилетело. Даже целители не смогли его быстро на ноги поднять. Дня три он будет в лазарете отлёживаться.

Боевой раскрас шлюхи из моего мира оказался Лоре вполне к лицу и подходил под её характер. Но я никак не ожидал, что предложенный мной стиль может выступить в роли лакмусовой бумажки и позволить выявить других латентных девиц не слишком строгого поведения. А они были, и их оказалось много. Я бы даже сказал, чересчур много. К концу учебной недели не меньше трети студенток стали пытаться скопировать предложенный мной образ. Признаться, я сам слегка офигел от масштабов и последствий своей шутки. Порой мне казалось, что вместо Академии я попал в ПТУ, где учатся девочки из неблагополучных семей.

С огромным трудом мне удалось сдержать смех, когда я заметил пару третьекурсниц — аристократок в такой же раскраске. Всё-таки природу не обманешь. Иная натура, как большая навозная муха — никогда мимо цели не промажет. Найдёт свою кучу.

С другой стороны, обидно. Одна из этих третьекурсниц очень желала со мной познакомиться и, должен сказать, я не раз задумывался над тем, а не породниться ли мне с аристократами таким образом. В нашей Академии выбор аристократок невелик. Из пяти тысяч студентов чуть меньше сотни парней и девушек принадлежат к аристократическим Родам, и как несложно догадаться, далеко не самым богатым и именитым. У богатых и знатных есть свои учебные заведения. Доступ туда ограничен высокой стоимостью обучения и ничтожным количеством бюджетных мест для особо одарённых простолюдинов. Вот им-то я ни разу не завидую. Даже представить себе трудно, что этим бедолагам приходится делать, чтобы выживать в таком серпентарии.

Эмгану в этот раз почти не копировали. Всё-таки её прошлый образ Мэрилин Монро был намного эффектней и ярче. Зато от самой Эмги я впервые услышал слова искренней благодарности. После предыдущей шоковой терапии её новый облик не вызвал у девушки никакого отторжения.

На любовном фронте у меня затишье. Зачёты, сдача долгов и надвигающаяся сессия беззастенчиво съедали всё свободное время не только у меня, но и у девушек.

Одно радует — занятия с Густавом Теодориком у меня закончились.

После того, как на меня обвалился целый пласт знаний по рукопашке, мне казалось, что ничего особенного не произошло. Даже наша предпоследняя тренировка не особо что выявила.

Зато позавчера мы знатно схлестнулись. В первые же три минуты спарринга я дважды посадил тренера попой на песок. После чего он пожал мне руку и отправил домой, сказав, что ему больше нечему меня учить. Ну и ладно. В плюсе — зачёт — автомат по физкультуре. Лэр Дигр мне его обещал, если я хоть раз смогу Теодорику по лицу попасть, а я сподобился на большее.

Изучать меня продолжают по прежнему, но уже без особого рвения м фанатизма. Похоже, у исследователей что-то устаканилось и их действия понемногу принимают осмысленную упорядоченность. В свете новых веяний и отношение ко мне поменялось. Чувствую теперь себя не просто белой лабораторной мышью, а как минимум шиншиллой. Да, той самой, из которой шьют очень дорогие шубы. Кстати, про то, как я им дорого обхожусь, упоминать вслух почти перестали, видя, что я не обращаю на это никакого внимания.

Нет, ну на самом деле — ко по мне, так глупо взывать к какому-то невнятному патриотизму, ради которого я должен бесплатно и безропотно подвергаться исследованиям и сдавать всё, что можно и нельзя, на анализы. В конце концов за тот год исследований, на который из столицы отпущено двести тысяч золотых, лично мне перепадёт всего двенадцать тысяч. Согласитесь — это очень скромное вознаграждение в общей цене вопроса.

Сроки и суммы я узнал от Федра вчера вечером. Он очень вовремя прошёл мимо главного корпуса, а у ректора опять курили в кабинете и форточка была нараспашку.

Про себя я ещё раз вознёс Релти хвалу на деяние лэра Мердока. Если бы не он, развели бы меня местные исследователи, как последнего лоха. Зато теперь знаю, на что можно рассчитывать в довольно далёкой перспективе.

С другой стороны, наставник тоже не внакладе остался. Молодеет очень заметно. Этак глядишь, скоро по бабам побежит. Признаться, глядя на Навык Эмганы я порой начинаю жалеть о своём выборе. Уж я-то бы нашёл, как помощью Прикосновения Богини карманы набить золотом.

Впрочем, додумать эту мысль я не успел.

Предчувствие взвыло, как корабельный ревун.

Глава 11

Глава 11

Нужно сказать, что всю многогранность своего Навыка Предчувствие я осознал только после того, как увидел, кто ко мне пожаловал.

Ёлга и Адайя! Обе жутко разгневанные и слегка навеселе.

Естественно, для начала они напоролись на заоравшую сигнализацию, а потом и Защита полыхнула, слегка сбавив им градус воинственности.

Когда я вышел к калитке, они обе уже угрюмо молчали, оценив уровень защитного контура. Третий курс, как-никак. И, если что, то обе далеко не дуры в вопросах магии. Сумели оценить работу мастера. К сожалению, не меня. Лэр Мердок вместе с лэром Фливери Защиту ставили, сумев её завязать на подпитку от каких-то контуров Академии. Мне про это знать по статусу не положено, но каюсь, подслушал.

— Добрый вечер, красавицы! — открыл я калитку, после того, как отключил сигналку и систему охраны.

— Мы тебя в общаге искали, — как-то очень вяло заметила Ёлга, осматривая наш дом через открытую калитку, — И только случайно узнали, что вы с Федром, оказывается, отдельно живёте. А ты нам про это ничего не говорил.

— Так вы никогда и не спрашивали, — отмахнулся я, заодно жестом приглашая девушек пройти во двор.

— Кто же знал, что ты внебрачный сын ректора, — выпалила Ада.

— О как! — поднял я вверх палец, наслаждаясь ситуацией. Какой шикарный момент для розыгрыша, такой невозможно упустить, — Откуда узнали? Кто проболтался? Впрочем, не важно. Ибо это не так. Запомните — это неправда и никогда больше вслух такого не говорите!

— Ещё скажи, что ты такую Защиту сам поставил.

— Зачем мне врать? Па… Ректор распорядился и её поставили, — вбил я ещё один гвоздь в репутацию лэра Мюнтендора, — Да вы в дом проходите. Не под дождём же нам разговаривать.

Судя по пьяненьким и всё понимающим моськам моих подружек, придуманная или подслушанная ими информация плотно улеглась в их симпатичных головушках.

— Нам тут недавно интересную новость рассказали, — задумчиво начала Ада, — Говорят, ты какой-то очень дорогой браслет одной девушке подарил…

— Ага, а потом её вместе с подругой в самую дорогую парикмахерскую города повёл, — с заметным любопытством оглядела Ёлга внутренности нашего жилища.

— В парикмахерскую они за свои деньги сходили, а браслет — да. Было дело. Вот только это не совсем мой подарок. Я его Эмгане, своей старосте, вместе со своим наставником подарил.

— А кто у тебя наставник?

— Лэр Мердок. Ещё глупые вопросы есть? — жестом пригласил я обеих девушек за стол.

Вопросов больше не было. Лэр Мердок ещё та фигура. К лишнему любопытству не располагает. Лишь Ада, немного повозившись на стуле, удручённо заметила:

— И почему я не дочь ректора…

— Так. Пожалуй, стоит всё же начать с вина, — с улыбкой посмотрел я на слегка поддатых подруг, сообразив, что другие напитки им сейчас не очень зайдут.

Вино у меня было. Красное полусладкое, очень неплохое на вкус, в больших глиняных бутылях, оплетённых лозой. Федр где-то узнал про то, что его у нас в кампусе можно купить, и мы нормально так запаслись по случаю, благо деньги у обоих были.

К вину я добавил классный твёрдый сыр, фрукты и плошку с замечательным изюмом. Не знаю, как его тут делают, но он крупней и слаще того, из моего мира. В дополнение пошли пластики лимона, чуть подсахаренного, и горсть вымоченного чернослива, который я, вообще-то, готовил для фруктового салата, но не судьба.

— Живёт же отдельно взятая кучка студентов! — повела носом Ёлга, пытаясь уловить соблазнительные запахи сразу всем букетом.

— Ты обратила внимание — он совсем не боится, что его девушка про нас узнает, — слегка заплетающимся языком высказалась Ада, наблюдая за тем, как я разливаю вино.

— Это ты сейчас про кого? — между делом осведомился я, сервируя стол.

— Про твою Эмгану, про кого же ещё, — вместо Ады ответила Ёлга.

— То есть в обычную дружбу между парнем и девушкой вы не верите? — пододвинул я к ним налитые бокалы.

— Мы с Адкой на первом курсе вдосталь надружились. Я с одним "другом" чудом пуп себе до ровного места не стёрла, — как всегда рубанула правду — матку ногастая кенгуру, ловко подцепив вилкой размокший чернослив, — Потом случайно подслушала, как парни прикалываются, про эту "дружбу" друг другу хвастаясь. Короче, послали мы их с подругой и кое-как второй курс пережили, почти никого к себе не подпуская. А на третьем ты нам подвернулся.

— Ох… — картинно прижал я руку к сердцу, — Чувствую себя барышней, соблазнённой рейтаром…

— Угу, если что, я тебе напомню, как ты мне первый раз вдул! — парировала Ёлга, салютуя бокалом, — Это было круто! Голова до сих пор кругом идёт, как вспомню.

Не успели мы выпить и продолжить столь занимательную беседу, как в дом ввалился Федр, вернувшийся со своего очередного исследования местности. Мокрый. С почти пустым рюкзаком, если зрение мне не изменяет, но жутко довольный.

Сначала девушки его притащили к столу, чтобы выпить, а потом они совместным решением отправили моего друга в душ.

На второй бутыли вина вдруг выяснилось, что с возвратом к себе в общагу девушки уже опоздали, что их ничуть не огорчило.

Разумеется, мы не смогли выгнать подруг ночью на улицу, под дождь, а потом спокойно лечь спать поодиночке в свои тёплые кроватки. Пришлось нам делиться с ними уютом. Собственно, я ни разу не пожалел. Если время над тобой не висит дамокловым мечом и торопиться некуда, то сам процесс становится затейливей и интереснее. Похоже, тишина в нашем доме в ту ночь настала очень не сразу. По крайней мере я отрубился, когда за окном уже забрезжил рассвет.

И всё бы хорошо, но утром у меня сработал биологический будильник, дав поспать от силы часа полтора, а скорее всего и того меньше.

Пришлось мне собрать яйца в стальной кулак и через силу заставить себя выйти на улицу, чтобы провести утренний комплекс упражнений.

Из приятного. Минут через пять — семь ко мне присоединилась Ёлга, беззастенчиво нашедшая в шкафах ещё один мой тренировочный костюм и напялив его на себя.

На девушку, занимающуюся разнообразными упражнениями в мокром спортивном костюме, можно смотреть бесконечно. Это я любому докажу, как доктор доктору. Если кто-то начнёт меня лечить, что такое бывает только про огонь, воду и как другие работают, то фиг им. Значит, они не всё видели в своей жизни. Я чудом до конца тренировки продержался, а потом, без всяких лишних разговоров снял Ёлгу с турника и уволок к себе в комнату, прямо вот такую — мокрую и потную. Всю в запахах самки…

В душе мы потом мылись с ней вместе, опустошённые. Зато хотя бы сегодня гормоны гулять у нас перестанут. У обоих.

На занятия Ёлга уже точно опоздала, но судя по её настроению, она ни о чём не жалеет.

* * *

Мои Навыки растут!

Порой это ощущается в мелочах.

Допустим, чуть кольнуло Предчувствие, и тут вдруг забились — застучали по сознанию Элементали, прося их призвать, и вот на тебе! Вдруг откуда ни возьмись, появился… Правильно! Мой старый знакомый. Относительно старый. Приятель того Быка, с которым мне пришлось не так давно сойтись на кулаках. Угу, возник предо мной этакий молодец с характерной кликухой Гиена.

— Что хотел, дружок? — успел я его опередить с вопросом.

Тоже мне, Ромео. Выследил девчонок и теперь горит желанием разобраться со мной.

— Если у тебя к какой-то из девушек имеются серьёзные намерения, то ты только скажи, — продолжил я, заметив, что сбил его с заготовленной речи, — Я тогда хотя бы объяснить ей смогу, почему нам нужно расстаться, а заодно и до храма вас провожу, если она согласна будет. Ты же жениться собираешься?

Мой жест доброй воли окончательно ввёл бедолагу в ступор.

Какими бы хитромудрыми интриганами не считали себя аборигены этого мира, но пока все они читаемы, как раскрытая тетрадь первоклассника. И тут надо честно сказать — общение с ними меня порой раздражает их наивностью.

Мда-а… Мне сложно их в чём-то обвинить. Вот и сейчас совсем молодой мужик стоит, качаясь, и пытается собрать мозги в кучу. Спрашивается — я ему вопрос сложный задал, так нет же. Попросту выбил его из шаблона поведения и чуть придавил Силой.

— Эм-м… О-у-э-и… — издал юноша подобающие случаю звуки.

Судя по тому, как этот недоросль лихо сгинул с поля боя, ни моей кенгуру, ни Аде замужество пока не грозит. Крутой парень не готов предложить им руку и сердце. У него в планах был гораздо более рациональный вариант.

Прогноз у меня примерно такой же точности, как у Гизметео — ожидаю того-то, но не факт, может и что другое произойти.

Тэкс-с-с… По всем вопросам, касающимся скоропостижной женитьбы третьекурсников, нужно будет дать сигнал. Заодно мне не мешало бы узнать, как этого перца на самом деле зовут. Как-то не слишком гламурно будет выглядеть запущенная новость о том, что третьекурсник Гиена себе самку ищет со страшной силой и сугубо с целью чуть ли не моментальной женитьбы. Судя по количеству Лороподобных див в Академии ему предстоит немало интересного.

Виной всему обычная математика. В кампусе, как минимум, две с половиной тысячи девушек.

Допустим, что всего лишь треть из них относится к Лороподобным элементам, хотя я готов сделать ставку на большее соотношение. Из этих восьми с лишним сотен, доброй половине есть, чем заняться — свести старые счёты, завершить очередной роман и так далее. Зато у остальных появляется Цель. Даже если какая-то часть из них прекратит соревнование, то остальные Лоры займут морально неподготовленного третьекурсника по самое "немогу". Не без приятностей, но уж точно без времени, необходимом для того, чтобы помыслить обо мне и о своей несбывшейся сексуальной тяге к одной сокурснице, хотя там ему и вряд ли бы что перепало, как мне доходчиво недавно объяснили девушки.

Короче — лучшая война — это та, которой не было.

Зачем мне лишний раз воевать с непонятным чуваком, если его можно попросту смыть в унитаз очень несложной комбинацией.

Всего-то два золотых. Они ушли на оплату труда двух помощников и двух помощниц. Эти четверо сформировали нужные слухи и мнения, причём управились всего за полдня! Если это не блицкриг, достигнутый смешной ценой, то я не знаю, как ещё победы называть.

Да, нет пафоса, нет превозмогания, не льются бешеной рекой бурлящие потоки крови, и даже вороны с сороками на деревьях не притихли. Зато имеется результат. Если что — очень даже значимый.

За поединок с Быком и два золотых я через три дня стал негласным Королём третьего курса.

Нет. Короны на моей голове никто не видит. Но вот как-то так вышло, что стоило мне сдать экзамены за второй курс и перевестись на третий, так оно и случилось!

Титул Короля курса — это нечто придуманное. Эфемерная величина. Ярко выраженного официального подтверждения этот статус не имеет, да и по слухам, он является величиной плавающей, куда как зависимой от множества причин, а в основном, от внимания своих же однокурсников. Однако общественным мнением правят женщины. Я в этом убеждён, и тут снова математика мне в помощь. Многие женщины способны произнести больше двух сотен слов в минуту, а уж об их таланте висеть на телефоне часами в моём мире анекдоты ходят. В результате, любой мужчина, оказавшийся под столь массированным словесным потоком, попросту не будет услышан.

Одной из причин повышенного внимания ко мне стал экзамен по магии.

Академия Белговорт в основном специализируется на магах для армии. Даже целители и артефакторы здесь с армейским уклоном. А уж что касается боевых магов, которые в Империи Конти заменяют собой артиллерию, то с них спрос чисто практический. Утилитарный. Да и сам экзамен выглядит довольно просто — песочные часы, мишени, полигон и трое преподавателей. Успел за пять минут поразить десять целей, две из которых требуют заклинаний второго уровня — сдал. Не сумел — у тебя ещё одна попытка, а потом отчисление.

Я уложился в половину отведённого мне времени, на всякий случай прихлопнув по запасной цели для заклинаний первого и второго уровней.

— А ещё сможешь? — спросил у меня препод лет сорока, которого я почти не знаю. Видел всего лишь пару раз.

Вроде, он ведёт практические занятия у студентов четвёртого курса, а на мой внеплановый экзамен его пригласили для количества, ибо в протоколах об испытании магических способностей студента положены три подписи.

Пожав плечами, я развернулся лицом к оставшимся мишеням, и вызвал Элементалей. Думаю, прошло чуть больше полутора минут, прежде чем эти два хулигана разрушили все оставшиеся цели метрах в трёхстах — четырёхстах от меня. Если где-то что и осталось целое, то разве что по краям. Но этого мы сейчас не увидим. Всё в пыли и дыму.

— Гкхм-м, — откашлялся незнакомый преподаватель, разглядывая разрушенный полигон, — Боюсь, что начальник технической службы будет крайне недоволен.

— Решим как-нибудь, — махнул рукой лэр Мердок, похоже, только сейчас начавший понимать, какого монстра он взрастил.

Признаться, я и сам от себя такого не ожидал. Нет, на занятиях Мердока всякое бывало, но ещё ни разу я не работал с полной отдачей сил, да ещё так сильно волнуясь. Поэтому слушая одним ухом разговоры преподавателей я старался не особо отсвечивать, изображая из себя жертву безжалостных экзаменаторов, заставивших бедного меня прыгнуть выше головы.

А ещё я сильно досадовал. Слишком поздно я заметил стайку из пяти девушек, которые внезапно вышли из-за ограды и теперь шагов с десяти разглядывали нас и остатки полигона через открытые ворота.

— Студентки, вы почему не на занятиях? — попробовал их шугануть лэр Мердок.

— А у нас сейчас по расписанию практика на полигоне, — ответила ему самая бойкая из них, — Вот на этом, — ткнула девица пальчиком в ещё не успевшие развеяться клубы дыма и пыли.

— Хм, предлагаю обсуждение оценки студента перенести в учительскую, — тут же нашёлся лэр Мердок, смущённо глядя на коллег.

Похоже им, точно так же, как и Мердоку, не слишком сильно хотелось встречаться с ещё не подошедшим наставником девушек, и вся троица преподов бодрым шагом ретировалась к учебному корпусу, отчего-то выбрав не самый короткий и прямой путь.

Я тоже решил не дожидаться неприятностей и пристроился им в кильватер, приотстав шагов на пятнадцать, чтобы не подслушивать разговор столь уважаемых людей.

Собственно, я не совсем понял, что лэр Мердок предложил им обсудить. Вроде же ясно, что экзамен за второй курс мной сдан. Но нет же. Судя по жестикуляции все трое о чём-то всю дорогу спорили.

О чём шёл спор, я узнал лишь на следующий день от наставника. Оказывается, вся троица преподавателей ввалилась к ректору с небывалым предложением и лэр Мютендор разрешил засчитать мне два сданных экзамена по владению магией — сразу за второй и третий курс.

— Иначе на него полигонов не напасёшься! — со смехом процитировал мне лэр Мердок заключительную фразу ректора.

И смех и грех! Остаётся только чесать в затылке, соображая, на кой чёрт я так выделился. Ладно бы, был я из какого-то могучего Клана, так ведь нет. Обычный студентишка из небогатой семьи. А то, что Навыки получил не совсем обычные и магия у меня попёрла — так это дело хорошее…

Хорошее для того Клана, что меня к рукам приберёт. Только вот есть одно ма-а-аленькое НО… Другим Кланам такой финт может не понравиться. Сдаётся мне, что у каждого Клана есть заклятые друзья, и далеко не один — два. Те самые, с которыми даже врагов не надо. А я ни разу не наследник и не сын какого-нибудь аристократического авторитета, с которым побоятся отношения портить. Зачем кому-то смотреть, как не совсем дружественный Клан усиливается? Куда как проще прихлопнуть перспективного новичка, пока этот чайник в паровоз не вырос, и не начал создавать проблемы.

И очень хорошо, что я вовремя сам себя одёрнул, уже было повернувшись к наставнику и собираясь спросить у него совета. То ли Предчувствие сработало, то ли сам вдруг допёр, что я его ответ знаю — Егерский полк! Вот что мне насоветуют что Мердок, что Балич.

И вот тут-то мне стало не смешно…

Глава 12

Глава 12

Оказывается в тот день, когда нас посетили гостьи, Федр очень неплохо прогулялся по берегу реки и вдоль ограды, забравшись под самый конец на холмы, в западный угол территории.

По крайней мере его находки, среди которых оказались останки кожаного кошелька с парой золотых и десятком серебряных монет, можно уже назвать удачей. Остальное скорее было металлоломом. Разве что миниатюрный бронзовый подсвечник меня порадовал своей сохранностью. Пусть он всего на одну свечу, зато смотрится на редкость изысканно. Вроде бы и простенький с виду, без особых украшений и излишеств, но какой-то он весь очень пропорциональный. Глаз радует.

Но самое главное Федр припрятал и показал мне лишь под самый конец осмотра его находок — здоровенный амулет на толстой серебряной цепи, шедшей в несколько рядов, и судя по всему, перерубленной чем-то вроде меча. Не готов сказать, что качество изготовления этого артефакта меня удивило. Вовсе нет. Никаким вкусом, точностью обработки или ещё чем-либо этот амулет не отличался, собственно, как и сама цепура, сработанная довольно таки грубо и явно вручную. На это намекали неровные ряды цепи и далеко не идеальные переплетения. Внимание привлекал здоровенный синий булыжник, чуть ли не со сливу размером. Именно он был основой амулета, а всё остальное серебро, исписанное рунами, его лишь опоясывало и поддерживало.

Настрогав ножом мыло в стружку, Федр бросил свою главную находку отмокать, как его когда-то научил родственник. Оттирать тряпкой засохшую глину мы уже не стали. Довольно того, что мы пару монет уже подпортили своей неумелой обработкой. Оказывается, во всём нужна сноровка, даже в чистке старинных предметов.

Недавняя передышка, вызванная целым рядом обстоятельств, была пока самым спокойным временем моей жизни. По крайней мере я довольно долго не отсвечивал перед богиней Релти, или под тем, что за ней скрывается. Вроде бы умом всё понимаю, но никак не готов сам себе признаться, что я чувствую себя так, как будто нахожусь в пожизненном реалити — шоу. Прямо на съёмочной площадке. И не исключено, что каждое моё движение учитывается каким-то непонятным компьютером, дающим возможности магического роста при определённой удаче.

Лэры Лиховские, после ряда неудач, от меня вроде бы отстали, но это не значит, что и я о них забыл и утёрся.

В Академии недоброжелатели пока ещё есть, но у кого их нет. Просто время — лучший доктор. Оно лечит не только шрамы на душе, но и имеет свойство охлаждать первые горячие порывы.

Как я заметил, те студенты, что ещё не так давно тусили в свите Южина Лиховских, уже лихо рассосались по другим группам и им теперь явно не до меня. У всех своя жизнь. И у них тоже. Нагрузки на третьем и четвёртом курсе нешуточные, а когда происходит обрушение вроде бы правильно составленных планов на будущее, то тут надо проявлять чудеса гибкости и дипломатии, чтобы внедриться в уже существующие студенческие группы, иначе дальше третьего курса одиночке не пройти. А уж как хочется всем стать лэрами, окончив четвёртый, а если в край повезёт, то и пятый курс, и рассказывать не стоит. Я сам сейчас этим же вопросом занят, так что представляю себе их проблемы в полной мере.

Я уже давно понял, что Академия Белговорт — не самое престижное заведение Империи.

Тем удивительнее для меня, и не только для меня, но, похоже и для руководства Академии, оказался визит к нам какой-то очень высокопоставленной шишки из столичной Инквизиции.

Этакий добрый старикан, колобок с виду, с пухлыми румяными щечками и очень-очень добрым взглядом.

Лэр Энрико Томазо обычно просил не обращать на него внимания и даже пытался сделать вид, что он просто приехал отдохнуть. Очень подвижный и крайне любопытный он куда только не успел сунуть свой нос. Лично я его видел раз пять и всё время в разных местах. То он прогуливался около полигонов, то посетил оранжереи, однажды даже в столовую заглянул во время большой перемены.

Из неприятного — сунул он свой нос и в работу наших исследователей, как раз придумавших для меня очередную цепочку проверок на полигоне.

Вроде бы, просто так зашёл, поулыбался, глядя на царившую суету на площадке, минут пять поглазел, перекинувшись словами с теми преподавателями, кто оказался рядом, и ушёл.

Вот только я всем своим нутром прочувствовал, что это приходил мой личный зритель. По мою душу, как это не обидно и не пугающе звучит.

Затем начались беседы. Принцип, по которому инквизитор выбирал се6е студентов для разговора, мне оказался не очень понятен. Он говорил не только с рейтинговыми учениками, но и с первокурсниками, у которых этому рейтингу ещё толком неоткуда было взяться. Может мы с Федром и не про всех приглашённых знали, но человек шесть — семь сумели установить. На следующий день, ближе к вечеру, дошла и до меня очередь.

Нашёл меня посланец с запиской, в которой инквизитор вежливо пригласил меня на беседу в семь часов вечера. Местом встречи им была выбрана обычная аудитория в главном корпусе. Молодец инквизитор, тонкий психолог. Без лишнего пафоса и в привычной обстановке студент не будет чувствовать себя скованно, а значит и разговорить его станет намного проще.

Постучав в указанную дверь за минуту до назначенного срока, я дождался разрешения и зашёл в аудиторию. А ничего так её причесали. Цветы на окнах и в углах аудитории, дорогие портьеры, не полностью прикрытые и дающие умеренное освещение, учительский стол с нарядной скатертью и приборами для чаепития, удобные стулья с мягким сидением.

— Ларри Ронси, проходи. Наслышан о твоих успехах и благоволении к тебе богини, — приятным бархатистым баритоном известил меня инквизитор, жестом предлагая присаживаться к столу. — Никак не мог уехать, чтобы не поговорить с таким уникумом. Получить двойное благословление, да ещё и в виде Элементалей своих Стихий, это, знаешь ли, дорогого стоит. Кстати, ты отлично выглядишь.

— Благодарю, лэр.

— А-а, не стоит, — отмахнулся инквизитор, — Давай-ка лучше чаю попьём. Когда ещё минутка отдыха выпадет. Меня тут изумительным печеньем угостили. Между прочим, ваши кудесницы из целительниц его в своём клубе готовят. Расскажешь, как двойное благословления получил?

Эх, как мягко-то стелет. Того и гляди, я вот-вот его слова приму за чистую монету и поверю, что он просто так меня пригласил, чай попить да поболтать. Впрочем, рассказывать про благословления я могу долго. Я эту легенду уже столько раз повторил, что сам в неё теперь уверовал. Может потому, что там нет ни слова неправды. Просто я далеко не всё излагаю, оставляя некоторые подробности за кадром.

Так что я в очередной раз повторил свой рассказ, а лэр Томазо его выслушал с большим вниманием. Вопросы, которые он задал, ничем не отличались от тех, что задали мне в своё время Матрич и ректор.

— Значит, говоришь, с Эмганой у тебя ничего не было, — помассировал инквизитор висок двумя вместе сложенными пальцами, — И даже никакой симпатии?

— Мы друзья. Просто друзья, и я возвращаю ей дружбу, как умею.

— Что значит — возвращаю дружбу?

Пришлось рассказывать, как весь первый курс Эмнана выводила Ларри из себя, пытаясь заставить его перестать быть тряпкой.

— Хм, вижу, что ты не врёшь, — глядя на свои руки, заключил лэр Томазо.

Как мне показалось, смотрел он на средний палец правой руки, на который был надет перстень с белёсым камнем, немного переливающимся перламутром. Я не силён в минералогии, но очень похоже, что у него там стоит лунный камень с эффектом кошачьего глаза. Кстати, у ректора на столе тоже артефактик имеется и точно с таким же камушком. А я-то, наивный, удивлялся, как это мне ректор на слово верит с первой встречи, так вот нет. В этом мире есть артефакты, заменяющие собой детектор лжи. Случайно про такие артефакты узнал от лэра Фливери. Вещица это дорогая, но вполне доступная и никто тайны из таких штуковин не делает.

— Но мне всё равно непонятно, отчего богиня обратила на тебя внимание… — побарабанил по столу пальцами лэр Томазо.

— И не только на меня, но и на Эмгану, — тут же уточнил я, чтобы мысли инквизитора не свернули куда-нибудь не на тот путь, который мне абсолютно не нужен, — Я тоже думал над этим, и если вас интересует результат моих размышлений, то я считаю, что причина внимания богини в самом смысле этом слове.

— Бр-р-р, — помотал инквизитор головой, — Ничего не понял. Ты давай-ка как-то понятнее…

— Богиня — женщина. Я постарался из ничем не выдающейся девушки, моей старосты в то время, сделать красавицу и возможно этим действием развлёк богиню, как женщину. Какая женщина устоит от такого зрелища. Хоть из любопытства, но досмотрит до конца и как-то да отметит действующих лиц. Ничем иным я не могу объяснить то, что староста тоже получила своё благословление одновременно со мной, чуть ли не минута в минуту. Вся наша группа и преподаватель это видели.

— Ты печеньем-то угощайся, — пододвинул ко мне инквизитор одну из вазочек, а сам откинулся на спинку стула, задумавшись.

Угощаться мне не очень-то хотелось, как и что-то пить со стола.

Зельеварение в этом мире получило сильное развитие. Некоторые снадобья не хуже иных артефактов работают. Подсунет мне добродушный пухлячок какой-нибудь эликсир правды и, здравствуйте, застенки инквизиции. Всё выболтаю.

— Интересную теорию ты предложил, — отмер наконец-то мой собеседник, рассеянно обводя взглядом стол, — Пожалуй я сам с этой точки зрения никогда возможности благословления не рассматривал. И ты знаешь, какая-то логика в твоих рассуждениях безусловно просматривается. Конечно, стоит поработать с фактами, обобщить то, что мы уже знаем, но я уже чувствую, что совпадения найдутся. Признаюсь, ради одного этого мне стоило приехать в Белговорт. Сегодня же свяжусь со столицей, пусть проверят твои догадки на совпадения.

— Прошу простить моё любопытство, но я впервые слышу, что существует какой-то способ столь быстрой связи. Мне говорили, что даже почтовому голубю потребуется не меньше двух дней, чтобы туда долететь.

На самом деле я однажды видел, как ректор с кем-то разговаривал при помощи артефакта, но тогда голова была занята другим и я просто не придал этому значения, вспомнил значительно позже и очень заинтересовался этим вопросом. Мне ли не знать, как быстро развернулись в моём мире системы мобильной связи и какие безумно большие деньги они очень быстро заработали.

Да, я всё ещё ищу для себя возможность разбогатеть, причём, значительно.

— Похвально, что ты интересуешься чем-то необычным, но должен тебя огорчить — перечень тех лиц и учреждений, которым разрешено использовать артефакты дальней связи, не очень велик и всего лишь раз в год незначительно пополняется не больше, чем на сотню лиц. А так как его утверждает Совет Алмазных Поясов, то даже за очень большие деньги вряд ли кому удастся купить такой артефакт в личное пользование или попросту получить его из Казённой Палаты, если он не состоит на важной государственной должности. Есть ещё один фактор, сдерживающий распространение этих артефактов — Сила. К примеру, твоего дневного запаса Силы вряд ли хватит даже на минуту — другую разговора.

— Ого! — восхитился я прожорливостью местных средств связи, а заодно и быстренько пережил крушение надежд на скоропостижное обогащение.

— Думаю, что у меня есть для тебя интересное предложение, — впился в меня взглядом инквизитор, почти мгновенно переходя из расслабленного состояния в иное, куда как более опасное, — Как ты смотришь на возможность службы в рядах Святой Инквизиции?

Моё Предчувствие, которое до этого уже тихо попискивало, взвыло раненым гиппопотамом.

— Не уверен, что я достоин столь высокой чести, — промямлил я в ответ, лихорадочно пытаясь найти вариант безопасного отказа, — Видите ли, у меня уже сложились немного другие планы на жизнь и, признаюсь, я недавно начал часть из них осуществлять.

— Не поделишься?

— У меня неплохо получаются некоторые товары для женщин, но я сейчас студент и поэтому не имею ни времени, ни условий, чтобы организовать их изготовление в сколь либо серьёзных масштабах. Поэтому я уже выслал домой деньги и предложил моей семье переехать в Белговорт.

— Пока не вижу причин отказа. Какая твоей семье разница куда ты направишься после Академии — в армию или к нам на службу. Скажу больше, с нами у тебя есть неплохой шанс начать службу именно в этом городе, — продолжил инквизитор тоном демона — искусителя.

— Хм, дело в том, что я собирался оплатить учёбу и полностью уйти в семейный бизнес, — попробовал я посмотреть, насколько серьёзен интерес инквизитора.

— Не находишь, что это не очень патриотично? — вскинул тот брови.

— Никак нет, лэр. Я только что сдал экзамены по математике сразу за два курса и цифры доказывают мне абсолютно другое, — бодро отчеканил я, резво включая солдафона.

— Признаться, математикой я давно не занимался, оттого мне крайне любопытно, что могут сказать цифры в таком вопросе, как патриотизм, — вновь откинулся лэр Томазо на спинку стула, ожидая от меня пояснений.

— Академия Белговорт не самое богатое учебное учреждение Империи. Тем не менее, год от года она увеличивает количество своих выпускников — боевых магов, защищающих нашу страну. Происходит такое увеличение не за счёт казны, как мне стало известно, а за счёт студентов, оплативших своё обучение. Увеличение выпускников сверх бюджета, отпускаемого казной, происходит из этих средств. Если мои расчёты верны, а я думаю, что погрешность в них не особо велика, то выходит так, что за те деньги, которые я заплачу за обучение, можно будет дополнительно выучить примерно сотню боевых магов. Даже если эта сотня вся будет состоять только из студентов третьего курса, то всё равно это та величина, которая по своей силе и пользе для Империи превзойдёт самого выдающегося студента пятого курса. И можно даже не сомневаться, что усиление сотни застав на границе — это очень значимое вложение в оборонную мощь нашей Империи, — выдохнул я, закончив столь длинный и ответственный монолог.

Признаюсь — это не экспромт. В основу моего ответа легла та заготовка, которую я готовил для лэра Мердока. Всё равно, рано или поздно, но он — фанат армейской службы, узнал бы, что я решил откупиться от армии.

Отношениями с Мердоком я дорожу и мне не хотелось бы, чтобы мы расстались врагами. Так что голову пришлось напрягать заранее. Безусловно наставник будет недоволен моим решением, но и возразить ему особо не чем. Против цифр не попрёшь, а уж он, как никто другой, представляет себе прогресс студентов, как магов, от курса к курсу.

Если под лупой рассматривать развитие пятикурсника, то к окончанию третьего курса он раскрывает свой потенциал мага процентов на шестьдесят, четвёртый курс добавит ему процентов двенадцать — пятнадцать, а пятый меньше десяти. Дальше всё сам.

Да, у пятикурсника появятся дополнительные бонусы, позволяющие ему увеличить скорость каста или применять более сильные заклинания, но это всего лишь даст ему существенное преимущество в поединке с третьекурсником.

В армии, где они встанут плечом к плечу перед ордами Тварей, эффект будет уже не так заметен. Примерно тридцать Тварей, уничтоженных пятикурсником и пятнадцать — двадцать выпускником третьего курса. Но даже если разница будет вдвое, а то и втрое больше, то любой командир заставы всегда согласиться поменять одного выпускника пятого курса на трёх — четырёх третьекурсников.

Ибо манёвр. Твари не настолько тупы, чтобы нападать только с одной стороны. Обычно они пытаются охватить заставу кольцом, выискивая брешь в обороне и стоит им её найти, как они, пользуясь своей скоростью, тут же перестраивают свои порядки и моментально вламываются внутрь укреплений. В этом нет ничего удивительного и сверхъестественного. У тех же Адских гончих средством общения служит обычный лай. Даже в моём мире опытный охотник по лаю своей собаки легко определит, погнала ли она зайца или загнала белку на дерево. А уж меж собой, да с их слухом, собакам — мутантам и рации не надо, чтобы знать, где и что происходит.

— Тем не менее я предлагаю тебе серьёзно подумать над моим предложением, — выпятил нижнюю губу лэр Томазо.

— Непременно, лэр. Это очень лестное предложение для меня, которого я вряд ли достоин, — продолжил я гнуть свою линию, — Но я обещаю вам подумать самым серьёзным образом и обязательно посоветуюсь с отцом. Вряд ли я сам, в силу своего юного возраста, способен оценить то доверие, которое вы мне оказываете, — почтительно склонил я голову, не забыв сложить фигушку под столом, — Однако, если у меня появится такая возможность, то я хотел бы получить знания за четвёртый и пятый курс.

— Да, это было бы неплохо, — со скрипом признал инквизитор, — Ладно, можешь идти. Жду твоего решения. Письмо для меня можно передать ректору, он знает, как его быстро переправить мне в руки.

Максимально почтительно откланявшись, я вывалился за двери, открыв их вспотевшей спиной.

Как ни крути, а не меньше года, а то и двух, я выиграл, не нажив себе врага в виде Инквизиции.

Незабвенный Ходжа Насреддин в аналогичной ситуации выдал незабываемый совет: — Ничего страшного. За двадцать лет или ишак умрет, или эмир умрет, или я умру!

Скажу честно — последнего мне не хочется. Меня, Сергея Вяткина, а нынче — Ларри Ронси, и без всякой моей смерти всё вполне устраивает.

Я уже в меру богат. В восторге от магии. Нахожусь в более молодом теле, не обделённом женским вниманием. Ну, чего ещё желать!

Глава 13

Глава 13

Информация, полученная в местном сыскном агентстве, меня не сильно вдохновила.

Итак, что я имею за потраченные деньги.

Непосредственно та семья Лиховских, к которой относятся Юджин и Южина, проживает километрах в ста пятидесяти от Белговорта. Они имеют довольно обширные земли, приносящие им пятнадцать — двадцать тысяч годового дохода, в зависимости от урожая и цен на их продукцию.

Охрана — пятнадцать — восемнадцать человек, среди которых пять магов.

Впечатляющих размеров усадьба, примерный план которой представлен в отдельном приложении.

Перечень продукции, состоящий в основном из пары наименований продуктов виноградарства и трёх сортов вин для продажи, а также сыров и небольшого перечня копчёных мясопродуктов.

Список близких родственников, среди которых я нашёл и Кэра Лиховских, родного брата отца Юджина и Южины, занимающего пост заместителя начальника порта в Белговорте и члена местного городского совета.

Заодно в отчёте было указано и место его проживания. Кстати, его особняк находится вовсе не так далеко от Академии. Минутах в пятнадцати — двадцати, если идти быстрым шагом.

Этого аристократа я хорошо запомнил после нашей встречи в кабинете ректора. Очень наглый человек, кажущийся сам себе непомерно важным. Что для него жизнь и судьба какого-то студентишки — плюнуть и растереть. И если семейка Южины от меня вроде бы отстала, оплатив неудачную попытку нападения, то от этого господина ещё стоит ждать неприятностей.

На курсантов Академии я особого внимания теперь не обращаю. Народ они, в принципе, простой. Мало того, что я их всех превосхожу по возрасту, находясь вполне себе взрослым мужиком в теле Ларри, но дело не только в этом. Даже не знаю, как правильнее объяснить, но попаданец из будущего всегда сможет дать фору предыдущим поколениям. И дело вовсе не в каких-то послезнаниях. Просто каждое следующее поколение обычно хоть чуть-чуть, но живее предыдущего. Причём, практически во всём.

Возьмём к примеру, тот же спорт. Олимпийские рекорды пятидесятилетней давности спустя полвека становятся уровнем чуть ли не кандидатов в мастера спорта, что по бегу, что по лыжам, а уж в игровых видах спорта, допустим, в том же хоккее, вряд ли кто из корифеев прошлого смог бы вписаться хотя бы в первый состав областного спортивного клуба. И этому помогут десятки разных моментов, в том числе — коньки, движняк по команде, форма, клюшки, да и сам лёд. Это только с виду они, эти детали хоккея, остались теми же самыми, но нет. Профи назовут вам очень много отличий. Но это технические детали, а вот бег — это объективно. За сто лет рекорд в беге на стометровке улучшали много раз и с двенадцати секунд он постепенно достиг результата в девять с половиной.

Мне достаточно того, что я определился со средневзвешенным интеллектуальным уровнем этой эпохи. Как и ожидалось — он оказался не слишком высок. Мне трудно точно определить даты, но местные жители, включая наших преподов и ту профессуру, что меня изучает, очень и очень серьёзно отстают от привычных мне людей моего мира. И эти размышления натолкнули меня ещё на одну идею — книги!

Пусть Ларри не был завзятым читателем, но его воспоминания о тех немногих книгах, что остались у него в памяти, оригинальностью не блистали. Этакое романтическое чтиво о героях, укладывающих Тварей штабелями, впрочем, как и всех встреченных ими роковых красоток. Этакий простой и убогий сюжет, раскрашенный весьма сомнительными постельными сценками.

Книги я никогда не писал, но читателем был заядлыми, читал так охотно и много, что даже в последние годы напрочь отказался от телевизора. Те видосики, что я иногда смотрел на ноуте, не в счёт.

Нет, я конечно же понимаю, что литература — это такая же заложница моды и восприятия, как музыка. Отчего-то в моём мире авторы книг про попаданцев — музыкантов считали, что шлягеры из будущего могли иметь успех лет на двадцать раньше, чем те шлягеры были написаны в своё время. Так вот нет. Мода — она на то и мода.

Кому Шаляпин, кому Утёсов, кому "Песняры" и так далее. И этот список не так часто пересекается.

Те, кому полюбилась "ABBA" вряд ли будет фанатеть от хэви — металл, а уж те от рэпа и К-попа или электросвинга.

С литературой всё почти так же. У практически нечитаемой Боллитры, так иногда называют Большую литературу, и целой плеяды модных книг своего времени, шансов исчезающе мало. Они — те мамонты, что если и выживут, то с большим трудом. Хотя Тургенева иногда стоит просмотреть, хотя бы ради того, чтобы понять, как красив был русский язык. Зато Толстой и Достоевский лично для меня такой ценности не представляют. По целому ряду причин, в том числе и по тому, как они нас, русских, иногда пытаются выставить в неприглядном свете. Особенно в этом вопросе Достоевский продвинулся.

Впрочем, Релти с ними, с мэтрами. У них свой Бог, и он на другой планете, где по вечерам восходит всего одна Луна, а не как у меня — целых две.

А вот с литературными предпочтениями аборигенов нужно разобраться. Заодно и выяснить, как относится этот мир к оплате труда писателей. Может тут вовсе их "золотой век" ещё не наступил, и мне, как тому же Есенину придётся нанять себе девицу, чтобы она согревала постель в съёмной квартире, причём, вовсе не для секса, а исключительно тепла ради, просто потому что дрова слишком дороги.

Шучу. Маг я — или кто? Уж свою комнату обогреть — с этим я как-нибудь сам справлюсь. И с девицей в постели разберусь иначе, не как Есенин.

* * *

Интермедия 23.

Планета Земля. Швейцария. Цюрих. Иной Сергей Вяткин, землянин. Клоун. Именно с него был снят слепок сознания, внедрённый в Ларри Ронси.

Аукционы "Кристи" и "Сотбис" — это монстры, подмявшие под себя девяносто процентов продаж антиквариата, предметов искусства и ювелирных редкостей.

Я выбрал Сотбис. По одной очень простой причине — от его офиса в Цюрихе до швейцарского банка, где мне открыли счёт, всего-то метров пятьсот по Тальштрассе, вдоль по набережной.

Если что, то банковский счёт у меня открыт на гражданина Белиза. Да, пришлось потратиться на заграничный паспорт, дающий большую свободу для перемещений по миру. И ещё — у меня многое поменялось в жизни, после того, как я однажды обнаружил у себя в кармане тяжёлый и чертовски красивый драгоценный камень. Можно честно сказать — он перевернул всю мою жизнь.

Как-то незаметно для себя я начал интересоваться инвестициями, процентами на банковские вклады, недвижимостью в тёплых странах и иностранными языками.

Пока более-менее благополучно всё выглядит лишь с английским.

По крайней мере новости по телевизору на этом языке я процентов на девяносто понимаю даже на слух.

С испанским и итальянским всё выглядит гораздо хуже, а изучение французского и немецкого у меня замерло где-то на уровне двухсот — трёхсот слов.

Впрочем, это и не удивительно. Если испанский и итальянский я осваиваю с помощью преподавателей, общаясь с ними посредством Интернета, то тем же французским я решил заняться самостоятельно и это оказалось ошибкой. Не запоминается ничего, хоть плачь. Размышлял я над неудачей недолго — причина скорее всего в том, что мне нужен зритель, хотя бы один, но живой человек. Вот так странно мы артисты устроены, что тут поделать. Когда есть публика — мы становимся яркими и оживлёнными личностями, а оставшись одни — словно в спячку впадаем.

Бриллиант я вывез вместе со своим сценическим костюмом, обшитым стразами от Сваровски. Стразы специально выбирал самые яркие и большие. Блестят они так, что глазам больно, зато бриллиант, чуть смазанный парафином, на их фоне совершенно теряется из вида.

На этот раз, впрочем, как и в прошлые поездки, багаж цирка никто особо не досматривал. Пробежались пограничники с собакой, изобразили активность таможенники, и всё.

В Сотбис я провёл чуть больше двух часов. Именно столько времени потребовалось их ювелиру на первичную экспертизу камня, а также на все остальные замеры, которых в приложении к контракту было перечислено довольно много.

Согласно первоначальной оценке камня ему была присвоена высочайшая характеристика цвета и чистоты. Как мне было сказано, такой оценки за более чем двухвековую историю аукционов удостаивались лишь восемнадцать бриллиантов весом более десяти карат. Стартовая цена лота почти не обсуждалась, хотя ювелир посоветовал начать с восемнадцати миллионов долларов. Тем не менее этот вопрос мы перенесли на более поздний срок, когда все характеристики камня будут подтверждены какой-нибудь геммологической лабораторией с мировым именем. Сам аукцион состоится через четыре месяца в Женеве и продавец бриллианта на нём будет анонимный.

Признаться, я выдохнул лишь тогда, когда оказался на улице. До самого последнего момента опасался, что вся эта история с камнем — чей-то умелый розыгрыш и я, кинувшись продавать камень, окажусь в смешном положении, если не сказать большего. Правда немного успокоился, когда ювелир сказал об исключительном качестве огранки, сказав, что она лучшая из всего того, что он видел в своей жизни. Как-то сразу пришло в голову, что никто бы не стал производить столь дорогую операцию с искусственным алмазом, так как она окажется в разы дороже самого камня.

Как бы то ни было, а скоро я стану довольно богатым человеком. Нет, далеко не олигархом, а просто состоятельным мужчиной, который может не думать о заработках, а попросту купить себе дом на колёсах, этакий небольшой автобус — кемпер, и на год отправиться в автопутешествие по Индии, Камбодже и Таиланду.

Вот такая у меня незатейливая мечта. Жизнь на курортах и в гостиницах меня абсолютно не прельщает, наверно потому, что я и так всю свою сознательную жизнь прожил в гостиницах и у меня на них выработалась стойкая аллергия. Хочу ярких впечатлений, которых в выхолощенной Европе вряд ли получишь. Хочу много Солнца, моря и самой разнообразной экзотики, начиная с моей любимой азиатской кухни, морепродуктов и чего скрывать, необременительных отношений с девушками. Хочу немного личного счастья и свободы!

Возможно, альтернативой кемперу могла бы стать яхта, но я человек сугубо сухопутный и меня вид из автомобиля радует больше, чем бескрайние морские просторы, а уж тем более — море в шторм.

Решено! Как только получу деньги — плюну на работу и, хотя бы полгода — год поживу для себя. На всякий случай ограничу себя на время путешествия бюджетом в полмиллиона долларов, а остальные деньги положу на депозитный счёт в каком-нибудь надёжном банке. Может, по паре миллионов вложу в акции или биткойны, если найду за эти месяцы что-нибудь подходящее. Я чужд суеверий, но пока денег на счёте не увижу, ничего заранее загадывать не буду. Мечта — это такая хрупкая субстанция, что к ней надо относится трепетно и бороться за неё, но иногда мечты сбываются, иначе в мире не было бы мечтателей.

* * *

— Слушай, ну почему так? — возмущённо произнёс Федр, стоило мне ему рассказать об очередном пройденном мной тесте на магию, — Грибной порошок и алхимическое зелье мы принимали одинаково, но ты, как маг, уже чуть ли не втрое сильней меня!

— Те мозгоклюи, что меня обследуют не по разу в неделю, сегодня тоже спорили по вопросу моего быстрого магического роста. В итоге сошлись на мнении, что мои Навыки Элементалей начали давать свои плоды, — пожал я плечами, стаскивая с себя мокрую от пота рубашку, — Они симбионты и усиливают меня по мере своего роста.

Погорячился немного я с одеждой, подумав, что буду мёрзнуть на полигоне. Как бы не так! Выкладываться пришлось почти что в полную силу. А почему бы и нет, если мне пообещали зачесть результат испытаний, как зачёт за первое полугодие четвёртого курса!

Перед такой приманкой я устоять не смог, и понятно, почему.

Если на первых трёх курсах нам дают довольно много посторонних предметов, не имеющих к магии прямого отношения, то четверокурсники уже не изучают всякую там историю с математикой. Из теоретических дисциплин у них только углублённое изучение построения заклинаний и изучение тактики уже с точки зрения мага — офицера. Зельеварение и артефакторика — факультативно. Да, за успехи на этих поприщах полагаются баллы рейтинга и, к слову сказать, весьма жирные, но по сути они важны только для тех, кто претендует на пятый курс.

Основное же занятие четверокурсников — практические занятия под руководством чуть ли не персональных наставников. Ну, как персональных — обычно они набирают себе группу из четырёх — пяти студентов и гоняют будущих офицеров и в хвост, и в гриву. Меня от знакомства с этими легендарными преподами пока Релти миловала. Говорят, те ещё звери. Этакая помесь Балича с Мердоком, помноженная на три.

Если верить байкам, ходящим среди четверокурсников — то выходит так, что Академии Белговорт приходится применять недюжинные усилия, чтобы выходящие из неё офицеры ни в чём не уступали выходцам из других, более высокоранговых Академий.

Пожалуй, вполне себе правдоподобное объяснение, с учётом местного социального неравенства.

Выпускники более престижных учебных заведений, тех, где обучается аристократия, находясь в равном звании с нашими выпускниками, всегда постараются отнестись к ним пренебрежительно, и при любом удобном случае постараются их прогнуть под себя.

Вот тут-то и начинает работать то противоречие, которое мне своими глазами довелось увидеть в кабинете ректора, когда аристократ Лиховских попробовал меня построить.

Ректор тогда ни фига не прогнулся, а когда увидел, что и я не собираюсь этого делать, то довольно легко, и как мне показалось, вполне привычно, принял мою сторону.

Я только сейчас начал понимать всю глубину того момента.

В принципе, обычная армейская ситуация. Имеется чванливый аристократ — одна штука, и равный ему по званию офицер из простолюдинов, подчинённый которого что-то сделал не то, что не понравилось выходцу из Серебряных или Золотых Поясов. Как разрулить конфликт?

Оказывается, при правильном подчинённом, разговаривающем языком Устава, или в нашем случае — языком Правил Академии, такое вполне возможно. Достаточно формального соблюдения Правил, и аристократ получит такой же формальный отлуп, ставящий его интересы против государственных устоев. Что ректор тогда и продемонстрировал во всей красе.

Сдаётся мне, что ветераны, выслужившие свои звания кровью и годами службы, из которых в основном и состоит костяк преподавательского состава нашей Академии, не совсем в ладах с аристократией. Понятно, что никто и никогда вслух мне мои догадки не подтвердит, но это так.

— Слушай Ларри, а пошли свежим воздухом подышим, — подмигнул мне Федр, давая понять, что не совсем доверяет звукоизоляции нашего дома.

Ещё бы. Я сам ему на днях рассказывал про артефакты размером меньше коробка спичек, которые способны передавать разговор за столом шагов на двести, причём, из закрытого помещения, если этот артефакт под этот стол прилепить.

— Конечно пошли. На закат полюбуемся, — мигнул я ему в ответ, предварительно проверив, что уже могу после сдачи зачёта снова вызвать своего Элементаля Воздуха.

Он у меня такой затейник… Даже Федр с его Навыком Длинное Ухо ничего уже с трёх шагов не услышит, когда вокруг меня раскроется жужжащий многослойный купол, состоящий из передвигающихся воздушных перегородок. При всём том шума снаружи купола практически нет, так, на уровне лёгкого шелеста листвы.

Хорошая штука, кстати говоря. Вполне возможно, не имеющая аналогов. Мне потребовалось четыре дня тренировок и ментальных уговоров, прежде чем Майор мне построил что-то подобное. Зато теперь мой Элементаль Воздуха почти пять минут способен держать надо мной купол, под которым вряд ли кто из магов что-то сможет подслушать. Я пока это своё достижение никак не афиширую, но предполагаю, что оно вполне тянет на дипломную работу пятого курса.

— Скажи мне — зачем тебе нужны деньги? — очень бодро начал Федр.

— Бабло побеждает Зло, — привёл я ему аргумент из своего мира, который часто слышал от одного из наших работников сцены.

Правда, у него эта фраза ассоциировалась обычно с тяжёлым похмельем или поисками спиртного, но это неважно…

— Нам надо быстрее расти, как магам, — мотнул головой приятель, словно не услышав мой многозначительный ответ.

— И? — вопросительно приподнял я бровь, давая понять, что я весь в внимании.

— С тобой хотят познакомиться две девушки с факультета зельеварения. Одну я могу взять на себя. Она вроде не против, если что. Нам придётся оплачивать им ингредиенты, но это раза в четыре дешевле выйдет, чем те снадобья от алхимиков, что мы купили в городе. И они хотят время от времени наведываться к нам в гости.

— Они обе страшненькие? — высказал я само собой напрашивающуюся истину.

— Твоя очень даже вполне, — витиевато помахал Федр рукой, — А с моей не всё так гладко, но под грибами пойдёт.

— Сначала познакомишь, а потом и будем решать, — по достоинству оценил я самоотверженность друга и степень его авантюризма.

Потом, как бы я не пыжился, но мне стало интересно прокачать эту ситуацию через свой Навык Предчувствия.

Зря! Эта картинка теперь будет будить меня по ночам. Очень сексуально вышло!

Одно порадовало — так далеко в будущее я ещё никогда не заглядывал.

Глава 14

Когда сработал канон, я чуть было не заржал. Насилу сдержался, чему очень поспособствовало серьёзное лицо лэра Мердока. Именно он решил меня порадовать сообщением о весеннем турнире между студентами различных магических академий. К его большому удивлению я наотрез отказался в нём участвовать. Биться среди студентов своей Академии, чтобы потом попасть на поединки с победителями других Академий? Спрашивается, а мне оно нужно? Я же не мальчишка, желающий самоутвердиться.

Да, победителем быть почётно, даже не победителем, а участником финала или полуфинала. Им тоже полагаются награды, пусть и утешительные, но приятные. К примеру за участие в полуфинале можно было бы получить пятьсот золотых, за финал тысячу, а уж победитель получал и вовсе десять тысяч и автоматически предоставлялся на внеочередное офицерское звание.

Вот только мне не надо ничего. Ни славы, а соответственно и излишнего внимания, ни денег, если за них запросто можно сложить буйну головушку, ни внеочередного звания, так как я попросту хочу откупиться от армейской службы и заняться куда как более приятными вещами.

— Наставник, я правильно понимаю, что в турнире участвуют в основном пятикурсники?

— Четвёртый курс тоже будет, — несогласно мотнул головой преподаватель.

— Мне бы к экзаменам успеть подготовиться, а из-за турнира я запросто могу пролететь. Не успеть мне стать четверокурсником, если я ещё дополнительные занятия магией заполучу, — вскинул я первую преграду на своём пути к участию в межвузовской мясорубке.

На самом деле мне не так много осталось сдавать и я думал, что к зимним праздникам успею не спеша сдать добрую половину оставшихся экзаменов и зачётов за третий курс, а там — ещё месяц — другой, и здравствуй, четвёртый курс.

— Поговорим с ректором. Думаю, он поможет решить этот вопрос. А с магией у тебя всё отлично получается. К весне вполне будешь соответствовать.

— Лэр Мердок, но это же несерьёзно! Я даже нашим пятикурсниками поединок солью, а студенты Академии Белговорт, насколько я в курсе, ни разу не становились победителями турнира.

— Зато выходили в финал, — закаменел лицом наставник.

— Интересно, кто это был?

— Я, — тяжело уронил лэр Мердок.

Чёрт побери, ну за что мне столько счастья?! Такой скелет в шкафу, и у кого? У моего наставника!

Фанатичный огонь в глазах лэра Мердока, словно красный свет светофора отрезал мне все пути к отступлению.

— Я успею тебя научить всему, что я тогда знал, и даже больше. Обучаешься ты на удивление легко. Узнаешь, как противостоять самым подлым приёмчикам и сам кое-чем неожиданным сможешь этим неумехам возразить. Было у меня время придумать заклинания, которые могут на турнире помочь, и не только на турнире. Так что не советую отказываться от того, что ты больше нигде и ни от кого не узнаешь, — угрюмо промолвил Гюсти Мердок, и я понял, что не всё так плохо в этом мире.

Только что мне предложили такую награду, что всё остальное перед ней просто меркнет.

Заклинания. В том числе и те, которых никто не знает.

А турнир… Ну, что турнир. Никто же не заставляет меня рубиться до финала. Или мне это только кажется?

* * *

Девушки, с которыми познакомил меня Федр были сёстрами — погодками. Просто одна дождалась другую, что-то придумав в своё время с отсрочкой проверки на магию. Она об этом явно не хотела рассказывать, а нам неинтересно было вникать в столь незначительные подробности их жизни. Обе сестры похожи на лисичек и отличаются довольно миниатюрными размерами, что в этом мире вовсе не модно. Тут в записных красавицах девицы покрупнее, повыше и с более ярко выраженными вторичными признаками. А у этих невеличек всё было мелкое. Как в том анекдоте про поручика Ржевского.

— Поручик, как вы находите мою грудь?

— С трудом-с…

Во всём остальном девчонки были вполне миленькие, но неухоженные и не умеющие скрывать свои недостатки, к примеру такие, как остренькие худенькие плечи и чуть великоватые уши.

Вы знаете, оказывается иногда приятно почувствовать себя великаном. Ну, а кем мне ещё себя считать, если ни одна из них своей макушкой мне до плеча не дотягивается, а обе они весят примерно столько же, сколько я один.

Благодаря Федру и его Навыку Длинное Ухо у нас была инсайдерская информация. Мы точно знали, что хотят от нас девушки и к чему они готовы на первом свидании. Мне бы в моём мире такие способности — насколько проще и интереснее можно бы было жизнь прожить!

К слову сказать — готовы сестрёнки оказались на многое, пусть и не сразу. Особой популярностью они не пользовались и обе сильно досадовали, что весёлая и разгульная студенческая жизнь, о которой так много рассказывают, обходит их стороной. Особых иллюзий насчёт долгого обучения в Академии они не питали, но поскольку в своей группе были лучшими, то всё же отчаянно надеялись, что их оставят на четвёртый курс. Тем не менее, за оставшиеся полгода третьего курса они твёрдо решили приобщиться к студенческим развлечениям, хотя бы ради того, чтобы потом не сожалеть всю жизнь об упущенных возможностях, а заодно и было бы, чем похвастаться и чего вспомнить.

Ко мне подкатить эти колибри не решились, понаблюдав со стороны, как я отшиваю куда как более видных претенденток, и предприняли обходной манёвр. Уже за одно это их можно уважать. Другие дуры напролом прут, стараясь прижать меня грудью при любом удобном случае. Нет, для подавальщицы в трактире, обслуживающей пьяных моряков — это безотказное оружие, но в моём случае не катит. Особенно после того, как вопрос сексуальной разрядки у меня оказался решён сразу в трёх различных вариантах и на мой скромный вкус этого ассортимента пока было вполне достаточно.

Но тут знакомство и свидание, как бы, для пользы дела. Хотя, если честно, я бы и без особой пользы согласился, стоило нам полчаса поболтать с девчонками. Умненькой девочке вовсе необязательно быть ослепительно красивой. Достаточно того, что с ней интересно поговорить, а поговорить нам оказалось очень даже о чём.

— Красный карусельник? Отличный ингредиент, если его не использовать по-крестьянски, — отозвалась старшая сестрёнка Лира, когда я невзначай коснулся их темы зельеварения и сделал вид, что решил блеснуть знаниями.

— Что значит, по-крестьянски? — обиженно пробурчал Федр, подливая девушкам сидр и ожидая от меня сигнал для перехода всей нашей компании на вино.

— Некоторые его сушат, толкут в порошок и принимают именно в таком виде, — хихикнула Мира, вторая сестра, — Но вот беда. Карусельник в порошке — это скорее средство для мужской потенции, чем помощь для мага. Нет, он конечно же будет работать, но далеко не так, как способен. Мы знаем два состава на основе карусельников, но пока своими руками сделали только один. И то, случайно повезло. Удалось за тридцать пять золотых купить в городе порцию действительно хороших грибов, скорее всего выросших недалеко от источника магии. Мы тогда просто счастливы были. Пусть и денег ухнули неимоверно много, зато почти месяц наш Резерв Силы рос, как на дрожжах.

У меня буквально плечо заломило, так я себя сдерживал, чтобы не оглянуться на Федра. Тот наверняка скорчил бы мне в ответ повинную морду лица, а неглупые девчонки тут же что-то бы заподозрили.

— А где купили, не подскажете? — нашёл я более элегантный способ проехаться по обнажённым нервам своего приятеля.

— Там нет его больше. Мы даже денег у соседей заняли через месяц, понадеявшись ещё порцию купить, а всё. Праздник закончился. Там обычный порошок стали продавать, а он далеко не тот, что надо.

— И всё-таки. Вдруг нам повезёт.

Мира рассказала где. По едва слышному стону приятеля за спиной всё стало понятно без слов. Наши карусельники девчатам в руки попали.

— Получается, что зельевары из одной порции грибов могут зелья на месяц наварить, и оно будет лучше, чем порошок?

— Нет, конечно. То есть, да. Ты меня запутал. Зелья безусловно эффективнее порошка и очень намного. Может, в несколько раз. Но мы не настолько богаты, чтобы золотом раскидываться. Были бы деньги, мы не стали бы варить так много зелья, чтобы выжать из карусельника тот максимум, который он способен дать. Сварили бы другой состав. Он, пусть не столь экономичен, зато и результат в росте Резерва можно получить раза в три — четыре быстрее, — поджала губы старшая сестрёнка.

— У нас сегодня, кстати, ещё будут гости, — поспешил я перевести тему разговора, пока моя жаба на выела мне мозг.

— Мы тогда сворачиваемся, — тут же стала подниматься с места старшая сестрёнка, истолковав это по-своему.

— Абсолютно напрасно. Ибо это гости из морских глубин и кроме радости они ничем больше не опасны, — бодро и бравурно провозгласил я, сделав вид, что абсолютно не понял, что девчонки шуганулись, думая, что попали на групповушку.

Под эти мои слова Федр внёс и поставил на стол большое блюдо с четырьмя омарами, а я метнулся за бутылью вина, которую успел открыть, пока девушки изучали замечательные образцы ракообразных.

Недавний поход в порт, где мы, разыскав нашего капитана, получили ещё один урок мореплавания, был крайне познавателен для понимания этого мира, по крайней мере, для меня.

Оказывается, на границе порта и города существует морской рынок, где четырёх омаров, весом больше килограмма каждый, можно купить всего лишь за две серебряные монеты. За ними я отправил Федра, а сам присел на скамейку рядом со входом.

На уроке мореплавания я опять пострадал, получил при смене галса реей по башке, и поэтому отсиживался в тени, пока Федр отправился торговаться за морепродукты.

— Ваша милость, купите у нас розу за две серебрушки, — подкатили ко мне две девочки, лет восьми — десяти, заметив моё расслабленное тело на лавке, стоящей около забора, ограждающего рынок.

— И рад бы, но зачем мне ваш цветок? — улыбнулся я двум милым крохам, предлагающим мне чуть увядшую розу на очень длинном стебле.

— Если вы купите эту розу, то наши цветочки получите бесплатно, — заученно ответила мне та, что постарше.

Что мне сказали, я понял далеко не сразу. Нет, Федр как-то обмолвился, что в центре города нет малолетних проституток, но эти… Две чистенькие девочки, вполне прилично одетые, но очень маленькие. Нет, так не должно быть, а что я могу сделать?

Максимум, на что меня хватило, это купить у них цветок, отобрав повод приставать к другим клиентам, и отправить их домой, чтобы они хотя бы отдохнули от трудов неправедных.

Может я не прав, но я не Бог, и тем более — не богиня Релти. Куда бежать и что делать в таких случаях, я пока не знаю. Судя по городской страже, скользнувшей по нам взором в момент покупки цветка, они в курсе, что тут и как. Опираясь на свой опыт и многочисленные статьи про "оборотней в погонах", не удивлюсь, если стражники ещё и в доле, а то и вовсе устраивают этим крохам "субботники", на манер бандитской "крыши" в моём мире, где такое в порядке вещей.

Я ещё очень многое не знаю о реалиях Империи, и библиотека Академии, как оказалось, не самый лучший помощник в этом деле. Стоит выйти в город, как сразу за стенами Академии можно увидеть совсем другую жизнь, ту, про которую в книгах не пишут.

— Признаюсь — это даже больше, чем я рассчитывала, когда согласилась идти с тобой к этим парням, — восторженно пропищала сестре Мила, дёргая омаров за длиннющие усы.

— Погоди, самое интересное впереди, — приняла Лира из моих рук бокал с вином, — Ларри, по данным разведки нашей девчачей общаги, сделал из Эмганы и Лоры красавиц.

— Он же парень. Что он может в этом понимать?

— А вот он сейчас напьётся, и мы у него всё-всё выпытаем, — отсалютовала мне Лира бокалом.

— Принцессы, а ничего страшного, что я теперь узнал про ваш коварный план? — поддержал я весёлый трёп, желая придать ему нужное направление, — Хочу сразу предупредить. Пока эта бутыль не покажет дно, я не раскрою ни одной своей тайны, даже если вы будете мне угрожать щекоткой.

— Милка! Он боится щекотки! Мы теперь знаем его слабое место! Осталось прикончить эту несчастную бутылочку — и дело в шляпе! Давай покажем им, как умеют пить алхимики! А то третий год учимся и даже похвастаться нечем, — подмигнула мне Лира, и продолжив отжигать, поднялась с места и не отрываясь, в несколько глотков, опустошила свой бокал.

Мила, пусть и менее решительно, но всё-таки последовала её примеру.

Под дегустацию омаров первая бутыль вина ушла довольно быстро. Девушки зарумянились, раскрепостились и вели себя так, словно мы с ними уже не один год знакомы.

— Ага! — каким-то чудом обратила Мила внимание, что я сбиваю сургуч со следующей бутыли вина, — Пора переходить к тайнам!

— Ну, какие же это будут тайны, если я их возьму и разом выдам! Но раз уж я обещал, — поднял я вверх указательный палец, заметив, как девушка состроила обиженную мордашку, — То, пожалуй, начнём. А начнём мы ваше преображение с размеров ноги. Мне потребуется снять с вас мерки.

Идея с сабо на каблуке просто напрашивалась. Лишние шесть — семь сантиметров роста должны впечатлить наших мелких колибри по самое немогу. А там и анимешная раскраска последует — огромные глаза с длинными ресницами и маленький, ярко очерченный рот. Останется добавить прямую чёлочку, как у японских школьниц — и кавай!

Снятие мерок не обошлось без щекотки и барахтанья, что изрядно подняло всем общий градус настроения.

Вдоволь насмеявшись, мы добили под сыр, фрукты и сладости вторую бутыль вина.

Как бы не храбрились девчата, пытаясь изобразить из себя опытных алхимиков и зельеваров, которым море по колено, но их вес сыграл с ними злую шутку и вовсе не способствовал борьбе с зелёным змеем. По комнатам нам с Федром пришлось их разносить на руках.

Что могу сказать… Нравится мне этот мир с его доступными девушками любых типажей и размеров. Можете поверить мне на слово, в миниатюрных женщинах есть своя прелесть. По крайней мере их легко держать на руках, ритмично поднимая и опуская.

Утром, пока мы балагурили с Федром под чай, девушки приходили в себя, по очереди отведав какого-то снадобья, принесённого ими с собой в небольшом пузырьке.

Когда сознание у них прояснилось, я исподволь вернулся к теме красных карусельников.

— Девушки, а на что вы готовы, если мы с Федром добудем для вас ещё одну порцию карусельников. К примеру, такую же по качеству, которую вы теперь нигде не можете найти? — слащавым иезуитским тоном вскинул я контрольный вопрос.

— На всё! — очень быстро отреагировала Лира, заставив Милу поморщиться от двусмысленности сказанного, — У нас от этого может зависеть решение о переводе на четвёртый курс.

— Хорошо, — чуть снизил я градус интриги успокоительным жестом ладони, — Остальные ингредиенты очень дорогие?

— У нас в лавке мы их купили за три серебрушки, в городе и за две можно найти, — бодро отрапортовала отличница факультета зельеварения.

— Я правильно понимаю, что если сегодня после занятий вы получите три порции порошка и один золотой, то ничто не помешает вам изготовить тот состав, о котором вы вчера нам рассказывали. И я не про экономный вариант говорю, а про наиболее эффективный. Причём, сразу решаем, один из трёх приготовленных эликсиров вы оставляете себе в подарок. Чисто за то, что вы обе такие умные и красивые. Ах, да. И плюсом к этому я скоро из вас сделаю ослепительных красоток.

— Да мы ещё и расцелуем каждого из вас с ног до головы, — горячо отреагировала Лира, а Мила на этот раз даже не поморщилась, лишь глаза широко распахнула.

— Ход твоей мысли мне безусловно нравится, но к этому мы обязательно вернёмся немного позже. А пока — договор?

— Договор, — откликнулись обе студентки слаженным дуэтом.

Ха… Видели бы вы их моськи, когда наши четыре соединённые руки окутались голубым маревом.

— Нас услышала богиня… — пробормотала Мила.

— Значит мы все на правильном пути! — вовремя дал я нужный посыл, — Держите деньги на ингредиенты, и смотрите, чтобы к вечеру все необходимое было куплено. Иначе Релти вас не простит. А теперь бегите к себе, а то на занятия опоздаете.

Проводив девушек, я вернулся в комнату, где Федр всё ещё сидел с открытым ртом.

— И что это только что было? — спросил он, проглотив комок в горле, отчего кадык у него заходил взад-вперёд.

— Мы только что сэкономили кучу денег. Нашли, как разумно использовать оставшиеся запасы грибов и получили в своё полное распоряжение двух забавных кукол, мечтающих о приключениях. Кстати, как Мила в постели?

— Она мне новенькую наволочку прогрызла, — угрюмо ответил приятель, — Собралась кричать, а когда я её в подушку ткнул, она начала её грызть.

— Ого. Горячая штучка. Лира тоже очень неплоха. Впрочем, в следующий раз поменяемся, сам увидишь.

— Ты думаешь, они согласятся?

— А давай проверим, — с усмешкой предложил я, так как от своей партнёрши некоторые намёки ночью уже получил, — Предоставим им инициативу и в следующий раз посмотрим, кто из нас с кем окажется.

Эта мысль настолько отвлекла Федра от произошедшего, что он первый раз за утро улыбнулся во весь рот.

Глава 15

Глава 15

Из радостного — зелье для магического роста мы от сестрёнок получили через три дня.

Из не очень радостного — применять его нужно осторожно и строго по схеме. Чем-то все эти рекомендации напомнили мне схемы применения допинга спортсменами или анаболиков культуристами.

Я даже посетовал про себя — этот мир тоже оказался не идеален. Нет в нём совершенства.

Так что сейчас мы пьём зелье по нарастающей, на шестой день начинаем так же плавно уменьшать дозы, а потом пять дней перерыва. И не просто перерыва — это будет пятидневка очень интенсивных занятий, на пределе магических сил и возможностей. Иначе организм привыкнет к алхимической стимуляции и откажется работать без снадобий.

Опять очередное крушение надежд!

Казалось бы — я же маг, чего ещё желать, а вот нет, про спокойную жизнь пока стоит забыть. Даже магам ничего даром не даётся.

Работать и ещё раз работать.

Не правда ли — знакомая формулировка? В нашем цирке мне довелось её услышать сотни раз.

Вся та лёгкость номеров и улыбки артистов на сцене — это результат пролитых вёдер пота, ночных судорог от ломящих мышц и скулёж тех, кто постарше возрастом, перед непогодой, когда начинают ныть полученные на арене травмы.

Пожалуй, только зрителям кажется, что цирк — это один большой праздник. Так оно и должно быть. На самом деле — это пот, кровь и слёзы.

Окончание безумной пятидневки тренировок, наступившей после окончания принятия эликсира, мы с Федром, не сговариваясь, решили отметить хорошей такой пьянкой. Право слово — оно того стоило. Все эти дни мы чуть ли не на руках домой заползали. Ноги, словно сделанные из ваты, отказывались двигаться, да и сами мы под вечер больше походили на амёб. Этакие потные, бесформенные и расплывчатые.

Наш спор на тему, кого пригласить, решила монетка.

Решка — сестрёнки, орёл — кенгуру с подругой.

Выпала решка. Этот жребий определил и дозу порошка из карусельника — для мелких девчонок хватит и по половинке порции местной виагры.

Нет, не то, чтобы мы боялись оказаться несостоятельны, но тут чисто мужское самолюбие взыграло. А заодно и подспудное желание отомстить зельеваркам за наши пятидневные муки.

Нет, ну должен же быть кто-то крайний? А раз у сестрёнок дефицит приключений и очевидный недотрах, о чём они почти в открытую нам сами сказали, то мы — всей душой… Как и всем остальным. Короче — ничего для них не пожалели, а дозу уменьшили исключительно из человеколюбия и их размеров.

С омарами в этот раз не срослось, нам не до них было, но приличную баранину на шашлыки мы приобрели в достатке. Не меньше, чем по полкилограмма чистого мяса на каждого участника, и гораздо больше рёбрышек.

Назначив Федра ответственным за дрова, я сложил из камней очаг за домом. Во время процесса созидания несколько раз примеривался, ставя и снимая специально приобретённую решётку для камина и самопальные шампуры, но в конце концов довольно сносно всё вывел, замазав огрехи глиной и выставив почти идеальный горизонтальный уровень.

Жиловку мяса и его маринад я тоже Федру не доверил.

Не могло быть у него такого же учителя, как у меня.

Вахтанг Гвертцетелия — бессменный глава наших вольтижировщиков, был редким знатоком этого искусства. Благодаря его многочисленным комментариям я отлично представлял себе основы правильного шашлыка, а в силу врождённого детского любопытства, многое успел подсмотреть.

И хочу сразу предупредить, в двух словах, о некоторых ошибках начинающих шашлычников.

Во-первых, мясо должно быть хорошо подготовлено.

А во-вторых — углей должно быть много, пусть даже с избытком, но все они должны хорошо прогореть и не давать пламя.

Понятно, что в каждом из этих пунктов кроется не один десяток нюансов, но дальше уже на усмотрение мастера.

Во время гастролей по стране Вахтанг умудрялся делать свои шашлычные шедевры и на ольхе с осиной, и на вишне с виноградной лозой.

Так же легко он и с маринадами рулил, определяясь по их местному составу и температуре воздуха. К примеру, поздней осенью на Урале он по двенадцать — шестнадцать часов мясо мариновал, а когда мы были в июле в Ялте, ему и трёх с половиной часов хватило.

Говорю честно — я не знаю, есть ли в этом мире шашлык, и как его тут себе представляют, но мой удался!

Урчали не только мы с Федром, но и девчонки, особенно, когда срывали с шампуров местное подобие помидоров и сладкого перца. А этих ингредиентов я не пожалел! Вдвое больше заложил, чем нужно, и не прогадал.

Ну, а дальше так случилось, что я выиграл у Федра золотой.

Да, поспорили мы с ним, что девчонки предпочтут прежних партнёров, а вот нет. Пока мы блюли очередь в душ, запустив девочек вперёд, тут-то всё и произошло. Короче — поздний вечер мы все вчетвером встретили в зале. Там у нас пушистый коврик лежал перед камином, примерно два на два, вот на нём мы и устроились.

До гомосятины, понятное дело, не дошло, ибо потому что нет и никогда, а вот девушки по полной отдохнули. В любом смысле этого слова.

Ну, это может быть моё личное мнение — я-то везде побывал, слава грибам, а насчёт Федра мне ещё скоро всё предстоит узнать. Со мной он молчать не станет, поделится обязательно. Как по мне, так попку старшенькой он так толком и не освоил, хотя в остальных местах нормально отметился. Я видел и слышал, как он старался.

Короче — мечтали сестрёнки о приключениях, как в местных романах, где могучие гвардейцы стадами проходятся по телам невинных принцесс, а те старательно изображают из себя жертв насилия, так мы им их и подали. Масса приключений, что в объёме, что в размерах. Угомонились все, когда забрезжил рассвет. Мы могли бы и ещё, но сестрёнки вырубились. Жаль.

Сбежали девушки от нас поутру, думая, что мы ещё спим, и ничего не видим. Бежали они слегка на раскорячку, но довольно хихикая.

Ну, хоть у кого-то мечта сбылась…

Интермедия 24.

— Дорогой, кажется я нашла жениха для нашей дочери! — с торжествующим воплем ворвалась в обеденный зал Лаура Свенсон.

Оторвавшись от газеты, которую он так любил почитать в кресле под бокал — другой лёгкого жуанского вина, её муж опустил газету вниз, но посмотрев поверх страниц на жену, и вовсе отложил газету на специальный столик у кресла. Было вполне очевидно, что его супруга изрядно похорошела за те несколько часов, что её не было дома.

— Ты сменила салон? — лукаво поинтересовался он, любуясь красивой женщиной.

Двадцать лет они прожили вместе и ни разу за это время Глен Свенсон не пожалел, что связал с ней свою жизнь. Миниатюрная, подвижная и эмоциональная Лаура просто обожала мужа. Ради такого счастья можно многим пожертвовать и Глен в своё время безо всяких колебаний так и сделал. Ему прочили блестящую карьеру в армии и даже были предпосылки, что скоро он возглавит военный госпиталь в их приграничном городке, но уже через месяц после свадьбы Глен подал в отставку и увёз молодую жену в Белговорт, где у него был опустевший отчий дом. В Белговорте блестящий военный медик стал обычным городским врачом — целителем и понадобились годы практики, прежде чем в их семье появился стабильный достаток.

— Что? Салон? Да нет же! Ты меня не слушаешь! — всплеснула Лаура руками, с опаской поглядывая на мужа, который мягкой кошачьей походкой начал обходить её сбоку, — И не вздумай тащить меня в постель! У нас вечером ужин с Петерсонами. Для чего я столько времени красоту наводила!

— Ах, да! Ужин, — разочарованно пробормотал супруг, намереваясь вернуться обратно в кресло, — Так что ты там про жениха говорила?

Лаура, верно оценила разочарование супруга и его демарш, поэтому сначала, встав на цыпочки, поцеловала Глена в чисто выбритую щёку, и лишь потом вернулась к своей идее.

— Я нашла нашей Лерочке жениха. Красивый, молодой, крепкий такой. Кстати, одет вполне прилично, а ещё подруги мне сказали, что он очень интересный маг.

— Целитель? — заинтересованно спросил супруг.

— Огонь и Воздух.

— Тю-ю-ю… Имя им — легион. На каждом курсе Академии чуть не по десять групп по этой специализации обучается. А мне потом их с того света приходится вытаскивать. Боевики.

— Между прочим, он двойным благословлением богини был отмечен, — словно невзначай обронила Лаура, — И, как мне сказали, его теперь всей Академией изучают.

— Какие-то особые Навыки? — заинтересованно покосился супруг на Лауру, потянувшись было к отложенной газете, но вдруг передумав.

— Два Элементаля. И оба соответствуют его стихиям, — с гордостью произнесла супруга, сумевшая выпытать у своих подруг столь ценные сведения в результате долгой и трудной беседы.

— Ого! Феноменальное везение! Проще найти у нас прямо перед домом перстень с рубином, чем из множества Навыков получить такое необычное и нужное сочетание!

— Но не это самое интересное, — торжествующе возвестила Лаура, — Помнится, ты не раз уже говорил, что хотел бы оставить врачебную практику и заняться чем-нибудь другим, более спокойным.

— Ну, когда это было. Да и признаюсь — я тогда немного с вином перебрал, — смущённо сказал Глен.

— Дорогой, я тебя слишком хорошо знаю. Это сейчас ты бодришься, а тогда высказал мне сокровенное, не так ли?

— Допустим. И что из этого? — попытался целитель едва заметной грубостью прикрыть своё замешательство.

— У меня сегодня интересный случай произошёл, — сделав вид, что она ничего не заметила, уселась Лаура напротив супруга, — Помнишь блеск для губ? Ты тогда ещё его проверил и лишь потом разрешил мне им пользоваться.

— Почему бы и нет, раз там нет ничего вредного.

— Так вот. Сегодня одна клиентка долго в руках крутила такую же баночку, но, когда я сказала, что мой муж этот блеск проверил и он абсолютно безопасен, она сразу же её купила. Ты понимаешь, о чём я?

— Не совсем, — помотал Глен головой, — Какое отношение блеск для губ имеет к твоему заявлению о женихе для нашей дочери?

— Самое прямое! Какие же вы, мужчины, непонятливые! Я случайно узнала, что именно этот парень делает для лэры Энасти блеск для губ и не только его!

— Случайно, значит, — с сомнением протянул Глен, внимательно глядя жене в глаза.

Между прочим, блестевшие чуть больше обычного.

— Да, мне пришлось выпить немного вина с подругами и лэрой Энасти. Иначе никак не получалось их разговорить. Но ты же не будешь меня ругать? Я для тебя и дочери старалась. Ты только сам подумай, как всё славно может получиться: у Лерочки будет муж — очень сильный маг, у нас с тобой появится интересное дело, на развитие которого мы можем пустить недавно полученное мной наследство. Всё равно сейчас эти деньги лежат мёртвым грузом. Я даже соглашусь на то, чтобы те крема, которые ты делаешь только для меня, мы пустили в продажу. Мне нужно только твоё согласие. Вполне возможно, что я строю замки на песке и у нас ничего не получится. Но отчего бы не попытаться?

— Я должен подумать, — тяжело вздохнул Глен.

Как и многие мужчины его возраста, он не был поборником резких перемен в жизни.

С одной стороны — жалко наработанную годами клиентуру. С другой стороны — число целителей в Белговорте каждый год растёт. Те же бывшие студенты местной Академии, закрыв армейские контракты, зачастую возвращаются в хорошо знакомый и полюбившийся им город.

За последний год только на их улице появились вывески ещё двух целителей, а по всему городу их число на десятки выросло. Пусть не за год, но от этого не легче. Конкуренция растёт, а подвижная молодёжь, с упорством голодных волчат, каждый день выгрызает себе всё новые и новые куски, покушаясь порой даже на тех его клиентов, чьи семьи он бессменно лечит и отслеживает лет десять, а то и больше. Семейный врач — это далеко не оборот речи. В первую очередь — он друг и доверенное лицо.

Глен Свенсон уже не раз думал над тем, что стоит продать свою врачебную практику, пока она в цене и на вершине успеха. Если сейчас она стоит столько, что ему остаток жизни уже можно не работать, то неизвестно, что будет через два — три года. Может, к тому времени, число кабинетов целителей сравняется с количеством лавок зеленщиков и тогда ему даже трети цены не удастся выручить, если он вдруг надумает отойти от дел.

Похоже, целителю предстояли далеко не простой выбор и бессонная ночь.

* * *

Пока я, этаким беззаботным мотыльком, напрягался по шестнадцать часов в сутки самыми разнообразными делами, думая, что ещё чуть-чуть и я умру, жизнь на месте не стояла.

Впрочем, было бы наивно рассуждать о спокойной жизни в студенческом кампусе, где непрекращающаяся движуха — это вполне обычное состояние, где клубы выясняют отношения, что меж собой, что внутри себя, а рейтинг студентов зависит от успешной учёбы и побед на поединках.

Между тем неотвратимо приближается зимний праздник, на котором мой клуб пантомимы должен показать свой номер. И, заметьте, никому нет дела, что я экстерном сдаю экзамены, трачу много времени на горе — исследователей, которые вместе с артефакторами, придумали что-то новое и теперь, по показаниям приборов — артефактов, пытаются определить — насколько сильно меняется магическая составляющая моих заклинаний при вызове Элементалей в разных условиях, а также тренируюсь и работаю на полигоне. И хорошо ещё, если просто до почти полного истощения Силы. Иногда до дома на полусогнутых добираюсь.

Лэр Мердок совсем разбушлатился. Никаким другим словом не описать его поведение на тренировках. Мало того, что меня уже трижды уводили, а один раз и вовсе уносили в местный медпункт, где часа по два — три целители залечивали мне ожоги, так он ещё во время наших спаррингов на мне кучу одежды перепортил.

Старик — каптёрщик уже зубами скрипит, как видит меня с очередным комплектом прожжённой одежды в руках.

Так-то, обидно. После первого комплекта сгоревшей одежды я думал, что хоть по этой причине от возросшей активности Мердока избавлюсь, но нет. Наставник очень быстро этот вопрос решил и у ректора нужную бумажку подписал. Так что в каптёрку я теперь прихожу часто, иногда два — три раза в неделю.

Вроде, впору начинать жалеть, что я не отказался от этого ада. И я нашёл бы повод, при желании. Только желания нет. Зацепило меня, что никак Мердока не могу достать. Самое смешное, что он использует только те же самые заклинания, что и я, но как же быстро и умело он ими пользуется.

Если рассуждать теоретически, то мой потенциал поединщика выше, чем у наставника.

У меня всё чаще и лучше срабатывает Предчувствие и ещё мне помогают Элементали. Без этих плюшек я бы и минуты против Мердока не продержался. Ну, а практически выходит так, что я раз за разом проигрываю.

И если сначала лэр заставлял меня вслух разбирать мои ошибки, то теперь нет. Понял, что я и сам могу их уловить, так что сейчас он просто развлекается. Хотя, как сказать. Сегодня я его почти было достал, заставив уйти в кувырок. Между прочим, такое у нас впервые. Зато я тут же в ответ получил три Огнешара, один из которых и послужил причиной окончания спарринга. На ногах я удержался, но плечо опалило так, что пришлось срочно отрывать тлеющий рукав.

Первую помощь мне оказала девушка, с факультета целителей. Их теперь, из числа дежурных, отправляют на каждое наше занятие. Беспроигрышная лотерея, между прочим. Если в лазарете ещё неизвестно, понадобятся они или нет во время дежурства, то у меня за последнюю пару недель им всегда практика была обеспечена.

— Слушай, за что он тебя так? — спросила у меня очень рослая целительница с четвёртого курса, после того, как обезболила мне рану и наложив Малое Исцеление, начала перемешивать в склянке довольно вонючую мазь, к запаху которой я уже начал привыкать.

— В смысле? — с интересом посмотрел я на неё, так как обычно студентки — целительницы никакого проявления сочувствия себе не позволяли.

Интерес у меня оказался чисто платонический.

Что бы мы, мужики, про женщин не говорили, но за нашими громкими словами всегда скрывается целый ряд недоговорённостей и скрытых предпочтений. Зачастую они предполагают, в качестве интересного объекта рассматривать яркую блондинку, вполне определённых размеров, или уютную брюнетку, которая примерно на полголовы пониже, чем ты. Но никак не девушку, что почти на голову выше тебя ростом и, пожалуй, заметно шире в плечах.

— Боевых магов на четвёртом курсе тоже гоняют в хвост и в гриву, но сегодня это было что-то с чем-то. Я иногда переставала вас видеть. Вы в тени порой превращались, а потом просто появлялись в другом месте, — закончив меня мазать, вытащила она бинты.

— Что, правда, что ли? — не поверил я.

— За последние два года я столько поединков видела, что мне есть, с чем сравнивать, — умело затянула она повязку, прежде, чем ответить, — Сам до лазарета дойдёшь?

— Слушай, а можно я сразу домой?

— Не положено. Да и мне надо отчитаться. У тебя тренировки, а у нас — практика. Мне за тебя оценка положена.

— Так отлично же всё…

— Это ты так считаешь, а у меня с Карлой отношения не сложились. Вот увидишь, она обязательно до чего-нибудь докопается. Кстати, и разговор у меня к тебе есть. Ну, как разговор. Девчушка одна попросила меня её тебе представить. Иначе, видишь ли, неудобно ей тебе записку от родителей передать, — хохотнула могучая представительница женского племени, — Кстати, девочка очень интересная. Что по внешнему виду, что по способностям. Упаси Релти тебе её обидеть, сам знаешь, как. Помни, что мы не только ожоги лечим, но бывает, и клизмы ставим. Короче, я тебя предупредила, — озадачила меня целительница столь вольным обращением к тому, что в моём мире называют клятвой Гиппократа.

Интересно, а как согласуется с ней здесь принцип "не навреди", в частности, в отношении той же клизмы? Особенно меня волнует назначаемый литраж и размеры её наконечника.

Короче, ссориться с целительницами — как минимум, дурной тон.

Любая из четверокурсниц — целительниц сможет меня обездвижить. Правда, происходит это у них не вдруг и только контактным способом. Иначе быть бы им лучшими бойцами на арене.

Пока я брёл рядом с эскулапкой, раздумывая про прозвучавшее предупреждение и оценивая его вероятность со всех сторон, включая заднюю, мы почти добрались до лазарета, вход в который был подсвечен ярким фонарём

— Валерия Свенсон, представляю вам Ларри Ронси. Ларри Ронси, представляю вам Валерию Свенсон, — тоном опытного церемониймейстера произнесла рослая целительница, когда мы почти подошли к нужным дверям, и с лавочки, сбоку от них поднялась какая-то тёмная фигурка, ещё не вышедшая на свет.

— Господи, — в один момент забыв про нужный язык и богиню Релти, оценил я появившееся навстречу сокровище, — Это же набор концентрированного обаяния и милоты!

К счастью, эти слова у меня вслух не вырвались. Я тупо онемел.

— Ларри Ронси, по просьбе своей матушки я должна передать вам приглашение на ужин в нашем доме, — протянуло мне продолговатый конверт сокровище, которое мне чисто инстинктивно хотелось схватить, потрогать руками, и больше никому не отдавать.

Удержался с трудом. И то лишь только потому, что моё сокровище было совсем не радо ни факту нашего знакомства, ни возложенному на неё поручению.

Мне потребовалось меньше секунды и один глубокий вдох — выдох, чтобы взять себя в руки.

— Я обязательно вам отвечу в положенные сроки, — учтиво ответил я, обозначив лёгкий поклон, когда принимал конверт.

Похоже, мой ответ получился вовсе не такой, что от меня ожидали, чему свидетельством две растерянные моськи девушек, которые я мельком успел заметить в отражении окна, совершая разворот и, фактически, убегая от искусительницы.

— Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей, — исступлённо убеждал я сам себя, направляясь в уже хорошо знакомый мне кабинет первичного осмотра в лазарете.

Глава 16

Глава 16

Для Ларри, привыкшего получать по два — три письма в год, получение двух писем в один день показалось бы чрезмерным, но мне, жителю другого мира, приученному поглощать информацию мегабайтами текста, музыкалок и видосиков, не привыкать.

Итак, что мы имеем. Приглашение на ужин от семьи Свенсонов, с предложением обсудить возможности открытия общего дела.

Звучит многообещающе, а так, кто его знает, о чём речь. От обсуждения возможностей до реальных денег путь долгий. Впрочем, речь не идёт о том — сходить или не сходить. Понятно, что пойду. Тут даже думать не надо. Впрочем, я головой и не думаю. Видели бы вы эту симпатяжку Свенсон, легко бы меня поняли. Заодно я и новенький костюм от Джакомо выгуляю. Ещё один купил, тёмно-синий, в едва заметную тёмную полоску, очень он мне идёт, а случая его надеть пока так и не представилось.

Второе письмо было от родителей Ларри.

Назвать их своими родителями — язык не поворачивается.

Опять же, с Ларри мы как бы сроднились. Часть его воспоминаний я давно воспринимаю, как свои личные. Я на многое смотрю его глазами и давно обратил внимание, что никак не ощущаю себя на те двадцать восемь лет, прожитые на Земле. Максимум, лет на восемнадцать — девятнадцать и то с натяжкой. Это особенно заметно на общении с девушками, излишней юношеской порывистости и горячности. Да даже на том же Федре. Скажи мне кто раньше, что у меня будет друг из глубинки, лет на десять — двенадцать меня моложе, с которым я буду общаться на равных и дружить, я скорее всего лишь посмеялся бы.

Моё предложение о переезде в Белговорт семья Ларри восприняла неплохо. По крайней мере резкого отторжения эта идея не вызвала, и они собираются приехать на зимние праздники, чтобы посмотреть на выставленные на продажу дома и поговорить о предлагаемом мной производстве.

Неплохо, если бы не новые заботы.

Селить семью в гостиницу мне не хочется. В центре — дорого и шумно. Приличный двухкомнатный номер больше десяти, а то и пятнадцати золотых в неделю в праздничные дни будет стоить. А более дешёвые гостиницы у нас в основном ближе к морскому порту, но там сами понимаете, какая публика. К тому же у Ларри есть маленькая сестрёнка, а малолетним девочкам в районе порта не то что гулять, а даже оставаться во дворе одним не стоит. Встречаются там любители малолеток. Ничем не брезгуют.

Впрочем, в дорогой гостинице лучше тоже вряд ли будет. Неуютно обычные люди себя чувствуют в компании лэров, а там таких добрая половина наберётся. Чванливых, высокомерных, требующих к себе повышенного уважения и подобострастия.

Проще дом снять. Даже месячная аренда неплохого домика мне обойдётся дешевле, чем приличный гостиничный номер. Это я знаю точно. Недаром два вечера газеты изучал.

Зимой у домовладельцев большие проблемы с влажностью.

Море-то вот оно. Если дом зимой хотя бы пару раз в месяц не протопить, как следует, то в нём заведётся плесень и гниль, вывести которую потом обычным способом практически невозможно. Надо будет магов вызывать. Так что не в сезон сдают курортные домики совсем недорого, лишь бы жильцы их отапливали за свой счёт.

Летом, в горячую курортную пору, в Белговорте и его окрестностях сотни домов сдаются отдыхающим, но зимой они все простаивают. Сам видел небольшую улочку с пустыми домами, одним своим концом упирающуюся в пляж. Летом — изумительное место, зимой — хуже не придумаешь. Сырость, ветер и гулкий шум волн.

Хотя, какая тут зима. Для меня, русского, смешная. Если снег когда-то ночью и выпадет, а поутру растает, то об этом потом коренные белговортцы несколько лет вспоминают. Зато туманы у нас по утрам — просто загляденье. В безветренный день они густые, как молоко, и стоят порой до полудня.

Решено. Сниму семье дом в тихом благополучном квартале, а заодно озабочусь запасом продуктов и дров. Хм, и подарками… Особенно для мелкой. Больно уж Ларри её любил.

В старом корпусе редко бывает тихо. Пусть он и велик размерами, и причудливо построен, но здесь находятся практически все клубы Академии. Так что после окончания занятий здесь всегда довольно людно и редко, когда можно дойти до своего помещения, не встретив по дороге никого из студентов и не услышав шума, доносящегося из-за дверей. Причудливость звуков здесь всегда удивляет разнообразием. Звон оружия, завывание местного подобия фанфар, хоровое пение, а то и вовсе рык животных.

Ну, это пофиг. Сейчас я насторожил уши, пытаясь понять, что творится на одной из запасных лестниц, соединяющих местную причудливую архитектуру.

А происходило там явно что-то далеко не мирное. Тяжёлое сопение, звуки борьбы и попытки устроить визг, успешно прерываемые в самом его начале.

— Я только загляну, — пообещал я сам себе, осторожно приоткрывая дверь.

Какое там… Уже через пару секунд я мчался, как наскипидаренный, перепрыгивая через три ступеньки сразу.

Два каких-то козла, одетые в тужурки студентов третьего курса факультета Воды, пытались тащить вверх по лестнице мою одноклубницу.

Элина старательно отбивалась и пыталась орать, но один из них постоянно затыкал ей ладонью рот, а второй никак не мог ухватить её за ноги, которыми она отчаянно брыкалась, и судя по расквашенному носу этого неудачника, вовсе небезуспешно.

Рассуждать и выбирать какие-то особо красивые приёмы боя я не стал. Не самая лучшая позиция, когда ты бежишь вверх по лестнице. Без особых затей я дёрнул за ноги нижнего, и придерживаясь за перила, пробежал по нему выше, подгадав так, чтобы один из моих шагов пришёлся на его затылок.

Его напарник, почуяв неладное, начал опускать Элину на лестницу и поднял голову, не в силах из-за девушки разглядеть, что же внизу происходит.

Это же классика! Опущенные вниз руки и поднятый подбородок. Прыжок чуть вбок и хороший апперкот с правой, в момент второго прыжка вверх.

Оглядевшись, я понял, что правки не требуется, но я жестоко ошибался! Правка была!

Милая и добрая девочка Элина скакала рассерженной белкой и на полном серьёзе, со всей дури, пинала парней по яйцам. Каждому не меньше трёх раз досталось, прежде, чем я смог оторвать от них злобно шипящее растрёпанное чудо.

— Иди в клуб, а я дождусь, когда маньяки в себя придут, — несильным шлепком напутствовал я Элину.

— Я с ними ещё не разобралась! — взвизгнула она в ответ, порываясь продолжить своё увлекательное занятие и снова прорваться к обидчикам, от которых я её оттеснил.

— Во-первых, лежачего не бьют, а во-вторых — ты кричишь, как истеричная жена, вернувшаяся с отдыха на день раньше, чем её ждали, — попытался урезонить я её, не давая прохода.

Во-вторых оказалось чересчур и девушка на какое-то время зависла, пытаясь понять — плохо или хорошо я высказался, и что бы это лично для неё могло означать. Впрочем, этого времени оказалось достаточно, чтобы она остыла и как-то разом сникла, потеряв боевой задор.

— Я в клуб пошла, — совсем негромко пробормотала моя горемычная одноклубница, шмыгнув носом.

— Не забудь привести себя в порядок и разомнись. Я скоро подойду и проведём контрольный прогон, — постарался переключить я её мозги на предстоящую репетицию, а то зальётся слезами, а мне потом утешать по-всякому. И что мы тогда послезавтра за номер покажем?

Дождавшись, пока парни чуть придут в себя, я посадил их рядышком на верхнюю ступеньку и прислонил навстречу друг другу, чтобы не падали.

— Ну что, граждане насильники и потенциальные каторжане, явку с повинной писать будем? — стебанулся я над их жалким видом, вспомнив сериалы из своего мира про какой-то легендарный то ли отдел, то ли службу, раскрывающую все преступления подряд, — Нарушены, как минимум, два пункта Устава и три пункта Правил. Шанс на вылет из Академии — сто процентов! Браво! Так феерично и бездарно в этом году ещё никто обучение не заканчивал.

Так-то я чушь несу. Да, можно что-то найти в Правилах и Уставе, но даже мне сходу в голову ничего не приходит, хотя я эти два документа хорошо изучил. Весь расчёт на тупые морды любителей девичьего тела и их полукоматозное состояние.

Они сейчас немного не в своём мире и мои слова у них в головах звучат, как отголосок сознания.

Так-то парни оба парня крепкие. Если бы не эффект неожиданности, то мне бы пришлось с ними прилично повозиться, и вовсе не факт, что я бы в этой драке обошёлся без травм. Хотя, стоп. Номер послезавтра не только у меня, но и у Элины.

Так-так. Кому-то очень хочется отправить нас в минус по рейтингу, а заодно и мой клуб подставить под удар, если наш номер сорвётся.

Я всю жизнь считал, что самое правильное отношение к людям — зеркальное отражение их поступков. Это самый доходчивый для них язык. Многие другого попросту не понимают. Ко мне честно — и я в ответ честен, ко мне с кулаками — значит будем драться, а кто с пакостями пришёл — пусть не рассчитывает на благородство. Понимаю, что это не всегда красиво звучит и выглядит, но очень помогает жить.

— Итак, чем вы объясните своё неадекватное поведение? Рекомендую отвечать быстро и откровенно, иначе начну больно бить, а то и вовсе вызову на поединок и показательно там вас при всех отметелю, обязательно с переломами, — доброжелательно обратился я к этой паре дебилов.

— А сможешь? — попытался максимально грозно отозваться тот, что сидел справа.

За что тут же получил с ноги по уху, в результате чего лбы несостоявшихся насильников встретились с треском биллиардных шаров.

— Второй раз повторять не буду. Сейчас начну бить. Считаю до трёх и если не услышу ответа, не обижайтесь. Раз, два…

— Бесси сказал, что эта прошмандовка всем даёт. Поломается немного для вида, а потом всё нормально будет, — шепелявя разбитыми губами, отчитался левый.

— То есть, вас подставил Бесси? — кивнул я в ответ, подтверждая, что сказанное меня устраивает, — Морду не хотите ему набить за подставу?

— У него Бык в приятелях. Кореша они, — услышал я в ответ.

А-а, мой почти забытый друг Гиена нарисовался. Был он у меня одним из подозреваемых после покушения, но нет. Оказалось, он помельче плавает.

— Гиене морду за подставу начистите, а Быку объясните, за что. Если быковать начнёт — говорите, что все вопросы он мне может задать, если желание есть. Я его жду. Срок вам — два дня. Устраивает?

— А вдруг он нас слушать не станет? — после долгого размышления выдал шепелявый.

— Если начнёте правильно говорить, то выслушает. — уверенно заявил я.

— Это как?

— Начните со слов: — Ларри Ронси считал, что подляну не Гиена, а ты замутил, но мы его переубедили. А ещё он сказал, что если ты за Гиену впишешься, то он вас обоих порвёт.

— А-а, так это ты его на поединке без магии отделал?

— С магией ни он, ни его кореш мне вообще ни разу не соперники. Ну, так что? Морду Бесси начистите?

— Только завтра, а то и вовсе послезавтра, — выдохнул шепелявый, — Сегодня нам в лазарет надо.

— Релти ваше слово услышала! — поднял я руку, и сумрак лестничного пролёта озарился весьма знакомой и очень характерной вспышкой.

— Ой, мля-я… — прозвучало в ответ сразу от обоих оболтусов.

На этой радостной ноте я покинул дуэт неадекватов. Как говорится — сделал гадость, на сердце радость. На самом деле отплатил я этому Бесси его же монетой. За что он боролся — на то и напоролся. Зато возможный поединок с Быком меня только радует.

Я весьма изрядно добавил в магических умениях. Труднее всего оказалось сдерживать себя во время спаррингов с лэром Мердоком. Соперник он знатный и пока мне не по зубам. Чтобы его удивить и хотя бы раз достать, мне всю последнюю неделю приходится скрежетать зубами и сдерживать себя, чтобы не засветиться раньше времени и оставить себе шанс на сюрприз.

Это нелегко.

Когда тебя вбивают в песок полигона, очень легко поддаться чувству самосохранения и выплеснуть в соперника всё, что есть.

Я научился справляться с этим чувством. Каждый день я оставлял "трошки для сэбя".

На языке нашего циркового завхоза это звучало безобидно, зато и жил он всегда безбедно, не хуже нас с директором, как однажды выяснилось, когда мы все втроём абсолютно случайно встретились в "Мулен Руже".

Впрочем, странной эту закономерность я бы не назвал. Трое состоятельных русских, пусть один из них и "с пид Полтавы", весьма органично и по-мужски отметили вечер тех единственных суток Парижа, что выпал им по насыщенному графику гастролей.

Короче, лэру Мердоку я слегка поддавался, раз от разу наращивая разницу своего фактического и показного потенциала.

Самое удивительное — почему в эту игру включились мои Элементали. Что и как они поняли — для меня загадка, так как в ментальных связях я полный нуб, но у меня просто мозг чесался, когда они старательно и показательно тупили во время спарринга, изображая клоунаду на полигоне, и как веселились между собой, отчего и мне немало эмоций прилетало. До некоторых пор я себя клоуном считал, но пара полуразумных умудрилась это как-то не только понять, но и перенять.

Короче, лэра вскоре ожидает неприятный сюрприз.

Мы его победим. Ну, или попытаемся изобразить что-то похожее. Сомневаюсь, чтобы у столь опытного мага не было своих тузов в рукаве.

* * *

Интермедия 25.

Юби и Руди.

Юби Олли Родан во всём его величии и Руди, начинающий страдать.

— За последний месяц ты не выпустил ни одного удачного ролика! — прокурорским тоном заявил Юби, надевая после бассейна белоснежный шёлковый халат, расшитый по низу и рукавам диковинными птицами.

— Ну, почему… Парочка вполне удалась… — промямлил в ответ Руди, кутаясь в большое полотенце и отчего-то поёживаясь от едва заметного бриза.

Остров Алмазных Поясов обладает на редкость стабильным климатом. Поднаторевший в туризме землянин сравнил бы его с Мальдивами. Здесь всегда лето. Температура воздуха и воды зимой лишь на три — четыре градуса ниже, чем в летние месяцы.

— Раз они такие удачные, то почему всего лишь один из них набрал чуть больше пятидесяти миллионов просмотров? — сварливо поинтересовался Юби, выбирая себе коктейль.

Это оказалось непростым делом. На подносе, принесённом эффектной блондинкой, находилось восемь произведений искусства. Каждый коктейль был налит в оригинальный бокал, а их содержимое различалось цветом и количеством слоёв. Когда выбор был им сделан, девушка подошла с подносом к Руди. Тот глядел не на коктейли, а поверх них, на выдающиеся достоинства служанки, едва прикрытые подобием купальника, в основном состоящего из полупрозрачных ленточек и блестящей бахромы. Тяжело шевельнув кадыком, Руди уцепил сразу два бокала с разных сторон подноса, но по нему было видно, что ухватиться он желал бы вовсе не за коктейли.

— Она же из новеньких? — залпом опорожнил он один из бокалов, глядя вслед уходящей служанке.

Впрочем, посмотреть было на что. Две тоненькие ленточки телесного цвета вряд ли можно считать помехой.

— Да.

— А предыдущих куда дел? — облизнулся Руди, дождавшись, когда за девушкой закроется дверь.

— Дом большой. Работы всем хватит. А хочешь, могу тебе парочку подарить, — лениво цедя через трубочку свой коктейль ответил Юби, — У них контракт на год вперёд оплачен.

— Конечно хочу!

— Так выдай мне два ролика! Таких, чтобы все ахнули! — тут же сбросил с себя Юби напускную лень и благодушие, в одно мгновение превращаясь в жесткого и напористого начальника.

Помогло.

Влажные мечты Руди сразу куда-то улетучились, а взгляд приобрёл осмысленное выражение.

— А что я могу сделать, если наш самый раскрученный персонаж в последнее время ничего интересного не делает? Он как будто затаился! Вы точно ничего не пропустили? Может он преступление какое совершил и теперь боится привлечь к себе внимание? — оправдываясь, зачастил Руди.

— Потерпи пару дней. Будет тебе материал. Наш Ларри сейчас к выступлению на сцене готовится вместе с одной известной тебе особой. Признаться, я пока не представляю, как их номер будет смотреться, но даже на репетициях всё выглядит очень свежо и необычно. А сегодня я тебе скину фрагменты с дракой и тем, как Ларри подставил одного из своих соперников.

— Может ещё что есть? Дай мне больше материала, глядишь, я что-нибудь смогу придумать. Кстати, а ты каких служанок мне хочешь подарить? Тех, что у тебя голенькими на столе танцевали?

— Нет. Других. Которые больше в твоём вкусе. Брюнетки, вот с такими вот сисяндрами, — обозначил Юби руками размер.

Это был тонко рассчитанный манёвр. Он успел спокойно допить свой коктейль и выкурить сигару, пока Руди пребывал в стране грёз и мечтаний.

Глава 17

Глава 17

— Солнышко встало, как хорошо и тепло!

Ну, я утрирую, конечно, но номер четверокурсников был примерно на уровне этой фразы, если бы её можно было назвать стихами.

Выскочило на сцену шесть человек, перебросились наспех несколькими заученными фразами и довольно примитивно изобразили бой на шпагах, якобы разыграв какую-то сценку из местных легенд.

Клубов в Академии много. И поэтому конкурс номеров проходит в несколько этапов, а так как наш факультет боевых магов самый многолюдный, то нам на предварительные просмотры дали два дня. На зимнем празднике каждый факультет покажет свой номер и отдельной строкой пройдут смешанные клубы. Знал бы я все эти тонкости заранее, так уж удосужился бы ввести в свой номер пару человек с других факультетов, а теперь приходится участвовать в жёстком отборе. Хорошо ещё, что на наш факультет, как на самый представительный, выделили два места в финале.

Прекрасной половине человечества порой свойственна бестолковость. С этой милой чертой у многих мужчин довольно сложные отношения. Столкнувшись с нестандартной ситуацией девушки порой совершают массу бессмысленных действий и движений. Надо обладать немалым терпением и опытом, чтобы пресечь это броуновское движение, а лучше всего — направить его в позитивное русло. Рано или поздно, но женщины, если они не полные дуры, такой подход оценят и про себя отметят надёжность своего партнёра, что в их понимании зачастую является признанием его заслуги, как "каменной стены", укрывшись за которой уже не так страшно жить.

На эти размышления меня подтолкнуло утреннее наблюдение за Элиной.

Встаю я обычно рано. Хотя я вовсе не жаворонок. Сам не пойму, отчего мне достаточно пяти — шести часов сна, чтобы чувствовать себя в норме.

Обычно, пока Федр ещё дрыхнет, я успеваю размяться и выполнить комплекс упражнений, сгонять в душ, и приготовить лёгкое подобие завтрака с местным напитком, вроде кофе.

По крайней мере этим утром всё так и было, до поры до времени.

А потом я случайно увидел свой Знак!

Твоюж богиню!!

Мой шикарный костюмчик от Джакомо, висящий на плечиках, был украшен изрядно посиневшим Знаком!

Сопоставив все "как и за что", я в темпе закончил утренний ритуал и бодрым галопом помчался к женской общаге.

Нужно было успеть перехватить мою партнёршу по выступлению, пока она не успела наделать глупостей.

Хм, если раньше я считал, что стал чертовски хорош и девушки оценивают меня за мой внешний вид, то этим утром я обломался. Уже две симпатюли, к которым я подкатил с просьбой вызвать мне Элину, хмыкнув, прошли мимо. Головой понимаю, что моя просьба вообще не самый лучший повод для знакомства, но мне действительно очень надо!

— Солнце моё, принцесса — снегурочка, не поленись, дойди своими красивыми ножками до триста двадцать седьмой комнаты и скажи Элине, что она мне срочно нужна! С меня самая вкусная мороженка! — сменил я тактику, высмотрев среди выходящих из общаги девушек, нечто мальчикоподобное.

Девушки — они такие девушки… Совсем уж страшненьких или ещё каких корявеньких среди Одарённых найти сложно. Желание стать красивее у них чисто инстинктивно всегда есть, а возможностей в кампусе дофига и больше. Кому своих способностей не хватает, тем помогут студентки — целительницы, причём, зачастую сделать это можно бывает под наблюдением преподавателя, который потом ещё и зачтёт эту работу целительнице в качестве сданного зачёта или курсовой.

— Да ты… А, впрочем, с тебя два мороженных, и их я сама выберу, а ещё расскажешь мне о том, кто такая Снегурочка? — с вопросом уставилась на меня случайно выбранная девица.

— Зови! — согласно замахал я головой, отчего она как-то нехорошо улыбнулась.

— Через пять минут прибудет, — пообещала она мне невероятное.

Элина — сова. И она уже не раз мне жаловалась на то, что по утрам просто не может вставать ради утренней гимнастики, отчего она уже успела получить минус пять к рейтингу, неоднократно попавшись на проверки своего куратора.

Элина действительно прискакала через пять минут, а то и чуть поменьше. Но, надо было видеть её лицо. То, что оно заспанное — это понятно, а вот его общее выражение…

— Ларри! Что это было? Меня разбудила лэра Конги и ультимативным тоном посоветовала мне уложиться в пять минут для встречи с тобой. Кстати, она выбила дверь в нашу комнату.

— Смотри внимательно на свой Знак. Такое не часто увидишь, — ответил я ей, и мой обзор был тут же нарушен.

Между нами появилась голова с уже знакомой мальчиковой стрижкой, напрочь перекрывшая мне виды Знака Элины, начавшего синеть прямо на глазах.

Вот. Про что я и говорил…

Успокоить Элину, разбуженную не совсем обычным образом и увидевшую благословление богини, оказалось весьма сложным делом.

Ещё труднее вышло отговорить её от немедленного побега в храм.

Трудность случилась двойная. Рядом, фактически между нами, висели лишние уши, а по факту началась та бестолковость, о которой я уже говорил.

Элина, сумасбродной белкой, заметалась как в клетке, напрочь отключив мозг, слух и общее понимание действительности.

— А ну, стоять! — впечатала Элине в лоб ладонью моя посланница, — Слушай, что тебе мужик говорит!

Хотите верьте, хотите нет, но из Элины, словно из надувной игрушки, как будто воздух выпустили. Она разом сдулась и все её метания словно рукой сняло. Хотя, действительно ведь, рукой…

Напрасно я думал, что весь эффект волшебной длани пропадёт, как только уходящая от нас лэра Конги скроется из виду. Вовсе нет. Его вполне хватило, чтобы доходчиво объяснить Элине мой замысел, узнать её мечты по поводу Навыка, и суметь убедить её в том, что в храм мы должны пойти вместе, но только после того, как мы закрепим победу.

Короче, женскую бестолковость я победил, пусть и не в одно лицо.

Заодно получил неизвестную составляющую. Оказалось, что лэра Конги, аристократка из Серебряных Поясов, является этаким авторитетом в отдельно взятой женской общаге. Спорить с резкой аристократкой, не понаслышке знакомой с боевой магией, мало кто желает. Есть и ещё одна весомая причина — папаня лэры. Как-никак, но он командует гарнизоном в Белговорте и является самым крутым военачальником километров на двести вокруг него. Короче, с двумя порциями мороженного затягивать не стоит, а заодно не мешает вспомнить, что и как там было со Снегурочкой.

Впрочем, всё это потом. Сейчас у нас есть дело поважнее.

Если до этого я ни на какую победу не рассчитывал, узнав от Федра, что у нас на смотре происходит не конкурс номеров, а конкурс блатных, меряющихся весомостью своих покровителей, но всё радикально изменилось, стоило мне увидеть сначала свой Знак, а потом и Знак Элины.

Посмотрим, кто теперь сможет пройти по блату, когда мне сама богиня Релти покровительствует.

Признаюсь, чего-то подобного я ожидал. Не могло такого случиться, чтобы я — один из лучших двойников Чаплина, остался без внимания.

Язык тела и пантомимы понятен всем. Если что, Чаплин стал известен всему миру задолго до того, как появилось кино со звуком. Так что, сначала у нас шёл мой тысячи раз отрепетированный и показанный номер, плюс к нему добавился минутный танец Элины, которая, как несложно догадаться, была вся в белом. Потом шли мои тридцать секунд "преодоления невидимой стены" — базовый приём мимов. Я изображал человека, бьющегося об стекло. Понятно, что к своей мечте — балерине, я так и не пробился, и тут набежали паучки. Шестеро. Все в чёрных накидках с капюшонами и вышитой на них паутиной. Они подхватили моё бьющееся об стекло тельце и довольно споро заключили его в кокон из белого шёлка. Шесть лепестков кокона — шёлк, натянутый на проволочный каркас. Если первые секунд пять через шёлк зрители видели: — то моё лицо, то руки, пытающиеся пробиться из кокона, то потом он просто содрогался. Моя белая бабочка, не выдержав такого зрелища, полетела по своим делам, напоследок сбросив с себя полупрозрачную накидку и оставшись в одной балетной пачке, и "пауки" гурьбой помчались за ней. А тут и кокон распался. Пустой. Там никого не оказалось.

Фокус с моим "исчезновением" из кокона очень прост и примитивен.

В тот момент, когда над сценой взлетела накидка Элины, я переодевался в такой же чёрный плащ, как у помощников, до этот висевший своей белой стороной на задней стенка кокона, а потом, переодетый, удрал со сцены вместе с гурьбой "пауков". Когда мы бежим несколько шагов в одной куче, никто точно не сосчитает, сколько нас было.

После нашего номера зал молчал долго. Очень долго. Может быть, целую томительную минуту. Зато потом нам хлопали, не жалея ладоней.

— Ларри, ты овладел телепортацией? Браво! — обратился ко мне лэр Матрич, когда мы всем составом вышли на поклон, под непрекращающиеся аплодисменты.

— Наш клуб не использует магию во время выступлений, — ответил я ему, усилив магией свой голос.

— Но как же… — растерялся преподаватель, — Стена, а потом исчезновение…

— Никакой магии, — я спрыгнул со сцены и подошёл к столу жюри, где и изобразил "невидимую преграду".

— И действительно, коллеги! Никакой магии! — восторженно подтвердил лэр Матрич, протянув ко мне руку и коснувшись своим пальцем моего носа.

— Я полагаю, что для студентов магической Академии это скорее минус, чем плюс, — сварливо произнёс незнакомый мне старикан, непонятно откуда появившийся у нас в жюри.

Я внимательно глянул на него, чтобы хорошенько запомнить, на что он мне ответил злобным взглядом прищуренных глаз.

Собственно — это меня и взбесило.

Появилось сильное желание доказать этому лысому желтолицему гаду, насколько он неправ.

И если вчера у меня такой возможности не было, то сегодня она появилась, а я не тот человек, что пропускает Удачу промеж рук. Поборемся!

К счастью, конкурс у нас начинается только в десять утра. Так что мы успели подготовиться, одеться, как нужно, и занять подходящие места.

Места — это важно! Первый ряд, который находится прямо за спинами жюри.

Заняли мы их заранее, почти что за час до начала второго конкурсного дня. Со стороны наша группа, в центре которой я с Элиной, в своих костюмах, а по краям по три "паука" в накидках, смотрится вызывающе и очень заметно.

Впрочем, в Академии любая одежда, кроме обычной формы, вызывает любопытство, а уж наша просто в глаза бросается.

Члены юри, скорее всего заранее собравшиеся в другом месте, зашли в зал все вместе. Не заметить нас они просто не могли, даже если бы очень захотели.

— Кто-нибудь может объяснить мне столь вопиющее нарушение правил! — указал на нас пальцем всё тот же лысый хмырь с сухим лицом, отдающим желтизной.

— Если лэры позволят, то я могу, — поднялся я с места, — Видите ли, победители определятся сегодня и их номер будет показан ещё раз. Таковы правила.

— С победителями всё понятно, а что вы здесь делаете? — отмахнулся желтолицый.

— Извините лэр, я не знаю, как вас правильно величать, но как раз с нами вопрос яснее ясного. За свой номер мы отмечены благословлением богини. Так что сегодня мы просто обречены на успех, — тут я демонстративно поправил лацкан своего сюртучка, пошитого "под Чаплина", обращая внимание членов жюри на свой Знак, — Ещё одно благословление получила моя партнёрша по номеру.

— Подумаешь. Это может оказаться простым совпадением, — после долгого молчания выдавил из себя желтолицый.

— Я согласен вынести этот вопрос на суд богини, — очень спокойно и с абсолютно бесстрастным лицом заявил я, глядя противному старику прямо в глаза, — Объявим спор?

Чуть постояв, он сплюнул на пол и, развернувшись, шустро убрался вон из зала.

— Уф-ф… Спасибо, Ларри, — негромко высказался Матрич, дождавшись, когда за стариком закроется дверь, — И, кстати, коллеги, не слишком ли много стали себе позволять последнее время эти чиновники из городского управления? — повернулся он к остальным членам жюри.

Можно честно сказать, что место в финале я нам выбил. Да, немного блефовал, потому что не был твёрдо уверен в причине полученного благословления. Вроде, всё сходилось, кроме сроков. Обычно богиня куда как менее поворотлива. Тем не менее, свою версию событий мне удалось продавить и, хотя мы теоретически стали вне конкуренции, но Федра я всё-таки попросил разузнать, как дела у остальных участников.

Как ему удалось выяснить, основным нашим соперником общественное мнение считает квартет девушек — целительниц, продемонстрировавших поистине ангельское пение.

— Пожалуй, ничего страшного, — вслух прикинул я шансы на победу, — Как бы хорошо они не пели, но пением никого не удивишь. Зато на нашей стороне новый жанр и благословление богини. Конечно возможны случайности, но это вряд ли.

— О нашем номере и разговоров больше, — охотно подтвердил приятель, — Многие до сих пор уверенны, что ты применил навык Невидимости, чтобы из кокона выбраться.

— Так-так-так, а вот с этого места, пожалуйста, подробнее. Что ты про этот навык знаешь?

Мой интерес легко понять. Я себе голову ломаю, прикидывая, какой из навыков в храме получить, отчего-то совсем не сомневаясь, что у меня это получится, а тут — вон оно что…

Нет, соблазнов много. И у Эмганы навык шикарный, и у Федра, тот, что с поиском кладов связан, очень интересный, а ещё я знаю про навык Абсолютной защиты. Пусть он не без условностей, но выжить, даже на короткое время, под градом могучих заклинаний — это ещё тот козырь.

— Да что я знаю! — тут же попытался откреститься приятель, — Так, на уровне слухов и разговоров. Неужели ты про Невидимого Витуса никогда не слышал? Говорят, он часами мог среди врагов находиться.

— А его считали сильным магом? — задал я уточняющий и довольно важный вопрос.

— Скорее нет, чем да, — порывшись в памяти, решил Федр, — Точно утверждать не берусь, но я бы не стал убивать врагов кинжалом, если был бы сильным магом.

— Значит расход Силы небольшой, — задумался я, поставив ещё один плюсик навыку Невидимости.

И всё равно сомнения остались.

Навык — штука хорошая, но существуют заклинания с похожим эффектом. Их недостатком является очень короткое время и приличный расход Силы, а ещё время, необходимое на составление заклинания. А вот стать невидимым, хотя бы на час…

Конечно, неплохо было бы посоветоваться с тем же лэром Мердоком, он наверняка бы мне что-то дельное подсказал, но нельзя. Если после двух Элементалей я ещё и следующий навык по заказу получу — то это палево чистой воды. В случайность, удачу или мой талант чтения молитв вряд ли кто поверит, а значит придётся отвечать на неудобные вопросы и легко отбрехаться не выйдет. У того же ректора есть в кабинете артефакт, реагирующий на ложь и наверняка не у него одного такие артефакты имеются. У инквизитора тоже что-то было.

— А ты чего в храм не идёшь? — прервал Федр мои раздумья.

— Элину жду. Она пошла экзамен Матричу пересдавать. Последний "хвост" у неё остался.

— Думаешь, сдаст?

— Почти не сомневаюсь, — довольно улыбнулся я, вспомнив свой диалог с преподом.

Оттащил он меня в сторону после нашего выступления и крайне нетерпеливо начал выпытывать, как же я из кокона исчезаю.

— Вообще-то это большой секрет, — ответил я ему, состроив очень умное лицо, — А кстати, не могли бы вы сегодня у нашей девушки принять экзамен?

— Допустим, приму, — правильно понял меня преподаватель, уловив акцент на нужном слове.

— Тогда мне придётся открыть вам тайну, но при условии, что вы про неё никому не расскажете.

— Буду нем, как рыба, — хихикнул Матрич, которого наш разговор изрядно забавлял.

— Тогда, как математик математику подсказываю — всё дело в счёте.

— Не понял, — сокрушённо признался лэр Матрич, потратив на раздумья секунд двадцать.

— На сцену прибегает шесть пауков в чёрных накидках, а убегает семь. Но бегут они гурьбой, и никто не удосуживается их пересчитать.

— Подожди, а когда ты успеваешь переодеться?

— Накинуть накидку — дело секунды. Вы дольше на ножки убегающей Элины смотрите, — подколол я его.

— Хех, — почесал в затылке преподаватель, — Ладно, пусть после обеда она меня на кафедре найдёт. Ножки на самом деле хороши. Нет, ну надо же, как всё просто оказалось!

Элина — жуткая трусиха. После обеда мне пришлось её за руку тащить к Матричу. Девушка была в панике и совсем уже было собралась устроить истерику, но я применил запрещённый приём.

— Тебе что твоя подружка Когни сказала? А ну, повтори!

— Лэра Когни?

— Пусть так, — поморщился я.

— М-м, а что она сказала?

— Забыла? Велела тебе слушать, что я говорю.

— А что ты говоришь?

— Я тебе сказал, что у тебя примут экзамен. Поняла?

— Не поняла. Я же никогда эту математику не сдам!

— Что, вообще ничего не знаешь?

— Знаю. Все определения и правила наизусть выучила, но я их не понимаю! — заморгала она своими большими и выразительными глазами.

С некоторым изумлением я посмотрел на девушку. Нет, не врёт. Хм, может это у меня в голове не укладывается, как такое может быть. Просто математика. Там же нет ничего сложного…

Впрочем, сейчас мне хватит того, что паника закончилась, а заодно и истерики не предвидится. Хвала лэре Когни!

— Будь умницей и постарайся думать, а потом я помогу тебе в храме, — напутствовал я Элину, перед тем, как открыть двери кафедры.

Навык она, конечно, выбрала крайне причудливый, но послушав её и подумав, я решил, что ей он будет в самый раз.

Глава 18

Навык Художника Живых Картин за всю историю Империи Конти получило два человека.

Вполне возможно, что их было больше, но Навык — штука сложная. Если не знаешь, что тебе перепало, то про него можно и никогда не догадаться.

Богиня такая шутница — иногда одарит избранника чем-нибудь таким, заковыристым, и попробуй понять, что тебе досталось.

Как бы то ни было, но во всей Империи сейчас имеется около полутора десятков живых картин — артефактов, про которых хоть что-то известно.

Наибольшей популярностью пользуется портрет отца действующего Императора.

Когда наш Император взошёл на престол, после смерти своего отца, умершего от отравления ядом, ему было девятнадцать лет. Легенды утверждают, что юноша часами беседовал с портретом, описывая ему состояние дел в Империи и рассказывая о предложенных советниками решениях.

Живые Картины — это не совсем то, что в моём мире показано в фильмах про Гарри Поттера. Здесь они не такие быстрые и не умеют говорить. Зато картина вполне может обладать характером своей натуры. Недаром молодой Император почти десять первых лет своего правления иногда по полдня проводил перед Живой Картиной отца, разговаривая с портретом и старательно улавливая выражения его лица.

Короче, Элина очень хотела получить навык Художника Живых Картин.

И, о, чудо! Он ей и достался! Бывают же в жизни такие совпадения… Особенно, когда ты идёшь в храм вместе с Ларри Ронси. Кхе-кхе…

Если кто-то считает, что мне было легко, то нет. Пришлось напрячься. Нет, не в храме, а после него.

Попробуйте убедить полтора десятка людей, каждый из которых, как минимум, вдвое старше тебя, что так надо и для девушки это крайне важно.

Но, убедил. Иногда не совсем честными способами, зачастую индивидуально работая с каждым оппонентом.

Первый свой эскиз начинающая Художница рисует с меня, и что характерно, происходить это будет в секретной аудитории с повышенным уровнем магического фона. В той самой С-36. Навык должен развиваться и от удачного старта очень многое зависит.

— Империи свой Художник не помешает, — эту фразу я за утро повторил раз пятнадцать, вбивая её в сознание как отдельным личностям, так и их группам.

Мой довод был услышан. Между делом я заметил, что ноздри у ректора вздулись, как у гончей, почуявшей след.

Опять я танцую на лезвие бритвы.

А куда деваться? Своё я не привык отдавать. И мне плевать, кто и как на это реагирует, а тем более, оценивая мои риски с высоты дивана. Мне в Академии может ещё два с лишним года торчать придётся, из них полтора — точно, да и жалованье мне такое лэр Мердок выбил, что ух-х! Просто хоть никуда не уходи. Так что Элину я никому не уступлю. Такое чудо мне самому нужно.

Короче, об Элине я побеспокоился и всё обустроил.

Теперь бы со своим Навыком разобраться. Для начала, не мешает понять, как его активировать. Вербально — словом и жестом это делать не хочется. Больно уж специфична Невидимость. Так и представляю себе, как подкрадываюсь я не совсем тёмной ночью к лагерю противника и перехожу в режим инвиза. Какой уж тут шум и маханье руками. Ночью все звуки за сотни метров слышны. А если две местные Луны ещё светить в полный рост надумают, то человека в чистом поле и за километр с лишним можно заметить, если он двигаться начнёт.

Но всё же задачку мне самому предстоит решать. В библиотеке Академии подсказок не нашлось. Про заклинания там всё ясно и понятно расписано, а вот про активации навыков, что совсем не одно и то же, ничего не понятно. Всё вскользь, скажу больше — зачастую присутствуют упоминания, что навыки активируются сами по себе.

Что могу сказать. Верю.

Та же Элина начнёт рисовать, и её Навык включиться. Кстати, надо у Эмганы спросить, активирует ли она своё Прикосновение богини. Судя по тому, что я видел, вряд ли.

Впрочем, а зачем мне гадать?

— Федр, дружище, а расскажи-ка мне, как ты свой Навык активируешь? — решил я не ломать голову, а выбрать максимально лёгкий путь.

— Какой?

— Оба.

— Хм… А ты знаешь, никак… — выдал мне ответ приятель, — Когда что-то услышать хочу, просто думаю, что хочу услышать, а когда на поиск выхожу, то начинаю думать про клады и монеты.

— Угу, — кивнул я, давая понять, что ответ принят, — Значит, достаточно мысленного посыла.

На самом деле вроде бы простенький ответ друга только что открыл Вселенную прямо у меня перед глазами!

Я был слеп, глух, нем и убог!

Как…

Нет, не так!

КАК до меня сразу не дошло, что не только с "богиней" можно общаться мысленно, но и с её Дарами!

Решение же вот оно! Прямо на поверхности лежало.

— Смотри на меня, — бросил я другу, мысленно пожелав стать невидимым, — Бух!

Это уже я крикнул ему на ухо, перейдя Федру за спину.

Работает Навык!

Полчаса экспериментов и, начальные показатели Навыка более-менее сложились.

Две секунды инвиза и тридцать секунд отката.

Как по мне — шикарно!

Если легенды не врут, то первый показатель можно будет прокачать в часы, а соответственно, и время отката понизится.

Из второстепенных наблюдений — расхода Силы я не заметил.

Или он очень маленький, или его совсем нет.

И тут вдруг меня настиг КАНОН!

Впору представить себе, что виртуальные игры придумало не человечество, а они на нас откуда-то сверху свалились, причём, обильный звездопад выпал именно на Корею.

Корейский рандом!

Эти слова, как проклятье, преследуют любого игрока, желающего прокачаться на удивление быстро и результативно.

Как бы не так! Для особо шустрых в играх есть регрессивный коэффициент. Чем дольше ты играешь, тем ниже шанс на рост показателей и удачу.

Оформлено это вполне официально. За начальный этап тебе предлагают двойной опыт, а потом его начинают снижать.

С Навыком всё было почти что по канону.

Сначала всё нормально происходило, а потом прокачка начала "замерзать".

Короче — первый день освоения Навыка Невидимости я закончил со следующими результатами: — Инвиз три секунды, откат — меньше двадцати семи. Точнее, двадцать шесть и три десятых.

На прокачку последней секунды, что по инвизу, что по откату, я затратил времени чуть ли не больше, чем на всю предыдущую прокачку Навыка.

Ещё один плюс корейцам с их математикой. У них тоже за максимальные уровни такие цифры в опыте стоят, что легче заново было Игру пройти до предпоследних уровней, чем последний уровень до конца выкачать.

Тем не менее, для меня и этот результат — бомба! Я уже представляю себе, как в следующем спарринге лэр Мердок поляжет. Ну, может не в следующем, но очень скоро. Однако прокачка Навыка невольно вызывает ассоциации.

Знакомая картинка. Первые уровни проскочить — плёвое дело, зато потом все руки по локоть сотрёшь и не одну мышь поменяешь, чтобы до восьмидесятого левела прокачаться.

Уровни мне местная система не подсказывает.

Вот вроде сказал умную вещь — а потом сам задумался. А я её об этом попросил? Ну, чтобы подсказывала…

Наверняка же мой опыт общения с храмовой Системой на что-то большее рассчитан.

Не удивлюсь, что будь я в храме подольше, то и вопросы какие-нибудь можно было бы задать.

Все мы крепки задним умом и самые красивые и хлёсткие фразы придумываем только тогда, когда поезд уже ушёл.

Я — не исключение. Порой туплю так же, как и все нормальные люди. Но у меня хватает совести, чтобы в этом потом признаться. А у многих её нет. В итоге они бессовестно врут сами себе.

Что могу сказать. Я не пророк и не Господь Бог.

Можно было крикнуть: — Люди, вы же человеки!

А зачем? Меня точно не поймут.

Какие-то странные понятия кружат над нашей планетой…

Не знаю, как и правильно их называть, но по мне они очень похожи на системные ограничения и довольно знакомую модель корейских игр. Там тоже так было. Пока не убьёшь тысяч пять мобов, пытаясь получить с них искомый ингредиент, а потом ещё сколько-то тысяч других мобов, в поиске второй составляющей, то никак какой-нибудь ништяк не получишь, и это при всём том, что его ещё изготовить надо с невысоким шансом удачи.

Ну, ладно. Допустим, рандом я победил. Кстати, не имею ни малейшего представления, как и почему. Но от прокачки меня никто так и не избавил.

А если что, то у меня уже четыре Навыка. И каждый требует внимания. Казалось бы, что тут такого?

Время, господа, время. Прокачка каждого навыка — дело долгое, и требующее терпения.

Я бы и рад прокачивать сразу и всё, но пока хоровое пение, если общую прокачку так можно назвать, мне не удаётся. Хотя бы потому, что навыки у меня все наособицу. Разве что Элементали на совместное обучение годятся. Они у меня ребята компанейские, коммуникабельные, правда, каждый со своим характером.

* * *

Рано или поздно всё проходит.

Прошли и наши выступления.

Преподаватели неплохо отметили последний день перед наступлением каникул, и словно загулявшие студенты, после небольшого банкета гурьбой добирались до своих коттеджей, оживлённо переговариваясь.

Общее мнение выразил ректор, оставшись после завершения праздника среди своих.

— Наконец-то мы смогли выбрать действительно самый достойный номер, а не как обычно!

И пусть не все его поддержали, а один из преподов пробормотал себе под нос что-то про любимчика, но победа не признаёт сослагательных наклонений.

Мы победили!

— И всё-таки я не верю, что в номере не применялась магия. Куда-то же исчез их смешной танцор? — спросила у всех единственная женщина — декан факультета целителей, остановив целую группу из членов жюри прямо посреди аллеи.

— Можете мне поверить на слово. Магия к исчезновению танцора не имеет ни малейшего отношения. Нужно просто уметь хорошо считать! — важно поднял вверх указательный палец лэр Матрич и не став ничего больше объяснять, поспешил вслед за ректором.

— Наш математик зря словами разбрасываться не будет, — задумчиво посмотрел вслед ему преподаватель теоретической магии, — От себя могу добавить, что я никаких магических эманаций во время выступления не почувствовал, и это меня убеждает.

— Интересно, какие Навыки они от богини получили? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросила целительница, догнав ушедших вперед преподавателей, во главе с ректором.

— Ларри, вроде, со своим ещё не разобрался, а вот девушка получила Навык Художника Живых Картин! — торжественно возвестил лэр Мюнтендор, — Представляете, в нашей Академии родился третий в Империи Художник! А если вспомнить про двойной Навык Ларри, то могу вас поздравить, лэры, мы становимся самой заметной Академией года! Надеюсь, Министерство образования отметит наши заслуги достойными наградами! Я завтра же отправлю все необходимые письма.

— Я бы не советовал спешить, — негромко заметил лэр Мердок, но в наступившем затишье его услышали все, — Давайте подождём, пока раскроется новый Навык Ларри. У меня как раз завтра, во второй половине дня оговорены занятия с ним. Постараюсь приложить все усилия, чтобы доподлинно выяснить, что же ему досталось.

— Завтра у студентов каникулы! — не смогла сдержать эмоций целительница.

— А Ларри у нас не только студент. Он ещё и подопытный кролик. С утра его исследователи отмучают, а потом я, — мечтательно улыбнулся лэр Мердок.

— Если ничего не узнаете, то послезавтра направьте его ко мне. Мы с ним по-нашему, по-женски попробуем выяснить Навык, — почти точно скопировала его улыбку целительница.

— Давайте, мы с вами этот вопрос по дороге обсудим? — галантно протянул к ней руку лэр Мердок, предлагая пройтись с ним под ручку до её жилища.

— А вы знаете… Почему бы и нет, — с удовольствием приняла предложение женщина, ухватив подставленную ей руку, — А заодно вы поделитесь со мной секретом. Мои девочки уже все головы себе сломали, строя самые нелепые предположения и наблюдая, как вы день ото дня молодеете. Расскажете?

— Лэра, я старый солдат, и язык романтических изысков мне почти недоступен… — услышали преподы голос Мердока, когда пара свернула на одном из ответвлений аллеи, направляясь в сторону жилья лэры.

Ректор, услышав это начало, лишь кхекнул, опасливо прикрыв рот, а потом затрясся в беззвучном смехе.

Давненько он от своего старого друга не слышал их беспроигрышный, не раз отработанный и дословно выверенный ими обоими вариант развода романтических дамочек, готовых любить ушами. Как они оба когда-то ржали, составляя эту речь…

Женщины. Чего с них взять… Они до сих пор верят в сказки про звезду с неба, которую их кавалер обещает достать и подарить им… Но эту деталь целительница услышит не раньше, чем через минуту — полторы. До этого ей про розы и фиалки Гюстав Мердок будет вещать. Ага, про шипы роз, о которые он не раз укололся, и про измождённого странника, увидевшего фиалку в знойной пустыне. Надо же, ведь совсем молодыми были, когда эту ахинею придумали, а до сих пор работает…

Я с ребятами сидел не долго. Все устали. Не столько физически, сколько морально.

Винить их в этом трудно. Когда первый раз выходишь на сцену, то эмоции зашкаливают, адреналин бьёт в голову, а пульс улетает за двести с лишним. Несколько минут на публике, и ты выжат, как лимон, попавший в руки рачительного пенсионера.

Сейчас спать. У меня завтра непростой день — с утра исследования, потом позирование Элине и вишенкой на торте — занятие с Мердоком. А послезавтра ещё сложней всё будет.

Встреча семьи, их заселение и ужин со Свенсонами.

Ужин пропустить никак нельзя. Не то у меня положение, чтобы отказываться. Вполне себе такое тянет на оскорбление весьма почтенного семейства.

Всё не слишком удачно сложилось, но вышло — как вышло.

Два важных события в день упали плюсом в к моему и без того напряжённому графику.

Впервые за всё время этот тихий и спокойный мир начал мне напоминать тот мой бывший — суматошный и переменчивый, где все дела иногда идут вскачь и нет возможности остановиться.

— Нас сегодня Ёлга с Адайей обещали поздравить, — порадовал меня Федр, стоило мне зайти в наш дом.

— Готовься принимать поздравления, а мне намешай на всякий случай порцию карусельника. Иначе чересчур бурных поздравлений я не выдержу, — обессилено выдохнул я, понимая, что мне наше выступление тоже даром не прошло.

Одно дело, когда ты работаешь в команде, где каждый знает свою роль и место, и совсем другое, когда ты на себя, в одно лицо, взваливаешь всю командную работу.

Почему я? Так остальные просто об этом понятия не имеют.

Да, стараются, но как-то без огонька и понимания. Хотя, может оно одно с другим и связано, но чтобы внятно объяснить свой номер из будущего, мне таланта рассказчика не хватило.

Как можно про Чарли Чаплина рассказать тем, кто его ни разу не видел?

Вот и я про то же… Никак.

А раз в этом мире выпал целый пласт культуры, то и не мне его создавать. Отмечусь, да и отойду в сторонку. Пусть другие подхватывают идею из рук обессилевшего бойца.

Если что, лэр Мердок меня прикроет. Правда, не уверен, что это хорошее решение.

Мягко говоря, сегодня мой наставник обезумел. Он и до этого не особенно себя сдерживал, но такого у нас ещё никогда не было.

Нет, а что ещё я должен подумать, в очередной раз отплёвываясь от пыли и песка, по которому меня изрядно повозили мордой лица?

Головой понимаю, что он меня специально драконит, и вроде сюрприз я ему готовлю, а всё равно, очень обидно оно получается — когда тебя, всего такого красивого и могучего — да мордой в песок тычут.

Особенно при девчонках.

Очень Мердоку захотелось выяснить, что за Навык мне перепал, но я держался стойко, пусть и из последних сил. Это мой козырь в нашем будущем спарринге, том самом, который я мечтаю выиграть у наставника. Немного осталось.

Как только прокачаю Навык Невидимости хотя бы до шести — семи секунд, так и узнает лэр Гюсти, где раки зимуют.

За всё отомщу!

Я поднялся, и в очередной раз выплюнув песок изо рта, встал в стойку. Спарринг ещё не окончен.

Глава 19

Глава 19

Прибытие дилижанса с родителями, которых я даже про себя стараюсь называть — родители, чтобы не сбиться случайно, мне пришлось дожидаться в компании с добрым десятком извозчиков. С одним из них, у кого пролётка показалась мне просторнее и надёжнее других, я уже сговорился, зафрахтовав его за пять серебрушек до вечера, одну из которых сразу ему и выдал в качестве аванса.

— Пойду, горло промочу, — тут же оживился водитель конного транспорта, привязывая его за специальное кольцо, вкрученное в столб, — Но, не извольте беспокоиться. Как только, так сразу…

Местный вокзал, куда ежедневно с разных сторон прибывало порядка семи — восьми дилижансов, по вполне понятным причинам был любим извозчиками. Внешне это место выглядело, как покрытая камнем площадь посреди шести больших постоялых дворов, которые отделяли друг от друга лавки со всякой мелочёвкой и три небольшие закусочные.

Выбрав взглядом кафешку посимпатичней, которая к тому же выгодно отличалась от остальных большим чистым окном, я тоже отправился выпить что-нибудь погорячее. Денёк сегодня прохладный выдался, да и голова у меня отчего-то вдруг закружилась. Неужели волнуюсь так сильно?

В маленькой кафейне на четыре стола было действительно чисто и по-домашнему уютно.

— Выпивку не продаём! — сразу предупредила меня хозяйка.

— Очень хорошо, — с удовольствием отозвался я, тяжело усаживаясь за стол и оглядев пустой зал.

Голова вроде перестала кружиться, зато это коловращение понемногу стало сползать вниз, отчего мне стало трудно дышать

— Мне бы выпить что-нибудь горячего.

— Каву? — назвала мне хозяйка местный напиток.

Это что-то среднее между кофе и какао.

— Да, можно каву, и побольше.

— Это вам в серебрушку обойдётся.

— Устраивает, — убедился я в очередной раз, что в аэропортах и на вокзалах кофе всегда в два раза дороже, а то и больше, чем в два.

— Вы же студент? — заметила хозяйка значок Академии, — Могу приготовить каву бесплатно, если вы хотя бы наполовину зарядите мне светильник. А то наш маг что-то давно не показывался.

Пожав плечами, я подошёл к висящему на стене светильнику и найдя контактные пластины, полностью зарядил его накопитель. Возвращаясь к столу, с удовольствием отметил, что крутить меня перестало. Как рукой все напасти сняло.

— Получилось со светильником? — принесла мне действительно большую кружку хозяйка, добавив к ней несколько симпатичных на вид печенюшек.

— Да, полностью заряжен, — подтянул я к себе парящую кружку.

— Хм, — недоверчиво отозвалась хозяйка и пошла проверять светильник.

— Извините меня за глупую шутку, вы действительно сильный маг, — снова появилась хозяйка, неся в руках тарелку с огромным пирожным, больше похожим на небольшой торт.

— Ларри Ронси. Обращайтесь, — представился я, улыбаясь.

— Олира Хая, — ответила женщина, на секунду замявшись.

— Мне столько не съесть. Не составите компанию?

— Хм. С удовольствием. Только вам придётся подождать пару минут, — улыбнулась женщина, отчего на её лице заиграли приятные ямочки.

Вернулась она действительно быстро, причём одетая в нарядное и довольно дорогое платье. Заодно и украшения появились, и тоже весьма не дешёвые.

— Вы умеете удивлять, — встал я с места, чтобы галантно помочь даме сесть.

— Вы тоже. Ещё никому из студентов не удалось зарядить этот светильник даже наполовину.

— Он какой-то особенный?

— Работа моего покойного мужа. Полного заряда на всю зиму хватает, — женщина стала из изящного фарфорового чайника наливать себе какой-то напиток в небольшую чашку, — Но даже я не могу его полностью зарядить за один раз.

— Хороший накопитель стоит, — понимающе кивнул я.

— Из наших общих трофеев.

— Служили?

— Как и добрая половина местных жителей.

— А почему работаете здесь? — обвёл я глазами небольшое помещенье, — Неужели для мага других занятий не нашлось?

— Это заведенье моей дальней родственницы. Я изредка её подменяю, когда совсем скучно становится. А сегодня у неё ребёнок приболел.

— Но светильник свой вы здесь повесили, — уловил я некоторое несоответствие в её словах.

— Для моего дома он слегка простоват, — нисколько не рисуясь, пожала дама плечами, — Мой муж не даром считался лучшим мастером по светильникам. Всё для нашего дома он делал по моим эскизам, а этот мы подарили Ларе, когда она только открылась.

— Полагаю, правильнее к вам обращаться лэра Олира Хая?

— Вас это смущает?

— Нисколько.

— Тогда давайте попробуем моё угощение. И обращения лэра Олира достаточно.

Проболтали мы минут двадцать, причём, к обоюдному удовольствию, и лишь случайно заметили, что на площадь неторопливо вползает габаритный дилижанс, осторожно маневрируя по городской улице.

Я поспешил откланяться, а лэра бросилась переодеваться.

— Хорошее знакомство. Полезное. Доброжелательная лэра, которая не знает, чем себя занять. К тому же, явно неглупая, — подумал я, пытаясь на ходу высмотреть почти что своих родственников.

— Ларри, сыночек! — услышал я откуда-то сбоку женский окрик.

— И-и-и! — вырвавшись от матери, бросилась ко мне мелкая девчонка.

— Привет, егоза! — на лету успел поймать я в последний миг маленькую торпеду, которая мчалась ко мне, не глядя под ноги и, естественно, споткнулась о какой-то выступающий булыжник на мостовой.

— Йя-а-а-а! — восторженно завопила она, когда я подбросил её вверх.

Чёрт! Не рассчитал. То ли я слишком сильный, то ли она чересчур лёгкая, но взлетела она надо мной почти на метр.

— Ещё! — топнув ножкой, тут же заявила она, как только поняла, что приземлилась удачно и стоит на собственных ногах.

— Ещё выше? — проговорил я голосом трагического злодея.

— Д-да-а, — чуть запнувшись, выговорила сестрёнка, робея от собственной смелости и ощущения полёта.

— Ты только там наверху за облака не зацепись, а то, кто тебя оттуда снимать будет, — подхватил я её под мышки и запустил вверх ещё раз.

— Йя-а-а-а! — раздался над площадью ещё один вопль, от которого кони недовольно прянули ушами и зафыркали.

Принял девчонку на руки мягко, как в цирке учили. Была у меня когда-то парочка знакомых воздушных акробаток, сильно жаждущих, чтобы на отработке нового трюка именно я их страховал.

— Всё. Хватит, а то ещё описаешься с дороги, — шепнул я мелкой на ухо, перед тем, как поставить её на землю.

— Ой, зачем сказал… — тут же скуксилась она, состроив страдальческую гримасу.

Всё с ней ясно. Буду спасать.

— Мамуля, привет! — чмокнул я в щёчку миловидную женщину, которая вытаращенными глазами наблюдала за полётами дочери, — Где отец?

— Багаж выгружает, — отмерла она.

— Так. Одну минуту. Стойте обе здесь и никуда не уходите.

Я выбрался из толпы и обнаружив, что нанятый мной извозчик на месте, негромко свистнул, привлекая его внимания и жестом давая понять, чтобы он подъехал поближе.

— Мам, садись сюда и жди отца. У нас с Мари срочное дело, в котором её никто не может заменить, — усадил я мать в подъехавший экипаж, а сам с сестрёнкой помчался обратно, в кафешку.

Нет, я заметил, что извозчики справляют малую нужду в углу, за коновязью, но я и сам побрезговал бы туда соваться, а уж с маленькой девчулей и подавно.

— Лэра Олира, — негромко обратился я к аристократке, развлекающейся работой в кафе, — У моей сестрёнки с дороги образовалась одна небольшая проблемка. Не подскажете, где мы можем найти туалет?

— Пойдём со мной, — протянула лэра руку сестрёнке.

— А вы настоящая лэра?

— Самая что ни на есть взаправдешная, — на полном серьёзе выдала Олира.

— Тогда пойдёмте, — согласился ребёнок, видимо исходя из каких-то своих критериев о порядочности людей.

Мари мне сдали на руки минут через пять. Умытую, причёсанную и держащую в каждой руке по трубочке со сливочным кремом.

— Очаровательный ребёнок. С удовольствием пригласила бы вас вместе с ней на чай, — расцвела Олира от улыбки, которая очень ей идёт.

— Если только послезавтра. Завтра мы целый день проведём в разъездах, — ответил я, чётко обозначив голосом долю сомнения и раскаяния.

Так-то, по местным понятиям, не совсем вежливо отказываться от приглашения аристократки.

— Послезавтра будет даже лучше, — ничуть не изменившись в лице, ответила лэра.

— Ну, что, сестра, пойдёшь в гости?

— Конечно — да, — выдвинула вперёд обе ручонки Мари, наглядно демонстрируя доказательства, свидетельствующие о том, что было бы глупо отказываться.

— Цветочный бульвар, особняк Хая, — с улыбкой назвала адрес Олира, от осознания которого у меня вдруг резко похолодело в груди, — Охрана будет в курсе.

Это куда же я залез?

Даже те богатые кварталы, что ближе к центру города, зачастую приходится объезжать стороной. Далеко не во все можно попасть простому смертному, а тем более, проехать по ним на извозчике. Но там — просто улицы.

А что касается бульваров… Насколько я знаю, их во всём городе всего четыре или пять, и на каждом из них расположена примерно дюжина особняков. И называется район бульваров весьма выразительно — Верхний город.

Ну, да. Этакий город в городе, отгороженный от всего остального мира очень симпатичной на вид четырёхметровой каменной стеной.

Уж не помню, как откланявшись, я в раздрае чувств вернулся к дилижансу.

Надо заметить, вовремя.

Отец, которого я опознал по воспоминаниям Ларри, стоял около четырёх здоровенных баулов и чего-то ждал.

— Отец, привет, — подошёл я к нему, сдав малявку матушке.

— Ого, как ты вымахал! — подивился тот, протягивая мне руку.

Померились рукопожатием. Он бы точно проиграл, но я не стал усердствовать, за что получил его довольный удар по предплечью, который предпочёл попросту не заметить.

— Поможешь? — кивнул он на баулы, — А то у нас ещё один саквояж где-то там, — взглядом указал он в сторону двух мужиков, вытаскивающих последние тюки из глубокого ящика в задке дилижанса.

— Да не вопрос, — легко подхватил я все четыре баула и понёс их к нанятому мной экипажу.

Отец подошёл как раз в тот момент, когда мы с возничим закончили крепить их ремнями на специальной откидной полке для багажа, что находится позади возка.

Последний саквояж, оказавшийся не слишком большим, мы попросту закинули под сидение.

— Сначала поедем разгрузимся, а потом — в ресторан, на обед, — выдал я ближайший план действий.

— Сынок, у нас всё с собой. Кушать в ресторанах очень дорого и вовсе не полезно, — тут же возразила матушка, желая преподать мне урок бережливости и правильного питания.

— Об этом завтра поговорим. Ужинать будете без меня. Я почти неделю назад был приглашён в гости к очень серьёзным людям. Отказаться сейчас не смогу. Могут неправильно понять.

— Ты связался с криминалом? — тут же вступил отец.

— Лэр, который меня пригласил, один из лучших целителей в городе, — укоризненно покачал я головой.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты идёшь ужинать к лэру? — чуть повысил тон отец, и возничий заинтересованно повернул своё ухо в нашу сторону.

— А что тут такого, — звонким колокольчиком вмешалась малявка в разгорающийся скандал, — Послезавтра мы с братиком приглашены к лэре на чай. На какой-то там Цветочный бульвар. Мам, ты что, мне не веришь? Я же тебе давала трубочку попробовать…

Дальнейший разговор пришлось прервать. На возничего вдруг напал сильный приступ кашля и на какое-то время наш экипаж опасно завилял по улице, заставив всех нас испуганно ухватиться кто за что может. Я одной рукой ухватил сестру, а второй зацепился за металлический поручень, пришедшийся очень кстати.

Впрочем, ничего страшного не произошло, разве что мы напоследок слегка чиркнули боком нашего транспортного средства по каменному столбу уже совсем недалеко от снятого мной дома. В летний сезон на таких столбах устанавливают светильники, а сейчас это просто бесполезные декорации.

Всё, что ни делается — к лучшему!

Признаюсь, я никогда не понимал эту истину. А вот на тебе! Дошло только в этом мире.

Не случись с нами казус по дороге, ещё неизвестно, чем бы день закончился, а так почти мои родители безропотно переоделись после дороги и дали отвезти себя в ресторан.

Ели они, правда, без особого аппетита, разве что матушка заметно оживилась, старательно пробуя белый соус с грибами, поданный к мясу. Зато мы с сестрёнкой отвязались по полной. Я, оттого, что меня конкретно на жрачку пробило, а Мари урчала над десертами, причём над всеми подряд.

Уникальный ребёнок! Так и хочется ей сказать банальность из моего мира:

— Да ты же лопнешь, деточка!

Должен заметить, что в ресторане этого мира я впервые. Здесь у ресторанов не вполне произносимое название, поэтому я обойдусь его земным аналогом. В Белговорте полно всяких разных кафе и кабаков, но в его доступной части в зимнее время работают всего три ресторана. В сезон их намного больше. Насколько больше, сказать не готов. Своего опыта у меня фиг да маленько, а моего предшественника Ларри такие вопросы никогда не интересовали.

Будь я прежним Ларри, то как поросёнок сейчас бы радовался, что матушка привезла мне два баула со жратвой. Судя по некоторым её обмолвкам и причитаниям, дело именно так и обстоит.

Но всё гораздо хуже.

Я спалился. Если переводить вес баулов в земные величины, то каждый из них весил килограммов по сорок — сорок пять. Умножаем это на четыре, а потом представляем себя на месте моего отца.

Чистое палево! Маменькин сынок, который ещё летом своё рыхлое тело и пару раз не мог на турнике толком поднять вдруг хватает больше полутора центнеров и чуть ли не на вытянутых руках относит их метров на сорок в сторону. Надо же мне было так лопухнуться!

Впрочем, рынок отвлёк меня от терзаний. Шум, гам, разнообразие продуктов.

После рынка повёз семью по магазинам. Хоть родители Ларри и переоделись после дороги в лучшее, что у них есть, но даже издалека видно, что они провинциалы. К тому же оба поправились, и старая одежда, которой в лучшем случае лет пять — десять, им явно не по размеру.

Начал с родителей. Два костюма отцу, куртка, рубашки, две пары обуви, головной убор, похожий на котелок и дорогой красивый ремень. Три платья матери, симпатичное пальто, кофта, шляпка, сумочка, три пары разной обуви и пакет женских принадлежностей, про которые нам даже не рассказали. На Мари я оторвался. У неё целый ворох обновок, купленных в трёх разных магазинах. Себе обновил рубашки и нашёл дорогие полуботинки из какой-то редкой кожи местной разновидности варана. Почти сто пятьдесят золотых, как с куста…

В снятый мной дом родственнички приехали притихшие и слегка ошалевшие. Ещё бы. Потратить за три часа сумму, превышающую годовой доход семьи — это сильно! Такого они никогда не видели и даже представить себе не могли.

А у меня ещё и подарки для них приготовлены…

Когда я причёсанный и начищенный вышел в зал и сказал, что вернусь поздно, на мои слова никто не прореагировал. Семья сидела и смотрела на горы свёртков и пакетов, которые даже не все на стол влезли и частью были разложены по стульям. Одна лишь сестра что-то буркнула, разрываясь между двумя большими куклами и парой мягких игрушек.

Огорчил лишь извозчик, при расчёте потребовавший с меня лишнюю серебрушку. Видите ли, я ему поручень помял. Железный. Заткнулся он лишь тогда, когда я напомнил ему, в связи с чем я вынужден был так крепко держаться.

Но всё это странно… Поручень. Светильник с бездонным накопителем. И резко прошедшее головокружение. Ладно, позже подумаю, а сейчас я уже захожу к Свенсонам.

* * *

Интермедия 26.

Белговорт. Очень приличный особняк в одном из центральных кварталов.

— Ну, что, дорогой. Как тебе молодой человек? — спросила Лаура Свенсон у мужа, когда ужин был окончен, гость их покинул, а дочь ушла в ванную.

— Очень сложное впечатление. Я бы сказал, двойственное, — затруднился с ответом Глен Свенсон, — Ты сама знаешь, с какими людьми мне приходится разговаривать, но я никогда не чувствовал себя открытой книгой.

— Хочешь сказать, что он читал твои мысли?

— Нет, не то. Он как будто знал о чём я его спрошу и отвечал не задумываясь, но очень взвешенно. Ещё он очень интересно на меня несколько раз глянул, причём буквально за секунду — другую до того, как я озвучивал ему заранее подготовленные мной вопросы.

— И что ты узнал?

— К своему удивлению должен отметить, что очень немногое.

— Вы почти час разговаривали…

— Да, и как мне кажется, Ларри узнал от меня больше, чем я от него.

— А что насчёт товаров для женщин?

— Выразил готовность вернуться к этому вопросу сразу же, как только он оформит на себя привилегии об изобретениях.

— Погоди. Я не поняла, так он отказался или согласился?

— Именно этот вопрос я сейчас сам себе задаю и пока не могу сказать ни да, ни нет. Ну, ладно. Что мы всё обо мне. Ты говорила, что у вас тоже есть хитрый план. Он сработал?

— Ты только Лерочке ничего не говори, но она проиграла.

— Как так? Вроде бы она даже стала проявлять к Ларри интерес ближе к концу вечера.

— Мы, женщины, это видим по-другому. Сначала всё шло, как задумано. Он с неё глаз не сводил. Но тут где-то Лерочка фыркнула больше, чем надо, и всё разом закончилось. Да, он был вежлив, но на вопросы начал отвечать односложно и словно перестал её замечать. А дальше уже ей пришлось добиваться его внимания, но она не слишком преуспела.

— Что же получается, мы проиграли на всех фронтах? — умело открыл Глен бутылку лёгкого вина, и налил по половине бокала себе и жене, — Но сделали нас так искусно и тонко, что мы до сих пор не можем в это поверить.

— Чему ты радуешься? — недовольно спросила Лаура, принимая из рук мужа бокал.

— Ты не поверишь, но мне стало снова интересно жить, — отсалютовал ей Глен своим бокалом и со вкусом и видимым удовольствием посмаковал первый глоток, покатав вино на языке, — Кстати, дорогая, а ты не хочешь, чтобы я проводил тебя в твою спальню?

Глава 20

Глава 20

По Цветочному бульвару мы с Мари шли пешком.

Охранник вполне справедливо отметил, что мы есть у него в списке, а извозчика в нём нет. Вот если бы мы на своей пролётке приехали, тогда без вопросов. Короче — очередные выверты бюрократии и на лицо ярко выраженное нежелание мужика рисковать столь тёплым местом.

Впрочем, никаких проблем. Погода замечательная. Вокруг сплошная красота и фонтаны, от вида которых сестрёнка пришла в абсолютный восторг.

Продефилировав метров триста по мостовой, к слову сказать, куда как более качественной, чем в городских кварталах, мы подошли к нужному особняку, и я дважды брякнул небольшим колоколом у ворот, обозначив хозяйке, что гости уже на месте.

— Ларри, ты что тут делаешь? — остановилось около нас белоснежное ландо, запряжённое вороным жеребцом, с которого легко соскочила лэра Когни.

— Добрый день, лэра. Я сопровождаю сестру, приглашённую лэрой Хая в гости, — сказал я чистую правду.

— Меня зовут Мари. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — включив максимум мимишности выдала сестрёнка, старательно изобразив подобие книксена.

Это выглядело настолько умильно, что и я и лэра Когни расплылись в улыбках.

Сестрёнка и так одета, как кукла, и даже если знать, как эта чертовка умеет врубать скилл няшности, то всё равно от улыбки удержаться невозможно.

— Лэра Арвен? — появилась из калитки, открытой привратником, лэра Олира.

— Лэра Хая, — повела носиком моя знакомая, не выразив ни грамма радости.

— Ларри, какие-то проблемы? — повернула голову в мою сторону лэра Хая.

— Разве, что у меня небольшой должок перед лэрой, — кивнул я на свою знакомую.

— Сколько? — прищурилась Олира.

— Две порции мороженого и история про Снегурочку. — выдал я на полном серьёзе.

Лицо лэры Хая дрогнуло дважды. Сначало от удивления, а потом от попытки сдержать смех.

— Я готова удвоить ставку, — справилась она с лицом, — Четыре порции мороженого каждому, но я должна тоже услышать эту историю.

— Нет, не согласен, — отрицательно помотал я головой, — Мари и одной порции хватит, а остальное она пирожными возьмёт. Может даже с собой их заберёт.

И всё бы ничего, но видели бы вы мордашку сестрёнки, и её готовность следовать заветам своего мудрого брата.

Короче, обе лэры прыснули, даже не пытаясь сдерживаться, и мы пошли в дом.

Доподлинно пьесу Островского про Снегурочку я так и не вспомнил. Каюсь, импровизации было больше, чем сюжета в оригинале, но согласитесь — полчаса рассказывать историю в лицах нелегко.

Особый отклик у Арвен я увидел, когда от имени Весны начал выговаривать Деду Морозу, что негоже держать девицу взаперти. У неё прямо щёчки запылали. И заметил это не я один.

Что касается моего выступления то, по моему мнению, мне особенно удался непродолжительный рэп от имени Лешего. Этот номер я исполнил в накидке от кресла. Бахрома на ней мне в помощь.

Было приятно видеть шесть выпученных глаз и три отвалившихся рта.

По-моему, за мной ещё и из-за дверей подглядывали. Иначе трудно объяснить, что там пару раз так громко упало.

Короче, полчаса танцев, белого стиха, разговорного жанра и три капли рэпа. Надеюсь, от моей версии Снегурочки в этом мире Островский у себя там в гробу не перевернулся. От его истории я оставил лишь начало и неполный список героев, и то, переделав их на свой лад, впрочем, как и всю его историю. Тот же Дед Мороз у меня под самый конец очень стал похож на местного военачальника.

А мне в опыт неплохое наблюдение. Каждому веку и периоду присущи свои песни, книги и танцы.

Мы далеко не всегда любим те песни, от которых млеют наши родители, им тоже не нравится то, что нравится нам. Наши дети также не будут в восторге от наших песен, книг и танцев.

Так было. Так есть. Так будет.

Это аксиома, и я даже не собираюсь её обсуждать. Меня другое волнует.

Раз местная публика, открыв рот, слушает истории конца девятнадцатого века, то литературный тренд более — менее понятен. Теперь бы вспомнить, какие известные писатели и про что в те времена писали. Понятное дело, что ни сами тексты, ни сюжеты я доподлинно не вспомню — наше поколение ЕГЭ такой хренью никогда не заморачивалось и то же творчество Льва Толстого, а именно его "Войну и мир", я когда-то раз в интернете прочёл в весьма сокращённом варианте, уложившемся в шесть — семь страниц.

Отчего вдруг меня это волнует?

Так Лэра Олира поспособствовала. Предложила написать на бумаге рассказанную ей историю про Снегурочку, и почти что твёрдо пообещала, что она будет издана, а мой труд окажется неплохо оплачен.

И вот тут уже я завис.

Писатели и поэты времён Островского шли наособицу. Их публичное влияние в те времена впору сравнивать с оружием массового поражения.

Вот и пришло время задуматься. Своя собственная "Литературная газета", где можно будет публиковать бесконечную "рабыню Изауру" или ещё какой-то её клон. Учитывая невысокий стартовый литературный уровень, а творчество Островского, пожалуй, такое и есть, то мне будет, где разгуляться.

— Прошу простить, но у меня ещё намечены визиты, — опамятовала Арвен, с некоторым недоумением взирая на пять опустошённых ею пиалок из-под мороженного.

— Пойдёмте, я вас провожу, — легко поднялась с места лэра Олира, — Раз уж мы познакомились, то в будущем попрошу ко мне заглядывать почаще и без всякого стеснения. У меня всегда найдётся, чем вас удивить, кроме мороженого, — успел я услышать её голос, пока снаружи не хлопнула дверь, выпуская Арвен Когни.

— Ларри, ты и твоя сестра — это просто чудо! — чуть ли не пританцовывая, вернулась к нам лэра Хая, — У меня с отцом лэры Когни очень неплохие отношения, но он безумно любит дочь, а она всегда отвергает любые кандидатуры избранниц лэра.

— Рад, что смог вам оказаться хоть в чём-то полезен, — с трудом продрался я через простенькую житейскую ситуацию.

В самом деле, что сложного. Есть овдовевшая лэра и её сосед, тоже потерявший жену, но его любимая дочь на дух не воспринимает ни одну из предлагаемых мачех. Ситуация настолько знакомая, что её можно запросто назвать классической.

Так бы оно и было, но тут появились мы с сестрёнкой, и лэра Олира не упустила свой шанс. Расстались они с Арвен Когни если не подругами, то, как минимум, добрыми приятельницами.

— Ларри, не расскажешь мне, что же у тебя были вчера за неотложные дела? — вернулась чертовски довольная лэра за стол, проводив молодую соседку.

— Дома в пригороде смотрели. Я хочу родителей в Белговорт перевезти.

— А что за дом ты ищешь?

— Скорее, небольшую усадебку. Белговорт — не столица, и я рассчитывал, что тысячи за две — три золотых тут можно будет присмотреть что-то приличное, но увы… Пока ничего приличного нам не предложили.

— Ого! Не думала, что твои родители располагают такой суммой, — что-то прикинула лэра про себя, скорее всего, сообразив, что богачи вряд ли пользуются дилижансами.

— Покупать дом буду я. И у меня такие деньги есть.

— Браво! Ты отличный сын. Извини меня за нескромный вопрос — это твои последние деньги или у тебя есть возможность ещё сколько-то заработать?

— Вообще-то такая возможность есть, но боюсь, это может произойти не так быстро, — удержался я оттого, чтобы не почесать в затылке.

— Тогда я позволю себе маленький совет — не торопись с поисками дома. Дай мне денька два — три. Мне кажется, я сумею тебе помочь, — доброжелательно улыбнулась лэра Олира.

Домой мы возвращались на маготехнической повозке с гербом на дверце, которой управлял важный мужик в кожаной куртке. Таких средств передвижения на весь Белговорт и пары дюжин не наберётся, и стоят они каких-то совсем запредельных денег.

Сестрёнка изо всех сил изображала из себя гордую королеву и всего лишь пару раз обернулась посмотреть на толпу ребятишек, что бежали вслед за нами, стоило повозке въехать в квартал съёмных домов. Родители вышли на крыльцо, чтобы нас встретить, а за окнами ближайших домов виднелись лица любопытных соседей.

Сдав сестрёнку вместе с подарками от лэры своей кудахтающей маме, которая от полноты чувств в основном выражалась восторженными междометиями, я убежал в комнату, которую успел занять себе под спальню. Пока мозг взбудоражен, а руки прямо-таки чешутся, надо успеть накидать хотя бы список книг, которые удастся вспомнить. Понятное дело, что содержание этих книг я помню с пятого на десятое, но сочинение по заданной книге можно будет попробовать написать. В конце концов мне так или иначе придётся адаптировать сюжет под местные реалии, а значит, от изначального замысла книг не так много и останется. Сразу встаёт вопрос — а на сколько хорошо я эти реалии знаю? Хм, а зачем мне их хорошо знать, если я знаю кто эти реалии знает. Лэра Хая.

И начну я со Снегурочки. Потом ещё вспомню что-нибудь попроще. А там, глядишь, опыта поднаберусь и рано или поздно, но придёт пора замахнуться и на Вильяма нашего Шекспира. А лэру надо будет сделать первым своим читателем и критиком, а там смотришь — удастся её назначить своим литературным агентом и заодно — высокородной покровительницей отдельно взятого юного таланта.

Сам себе удивляюсь. Вроде никогда я не замечал за собой склонности строить замки на песке, а тут — гляди-ка ты, в один миг сподобился. И вроде всё логично выглядит.

Остались мелочи: — найти время на писанину, написать что-то действительно стоящее и добиться признания читателей.

Всего-то три пункта, каждый из которых вряд ли выполним.

Утро следующего дня у меня ушло на тренировку и подготовку к демонстрации. Понятно, что всё своё оборудование я из Академии тащить не стал, но в целом подготовился неплохо. Воспользовался пустующей верандой, найдя нужный ключ на связке.

Все процессы я могу наглядно показать. Ингредиенты расставлены на столе. Отдельно выставлены флаконы с готовым продуктом. С трудом успел управиться до завтрака.

— Что это? — первым спросил отец, когда я после завтрака вытащил их на веранду, заставив накинуть на себя что-нибудь из тёплой одежды.

— Наши будущие деньги, — ограничился я кратким ответом.

— Как-то не очень впечатляет, — обошёл отец стол по кругу.

— А ты переверни листочки под флаконами, — посоветовал я ему.

— И что я там увижу? — не повёлся отец на простенький приём, рассчитанный на человеческое любопытство.

— Цены, по которым у меня лэра, хозяйка салона красоты, покупает эти флаконы. Продаёт их она ещё дороже. И это только начало. Я мог бы показать ещё десяток флаконов, но у меня нет оборудования и времени, чтобы этим заниматься.

Моя речь отца не впечатлила, а вот цены…

С каждым перевёрнутым листком его брови поднимались всё выше и выше. Пока ему хватило всего лишь двух, прежде, чем он взял перерыв.

— Это какое же сырьё ты покупаешь?

— Самое простое, отец. На два — три десятка флаконов уходит меньше одной серебрушки.

— Прибыль сам-двадцать, а то и сам-тридцать, — выдохнул купец в третьем поколении, тут же всё сосчитав.

— Мелкие партии сырья дорого стоят, — пожал я плечами, — Если закупать его возами и бочками, то цена закупа раз в пять упадёт.

Прав был Карл Маркс, когда утверждал, что нет такого преступления, которое не совершат капиталисты, увидев триста процентов прибыли.

Что такое триста процентов, если на косметике их можно считать на многие тысячи?

Глаза у отца загорелись, как два протуберанца.

— А это что — киноварь? — ткнула матушка в склянку с красным пигментом.

— У тебя есть какие-то средства с киноварью? — тут же встопорщился я, намереваясь прямо сейчас встать и выкинуть на помойку всё, что у неё найду.

Содержание ртути в киновари запредельное. Вполне может быть больше восьмидесяти процентов.

— Трудно сказать, — замялась матушка, — Может в румянах и помаде и есть.

— Хм, а знакомство с семейством Свенсонов всё-таки может оказаться полезным, — отвлёкся я от разглядывания отца, переворачивающего листы бумаги под флаконами, — Кто ещё мне скажет, какая косметика смертельно опасна.

— Ларри — это правда? — повернулся ко мне отец, закончив с листочками.

— Да, два раза, — угрюмо ответил я, — И цены верные и то, что киноварь — это отсроченная смерть.

— Я про цены и стоимость сырья, — наморщил отец лоб.

— На первый взгляд всё так и есть, — придержал я на коленях Мари, готовящуюся осчастливить меня общением с очередной куклой, обнаруженной среди подарков лэры Хая, — На самом деле продавать можно ещё дороже, но это потребует вложений.

— Да тут и без вложений всё отлично! — задохнулся купец от понимания перспектив.

В своём ракурсе. Ровно настолько, как я ему показал.

— А с ними в разы больше, — попробовал я ему объяснить начала косметического бизнеса, где за граммы мраморной пудры и щепотку красителя платят серебром по весу.

— Почему?

— Представь себе красивую пудреницу. Если что — то самую дорогую в Империи. Стоимостью в половину золотого. Она состоит из сорока восьми граммов мраморной пудры и двух граммов красителей и отдушки. Это стоит меньше половины медяшки. Добавляем сюда красивый корпус из дорогого дерева. Их можно будет для начала заказать по серебрушке за дюжину, а потом дешевле. Но никто и никогда у тебя не купит эту пудру дорого, если ты не уверишь покупателей, что она самая лучшая. Зато потом у тебя с руками будут отрывать эти коробочки и платить золотой за пару штук.

— И что для этого нужно?

— Реклама. Я тебе её обеспечу. Это и есть те вложения. Мы будем проводить конкурсы красоты. Самые красивые девушки будут рассказывать, как изменилась их жизнь, как только они стали пользоваться косметикой Ронси. А мы будем покупателям предлагать всё новые и новые товары. Сначала обычные, а потом и с магической составляющей. Я же не просто так в Академии обучаюсь. Есть там, на что обратить внимание. Академия Белговорт выпускает не только хороших зельеваров, но и артефакторы у них на высоте. Так что у нас ещё и некоторая ювелирка добавится. Простенькая, но эффективная и востребованная.

— Интересно, как ты её себе представляешь? — вмешалась маменька.

— Допустим, как колечко и браслетик из серебра. Одно избавит от прыщей, а второй спасёт от неприятных ощущений во время месячных, — не стал я скромничать с терминами, которые мне, как студенту, положено знать.

— Хм, я бы пять золотых легко отдала за такой комплект, — хмыкнула маменька.

— О как… Я максимум на два — три рассчитывал, — почесал я затылок, — Там браслетик довольно тонкий, можно сказать — ажурный.

— Не в весе дело… — начала маман.

— Тем более. Нам нужен бренд! — торжественно возвестил я, получив в ответ сплошь непонимающие взгляды.

А что тут удивительного — хочешь, чтобы тебя понимали, выражайся понятно.

* * *

Если кто-то считает, что мы, мужчины, не любопытны, то зря.

Лэра Хая меня своим заявлением про дом не то, чтобы озадачила, а попросту в смятение ввела. Вот чую сюрприз, но боюсь в него верить.

Кто его знает, что у высокородных на уме.

Тем более, когда тебе излагают столь невнятные подъезды.

Однако, как бы то ни было, но все объезды предлагаемых домов я отложил. Скажу честно, глаз ни на одно строение пока не лёг. И причин каждый раз находилось множество.

Матушка, да и отец, пару раз на полном серьёзе начинали осматривать будущие домовладения, вполне очевидно понимая, что они лучше тех, что остались у них в глубокой провинции, но я сразу сдувался, понимая — не моё.

Все мы не вечны. Не вечны и родители, и меня вовсе не прельщает сейчас приобретать ту недвижимость, от которой потом я буду рад избавиться.

На второй день после визита к лэре Олира, ближе к вечеру, мне поступила записка, доставленная курьером.

Лэра предлагала осмотреть мне дачу на взморье, а если она понравится, прибыть к ней на переговоры.

Не знаю, стоит ли верить предчувствиям, но моё сработало как надо, и сердце заколотилось вдвое чаще.

Глава 21

Глава 21

"Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах". Вуди Аллен.

Пусть я и клоун, но веселить божественные сущности, даже если они похожи на продукт высоких технологий — не самая лучшая идея. И я отнюдь к этому не стремлюсь. Ибо чревато.

Тем не менее с момента моего попадания в этот мир мои планы постоянно корректируются, а то и вовсе радикально меняются. Иногда, очень значительно. По мере того, как я вживаюсь в образ парня, в тело которого я попал, и лучше узнаю местные реалии, обновляются цели, задачи и приоритеты.

Первое время мне хотелось прижать уши, стать незаметным и уметь ценить любой момент жизни. Просто — жить в каждом вздохе.

Потом я огляделся, попал на поединки, понял, что не всё так плохо, если ты русский парень, не боящийся хорошей драки и не делающей трагедии из того, что где-то в её процессе отхватил по морде или тебя слегка подпалили.

Признаюсь, я тогда слегка обнаглел и расслабился. Начал жить в своё удовольствие. И, естественно, пожелал откосить от срочной службы в армии, которая в этом мире мне никуда не упиралась. Патриотизмом Империи Конти я не страдаю, а прислуживать лэрам и делать им Ку при каждом удобном и неудобном случае — не моё. Противно до судорог. Бесит. Когда мне в лицо начинают тыкать своей родовитостью и пробуют унижать те, кому просто с родителями повезло, у меня крышу порой сносит.

Нет, я далеко не ко всем так. Тот же лэр Балич или лэр Мердок, которые свой титул лэра неоднократно рискуя жизнью заслужили — это одна песня, а вот к деткам аристократов, которые с чего-то вдруг считают меня чуть ли не своим холуем у меня совсем иное отношение. Могу взорваться. Иногда, неожиданно даже для себя.

Теперь планы мои претерпевают очередную пертурбацию. И причины в семье.

То ли я уже чересчур сроднился с Ларри, то ли получил семью, как якорь в этом мире, а может сестрёнка Мари мне мозг прострелила. Я даже предположить не мог, как мне её в моём мире не хватало.

Насколько я помню, во времена моего детства мама получила серьёзную травму во время работы цирке, неудачно на репетиции упав на какой-то не убранный вовремя инвентарь, повредивший ей живот. В результате я остался без братиков и сестёр.

И какое счастье, что теперь у меня есть Маришка!

Через день, ближе к вечеру, весьма пафосный посыльный в ливрее привёз мне записку от лэры Олиры.

— Велено дождаться ответа, — важно провозгласил он, передавая мне небольшой пакет.

— "Если Вас всё ещё интересует недвижимость в пригороде Белговорта, то завтра с утра могу предложить Вашей семье один интересный объект к осмотру. Л. О. Хая", — гласило коротенькое письменное вложение, написанное каллиграфическим почерком на четвертушке из плотной белоснежной бумаги, точно подобранной в размер конверта.

— Передайте моё безграничное уважение к лэре Олире и мой огромный интерес к любым её предложениям, — кивнул я головой, при оглашении титула, — А заодно посоветуйте, что мне дальше делать?

— Назовите время, которое будет вам удобно, чтобы подали карету. На месте вас встретят и всё покажут, — отбарабанил заученный ответ ливрейный попугай.

— Девять утра, — выдал я чётко отмерянный временной промежуток, подумав всего лишь пару секунд.

Тоже тонкость, если разобраться. Этакий очередной тест.

Назови я восемь утра — подумают, что я и вся моя семья простолюдины, которым рано вставать вполне привычно. Назови десять — покажешь себя чуть ли не аристократом — бездельником, любящим понежиться в постели. Ни то, ни другое меня не устраивает, а вот девять утра — вроде вполне демократично. Как говориться — ни вашим, ни нашим.

— Я вас услышал. Обратную записку лэре Олире Хая после осмотра имения можете передать с грумом, — откланялся ливрейный.

О как! К карете ещё и слуга прилагается, который будет сопровождать нас верхом на коне.

Чую, сестрёнку и родителей завтра ждут незабываемые впечатления… Ну, что же, пойду их порадую… Заодно себя перед зеркалом по голове поглажу — вовремя догадался я всем родственникам приличную одежду купить.

Даже представлять себе не хочу, кем бы они выглядели, садясь в карету с гербами Хая в своих обносках. После такого лэре впору было бы мне претензии предъявить об уроне чести. А уж как жалко бы мои папаня с матушкой выглядели бы в такой ситуации — нет слов. Даже напыщенный посыльный, и тот смотрится сейчас на порядок лучше, чем мои родители в привезённых ими "парадных" одеждах.

— Завтра, в девять утра, лэра Олира Хая пришлёт за нами карету, — бесстрастно выдал я, спустившись в зал, где в этот момент находилась вся семья, — Крайне советую всем надеть на себя обновки. Я пока займусь Мари, а потом спущусь к вам, посмотреть, что у вас получилось.

Моя новость, подкреплённая визитом посыльного, ввергла родителей в состояние, близкое к панике. И это хорошо.

Лишь слепой бы не увидел, как они всё это время тщательно готовились к "серьёзному разговору".

Ну, так-то, да. Плох тот родитель, который считает, что ему нечему поучить своё чадо. Тем более, такого, как Ларри. Ещё недавнего маменькиного сынка. И не объяснить им, что я уже не тот. Попросту — не поймут. В чём-то будут правы. Встань я на их место, да после неспешной провинциальной жизни, и я бы таких резких перемен не принял.

По переглядываниям я понял, что разговор откладывается, но это вовсе не значит, что вскоре не последуют вопросы. И они были… Много и разных.

К счастью, родители у Ларри довольно простые люди и ничего особо заковыристого они не спрашивали. Особенно после того, как узнали, что я выиграл уже несколько поединков, в том числе, два у лэров.

* * *

Фаэтон — это здоровенное сооружение на колёсах разного размера. Спереди стоят колёса поменьше, а задние — просто гиганты. Больше метра в диаметре. Тянет всё это белоснежное великолепие пара холёных вороных. На случай дождя предусмотрена складывающаяся крыша из кожи. К услугам пассажиров предлагается великолепный мягкий диван, достоинства которого тут же оценила сестрёнка, с восторгом попрыгав попкой по его пружинящей подушке.

Ехали мы долго. Наверное, с час, или чуть больше. Этого времени хватило, чтобы мать и сестрёнку укачало. Да и батя слегка на лицо слегка позеленел. Излишняя мягкость нашего средства передвижения сыграла злую шутку. Фаэтон, глотая рытвины загородной дороги, постоянно раскачивался. Что и не удивительно. Рессоры здесь стоят, как и обрезиненные колёса, а вот амортизаторы напрочь отсутствуют.

И это здорово! Ещё один способ заработка в копилку. Надеюсь, когда-нибудь у меня и до этого руки дойдут.

Как бы ни были грустны минуты окончания поездки, но никто из нас не смог сдержать удивлённого возгласа или вздоха, когда открылся вид на поместье.

О том, что мы едем осматривать именно его, нас предупредил грум, остановивший фаэтон на одном из поворотов предгорья, чтобы дать нам возможность полюбоваться на имение с высоты птичьего полёта и издалека.

— Да ладно, такую красоту за деньги не купить, — пробормотал я про себя, — По крайней мере, за разумные деньги.

Во время спуска по длинному серпантину, мы все молчали, потрясённые. Одна Мари пробовала задавать вопросы, но я в ответ лишь покрепче прижал её к себе, придерживая на время особо сильной раскачки фаэтона, преодолевающего не самую лучшую дорогу, и она очень скоро прониклась общим настроением.

— Приехали, — доложил кучер, загодя начав гудеть в специальный рожок с хитрым приспособлением, напоминающем меха баяна, чтобы нам вовремя открыли ворота. И его услышали.

Что могу сказать. Вблизи всё выглядит ещё лучше, чем издалека.

Дорогая каменная ограда, высотой метра в два с половиной, солидные ворота, выложенный брусчаткой участок для подъезда карет, в середине которого расположен газон, и дом… Даже не так… Маленький дворец… Палаццо.

О, точно! Лет пять назад мне довелось побывать во Флоренции. На одной из экскурсий мы посетили палаццо Гонди. *

* Примерно так:

https://ru.wikipedia.org/wiki/Палаццо_Гонди#/media/Файл: Palazzo_Gondi_facciata.jpg

И этот особняк своим стилем очень на него похож. Различия, конечно же есть. Тут и арочная дверь по низу одна, пусть она и шире, и окон на одно меньше, но талант местного архитектора выплеснул ничуть не хуже, чем у старого флорентийца. Пусть я не знаток архитектуры, но выглядит всё на редкость гармонично.

— Доброе утро. Я управляющий поместьем Олай Бригит Редингорткрафф Двенадцатый. Двенадцать поколений моих нашей семьи являются потомственными слугами Рода Хая, — отвлёк нас скрипучий голос откуда-то сбоку.

Мда-а… Одного взгляда на этого, двенадцатого, мне хватило, чтобы понять, что мы с ним не уживёмся никогда.

Этакая высокая худая белесая пожилая личность, старательно маскирующая лысину на голове, но имеющая сверхпышные бакенбарды и спиралевидные усы в два полных оборота. Это существо было наряжено в какое-то подобие кителя, которому запросто могли бы позавидовать генералы небольшой африканской страны. Те тоже любят украсить себя так, что под лентами, аксельбантами, украшениями и наградами не сразу сам китель разглядишь.

— Хочу сразу предупредить, что в хозяйском особняке отделан лишь первый этаж и всего лишь по паре помещений на втором и третьем этажах. Кроме того, все потомственные слуги в случае продажи имения будут вынуждены его покинуть, — со зловещей улыбкой выдал злобный старикан, вполне очевидно, считая им сказанное, как какую-то непреодолимую проблему.

— И кто же в таком случае здесь может остаться? — постарался я скорчить самую жалостливую физиономию и не рассмеяться при этом.

Очень хорошая новость. С этим чопорным пердуном, разукрашенным, как новогодняя ёлка, мы бы точно не ужились.

— От силы одна кухарка, пара молодых служанок, истопник, садовник с сыном — помощником и трое сторожей. Как вы понимаете, никакого присмотра и контроля за ними не будет, — сгофрировал лоб управляющий, справляясь с ответом.

— Печально. Но раз уж мы приехали, то всё-таки хотели бы осмотреть сам дом и территорию, — успокоительно похлопал я батю по плечу, уловив его желание вот-вот вступить в разговор.

Управляющий не соврал. Первый этаж был отделан. Я лишь слюни пустил было, увидев фонтан, выполненный в мраморе, находящийся в фойе дома и отключенный ввиду зимнего времени и отсутствия хозяев. Его огибали две шикарные каменные лестницы, уходящие на второй этаж. Их украшением стала резьба по камню.

Остальные помещения первого этажа тоже порадовали. Отлично оборудованная кухня. Какое-то подобие бани с небольшим бассейном, с которой ещё надо разобраться, прачечная, снабжённая незнакомыми мне агрегатами и пара больших кладовок. Назначение двух других больших комнат пока осталось неясным. По крайней мере словосочетание — гостиный зал, важно произнесённое управляющим, мне ничего не дало. Зал знаю, гостиную знаю, а гостиный зал — нет.

Питание и вина располагались в подвале, а вот в помещение лаборатории бывшего хозяина доступа у управляющего не было.

На втором этаже был ещё один зал, обеденный, довольно в высокой степени готовности, и четыре гостевые комнаты, из которых две можно считать подготовленными к установке мебели.

Хозяева предполагали свои апартаменты разместить на третьем этаже, откуда открывался изумительный вид на море и горы. Архитектор так хитро выставил месторасположение особняка, что, подойдя к окнам спален, можно было посмотреть и на то, и на другое.

Самая большая спальня, на два окна, была, на мой взгляд, метров под шестьдесят — семьдесят, и именно она оказалась с отделкой, да ещё с какой.

Короче, родителям спать уже есть где, надо только мебелью озаботиться.

А рядом с ней была чисто девичья спаленка. Очень светлая и уютная.

Терраса на крыше дома меня просто убила. Она была примерно на треть площади этажа, и естественно, смотрела на море. Это же черт-те знает какое барство — сидеть тут утром, попивая чай и наблюдая за восходом солнца над морем!

Ух. Как же лихо я рассуждаю. Словно уже купил этот особняк. Но нет, мне ещё не все прелести этого райского уголка показали, судя по намёкам и переглядыванию слуг, стоящих у дверей.

— Будет лучше, если к морю вас проводят по длинной дороге, а обратно вы вернётесь по короткой, — напыщенный старик махнул рукой двум слугам, посчитав на этом свою миссию выполненной.

Не знаю, как правильно назвать небольшой парк, разбитый в имении. Мне он больше напоминает сад с проложенными по нему дорожками. Метрах в ста пятидесяти от хозяйского дома мы заметили несколько добротных коттеджей, ранее скрытых рельефом и деревьями.

— Здесь живут потомственные слуги, а остальные вон там, — указал рукой один из сопровождающих на двухэтажный барак довольно скучного вида.

Вскоре тропа привела нам на берег горной речонки, судя по всему, изрядно обмелевшей по зимнему времени. Долго рассматривать горную реку не пришлось, шагов через пятьдесят она красивым водопадом, с высоты в пару метров, впадала в небольшой пруд с кристально чистой водой, на берегу которого располагалась недостроенная каменная беседка весьма приличных размеров.

— Тут всегда прохладно, пусть и в самую лютую жару, — кивнул на беседку один из слуг, — Вода в реке всегда холоднющая, даже посреди лета, а в самом озерке толком и не искупаешься, ноги холодом сводит. Зато в летнее пекло в беседке просто рай. Вроде прибежишь сюда весь в поту, очумелый от жары, посидишь немного, ополоснёшься из ведра и снова себя человеком чувствуешь.

Меж тем, дорожка повела нас через молодой виноградник, разбитый на трёх террасах, и вывела к морю. Вырубленные в скале восемь широких ступеней вели на небольшой пляж в уютной каплевидной бухте. Спускаться к морю, весьма неприветливому в зимнее время, мы не стали. Посмотрели сверху, и решили возвращаться.

Обратно шли по "господской дороге". Она раза в три шире, чем остальные дорожки, по краям растут розы, и на пути нам встретилась пара лавочек.

— А что там? — показал я на другую сторону участка, где мы ещё не были.

— Так это… — переглянулся слуга со своим коллегой, — Там жёнка садовника с дочками на арендованных ей участков огородничает. Договор у неё с бывшим хозяином. Треть урожая нам отдаёт, а остальное себе забирает.

— И что? Всем хватает?

— Я уже эти овощи есть не могу. Ни в каком виде, — признался напарник нашего гида, — Управляющий нам мясо раз в месяц покупает, и то, на один зубок. На рыбе только и живём, благо, её тут вдосталь.

— И кто её ловит? — живо заинтересовался я, считая себя неплохим знатоком рыбной ловли.

— Так я и ловлю. У меня на реке четыре ловушки стоят, а когда погода благоволит, то и к морю выхожу. Зимой оно не очень хорошо получается, от случая к случаю, а вот если весной или летом посреди ночи выйти, да в погоду попасть, то можно много поймать. Бывали у меня случаи, когда приходилось парней будить, чтобы помогли улов донести.

— Погоди, а на что ты ловишь? — понемногу начал я понимать, что весь мой опыт рыбалки трещит по швам.

— На сеть — накидушку, на что же ещё? Летом, когда жара, рыба по ночи в плотные стаи сбивается, чтобы у нашего сброса с пруда постоять.

Чуть подумав, я согласно кивнул головой. Ещё бы по жаре там рыба на сбивалась в стаи. Сладкая пресная вода, да обогащённая кислородом и всякими насекомыми — это для рыбы, как ресторан с кондиционером, где всё подают на халяву.

Отпустив слуг, мы не спеша подбрели вверх по дорожке, обмениваясь впечатлениями.

— Думаю, мы напрасно потеряли время. Ваша знакомая лэра просто пошутила над тобой. Решила показать тебе ту пропасть, которая отделяет аристократов от нашего сословия, — высказался угрюмый отец, как только слуги отошли на достаточное расстояние и не могли нас слышать.

— Ты мне лучше другое скажи. Если мы приобретём это поместье, то не будет ли это выглядеть слишком вызывающе? — остановил я всю семью, предлагая чуть передохнуть на лавочке.

— Нет, конечно. Это же не особняк в аристократическом квартале. Тот бы нам просто не позволили купить, а за городом, да ещё на таком удалении, что хочешь строй, были бы деньги.

— Понятно. Тогда имеет смысл побиться за этот дворец, — покивал я головой и приобняв сестрёнку, огляделся ещё раз.

Место уникальное. Долина горной реки, со своим микроклиматом и частной бухтой. Сам участок невелик. Навскидку, гектаров шесть — семь. И пусть расстояние до города приличное, но сдаётся мне, что залезь я на скалы около бухты, то вполне смогу разглядеть пригороды Белговорта. Больно сильно петляла дорога, особенно, когда мы в предгорья заехали. Дорогой мы километров пятнадцать проехали, а морем, как минимум, вдвое короче должно выйти.

— Сынок, лучше отступись. Это же несусветных деньжищ стоит! А сколько ещё вкладывать придётся! И жалованье слугам платить! — запричитала матушка, нервно заламывая руки.

Мари, как приличная девочка, сидела, сложив руки на коленях и лишь головой крутила, поворачивая любопытную мордашку на каждого, когда он что-то говорил.

— Мари, а ты что скажешь? — решил я разбавить упаднические настроения родителей.

— Ларри, а у меня будет своя комната? — состроила сестрёнка умильно — серьёзное лицо.

— Хм, — сделал я вид, что задумался, вызвав тревожные взгляды Маришки, — А ты запомнила спальню на третьем этаже, рядом с родительской? Такую всю беленькую и красивую?

— Да! Да! Я именно её и хотела! — подскочила егоза, от восторга запрыгав вокруг лавки на одной ноге.

— Ну, вот и решили вопрос… — виновато развёл я руками, глядя на родителей, — Будем брать. А сейчас быстренько едем домой. Я лэре Хая обещал книгу написать, а у меня пока меньше половины готово.

— Ларри, сынок… — всхлипнула матушка, утыкаясь отцу в плечо, на что тот только крякнул и как-то по-новому на меня посмотрел.

Как на равного, а не на маменькиного сынка.

Глава 22

Глава 22

Утро, я как всегда, начал с тренировки. Спал всего лишь часа три, занимаясь писаниной ровно до тех пор, пока глаза слипаться не начали. Зато проснулся, как будто я в Академии. Видимо, по привычке внутренний будильник сработал.

Отзанимался я с азартом, чему не в малой степени способствовало море, утренняя свежесть и желание скинуть сонную одурь. Разогрелся так, что во дворе вылил на себя ведро холодной воды, и даже озноба не почувствовал.

— Братик, а зачем ты так долго руками и ногами махал, а потом водой обливался? — соскочила Мари с подоконника, к которому был приставлен стул.

— Это большой секрет волшебников, но тебе я про него расскажу, — таинственно возвестил я, краем глаза заметив в дверях отца с матушкой, — Только ты об этом никому. Договорились?

— Я ни-ни, — вытаращилась на меня сестрёнка.

— В хорошо развитом теле каналы, по которым протекает Сила магов, становятся выносливыми и позволяют нам творить самые мощные заклинания без всякого вреда для себя, — процитировал я ей прописные истины, о которых почему-то часто забывают студенты нашей Академии, хотя им не раз это говорили преподаватели.

— Ты таким сильным стал, и у тебя животик исчез, — сообщила мне Мари, внимательно изучив мой торс, от которого шёл едва заметный пар, — А вот за лужу на полу тебе от мамы влетит.

— Я её сейчас вытру и мокрые штаны переодену, а маме мы ничего не скажем, — ответил я ей, услышав лёгкий смешок за дверями, за которыми скрылись родители.

— Иди уж, переодевайся, а лужу я и сама могу вытереть, — заявила сестрёнка тоном умудрённой женщины.

Снимать тренировочные штаны перед обливанием на улице я не стал.

В этом мире не принято мужикам щеголять в одних трусах, если они не на пляже.

Соседи, после визита на нашу улочку техномагической повозки, а потом и помпезного фаэтона, стали проявлять нездоровое любопытство к моей семье, постоянно поглядывая из своих окон в сторону нашего дома.

Этому в немалой степени способствовал довольно жидкий штакетник, изображающий из себя ограду, и деревья, сбросившие листву ввиду зимнего времени года. Так что не удивлюсь, если узнаю, что за моей утренней разминкой во дворе сегодня не один десяток глаз наблюдал.

У Ларри в семье все жаворонки. Скорее всего, вынужденные.

Покопавшись в его воспоминаниях, я точно знаю, что основной заботой матушки был курятник. Этакий средний, по меркам нашей провинции. Где-то на пять — шесть десятков кур. И всё бы ничего, но между ними гордо ходили четыре — пять петухов. Как правило, жутко горластых и драчливых, старающихся с рассветом перекричать друг друга с полнейшей самоотдачей и чуть ли не до разрыва связок.

В своей прошлой жизни я умудрялся спать в самолётах, не просыпался от ночных покатушек байкеров, и плевал на последние и первые рейсы трамвая, с грохотом проносившихся рядом с очередной гостиницей.

Так вот петух, и не один, в пятнадцати шагах от открытого на ночь окна — это стихийное бедствие!

Хочешь не хочешь, а проснёшься, едва солнышко забрезжит. Ор такой стоит, хоть вешайся. Это я уяснил себе из детских воспоминаний Ларри об утренних побудках.

Винить матушку ни у кого в семье язык не поворачивался. Благодаря её заботам яйца в семье никогда не переводились, а зачастую избыточная их часть шла соседям в обмен на молоко, сметану и масло, так ещё она и на каждый праздник семью курятиной баловала. Себе отец с матерью целую куру запекали, а нам с сестрой выдавали по жареному цыплёнку. Ларри всегда доставался тот, что был изрядно покрупнее.

Зато Мари визжала в таких случаях от восторга.

— Мамуля, я целую курицу съела! — докладывала она матушке, показательно хлопая себя по старательно выпяченному животику.

Не, сестрёнка у меня зачётная. Концентрированная милота в чистом виде. Так сказать, натуральный продукт и никакой химии.

— Сынок, а ты подумал, чем мы тут будем заниматься? Ну, даже если и купишь ты этот дворец, то долго ли он нашим будет? — наконец-то задала матушка те вопросы, которые я так ждал.

Смогла ведь, до самого конца завтрака утерпела.

— Мари, ты должна мне помочь. Если что, на кону стоит твоя спальня в нашем дворце.

— Что я должна сделать? — очень по-взрослому ответила сестрёнка, нехорошо покосившись на родителей.

— Просто доверься мне и недолго побудь куклой. Главное, не мешай мне и руками никуда не лезь. Сможешь?

— Пф-ф. Ради моей собственной спальни я хоть целый день буду куклой, — самоотверженно заявила сестра.

— Тогда мы им сейчас покажем, — погрозил я родителям пальцем и утащил Маришку за собой, в свою комнату.

Не зря же я присмотрел для неё изумрудное длинное платье и детские туфли на довольно высоком каблучке. Купил, но доставку попросил сделать чуть позже, чтобы никто мои покупки сразу не увидел.

Короче, сестрёнку я разрисовал под вполне себе взрослую девушку.

Ну, как под взрослую.

По местным обычаям у нас даже сверстницы первокурсниц уже в невестах ходят.

Первый ребёнок в шестнадцать лет вообще никого не удивляет и считается нормой. Средневековье, блин.

У нас, на Земле, тоже когда-то так было.

Помниться, одна французская королева, вышла замуж в лет в двенадцать, первого ребёнка родила в четырнадцать, а к бальзаковскому возрасту у неё и вовсе то ли одиннадцать, то ли двенадцать потомков набралось.

Да и королева Англии, Элеонора Кастильская, тоже лет с четырнадцати рожать начала, но там всё грустно. Из шестнадцати её детей почти никто не выжил.

Впрочем, Релти с ними. Сестрёнку я замуж выдавать не собираюсь. Чай, мы не короли какие-то, чтобы себе педофилию позволять.

А вот под первокурсницу я её разрисую. Да ещё под какую…

Короче, так уж получилось, когда я накрашенную Мари, да в платье и на каблуках к родителям вывел, матушка ахнула, издалека не узнав сразу собственную дочь.

— Ларри, это твоя невеста?

Я смолчал в ответ, взял Мари за руку, и мы продемонстрировали родителям разворот на триста шестьдесят градусов.

— Может, ты всё-таки представишь нам свою избранницу? — сподобился отец на высокий стиль, улыбаясь промаху жены и подыгрывая нашему спектаклю.

— Мари Ронси! Встречайте! — крутанул я сестрёнку ещё раз, и она, заливаясь насквозь знакомым смехом, побежала вниз по лестнице к матушке.

— Всё, что у неё нанесено на лицо я сделал сам и сейчас это продаю. Очень дорого, — сказал я вслед убегающей сестрёнке и ушёл дописывать книгу.

Мне там совсем чуть-чуть осталось. Фактически, финал уже пишу.

Феноменальная память Ларри мне жуть, как помогает.

Пишу текст, как диктант, вспоминая своё выступление — импровизацию в доме лэры Хая. Правки вношу по ходу.

Бедный Островский! У меня и в прошлый раз, во время рассказа, от его Снегурочки не много чего осталось, а теперь и этого нет. Разве что, два трупа в конце — растаявшая Снегурочка и влюблённый в неё аристократ, который у меня не утопился, а бросился со скалы в бушующее море. Как альтернатива им — купеческая дочь Роксолана, ранее отвергнутая аристократом за день до свадьбы и красавчик — офицер, находящийся на лечении после схватки с Тварями и отказавший Снегурочке в любви. У них-то как раз всё хорошо закончится. Красивой и богатой свадьбой. Надеюсь, хэппиэнд утешит чересчур впечатлительных дамочек, на которых эта книжка и рассчитана.

Понятное дело, что имена все пришлось поменять, приводя их к местным реалиям, да и сюжет у меня далеко не тот, какой был в оригинале, зато правитель придуманной страны описан самым честным и справедливым человеком в мире. Ему осталось только нимб над головой нарисовать, но это уже не ко мне.

Я конечно же, не уверен, что моя книга когда-нибудь попадёт в руки местного Императора, но даже отъявленные недоброжелатели в ней крамолы не найдут.

А у меня простая задача — устроиться в этой реальности, как можно лучше и благополучнее. Так что — никаких наездов на власть. Попасть в число нежелательных писателей или просто сомнительных личностей в мои планы не входит. Слишком хорош этот мир и вызывающе обольстительны мои возможности в нём, чтобы бездарно профукать предстоящую счастливую и яркую жизнь.

Ночью, сделав небольшой перерыв на приготовление кавы и давая отдых глазам, я впервые задумался над тем, как же мне повезло.

Мог ли я у себя, на Земле, мечтать, что за неполных полгода смогу с ноля заработать на небольшой замок под Ялтой? Конечно же — нет.

А тут — вот он. Пусть пока ещё не мой, но я в него уже влюблён.

Не скажу, что для всех моих задумок поместье идеально подходит, но я мечтаю там жить.

Опять же, не начни я барагозить в самые первые дни, пребывая в смятённых чувствах после попадания, не было бы у меня ни денег, ни благословлений. А так всё один к одному вышло.

— Так, с чего начнём, с книги или с моих планов? — задал я вопрос, спускаясь по лестнице на первый этаж снятого мной дома.

— С книги! — первой откликнулась матушка.

— С планов!

— Братик, с книги!

— Отец, ты проиграл, — хохотнул я, потрясая рукописью.

Да. Я закончил книгу!

Слава моей замечательной памяти, навыкам Ларри — ботаника, который в совершенстве освоил два вида каллиграфического почерка, и моей ручке — самописке, купленной за два золотых!

Дорого, но перо у неё реально из золота сделано. Зато чернил хватает, чтобы целый лист с обеих сторон мелким текстом заполнить.

Кстати, и бумагу я для рукописи самую лучшую купил. И пусть мне она больше тонкий картон напоминает, но поверхность у неё действительно глянцевая и чернила по ней не расплываются, как на дешёвой. Листы здесь делают несколько больше привычного мне размера. Пока один лист с двух сторон испишешь, уйма времени уходит.

Читал я свою книгу родителя и сестре почти час, с одним небольшим перерывом на приготовление кавы.

Под конец матушка всплакнула, сестрёнка восторженно хлопала глазами, слушая красочное описание свадьбы, а отец хмурился, старательно давя зевоту.

Неоднозначная реакция, я бы сказал, но всё надо проверять. Да и лэре Хая мне стоит напомнить о себе.

С грумом я передал для неё записку о том, что мне дача понравилась, а ответа так до сих пор и не получил.

Обычно аристократы посылают записки друг другу при помощи слуг. В снятом мной доме слуг нет, о чём я был заранее предупреждён. Летом, в сезон, они конечно же появятся, но тогда и аренда дома будет в разы дороже. А пока, раз в неделю, приходят две женщины, чтобы провести уборку и поменять бельё.

Казалось бы, ситуация безвыходная. В квартал аристократов просто так не попасть, хотя меня, оденься я в форму Академии, могли бы и пропустить, но к аристократам никак не принято являться без приглашения. Буду просто смешно выглядеть, а это не дело.

Однако я нашёл элегантное решение.

В самом начале нашей улицы, на перекрёстке с главной дорогой, кто-то открыл весьма пафосный цветочный магазин. Несмотря на зимнее время он работал, и там был посыльный. Вот его-то я и отправил с букетиком цветов, красивым, но далеко не самым дорогим, рукописью и запиской. Отдельно пообещал ему серебрушку, если он зайдёт к нам в дом с ответом, которого я порекомендовал дождаться.

Ну, а у меня следующий квест.

Мне предстоит уговорить отца Ларри…

Нет, не так!

Просто отца, моего отца, объяснить ему, что все его гвозди, скобы и прочие метизы — далеко не самый лучший выбор. Не те деньги они приносят, чтобы ради них стоило жизнь убивать.

Понятно, что это уверенный и стабильный кусок хлеба, но ведь и не более того?

Мне это понятно. Осталась мелочь — убедить упёртого купца, что весь наш семейный бизнес, передаваемый из поколения в поколение, себя уже изжил, и существуют более эффективные средства честного отъёма денег у населения. И, по правде говоря, надежда на помощь матушки у меня так себе. Нет, она всегда за сыночка впряжётся. Но ожидать объективной оценки моей косметики от провинциалки вряд ли стоит. Особенно, когда она её цены узнает.

В итоге, у меня есть всего лишь один верный и надёжный союзник — Мари. Уж она-то меня не подведёт. Жаль только, что её мнение в предстоящем разговоре почти ничего не значит.

Разговор с отцом, перешедший в спор, я проиграл, что было вполне ожидаемо. Не тот у Ларри авторитет в семье, чтобы вот так, за два — три дня стать оракулом, которого родители будут слушать, открыв рот.

Собственно, меня это ничуть не расстроило. Во-первых, момент выпал не самый подходящий. Родители разговор затеяли чуть раньше, чем мне бы хотелось, но с этим ничего не поделаешь. А во-вторых, я ещё не раскрыл главные козыри — сумму своих накоплений, хранящихся в банке, и ежемесячный заработок в Академии. Они пока знают только про то, что я удачно сделал на себя ставки в поединках. Есть ещё и, в-третьих. Я пока держу в загашнике рассказ о благословлениях.

Казалось бы, как такое можно было утаить? Да очень просто. По сути, родители Ларри, для меня — чужие люди, а информация о Навыках, штука конфиденциальная. Можно сказать — интимная. Если уж о бытовых Навыках рассказывать не принято, то о боевых Навыках и вовсе распространяться не следует.

Да, когда я получил двойное благословление, которое смог реализовать в Элементалей подвластных мне стихий, то помощь ректора мне была нужна, чтобы освоить Навыки, и мне пришлось раскрыться, как оказалось, очень даже к пользе.

Как к его, так и к моей. И ещё очень спорный вопрос — кому из нас больше повезло.

Мало того, что Академия получила на моё изучение дополнительное финансирование, так ещё на изучении моего феномена наши преподаватели не меньше пяти научных работ собираются написать и за счёт их повысить свой статус. Оказывается, здесь тоже есть научные звания. Какие именно, я не интересовался.

Да и зачем это мне? Я и у себя, на Земле, не смог бы связно объяснить, чем профессор отличается от доктора наук или академика.

Так что скоро наших преподавателей вполне может ожидать звездопад новых учёных степеней, с соответствующими окладами, Академия повысит свой статус, а уж ректор точно не оставит себя обойдённым. Не тот человек. Не удивлюсь, если на всех работах его фамилия самой первой будет стоять.

Но всё это лирика, а пока, после обеда, я места себе не нахожу.

Маришка тянет меня погулять, а я жду возвращения посыльного. Настолько нетерпеливо, что впору по потолку начать бегать.

Запыхавшийся посыльный примчался, когда я был в шаге от того, чтобы не поймать нервный тик.

— Лэра передала, что ждёт вас завтра в десять утра, — выпалил он, и развернулся, чтобы уйти.

— Она ещё что-то говорила? — остановил я его, задав вопрос уже в спину.

— Откуда я знаю, со мной какой-то старик разговаривал. Меня даже во двор не пустили. Ответа долго ждать пришлось, — со значением добавил он.

— Лови ещё серебрушку, — кивнул я, выдохнув.

* * *

— Ларри, ты негодяй! — встретила меня лэра на следующее утро в своей гостиной.

— Каким образом я смог провиниться? — охренел я от такой встречи.

— Я вчера вечером прочитала твою книгу. Поплакала. Потом легла спать, но заснуть не смогла и перечитала её ещё раз. Замечательно! — лэра хрустнула пальцами, — Знаешь, я не самая впечатлительная дама в этом городе. Я и с Тварями успела повоевать, и по Проклятым землям с мужем три года ходила. Если книга даже из меня слезу выбила, то две трети моих подруг просто обрыдаются. И это я ещё очень мягко сказала. Что ты собираешься с ней дальше делать?

— У меня не так много возможностей и времени. Завтра я возвращаюсь в Академию. Раньше выходного мне в город не выбраться, — отыграл я заранее обдуманный ход.

Лэра должна сама мне предложить свои услуги в продвижении творчества.

— Первую книгу неизвестного автора вряд ли кто купит, — задумчиво постучала лэра Олира аккуратными ноготочками по столу, — С твоего разрешения я покажу её лэру Ментону.

— Мне трудно что-то вам сказать. Я ничего не знаю об этом, наверняка, достойном лэре.

— Ах, да. Не сообразила. В наших кругах он известен, как один из наиболее значимых меценатов Белговорта. Можно сказать, наш театр в равных долях содержат город и лэр Менсон. Город оплачивает содержание здания и ремонты, а лэр — оплату артистов, костюмов и декораций. Театралы утверждают, что наш театр уступает только столичному Императорскому театру. Что касается литературы. Только я знаю, как минимум трёх поэтов, которые стали известны исключительно благодаря лэру. Он на свои деньги печатал сборники их стихов.

— Если вы скажете, что лэр Менсон будет готов терпеть убытки ради меня, то сразу, нет. Незачем плодить книги, которые не окупают расходы на своё издание, — решительно отмёл я дурную затею.

— Но элемент риска всегда есть.

— С ваших слов я понял, что у лэра Менсона достаточно опыта, чтобы отделять зёрна от шелухи. Зачем нам пытаться решать что-то за него? Дайте ему рукопись. Пусть прочитает.

— Не пойму, на что вы надеетесь?

— На пятьсот золотых. Именно за эти деньги мы с вами продадим рукопись вашему знакомому. Я предполагаю, что он очень быстро отобьёт свои вложения и окажется в серьёзном плюсе.

— Я очень сильно в этом сомневаюсь.

— Значит книгу издаст кто-то другой, но чуть позже.

— Ты всерьёз на это рассчитываешь?

— Я опираюсь на вашу оценку. Вам книга понравилась. Вы её дважды прочитали. Отчего бы не озвучить лэру Менсону моё предложение.

— Знаете, Ларри, когда ты так уверенно говоришь, то всё звучит очень убедительно. Но я пока слабо себе представляю, как это преподнести Менсону.

— Достаточно сказать правду.

— Какую?

— Ну, например, что автор согласен продать право тиражирования книги навсегда, лишь бы его авторство было отмечено на обложке.

— Я заметила некоторые недочёты в рукописи.

— Например? — нахмурился я, так как книга была дважды вычитана, а потом ещё и прочитана вслух.

— Описывая идеальную красоту Снегурочки, ты утверждаешь, что у неё была кожа гладкая, нежная, и с тонкими прожилками.

Вот чёрт! Лучше бы я никогда не читал ничего лишнего в интернете и тогда мне бы не вспомнились столь незначительные мелочи средневековья, использованные в книге для большей убедительности.

В конце восемнадцатого века Жан Франсуа Дрё дю Радье опубликовал "Словарь любви", где, кроме прочего, есть глава "Тридцать признаков идеальной красавицы", у которой:

— "Кожа гладкая, нежная, и с тонкими прожилками".

— И что показалось вам странным?

— Гладкая кожа. Даже у очень хороших целителей удаление волос с тела считается сложной и дорогостоящей процедурой, а у простых целителей она бывает ещё и болезненной.

Мне потребовалось время, наверное, секунд пять или шесть, чтобы понять, что речь идёт про элементарную эпиляцию.

Слава Релти! Я только что сообразил, чем может заняться отец. Безопасные бритвы для мужчин и женщин!

— Хорошо Ларри, я тебя поняла, — по-своему истолковала лэра Хая моё молчание, — Я передам рукопись и твоё предложение лэру Ментону. Если с этим вопросом мы закончили, то давай поговорим о даче.

Я лишь кивнул в ответ, потому что не был уверен, не сорвётся ли у меня голос, надумай я ответить.

— Из документов следует, что муж потратил на участок и строительство девять тысяч золотых. Эта же сумма названа в завещании, — подняла свою чашку лэра, делая неторопливый глоток кавы.

А я чуть не застонал от разочарования. В банке у меня скопилось шесть тысяч сто золотых и около сотни ещё есть на руках.

— Согласно завещанию, половину стоимости дачи я должна отдать сыну лэра Хая. Он уже взрослый и сейчас успешно служит в столице.

Я удивлённо посмотрел на лэру. На вид ей лет тридцать пять, не больше. Откуда у неё взрослый сын?

— Сын у моего мужа был от первого брака. К сожалению, его мать умерла во время родов, — правильно истолковала Олира мой взгляд, — Его долю, в четыре с половиной тысячи золотых надо будет выплатить сразу. У меня особой нужды в деньгах нет, так что со мной можно рассчитаться частями, а то и вовсе отсрочить выплату на год.

Я не вдруг сообразил, с чего возникло такое предложение, а лишь потом вспомнил, что сам рассказал лэре в прошлую нашу встречу, что подыскиваю дом для своей семьи в пределах четырёх — пяти тысяч золотых.

— Я согласен. Четыре с половиной тысячи могу заплатить хоть завтра. Что касается вашей части, то я постараюсь рассчитаться до конца лета, но будет лучше, если в документах мне всё же пропишут год, — изо всех сил постарался я, чтобы мой голос звучал ровно.

— Ты даже не хочешь посоветоваться с отцом? — удивилась лэра.

— Отец пока не согласен на переезд, — сказал я чистую правду, зная, что в этом мире не всегда стоит врать, — Рассчитываться буду я сам.

Откуда мне знать, не стоит ли сейчас где-то рядом какой-нибудь артефакт, чутко реагирующий на ложь.

— Браво, Ларри! Мне импонирует твоя решительность, — изобразила лэра Хая аплодисменты, — Документы будут готовы через пару дней. Да, и тебе придётся заплатить пошлину в десять золотых за переоформление участка на твоё имя.

— С удовольствием это сделаю, — согнул я шею в коротком поклоне, — Лэра Олира, я могу обратиться к вам с просьбой?

— Смотря с какой, Ларри.

— Могу ли я рассчитывать, что вы первой прочитаете мою следующую книгу и поделитесь со мной впечатлениями?

— Она уже написана? — удивлённо вскинула бровь лэра Олира, и мне показалось, что в её голосе прозвучала нотка нетерпения.

— Пока она только здесь, — постучал я себя по голове, — Осталось перенести её на бумагу.

— Ларри, ты заставляешь меня волноваться. Конечно же я её прочитаю! И можешь не сомневаться, честно тебе скажу, всё что думаю.

Домой я приехал спокойным и равнодушным ко всему. Перегорел, волнуясь.

Родители что-то пытались прочитать по моему лицу, но я был непробиваем и непоколебим, как гранитная скала.

— Сынок, я тут случайно разговорилась с соседкой и узнала у неё, кем был покойный муж вашей знакомой лэры, — попыталась матушка начать разговор.

— И кем же? — спросил я чисто из вежливости.

— Последние семь лет своей жизни он занимал пост градоначальника Белговорта.

— Надо же, а лэра мне сказала, что он светильники делал. Хотя, одно другому не мешает, — всё так же меланхолично отреагировал я на новость.

— Братик, ты чем-то огорчён? — решительно пошла в атаку Мари, забираясь ко мне на колени.

— Конечно огорчён, солнышко. Мне завтра на учёбу, а мы для твоей спальни мебель не выбрали.

— Для какой моей? — озадаченно наморщила сестрёнка лоб, изображая умственную деятельность.

— Для той, светленькой, что рядом со спальней родителей. Или ты уже передумала? Лэра Олира Хая сказала, что документы на наш дом будут готовы через два дня.

— Бра-а-ти-ик!! — завизжала мне прямо в ухо Маришка.

Отец с чего-то вдруг закашлялся, а матушка всплеснула ладонями и схватилась за полыхнувшие щёки.

Глава 23

Глава 23

— "Дома и стены помогают", — подумал я, отчего-то искренне считая таковым свой домик на территории Академии.

Наверное, это и правильно. Родительский дом, я довольно смутно себе представляю лишь по воспоминаниям Ларри, а никаких других подобных воспоминаний у меня в этом мире и не было, да и в том тоже.

Мысль возникла из-за того, что стоило мне попасть на территорию учебного заведения, как у меня вдруг сдвинулись ориентиры. В том смысле, что приоритеты немного сменились. Пока я торопливым шагом добирался до своего жилища, вокруг кипела жизнь. И самые горячие точки этого кипения находились на полигонах Академии, или около них. Там вовсю рубились, спорили и тренировались.

Это что же получается? Пока я семью встречал и недвижимость присматривал, мои будущие соперники, невзирая на наступившие каникулы, качались под руководством наставников?

Впору вспоминать популярный девиз геймеров — задротов из моего мира: — "Пока ты спишь — враг качается."

Не хочу выглядеть провидцем, но что-то мне упорно подсказывает, что на полигонах сейчас выкладываются далеко не обычные студенты, отрабатывающие несданные "хвосты". Как минимум, двух из них я сумел разглядеть. Известные личности. В лучшую двадцатку по рейтингу Академии они точно входят.

Можно, конечно же прикинуть, сколько мне бы стоили индивидуальные тренировки от наших препоподов в их маленький отпуск, но наверняка это не дешевле пяти золотых за занятие.

Это мы, студенты, считаем, что только у нас каникулы. На самом деле преподаватели тоже в это время отдыхают. В первую очередь — от нас.

Может всё оно и так, как я думаю, но честно скажу — это жу-жу мне не нравится. Подставу чую.

Пока одни меня тренируют и исследуют, другие готовят мне соперников. На полигонах я успел рассмотреть знакомые лица не только из числа студентов.

Спрашивается, что там делают преподаватели, входящие в число исследователей, если они и так знают меня вдоль и поперёк? И что, мне теперь гадать, какую информацию обо мне и моих способностях они могли слить на сторону?

Определённо, стоит дальше держать в секрете большинство своих возможностей и не светить раньше времени недавно изученными заклинаниями и полученными Навыками.

— Привет, как каникулы провёл? — спросил я у Федра, заваливаясь к нам в дом.

Мать всё-таки умудрилась снабдить меня продуктами, потихоньку успев набить полный баул всякой всячиной. Поскольку от двух баулов я категорически отказался, представив себе, как я буду выглядеть при возвращении в Академию, то она выбрала самый здоровый из привезённых ими, и всё то, что намеревалась положить в два баула, запихнула в один. То, что у него ручки не оторвались, пока я его по территории Академии тащил, стоит отнести к области чудес.

— Ты знаешь, и хорошо, и не очень, — отозвался Федр, начав помогать мне разбирать продукты.

— Загадками говоришь.

— Родственник мой, помнишь, про которого я рассказывал, что он мастер клады искать, действительно мастером оказался. Как граблями по нашим окрестностям прошёлся. Чуть ли ни подчистую всё выгреб. Я все ноги себе истоптал, а в итоге одна мелочёвка досталась. Но с десяток старинных серебряных монет привёз. Вроде, неплохо сохранились. Покажешь их своему знакомому? — подмигнул мне приятель, специально не называя профессора артефакторики по фамилии.

Ему ли, обладателю навыка Длинное Ухо, не знать, что и с какого расстояния можно подслушать. А засвечивать профессора, вступившего в не совсем официальные отношения со студентами, нам не хочется.

— Обязательно покажу, — обнюхал я вытащенную из баула палку копчёной колбасы непривычного мне цвета.

В отличии от красноватых колбас моего мира, эта имела золотисто — коричневый оттенок. Видимо матушка не в курсе про добавление селитры в фарш ради красоты. И слава Релти!

— А у тебя какие новости?

— Дом я для своей семьи нашёл, — мотнул я головой, досадуя, что друг напомнил мне о взваленной на себя задаче, — Но это долгий разговор. Потом расскажу, как и что получилось. Ты человек двадцать сможешь на ставки организовать? На тех же условиях? Попробуем на моих отборочных поединках заработать.

— Ты всё-таки решил в турнире участвовать? — сморщился Федр, словно ему в рот изрядную дольку лимона засунули.

— Лэр Мердок мне сделал предложение, от которого я не смог отказаться. Я, конечно, попробую его за это наказать, но в турнире мне придётся участвовать.

— Ты? Наказать Мердока?! Как? — от растерянности и волнения Федр не частил, как обычно, а вывалил на меня вопросы, дыша через раз, а то и через три.

— Постараюсь хорошенько приложить ему на тренировке, — поделился я с приятелем планом, который хорошенько обдумал за время каникул.

Школа у моего наставника определённо присутствует. Но из-за неё он становится предсказуем. Я даже без навыка Предчувствия уже могу определить, какую из своих двух — трёх своих любимых цепочек заклинаний он по мне запускает. Они у него, как у боксёра двоечки и троечки, наработанные долгими тренировками. Хотя нет, про двоечки я погорячился. У лэра Мердока две цепочки из четырёх заклинаний, и одна из трёх. И хоть выполняет он их далеко не так быстро, как боксёр свои удары, но мне от этого не легче. Каждое его заклинание доставляет мне проблемы. От них надо закрываться, парировать их, а то и попросту сбегать.

Пока едва заметную прореху я нашёл лишь в одной из его четырёхходовочек. В общем-то на этом и построен весь мой "гениальный план" по курощению наставника. Чтобы поймать лэра на едва заметной паузе, я тренировался во время каникул при любой возможности, отрабатывая скорость каста связки из двух хитрых заклинаний. Силой я их не напитывал, но это не должно составить проблем. Я уже интуитивно успел понять, что эта часть работы мага у меня занимает времени поменьше, чем у наставника.

Вспоминая щебетанье "саркофага", в котором я появился в этом мире, не нахожу в этой незначительной форе ничего удивительного. Пусть, за счёт идеальных энергоканалов я выигрываю всего лишь три — четыре десятых секунды на одной из операций, но я их выигрываю, и это важно!

Мне всего-то осталось вызубрить лишь одну "двоечку"! но именно её я должен научиться кастовать идеально быстро. Желательно, чуть быстрее, чем это умеет делать наставник.

Стимул для тренировок у меня ого-го какой! Пока я лэра Мердока не заставлю себя уважать, так и буду отлёживаться от его болючих люлей в лазарете после каждого спарринга.

— Слушай, а ты после каникул свой рейтинг не проверял? — начал обдумывать Федр поставленную перед ним задачу.

— Я только приехал. А причём тут рейтинг?

— Кто-то экзамены плохо сдал, а кто и наоборот, хорошо. К тому же, конец года. Прошли начисления за общественную работу. Наверняка таблица поменялась.

— И что с того?

— К участию в турнире будет допущена только лучшая сотня студентов. Сам подумай, на отборочные состязания даётся всего лишь неделя. Если вся Академия кинется в турнире участвовать, то тут и в месяц не уложиться. Первыми взбунтуются те же преподаватели, которые должны быть на каждом поединке. А так, из лучшей сотни желающих наберётся человек шестьдесят. Половина из них отсеется в первый же день, когда пройдут поединки на вылет. Остальных ждут три поединка в группах, по итогам которых определятся полуфиналисты, а дальше — финал. На него выйдут шестеро, но лишь трое из них будут представлять нашу Академию.

— Подожди, ты хочешь сказать, что в финале у меня будет пять поединков? — слегка прифигел я от местной системы соревнований.

— Скорее всего, два или три, — "успокоил" меня Федр, — Финал проходит жёстко и в один день. Если в первом или втором бою тебя отправят в лазарет, и ты не сможешь через час выйти на поле, то засчитывается поражение. В прошлом году после первых поединков в строю осталось четверо. Двое сумели качественно вырубить своих соперников, и потом уже эти неудачники выясняли свои отношения в одном единственном поединке.

— Ты так говоришь, как будто в этом есть что-то странное, — прищурился я, вынимая из баула здоровенный шмат слегка подкопчённого сала.

— Конечно, — сглотнув слюну от хлынувших запахов, продолжил приятель, — В позапрошлом году в финале оказались шестеро. Причём все они по кругу умудрились один поединок проиграть, а другой выиграть, но их всех успели откачать. Вот у них по три — четыре боя случилось.

— И кто победил? — поинтересовался я чисто из любопытства.

— Конечно же наш. Маг Огня. Правда, маг Земли после поединка с водником почти никакой был, но правила есть правила. Мог бы и не рисковать, подставляясь под Водную Плеть.

— Слушай, а откуда ты всё это знаешь? Нас же тогда ещё в Академии даже не было, — искренне изумился я в очередной раз осведомлённости приятеля.

— Мои родители ежемесячный "Вестник Академии" по жизни выписывают. Папаша каждый год их в переплёт отдаёт и таких книг у нас целых полшкафа набралось. Начиная со дня отцовского поступления в Академию все номера до единого сохранены. Я раз на пять их перечитал, когда нечем было заниматься.

Как я тебя понимаю, парень. Во времена моего детства я что только не читал. Даже в букинистических магазинах подборку альманаха "Рыболов — спортсмен" себе собрал.

Начитавшись рассказов из альманахов на ночь, засыпая, я мечтал попасть на Аральское море, чтобы там позаниматься подводной охотой. В старых альманахах, начала шестидесятых годов, матёрых подводники обещали прозрачность воды метров в тридцать — сорок и небывалое обилие рыбы. И лишь лет в четырнадцать я случайно узнал, что Аральского моря уже нет. Оно попросту исчезло. До сих пор помню своё разочарование из-за несбывшейся детской мечты.

— Книжка надо было в детстве читать, а не непонятную тебе литературу, — проворчал я, шурша бумажным кульком, в котором лежали какие-то сухофрукты, — Это ещё что мне положили?

— О, компот из берескли и чупреца. Отличная штука! Очень бодрит. С утра чашку выпьешь и до обеда носишься, как угорелый. Тут недели на две хватит.

Надо же, какие здесь компоты интересные. С местной флорой и фауной я до сих пор не в ладах. Привычных мне овощей и фруктов я пока ещё не встречал. Разве, что яблоки по внешнему виду и вкусу на наши похожи, но их фиолетовый оттенок меня немного смущает.

— Давай-ка компот для поединков прибережём. Надеюсь, это не запрещено?

— Нет, конечно. Насколько я знаю, там даже боевые эликсиры разрешены. О, точно! Нужно будет прямо завтра вина заказать! — хлопнул себя Федр ладонью по лбу.

— Его-то зачем? — не успел я за приятелем, у которого полёт мысли ушёл в резкий вираж.

— С нашими алхимичками договариваться будем, чтобы они тебе зелий всяких разных побольше приготовили.

— Так бы сразу и сказал, что опять у нас на дому хочешь групповушку устроить, — поддел я приятеля.

— Одно другому не мешает, — философски заметил Федр, — К тому же у них вот-вот должен эликсир из наших грибов закончиться. Так что, как миленькие прибегут. Хотя, ты знаешь, как по мне, они и без грибов не прочь будут, — почесал он мочку уха, — Крабов будем заказывать?

— Закажи, конечно, в прошлый раз они им нормально зашли, а у тебя повод будет достойный. Не на пьянку девушек пригласишь, а на дегустацию крабов, — хмыкнул я, — И каракатиц не забудь. Я их сам приготовлю.

Морепродукты в Белговорте недороги. Оно и не удивительно, когда город находится на берегу моря, а то и вовсе океана.

Кстати, моря и океаны тут не разделяют. Местная география вопрос просто решает, если вода солёная, а на горизонте ничего, кроме водной глади не наблюдается, то это море. И точка.

— Давай, хвастайся монетами, — порадовал я приятеля возможностью похвалиться, когда мы закончили с продуктами, а я уселся заряжать холодильную пирамидку.

Да, прикупили мы с Федром на пару такой артефакт. Вроде, недорого. За половину золотого. Оно и неудивительно, студенческая работа. В городе студентам — артефакторам торговать тоже можно, но только после покупки лицензии от их гильдии. Весьма дорогой и предполагающей отчисления от дохода.

Пирамидка отлично вписалась в специально выделенный шкаф, который был предусмотрен в нашем доме, но холодильным артефактом оказался не снабжён, и исправно генерировала холод. Артефакт нам достался не из самых навороченных. У него всего два режима — включено и выключено. Заряда в накопителе хватает на трое суток. Как по мне — неплохой холодильник, жаль, что без морозилки.

В девяти случаях из десяти, артефакт заряжаю я. У Федра это получается вдвое, если не втрое медленней, и отчего-то пирамидка перестаёт холодить на полдня раньше.

— Пришлось коня у отца на полдня попросить, — начал Федр излагать историю, из тех, что в почёте у рыбаков, охотников и кладоискателей, — Пешком больно уж далеко было до старой мельницы. Я бы за день не успел туда и обратно смотаться. На том месте я всего лишь второй раз в жизни был. Первый раз вместе со школьными друзьями туда попал. Повёлся на их рассказы о прелестях ночной рыбалки, а оказалось, им всего лишь нужен был какой-нибудь парень, чтобы ночью за костром следил. Нет, и рыбу они поймали, и уха у нас была, и привезли и отвезли нас на довольно приличном тарантасе, но, комары… Я потом три ночи подряд, уже дома просыпаясь, начинал сначала отмахиваться и чесаться. Короче, ту поездку по старому тракту я хорошо запомнил. У нас ведь как в городе всё вышло. Раньше все с севера к нам через брод ездили, а когда мост через реку построили, то почти полдня пути в выигрыш оказалось. В результате и целый кусок тракта стал никому не нужен, и мельница захирела, оказавшись не на ходовом месте. Туда мой родственник точно добраться не мог, а я походил пару часов и кое-что нашёл. Клад не клад, скорее, захоронка чья-то. К сожалению, там только серебро было, но очень старое. К обменщику его нести — в лучшем случае чуть больше половины веса в серебрушках получишь, а вот если через твоего знакомого продать… — сделав многозначительную паузу, аккуратно выложил Федр свою добычу на стол.

Научились мы к объектам нумизматики трепетно относится. Оно и неудивительно, если любая лишняя царапинка может стоимость находки на десятки золотых снизить.

— Это действительно монеты? — на всякий случай уточнил я, разглядывая неровно отрубленные куски серебряного прута, с нанесёнными на него знаками, очень похожими на руны, но незнакомые мне.

— Самые настоящие, — заверил меня приятель, — Только очень и очень старые. Им лет триста, если не больше. Может и вся тысяча.

— Новгородская гривна! — шевельнулось у меня в голове воспоминание про посещение Эрмитажа, которое я не стал озвучивать, — Собственно, от неё и рубль пошёл. Сначала гривну пополам рубили, называя это рублём, а потом и вовсе на четыре части начали кромсать. Отсюда и полтинник своё название взял. Это была всего лишь полтина — половина от рубля. И лишь очень позже первые монеты пошли. А когда предприимчивые торговцы начали срезать края с монет, то Россия узнала про Исаака Ньютона. Казалось бы, где дремучая Россия тех лет, и где Ньютон? Но, случилось…

Именно предложенное Ньютоном новшество — насечку по краям монет, привёз из Европы Пётр Первый. Любители кроить рубли по своему усмотрению лишились куска хлеба, а имя Исаака Ньютона, как автора этого изобретения, впервые прозвучало на Руси, и многих очень хорошо запомнилось.

Как в Империи Конти с деньгами складывалось, я не знаю, но сдаётся мне, первые их образцы просто обязаны стоить крайне дорого.

— Так, свои находки очень аккуратно сгрузи в шкафчик, а одну штуку, вот эту, я заверну в мягкое полотенце и прямо сейчас пойду искать нашего знакомого коллекционера, — подмигнул я Федру, тоже тщательно избегая упоминания про лэра Фливери.

Понять меня можно. Я сильно переживаю. Вроде приличные деньги светят впереди, и с разных сторон, но я буду спать спокойней, если они будут на моём банковском счёте, а не в мечтах и прожектах.

Мне дом предстоит покупать. Не побоюсь этого слова — дом моей мечты. Если и с ней я обломаюсь, как когда-то с Аральским морем, то впору признать себя неудачником.

Ещё неизвестно, чем меня завтрашнее утро порадует. Вдруг я за каникулы вылетел из рейтинга и участие в турнире накрылось медным тазом. Вот и придёт конец одному из захлопнувшихся проектов.

Нет, свой дом — дворец я не имею право упустить. Это моя мечта! Поэтому, вперёд во имя цели!

Глава 24

Глава 24

Что я могу сказать про местные серебряные гривны? Всё оказалось слишком сложно и туманно. Пожалуй, стоит рассказать про встречу с профессором артефакторики подробнее.

Лэр Фливери, увидев обрубок серебра с рунами, прифигел не меньше меня. Разве, буркнул себе под нос, что он ни разу не опытный нумизмат, а потом полез в справочники. Пять минут пыхтения и энергичного перелистывания страниц закончились коротким победным возгласом.

— Есть! Восемь лет назад два подобных обрубка, но в чуть худшем состоянии, чем твой, были подарены музею. Тут какие-то метки непонятные. Сейчас разберёмся, что всё это значит, — полез он в конец справочника, потом нахмурился и нашёл на полке ещё один справочник, что-то прочитав там, он захлопнул все книги и молча уставился на меня.

— Что-то не так? Лэр, ваше загадочное молчание я оценил. Впечатлён. Можете начинать удивлять, — кратко оценил я пантомиму лэра Фливери.

— Оба обрубка принёс в дар Имперскому музею купец из Бронзовых Поясов. Должен заметить — это была очень выгодная сделка. За помощь музею счастливчик получил титул ненаследного лэра.

— И в чём же была выгода купца?

— Теоретически, если твоя кандидатура устроит специальную комиссию, титул ненаследного лэра можно купить. Всего лишь за двадцать пять тысяч золотых, заплаченных в казну. В Империи десятки богатых купцов приобрели себе такой титул, но лишь одному удалось это сделать так достойно, да ещё минуя комиссию и, фактически, получив титул по указу Императора. Думаю, что дарованным, а не купленным лэрством, всё семейство купца будет ещё не одно поколение гордиться.

— Угу, получается, что пару таких обрубков можно поменять на титул лэра? — озвучил я догадку, после чего у меня в голове забегали — зашевелились все шарики и ролики.

Это же какие варианты и перспективы открываются…

Обрубыши можно поменять на титул.

Можно продать какому-нибудь купцу, и очень дорого.

Ещё дороже их купит какой-нибудь безбашенный коллекционер, чтобы потом хвастаться, что у него в коллекции имеются экземпляры получше, чем в Имперском музее.

Хотя, сдаётся мне, что с первым вариантом далеко не всё так просто. Крайне непонятно, будет ли заинтересован музей в приобретении ещё одного комплекта древних монет, а если да, то хватит ли влияния у директора музея, чтобы гарантированно выхлопотать титул дарителю.

Видимо, похожие мысли бродили и у профессора в голове.

— Боюсь, Ларри, что в этот раз моих связей окажется недостаточно, чтобы тебе помочь. Имперский столичный музей — это уже не мой уровень. Пойми меня правильно — я всего лишь преподаватель в провинциальной Академии. Если в масштабах нашей Академии я ещё что-то из себя представляю, то для столичной аристократии я фигура настолько мелкая, что меня впору под увеличительным стеклом разглядывать. Я и так с наборами твоих монет прыгнул выше головы. Кстати, послезавтра должны ещё один набор приобрести. К нам приплывёт довольно матёрый нумизмат. Не стану скрывать, что с ним я познакомился благодаря тебе. Он из Золотых Поясов и сейчас путешествует на своей яхте вдоль южного побережья Империи.

— Зимнее море считается неспокойным, — заметил я.

— Оттого он и выбирает это время года. В недалёком прошлом лэр Оссандж был адмиралом. Штиль на море — не его конёк. Все свои битвы он выигрывал при крайне неблагоприятных погодных условиях.

— А если ему этот обрубок показать? — покрутил я пальцем кусок серебра на постеленном носовом платке.

— Хм. Адмирал и так не моего поля ягода. Не твои бы монеты, у меня и шансов бы не было с ним познакомиться, — задумался профессор, — А если ему ещё и уникальную древнюю монету показать, то я даже не готов предположить, как он к этому отнесётся. Пожалуй, мне придётся объясняться, что за чертовщина происходит и откуда у меня, вдруг, стали появляться такие раритеты.

Намёк лэра Фливери был более, чем прозрачен. И он требовал обстоятельного ответа.

— Начнём с главного, — уверенно заявил я, собрав все мысли в кулак и тщательно подбирая слова. Иначе никак нельзя. Наверняка малейшие мои колебания смогут зафиксировать артефакты, и мы с Федром потеряем единственный канал сбыта его находок за их реальную стоимость, — Я отмечен не одним благословление богини. Любые вопросы о влиянии потусторонних сил — это точно не ко мне. Если потребуется, я готов клятвой подтвердить, и перед вами, и перед адмиралом, что все монеты достались мне честным путём.

Если что, я ни капли не вру. Предлагаемая мной трактовка клятвы предполагает ровно столько, сколько в ней озвучено и никаких лишних деталей, и сомнительных подробностей она не предусматривает.

Начни кто копаться в мелочах, и мне придётся рассказать, что друг попросил меня пристроить найденные им клады.

Дальше возможны юридические тонкости и крючкотворство.

Законодательство Империи Конти довольно пространно объясняет, в чём разница в нахождении кладов на государственной территории, или на частной. Тем не менее разница есть.

Государству положено отдать двадцать пять процентов от стоимости проданного, а частнику, до пятидесяти, если ни о чём ином ты с ним заранее не договорился.

И вот тут возникает дыра в Законе и соблазны… Этакая проверка на вшивость. Можно попробовать скрыть, что деньги относятся к найденным кладам, и на этом попасться. А потом ответить по всей строгости закона.

Впрочем, не будем о грустном. В мире, где с помощью артефактов легко отделяют ложь от правды, врать себе дороже.

— Мне нужно подумать, но завтра я обязательно дам вам вполне однозначный ответ, — пообещал я преподавателю и скоренько ретировался.

По всему так выходит, что начни я продавать обрубыши, и тут же подставлю Федра.

Стоит бывшему адмиралу задать мне вопрос о происхождении денег и придётся признаваться, что они найдены моим приятелем. Дальше последует выяснение места находки и, всё будет очень печально, если окажется, что те земли принадлежат какому-то частному лицу.

Мало того, что вся процедура, как я предполагаю, окажется вовсе не быстрая, так ещё и половину денег придётся отдать, или, в лучшем для нас случае, их четвёртую часть.

Плюнув на местные реалии, я решил подойти к этой задаче с другой стороны. Пора применить знания моего мира.

У нас ни одна серьёзная фирма не платит налоги в лобовую. Со схемами минимизации налогообложения работают целые команды бухгалтеров и юристов. Значит, и в моём случае возможно какое-то решение, которого я пока не вижу.

Итак, мы имеем клад. С его продажи требуется выплатить конский процент. Но кто мешает Федру продать этот клад мне по весу серебра, как он было заикнулся в самом начале нашего разговора, говоря про оценку менялы.

Та-ак… Уже теплее.

Купив клад, а потом перепродав его, я выплачу налог в десять процентов с дохода, как и полагается делать всем честным гражданам Империи.

Хм-м… Неплохо — неплохо.

— Давай голова, работай. Красивую тёплую шапку тебе куплю, — пообещал я, повеселев, и уже куда бодрее зашагал я к дому.

И ведь сработало!

Откуда-то пришли воспоминания Ларри о том, что его отец, как купец, платит всего лишь два процента с оборота, а если точнее, то с суммы продаж.

Сначала я даже засомневался в такой благости. Империя Конти никак не походит на благотворительное общество, но потом вспомнил, что отец, закупая оптом товар примерно на восемьдесят пять золотых продавал его в розницу за сто. С этой сотни и взимался налог с продаж, в размере двух золотых. Потом батя выплачивал зарплату помощнику, оплачивал содержание склада и магазина, а оставшиеся семь — восемь золотых приносил в семью.

Признаться, не густо. Такое семейное дело я точно не хочу наследовать. Империя Конти — страна больших возможностей! И пусть я не изобретатель и не какой-то там прогрессор, но даже знаний клоуна мне хватит, чтобы обеспечить себе безбедную жизнь. И начну я со всяких гримов и кремов. За время своей работы в цирке я их столько на себя вымазал, что вполне приличный дом можно отштукатурить.

Итак, два процента! Замечательная цифра, не правда ли? Не знаю, кому как, а мне она нравится в двадцать пять раз больше, чем пятьдесят.

— Быстро собирайся, — ворвался я в дом с уже оформленным в голове планом, — Мы уезжаем.

— Ворота же скоро закроют! — возмутился Федр.

— У нас переночуем, а завтра встанем пораньше.

— Расскажешь, зачем мы едем?

— Даже не подумаю. Зато, если у тебя спросят, был ли у нас какой-то сговор, то ты честно сможешь ответить, что нет. Даже клятву дать.

— Понял, что ничего не понял. Ну, и ладно. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — легко согласился приятель, заканчивая сборы.

К выходу мы понеслись, как два сайгака.

— Через полчаса ворота закрою. Со спиртным не пущу, — подмигнул нам охранник, давая понять, что про ответственную работу охранников забывать не стоит.

Намекает, что не мешает и на их долю чего-нибудь прикупить.

— Мы только утром вернёмся, — расстроил я его.

— До семи утра успевайте, а то в опоздавшие запишут, — не смог он скрыть разочарования.

— Обязательно, — откликнулся я уже на бегу, успев заметить пролётку с вернувшимися из города студентами, которая уже освободилась и вот-вот отъедет.

Минут через двадцать мы уже подъезжали к снятому мной дому, и судя по свету на первом этаже, родители ещё не собрались ложиться спать. У себя дома в зимнее время они рано в спальню уходят. Сегодня, видимо, я их крепко приложил новостями. Нервничают, переживают, оттого ещё и не спят.

— Знакомьтесь. Мой друг Федр. Отец, мне срочно надо с тобой поговорить. Мари, займи пока моего приятеля. Разрешаю похвастаться куклами, — хмыкнул я, подстроив Федру маленькую пакость.

Ничего, он меня скоро поймёт и простит, когда вернётся в зал и попадёт под добрые маменькины вопросы.

— Отец, мне от тебя нужно два документа. Первый — это договор купли — продажи. Согласно ему, ты купишь у моего приятеля за десять золотых его находки, состоящие из набора старинных монет в разном состоянии, и десяти прутков серебра невысокого качества. Кстати, выглядят они вот так, — вытащил я из кармана тряпицу, и развернув её, показал отцу серебряный обрубыш, — Вторая бумага — это доверенность от тебя на моё имя, согласно которой я имею право найти покупателя на эти находки и пользоваться всеми вырученными средствами от продажи по своему усмотрению. Оставляю плату за договор купли — продажи, — весомо приложил я об стол золотой дукат.

— Сын, ты ничего не хочешь мне объяснить? — чуть помолчав, и покачавшись на стуле, спросил отец.

— Поверь мне — этого лучше не делать. Сейчас ты чем хочешь можешь поклясться, что купил какие-то непонятные находки, показавшиеся тебе интересными, и передал их сыну. Это всё, что тебе нужно знать.

— А где он их взял? — мотнул отец головой в сторону зала.

— Нашёл клад. Это правда. Он у богини благословление получил на поиск кладов. Так что, можешь не опасаться, что это своровано или награблено.

— Это и так понятно, — усмехнулся отец, — У тебя вся тряпица в земле, а не в крови.

— Сделаешь?

— Дело привычное и насквозь знакомое. Зови своего приятеля, мне его данные для договора потребуются.

В зал я выходил, мысленно вытирая капли холодного пота.

Всё получилось! У меня будут бумаги на находки, и ни одна сволочь не сможет доказать наличие сговора между всеми нами.

Я всегда смогу поклясться, что получил всё от отца. Он честно скажет, что всё купил и заплатил деньги, а Федр точно так же заявит, что продал все свои находки за десять золотых и к концу года готов хоть пять из них внести в казну, если половина этой суммы кому-то из налоговых чиновников покажется недостаточной.

А то, что отцу удалось за десять золотых купить сокровищ на десятки тысяч — так это просто купеческая удача такая. Сучка шаловливая…

Но два процента от суммы сделок мне всё-таки придётся заплатить…

Может быть, когда-нибудь потом, я объясню и отцу, и Федру, какой финт мне пришлось в этом мире выкинуть, воспользовавшись несовершенством их законов и упованием аборигенов на артефакты правды.

И пусть от клоунады это было очень далеко, но я, засыпая, улыбался.

* * *

— Эмгана, привет! — поздоровался я со своей бывшей старостой уже поздним утром, переступая с ноги на ногу и нетерпеливо поводя плечами.

Это меня компотик так штырит. Заварили с утра, на мою голову.

Ух-х, адское зелье! Хочется по стенам бегать, не останавливаясь.

— Здравствуй, Ларри. Ты меня дожидался?

— Надеюсь, ты не забыла, что мы — друзья? Впрочем, не стоит оправдываться — ты это первая начала. А я сейчас просто возвращаю тебе дружбу.

— Что тебе от меня на этот раз нужно? — поморщилась староста, которая, кстати, сегодня вполне неплохо выглядит.

Всё по фэншую. В том смысле, что всего в меру — и одежды и косметики.

Понятно, что она ещё не Мэрилин Монро, что вполне объяснимо по молодости лет, но проблема титек в этом мире не проблема. Были бы деньги и желание. Остальное целители на раз сотворят.

Скажу больше. Мне тут Федр по секрету рассказал, что и для нас, парней, кое-что интересное у них в арсенале имеется. Оказывается, отрастить до требуемого заказчиком размера, не только сиськи можно. Честно признаюсь — я задумался…

— Я хотел всего лишь поинтересоваться у тебя, собираешься ли ты участвовать в турнире? Просто ответь на вопрос, — предостерегающе поднял я руки ладонями ей на встречу.

— Нет, не собираюсь, — проглотила бывшая староста всё то, что у неё вертелось на языке, ограничившись сухим ответом.

— Тогда я беру тебя к себе в команду вторым номером. Первым, как ты догадалась, буду я. И не

надо меня благодарить.

Последнее я добавил ради двух девчонок, которые торопливо выскочили из женской общаги, но заметив меня и Эмгу, отчего-то затормозили недалеко от нас и навострили уши.

— Пф-ф. Мне неинтересно наблюдать, как всякие придурки, вроде тебя, будут делать вид, что они готовы убить друг друга, и только правила им мешают это сделать, — ничтоже сумняшеся, тут же выдала свой ответ Эмга, и попыталась протиснуться между мной и скамейкой, чтобы пойти по своим делам.

— Стоять! А вы, свободны, — махнул я рукой в сторону зависших было ушей, отчего пара девушек нервно дёрнулась, но тут же пришла в движение, — Я нынче в рейтинге девяносто восьмой, а ты девяносто шестая. Обещаю плюс к рейтингу и посещение столицы.

Эмга прекратила пробиваться сквозь меня, пару раз глубоко вдохнула — выдохнула, и отойдя на шаг назад, ненадолго задумалась.

— Таким девушкам, как я, столица противопоказана. На сеновалах и постоялых дворах я спать не приучена, а на всё остальное в столице у меня денег не хватит, — выдала мне староста, предварительно убедившись, что нас никто не слышит.

— Двухкомнатный номер с ванной в столице за мой счёт. Собственно, как и проезд с питанием. Если хочешь, помогу тебе освежить гардероб, — изо всех сил надавил я на самые болевые точки.

— Со своей одеждой я и сама справлюсь. Деньги у меня есть.

— Не справишься…

— Вот увидишь.

— Даже смотреть не буду. Я тебе это точно говорю.

— Ты опять что-то придумал?

— С чего ты взяла? Считай, что я просто знаю, что тебе нужно. И ты с этим не справишься.

— И что, по-твоему?

— Не скажу так сразу. Надо будет смотреть и выбирать. Может и удастся найти у нас в городе что-то приличное.

— Я уже заметила, что у нас с тобой разное понимание того, что считается приличным.

— Однако тебе сегодня это не помешало одеться наконец-то так, как я давно тебе советовал. Смотрю сейчас на тебя, и радуюсь. Наконец-то, дошло.

— Я на других посмотрела…

— То есть, в себе и во мне ты не уверена?

— Я — девочка, мне можно сомневаться.

— Ну-ну, пока ты сомневаешься, другие свой шанс не упускают, — попробовал я пробить броню Эмганы.

— Нисколько не сомневаюсь. Скажу даже больше, наслышана, — с лёгкостью отразила она атаку, оставаясь абсолютно спокойной с виду.

Упс-с… Наш пинг — понг зашёл не туда…

— Значит, на тебя я напрасно рассчитывал…

— Отчего же. Рейтинг мне важен и нужен, а твоё обещание про столичный номер я запомнила. Пару бутылок игристого вина я, наверное, у нас, в Белговорте куплю. В столице оно наверняка в пару раз дороже будет, — поделилась со мной Эмгана своим видением на предстоящий турнир.

Не, с одной стороны, всё здорово и ход её мысли частично мне нравится, но вообще-то меня там убить могут…

Глава 25

Глава 25

Я уже начал забывать, как бурно я жил в той, своей собственной юности.

Чёрт-те знает сколько иногда успевал за день сделать и где только не поучаствовать. Особенно, когда мне исполнилось примерно столько же лет, сколько сейчас Ларри. В цирке, на вторых ролях, я тогда мог заменить почти что всех. И многие этим, как я сейчас понимаю, беззастенчиво пользовались.

Уходит в отпуск один из жонглёров, и я за пару — тройку репетиций вписываюсь в номер.

Вольтижировка — без проблем, только дайте погонять побыстрее.

Очередная пассия покинула нашего иллюзиониста с каким-то местным олигархом, отработаю помощником.

А уж с хищниками и вовсе без проблем. Я с малолетства с ними дружил и всякими вкусняшками подкармливал, отлично зная, кто и что любит. Однажды даже в клетке у них уснул, используя тигрицу вместо подушки. Время было уже позднее, а я никак не смог чуть раньше принести её любимую куриную печень, специально для неё купленную в столовой двойной порцией. Пока посреди ночи скармливал лакомство с ладони и наглаживал довольную кошку, сам не заметил, как уснул. Укротитель был в шоке, когда посреди ночи он меня издалека растолкал палкой, а я, чмокнув Фирюзу в мокрый нос и почесав её за ушком, спокойно отправился досыпать к себе, как ни в чём не бывало.

Наверное, только воспоминания и помогают мне сейчас не расплыться медузой, выброшенной на берег, когда меня со всех сторон начинают одолевать большие и маленькие проблемы.

Из больших проблем у меня в приоритете лэр Мердок, надвигающийся турнир, и не совсем хорошие прогнозы в разговорах исследователей.

Многие из них считают, что финансирование моего изучения может вот-вот закончится. Вроде бы, всё уже изучено, и особых перспектив на продолжение никто не видит.

Как по мне — самое время продемонстрировать, что у их клиента произошёл качественный скачок в развитии. А уж они сами сообразят, какую из теорий приспособить для объяснения такого феномена.

Это, как со сверхглубокой Кольской скважиной из моего мира. Она, по сути, обломала многие существующие теории о строении земной коры, а их насчитывался не один десяток. И что характерно, за каждым, в этом десятке, стоял целый коллектив работников науки, а то и целый научно-исследовательский институт, с весьма внушительным штатом и бюджетом. Но, учёный люд, как-то очень легко сумел пережить то, что в большинстве своём все они опростоволосились. Надеюсь, что и со мной переживут, если не угадают с правильными ответами. А там, глядишь, и гранты выбьют на дальнейшее изучение. Мне без зарплаты никак сейчас нельзя оставаться. Пока всё остальное в стадии проектов — это единственный мой крупный ежемесячный приход.

Пока из всех выводов местных учёных меня больше всего напрягает только один — учёная братия уверенно утверждает, что полученные мной Навыки, с высокой степенью вероятности, должны оказаться наследственными. Вот бы на этом как-то сыграть…

Некоторые барышни, из тех, что существуют при каждом серьёзном деятеле науки, на меня уже не первый раз посматривают, со вполне определённым интересом. Пока спасает лишь то, что они все лет на десять — пятнадцать старше меня, и эта разница их хоть как-то сдерживает. Хотя паре — тройке из них я бы точно вдул… Естественно, не просто так, а в случае сохранения оклада на весь период наследственного эксперимента. Больно уж дамочки самодовольные ходят, выделываясь между собой. Словно, не они тут при учёных, а те при них. Но надо отдать должное — умеют себя подать. Все, как одна, холёные и высокомерные. При других бы обстоятельствах я, вполне возможно, и повёлся бы на то, чтобы развести такую сучку на секс, но случайно подслушав ряд разговоров, решил повременить.

Женский вопрос у меня решён, как минимум, в трёх вариантах. Причём, пара из них предполагает не одну, а две партнёрши за ночь. И если кто-то считает, что такой поворот событий — это мои извращённые желания и фантазии, то нет. Можете мне не верить, но мои знакомые студентки оказались впереди планеты всей — это их инициатива.

Я бы с удовольствием им напел одну некогда популярную песенку моего мира, но здесь музыка не та, не поймут-с.* Хотя, мы с Федром никогда не были против.

* Boney M. - Never Change Lovers in the Middle of the Night

Но это всё лирика, и опять же, те планы, которые пока не подтверждены финансами.

А что мне нужно? Правильно, реальные деньги на покупку палаццо.

На сегодняшний день это моя мечта и главная цель. И если раньше я на свои мечты никак не мог повлиять, то теперь — всё в моих руках.

— Ты Ларри Ронси и идёшь регистрироваться на турнир? — цепко ухватил меня за тужурку подскочивший вдруг четверокурсник, до этого мирно сидевший на лавочке.

— И что ты хотел, убогий? — машинально, одним тычком в косточку, стряхнул я его руку с лацкана своей тужурки, всё ещё переваривая последствия утреннего тренинга, где я напрочь уделал лэра Мердока.

— Поединок! — взревел он, страшно вращая глазами.

Ого! Кто-то решил встать между мной и моим палаццо?! Не бывать такому!

— Обойдёшься, — врезав ему с правой по печени, ответил я согнутому студенту, грозящему вот-вот упасть, если бы одна рука у него не опиралась на лавку, — Считай, что я его выиграл. Кто тебя послал?

— Я сто первый по рейтингу, — смог он пробормотать, когда его немного отпустило, — Думал, остановлю тебя, выиграю поединок, мы поменяемся в рейтинге местами, и я смогу выступить в турнире. Я целый год всех соперников изучал и их развитие отслеживал. Может, до финала бы я и не дошёл, но проблем бы им точно всем доставил.

— Ко мне в команду пойдёшь? — тормознул я, услышав столь интересные сведения, — Денег нормально сможешь заработать.

— Что значит — в команду?

Нет, с этим вопросом парень не оригинален. Первой его Эмгана вчера задала. Той тоже захотелось выяснить, что и на каких условиях я предлагаю.

Про командную работу в этом мире не все всё знают.

Эмге мне пришлось объяснять, что, если на предварительных поединках меня покалечат, она должна меня будет вытащить за самое короткое время.

Выиграв отборочные поединки у нас в Академии, я должен на межвузовский турнир выйти огурцом. Умения целителей бесспорно достойны, но в разовом и мгновенном применении целительской магии Эмгана их запросто уделывает.

А теперь у меня появилась кандидатура Тактика. Студент, изучивший возможности и связки всех моих будущих противников.

— Смотри, я на каждый свой поединок буду ставить не меньше тысячи золотых. Четверть моего выигрыша будет распределяться среди всей моей команды. Хочешь заработать сотню золотых за неделю, а то и больше? — задал я контрольный вопрос, заметив, что на все иные перспективы студент реагирует крайне слабо, пребывая явно не в ладах с математикой.

— Что, действительно сто золотых?

— Можем оговорить в договоре. Если выйдет меньше, я тебе из своих доплачу, — решительно оборвал я его влажные мечты, заметив, что он закатил глаза, и уже прикидывает, на что спустит свой халявный заработок.

Парня понять не сложно. На что он мог рассчитывать, собираясь сам поучаствовать на турнире?

Как по мне, максимум на десять золотых, полученных на ставках в первых двух — трёх поединках.

— А ты им точно наваляешь? — как-то очень легко преобразился четверокурсник в обычного любопытного подростка.

— Сходи к целителям, в лазарет, — посоветовал я.

— Да, ладно, я вроде уже в норме.

— Я сейчас не о тебе говорю. Там лэр Мердок лежит, после нашего спарринга. Посмотри на него и на себя. И сравни.

— Что, серьёзно… Да ладно, верю — верю, — тут же завопил он, правильно оценив мой косой недовольный взгляд и на всякий случай прикрывая локтем печень.

Лэра я сегодня утром наглухо ушатал. И заготовка моя сработала, как надо, а потом и другие идеи себя отлично показали.

Пять — ноль! Нет, я не гений! Просто первый раз я так круто лэра приложил, что потом можно было просто выпускать на него моих изрядно подросших Элементалей.

Они, чудо, как ловко, научились в паре работать. Пока лэр их пытался прицельно погасить, что моим крайне подвижным парням вовсе не нравилось, я успевал приложить его каким-то сюрпризом, вроде той же Оглушалки или Толчка, которые моментально следовали за отражающим щитом. А дальше Элементали не оставляли лэру шансов на победу. Стоило ему замереть на секунду — другую, и они его влёгкую начинали подавлять. Причём, так быстро, что будь я в своём мире, обязательно бы записал это на видео, а потом просмотрел замедленную съёмку, а самые яркие моменты и вовсе покадрово.

— Ларри, теперь ты готов к турниру, — сумел пробормотать мне Мердок, пока два студента поволокли его на носилках.

— Всегда готов, — ответил я ему, прежде, чем отстать от этой невесёлой процессии, наконец-то добравшейся до дверей лазарета.

Но вряд ли кто в этом мире понял и оценил мою шутку.

— Завтра поговорим, — ничуть не угрожающе пообещал мне наставник, когда носилки с ним уже заносили в лазарет.

А наставник молодцом. Он последнюю пару спаррингов исключительно на силе воли держался, надеясь размочить счёт.

Но и мне особо гордиться не чем. В реальном бою Мердок меня легко размажет.

В учебных поединках существует запрет на летальные техники и высокоранговые заклинания. Но я бы не сказал, что разница между поединком и боем примерно такая же, как между страйкболом и реальным боевым столкновением в моём мире. Тут, проиграв поединок, редко кто с Арены на своих ногах уходит. И если бы не мастерство целителей, то в нашей Академии добрая половина студентов не смогла бы закончить обучение.

* * *

— Ларри, ты ничего не хочешь нам рассказать? — вкрадчиво осведомился у меня ректор, не поленившись спуститься из своего кабинета в тот зал, где меня обычно изучают.

— Похоже, на меня благотворно подействовал отдых во время каникул, — пожал я плечами и принялся рассматривать носки своих ботинок.

— Угу. А ещё есть что сказать? — ничуть не поддался он на моё кривляние, и попытки выглядеть бедной овечкой.

— Вполне очевидно, что я изрядно добавил, как маг. Выстоять пять спаррингов подряд против лэра Мердока мне раньше никогда не удавалось. У меня бы резерв Силы ещё во время второго поединка закончился.

Эх, надо мне было в юристы пойти. Никогда не думал, что я так ловко умею лавировать словами.

Вроде же, чистую правду говорю, а уж что и как они сами додумают — то не моё дело. Может действительно решат, что мне отдых помог и скачок в моём магическом росте произошёл спонтанно. Я для этого дал им достаточно намёков.

— Хм, коллеги, а ведь в чём-то Ларри прав. Надо произвести новые замеры, — повернулся лэр Мюнтендор всем корпусом к группе учёных, почтительно внимавших нашей беседе, — Возможны новые перспективы в исследованиях. Я тут перечитал некоторые трактаты о симбионтах, и пусть там прямо нигде не указывается, что рост Силы благодаря им может происходить скачкообразном, но может быть, как раз мы и скажем новое слово в магической науке?

Браво, ректор! Этож надо было такое загнуть! Даже у меня бы так ловко не получилось.

Теперь можно не сомневаться, кто поскачет впереди всех на белом коне, возглавляя группу исследователей.

В деле руководителя ведь что главное — вычленить стратегическую задачу и разделить ответственность за её выполнение между подчинёнными. И лэр блестяще с ней справился!

— Так может сейчас и начнём? — тут же проявил инициативу один из моих главных мучителей, которого я узнал по характерной картавости.

— Я только что с полигона, — напомнил я вполголоса.

Ровно настолько, чтобы меня лэр Мюнтендор услышал, ну, и те, что поближе к нам стоят.

— Мне нужны только достоверные данные! — тут же возвестил ректор, — Вы даже представить себе не можете, к каким персонам мне придётся обращаться, чтобы продолжением наших исследований заинтересовался Имперский Научный Совет. Дадим нашему объекту, ой, извини Ларри… Дадим Ронси полностью восстановиться и изучим его новые уровни со всем тщанием и прилежанием!

— Мне идти отдыхать? — робким голосом поинтересовался я, продолжив изучать ботинки.

А заодно и подталкивая лэра к нужным действиям.

— Да. То есть, нет. Подожди на лестнице. У меня ещё осталась к тебе пара вопросов, — выпроводил меня ректор, явно желая дать своим подчинённым ценные указания, не предназначенные для ушей подопытного кролика.

Ну, вроде мой мини — спектакль удался.

С каждым разом мне удаётся такое всё проще и проще. Растёт мастерство лицедейства понемногу, не столько моё, к которому я в цирке привык, а другое, чисто актёрское, театральное.

Похоже, помогло более глубокое слияние в Ларри. Знакомство с родителями и сестрёнкой не прошло даром и теперь мне не нужно прикладывать особых усилий, чтобы копировать поведение парня, при необходимости показывая его таким, каким он был до моего подселения в его голову.

— Так, Ларри, что мне от тебя нужно… — жизнерадостным колобком выкатился за двери ректор.

— Выиграть турнир? — пристроился я в кильватер ректору, поднимаясь вслед за ним по узкой лестнице.

— Турнир, да, но это не главное, — отмахнулся было ректор, но потом даже на какой-то момент замер, и мне стоило большого труда не врезаться ему в спину, — Погоди. Какой ещё турнир?

— Между академиями, — терпеливо начал объяснять я ему, уже успев перестроиться и привыкнуть к его импульсивной ходьбе, так как он опять замедлился, — Если я турнир не выиграю, лэр Мердок меня никогда не простит.

— Лер Мердок… Мердок. Ну, да — это серьёзно, — ещё больше притормозил Мюнтендор, и отбросив все приличия, начал расчёсывать свою тыковку, почти остановившись, — А ты сможешь?

— Лэр сейчас в лазарете. Лучше у него спросить. Он очень талантливый наставник.

— Хм, а что он в лазарете делает?

— Вообще-то — это моя вина. Я его немножко победил. Его унесли в лазарет.

— Ты?! Мердока… Смешно…

— Да нам тут пройти всего ничего. Может, заглянем? — спросил я, с удивлением отметив, что ректор ничуть не запыхался, хотя, по земным меркам мы поднялись этажей на шесть — семь, перед тем, как выйти в коридор.

— Ларри, если ты меня обманываешь… — взгляд ректора не обещал мне ничего хорошего.

— Ни в коем случае. Я бы не посмел, — моментом включил я режим "ботана Ларри".

У него на удивление хорошо получается тот глупый и почтительный вид, с которым принято взирать на высокое начальство.

— Пошли, — решительно развернулся лэр Мюнтендор в нужном направлении, потратив не больше секунды на изучение моей морды лица.

Зря он так. Лицо Ларри, кроме глубочайшего почтения, ничего в таких случаях не выражает. Идеальная маска. Сам я запросто мог бы себя чем-то выдать. Скорее всего, Мюнтендор достаточно опытный физиономист, что в его возрасте и не удивительно, и даже капельку иронии или сарказма на моём лице он может запросто прочитать. Зато оригинальный Ларри в этом плане безупречен. Его лицо выражает только то, что оно выражает, и ни на грамм больше.

— Лэр Мердок у вас? — без всякого спроса ворвался в лазарет ректор и, получив утвердительный ответ, тут же дал мне отмашку, чтобы я оставался на месте.

Я присел на одну из кушеток в фойе, кстати, весьма неудобных. Как будто специально созданных так, чтобы посетители тут лишнее время не задерживались. К счастью ждать пришлось недолго. От силы, минут семь — восемь.

— Поговорим у меня в кабинете, — на ходу бросил мне Мюнтендор, залетев обратно в фойе с крайне серьёзной рожей.

Упс-с… Как же так? Вроде у меня все ходы были просчитаны.

Что такого Мердок мог сказать своему приятелю, чтобы тот в лице переменился?

— Ты точно сможешь выиграть турнир? — спросил у меня ректор, который сразу после захода в свой кабинет, несколькими моментальными пассами, привычно активировал все артефакты вокруг себя.

— Если я его выиграю — это поможет Академии? Допустим, в ваших переговорах с Научным Советом? — не стал я на этот раз заморачиваться со спектаклем, играя на контрасте.

Наш ректор сам игрок не из последних и ему ли не оценить красоту моей игры.

— Допустим, — кивнул ректор, глядя на меня с некоторым уважением.

— Тогда и мне потребуется помощь Академии.

— Какая именно?

— Максимальная. Мне наверняка придётся сойтись с Золотыми Поясами. Они могут предложить мне не только много искусов, но и попытаться убрать, как конкурента. Со студентами я может и сам справлюсь, но если за меня всерьёз возьмётся пара магов, вроде лэра Мердока, то меня надолго не хватит. Максимум, на несколько вздохов.

— Что за искусы? — прищурился ректор, чётко выхватив интересующую его подробность.

— Большие деньги, переход в престижную Академию на эксклюзивных условиях, невесту из аристократок, возможно, с приличным приданым. Пожалуй — это самое простое, что можно предположить.

— Невесту из аристократок… — чуть не захохотал лэр Мютендорф, уже было, начав даже подхрюкивать.

— Наследственные Навыки, — хмыкнул я в ответ, — Их у меня четыре. И все боевые. Может и не факт, что передадутся все четыре, но кое-кому даже двух — трёх покажется достаточным для какой-нибудь второй — третьей дочери. И я сейчас говорю вовсе не про Серебряные Пояса. Не боитесь, что я соглашусь? Особенно, если у меня будет довольно скудный выбор — жениться или умереть.

— Ты ничего, случайно, не придумываешь?

— Пессимист — это всего лишь хорошо информированный оптимист, — легко парировал я его легкомысленный взгляд на очевидное, — Если бы турнир между Академиями не имел никакого практического значения, Золотые Пояса даже пальцем бы не пошевельнули ради участия в нём. Наверняка есть ещё что-то, кроме приза в десять тысяч золотых и внеочередного повышения в воинском звании? Нет, я, конечно же, понимаю, что таким образом создаётся иллюзия о возможности соревнования между сословными слоями магов, но где мы, и где Золотые Пояса, с их элитными эликсирами, финансами и лучшими наставниками Империи?

— Победитель будет представлен Императору, — почесал щёку ректор, — И ему даётся право на одну просьбу к государю, но далеко не факт, что она будет удовлетворена. Гораздо чаще просьбы, которые выглядят, как пожелания, а то и вовсе, как мечты, остаются без ответа, — Скажем так, удовлетворяется одна из трёх, а то и вовсе — одна из пяти.

— А что обычно просят?

— Какой-нибудь чин или должность для родственников, — передёрнул лэр плечами, явно изрядно досадуя на мою тупость.

— Это всё, что я хотел узнать, — кивнул я в ответ, занявшись вполне привычным делом — изучением носков своих ботинок.

— Ларри, а если у тебя появится такая возможность, о чём ты попросишь? — вдруг чересчур вкрадчиво и ласково поинтересовался ректор.

Тон у него такой, хоть вместо мёда на хлеб намазывай.

— Пока не готов сказать. При дворе моих родственников нет, а значит, мне не за кого просить. Остаются двое: я и Академия. Меня, вроде всё устраивает. И зарплата, — тут лэр чуть вздрогнул, — И получаемое образование. Мне вроде и просить особо не о чем, — довольно жалобно произнёс я, включая режим "ботана Ларри и глядя на ректора добрыми щенячьими глазами.

— Ну, об этом мы с тобой чуть позже поговорим, — шумно выдохнул лэр Мютендорф, оглядев предварительно артефакты на своём столе.

Что характерно, не один из них не просигналил ему, что я соврал.

А я, точно, что-нибудь этакое придумаю, дайте только шанс…

Книга закончена. Продолжение будет в следующей части.

Content

Сергей Богдашов
Король арены 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25