Владимир Ящерицын

Рассвет тьмы. Конфронтация

Пролог

Я стою на мосту Потерянной Надежды и смотрю на невероятно огромный водопад Атэо, низвергающий титанические массы воды в непроглядный мрак бездны. Невзирая на далекий гул падающей воды, для меня это одно из самых спокойных мест не только в Доме, но и во всем Альверист’асе. Стоя здесь, удается неплохо сосредоточиться на текущих задачах.

Прошло почти полгода с тех событий, кажущихся сейчас такими далекими. Это время было довольно непростым для меня – как нового религиозного лидера, более чем не обделенного магической силой, кое-каким умом и огромным политическим весом. Меня пытались пристроить везде: начиная от восстановления порядком порушенного города в целом и Дома в частности, до присутствия на Высоких Советах и приемах дипломатических миссий. Скажу прямо, я мог легко узурпировать власть, но дыхание Верховной богини ощущалось за моей спиной постоянно. Следствием чего стало то, что я старался не отсвечивать из-за спины Эльвиаран. Впрочем, даже моего молчаливого присутствия за спиной своего матриарха хватало, чтобы все принимали ее слова буквально на веру.

Элос, взвесив все за и против, оставила структуру Шестого храма практически неизменной. Аргументировала она это так: мол, а кто в ее храме тогда будет прибираться? Мое предложение, заключавшееся в том, чтобы заставить ариров из храмов ее детей нести вахту посменно, было просто не услышано. Как и мое нежелание занять пост Верховного арира Шестого храма. Мое вялое возражение, что тогда Шестой храм фактически станет придатком Дома И’си’тор, было встречено лишь неопределенным хмыком. Честно говоря, я, немного подумав, согласился с Элос: И’си’тор и так были очень близки к этой богине, а соединившись с Шестым храмом, просто станут ее арирами «официально».

У всего этого был один минус: на внутренней арене моему Дому теперь могли бросить вызов только безумцы. Черт возьми, да после возвышения всех ариров Шестого храма под моим командованием стало десять с половиной тысяч преданных в первую очередь мне атаров. Лишь слухов об этой феноменальной мощи хватило за глаза, чтобы наши соседи заткнулись и стали вести себя тише воды и ниже травы, что было крайне подозрительно в свете тревожных сведений, полученных от иллитидов.

Следы моего отца так и не были обнаружены, невзирая на огромную награду в сто килограммов золота за живого или мертвого и тысячу золотых монет за сведения о его местонахождении. Учитывая его подготовку и связи внутри Дома, Эльвиаран всерьез опасалась за жизни всех наших высокорожденных родственников.

Кстати, шрамы Эльвиаран полностью сошли, что матриарх тут же всем стала демонстрировать, не только передвигаясь по Дому практически без одежды, но и эпатировав однажды весь Высокий Совет, явившись на него обнаженной, если не считать обуви и украшений. Вот только ее волосы росли намного медленнее ее желания, и ее прическа сильно напоминала зализанную назад мою.

Моя мать сумела сохранить жизнь своего ребенка и сейчас ходила заметно округлившаяся. Впрочем, беби-бум охватил довольно большую часть женской половины населения Дома, и многие жрицы были на том или ином сроке беременности. Блуждавшая в коридорах и переходах мысль была проста: рожай, пока все хорошо, а то неизвестно, что будет через год или десяток…

Тут нужно упомянуть, что местные женщины уходили в «декрет» лишь на последних месяцах беременности, которая длилась около местного года. Во многом этому способствовало то, что, благодаря примеси светлоэльдарской крови, в нашем Доме даже среди слабейших жриц Атретаса было много тех, кто мог создать простейшие заклинания лечения. Те же, кто не имел предрасположенности своего дара к силе жизни, пользовались либо услугами знакомых лекарей, либо артефактами, практически бесплатно распространяемыми внутри нашего Дома. Нужно отметить, что у эльдаров каждый ребенок, независимо от его происхождения и сословия, был большой ценностью. Следствием этого было то, что к жрице на время беременности действовали множество служебных послаблений и льгот, но большинство жриц не желали ими пользоваться в полной мере и всегда, если намечался поход-набег или кахртэ, предпочитали поучаствовать в них, чем поваляться на кровати в блаженном ничегонеделании. Сразу скажу, запретить это могла только матриарх либо полководец лично, а у них часто не было времени вникать в самочувствие каждого атретаса.

Из-за этого временами доходило даже до преждевременных, «походных», родов…

Сразу после предания Тьме тел Арештара, Тедзирома и Сираз и последовавшей за этим похоронной церемонии Элтруун взяла меня в ученики и стала учить меня тому, что она высокопарно называла «Путь Смерти»…

«Путь Смерти» состоял из ста двадцати «шагов» для кажого из шести видов холодного оружия, наиболее распространенного среди темных эльдаров. Каждый из этих «шагов» являлся эффективной комбинацией приемов, связок, серий ударов, движений, заточенных под определенные ситуации, могущие возникнуть в сражении. Изучивший сто двадцатый «шаг» своего оружия становился «си» – мастером, знающим половину, «си-ет» – подмастерьем, а только приступивший был просто «рю» – учеником. Конечно, на высоком языке эти названия пропевались совсем уж вычурно, но про себя я старался все-таки особенно не зацикливаться на эльдарских языках и в мыслях приучал себя к порядку.

Элтруун же взялась за меня всерьез. Что уж говорить, всего лишь по истечении полугодия я вплотную приблизился к званию «си-ета» во всех ее дисциплинах. Дошло до того, что из-за настойчивости древней мне пришлось забросить свои занятия по магии и медитации, ограничившись лишь изучением трактатов.

Мой быстрый прогресс объяснялся просто: все наши ежедневные занятия-схватки с древним полководцем Дома Иситор проводились отнюдь не с тренировочным оружием в руках, а боевые приемы практически всегда доводились до конца. Вдобавок, Элтруун была отличным учителем, долго разъясняющим тот или иной прием, а также последствия и аспекты доведения (или недоведения) его до конца. Она демонстрировала множество «грязных» приемов, не входящих в официальную доктрину «Пути Смерти». Кое-что из показанного было лишь ее собственными наработками, появившимися вследствие ее сражений и бесконечных схваток. За свою длинную жизнь Элтруун подготовила пять десятков полных мастеров – «ре-си» – и пообещала мне, что сделает из меня такую же машину смерти за рекордный срок, невзирая на любые мои возражения.

Результатом всего этого было то, что обычных ранений я получал до трех десятков за занятие, а серьезных пару-другую, точно. Я умышленно не упоминаю количество сломанных костей, разорванных связок и мышц, вывихнутых суставов – их никто и никогда не считал. Минимум раз за занятие мне ломали позвоночник, а однажды Элтруун чуть не отрубила мне голову – это «чуть» заключалось в тонкой полоске мышц, оставшейся соединять две части тела в единое целое.

Уж в чем в чем, а в жестокости древняя атретас могла дать фору любому ариру. Поэтому мои редкие болезненные вскрики и стоны встречали лишь ее кривую ухмылку, да в редких случаях приступы издевательского смеха.

Мне было довольно неприятно узнать, что почти все приемы и знания, которые я вынес с Земли, никуда не годились, а когда я демонстрировал некоторые из них, Элтруун каталась по белому песку тренировочной площадки от смеха. Иногда мне хотелось ее из-за этого прирезать. Нет, не поймите меня превратно, кое-что из моих знаний годилось, кое-что требовало доработки, а иногда Элтруун задумчиво хмыкала и требовала показать ей «это» еще раз, но подобное происходило достаточно редко, чтобы считать подобные случаи исключением из правил.

В связи с крайней жестокостью обучения возле нас всегда было несколько целителей из корпуса атретасов и полный арек моих жриц, дополняющий мою личную смешанную охрану из четырех измененных и пятерки Золотой стражи.

Великолепный вид на водопад действовал на меня успокаивающе, позволяя оценивать и взвешивать свои поступки. В душе у меня воцарилось умиротворение.

Сегодня Элтруун приготовила что-то особенное. Нужно поспешить – она не любит ждать и вполне может без раскачки и подготовки отрубить мне что-то, по ее мнению, не нужное…

И хорошо, если это будет рука…

Часть первая

1

Дичь и охота

Когда я пришел к тренировочному полигону, скрытому в глубинах Дома, древняя жрица уже была там. Одетая в шнурованный обтягивающий тренировочный костюм, сделанный из относительно дешевой ткани, Элтруун производила неизгладимое впечатление даже издалека. Ее тренировочный костюм состоял из сапожек на мягкой подошве без каблуков, обтягивающих шнурованных штанов и широкой полосы качественной серой ткани, выполняющей функцию бюстгальтера.

Судя по тому, как древняя атретас яростно хлестала своей стальной плетью песок, наше занятие будет довольно жестким. И в первую очередь – для меня.

Почувствовав наше приближение, Элтруун обернулась, и я увидел мелькнувшее выражение удовлетворения на ее лице.

Когда она направилась ко мне, я ощутил нарастающую тревогу. Похоже, обычное приветствие будет крайне скомканным. Древняя шла нарочито медленно, сексуально раскачивая бедрами. Ее еаш, волочась следом за ней, словно диковинный хвост, был полностью скрыт за ее фигурой. Длинную рукоять плети Элтруун держала обратным хватом. Похоже, она дает мне время подготовиться. Проведя рукой по застежкам расшитого золотом камзола, я расстегнулся и быстро стянул его. Следом – немногие украшения и рубашку из черного шелка. Ткнув все это своей охраннице в руки, я отстегнул оружейный пояс и снял с него свою плеть. Пока руки стягивали одежду, разум стал оценивать те знания о холодном оружии местных, что вбила в меня Высшая жрица.

Вообще традиционных видов холодного оружия всего пять. Другой вопрос, что эти пять видов очень сильно отличаются в зависимости от производителя. Вдобавок в последний десяток тысяч лет стало модным каждому новообразованному Дому придумать что-то свое в плане вооружения. И не обязательно нововведение должно быть эффективным.

Основные виды представлены косами, серпами, мечами, копьями и плетями.

Рекин – это обычная (пехотная) коса с одним, реже двумя, а еще реже – тремя, изогнутыми лезвиями. Бывает как с легким – деревянным – древком, так и со стальным. Длина древка не более двух метров или роста несущего его атретаса. А вот само лезвие может быть каким угодно огромным и длинным. Встречаются отдельные парадные образцы с длиной обоюдоострого лезвия больше двух метров. Форма лезвия может также разниться от Дома-производителя. Рекин есть у каждого уважающего себя атретаса. Даже не так – у каждого уважающего себя солдата.

Рештри – кавалерийская коса, отличается от рекина более длинным древком (примерно наполовину, но часто древко достигает длины четырех метров) и меньшим лезвием, угол загибания которого почти всегда достигает прямого угла с его началом, превращаясь в некое подобие вопросительного знака. Это базовое вооружение каждого атретаса, имеющего в своем распоряжении хисну.

Кхрихао – легендарное оружие темных эльдаров. Состоит из серпообразного безгардового клинка длиной две трети метра (примерно) и рукояти, длина которой равна одной четверти метра. Существуют разнообразные вариации, которые зависят от Дома-производителя. Некоторые клинки (сатх) имеют волнистость, многие – двустороннюю заточку.

Те-кхри – оружие избранных, наиболее физически сильных и высоких атретасов. Является двухметровой вариацией кхрихао. Пламенеющий изогнутый клинок крайне эффективен против хисн и их всадников. Единственное оружие, способное рассекать тяжелый гномий доспех без особых проблем. На практике не замечает обычные стальные щиты. Вследствие того, что обучение работой с ним очень дорого, встречается довольно редко. Даже в Великих Домах. У нас в Доме есть три десятка подмастерья «си-ет», обученных владению те-кхри и два мастера «си», включая Элтруун. Вот так все сурово. Упомянул я те-кхри лишь потому, что, невзирая на то, что хоть в относительно мирное время их в Доме с огнем не сыскать, на поле боя они способны склонять чашу весов в сторону тех, кто выставит воинов с ними.

Секхурр – тоже серпообразное оружие. Отличается от кхрихао намного меньшими размерами и еще большей загнутостью. Всегда является именным парным оружием. Иногда заменяет кинжалы.

Хахт – длинный меч, напоминающий формой клинка и назначением, применением земной японский но-дати. Единственное отличие – гарда является крестообразной и ее концы загнуты вниз. Редкие образцы украшают специальными проточками, в которые укладывается быстродействующий парализующий яд. Впрочем, последнее применимо ко всему оружию темных эльдаров.

Трукр – обычно короткий узкий полутораручный меч с длиной клинка от метра до полуметра. Парный. Клинок (обычно) прямой, реже – чуть изогнут, напоминая японский ниндзя-то.

Арек – копье, имеющее форму итальянского рансера. Обычно длина древка от трех до четырех метров, но бывают намного короче.

Еаш – составная плеть. Наиболее распространена в Великом Доме И’си’тор. Вооружаются лишь женщины. Очень редко можно найти (и то лишь среди атаров) мужчину с еаш на поясе. Существует множество вариаций. Из них выделяются три основные.

Тэ-еаш – обычно, говоря «еаш», подразумевают именно ее. Состоит из острых обычно треугольных стальных (либо сделанных из иных композиционных материалов) сегментов, скрепленных с помощью магии. Вне боевой обстановки носится собранной в форму, отдаленно напоминающую трость. Обычно ее длина около шести-семи (крайне редко восьми-девяти) метров. Из-за того, что в момент хлесткого удара отдельные ее части способны приблизиться и даже преодолеть скорость звука, легко прошивают почти любую защиту. Довольно эффективна на дальней дистанции вследствие того, что способна буквально «отстреливать» крайние сегменты, которые в связи со своими размерами имеют неплохую убойность и останавливающее действие. Из-за своего веса, а также специфических силовых нагрузок, возникающих при обучении владению те-еаш, жрицы Атретаса со временем приобретают специфическую рельефную мускулатуру и строение тела.

Ак-еаш – более изящная, короткая и всегда именная версия своей старшей сестры. Является подарочной и очень часто многохвостой. Всегда украшается драгоценными металлами и самоцветами. Хотя и является прекрасным оружием убийства, но в бою используется в последнюю очередь. Хозяйки ак-еаш очень трепетно относятся к ним. Взять без разрешения в руки или даже дотронуться приравнивается к очень личному оскорблению, за которым следует либо унижающее извинение, либо дуэль.

Хра-еаш – единственная из видов плетей, изготавливаемая не из стальных сегментов, а из тонких полосок специально выделанной кожи, переплетенных между собой плотной косичкой либо еще как. Часто делается из кожи разумных. Невзирая на то, что многие жрицы любят пользоваться ею на личном фронте, существуют и некоторые исключительно боевые вариации со специальными гнездами для стальных вставок. Распространена хра-еаш в основном среди сатх.

Кинжалы – огромное множество вариаций. Оружейники Великих Домов, не зажатые в этом аспекте традициями со всех сторон, придают им любую форму. Бывают: с пламенеющим клинком, похожие на японские танто, почти полумечи и даже очень тонкие и узкие клинки для поражения закованных в полный доспех солдат. Кинжалы появились относительно недавно, в связи с появлением в Хейреше людей и постепенного проникновение их традиций и взглядов в общество темных эльдаров. До возникновения кинжалов эльдары успешно обходились разнообразными секхуррами и метательными ножами в ближнем бою.

Тренировались мы с древней, надевая ошейники из терраста. Согласитесь, довольно неприятно в момент своего триумфа получить ударом тер по лицу или словить рефлекторно сплетенное заклинание в живот. В случае чего для меня ошейник не был проблемой – при слиянии с фениксом он быстро выгорал. В общем, ошейники защищали не только Элтруун от проявления моего пламенного гнева, но и меня – полтора тысячелетия сражений вбили в рефлексы древней множество магических заклинаний и довольно подлых приемов, которые она творила на полнейшем автомате.

Резко затянув шнуровку на своих тренировочных штанах, я щелкнул зажимом на своей плети, относящейся к сверхдлинной те-еаш, но придержал сегменты в собранном состоянии. Телохранительница, с моими вещами в руках, быстро отбежала в сторону. Элтруун, похоже, ожидала только этого. В тот момент, когда я обернулся к ней, она уже прыгнула в мою сторону, увлекая свою плеть за собой. Я успел увидеть, как ее мышцы на правой руке, держащей длинную черную рукоять ее оружия, вздулись, борясь с огромной инерцией стальной те-еши. Все, что я сумел сделать, это выбросить со всей силы трость своей плети в ее сторону, отпуская ее. Словно хвост скорпиона моя плеть рванула вперед, раскладываясь в воздухе. Каким-то невероятным движением Элтруун резко подтянула ноги, изменив траекторию движения, и практически избежала контакта с копьеобразным наконечником. Лишь самый краешек невероятно острого лезвия чуть взрезал кожу на ее бедре. Мне удалось ее задеть! Но радовался я недолго – рядом со мной, со звонким цепным лязгом, ударило ее оружие, выбросив во все стороны бело-серый песок полигона. Правую руку словно обожгло кипящей кислотой, и, прокатившись по полу, я понял, что схватка завершена: те-еаш Элтруун начисто отсекла мне не только руку, но и большую часть плечевого сустава. Зашипев, я отбросил в сторону свое оружие и ухватился за рану. Кровь, благодаря полному контролю моего тела фениксом не текла. Став на колени, я стал искать взглядом свою отрубленную конечность.

– Неплохо, неплохо, – раздался рядом голос древней. Подняв на нее взгляд, я увидел на лице Элтруун удовлетворение. – Я рада, что наши занятия заставляют тебя прогрессировать. – Она отстегнула ошейник и создала заклинание «заживление», затягивая глубокий кровоточащий порез на ноге.

– Могла бы и помочь, а то у меня от боли мышцы свело.

– О-хо-хо! Не прибедняйся – я уж и не знаю, что может пронять тебя по-настоящему, – рассмеялась она в ответ.

У-у-у. Прошипев ругательство, я поднялся и заковылял в сторону лежащей в стороне моей оттяпанной конечности. Правой рукой я расстегнул ошейник и позволил ему соскользнуть на песок. Моя аура, словно поток энергетического тумана, расплескалась вокруг. Отсеченная часть тела сразу зашевелилась под песком, привлекая мое внимание. Подняв ее, я соединил ее с местом рассечения на своем плече. Секунда, великое заклинание школы целительства силы жизни «исцеление» – и я снова единое целое. Даже шрама не осталось. Заклинание сожрало пятую часть моей маны жизни, но с моей скоростью восстановления дара на первый план всегда выходит эффективность, а не экономичность того или иного заклинания. Чуть размяв немного занемевшую конечность, я решительно обернулся к ожидающей меня с довольной ухмылкой древней жрице Атретаса.

– Подбирай. – Она кивнула на мою плеть. – И продолжим.

Пока я шел к своей те-еаш, Элтруун с выражением явного неудовольствия следила за тем, как я застегиваю в дороге свой ошейник, после чего быстрым движением застегнула свой.

Медленно наклоняюсь и поднимаю свою плеть. Передвигаю управляющее кольцо, и плеть начинает складываться обратно в трость.

Дело в том, что чем длиннее плеть, тем большей статичностью она обладает в спокойном состоянии. То есть вот так, в разложенном состоянии с ходу нанести удар или что-то типа выпада невозможно. Вообще, применение этого своевольного оружия подразумевает нечто вроде сложнейшего гимнастического танца, а цель схватки между носителями еашей подразумевает постоянные попытки нарушить танец противника и ввести его плеть в состояние статичности. Ну, а после этого уже его можно и убить. Чем длиннее еаш, тем сложнее ее контролировать и тем большим уровнем искусства должен обладать ее носитель. Обычно, среднестатистический атретас тренируется с совсем короткой плетью, длиной около трех-четырех метров. По мере обучения, его длина увеличивается путем добавления звеньев в нее. Ну, а насчет меня – Элтруун сразу вручила мне в руки пружинящую трость восьмиметровой те-еаш и, не обращая внимание на мои возражения, стала показывать первые движения гимнастического танца «крэт-еаш» – «владение еаш». В крэт-еаш есть два направления: первое – «хвост», а второе – собственно сам танец. «Хвост» подразумевает одиночные прорубающие удары – именно такими ударами «поздоровались» мы с Элтруун в начале. А сейчас, похоже, будет танец…

Кинув недовольный взгляд на разрез на своей штанине, Элтруун состроила раздраженное выражение лица.

Широко разведя ноги, она встала в одну из основных стоек крэт-еаш, перехватив собравшуюся трость плети на манер меча, обычным, прямым хватом. Ее первый удар будет на максимальную силу. Хреново. Увернуться не получится – скорость последних звеньев ее плети преодолеет скорость звука. Краем глаза я заметил напрягшиеся фигуры целителей. Ну да – похоже, сегодня кого-то из нас двоих будут собирать по кусочкам.

Хм… Раз ты решила ударить на силу – мне ничего не остается, как попытаться нанести быстрый удар.

Между нами возник мутный воздушный пузырь, созданный одним из Золотых стражей. Когда он лопнет – это будет сигнал к началу нашей тренировки.

Перебросив те-еаш в правую руку, я перехватил плеть обратным хватом, спрятав большую ее часть за своей спиной, выпрямился и сделал шаг правой ногой вперед. Согнул ногу в колене. Что ж я готов. До Элтруун шесть метров. Идеальное расстояние для плети.

Сигнал-хлопок. Мы одновременно щелкаем фиксаторами и начинаем делать первые па смертоносного танца.

Я резко крутнулся, утягивая освободившуюся плеть за собой. В который раз я удивляюсь ее чудовищной инерции. Какая же она у девятиметровых образцов? Что-то я сомневаюсь в их функциональности на поле боя. Может, разве что для тренировки… Резко прыгаю вверх и немного вправо, увлекая основное «тело» плети за собой. Кончик моей те-еаш волной прыгает к Элтруун в тот самый момент, когда она вынужденно, во время оборота, всего лишь на мгновение, теряет меня из виду. Но в тот миг, когда я уже чувствую дыхание победы, оно сменяется выдохом разочарования – древняя вслепую бросает свое тело вправо от меня, избегая хлесткого удара, но и частично гася силу своего. В последнее мгновение мне удается уйти от удара стальной змеи чужой плети. На том месте, где я стоял секунду назад, от удара взметается струя песка. Разорвав дистанцию длинным прыжком, Элтруун начинает крутить петли и спирали своей плетью, приглашая меня атаковать. Не нравится мне все это…

Раскручиваю спираль и в длинном прыжке в сторону оттягиваю тело плети за собой. Стреловидный наконечник волной бросает в сторону крутящейся в танце жрицы. Изогнув в сальто свое тело, она не только умудряется полностью избежать удара, но и сделать ответный. Феникс до предела ускоряет сердцебиение, позволяя мне воспринимать время растянутым. Мгновения тянутся словно жвачка. Воздух становится таким же плотным как вода. Разум полностью очищается от сумбурности. Но, невзирая даже на такой козырь, мне не удается полностью избежать касания прыгнувшего к моей груди наконечника чужой плети. Острая грань одной из пластин разрезает мне на груди кожу. В тот момент, когда я уже думаю, что это все, в область моего зрения врывается горизонтальная волна, бегущая по вытянувшейся в струну те-еашу. Несколько пластин рассекают мне грудину, словно воздух до этого, просто не заметив преграду из моих костей и плоти. Рассечение произошло в самый неудачный момент, когда я выгнулся в пространстве мостиком, пытаясь избежать атаки. Результатом стало то, что по инерции мое тело из-за гибкого позвоночника буквально сложилось надвое, совсем нелицеприятно шлепнувшись на песок. Время вернуло свой бег. Дышать было трудно – очевидно, были повреждены легкие.

Спустя несколько секунд водопада боли в области моего зрения возникла пара моих жриц из Золотой стражи. Они помогли мне принять лежачее положение и заживили раны. После процедуры лечения я сел на песке и посмотрел на молчаливо стоящую рядом со мной Элтруун. Как ни странно, в ее взгляде, высокомерно направленном на меня сверху вниз, я увидел практически материнскую смесь гордости и удовлетворения. Ее слова были для меня неожиданностью:

– Ты очень быстро учишься. И я считаю, что ты достоин звания си-ета. В принципе, твои знания позволяли тебе носить знаки и нашивки еще месяц назад, но теперь ты действительно достиг этого уровня. Ну, а теперь давай повторим шаги с шестидесятого по семидесятый – ты явно провалился с уходом от моей атаки, а это именно шестьдесят восьмой комплекс. Давай-давай, поднимай свою задницу – мы еще не закончили на сегодня. Да и после нужно повторить комплекс косы с первого по пятидесятый.

Хрустнув шейными позвонками, я поднялся и, щелкнув переключателем на ручке косы, стал помогать ей собираться левой рукой. Собрав ее в форму пружинящей трости, я встал в шестидесятую стойку, вытянув руку с плетью над собой вертикально. Элтруун отошла на четыре шага, сложила руки под своей впечатляющей грудью и зычно скомандовала:

– Начал! Ка! – прозвучала традиционная команда начала приема.

Я распустил плеть и крутнулся на месте, формируя тугую спираль.

– Тхе! – команда на завершение серии движений, объединенных в шестьдесят первый шаг.

Быстрое движение корпусом – увлекаю тело плети за собой, формируя волну.

– Ка!

Слишком быстро! Тело те-еаш не успело среагировать на предыдущее движение, и я немного потерял контроль. Элтруун будет недовольна.

– Тхе! – Сумел выйти на завершение. Замечаю недовольное выражение на лице древней.

– Ка! – Я тяну плеть за собой и неожиданно понимаю, что делаю это чересчур быстро.

– Тхе! – При попытке завершить «шаг», инерция плети превышает допустимый порог, и меня сносит в сторону от Элтруун и протягивает мордой по песку.

Сверху слышится немного надменный голос древней:

– Ты слишком торопишься – еаши не любят торопыг. Финал – закономерен. Поднимайся и наблюдай за мной.

Отойдя в сторону и убедившись, что я смотрю на нее, она начала танец.

Что тут скажешь, у меня возникло впечатление, что в ее теле нет костей, а вместо мышц – ртуть. Ее движения были точны и грациозны. Стальная плеть, словно шелковая ленточка гимнастки порхала в воздухе. И не скажешь, что это грациозное оружие способно рассекать металл словно бумагу. Когда она завершила серию движений, мне осталось только подавленно вздохнуть – быстро обучиться подобному будет нелегко. А уж догнать мою наставницу…

Элтруун пару раз глубоко вздохнула, при этом мне понадобилось все свое самообладание, чтоб не перевести взгляд на ее вздымающуюся грудь, и, повернувшись ко мне, произнесла:

– Ладно. Давай сначала… Ка!

В целом, я понял свою ошибку и в этот раз сумел не только завершить серию, но и допустить всего лишь пару ошибок. Указав на них, древняя снова показала на те «шаги», в которых я ошибся, и отдала свою те-еаш появившейся рядом с ней беловолосой Высшей жрице из ее личной охраны. Взяв на замену свой изысканный позолоченный рекин с двухметровым древком, сделанным из причудливого сплава адаманта и митрила, и с полуметровым изогнутым волнистым лезвием, что четко указывало на то, что как минимум лезвие рекина было сделано в Сатх, она выжидающе посмотрела на меня.

Со вздохом я обернулся и взял из рук стоявшей в ожидании моей хранительницы свою «Секущую». Наши оружейники так до конца и не поняли ее принцип действия. Мало того, она была сделана целиком из адаманта и разобрать ее, не повредив необратимо, не удалось. Все что они смогли сказать – она не представляет для меня непосредственной угрозы, и в ней отсутствуют какие-либо вредоносные закладки. После чего они украсили поверхность косы искусной резьбой (заодно уточнив состав материала) и залили ее червонным золотом. Поначалу мне было чихать на внешний вид «Секущей», но потом филигранность работы мастеров нашего Дома захватила меня, и, особенно в последнее время, я стал ловить себя на мысли, что мне доставляет удовольствие держать это оружие в руках. Почти с нежностью проведя по поверхности черной антрацитово блестящей поверхности, перемеженной с красно-желтой золотой вязью невероятно красивого узора-рисунка, пальцами, я медленно повернул кольцо, активируя сложнейший магический механизм, устройство которого привело в состояние сумасшествия Оружейную палату Дома И’си’тор. «Секущая» послушно разложилась в свою конечную форму, удлинившись и выпустив из своего нутра традиционное полуметровое изогнутое обоюдоострое лезвие, которое украшала светящаяся алым, длинная вязь символов древних, гласящая: «Я, Секущая, принадлежу Ашерасу ат И’си’тор до смерти его либо гибели моей». Дотронувшись пальцем до длинного лезвия, я рассек о него кожу и чуть смочил лезвие своей кровью. Не знаю почему, но мне так легче сражаться – я практически не чувствую веса своей косы. Своеобразный ритуал выработался сам собой. Когда я сказал об этой странной особенности оружейнику-артефактору, то имел удовольствие лицезреть абсолютно растерянное и одновременно жалобное выражение его лица. Ну что ж – я готов. Обернувшись, я вижу довольное и даже немного восхищенное выражение лица древней.

Жрица замирает напротив меня в одной из стоек, перехватив свою косу, которую она держала в правой руке обратным хватом, спрятав большую ее часть за своей спиной так, чтоб изогнутое лезвие полностью выглядывало у Элтруун над левым плечом. Стойка древней сказала мне все о ее первом ударе. Опять она отдает инициативу мне и попытается закончить тренировочную схватку одним-двумя ударами. Феникс недовольно рыкнул и ускорил метаболизм моего бессмертного тела, ускоряя восприятие, замедляя таким образом время. Между нами возникла мутная сигнальная сфера. Я смотрю на нее, стараясь не пропустить мгновения начала схватки. И вот она исчезла. Начали!

Элтруун начинает разворачиваться, раскручивая свою косу для мощного бокового удара в направлении моего левого бедра. Делаю «Секущей» длинный прямой выпад, целясь ей в шею и в то же время стараясь избежать поражения ее оружием, бросаю свое тело в высокий нырок над ее стремительно летящей сбоку косой. Как я и ожидал, древняя легко ушла от моего выпада, пропустив его над собой, и мне пришлось, буквально, вытягивать «Секущую» из провалившейся атаки. Неожиданно, бросив взгляд на руки Элтруун, я заметил вздувшиеся на них мышцы. Осознание того, что она, приложив чудовищное усилие для того, чтобы перебороть инерцию, изменила угол атаки, вогнало меня в отчаяние. Резко дернув краем древка «Секущей» вверх, я сумел создать эффект «коромысла» и самым кончиком лезвия полоснуть по спине древней, разрезая кожу и мышцы. Сразу после этого я со всей силы потянул свою косу к себе, пытаясь подтянуть свое тело ближе к древней и вытянуть ноги из зоны поражения. Не удалось. Мощным ударом древка своей косы Элтруун подбросила мое тело в воздух – я явственно услышал хруст моей ломаемой голени. Моя жалкая попытка ужалить в воздухе древнюю еще раз ни к чему не привела. Резкий удар и острая боль в груди.

В себя я пришел во время лечения своего израненного тела – похоже, Элтруун не сдерживалась, впрочем, как обычно. Однако, когда в поле моего зрения возникло ее довольное лицо, я понял, что она в отличном настроении. Садистка стервозная. Вот уж чего у нее не отнять. Наверняка оттянулась на мне по полной программе. Как же – я опять задел ее величество…

После необычно долгой процедуры лечения я с трудом поднялся и поискал глазами «Секущую». Она обнаружилась рядом со мной, воткнувшаяся в пол полигона на половину лезвия. Контраст из бело-серого песка и черно-золотой косы был непередаваем. Когда я выдернул ее, Элтруун произнесла:

– В целом неплохо. Двигаешься уже нормально и со скоростью все отлично. Воображение на уровне. Только техника еще не совершенна да опыта мало. Но это все дело поправимое. Ладно, начинай танец…

– До какого движения? – решил уточнить я.

– До какого знаешь, – почти доброжелательно ухмыльнулась она.

Я сделал знак хранительнице, и она принесла мне цилиндрическую стальную флягу с водой. Сделав пару глотков, я вернул ее и встал в первую стойку. Древняя еще раз хмыкнула и явственно пробурчала:

– На поле боя воды может и не быть…

Я хмыкнул в ответ:

– На поле боя я сожгу своих врагов в секунды.

Наша успевшая стать уже традицией легкая перебранка.

– Ладно. – Элтруун, как обычно, после этого моего заявления поскучнела и начала командовать вяло-ленивым голосом:

– Ка! Тхе! Ка! Тхе!..

Завершил я на шестьдесят третьем шаге, показанном на прошлом занятии. Элтруун почти радостно улыбнулась:

– Надо же – почти без ошибок. С твоим рекином у тебя получается намного лучше, чем с те-еаш. Ладно, на сегодня все. Переодевайся и иди за мной.

Стянув с себя иссеченные треники и недовольно покрутив их в руках, я стал натягивать свои украшенные золотой вязью знаков кожаные штаны, сапожки на мягкой подошве, рубашку, кричаще-изысканный камзол, регалии и немногие драгоценности. Моя хранительница уложила мои волосы в прическу и закрепила коротенький белый хвост черной шелковой лентой. Помыться бы сейчас. Вздохнув, я обернулся и, застав Элтруун за навешиванием на свои уши внушительного набора разнообразных сережек-амулетов, сделанных из драгоценных металлов и сплавов, стал терпеливо ожидать ее. Древняя крутилась перед зеркалом, которое держала одна из жриц ее охраны. У меня же сережек было всего две, и носил я их на правом ухе. Они были небольшими, но искусно выполненными. Одна из них была стилизованным символом нашего Дома и выполняла функцию связи, а другая изображала золотую спираль – символ Шестого храма. Учтя мою особенность, наши ювелиры сделали их из адаманта. Кстати, при разграблении другой половины развалин Ишакши было обнаружено несколько тайников-хранилищ, которые, очевидно, выполняли функцию денежного и материального резерва иллитидов. Сам я не видел, но, по слухам, там было только редких металлов около тонны…

Вливание в И’си’тор такой огромной реки ресурсов более чем положительно сказалось на эмоциональной атмосфере, царящей не только среди атретасов, но даже оринов. Учитывая то, что политическая и социальная модель внутренней политики Дома напоминала некий сплав извращенного коммунизма и матриархата, а деньги внутри И’си’тор, как, впрочем, и других Великих Домов, практически не ходили, многие атретасы стали щеголять в богатых одеждах и с именным оружием в повседневной жизни.

Из-за этого факта я смотрелся откровенно бедно и невзрачно на фоне Элтруун, буквально усыпанной драгоценностями и в позолоченном, а местами и полностью золотом парадном доспехе. Прощало древнюю только то, что, несмотря на нефункциональную защиту, оружие при ней всегда было отнюдь не декоративным. Она даже как-то выразилась в том духе, что если придется драться, то сражаться она может и голой, а вот если подведет ее оружие…

Я сжал пальцы левой руки в кулак. За прошедшее полугодие кожа на ней практически не высветлилась. Как и шрам на лице. Я-то уже привык к своему отражению в зеркале, а вот на фоне остальных атаров я выглядел посеченным осколками ветераном. Что не очень вязалось с моим невеликим ростом. Со штурма Ишакши тело практически не выросло, невзирая на то, что феникс бросил на это серьезные усилия. Воздействие Льда оказалось более масштабным. Организм бросил все усилия на выдавливание чужеродной энергии и последствий ее воздействия. Единственное, что смог сделать элементаль – под воздействием тренировок нарастить мне мышцы и немного укрепить кости, что было нонсенсом для темных эльдаров: если атретасы еще могли нарастить массу изнуряющими тренировками, то атары просто не могли стать более мясистыми. Дело было в том, что мышцы у эльдаров, а особенно у атаров, были более плотными и намного медленнее менялись под воздействием нагрузок или отсутствия оных. Следствием этого было то, что самообучение владению оружием для атаров было построено таким образом, чтоб ученик просто разучил «шаги» либо приемы обращения с ним.

Что дальше? Потом высокорожденный обучался специальным упражнениям и столетиями занимался архитектурой своего тела… У атретасов же этот процесс был в два-три раза быстрее. Поэтому, если сравнить строение тела обычной жрицы и высокорожденного одного возраста и тренировавшихся вместе, то возникло бы впечатление, что атар лежал на диване в библиотеке, а жрица Атретаса глотала гормоны и каждый день убивала в качалке. При этом по силе они бы были равны. Вот так все печально. Но благодаря фениксу меня это не касалось. Что касается обращенных атаров – они все получились практически одной конституции. Это было неплохо ввиду унификации одежды, доспехов, оружия и так далее и тому подобное.

Наконец-то древняя собралась и, не оглядываясь и высокомерно подняв подбородок, зашагала к выходу с полигона. Ее свита, в составе семи Высших жриц, грамотно разбившись на авангард и арьергард, взяла свою драгоценную военачальницу под охрану. При этом одна из них заняла место за левым плечом древней. Я вспомнил, что ее зовут Ажарра, и она занимает в данный отрезок вечности положение секретарши-любовницы при Элтруун. Вдобавок к этому Ажарра была дальней родственницей нашего полководца, и древняя решила ее оградить от той мясорубки, что была недавно. Не то чтобы я целенаправленно интересовался, но у кого есть уши – тот услышит, особенно если каждая обращенная атар по твоей просьбе с радостью поделится с тобой слухами… Кстати, древняя отказалась от прямого усиления своей охраны обращенными. Не доверяет? Зря. Как я уже говорил, хотел бы я кого устранить…

А вот матриарх и ее сестра очень даже довольны, в частности, мужской частью своей охраны. Хоть эти не забывают, на чьих копьях они сидят.

Мои хранители грамотно заключили меня под охрану, и мы выдвинулись следом за древней.

Как оказалось, мы двигались к ее покоям. Перед входом мы немного задержались – Высшие жрицы проверяли помещение по высшему разряду. Угроза покушений была велика как никогда.

Я беспрепятственно прошел сквозь кордоны и приблизился к Элтруун. В коротком взгляде, брошенном на меня Ажаррой, явственно мелькнула ревность. Забавная она. Древняя недовольно дернула плечиком, скрытым за золотым наплечником, и произнесла:

– Я понимаю, предосторожность и все такое, но представляешь: мне даже в туалете не дают побыть в одиночестве. Заметь, я не возражаю насчет постели и ванной, но туалет – это уже перебор.

Пожав плечами, я ответил:

– У меня такая же ситуация, но я уже привык.

Элтруун растянула свои полные губки в пошловатой улыбке и спросила:

– И кто же за тобой присматривает?

Я чуть скривился:

– Эйрин. Она всерьез стала считать меня своей собственностью.

Древняя рассмеялась приятным глубоким смехом.

– Ой, рассмешил!

– Тебе смешно, а я из-за этого заморозил проект по возвышению высших вампиров в алых князей.

Элтруун посерьезнела.

– А ведь это могло бы серьезно усилить нас…

Я протянул руку и демонстративно пошкрябал ногтем гравировку на ее золотом наплечнике. Древняя сузила глаза. Мой голос спокоен:

– Куда уж больше…

Она же не знает о моих маленьких… проектах? Во всяком случае – всего не знает. Что-то же Эльвиаран со товарищи ей говорят? Да и осведомителей у нее – каждый атретас и арир. Прям как у меня с обращенными… Интересно, она знает о десяти драколичах, спящих в развалинах Ишакши и на дне ущелья? Конечно, бюджетные версии без всяких костей, подобных тем, что были у Эрруу, а также электрума, но все же. Кстати, привязку я сделал на свою охрану и Эйрин. Сейчас костяные наручи были скрыты под их доспехами. Свой же, присосавшийся к моей правой руке, я давно воспринимал как такую же часть своего тела, как и кожу.

Кстати, я, недавно хорошенько порывшись в нашей библиотеке в поиске знаний и, как следствие, могущества, обнаружил записи Риштэ – мой прапрабабки и по совместительству бабки Эльвиаран. Так вот, Риштэ была феноменально сильна в плане смерти. Настолько, что, будучи убитой, сумела переродиться прямо на поле битвы сразу в архилича. Без всякой подготовки и ритуалов. Ее, правда, тут же убили еще раз, понеся огромные потери, но сам факт… Кстати, с тех самых пор всем атарам из И’си’тор и Сатх после их смерти на поле боя рубят головы. Так вот, кое-какие ее мысли, что я расшифровал, были довольно пугающими и очень сложными при их осуществлении, но если она не ошиблась, то по эффективности должны были превзойти пресловутых драколичей и алых князей. К примеру, создания на основе двух (!) сил. Представляя мощь такой твари, я начинал безумно улыбаться.

Вот только с моей загруженностью просто о возможности думать, о воплощении ее идей, можно было только мечтать. Мне бы выкроить время для освоения основных магических дисциплин и школ заклинаний. А ведь это даст мне больше мощи, чем эфемерное решение проблемы совмещения двух развитых источников сил в одном теле.

К чему эти приготовления? Да, на внутренней арене Альверист’аса мне и И’си’тор никто не сможет противостоять, но никто не отменяет внешних врагов. Да и Хетрос никуда не делся.

Из покоев вышла одна из Высших жриц и показала знаком, что все в порядке. Элтруун немного раздраженно отстранила ее и вошла, поманив меня взглядом.

Честно говоря, я тут был впервые и из-за этого заинтересованно закрутил головой.

Первое впечатление? Ее жилплощадь была если и меньше покоев матриарха, то ненамного. Покои были так же богаты и выполняли те же функции. За входной дверью большая приемная с рядом традиционно черных кресел у стены. Из нее ведет еще три двери – две в боковых стенах и одна напротив входа. Боковые открыты, и через них я вижу длинные коридоры с рядом дверей: личные казармы-гостинки и комнаты для орин. Элтруун, в сопровождении Ажарры и меня, идет через приемную к резной двери напротив. За ней – деловой кабинет с двумя узкими дверьми в боковых стенах. Левая открыта – за ней видно короткий коридор, в нем стоит пара переговаривающихся знаками Высших жриц. При виде нас они аккуратно и бесшумно прикрывают дверь. Ажарра отходит вправо и, прислонившись к стене, замирает. Я позволяю своему взгляду скользнуть по ее фигуре. А ничего так – у древней хороший вкус: плавные изгибы тела, идеальные пропорции, кошачья грация, поджарость и хищные черты лица. Впрочем, чего я ожидал от родственницы самой Элтруун? Мы пересеклись взглядами. Упряма, сильна. Вот только стоишь ли ты хоть что-то без нее?

Почувствовав возможного соперника, коротко пшикнул феникс из глубин моего дара. Спустя секунду Ажарра сглотнула и отвела взгляд. Слабачка – куда ей бодаться с такими тяжеловесом, как я. Хотя после того как на моих мозгах поездили Элос с Тьмой, мне только и остается, что перебрасываться взглядами с Эльвиаран, другими матриархами да Верховными арирами… Интересно, Ажарра состоит в эрстете? Элтруун-то это образование видала известно где. Еще раз ощупываю ее лицо взглядом. А кто его знает. Нужно своих поспрашивать, или может спросить напрямую Арихитос? Она же у них главная.

Тем временем древняя прошла к своему столу и, выдвинув нижний ящик, достала из него черную шкатулку. На секунду открыв ее и убедившись, что с содержимым все в порядке, она протянула ее мне:

– Это твои регалии си-ета.

Я с немалым интересом открыл ее. Внутри лежала бархатная подушечка с семью шпильками из белого золота. Ну да, учитывая ненормальную любовь эльдаров к этому металлу, из чего еще они могли быть сделаны? Каждая имела вид стилизованного традиционного оружия. Рассмотрев каждую, я заметил у основания небольшой пятачок с небольшим символом.

– А это что?

Элтруун хмыкнула.

– Знак твоего учителя – меня.

– А какой будет у меня?

– Ты сначала стань си. Я уж не говорю о ре-си. – Потом, очевидно, вспомнив, с кем говорит, она продолжила: – Сам потом выберешь…

Кстати. Я покосился на доспех древней и спросил:

– А где твои?

Элтруун оттянула наплечник и продемонстрировала на воротнике знак Дома, сделанный из белого металла размером с монету, вокруг которого были маленькие значки, обозначающие виды оружия. Неужели митрил? Я видел этот знак раньше, но принял его за простое украшение. Снизу знака был небольшой символ, как и у меня на шпильках.

– При достижении си ты получишь такой же – сначала с одним оружием, а остальные по мере достижения. Свои заколки носи на воротнике, с левой стороны. Магические знаки – справа. – Увидев мое недоумение, она ткнула пальцем в ряд значков на воротнике. Черная клякса, окантованная золотом, это – Тьма, костяная пятипалая кисть – Смерть, зеленый листок – Жизнь, а оранжевый язычок – Огонь.

Элтруун, нахмурившись, произнесла:

– Ты не закончил обучение. Сила – это одно, знания – другое.

Я кивнул и закрыл шкатулку. Не было печали – похоже, мне придется сдавать какие-то экзамены по магии для подтверждения знаний. Хм. Похоже, я не сталкивался с этой информацией по причине своего положения в обществе и общей загруженности.

Элтруун скользнула взглядом по расслабленной позе Ажарры и произнесла:

– Больше я тебя не задерживаю, Ашерас.

Это меня так выпроваживают. Киваю и говорю, прощаясь:

– До завтра.

– Да. Конечно. В то же время. – Похоже, Элтруун мыслями уже далеко. Как бы не между сисек у Ажарры…

Выхожу из кабинета. Сразу за его порогом меня оцепляют хранительницы.

Оказавшись снаружи, я вручил шкатулку одной из своих хранительниц и задумался о том, чем бы мне занять освободившееся время. Дело в том, что обычно Элтруун тренировала меня до изнеможения. Особенно в последнее время. Может, наведаться в то, что осталось от Ишакши? В последнее его посещение я видел, как рабы разбирают развалины и выковыривают брусчатку из дорог. Было это больше месяца назад. Но только я потянулся к амулету связи, как он сам ожил, безжалостно заколов мое ухо и еле слышно зазвенев. Этот звук слышу только я. Дотронувшись до него, я почувствовал чужое присутствие. Знакомое ощущение – это Эльвиаран. Сосредоточившись, я услышал чужую мысль: «Ашерас, зайди ко мне».

Вот и накрылись мои планы…

– К матриарху! – командую охране.

Ожидающий меня ратш Золотой стражи разбился на две части: половина, с командиром, шла впереди в десяти шагах, оставшееся трио жриц двигалось сзади на таком же расстоянии. Они были моей внешней охраной. Внутренняя была представлена бессменным квартетом обращенных самой Предвечной жриц. В данный момент в Доме И’си’тор было рассредоточено почти восемь сотен обращенных лично мной атаров. Некоторые из них усилили ударные татретты атретасов, некоторые были сведены в отдельные отряды. Эти атары носили знаки И’си’тор. Большая часть этих сил была расположена в апартаментах офицеров атретасов – благо, из-за последней войны было много свободного места, но я знал, что Дом, не стесненный более в средствах и магической поддержке, стремительно расширял жилплощадь. Особенно за счет элитных комплексов, рассчитанных для проживания атаров. Брошенные полигоны были все распечатаны и забиты тренирующимися. Дело было в том, что хоть обращенные и обладали памятью, знаниями, умениями, но это все было неполным и устаревшим. Возникало такое впечатление, что основной слепок был очень старым. К примеру, «шагов» обращенные знали лишь сто. А учитывая то, что последний, сто двадцатый, «шаг» был создан больше трех тысяч лет назад…

То же самое с магическими знаниями – некоторые новые течения и знания о мироустройстве, принципах построения заклинаний были настоящим откровением для обращенных. Но они быстро наверстывали упущенное. Но у этого всего была и другая сторона – некоторые знания, которыми обладали мои атары, были утрачены во тьме веков. К примеру: знания о порядке-хаосе, а также порталах и заклинаниях из самых глубин Высших Анналов, всех тех знаниях, являвшихся наследием старого мира, из которого пришли орины. Мира, название которого не сохранилось в памяти расы даже в записанном виде… Интересно, на что он был похож? Мир, настолько старый, что даже центральное светило выгорело и погасло. Может, он существует до сих пор? Вертится вокруг черного солнца. Промерзший и пустой. Бесконечная гробница древней цивилизации. Когда условия жизни там уже стали совсем невозможны, орины ушли оттуда, забрав только самое ценное, то, что смогли унести в руках. Надо бы…

– Ашерас?

Мои размышления прервали. Оказывается, мы уже пришли к точке назначения, а я стою у дверей в кабинет матриарха. Мысль ускользнула. Нужно помедитировать и восстановить ее.

Беловолосая орин открыла двери, и я вошел вовнутрь. За мной втянулась четверка моих жриц. Остальные остались в приемной.

Эльвиаран была по-особенному красива, вдобавок умела себя подать. В данный момент она была обнажена и сидела в кресле напротив огромного магического зеркала на всю стену. Пара служанок вертелась вокруг, что-то делая с ее короткими волосами. Еще одна орин держала нечто вроде подноса, на котором лежали многочисленные украшения и разнообразные амулеты, знаки. Возле матриарха в расслабленной позе сидела ее сестра Аэриснитари, одетая в парадный, блестящий золотом гарнитур, и плавно покачивала золотой кубок, который она держала в правой руке. Ее взгляд с жадностью иссушаемого жаждой путника, увидевшего озеро пресной воды, скользил по телу Эльвиаран.

Честно говоря, меня подобным зрелищем было уже не удивить – Эйрин и охранники, передвигаясь голыми по Границе, довели меня до того, что я стал равнодушен к обнаженному телу. Да и купальни общие тоже этому способствовали. Может, перегорел? Да нет – интерес еще чувствуется. На подобное совершенство можно смотреть так же долго, как и на пламя или облака.

В комнате кроме сестер собрались все высокорожденные атары. Впервые в этом кабинете я увидел Хеласреи. Невзирая на то, что ей было лишь девять местных лет, она явно была ниже меня. Одета в традиционную практичную закрытую одежду жрицы. В данный момент ей что-то приглушенным голосом внушала заметно округлившаяся моя мать, Таенори. Судя по виду, она нисколько не переживала по поводу утраченного поста матриарха. Как обычно, полуобнаженная Арисна с недоуменным выражением лица смотрела внутрь своего бокала. Ей что недолили, что ли? Аксидор и Растиер с недовольным выражением лица внимали Эхаеру, как всегда одетому в глухой камзол с минимум оружия на поясе. В этом мы с ним были похожи. Вот только вместо коротких мечей на поясе я носил свою те-еаш справа. «Секущая» была у моей хранительницы с черным кончиком волос, носящей имя Таши. Сейчас она стала возле дверей со своими сестрами и усиленно изображала с ними статуи. Иситес и Аресре были одеты отнюдь не в традиционный доспех-мундир, а в красивые черные обтягивающие платья и, поставив кресла друг напротив друга, традиционно играли в гляделки.

Реакция на мое появление у всех была разной: матриарх с сестрой лишь бросили на меня короткие и быстрые взгляды, при этом было отчетливо заметно, что Аэриснитари оторвалась от объекта своего созерцания с явным сожалением. Эхаер приветливо ухмыльнулся, Аксидор с Растиером обернулись и уставились на меня как на икону, мать приветливо махнула рукой, а Хеласреи покраснела. Иситес и Аресре были настолько поглощены своим занятием, что не заметили моего появления. Я беззвучно поднял в приветствии руку.

Усевшись в свободное кресло, я немного подождал и спросил:

– Кого-то ждем?

– Эйрин, – ответила Аэриснитари, снова с сожалением оторвав взгляд от тела своей сестры.

У Эльвиаран появилась очередная идея-фикс: она пытается переподчинить себе хоть часть моих сил. Последний шаг состоял в том, что княгиня стала присутствовать на наших советах как полноправный высокорожденный. Эх, ее бы энергию да на врагов! Вот только явных врагов у нас в столице не осталось. Даже Кхитан на последнем Высоком Совете участвовал в соревновании «Кто быстрее поцелует в задницу матриарха И’си’тор». Еще немного – и это будет не в переносном смысле. На мгновение я представил эту картину: на Высоком Совете матриархи расталкивают друг друга, ради заветного «чмока»…

Мои грезы были развеяны видом Эйрин, заходящей в открывшуюся дверь. Она четко подняла правую руку и тихо произнесла:

– Во имя И’си’тор…

Ее взгляд заскользил по присутствующим, собирая вялые приветствия. Когда она посмотрела на меня, я наметил сидя легкий поклон, приложив руку к сердцу. Она явственно обрадовалась этому и склонила голову в ответ. Да, я много чего наговорил Элтруун, но не все из этого было правдой. Эйрин действительно находилась у меня в комнате, но не в моей кровати, а, совсем как огромная летучая мышь, завернувшаяся в свои крылья, под потолком, вися вниз головой. Перед сном я позволял пить свою кровь, и это действовало на меня лучше снотворного, а на нее – лучше сильнейшего тоника. Причин для последнего было много, и не все из них я мог озвучить. Вообще, алым князьям на практике не нужен был сон – лишь получасовая полудрема раз в сутки, для упорядочивания информации. Кстати, крови она выпивала сосем немного: три-четыре глотка, а вот ману – вытягивала почти всю. Иногда я думаю, что она может меня легко убить, но мне стоит лишь взглянуть в ее глаза – и я понимаю, что если она меня и уничтожит, то лишь из-за ревности. Что не очень хорошо. Так как совсем скоро ко мне выстроится целая очередь желающих сделать меня своим любовником и заодно получить огромную власть, влияние, военную мощь. А уж тут Эйрин придется пропустить перед собой как минимум Эльвиаран… На фоне этих будущих перспектив становится понятным, зачем матриарх ввела в нашу семью княгиню: с одной стороны, это банальная взятка-презент, а с другой – у Эйрин появляются отличные шансы заграбастать меня в свою собственность. А вот и еще один момент: Эльвиаран влияет на княгиню, а Эйрин уже влияет на меня… Интересно, зачем все эти сложности? Шестой храм? Ну да, возможно… Такой приз матриарх И’си’тор не захочет выпускать из своих красивых и изящных ручек ни за что. Ох уж эти все интриганки! Что Таенори, что Эльвиаран. Брали бы пример со своей богини: пойди туда – убей вот тех, беги сюда – уничтожь вон то…

Наконец-то волосы матриарха были идеально уложены-зализаны: что поделать – не отросли еще и похоже еще долго будут расти. Минимум год до вполне приличного традиционного хвоста, а уж до пояса так вообще лет восемь-десять.

Эльвиаран грациозно поднялась, при этом даже у Эхаера и Таенори взгляд буквально присосался к ее фигуре, и прошла за свой рабочий стол. Не я один непроизвольно сглотнул, когда она буквально усадила свою фигуру в черное кожаное кресло. Ее глубокий и мягкий голос зазвучал в помещении как что-то нереальное:

– Я на завтра назначила Высокий Совет. – Чуть помолчав, давая нам время на охват разумами этой мысли, она продолжила: – Поступили тревожные донесения от Глубинной стражи. Также что-то непонятное происходит на поверхности. – Скосив взгляд вправо от меня, она чуть исказила в недовольстве свое лицо: – Знаю, поверхность всегда была нам не особо интересна, но, тем не менее, я решила, что старые союзы нужно возродить. То, что тысячу лет назад мы самоустранились от остального мира, может нам выйти боком. Особенно в свете последних событий. О Сариехарне все так же ничего… – Скосив свои глазки в сторону сестры, она продолжила: – Аэриснитари считает, что его нет в городе, и я все больше соглашаюсь с ней. Уйти он мог только в глубину или на поверхность. Поэтому, возродив старые связи, мы узнаем, где он. А учитывая награду за него… – она выразительно замолчала.

– Кто идет с тобой на Совет? – произнес я, глядя на работающий цилиндр артефакта древних. Разобраться бы в принципе его работы да поставить на поток… Может, следует завести записную книжку? Записывать туда разные мысли и планы на будущее…

– Эхаер, моя сестра да детей возьмем. Пусть посмотрят на взрослые игры.

Я расслабленно посмотрел ей в глаза.

– Охрана?

После случая с Таенори, когда ее эскорт полностью вырезали, а она сама оказалась в казематах Акристы, вопрос с охраной стоял ребром. Очень уж многие хотели решить проблему существования меня таким незамысловатым и простым способом. Эльвиаран, может, и играла озабоченную дуру, но это была лишь маска, игра великолепной, как в смысле тела, так и в смысле таланта, актрисы.

Но сейчас маска треснула, и лицо матриарха чуть исказилось яростью, но если с лицом все было еще более или менее нормально, то с голосом она явно не справилась:

– Ус-с-силенная… – прошипела она. Хорошо хоть ярость не направлена на меня.

– Ожидаются проблемы? – я тоже напрягся. – Может, вывести на улицы патрули? Или разбудить драколичей?

Она на секунду прикрыла глаза, а когда их открыла – то уже справилась с собой. Похоже, наличие на ней одежды – это барометр ее настроения. Чем меньше – тем оно хуже… А ведь думалось – наоборот…

– Нет, не стоит. Просто все очень неопределенно, и в каждой тени видятся предатели. – Чуть помолчав, она добавила: – А мы не имеем права рисковать. – Не выдержав моего испытывающего взгляда, она опустила глаза на стол и неожиданно четко произнесла: – На этом все. Все свободны…

Аэриснитари удивленно воззрилась на нее и уже собралась подняться, но матриарх знаком предложила остаться. Я же и не собирался уходить. Первой кабинет покинула моя мать. За ней потянулись остальные. Когда за ними закрылась дверь, Эльвиаран заговорила:

– Вчера я разговаривала с Элтруун. Она говорит, что ты достиг уровня си-ета во всех ее дисциплинах. Это невероятно. Шутка ли – за полгода ты добился того, чего даже твой отец достигал целое десятилетие. Богиня невероятно одарила тебя.

– Вы перехвалите меня.

– Не знала, что ты страдаешь скромностью. Ах, да… Не знаю, слышал ли ты: Арисна беременна.

М-да уж, новость. До меня доходили слухи, что Арисна в последнее время часто пользуется обращенными атарами в постельных целях… А иногда и группой обращенных… Когда-то давно она прошла обучение в храме Акрио, так что для нее это не проблема. Во время недавнего штурма Арисна в одиночку натолкнулась в Доме на потрепанный татретт Кхитана и, ни разу не воспользовавшись магией, убила всех. До единого. Говорят, в том месте тела вражеских атретасов валялись словно поломанные и разорванные куклы, а кровью были забрызганы даже восьмиметровые потолки… Пожалуй, у каждого в нашей семье есть пара-другая козырей в рукаве… Или – как говорят темные эльдары – «лишние кинжалы».

– Я рад. – Я действительно доволен. Еще б матриарх со своей сестрой залетели, и год-два можно было бы отдыхать. Но моим мечтам не суждено сбыться… Уж чересчур серьезные ставки в их играх.

– Ты был никем, а стал – всем, – произнесла она, чуть улыбнувшись.

– На самом деле я с самого начала был «всем», но этого просто никто не осознавал.

Она явственно хмыкнула. Посмотрев на Аэриснитари, расслабленно лежащую на кресле, я спросил напрямую:

– Расскажешь о своих планах на завтра?

Она, вздохнув, обменялась взглядами с сестрой и, посмотрев мне в глаза, произнесла:

– Планируется серьезное покушение на меня, нас. Я хочу, чтобы детей завтра заменили твои самые сильные обращенные.

Медленно киваю.

– Хорошо. Неизвестно, что будет задействовано с их стороны?

– Нет. Известно только то, что Кхитан нанял лучших наемников из Ковена. И то – доказательств нет. Одни домыслы.

Я нахмурился.

– Ковен? Я натыкался на упоминания о нем, но что он собой представляет?

Эльвиаран нахмурилась и, опять переглянувшись со своей сестрой, словно в поиске поддержки, начала рассказывать:

– Истоки Ковена располагаются довольно далеко в истории Альверист’аса. Наша столица сама по себе притягивала тех, кто стремился к запретным знаниям о Предвечной Тьме, Мраке и Смерти. Могущество и вечная молодость для этих существ была лишь побочным продуктом их деятельности. Ну а поскольку вступить в любой из Домов они не могли по причине того, что просто не являлись эльдарами, то, естественно, что начали объединяться в определенные жестко централизованные структуры. Честно говоря, тогда Дома из-за гордыни были заняты грызней между собой или с внешними угрозами. Поэтому это явление было пущено на самотек, и, я думаю, когда Кхитан осознал, какая мощь уплыла из их рук, кое-кто в отчаянии надергал волос из головы. Само название «ковен» возникло почти полторы тысячелетия назад, Элтруун должна помнить это неспокойное время. Перелом в той ситуации произошел, когда во главе одной из группировок, человеческой женщине, удалось подмять под себя две группы сильных магов и, постоянно наращивая силы, подчинить себе еще несколько группировок. Перед лицом угрозы поглощения возникла еще одна группировка – «Жнецы». Но если в Ковене сосредоточились в основном беглые людские маги, практикующие Тьму, то в «Жнецах» собрались исключительно некроманты и личи. Женщину, которая создала Ковен и правит в нем по сей день, зовут Траммари Херти. Главой же «Жнецов» стал архилич Ар-кхи. На данный момент обе эти группировки обладают мощью, сравнимой с Домами на границе первой десятки негласного рейтинга, и практически равны по силе.

– И все равно – лезть в неизвестность? Я не бессмертен! И ты – тоже! О, демоны Бездны! Да на богов и то есть управа! – Меня отнюдь не впечатлила ловля на живца со мной в главной роли. Поджилки, конечно, не затряслись, но и совсем уж страха смерти не было.

Эльвиаран махнула на меня рукой:

– Да успокойся, по правилам кахртэ в городе не может быть применено что-то уж очень убойное! Скорее всего, будет какая-то хитрая ловушка…

Я ее перебил:

– А если это план Хетроса или еще кого, кому неписаные законы кахртэ все равно что надписи на заборе?

Матриарх немного нахмурилась.

– Такая опасность есть, но, тем не менее, лучше пусть это произойдет тогда, когда мы будем к ней готовы, чем через неделю или две, когда это уже будет неожиданностью для нас.

Я задумался. Рисковать своей жизнью отчаянно не хотелось.

– А если надавить на Ковен?

– Я уже пыталась. Траммари ничего не знает или делает вид, что не знает. Все, чего я добилась прямыми угрозами зачистить их всех к демонам, это только информации о том, что сам факт найма сильнейших их магов был. После чего они резво затерялись в городе.

– Думаю, по деньгам это было очень не слабо. Какой-то из Великих Домов?

– А кто же еще… Я думаю, что это Кхитан. Акешь все еще хочет отомстить.

– И все-таки я выведу храмовую стражу…

– Лучше не надо – спугнем.

– Да уж. А что, вы все еще не доверяете кому-то из нашей семьи?

Матриарх опустила глаза и тихо произнесла:

– Слишком многое зависит от того, что мы сейчас решим, чтобы допустить утекания информации наружу.

Я почувствовал, что уже смирился с неизбежным.

– План-то хоть у вас есть?

– Естественно. Как ты уже знаешь, мы собираемся заменить малышню на твоих магов плюс усиление самой охраны. Это первая часть. Вторая состоит в подготовке места действия. Да, проконтролировать весь путь будет трудно, но возможно. Сегодня утром я выслала два татретта атретасов для постоянного наблюдения за всей дорогой, а также для обнаружения наиболее подходящих мест для засады. С ними пошли наши лучшие астральщики. И не безрезультатно. – Эльвиаран довольно улыбнулась. – Это будет призыв. Разведка обнаружила великолепно замаскированную звезду неактивированного межмирового портала.

– Замешаны ли те иллитиды, которые живут в городе? Они должны были затаить на меня определенную ненависть…

Матриарх с сестрой переглянулись и почти синхронно пожали плечами.

– Не известно.

– Мое терпение не безгранично – если обнаружатся факты, подтверждающие их причастность… – пожав плечами я продолжил: – Я не знаю… Аэриснитари, возьмешь войска и очистишь наш город от их мерзких щупалец?.. – Неожиданно меня посетила забавная мысль и на лицо вылезла злобная ухмылка: – Даже не так: если этих фактов не будет, мы их подделаем и предоставим Совету. Нужно же сохранить видимость какой-то законности? После чего потребуем сформировать карательный ахрешт и… зачистим там все. Да! Нужно скрыть улики, указывающие на Ковен.

– Отличная идея. – Древняя жестоко улыбнулась.

– Потом предложи «Жнецам» нашу помощь и поддержку в борьбе с Ковеном. Пусть не думают, что отделались лишь испугом. А потом, когда Ковен ослабнет, предложим ему наше крыло. В результате у нас будут обе эти группировки. Как думаете – осуществимо?

Обе сестры почти синхронно поморщились.

– Иметь общие дела с этими червями?

– Именно из-за этих мыслей мне сейчас придется подставлять свою шкуру под вражеские заклинания или что там еще они нарыли. К тому же лично я думаю, что нужно начать вести более терпимую политику в отношении других рас. Так как? Возможно ли то, что вы вдвоем переступите через свою гордость и предубеждение и сумеете разработать действенный план, который приведет эти две организации под нас?

Матриарх в задумчивости начала шкрябать длинным ногтем-когтем по своему столу. Рядом с быстро появившейся широкой царапиной было заметно еще несколько таких же.

– Кстати, по реакции Великих Домов мы поймем, кто на самом деле нанял магов Ковена.

* * *

В эту ночь я не сомкнул глаз и поэтому был сейчас в ужасном настроении, но не самочувствии – как же хорошо иметь предрасположенность к силе жизни. Всю ночь мы планировали расположение оцепления, а утром мне пришлось работать над тремя татреттами храмовой стражи Шестого храма. Они были почти идеально замаскированы под атретасов: кожа выкрашена специальным красителем, а уши подрезаны. Рассеченная плоть была стянута специальным заклинанием и сформирована почти в обычные, заостренные, ушки. После чего все надели черные маски (я надеялся, что никто не будет всматриваться в глазные щели). Они все сменили нашивки И’си’тор на нашивки Кхитан. Конечно, некоторые мелочи (рост, плавность движений, явно высокое качество снаряжения и именное оружие с храмовой символикой) выдавали обращенных с головой, но ариры также собирались создать пару мощных заклинаний порядка для скрытия своего присутствия и рассеивания чужого внимания. После них выдвинулся отряд Атере и личная полусотня матриарха, состоящая из одних Высших жриц, один татретт Старших жриц. Элтруун, прознав о грядущих событиях, рвалась в бой, но мы ее с трудом отговорили, подкупив тем, что Аэриснитари пообещала отдать ей под командование сборный карательный ахрешт, который будет создан Советом.

Сегодня я поеду не как обычно на моей пантере по имени Мисс, а на закованном в металл ристе. Дело в том, что я не хочу подвергать мою пантеру лишней опасности. За короткую войну с иллитидами и последующими тренировками, в которых иногда участвовал и он, я успел привязаться к нему до такой степени, что Мисса, по моей просьбе, перевели из Иэстрета в основное расположение Дома, чему он, правда, был не особо рад.

В данный момент я успокаивал здоровенного, абсолютно черного, за исключением глаз, вожака хисн.

– Ну, подумай, ну чем ты там мне поможешь?

Мисс выразительно уркнул.

– Там будет опасно – выцеливать будут меня.

В огромных глазах застыл укор.

– То, что меня поцарапает, от тебя не оставит даже хвоста.

Огромный кот сел и вытянулся передо мной, став в полтора раза выше любого эльдара. После чего, нависнув надо мной, выразительно мявкнул, как бы говоря: «Не смеши меня!»

– Ну, размер же не главное…

Мисс «улыбнулся», демонстрируя свои тридцатипятисантиметровые белоснежные клыки: «Да ну?»

– Да и потом, если на тебя навесить столько брони, как на этого, – я ткнул большим пальцем себе за спину в сторону закованного в сталь, меланхолично жующего какую-то жвачку, двуногого ящера: – ты и ходить-то будешь с трудом.

Я готов был поклясться Элос, что на морде Мисса, когда он коротко глянул на риста, мелькнуло выражение глубочайшего презрения всего кошачьего племени к этим ящерам. Еще б немного и Мисс бы точно произнес: «Ездить? На еде?» После чего явственно вздохнув: «Двуногие совсем ошалели», он плавно развернулся и бесшумно исчез во тьме логова. Следом за ним зашла пара возбужденно обменивающихся знаками слуг.

Со вздохом отвернувшись от резной каменной арки логова, я почти уткнулся лицом во впечатляющую грудь стоящей за мной Элтруун. Я с трудом сохранил равновесие, а когда сумел поднять взгляд выше, то неожиданно поразился серьезному и величественному выражению лица древней. Обычно, она надевала эту «маску» только выступая перед молодняком атретасов. И как она подошла ко мне так близко, что я ничего не почувствовал?

– Приветствую, Ашерас, – произнесла она, как будто мы не разговаривали час назад в кабинете матриарха. Ах, ну да. Мы же играем в занимательную игру «Для того чтобы обмануть врага, обмани друга».

– Я тоже рад тебя видеть, Элтруун. – Ничего не понимаю. Зачем она здесь? Разве мы не все обсудили при Эльвиаран и ее сестре?

Древняя атретас сделала знак одной из жриц своей свиты-охраны, и та подошла, держа на вытянутых руках длинный золотой прямоугольный футляр, украшенный искусной резьбой, местами залитой каплями белого митрила. Элтруун медленно подняла крышку, явив моему взору невероятное произведение искусства – сложенную в тонкую трость адамантовую ак-еаш. Не сумев удержаться, я подошел ближе и, чуть склонившись, стал осматривать настоящее сокровище. Резная рукоять плети была длиной сантиметров тридцать – тридцать пять. Антрацитово-черные сегменты были не совсем традиционной треугольной формы, а больше напоминали листок тополя. На каждом из них был выточен символ Дома И’си’тор. Плеть располагалась внутри роскошного футляра на специальных поддержках. Помня о том, что личную ак-еаш трогать без разрешения владельца нельзя, я с трудом удержался, чтобы не прикоснуться к ней. В раздавшемся позади голосе полководца нашего Дома сквозила гордость.

– Эта ак-еаш была совсем недавно закончена. Ее изготовил мастер Сорхесей специально для тебя. Я думала, отдать ее тебе, когда ты закончишь обучение, но в связи с последними событиями будет лучше, если ты получишь ее сейчас.

Я не смог сдержать восхищения, пропитавшего мой вопрос:

– Так это мне?..

– Да.

Осторожно дотронувшись рукой и проведя ладонью по невероятному произведению искусства, я бережно охватил рукоять пальцами и неожиданно легко снял трость ак-еаши с поддержек. Первым моим ощущением было то, что ак-еаш более чем в два раза легче моей тренировочной восьмиметровой те-еаш и казалась хрупкой тростинкой у меня в руке. Как-то не вязалась у меня в уме фантастическая прочность и стойкость к любым вредоносным воздействиям с этим изящным оружием. Бросив взгляд на Элтруун, я неожиданно обнаружил, что она и ее свита отошли от меня на четыре метра, образовав с моими хранительницами круг, в центре которого стоял я со сложенной плетью в руках. Древняя произнесла:

– Давай «шаги» с тридцатого по тридцать пятый.

Став в стойку, я щелкнул пружинным фиксатором, распуская плеть, и, крутнувшись, увлек ее тело за собой. Неожиданно я услышал гудение-свист, источником которого были звенья плети, рассекающие воздух. Временами, когда я крутил ее хвост, выполняя очередные движения «шагов», свист становился пронзительно громким. Закончив последнее движение, я замер. Элтруун подошла и произнесла, чуть поморщившись:

– Какая-то она шумноватая, но еаши никогда не были оружием бесшумного убийства…

– А мне понравилось. – произнес я. – А почему ты мне ее дала сейчас?

Древняя чуть дернула уголком своих пухленьких губок и ответила:

– Они собираются призвать что-то, а адамант эффективен против всех типов защит и рубит любую плоть. Даже демонов.

– Ты предполагаешь, что…

Элтруун прервала меня:

– Да ничего я не предполагаю! Но то, что собрались натравить на тебя, по определению не может быть чем-то незначительным. Я не согласна с Эльвиаран. Она считает, что все будет в рамках кахртэ? Я знаю одно: если бы я планировала твое устранение, то кахртэ был бы для меня не указ… О, проклятые владыки ада! Да я бы полгорода заровняла, если бы это могло помочь тебя умертвить. И попробуй скажи, что я не права!

– Хм.

Древняя чуть сощурилась:

– А вот теперь подумай: что произойдет в Шестом храме после твоей смерти? На тебя слишком много всего завязано. Если ты еще думаешь, то отвечу я: то, что было полгода назад, покажется детской игрой «В темноту» по сравнению с тем кровавым мраком, что разверзнется в городе. Это будет не кахртэ, а полномасштабная гражданская война.

– Но Эльвиаран…

– Матриарх говорила то, что хотела сказать. Ты думал о своем наследии? Восемь сотен атаров, считающих себя частью Дома и княгиня с личным гнездом в три с хвостом сотни высших вампиров. Я знаю о драколичах в развалинах Ишакши. Как ты думаешь, что будет с этой огромной силой после твоей смерти? Если ты думаешь, что Эльвиаран забыла десятилетия, проведенные в плену, то ты глубоко заблуждаешься! После того, как изведут даже саму память о иллитидах, Эльвиаран вспомнит, кто убил Ильриельшара, ее единственную привязанность в ее проклятой богами жизни! Список ее личных врагов настолько длинен, что после того, как она вычеркнет из него последнее имя, Альверист’ас превратится в заваленные трупами руины! Если это место вообще уцелеет… И твоя жизнь – единственное, что удерживает эту чудовищную лавину над нами. – Подняв ладонь, она остановила мои возражения и продолжила: – Я знаю, что ты хочешь возразить. Воля богини и Хетрос? Первое можно коверкать так, как заблагорассудится. Это еще Шестой храм доказал. А второе… Эфемерный враг, которого почти никто не видел? Ха! Кое-кто может решить, что пока о нем нет вестей, можно свести пару-другую личных счетов.

Воспользовавшись тем, что она замолчала, я все-таки вставил пару слов:

– Ты думаешь, что Эльвиаран предала меня?

– Нет. Не так категорично. Просто ее устроит любой финал этой истории, и в случае твоей смерти горевать о тебе она долго не будет.

– Она же будет рядом со мной.

Элтруун повернулась к строящейся колонне всадников и произнесла:

– Нет. Отнюдь не рядом, а метрах в двадцати. В случае чего – она сумеет вырваться.

Древняя покосилась на нашу охрану, создавшую вокруг нас сплошной круг и удерживающую одно из заклинаний, скрадывающих звуки нашего разговора.

– И что же мне тогда делать?

– Если поймешь, что еще немного и Ахеш положит тебе на плечи свои руки, бросай всех и беги.

После чего, не оглядываясь, она ушла, сопровождаемая своей свитой, а я так и остался смотреть ей в спину. Когда она со свитой скрылась за поворотом коридора, я дотронулся до серьги связи и сосредоточился на образе командующего армией Шестого храма. Почти сразу пришел ответ:

– Да, Ашерас.

– Ашрилла, выводи в город храмовую стражу. Попытайся незаметно рассредоточить ее вокруг центра города. Расположи ударные отряды на крышах зданий.

– Но там расположены разнообразные гильдии, гостиницы и даже некоторые здания, принадлежащие Великим Домам…

– При отказе сотрудничать пригрози уничтожением. При сопротивлении – претворяй свои угрозы в реальность. И вообще, я даю тебе все полномочия действовать от моего имени. Проинформируй командиров татреттов о переодетых храмовниках, чтобы они не поубивали своих…

2

Кровь и ярость

Когда мой рист занимал свое место в колонне войск, я мрачно смотрел на далекую спину сидящей на хисне Эльвиаран. Хоть в этот раз она и не пренебрегла защитой, но все равно ее костюм (язык не поворачивался назвать это «доспехом») был чересчур открытым. Да, на ней, как и на мне, было до демонов разнообразных защитных амулетов, но я сомневался, что они выдержат даже один серьезный удар вражеской магии. Я, конечно, не показатель, но у меня была уверенность, что я смогу легко ее преодолеть. Эльвиаран разбавила свою охрану десятком Высших жриц. Похоже, именно они будут ядром прорыва в случае чего.

Что-то мне это все не нравится. Может, конечно, Элтруун нагнетает обстановку, но я думаю, что она права. В случае наихудшего развития событий подкрепление из Дома прибудет только через десяток минут, а храмовая стража только-только стала покидать место своего расположения. Значит, выбора у меня нет…

Я незаметно дотрагиваюсь до костяного наруча и, порезав палец об острую грань, рисую на нем два знака древних, вплетенных друг в друга. Их смысл можно описать как «пробуждение». Моя кровь, сразу после того, как я заканчиваю вязь, впитывается в измененную кость. Чуть прикрываю глаза и, сосредоточившись, начинаю формировать максимально четкую мысль-заклинание. Думать на древнем невероятно сложно. Это даже не высокая речь. Это нечто невозможное, пришедшее из иного мира. «Проснись! Очнись ото сна! Внемли мне, своему лорду!» И все. Секунды идут в ожидании ответа. Рист подо мной трогается, начиная двигаться вместе с колонной войск. Я чуть покачиваюсь в такт шагам. И в тот момент, когда мелькает предательская мысль, что чудовище не откликнется, я начинаю ощущать чужое присутствие у себя в мыслях. Жуткий коктейль из невероятной смеси равнодушия, холодного гнева, жажды разрушения, и все это чуть присыпано слабым интересом.

Внезапно я на секунду увидел то, что видит драколич. Перед ним была плоская стена большого квадратного помещения с отсутствующей крышей. В одной из стен прямоугольный проход, в котором стояло живое существо. Очевидно, это был какой-то стражник Дома. Чудовище воспринимало его просто как сгусток маны, при этом невероятно четко видя манопотоки, «тер», и артефакты. Саму же материю драколич воспринимал как нечто нематериальное, призрачное. Но все это длилось лишь короткую секунду – позволив взглянуть на мир его глазами, Драколич послал мне четкий эмпатический импульс, который можно было перевести как «Готов к действию».

Хм. А дальше-то что? Я вынырнул из транса и посмотрел наверх. В семистах метрах надо мной был каменный потолок пещеры. Когда-то давно, когда пещера только обживалась, он был магически укреплен, дабы не могло произойти обвала. Впоследствии он спокойно держал на себе стражей и легко выдерживал стихийные и даже рукотворные землетрясения, а также иные катаклизмы. Что ж, значит, он выдержит и драколича. Снова прикрываю глаза и, коснувшись холодной сферы чуждого разума, формирую мысль-приказ и указываю путь передвижения. Напоследок я лишь приказываю ему попытаться двигаться как можно менее заметно.

Вот и все. Почти все, что зависело от меня, я сделал. Конечно, можно было бы наплевать на Эльвиаран и отдать приказ на прочесывание всего города, но это бы означало начало конфронтации с матриархом. Мне прямо послышался ее негодующий голос: «Я же придумала план, как вывести на чистую воду наших врагов!» Как результат, мне бы очень скоро пришлось уходить из Дома и перебираться в расположение Шестого храма. А значит, прощай существенное влияние на внутреннюю политику И’си’тор, а также призрачное влияние на Эльвиаран. Вдобавок я все еще не закончил обучение ни по одной из дисциплин. Не говоря уж об изучении огромнейшей библиотеки…

Территория Дома разрослась в пещере почти в два раза. Но изменения были не только в его площади или количестве построек, но также и в их качестве. Архитектура стала еще более потрясающей и изысканной. Но больше всего потрясал гигантский проходной храм Элос с ее величественной статуей над входом. Храм был выполнен в форме ступенчатой пирамиды, сделанной из спеченного песка с берегов моря Мертвых. Если бы при его создании не были задействованы обращенные, то он бы не был построен и наполовину. А так – незавершенными были лишь некоторые подсобные помещения да внешняя отделка. Пирамида изнутри была полой с потрясающей колоннадой, поддерживающей ее огромный каркас изнутри. Когда наша колонна проходила сквозь храм, я увидел несколько бригад слуг и ремесленников, занимающихся вырезанием ленточных барельефов на колоннах. Отдельно от них группа жриц заполняла рисунки расплавленным золотом и другими металлами. Выглядело это так: рядом со жрицей находился ящик с тонкими металлическими спицами, принцип действия которых был похож на «холодную сварку» или пайку.

Казалось бы, наш Дом должен был просадить на постройку храма чудовищную сумму, равную половине всех наших богатств, но это было не так. Здесь проявил свое лицо социальный строй темных эльдаров – странный, местами гипертрофированный сплав коммунизма и рабовладельческого строя, царящий в Домах-государствах. На практике получалось так, что, как уже говорилось, деньги внутри Великих Домов не ходят. Отсюда следовал простой и одновременно запутанный, как для меня, вывод – жалованье (в привычном для меня понимании) не выплачивалось никому: ни слугам, ни атретасам, ни тем более атарам. Было лишь одно понятие – «ресурс». Конечно, вся эта запутанная система ценности употреблялась лишь внутри Дома, и для отношений с внешним миром применялись обычные медные, серебряные или золотые монеты, которые каждый Дом выпускал сам. Результатом всего этого стало то, что каждый Великий Дом представлял собой большой самодостаточный город, благосостояние которого измерялось количеством Высших жриц и атаров в его составе. Система иногда становилась настолько запутанной, что для дополнительного ее регулирования часто применялись деньги, но обычно можно было обойтись и без них. Дабы было хоть немного понятнее, приведу пару примеров… Патрулирование и служба в армии считается прямой обязанностью атретаса или атара, при этом всем в Доме плевать на то, чем солдаты занимаются в свободное время. Да хоть убийствами или торговлей и ремеслом! Но при всем этом часть своего времени ты должен направить на благо Дома…

Наемник? Будь добр, поставляй разведданные. А все остальное нас не касается! Торговец? То же самое, или часть товара и денег в общую копилку Дома. Ремесленник? Оружейник? Обслуживай свой Дом бесплатно или почти бесплатно. Маг? Помогай своей силой своим: от банального лечения вплоть до плавки металлов и создания пещер или каких-то проходов… Вот так и получилось, что, с одной стороны, Эльвиаран просадила на храм огромную кучу ресурсов, а с другой стороны – ни одной монеты. В результате этого всего казна Дома «похудела» лишь на то количество золота и иных металлов, которые были необходимы при строительстве или которые использовались для закупки определенных материалов извне.

Все-таки храм подавлял своим величием, и, хоть я и чувствовал себя под его крышей защищенным, но даже в незаконченном строении чувствовалось присутствие Элос. Поэтому я неожиданно для себя вздохнул свободнее, когда мы вышли из него на плац. Наша колонна стала терпеливо ожидать открытия ворот и размыкания защитного контура – И’си’тор наконец-то могли позволить себе постоянную активную защиту. Она была цилиндрической формы и прикрывала всю огромную колонну Дома от пола пещеры до потолка, а также весь внутренний квартал. Оглянувшись, я посмотрел на высокую шестиметровую статую, изображающую обнаженную Элос. Расположена она была на первой ступени пирамиды прямо над входом. Моя работа. Как ни странно, мой первый блин вышел отнюдь не комом. В принципе, если так подумать, кому как не мне было заниматься этим? Изображать самую ревнивую, могущественную и жестокую богиню? Пожалуй, если кому и могло это сойти с рук, то только мне.

Во время этой работы я совершенно неожиданно для себя вошел во вкус и постарался подчеркнуть некоторые черты характера Элос. И я считал, что мне это удалось. Статуя изображала спускающуюся по пирамиде вниз богиню. На ее лице застыла маска высокомерного презрения. Я попытался чуть вздернуть вверх голову статуи, а взор опустил вниз. Из-за этого эффект презрения усилился многократно. Стекло, из которого была сделана статуя, получилось молочно-белого цвета. Поэтому глаза у статуи пришлось затемнять дополнительно. Результат моей работы потрясал всех, кто видел ее. До меня даже доходили слухи, что у атретасов появился своеобразный ритуал: солдаты перед патрулем специально собирались именно здесь, под взглядом статуи богини, и на секунду молча преклоняли колено. Некоторые же из обращенных приходили под ее взор и подолгу застревали под ним, безмолвно глядя снизу-вверх на изображение Элос. Вот и сейчас, отвернувшись от храма, я увидел, что все обращенные, Высшие жрицы и даже Эльвиаран тоже смотрят на статую, повернувшись на седлах. Мой взгляд падает на матриарха, и я вижу, как слетает «маска», скрывающая почти безумную веру в богиню. Она опускает взгляд на меня – и в нем начинает плескаться невероятная смесь чувств, состоящая из ревности и зависти. Но состояние Эльвиаран длится лишь мгновение, а потом она, спохватившись, снова надевает свою обычную «маску» безразличия и высокомерия.

Огромные ворота начинают открываться. Раньше они были из монолитного куска скалы. Теперь же они сделаны из стали, и на них написаны знаки древних. Результатом этого стало то, что врагам стало легче пробиться в другом месте, чем здесь, через внешнюю часть Дома.

Я имею в виду то, что вокруг колонны Дома была построена высокая пятнадцатиметровая стена, а два черных дракона, присягнувших мне, были расположены за колонной Дома. Кешрун и Акрершт после выздоровления при помощи моих обращенных атаров создали там гнездо, куда драконица три месяца назад отложила гигантское яйцо. Как ни удивительно, но недавно драконы сообщили, что их малыш начал шевелиться, а значит, скоро он должен вылупиться. Я долго не мог понять, почему яйцо так быстро дозрело, пока мне не объяснили, что сама беременность у дракониц длится около десяти лет, в течение которых формируется сам зародыш, и лишь в конце, когда у дракончика начинают развиваться легкие, формируется само яйцо, служащее временной защитой от внешней среды.

Наконец ворота разъехались в стороны, и авангард нашей колонны резво устремился вперед. Следом за ним медленно двинулись и мы.

За воротами простираются восстановленные после недавней битвы торговые кварталы нашего Дома. Здесь продается почти все, чем мы располагаем: оружие, артефакты, плоды работы наших ремесленников, ткани, разнообразные продукты, металлы, а также находится бюро разнообразных услуг, предоставляемых нашим Домом. Здесь можно достать все: от экзотических мощнейших наркотиков до элитных проституток и услуг искуснейших убийц. Вам нужно убить высокопоставленного политика? Или устроить переворот? Вам сюда. Хотите познать чувство обладания темной эльдарой? Здесь воплотят самые смелые ваши мечты. А может, вы в душе маньяк и любите резать, рвать и кромсать? Не переживайте – любой каприз за ваши деньги…

Самое забавное было то, что в нашем отстроенном квартале появились некоторые мелкие Дома из третьего десятка. Силы у них, как и атаров, было чуть, но Эльвиаран взвалила на их матриархов полицейские и другие функции. Получив четко определенную свободу и права, они вполне справлялись со своей ношей. До меня даже доходили слухи, что матриархи этих Домов были довольны своей судьбой. Итог? Да, Эльвиаран пришлось бросать им кости со стола, но также она обзавелась своего рода «железным занавесом», который должен был задержать армию врага и дать время для подготовки и активации обороны. Судя по тому, что ассигнования этим Домам-сателлитам выделялись неплохие, а тренировались они в последнее время вместе с Глубинной стражей, матриарх И’си’тор отнюдь не собиралась использовать гвардии этих Домов в качестве пушечного мяса. Как минимум они должны были стать разменными фигурами, которыми дорожат, но, в случае чего, пожертвуют без колебаний…

Тут нужно упомянуть, что подобные образования существовали вокруг каждого Великого Дома. Вот только вслед за падением силы И’си’тор падала и престижность нашего квартала. Дома-сателлиты, осознав, что ловить тут нечего, разбежались, а кварталы опустели. Когда же наш Дом резко набрался сил и золота, матриарх развернулась на полную, и не подумав экономить на торговом квартале не только ресурсы, но и деньги, отстроив настоящее произведение искусства.

Авангард несильными ударами древками копий и кос расчищал дорогу для основных сил. Я покосился на своих полукровок, идеально замаскированных под детей. Маскировка была как магической (для мастеров жизни ничего не стоит жонглировать своими органами и при этом вести бой), так и материальной: никто не отменял грима или одежды. Сами же высокорожденные в данный момент сидели под охраной в Границе Мрака. Все слуги в моем комплексе были под наблюдением, невзирая на то, что прошли неоднократные проверки на лояльность.

Несмотря на то, что я в последнее время часто появлялся за пределами Дома, все равно это происходило только в одном случае – поход под конвоем на Высокий Совет. Поэтому при передвижении я всегда старался рассмотреть разные мелочи о жизни темных эльдаров и других рас вне моего «золотого террариума со змеями и пауками», как я называл свой Дом про себя. Да, конечно, много чего я почерпнул из книг, но некоторым сведениям нельзя было полностью доверять хотя бы из-за срока давности.

В разномастной толпе я заметил даже пару светлых эльдаров. На всякий случай включив магическое зрение, я только уверился в своем выводе – только у светляков может быть настолько ярко выражена сила жизни в ауре. Какого демона они забыли в Альверист’асе? Здесь им не их острова. Тут за кривой взгляд кишки выпускают наружу без предупреждений и всяких дуэлей. Впрочем, вон толпится их сопровождение: несколько сильных людских магов. Судя по аурам – стихийники. Ну-ну. Парочка Высших жриц раскатает их всех в тонкий блин, а такие монстры, как Элтруун, играючись справятся и в одиночку.

А вот и другая группа сильных людских магов – их дар явно ориентирован на Тьму. Интересно, они состоят в Ковене и будут ли участвовать в предстоящем представлении?

Хм. Еще одна группа людей. У каждого из них относительно сильный дар, в котором преобладают стихии.

Настоящая толпа из носатых и лопоухих гоблинов. Мелкие зеленокожие галдят так, что перекрывают шум всей улицы.

Из небольших магазинчиков-лавочек с любопытством выглядывают торговцы: в основном это темные эльдары из касты орин, но среди них встречаются гномы и даже цверги.

В подворотне я замечаю трех жриц Атретаса не из И’си’тор. Судя по знаку на их больших косах с двумя полуметровыми лезвиями, расходящимися полукругом в стороны, а потом снова почти сходящимися в одну точку, они были из Дома Серх, дочернего Дома Сатх. Когда я скользнул взглядом по вытравленному на лезвиях знаку, мне вспомнилось, что Серх был одним из Домов, нанятых Эльвиаран. Их матриарх отправилась в самостоятельное плавание больше тысячи лет назад. Были у них и взлеты и падения. Последняя неудача выпихнула их Дом из второго десятка негласного рейтинга и привела к нам.

Среди толпы выгодно возвышается пугающая фигура нага – полугуманоида-полузмея. Интересно, что привело представителя этого жестокого народа в нашу клоаку?

Вот и закончились наши кварталы и начались трущобы – ничейные, граничные земли между Великими Домами и храмами. Если на нас собирались напасть, то только здесь. Дело в том, что свои кварталы храмовая стража патрулировала более чем на «отлично». Вдобавок с нами граничил храм Реа, а у него всегда хватало последователей и ариров. Его ариры были самыми востребованными единицами на поле боя или еще где. На вас наступает гномий хирд? Два десятка ариров Реа рассеют их и обратят в бегство. Вам нужно кого-то устранить? Арир Реа нарежет вашего врага тонкими ломтиками. Последователи этой богини были наиболее управляемыми как на войне, так и в относительно мирной жизни. По сравнению с остальными арирами, из потребности, как служителей своего бога, были невелики. Всего-навсего побольше места для танца да святилище.

А уж что нужно было арирам Акрио! Там был целый список в двадцать с мелочью пунктов. Что запомнилось особенно: раз в месяц обязательное жертвоприношение молодого раба или рабыни из других народов и раз в год – эльдара. Неудивительно, что ариры этой богини были штучным товаром. К примеру, даже у нас в Доме их было всего четверо. И это если считать сестер Сэа и Лэа.

Арирам Эхаялин были необходимы пытки. Необязательно до смерти, но постоянные.

Подобные особенности содержания были у всех. Иногда, правда, дополняя друг друга. К примеру, ариры Ихитоса любили боль. Это не афишировалось, но на этой почве ариров Ихитоса и Эхаялин часто можно было найти в одной постели…

Трущобы. Ничья земля. Если вы захотите найти настоящую бедность – вы ее без каких бы то ни было проблем отыщите здесь. Маги здесь встречаются редко-редко. А те, что здесь имеются – жалкие, обделенные силой самоучки. Кто хоть чуть-чуть выделяется среди них, тут же берется на заметку основными игроками – Ковеном и «Жнецами». Трущобы населяет жалкий сброд, состоящий из обделенных даром беглецов из самых причудливых народов. Изгнанники, еретики, убийцы… И просто неудачники. Одно время весь И’си’тор думал, что мой отец скрывается где-то здесь. Именно поэтому, зная, что живущие здесь продадут за золото своих детей и выдадут любую информацию, невзирая на страх или чьи-то авторитеты, мы и объявили такую огромную награду. Но время шло, а результата все не было.

Я мрачно смотрел на небольшие халупки, построенные буквально из мусора. Как же тесно они жмутся друг к другу. Из-за того, что у нас в общей пещере регулируемый теплый климат, некоторые из домов не имели лаже крыши. В результате подобные дома состояли только из четырех стен, размером два на два метра, в одной из которых было неровное прямоугольное отверстие, завешенное грязным куском ткани.

Великие Дома одно время обращали на это место свой разрушительный взор регулярно. Трущобы сжигали, сносили, разрушали. Но потом возникали вновь. В истории сохранились записи об этих попытках: Сатх пытались распространить здесь чуму, Р’еанр’е раздавали бесплатно тяжелые наркотики, Кхитан хотел пару раз заковать всех в рабские кандалы, гвардия А’сеатр трижды вырезала всех до единого, а пятьсот лет назад мы, И’си’тор, сожгли здесь все дотла. Не осталось ничего – даже кости жертв рассыпались в труху после воздействия чудовищной температуры. И что?.. Спустя десяток лет все вернулось на круги своя. Нет, Великие Дома не опустили руки совсем: время от времени проводили облавы, вспыхивали локальные эпидемии, появлялись карательные соединения ариров… После подобных действий кровь текла ручьями, собираясь в настоящие багровые озера, а горы трупов сжигали в бездымном пламени… Но, скорее, это были полумеры, проводимые без должного фанатичного «огонька» и призванные держать популяцию местных под контролем. Поэтому особенно в последнее время действия Домов воспринимались местными как временное стихийное бедствие с массовыми жертвами. Вся проблема была в том, с чего трущобы и образовались – ничья земля, служащая границей между Великими Домами и пятью храмами.

За нее никто не отвечал, и капитальные меры, такие, как расположить здесь торговые кварталы или ввести постоянное патрулирование, негативно воспринимались Верховными арирами. Контроль? Сотрудничество? Да Ковен поначалу никто не хотел прибирать к рукам, а уж о том, чтобы управлять «неодаренными червями» просто так, никто из матриархов даже третьего десятка не хотел и слышать.

Мои размышления были прерваны тревожным знаком, поданным одной из обращенных жриц. Колонна остановилась. Атары изготовились к отражению вражеского удара. «Я чувствую присутствие сильного демона», – прошипел феникс. Где же он? Я активировал магическое зрение и стал осматриваться. В глаза бросилось полное отсутствие вокруг нас живых. Лишь вдалеке маячили мощные ауры отрядов обращенных. Я достал из-за спины «Секущую» и резко разложил ее. Похоже, демон под какой-то маскировкой. И, словно в ответ на мою мысль, в доме прямо возле нас что-то обрушилось и над стеной поднялась мускулистая гуманоидная фигура. Демон. Его кожа была красного цвета, а в маленьких глазках, защищенных мощными надбровными дугами, не было зрачков. На лысой голове росла пара толстых, загнутых назад, рогов. Лицо, похожее на человеческое, с почти обычными, чуть заостренными, ушами. Мощные мускулистые руки, скрытые латными наручами из красноватого металла, легко держали огромную алебарду. На пальцах, напряженно сжатых на стальном древке, были длинные загнутые черные когти. Голый накачанный торс был перетянут крест-накрест полосами какой-то темной материи, удерживающей на центре груди какую-то странную треугольную бляху, расписанную неизвестными мне символами. Тварь была настолько высока, что стена была ей по пояс. Невзирая на все приготовления, мы пораженно замерли, глядя на демона.

Чудовищная фигура быстро окинула всю колонну взглядом и остановилась на мне. Демон секунду смотрел на меня и, неожиданно повернув голову в подворотню, зычно проорал, указывая на меня:

– Атур-р! Ше-ерх-та-ай-й!

Звуки его слов послужили сигналом к атаке.

Со всех сторон на нас ринулись, сметая жалкие халупки со своего пути, жутковатые твари, похожие на помесь гориллы и собаки. Их белесая морщинистая, дряблая и лысая кожа была покрыта множеством темных шрамов и небольших резаных ран. Длинные мускулистые лапы заканчивались широкими кистями, увенчанными короткими пальцами с треугольными черными когтями. При всем этом задние ноги были явно коротковаты, и именно этот факт придавал тварям определенное сходство с земными приматами. Но с обезьянами тварей роднило лишь это: вытянутые клыкастые морды были сильно похожи на волчьи, пальцы лап при беге они не сжимали в кулак, небольшие медвежьи ушки были прижаты к голове, большой розовый собачий нос чуть выдавался над пастью. Обладая в холке двухметровым ростом и мощным телосложением, они при движении практически не замечали на своем пути препятствий.

Наше замешательство длилось лишь мгновение. А потом почти одновременно все обращенные подняли руки и создали разнообразные заклинания. Мой феникс вынырнул из дара, и я выпрыгнул из седла вверх, выпустив крылья и оттолкнувшись ими от воздуха. Но всего лишь за мгновение до сокрушающего магического удара по атакующим высокий демон дотронулся указательным пальцем до центра своей бляхи и зычно многоголосо крикнул-рыкнул:

– Рела-ашрт!

Те события, что произошли следом, умудрились уместиться в одной секунде.

На высоте трех метров над головой демона мгновенно образовалась искаженная мутная сфера. Следом все наши заклинания разрушились – разноцветная мана, словно дым, уносимый ветром, выдулась из многочисленных ат и заклинаний, став после этого затягиваться в шар заклинания демона. И сразу за этим на обескураженных и растерявшихся атаров нашей колонны обрушилась лавина тварей. Мои крылья развеялись, а пламя феникса истаяло без следа. Я начал падать метров с десяти. Сгруппировавшись, мне удалось мягко встать на ноги, легко погасив инерцию своего тела. На меня тут же бросилась одна из тварей. «Секущая» все еще была у меня в руках, и я прыгнул рыбкой, выставив свое оружие для удара. Избежав таким образом взмаха неуклюжей когтистой лапы, я, чуть вздернув лезвием своей косы, словно консервным ножом, пробил-прорезал жуткой твари грудь. Чудовище завизжало-закричало от боли. Резко выдернув косу из раны, я крутнулся и отсек ей голову. Еще одна справа грызла за руку отчаянно сопротивляющуюся обращенную. Делаю резкий и точный выпад, отсекая ей большую часть головы. Секунду передышки я использую для того, чтобы коснуться серьги связи – в ответ лишь молчание. Мы отрезаны?

Вокруг меня настоящий хаос битвы – рубка с чудищами идет на смерть. В руках атаров лишь косы, копья и мечи. Кричат раненые – им некому помочь, да и некогда. Ревут в ярости хисны. Лишь благодаря им нас не смяли в первые мгновения. Две большие группы обращенных организовали круговую оборону. Я как раз между ними. Эльвиаран нигде не видно. На моих глазах несколько тварей бросились в высоком прыжке на одну из групп – грациозный выпад нескольких жриц нанизывает их на копья, прерывая этим их жизнь. Твари окружили нас, не решаясь идти в атаку. Хисны шипят. Воспользовавшись паузой, обращенные вскидывают арбалеты и почти одновременно разряжают в чудовищ. Последовавший за этим многоголосый визг оглушителен. Оставляя своих скулящих раненых и убитых, волна откатывается еще дальше. Быстрая перезарядка – и еще один залп, на этот раз несколько стрелок досталось и краснокожему демону. Вот только эффект был нулевой. Пытаюсь сформировать «тер» – ничего не получается. Бросаю взгляд на рычащих тварей. Между нами настоящий ковер из трупов и раненых. Возле меня одна из раненых обращенных ползет к своим. Из разорванного живота вываливаются внутренности. От этой картины внутри моей души рождается нечто жуткое. Рывком оно вырывается из глубин моего естества и заполняет жгущей болью до самых кончиков пальцев моего тела.

Мир приобретает невероятную четкость. Пальцы сами смыкаются на рукояти адамантовой плети. Я прыгаю в сторону, одновременно щелкая фиксатором и выбрасывая плеть в сторону тварей. Черные листообразные лезвия просто не замечают преграды из их тел. Больше трех десятков тварей разрезает пополам в области грудины, заодно отсекая и передние лапы. От короткого визга умирающих чудовищ закладывает уши. Касаюсь ногами залитого кровью покрытия дороги и, крутнувшись, дабы плеть не впала в состояние покоя, прыгаю к злобно скалящемуся демону. Он готов встретить меня ударом своей алебарды в воздухе. Резко поджимаю ноги, меняя траекторию движения, и заодно наношу хлесткий удар по вражескому оружию.

Плеть почти мгновенно обматывается вокруг его черно-алого древка, и я успеваю заметить торжествующую ухмылку на его лице. Он еще не знает, что все идет по моему плану и он умрет через секунду. Плеть натягивается, увлекая меня, и я залетаю по дуге за спину краснокожему демону. Почти взбежав по его спине, я уворачиваюсь от его лапищи и обматываю внатяжку плеть вокруг его мускулистой шеи. Его рука наконец-то хватает меня за пояс моих штанов, и демон, еще не осознав, что произошло, дергает меня в сторону, тем самым помогая мне отсечь его голову. Адамантовые лезвия плети проходит сквозь его кости и плоть, почти не встречая сопротивления. Рука демона по инерции еще хочет меня отбросить в сторону, а его голова уже соскальзывает с плеч и с глухим стуком падает на гору мусора у его ног. Обезглавленное тело стоит целую секунду, а потом заваливается на спину, разрушая какую-то стенку. Рука демона еще держит меня, но вот пальцы разжимаются, и я, извернувшись, легко становлюсь на его грудь. Из обрубка шеи толчками течет черная кровь. Не отрываясь, я смотрю на это зрелище.

Совершенно неожиданно возвращается магия, и окружающий мир снова взрывается какофонией звуков. Вспыхивают удары магией. Из-за стен, окружающих меня почти со всех сторон, слышатся чьи-то громкие команды. Взрывы. Какое-то шипение. Арбалетные щелчки. Крики умирающих демонов. Поднимаю голову вверх и четко вижу на далеком светящемся потолке черный силуэт драколича. Мы смотрим друг другу в глаза. Я ощущаю его присутствие и его чувства. Формирую четкую мысль: «Помоги им». Огромная туша срывается с потолка в свободном падении, лишь самую малость корректируя полет своими крыльями. Когда он падает в ста метрах от меня, пол вздрагивает так, словно при землетрясении. Большинство халуп не выдерживают этого издевательства и рушатся, поднимая облака пыли. Стены вокруг меня также падают, открывая мне вид на поле брани.

Хм. А вот и Эльвиаран. С ног до головы в крови. Одежда-доспех потрепана и вся в дырах. В правой руке зажата оторванная лапа твари. Матриарх, словно указкой, тычет ей в мою сторону, что-то втолковывая какой-то обращенной. Тварей вокруг уже нет. Раненым оказывают помощь. Вот только даже с одного взгляда я понимаю, что как минимум у нас серьезные потери.

Драколич с жутким ревом заливает что-то невидимое своим выдохом – вой подыхающих тварей на несколько секунд полностью перекрывают шум битвы. От выдоха драколича взметается огромное облако заряженной смертью пыли. Непомерно раздувшись в стороны, туча захватывает в себя чудом устоявшее какое-то трехэтажное здание, и оно сразу же обрушивается. Чудовище, довольно рыкнув, ныряет прямо в облако пылевой взвеси.

Рывком возвращается феникс и резко вздергивает меня вверх. Панорама поля битвы, открывшаяся мне с высоты, явно показывает, что силы врага рассеяны и обращены в беспорядочное бегство. Твари бегут прямиком в пыль, не осознавая насколько гибельно это место.

Внутри облака пыли внезапно происходит мощный взрыв, и драколича выбрасывает из него. Огромное создание кубарем прокатывается в сторону, но неожиданно становится на все четыре лапы и издает пронзительное шипение. Внутри тучи рождается огромный язык пламени, и пыль увлекается им вверх. Моему взгляду открывается пятиугольная дыра в земле. Ее размер около двадцати метров. Да ведь это же и есть портал! Вокруг него лежат буквально горы мертвых тварей – драколич повеселился здесь вовсю. Даже издалека видно, что с них слезает плоть, оголяя костяки. Сырая мана смерти обладает почти абсолютным поражающим эффектом для незащищенной живой плоти. Лишь созданиям на ее основе она безвредна. Подлетаю ближе к порталу. Такое впечатление, что какой-то гигант вырезал огромным лезвием в скале отверстие в иной мир.

С высоты мне открывается невероятный вид на портал. Это явно не работа иллитидов. Их порталы похожи на трещины в стекле, наши же имеют круглую или овальную форму. Вдобавок что мы, что они опираемся на порядок, а те, кто строил эти врата, явно черпали силы из хаоса. В результате он был другого цвета – темно-темно-красного по краям разрыва пространства. Из краев портала вырывалась, словно пламя, алая мана и, практически не растворяясь в воздухе, засасывалась в звезду, формируя как бы водопад.

Пока я рассматривал портал, из него неожиданно, словно густая жидкость, выплеснулся алый туман и, разлившись вокруг метров на двадцать, снова втянулся в пределы звезды, оставив среди развалин больше трех сотен собакоголовых тварей.

При виде их, я снова ощутил то же чувство, что при схватке с краснокожим демоном. Я уничтожу их. Всех их.

Взмахнув со всей силы крыльями, я оказался над порталом на высоте ста метров. Твари не обратили на меня внимания, просто сохраняя построение. Дотронувшись до серьги связи, я скомандовал всем:

– Оцепить этот район и не дать тварям вырваться за его пределы. Активировать защиту от огня и попытаться минимизировать вторичное воздействие моего удара.

Сосредоточился на образе командующей храмовой стражей. «Окажи поддержку гвардии моего Дома».

Несколько тварей соизволили наконец-то поднять свои морды и заметить меня. Поднявшийся оглушительный вой-визг сделал бы честь некоторым заклинаниям. Мне кажется, или они совсем другие? Глаза у некоторых зашиты грубыми нитями. Уши обрезаны. Когти явно более длинные и даже на вид очень острые.

Но довольно. Сейчас я буду творить одно из сильнейших заклинаний стихии огня – «Огненный циклон». Мое личное изобретение, и, наверно, применять полноценно его смогу только я. Выдернув огненный источник из своего дара, направив всю ману из него в свои «тер», я стал создавать и накачивать под собой огненную сеть, наподобии «Огненного шторма». Вот только принцип действия будет совсем другой. И вообще, с ним мое заклинание роднил только способ построения, а все остальное было другим. Стараясь не отвлекаться на беснующихся снизу тварей, я сосредоточился на создании «ат» и правильного расположения их в узлах оранжевой сети. Насколько же сложный узор… До этого я создавал заклятье только на полигоне, отнюдь не в боевой обстановке. И там оно мне показалось не особо трудным… Впрочем, оно там было и меньше. Здесь же площадь накрытия будет почти в десять раз больше. Ну, вот вроде бы и все. И в тот момент, когда я его уже собирался выпустить свою сеть, с порталом что-то произошло. Бросив взгляд вниз, я увидел, как алый туман маны хаоса снова поднимается, очевидно, собираясь выплеснуть еще тварей. Не медля, я активировал свое заклинание, ухватившись всеми своими «тер» за его центр, и взлетел еще выше.

Прекрасная оранжевая сеть стала разворачиваться, увеличиваясь в размере и одновременно двигаясь к земле и накрывая ее. Краем глаза я отметил отлетающего в сторону драколича и торопливо отступающее оцепление.

Подо мной туман начало засасывать обратно в портал. Мана хаоса медленно и неохотно проявляла то, что выбросила из другого мира. Существ оказалось всего три. Они стояли ко мне спиной. Невысокие на фоне тварей, гуманоидные мускулистые фигуры. Из всей одежды лишь нечто вроде шаровар из темного шелка. Лысые головы с растущими изо лба тонкими рожками, загнутыми назад. Оранжевая нить заклинания упала как раз между ними, заключив в своеобразные квадраты. Заклинание сработало, и до меня донесся пока еще далекий вой воздуха и огня.

Центральная фигура что-то крикнула, и над ним возникла уже знакомая мутная сфера, но мое заклинание не зря после демонстрации включили в заклинания Высшего Круга. Все, чего добился демон – лишь погасил линии сети в окружности десяти метров вокруг себя. Сомневаюсь, что эта сфера сможет прикрыть эту троицу от одного из самых мощных заклинаний в моем арсенале. В четырехстах метрах от меня поднялись огромные протуберанцы оранжевого пламени. На мое лицо вылезла предвкушающая улыбка. Демон, стоящий справа, что-то выкрикнул и создал что-то вроде защиты. Интересная у них магия. Левый обернулся, очевидно, собираясь прыгнуть обратно в портал, но наткнулся взглядом на меня и, повернув голову к среднему, что-то крикнул. Но это уже не играло никакой роли. Даже будь на их месте драколич, от него остался бы только пепел.

Языки пламени тем временем накопили достаточное количество пламени, уплотнившись до состояния очень плотных ярко светящихся столбов, и выгнулись-обрушились вовнутрь, высвобождая огонь. Пламя, смешавшись с пылью, прахом и воздухом, взревело и потемнело, став из ярко-желтого мутно-оранжево-красным. Образовав сплошное кольцо толщиной около ста метров и высотой больше двадцати, пламя на мгновение остановилось, словно тигр перед прыжком, и ринулось со всех сторон на меня, почти мгновенно кремируя все на своем пути. Оранжевая сеть заклинания по мере движения гасла. Ее нити была необходимы как направляющие для потока огня. Без них огонь бы просто поднялся вверх, нанеся разрушения лишь в кольце. Поток стремительно приближался, поглощая все на своем пути. Демоны попытались прыгнуть обратно в портал, но, по-моему, успел лишь тот, который стоял ко мне лицом. И все поглотил огонь. Столкнувшись, поток выплеснулся вверх и стал втягиваться в мои «тер», которыми я держал центр сети заклинания. Именно поэтому его нормально использовать смогу только я. Для меня огонь и его проявления – это нечто родное. А всем остальным придется запредельно обвешиваться защитой. Вдобавок ко всему «Огненный циклон» восполняет резерв этой стихии. Вот только в моем случае – это смешно. На построение заклинания у меня уходит около пяти тысяч эргов, возвращается же примерно в половину больше, а потенциал огненной стихии у меня всего тысяча сто. Если б не просто жуткая скорость восполнения маны этого вида, я даже треть «Огненного циклона» построить не смог без накопителя. Куда же девалась поглощаемая мной мана огня? Ну, это просто – ее всю сжирал феникс в просто неприличных размерах…

Поток огня иссяк, явив мне раскаленную докрасна и гладкую, как тарелка, пустошь. О том, что здесь было множество тварей, не осталось даже упоминания.

А портал-то не закрылся…

Из того немногого, что я знал о порталах, следовало, что у подобных межмировых проходов, черпающих свою силу в хаосе, существует своего рода система материальных якорей. Вот только я не видел ничего, что хоть отдаленно могло напоминать их. Вдобавок ко всему, при их уничтожении портал должен был закрыться сам. Но вокруг не уцелело ничего. Вылизанная огнем и раскаленным воздухом, отполированная пылью потрескивающая скала. Вывод один – якорь на той стороне. Как так получилось, что фактически Ковен открыл наш мир и отдал чужакам ключи от дверей? Придется туда идти. На ту сторону врат. Если я вернусь… Нет, не «если», а «когда» я вернусь оттуда, Ковен прочувствует всю глубину моего раздражения и гнева… Может. это опять козни Хетроса? Как бы то ни было, на той стороне не Альверист’ас, и демоны не приходили с дипломатической миссией подарки мне дарить. Поэтому сдерживаться и выяснять, где якоря и кто виноват – я не буду. Врежу со всей своей мощи и будь, что будет…

Проклятье, куда я дел «Секущую»? Адамантовая плеть зажата в руке, а моей любимой косы нет… Расплавиться она не могла, а вот золото выдуть могло запросто. Похоже, я ее просто отбросил в сторону, не отвечая за свои действия… А жаль, с ее мощью мне было бы легче на той стороне. Эх, разучить бы «Цепь элементов»…

Бросаю взгляд на свои крылья – похоже, феникс, живя во мне, нарастил жирок. Или, быть может, он развивается параллельно мне? Каждое крыло было длиной около двадцати метров. Перья – из очень плотного ярко-желтого огня. Пламя огромным потоком медленно поднималось вверх, формируя большое огненное облако, светящееся ярко-оранжевым светом. Это явление – внешний резерв элементаля. Обычная тактика противостояния живой силе. Одновременно средство защиты, нападения и показатель силы каждого из существ этого класса. Чем больше – тем лучше. Можно сказать, этот эффект нечто вроде короны монарха: чем она богаче, тем могущественней страна, которой он управляет.

«Феникс?! Сможешь собрать огонь обратно и на той стороне портала сразу же выпустить?»

Ответ был быстрым:

«Да. Влети в него».

Легкое движение крыльев рывком перемещает меня в средоточие родной стихии. Облако начинает засасывать в центр моей груди. Огонь заполняет меня до остатка. «Тер» становятся материальными и начинают светиться.

«Готово. Вот только долго я его не удержу», – шепчет элементаль. Дотрагиваюсь до костяного наруча драколича и командую: «За мной!» Не дожидаясь ответа, складываю крылья и падаю вниз, оставляя за собой хвост из раскаленного воздуха и медленно гаснущего пламени.

Зеркало портала оказывается неожиданно упругим. Странная пленка тянется, но не пропускает меня дальше. В какой-то момент я осознаю, что еще немного и меня просто вышвырнет обратно. От безысходности взмахиваю своей плетью, и совершенно неожиданно пленка лопается, пропуская меня в чуждый мир.

3

Вера и безумие

Каждый раз, когда Эльвиаран смотрела на великолепную статую Элос, она ощущала нечто невероятное… Чувство одиночества, свойственное каждому из народа вечных, будь то светлый и темный, исчезало, оставляя лишь умиротворенность. Идеальное изображение Великой богини, призванное вселять неуверенность и страх в сердца и души гостей Дома, оказывало обратное воздействие на его жителей. Глядя на лицо Великой богини, Эльвиаран внезапно ощутила сильное чувство ревности к Разящему Клинку, как часто за глаза называли Перерожденного. Подумать только, он ощущает это чувство постоянно… Богиня говорит с ним напрямую. Он никогда не одинок. Ему есть на кого положиться, кто никогда не предаст… Кому, как не Ашерасу, было пытаться сделать то, что не было позволено никому?

Эльвиаран с трудом оторвала взор от статуи и опустила взгляд вниз. Вся колонна атаров замерла, глядя вверх. Внезапно ее взгляд натолкнулся на слегка заинтересованный взгляд Перерожденного. Неожиданно зависть полыхнула черным пламенем, и она, тысячелетняя атар, не смогла сдержать безразличную маску на лице. Неужели заметил? Чуть кольнуло чувство вины.

Наконец-то они выбрались за пределы Дома и окунулись в хаос торговых кварталов. Матриарх старалась, по давно выработанной привычке, смотреть строго перед собой, держа линию поведения матриарха Первого Дома, и одновременно периферийным зрением отмечать происходящее вокруг. Видя прекрасную архитектуру отреставрированных и заново отстроенных зданий, Эльвиаран ощутила гордость за свой Дом. Благодаря обращенным они смогли наладить поточное изготовление простеньких артефактов и в короткие сроки буквально завалить ими рынок. Но И’си’тор стали торговать не только ими: на рынке снова появились изделия всемирно известных мастеров-оружейников и артефакторов. Результат говорил сам за себя: оборот денег за полгода увеличился в пятьсот раз и торговый квартал снова ожил, раскрывшись, словно диковинный цветок под лучами белого солнца, освещающего Хейреш. Да уж, количество атаров всегда положительно сказывалось на экономике любого Дома. Каждый из них был незаменим и являлся огромной ценностью. Само существование Высших стабилизировало отношения как между отдельными индивидуумами атретасов Дома, так и между самими кастами атретас-орин. Эльвиаран вспомнила, как однажды, приняв лишнего, Элтруун разоткровенничалась и призналась, что само присутствие атаров в войсковых подразделениях вселяет чувство уверенности и нужности существования в сердца и души ее подчиненных.

Момент, когда их колонна покинула торговый квартал, Эльвиаран ощутила четко. Вот заканчивается последний торговый ряд, потом граничный небогатый квартал с дешевыми гостиницами, и колонна войск пересекает широкую улицу-границу между землей, подконтрольной Дому, и трущобами. Красивая и качественно покрытая каменными плитами дорога сменяется грязной свалкой, по которой придется двигаться почти километр до земель храма Реа.

Как только рист матриарха вступил на полосу ничьей земли, Эльвиаран тут же ощутила неправильность окружающего. Ни одного живого существа! Ничьи земли будто вымерли. А ведь обычно тут не протолкнуться. Разведка не ошиблась, и засада будет явно здесь – местные обладают просто феноменальным чутьем на неприятности и при первых признаках опасности скрываются в огромных катакомбах, буквально прогрызенных ими в толще скалы под трущобами. Матриарх знала, что последнюю тысячу лет ходит упорный слух, что у местных стали рождаться провидцы. Пока что не особо сильные, но увидеть, что произойдет в самом ближайшем будущем, они могли. Было подозрение, что из-за этого Кхитан и не участвовал в последних зачистках трущоб и вообще смотрел на происходящее здесь сквозь пальцы, фактически покрывая и покровительствуя изгоям. При трезвом размышлении их логика была понятна: провидцы – это еще один источник информации. Правда довольно расплывчатый и неточный… Но все же…

Внезапно, чуть в стороне поднялась рослая фигура демона. Судя по знаку на груди – это был один из эхротов, вид демонов, относящийся к среднему офицерскому звену и специализирующийся на убийстве магов. Вместе с осознанием профессии стоящего демона в груди поселился комок страха. Проклятье! Дотронувшись до серьги связи и обнаружив, что она уже не работает, матриарх поняла, что ловушка захлопнулась и вырваться будет невероятно сложно. Нужно было прислушаться к словам Элтруун. Кто-то действительно решил перемолоть вместе с Разящим Клинком половину города.

Моментально соскочив с риста, Эльвиаран сдернула с пояса свою парадную ак-еаш и щелкнула позолоченным фиксатором, высвобождая острейшие лезвия. Сзади что-то гортанно прорычали-проорали, и отовсюду с рыком полезли низшие демоны. Ее десяток Высших жриц попытался что-то создать из заклинаний, но, когда уже они собрались ударить по наступающим, демон применил что-то из своих умений, моментально разрушив все активные магические структуры. И тут же на Эльвиаран побежали собакоголовые демоны. Первого из них матриарх легко убила, разрубив ему голову своей плетью. Резко дернув назад плеть, Эльвиаран ударила с разворота ногой следующую тварь в голову. Сила удара была такова, что череп лопнул, забрызгав всех окружающих ошметками. Еще один удар плетью, разрубивший очередную тварь пополам. Рядом тонко кричит от боли Высшая жрица – тварь одним рывком отхватила ей руку по локтевой сустав. Эльвиаран вплела в танец бросок своего единственного метательного кинжала, и демон, примерившийся отгрызть раненой голову, получает его в шею. Плеть тем временем отрезает неосторожно сунувшейся твари часть морды и лапы. Атретасы рубят демонов своими кавалерийскими косами так, что кровавые брызги накрывают их же самих. Одна из тварей выпрыгнула из-за спин своих товарок прямо сверху на Эльвиаран. Согнувшись почти пополам, древняя все-таки смогла вытянуть на ее путь свою плеть: бегущими лезвиями демона разрезает пополам, обдав потоком крови и ошметков внутренностей. Одна из лап демона, пролетая мимо, рефлекторно дернувшись, задела одежду, разорвав ее. Но не это самое плохое.

Танец прервался, и плеть, только чудом не попав по одной из жриц, ударила по мусору под ногами. Эльвиаран распрямилась и выпустила рукоять плети из рук. Та со звонким звуком упала под ноги. Неужели это последний ее бой? Древняя мягко положила ладони на рукояти ее личных богато украшенных серпов. Твари, глядя на груды тел своих, больше не лезли толпой, а, шипя и подбадривая друг друга рыком, толкались метрах в шести. Пальцы сомкнулись на рукоятях оружия, и руки привычно медленно потянули их назад и вниз, вытягивая изогнутые лезвия из вычурных ножен. Рядом щелкнули арбалеты, и твари сплошным ковром повалились на землю. Еще один залп, и они побежали. Так боятся смерти? Один из раненых демонов, жалобно скуля, пытался ползти за своими. Эльвиаран не спеша догнала его и короткими быстрыми ударами подрезала ему сухожилия и суставы. Демон завыл еще жалобнее, но не вызвал у своего мучительницы и капли сострадания. Еще щелчки арбалетов. Матриарх одним движением серпов вскрыла твари спину и, всунув руку в еще живое тело, схватила сердце и вырвала его рывком. Это был один из основных ритуалов жервоприношения Акрио, в чьем храме Эльвиаран проходила обучение почти целое тысячелетие назад. Сжав еще трепещущее сердце в правой руке, древняя подняла его над своим лицом и резко сжала его. Выплеснувшаяся коротким фонтаном кровь разбилась в воздухе на мельчайшие капли и почти равномерно покрыла ее лицо. Одновременно с этим в самой глубине своей души, матриарх ощутила поднимающийся пульсирующий жар – богиня снизошла к ней и ниспослала часть своей благодати. Древняя дернула плечом и, как и все ариры Акрио, ощутила неидеальность своей одежды. Тем временем пульсирующая сила наполняла ее изнутри. Как всегда в этом состоянии, ей захотелось убивать и заниматься сексом одновременно. Эльвиаран хрипло засмеялась, задрав лицо к такому далекому потолку с островами светящегося мха. Неожиданно вернулась магия, и это подняло настроение древней практически до эйфории.

Из-за угла какой-то коробки-дома выглянула морда демона. Коротко рыкнув, он большими прыжками понесся к ней.

– Не стрелять! – успела крикнуть матриарх и с места прыгнула к нему навстречу.

Демон явно думал, что победит один на один. Тупая отрыжка Бездны, не способная осознать свое ничтожество. Эльвиаран в воздухе отвела его неумелый и сильный удар лапой, а потом, использовав невероятную гибкость своего тела, вывернула ее ему за спину. Финалом этого приема было то, что, когда тварь брякнулась мордой в мусор, древняя стояла у него на спине. Резкий рывок, и плоть демона не выдерживает и рвется, оставляя в руках у древней оторванную конечность. От боли тварь верещит и пытается встать. Резким ударом левой руки матриарх пробивает ему грудь. Чуть покопавшись во внутренностях агонизирующего демона, Эльвиаран наконец-то находит его сердце и быстро повторяет ритуал. Подняв лицо вверх, древняя неожиданно увидела падающего личного драколича Перерожденного. Чудовище, практически не замедляя своего падения, приземляется, если можно употребить это слово, за какими-то двухэтажными домами. Удар его тела о скалу производит настоящее землетрясение. Хлипкие строения обрушились, значительно расширив обзор. И тут же драколич вступает в бой. А где же сам Ашерас? Оглянувшись, древняя увидела его стоящего на обезглавленном теле демона. Молодец. Теперь у них есть все шансы на победу.

– Матриарх! – К Эльвиаран подбежала одна из обращенных.

– Окажите поддержку Ашерасу! – древняя ткнула оторванной конечностью демона как указкой в сторону Перерожденного.

Наконец-то ожила серьга связи, и в ее сознании проявились одновременно десятки чужих мыслей-образов: полевые командиры ожидали приказов. Что ж, прикрыв глаза, матриарх начала их раздавать: «Заняться ранеными! Ударным отрядам, понесшим наименьшие потери, начать преследование демонов! Начните создавать ритуал „Удержание воли“ и призовите Верховную богиню Элос! Демоны не уберутся отсюда просто так! Свяжитесь с Шестым храмом и потребуйте подкреплений! Попытайтесь не выпустить тварей из трущоб». Раздав приказания, древняя изгнала чужие сознания из своего разума и, вздохнув, связалась с Домом. Когда сознание сестры проявилось у нее в мыслях, она пропустила ее приветствие и, сконцентрировавшись, послала четкую мысль: «Сестра, поднимай Эхаера с его татреттом поддержки, бери Элтруун с ее частями постоянной готовности и выдвигайся в трущобы. Да, можешь сказать нашей сестре, что она была права… последнее: Эйрин, поднимай всех своих и выдвигайся к нам».

В отдалении прогремело несколько мощных взрывов. Открыв глаза, Эльвиран увидела летящего кубарем драколича. Проклятье! Да что же там присходит? Одним высоким и длинным прыжком матриарх запрыгнула на возвышающуюся рядом гору мусора, в который превратилось соседнее здание. Ее взору открылся вид на вяло машущего крыльями Ашераса и огромный портал под ним. Прямо в этот момент из него вылилось не меньше трех сотен элитных низших демонов. Ее разума коснулась предупреждающая мысль-приказ Перерожденного. Лишь секунда понадобилась древней для осознания ситуации, и, еще раз взглянув на Ашераса, она, коротко ругнувшись, стала вновь раздавать приказы: «Вывозите раненых и убитых! Всем войскам убраться из зоны поражения! Быстрее! Набросить защиту из Тьмы. Всем рисовать сдерживающий барьер!»

Она не успела закончить, как все атары вокруг начали поспешно покидать зону поражения заклинания Перерожденного. Стоя на возвышении, Эльвиаран наблюдала магическим зрением за действиями Клинка, внутренне радуясь, что он решил применить свое недавно изобретенное заклинание, а не нечто другое. Из несомненных плюсов этого заклинания была относительно четкая граница поражения. Вне ее оставалось лишь защититься от побочных эффектов, вроде избыточного теплового излучения. Таким образом, само место засады оказалось в безопасной зоне. И это было отлично, так как многим раненым все еще оказывали помощь: некоторых подлечили лишь чуть-чуть, остановив кровотечение и стянув раны, кого-то вытаскивали буквально с того света, реанимируя разорванные тела и удерживая души, а чьи-то останки лишь складывали в ряд, расписываясь в своем бессилии. В нем было уже почти тридцать тел. Бросив взгляд на обезображенные трупы, Эльвиаран в ярости заскрипела зубами.

Воздух завыл одиноким волком. Этот звук смешался с низким ревом поднявшегося рядом гигантского столба пламени. От теплового излучения, порожденного огнем, затлели, а кое-где и загорелись кучи мусора, бывшие совсем недавно убогими домами. Рождавшиеся при этом струи дыма увлекались воздухом, подтягиваемым пламенем, и засасывались вовнутрь огня. Защитные барьеры стремительно темнели, борясь со сжигающими все лучами. Эльвиаран стала дополнительно накачивать маной выдавленные силой жриц в мусоре и кровавой грязи знаки древних. Столбы огня быстро уплотнились, превратившись в ярко-желтые, чуть покачивающиеся, узкие стометровые колонны. Матриарх ощутила, как быстро мелеет ее дар. Рядом оказались Высшие жрицы ее эскорта, они поддержали ее, вливая и свою ману. Весь мусор и обломки за границей барьера уже горели. Рыжее пламя вытягивало свои языки в сторону столбов, дополнительно напитывая их энергией. Хоть древняя и была на демонстрации этого заклинания, то, что произошло потом, серьезно ее испугало. Столбы, качнувшись сильнее, рухнули вовнутрь, по направлению к неподвижно висящему над порталом Клинку. Коснувшись обломков, они разрушились, высвобождая накопленную мощь. Пламя стремительно потемнело. Вот только жара, испускаемого им, стало еще больше. Огонь смешался в огромное сплошное кольцо. Но это его состояние длилось лишь секунды, а потом черно-оранжевая туча ринулась в центр, втянувшись в конце в Ашераса. Нагрузка на защиту исчезла. Бушующий за границей пожар погас. Лишь кое-где вяло поднимались тонкие струйки дыма.

Матриарх обессиленно упала на колени и облегченно выругалась. Ожила серьга связи, и в разуме Эльвиаран появилось знакомое ощущение. Вяло пошевелив память, древняя опознала в неизвестной Ашриллу, командующую храмовой стражей. Она прикрыла глаза и ответила: «Да?» Матриарх еще не определилась с линией поведения к возвышенным в атар, бывших ариров Шестого храма. Та же Ашрилла, будучи одной из приближенных почившей Акристы, была той еще расчетливой стервой, если не сказать пожестче. Однако, изменившись, она стала, словно хисна своего котенка, чуть ли не вылизывать Перерожденного. До нее доходили слухи, что Ашерас выдержал с ней настоящий бой: командующая отчаянно опасалась за его жизнь и настаивала на том, чтоб его даже в Доме везде сопровождал чуть ли не усиленный татретт храмовников.

«Первые десять татреттов будут у вас через минуту. Весь район оцеплен. Сопротивление подавлено. Ашерас приказал оказывать вам во всем поддержку. Что произошло?»

Эльвиаран нахмурилась. Как они оказались здесь так быстро? И какое, к демонам, сопротивление в тылу? Перерожденный ей не доверяет? Впрочем, хорошо, что они здесь: многих раненых еще можно спасти.

«Продвигайтесь к нам. У нас очень много раненых. Нападающие открыли Большие Врата, и в данный момент они… – Матриарх посмотрела в центр оплавленной пустоши и, панически смешавшись в мыслях, продолжила: – …открыты».

В следующий момент Ашерас взмахнул своими заметно увеличившимися в размерах крыльями и камнем упал в портал.

– Нет… – выдохнула с отчаянием Эльвиаран. Зачем он это сделал? Да, якоря, судя по всему, находятся с той стороны, но идти туда в одиночку?

Рядом испуганно вскрикнула одна из Высших жриц: чудовищное тело драколича промелькнуло над ними и, сделав горку, последовало за Перерожденным.

Проклятье! Проклятье! Плоскость межмирового портала бурлила словно алая вода. Что же делать?

Сосредоточившись на образах всех командиров, она отдала один приказ: «Организовать оцепление вокруг портала на расстоянии триста-четыреста метров и подготовить магические удары по тварям, которые могут полезть из него».

Вот и все, что она, как матриарх Первого Дома, пока может сделать. Повернувшись к землям храма Реа, она посмотрела на возвышающиеся над его крышами руки статуй Ксатэна. Может, надавить на Совет и собрать ахрешт для вторжения в иной мир? Не хотелось бы опираться на силы лишь И’си’тор. Элос… Может, что придумает Шестой храм?

Словно в ответ на ее мысли рядом заскрипели обломки, и, повернув на звук голову, матриарх увидела высокую фигуру Ашриллы. Возвышение изменило ее черты лица и фигуру, превратив именно в то, чем она всегда мечтала стать – воплощение силы и воли богини, которой она служила. Ходили слухи: воля Ашриллы была настолько сильна, что во время ритуала ее личность не стерлась, а практически полностью сохранилась. Вообще на ариров Шестого храма возвышение подействовало совсем по-иному, чем на атретасов Великих Домов и рабов-иллитидов. Нет, с даром и физическими данными все было нормально, но разум изменялся только частично. Заданные вопросы Ашерас игнорировал либо ссылался на богиню. Оставалось только строить догадки. Одной из них было влияние веры каждого арира на само возвышение. Одета она была в традиционный легкий доспех жрицы. Кончики ее длинных ушей были стянуты короткой белой цепочкой.

Ашрилла долго смотрела на звезду портала и произнесла чуть дрогнувшим голосом:

– Ашерас… там?

Эльвиаран чуть кивнула:

– Да.

– Сам?

– За ним залетел его Драколич.

Ашрилла, не закрывая глаз, дотронулась до серьги связи. В ответ на ее приказы все вокруг пришло в движение. Обернувшись, матриарх увидела, как вокруг нее храмовая стража вытекает из развалин и собирается на потрескивающих камнях перед порталом. Неужели они собираются его как-то запечатать?

– Что ты задумала? – спросила, пытаясь сохранить спокойствие, Эльвиаран.

Командующая убрала руку от серьги и будничным тоном произнесла:

– Мы идем следом. – И стала спускаться по коптящим обломкам вниз, к пустоши, образовавшейся перед порталом.

– Что? – от удивления мысли Эльвиаран спутались в клубок.

Мимо нее прошла личная охрана Ашераса, одетая в позолоченную броню Золотая стража. Следом за ними шли возвышенные атары ее Дома.

– Куда вы? – выкрикнула матриарх.

Рядом с ней остановилась жрица из первой четверки, та, что была с красными волосами, и произнесла:

– Мы не оставим Ашераса сражаться в одиночку. Он верит в нас, а мы – в него.

– Да какая, к демонам, вера?! Это же безумие! Остановитесь!

– Ты не смеешь нам указывать.

– Я – матриарх!

– А он – наш владыка.

– Но…

Та, что была с черным хвостом, насмешливо фыркнула и первой стала спускаться вниз, крикнув:

– Ашрилла, начинай ритуал! Всем приготовиться к высадке! Драколичи уже пробудились и скоро будут здесь!..

* * *

Влен Госс был одним из тех немногих имперских магов, кто добился всего своего положения сам: искал покровителей, учителей, знания, добивался положения в обществе, славы и богатства. Благодаря тому, что он с самого начала имел предрасположенность к порядку, а именно одной из его школ, носящей название «Скраеннэ» и обучающей работе со своим разумом и памятью, он помнил все, что с ним происходило в течение всей его жизни. Именно поэтому его и отправили с разведывательной миссией в проклятую столицу темных эльфов. Его задание было простым и одновременно невероятно сложным: оценка оборонного потенциала Альверист’аса. Кроме того, он должен был составить более или менее точные карты самого города и попытаться подкупить определенных местных дворян для получения определенных разведданных о внутренних политических течениях.

Вся проблема была в том, что то, что происходило внутри Великих Домов, крайне редко покидало его пределы. Правда, как оказалось, золото легко открывает рты, да так, что даже приходится доплачивать, дабы их заткнуть снова.

За месяц, проведенный в городе, Госс осознал, что крайне благоприятный момент для удара был упущен: из вороха сплетен магистр вычленил информацию о том, что произошло полгода назад. Он побывал в восстанавливающихся кварталах теперь уже Первого Дома И’си’тор, видел издалека Карающего Клинка, едущего на очередной Высокий Совет, слышал восхищенный разговор двух обращенных белокожих эльфиек из касты атар, даже ощущал запах сгоревшей плоти на развалинах Ишакши, куда прибыл под видом скупщика барахла…

Сведя все сведения, добытые им, воедино, он ощутил тревогу: давно планируемая кампания грозила обернуться невероятной катастрофой. За короткое время темные эльдары увеличили свою совокупную магическую мощь более чем в пятнадцать раз. А это означало, что специально созданного корпуса выделенных степным оркам магов явно не хватит даже на простую защиту армии от дальних ударов. В корпусе было всего четыре тысячи чародеев в звании от ахимага до самого архимагистра Крациуса, которому прочили должность Посвященного советника при бессменном министре магии Цреуше.

Крациус ас Раш. Из молодых. Амбициозный гордец. Госс, поболтав остатки слабого вина в стеклянном бокале, вспомнил его чуть нагловатое аристократическое лицо. Архимагистр собирал свой корпус по всей империи Заор. Каждый маг буквально выдирался с мясом из города или гильдии, и в случае их гибели равноценной замены им не было. Эта сила, способная одним ударом очистить кусок земли размером с Белое королевство от всего живого и неживого (правда, при отсутствии противодействия), смотрелась откровенно бледно по сравнению с пятнадцатью тысячами магов уровня архимагистра, которых теперь могли выставить темные эльфы.

Живущие здесь знали – каждый маг темных эльфов с детства обучается кроме магии еще и обращению с оружием, а если помножить это все на многовековой опыт постоянных стычек и сражений… Да, темные эльфы были в среднем физически слабее человека, но это полностью компенсировалось невероятной гибкостью, скоростью и реакцией. Многие смазывали оружие быстродействующими ядами. Вдобавок темноэльфийские маги умудрялись вплетать в свой стиль боя магические заклинания, а это было очень плохо: имперские маги практически не владели оружием. А то, что могли – это обращаться с древковым видом вооружений, таким, как алебарды, посохи, копья…

Для темных эльфов владение оружием же было первично, и лишь потом шла магия. Самым же большим отличием была ориентация в изучающихся школах магии: темные эльфы больше опирались на силы, а люди – на стихии. Следствием этого было то, что среди вечных было много целителей, и они могли оказывать себе и окружающим первую помощь прямо на поле боя лишь на голой силе, практически не используя никаких костылей в виде артефактов или зелий. А вот это было очень плохо – Госс прекрасно помнил, как после сражения при Аласте, во время последней неудачной кампании, вошедшей в историю как Война за Крентон, на очередь к немногим целителям выкладывали на сырой земле километровые линии из раненых. Многие не выжили тогда, включая самих целителей, выгоревших до конца… А ведь отряд магов-стихийников понес тогда незначительные потери, не сумев прикрыть легионы, а защитив лишь свои задницы. Если бы хоть кто-то из них мог исцелять. Спустя восемь циклов после того всеми проклятого дня Госс помнил ощущение своего бессилия, а иногда ему даже снились в кошмарах низкое, затянутое облаками небо и пустые, безжизненные глаза старичка-целителя, отдавшего свою светлую жизнь за бытие какого-то барончика. Из-за этих и некоторых других моментов своей долгой жизни Госс иногда ненавидел свой дар к абсолютной памяти.

В данный момент магистр находился в одном из уютных ресторанчиков, распложенных возле центральной улицы, тянущейся через весь торговый квартал И’си’тор от их Дома и до самого Ксатена. С его места, если долго присматриваться к Центральному храмовому комплексу, даже можно было увидеть кончики рук его статуй и самый краешек светящегося кристалла, висящего между ними. Ресторанчик от улицы отделяла колоннада, увитая странным, довольно ярко светящимся растением с красивыми треугольными листиками, увитыми нежной бахромой. Его цветы пахли приятным и нежным фруктовым запахом, возбуждающим аппетит. Как только что с оторопью осознал Госс, это растение было хищником: на его глазах неосторожный светлячок, подлетевший к красивому, светящемуся розовым светом, цветку был незамедлительно съеден моментально захлопнувшим свои лепестки бутоном. Росло растение из большого горшка, стоящего метрах в четырех от магистра, а поливалось остатками спиртных напитков, остававшихся после посетителей. У себя в мыслях магистр сравнивал этот цветок с каждым из темных эльдаров: имеющие прекрасную внешность, они были смертельно опасны даже при простом общении – Госс однажды видел короткую жестокую дуэль-схватку, разгоревшуюся из-за того, что один из ее участников не уступил дорогу другому. В империи тоже бывало подобное, но крайне редко и до того, чтобы на месте отрубить своему противнику руки и отрезать язык, не доходило никогда. При этом происшедшее шокировало только других путешественников, а другие темные эльфы отнеслись к этому эпизоду практически равнодушно. Лишь пара гвардейцев И’си’тор, остановившись рядом, с вялым интересом обсуждали происходившее.

Магистр допил вино и, поставив бокал на полированную каменную столешницу, дотронулся до расположенного в ее центре чуть светящейся стеклянной мутно-белой сфере. Она тут же чуть изменила цвет в практически недосягаемом для человеческого глаза спектре. Госс знал, что возле стойки увидят этот сигнал сразу же.

В ожидании официантки Влен сменил позу на изящном стуле, практически развалившись в нем, и с интересом окинул взглядом внутреннее убранство ресторанчика: высокий резной потолок, изящные каменные столики, украшенные барельефами стены и колонны, немногих посетителей. Но вот к его столику подошла грациозная темнокожая официантка из касты орин. Ее одежда сидела на ней как перчатка и была сделана из странной тонкой ткани, пестревшей разнообразными узорами, тиснениями и вышивками. Заскользив взглядом по великолепной фигурке, Госс со вздохом засунул было возникший интерес поглубже. Дело было в том, что эта же официантка час назад, работая одними ногами, так смачно отделала мощного человеческого наемника, перебравшего вина и распустившего руки, что того в состоянии отбивной под руки выволокла моментально возникшая стража. Насколько знал магистр, тому ничего не грозило – считалось, что он и так расплатился за свою ошибку. Ему даже могли оказать помощь и по сильно сниженным ценам. Но подобное снисхождение проявлялось до определенного порога. За попытку изнасилования (не было особо важно, удачная она была или нет) преступнику сшивали за спиной руки, зашивали рот, срезали одежду и бросали в яму с червями. Однажды, увидев подобную казнь, Госс два дня не мог есть и нормально спать.

Сделав обычный заказ, он продолжил ожидать информатора из одного из Великих Домов. Что-то тот задерживается…

Этот ресторанчик нравился Влену, и он искренне сожалел, что, очевидно, очень скоро больше не сможет его посещать: в случае удачной войны он, вероятнее всего, будет разрушен, ну а в случае поражения, магистр если и не погибнет, то состояние вялотекущей войны вряд ли позволит ему наведаться сюда еще хоть раз.

Неожиданно на улице поднялся шум. С интересом выглянув из-за колонны, магистр увидел построение гвардии Первого Дома, неспешно продвигающейся по улице. Как всегда, его внимание приковали обращенные в атар жрицы, передвигающиеся на больших пантерах, матриарх Первого Дома и сам Клинок.

Глядя на довольно медленно двигающихся мимо него всадниц и всадников, Госс обратил внимание на то, что их сегодня необычно много. Сотни четыре-пять высококлассных магов – сила, способная стереть с лица Хейреша какое-нибудь из королевств. Матриарх чего-то боится? Настолько, что даже разбавила обращенных гвардией Дома? С чем же не сможет справиться Клинок? Госс сощурился и глянул на избранного богами Тьмы. Ашерас ат И’си’тор, как обычно, ощупывал взглядом толпу. Ослепительно белая кожа, волосы и глаза. Лишь заметный даже отсюда, тонкий вертикальный черный шрам, пересекающий лицо. Клинок был отчаянно молодым даже для людей, но магистр уже знал – эта невысокая фигура обладает настолько огромной магической мощью, что способна легко разрушать города и обращать армии в прах, а под его знамена без колебаний встанет две трети живущих в этой проклятой столице, носящей имя Альверист’ас. Что сделает другая часть жителей? Над этим вопросом сейчас и работал магистр.

Окинув еще раз взглядом центральную часть кортежа, он заметил группу довольно молодых высокорожденных, находящихся в самом центре процессии. Магистр удивленно поднял брови: и зачем матриарх вытащила своих змеенышей в город?

Тихий звук чужого голоса, раздавшийся возле его правого уха, заставил тело нервно дернуться:

– Приветствую вас, уважаемый магистр Влен Госс…

После короткой внутренней борьбы со своими инстинктами, буквально вопившими о том, чтобы врезать на звук чем-нибудь убойным из своего довольно большого арсенала, маг обернулся. Увидев тонкую улыбку серокожей беловолосой женщины-гвардейца с маленьким значком оранжевого огонька на плотно застегнутом воротнике легкого кожаного доспеха, Госсу неожиданно захотелось выбежать на улицу, наплевав на свое задание. Какого демона к нему на встречу вместо обычного посланца пришла сама Хаирме, командующая сотней быстрого удара Великого Дома Кхитан? Скосив глаза в сторону соседнего столика, Влен увидел, что за ним уже расположились гвардейцы этого Дома – любовники и любовницы и, одновременно, личная охрана и заградительный заслон этого, известного своей жестокостью далеко за границами владений темных эльдаров, военачальника. Именно ее деяния как никогда характеризовали настроения, царящие в Великих Домах: занимайся сексом, с кем желаешь, и убивай, кого хочешь.

Собрав свою волю в кулак, магистр, прочистив неожиданно засохшее горло, ответил:

– Хоть это и невероятная неожиданность, но я тоже рад видеть вас, прекрасная Хаирме.

Нужно сказать, что темная эльфийка была невероятно красива. Немного худощавое узкое лицо, пухлые губы, широкий разрез темных глаз и совсем не длинные уши – все это, казалось, было идеальным. Возникало даже впечатление, что Хаирме – это нежное произведение искусства, не терпящее чужих прикосновений и созданное лишь для постельных утех. Но впечатление портило мелькавшее в самой глубине глаз безумие, а плавные, точные и уверенные движения выдавали в ней тренированного воина. Госс позволил своему взгляду на мгновение соскользнуть с лица темной эльфийки на ее фигуру. И именно здесь его, привыкшего подмечать все мелочи, ожидало неприятное открытие: доспех Хаирме был явно не парадным, а матово-золотые рукояти разнообразного оружия были отполированы многолетними прикосновениями своей хозяйки до блеска.

Командующая отреагировала на комплимент как на должное, лишь поведя кистью левой руки, как будто отметая его в сторону. Один из ее охранников, отодвигая стул для своего идола, бросил на Госса взгляд, в котором была настолько концентрированная ненависть, что магистр чуть вздрогнул. Хаирме грациозно села и откинулась на резную спинку стула, коротко взглянув на все еще двигающихся на улице обращенных атар Дома И’си’тор. Переведя взор на Госса, она снова мягко улыбнулась и спросила:

– Неправда ли, завораживающее зрелище?

Магистр наконец-то более или менее пришел в себя и ответил:

– Вы правы.

К их столику подошла официантка. Госс заметил на ее черной коже бисеринки пота. Нервничает.

– Будете что-то заказывать? – заметно дрогнувшим голосом произнесла она.

– Нет. Уйди и не мешайся. – почти равнодушно ответила Хаирме и, когда та удалилась, продолжила, уже обращаясь к магистру: – Итак, перейдем к делу: о чем конкретно вы хотели переговорить?

Госс удивленно поднял брови:

– Мы будем разговаривать здесь?

Эльфийка поджала губы:

– Это неплохое место: немного посетителей и, как следствие, шпионов. Вдобавок в связи с определенными событиями Кхитан закрыт для посещений, а в нашем квартале в последнее время довольно неспокойно…

Здесь Госсу послышалась фальшь в ее голосе. Правда, магистр серьезно сомневался в возможностях своей не особо сильной эмпатии применительно к Хаирме. Командующая же грациозно откинулась на спинку стула и оглянулась на одного из ее охранников. Тот тут же протянул своей госпоже небольшую черную треугольную пирамидку. Взяв артефакт из его рук, эльфийка поставила его на центр стола. В тот же момент она стала испускать на столешницу черный туман, в котором магистр тут же узнал ману Тьмы. На его молчаливый вопрос она неопределенно повела рукой и произнесла.

– Так нас подслушать будет намного сложнее. – Чуть помолчав, она произнесла практически равнодушным голосом: – Так что человек с вашей силой и знаниями делает в Альверист’асе? – но, прежде чем магистр открыл рот, намереваясь выдать одну из трех детально проработанных легенд своего присутствия здесь и сейчас, как Хаирме повела по пространству между ними рукой с вытянутыми двумя пальцами и добавила: – Я только попрошу не юлить – у меня более чем широкие полномочия в отношении вашей судьбы.

Магистр заколебался. Говорить всю правду? Ни в коем случае. А вот ее часть – вполне сойдет.

– Империя ищет союзников в будущей войне с Великим Домом И’си’тор. – И чуть улыбнулся. Часть правды… Возможные союзники до самого конца не узнают, что с падением И’си’тор падет и Альверист’ас… Эльфийка замерла, глядя на артефакт, а Госс продолжил: – Я не единственный посланец и знаю, что подобные переговоры ведутся и с другими Домами.

Магистр не мог знать, что, если бы он не сказал свою последнюю фразу, его судьба была бы совсем иной, а произнеся ее, он умудрился отвернуть от всего Хейреша надвигающуюся бурю. Если бы, если бы…

Госс просто не знал, что у Кхитана в данный отрезок вечности не было союзников среди Великих Домов в противостоянии с И’си’тор, и, когда он сказал, что подобные разговоры ведутся с представителями других Домов, в воображении Хаирме возникла картина ставших в очередь на доклад к Эльвиаран посланников от Сатх, Р’еанр’е и А’сеатр. Каждый из них, с довольной улыбкой на лице, держал связанного имперского мага под мышкой. И как матриарх И’си’тор думает, глядя на них: «Эти пришли, а Кхитан – нет. Значит…» А потом – короткий штурм, и как она, Хаирме, став обращенной, на пару со своей матерью, Акешь, безропотно чистит своим языком сапоги Клинка… А чем он там еще угрожал Акристе? Сделает сексуальной рабыней? Хм, если бы второй вариант был так вероятен… А через постель можно было бы провернуть месть и еще кое-что…

Эльфийка даже облизнулась в своих мечтах.

А магистр уже внутренне возликовал, приняв поднявшееся настроение командующей на свой счет.

* * *

Хаирме в раздумье положила подбородок на сцепленные руки. Ее взгляд блуждал, по давней привычке ощупывая случайных прохожих. Внезапно она увидела проталкивающихся сквозь толпу пятерку атретасов ее Дома. Взор, соскользнув дальше, неожиданно удивленно вернулся к ним и стал буквально взвешивать солдат. Разум командующей еще не осознал того, что она видит, а чувства уже взревели тревожной сиреной. В то же время она ощутила серьезное воздействие на ее сознание. Сосредоточившись, ей удалось избежать воздействия мощного заклинания из самых глубин порядка. Судорожно сжав рукоять своего кхрихао, она даже сумела опознать его: это было «Рассеивание». Пробежавшись взглядом по толпе, Хаирме даже определила примерное расположение основной конструкции заклинания – спешащие по своим делам существа пытались инстинктивно избежать пропитанной маной области за идущими клином солдатами. Сощурившись, командующая пыталась определись, к какому Дому они принадлежат. Даже с такого расстояния ее глаза выхватывали разные детали снаряжения, удачно скопированные с атретасов Кхитана. Подмена. Но зачем? Провокация?

Скривив свои губки в жестокой ухмылке, Хаирме поднялась, подхватив со столешницы артефакт, и, бросив магу короткое «жди», направилась к ним. Ее охрана резво подтянулась за ней. Бросив им знак «опасность», Хаирме была уверена за свою спину. Подойдя ближе, командующая бросила взгляд на символ, вытравленный на лезвии кос, которые те держали в руках, и, разглядев черную волнистую спираль Шестого храма, растеряла большую часть своей уверенности. Но отступать было уже поздно: ее заметили. Одна из жриц дотронулась до своей серьги, и весь ратш остановился, развернувшись полумесяцем в сторону Хаирме. Эти атретасы так уверены в своей силе? Ха! Да будь они хоть трижды из Шестого хра… И тут она вспомнила, что в этом храме уже как полгода нет ни одного атретаса и в кого они превратились.

Командующая заполошно бросила назад знак «оборона» и ме-е-едленно сделала шаг назад.

И тут командир храмовой стражи произнес неожиданно мягким голосом:

– Не стоит. Мы не хотим вас убивать.

– Я рада, – произнесла Хаирме. Голос предательски дрогнул. Справившись с собой и набравшись смелости, она спросила: – А почему вы вырядились в атретасов Кхитан?

– Дела храма. – Обращенный атар замолчал. Хаирме всматривалась в прорези маски, надеясь увидеть его глаза. Когда уже командующая не надеялась на ответ, он продолжил: – Кто-то задумал убить Клинка… Я надеюсь, это не вы? – в его голосе послышалась явно сыгранная робкая надежда. Неужели он только ищет повода для атаки?

И вот тут Хаирме почувствовала, как по ее спине потекла капля холодного пота. Возникло ощущение, что сама Хесс погладила по ее спине своими холодными пальцами. В голове заметались мысль: убьют их сейчас или чуть позже? Поверят ли ей на слово?

Неожиданно глухо она ответила:

– Нет, конечно же нет…

Обращенный чуть наклонил голову на левое плечо, и Хаирме увидела, как из узкой глазной прорези черной маски выплеснулось немного маны Тьмы. Она бесследно истаяла в воздухе, словно черный туман. Проклятье! Он показывает, что готов к атаке и у него полный дар! Будь атар один, они бы вшестером его еще смогли бы завалить, но не в схватке один на один. Да, они тралят за собой «Рассеивание», но, похоже, подобные траты для них – мелочь. Хаирме примирительно подняла левую руку ладонью вверх в успокаивающем жесте. Правая же с такой силой сжала рукоять меча, что Хаирме начала бояться, что для того, чтобы разжать пальцы, придется резать сухожилия или колоть иглой в шоковые точки на кисти руки.

Краем глаза командующая отметила, что вокруг них образовалось большое свободное пространство, а улица стремительно пустеет. Про себя Хаирме уже начала прощаться с жизнью.

Неожиданно из соседнего здания вышла еще одна большая группа атретасов.

Приложив титаническое усилие, Хаирме на целую секунду отвела взгляд от обращенного, посмотрев на прибывших. За это время она ожидала, что умрет раз пятнадцать, но, когда вновь посмотрела на атара, тот все так же почти равнодушно смотрел на нее.

Приближающиеся солдаты были из И’си’тор. Подойдя ближе, один из них произнес:

– Шеяшхи, можешь идти. Мы разберемся здесь.

Командующая посмотрела на говорившего и, немного покопавшись в своей памяти, опознала его, несмотря на надетую черную маску. Это был Атере со своим отрядом, состоящим из одних ариров. Хаирме не заблуждалась: его отряд был намного опаснее ратша обращенных. Хотя бы потому, что у него в отряде была пара своих атар – две сестры, Сэа и Лэа, выделяющиеся своей жестокостью и безумием даже среди других ариров Акрио. Их белые маски маячили далеко позади, но даже на таком расстоянии Хаирме ощутила магические возмущения в окружающем пространстве. Ходили слухи, что после возвышения они стали поражающе сильны магически. Вдобавок к этому сама Акрио присвоила Сэа и Лэа звание Старших ариров. В последнее время их пара превратилась в трио, разбавившись полукровкой-демоном, которая сопровождала их везде. Информаторы говорили, что Клинок подцепил ее в Ишакши и предложил перейти к нему в Дом. Даже спустя полгода это была одна из самых загадочных фигур во всем И’си’тор. Хаирме поискала ее взглядом и обнаружила за рослыми снежно-белыми фигурами практически обнаженных сестер странный сгусток мрака. Ну, что ж – полудемоница и сейчас с ними.

Но если взглянуть на ситуацию с другой стороны – Атере не был фанатиком и, в отличие от других ариров Ихитоса, был вполне вменяем. А Хаирме как раз было, что предложить. Когда она бросила взгляд на ратш обращенных, они уже удалялись, продолжая тралить за собой «Расссеивание».

– Рада видеть тебя, Атере, – произнесла она.

– Взаимно, Хаирме. Вот только неудачный момент ты выбрала для посещения этой части города.

– Почему же? – решила сыграть в «непонимайку» командующая.

Атере подошел ближе и, расстегнув ремешки, снял маску со своего лица, опустив ее на грудь. Вздохнув, он произнес:

– На Клинка собираются напасть. В свете этого твое появление именно здесь и в этот час крайне подозрительно. Эльвиаран и Ашерас дали мне очень много власти для всего, что касается этого вопроса. Силы, выведенные из Дома для противостояния угрозе, огромны.

Хаирме удивленно подняла брови и произнесла:

– И зачем же такие грандиозные приготовления? Клинок что, сам не сможет справиться?

Атере нахмурился.

– Не корчи из себя идиотку – тебе не идет. Ты должна прекрасно понимать, что то, что замотает в черный шелк Ашераса, унесет и половину города в придачу.

Хаирме задумалась, а арир многозначительно продолжил:

– Многие в И’си’тор считают, что это Кхитан.

Командующая выразительно подняла бровь.

– Я так понимаю, мне не поверят, если я скажу, что ни при чем?

Атере развел руками.

– А если я скажу причину, по которой нахожусь здесь? Причину, которая подтвердит лояльность всего Дома Кхитан?

Арир насторожился и с удивлением в голосе ответил:

– В любом случае ты можешь сказать все мне – ты прекрасно знаешь мое положение в Доме, которое с возвращением моей матери только укрепилось, а уж моя верность никогда не поддавалась сомнению.

Хаирме выдержала паузу, чуть повернулась спиной к ресторанчику, дабы ее губ нельзя было рассмотреть из него, и быстро произнесла, помогая себе знаками:

– Не смотри на ресторанчик за моей спиной. За третьей колонной в нем сидит человек, имперец. Его имя Влен Госс, он магистр порядка. А теперь приготовься. Сдержи свои эмоции. Он сказал, что прибыл искать союзников для уничтожения Дома И’си’тор.

Атере не сдержался и сощурил глаза.

– Мы, Кхитан, разузнали о нем: он тут уже месяц и где только ни побывал за этот промежуток времени… Ну так как?

– Если твои слова подтвердятся, не только ты получишь награду, но и самому Кхитан кое-что перепадет. – Атере сделал незаметный знак себе за спину и, отворачиваясь, мазнул взглядом по колоннаде ресторанчика.

– Мне помочь в захвате? – спросила Хаирме уже в его спину, но увидела лишь знак рукой на рукояти правого меча трукра: «Не вмешивайся».

Атере не спеша удалился, постоянно теребя левой рукой серьгу связи. Очевидно, составляет план захвата и советуется с другими командирами.

Командующая усмехнулась и повернулась к своей свите, напряженно смотрящей по сторонам и на нее.

– Возвращаемся.

Подойдя к встревоженно смотрящему на нее магистру, все так же сидящему за своим столом, Хаирме произнесла:

– Я доложу своей матери, матриарху Акешь, о нашем разговоре и вашем предложении. А сейчас нам нужно уходить: кто-то организовал масштабное покушение на Клинка, и атретасы И’си’тор землю роют в поисках врага.

– Да-да, конечно.

И уже на выходе она услышала, как маг пробормотал себе под нос:

– Так вот зачем он сюда прибыл…

Когда они уже садились на своих хисн, мимо прошли две ариры Реа, и трое замаскированных в атретасов обращенных направлялись в ресторанчик. Команда захвата.

За поворотом улицы они проскочили мимо целого усиленного татретта храмовой стражи, стоящего в подворотне. Обращенные в надетых белых масках и при полном вооружении равнодушно, сквозь прорези масок, следили за ними, пока отряд Хаирме не скрылся за следующим поворотом.

Сжав серьгу связи пальцами, командующая торопливо доложила своей матери о происходящем в городе.

А когда они уже выбрались из квартала И’си’тор, до них донесся звук далеких взрывов, вой пламени и чей-то мощный рев, а зарево от огня осветило всю общую пещеру.

* * *

Госс, будучи в раздумьях, доедал довольно вкусный салат из странных фиолетовых водорослей с маленькими кусочками мяса. В мыслях он был далеко – как во времени, так и пространстве.

Как же давно это было.

Сорок два года назад Влен Госс и не думал даже о карьере разведчика и боевого мага. Он был простым пареньком, который жил в самом южном герцогстве огромной империи Заор – Эхросте. Тайком мечтал о соседской дочке, и его будущее ну никак не могло быть таким. Оно было даже частично распланировано практически до самой могилы.

Но в его жизнь вмешался случай.

Однажды, он возвращался с ночного свидания (нет-нет пока ничего такого, но парнишка тешил себя надеждой, что в следующий раз…) и, проходя мимо очередной подворотни, почувствовал нечто. Оно звало и манило в самые глубины мрака. Не в силах перебороть любознательность, он сделал шаг, который изменил его жизнь.

Тупичок был огражден от остальной улицы пузырем заклинания порядка, и своенравная первосила неожиданно пропустила его. А по всем правилам – не должна была. Как позже понял Госс, он просто захотел пройти и прошел…

Под пузырем шла жестокая и молчаливая магическая схватка между двумя магами. Не было никаких громких выкриков. Даже заклинания не были особо разрушительными – хоть каменные стены тупичка и местами оплавились, а в нескольких местах даже потрескались, это были настоящие пустяки по сравнению с тем, что в грядущем повидал будущий магистр на полях сражений.

Появление Госса под куполом заклинания не повлияло на исход схватки: один из магов был явно быстрее и подвижнее другого. Сражались двое эльфов – светлый и темный. Темный побеждал. Магистр за свою долгую жизнь видел подобные схватки лишь дважды. Эльфы уворачивались от ударов и заклинаний, молниеносно создавали свои. Кроме того, не забывали пользоваться оружием и даже кидали друг в друга мусор. Как впоследствии признал магистр, в той битве ни одно заклинание не было принято на какой-либо магический щит. Лишь увороты и уклонения.

Развязка наступила неожиданно: темный эльф ударом меча отрубил запястье своему противнику и добил его ударом заклинания в грудь. Заклинание напоминало очень длинный абсолютно черный штырь, выросший у него из руки. Нанизав на него светлого, как жука на булавку, он поднял еще живого противника и что-то сказал-прокашлял. Заклинание развеялось, и окровавленное тело упало на брусчатку. Темный согнулся и, оперевшись руками на колени, ругнулся и обернулся к Госсу. Его глаза удивленно расширились, и паренек осознал, что он будет следующим.

Эльф медленно сделал шаг вперед. Госс попятился, но тут же уткнулся спиной в стенку пузыря – обратно он его не собирался выпускать. Эльф, ухмыляясь, шел к нему. Подойдя на расстояние удара, он замахнулся коротким изогнутым мечом, и Госс зажмурился, вскинув руки и что-то отчаянно закричав. Секунды шли, а Ахешь все не приходила. Влен помнил, как осторожно открыл один глаз и увидел, что из его рук растут виденные только что черные штыри. Один из них пробил грудь темного эльфа насквозь, и тот, вися в трех метрах от паренька и дергая в воздухе ногами, в данный момент уже умирал.

От этой картины и осознания того, что он только что кого-то убил, паренек потерял сознание и пришел окончательно в себя только в кабинете перед следователем Службы магических преступлений.

Как же давно это было!

Госс допил вино и поднялся, дотронувшись до сигнальной сферы. Рядом, словно появившись из портала, возникла давешняя официантка. Расплатившись, магистр направился к выходу на улицу. Идти ему было всего ничего – его гостиница была прямо напротив ресторанчика. Неожиданно его что-то сильно укололо в шею. Это было почти невозможно: магистр был обвешан защитными амулетами и артефактами по самые кончики волос. Выдернув предмет рукой, он удивленно стал рассматривать его. Черная стрелка-игла, украшенная проточками, в данный момент заполненными темной кровью… Адамант?

Ноги магистра подогнулись, и он упал на колени. В глазах стало темнеть. Падая, он сумел вложить остатки вытекающих сил и выговорить слово-ключ: «Эхташ». Ударившись лбом о каменное покрытие пола, он постарался сосчитать до десяти, как и было сказано в инструкции по затиранию памяти, но успел только до пяти…

Часть вторая

1

Алый и черный

Прорвав защитную пленку, я кубарем вывалился на каменный пол. Рядом знакомо зарычала собакоголовая тварь. Практически вслепую, на звук, я ударил плетью. Резкий многолосый скулеж. Хорошо попал. Оттолкнувшись от пола руками, я принял вертикальное положение и быстро оглянулся.

Я стоял прямо посреди гигантской пятиконечной звезды портала. С этой стороны он имел вид алой, словно артериальная кровь, твердой зеркальной поверхности. За его границами неуверенно мялись и повизгивали сотни и сотни тварей, обтекшие портал со всех сторон. На остриях звезды стояли четырехметровые обелиски, сделанные из белого камня, на которых были распяты гуманоидные фигурки. Жертвы были настолько истерзаны неизвестными мучителями, что на них не было ни одного целого клочка кожи. Причем было видно, что ее не сдирали целенаправленно, а это было скорее последствие применения какого-то орудия вроде плетей или ремней.

Мне довелось видеть подобное у нас в Доме: с одного солдата за то, что он заснул на посту, сняли всю кожу с тела. Потом, правда, применили «исцеление». Вот только он стал беловолосым и без прямого контакта с Тьмой…

Похоже, жертвы были еще живы и прикованы к якорям портала, в качестве которых выступали обелиски. Одна из жертв задергалась, и я увидел, как от обелиска к ее спине что-то проскочило. Перейдя на магическое зрение, я обомлел: жертвами были светлые эльдары. От обелисков отходили ярко-зеленые щупы, состоящие из маны жизни. Они входили в тела жертв и, проходя их насквозь, полностью меняли свой цвет на ярко-алый, после чего втыкались в портал, но не сверху, а, извиваясь словно шланг, немного сбоку.

Твари не спешили становиться на плоскость портала, неуверенно рыча за его границей. Я поднял взгляд вверх и чуть не упал от накатившей слабости: такого привычного потолка над головой не было! А было черное ночное небо с редкими еще более темными облачками. Звезд было совсем немного, и они были какими-то красноватыми. Совсем не такими, как на Земле. Жаль, что совсем нет времени посмотреть на них.

Из-за обелисков неожиданно выступили высокие фигуры, закутанные в темные сутаны. Капюшоны закрывали головы существ до такой степени, что видны оставались лишь части морщинистых подбородков. Они подняли правые руки в мою сторону, намереваясь ударить чем-то убойным. Не медля, я крутнулся, отстрелив в каждого по сегменту адамантовой плети. Удачно словив адамантовые «листья» в грудь, фигуры повалились навзничь. Одна из них, уже падая, все-таки выпустила какую-то фиолетовую молнию вверх.

За моей спиной наконец-то распахнулись огненные крылья, и я, оттолкнувшись ими от воздуха, легко взмыл вверх. «Не могу держать… – выдохнул феникс. – Выпускай. Только не задень якоря». Элементаль не стал медлить, и оранжевое пламя с ревом ринулось во все стороны. Его свет озарил все вокруг.

Портал находился на площади в гигантском городе, раскинувшемся до самого горизонта и даже дальше. Величественные строения, дворцы-храмы и жилые кварталы перемежались длинными низкими зданиями, похожими на земные коровники или бараки. Насчет назначения последних все прояснилось быстро: из ближайшего выплеснулась настоящая волна, состоящая из собакоголовых тварей. Знакомые фигурки высоких демонов резкими выкриками, доносившимися даже на мою высоту, умело направляли их в мою сторону.

Я увидел, как они обернулись, среагировав на свет, и почти одновременным жестом схватили руками знаки на своей груди. Над ними тут же взвились мутные антимагические сферы.

Они думают, это их спасет? Да, нанести удар напрямую будет сложно, очень сложно. Но у магии есть такая неприятная особенность: косвенное воздействие. Это словосочетание всеобъемлюще. Оно определяет непрямое влияние заклинаний на одну или множество целей. Очень часто его пытаются минимизировать. К примеру, «Пылевая буря», заклинание первого круга стихии воздуха. Это мощное массовое заклинание, способное ограничить обзор врагу, но также в пылевой взвеси можно задохнуться, ослепнуть, и при перекачке его маной оно способно, словно наждаком, сдирать плоть с вражеских солдат… И все это – побочные явления «Пылевой бури». Подумать только – ведь изначально оно создавалось лишь как чисто маскировочный инструмент мага. Впрочем, ничего удивительного – ведь, если так разобраться, то воздух такая же разрушительная стихия, как и огонь. Огонь, соединяясь с другими стихиями или силами, может творить, а его соединение с землей так вообще невероятно и прекрасно. Но он не может существовать сам по себе или без подпитки маны. А вот воздух… землю распыляет, огонь раздувает, воду вспенивает. Кстати, разнообразные молнии также относятся к этой стихии. Воздух, словно катализатор, усиливает почти любые магические проявления. Как следствие всего этого, одни из наиболее разрушительных заклинаний относятся именно к воздуху. Но, в отличие от огня, воздухом можно эффективно защищаться.

Своими энергетическими щупальцами я стал формировать сразу три «огнешара» с тройной оболочкой.

Я, если окажусь в зоне антимагии, буду почти бессилен, но за ней – я почти бог по сравнению с этими демонами, и список способов убийства этих тварей неприлично длинен.

Сам по себе обычный «огнешар» не обладает серьезным разрушающим воздействием. Фактически он просто расплескивает пламя, которое обжигает цели, а при перекачке маной запекает в собственном соку или даже испепеляет. Ударная волна если и образуется, то довольно слабая. С чем сравнить взрыв десятиэргового «огнешара»? Двадцатилитровая канистра с жидким пропаном.

При взрыве двухоболочного «огнешара» происходит резкое выдавливание атмосферы из довольно большого объема. Как следствие – образование мощной ударной волны. Взрыв стандартного двойного заклинания очень похож на детонацию автомобильной цистерны со сжатой смесью кислорода и какого-нибудь горючего газа.

Естественно, что «оболочки», в которые заворачивается «огнешар», создать отнюдь не просто. Как и наполнить каждую оболочку. Да, изначальное заклинание является простейшим и относится к четвертому кругу стихии, но двойной «огнешар» – уже ко второму, а тройной – к первому.

Строение двойного «огнешара» довольно забавное и простое. Ядром этого заклинания является простейший «ат» огня. Он заполняется маной, и вокруг него создается две оболочки. Пространство между ними заполняется чистой огненной маной. Проблема лишь в самих оболочках.

Есть правда одна тонкость: обычный «огнешар» довольно маленький, всего лишь размером с теннисный мячик, а двойной – уже с баскетбольный. Тройной «огнешар» имеет диаметр от метра и даже больше, и швырнуть его руками невозможно. Для выстрела по цели используются «тер» мага, что само по себе довольно манозатратно. В истории бывали случаи, когда маги, не рассчитав силу, случайно роняли эти мощнейшие бомбы объёмного взрыва буквально себе под ноги. Конечно, расспрашивать, как такое могло произойти, часто было просто не у кого.

По всему городу разлился невероятный тягучий звук. Похоже, наконец-то поднялась тревога. На улицы хлынули буквально потоки самых разнообразных существ. На далеких крышах появились фигуры в сутанах.

Одновременно с этим все три заклинания были завершены. Первую сферу я запустил в основание толстой пятисотметровой шестиугольной башни. «Огнешар» пробил стену и разорвался внутри строения. Чудовищная туча оранжевого огня, вспухшая внутри и выплеснувшаяся наружу, подбросила огромное строение почти на десяток метров вверх. А потом башня медленно, словно нехотя, но постоянно набирая скорость, ринулась вниз. Облако пламени, словно огромный рот, поглотило ее и, напитавшись пылью и пеплом, тут же стало пепельно-черным и очень тяжелым. Невзирая на огромную температуру, оно не стало подниматься в небо, а начало, словно палящая туча, выплеснувшаяся из вулкана, очень быстро расползаться во все стороны, захватывая в свои смертельные объятия всех, кто был на их пути.

Двумя оставшимися ярко-желтыми сферами я запустил в соседние невысокие здания, на крышах которых собирались вражеские маги. Целился я не в них, а в строения, поэтому если они и пытались как-то защититься, то я не заметил эффекта. Взрывы были пугающи и прекрасны одновременно: немаленькие, в общем, дома обратились во множество объятых огнем обломков, которые пылающим дождем разбросало во все стороны. Некоторые из них полетели в мою сторону, и, хоть ни один из них не долетел до меня, пришлось ставить большой плоский щит из Тьмы, дабы они не повредили портал или якоря. Один из обломков, врезавшийся в защиту, был горящим куском каменной кладки размером с самосвал. Огромные тучи дыма и пепла важно, словно нехотя, поднимались вверх, существенно ограничивая от моего взгляда панораму чужого города.

Бросив вниз взгляд, я обнаружил, что над порталом тем временем поднялась огромным грибом мана хаоса. Из алой тучи вырвалась огромная лапа драколича. Чудовище ухватилось за край звезды, вогнав немаленькие когти в крошащиеся каменные плиты площади и рывком выбросило свое тело из облака, смяв и раздавив множество тварей. Сразу после этого мана хаоса быстро втянулась обратно, и портал снова принял вид гладкой красной поверхности.

Прокатившись кубарем по тварям, драколич шустро встал на четыре лапы и издал низкий, чрезвычайно громкий и пронзительный крик-рев. Многоголосое эхо многократно вторило ему. Собакоголовые, поначалу недоуменно замерев, безмолвно взирали на него, но после рыка взвыли и безрассудно бросились на чудовище. Если бы драколич мог улыбаться, он бы улыбнулся. Впрочем, глядя на то, как чудовищные челюсти рвут тварей на части, а от ударов лап демоны разлетаются во все стороны, словно брызги воды, я отсмеялся за нас двоих.

Тем временем в городе начал разгораться мощный пожар, и я стал помогать ему, формируя обычные перекачанные маной «огнешары» и швыряя их в окна, еще не затронутых огнем построек в непосредственной близости от меня. Дым, поднимаясь, стал собираться в пока еще небольшую тучу над городом. Ветер ее стал немного размазывать, снося в сторону кварталов, не затронутых моими атаками. Звезды скрылись, а у меня в душе возродилось спокойствие – туча создавала ощущение каменного потолка над головой. «Феникс, мы сожжем это место. Сделаем то же, что и в Ишакши». Элементаль довольно заревел, создавая узкие огненные смерчи, начавшие засасывать мусор и обломки в облако над моей головой. Раскалившись, они тут же полетели во все стороны, рождая новые очаги пожаров. Моя огненная корона сорвалась и поднялась вверх, исчезнув в туче дыма, дополнительно нагревая ее.

С неба посыпались лохмотья горячего черного пепла. Пришлось потратить половину своего резерва, накрыв портал и распятых на якорях жертв большой темной полусферой защиты.

В тот момент, когда я уже заканчивал, поверхность алой звезды опять заволновалась и, расплескавшись, втянулась обратно, оставив на плитах площади татретт храмовой стражи во главе с Ашриллой.

Дотронувшись до серьги связи, я сосредоточился на ее образе и, когда она возникла у меня в разуме, спросил вслух:

– Какого демона вы здесь делаете?

– Мы последовали за вами, владыка! Мы не позволим вам сражаться в одиночку. – Она смотрела на меня и шевелила губами в такт своим мыслям. Получался вполне обычный разговор.

Мой левый глаз задергался. Одним словом – дожил… Они мне не позволят. М-м-м. Спокойствие. Спокойствие. Вдох-выдох.

– Вы прибыли сами?

В ответе Ашриллы засквозила гордость и самодовольство.

– Нет! За нами пошли все!

И прежде чем я смог уточнить, кто эти «все», алый туман разлился и оставил на площади еще три храмовых татретта. Мне осталось лишь скрипнуть зубами.

– Ашрилла! Ты их сюда притащила – ты ими и командуй, а я займусь подавлением вражеского сопротивления. И не забудь озаботиться защитой и функционированием портала: мне бы не хотелось остаться здесь навсегда.

Пламя отражало мое недовольство, с ревом-воем поднимаясь гигантским языком вверх, к самым пепельным облакам. Но его желтый ослепительный свет таял в густом снегопаде горячих хлопьев бело-серого пепла. Завеса становилась настолько плотной, что, невзирая на множество почти сплошных пожаров, сквозь нее стало плохо видно окружающее. Похоже, перестарался. Ишакши, хоть и был более густонаселен, но явно меньше этого города.

Неожиданно раздался невообразимый глубокий грохот. Обратив на его источник внимание, я увидел, как из большой кучи мусора, бывшей одним из взорванных зданий, вынырнул странный огромный предмет. Быстро вздернувшись высоко вверх, он замер, вися в воздухе на расстоянии километра передо мной. Он напоминал правильный параллелипипед с перпендикулярно растущим вертикально цилиндром. Мелькнула мысль, что он похож на гипертрофированный молот с короткой ручкой. Оголовье молота имело длину метров двадцать, а в толщину было лишь в два раза меньше. Металл, из которого он был сделан, имел насыщенно-красный цвет. Ручка была довольно короткой. На всякий случай, я максимально усилил защиту – воюю же…

Туча над головой начала расступаться, образовав идеально круглое пространство, заполненное чистым воздухом. Его диаметр был больше пяти километров, а мы находились в самом его центре. Огненные смерчи погасли. Оглянувшись, я увидел чистое, алеющее рассветом, небо над головой и восьмисотметровый в толщину срез тучи дыма.

И что дальше? Я пошевелил адамантовой плетью у себя в руке.

«Я чую мощную ауру и чужой разум. Будь осторожен – прибыло местное начальство…» – прошипел в моем мозгу феникс. А вот это – плохо. Впрочем, драки не избежать было с самого начала.

Скосив взгляд вниз, я увидел все прибывающие войска обращенных. Им бы наоборот – убираться… В зоне чужого воздействия, последний раз пыхнув дымным пламенем, потухли пожары. Однако за границей город продолжал полыхать.

Вокруг молота воздух начал густеть, принимая облик невероятно высокой, очень худой и узкой гуманоидной фигуры. Фактически это был бесполый почти скелет, обтянутый серой кожей. Демон имел две длинные, невероятно худые руки, дотягивающиеся ему почти до колен. Тонких длинных пальцев на кистях было лишь три, и расположены они были почти как у человека. Заканчивались узкими, острыми на вид, черными когтями. Морда была чуть вытянута и не имела щек. Результатом этого было то, что казалось, будто существо постоянно скалится-улыбается своими густо посаженными иглообразными серыми клыками. На голове демона росла густая черная шевелюра толстых и длинных игл, и, как у дикобраза, они были заведены назад. Надбровные дуги были очень мощными, и из-за этого глаз совершенно не видно. Я даже засомневался: а есть ли они там вообще? Тонкий, почти человеческий нос, узкие скулы и заостренные уши делали демона похожим верхней частью лица немного на эльдара. Тонкая шея, которая, казалось, состоит лишь из одних позвонков и жил. Но наибольшее неприятие вызывало туловище, состоящее из переразвитой грудной клетки с выступающими ребрами и фактически отсутствующим животом. Мышцы, которыми было увито туловище, напоминали редких толстых червей, шевелящихся под кожей.

Демон был в высоту метров триста и лишь немного не дотягивался ступнями до вершины тлеющей кучи мусора и обломков, из которой вынырнул молот.

Тварь открыла пасть и произнесла глубоким многоголосым рыком, в его звуке слышался и плач ребенка, и крик отчаяния женщины, и гнев мужчины, и боль, и ярость:

– Ты разрушил Растраст. Ты убил моих подданных. Ты – умрешь… – демон говорил на каркающем древнеэльдарском, но все равно приходилось прикладывать большое усилие, дабы понять смысл его слов.

«У него аура архидемона!! Немедленно атакуй!» – взвизгнул пронзительно феникс.

И практически сразу я ударил гигантским языком Багрового Пламени, целясь твари в голову. То, что произошло потом, полностью меня обескуражило – выдох протосилы прошел сквозь его тело, абсолютно его не заметив.

Архидемон зычно захохотал и произнес:

– Я сожру всех вас! Ваши души станут частью меня, Каргру! До конца времен!

Он завел правую руку себе за спину и вытащил оттуда за ручку давешний молот.

Гигантская фигура архидемона перехватила оружие двумя руками, при этом я осознал, насколько та коротка, и обрушила удар на меня сверху. Взмахнув крыльями, я легко увернулся от огромного молота. На худой руке неожиданно вздулись огромные мускулы гиганта, борясь с чудовищной инерцией молота, но все-таки удар, хоть и ослабленный, обрушился на землю. В момент соприкосновения с твердью на оружии вспыхнули синим светом красивые рисунки-вязь неизвестных знаков. От удара по земле пошла самая настоящая волна из пыли и мелких обломков. Пыль, докатившись до моих обращенных, четко очертила купол защиты.

Архидемон махнул молотом слева направо. Легко увернувшись, я хлестнул плетью его по руке. И снова его плоть оказалась нематериальной.

Каргру зарычал от ярости и, перехватив молот в левую руку, молниеносно нагнулся и выдрал из пола большую гранитную плиту, тут же швырнув ее в меня. На мое несчастье я оказался на одной линии с куполом обращенных. Пришлось встретить скалу протосилой. Мощный взрыв разметал обломки во все стороны.

– Ну и почему ты не увернулся? – Каргру замер, наклонив голову на левое плечо.

А потом он упер левую лапу в поясницу и еще раз рассмеялся.

Подняв глаза на архидемона, я понял, что он выбрал следующей целью: это буду не я, а обращенные. Гигант схватил молот обеими руками и размахнулся, вкладывая в следующий удар всю свою мощь. Глядя на его высоко поднятые руки, заведшие молот практически полностью за его широкую спину, я осознал, что купол явно не выдержит этого удара. Взмахнув крыльями, я оказался между ним и своими атарами. Демон довольно осклабился и с ревом стал опускать свое оружие. Я зажмурился и впервые за очень долгое время зашептал молитву, обращенную в самые глубины Тьмы, в самое нутро своего дара.

– Дай мне сил, Предвечная, сокрушить моих врагов и защитить моих подданных…

И совершенно неожиданно Тьма ответила, заполнив своим ревущим голосом меня до самых краев:

– Ты хочешь силы? – женским голосом прохохотала Тьма. – Получай же-е-е-е!

И абсолютно черная мана хлынула из источника невероятным потоком, полностью заполнив мой дар. Заполнив мои «тер», она стала извергаться наружу, практически сразу образовав вокруг меня довольно большое, очень плотное облако, скрывшее меня от взгляда гиганта, но не его от меня.

Архидемон удивленно хрюкнул и, казалось, еще больше напрягся. Воздух, обтекая молот, пронзительно взвыл. Огромный молот опустился прямо на тучу. В момент касания нестерпимо ярко вспыхнули синие знаки. Я почти физически ощутил запредельную мощь его удара. От удара оружия гиганта Тьму расплескало во все стороны словно гель. Все больше и больше погружаясь в облако, молот замедлялся и, в конце концов, полностью остановился, лишь немного не дойдя до меня. Расплескавшаяся сила собралась в огромные щупальца, которые, словно спрут, мягко оплели оружие. Каргру дернул за рукоять, но оружие не шелохнулось. Тогда он ухватился крепче и потянул со всей своей силы. Все, чего он добился – его ноги коснулись мусора и погрузились в развалины по колено.

– Отдай! – обиженно взревел он.

В следующую секунду Тьма отпустила молот, и он со звонким звуком ударил демона прямо в морду. Тварь опрокинулась и упала на какие-то здания, обрушив их.

До меня донесся смех Тьмы.

А потом меня охватила невероятная слабость, и я почти безвольно вывалился из абсолютно черной тучи. Почти возле самой земли мне удалось практически остановиться в воздухе, и мои ноги мягко коснулись обломков. Сразу же ощущение элементаля пропало, и пламя, окружающее меня, исчезло.

Оперевшись о какой-то обломок, я сел. В глазах темнело. Воздуха не хватало.

Невдалеке зашелестели мелкие камешки. Скосив туда взгляд, я увидел стоящий рядом еаш обращенных.

Собрав силы, я спросил:

– Что с ним?

Одна из жриц, встав рядом со мной на колени, ответила:

– Владыка, признаков жизни нет. Его аура рассеивается.

Я чуть прикрыл глаза.

– Принесите мне еды. Передай мой приказ: начинайте мародерствовать.

Жрица удивленно замерла.

– Разве мы не собираемся отступать?

Внутри толкнулось раздражение – первый признак того, что мои силы восстанавливаются.

– Отступать? Мы будем рвать, резать и жечь, а не отступать! И, конечно, грабить!

Посмотрев за спину ошарашенной обращенной, я увидел торопливо бегущую ко мне Ашриллу. Оперевшись об обломок, я поднялся ей навстречу. Стоял я еще не очень уверенно, и жрица, стоящая рядом со мной, подхватилась и поддержала меня за локоть.

– Ашрилла! Организуй мародерские отряды! Мы не можем упустить подобную возможность набрать рабов и ценностей. Кто еще прибудет через Врата?

– Золотая стража пробудила всех драколичей. Но, когда я отправлялась, они еще не прибыли.

– Отправь обратно один из отрядов с вестью, что мы организовали плацдарм и закрепились. А передовые силы врага… – я покосился на тело лежащего архидемона – …разгромлены.

Я задумался. Силы быстро восстанавливались. Из глубины дара донеслось вопросительное курлыканье феникса. Мягко отстранившись от жрицы, поддерживающей меня, я сделал пробный шаг. Пройдясь перед стоящей Ашриллой туда-сюда, добавляю:

– Заодно скажи Эльвиаран, дабы начала десантировать сюда орин и некоторых рабов. М-м-м. Совет пусть не отменяет, и Великие Дома пусть соберут ахрешт со своими рабами и тоже помародерствуют. Времени немного. Максимум день-два. Пока пойдет реакция. Неизвестно, какому владыке служил Каргру? И как глубоко мы в тылу?

– Мы организуем поисковые партии. Но, Ашерас, вполне может быть, что у нас не будет даже нескольких часов, а этот город находится в прифронтовой зоне и нам на голову скоро начнут валиться резервные легионы одного из владык. Если с нами будут рабы и орин, нам придется их бросить.

– Риск, конечно, есть… – Меня прервал далекий рык беснующегося в городе моего драколича. Одновременно за спиной Ашриллы вздулся гриб алой маны, выплевывая очередное подкрепление. – Но с ходу нам клыки не выбьют, а еще немного, и мы сами обломаем рога самоуверенному противнику. Конечно, на всякий случай готовьте мощные заклинания на основе сил. И, естественно, пусть отряды далеко не разбредаются: если нам действительно прижмут хвост – долго ждать их мы не сможем.

Командующая кивнула и, закрыв глаза и зажав в пальцах серьгу связи, стала раздавать молчаливые приказания.

Один из обращенных, чуть склонившись, протянул мне сверток с сушеным мясом и длинной флягой с соком бхателла. Глотнув из нее, я скривился. Ну и вкус! И это при том, что сам бхателл является очень популярным фруктом как на внутреннем рынке, так и за пределами Альверист’аса. С чем сравнить сок бхателла? Возьмите пол-литра гранатового или виноградного сока, высыпьте туда граммов двадцать соли, сахара, немного лимонной кислоты и еще чего-нибудь горького… Пара-другая экспериментов с исходными ингредиентами, и вы точно получите нечто очень и очень похожее… После второго глотка мне захотелось выкинуть флягу себе за спину. А вот мясо оказалось довольно вкусным и щедро присыпанным не острыми, душистыми специями.

Жуя очередную узкую полоску мяса, я взобрался на кучу тлеющего мусора и огляделся.

Огромная пятидесятиметровая звезда портала находилась совсем рядом. Получается, упал я в развалины здания, которое находилось непосредственно возле площади.

На моих глазах ратш обращенных ступил на алую поверхность. Несколько жриц активировали якоря-обелиски, и поверхность портала вскипела, поглотив обращенных. Когда поверхность звезды успокоилась, на ней уже никого не было.

Спустившись на площадь, я подошел к одной из жриц. Увидев меня, она уважительно склонила голову и произнесла:

– Владыка…

Я кивнул на извивающихся жертв.

– А они не умрут?

Обращенная покосилась на окровавленное тело.

– Не должны – эти якоря поддерживают их.

Я посмотрел магическим зрением – от обелиска к жертвам на моих глазах проскочила искра силы жизни, и дергающееся в муках тело чуть успокоилось.

– Их можно снять или поддержать как-то – мне не по нутру бессмысленные страдания.

Жрица вздохнула и произнесла:

– Дело в том, что вся эта система и есть якорь. Энергия на поддержание портала в рабочем состоянии берется напрямую из душ и разума этих эльдаров. Но повреждения, наносимые им, несущественны и быстро затягиваются. Будь кто-то из других рас на якоре, то он бы не выдержал и быстро умер. Может, разве что крыланы или драконы… Нужна не только сильная душа, но и дар у нее. Эльдаров добыть и контролировать намного легче, чем тех же алых князей или архиличей. Но после того как мы снимем жертв, портал начнет схлопываться. Времени на замену у нас просто не будет. Правда, можно открыть еще один, но я не уверена, что это произойдет в то же место. Существует очень большая вероятность того, что портал откроется практически в любую точку Хейреша… Как на дно морское, так и где-то в атмосфере. Этот же портал открывался отсюда по какому-то маяку в Альверист’асе… Я думаю, нужно провести тщательное расследование это факта, дабы избежать повторения в будущем. Насчет поддержки… Она обычна: лечение, пища, вода… Приступать?

– Да, конечно. А когда будем уходить… Сможем их забрать?

Жрица подумала и ответила:

– Портал будет схлопываться секунд тридцать-сорок, и последние секунд пять сквозь него уже будет не пройти. В принципе, если хорошо подготовиться, то забрать их возможно будет без особых проблем…

Думал я меньше секунды:

– Начинайте.

Жрица кивнула и дотронулась своими тонкими пальчиками до серьги, передавая мой приказ дальше по цепочке.

Я зашел спереди жертвы, став совсем рядом с границей портала, и стал наблюдать за действиями жриц, потягивая сок бхателла из фляги.

Обращенная надела на руки специальные перчатки с длинными острыми крючкообразными когтями и быстро забралась по якорю, расположившись на одном уровне с оскаленным черепом жертвы. Ухватившись за какой-то уступ левой рукой, она зубами стянула когтистую перчатку с правой руки и, сняв с пояса моток тонкой веревки, забросила на вершину обелиска петлю. Сноровисто завязав большой сложный узел, она перехватилась за него и сделала знак вниз «в порядке». В ответ ей бросили снизу такую же флягу, как и у меня. Отвинтив крышку, обращенная стала по чуть-чуть заливать сок бхателла в оскаленный рот жертвы. Распятая что-то мычала и стонала, глотая и пуская пузыри. И только после того, как жертве удалось залить некоторое количество влаги, жрица наложила на нее мощное «исцеление».

Глядя на то, как на распятой девушке нарастает кожа и восстанавливаются мышцы, я не без удовлетворения отметил, что при сдирании с нее кожи протосилы не использовались, а значит, на ней не останется следов происшедшего.

Подождав, пока восстановятся щеки, жрица стала снова заливать жертве жидкость в рот. Светлая стала глотать активнее. Ну что ж. Здесь все в порядке.

Оглянувшись, я отметил, что остальные жертвы переживают разные стадии виденного только что мной.

Раздался звук слабого голоса. Пришла в себя? Я щелкнул пальцами, привлекая внимание жрицы, и отсигналил ей знаками: «Спроси ее, кто они такие, и объясни, что им еще придется повисеть там».

Но обращенная не успела сказать жертве и звука, как та посмотрела на меня и неожиданно четким голосом произнесла на самом распространенном темном диалекте, речи детей:

– Меня зовут Ирмиель ри Се, я и мои спутники являемся дипломатической миссией… Мы должны были установить дипломатические отношения между Вечным Лесом и Альверист’асом… Помогите нам… Прошу вас…

Сказать, что я был удивлен? Нет, я был ошарашен. Светлоэльдарская дипломатическая миссия здесь, в Адской вселенной. Посланная в Альверист’ас. В ее составе одна из дочерей (нет сомнений, что любимая) владычицы Синего Леса Иллуиль ри Се. Дипломатическая миссия достигает Альверист’аса и… пропадает? Чем не повод к войне? Да войны между светлыми и темными вспыхивали и из-за более мелочных вещей, вроде неправильно произнесенного титула…

Я закрыл глаза и долго мысленно ругался. Приоткрыв правый глаз, я посмотрел с надеждой на распятую. Нет, не исчезла… А жаль. Нет сомнений, что ее придется спасать. И ни о каком обращении даже речи не идет…

Предательство… Я абсолютно уверен, что не обошлось без какого-либо Великого Дома. И Хеатросса… Или как его там? Внутри заклокотала ярость. Нужно срочно решать его проблему… Еще пара подобных ловушек, и останется лишь заваливать пещеры, связывающие Альверист’ас с поверхностью…

Я зашипел уже вслух и, подняв глаза на Ирмиель, произнес:

– Вы осознаете, где находитесь? Это Адская вселенная. Ваши души и разумы используются для поддержания работы этого портала. Поэтому вам придется еще повисеть. Мы окажем вам помощь, но снимем лишь перед уходом.

Заколола серьга связи. Ашрилла. Сосредоточившись, закрываю глаза: «Они собрали кое-какие силы и идут в атаку».

Проклятье! Мой ответ: «Прямое столкновение свести к минимуму! Нанести удар заклинаниями! Я почти восстановился, и если станет жарко – вызывайте меня».

Открыв глаза, я увидел, как излечившееся обнаженное тело светлой изогнулось дугой, а вокруг меня завихрилась алая мана. Прибыло еще одно подкрепление.

Невдалеке грохнуло несколько мощных взрывов – над развалинами поднялись клубы дыма и горячей пыли. Откуда-то донесся многоголосый разочарованный знакомый вой собакоголовых. Сразу за этим его перекрыл низкий протяжный рев драколича.

С неба посыпались серые хлопья легчайшего пепла. Созданная мной защита их легко держала. Дыра в облаках быстро затягивалась, на глазах превратившись в относительно небольшой просвет прямо над порталом. Маленький клочок голубого неба стремительно исчезал…

Тело светлой бессильно опало в путах. Мокрые остатки волос упали на фарфоровое лицо, искаженное страданием. Висящая рядом жрица накладывает слабое исцеление. Следом за этим между обелиском и спиной жертвы проскакивает очередной зеленый разряд.

Замечаю, что рядом со мной стоит обращенная с собранной в трость моей плетью в руках. Взгляд упал на валяющееся рядом тело демона в сутане. Хм. Наклонившись, сдергиваю серый, от похожего на снег пепла, капюшон. Существо очень похоже на лысого, как яйцо, человека. Вот только… У него вообще нет глаз. Глазницы затянуты чистой кожей без какого-либо намека на то, что там что-то могло вообще существовать. Очевидно, демону для того, чтобы видеть окружающее, глаза не нужны. На груди расплылось кровавое пятно от ранения адамантовым «листиком». Рывком разрываю руками ткань и плоть. А вот и он чернеет. Аккуратно достаю двумя пальцами и присоединяю сегмент к трости. Отстрелил я всего пять шестисантиметровых сегментов. Каждый из них только по металлу стоит как такой же по размеру бриллиант. Плюс работа мастера-оружейника…

Завершаю я быстро: плоть у демонов какая-то рыхлая, неприятная на ощупь, а кровь похожа на темно-фиолетовый гной.

2

Город и утро

Элос стояла на самом краю портала и смотрела в него. Она практически не обратила внимание на зашедший в него татретт атаров. Стоя здесь, в своих владениях, призванная четверкой жриц, без особого труда удерживающих условия ее пребывания на материальном плане, она остро ощущала свою беспомощность. Предвечная Тьма лишь смеялась в ответ на все вопросы. Связь с избранным прервалась в тот момент, когда он, по своей глупости и упрямости, влез в портал.

Если бы не ответственность за народ и детей она бы уже давно шагнула в него. Да, оказавшись там, в Адской вселенной, она оказалась бы без подпитки веры. Но даже на одной голой силе богиня указала бы почти любому владыке его место. Если даже Ашерет не смог…

Элос вспомнила такой далекий момент их знакомства на поле брани. Маска высокомерия и безразличия треснула, и из-под нее показалась жестокая ухмылка.

Владыки. Чем они более молоды, тем более самоуверенны. Моря им, видите ли, по колено, а небеса по плечи. Лишь самые старые из них осознают, что разрушать намного легче, чем создавать. Что хаос – это еще не все… Что голой верой в свои силы нельзя заткнуть все дыры и пробелы… Что миры были созданы Творцом не для их всеиспепеляющих войн. Что они, владыки, лишь одна из граней той силы, венцом которой был он, Творец Всего Сущего, существо без имени, конца и начала…

Воспоминания богини развернулись во всей красе, демонстрируя далекие – как во времени, так и в пространстве – битвы.

Мир Аш-Ре. Мир, в котором тридцать пять тысяч лет назад столкнулись интересы двух союзов-организаций, если этим словом можно было назвать эти объединения владык и богов, Анклава Лир и Союза Ха-Тес. В одном месте умудрились столкнуться две чудовищные армады, и развязалась одна из самых жутких битв за всю войну владык.

Пустынный необитаемый мир, все богатство которого состояло в пригодной для дыхания атмосфере и… невероятно богатых залежах адаманта в его недрах…

В этот проклятый всеми момент смешались в одну кучу рыцари и космодесантники, маги и танки, драконы и штурмовики, боги и межзвездные дредноуты, химеры и создания, живые и мертвые, магия и технологии…

И те, и другие применяли жуткие по своей мощи заклинания и творения технологий. Падали ядерные и аннигиляционные ракеты. Боги позволяли силам разгуляться на всю их безбрежную мощь. Энергетические лучи и поля вспарывали и сминали поверхность этой злосчастной пустынной планетки.

Апофеозом этого армагеддона стала безбрежная лавина-атака почти миллиарда практически неуязвимых химер-кентавров, возглавляемых их творцом, Ашеретом Атротом.

На тот момент силы противников были истощены до предела, и Элос вышла против всех одна. Если бы она проиграла, это был бы конец. Не только ее жизни. Судьба всех миров, входящих в Анклав, висела на волоске. А это даже не сотни миллиардов живых существ.

Вложив в призыв Предвечной всю свою силу, Элос рассеяла и уничтожила армию кентавров, а Ашерета Атрота пленила.

Потом была неожиданная и всепоглощающая любовь и страсть…

Как же жаль, что счастье длилось совсем недолго…

О, мужчины! Почему же вы все время всовываете голову в пасть дракона, надеясь, что он подавится ей?

Богиня неожиданно поняла: в случае гибели Ашераса она, Элос, оставит от того мира кучку грязи, даже меньшую, чем в ярости оставил от Аш-Ре древний владыка Каресс. Что же он тогда проорал, когда понял, что количество уже затраченных ресурсов превысило возможную выгоду более чем в тысячу раз? Что население десятков миров сгинуло на пустынных полях проклятой планетки? Что двое владык и один из богов Анклава мертвы окончательно? Что от всей мощи Анклава осталась лишь тень?

Элос вспомнила его полный ярости и боли рык-крик: «Актэ-уш кхе-на-та!» – «Исчезни, раз не моя!»

Портал активировался. С той стороны. Мана хаоса вздулась небольшим пузырем.

Богиня привычно потянулась к силе, вполне обоснованно ожидая прибытия первой волны демонов. Внутри родилось такое далекое, почти забытое чувство, боевой коктейль, состоящий из гнева и ярости.

Но на звезде осталась лишь еаш обращенных. Увидев богиню, они низко склонили головы.

Элос сама не ожидала, что ее голос задрожит от нетерпения:

– Докладывайте.

Высокая жрица атар, не поднимая головы произнесла:

– Ваш Клинок сразил архидемона Каргру. Мы создали плацдарм и закрепились. Ашерас предлагает заняться разграблением, пока на них не обратили более пристального внимания.

Богиня облегченно вздохнула и, махнув рукой, отпустила прибывших. Скосив глаза на удерживающих ее в этом мире атаров, она почувствовала их радость и нетерпение.

Элос отвернулась от звезды портала и обнаружила за своей спиной настоящее столпотворение из обращенных ариров не только ее храма, но и храмов ее детей. Отдельно, небольшой группкой, стояли Верховные. Взглянув в их глаза, богиня усмехнулась: их оболочки сейчас использовали в качестве аватаров ее дети.

Вылизанная мощнейшим проявлением стихии большая оплавленная площадка была почти вся забита войсками.

Новообращенная княгиня стояла во главе всего своего гнезда – за ее спиной абсолютно неподвижно, словно окаменевшие, стояли, одетые в полный кавалерийский доспех высшие вампиры. Каждый из них держал на сгибе локтя массивный стальной шестопер, а за спиной у вампиров были мощные гномьи арбалеты и длинные мечи-хатхи. Шлемы с острыми гребнями полностью закрывали верхнюю половину лица, оставляя открытым лишь рот. Богиня знала, что сплошные доспехи созданы таким образом, дабы вся кровь, попадавшая на них, по специальным проточкам затекала под доспех: высшие могут не только ее пить, но и впитывать своим телом.

Сама же Эйрин была лишь в облегченном гарнитуре высокорангового жреца. Оно и понятно – в битве защита будет ей лишь мешать.

Княгиня почувствовала внимание и немного неуверенно подняла голову, встретившись с Элос взглядом.

Спустя секунду, повинуясь воле богини, из портала вырвался гигантский язык алой маны, буквально слизавший Эйрин и ее солдат. Не останавливаясь на достигнутом, мана начала вращаться вихрем, формируя гигантскую стометровую воронку-чашу прямо над центром портала. Воздух завыл и засвистел.

В ответ с далеких развалин сорвались черные тела драколичей со своими всадницами на шеях. Делая горку, они, один за другим, стали падать в центр ревущего вихря хаоса, бесследно исчезая в нем.

Не дожидаясь команды, в бешено вращающееся облако быстрой рекой стали прыгать отряды всадниц на пантерах.

Неожиданно заговорил аватар Эхаялин, Верховый арир Ирин.

– Я отправлюсь следом за ними.

Элос удивленно обернулась и произнесла:

– Ты осознаешь последствия своего решения?

Ирин склонила голову. Ее голос был глух:

– Да.

– А я думаю – нет! В случае смерти твоего аватара это будет не только смерть твоей игрушки! Фактически ты переживешь все последствия «Фантомной смерти». Причем последствия будут очень глубокими: больше двадцати лет ты не сможешь проявляться в материальном плане. И это еще только вонь от трупа! Твое сознание, разум могут измениться… И, очень возможно, необратимо.

Ирин подняла голову и посмотрела Верховной богине в глаза. Вот только у обеих вместо глаз были бездонные омуты Тьмы, питающей их силы.

– Я уже решила, мама. Тебе меня не отговорить. Напомню лишь одно: в случае смерти Ашераса…

– Молчи! – зашипела змеей Элос.

Короткая борьба взглядов, и мать неожиданно для всех присутствующих сдалась первой, отведя свой взгляд на Эльвиаран, невдалеке напряженно внимающей тому, что говорила только что прибывшая обращенная.

Молчание затянулось.

– Хорошо.

Решение было принято богиней с видимым трудом.

Верховный арир Ирин уже сделала первый шаг к порталу, как Элос добавила ей в спину:

– Будь осторожна и постарайся особо не светить своими силами и происхождением.

Аватар обернулся и удивленно произнес:

– О чем ты, мама? Если Хетрос уже все знает и ворочает такое у нас под носом, – она повела левой рукой вокруг, – о какой секретности далее может идти речь? Да я удивлена, что нас сейчас не штурмуют легионы Симелиана! А твой протеже еще жив в аду и умудрился надавать кому-то люлей…

Хмык Элос потонул в зычном хохоте аватара Ихитоса.

Эхаялин пожала плечами и шагнула в алый туман.

* * *

Я не успел отойти от звезды портала и десятка шагов, как неожиданно раздался пронзительный крик боли распятой на якоре Ирмиель.

Обернувшись, я увидел, как линии портала искажаются, выворачиваясь наверх. Мана с воем вырвалась высоким фонтаном и начала закручиваться в вихрь. Верх смерча изогнулся как шея змеи и с размаха мазнул по пространству непосредственно за границей звезды, оставляя за собой ровные ряды высших вампиров с тяжелым вооружением. Тонкий крик Ирмиель полностью заглушился воем воздуха.

Последней проявилась Эйрин. Увидев меня, она радостно улыбнулась и, оглянувшись на своих солдат, что-то громко прокричала, указав на тлеющие развалины. Вампиры с места рванули в горящие улицы Растраста.

Дотронувшись до серьги связи, Эйрин практически ворвалась в мое сознание: «Элос послала нас тебе на помощь».

Я посмотрел на вихрь портала. Его изменения продолжались: воронка раскрылась и расширилась, словно гигантская пасть. Из нее вертикально вверх стала вылетать Золотая стража верхом на черных как смоль драколичах.

Неожиданно в небе сверкнули две ярко-алые молнии. Одна из них прошла совсем рядом с одним из чудовищ. Удар магией был явно нанесен с земли. Заложив петлю и построившись клином, драколичи пошли наносить удар по отозвавшимся магам противника.

А хотел же немного отдохнуть…

Я уже собрался вызвать элементаля, как услышал позади себя ехидный знакомый голос:

– Ашерас, куда это ты собрался? Уже и поговорить со мной не хочешь?

Медленно повернувшись на звук, я обнаружил стоящую рядом Верховного арира Ирин. Да, я сталкивался с ней на Высоком Совете, но она почти всегда молчала. Почему она здесь? И лишь посмотрев ей в глаза, я понял, что это не совсем она. Я читал о таком проявлении силы бога, как аватары, но не думал, что хоть когда-то увижу нечто подобное. Поэтому я, забыв о почтении, удивленно уставился на марионетку с частицей души богини и произнес:

– Эхаялин? А зачем ты здесь?

Скорчив недовольную рожицу, она ответила:

– Я понимаю, в твоем мире уже давно нет богов, но хоть немного соблюдать такт необходимо.

– Простите. – произнес я, склонив голову.

– Причина моего появления здесь проста: ты совершил невероятную глупость, когда влез в портал. Ашерас, ты же мог запросто погибнуть! Кроме архидемонов тут обитают намного более жуткие создания. Некоторые из них смогут более чем на равных драться с матерью, а уж можешь мне поверить, что ее сила практически безгранична. Да будет тебе известно, что в легионе любого владыки от десятков до нескольких сотен и даже тысяч архидемонов. Каждым легионом командует Высший демон – генерал и основная ударная сила каждого легиона. Фактически легион создается для зачистки и контроля захваченной им территории. В армии адских владык может находиться от одного до сотен легионов. Размер армии практически напрямую зависит от возраста и авторитета своего главнокомандующего. Надеюсь, ты проникся ситуацией, в которую попал по своей упрямости? Дабы тебе было понятно: в любой момент в этот мир прибудут отряды быстрого реагирования одного из легионов. Я бы на твоем месте молилась Предвечной, чтобы Высший оказался занят на войне владык и не явился по твою душу лично. Даже силы моего аватара может не хватить для того, чтобы успокоить одного из командиров легиона. – Переведя взгляд с меня на Эйрин, усиленно делающую вид, что ее не существует, она добавила: – Ты! Создавай ритуалы «Поднятие павших» и «Проявление Эшру». Это задержит Высшего. Наверное… Мать говорила, что они очень не любят смерть…

Княгиня, словно рыба, безмолвно открыла рот и закрыла его.

Эхаялин невольно скривила губы:

– Что еще?

– А какая зона поражения будет у «Поднятия павших»?

Кукла закатила глаза:

– Какая еще «зона поражения»? Мы что – на Хейреше? Мы нагадим на этой планетке так, что они тысячелетиями будут ее отмывать! Если не бросят… Хм-м. Знаешь, что… Этот Эшру для наших игр чересчур туп и слаб. – Она снова посмотрела на меня. – У нас есть пленные?

– Не знаю… Надо Ашриллу спросить. А что вы задумали?

– Я призову вестника Ахеш.

У меня взмокла спина, а Эйрин втянула голову в плечи и испуганно оглянулась на своих солдат.

– Он будет доволен. Да! Только это будет нашим козырем, который мы применим перед уходом, или когда станет совсем плохо. Вызывай свою Ашриллу.

В небе сверкнула еще пара молний. Эхаялин посмотрела на небо и добавила:

– Да что там происходит?

Одновременно с ее вопросом у меня заколола серьга связи. «Ашерас, нам не удалось уничтожить их магов! Пятеро драколичей серьезно повреждены, из них трое еле идут. Мы прорываемся обратно к плацдарму по земле! Видим вдали открытие большой арки портала…» И связь прервалась.

Я схватился за серьгу рукой, но она никак не среагировала на попытку ее активации.

Поднимаю взгляд на аватара:

– Драколичей посбивали и прижали к земле. Они отступают к нам. Перед тем как пропала связь, они сказали, что видят вдали формирующуюся арку большого портала.

Эхаялин подняла недовольный взгляд на возвышающиеся рядом тлеющие развалины.

– Не вздумай взлетать. Действуем с земли. Очевидно, прибыли маги одного из легионов. – Бросив взгляд на меня, она добавила: – По-хорошему надо бы собирать манатки и убираться… Но ты, не собрав некоторую толику ресурсов, этого делать не собираешься. Ведь так?

– Да. – Я постарался, чтобы мой голос был тверд.

– Ну что ж. Тогда я объясню, кто и что это за существа, носящие титул «архидемон». – Взгляд аватара сместился на княгиню. – Эйрин! Ты чего стоишь? Вперед! Создавай звезду «Поднятие павших» и что-нибудь вроде «Гибели» – нам нужно будет чем-то занять вражеских магов. И не забудь о защите. Все. Приступай.

Княгиня, кивнув, удалилась раздавать указания.

Эхаялин посмотрела на меня.

– Итак, что за существо, называемое «демон». Под этим понятием подразумевается порождение Адской вселенной. Даже самые слабые из них способны пленять души своих врагов, да и просто тех, кто будет неосторожен. Мнений о самой природе того, что у демонов заменяет душу, очень много, но большинство магов считают, что сами по себе они не могут вырабатывать ману. И вот для этого они захватывают души, используя их как некие источники маны. Естественно, если душа принадлежала магу, то она для демона намного ценнее души человеческого крестьянина или рядового гоблина. Чем больше душ, тем больше маны, получаемой демоном. Демон, перешагнувший определенный порог, перерождается, возвышаясь на следующую ступень. Количество этих ступеней разнится от владыки к владыке. Иногда Высшие демоны задают даже некоторые стандарты внешнего вида рядовых солдат своего легиона. Начнем снизу. У демонов оценка души мага идет немного не так, как у нас: как ты знаешь, мы ставим на первую позицию потенциал, то есть максимальный резерв мага. Демонам же потенциал абсолютно не важен. Их интересует лишь такой показатель, как скорость восстановления дара. Почему? Их сущность просто не способна удерживать ману, и души здесь ничем не могут помочь. Чтоб было понятнее: в твоем мире есть аккумуляторы и батарейки. Магический дар – это смесь и того и другого, но демонов емкость этой системы вообще не интересует.

Голый источник, захвативший несколько одаренных душ и сумевший направить их ману на создание своего тела, становится тем, что называют низшим демоном. Вся его мана уходит лишь на поддержание своего существования. Вместе с тем они довольно сильны и быстры физически – как должно быть ясно, некоторым из них, более или менее смышленым, чем остальные, удается создать не простые тела для существования, а настоящие машины смерти. Время от времени среди низших демонов их командирами проводится некоторое подобие турниров, дабы вычленить из общей массы самую сильную, быструю и, как следствие, эффективную боевую форму. Как тебе должно быть понятно, если бы не эти турниры, то все легионы были бы настоящим средоточием первородного хаоса. А так лишь некоторые из этих формирований напоминают жуткие в своем разнообразии, но не смертоносной эффективности, толпы. С продолжением поглощения душ демоны начинают дальше, как говорится у вас, «эволюционировать». Существует три основные ветки развития: маги, воины-командиры и рыцари; последние – это нечто среднее между этими двумя классами. Ну, думаю, с магами тебе все понятно – они направляют излишки маны в заклинания. Те, кто хотят могущества, пользуются компактными накопителями, которые вставляют куда угодно – кто в свои тела, кто в оружие, кто изгаляется и так, и эдак. Воины же направляют ману на свое тело, делая его еще сильнее и быстрее.

Адские рыцари… Их намного меньше, чем магов или воинов. Они не особо сильны или быстры, но рыцари, как эльдары, вплетают в узор своего боя заклинания. Мать имела определенные отношения с легионами Ашерета и считает, что архидемоны в основной своей массе получаются из рыцарей. Они просто более умны, чем воины, и физически сильнее магов. Так сказать, «золотая середина» любого легиона, способная справиться почти с любой угрозой. Эти три класса – средняя ступень демонов. Выше них архидемоны. Ну, ты же одного убил? Ведь так?

– Ну да. Он был неуязвим к адаманту и Багровому Пламени. Заклинания не использовал ни разу. Я призвал Предвечную, и она убила его.

– Хм-м. Очевидно, он был производной из демона-воина. Тебе, в некотором смысле, повезло. Архидемонов, получившихся из магов и рыцарей, намного больше, и их магическая мощь огромна. Архидемоны-воины же часто заключают определенный договор с самим собой, и у них появляется оружие. Они с ним единое целое. Оно их слабое место, и лишь оно из всего их тела обладает материальностью и может его ранить. Тьма ведь так и убила его?

Мне не осталось ничего другого как кивнуть.

– Понимаешь, как только ты определишь тип архидемона, в твоей голове уже должно быть несколько вариантов его убийства. Естественно, что для реализации любого из них ты должен в чем-то превосходить этих тварей.

Под испытующим взглядом аватара я опустил голову.

– Твоя вера, тело, дар, разум, душа – все это оружие, способное дать тебе преимущество над противником. Не только демонами и архидемонами, но даже богами и владыками. Опираясь на то, что я тебе сказала и то, что ты видишь вокруг, ответь мне: с каким легионом мы сражаемся? Какова его организация? Сможешь ли ты сказать, силен ли его владыка?

– Да, – произнес я. – Владыка силен и могущественен. Его армия велика и жестко централизована.

Кукла Эхаялин ухмыльнулась и подытожила:

– По идее тебя еще учить и учить, но война всегда была лучшей академией. Ну, а те, кто участвовал в войне владык, легко завязывали в узел тех, кто обладал только книжными знаниями. Ведь что может быть лучшим стимулом для обучения, чем своя жизнь, существование, висящие на весах судьбы над самой бездной… – Аватар отвернулась к быстро возникающей звезде «Поднятия павших» и добавила: – Ступай, нужно убить их магов, или у всех нас скоро будут большие и нерешаемые проблемы. А я подготовлюсь к призыву вестника…

Я выбрался из-под купола защиты, серьезно загрузившись раздумиями о плане атаки.

Брать или не брать в атаку рядовых обращенных? А если брать, то ни о какой координации действий и усилий без связи не может быть и речи. Не флажками же махать? Идти самому? Десятерым драколичам наподдали, а уж одному мне врежут – мало не покажется. В то же время в небе они были как на ладони – ни спрятаться, ни скрыться. Может, поэтому их и сбили. Значит, атаку нужно провести по земле, скрываясь от вражеских ударов между пылающих развалин. Плюс ко всему можно обрушить на чужих магов что-то особо мощное из арсенала феникса. Скажем, огненный дождь с лавовыми бомбами или (и) огненную бурю. От подобных ударов они закроются какой-нибудь защитой и будут у меня как на ладонях. Вот только чем пробивать защиту… Лепить лавовую бомбу побольше и с ней бросаться вперед? Проходили. Времени мне на это не дадут, да и в полете я буду прекрасной мишенью. А что если слепить трехслойный «огнешар» и пространство между второй и третьей оболочкой заполнить лавой? При взрыве это должно создать огромное облако из раскаленной смеси очень тяжелого пепла и пыли. Сквозь него они вряд ли что-то сквозь него рассмотрят. Вот только весить это изделие будет больше тридцати тонн. Выйдет ли у меня швырнуть такое ядро на три-четыре километра? А ведь ближе подбираться очень не хочется… Попытка будет одна – даже с моей скоростью восстановления маны, я не смогу восстановить такие затраты мгновенно, а пару на восстановление мне никто не даст. Если они растеряются на минуту – это будет счастье. А что если сразу после этого применить «Циклон»? Он заполнит мой опустошенный дар маной огня. Сразу после этого сделаю еще один выстрел и… пробью им защиту. После чего прыгну сам под прикрытием пепельной завесы. Что ж – решение найдено и план более-менее готов. Время покажет, сумею ли я взломать двумя «ядрами лавы» защиту демонов-магов. Применить Багровое Пламя? Да. Точно. После второго ядра полетит двойной «огнешар» с новой начинкой. А потом уже я. Главное самому в облако разрыва Багрового Пламени не влететь…

По пути заверну Золотую стражу на драколичах обратно – пусть поддержат меня ударом или щитом. Нет-нет. Они ударят с другой стороны – я ведь буду в центре «Циклона»…

Мимо меня бегали отрядами обращенные атары. Очередное подкрепление на хиснах начало мощной рекой выливаться из бешено свистящей воронки портала. Одна из жриц в черной маске с золотой окантовкой остановила свою пантеру прямо передо мной. Рывком подняв маску на темя, жрица явила свое лицо. Тиалин. Одна из ближайших к Элтруун командующих. Хм. То, что сюда уже прорвались атретасы – показатель того, что военная машина нашего Дома раскрутилась на полную катушку. Совсем скоро здесь будут Орин и другие Великие Дома. Серый пепел, словно грязный снег, большими хлопьями падал с неба, скрывая разные непотребства, вроде обугленных останков под ногами.

Жрица закричала, пытаясь превозмочь вой портала:

– Владыка! Что со связью? Где противник?

Не иначе растерялась, чуть не наскочив на меня. Отвечаю знаками: «Вражеские маги посбивали существ. Драколичи отступают. Противник временно отброшен. Командующая Ашрилла владеет лучшим видением ситуации. Верховный арир Ирин, она же аватар Эхаялин, осуществляет общее командование». Закончив сложную вязь знаков, я указал пальцем себе за спину. Тиалин уважительно обозначила поклон, сидя на пантере, после чего хисна, с места, перепрыгнула меня. Пепел лишь взвихрился следом.

Я призвал феникса и мягко взлетел на уровень крыш окружающих зданий, рассудив, что здесь в меня не попадут.

Зацепившись, за стену одного из самых высоких домов на своем пути, я дождался, пока феникс втянет обратно в дар мою ауру огня, и влез в разбитое узкое окно. Строение было полым, напоминая заводской цех или ангар. Неожиданностью для меня стало то, что распорки, балки и фермы были сделаны из металла, прямо как на Земле. Непосредственно под окном, в проеме которого я сидел, площадки или перехода не было. Вздохнув, я выбрался обратно и полез на крышу здания по внешней стене. Благодаря тому, что я был намного сильнее обычного человека и в тупиковых ситуациях пользовался своими «тер» словно щупальцами, лез я довольно быстро.

Но вот последние метры преодолены, и я вытянул свое тело на почти обычную, очень пологую двускатную крышу. Оглянувшись, я изумленно выдохнул: вид, открывшийся мне, был невероятен. Огромный город был накрыт, словно зонтиком, огромным куполом черно-серых облаков, освещенным снизу заревами от пожаров. Огромная туча была совсем не высоко надо мной – нас разделяло около двухсот метров. Вместе с тем где-то вдали виднелась яркая и толстая полоса ярко-алого рассвета, зажатая между зубчатыми зданиями и тучей. Она освещала невероятно огромные башни монументальных храмов-дворцов и медленно двигающиеся, узкие внизу и очень широкие вверху, змеи медленно вращающихся вихрей. Некоторые пожары были бездымные. Другие же наоборот коптили смоляно-черными дымными столбами, поднимающимися прямо в облако. Пепел, падающий сверху, как ни странно, практически не поглощал свет, а рассеивал его.

Между тем, света становилось все больше и больше, пока над горизонтом не показался ярко-бело-алый диск местного светила. Его лучи, попав в дымные тучи, окрашивали их в немыслимые оттенки красного и черного. Мне стало казаться, что на самом небе появилась огромная черно-кровавая гнилая рана. Стало неуютно. Меня чуть передернуло от отвращения, и, словно в ответ, в тучах проскочила молния и донесся далекий гром. Вторя ему, с далеких улиц принесло звуки взрывов.

Повернувшись в ту сторону, я увидел отступающих драколичей. Их всадников и всадниц, одетых в позолоченные доспехи, можно было рассмотреть даже отсюда. Я сразу понял, что дела их плохи. Пятеро из них были в еще неплохом состоянии и прикрывали остальных, способных лишь кое-как плестись, время от времени слабо огрызаясь на врага. Один же так вообще полз, волоча за собой сломанные паруса порванных крыльев. Всадницы практически не отстреливались, удерживая какую-то коллективную защиту. Их противники напоминали людей на высоких копытах-ходулях. Больших деталей из-за расстояния и осторожности демонов разглядеть было невозможно. Они очень грамотно стреляли, использовали укрытия и вообще окружающее пространство. Глядя на их прекрасно скоординированные действия, я бы подумал, что если не окажу своей гвардии помощь, то местный аналог спецназа разделает драколичей задолго до контакта тех с нашими войсками.

Стихия огня идеально подходит для быстрых массовых ударов. Вообще стихии не так всепоглощающе сильны, как силы, или разрушительны, как протосилы, но зато они намного более удобны и рациональны. И самое главное – стихии практически не обладают собственным разумом. Да, бывают строго определенные нюансы, и один из них – это элементали и стихийные духи, но разве можно это сравнить хотя бы с той же Тьмой, у которой каждая частичка обладает связью с невероятным коллективным разумом? А ведь в самой силе даже живут, если можно применить этот термин к этим созданиям, разнообразные существа!

Я уже достиг той ступени развития, когда маг начинает формировать наиболее часто используемые заклинания на интуитивном уровне. Четыре двойных «огнешара» создаются мной одновременно меньше чем за секунду. Медлить некогда: я увидел, что демоны умудрились обойти драколичей и организовать засаду на двух плоских крышах четырехэтажных горящих зданий. Накрываюсь мощным заклинанием защиты и сразу запускаю «огнешары», конечно, целюсь не в далекие мельтешащие фигурки, а в сами строения. При выстреле я пользуюсь своими энергетическими отростками. Да, это очень затратно, но как результат – «огнешары» приобретают очень высокую скорость и вытягиваются в полете, меняя форму сферы на эллипсоид. Из-за высокой скорости при контакте оболочки не успевают разрушиться и легко пробивают каменные стены, разрываясь уже внутри. Невысокие дома взрываются, разбросав во все стороны объятые пламенем обломки. С одного из зданий внутренний взрыв сдирает плоскую крышу, словно кусок ткани. Темные фигурки демонов, будто катапультой, с размаха швыряет по высокой дуге куда-то в сторону. А теперь разберемся с загонщиками…

Но я не успел.

Из центра большого пустыря, находящегося примерно в пяти километрах от меня, рождается немыслимо яркая вспышка. В первое мгновение мне показалось, что там вспыхнул термоядерный взрыв, настолько свет был ярким. Не ослеп я лишь только потому, что феникс вырвался наружу, покрыв мое тело своим огнем. Сразу за этим крышу здания, на которой я стою, срезает и сдувает немыслимо ярко-белым лучом начисто, оголяя внутреннюю пустой каркас. Меня, еще в воздухе, смешивает с мусором, и гравитация бросает меня вниз. Феникс дико ревет в моем разуме, заглушая мои собственные мысли. Лишь чудом сумев сосредоточиться, я выплескиваю пламя вокруг себя, сжигая окружающие мелкие обломки, и все-таки умудряюсь расправить крылья. Резкий рывок, инстинктивное определение расположения неба и быстро приближающейся земли, взмах крыльев со всей своей силы, и мое тело пробивает хаотическую тучу пыли и обломков. Оказавшись вне облака, которое стремительным водопадом разбивается о землю всего в двух десятках метров ниже меня, я с трудом перевожу дух. Оглядываюсь.

Я нахожусь за тем, что было моей обзорной площадкой совсем недавно. Такое впечатление, что здание рубили мечом. Похоже, что ударов было как минимум два. Впервые вижу мощное заклинание силы света в действии.

Если бы не неточность вражеского удара из-за расстояния и насыщенности атмосферы пеплом…

Что ж… Зато я теперь знаю, где они.

У меня есть чем ответить. Но сначала прикрою свою гвардию.

Неожиданно на улицу подо мной выбегает отряд каких-то солдат. Две руки, две ноги, одна голова… Странная футуристическая броня. В руках нечто, сильно напоминающее винтовки. Люди? Что они тут делают? Рассредоточившись, они удивленно-испуганно смотрят на меня и пробегают мимо, исчезая в какой-то улочке. Не стреляют – не враги. Ведь так? Хотя нужно бы было одного словить…

Следом за ними выплескивается толпа преследователей – парнокопытных демонов. Увидев меня, они в растерянности застывают, и я их могу рассмотреть более детально. Они лишь немного похожи на людей: полностью человеческие черты лица, мускулистый торс, пятипалые руки, но на этом похожесть заканчивается. Черно-красная кожа и мускулистые бычьи ноги, длинные когти на руках, загнутые назад рога и грива непослушных густых черных волос на голове и на спине явственно указывают на отличия в физиологии. И ко всему рост – два с половиной метра как минимум. Все в отличных, массивных на вид, доспехах, составляющих почти полный гарнитур, созданный под другую физиологию. Из отличий доспеха, от привычного мне, я заметил, что нет шлемов и кованых рыцарских сапог. Вдобавок я не увидел ни на одном из демонов поддоспешника. Лишь тяжелый кожаный фартук с нашитыми стальными полосами. В руках у каждого огромная двуручная секира из черно-алого металла на стальном древке. Интересно, а сколько такая весит? Наверное, около ста кило, а может и двести. Украшений немного, но они есть. В основном это массивные золотые кольца на рогах.

Очевидно, это и есть адские рыцари. Сцена изумления длится недолго – всего пару секунд. Один из демонов с тремя кольцами поднимает на меня свою секиру и что-то орет. Демоны, как один, перебрасывают секиры в правую руку и достают из-за спин большие арбалеты. Зря. Огонь отвечает мгновенно, и я заливаю толпу «Выдохом дракона». Основную часть демонов пламя охватывает и поджигает. Но их командир прикрывается огненным же щитом и остается абсолютно цел. Что-то крикнув, он резво ныряет в строение, из которого появился. Думаешь, спасся? Создаю «огнешар» из Багрового Пламени и, снизившись, швыряю следом. От взрыва фасад обрушивается, разбросав вокруг обломки и дохнув в меня пылью. Несколько выживших адских рыцарей высовываются из укрытия и разряжают в меня свои арбалеты – их стрелы вязнут в моей защите. Я осознаю, что мне некогда за ними всеми гоняться, и Багровое Пламя слизывает и рыцарей, и обломки, за которыми они прячутся.

Люди? Их уже и след простыл. Жаль… Когда прибудет вестник Ахеш, делать в этом городе будет нечего – это место станет очень опасным. А после применения «Поднятия павших» даже владыка со всеми своими легионами покинет это место… Или стерилизует его…

Взмахнув со всей силы крыльями, я быстро полетел по направлению к драколичам.

Поворот узкой улицы, и я вылетаю на широкий проспект прямо за спинами Золотой стражи. Похоже, я прибыл очень вовремя: обращенные держали защиту из последних сил, и очередное вражеское заклинание, внешне похожее на антрацитово-черное копье, пробило ее и попало в левую переднюю лапу стоявшего перед всеми драколича с изящной жрицей на спине. Демоны используют Тьму? Эффект от удара был страшен – копье расплескалось большим облаком Тьмы, охватив часть груди и обе передние лапы. Я знал, что последует дальше, но ничем не мог помочь – был чересчур далеко. Да и будь я ближе… Облако раздулось, поглощая все большую часть тела чудовища. Но вот рост тучи прекратился. Драколич задергался, пытаясь вырваться из плена, но я знал, что ему это не удастся – «Голодный мрак» одно из сильнейших узконаправленных заклинаний из арсенала силы Тьмы, по праву занимающее второю ступень мощности. Оно бы занимало и первую, но на той ступени нет ни одного не массового заклинания. Раздается мощный хруст, перекрываемый ревом чудовища, и облако Тьмы выплевывает огрызок огромного тела по высокой дуге в сторону, после чего просто истаивает в воздухе. Золотая фигурка жрицы сломанной куклой летит куда-то в сторону.

Вкладывая в махи крыльев всю силу, я бросаюсь к своей гвардии, но за эту жалкую секунду коллективная защита окончательно рушится и сквозь нее мелькает уже виденная мной, фиолетовая молния. Она попадает в грудь следующего драколича, сметая его, словно игрушку, в сторону. Но я уже рядом, и следующие разряды принимает на себя выставленная мной стена. Удары очень сильны – лишь за две пары секунд они выжирают четверть моего потенциала маны Тьмы. Бросаю взгляд на свою гвардию. Все ранены и истощены. Обгрызенная половина туловища драколича пару раз дергается и застывает. Я вижу, как внутри огромной раны гаснет источник. Его всадница куда-то ползет в сторону, оставляя за собой широкий кровавый след. Проклятье! В мой щит врезается еще пара молний. Ярость застилает мне глаза, и разум начинает суматошно рыться в доступном мне арсенале известных заклинаний и умений, выискивая подходящий инструмент возмездия. Тьмой я защищаюсь, значит, она отпадает. В силе жизни и света я мало что знаю. Что остается? Лишь смерть, огонь и умения феникса. Ну что ж – выбор невелик: в смерти я почти ничего не знаю из атакующих заклинаний. Начинаю работать на пределе своих возможностей: одни из моих «тер» держат огромный плоский щит, в то время как другие создают множество маленьких «огнешаров» и тут же разбрасывают их во все стороны, поджигая окружающие строения на большой территории. Огонь за секунды охватывает здания и вздымается ввысь. Перегретый дым огромным столбом упирается в тучу над головой. Переключаю часть сознания на свою гвардию и набрасываю на каждого по полному «исцелению» и «щиту огня». Наплевать на драколичей: не уцелеют – новых наклепаю. Потеря же каждого эльдара довольно чувствительна: они же из ниоткуда не берутся? Вдобавок они – моя личная стража и гвардия. Ближе них лишь четверка обращенных богиней и Эйрин. За каждого из них я сожгу здесь все дотла…

Гигантский язык огня дотянулся до облаков. От восходящего потока горячего воздуха тучу выгнуло и пробило до самых небес. Пламя стало разбирать строения на куски и затягивать их в облако. Его цвет тут же изменился, и почти сразу из тучи начал проливаться на землю за щитом настоящий ливень из вязких кусочков и брызг лавы. Удары молний о мой щит тут же прекратились. Демоны сосредоточились на защите. Я почувствовал их сферические щиты, сопротивляющиеся моему умению. Но они неплохо держались под непрерывным горящим дождем. Ха! Это ненадолго. Пламя оглушительно заревело, и огромный язык чистого огня изогнулся вопросительным знаком, обрушившись огромной струей пылающего воздуха и пепла напрямую на позиции врага. Вот это я понимаю огненный шторм! Чуть меняю направление потока, дабы все побочные продукты горения сносило в сторону того пустыря, откуда по мне нанесли удар. Жар стал настолько сильным, что камень плавился на глазах. Покрытие дороги раскалилось добела и вскипело. Пламя подхватывало его и тянуло за собой. Куполы вражеской защиты стали гаснуть. Одновременно с тем, когда погас последний купол вражеской защиты, исчезла и моя. Но это уже не важно. Гигантский язык огня разливается, поглощая и сдувая строения. Продукты горения, пыль несутся палящей тучей в сторону пустыря. Не доходя до цели метров сто, волна пламени разбивается о проявившийся огромный купол защиты.

Что ж, вот и они. Маги вряд ли что увидят через пелену несущегося на них дыма и пепла. Пора приступать к выполнению моего плана. Я обернулся, собираясь отдать приказ Золотой страже на обход вражеской позиции для удара с тыла, но обнаружил их в довольно жалком состоянии – похоже, я переборщил с накачкой своего огненного удара, и обращенные бросили все свои силы на защиту от теплового излучения.

– Отступайте к плацдарму. Если мне удастся уничтожить магов и связь восстановится – немедленно вызовите подкрепление.

Неожиданно со стороны портала по высокой дуге в нашу сторону вылетел огромный сгусток серой маны. Оставляя за собой в атмосфере почти инверсионный негаснущий след, состоящий из смеси смерти и воздуха, он пролетел сквозь пламя и дым, не обратив даже капли внимания на них, и врезался точно в купол вражеской защиты. Расплескавшись по ее поверхности, словно гелевый плевок по стеклу, заклинание неожиданно вспухло и взорвалось, окутав купол со всех сторон странной и опасной концентрированной взвесью маны смерти. «Гибель». Одно из самых сильных атакующих заклинаний Книги Смерти. Его задача – заставить чужих магов думать только о защите. Интересно, откуда его знает Эйрин? В нашей библиотеке его нет… Эльвиаран рассказала? Вряд ли.

Отсутствие знаний – это именно та причина, по которой я скоро сбегу из Альверист’аса. Дело в том, что в нашей библиотеке практически нет литературы по воздуху и земле. Это произошло потому, что в нашем Доме практически не рождаются маги с уклоном дара в эту сторону. Черт побери, да лишь благодаря грамотной гендерной политике, проводимой в жизнь Теристой, матерью Эльвиаран, принесшей плоды при правлении последней, достаточное количество целителей стало рождаться лишь совсем «недавно», по меркам темных эльдаров. Наконец-то в каждой пятерке солдат был маг с определенной частью дара, ориентированной на силу жизни. А сейчас даже стали рождаться атретасы с небольшой долей силы света в потенциале… К сожалению, эта часть потенциала пока просто висела, не применяясь никак.

Проблема была в том, что магические знания были настолько же серьезным козырем, как и на Земле оружие массового поражения. Вот только здесь заклинания применяли на полях сражений.

Немногочисленные перебежчики не делали погоды: в обществе темных эльдаров не было, нет и вряд ли когда-либо будет нечто вроде людских Магических академий, где они смогли бы преподать свои знания. Да и оказывались под сенью Великих Домов в основном лишь те, кто просто сам не имел дара к свету. А единицы, что его имели – чересчур быстро гибли. Как мой дед и, по совместительству, отец Сариехарны, легендарный Ильриельшар.

Купить магические книги? Маленькая ошибка, конечно же «случайная», в заклинании даже третьего круга стихий и – вы на Ланах богини танцуете Лунный танец со своими предками… Да-да, в магических книгах было до демона изощреннейших ловушек. Применялось все: отравленные страницы и иглы, преднамеренные ошибки, логические ловушки и даже порядок и хаос. Ведь это же так просто – подсунув опасную книгу уменьшить количество вражеских магов…

Обратиться в другой Великий Дом? Ха-ха-ха.

Вот представьте, вам ваш враг дает в руки противопехотную мину и инструкцию, как ее разобрать. Куда вы ее засунете? Правильно – вашему врагу вместе с миной в задницу. Вот и мне так же: обращаться в Кхитан с просьбой поделиться воздушными техниками – равносильно извращенному способу самоубийства. Нет, что-то я почерпну, конечно, но цена этих знаний будет копеечная. А вот риск – огромен…

Что-то я задумался, глядя на то, как «Гибель» практически не реагировала на творящееся вокруг вражеского купола защиты огненное безумие. Мана смерти собралась в большие серые крупинки и просто висела в воздухе, покрыв купол туманной оболочкой.

Как же жаль, что Сатх не даст почитать Книгу Смерти на досуге…

Моя мысль была прервана ударом света прямо сквозь смерть и дымовую завесу в моем направлении. На мое счастье, маги, из-за плохой видимости все-таки не смогли определить мое точное местоположение, и невероятно яркий белый луч света, толщиной со столб, взрезал горящие строения метрах в трехстах слева от меня. От удара силой горящие здания взорвались, разбросав вокруг огромные обломки. Один из них, будучи размером с самосвал, упал на проспект совсем недалеко от меня и разбился на множество мелких каменных кусков. Удостоверившись, что Золотая стража быстро удаляется от места битвы, при этом целые драколичи споро тянут не только поврежденных, но и остаток от своего собрата, я начал претворять свой план в жизнь. Создание двойного «огнешара» и накачка его оболочки тысячей эргов маны огня заняли полсекунды, а вот для того, чтобы налепить вокруг него лаву толщиной слоя больше метра и заключить ее в оболочку, потребовалось минуты две. За это время маги наносили еще два раза удар, но нащупать меня не смогли. Перехватив своими «тер» получившуюся ярко-желтую сферу, я вбухнул в нее все, что было в моем даре, и, раскрутившись юлой, швырнул ее по высокой дуге в цель.

Каково же было мое разочарование, когда я осознал, что промахнулся и сфера упала совсем рядом со стенкой купола, не долетев пару десятков метров. По крайней мере, ядро взорвалось более чем на «отлично»: похоже, при разрушении оболочек слой лавы сыграл роль отражателя, направив энергию вовнутрь, дожав ману огня. Больше ничем я не мог объяснить то, что облако пепла и темного пламени почти мгновенно раздулось до размера самого купола, поглотив тот почти наполовину. Чудовищная ударная волна прошлась по моему огненному шторму, полностью разрушив и развеяв поток огня. А уж что произошло с окружающими строениями! Какую-то высокую башню, похожую на мечеть, но в высоту с двадцать этажей, практически снесло с фундамента и обрушило в сторону от взрыва. Некоторые из зданий складывались, словно были сделаны из карт, другие облокачивались на соседей, будто кости домино. Пылевая взвесь покрыла всю землю на толщину трех-четырех метров. Пламя, окружающее меня, опало. Гигантское облако тяжелого пепла медленно стало подниматься вверх, принимая грибовидную форму. Внутри него было видно шевелящиеся языки огня. На меня ударная волна практически не оказала воздействия – огонь феникса защитил меня полностью.

А вот магам, похоже, было не очень: взрыв породил на поверхности купола настоящую волну возмущения, медленно пробежавшуюся по его поверхности. Я думаю, защита удержалась лишь чудом или благодаря чьей-то личной силе…

Ну, что ж – мой дар немного восстановился, а значит, пора приступать к следующей фазе.

Создание «Огненного циклона» было кропотливым и довольно медленным даже в идеальных условиях, а уж при почти полностью пустом даре…

Честно говоря, если бы не окружающий меня огромный пожар, я бы не смог даже начать создавать это заклинание, но в полыхающем пламени феникс восстанавливал дар невероятными темпами.

Но вот «Циклон» завершен, и я отпускаю сеть на раскаленную до желтого цвета лаву, в которую превратилась земля подо мной. В тот момент, когда выросшие огненные столбы уже собирались обрушиться, враги, наконец-то, смогли локализовать мое местоположение, и уже в мою защиту ударила первая фиолетовая молния. Было очень неприятно, но терпимо… Так подумал я в первую секунду, а в следующую – в меня уже попало сразу три молнии, выбросив меня из центра заклинания и впечатав спиной в вязкую лаву. Благодаря защите элементаля я не сгорел, но все это были лишь цветочки по сравнению с вывернувшейся почти наизнанку структурой заклинания. Глядя на падающий по дуге прямо в центр моего заклинания бело-синий шар чужого заклинания и натянувшиеся до предела оранжевые нити «Циклона», я понял, что сейчас произойдет нечто очень и очень плохое.

«„Ледяное пламя“. Это конец», – выдохнул элементаль. Он выплеснул в мой организм чудовищный коктейль из адреналина и ускорил сердцебиение до предела, растянув восприятие времени. И быстро зашептал: «Послушай, если я не сделаю кое-что, то мы умрем. Не вздумай сопротивляться! Времени на вторую попытку не будет! Мы, фениксы, обладаем одним умением. Оно называется „Мерцание“ – мгновенная телепортация на короткое расстояние. Проблема лишь одна – ты не феникс, твое тело чересчур материально. Будь мы не так истощены магически, то это не было бы проблемой, но…» Глядя моими глазами на то, как сфера ледяного пламени коснулась лавы и лопнула, медленно разливая вокруг смертоносную протосилу, он заговорил быстрее: «Я завершу слияние, на время, сделав твое тело практически неуязвимым к родственным огню протосилам». Глядя на тяжелые синие лепестки, тянущиеся ко мне и мгновенно замораживающие лаву на своем пути, я попытался поторопить его, но он завершил сам: «Для меня это будет конец, для тебя же – начало…»

Внутри моего дара источник огня беззвучно взорвался, заполнив все мое нутро без остатка. В следующую секунду родилась невероятная боль, которую заглушил лишь всепроникающий холод достигшего меня ледяного пламени.

Феникс зашептал: «Переход в форму феникса теперь это твоя способность. Постарайся долго не быть в ней или станешь фениксом навсегда. Особенным, но всего лишь фениксом. Мерцание позволит тебе уничтожить их. Я не хотел делать этого окончательного слияния, но боги и Судьба играют нами. Элос не говорила, что все так закончится. Но она много чего не говорит… Мы, фениксы, бессмертны. Возможно, моя искра возродится в моем родном плане Фер-кхе, а может и нет… Может, это и есть способ окончательно убить нас? Отныне ты будешь со мной един не только телом, но и душой. Отныне все мои умения станут твоими. Отныне не у кого будет спросить совет. Отныне ты будешь один. Прощай, Ашерас…» Его голос постепенно затихал, пока на последней фразе не исчез. Прощай, мой единственный друг.

«Ледяное пламя» схлынуло и истаяло, словно жидкий азот, проморозив все вокруг на десятки метров.

Лежа на полопавшемся черном базальте, я ощутил себя очень одиноко.

Совершенно неожиданно время вернуло свой ход обратно, и практически не затронутый протосилой «Циклон» сработал. Темное пламя ринулось со всех сторон, засасываясь мне в грудь как в черную дыру. Искаженная оранжевая сеть выдрала огромный раскаленный кусок дорожного покрытия и бросила на меня сверху, словно мухобойку. Я поднимаю правую руку, пытаясь заслониться, и само пламя разрывает рваный лист на раскаленные куски лавы, бессильно шмякнувшиеся по сторонам. Мой дар полностью восстановился, заполнившись одной лишь маной огня. Силы вернулись лавинообразно. Я мягко перекатился и, оперевшись правой рукой о вязкую лаву, поднялся.

Похоже, моя одежда исчерпала свой лимит прочности: сапожки на моих глазах развалились и спали с моих ног. Я сделал шаг вперед по раскаленной лаве. Ощущения? Если кто-то ходил босиком по густой грязи или тесту, то он поймет меня…

На руках рассыпались мои перчатки и почерневшими сегментами попадали на поверхность озера лавы. Расплав очень неохотно принял их в себя. Хорошо, хоть остальная одежда держится, а то не хватало мою драгоценную плеть тут потерять.

Глядя на свои руки, я смотрел на различия своего окончательного единения с элементалем с тем, что было до этого. Главным отличием было то, что сквозь мою плоть просвечивал скелет. При этом почти черная кожа потрескалась, и в этих трещинах было видно раскаленные до желтого цвета мышцы. Кости же были раскалены добела…

Посмотрев на ладони, я увидел, как кожа трескается и выгорает на глазах. При этом никаких неприятных болевых ощущений не было. Скорее было наоборот: казалось, что с каждой секундой мне становилось все лучше и лучше…

Феникс говорил, что последствия будут необратимы, значит, времени мало. Все нужно сделать… быстро.

Я поднял взгляд на купол защиты магов. Прямо в этот момент сквозь него вылетела по высокой дуге в мою сторону еще одна ярко-синяя сфера ледяного пламени. Внутри меня разгорелась ярость. Знание о «Мерцании» возникло в моем сознании само, словно лежало там всегда. Навстречу чужой магии я выбросил свою протосилу. Ярчайшая белая вспышка. Под ее прикрытием я исчезаю и возникаю прямо под куполом вражеской защиты. За спиной развернулись крылья, удерживая меня в одной точке. Внизу однородная толпа магов в черных сутанах с глубокими капюшонами. Среди них, словно скала посреди моря, возвышается огромная голая жирная фигура. Пользуясь тем, что на меня еще не обратили внимание, бегло осматриваюсь.

Толстяк – явно еще один архидемон. Он в два раза выше любого из магов. Из одежды на нем лишь расшитый золотом фартук. В теле, словно язвы, блестят вставленные разноцветные драгоценные камни. Оружия нет. Почти свинячье рыло растянуто в довольной оскаленной гримасе. Четыре чуть трясущихся подбородка на лысой голове. Архидемон-маг? В данный момент он, высунув от напряжения язык, создал еще одну сферу ледяного пламени и, высоко взвизгнув, запустил ее в ту сторону, где я был еще совсем недавно.

Возле него в линию стояла группа магов. Практически одновременно они выстрелили в то место, где я был, фиолетовыми молниями. Ветер принес звук множественных взрывов.

Наконец-то меня заметили – подо мной что-то тревожно закричали. Ну что ж, хватит глазеть – пора и убивать.

Язык багрового пламени развеивает магов в прах, а «огнешар» пробивает толстяку спину насквозь и разрывается за ним. Короткий предсмертный взвизг – и туша падает навзничь. Предыдущий был вроде намного сильнее… Хотя они ведь в разных классах.

Купол защиты мигнул и погас. Несколько десятков магов бегут в какой-то переулок справа, пытаясь спастись. Зря – лучше б сдохли сражаясь. Может, что бы и вышло – я, наверно, совсем крышей поехал: защиты-то на мне нет… Только естественный покров феникса. С силой взмахиваю крыльями и, сместившись в пространстве так, чтобы бегущие были как на ладони, заливаю весь проулок огнем. Пламя, послушное моей воле, словно светящийся туман, охватывает бегущие фигуры. Пара-другая секунд истошных криков – и наступает почти тишина. Раненых нет или они очень хорошо маскируются. Лишь рев пожаров да треск рушащихся перекрытий.

Бросаю взгляд на ладони – кожа сгорела полностью. В ответ возникает знание, как прекратить переход в энергетическую форму. Легкое волевое усилие, и кости на руках прекращают светиться, и сразу наваливается со всех сторон страшная боль. Из-за нее чуть не падаю на землю. Всю ману жизни, что успела восстановиться, с трудом собираю в простейшее «лечение», и боль затихает. С ее уходом возвращается ясность мысли. Чуть отдышавшись, оглядываюсь и замечаю огромное тело толстяка. Медленно подлетаю к нему. Ну и мерзость. Тело спереди обугленное. Фартук сгорел почти полностью. В груди здоровенная дыра, диаметром сантиметров сорок. Хм-м. Он же весь в накопителях, словно новогодняя елка. Выковыривать? Да их тут десятки, и как дальше нести? Сгорят же… Тащить тело в «тер»? Маны не хватит – он же тонны две весит. А если не так… Зацепляю чем-нибудь и несу в руках. Правда, я не знаю, какая у меня подъемная сила. Но, думаю, на худой конец доволоку…

Хоть какая-то прибыль.

Эх, найти бы крюк…

Заняв свои руки и разум работой, мне удалось отрешиться от того факта, что отныне я один против всех.

3

Полдень и переговорщики

Цепь или какие-то стальные тросы мне обнаружить не удалось, в связи с чем пришлось сгибать найденную в развалинах стальную балку наподобие большого крюка. Насадив на него труп архидемона, как червяка, и завернувшись в защитное заклинание из арсенала Тьмы, я неожиданно легко воспарил со своей ношей в воздух.

Летел я максимально низко и довольно медленно: не хотелось бы попасть под магический удар магов – хоть я и убил архидемона и его свиту, но связь не восстановилась. Из последнего следует, что минимум одна большая группировка вражеских войск есть неподалеку. В принципе, еще одна толпа магов – это не такая уж и большая проблема, но вдруг их возглавляет еще один архидемон? Как показали последние события, сражаются они со мной практически на равных, и выезжаю я из той бездны, куда они меня тянут своим умениями, лишь принося что-либо в жертву. Без поддержки сражаться с кем-то посильнее будет похоже на самоубийство. Хотя не попробуем – не узнаем, ведь так? Конечно, жаль, что феникс слился со мной окончательно, но зато теперь я – единое целое и все мои немалые возможности принадлежат лишь мне одному.

Конец стальной балки, который я сжимал в руках, раскалился докрасна и начал тянуться и мяться, словно пластилин. Пришлось делать остановку.

Бросив груз вниз на заваленную обломками улицу, я зацепился руками за стену и втянул, теперь уже свой, огонь в дар, при этом он снова собрался в огненную сферу источника.

Осторожно взобравшись на тлеющие развалины какого-то дома, я осмотрелся.

Город даже не горел – он пылал. Огромные столбы темного дыма, выглядевшие в ярко-оранжевом свете пожарищ абсолютно черными, без устали вливались в огромное облако дыма над головой. Ярко горящие искры, как светлячки, кружились в воздухе, рождаясь в огне и рождая новые пожары. В туче постоянно мелькали молнии всех расцветок. Сыпался мелкий невесомый пепел. Неожиданно вдалеке очередью мелькнуло несколько ярких электрических вспышек – дуэль магов продолжалась, несмотря на царящий вокруг апокалипсис. Я бы оказал помощь, но разобрать сквозь дымную мглу, где свои, а где демоны – не представлялось возможным.

Оглянувшись назад, я оценил разрушения, произведенные нашей дуэлью с толстяком-архидемоном. Несколько словно ножом обрезанных зданий, оказавшихся под куполом чужой защиты, были словно остров посреди океана полностью уничтоженных домов, указывали место, где был противник. Накренившиеся и разрушившиеся, они были безмолвными свидетелями нашего противостояния. Там же, где был я, находилось пятисотметровое в диаметре озеро все еще раскаленной лавы.

Ну что ж, металл моего «крючка» остыл. Пора выдвигаться дальше. До плацдарма осталось лететь еще столько же. Если побыстрее махать крыльями, то вполне реально покрыть оставшееся расстояние за раз, невзирая на усталость металла.

Я спрыгнул вниз, замедлив падение у поверхности засыпанного пеплом, словно снегом, тротуара своими «тер». Дар уже почти пришел в норму: разноцветная мана вытеснила из своих секторов огонь. Босые ноги погрузились в мягкую золу почти по щиколотку. Схватив остывший конец самодельного крюка в руки и выпустив крылья, я снова взмыл в воздух.

Окрестности портала кишели всадниками на хиснах. Отряды пехоты занимались управляемой зачисткой-мародерством. Пленных было довольно много. На моих глазах пятерка атретасов волокла еще живого, голого адского рыцаря к общей массе пленников. В их дальнейшей судьбе я не сомневался: кто не присоединится к нам, того пустят в расход. Хотя так сделал бы я, а вот Великие Дома и Эхаялин вполне могут просто вычеркнуть первый пункт этого простого выбора.

Неожиданно одно из чудом устоявших зданий рядом с площадью, на которой располагался портал, беззвучно осело в возникшее облако концентрированной Тьмы. Пыли не было, и когда сила истаяла в воздухе, то моим глазам предстала девственно ровная площадка. Лишь пара дыр показывала, где располагаются входы в подвальные помещения. Когда я подлетел ближе, то мне все стало понятно: все более или менее свободные места были заняты различными геометрическими фигурами, играющими роль концентратора манны.

Снизившись, я заметил аватара Эхаялин, что-то напряженно выговаривающую трем жрицам атар. Масок на них не было, и, когда они повернули лица в мою сторону, я тут же их опознал: Арун Сатх, Акешь Кхитан и Эльвиаран И’си’тор. Даже не слыша, о чем речь, я понял, в чем дело. Да что тут не ясного – богиня песочит им мозг, дабы они не вздумали во время сражения засадить друг другу арбалетные болты в спины… А может, и чего помощнее… А где шляются остальные матриархи? Надеюсь, это не над ними вяжут заклинания из школы жизни ариры Шестого храма…

Аватар тоже обернулся и с интересом стал рассматривать мою ношу.

Аккуратно сбросив труп, дабы не задеть какой-нибудь рисунок рядом с ней, при этом игрушке Эхаялин пришлось отбить рукой в сторону раскаленную балку (честное слово, случайно вышло, жаль только, что не получилось врезать ее по морде), я опустился на площадь и втянул крылья.

– Приветствую матриархов… – киваю троице высокорожденных, после чего поворачиваюсь к аватару: – Маги уничтожены. Это существо возглавляло их. Я думаю, это архидемон-маг.

Аватар, довольно хмыкнув, подошла к обугленной голове и с интересом потыкала в нее острым носком своего сапожка. Игрушка Эхаялин вытянула над оскаленным черепом руку, и тот неожиданно разломился, раскрывшись как цветок. Внутри головы оказался кристалл накопителя размером с футбольный мяч и формой, близкой к идеальному икосододекаэдру. Внутри него бешено крутились невероятно ярко-синие сгустки. Кристалл послушно взмыл и коснулся ладони аватара. Эхаялин повернула руку, и кристалл, словно прилипший, оказался у нее на ладони. Поднеся его к своему лицу, она с явным интересом стала смотреть на мельтешение огоньков. Я тоже подошел ближе. Аватар покосилась на меня, с видимым сожалением оторвав свой взгляд, и произнесла:

– Впервые вижу накопитель с протосилой внутри. А ведь считалось, что это невозможно…

– Он меня чуть не убил ледяным пламенем.

– Да уж, сюрпризов чересчур много: неизвестные заклинания, новый тип накопителей…

– Я видел кого-то сильно похожих не людей… – неуверенно начал я.

Эхаялин обернулась.

– Ну и что? Может, рабы решили сбежать под шумок…

– В руках у них было нечто очень сильно похожее на винтовки.

Аватар выразительно покосилась на стоящих рядом матриархов и, очевидно, вспомнила о разговоре, прерванном моим появлением. Словно заправский футбольный тренер перед своей командой, она зажала накопитель под мышкой и, вздохнув, произнесла:

– Запомните – нам сейчас случайные потери не нужны. Прочистите мозги вашим командирам. Скоординируйте свои усилия, чтобы вытянуть отсюда всего и по максимуму. Тяните все, даже пепел под ногами. Если вам все понятно, то я вас не задерживаю…

Терпеливо подождав, пока бросающие друг на друга неприязненные взгляды матриархи потянулись к своим свитам, аватар произнесла недовольным голосом, глядя им вслед:

– Представь себе: не успела отвернуться, а они чуть кахртэ не начали возле портала. И ведь не скажешь, что они идиотки! Как раз наоборот – хитрейшие и умнейшие представители всего народа. А над результатом стычки вон целители уже десяток минут бьются… Тьфу! – совершенно неожиданно Эхаялин сплюнула в сердцах в пыль под ногами. Повернувшись ко мне, она продолжила: – Насчет технократов… Если ты читал «Общую теорию Зерен», то должен знать, что есть планы, миры и вселенные. Чего ты на меня смотришь, как на пророка? – Она смешно нахмурилась. – Неужели не слышал? Ладно, если по-быстрому. Планы – это большие куски материи или материковых плит, заключенные в пузырь пространства. Маны там просто кошмарное количество. Существа, живущие там, невероятно живучи и сильны. Планов очень много – сотни и сотни миллионов. Есть версия, что Творец создавал их во время отдыха или когда развлекался. Следом идут миры. Их уже значительно меньше – около ста тысяч. Миры – это полноценные планеты. Когда попадаешь в мир, то определить этот факт легко – достаточно посмотреть на ночное небо: оно абсолютно черное. Звезд нет. Миры обычно тоже вращаются. Половина сферы, в которую заключен мир, светится, а другая – нет. Маны на этих планетах тоже много, но меньше, чем в планах. Еще не было обнаружено мира, не заселенного разумной жизнью. Дальше идут вселенные. Творец создал их всего двести восемьдесят пять. Классификация вселенных напоминает объемную пирамиду, на вершине которой находится Адская вселенная. В ней максимальная концентрация свободной маны. Чем ниже от Ада – тем меньше маны. Твой родной дом – вселенная почти с самого дна. Мана у тебя в мире практически не бывает в свободной форме. Как следствие: нет митрила, адаманта, магических животных и растений, ну и далее по списку… Такие миры идут по технологическому пути развития. Выходцев из них называют просто – «технократы». Пойми меня правильно, маги там рождаются, пример стоит передо мной, и они чрезвычайно сильны, но их и крайне мало. Знания передать бывает просто некому – войны-то никто не отменял… В результате магическая наука хиреет, и ее заменяет техника. Попытки построить магическое общество бывают, но почти всегда их постигает крах. В последнее время владыки и боги активно занимаются «рекрутерством» душ одаренных. Ну, тут ты все понял. Чем ниже вселенная, тем больше вероятность наткнуться на нечто невероятное. Это как просеивая простой песок, найти голубой алмаз размером с кулак. Ну, а те люди с винтовками в руках… Технократов владыки используют в разных качествах: от пушечного мяса до элиты их войск. Может, это диверсанты или разведчики, регулярные войска или наемники… – Эхаялин пожала плечами и продолжила: – Насчет терпимости: если технократы не являются магами, то и демоны относятся к ним довольно равнодушно. Ну, а маги, попав сюда, держатся вместе и к любому демону относятся крайне настороженно…

Неожиданно раздался далекий глухой скребущий звук. Аватар удивленно повернулась на него, и мы посмотрели на переговаривающихся знаками группу обращенных в атар. На безмолвный вопрос одна из них подала нам знак «все в порядке». Спустя пару секунд из-за поворота показалась спина моего драколича. Ухватившись своей жуткой пастью за ручку, он, изогнув спину дугой, волок гигантский молот архидемона.

– Кстати, а что произошло с трупом его хозяина? – просил я аватара в спину.

– Да что с ним сделается – там и лежит, где упал. Ашрилла, правда, хочет его разделать и затянуть к нам. Мечтает об амулетах и артефактах для каждого арира храма моей матери… А что?

– Да один из драколичей Золотой стражи издох, и я думал создать нового.

– Слишком жирно будет. И так ты в Ишакши погорячился, пустив труп Эрруу на свою образину. Да, я понимаю, драколич получился невероятно мощный, быстрый и на поле боя стоит двух обычных, но, честно говоря, ты просто выкинул бесценные ресурсы на ветер. Хотя вариантов тогда было немного – ты поставил все на победу и выиграл. Только это тебя и оправдывает. А вот трупы архидемонов я тебе не дам. Пусть лучше их сожрет Шестой храм, чем так.

– А где моя гвардия? Что-то я ее не вижу…

– Дома. Отвоевались. Если б ты замешкался, то не было бы у тебя гвардии.

Подтянув огромное оружие к краю значительно расширившейся площади, чудовище обернулось, выпустив из пасти рукоять молота, и взглянуло на нас двоих. Когда взгляд мазнул по мне, я ощутил вопрос. Игрушка Эхаялин посмотрела на линии магических рисунков на предполагаемом пути чудовища к вихревой воронке портала и, вздохнув, указала пальцем на нее. Драколич кивнул своей жуткой головой в ответ и продолжил тянуть задом к порталу молот. Умнеет на глазах…

Перекрывая шум волочащегося по каменным плитам оружия, я прокричал:

– А выдержат ли такую нагрузку жертвы на якорях портала? Одна из распятых – Ирмиель ри Се, дочь Иллуиль ри Се!

Аватар помрачнела лицом и показала знаками – «проблема несущественна». Драколич подтащил молот к порталу и недоуменно остановился: оголовье молота не проходило между якорями. Очевидно, в длину оно было больше двадцати метров. Чудовище запрыгнуло на него сверху и недоуменно закрутилось на одном месте волчком. Эхаялин пожала плечами. В следующую секунду оружие и драколич взмыли, словно в невесомости, вверх и влетели в вихрь алой маны.

– С одной проблемой разобрались. – довольно потерла она руки.

Резво прибежавший арек Высших жриц тут же приступил к восстановлению затертых линий.

Оглянувшись, я увидел приближающуюся к нам Ашриллу. Подойдя ближе, она склонила голову и, терпеливо дождавшись, пока аватар обернется к ней, произнесла:

– Круг Высших жриц через астрал локализовали область прерывающего связь воздействия.

Маскоподобное лицо Верховного арира Ирин чуть исказилось в довольной жестокой ухмылке. Чуть наклонив голову налево, она спросила:

– Что у нас есть ударного из анналов?

– Приготовления к призыву вестника завершены: четыре сотни живых существ дожидаются своего часа в Великой Звезде Призыва. Также я взяла на себя смелость организовать «Крылья мрака».

Эхаялин неожиданно рассмеялась и, опустив взгляд на накопитель под мышкой, скомандовала:

– Начинайте! Правда, боюсь, этого будет мало, но у меня есть пара мыслей.

Ашрилла побежала обратно, закричав:

– Эхаялин приказывает нанести туда удар! Начинайте!

Аватар произнесла, не поворачиваясь:

– Идем, «Крылья мрака» одно из немногих заклинаний, которое никогда не будет записано на какой-то носитель, кроме нашей памяти. Ты не сможешь его найти в какой-либо библиотеке. Мы с тобой будем в центре: я дам ману и задам направление удара, а ты – создашь тройной «огнешар», накачанный Багровым Пламенем, и поместишь его туда, куда я скажу.

Мы вместе подошли к неожиданно небольшой четырехлучевой звезде. Ее диаметр был всего лишь десяток метров, и на фоне здоровенной геометрической фигуры «Поднятия павших» она смотрелась совсем невзрачно. На остриях «Крыльев мрака» стояли обращенные в атар светляки. Из их рук черным дымом истекала Тьма, стягиваясь в центральный плотный шар. Ашрилла почти хаотично металась вокруг него, создавая и втыкая в его поверхность «ат». Из-за ее действий центральный шар быстро обзаводился, будто антрацитовыми, шипами. Аватар подошла к самому краю звезды и замерла без движения, ожидая завершения формирования сложной структуры. К нам подошла одна из Высших жриц со знаком Сатх в виде костяного когтя, с которого срывается зеленая капля яда, и, уважительно кивнув, заговорила, указывая нам за спины:

– Прерывающее воздействие находится в восьми-девяти километрах в той стороне. Они очень хорошо маскируются. Мы почувствовали там большое скопление демонов и других живых существ. Я могу уверенно сказать, что там очень мощная защита.

Я с интересом окинул ее взглядом: так близко Высших жриц Сатх, Хешри, я вижу впервые.

Сатх, единственный Великий Дом с невероятной предрасположенностью своих солдат к смерти. Для некромантов Сатх воля Криаты первичней воли Элос. Невероятно жестокие, расчетливые атретасы Сатх вселяют ужас своим врагам на поле боя. Если бы у Сатх было атаров чуть больше, они бы не считались ни с чем и ни с кем, кроме своей богини. Как уже и бывало ранее. На тело каждой из этих Хешри была нанесена сложнейшая татуировка, которая в момент смерти атретаса должна была удержать душу и разум в теле, переродив умирающее существо в лича. Ходили упорные слухи о том, что под командованием Сатх был целый татретт личей, возглавляемый одним из архиличей…

Высокая, выше меня почти на две головы, очень худощавая и поджарая Хешри внушала ощущение опасности и угрозы. Высокий воротник глухой кожаной шнурованной куртки практически не имел украшений, которые так сильно любили жрицы моего Дома. Перчатки из тонкой черной кожи наглухо закрывали кисти рук. Две пары метательных ножей в ножнах на груди, длинная рукоять меча хатх, выглядывающая над левым плечом, пара коротких чуть изогнутых мечей трукр и свернутая в кольцо кожаная плеть со стальными острейшими вставками на поясе – вот и все оружие, что было видно на ней. Из-за глухой одежды легендарную татуировку заметно не было, и мне неожиданно захотелось отогнуть воротник жрицы, дабы увидеть хотя бы ее часть. Маскоподобное лицо не отражало никаких эмоций. Вдобавок ко всему я вообще ничего не ощущал от нее – было такое впечатление, что передо мной пустое место. Черная маска с зелено-золотыми знаками Сатх, указывающими на социальное положение Хешри в Доме, задвинута на темя. Хвост белых волос перевит серебряной лентой с вышитыми на ней ярко-ядовито-зелеными символами. И глаза: абсолютно безжизненные на таком же мертвом лице. Неужели она лич?

Голос богини вернул меня в действительность:

– Идем…

Посмотрев на висящее заклинание, я увидел, что оно завершено, и Ашрилла торопливо выходит из звезды. Аватар перешагнул парящую Тьмой границу и уверенно прошагала к шипованной сфере заклинания. Накопитель, мерцающий ярко-синим светом, она держала в правой руке.

Подойдя к шару Тьмы, она всунула вовнутрь нее руку с накопителем практически по плечо и произнесла:

– Сам так никогда не делай. Я – богиня Тьмы, и то это довольно неприятно для меня. Тебе же повезет, если сила просто отхватит руку, а не активируется само заклинание. Создавай «огнешар»…

Я тут же начал формировать заклинание. Неожиданно для меня формирование оболочек произошло почти мгновенно, а заполнение протосилой отстало ненамного. Бросив взгляд на аватара, я заметил, что она смотрит не на заклинание, а на мою руку: кожа раскалилась докрасна.

– Значит, слияние завершилось…

Мне не осталось ничего иного как кивнуть.

– Будь осторожен…

– Постараюсь. Сколько маны вливать?

– Центральный «ат» заполни на тысячу эргов Багровым Пламенем. А остальные – просто огненной маной по максимуму – при взрыве огонь и Тьма сами смешаются.

Мана потекла рекой. Заклинание сначала засветилось белым светом, а потом стало стремительно желтеть. Когда «огнешар» стал темно-золотого цвета, богиня скомандовала:

– Довольно! Поднеси его ближе к сфере.

Я осторожно приблизил заклинание, и внезапно из поверхности вырвалось несколько абсолютно черных щупалец. Они оплели шар моего заклинания и втянули вовнутрь.

Богиня высунула руку из Тьмы. Я увидел, что от рукава богато расшитой золотом куртки Верховного арира ничего не осталось: его будто отрубили острейшим мечом.

Аватар пару раз сжала-разжала пальцы и, положив ладонь на отвердевшую поверхность, толкнула заклинание вверх. Сфера легко поднялась. Она, словно воздушный шар, взмывала все выше и выше над нами. Когда заклинание поднялось на высоту около пятидесяти метров, выйдя за купол защиты, накрывающий не только площадку с порталом, но и его окрестности, с ним стали происходить метаморфозы: шипы втянулись, и шар стал серьезно увеличиваться в объёме. И сфера раскрылась, превратившись в нечто сильно похожее на огромную черную птицу. Взмахнув двадцатиметровыми крыльями, птица по высокой дуге понеслась к заданной цели, оставляя за собой, словно черный инверсионный след, остаточные эманации Тьмы. В тот самый момент, когда птица уже чуть не скрылась от моего взора за разрушенными зданиями, она врезалась в невидимый до этого момента купол чужой защиты. Эффект был страшен: заклинание утратило форму, взорвавшись огромным облаком черной маны. А потом, будто при взрыве мощнейшей бомбы объемного взрыва, внутри мрака родилось Багровое Пламя.

Цепная реакция за секунду пожрала Тьму без остатка. Купол чужой защиты, став осязаемым, не выдержал подобного удара и исчез. Но это было только начало – в следующее мгновение Багровое Пламя пожрала изнутри ярчайшая белая вспышка, родившая невероятную ударную волну. Из-за мгновенно уплотнившегося воздуха свет вспышки несколько померк, но потом снова нестерпимо разгорелся. Когда ударная волна достигла нас то уже серьезно ослабла, но все равно ее удар дорушил немногие здания, чудом уцелевшие во время моего буйства. Наша защита с честью выдержала этот значительно ослабевший удар. Пыль и пепел, взбитые ударной волной, поднялись над землей густым агрессивным слоем. Ярчайшее же белое пламя, собравшись в вихревое кольцо, стало постепенно подниматься ввысь, медленно истаивая в пространстве.

Практически сразу вернулась связь. И Ашрилла, со сгрудившимися вокруг нее матриархами, тут же стала собирать отчеты командиров и распределять подкрепления с зонами разграбления окружающей местности.

Я повернулся к аватару, напряженно всматривающемуся в белое пламя, и спросил:

– Кстати, а что это за эффект? Я просто в последнее время часто с ним сталкиваюсь. Но информации о нем в библиотеке очень мало – только то, что он есть, и все…

Продолжая смотреть на белое пламя, игрушка богини прищурилась и произнесла:

– Существует несколько версий, но я тебе расскажу о той, которой придерживается мать… Протосилы во время своего образования вытесняют порядок из своего нутра. Остается лишь хаос, разбавленный силами и стихиями… При столкновении разных, даже родственных, протосил хаос мгновенно меняет свою природу, становясь чистейшим порядком… Эффект ты видел сам. Мать очень сильна и многое знает, поэтому я не вижу причин сомневаться в ее словах… Хотя в последнее время я думаю, что может, все происходит как раз наоборот?.. Пойми, мы, боги, знаем многое, что недоступно простым существам… Но мы не всезнайки… Мы все творения Творца, и лишь он, создавший Многообразие, знал все… Чем старше я становлюсь, тем больше убеждаюсь в этом. – Отвернувшись, она подошла к яростно спорящим матриархам и прошипела-сказала: – Времени немного! От силы три-четыре часа! А вы спорите об участках! Быстрее! Что схватил, то и ваше! Ш-ш-шевелитесь – город не разграбится сам!

* * *

Я сидел на каком-то обломке и пытался использовать освободившееся время для отдыха. Мои босые и грязные ноги я забросил на камень рядом. Из довольно большого арсенала оружия в моих перипетиях уцелела лишь моя плеть. Раздевать же какого-либо солдата ради одежды я посчитал глупым: смена не выдержит и пары секунд полного воплощения. Если уж специально выделанная кожа, из которой делали ножны и одежду ариров Реа, не перенесла испытаний, выпавших на мою долю… А уж то, что нам не удастся убраться отсюда спокойно было уже ясно – мы просрочили уже на час время ухода, и марионетка Эхаялин уже в полный голос вспоминала родословную всех без исключения матриархов, снабжая каждого предка самыми разнообразными оскорбительными эпитетами.

Хешри постоянно сканировали окружающее пространство, и от их докладов аватар становилась все мрачнее и мрачнее.

Мое пофигистское настроение в конце концов тоже дало трещину, и я стал бродить вокруг портала, укрепляя защиту.

Как оказалось, это было бессмысленно…

Мимо меня пробегали отряды атретасов и даже орин. Не замедляя движения, они ныряли в свистящую воронку портала. В руках они тянули все: начиная от драгоценностей и артефактов, а заканчивая обугленными трупами и металлоломом. Отдельной вереницей шли закованные в цепи и с террастовыми ошейниками разнообразные пленники.

Неожиданно сверху что-то возникло. Пространство возмутилось настолько, что даже я обратил на это внимание и задрал голову вверх, впившись взглядом в тяжелые черные тучи дыма от многочисленных пожарищ над головой.

От сплошного полога отделились четыре черные точки, построившиеся в квадрат. Они падали прямо на нас.

Оттолкнувшись от обломков, я окутался в пламя и взмыл свечой вертикально им навстречу. Стремительно сближаясь, мне удалось рассмотреть, что это демоны, обладающие почти эльдарскими пропорциями тел. За спинами у них были в данный момент сложенные, черные крылья. В вытянутой перед собой руках каждый держал двуручный волнистый меч. Почти обычные, даже без намека на рога, бледные лица – на каждом застыл одинаковый предвкушающий оскал. Черные длинные волосы, и одежда того же цвета, саваном стелились за ними, будто родная мне Тьма…

Мгновенно отозвавшееся Багровое Пламя сформировалось в привычные «огнешары» и рвануло им навстречу, чтобы спустя секунду пройти сквозь четверку, абсолютно не заметив ее. Я выпускаю плеть и в качестве цели выбираю крайнего левого. Как там говорила богиня? Наношу самый мощный удар по его оружию. Адамант бессильно проходит сквозь него, и сразу же меня настигает жуткий невидимый удар в левое плечо. Хруст моих ломаемых костей. Мощнейшим порывом ветра и чужой мощи меня увлекает следом за ними. Мир вращается безумной каруселью, но я вижу, как четверка легко пробивает мечами защиту и собираются в одну фигуру. Хрупкая фигура марионетки выпрыгивает ей навстречу, держа в правой руке нечто, сотканное из самой Предвечной Тьмы, но демон легко избегает удара и, отбросив в сторону меч, перехватывает за голову аватара, вминая ее в гору какого-то мусора под нами. А потом уже наступает моя очередь пробить своим телом купол. Мое тело просто не успело восстановиться, и мне остается лишь беспомощно наблюдать, как демон, взмахнув крыльями, набирает скорость, бросившись ко мне навстречу. За какое-то мгновение до удара я еще раз выплескиваю в него Багровое Пламя. Совершив невероятный пируэт, он уворачивается и наносит мне удар ногой сверху по правому плечу, дробя кости и в нем. Мое тело врезается в гору обломков. Сил, чтобы кричать от боли, нет. В поле зрения снова появляется демон – в правой руке он держит за шиворот безвольное тело марионетки. Широко махнув рукой, он бросает ее рядом со мной и, повернувшись, зычно говорит в ее сторону:

– Не вздумайте. В противном случае я легко убью и их, и всех вас. Ну что – начнем переговоры? Мои условия! Вы все…

В следующее мгновение струя Предвечной сбивает демона в сторону, прерывая его вдохновенную речь. Его выбрасывает из моего поля зрения, и какая-то высокая фигура мелькает над нами. Собрав все силы, мне удается подняться над краем небольшой воронки, созданной ударом моего тела о мусор.

Поставив ногу на грудь тяжело дышащего лежащего демона, стоит сам Миллир, Верховый арир Ихитоса. Наклонившись над поверженным противником, он произносит глубоким голосом:

– Я вспомнил тебя, Хассер.

– Кто ты? – выдохнул лежащий.

Миллир засмеялся:

– Неужели ты забыл меня, сына преданного тобой владыки?

Демон, все это время сучащий ногами, замер и задрожавшим голосом завизжал:

– Не может быть! Вы все мертвы! Атеш убил вас! Всех вас!

Лицо аватара Ихитоса исказилось в гримасе презрения и ненависти:

– Это трусливое ничтожество? Если бы отец не был ранен! Ему пришлось закрывать своим телом моих сестер… Низший демон умнее тебя! Если бы ты не нанес того удара в спину, то он был бы жив! Если бы другие Высшие не бездействовали, то нам не пришлось бы бежать! Если бы мать не была беременна, то она бы стерла вас в порошок! Жалкая тварь! – Ихитос, практически продавивший сапогом грудь поверженного демона, неожиданно убрал ногу и произнес: – Нет-нет-нет, не думай, что все так быстро закончится или я сохраню тебе жизнь. Ты будешь мучиться так, как мучился мой отец… Он успел кое-чему меня научить. Будет больно. О, да! Если увидишь своего владыку, передай ему, что в следующий раз я, Ихитос, сын Ашерета А’трота, дождусь его, а Хеатроссу – что он, жалкая помесь гоблина и низшего, разбередил гнездо драконов… – В следующую секунду из правой руки аватара вырвалась мутная субстанция и впиталась в тело замершего от ужаса демона. Мгновение ничего не происходило, а потом Хассер тонко закричал от боли. Ихитос довольно улыбнулся и произнес: – Переговоры завершены…

Я попытался подняться и, испытав более чем болезненные ощущения в раздробленных костях, наложил на себя «исцеление». Это привлекло внимание Ихитоса, явно наслаждающегося муками демона, и он перевел взгляд на нас. Более не обращая внимания на воющего от боли Высшего, он подошел к нам и, наклонившись к аватару сестры, как будто сдернул с нее что-то невидимое моему взгляду. Сразу после этого Эхаялин резко выдохнула и, приняв сидячее положение, затрясла головой. Когда раздался звук ее голоса, я сразу и не осознал, что это говорит она, настолько он ослабел и утратил глубину.

– Брат… Как же я рада, что ты спас нас…

Ихитос поднял бровь своей куклы и произнес:

– Разве могло быть по-другому? – отвернувшись от нас, он неожиданно еле слышно прошептал: – Я защищу своих маленьких несмышленых сестер, даже если это будет стоить мне существования…

Я увидел, как длинные ухоженные ногти Верховного ирира Ихитоса удлиняются, загибаясь острейшими крюками.

Аватар Эхаялин отчетливо хрустнула шейными позвонками и, чуть пошатываясь, встала рядом с ним. Они вдвоем просто стояли и безмолвно смотрели на тихо воющего Высшего, быстро втягивающуюся в портал реку солдат и пленников да на пылающий город, зажатый сверху черными дымными тучами.

Эта картина врезалась мне в память навсегда…

Мои кости наконец-то срослись и щелчками встали на свои места. С каждой секундой боль затухала. Я сумел встать и подошел к ним со стороны Эхаялин – все-таки покровительница…

Но Ихитос среагировал первым: повернувшись ко мне, он улыбнулся и произнес:

– Ха! Ашерас, не переживай ты так! Может, ты и можешь убивать архидемонов, но до того уровня силы и знаний, чтобы убить Высшего один на один, тебе еще расти и расти… А Хассер не зря был одним из сильнейших командиров одного из легионов нашего отца. Вдобавок ко всему он начинал свою карьеру с воина, а тебе с этими созданиями будет всегда проблематично сражаться. Это для меня, Реи и Акрио они не представляют угрозы, а вот кое-кому… – он выразительно покосился на сестру, – следовало бы развить пару навыков…

Эхаялин не обратила на подколку никакого внимания, напряженно глядя куда-то сквозь пылающие развалины. Ее тихий голос смел все его хорошее настроение.

– Ты чувствуешь это, брат?

Аватар Ихитоса тоже уставился куда-то вдаль и неожиданно заорал на вереницу атретасов, забегающих в портал:

– Быстрее! Только что раскрылись Большие Врата! В этот мир входят передовые части сразу двух легионов! Если через три минуты вы все не попрыгаете в портал, я клянусь вам, что оставлю неудачников здесь!

Его крик возымел мощное воздействие: возле портала начался настоящий хаос, и сразу группировка солдат начала быстро таять, оставляя после себя лишь обнаженную княгиню, напряженно замершую в центре звезды «Поднятия павших», и еаш обращенных, приготовившихся сдергивать распятые тела светляков с якорей.

– Наконец-то… – буркнула Эхаялин, направившись к своей давно уже вычерченной ужасно сложной геометрической фигуре «Призыва вестника».

Аватар Ихитоса поманил меня рукой:

– Идем-идем, тебе лучше быть на портале, когда явится вестник.

– А что насчет нее? – я указал на далекую фигурку Эйрин.

– Прибытие вестника для нее будет даже полезно. Заодно и узнаем кое-что… Сестра! Скажи ему, чтоб не тронул Хассера!

Аватар Эхаялин прошел мимо шестнадцати кругов пленных демонов-рыцарей, расположенных лицами к центру. Я знал, что в каждом круге ровно двадцать пять живых коленопреклоненных существ. В первом круге демоны стояли очень плотно, касаясь плечами соседей. Каждый из демонов был почти полностью парализован: все, что могли делать жертвы, это вращать от ужаса глазами. Каждое из существ было расположено друг за другом, смотря прямо в спину находящегося впереди демона, образуя как бы лучи, исходящие из центра.

Стоя за левым плечом аватара Ихитоса, я решился на вопрос:

– А кто или что такое вестник Ахеш?

Лицо игрушки Ихитоса исказилось мрачной миной:

– Мать рассказывала, что когда-то, очень-очень давно, он был эльдаром. Это было еще до Раскола и Исхода тех, кто стал светлыми эльдарами. Сам понимаешь, сколько это было даже не сотен тысяч, а миллионов лет назад… Так вот, один из эльдаров влюбился в тогда еще молодую богиню смерти Ахеш. Она ответила ему взаимностью, но в самый ответственный момент не сдержалась, и эманация маны смерти убила его. В отчаянии и печали Ахеш превратила его в демилича. Ее воля наложилась на волю силы, и в Многоообразии появился тот, кого впоследствии назовут вестником Ахеш. Он утратил память и стал всего лишь орудием силы. Сейчас уже никто, кроме Верховной богини смерти, не помнит его имя… Именно поэтому полубоги от союза простых смертных и богов почти не рождаются. Даже атар может умереть, просто разделив ложе с богом. – Обернувшись ко мне, он неожиданно подмигнул и, весело рассмеявшись, добавил: – Так что не торопись прыгать в постель к моей матери или сестрам – задавят в объятиях! Ха-ха-ха! – продолжил веселиться аватар бога безумного смеха.

Ч-что?

Черт с ней, с Эльвиаран, Эйрин и иже с ними! Да подумаешь, мелочь, сломает мне Эльвиаран на ложе пару ребер! Одно заклинание лечения, и можно продолжать марафон… Ну, высосет из меня Эйрин литра два крови и спину исполосует когтями – это все предстает жалким синяком и царапинами по сравнению с фатальными повреждениями, которыми может меня наградить более чем полноценный бог в порыве страсти. Все, я сбегаю! Ну его все в… и на…

Пожалуй, буря моих эмоций проявились на лице, и Ихитос легко прочитал их, заржав еще громче.

Я был настолько потрясен, осознав наличие определенных планов на мою персону со стороны минимум Элос, что чуть не пропустил начало призыва вестника.

Аватар Эхаялин полосонула когтями по запястьям и крутнулась на месте, брызнув кровью с разведенных рук во все стороны. По стоящим на коленях демонах тут же будто пошла волна смерти, и они стали валиться один за другим.

– Услышь меня! Вестник Ахеш! Снизойди и подними павших! Возвысь их и опустоши этот мир! – донесся до нас громкий глубокий крик остановившегося аватара.

Из умерших демонов стали вырываться яркие искры-светлячки. Они стали стягиваться в центр.

– Души одаренных, плененные демонами. Если бы в качестве жертвы выступали не они, а кто-то другой… К примеру, простых магов понадобилось бы около пяти тысяч, неодаренных – больше миллиона, – разъяснял то, что я видел, успокоившийся Ихитос. – Тот факт, что мы их видим, уже означает то, что вестник откликнулся. В Адской вселенной вестник практически не проявляется – вроде бы ему когда-то начистил рожу древний владыка Рамаэль, когда вестник попытался вклиниться в войну. Но уничтожить он его не смог, невзирая на все свое могущество и запредельную мощь… А вот и он!

Над Эхаялин стала проявляться высокая фигура в драном плаще с глубоким капюшоном, низко натянутым на лицо. В высоту она была минимум метров пятьдесят. Сквозь прорехи и дыры в ткани было видно белые кости.

Зашевелились и снова встали умершие тела демонов. С них свалилась плоть, оголяя костяки. Причудливые скелеты стали сливаться по двое, меняясь в жуткие фигуры в костяных же доспехах. Все вокруг портала пришло в движение: из-под обломков выползали разнообразные скелеты и тут же начинали объединяться в отряды. Некоторые из них переворачивали обломки, доставая из-под мусора металлолом. На моих глазах один из скелетов буквально впитал в себя кусок стальной балки. Сразу после этого его доспех потемнел, а в руке вырос, будто ржавый, двуручный меч.

– Костяные лорды. – произнес Ихитос. – Я надеялся на пару-другую архиличей… Га! Хассера не трогают…

Аватар Эхаялин все это время смотрела снизу-вверх под капюшон вестнику, а он смотрел на нее.

Но вот он поднял взор и, скользнув им по нам – в этот момент мне показалось, что меня разрезало пополам лазером, а потом снова склеило воедино, – быстро подплыл к стоящей в центре звезды «Поднятия Павших» Эйрин. Секунду он смотрел на нее, а потом исчез, как будто его и не было. Сразу после этого княгиня начала ритуал.

Эхаялин спокойно прошла мимо стоявших без малейшего движения костяных лордов – они не обратили на нее никакого внимания. Она не одолела и половины пути до нас, как одно из самых страшных известных мне заклинаний смерти активировалось, и аватара Эхаялин догнала волна возмущения, родившегося из того места, где стояла Эйрин.

Ну, вот и все. Эйрин одним длинным прыжком оказалась на звезде портала, а княгиня в два взмаха крыльев залетела за ней.

Обращенные атары срезают распятых на обелисках жертв и исчезают в вихре портала. Следом за ними в него торопливо забегаем мы.

Короткая яркая вспышка, и я снова в Альверист’асе.

Наше возвращение встречают радостными криками. Огромная алая звезда за нашими спинами исчезает словно мираж.

* * *

Где-то в Адской вселенной

В огромном дворце, построенном на висящей в пустоте скале, находилась гигантская ониксовая полированная площадка, освещенная лишь светом далеких алых звезд. Площадка не имела крыши. От остальной территории дворца ее отделяла высокая колоннада из странного черного камня, пронизанного мощными алмазными жилами. Невзирая на то, что сам дворец был очень хорошо освещен многочисленными ярко-алыми светильниками, свет не проникал за линию колонн.

На первый взгляд, на площадке никого не было, но на самом деле на ней находилось два странных образования: большое облако шевелящегося мрака и еле различимая в свете звезд тень.

Неожиданно раздавшийся голос был очень глубоким и низким. Поначалу между отдельными фразами были большие перерывы, но постепенно они сокращались, в конце исчезнув.

– Ты подставил меня… Второго легиона… больше нет… Хассер мертв… Бриллиант моей империи… планета Крат… проклята неизвестным мне мощнейшим проклятием… Безбрежный город Растраст… Место, где я родился, разрушено, сожжено и разграблено… Третий и четвертый легионы едва не взбунтовались! Харгу и Астарди чуть ли не в открытую обвинили меня в предательстве! МЕНЯ!!!..

Облако мрака собралось в огромную черную фигуру бесполого гиганта, который проорал последнее слово жутким глубоким многоголосым рыком-криком. Тень на его фоне была похожа на мышь. Чуть помолчав, очевидно, беря себя в руки, фигура продолжила:

– Лишь вероятность того, что весть о выживших детях Элос и Ашерета может быть провокацией моих врагов, еще удерживает их обоих в моей армии… Наш с тобой союз на этом прекращает свое существование. Не обращайся ко мне по имени. Не вызывай меня. Если ты появишься в моих пределах, я атакую тебя всем, что у меня есть, невзирая на последствия. Ты все понял?

Тень, с которой говорила фигура, как-то дернулась и произнесла первые звуки древнего, как само Многообразие, языка, но черный гигант утратил остатки самообладания и заревел с такой силой, что пространство вокруг задрожало:

– УБИРАЙСЯ! ВО-О-ОН!!!

От этого рыка тень утратила свою плотность и исчезла. Следом за ней исчезли и два незаметных сгустка мрака, прятавшихся за одной из колонн. Гигант сделал вид, что не заметил последнего события. Чуть ухмыльнувшись и понюхав воздух, он прошептал:

– Вы, все вы, еще слишком молоды, дабы пытаться перехитрить меня… Посмотрим, хватит ли этого, чтобы удержать их. Или придется разрывом сомнительного союза не ограничиться… – Силуэт гиганта снова стал терять четкость, перетекая в тучу мрака. Голос снова стал задумчивым, и уже еле слышно он прошептал, завершая: – И сменить нескольких моих Высших… Благо кандидатов на их места достаточно…

Голос еще что-то прошептал, но понять его уже не смог бы и его хозяин.

Часть третья

1

Уроки и знания

Ксатен. Мне он понравился в тот момент, когда я его увидел. Величественные статуи матриархов Великих Домов, удерживающие гигантский кристалл со сгустками света внутри.

Сейчас идет первый Высокий Совет после покушения на меня, и я, честно говоря, скучаю, рассматривая представителей Великих Домов и практически не вслушиваясь в вялую приветственную перебранку между матриархами.

Практически обнаженная, за исключением пары тонких алых шелковых лент и многочисленных украшений, Акешь Кхитан возлежит на черном диванчике, расслабленно положив голову на свои руки, сцепленные в замок. Так как я сижу на резном стуле в первом ряду за спиной Эльвиаран, Акешь находится почти напротив меня. Очень красива и умна. Что не отменяет того факта, что если бы дать ей власть, то она утопила бы весь Хейреш в крови. Акешь – это воплощение правила, гласящего, что за красивой оберткой вполне может скрываться яд. Я позволяю своему взгляду соскользнуть с ее лица на изящную шею, объемную грудь с вызывающе выпирающими сосками через невесомо тонкую ткань, поджарый плоский живот, невероятно плавную линию бедер и длинные изящные ноги, обутые в легкие сандалии. В данный момент она смотрит чуть в сторону от меня на возлежащую в похожей позе, практически напротив нее, Эльвиаран.

В отличие от Акешь, мой матриарх, если не считать необходимых знаков и нескольких статусных украшений, была обнажена. На ней не было даже обуви – на Совет ее принесла на руках Аэриснитари, ее сестра, в данный момент сидящая на соседнем стуле рядом со мной. К сожалению, с моего места было видно лишь зализанную назад прическу и часть профиля Эльвиаран. Все остальное было скрыто спинкой диванчика. Насколько я успел понять мою бабушку, в данный момент она была в ужасном настроении и пыталась хоть немного поднять его, впитывая кожей завистливые и вожделенные взгляды. Между Эльвиаран и ее сестрой установилась сильная связь, и матриарх беззастенчиво ей пользовалась. Хотя уж кто-кто, а мой матриарх, похоже, удушила свою стеснительность еще в колыбели, словно Геракл змею…

За мной сидят моя мать, Таенори, а также Эхаер и Эйрин. Княгине будет полезно бывать на этом сборище королевских кобр. Во всяком случае, так сказала Эльвиаран, и я не стал перечить – по большому счету мне все равно.

Мест в каждом секторе за спинами матриархов было всего пять. Гости и представители элит атретасов всегда стоят или у ног статуй пригласившего их Дома, или в проходах, ожидая, пока их вызовут.

Слева, под ногами своей статуи, сидит Кахриса Р’еанр’е – единственная из матриархов, одевшая хоть что-то сильно напоминающее черное вечернее платье, правда, разрезанное на длинные тонкие ленты. Она просто сидела, засунув руки за спинку ее дивана и забросив ногу на ногу, нетерпеливо играла изящной босоножкой на вытянутой ноге. Время от времени она задирала голову назад, и ее дочь, по имени Астри, одетая в полный темноэльдарский доспех с пристегнутыми к рукавам перчатками, массировала ей виски. Хм, неужели беременна?

Справа сидит Арун Сатх – традиционное одеяние их матриархов состоит лишь из очень большого количества украшений, соединенных в единую систему. Фактически это парадная система артефактов. Во всяком случае, это мое мнение, основанное на том, что я вижу магическим зрением. Арун, почувствовав мое внимание, пересекается со мной взглядом, и я получаю удовольствие видеть ее черные, с проскакивающими в глубине серыми искрами, глаза. Я позволил своему лицу чуть дружелюбно улыбнуться. Но Арун явно передернуло, и она поспешно перевела взгляд. Странно, не захотела поиграть в нашу обычную игру «Просверли в противнике дырку взглядом»… Гм, а это не Лесретаста сидит в третьем ряду в полном доспехе?

Диван, как и сектор А’сеатр, все еще пуст: Сатру, как и ее свита, задерживаются. Не частое, но вполне обыденное явление. Подобные накладки вполне возможны – собраться на Совет матриархам в наше неспокойное время довольно проблематично. Надеюсь, ничего серьезного. Урок из произошедшего извлечен, и все силы Великих Домов и храмов брошены на усиленное патрулирование запутанного и крайне опасного лабиринта, по какому-то недоразумению зовущегося «столица темных эльдаров».

– С Сатру все в порядке? – еле слышно спросила Эльвиаран, повернув голову ко мне. Неужели тоже занервничала?

– Она должна быть с минуту на минуту… Но, если ты желаешь, я могу уточнить.

Ничего не ответив, она дернула уголком своих полных алых губ и провела рукой себя по коротким белым волосам. И чем ей эта прическа не нравится? По мне – так намного лучше, чем хвостом махать…

Мой взгляд скользит по присутствующим Верховным арирам. Каждый из них притащил с собой двоих подчиненных, одетых в ритуальные одежды. Я не знаю их имена, но уверен, что один из них – это командующий всей храмовой стражи, а другой – управленец-администратор-казначей соответствующего храма.

Расположены места Верховных ариров между секторами Великих Домов и вдобавок на два метра дальше, чем диваны матриархов. Это сделано специально, чтобы у Верховных ариров никогда не возникло ощущения, что они важнее Великих Домов, в чьих руках находится реальная власть.

Но вот прибыла и она, Сатру А’сеатр, и ее свитские. Из одежды на ней были лишь две неширокие кожаные полоски. Одна из них поддерживала грудь, а другая играла роль пояска. Окинув присутствующих почти равнодушным взглядом, последний из матриархов, сексуально покачивая бедрами, прошла по проходу между ног своей статуи и грациозно уселся на свой диванчик.

Подождав, пока атары из свиты А’сеатр займут свои места, Эльвиаран произнесла ритуальную фразу начала Высокого Совета:

– Ильре нистаси ние.

Матриарх И’си’тор повела головой, оглядывая зал, и продолжила:

– Как вы все знаете, два дня назад на меня и Ашераса было произведено нападение. Результат известен: демоны были отброшены и уничтожены, на их плечах мы ворвались в Адскую вселенную, где вдоволь пограбили и подрались. Сейчас же мы собрались здесь, дабы подвести итоги, высветить корни проблемы, принять меры и не допустить подобного в будущем. – Эльвиаран чуть помолчала и продолжила: – Сначала я вернусь к истокам. Неделю назад я получила информацию, что на меня и Ашераса готовится покушение. Определенные меры были приняты, но, как оказалось, их было недостаточно. В их рамках была допрошена глава Ковена Траммари Херти. Она подтвердила факт найма ее самых сильных чернокнижников, но не смогла указать нанимателей и их цели.

Вокруг родился тихий многоголосый шепот. Случившееся было настолько немыслимым, что присутствующие стали шептаться вместо молчаливого обмена знаками: смертные черви посмели поднять оружие против высокорожденного. Преступив кахртэ! Здесь! В Альверист’асе!

– Сначала я думала, что в покушении будет напрямую замешан Кхитан. – Эльвиаран чуть кивнула Акешь, на мгновение закатившую глаза. – Я даже рада, что мои подозрения не подтвердились… Было бы прискорбно осудить Кхитан на ту судьбу, к которой был недавно приговорен И’си’тор, – прозвучала неприкрытая угроза. Эльвиаран говорила мне, что их матриарх все-таки немного замешана в произошедшем, но «не пойман за руку – не вор». Акешь чуть прикрыла глаза, вроде говоря: «болтай-болтай, мне как с гуся вода». Матриарх И’си’тор продолжила: – После завершения нашей вылазки квартал Ковена был оцеплен, а Траммари Херти арестована и допрошена Слезами Счастья. Но сказать что-то сверх уже известного она не смогла. И вот здесь Кхитан преподнесли нам неожиданный подарок – переговорщика. Оказывается, три месяца назад в наш город прибыли разведчики, диверсанты и шпионы. Из человеческой империи Заор с поверхности. Личность захваченного переговорщика – Влен Госс магистр порядка, а точнее школы под названием «Скраеннэ». К сожалению, он успел стереть себе память наполовину, но даже те крохи информации, что достались нам, меня если и не пугают, то вгоняют в печаль. – Голос Эльвиаран приобрел глубину, и в установившейся абсолютной тишине его звук проникал в самое нутро всех присутствующих. – Империя людей Заор заключила союз с орками объединившейся Степи и при поддержке гномов Баннора собирается провести полномасштабную кампанию на истребление всего народа темных эльдаров. В связи с этими данными, а также прямым обвинением людей в нарушении кахртэ, я, Эльвиаран И’си’тор, матриарх Первого Дома, объявляю войну!

Вокруг поднялся шум. Многие повскакивали с мест. Атар смешались с высокопоставленными атретасами своих Домов, появившихся из проходов. Шект, Верховный арир Арио, с места перемахнула через стол и, пробежав через середину зала, подбежала к невозмутимо сидящей Иренте, Верховному ариру Криаты, и, оперевшись о ее стол, что-то громко стала говорить, тыкая указательным пальцем ей под низко натянутый капюшон. Насколько я расслышал, это было что-то о каких-то поставках оружия на сторону. Многие из атар теребили серьги связи, передавая новости в войска.

Постепенно присутствующие успокаивались. Крики снова стихли, став еле различимым шепотом, который в свою очередь сменился яростной жестикуляцией. Присутствующие снова расселись на свои места, а атретасы забили все свободное место в проходах позади своих атар и Верховных ариров.

Первой заговорила Арун Сатх:

– Нужны подтверждения этих данных.

Я дотронулся до плеча своего матриарха. Она повернула ко мне лицо и произнесла:

– Хорошо, выходи.

Когда я вышел на середину, стало абсолютно тихо. Даже затихла жестикуляция.

– Матриархи! Мне нет нужды представляться, но, если кто-то меня видит впервые, я – Ашерас ат И’си’тор, Верховный арир Элос.

Послышались сдержанные смешки. Шутка удалась.

– Наш народ чересчур долго варился в котле самоизоляции. Дошло даже до того, что мы стали отставать в некоторых магических науках. Не спорьте! Это так. Пока война не перешла в горячую фазу, нам необходимо послать атретасов на обучение и разведку в магические академии людей. Восстановить дипломатические отношения и заключить союзы. Я знаю, что ты хочешь сказать, Акешь… Да магов у нас много, но наша тактика в основном засадная и диверсионная, а при столкновении в лоб у нас могут быть большие потери. Но благодаря союзникам мы можем их значительно уменьшить. Не забывайте о королевствах. У империи Заор есть куча врагов на поверхности. А если орки с гномами полезут к нам без их магов, то мы их сожрем с потрохами и добавки попросим. Следующее. Светлые эльдары, или, как многие их называют – «наши любимые светлячки». Вы знаете, кого использовали в качестве накачки якорей портала? Дипломатическую миссию светляков! Их возглавляла старшая дочь владычицы Синего Леса Иллуиль ри Се, Ирмиель ри Се. Лишь благодаря чудесному стечению обстоятельств она осталась жива. Не мне вам всем говорить, что если бы она умерла, а к союзу Заор, Степи и Баннора добавился Лес, то нам не помогло бы ничего! Все наши трепыхания лишь отсрочили бы нашу гибель. Не кривите лица – вы прекрасно знаете, что нас бы просто задавили массой. Для эффективного противостояния нужно нащупать врага и ужалить в самое чувствительное место. Разошлите разведчиков, убийц, диверсантов. Они открыли Врата у нас? Откройте Врата у них! Подточите их силы еще до выхода их войск из лагерей!

Следующее. Я думаю, держать армию Шестого храма в мощном кулаке бессмысленно. Поэтому большая часть обращенных моего храма усилят ваши армии. Но хочу обратить ваше внимание, матриархи Великих Домов, мы должны выступить единым фронтом! Я призываю забыть о личных дрязгах… – я выразительно посмотрел на Акешь и Эльвиаран и продолжил: – Хотя бы до конца войны. Также предлагаю полностью отменить кахртэ на неопределенный срок. Далее. Необходимо организовать матриархов простых Домов. Всех их. Я понимаю, многие из вас относятся к ним с презрением и высокомерием… И не беспочвенно: некоторые из этих Домов переживают, мягко говоря, не лучшие времена и с потрохами продаются за пригоршню золота… Тем не менее они имеют хорошие связи с поверхностью, а многие из их матриархов даже часто бывают там. Уже одно то, что мы полностью профукали последние события, говорит не в нашу пользу.

Я спрашиваю, когда мы узнали, что Степь заключила союз с гномами? Полгода назад? И что мы предприняли? Ни-че-го! Наши соседи, с которыми у нас идет вялотекущая война уже почти двадцать тысяч лет, вступили в союз, а мы и ушами не шевелим! И последнее. Трущобы… Я знаю, что одно только это название вызывает у многих головную боль и воспоминания о многочисленных неудачах, но… что-то сделать хотя бы на время войны с ними нужно. Что? Да хоть снова сжечь!.. – Крутнувшись на месте, я посмотрел в многочисленные глаза, глядящие на меня, и развел руками: – У меня все.

Я уже думал вернуться на место, но неожиданно Акешь произнесла:

– Что будешь делать с Ковеном?

– Проблема не только в Ковене, но и в «Жнецах». Единственное, что приходит на ум – присоединить Ковен к Шестому храму, а «Жнецов» к храму Криаты… Можешь не возмущаться – я и сам знаю, что мысль не очень, но не ставить же во главе этих структур матриархов из Домов хотя бы первого десятка…

Но неожиданно она произнесла обратное:

– Другого выхода я тоже не вижу – ни один из матриархов первого десятка не согласится, а все остальные намного слабее и могут подпасть под влияние этого сброда, а уж этого нельзя допустить никак.

Кахриса Р’еанр’е оторвала взгляд от своих крайне острых, длиной не менее десяти сантиметров черных ногтей-когтей, которые она рассматривала во время моей речи, и спросила:

– К кому еще ты хочешь обратиться, кроме королевств?

Я развел руки ладонями вверх, держа их на уровне груди, демонстрируя таким образом жест «необратимости»:

– Выбор у нас очень небольшой. Вы все сами знаете его: наги, цверги, королевства… Может быть… Княжества. Драконы всегда держались нейтралитета, и, по большому счету, всем народам просто нечего предложить им. Иллитидов, – я улыбнулся – мы можем скинуть со счетов. В то же время я очень опасаюсь расширения вражеской коалиции. Если к ним присоединяться крыланы… Да, их еще меньше чем атаров или драконов и они не любят пещеры, но они легко станут теми, кого нам нечем будет крыть. Если нам удастся склонить нагов на свою сторону, то через них можно связаться с атренами. – Я оглянулся. – Если более вопросов нет…

Пройдя мимо своего матриарха, я скользнул взглядом по ее расслабленному телу и посмотрел в глаза. Неожиданно в их глубине я увидел удовлетворение. Чуть улыбнувшись уголком рта, я сел на свое место.

Акешь скосила глаза на Арун и Сатру и произнесла:

– Закрываем торговлю с гномами сейчас или после возвращения разведчиков и докладов шпионов?

Эльвиаран сказала:

– Если мы разорвем торговлю сейчас – это явственно покажет, что мы все знаем, и ускорит вторжение. Вполне возможно, горячая война начнется уже через неделю после этого. Пока почти все пусть идет своим чередом.

– А что же этот шпион-магистр… м-м-м… Госс? – Акешь сделала вид, что на секунду забыла его имя. Хотя я был уверен, что она сможет повторить каждый звук, произнесенный на этом Совете. «Скраеннэ» – это ведь порядок, правильно? Абсолютная память… Работа с разумом. А в чем специализируется Кхитан? Порядок и земля. Кому как не этому Дому было контактировать с иллитидами?

Я чуть не рассмеялся, осознав эти простые истины. Но наружу вырвалась моя широкая улыбка. Акешь ее заметила и тоже тонко улыбнулась:

– Уже устранили?

– Нет-нет. – Эльвиаран повела рукой в отрицающем жесте. – Я отдам его Шект, а она подтвердит нашу информацию, а потом прилюдно казнит. – Матриарх И’си’тор обменялась короткими взглядами со служительницей Арио. – Повесим на него изнасилование или еще что… Он же был не один. Нужно провести проверку всех имперцев и гномов у нас. Может, еще кого-то найдем.

Акешь опустила взгляд на центр площадки между нами, ленясь кивнуть и показывая таким образом свое согласие.

– Значит, всех матриархов Домов пока не посвящаем. А вот сонм…

Эльвиаран кивнула. Сатру, словно кошка, потянулась и заговорила:

– А стражи? Что сказал Р’еареш? Ведь это их прямая обязанность – защита Великих Домов от внешней угрозы…

Матриарх И’си’тор пожала плечами:

– Ну, вообще-то, территория И’си’тор не была затронута. Даже торговые кварталы не пострадали. Поэтому страж даже не посчитал нужным просыпаться. Насчет войны… Нужно их, конечно, расшевелить. Но хочу заметить, Ашерас уже забрал артефакт, созданный Хетросом. Неизвестно, сколько подобного оружия ходит по рукам наших врагов. В связи с этим я бы не рекомендовала стражам наносить удары без разведки. Потеря любого стража будет потерей нашего лица и жесточайшей пощечиной по Великому Дому, потерявшему его. Если же за всей этой кутерьмой стоит владыка Хетрос… – Эльвиаран покачала головой. – Я боюсь, ему убить любого стража не составит большого труда. Их силы несопоставимы. Если он вступит в войну… Нам придется оттягивать его прямо в Альверист’ас, в надежде, что Элос убьет его… Даже пожертвовав городом и нами ради этого…

Акешь подняла взгляд на Эльвиаран и еле слышно произнесла:

– Как насчет развалин Ишакши? Возможно, стоит организовать там нечто вроде убежища? Место там неплохое и достаточно удаленное от Альверист’аса. Вполне возможно, оно уцелеет в схватке Хетроса и Элос. А остатки иллитидов додавим. Вот только дашь ли ты доступ к вашему порталу?

– Я даю свое согласие. Слишком многое поставлено на карту, – ответила мой матриарх.

Арун опустила взгляд и подняла левую руку ладонью вверх.

– Что с послами светлых?

Эльвиаран вздохнула и повернула голову в мою сторону. Я поднялся:

– Для того чтобы избежать провокаций и покушений, они находятся под охраной обращенных моего Храма недалеко отсюда. Есть основания предполагать, что влияние Хетроса распространяется также и в структурах светляков. В пользу этого предположения говорит само назначение на место главы миссии Ирмиель ри Се и последующий ее захват. Хочу обратить внимание: уцелело лишь пятеро из всей миссии, а она составляла без малого три десятка светлых и сотню наемников. Сам захват произошел уже на территории Альверист’аса. – Я посмотрел в глаза Акешь и добавил: – На территории Великого Дома Кхитан, гвардейцами Кхитан…

Ее глаза удивленно-испуганно расширились.

– Осознай, Акешь, если бы твой Дом не предоставил перебежчика, то за нарушение кахртэ в отношении меня за твою жизнь не дали бы и медной монеты, а судьба всего Кхитан повисла бы на волоске. Нас, темных эльдаров, чуть не переиграли по всем статьям на нашем же поле нашим же оружием – диверсиями и интригами. Врага лишь подвела разобщенность рядов и неоднозначность в подходах к решению нашей проблемы. – Я снова вышел на середину и продолжил говорить: – Наш противник умен и хитер. Подумайте, за короткое время он сумел организовать две масштабные провокации в наших рядах по уничтожению опорных столпов всего нашего общества – двух из пяти Великих Домов. При этом в спасение И’си’тор пришлось вмешиваться Элос почти напрямую, а Кхитан спасла случайность… Удвойте, утройте патрули, прочистите мозги вашим командирам среднего звена, уделите внимание сонму мелких Домов, крутящихся вокруг вас и ожидающих подачки или толики внимания, не скупитесь на оружие и подготовку. Наступило то черное время, для которого вы собирали в сокровищницы артефакты и деньги, тренировались и нарабатывали агентуры, создавали существ и заключали договора…

На то, что я вернулся на свое место, почти никто не обратил внимание. Матриархи смотрели на пустое пространство, где я только что был. Каждый из них думал о своем. Акешь так сжала челюсти, что ее щеки немного впали, а линия скул очертилась сильнее обычного.

Спустя немного времени Эльвиаран произнесла:

– Предлагаю закончить на этом Совет и собраться через день. Вам нужно многое обдумать… Из ни ильре кахнутх. – она быстро бросила взгляд по сторонам и, убедившись, что никто ничего не скажет напоследок, сделала знак Аэриснитари.

Ее сестра легко подхватила ее на руки и, накинув на нее прозрачную ткань, похожую на шелк, направилась к выходу.

Не теряя времени, я приблизился к уже тоже поднявшейся и собравшейся уходить Акешь. Мой вопрос застал ее врасплох:

– Возможен ли между мной и тобой мир?

Она устало вздохнула и пожала плечами.

– Я не знаю. – Но неожиданно улыбнулась и провела подушечкой указательного пальца меня по шраму. – А как насчет такого условия? Ты у меня забрал дочь – ты мне ее и дашь…

Я на секунду задохнулся, а Акешь довольно рассмеялась. Шутка? Вряд ли. Как там говорится? Перефразируя: «Друзей держи близко, а с врагом вообще спи?» Но что не сделаешь ради крепкого тыла…

– Хорошо.

Она удовлетворенно улыбнулась и произнесла:

– Что ж, судя по всему, скоро увидимся на другом поле битвы, известным под названием «постель».

Звонко хохотнув, она продефилировала к выходу.

* * *

Сидя в беседке возле мостика, ведущего в Ксатен, я размышлял о перипетиях своей судьбы.

Друзья-союзники… Враги-противники… Совсем скоро они смешаются. Ведь наступает самая любимая пора темных эльдаров – война. Во время войны кахртэ не действует, и противники на внутренней арене Альверист’аса должны становиться союзниками… Но вот друзьями ли? Чем скрепить союз, чтобы он не распался после войны? А’сеатр и Сатх знают ответ на этот вопрос, но он мне не нравится. Нет, по внешним данным Акешь даст фору даже Эльвиаран, но… Уж лучше матриарх моего Дома, чем эта змея… В очередной раз мне придется принести жертву во имя победы.

По гранитным плитам зацокали каблучки. Атары и атретасы обычно не носят подобную обувь, принося жертву бесшумности и удобству, но этот светский раут под названием Высокий Совет – другое дело. Здесь многое решает красота, вычурность и эротичность…

Скосив взгляд, я вижу Аэриснитари со своей драгоценной ношей на руках.

Когда она приблизилась ко мне, Эльвиаран шевельнулась и спросила:

– Ну что? Каков ее ответ?

Я перевел взгляд на чуть колыхающуюся ману Тьмы, в данный момент ведущую себя словно черная вода: выражалось это в мелкой ряби на ее поверхности. Чуть помолчав, отвечаю:

– Она хочет от меня ребенка… возможно, не одного…

– Хиии? – раздавшийся звук был настолько необычен (на секунду мне показалось, что неизвестный убийца воткнул кинжал Эльвиаран в легкое, вызвав этот полустон-полувсхлип), что я заполошенно бросил на нее взгляд, но все было в порядке: Матриарх лишь встревоженно села на руках своей сестры.

– Я дал согласие.

Эльвиаран ругнулась:

– Нужно было отказаться! Еще возможен откат…

– Ты прекрасно знаешь, что это невеликая цена за прекращение противостояния хотя бы на время войны.

– Невеликая? О, богиня! Почему ты выбирала по критериям силы, а не ума? Ты понимаешь, что твой ребенок получит в случае твоей смерти небывалую власть? А если это будет жрица, то он останется в Кхитан? – чуть успокоившись, она продолжила: – В истории Альверист’аса уже была война крови, и после нее из шестидесяти Домов осталось двадцать…

Я почти спокойно воспринял ее заявление – для себя я почти все решил. Вот только:

– Ты прекрасно знаешь, что я себе не принадлежу. Цель, для которой я был создан и живу – определена. Этот союз позволит ее достигнуть, не оглядываясь постоянно на то, что делает Кхитан. Сейчас силы, которые задействованы в слежке за каждым гвардейцем этого Великого Дома, чудовищно огромны. Если перенаправить их на прореживание наших врагов, война оттянется надолго, если вообще не отложится на неопределенный срок. Кхитан легко создает порталы и его атары дадут нашей армии мобильность… А что за война крови такая?

Эльвиаран вздохнула:

– То, что похоже предстоит нам, если ты не передумаешь… Две тысячи лет назад один из Перерожденных нашего Дома зачал ребенка на стороне… Жрицу. Ее назвали Асжет… И воспитали, как ни странно и страшно прозвучат эти слова в моих устах, в злобе и ненависти. Она была поражающе сильна и убила своего отца. Потом, узнав, кого убила, сбежала и сколотила из мелких Домов армию. Желая лишь мести… Месть пожрала ее без остатка, дав цель, но забрав все остальное. Вспыхнул мятеж. С огромным трудом, великой кровью и страшными жертвами он был подавлен. А Асжет сгинула в смерти. Из ее имени должно быть понятно, чем она повелевала…

– «Глаза льда»? Она повелевала льдом?

– Да… Но не только повелевала… Она стала льдом… Ты должен понимать: выигрыш сейчас – явное поражение завтра. Мы получим союзника, но тысячелетия ненависти между нашими Домами никуда не денутся. Как стратег, ты должен смотреть не только в завтрашний день, но и на десятилетия вперед. А если ты не передумаешь, там будет лишь Тьма… для всего нашего Дома.

– Кто это был? Кхитан?

– Сатх. Кто еще может заигрывать со смертью? Это была многоходовая комбинация Кхитана. Асжет смогла убить почти половину атаров Сатх. До войны крови они были Первым Домом, а после – стали слабейшим… И на вершине возник Кхитан. Так что по сравнению с обычными «церемониями смены власти» мы еще возвысились не особо шумно…

– Ха! Ты еще развалинам Ишакши это расскажи…

– Ты понял, о чем я.

Я плавно повел правой рукой, словно разгоняя густой туман.

– И что же ты мне посоветуешь в свете всего этого?

– Естественно, отказаться.

– Это не выход… А что если мои дети будут воспитываться в храме?

Эльвиаран задумалась.

– Но согласится ли Акешь на этот вариант?

Поверхность Тьмы заволновалась. Я прошептал:

– Надави. Или так, или никак…

* * *

Лежа на диванчике в приемной Границы Мрака, я, откровенно говоря, бездельничал.

Элтруун, возглавив сборную группировку войск, состоящую из целого ахрешта И’си’тор, усиленного сотней храмовой стражи и арирами Реа, радостно штурмовала квартал иллитидов. И это были только ударные части. В оцеплении стояла еще тысяча обращенных Шестого храма.

Да, войск было чересчур много, но мы с Ашриллой и Эльвиаран обоснованно боялись того, что иллитиды откроют портал в какой-то из планов и попытаются унести с собой в нижние вселенные хоть кого-то. По этой же причине меня уговорили не лезть туда… Боятся, что я рвану через портал на план и возглавлю вторжение…

А в свете того, что Акешь дала согласие на наши условия, это может быть расценено как попытка побега…

Конечно, хоть многое из того и последующего Советов держалось в строжайшей тайне, следствие из решений, принятых на них, утаить было нельзя. Ну, к примеру: спокойно разговаривающие в городе между собой Высших жриц И’си’тор и Кхитан, лич Сатх, любезно воркующая с высокорожденным Р’еанр’е, усиленные арирами Шестого храма отряды А’сеатр, отбывающие из города в разных направлениях, перекрестные допросы гномов и людей. И, как следствие, всепроникающий шепот: война, война, война… Но с кем? Я надеялся, что это останется скрытым как можно дольше.

Вылазка в Ад завершилась невероятной удачей. Ашрилла говорила, что добыча чрезвычайно богатая, и в первую очередь на редкие магические металлы и сплавы. Только один молот архидемона весил больше тысячи двухсот тонн сплава, основу которого составляли адамант и митрил. Я слышал, молот разрежут на килограммовые кубики и раскуют в доспехи для обращенных Шестого храма. Что-то, наверное, продадут, заломив баснословную цену, а большую часть запрячут в сокровищницы. Услышав состав металла, Эльвиаран даже ходила поболтать с Элос о возможности еще парочки таких набегов, но получила от ворот поворот… Гром не гремел и молнии не сверкали, но крик богини было слышно на всю столицу.

Нам сильно повезло: портал находился в самом богатом районе Безбрежного Города, Растраста, столицы Империи Мрака. Принадлежал город владыке по имени Ошеур, избранный Мрака…

Услышав эти новости, Элос лишь презрительно фыркнула: «Мрак – лишь разновидность Тьмы. Тоже мне, развелось „избранных“! Их бы в старые времена, когда еще существовали Анклав и Союз Ха-Тес! Мигом бы вся спесь в жопы залезла!»

Эти и другие знания мы почерпнули из пленных, коих было «чуть меньше, чем множество». Да-да, именно это ответила Ашрилла на вопрос о количестве. Почему так размыто? Ну, учета того, что каждый Дом греб под себя, никто за неимением времени и не думал считать. Драгоценные камни, артефакты, пленники… Этой Бездне, по ошибке носящей имя Альверист’ас, всегда и всего будет мало… Иногда я думаю, что если бы Великие Дома захотели, то на Хейреше остались бы только темные эльдары, но кто тогда будет работать в пыльных шахтах, жарких плавильнях и тесных ткацких? Ведь это же недостойно даже Орин.

В область моего зрения проник один из жрецов Золотой стражи. Терпеливо дождавшись, пока я сфокусирую взгляд на нем, он произнес:

– К вам на прием просится Ирмиель ри Се и… остальные светлые.

Я зевнул, закрывшись ладонью.

– Что им нужно?

– Не сообщили.

– Знаешь, что? Пошли их на… м-м-м… я занят… медитирую. Скажи ей – ее судьба еще не решена.

Кивнув, он удалился.

Сквозь прикрытые резные двери донеслось раздраженное: «Что значит… решена? Дайте переговорить!» И в приемную, растолкав Золотых (они не решились применить силу), ворвалась Ирмиель.

Невзирая на то, что с них в Аду сняли вместе со всей кожей и скальпы, волосы на голове уже отросли почти до плеч. Вот что значит дар с сильной ориентацией в жизнь. Плюс ко всему, знания и контроль, которых у нас, темных, просто нет. Да, мы знаем два с половиной десятка лечебных заклинаний да десяток атакующих из этой силы, но кое-что для нас закрыто.

Прошедшее испытание не прошло для Ирмиель и остальных даром: их волосы красивого платинового цвета под воздействием хаоса приобрели чуть красноватый отлив. Но в целом, они уже пришли в себя и не напоминали те мумии, которые мы вытащили из Ада.

Одеты они все были в обычные одинаковые брючные костюмы из светлой кожи. Куда делись все их вещи – загадка, над которой Акешь ломала голову второй день.

Хорошо, что я в штанах и обуви… А ведь ворвись они на полчаса раньше, вполне могли застать меня нагим. Девчонка, разменявшая тысячу лет и еще не осознавшая, в какую муть влезла. Интересно, как она воспринимает целый татретт храмовников, таскающийся за ней следом? Воздыхатели? Или быть может эта линия поведения – просто маска, изображающая недалекую и избалованную любимую дочь великой матери?

Я принял вертикальное положение и уже собирался сказать приветствие, как меня прервали. Пробежав глазами по замершей у стен Золотой страже, это чудо выдало на речи детей:

– И где он? Этот великий избранный Тьмой маг?

Меня она, очевидно, за такового не приняла. Прискорбно. В таком виде не внушаю. Один из спутников что-то зашептал ей на ухо. Я грустно посмотрел на свою голую черную левую руку. Из бокового прохода выскользнули две чернокожие служанки с расшитым митриловыми нитями строгим камзолом и шкатулкой с моими регалиями в руках. Поднявшись, я пренебрежительно повернулся к светлякам спиной и позволил себя одеть. Пара минут, и все серьги на своих местах, а на воротнике мои немногие заколки си-ета. После чего они быстро уложили мне волосы и исчезли в том же проходе, из которого и появились.

Развернувшись к горделиво стоящей Ирмиель и испуганно сгрудившейся у нее за спиной свите, я чуть наметил кивок и произнес:

– Я, Ашерас ат И’си’тор, приветствую вас в моей обители – Границе Мрака. Что привело вас всех ко мне так неожиданно?

Похоже, она решила играть свою линию поведения до конца.

– Что привело? Почему меня, Ирмиель ри Се, и мою свиту держат под стражей? Мы дипломатическая миссия Синего Леса! А в Альверист’асе на нас напали! Нас постоянно допрашивают, но сами на вопросы не отвечают!

Я воззвал ко всей своей выдержке и, припомнив то немногое, что знал из дипломатии, произнес:

– Сперва успокойтесь и присаживайтесь. – Подавая пример, я развалился на своем черном диване, забросив ногу на ногу. Ирмиель фыркнула и села на ближайшее ко мне кресло. Чуть подождав и лениво скользнув взглядом по замершей вдоль стен Золотой страже, я заговорил: – Ваша миссия прибыла в нашу столицу в очень неподходящее время. Провокация была очень хорошо организована. Все доказательства указывают на империю Заор. Ну, а фактически по итогам происшедшего с вами было объявлено состояние войны. Если вы не знаете, Заор, Степи и Баннор находятся в данный момент в союзе и Высокий Совет согласился с моим мнением, что они объединились для полного нашего уничтожения.

Ирмиель сузила глаза, а вот ее свита наоборот – выпучила их.

– Вы оказались, хоть и невольно, замешаны в масштабном покушении на меня. Преследуя врага, я прошел через портал и оказался в Аду. Можете представить мое удивление, когда я обнаружил на якорях межмирового портала вас… Вы должны понять – то, что вы все выжили – иначе как провидением богов не назовешь. Ваша жизнь до сих пор висит на волоске. Мне объяснить, что произойдет в случае твоей смерти, Ирмиель ри Се, дочь владычицы Синего Леса Иллуиль ри Се?

Уголок рта высокорожденной светлой задергался. Твоя «маска» крошится? Я тонко улыбнулся:

– Совет, я и наши боги не знают, что с вами делать. Предложения звучали абсолютно разные… Кое-кто даже считает, что Лес уже давно играет на стороне врага, и, удерживая в ваших телах жизнь, мы лишь распыляем наше внимание и силы… Предложения звучат самые разные – от вернуть вас обратно с извинениями и дарами под сень Леса, вплоть до засунуть вас поглубже в казематы или прилюдно казнить… – Я спокойно смотрел ей в глаза. – Дабы ты осознала всю тяжесть происходящего и не заблуждалась на мой счет: мне ваши судьбы абсолютно безразличны и если ты будешь и дальше преступать строго определенные границы… В случае если я вас убью, мне никто и слова не скажет. Врагом больше – врагом меньше… Можете задавать вопросы – если это будет возможно, вы получите ответ.

Ирмиель сумела вырваться из ловушки моего взгляда и, уставившись в пол, произнесла:

– Так что вы нам не поможете?

Я лениво развел руками:

– Большинство все же склоняется к мнению, что вас нужно выслать вас обратно в Лес. Чем я вам могу помочь? В случае благоприятного для вас исхода сопровождение будет вам выделено.

– Что насчет наших вещей? Там были определенные бумаги и… ценности.

– Матриарх Акешь Кхитан проводит полную проверку в своем Доме. Идет полномасштабное расследование. Ариры храма Эхаялин подключены к допросам. Первые результаты уже имеются, и надежда на благоприятный исход есть, но – пока ничего…

Ирмиель еще больше упала духом.

– Не переживайте, в случае положительного решения по вашему вопросу, я думаю, мы компенсируем ваши потери и пошлем ответные дары.

Мое заявление и не подумало поднимать ей настроение. Похоже, оно упало еще ниже.

– Там был родовое оружие, реликвии, документы… проект торгового соглашения…

Я позволил себе грустную улыбку:

– Какая, в свете последних событий и Войны, торговля? В связи с тем, что почти все возможные пути сообщения будут перекрыты, а порталы могут быть деактивированы в любой момент…

Похоже, она немного пришла в себя и, вновь подняв взгляд, спросила:

– Я не смогла попасть на прием к матриарху И’си’тор… Может она сказать что-то более определенное?

– Эльвиаран со своей свитой сейчас контролирует нашего полководца, возглавляющего ахрешт на штурме квартала иллитидов. В связи с этим, естественно, что никого из обличенных властью высокорожденных в Доме нет. Лишь я. Но не думайте, что информация, которой обладает мой матриарх более полна или как-то разнится: мое положение в столице очень высоко – я занимаю пост Верховного арира матери-богини Элос и не мне вам говорить, как это высоко. Хоть матриархи передо мной и не отчитываются, но о серьезных решениях они не могут меня не проинформировать в первую очередь.

Похоже Ирмиель наконец-то прониклась, к кому она врывается и что-то требует.

– Прошу простить меня. Я не знала.

– Конечно, я вас прощаю.

Она неожиданно замялась и спросила:

– Можно ли задать вопрос о вашей семье?

– Задать-то можно, но я не совсем уверен, что имею право на него ответить. Впрочем, вы можете рассчитывать на ответ, если вопрос не слишком личный.

– Мой младший брат он… ушел… был изгнан. Мать долго не знала о его судьбе, но недавно мы узнали, что он жил здесь. Его звали Ильриельшар…

Так передо мной сидит моя бабушка? Воистину судьба довлеет надо мной. По крайней мере, понятно, почему она оказалась в составе миссии и зачем вообще та к нам была отправлена. А вот не знал я, что мой дед был сыном Иллуиль. Чего только не обнаружишь, разглядывая фамильное древо. Может, еще не все потеряно? И светлые не выступят на стороне врага? Хм, как бы разыграть эту карту…

Я «позволяю» прорезаться легкой грусти в голосе:

– Все что я знаю – его убил наемный убийца… очень давно.

Ирмиель опустила голову. Чуть подумав (говорить или нет?), добавляю:

– Мой отец, Сариехарна, был рожден от союза Ильриельшара и Эльвиаран, ныне правящего матриарха моего Дома.

Светлая радостно стала смотреть на меня.

– К сожалению, полгода назад мой отец предал Дом и предположительно убил двоих высокорожденных И’си’тор. За его голову назначена огромная награда. – Я «мило» улыбнулся. – Поэтому я задам простой вопрос, и лучше бы вам ответить на него добровольно. Откуда у вас эти сведения? Тем более что прошло столько времени. Неужели миссия выступила сразу после получения известия…

Невероятно. Так вот где он. Поверхность. Либо он уже в Лесу, либо в областях, близких к нему. А может, произошел контакт между отцом и какими-нибудь светляками? И они тут же решили проверить информацию? Вопросы… Куча вопросов.

Взгляд Ирмиель забегал по приемной. О, Элос! Как же мне не хочется передавать ее арирам Эхаялин…

И в тот момент, когда я уже собрался отдать приказ, она произнесла:

– Информация возникла из королевств, а мать давно искала хоть какую-то информацию… Заодно и решили навести хоть какие-то мосты между нами. И вот мы здесь…

Королевства… Чертовы королевства. Мир словно клином сошелся на них. Я заскрипел зубами. Значит, мне не избежать путешествия на поверхность. Отправим миссию, заодно мое обучение в Академии и охота за беглецом. Хотя какой он беглец? С его подготовкой, очевидно, отец там не просто загорает на пляже, а что-то проворачивает… Эмиссар владыки. Чем же Хеатросс подкупил его? Что можно было пообещать тому, у кого было почти все? Да, Дом переживал тогда не лучшие времена, но, когда я родился, Дом был уже не на коленях…

Внутри заклокотал гнев. Проклятье! Трудно найти черную кошку во Тьме, особенно, если ее там нет. Но теперь мы знаем, где искать…

– В благодарность за сведения, я попытаюсь надавить на Совет. Мое мнение довольно весомо, и можете не волноваться о своей судьбе. С вещами – это не в моей компетенции. А сейчас мне нужно подумать.

Они тут же встали. Ирмиель произнесла:

– Да, конечно. Еще раз прошу прощения за беспокойство.

– Все в порядке, но, конечно, я бы хотел, чтобы вы прислушивались к словам стражи.

Когда они вышли, мне пришлось приложить титаническое усилие, чтобы в ярости не начать ломать мебель.

* * *

Я сижу в кабинете матриарха, почти расслабленно глядя на довольно развалившуюся на диване Эльвиаран. Она только что вернулась со штурма-зачистки квартала иллитидов и даже еще не начала разоблачаться. В соседней комнате вокруг ее сестры несколько служанок вертятся хороводом, аккуратно снимая многочисленные металлические детали боевого гарнитура с отлично выделанной кожаной основы-поддоспешника. Учитывая то, что гарнитур очень сложный и, невзирая на невероятную подвижность его частей, предоставляет носящему его высокую степень защиты, заниматься они будут еще очень долго. Матриарх устало прикрыла глаза:

– Чем старше атретас, тем труднее им управлять… А Элтруун – так вообще. Неудивительно, что у Таенори были с ней проблемы. Она меня почти не слушается, а уж… – Матриарх обреченно махнула рукой. – Ты чего-то хотел, Ашерас? Если ты ждешь невероятных новостей о зачистке, то я тебя разочарую: иллити мы не обнаружили, а мелкоту мы давили без проблем и потерь… Рабов было немного, а чистокровок так вообще всего три неполных десятка набрали. Все они отправлены в Шестой храм. Потерь нет. Двоих, правда, пришлось реанимировать. Ну, на войне, да без ранений… – она развела руками.

Я мягко улыбнулся. Хоть в той жуткой смеси непонятно чего и с чем, что заменяла мне душу, и бушевал ураган. Мой голос спокоен.

– Сегодня ко мне ворвалась Ирмиель…

Эльвиаран раскрыла глаза и подняла взгляд на меня. Глядя на ее прекрасное лицо, мне захотелось еще раз его обезобразить.

– Я с ней поговорил. Забавные вещи можно узнать всего из пары фраз.

Ее глаза раскрылись еще шире.

– И когда же ты собиралась сообщить мне, что она моя родственница? – Чувствую, как контроль начинает слетать. – Когда с нее сдирали бы шкуру во второй раз ариры Акрио? Только не говори мне, что не знала того, что Ильриельшар был сыном Иллуиль!

С трудом сдерживаясь, чтобы не врезать по ней магией, я закрываю глаза и делаю вздох. Раз-два. Если раньше эмоции феникса лишь изредка прорывались в мой разум, пьяня и затуманивая его, то теперь это все мое… Эмоциональный фон пошел вразнос. Медитация, конечно, помогает, но… очень ненадолго…

Голос матриарха был немного виноватым.

– Ну, забыла я. Мне что, всю их родню помнить?

Мне стало казаться, что я услышал отголосок далекой грусти.

– Узнал бы ты или нет – это было не важно. Тем более тебе. Сколько у тебя светлой крови? Четверть? Да четверть моей и четверть Аэриснитари… Ты – воплощенный И’си’тор с примесью крови светлых правителей. Я и сестра знаем свою родословную от самого начала – обращения самой Элос аристократов орин в атар. А ты думал, почему орин нам служат беспрекословно? Мы – прямые потомки их знати…

Мне удалось успокоиться.

– Я лишь надеюсь, ты более не будешь утаивать от меня важную информацию.

– Да ты вроде и так уже знаешь большинство наших секретов.

Я скептически приподнял веки и скептически посмотрел на нее. Посмотрим…

– Ладно. Разговор с ней затронул одну очень интересную деталь. Оказывается, Иллуиль давно искала своего сыночка, и вот недавно к светлякам поступила информация из королевств, что он жил здесь, в нашем Доме…

Загадочно замолкаю. Слышится тихое шипение.

– Так вот где он… Он пошел на полноценный контакт со светляками?

– Она не сказала. Пытать мне хочется, да это и не нужно. Я отправляюсь за ним.

Шипение стало громче… Гораздо громче. Удивленно оглянувшись, я заметил стоящую Аэриснитари, в чем мать родила, в проеме двери. Ум-м. Как эстетично. Она бросает:

– С-сошшшел с-с ума? Он получил звание ре-си двести пятьдесят лет назад! Демоны! Да он Элтруун побеждал в трех из пяти боях! Ты думаешь, у тебя есть шанс?

– Я сильнее его магически многократно. И я не поеду один: возьму с собой арек обращенных и, на всякий случай, Эйрин. Я же не идиот? Заодно посещу Академию и проведу дипломатические встречи.

Эльвиаран напряженно села.

– Он прекрасно подготовлен и может легко нанести удар, когда ты этого не будешь ждать.

– Я знаю одно страшное заклинание маскировки из силы смерти – «Вторая кожа».

Матриарха передернуло при этом названии.

– «Добровольцев» для него ты добыла. Ты знаешь, что оно маскирует не только внешность, но и дар.

– При первом же призыве силы феникса оно слетит…

– Когда я ее призову, надобность в маскировке исчезнет, ведь так?

– Гм… – Матриарх задумалась.

– Аэрис! На сколько я выгляжу внешне?

– Лет на пятнадцать… Да, это может сработать. Он нанесет удар, рассчитанный на атретасов, а столкнется с вами. Если он будет один – ему конец. Шрамы будешь убирать?

– Нет. Так будет реалистичнее.

Эльвиаран, сощурив глаза, произнесла:

– Он вполне может помнить в лицо всех атретасов нашего Дома.

– Все пять тысяч?

Она кивнула.

– Демоны! – ругнулся я.

Аэриснитари улыбнулась:

– Серх.

Матриарх покосилась на нее.

– Ты думаешь?

– Надавим на Виркс. Так будет еще лучше. Скажем, арек наших и полсотни гвардейцев Серх. Плюс Эйрин и, скажем, пара высших, для подстраховки.

Эльвиаран провела правой рукой по своим коротким волосам.

– Дальше… Ты, Ашерас, естественно, не будешь послом. С тобой поедет… м-м-м? – она повернулась к сестре. – Иситес?

– А кого еще? Арисна беременна, Таенори на сносях. Может, кто-то из мужчин?

– Эхаера я не отпущу, а остальные не дотягивают… Может, Аресре?

– С Иситес Ашерас уже работал. – Аэриснитари пожала плечами. – И у нее есть свой еаш верных Высших жриц. Они за ней после Ишакши как хисны бродят. Кого пошлем в качестве поддержки?

– Кроме Арихитос и некого – не Элтруун же? – Матриарх повернулась ко мне: – Ашерас, усилишь еаш Арихитос храмовниками. Они будут твоим резервом, следующим в трех четырех часах позади.

Аэриснитари прошептала:

– Что ж, примерный план набросали… Честно говоря, эти силы бы справились и без тебя…

Я хмыкнул:

– Если бы я направлялся только за его головой, но планов у меня на эту вылазку много.

Она сменила позу. Я не сдержался и сглотнул. Посмотреть тут было на что. Неожиданно я почувствовал отклик. Оп-па…

– Когда планируешь выходить?

Что-то стало душновато. Расстегиваю пару верхних застежек своего строгого камзола. Мой голос стал каким-то глубоким.

– Дня через т-три, а может и н-неделю.

Уезжать внезапно расхотелось. Зажмуриваюсь с трудом. Что ж так сердце бьется?

Кто-то взял мое лицо в руки и поднял. Несмело открываю глаза – это Аэриснитари. Она улыбается и произносит:

– Ну, наконец-то, а то я уже устала ждать…

* * *

Мне снился гулкий смех Элос. Он отражался внутри меня, словно в пустой бочке, и от его многократно отражающегося звука я проснулся. Раскрывшиеся глаза подсказали мне, что это не потолок Границы Мрака… Память услужливо подсказала приключения последних… дней?.. Да нет, уже недели. Не то чтобы мне было уж очень стыдно за свое животное поведение, но я ожидал, что буду вести себя намного лучше. Очевидно, тормоза сорвало полностью. Какое же мерзкое и похотливое животное скрывается под цепями моей личности…

Чуть порывшись в воспоминаниях, я зажмурился и застонал вслух. Хорошо, что зачать ребенка у эльдаров намного труднее, чем у людей. Факторов, влияющих на это, очень много – в расчет включается даже заполненность потенциала. Иначе… Да уж, за эту неделю я не пропустил ни одной «юбки» из своего окружения. Калейдоскоп кричащих лиц и обнаженных тел промелькнул перед глазами, вызвав еще один стон. Похоже, что никто не был против поразвлекаться с неадекватно воспринимающим реальность мной. Наоборот, все специально чуть ли не стриптиз танцевали…

С другой стороны, хорошо, что это произошло сейчас, а не в походе или в королевствах. Вот смеху бы было. Утратившее боеспособность из-за полового созревания высокорожденного боевое подразделение темных эльдаров… Ну теперь-то хоть понятно, почему атаров не выпускают из Дома до совершеннолетия.

Справа кто-то зашевелился. Повернув туда голову, я удостоился прекрасного вида на тренированное обнаженное тело нашего полководца и, заодно, моего учителя по боевой подготовке – Элтруун. Моя правая рука вывернута под неестественным углом и зажата у нее между ног. Это называется – дорвалась. Похоже, кое-кто себе ни в чем не отказывал. Впрочем, как и всегда. Что ж, она тут хотя бы одна – не такой у нее характер, что ты терпеть конкурентку в постели.

Левая рука хоть и вывихнута, но не в таком состоянии, как правая. Напрягаю мышцы и вытягиваю руку в сторону. Щелчок, и сустав на месте. А это что? Из сустава правой руки торчит чем-то обильно смазанная спица. Резко выдернув спицу и отбросив ее в сторону, я осторожно высвободил руку и не без зубного скрипа вправил и этот сустав. Связки были разорваны, поэтому пришлось обращать на себя мощное заклинание «исцеление». Посмотрев пару секунд на потолок, я, прежде чем встать, бросил взгляд на Элтруун и замер: ее глаза были открыты, и в данный момент она с интересом смотрела на меня. Потянувшись словно кошка, она произнесла разочарованным голосом:

– Уже пришел в себя? Жаль, мы все надеялись еще на недельку-другую…

Я буркнул:

– Дела. Некогда мне тут вас всех охаживать. Или вы уже отправили отряды за головой отца?

– Нет-нет. Что ты. Они только собрались. Да и Иситес проигнорировала приказ матриарха. Так что в некотором роде все ждут только тебя. Хи-хи. – Она провела своими ногтями-когтями по моей коже на груди: – Эти дни были самыми веселыми за последние годы. Ты переплюнул даже Арисну…

Неужели… На свежих царапинах выступила кровь. Я вдохнул глубже. «Исцеление» делало свое дело, полностью обновляя организм. Бросаю хитрый взгляд на лежащую с довольным видом древнюю и произношу:

– Продолжим?

Одним движением забравшись на меня, она с силой обхватывает мою грудную клетку ногами (кажется, я слышу, как хрустят мои ребра) и промурлыкивает:

– Конечно.

* * *

Шестой храм. Одно из мест, где сила Элос наиболее велика. Эта гигантская черная пирамида была создана позже Ксатена в связи с необходимостью упорядочивания дара у новорожденных атаров. Это место Верховной богини, а значит и мое. Из всех построек Шестого храма на поверхности была только пирамида. Все остальное (казармы, святилища, кузни, тренировочные базы и так далее и тому подобное) находилось под ней. Храм постоянно рос вниз, а за правление Акристы так вообще удвоил свой объём. Предыдущий Верховный арир была отнюдь не дурой и планировала компенсировать отсутствие атар в своем храме феноменальным количеством атретасов. Их количество на момент захвата превысило тринадцать тысяч. Многие из них тренировались долго и упорно, стремясь превзойти в магии легендарных Хешри Серх, а во владении оружием Кхеарт А’сеатр. Хоть нападение, организованное и исполненное И’си’тор, и было внезапным, местами вспыхивали настолько яростные схватки, что их участники, невзирая на то, что напоминали безногие-безрукие обрубки, все равно лезли в самое пекло, намереваясь рвать своих врагов зубами… Даже сейчас, спустя полгода, встречались места, еще носившие отпечаток тех событий. Одним из них было вот это место у входа в пирамиду. Стоявшая здесь стража была подготовлена к подобному развитию событий, и ее пришлось устранять. Были применены адамантовые стрелы, которые выпущены из тяжелых гномьих арбалетов. Один из зарядов не попал в свою цель. Пролетев еще шесть метров, он выбил довольно большой кусок полированного гранита из одной из восьми массивных квадратных колонн. Это место было замаскировано черным наполнителем, но если знать, что искать… Тут – трещина, там – маленький кратер от высокотемпературного заклинания… А ведь в некоторых местах пришлось даже поднимать плиты, покрывающие пол, дабы убрать затекшую между ними кровь.

Но вот я уже внутри самой пирамиды. Ничего не изменилось. Да и не должно было. Сейчас начнется формальная церемония моего совершеннолетия.

С черного волнующегося потолка спускается Элос. Ее глубокий голос пропитан мощью, впрочем, как и всегда. Спускаясь вниз, она задает ритуальные вопросы. Я должен давать почти ритуальные ответы.

– Для чего мы падаем?

– Чтобы подниматься.

– Для чего чувствуем боль?

– Чтобы знать, кто враг.

– Для чего чувствуем ненависть?

– Чтобы карать не сомневаясь.

– Для чего чувствуем ярость?

– Чтобы убивать не задумываясь.

– Для чего страдаем? – она уже ступила на гранитные плиты храма и идет ко мне.

– Чтобы познать отчаяние и обрушить его на врагов.

– Для чего живем?

– Чтобы нести волю темных богов там, где они укажут.

Элос остановилась прямо передо мной и, словно впервые увидев, произнесла:

– Ну, вот ты и вырос. Что ж, Перерожденная Душа, отныне – ты по праву занял место среди моих атар, творений от плоти, силы и воли моей… Ты отправляешься на поверхность?

– Да. Есть много причин для этого.

Элос вздохнула:

– И одна из них – твой отец… – скорее утвердила она, чем задала вопрос.

– Да.

– Я и мои дети не смогут там тебя прикрывать так, как здесь. Будь осторожен. Не упирайся лбом в преграду. Твой отец не стоит твоей смерти. Если будет возможен подобный размен – лучше отступи.

– Хорошо. Я привел четырех атар, обращенных еще вами.

– Ты дал им имена?

– Конечно. – Я повернулся к бессменной четверке за своей спиной. Одеты они были в традиционные кожаные шнурованные штаны и шелковые рубашки наподобие моих. Оружия было совсем немного, лишь серпы и короткие мечи на поясе.

Богиня подошла к одной из них (наверное, Хетахи, спереди я их почти не различаю. Да, я понимаю, что отличия есть, но они специально маскируются друг под друга. В последнее время я даже начал подозревать, что они даже цветами меняются) и произнесла:

– Они останутся в храме. – Она вытянула руку и провела ладонью по ее груди, остановив ее на плоском животе стоящей передней атар. – И будут ждать тебя здесь.

– Я понял, моя богиня.

– А теперь ступай, я уверена, у тебя еще есть дела.

Я повернулся и подошел к одной из колонн. Внутри каждой колонны был спрятан спуск во внутренние помещения храма. Они были замаскированы не только магически, но и превосходной оптической иллюзией. Спускаясь по довольно широкой винтовой лестнице, я думал о причинах, побудивших Элос оставить моих хранительниц у себя. Осененный неожиданной догадкой, я остановился на лестнице и хотел было вернуться, но потом меня посетила мысль, что никакие мои действия не смогут хоть как-то повлиять на происшедшее. Да и в Шестом храме действительно будет лучше, чем в Доме. Кто они там? Никто. Всего лишь одни из обращенных. Здесь же Ашрилла будет иметь всю полноту власти, и никакой матриарх просто не сможет ее силам ничего противопоставить. А в случае чего я надеюсь, что за моих детей заступится Элос. Странно, почему у меня возникает впечатление, что богиня опасается того, что я уже не вернусь? Может, что-то сказали пророки? Или она тоже видит будущее? Хотя последнее вряд ли – с отцом бы тогда никто не церемонился. Или, быть может, я чего-то не понимаю…

Лестница закончилась, и вот я уже на первом уровне. Каждая из лестниц, спрятанных в колоннах храма, выходила сюда. Здесь многое поменялось после штурма. Став обладателем огромного количества высококлассных магов, Ашрилла развернулась на всю, готовясь почти ко всему… Накопители были постоянно заряжены, а каменные круги призыва готовы выплеснуть на наступающих реки смертоносных существ с планов. Рядом с каждым кругом находилось несколько больших камер с рабами. Я слышал, в данный момент здесь содержалась почти сотня безмозглых полукровок, пойманных на развалинах Ишакши. За их души и плоть были заключено несколько контрактов с довольно сильными демонами. Чуть дальше находилась звезда, через которую они должны были прибыть. Пройдя мимо нескольких скучающих стражей, стоящих на видном месте, я сделал вид, что не заметил в одной из ниш слабое движение – кроме них на этом уровне был целый еаш обращенных атар. Они должны были задержать вторжение и дать время на активацию всего вышеперечисленного. Уж в чем-чем, а в демонологии темным эльдарам никогда не было равных.

Следующий уровень. Здесь находится расположение некоторых основных ударных татреттов.

Долгое время я думал, что все эти ловушки и оборонные рубежи можно обойти, просто проламывая полы, потолки или стены, но меня просветили, что сделать так сможет лишь кто-то богоподобный: скальные породы были настолько укреплены Элос, что пробиться через них практически невозможно.

Некоторые уровни должны были, в крайнем случае, затопиться, другие заполниться горящей нефтью, третьи – хищными насекомыми или ядовитыми газами. Конечно, опытные и сильные маги могут пройти все это без потерь, но не под перекрестным огнем, а уж простые солдаты…

Десять уровней Ашрилла превратила в рубеж, пробить который с ходу было невозможно. Лишь очень долгой осадой.

Мне думалось, что у нее просто разыгрался приступ паранойи, но в свете знаний, полученных от имперского мага, мне стало казаться, что этого всего будет даже мало…

Наконец-то ритуальная комната, в которой меня дожидается Ашрилла и храмовые маги с пленниками, переданными Эльвиаран.

Изначально пленников не хватало на три арека обращенных, и храм по-быстрому закупил четверых атретасов на гигантском рабском рынке Альверист’аса. Кстати, из-за него столица и получила свое нынешнее название. Вышло это в копеечку – атретасы нечастые гости на нем. Даже светляки намного чаще встречаются, чем гвардейцы. Почему? Трудности в содержании – солдаты темных знают множество способов, как выбраться из пут или покончить с собой. А вот светляки быстро «ломаются» морально. После того как мне рассказали основные способы «ломки» светлого эльдара, я долго боролся с желанием отдать приказ на то, чтобы сжечь это место. Например: светляка (не имело особого значения, был это мужчина или женщина) пускали по кругу, а потом бросали в выгребную яму. Кормили отбросами. Там светляк проводил двое суток. Потом его доставали, лечили и помещали в хорошие условия. Через два дня цикл повторяли. Обычно на «ломку» светляка хватало пяти циклов. Темному эльдару было мало и пятнадцати. А кто-то, говорят, даже привыкал к «получаемому даром удовольствию» и не хотел ничего менять…

Сейчас начнется самое отвратительное – магия будет снимать кожу с пленников живьем. Очень неприятная, как по ощущениям, так и по исполнению, процедура. Присутствующие здесь целители будут поддерживать заклинаниями жертв, дабы они не умерли от болевого шока. А потом я их обращу – не в нашем положении разбрасываться ценными ресурсами…

Заклинание «Вторая кожа» относится к школе смерти. Это пример, показывающий, насколько смерть и жизнь взаимопроникают друг в друга. Разрабатывалось для диверсионных подразделений темных эльдаров и вампиров. Заклинание состояло из двух этапов: первый – снятие кожи с той жертвы, под которую должен был маскироваться солдат. Вместе с ней снимался как бы слепок с ауры и дара. Все это удерживалось смертью в определенном состоянии, для предотвращения отмирания тканей. На втором и последнем этапе снятая с жертв кожа и слепок ауры приживляются на цель. Конечно, маскировка не идеальная, и маг уровня атара, если будет знать, что искать, сможет определить диверсанта-инфильтратора, но… Вот-вот, если не знать, какие признаки искать, то агент может спокойно прогуливаться даже перед матриархами и Верховными арирами.

Жизнь в Домах не превратилась в шпионский ад по простой причине: «Вторая кожа» не подделывает вообще все. Остается некое «эхо» истинного потенциала, да и специфические знания о внутреннем устройстве Дома и иных структур неоткуда взять. Потом атретасы редко передвигаются по чужим кварталам поодиночке (вернее, из-за существования заклинаний, подобных «Второй коже» – никогда), а захватить группу тренированных солдат живьем без масштабной драки, на звук которой подтянутся соседние подразделения с обоих сторон… Нет, подобные попытки время от времени иногда происходят и довольно часто удачно. Естественно, после них следует засылка шпиона-диверсанта. Говорят, именно такой агент и убил Ильриельшара.

Отдельной статьей стоит упомянуть самих атретасов, специализирующихся лишь на убийствах. В отличие от распространенного мнения, этому ремеслу учится не так много солдат, как иногда бы хотелось. Большинство гвардии является именно что солдатами «широкого спектра действий». В зависимости от потенциала дара и предпочтений инструктор-учитель обучает маленького атретаса, делая упор либо на мага поддержки, боевого жреца-жрицу переднего края (наиболее широко распространенный вид войск) и диверсанта. Маг поддержки опирается на заклинания, боевой жрец знает всего понемногу, а диверсант специализируется в основном на скрытном проникновении, диверсиях, убийствах и так далее.

К примеру, меня изначально готовили как мага, а потом Элтруун решила меня «переклепать» в боевика. А вот отец изначально тренировался на убийцу, что было довольно странно, учитывая его происхождение как атара. Что самое плохое, он стал, как сказала Элтруун, очень хорош. В ее устах подобная оценка прозвучала угрожающе…

Именно поэтому я возьму на один арек обращенных больше запланированного. Присоединится он к нам уже на поверхности. Я попросил Арихитос и Иситес молчать об этой «мелочи», и они, естественно, согласились. Пойдет третий арек с отрядом поддержки, а поскольку его контакты с основным отрядом не планируются, атретасы Серх узнают о нем лишь в королевствах.

Глядя на то, как первого меланхоличного пленника затягивают на «разделочный» стол, я припомнил мою последнюю встречу с правящими сестрами.

Матриарх Серх была высокой худощавой жрицей атар. Драгоценностей на ней было совсем немного: две пары серег с крупными ярко-зелеными изумрудами, призванных подчеркнуть происхождение ее Дома (официальный цвет Сатх был зеленый), да адамантовая серьга-символ нашего Дома, указывающая на нанимателя. Вот и все. Все остальное было почти такое же, как и на любой нашей Высшей жрице. Даже беднее: лишь совсем немного золота да капля адаманта.

Зайдя в кабинет, Виркс настороженно покосилась на замерший возле дверей и вдоль стен ратш Золотой стражи и прошла к стоящему креслу напротив стола Эльвиаран. Матриарх И’си’тор все это время неподвижно сидела, глядя немигающим взглядом на столешницу. Я стоял за правым ее плечом, а Аэриснитари за левым. Подобная наша конфигурация должна была демонстрировать единение. Ведь иногда даже слухов достаточно, чтобы произошло невесть что… Мелочи, мелочи…

Видя, что мы не реагируем на ее прибытие, будучи погруженными в свои мысли, она немного занервничала и решила поприветствовать нас первой.

– Приветствую вас, избранные атар. – И замолчала.

Эльвиаран очнулась и, стрельнув глазами на сидящего перед ней матриарха, ответила:

– Я рада, что ты так быстро ответила на мой призыв, Виркс. – Чуть помолчав, она продолжила: – Мы собираемся послать дипломатическую миссию в королевства. А точнее в королевство Аласри.

Виркс явно удивилась.

– А я тут к чему? Или внешняя дипломатия перестала быть прерогативой Великих Домов? А еще точнее – Первого До…

Эльвиаран подняла глаза и словила ими взгляд Виркс словно клещами. Та мгновенно поперхнулась, замолчав. Голосом древнего правителя можно было проморозить комнату.

– Не забывайся. Мы говорим – ты исполняешь. – Хотя кожа Виркс была белой как снег, она явно побледнела. – Ты должна была слышать о предателе нашего Дома – Сариехарне ат И’си’торе и награде за его голову. Вытащенные нами из ада светляки сказали, что он в Аласри. В качестве посланца и приманки поедет Иситес ат И’си’тор. С ней замаскированный арек обращенных. Ты выделишь дополнительно еаш атретасов сопровождения. Среди твоих солдат будет находиться Ашерас. – Эльвиаран качнула головой в мою сторону и продолжила: – В королевствах Сариехарна точно попытается убрать посланца. Ловушка захлопнется, и… все завершится.

Виркс сощурилась и почти прорычала:

– Будут потери. Я не согласна.

Я сделал знак одной жрице из Золотых. Она скрылась в открывшемся скрытом проходе и появилась оттуда уже с довольно большим резным сундуком в руках. Подойдя к столу матриарха, она поставила его на столешницу и вернулась на свое место. Я откинул крышку, и Виркс увидела, что он заполнен доверху золотыми монетами. От вида денег ее глаза засветились потусторонним светом. Мой голос спокоен:

– Здесь двадцать тысяч золотых монет. Это – от Эльвиаран. А это – я положил сверху два килограммовых кубика алого металла и мягко добавил: – От меня.

Виркс оказалась не готова к подобному и пожирала золото глазами. Ее голос был глухим и хриплым:

– Это м-мне?

Я засмеялся чистым звонким смехом:

– Если мы договоримся.

Было видно, как матриарх Серх пытается оторвать взгляд от проклятого металла, но это ей не удается.

– Я сох-хлассна…

– На все?

– Мхэ… – выдохнула она. – Да!

Эльвиаран мягко закрыла крышку сундука, и сразу к Виркс вернулась ясность мысли. Но, когда она подняла глаза, в них явно сквозили безумие и алчность. Мой голос, наверное, с трудом пробивается в ее разум.

– Наш полководцы, Элтруун и Арисна ат И’си’тор, подтягивали твоих солдат, и наш Дом тратил на них ресурсы, время. Поэтому не волнуйся, прямиком на убой они не пойдут. Будет отправлен также мощный отряд поддержки. После возвращения отошли выбранных солдат в мой храм – твой еаш будет переоснащен и дополнен. А теперь забирай и ступай – твоя охрана уже ждет тебя. Да! Надеюсь, тебе не нужно напоминать о тайне нашей договоренности?

Виркс натужно подхватила под мышку сундук и выбежала из кабинета.

Когда дверь за ней закрылась, Эльвиаран прошептала:

– Как же хорошо, когда можно не считать золото… Не нужно никому угрожать, запугивать, хитрить и сулить. Показываешь золотую монету, и все сразу такие покладистые… А ведь когда-то и за меньшую сумму я легла бы и под гоблина…

– Скорее бы ты послала за этим гоблином Элтруун, – буркнул я в ответ.

– Что дальше? – спросила молчавшая все это время Аэриснитари.

– Заводите! – махнул я рукой. – Это мой маленький проект. Возможно, он решит проблему нашей столицы с трущобами.

Сестра матриарха произнесла:

– Надеюсь, ты осознаешь, что Виркс молчать будет отнюдь не долго. И вообще, о какой конспирации может идти речь, когда это касается тебя?

Я пожал плечами.

– По крайней мере, она продаст информацию только Великому Дому Сатх и не за жменьку медных монет. А уж матриархи Великих Домов вроде бы осознали, в какую игру играет Элос с Хетросом, чтобы сражаться под чужим знаменем…

Эльвиаран чуть повернула в мою сторону голову:

– Своего двойника уже подготовил?

– Конечно. Это будет один из полукровок. Он уже изменил внешность и практически неотличим от меня.

Дверь бесшумно отворилась, и в кабинет, под конвоем Высших жриц из личного еаша матриарха, вошли пятеро пленных демонов. Трое суккубов и два инкуба.

Эти демоны не были особо сильны магически или физически, и в случае схватки мы лишь втроем (если не считать Золотой стражи) раскатали бы их в тонкий блин, но сама возможность магической битвы в кабинете матриарха была неприятной. Поэтому вдоль стен встал целый арек Высших жриц.

Я вышел из-за спины матриарха и подошел к инкубу, стоящему впереди всех. Очевидно, он был сильнейшим из присутствующих демонов, и остальные вроде как сделали полшага назад, выделяя его.

Демон был почти на две головы меня выше, но я чувствовал, что легко смогу убить его даже без магии. И он это тоже знал.

Обнаженный мускулистый торс, аккуратно сложенные за спиной большие кожаные крылья, красноватая кожа, чуть волнистые черные волосы, спадающие до плеч, сейчас были зафиксированы темной лентой с золотой вышивкой. Правильные, но немного грубоватые черты лица. Широкий, изящный разрез темных глаз, в глубине которых проскакивали желтые искры. Его пальцы заканчивались короткими острыми черными, ухоженными ногтями-когтями. Из всей одежды на нем были лишь темно-темно-синие шаровары и черные полусапожки.

Глядя на явно нервничающего демона, я вспоминал все, что знал об этих существах. Инкубы и суккубы… Отличные солдаты и единственные из демонов среднего звена не ведущие постоянной охоты за душами одаренных магов. Хотя бы потому, что их жертвы отдают свои души им добровольно… Наиболее управляемые и вменяемые из многочисленных видов демонов-магов любого легиона.

Быстро окинув взглядом остальных и отметив, что суккубы одеты в обычный закрытый гарнитур жрицы, я заговорил:

– Вы все еще живы лишь из-за одного – у этого города есть одна проблема, которую много кто может решить, но никто не хочет. В двух словах – это ничейная граничная территория между пятью храмами и Великими Домами. Она имеет форму почти идеального кольца диаметром около полутора километров. Эта проблема проявилась практически одновременно с возникновением Альверист’аса: много кому хотелось жить в практически абсолютной защищенности и вседозволенности нашего города, при этом практически не выплачивая налоги ни одному Дому или храму. Приглашать же гномов, цвергов или нагов практически в наше сердце был бы крайне опрометчивый шаг, поскольку хоть раз, но со всеми расами, живущими на Хейреше, мы воевали, и не известно, что будет в будущем. Подумав над проблемой, я решил привлечь кого-то со стороны и, на ваше счастье, вспомнил о демонах. Вы были отобраны как наиболее управляемые, сильные и умные из остальных демонов, захваченных нами в плен.

Я замолчал, ожидая вопроса, и инкуб задал его:

– Какова будет плата?

Смотрю на него снизу-вверх:

– Никакой. Ты просто не осознал, что вы получите. На этой земле живет около двухсот-трехсот тысяч разнообразных разумных существ… И хоть магов среди них немного, но они есть. При правильном управлении через пятьсот лет ты станешь архидемоном, и кто знает, может, пройдет еще тысяча, и вы все станете Высшими?

Одна из суккубов облизнулась, а инкуб сощурил глаза и произнес:

– Кому мы будем подчиняться?

Мой тихий смех эхом разносится вокруг:

– Все, что ты видишь вокруг, принадлежит лишь Элос, Верховной богине Тьмы. Многие об этом часто забывают. И это основная причина моего появления. У нее есть пятеро детей. Вы можете сами выбрать из них себе покровителя или покровительницу. В этом я вас не ограничиваю. Хочу вам еще кое-что сказать… Если кто-то из вас решит подсидеть своего соседа, и он… м-м-м… погибнет, то на его место будет посажен другой демон, либо ваша территория расширится. Но хочу вас предупредить: в случае открытых столкновений и, не дай темные боги, нарушения законов кахртэ – весь мой эксперимент будет признан неудачным, а вы отправитесь на… – я выразительно поболтал в воздухе ладонью. – Расходные материалы. Вы все уяснили?

Они кивнули.

– Что такое кахртэ, вас просветит ваша охрана, и она же высадит вас в трущобах. Ступайте. Надеюсь, в ближайшее время я о вас не услышу.

Наконец-то подготовка завершена: обращенный атар снял одежду и лег рядом с парализованным «добровольцем». Одна полукровка из храмовой стражи стала внедрять в тело пленника «ат» смерти. Я запоминал последовательность действий, ведь книги – это одно, а практика – совсем другое. «Ат» соединились в единую систему, и заклинание активировалось, выпустив ману смерти, содержащуюся в каждом из них, словно жидкость из шприцов, прямо под кожу в тела. Неприятное зрелище. Кожа распухла-раздулась и лопнула на лоскуты, которые сами притянулись и облепили храмовника со всех сторон. На пленнике остался лишь скальп. Один из целителей тут же наложил на него «исцеление» и на окровавленном теле стала островами нарастать кожа. Я перевел взгляд на храмовника – здесь тоже все было в порядке: кожа разглаживалась, словно перчатка. Исчезали складки и чудовищные морщины. Пара секунд, и замаскированный атар открыл глаза и, просипев ругательство, сел, тяжело дыша. Ему помогли подняться и отойти в сторону, где на него наложил слабое заклинание лечения один из целителей. Но, похоже, этого было мало, и тот, порывшись в аккуратно сложенных вещах, извлек небольшую бутылочку с каким-то маслом, тут же начав втирать его в тело стоящего солдата. Перейдя на магическое зрение, я сильно удивился, увидев радикальные изменения в его ауре: радикально черный цвет с частыми вкраплениями других сил стал намного менее насыщенным, а огромное количество «тер» значительно поредело. Невероятно, и как его отличить от атретаса? Я подошел ближе и все равно ничего не понял. Рядом раздался голос Ашриллы:

– В энергетическом плане ты и не увидишь. Смотреть нужно через астрал. Вот в нем эхо настоящего потенциала не скроешь. Вообще от опытного астральщика невозможно скрыть ничего. Он и через месяцы сможет увидеть следы творимых здесь заклинаний.

– А в Академии меня не раскроют? Там же должны быть по идее мощные преподаватели-маги…

– Астрал у людей практически не изучается. Да и в преподавателях обычно находятся не боевики или высококлассные специалисты, а те, кто хорошо умеет подать материал, заклинания, заинтересовать слушателей. Понимаешь, то, что маг прекрасный боевик и на фронте незаменим, отнюдь не означает, что он хороший терпеливый рассказчик. И это действительно так. Хорошие преподаватели не потрясают своих учеников сверхмощными заклинаниями или невероятной скоростью их создания. Хорошие преподаватели помогают раскрыть потенциал будущего мага, заинтересуют слушателей интересной подачей нудного материала. А ведь в будущем маг осознает, что каждая лишняя и, на первый взгляд, никому не нужная крупица знаний может спасти ему жизнь. К сожалению, как ты знаешь, у нас совсем не так. Наше обучение заточено под жесткий бой, и, особенно в последнее время, инструкторы стали ограничиваться лишь необходимым, считая, что умные и так выживут, набравшись знаний по книгам, а бездарность… Вот только они ошибаются – мы не можем разбрасываться ресурсами. И вдобавок иногда бездарность со временем становится Высшей жрицей, а так называемые «гении» гибнут в течение первых лет. Куда далеко ходить – вон, уже говорят, что стихии не нужны, а программу обучения нужно сокращать…

Ашрилла раздраженно дернула плечами.

– А под действием «Второй кожи» я смогу создавать мощные заклинания?

– Да, вплоть до Великих Заклинаний Сил и Высшего Круга Стихий. Понимаешь. Внешне оно так просто не слетает, но в энергетическом плане проявляется твой истинный потенциал со всеми атрибутами. Задействовав же что-то особо мощное, ты нарушишь внутренние дублирующие потоки маны, и оно само разрушится.

– Возможно ли его наложить в походных условиях?

– Думаешь воспользоваться атретасом Серх? Я тебя разочарую – при первом этапе «Второй кожи» боль настолько огромна, что, бывало, пленники сходили с ума, и это невзирая на «исцеление», «паралич», «заморозку», «очистку сознания»… Он скорее сбежит, чем согласится.

– Тогда нужно подумать о неком сигнализаторе для меня, чтобы я, увлекшись, не преступил черту.

Ашрилла кивнула.

– Нечто подобное есть у нас в сокровищнице.

В храме было несколько огромных накопителей, один из которых я использовал для обращения тогда, полгода назад, и собираюсь использовать сейчас, обратив пленников. Последний же из них, отдав свою кожу, будет дожидаться моего возвращения… или своей смерти… в случае моей неудачи. Да, мы предусмотрели почти все, но ведь дьявол скрывается в мелочах?

Ну что ж. Вот и все. Я бросаю взгляд на последнего парализованного атретаса, лежащего на столе в ожидании меня, и выхожу вслед за храмовой стражей, несущей на руках измученных заклинаниями пленников. Мы проходим по коридору мимо ряда дверей и входим в залу с огромным накопителем.

Гигантский алмаз, жестко зафиксированный держателями, похожими на чудовищные когти. Когда я его увидел в первый раз, был потрясен его размерами. Вопрос, откуда его взяла Акриста, не имеет ответа до сих пор. Не Хетрос же ей его дал? Слишком много тайн и загадок проявилось в последнее время.

Мрачно следя за храмовниками, рисующими звезду и укладывающими в острия тела пленников, я перебирал все мелочи подготовки к походу. Вроде бы учли все, что можно при остром дефиците информации о том, что происходит на поверхности.

Все дело в том, что прямое сообщение через порталы было нарушено по приказу Акеши более восьмисот лет назад. Причина была проста: в королевстве Аласри в тот момент усилились антиэльдарские настроения. Акешь разумно не захотела начинать войну. Тем более что она была бы затратна и бессмысленна: особых богатств в Аласри не было (да и откуда им взяться?), а все достоинство маленького королевства было в Магической академии…

Королевская магическая академия. Монументальная группа строений, созданная еще первым поколением людей, прибывших в Хейреш. Они бежали от войны владык и слишком поздно осознали, в какую глубокую задницу их занесла судьба… Построили пару-другую городов-крепостей и только начали расширять границы, и тут оказывается, что они на Хейреше не одни. А на них не обращали внимание лишь потому, что основные игроки, осколки разбитого анклава Лир, вспомнили старые обиды и заняты тем, что с удовольствием портят друг другу кровь. Новая сила в Хейреше могла кое-что поменять, качнуть весы в нужную сторону, но, как обычно, люди стали воевать между собой, и, когда появились орки, им предстала бескрайняя, обожженная войнами магов, безлюдная, проклятая «Поднятием павших» равнина востока Селдарского материка. Вот так появились королевства, империя Заор, халифаты, Цынь. Ну, а судя по последним картам, появляющимся в руках путешественников и торговцев, заглядывающих в нашу столицу, дробление людских стран все продолжается и продолжается.

Храмовники выходят из залы, и я начинаю строить ритуал обращения. В принципе-то я понимаю, что моя конспирация, может, кому и до одного места, но иногда даже мелочь играет важную роль.

Ритуал завершается, и тридцать пять обращенных начинают шевелиться. Я же выхожу, начиная стягивать с себя одежду.

Забравшись на каменный стол рядом с парализованным пленником, я закрыл глаза и стал, с внутренней дрожью, ожидать. Мягкое и теплое прикосновение чужой плоти меня сначала обескуражило (а где неприятные ощущения-то?). Ощущения были похожи на то, как будто меня заливают гелем, с ног до головы. Но вот когда «гель» покрыл меня всего, вся поверхность моего тела стала сначала покалывать, а потом и жечь. Еще немного, и приходит осознание, что заклинание завершилось. Зашипев, я раскрыл глаза и сел на столе, став с интересом рассматривать свое тело.

Кожа и ногти значительно потемнели. Небольшие складки плоти стремительно исчезали. Одна из ариров развернула зеркало-кольцо и поднесла его мне. Взглянув в него, я обнаружил, что черты лица практически не изменились, но… демон… Я забыл о своих шрамах – их тоже затянуло, и мое лицо, как и рука, стали одного цвета с телом. С неожиданным трепетом я провел пальцами правой руки по тому месту, где должна была пролегать отметина, нанесенная Льдом. Кожа была ровной и вполне обычной. Захватываю немного пальцами и пытаюсь оттянуть, но она даже ведет себя как родная плоть. Вот только… Глаза не изменились: как были выбелены Тьмой, так и остались. А при темной коже вообще возникало ощущение, что их хозяин слеп.

– Ашрилла, нужно что-то сделать с глазами и ушами…

– Все уже готово, Ашерас… – доносится до меня ее голос, и я, оторвавшись от разглядывания себя любимого, замечаю, что она сидит рядом и держит в руках несколько наборов небольших адамантовых сережек.

– Что это?

– Вот эти наборы меняют цвет глаз. Есть синий и черный. – Она последовательно коснулась двух невзрачных незамкнутых колечек из черного металла. – Насчет ушей, они у вас довольно небольшие, и вы сойдете за обычного атретаса и без косметической подрезки. Но на всякий случай есть вот этот набор. – Ашрилла указала на два других перекрученных колечка и объяснила: – Они практически останавливают естественную регенерацию в небольшой зоне.

Я взял понравившиеся колечки с синим цветом и протянул их Ашрилле. Она послушно проколола мне уши и надела их. Уставившись в зеркало, я увидел, как радужка глаз стала медленно голубеть. Как непривычно видеть такое свое отражение…

– Оставлю эти. Цвет волос наши менять не будут?

– Белые волосы – показатель магической мощи и расположения силы Тьмы. Я бы не советовала менять их цвет.

К нам подошел еще один арир. У него в руках была большая черная шкатулка. Ашрилла открыла ее, и моим глазам предстали два искусных браслета из митрила, выполненных в виде широких полос, украшенных невероятно красивой резьбой и знаками древних. Ашрилла взяла один из них и произнесла:

– Браслеты Хеершташа… Артефакт, оставшийся с последней войны эльдаров. Защищают его владельца от чужого взора, маскируют дар и потенциал. Усиливают действие «Второй кожи». Начинают жечь своего владельца при достижении граничного использования маны. В наборе была еще и небольшая диадема, но она утеряна очень давно.

Взяв аккуратно второй браслет, я оценил искусство исполнения. Головка маленькой змейки, которая обвивала полоску металла, являлась сложным замочком. Повернув ее, я раскрыл браслет и надел на запястье. Чересчур заметно. Перемещаю его выше локтя – в самый раз. Надев другой, я спрашиваю:

– Ну как? Действует?

– Теперь вас практически не отличить от любого атретаса.

– Отлично!

Тот же арир уже стоял с другими шкатулками и ящичками в руках. Ашрилла стала их открывать, демонстрируя мое будущее снаряжение. Я же не могу со своей именной косой и адамантовой плетью надеяться затеряться среди солдат Серх? Самовзводный небольшой арбалет с пружинным магазином на пять стрелок и две связки болтов к нему (одна связка обычных, а другая – разрывных), моя тренировочная восьмиметровая плеть тэ-еаш, пара коротких мечей трукр, два маленьких серпа и, естественно, основное оружие темных эльдаров – безгардовый меч кхрихао. Все это хоть и без вычурных украшений, но высочайшего качества – настоящее боевое оружие, предназначенное не для парадов, а для войны. Отдельно – маленький набор по уходу за всем этим хозяйством. Металл, из-за всевозможных добавок, присадок и напылений, мог не поддаваться коррозии и будучи брошенным на тысячу лет в водопад (подобные случаи бывали), но вот за всеми остальными частями оружия (рукояти, ножны) нужно было очень хорошо следить. Небольшой набор лечебных амулетов и артефактов (я-то могу легко обойтись и без них, но их отсутствие может вызвать множество вопросов), четыре маленькие склянки с мощным парализующим ядом и противоядием к нему. И стальная черная маска атретаса. Последним пунктом был большой узкий кейс-футляр, в который уложена моя коса и личная плеть. Открывалась она просто – в качестве замка было место, куда следовало мне засунуть палец. Там была спрятанная игла, которая прокалывала кожу. Если образец крови совпадал с моей – футляр открывался, если нет – выдвигалась другая игла с сильным парализующим ядом. Почему парализующим? А что потом с трупом делать? Допросить – лишь с высшей некромантией. А вдруг кто-то случайный и не в меру любопытный?

– Выступаете завтра?

Нельзя сказать, что вопрос застал меня врасплох, но:

– Да. И, Ашрилла… Если я погибну, а это вполне возможно… Никому не верь, внемли словам Элос, никогда не оглядывайся на меня или деяния мои… Будь сильной. Запомни, я – всего лишь Клинок Элос, погибну я – она создаст новый… Наверное… Если времени хватит.

– Все равно. Будьте осторожны.

– Мы все когда-нибудь будем в ланах Богини.

2

Пророчество и попутчики

Молодая черноволосая худощавая девушка занималась совсем не тем, чем занимаются обычные подростки в ее возрасте: находясь в королевской библиотеке, она с упоением читала старый, если не сказать древний, текст, написанный языком темных эльдаров «хешвиарле», на телячьей превосходно выделанной коже. Невзирая на то, что книге было явно больше тысячи лет, она прекрасно сохранилась. А если взглянуть на то, что, судя по разноцветным пятнам как на обложке, так и на самих страницах, она побывала в разных условиях содержания, то следовало бы вознести хвалу тем, кто ее создал.

Красивые темные глаза, правильные черты лица и длинная темная челка, постоянно падающая на глаза, придавали определенную загадочность образу девушки и, все вместе, немного намекали на малую примесь крови вечных. Впрочем, крови было так немного, что аккуратные девичьи уши не носили и следа заостренности. Чуть пухловатые, скорее белые, чем розовые губки, намекали на частое недоедание или малокровие, а некоторая угловатость тела – на то, что девушка пренебрегает физическими упражнениями и много времени проводит здесь. Впрочем, это все не портило ее очень молодого образа, который в ближайшем будущем грозил превратиться в красивейший цветок, от одного взгляда на который многие дворяне будут забывать свои имена и начнут путаться не только в мыслях.

Девушка была одета в явно красивое и дорогое закрытое платье из темно-синей ткани, однако в данный момент оно было сильно запылено и даже чем-то, местами, замазано. Хотя не будем чересчур строгими – пыль в том месте, где она находилась, была везде: на выступающих из неровных стен серых камнях, стеллажах, заваленных старыми книгами и рукописями, полу, столе, на котором лежала книга. Она даже успела осесть на большом и красивом магическом светильнике, который девушка принесла с собой.

На девушке был самый минимум украшений, а фактически, если не считать маленьких сережек с совсем крохотными бриллиантами, на ней была лишь тоненькая диадема. Что, однако, явно указывало на то, что перед нами находится особа королевских кровей.

Принцесса водила тонким изящным пальчиком по знакам-буквам древнего языка, родившегося еще задолго до того, как его носители пришли в этот мир. Ее задумчивый голос был сначала неслышным бормотанием, но неожиданно усилился:

– «…ку-рта-и-лле ри-о ти…»? Что же это значит? Похоже, смысл запрятан, а ключ в этом символе «ри-о»… – Достав очень толстую, но маленькую книжку, она быстро начала листать ее. Найдя нужную страницу, она вчиталась в явно рукописные строчки и, снова бросив взгляд на старые страницы, громко прошептала: – Носитель хаоса прячет веру в себя, носитель порядка несет веру богу… Опять загадки! Загадка в загадке, которая в загадке! Р-р-р-р!

Девушка устало села на отчаянно скрипнувшую старую резную табуретку и, зажмурившись, начала массировать себе виски.

Неожиданно весь мир вокруг потемнел, и она очутилась в абсолютно другом месте.

Пустынный город. Завывающий между каменными пятиэтажными зданиями ветер. Мощенная камнями улица. И ни души вокруг. Ни огонька в окнах.

Принцесса стояла посреди пустой улицы в том же платье, в котором была в библиотеке.

Оглянувшись вокруг, она узнала город, в котором очутилась: Сетар, столица королевства Аласри, место, где она родилась и находилась в данный момент.

Откуда-то издалека до принцессы донеслись звуки битвы. Они быстро приближались, наполняя город криками умирающих. По окружающему пространству прошла невидимая волна искажения, и вокруг принцессы стали проявляться, собравшись из кусочков сажи и пыли, сражающиеся существа. Орки, люди, жуткие твари и демоны смешались в разномастную толпу, в которой каждый был сам за себя.

– Нет-нет-нет… – принцесса зашептала это слово, как будто оно могло повлиять на окружающее.

Сражающиеся не могли коснуться ее и не обращали на нее внимание.

Девушка от ужаса побежала по улице к центру столицы, но чем ближе она приближалась к дворцу, тем меньше вокруг было дерущихся между собой солдат и тем больше погибших и отчаянно кричавших раненых.

Последний поворот – и принцесса оказалась на заваленной трупами разнообразных существ дворцовой площади. Посреди нее она увидела большой отряд темных эльфов и множество стоящих на коленях придворных, слуг и простых окровавленных солдат.

Посреди темных эльфов выгодно выделялся альбинос. Абсолютно белые волосы, кожа, глаза…

Неожиданно громким и глубоким голосом он произнес:

– За смерть моей сестры вы все будете прокляты, а этот город будет сожжен дотла! – с последним звуком его голоса все строения вокруг полыхнули и рассыпались пеплом. Взвывший голодным волком ветер поднял прах в воздух. Свет померк. Девушка увидела, как во все стороны расходится волна абсолютного разрушения, слизывающая каменные здания до фундамента. – Отрубить им всем руки! – И тут принцесса увидела среди стоящих на коленях своего отца, сестер, маленького кронпринца Артвена. В отчаянии она бросилась к ним, а альбинос все орал: – Прижечь раны! Наложить заклятие «неупокоение»! Да будут же они существовать вечность, рассказывая, за что были прокляты!

Принцесса почти добежала до родных, но, когда ей оставалась всего пару шагов, альбинос вдруг окутался в бело-оранжевое пламя. Огонь сформировал огромные огненные крылья, растущие из его спины. Резко взмахнув ими, он свечой взмыл вверх. От его неожиданного движения принцесса инстинктивно отпрянула и упала на что-то мягкое. Опустив взгляд, она увидела, что опирается руками на лежащую навзничь, практически разрубленную наискосок, девушку. С ужасом узнав в ней себя, принцесса вскрикнула и… очнулась.

Вся в слезах, она выбежала из комнаты, а за ней практически бесшумно последовала пара замотанных в плащи охранников, взявшихся, казалось, из ниоткуда.

Пробежав пару пролетов лестниц, принцесса оказалась в относительно обжитой части дворца.

Возле некоторых дверей, которые, отчаянно несясь, распахивала девушка, стояли караулы королевской гвардии в начищенных кирасах. При виде бегущей принцессы стража стискивала в руках алебарды до такой степени, что их пальцы белели.

Пробежав через очередные двери, принцесса влетела в относительно небольшую комнату. Пол был покрыт-украшен многоцветной мозаикой из маленьких одинаковых кусочков разноцветного гранита. Большая часть рисунка была скрыта большим ковром, на котором на четырех ножках стоял резной стол из красного дерева. На столе, свесив один угол вниз, почти до самого пола, лежала большая карта королевств. Возле нее стояло четыре изящных серебряных кубка, заполненных красным вином, и два небольших блюда со сладкой закуской. Возле стола четыре глубоких кресла, затянутых красной мягкой тканью. Три кресла повернуты к столу, а одно было вполоборота. В данный момент все они были заняты самыми влиятельными людьми в Аласри: королем Грегом Вторым, его старшей дочерью Риенной, маршалом Рэ де Тритом Северным и ректором Магической академии, легендарным архимагистром, живущим в Аласри и носящим имя Аршем Краа.

Король Грег Второй разменял уже сорок два цикла, но благодаря тому, что был слабеньким магом, имел все шансы дотянуть и до ста. Когда-то давно он был простым рыцарем, но сумел подняться аж на вершину. История его восхождения достойна легенды, но, возможно, мы вернемся к ней в другой раз. Отпечаток былой бурной жизни все еще был виден на Греге: широкие плечи и руки, все еще любящие сжимать рукоять меча, и узкий длинный шрам, идущий от левого уголка рта почти до самого уха. Из-за этого короля часто называли за глаза Король Шрам. Тем не менее короля можно было назвать даже красавцем-мужчиной, который не только пользовался успехом у женщин из-за власти: пронзительный взгляд серых глаз, лишь немного затронутые сединой волосы и короткая аккуратная бородка с усиками дополняли его образ. На личном фронте у Грега было не очень: первая жена короля умерла, так и не родив ему детей (поговаривали, что ее отравили завистники). С тех пор кто только ни пытался примерить диадему королевы. Но наибольшие шансы имела одна отверженная чистокровная темная эльфийка из касты солдат, по имени Этруллин. Плод их яростного пламени страсти в данный момент сидела в соседнем кресле и задумчиво чистила ногти острейшим волнистым полированным кинжалом.

Первая принцесса Риенна. Одна из сильнейших магов-боевиков всего королевства. За свой норов и постоянное участие во всех войнах, конфликтах и стычках в неполные двадцать циклов уже заработала более чем дурную репутацию жестокой к врагам садистки и снискала любовь народа как справедливой, рассудительной, терпеливой правительницы. За глаза, однако, ее часто называли Риенна Яростная. Невероятно красивая и изящная, с пышными темными волосами и большими глазами, она взяла от своих обоих родителей всю их красоту, жестокость и принципиальность. К ужасу ее немногих живых врагов это все было щедро разбавлено острым разумом. Неудивительно, что именно ее чаще всего называли опорой трона и государства. Одета была в дорогой закрытый брючный костюм, расшитый серебром и золотом. В личной жизни у нее было все, как и у отца – сплошной кавардак и хаос. Кто только ни побывал в ее постели, надеясь получить через нее доступ к трону, но как только Риенна понимала, что нужна очередному воздыхателю только в качестве «ступеньки», то расправлялась сама и жестоко: редко кому везло отделаться ссылкой в приграничные гарнизоны, большинство же заканчивали свои дни либо на плахе, либо в застенках маршала де Трита.

Напротив короля сидел маршал Рэ де Трит Северный. Классический рыцарь-полководец до мозга костей. Вместе с принцессой Риенной они вдвоем пытались усидеть на трех стульях: управлять разведкой, контразведкой и армией. Получалось не то что бы плохо, но и не хорошо. Волевое широкое лицо, все изборожденное морщинами и мелкими, почти незаметными, шрамами, короткая ухоженная седая бородка и вечно усталые глаза. Де Трит был единственным, кто приперся на совет к королю в доспехах. Хорошо, хоть парадных. Латные перчатки лежали на столе, рядом с наполовину пустым кубком.

Третий советник короля (а в народе поговаривали, что скорее «серый кардинал», крутящий королем и всем королевством, как ему нужно) был в расшитом золотом плаще мага. На левой стороне плаща вышита эмблема Аласри: древний знак «тэу» – что означало «знание». Аршем Краа… Сильнейший маг королевства, занявший пост ректора Магической академии после гибели своего учителя на предпоследней войне с империей Заор. Его деяния воистину были легендарны: именно он убил безумного черного дракона Шекхаршта и сразил в схватке один на один имперского архимагистра Свеарга, что склонило чашу весов в «Войне за Крентон» на сторону королевств. Невзирая на полутысячелетний возраст, архимагистр выглядел очень молодым и привлекательным парнем с правильными и мягкими чертами лица, короткими волосами пшеничного цвета и почти доброй полуулыбкой. Но все впечатление портил невероятно жесткий взгляд глаз постоянно меняющегося цвета, которые выдавали в своем обладателе последователя школы хаоса «Кхешреатлут», обычно называемой школа искажения. О личной жизни Аршема не было известно почти ничего. Правда, уже больше сотни лет ходил слух, что архимагистру служит в качестве фамильяра суккуб, а если слух не умирает столь продолжительное время…

Король первым обратил внимание на заплаканную растерявшуюся в дверях принцессу. Он напряженно приподнялся и воскликнул:

– Что случилось, Силан?!

Принцесса сорвалась с места и неожиданно бросилась отцу в ноги. Охватив его правое колено руками, она заревела.

Пытаясь успокоить дочь, Грег сумел ее оторвать от своей ноги и, посадив на колени, крепко обнял, попытавшись успокоить. Когда это ему немного удалось, он вопросительно взглянул на двоих замотанных в одинаковые плащи охранников. Правый немного неуверенно оглянулся на товарища, при этом под низко натянутым капюшоном мелькнул явно человеческий подбородок, и произнес:

– Принцесса читала свитки, а потом… – Он набрал воздуха и продолжил: – Очевидно, у нее было видение. Оно ее и испугало. Она побежала прямиком к вам… Мы же не стали ее останавливать…

Они повернули головы к архимагистру, и тот одобрительно кивнул.

Повисла тишина.

Все присутствующие знали о даре богов (для государства) и проклятии (лично для принцессы) Силан.

Королю удалось успокоить свою дочь, и сплошное рыдание превратилось в редкие всхлипывания. Взяв ее мокрое от слез лицо в ладони, он поднял ее лицо и взглянул в заплаканные, такие дорогие для него глаза. Ободряюще улыбнувшись, он мягко заговорил:

– Силан, Силан… Что ты видела? Расскажи нам, и мы приложим все силы, чтобы этого не произошло…

Пару секунд его дочь набиралась от него уверенности, а потом начала рассказывать, с каждым словом все больше успокаиваясь:

– Все дрались друг с другом: наши, чужие, демоны и какие-то твари. Я таких не встречала в магических книгах… Я побежала к дворцу, а там, на площади, темные эльфы поставили всех вас на колени и собираются казнить. – Ее губы снова задрожали, но она смогла сдержаться и продолжила: – А главный у них, весь такой белый-белый, как альбинос, кричал: «За смерть моей сестры я убью вас, а город сожгу!» И наш город сгорел… Сразу. Весь. А потом он окутался в пламя и взлетел, словно ангел… А я… увидела себя… мертвую… – и она, всхлипнув, снова уткнулась в изрядно промокший сюртук.

Когда Грег поднял глаза, он увидел, что архимагистр, наполовину выбравшись из кресла и вытянув руку, держит возле головы его дочери тускло светящийся записывающий кристалл. Под недовольным взглядом короля маг уселся обратно в кресло, а кристалл потух.

Риенна вложила кинжал в ножны и тихо начала ругаться, употребляя термины, которые бы употребил портовый грузчик, уронивший тяжелый ящик на свою любимую мозоль.

Краа неожиданно произнес:

– Полностью с тобой согласен… – и начал качать головой.

Де Трит же только вздохнул, как бы говоря: «Все к этому шло…»

Неожиданно Риенна прервалась и уже нормальным голосом заговорила:

– Отец, ты помнишь, моя мать рассказывала о белокожих аристократах-магах из их столицы? Может, это один из них?

Силан оторвалась от груди отца и произнесла:

– Атар. Их называют «атар». Я в книге читала. Они могут напрямую общаться со своими богами и очень сильны магически.

Архимагистр сощурил глаза:

– Да. Я тоже вспомнил… Очень давно они даже часто бывали у нас. Мы когда-то были их союзниками или торговыми партнерами. Потом, если не ошибаюсь, при Фредерике Четвертом… мы разругались с ними в хлам и даже было собирались воевать, но ограничились закрытием прямого портала… Да-а-а… Я тогда был еще совсем юнцом… Сейчас они к нам ни ногой, а вот в Каршлане бывают часто.

Король нахмурил брови:

– Но какого дьявола они зашевелились сейчас? Когда в каждом из королевств появилась какая-то своя беда? Да даже в оплоте стабильности, Белом королевстве, неспокойно! Наши агенты говорят, что Ашетлич впервые за пару тысячелетий у-ди-влен! Его закладки на черный день поднимаются САМИ и неподвластны ему!

Риенна зашептала, но в воцарившейся тишине ее слова были слышны всем:

– Ты помнишь, что говорила Этруллин? Если бы темные хотели разрушить весь мир, их бы никто не остановил… Мать одна, играючись, завязывала в узел на тренировке пятерых рыцарей из нашей гвардии. – Неожиданно она воскликнула в полный голос: – О, демоны Бездны! Да Сенсон до сих пор считается лучшим мечником всех королевств! А ведь это она его натаскивала…

Краа поднял глаза и прошелся взглядом по всем, не забыв и охранников. После чего твердым голосом произнес:

– В любом случае, вы все знаете особенность пророчеств Силан… Она видит наихудший сценарий развития событий… То, что произойдет, если ничего не делать! Она уже видела горящий Дракеншем. Мы поднатужились, и пираты умылись кровью еще на входе в гавань! А уж из десанта не выжил никто! Не следует опускать руки! Пусть Силан, как успокоится, запишет, что видела, а мы подтянем солдат, мобилизуем магов, напряжем гильдии… – Он сжал записывающий кристалл в кулаке, и тот издал звук голоса Силан: «За смерть моей сестры…» – Я уже вижу выход. Если эта «сестра» не умрет или мы точно здесь будем ни при чем, то буря пройдет стороной. Обдумайте, что можно сделать, а сейчас расходимся и встречаемся завтра. – Он испытующе взглянул на принцессу, но она уже мирно дремала на руках отца. – Ну вот, задала задачу – и баиньки, а мы теперь бегай, – ворчливым голосом древнего старикашки произнес он.

Риенна тихо рассмеялась.

* * *

Ночью я практически не спал: было как-то… тревожно. Опять нервничаю. Утро я встретил уже собранным и одетым.

Серьгу – знак Серх, представляющую собой нечто очень и очень похожее на перевернутую английскую букву «V», я повесил, как говорил регламент, на правое ухо. На левое – серьгу связи. Все сделано из адаманта, замаскированного под черную сталь. Управляющий костяной наруч драколича, с которым я даже спал, никогда не снимая, после сложного ритуала занял свое место в футляре. Маску атар, срочно созданную мастерами моего храма, не показывая даже мне, замотали в черный шелк и спрятали туда же (ну а мне было некогда ею любоваться: сделали – и отлично).

К слову, у каждого замаскированного храмовника был подобный футляр с личными вещами, которые планировалось надеть после того момента, когда маскировка перестанет быть необходимой. Поэтому на общем фоне я практически не выделялся. Во всяком случае, я на это надеюсь.

В разгар сборов и знакомства между собой сборных сил прибыла Эйрин с двумя вампирами и Иситес во главе арека Высших жриц И’си’тор.

Меня удивило, что полусотней Серх будет командовать атар, средняя дочь Виркс, носящая имя Вайрс. Похоже, мы переплатили матриарху Серх, если она решила не ударять лицом в грязь и прислала действительно одних из лучших солдат своего Дома.

Многие из атретасов Серх были немного недовольны тем, что их родные косы, которые отличались от обычных наличием двух лезвий, были заменены на традиционные, однолезвийные. Но напрямую выразить свое недовольство Иситес или командиру арека храмовой стражи Шеяшхи никто не решился. Максимум на что хватило солдат Серх – немного пороптать.

Формально состою я, естественно, в ареке Шеяшхи и подчиняюсь только ему. Вообще у нас в отряде, из-за наличия высокой концентрации офицеров высокого ранга, образовался настоящий хаос с субординацией: основное командование возложено на Иситес, но – вампиры, впрочем, как и все остальные офицеры, сами по себе. Приказывать Иситес может, но не напрямую солдатам, входящим в группу какого-либо офицера, то есть приказать какой-либо жрице Серх, ну, например, начать ставить лагерь, она не может, а вот приказать Вайрс, чтобы ее отряд этим занялся – запросто. Вот такая кутерьма. В принципе, Иситес может приказывать и мне – я не буду ершиться. Причины? Она намного опытнее меня в местных реалиях. Я ей так и сказал.

Поеду я на Миссе. Менять мою пантеру на неизвестного кошака я и не собирался. Чему он был сильно рад.

В подарок королю как-его-там государства Аласри мы взяли мешок мелких драгоценных камней (примерно десять кило). Эльдары относились к самоцветам довольно равнодушно: алмазы для сильного мага порядка было сделать отнюдь не сложно, и Кхитан традиционно заваливал ими рынок. Вдобавок к этому была очень большая отрасль добычи естественных драгоценных камней… Нет, алмазы не продавались по бросовой цене в торговых кварталах Великих Домов, но купить превосходной чистоты, цвета и огранки бриллиант в цену всего в трое-четверо эквивалентного веса золотом было вполне реально.

Кстати, Акешь мы все-таки посвятили в цели нашего путешествия и в то, кто поедет с нами. Она все равно узнает, а так днем раньше – днем позже? Если она задумает предать и нанести удар, то наша игра с двойником уж кого-кого, а ее не обманет…

Поверхность с ее отличающимися от подземных опасностями и непривычной сменой дня и ночи… Я еще ни разу не видел местного солнца, хотя и знал, что центральное светило является белым карликом. Темные эльдары называли его Ахетшут – «Беспощадное». Основная проблема была в том, что для глаз темных эльдаров и в особенности атаров его свет был чересчур резким и слепящим. Стандартные маски атретасов и, тем более, атаров защищали нежные глаза тех, кто их носил. Поэтому предполагалось, что днем мы не будем снимать их, а если все-таки придется, то каждый обновил в своей памяти (а я – выучил) заклинание «черные глаза», которое защищало от света до определенного порога. Минус у него был один – черно-белое зрение. Ну, надеюсь, на людских приемах не будет светофоров…

Когда наконец-то мы все собрались, а я, в ожидании, пристегивался к спине Мисса, у меня ожила моя серьга связи. Это Эльвиаран. «Приветствую матриарха И’си’тор…» – мои мысли были спокойны. «Я тебя тоже, – скомкала приветствие она. – Слушай, Акешь нашла вещи светляков, но они не желают тут задерживаться. Может, вы проведете их в Аласри, а они уже оттуда к себе?» Настроение стремительно испортилось, хотя казалось, что дальше некуда. Быть няньками для пяти светляков – то еще удовольствие. «На чем они поедут?» – мне удалось мысленно передать свое раздражение. «Хисны согласились их довезти, а оттуда они вернутся сами» Я почти смирился: «Мы не будем их ждать». Но Эльвиаран была терпелива: «Они уже готовы». Что? Как? Неужели она попыталась надавить на Иситес и получила отказ? Поэтому она решила проехаться по мне? Но деваться-то мне некуда. Я открыл глаза и увидел, что Иситес раздраженно смотрит на меня. Красноречиво пожимаю плечами, и мы с ней обмениваемся трелью знаков. «Ну хорошо, мы ждем их. Только побыстрее. А то мы так и к вечеру не выберемся». Ответ приходит быстро: «Они ждут возле Нижнего выхода из твоего храма». Настолько хорошо меня просчитала? Или они все равно отправились бы в Аласри по нашим следам и в сопровождении гвардейцев Дома?

Снова короткий обмен знаками с сестрой, и наконец-то наш отряд начинает движение.

Верхом на хиснах мы спускаемся гуськом вниз по галереям. Через полчаса быстрого движения я осознал, насколько Шестой храм огромен. А ведь еще есть Глубинные Сады, которые, как и в каждом Великом Доме, чрезвычайно велики… Хорошо, что, спустившись на определенный уровень, мы начали двигаться по широкому ровному тоннелю почти на километр находящегося ниже города. Быстро промчавшись по нему, мы оказались перед небольшими воротами, возле которых дежурил целый еаш храмовой стражи. Обменявшись условными знаками с Шеяшхи, они что-то сделали с накопителем, выходящим из скалы возле них, и не внушающие мне доверия створки стали открываться, отъезжая в стену. Вот здесь я осознал, что каждая из них имеет толщину больше метра и подобных ворот было пятеро. Все они располагались в тоннеле длиной метров сто и открывались один за другим. Если бы противник решил пробиваться через них, то на это ушла бы просто куча времени… Хотя, если врезать протосилой… раз пять… или десять?

Наш отряд начал по одному протискиваться в короткий тоннельчик.

Выйдя из него следом за очередным храмовником, мы оказались среди сотни атретасов И’си’тор, усиленной обращенными. Возглавляла все это формирование Элтруун лично. Она заскользила взглядом по нашему отряду, явно выискивая меня. Проехалась один раз, потом второй и уже точно вернулась ко мне. Узнала, понял я по ее кривой ухмылке.

Иситес подъехала к ней, и они, обменявшись путаной системой знаков, поманили из глубины отряда Элтруун светляков. После чего солдаты И’си’тор развернулись и исчезли во мраке тоннелей.

В маленьком отряде, возглавляемом Ирмиель, было семь хисн – две пантеры нагружены многочисленными пожитками и дарами, которые должны были хоть как-то сгладить отрицательное впечатление от неудачной дипломатической миссии. Хоть бы все не оказалось напрасным и Иллуиль не присоединилась к вражескому союзу…

Иситес во всеуслышание прояснила порядок для Ирмиель и всех остальных:

– Отряд светлых никому напрямую не подчиняется! Всем ясно? – дождавшись нестройного гула голосов и кивка офицеров, она продолжила, но теперь повернувшись к дочери владычицы Леса:

– Ирмиель, ты исполняешь мои приказы абсолютно. Понятно?

– Но… – подала та голос.

– Понятно?! – уже откровенно проорала Иситес, явно выйдя из себя. Похоже, между ними уже успела пробежать кошка. И когда они успели поцапаться? Хорошо, хоть до драки не дошло – меня, по моей просьбе, просветили насчет моей светлой родственницы: очень сильный маг, получивший ранг-титул «сильри» больше полутысячи лет назад. У меня была уверенность, что в случае чего Ирмиель бы уделала Иситес всухую… Все равно, если бы сестра выступила в магической схватке против отца, хотя там и то было бы больше шансов.

Светлая недовольно кивнула, и моя сестра определила их место перед нами. Эйрин с вампирами и Вайрс будут двигаться вместе с ней, создавая как бы ядро нашего отряда. Впереди них Иситес со своей свитой. В авангарде и арьергарде будет по два арека атретасов Серх. Разведка тоже будет на них.

Построившись и дав немного времени отдалиться авангарду с разведкой, мы наконец-то выдвинулись к своей цели – поверхности.

3

Дорога и поверхность

Начав двигаться довольно медленно, мы постепенно увеличивали скорость перемещения. Достигнув определенного темпа, мы старались удерживать его постоянным. Мисс мог бы бежать и намного быстрее, но послушно держал общую скорость, стараясь не выделяться (все-таки он был здоровым самцом, и относительно его веса груз в виде меня, моих вещей и оружия был невелик).

Тоннель, по которому мы неслись, явно редко использовался. Светящегося мха тут было очень мало, и для меня было загадкой, как хисны двигаются в этом мраке. Впрочем, у них другое строение глаз – они и на ярком свету местного солнца смогут вполне нормально видеть и без всякой магии. Но на всякий случай у каждого солдата в вещмешке была баночка с расслабляющей глазной мазью, да и заклинания лечения никто и не подумал отменить.

Пол медленно поднимался, и примерно через час пути по серьге связи мы все получили команду «осторожно-готовность» и выскочили в центральный тоннель – путеводную артерию, связывающую Альверист’ас и поверхность. Учитывая то, что даже в лучшие времена город темных эльдаров был связан порталами лишь со столицами Аласри, нагов и цвергов, эти и другие дороги всегда были очень ценны, а уж сейчас, когда вообще все порталы деактивированы, значение этих тоннелей важно, как никогда.

Главная торговая магистраль была очень оживленной и прекрасно освещена желтыми магическими фонарями, свисающими с самого центра потолка. Длинная череда ярко светящихся сфер шла в обе стороны от нас, скрываясь за очень далеким изгибом стен. Мы повернули налево и, обогнув замерший небольшой караван из пяти крытых фургонов, запряженных чем-то вроде мулов (я мельком заметил замершего в ужасе возницу-человека), жуткой темной рекой понеслись по центру тоннеля. Как я осознал чуть позже, движение было трехполосным: слева от нас повозки двигались вниз, а справа – вверх. Центральная очень широкая полоса была явно зарезервирована для военных и отделена сплошными ярко светящимися линиями.

На обочине часто попадались большие углубления-стоянки, в которых иногда встречались передыхающие караванчики. Ответвления, ведущие во мрак неосвещенных тоннелей, я замечал очень редко.

После часа быстрого движения некоторые хисны начали подавать первые признаки усталости, и Иситес объявила, что в обычном месте будет привал. Что такое «обычное место», уточнять я не стал – все равно скоро увижу.

Тоннель оборвался внезапно, и мы буквально вылетели в огромную невысокую ярко освещенную полость. Здесь стояли четыре больших прямоугольных строения, словно колонны, соединяющие пол и потолок. Здания, находясь посреди пещеры, как бы образовывали вершины большого квадрата. Больше строений не было. Сама пещера по форме напоминала огромное колесо диаметром около двух километров. Почти все пространство было голым как стол и пустовало. Из полости был еще один выход – словно проткнув пещеру, туннель продолжал идти дальше. У дальней от нас стороны пещеры я заметил нечто вроде большого палаточного лагеря. Очевидно, там расположился какой-то огромный торговый караван.

Я услышал, как один из храмовников тихо произнес:

– Ну вот мы и в Тауртине…

Возле одного из зданий уже стояла, дожидаясь нас, наша разведка.

Тауртин в переводе с древнего – «Крайний оплот». Похоже, это нечто вроде контрольно-пропускного опорного пункта. Когда мы приблизились к первому зданию, Иситес уже ждала делегация из вооруженных атаров какого-то мелкого Дома. Произошедших коротких переговоров я не слышал, да и не пытался. Потом одна из принимающих жриц развела руками, указывая на пустое место, как бы говоря: «Где хотите, там и располагайтесь…»

Моя сестра тут же коснулась серьги связи, и Шеяшхи отвел нас совсем немного в сторону – на расстояние не больше пятидесяти метров, где мы, соскочив с хисн, стали разгружать их.

Мисс, избавившись от моих пожитков, тут же лег и стал сосредоточенно нюхать подушечку правой лапы. На всякий случай, я туда тоже посмотрел и, хоть и не нашел повреждений, наложил легкое «лечение». После чего дал ему пятикилограммовый кусок хорошей мясной вырезки и попить воды, разбавленной соком бхателла, из большой фляги, бывшей у меня в пожитках специально для него. Мисс тут же лег на бок и стал дремать. Оглянувшись, я увидел, что подобные операции проделывают все эльдары. Глотнув воды сам и убедившись, что ничего не забыл, я подстелил на каменный пол тонкий плащ и лег, положив голову на мягкий живот своей пантеры – время привала дорого.

Остальные группировки нашего отряда держались, как и мы, особняком, стараясь не смешиваться. Война войной, а получить кинжал между ребер от своих запросто так можно всегда… Часовые? Дело в том, что нет – их не было: безопасность каждого эльдара – дело рук самого эльдара и его хисны. Вот именно поэтому пантеры так важны: без них за нашими шкурками в походе некому будет присматривать. Единственные существа, которым темный эльдар без сомнений доверит свою жизнь, и единственное наследие Старого Мира, которое продолжает не только существовать, но даже процветает и поныне. Ведь за три десятка тысячелетий даже некоторые знания и те утеряны. Что уж говорить о каких-то материальных ценностях?

Из полудремы меня вырвал сигнал на подъем – тихий прерывчатый свист.

Сбор был не в пример более быстрым. Совсем скоро мы оставили Тауртин за спиной.

Порядок движения изменился, значительно замедлившись: теперь мы двигались словно гусеница. Не в том смысле, что медленно, а в том – что сегментами, напоминая в этом некую олимпийскую эстафету. Сегмент не двигался вперед, пока его не догонял следующий. Арьергард же, догнав наш отряд, останавливался минут на десять и снова догонял нас.

На поверхность Мисс выскочил совершенно неожиданно как для меня, так и для него. Слабый ветер и чуть влажноватый воздух мы ощущали уже давно, но вот так – очередной поворот и вылететь из-под карниза туннеля… Мисс остановился, впрочем, как и все вокруг, и стал тревожно нюхать чуть сыроватый воздух.

За далекие снежные вершины, напоминающие клыки дракона, садилось маленькое солнце этого мира – Ахетшут… Даже закатываясь за горизонт, оно слепило ничуть не желтоватым, а почти снежно-белым светом, словно прожектор выжигая сетчатку моих чувствительных глаз. Поспешно натянув маску, я проморгался, избавляясь от зайчиков и остального зверинца, в который собрались слепые пятна, и еще раз окинул взглядом окрестности.

Ниже зоны вечного льда горы были явно заросшими лесом. Представители местной флоры начинали расти метрах в ста от нас и были очень сильно похожи на обычные лиственные деревья.

Мисс был не одинок – остальные хисны тоже нервничали и поглядывали то на редкие облачка, то на голубое небо, то на шумящие от ветра деревья.

Как-то раньше меня не волновало, что над головой бездна, а вот сейчас я понял, что боюсь того, что меня вдруг унесет в космос. Голубое небо неожиданно сильно давило на психику. Мне неожиданно захотелось сжечь здесь все, чтобы тяжелый дым, собравшись в облако, создал впечатление потолка. Может, устроить извержение вулкана? Кошмар-то какой… Надо держать себя в руках…

Перед пещерой находилась большая круглая площадка. На ней сейчас снова собирался в кучу наш отряд. Километрах в десяти ниже по склону находился какой-то большой, даже по моим понятиям, город.

Голос Шеяшхи удивленно произнес рядом со мной:

– А Кехарон-то разросся.

И тут же через серьгу пришел его приказ: «Заходим в город. Мирных жителей стараться не убивать. Внимание не рассеивать».

От тоннеля к городу шла широкая, облицованная каменными плитами, дорога. Да у местной трассы даже тротуары были! В данный момент очередной караван остановился на краю площадки, и я увидел, как из глубины фургонов на нас уставились удивленные и немного испуганные люди. Я их вполне понимал: увидеть внезапно на поверхности боевое соединение готовых ко всему темных, возглавляемых высокорожденной Великой жрицей – тот еще шок.

Одна из атретасов свиты Иситес достала рулон темно-синего шелка и прикрепила к специальным пазам на своей пехотной косе. Чуть тряхнув лезвием, жрица подняла свое оружие, и, когда ткань развернулась, я понял, что это походный флаг. Флаг развернулся на всю длину – его ширина была около трети метра, а длина больше пяти. К концу флаг резко заострялся. На нем был изображен символ И’си’тор, обведенный по контуру толстой золотой полосой. Глядя на него, я понял, что, невзирая на отсутствие ветра, флаг и не думает опадать вниз. Магия. Неощущаемая волшебная сила натягивала шелк и заставляла пробегаться по ткани великолепным синим волнам.

До моего слуха донесся чей-то шепот:

– Грядут перемены – И’си’тор выбрались на поверхность…

Оглянувшись на звук, я увидел высунувшегося из фургона человека в богатых одеждах. Наверное, купец. Он заметил мое внимание и испуганно исчез в глубине своей повозки, запахнув шторку. Скользнув взглядом по испуганным глазам возницы, я позволил себе хмыкнуть.

Иситес указала на очищенную зону вдоль дороги, и мы не стали задерживаться. Хисны, явно не выдерживая напряжения, сорвались с места огромными прыжками. Мне, как и всем остальным, пришлось прижаться к спинам своих пантер.

В перерывах между длинными прыжками я немного рассмотрел укрепления стремительно приближающегося города. Высокие каменные стены, часто расположенные далеко выдающиеся из стен башни – все это указывало на то, что Кехарон не скупился на свою защиту.

Не обратив внимание на очередь из фургонов перед высокими воротами, хисны нашего авангарда с ходу перепрыгивали пустой и глубокий ров, сразу забираясь на стену. Забравшись наверх, пантеры и их всадники не останавливались на гребне, тут же спрыгивая вниз, скрываясь таким образом от моего взгляда. Мне осталось лишь крепче ухватиться за сбрую Мисса, когда он, с ходу высоко прыгнув, практически взлетел на середину стены и легко взбежал по каменной кладке остаток пути наверх. Отсюда мне открылся отличный вид на средневековый город.

Жаль, в прошлой жизни я никогда не был в старых европейских городах. Но уж теперь-то я явно получил представление о том времени, когда такого изобретения, как лифт, еще не существовало.

Трех-четырех-пятиэтажные дома с двускатными черепичными крышами. Изломанные узкие улочки, способствующие грамотной обороне, но не нормальному передвижению. Из монументальных строений были лишь пара-другая храмов (наверное, людских богов), дворец губернатора, ратуша и одинокая восьмиугольная высокая башня (подозреваю, что это – резиденция местных магов).

Рядом со мной выбрался на стену Шеяшхи на своей хисне. Его пантера, лишь на мгновение остановившись, громко раздраженно пшикнула на испуганно замершего в отдалении с копьецом в руках стражника и, совершив с места огромный прыжок, мягко и бесшумно приземлилась уже за стеной на брусчатку какой-то улочки.

«К ратуше!» – донеслась до меня общая команда.

– За ним, Мисс, – прошептал я и прижался к его мгновенно затвердевшей спине.

Тело пантеры, словно мощнейшая пружина, оттолкнулось от стены. Как же я обожаю подобные моменты! В воздухе мы пробыли около двух секунд великолепного полета. Мгновение касания лап Мисса брусчатки, резкий рывок – и вот мы уже летим по улице в направлении центра.

Когда мы прибыли к ратуше, первое, что меня поразило – башенные механические часы. Все дело в том, что в Альверист’асе все часы были магические, то есть время измерялось истечением (истаиванием) маны из какого-то определенного объема. Гномы и цверги, конечно, пользовались механическими часами, но мне они как-то на глаза не попадались. Но последнее объяснялось как раз просто: в нашей столице я так и не собрался даже побродить с охраной по торговому кварталу И’си’тор. Что уж говорить о том, чтобы пройтись по кварталу гномов, цвергов или кварталу другого Великого Дома? А ведь говорят, что торговые кварталы Великих Домов – это нечто вроде архитектурного чуда этого мира.

Кроме часов в башенке, ратуше нечем было меня удивить: здание как здание. После Альверист’аса и Ада меня обычной архитектурой вряд ли удастся поразить. Хотя, в общем, город неожиданно изумил чистотой и аккуратностью: присутствие канализации и водосточных сливов положительно сказывалось не только нем, но и на удивленных нашим прибытием жителях.

Иситес соскочила со своей пантеры и в сопровождении Вайрс зашла вовнутрь ратуши. Шеяшхи, подняв маску, покосился на меня и, прошептав: «Идем», последовал за ними.

Почувствовал мой интерес? Соскочив с Мисса, я прошептал ему на ушко:

– Веди себя хорошо.

В ответ он выразительно фыркнул.

За мной последовала пара замаскированных обращенных. В одиночестве мне никогда не быть – таковы реалии.

Когда мы вошли в тень очень просторного холла, то, естественно, первое, что мы увидели, была скучающая Иситес, в данный момент рассматривающая одну из стен, украшенных довольно красивым барельефом, и что-то втолковывающая какому-то толстому лысоватому мужичку Вайрс. Шеяшхи, не отводя взгляд, смотрел на какую-то замершую девушку с ярко-рыжими волосами, одетую в светленький брючный костюмчик. В руках она держала какие-то бумаги. Очевидно, когда вошли атары, она так и замерла, стоя на лестнице. Толстяк был одет в потертый камзол, белую рубашку, короткие штанишки и панталоны.

– …и нам нужны припасы, – втолковывала Вайрс мужичку. Неожиданно подойдя к заметно побледневшему толстячку впритык, она добавила: – Смотри, если будет как в прошлый раз, то я вспорю тебе живот и запихну туда жменю трупных червей, после чего заживлю тебе рану, а всем скажу – что так и было. И знаешь, что, мне поверят, потому что только такая тупая мразь, как ты, может подумать, что подобная мелочь, как протухшее мясо, сведет темного эльдара в могилу.

Толстячок так часто закивал головой, что я даже немножко испугался того, что она оторвется.

Моя охрана не обратила на мужичка и капли внимания, а вот девушка их тоже заинтересовала. Я медленно положил левую руку на рукоять своей плети и взглянул на нее в магическом спектре. И сразу понял, в чем загвоздка: необычайно сильный дар – я бы дал с ходу минимум пять-шесть тысяч эргов. Маг-стихийник. В основном огонь, немного воздуха, еще меньше воды и земли и совсем капли тьмы и жизни. Ярко выраженный маг-боевик. Хм. Для засады маловато. Хотя разнести весь этот город – хватило бы запросто. А если еще и знания есть…

Я мягко ей улыбнулся, но девушка, громко сглотнув, сделала шаг назад.

Мое внимание привлек что-то блеющий толстяк. Вайрс зашипела:

– Какие еще деньги? Да ты, тварь, мне еще за прошлый раз…

Она хотела было продолжить разоряться, но терпение Иситес, похоже, иссякло.

– Вайрс! Заканчивай… Целоваться с ним будешь позже… – лениво произнесла она.

Язвительный комментарий возымел свое действие: Вайрс отскочила от толстячка, словно от зачумленного, а Шеяшхи подошел к нему и, вытянув из-за пазухи кошель, положил в пухлую руку пять золотых монет.

Толстяк поклонился и, произнеся: «Через час все будет», шустро побежал в глубь ратуши, завывая словно сирена:

– Ларри! Ларри! Ты где-е-е?!

От его крика я поморщился.

Вообще все присутствующие разговаривали на одном из темноэльдарских диалектов, называемом язык смерти. Лично для меня это не было удивительным – всего двадцать шесть букв-символов и система знаков. Двусмысленность практически невозможна. Неудивительно, что он так распространен. Особенно здесь, в приграничных районах.

Вайрс дотронулась до серьги связи и, забросив нога на ногу, уселась на потертый диван у стены. Шеяшхи, все так же контролируя явно нервничающую девушку, подошел к Иситес. Я набросил на себя слабенькую пассивную защиту на основе Тьмы и последовал его примеру. Оказалось, сестра все это время смотрела на большую рельефную карту, сделанную из бронзы.

Сестра вытянула из ножен меч-кхрихао и указала его острием в стилизованную маленькую башенку, окруженную группкой из нескольких домиков.

– Это Кехарон, Старая Столица. Переходим из портала… – Ее кончик клинка переместился намного западнее. – В Эратон, новую столицу этого королевства, а оттуда уже прыгаем в Сетар, столицу Аласри… – Меч указал куда-то за границы изображенного королевства.

– Прошу прощения, что прерываю вас… – Мы целое мгновение смотрели друг на друга, решая загадку «Кто из нас это сказал?», а потом неверяще обернулись к лестнице. Она посмела нас прервать? Мне-то было даже интересно, а вот Иситес явно вознамерилась отправить девушку в Нижнюю вселенную.

Красноволосая осознала, что лучше бы ей молчать и дальше. Я же остановил сестру, уже вознамерившуюся сказать что-то резкое, положив правую руку на украшенный наплечник сестры. После чего произнес:

– Пусть скажет… Может, это что-то важное.

Девушка сглотнула и произнесла:

– Кехаронский портал не работает уже больше года.

– Как?! – выдохнула обессиленно Иситес, моментально забывшая о том, что собиралась свежевать красноволосую магичку прямо тут.

– Причина? – а это уже спрашивает, сузив глаза, Шеяшхи.

– Масштабная диверсия агентов империи Заор… – развела руками девушка.

Из груди Иситес вырвался глухой рык.

– Проклятые Имперцы! – прошипела она.

– О, нет! – выдохнула Вайрс, откинув голову на спинку дивана.

– Благодарю, – произнес я, решив проявить вежливость.

– Ближайший портал в Ралтоне! – почти выкрикнула Вайрс, с силой стукнувшись затылком о диван. – А это почти двое суток беспрерывной скачки! Аргх… – очевидно, бухнулась больно.

Я подошел к лестнице, на которой стояла девушка, и, мягко улыбнувшись, при этом она явно снова занервничала (да что ж такое, может, у меня с лицом что не так?), произнес:

– Прошу прощения, мы – миссия из Альверист’аса. Сопровождаем в Сетар дипломатов светлых эльдаров. Это… – я указал рукой на сестру, – высокорожденная Иситес Великого Дома И’си’тор, являющегося в данный отрезок вечности Первым Домом. – Переведя плавным жестом руку на другую жрицу: – А это – Вайрс Сатх…

Я хотел продолжить представлять основных действующих лиц (тут-то немного осталось: лишь назваться самому – официальных атар я представил, а все остальные, как атретасы, должны представляться сами), как с верхнего этажа заголосил звонкий голосок:

– Джер! Джер! Тут темные эльфы на площади!..

И на лестнице появилась очень молодая девушка. Увидев нас, она очаровательно захлопала глазками и смущенно спряталась за спиной магички. Явно родственница: такие же, остриженные коротко, ярко-красно-оранжевые волосы. Внутри ее темных глаз я увидел знакомое пламя… Будущий маг огня… Намного сильнее своей родственницы. На мгновение я взглянул магическим зрением и даже покачал головой: больше девяти тысяч эргов маны огня. Чудовищная сила… Если еще и восполнение дара такое же… Жаль, остальных стихий и сил капли, а учитывая то, что с возрастом дар у людей еле-еле растет…

– Значит, вас зовут Джер… – произнес я, с интересом рассматривая прячущуюся за магичку девушку.

– Джер де Таунрилл, я являюсь магистром Аласри, – произнесла она и немного неуверенно стала закрывать от моего взгляда родственницу.

– А каково же имя будущего великого мага стихии огня?

Джер дернулась, еще сильнее закрывая девушку, но та неожиданно выступила вперед и, мило потупив глазки в ступеньки, произнесла:

– Леона… Леона де Таунрилл.

Я спрятал свою улыбку (все равно от нее толку ноль, а то вообще – воздействие отрицательное) и мягко произнес:

– А меня зовут Ашерас Сатх. Рад знакомству…

При проработке легенды мы не стали менять имя – слишком велика вероятность, что кто-то из наших ошибется в разговоре. А совпадение имен эльдаров из разных Домов вполне возможно. Если услышит отец, то, конечно, заинтересуется поначалу, а как взглянет на меня сам – заподозрить не должен… Вроде бы…

Но мы тоже зевать не будем. А завершив миссию, можно будет больше не маскироваться.

Вообще, кроме плана «А» у меня есть еще план «Б» и, естественно, «С»… Последний предусматривает вызов подкрепления, блокирование и полное уничтожение столицы Аласри, города Сетар… Как-то, в общем, не комильфо. Но в случае, если первые два плана потерпят неудачу, я переступлю через себя и свои желания для гарантированного уничтожения могущественного эмиссара владыки. И, конечно, свершения мести. Почему это я должен прощать предательство? Не использование моей тушки в своих целях (как делают боги и Эльвиаран с компанией), а именно предательство всего нашего Дома?

Затянувшуюся паузу прервала Вайрс, произнеся слабым голосом:

– Вот демоны… Георг же добудет провизии только на сутки. Нужно его поймать, чтобы он собрал намного больше. Или, может, как-то пополнимся по дороге? Хотя не хотелось бы заходить в Гильсбург – та еще клоака… Я там была пять лет назад, и хуже – только трущобы.

Магиня снова подала голос:

– Прошу прощения, что снова вклиниваюсь в ваш разговор, но три года назад в Гильсбурге губернатором стал младший сын короля Валента принц Свилас. Он оказался неплохим управленцем, и город под его рукой стал намного опрятней. А в последнее время туда все чаще заворачивают торговые караваны.

Иситес скосила на магичку глаза и указала острием меча на карту:

– По пути будет Ишерский лес: мы можем там поохотиться.

Джер испуганно воскликнула:

– Он полон разбойников, контрабандистов и имперских лазутчиков!

Вайрс подняла голову и удивленно посмотрела на девушку:

– Если все так известно, почему бездействуют королевские войска?

– Самые боеспособные части всех королевств собраны в единый кулак для противостояния возможному вторжению войск союза империи Заор и Степи, а то, что осталось, – местные гарнизоны, ополчение, стража – сосредоточили свои усилия на удержании порядка в городах и на крупных торговых трактах. Вдобавок ко всему в оплоте стабильности – Белом королевстве – фактически идет гражданская война. Часть сил королевств стянута к его границам, дабы пытаться остановить или задержать беженцев, льющихся оттуда сплошным потоком.

– Неужели все так плохо?.. – удивленно произнесла Иситес.

– Намного хуже: практически у каждого королевства воспалилась старая болячка. Самое плохое положение у Хьёрнига и, как я уже говорила, в Белом королевстве.

– Хьёрниг?! Да там же драконы!

Магиня начала спускаться с лестницы:

– Вот именно… Драконы сжигают все живое. Не осталось ни одного города, кроме столицы, Даракстона, а их армия похожа на передвижной госпиталь. Скажу больше: в Хьёрниге весь урожай сожжен на полях, и этой зимой там будет очень голодно, а помощи оказать некому…

Вайрс коротко выругалась. Я закрыл глаза и произнес:

– Проклятье! Альверист’ас чересчур увяз во внутренних интригах, и теперь нам придется пожинать плоды нашей недальновидности… Мы ожидали помощи, сестра, а нам, похоже, самим придется ее оказывать. – Вздохнув, я вспомнил, что передо мной стоит магиня, и снова взглянул на нее: – Благодарю за сведения, хоть они и неприятны.

Резко развернувшись, я вышел на улицу. Шеяшхи и Иситес безмолвно последовали за мной.

– Ну и что будем делать? Куда направимся? – спросила сестра.

Я пожал плечами.

– Спрашивай не у меня, а у Вайрс. Она тут бывает, похоже, довольно часто.

В наше отсутствие все солдаты уже собрались на площади и отцепились от своих пантер, давая тем немного передохнуть. Быстро темнело, и вся площадь была уже накрыта тенью от зданий. Глаза еще напрягало, но уже было вполне терпимо, и я не стал натягивать на лицо маску.

Когда я уже подошел к заметно нервничающему Миссу, серьга связи заколола, передавая сообщение-приказ: «Двухчасовый отдых и снова выступаем». После чего командиры стали подходить к своим отрядам и уводить их вовнутрь ратуши. Проследовав за Шеяшхи, я оказался в довольно большом внутреннем дворе главного городского здания.

Двор был покрыт каменной фигурной плиткой. Тут располагались конюшни и нечто вроде гаража для карет. Появившийся испуганный до дрожи вполне опрятный мальчишка, показал нам туалет и вполне цивилизованную колонку, из которой текла пресная вода.

Умывшись, я почувствовал себя так, будто заново родился. После чего я набрал воды во фляги и дал попить Миссу и перекусить остатками мяса. Провизия еще не прибыла, поэтому я разгрузил свою пантеру и, подождав, пока Мисс устроится дремать, лег на плаще рядом. Положив голову на его огромную и мягкую, словно подушка, лапу я стал смотреть на стремительно темнеющее небо.

Ослепительно голубой небосвод быстро наливался черным, и на его покрывале проступали звезды и… Что это?

Не веря своим глазам, я потрясенно застыл, перестав дышать: мои глаза, привыкшие к мраку подземелий, видели невероятное зрелище – центр галактики с активным ядром, выбрасывающим в противоположные стороны невероятно длинные светящиеся струи газа. На Земле центр Млечного Пути закрыт огромным темным пылевым облаком. Вдобавок ко всему он пассивен. Но здесь… Он предстал моему взору во всей красе… С трудом оторвав от него взгляд, я стал жадно ощупывать глазами ночное небо. А это что? Еще одна галактика… и «совсем» недалеко… А вот и еще одна… и еще. И странная туманность… Как же это прекрасно…

Рядом раздался голос Шеяшхи:

– Согласно «теории зерен», чем выше по рангу вселенная, тем больше в ней энергии, маны и массы. Цивилизация древних обладала знаниями о межзвездных перелетах, но технология порталов оказалась многократно проще и менее ресурсозатратная… Поэтому, когда их звезда умирала, орин ушли именно через портал, а не стали строить корабли.

Звезды… Когда-то очень давно я грезил ими, но жизнь расставила иные приоритеты. А потом Эхаялин взболтала мои мечты, словно коктейль, и перевернула все с ног на голову. Хотя, если честно, я не в обиде.

Шеяшхи исчез, как будто его и не было. Интересно, а он найдет время прилечь хоть на минуту? Командирские обязанности… Хорошо, что не я их несу.

Время отдыха закончилось быстро. Казалось. я только-только прикрыл глаза, а уже звучит переливающаяся трель подъема…

Я хотел полежать еще минуту, но Мисс зашевелился и выдернул из-под моей головы свою лапу, которую я использовал в качестве подушки. Мышцы шеи напряглись инстинктивно, не позволяя удариться головой о каменные плиты. Сон слетел, и я раскрыл глаза. Звезд добавилось еще больше. Они блестели, словно миллиард махоньких бриллиантов, высыпанных на бархатно-черную ткань.

Подтянув ноги, я сел и начал собирать немногие разложенные вещи. Мисс все это время потягивался и приводил себя в порядок.

Пока мы отдыхали, провиант прибыл. Это была довольно неопрятная телега с тремя здоровыми бычьими тушами. Никто их и не думал свежевать или потрошить. Да и вообще, судя по капающей из узких разрезов крови, убиты они были совсем недавно.

Шеяшхи, время от времени бормоча проклятья, занимался тем, что свежевал тушу. Поймите правильно, не вести же нам мертвым грузом кости, кишки и шкуру.

– Вот гад! Однажды Георг доиграется, – с чувством громко произнесла Вайрс.

Со вздохом я вытянул из ножен трукр и присоединился к командиру. Работка оказалась более чем грязной, но, благодаря магии и великолепной стали, режущей толстые кости как масло, мы справились довольно быстро. Порубив мясо на более или менее равные куски, мы с ним раздали провизию, почистили одежду от крови и, забрав свою часть, тоже стали собираться.

Я, как и каждый из солдат, проверил свою долю специальным амулетом на яды. Присыпав мясо сухим порошком спор гриба же, которые не давали мясу пропасть даже при жаркой погоде, я тщательно замотал его в тонкую кожу и поместил в специальный футляр, сделанный из тонкой жести. Кожа должна впитать кровь и мясной сок, а футляр – не дать распространяться запаху. В условиях пещеры – это необходимость. Здесь, конечно, не подземелья, но нужно приучать себя к порядку – многие хищники и тут способны учуять запах крови на расстоянии нескольких километров. Что уж говорить о нас или хиснах?

Мисс хотел все сожрать сейчас, но уж я-то знаю, что с полным брюхом пантеры неспособны быстро передвигаться. С трудом объяснив ему это и позволив лизнуть себя в лицо, я прицепил футляр к его спине.

Как ни странно, но я собрался одним из первых. Хисны очень близки к кошачьим и имеют почти все их преимущества и недостатки. Основные из них – лень и гордыня. Мисс, на фоне остальных хисн, был образцом для подражания и трудоголиком. То и дело слышалось сварливое «Ну давай уже вставай! Сколько можно?», просящее «Я же знаю, ты не спишь», возмущенное «Нет! Это – на утро! А ну отдай!» и стыдливое «Сколько же можно меня позорить? А?».

Светляков хисны слушались на удивление хорошо. Может быть, потому, что тут не до шуток?

Вообще, распространенное мнение, состоящее в том, что светлые эльдары питаются одним «салатиком», было в корне неверным. Мясо светлые употребляли, но немного и очень не любили жареное. Если блюда темных эльдаров были сильно похожи на китайско-индийские, то кухня светлых была больше похожа на постную немецкую. Дальше – больше. Если у нас в сухпайке было копчено-тушеное мясо и бхателл, то у них мясо было вареным, а вместо бхателла прессованные брикеты каких-то орешков с медом.

Вообще со сладким в подземельях была напряженка. Фактически сладким можно было назвать (и то условно) бхателл и кровь какой-то жутковатой улитки, живущей в холодных водоемах. Поэтому сахар, мед и сладкие фрукты были основными статьями импорта в Альверист’ас. А учитывая, что атары редко экономили на своих желаниях, то будет понятно, почему войны с поверхностью были коротки и редки, а мелкие Дома с удовольствием брались за работу наверху, а их матриархи часто там бывали.

Когда отряд Ирмиель достал свои сухпайки, я понял, что Кхитан, очевидно, вернули вообще все вещи светляков.

Глядя на довольную рожу какого-то уцелевшего светляка из свиты Ирмиель, жующего свой брикет, мне оставалось лишь глотнуть концентрированного сока бхателла и его же влить немного во флягу с водой.

Наконец-то мы собрались и приготовились.

Я заметил, что Иситес, сопровождаемая Эйрин, вышла из черного выхода ратуши и пристегнулась к своей хисне, подготовленной для нее одной из Высших жриц ее свиты. Порядок движения не изменился, и первыми выдвинулись солдаты Серх.

В городе зажглись яркие магические уличные фонари, испускающие неприятный белый свет. Из-за этого смотреть на них было очень неприятно, а когда мы проскакивали чересчур близко возле очередного светильника, в глазах оставалось отвратительное смазанное слепое пятно. Всего пары подобных случаев было достаточно, чтобы снова пришлось натянуть на лицо маску.

Людей, невзирая на ночное время, на улицах было много. Поэтому мы двигались довольно медленно, мягко обтекая попадающихся прохожих со всех сторон.

Выбрались мы из города также по-наглому. А что еще делать? Ворота с заходом солнца были закрыты…

И лишь выбравшись из Кехарона, мы получили приказ: «Движемся к Ишерскому лесу…»

* * *

– Цена этих туш ведь была больше пяти золотых? – произнесла Джер, глядя на бесшумно вытекающих из двора темных эльфов из окна кабинета мэра. – Я знаю, что ваш губернатор собрал караван провизии и отправил на север. Они туда доберутся как раз к зиме, но цены на рынках уже подскочили…

Георг выразительно пожал плечами:

– Совсем ненамного. И… я… должен… Вайрс. Тогда действительно произошла странная накладка… А иногда я думаю, что это была диверсия… К счастью, Вайрс намного терпеливее, чем показывает.

Магистр склонила голову и рефлекторно сделала шаг в глубь помещения, когда последний из всадников вдруг поднял голову и, как ей показалось, взглянул ей в глаза. Когда спустя секунду Джер снова приблизилась к окну, двор был уже пуст.

– Ты заметил?

– Смотря что… Не говори загадками – у меня и так голова болит, а если я еще и думать буду над тем, что ты хотела сказать, но не сказала или собиралась сказать, но передумала…

– Не язви. Мы все сидим в одной лодке посреди бушующего океана. – Джер подняла взгляд с опустевшего двора на поднимающийся над далекими снежными вершинами гор месяц и произнесла: – Слишком много странностей у них в отряде. Во-первых, явное разделение на группы и… три высших вампира.

– А я думал, мне показалось… Интересная дипломатическая миссия.

– Ты помнишь, что говорили те торговцы и наши агенты? У темных еще больший хаос, чем у нас. Подумать только: открыть в самом сердце города Адские врата для устранения того, кого называют Клинок Элос. Это же какую нужно иметь мощь, чтобы с ходу вторгнутся в Ад через чужие Врата? И вот теперь одна из дочерей Первого Дома И’си’тор здесь… и говорит о дипломатии… а Вайрс у нее на посылках… – Джер медленно и шумно втянула воздух через нос: – Ты видел страх у Вайрс в глазах?

– Насчет страха – не знаю, а ведь она стояла впритык, но напряжение – это да. – Мэр помрачнел. – Как думаешь, принц справится?

Магистр хмыкнула:

– Они отправились явно не к нему. Пошли сигнал королевским егерям – пусть убираются из Ишерского леса и ловят тех, кто из него побежит. А то еще попадут под раздачу… у темных специфическое правосудие.

Георг нахмурился и, громко сглотнув, расстегнул воротник.

– Выезжаете завтра?

– Да.

– Я бы посоветовал взять побольше солдат – сама знаешь, какие сейчас времена.

– О, не волнуйся: там, где проехали темные, остаются лишь горы трупов. Помнишь, как Вайрс охотилась за Неуловимым Вэлом, ну тем разбойником, который грабил караваны и изнасиловал любимую дочь сэра Катрома?

– Да он же сам сдался!

– Вот именно, – громко прошептала Джер. – Вот именно…

Часть четвертая

1

Лес и бойня

Мы неслись по ночной равнине, прекрасно освещенной лунным светом. Я полностью согласен с сестрой. Мы должны наведаться в этот лес. А вдруг там мы наткнемся на моего отца? И после его устранения можно будет заняться непосредственно диверсионными и террористическими вылазками в тылу империи. От предвкушения я чувствую, как губы растягиваются в жестокой ухмылке.

Иситес решила приберечь зелья, поэтому мы двигались не особо быстро, но с постоянной скоростью.

Отряд Арихитос только-только выбрался на поверхность. Благодаря тому, что они не заходили в Кехарон, разрыв между нами был лишь час и постоянно сокращался. Очевидно, под тень леса мы ступим одновременно. Полтора элитных татретта – это та сила, с которой можно было бы легко взять без потерь тот же Кехарон. И это без моей или княгини поддержки.

Многие задаются вопросом: а почему Альверист’ас не захватит королевства, а ограничивается лишь набегами? Ответ прост: захватить – это одно, а удержать – совсем другое. Все упирается в ненавистно яркий свет местного светила. Да и потом – они с нами торгуют, покупают наши изделия, оружие, предметы искусства и даже еду. И это не считая оборота драгоценностей, услуг и рабов.

Войны, враги, кахртэ поддерживают Альверист’ас в своеобразном тонусе, не позволяя ему расплыться бесформенной амебой в неге и роскоши… Пока есть все это, клинки никогда не заржавеют, а солдаты будут тренироваться до изнеможения в полный контакт почти ежедневно. Повышения получают те командиры, которые действительно их заслужили на полях сражений, а не заработали, оказывая услуги определенного рода аристократам из касты атар. И все это благодаря как внутренним, так и внешним врагам. Если рассматривать с этой точки зрения мои деяния, то разрушение и фактически полное уничтожение фракции иллитидов было необязательно – нужно было, как говорила Элос, «надавать пощечин и отпустить нагуливать жирок дальше». С другой стороны, иллитиды явно подпали под влияние Хеатросса, а это уже проходит по статье «личные враги Верховной богини». Поэтому если придется для достижения основной цели вытереть названия королевств, империи, Баннора с карты тряпочкой, а с лика Хейреша – магией, то я это сделаю. Не колеблясь.

Ночной воздух был довольно сухим и прохладным. Миссу с его мягким мехом все было отлично, а вот я немного замерз.

Над нами светили звезды и взошедшая в зенит луна этого мира. Ее имя было Рэшалла – в переводе с древнего «Солнце мертвецов».

Примерно в полночь мы сделали получасовой привал. Далекие вершины гор, поднимающиеся над тяжелыми облаками, значительно сдвинулись в сторону. Одни звезды зашли за горизонт, а другие – наоборот только поднимались. Хотелось поспрашивать их названия, но Шеяшхи усиленно изображал броуновское движение, мечась от одного солдата к другому, проверяя, все ли в порядке.

Когда мы будем прочесывать лес, Ирмиель останется в тылу под присмотром Иситес и ее Высших жриц. Мы же займемся прочесыванием леса…

Это только кажется, что, мол, лес огромен и найти в нем кого-то проблема. На самом деле – найти маленькую группу существ трудно, но чем она больше, тем легче. Они же чем-то питаются? Куда-то ходят в туалет? Имеют связи с внешним миром? Передвигаются пешочком? Вот-вот, и я о том же… Дым от костра, отходы жизнедеятельности, тропинки или даже дороги, далекое ржание лошадей, силки, капканы – вот неполный список того, по каким признакам можно найти чужаков в лесу. Вдобавок мы же не светляков ищем? Это для них любой лесок – дом родной. Светлые у себя в лесу, если верить книгам, могут пройти по опавшей листве, не зашуршав ни единым листиком. Нам лес отвечает намного хуже, чем им, но никогда не молчит, а уж мне, на четверть светлому эльдару… Нужно пробовать…

Неслись мы не по самому тракту, а рядом с ним, можно сказать, по обочине. Время от времени проскакивали мимо небольших полянок, находившихся практически впритык к дороге. Система была совсем как у нас в подземельях. Пусть мы и углублялись все дальше и дальше на территорию королевства Каршлан, но влияние культуры темных чувствовалось и здесь. Иногда на полянках стояли хорошо охраняемые караваны торговцев. Подозреваю, черная река наших всадников, возникающая внезапно из ночи и бесшумно проносящаяся совсем рядом, доводила часовых до паники.

С рассветом стали попадаться небольшие речушки, через которые были переброшены широкие каменные мосты, и густые рощицы по их берегам.

Мы лишь немного не успели – вышедшее из-за горизонта светило нещадно ударило по нам потоком белого света, но мы были готовы: лишь светлые встретили его без масок. А еще через пять минут бешеной скачки на горизонте показалась толстая полоса густого леса.

Сойдя с тракта, мы ринулись к деревьям. От дороги до опушки был почти километр очищенной от растительности земли. Очевидно, таким образом пытались бороться с засадами. Все-таки километр – это почти сорок секунд скачки на лошади, да и из лука не дострельнешь.

Углубившись в лес, мы остановились и, разослав три пятерки разведчиков, приступили к созданию хорошо защищенного лагеря.

Деревья были очень высокими и с густой кроной, создавая довольно плотный полог из листвы, сквозь которую прорывались лишь редкие лучики света.

Поставив мощный магический полог, создавший полумрак в круге диметром около двухсот метров, наши маги начали разворачивать вокруг чувствительное заклинание-сенсор, накрывшее почти пару километров вокруг лагеря. Оно должно было реагировать на все существа строго заданного параметра – тяжелее пяти килограммов и выше полуметра. В самый разгар к лесу прибыла Арихитос. Иситес, поколебавшись, решила свести наши отряды воедино.

Весь наш отряд, во главе с Шеяшхи, вернулся на опушку. Мисс продемонстрировал, что горазд лазить не только по скалам, забравшись со мной на какое-то дерево, сильно смахивающее на дуб-переросток. И лишь сейчас, когда мы, дожидаясь наш отряд поддержки, растворились в листве, я услышал, как вокруг нас бурлит жизнь.

Пение птиц, шум ветра в зеленой листве деревьев, жужжание насекомых… Как же сильно этот мир похож на Землю…

Трава и цветы, чуть колышущиеся под дуновением ветерка… Медленно плывущие по ослепительно голубому небу облачка… И запах… Перепревшей листвы, лесной сырости и древесины…

Мисс прижал уши к голове и чуть-чуть, еле слышно загудел, возвращая меня в реальность.

На горизонте показался сгусток мрака, окутанный в облако пыли – это наши несутся.

Шеяшхи с пятеркой всадников немного выдвинулся из леса, чтоб его было видно. Левой рукой он постоянно держался за серьгу связи.

Когда отряд Арихитос приблизился, я увидел, что почти сутки беспрерывной скачки по поверхности и подземельям серьезно утомили хисн, а их всадники так запылились, что обычно черные гарнитуры стали землисто-серого цвета. Все солдаты, включая замаскированных храмовников были одеты в доспех И’си’тор и с полным комплектом регалий моего Дома. Как ни странно, но Арихитос я узнал сразу.

Лишь немного замедлив ход, отряд пронесся к лагерю, скрывшись в листве. Немного подождав, мы последовали за ними.

В лагерь мы прибыли вместе с партиями разведчиков. Две из них притащили пять больших туш оленей и половину кабана. Одна из жриц, забирая из пасти хисны обслюнявленную заднюю часть, причитала:

– Тебе же нельзя столько жирного! Опять шерсть начнет лезть! Ну что ты как маленький?

Но на морде пантеры было написано вселенское счастье и пофигизм.

А вот третий отряд разведчиков притащил парализованного пленника. В данный момент две Высшие жрицы приводили его в чувство.

Когда я подошел ближе, с него уже срезали всю одежду. Оказалось, что это человек. Очень молодой и худой паренек. Все его одежда была в заплатах и потерта, а обуви не было. Из вещей лишь котомка с едой. Одна из жриц сказала:

– По одежде – обычный крестьянин.

Вот только… Сверху тряпья один из жрецов положил явно магическую бляху-амулет размером с фалангу пальца на тонкой искусной цепочке. Обнаружив это, солдаты обыскали пленника еще раз, не поленившись заглянуть ему в рот и проверить зубы на капсулу с ядом, а организм просветить на магические включения, но больше ничего не было.

Пленник пришел в себя и, будучи еще парализованным, с ужасом обшаривал нас взглядом. Его глаза были круглыми от ужаса.

Иситес подняла острием серпа амулет и, держа его так перед лицом, с интересом стала рассматривать.

– Вайрс! Что это?

– Переговорный амулет. Похоже, этот человек – наблюдатель.

– Он сообщил о нас?

– Вряд ли, он был почти на пять километров дальше по тракту. Вдобавок, когда его поймали, он спал.

– Значит, нам нужно знать то, что знает он. Приступайте. Только прежде чем убьете – удостоверьтесь, что он не работает на местного короля.

Иситес уронила амулет обратно в тряпье и удалилась. Мне тоже пытки были не интересны. Три жрицы быстро начертили круг «отречения», работающий так, чтобы все звуки не могли вырваться из него, и достали пыточные наборы, напоминающие большие женские косметички. Немного поспорив, одна из них задрала голову парализованному парню и закапала из стеклянной пипетки в каждый его глаз по капле голубоватого раствора. Это – «Слезы счастья». Чрезвычайно мощный наркотик, побочное действие которого в том, что разумный, попавший под его действие, начинает болтать без умолку. В руках грамотного дознавателя скрыть невозможно ничего. Конечно, есть множество ограничений в его применении. Например, чем выше личная сила объекта – тем слабее его действие. Вдобавок ко всему вопросы необходимо перемежать обычным физическим воздействием. Дело в том, что допрашиваемый сильно увлекался, отвечая на вопросы, и лишь физическая боль могла прервать неконтролируемое изливание информации.

Отвернувшись, я пошел обратно к Миссу.

Ирмиель с недовольным выражением лица внимала Иситес. За правым плечом последней стояла Арихитос. Сощурив глаза, она в упор смотрела на какого-то светляка. Оба напряженно держались за мечи. Хм. Хоть бы не подрались.

Прибывшие чистили одежду и хисн от пыли. Странно, мы вроде бы не так завазюкались… Ах ну да – скорость же у нас была меньше.

По-любому действовать будем ночью, поэтому, покормив Мисса и дав ему воды, я завалился спать.

* * *

В этот раз проснулся я сам, что было очень неплохо – организм наконец-т пришел в себя и восстановился настолько, насколько это вполне возможно.

Солнце, очевидно, уже садилось. А здесь, в нашем лагере, уже вовсю царил сумрак. Чуть размявшись, я занялся Миссом.

От пленника уже не осталось и следа. Очевидно, на этом его жизненный путь завершился.

Рядом со мной появился Шеяшхи.

– Уже проснулся?

– Да. Он что-то сказал?

Командир чуть пожал плечами.

– Не то что бы много… Их лагерь находится в полусутках пути по дороге. Мы пойдем через лес напрямик. Растянемся в цепь и найдем их. У тебя чуть больше часа. Я уже собирался тебя будить, но ты проснулся сам.

Сказав это, он направился к что-то чертящим на земле Иситес и Арихитос.

За делами время пролетело незаметно. Когда я уже закончил ухаживать за Миссом, через серьгу пришел сигнал сбора.

Все вокруг пришло в движение: солдаты быстро приводили себя в порядок и вскакивали на хисн, собираясь в группы возле своих непосредственных командиров. Я последовал их примеру, и Мисс занял место среди замаскированных храмовников.

Иситес стояла на толстой ветке разлапистого дерева так, чтобы все ее видели. Ее голос разносился далеко.

– Командование операцией возложено на Арихитос. Я остаюсь в лагере. Со мной моя свита и два арека Старших жриц И’си’тор. Светлые остаются, естественно, в лагере. Дальше. Пленник указал примерное расположение их лагеря. Силы, собранные там, велики – три десятка магов и около пяти сотен солдат. Есть подозрение, что среди них есть имперские диверсанты. Также есть основания предполагать, что герцог королевства Каршлан, Ларс де Таунри, оказывает им поддержку. Его цели не ясны. Поэтому вам нужно захватить пленных. Достаточно много, чтобы их можно было предъявить его сюзерену. На этом все.

Закончив, она ловко спрыгнула вниз, а на дерево забралась хисна с пристегнутой к спине Арихитос.

– Идем в линию. Ударные части. Расстояние между вами должно быть около ста метров. Все накиньте «Черную тень». - неожиданно она посмотрела на нас. – Поддержка. Вы держитесь ареками! Не отпускаете цепь от себя дальше, чем на полкилометра, и равномерно распределяетесь вдоль цепи. Эс-ви-ер ул-тро-а!

Эс-ви-ер ул-тро-а… Значит так? Надеюсь, до чего-то серьезного не дошло. Это единственный общий призыв к единению, используемый в состоянии «Война». Примерный перевод с древнего: «Мы будем едины!» Если командиры начинают на него упирать – это сигнал того, что среди них есть определенное брожение мнений. И, как минимум, командующий сомневается в лояльности подчиненных.

Из всего этого следствие только одно: Арихитос не до конца доверяет Вайрс и этим старым кличем напоминает ей, на чьей она стороне должна быть.

Выстроившись в длиннейшую цепь и накинув на себя маскировочные заклинания, атретасы начали осторожно, но быстро продвигаться вперед. Каждый из них, жестко пристегнувшись к спине пантер, взял в левую руку арбалет, а в правую – короткую косу.

Отряды поддержки создали не «Черную тень», а заклинание маскировки сосем иного рода – «Сокрытие». Для храмовников поддерживать его в активном состоянии не проблема.

«Черная тень» лишь покрывает кожу применившего его слоем Тьмы. При этом падающий на мага свет не только поглощается, но и немного обтекает его. Если быть неосторожным, то «Черная тень» даже может выдать маскирующегося. Это заклинание является базовым для каждого атретаса и входит в аттестат Старшей жрицы (жреца). Ступень сложности – девятая.

Выше – «Полог мрака». Это заклинание не только маскирует, но и дает небольшую защиту. Накрывает не только самого мага, но и довольно большую зону вокруг него. В результате контраст-граница между светом и тьмой имеет ширину около трех метров, и маг под «Пологом мрака» может даже пройти мимо источника света, не будучи замеченным. Входит в список обязательных заклинаний на экзамен Высшей жрицы. Ступень сложности – третья.

Эти два заклинания (и им подобные) маскируют лишь визуально. «Сокрытие» же – совсем другая песня. Заклинание, использующее порядок – это то, чем прикрывшись, можно гулять днем по городу, а уж ночью в лесу… «Сокрытие» не только маскирует визуально довольно большой объём пространства и существ в нем, но их дар и вдобавок вообще все проявления аур живых существ. Конечно, грамотный маг, не пропустит абсолютно пустую от всего живого зону, да и астрал никто не отменял…

К сожалению, индивидуальной версии «Сокрытия» не существует.

Дабы не перегрузить «Вторую кожу», «Сокрытие» создавали сражу три жреца, а вот тралить его будет кто-то один.

Подождав, пока цепь отдалится на положенное расстояние, мы двинулись следом.

У эльдаров (как светлых, так и темных) существует две основные тактики наступления: первая называется «сильвар» – сильнейшие воины-маги идут впереди войска, и вторая, «китша» – они идут позади. Обе эти тактики имеют как слабые, так и сильные стороны.

При применении сильвар потери среди простых солдат значительно меньше, чем при второй тактике: маги защищают их как от воздействия оружия дальнего боя (стрелы, пули, снаряды, лучи), так и от заклинаний. Ко всему прочему, боевой дух в войске очень высок – «всесильные» маги же рядом… Но у этой тактики есть и минусы. Основной из них состоит в том, что, если противник тоже имеет много магов, ему обычно не составляет труда повыбивать их у своего врага. Дело в том, что на частные случаи, возникающие в любом бое, нужно тратить силы, внимание, ману, а они не бесконечны. Как следствие, эта тактика применяется лишь при подавляющем превосходстве над врагом, а в иных случаях ее применения процент погибших магов очень велик.

Вторая тактика состоит в том, что маги собираются в мощный кулак, который либо находится глубоко в тылу, либо следует далеко за спинами солдат. Их задача состоит в том, чтобы работать только против вражеских магов, лучников и больших скоплений солдат противника, при этом пытаясь не задеть своих. Эта тактика идеально подходит для тех полководцев, для которых потери среди рядовых солдат неинтересны. Часто они пытаются связать солдат врага боем и унести мощным заклинанием и своих, и чужих… При китше магов гибнет намного меньше, чем при сильвар, но потери среди рядового состава ужасающи.

Темные эльдары используют в разных случаях обе эти тактики. К примеру, в кахртэ используется сильвар, а во внешних войнах китше, при этом в качестве пушечного мяса используются рабы или слабо одаренные атретасы. Нужно сказать, что эльдарам (как светлым, так и темным) применение китше обычно не свойственно, а вот для других рас – вполне заурядное дело. Причем, чем ниже рождаемость у народа, тем реже применяется китше…

В нашем случае Арихитос применила не особо популярную тактику, очевидно, по одной причине – не доверяет Вайрс.

Я достал свой арбалет и бесшумно вставил магазин с разрывными стрелками. В существующих реалиях – жуткое, почти бесшумное оружие. Ведь крайне сомнительно, что местные будут одеты в сплошной гномий доспех.

Мисс двигался практически бесшумно в густом подлеске, представленном в основном… цветущим папоротником?!

Хотя чему тут удивляться? Пора уже привыкнуть ко всем странностям этого мира. Может, это и не папоротник вообще, а сильно похожее на него растение…

Какие необычные, белые, чуть светящиеся голубоватым светом, цветы…

Мы движемся все дальше в глубь леса. Деревья становятся все выше и выше. Начинают попадаться буреломы. Время от времени проводится перекличка через серьгу связи. Хоть члены отрядов поддержки и двигаются намного плотнее, дабы не выпасть из двухсотметровой зоны действия «Сокрытия», но из-за личной макировки и бесшумности движения временами возникает ощущение того, что я в этой чащобе совсем один.

Примерно после часа мы начинаем натыкаться на различные признаки присутствия человека. Основной из них – местами явно искусственно прореженный подлесок. Также начинают попадаться сигналки – простейшие световые заклинания, реагирующие на живые существа заданных параметров. Обезвредить их или обойти было легко. А через пару минут двигающийся в километре слева всадник остановился и просигнализировал об обнаружении «секрета». Все тут же стали двигаться намного осторожнее, медленно заворачивая в его сторону, и почти сразу атретас перед нами замер, просигналив: «На дереве четверо людей». Неслышными тенями мы проскользнули мимо чего-то, напоминающего грубый скворечник, и буквально через сотню метров увидели отблески лагерных костров на верхушках деревьев.

Большая полевая кухня в центре и около сотни разнообразных палаток. Среди последних выгодно выделялось несколько богатых шатров. На краю лагеря, по кругу, было разложено больше десятка больших костров. Между ними медленно ходили туда-сюда часовые. Возле шатров были также несколько магических светильников, заливающих центр лагеря ярким синеватым светом. Спинами к ним замерли несколько фигур стражей. Наверное, в шатрах находятся маги и местное начальство, а в палатках – простые солдаты.

Если бы не необходимость в высокопоставленных пленниках, мы бы просто нанесли удар чем-нибудь мощным, а там и необходимость в рукопашной отпала бы. А так – придется быть осторожными.

Концы нашей цепи соединились, замкнув кольцо вокруг лагеря. Изучив его, мы отодвинулись далеко за кольцо «секретов» и стали готовиться.

Основными ядами темных эльдаров являются парализующие нгаро и более дорогая его версия – храт.

Нгаро представляет собой нечто вроде липкого прозрачного или зеленоватого однородного геля, фасующегося в стальные тюбики. В кожу практически не впитывается, а вот в кровь и плоть… Даже от неглубокого пореза жертва всего через пять-шесть десятков секунд не сможет и двинуть пальцем. Если не ввести противоядие, то смерть наступает через пару часов из-за переохлаждения. Именно специально для его применения в нашем оружии делают узкие проточки. Дешев и эффективен, но против магов практически бесполезен. Ведь даже если маг не имеет склонности к жизни, то у него с собой могут вполне быть какие-нибудь лечебные зелья или аналогичного действия артефакты амулеты…

Храт – это слизь, выделяемая улиткой, носящей уважительное название «желтая смерть». Ее собирают, выпаривают и упаковывают в тюбики, сильно похожие на женскую губную помаду. Впитывается в кожу, плоть, кровь почти моментально и начинает действовать через три-четыре секунды. Сначала парализует, а потом лишает сознания. Самое интересное, что храт действует на все аспекты живого существа, практически не замечая слабые лечебные заклинания или воздействия.

Проблема этих ядов одна – на открытом воздухе они окисляются и спустя полчаса уже не так эффективны, а то и бесполезны.

Конечно же Шестой храм не поскупился на снаряжение, и сейчас в руках у каждого солдата появился тюбик с хратом, которым они очень аккуратно красили лезвия своих клинков и наконечники стальных болтов. Я тоже не отставал, покрывая белым очень густым ядом, похожим по консистенции на смесь солидола и смальца, обычные короткие стрелки для арбалета и лезвия своего меча кхрихао.

Сражаться мы пойдем без хисн – они займутся «секретами» и удержат кольцо оцепления, не дав кому-нибудь сбежать. Дело в том, что хисны от обилия крови склонны увлекаться и впадать почти в состояние берсерка, убивая всех направо и налево, при этом различая лишь своих и чужих. А уж остановить увлекшуюся пантеру довольно трудно… Да и вдруг маги смогут очухаться и организовать отпор, или у них есть что-то заготовленное на этот случай?

Взяв в левую руку арбалет, а в правую меч, мы стали медленно и осторожно продвигаться вперед. Вступив без проблем в черту лагеря, мы быстро и бесшумно справились с часовыми. Оставлять в живых их никто не собирался: вряд ли хоть один из рядовых солдат знает что-то существенное.

Некоторые из наших явно изгалялись как могли. Иначе больше ничем я не могу объяснить этого разнообразия бесшумного умерщвления. Демонстрировался почти весь арсенал: от серии ударов мечом или серпом до банальной удавки и кинжала в сердце…

Костры и светильники погасли в тот момент, когда стражи повалились на землю.

Наша работа, как поддержка, свелась лишь к накрытию лагеря магическим куполом, не пропускающим свет.

Маги так и не смогли как-то организовать сопротивление или даже хоть раз ударить магией. Причина этому была одна – княгиня легко пробралась в их шатры и парализовала несмертельными ударами отравленного адамантового оружия. На этом расправа подошла к концу. И лишь тогда, когда весь лагерь был у нас под контролем, хисны с ревом, криками и шумом развалили «секреты» и поубивали сидящих там людей.

Вся операция не заняла и десяти минут, а я даже ни разу не выстрелил из арбалета и не взмахнул мечом… Черт возьми, да я даже маны ни эрга не потратил…

В лагере немного пахнет чем-то неуловимо сладковатым. Такое впечатление, что мне этот запах знаком. Вот только его быстро забивает запах крови. Потом поищу источник.

После завершения два десятка наших солдат поймали своих хисн и отправились патрулировать окрестности на случай пропущенных «секретов» или еще чего.

В живых мы не оставили ни одного рядового солдата, а вот все офицеры были добросовестно парализованы. Сейчас солдаты Серх еще раз проверяли палатки и стягивали безвольные тела в людей в ряд. Магов ждала тоже такая судьба, но им перед этим застегивали на шее террастовый ошейник, блокирующий магические способности.

Шеяшхи не давал мне никаких указаний, поэтому, я нашел грубо сбитую деревянную лавочку и начал куском какой-то чистой ткани чистить клинок от храта. В голове бродили мысли о бестолковой растрате ресурсов и предстоящей чистке стрелок. Совершенно неожиданно кусок ткани привлек мое внимание. Еле заметная красивая вышивка, мягкая и приятная на ощупь. Это определенно не паучий шелк, которым торговали Великие Дома, но такая же качественная. Хм-м. Я поднял маску и поднес тряпку к лицу. Какой приятный цветочный запах. Но не тот, что чувствовал мой нос недавно. Я заинтересованно развернул материю и попытался рассмотреть вышивку под лунным светом.

Внезапно раздавшийся рядом знакомый голос Эйрин отвлек меня:

– Ашерас, тебе нужно на кое-что взглянуть.

Я посмотрел на княгиню. Она легко меня опознала. Ну да я другого и не ожидал. Скептически поднимаю бровь. Со странно закаменевшим лицом она поворачивается ко мне спиной и произносит глухим голосом:

– Это не в нашей компетенции…

И что же они не могут решить без меня? Отложив арбалет, я следую за ней к самому большому шатру, как бы расположенному в центре лагеря. Возле его входа стоит Арихитос без маски и почему-то с яростью взирает на свои немного дрожащие тонкие пальцы.

Пренебрежительно откинув полог, я зашел в шатер, пару секунд смотрел на открывшийся мне вид и вышел. Мой взгляд метался, не в силах остановиться. Сердце билось, словно бешеный тигр в клетке.

Я многое повидал за две жизни: проклятая горная деревушка, накрытая артударом, наш блокпост после взрыва смертника, железнодорожный вагон, набитый трупами наших солдат, сгоревший Ишакши, устланный телами рабов в три слоя, пылающий Растраст, жесточайшие жертвоприношения и ритуалы… Но у всего этого был какой-то смысл, необходимость. Здесь же я его не видел. Возможно, если я его увижу, мне станет легче. Не думал, что меня может еще что-то пронять до такой степени.

Теперь я понял, чем это пахло. Очевидно, маги пытались убрать запах разлагающейся плоти, но наше обоняние намного чувствительнее людского…

Все внутреннее пространство шатра занимала большая яма, глубиной метра два или больше. Она была завалена телами светляков до верха, а сверху всего этого был водружено нечто вроде грубого трона. На него была усажена голубоглазая освежеванная до состояния обглоданного скелета эльдарка. И вывешенные гирляндами отрезанные уши.

За всю свою жизнь я осознал лишь одно: на жестокость нужно отвечать еще большей жестокостью.

Я бы мог понять, если бы в яме были темные, но светляки? Их же гражданские довольно безобидны и способны лишь нюхать цветочки да выть на луну свои заунывные песни…

– Вызовите Ирмиель и покажите ей это, – прохрипел я.

Перехватив обратным хватом кхрихао, я подошел к первому попавшемуся пленнику и стал рубить его в фарш. Меч рассекал кости, словно пластилин, а плоть вообще не замечал. Я наносил удары со всей силы, и клинок, прорубая упавшее тело, входил наполовину в утоптанную землю. Алая кровь брызгала мне в лицо, но лишь когда она попала мне в глаза, я сумел более или менее прийти в себя.

Тяжело дыша, я скользнул взглядом по валяющимся пленникам, находящимся под воздействием заклинания.

Наши солдаты смотрели на меня почти безразличными взглядами.

Мой взгляд упал на кусок ткани, лежащий на лавочке. Теперь мне все ясно. Клочок чьей-то одежды…

Когда я вытирал с одежды кровь, прибыли с сопровождением Иситес и Ирмиель.

Я видел, как на лице светлой мелькнула гримаса отвращения, когда она скользнула взглядом по солдатам, стягивающим пленных магов в отдельную группу.

Мое лицо само растянулось в предвкушающую ухмылку, когда они обе направились в шатер. Пробыли они там недолго: Ирмиель почти сразу вывалилась изнутри спиной вперед и, упав на четвереньки, стала опорожнять свой желудок. Иситес вышла следом. По виду она была не прочь присоединиться к светлой, но как-то держалась. Я был достаточно близко, поэтому расслышал слабый шепот светлой:

– Какая жестокость…

Но это слышал не только я, и сестра сразу же отзывается:

– Что такое? Неприятно, когда твоих сородичей используем не только мы, темные? Где же твоя терпимость к выходкам своего любимого детища, империи Заор, Ирмиель?

Светлая задохнулась:

– Они ни разу не наши!

– Да ну! А кто обучал их магов и щедро сыпал знаниями направо и налево?

– Да что ты можешь знать? Не тебе судить меня!

– А кому же еще?

Мое терпение не выдержало, и я произнес ровным голосом:

– Прекратите немедленно!

Иситес сразу сдулась, словно воздушный шарик, а вот Ирмиель взвилась еще больше:

– Да кто ты еще такой, чтобы мне указывать?

– Сама догадайся – ты не настолько глупа, как пытаешься показать. – Отвернувшись, я нашел взглядом сгрудившихся командиров групп. – Шеяшхи, Эйрин, Арихитос, Вайрс, нам необходимо знать все, что касается всего этого. – И, обращаясь уже ко всем, продолжаю: – Вы, все вы прекрасно знаете о моих полномочиях – они почти абсолютны. Приступайте к своим обязанностям. Будьте бдительны – мы нарушили чьи-то далеко идущие планы, но знайте: на этом – я повел рукой вокруг – мы не остановимся.

Первые же допросы оказались почти бессмысленными: маги и солдаты лишь свозили жертв, а время от времени приезжал сам герцог Ларс де Таунри со свитой. Стража ни разу не видела сами жертвоприношения или что это было. И все они, находясь под действием «Слез счастья», твердили одно и то же: «Не видели. Не знаем. Выполняли приказы». А опытных астральщиков у нас в отряде просто не было, а те, что были, ничего не могли сказать определенного…

Но это было не все – старший офицер сказал, что существует еще как минимум три подобных лагеря, но он знал лишь сам факт их существования и ни намека об их расположении.

Вдобавок ко всему герцог, опираясь на магов Заор, планировал переворот в Каршлане, и его план должен был совсем скоро осуществиться. До назначенного срока остались считанные дни. А значит, времени нет прочесывать огромный Ишерский лес одним, пусть и усиленным, татреттом…

Ирмиель, слушая невнятный лепет допрашиваемых, лишь молчала, становясь все угрюмей и угрюмей. Светлые пожинают плоды огрехов своей внешней политики…

Смешно. Ха-ха. Я бы смеялся на пару с Иситес, вот только нам не до смеха.

Солдаты перенесли нашу базу сюда в захваченный лагерь: вид крови и слабый запах разложения для многих был привычным и скорее успокаивал, чем раздражал.

Я держу в руках раскрытый футляр с моими аккуратно уложенными в выемки регалиями и адамантовым оружием.

Ко мне подошел Шеяшхи и спросил:

– Что вы собираетесь делать, Ашерас?

– Ты же сам видишь, все летит прямиком в Ад. Наша политика политической самоизоляции привела к тому, что здесь, на поверхности, все трещит по швам. Если не принять срочных мер…

Я красноречиво покачал головой и, набравшись решимости, взял большую серьгу связи с Шестым храмом. «Ашрилла! Ты слышишь меня?» Ответ пришел почти сразу: «Да, владыка». Ну, что ж: «Мне нужны войска… Четыре храмовых татретта должно хватить. Пусть они прочешут весь Ишерский лес».

– Вы вызвали помощь?

– Да. Надеюсь, четырех сотен обращенных атаров хватит? Вы разобрались, что это? Ритуал, заклинание?

– Ничего подобного ни один из нас никогда не видел.

– Я не верю, что это было сделано просто так. – Поднимаю взгляд к звездному небу самую чуточку освещенному зарождающимся рассветом. А может? – Шеяшхи! Вы сможете призвать Элос, не скидывая «Вторую кожу»?

Его голос лучится довольством:

– Да, владыка. Просто потребуется больше жертв. Но… Ашерас… Богиня будет очень недовольна.

– Повод у нас есть. А спросить совета больше не у кого.

Краем глаза я заметил, что ко мне подошла Ирмиель. Шеяшхи чуть склонился и произнес:

– Приготовления начнутся немедленно…

Развернувшись, он ушел. Я опускаю взгляд на светлую. Она, сощурив свои изумительные глазки, с подозрением смотрит на меня. Грустно улыбаюсь и говорю:

– Наберись мужества и смирения, Ирмиель: скоро ты сможешь лицезреть Верховную богиню Тьмы…

А вот это заявление ввело мою родственницу в состояние шока:

– Что? Здесь? Сюда? Богиню? Элос?

Снисходительно хмыкнув, я направился к замаскированным храмовникам, уже начавшим стягивать в кучу допрошенных офицеров.

В этот раз, похоже, решили пустить в расход всех имперцев-немагов. Если бы не необходимость удержать «Вторую кожу», можно бы было вообще обойтись без жертв. А вот если бы у нас был большой накопитель, полный маны Тьмы, то призвать богиню во плоти смог бы и я сам.

Ирмиель, очевидно догадавшись о том, что произойдет дальше, громко спросила:

– И чем же вы лучше их?

Я повернул к ней голову и произнес:

– Нет, светлая, мы – не лучше. Мы намного, намного хуже. А почему? Мы знаем, что делаем и каковы будут последствия наших поступков. В том числе политические. Если уж на то пошло, то почитай на досуге историю последней войны эльдаров и причину деяний Эрона. Вы, светлые, такие же, как и мы. Вот только вы умело маскируете свою кровожадность. Впрочем, это неудивительно – ведь недаром мы когда-то были единым народом…

Рядом раздался голос Шеяшхи:

– Ашерас, ритуал «Удержание воли» готов.

Весь мой запал погас, и я почти лениво бросил:

– Начинайте.

В отличие от предыдущего, такого далекого призыва, теперь на остриях двенадцатилучевой звезды стояли по три храмовника, поливающих площадь внутри геометрической фигуры маной Тьмы.

Когда черный шар раздавил и впитал останки жертв, я поморщился. Зерно правды в словах Ирмиель все же было.

Сфера зашевелилась, и раздался глубокий голос богини:

– Какого демона, Ашерас?! Я очень не люблю поверхность. Тебе может резко поплохеть, если причина не особенно важна. – Одновременно с этими словами сфера развернулась в висящую в метре над землей будто бы залитую нефтью практически обнаженную фигуру Элос. Ее тело словно находилось в воде, и пышные волосы волнами развевались в неощущаемом для нас течении. Великая богиня сузила глаза и недовольно продолжила: – Ну и?..

Я изобразил легкое удивление с покаянием и ответил:

– Разве нужна причина, чтобы лицезреть красивейшую и сильнейшую богиню? – Красноречиво позволяю скользнуть взглядом по отличной поджарой фигуре своей покровительницы.

– Льстец! – почти рыкнула Элос, но, судя по ее виду, она была довольна: – Чего ты хотел?

Вернув серьезное выражение лица, я произнес:

– Мое сожаление, Великая, но нужен ваш совет. Мы кое-что обнаружили и в растерянности.

– Да? Так уж и в растерянности?

Я повел рукой, и шатер, коротко полыхнув пламенем, рассыпался в мельчайший прах, оголив свое содержимое.

В следующее мгновение Элос исчезла из звезды и возникла прямо перед чудовищным троном. Зависнув перед ободранным телом, она задумчиво произнесла:

– Что ж. Это ритуал призыва, наподобие моего «Удержания воли». Только намного более грязный. Вот только непонятно, что тут делает этот трон с эльдаркой. Такое впечатление, что это поставили позже. К сожалению, остаточные помехи от призыва этой сущности сначала перемешали, а потом затерли здесь все. Что-то знакомое…

Я подошел ближе:

– Может, призывали Хетроса?

Элос протянула:

– Это вполне возможно… Но мог быть и любой из других владык или даже богов. – Богиня покрутила головой и понюхала воздух: – Это что – Ишерский лес?

Я развел руками:

– Да.

Неожиданно к нам подбежал Шеяшхи:

– Сюда приближается большой конный отряд!

Элос покосилась на него и, резко снизившись ко мне, сказала, глядя в глаза:

– Здесь готовится что-то очень неприятное и масштабное. Мне это все не нравится. Будь осторожен. – После этих слов она развеялась черным туманом.

Глядя на сидящее на троне тело, произношу:

– Захватить в плен командиров и магов! Всех остальных – убить.

Вернувшись к своим вещам, я снова достал футляр и открыл его. Достав и развернув сверток с маской, мне осталось лишь пораженно выдохнуть: она была сделана из алого металла. Кроме того, она не была безликой, а четко повторяла черты моего лица, напоминая в этом посмертные маски почивших земных царей и фараонов. Вдобавок она не имела обычных ремешков, а значит, ее принцип действия был такой же, как и у масок матриархов. Одним словом, кто-то в своем рвении явно перестарался.

Чувствуя спиной устремленные на меня взгляды, я, набравшись храбрости, стянул черную маску атретаса со знаками различия Серх и, завернув ее в нежнейший черный шелк, уложил левой рукой на освободившееся место. Ну что ж! Двумя руками я прижимаю алый металл к лицу. Секунду ничего не происходит, а потом приходит острейшая боль – по ощущениям в скулы непросто втыкаются иглы, а, похоже, закручиваются шурупы. Маска сама чуть сдвигается, занимая определенное место, и сливается с кожей.

Боль быстро затухает, и я наконец-то облегченно выдыхаю воздух. Ощупав маску руками, я вспоминаю слухи о подобных вещах и быстро обнаруживаю возле ушей по выемке. Значит, если нажать сюда одновременно, то маска сама спадет. Снимать ее не хочется: процесс одевания чересчур болезненный. Я снова обращаю взгляд вовнутрь футляра. Пальцы, пробежав с нежностью по адамантовой плети, с легким сожалением тянутся к моей косе и вынимают ее из выемки. Трофейное оружие, созданное врагом. Большой палец привычно поворачивает управляющее кольцо, и она почти бесшумно раскладывается. Воткнув его в землю, я закрываю футляр и складываю свои немногие вещи. В специальную скобу на арбалете продеваю узкий ремешок и забрасываю его на спину.

Угадав момент, ко мне важно подходит Мисс, и я закрепляю на нем свою невеликую поклажу.

Вытащив из земли косу, я похожу к Ирмиель и сгрудившимся за ее спиной светлым из ее миссии. В ее глазах смесь тревоги и некоторой толики гордости. Интересно, за меня?

– Вы остаетесь здесь.

Она вскинулась, собираясь что-то сказать, но я в упреждающем жесте поднял ладонь и продолжил, мотнув головой в сторону ямы:

– Займитесь лучше погребением.

Ирмиель печально склонила голову.

2

Отчаяние и предопределение

Иллуриль не помнила сам момент пленения. Просто по пути в столицу Каршлана однажды она заснула с сестрой в придорожном трактире. А очнулась уже в клетке с террастовым ошейником на шее. Снять его было невозможно – пальцы просто соскальзывали с него, несмотря на все усилия и расцарапанную до крови шею.

Нет, они не были так уж беспечны, и Иллуриль, пользуясь своими правами как преподавателя Академии Аласри, наняла целый десяток наемников. Но, похоже, этого было недостаточно.

Из вещей лишь осталась та одежда, что была на них – тонкие льняные ночнушки, не защищающие ни от жары, ни от холода. Поначалу сестры думали, что за них будут требовать выкуп, но потом, по оговоркам и сальным шуточкам стражей, они поняли, что их судьба будет более чем не завидна. Судя по всему, их сначала отдадут солдатам на потеху, а потом… используют в каком-то жутком ритуале.

Клетка стояла на телеге. Из всех удобств – немного лежалой соломы да широкая щель в полу между досок. Клетка была накрыта огромным пологом из грубо сшитой сыромятной кожи. Телега двигалась по оживленному тракту, но, несмотря на то, что сестры чуть не сорвали голос, зовя на помощь, никто даже не обратил ни разу внимание на телегу.

Самое ужасное было в том, что когда Иллериль попыталась от отчаяния как-то процарапать доски на полу и убрала солому, то наткнулась на столбик надписей на средней эдде. Это были имена светлых эльдаров. Каждое следующее имя было выцарапано чуть по-другому, что отметало всякую надежду на то, что они были написаны одним эльфом. Уже один этот факт лишил сил сестер. Их хватило лишь нацарапать свои имена внизу и снова замаскировать надпись соломой. После чего Лирмилла, сестра Иллуриль, тихо заплакала.

Иллуриль не винила ее в несдержанности. Ее сестра была еще совсем молодой девушкой, не достигшей и возраста в пятнадцать циклов… Для нее, лелеявшей столько честолюбивых планов на свою жизнь, было непосильно осознать, что ни один из них не осуществится.

Будь Иллуриль помоложе – она бы сама разревелась, но ей, в отличие от сестры, не только повезло застать Последнюю Войну Народов, но и пришлось принять в той мясорубке самое деятельное участие. Тогда ей повезло: молодую одаренную жрицу из побочной ветви правителей берегли и не совали в самое пекло войны. Но даже там ее глаза успели повидать такое, что сейчас, спустя пять сотен лет, ей иногда снились кошмары о тех темных временах. Иллуриль знала, что даже самыми горькими слезами бессмысленно заливать пламя жестокости в сердцах врагов, и не тратила на них силы.

Эльдарская магиня готовилась к единственной попытке унести за собой хоть одного из мучителей – давным-давно один из мастеров-мечников вбил в ее память пару безотказных приемов. Вот только Иллуриль сомневалась, что получит этот призрачный шанс. Скорее всего, на них применят магию, усыпив или парализовав, и… на этом будет конец их жизненного пути.

В одном месте грубый шов, скрепляющий куски телячьей кожи, чуть разошелся, образовав узкую щелочку, сквозь которую Иллериль смотрела в последние разы на проплывающие пейзажи.

Их не кормили и лишь раз очень осторожно вбросили бурдюк с водой. Похоже, прецеденты уже были, и солдаты не горели желанием лишний раз рисковать.

Кортеж явно двигался на северо-восток. Но там же лишь Ишерский лес? Хотя более темное и дикое место еще поискать во всех Королевствах. Нет, были более темные, мрачные, пугающие и безлюдные места, но все эти эпитеты можно было легко употребить к этому проклятому месту. В последние годы там пропала без следа целая туча разумных, а у короля Валента постоянно не хватало ни солдат, ни магов, чтобы послать их туда и наконец-то узнать, что происходит.

Магиня поняла, что совсем скоро она узнает почти все секреты этого места, но уже никому не сможет о них рассказать.

Живот уже сильно сводило от голода, когда неспешно двигающийся кортеж свернул с ровного тракта на довольно узкую грунтовую дорогу. Последний лучик светила исчез за высокими деревьями, словно последняя надежда.

Невзирая на то, что маги освещали дорогу ярким светом из наверший своих посохов, скорость движения упала до почти минимальной.

Пара стражей в начищенных кирасах с какими-то эмблемами на плечах сказали специально, чтобы пленницы слышали:

– Уже скоро мы будем на месте! Готовьтесь! Сдерживаться мы не будем!

И весело рассмеялись.

Лирмилла уже не плакала, а тихонько выла от отчаяния.

Внезапно смех сменился тревожным возгласом, и свет погас.

В абсолютной тьме тревожно заржали кони. Кто-то вскрикнул и упал на землю. До Иллуриль донеслась чья-то зычная команда:

– Собраться! Все в круг! Поднять щи… – и голос забулькал-захрипел.

Сквозь узкую щелку было мало что видно. Вдобавок оживившаяся сестра тоже хотела взглянуть на то, что происходит, хоть одним глазком. Их глаза привыкли к мраку, и они увидели…

Темные тени появлялись из леса. Они проносились между солдат и, возникая между ними лишь на мгновение, наносили лишь один или два удара. А потом – снова исчезали в чаще.

Двое давешних солдат, истошно крича от ужаса, пробежали мимо сестер. Один из них обернулся, сестры увидели выпученные от ужаса глаза, и солдата сбила с ног огромная черная кошка со всадником, представшим размытым темным пятном на ее спине. Кошка наступила на человека и стала давить на его спину лапой, медленно увеличивая усилие. Звук сминаемой кирасы и ломаемых костей слился воедино, резко прервав очередной крик.

– Сква-ре, Мисс… – произнес всадник глубоким голосом. Неожиданно вскинув огромную жуткую косу, всадник мягко рассмеялся, и с окровавленного, блестящего в свете звезд, острия сорвался разряд ярко-ярко-красной молнии. Спустя мгновение телега вздрогнула от далекого мощного взрыва, а ударная волна подхватила и сбросила кусок телячьей шкуры, оголив клеть наполовину. Глухой треск падающих деревьев вторил тихому, но жуткому смеху.

Родившийся в стороне взрыва яркий источник чуть дрожащего желтого света высветил снежно-белые волосы и невероятную алую маску, надетую на всаднике.

– О, нет… – выдохнула Иллуриль. Она вспомнила, кто использует черных кошек в качестве наездников и что за язык она только что слышала.

Последние сомнения отмел вынырнувший из ночной мглы еще один всадник. Явно женский легкий доспех подчеркивал стройную и гибкую фигуру, а поднятая на темя черная маска не скрывала утонченного серого лица.

Кошмар, жуткий ужас из старых сказок… Боевое подразделение темных эльдаров.

Схватив за шиворот ночнушки свою сестру, Иллуриль оттянула ее от решетки в глубь клетки к себе. Хлипкая защита от случайного взора…

Новоприбывшая тем временем, абсолютно не обратив на них внимание, произнесла на грубом лающем языке (Иллуриль с трудом понимала смысл почти забытых звуков языка, изучавшегося ей больше двух столетий назад):

– Владыка, я прошу вас сдерживаться: вы могли задеть наших.

– Хорошо. Я попытаюсь.

На свету появился еще один всадник. На этот раз это был мужчина. Уважительно кивнув эльдару в алой маске, он произнес:

– Четверо магов и трое офицеров захвачены. Все остальные – мертвы. Никто не ушел.

– Ну, так это же отлично! А клетки пусты?

Иллуриль почти почувствовала, как по ним с сестрой скользнули чужие взгляды.

– Да. Вот только Эйрин говорит, что внутри каждой кто-то есть.

Сестры перестали даже дышать.

Красная маска неожиданно оказалась возле самых прутьев клетки и, громко понюхав воздух, произнесла:

– Я согласен с ней. Вы что, не чувствуете? Запах. Поищите ключи от замков.

Шкуру с клетки стянули полностью, и Иллуриль увидела в стороне большую воронку-кратер, из центра которой вырывались высокие языки желтого пламени. Верхушками от нее во все стороны лежали вывернутые с корнем тлеющие деревья. В свете зарождающегося лесного пожара были видны валяющиеся вокруг посеченные тела людей, а кое-где и лошадей.

И, казалось, заполонившие все солдаты темных, как на своих кошках, так и без них.

Внезапно эльдар в алой маске произнес:

– Мне надоело ждать. – И соскочил со своей кошки.

Подойдя к прутьям решетки, он ударил по ним своей косой. Его оружие, неожиданно легко, выбив большие искры, рассекло сталь. Нанеся еще один удар, он заглянул в образовавшуюся неровную дыру и удивленно уставился на замерших сестер. Иллуриль сквозь прорези алой маски неожиданно увидела чуть светящиеся силой и мощью ярко-голубые глаза. Их владелец был настолько потрясен тем, что обнаружил их, что не сразу пришел в себя. Высунувшись обратно, он еще раз окинул взглядом клетку снаружи и произнес:

– Шеяшхи, загляни-ка ты.

Красная маска уступила место высокому эльдару. Заглянув вовнутрь, тот несколько раз высовывал голову и окидывал клетку взглядом извне, очевидно испытывая внешний эффект. Наконец наигравшись, эльдар произнес, обращаясь к сестрам на идеальной средней эдде:

– Не переживайте. С вами ничего не случится. Мы не причиним вам зла. Мы сопровождаем Ирмиель ри Се в столицу королевства Аласри, Сетар.

Параллельно красная маска прокричал:

– Эйрин, ломай клетки и выпускай пленников! – После чего неожиданно растворился во мраке.

Иллуриль, набравшись храбрости, спросила уже начавшего отворачиваться Шеяшхи:

– Простите, а у вас не будет какой-нибудь одежды и еды?

Последующий ответ немного обескуражил:

– С едой и одеждой у нас самих не очень, но вы можете порыться в седельных сумках лошадей и обыскать трупы. Если не будете брезгливы…

От последней фразы всадница громко насмешливо фыркнула и тоже исчезла.

Внутренне ругнувшись, Иллуриль, держа за руку сестру, выбралась из клетки. Стоя на повозке, они обе с интересом, заглушившим голод, стали озираться по сторонам.

Их телега была первой из четырех, а их клетка была самой большой. На других повозках стояли по две совсем маленькие клети, размером чуть больше, чем метр на метр, и столько же в высоту. В данный момент какая-то высокая белокожая эльдарка руками выламывала прутья в очередной клети. Глядя на то, как в ее руках металл мялся, будто речная глина, Иллуриль подумала о том, что не хотела бы оказаться в ее объятиях.

Внезапно рядом с сестрами возник Шеяшхи и бросил им в руки по расшитому золотом теплому меховому плащу с глубоким капюшоном. Но магиня не успела даже раскрыть рот, чтобы поблагодарить, как тот снова растворился в тенях.

Когда сестры развернули плащи, то из них вывалилось по паре высоких, явно мужских, сапог. Когда Лирмилла завернулась в одежду, ее сестра тут же поняла, кому принадлежала она раньше – в них щеголяли маги. Сапоги, хоть и были немножко заляпаны чем-то, подозрительно напоминающим кровь, но практически не воняли и пришлись почти впору. А вот Лирмилла в своей паре буквально плавала.

Иллуриль спрыгнула на дорогу первая и, подхватив на руки сестру, поставила ее рядом с собой.

Долго озираться им не дал все тот же темный, появившийся прямо перед ними с большой котомкой в руках. Когда он ткнул в нее большим мешком, Иллуриль рефлекторно схватила его.

– Еда и вода, – коротко произнес он и уже собирался опять нырнуть в бегающие тени, бросаемые деревьями, но магиня успела ухватить его за рукав и произнести:

– Вы бы не могли снять террастовые ошейники? – и указала на свою шею.

Кивнув, Шеяшхи вытянул из ножен острейший темный серп, его отточенная часть опасно блеснула в свете звезд, и произнес:

– Будет больно. Наклоните голову на плечо до отказа.

Когда она сделала требуемое, он просунул лезвие серпа между шеей и узкой полоской металла и, повернув клинок, резко дернул оружие на себя. Ошейник не выдержал подобного надругательства и, звонко лопнув, бессильно упал на землю. В следующую секунду вернулось ощущение магического дара, и по шее Иллуриль потекло что-то горячее. Кровь.

Не глядя, она создала «излечение» и направила на ранку – та затянулась почти моментально.

После того, как Шеяшхи снял ошейник и с Лирмиллы, он снова исчез в ночном лесу.

Подлечившись, сестры снова сели на телегу и стали рыться в мешке в поисках съестного. Похоже, туда было скинуто все подряд – небольшие мешочки с крупой и солью, куски вяленой свинины и телятины, сухари, пучки какой-то вялой травы и даже столовые принадлежности.

Когда сестры начали есть, к ним подтянулись остальные пленники. Каждому из них появившийся темный эльдар совал в руки мешки с провизией и также бесследно исчезал. Некоторые из пленников начинали питаться сразу там, где получали еду, садясь на землю или у борта телег.

Когда сестры уже утолили первый голод, рядом с ними появился другой солдат темных и сунул в руки Иллуриль посох одного из магов.

– Зачем? – искренне удивилась магиня.

Но в ответ тот лишь указал в сторону пылающего пламени.

Взглянув туда, Иллуриль увидела эльдара в красной маске, стоящего прямо за огнем. И что? Ну, стоит. Тушить будет?

В следующее мгновение пламя сорвалось и втянулось в глазные прорези маски. Глаза эльдара ярко вспыхнули, осветив все вокруг, и погасли.

От удивления у Иллуриль чуть кусок ветчины изо рта не выпал. Вот это фокус! Да неужели? Единение со стихией огня?

* * *

А повеселился я знатно. Давно так не оттягивался. Даже не знаю, с чем сравнивать ощущения. Что может быть веселее, чем схватка со значительно уступающим противником? Когда не нужно оглядываться за спину, контролировать вражеских магов и стрелков…

Похоже, я действительно становлюсь настоящим темным эльдаром. Расчет Элос оказался верным… Она крутит мной как хочет. И самое главное – мне это нравится.

Потерь у нас не то что не было, но даже никто не был ранен. Лишь одна из пантер получила арбалетный болт в плечо – рану уже обработали и излечили магией.

Стоя в глубокой ночной тени, я смотрел на то, как освобожденные светлые эльдары не спеша насыщаются. Посох магов, воткнутый в землю рядом с ними, испускал ровный ярко-белый свет, неприятный глазу, даже через маску.

Когда я заглянул в клетку, меня внезапно сильно поразил измученный вид двух молодых девушек, и что-то в моей зачерствевшей душе шевельнулось. Может, это был некий зов крови? Все-таки я на четверть светлый, причем отнюдь не простых кровей. Может, здесь, на поверхности, в ночном лесу, эта часть… проснулась?

Серьга связи кольнула и выдала короткое сообщение от патруля: «Прибыла Ирмиель». Хмыкнув, я запрыгнул на стоящего рядом Мисса, и мы с ним не спеша стали приближаться к светлякам.

Подняв голову и взглянув на небо, я увидел, что небо стало намного светлее. Звезды тухли на глазах, а гигантское светлое облако центра галактики скатывалось за горизонт.

Скоро рассвет… Наступили предрассветные сумерки. Насыщенная выдалась ночка.

Мисс, в конце концов, не выдержал яркого света, сдвинувшись в плотную и широкую тень, отбрасываемую стволом дерева.

Но вот в освещенной зоне появилась Ирмиель. Ее хисна медленно и важно подвезла ее к бывшим пленникам. Увидев ее, они все тут же встали на колено.

Одна из тех двух девушек подняла голову и заговорила с Ирмиель.

Разговаривали они на одном из трех диалектов, прямо как у нас, светлоэльдарского языка. Познания мои в нем были очень невеликими, поэтому смысл ускользал. Если бы они говорили помедленнее и не проглатывали некоторые буквы… А так я сумел лишь выхватить из общего контекста пару-другую слов.

Девушка запрыгнула на повозку и забралась обратно в клетку, тут же исчезнув с глаз. Который раз я удивляюсь этой магии. К моему удивлению, Ирмиель последовала за ней. Остановившись перед решеткой, она удивленно покачала головой и залезла вовнутрь.

Когда дочь владычицы Леса вылезла обратно, ее лицо было омрачено печалью, а в руке она сжимала обломок доски. Девушка выбралась следом за ней. Я обратил внимание, что и другие эльдары позабирались обратно в свои клетки.

От раздумий насчет природы и значения этих досок меня отвлекла серьга связи. Вздохнув, я расслабленно прикрыл глаза и сосредоточился, но послание сбросило мое умиротворение и растоптало его обломки: «Ашерас! К вашему расположению направляется крупный отряд солдат. С ними минимум один маг уровня архимагистра».

Неужели… Как? Они отслеживали повозки. Постоянно. И незапланированная остановка привлекла их внимание. Очевидно, они пытались связаться с кем-то из магов охраны, но у них не получилось… А это – спецназ, способный справиться почти с любой задачей.

Проклятье! «Время прибытия?» И заполошный ответ: «Они движутся очень быстро. Максимум десять-пятнадцать минут».

Значит, битва произойдет здесь! Все что возможно сделать – это встретить магов чуть раньше этого места.

Вокруг началась беготня.

Я закричал:

– Ирмиель! Ирмиель! – подождав секунду, пока она обернется в мою сторону, продолжил: – Сюда приближаются солдаты во главе с архимагистром! Время прибытия – десять минут! Немедленно собирай своих и убирайтесь отсюда! Мы попытаемся встретить их чуть раньше! – Я опускаю взгляд на совсем еще молодую девушку, кутающуюся в расшитый золотом трофейный плащ. Она смотрит на меня испуганными глазами. Мои губы произносят: – Бегите по дороге, здесь недалеко. Не оглядывайтесь.

Ирмиель явно растерялась. Я смотрю на нее и почти рычу:

– Какого демона?! Мне напомнить, что произойдет, если ты погибнешь? Будет война! Равной которой еще не было…

Рядом со мной возникла Эйрин:

– Я могу попытаться его убить.

– Нет-нет-нет! Мы ударим вместе! Я и ты со своими. Шеяшхи! На тебе поддержка и ритуал прерывания связи! Иситес и твои жрицы. Нанесите удар уже сейчас. Что угодно, но мощное и по-быстрому. Хоп-хоп-хоп! Шевелитесь! Вайрс! На тебе – солдаты сопровождения.

– Пленных будем захватывать? – произнесла Вайрс.

– Какие к демонам пленные? – зашипел я. – Да нам их еще задавить нужно! А мы все под маскировкой!

Вайрс красноречиво скашивает глаза мне за спину.

Дьявол! Обернувшись, я понимаю, что не все так плохо: светлые убежали уже довольно далеко, может, не услышали…

Закрываю глаза: «Где они?» Ответ приходит сразу: «Они на дороге. Пять километров. Быстро приближаются». Я уже принял решение: «Всем убраться с пространства между нами! Начинаем».

Почти сразу активируется ритуал, обрубая связь.

Спрыгнув с Мисса, я закатал рукава и расстегнул замки браслетов Хеершташа. Бессильно звякнув, они падают на землю. Что ж, если все планы идут прямиком под откос, то хотя бы не за просто так. Быстро снимаю куртку и скидываю сапоги. Земля неприятно холодит.

– Передо мной никого из наших нет?

Эйрин в ответ качает головой.

Вокруг меня на земле проступает круг «Огненного шторма», а мои «тер» за пару секунд сплетают оранжевую сеть. Практически параллельно я начинаю ее заполнять маной огня. «Вторая кожа» пытается сопротивляться, но быстро сдает позиции и начинает лущиться и слетать ломтями, словно старая краска. Сеть начинает ярко светиться. И я, ограничив сектор удара, призываю дух стихии и отпускаю заклинание-сеть.

Сеть срывается с рук и разворачивается. Воздух завывает раненым волком, и полотнище заклинания касается поверхности земли в десятке метров от меня. Мгновенно разрушившись, заклинание вздымается чудовищной стеной темно-оранжевого пламени и, захватывая деревья, с жутким низким ревом несется вперед. Сектор поражения все растет. Деревья сначала вспыхивают свечками, а потом их выдирает с корнем и несет дальше. Справа от меня возникает большой сгусток Тьмы и уносится по высокой дуге вперед, скрываясь в стене пламени.

Стена огня, пепла, пыли, углей, горящих обломков деревьев поднимается гигантской волной, и ее центральная часть сталкивается с возникшим из ниоткуда полупрозрачным куполом. Секунду длится противостояние, а потом «Огненный шторм» разбивается, будто о волнорез. Омыв полусферу со всех сторон, пламя течет дальше, испепеляя все на своем пути.

Купол неподвижен. Архимагистр остановился. Надеюсь, у него не получится вызвать помощь. Между нами и куполом около двух километров. Леса здесь больше нет. Возле нас от него остались лишь невысокие обугленные пеньки, а дальше – нет почти ничего. Вывернутые тлеющие могучие корневища деревьев да огромные ямы от них. Слева и справа этот огромный сектор абсолютного разрушения ограничен бушующим лесным пожаром. По крайней мере, сбегать им будет проблематично.

Дым поднимается вверх гигантским облаком. Верхушка облака неожиданно загорается белым, я не сразу понимаю, что это свет местного светила. До рассвета осталось немного.

Сзади нас нежно накрывает облаком Предвечной Тьмы. Это наша защита. Мир послушно теряет цвета, становясь черным, белым и всей градацией серого.

Вайрс выводит свой отряд из-под защиты и пытается обойти по горящему лесу гигантское пепелище слева, намереваясь в подходящий момент ударить врага. Вместе с ними идет Шеяшхи. Храмовники позади меня. Иситес и ее свита – справа, они начинают быстро чертить на земле что-то сверхсложное.

Из самого нутра купола вылетает ярко-желтая молния и на целую секунду соединяет наше защитное облако и вражескую далекую фигурку под ярко-голубой сферой защиты. Храмовники легко держат удар. Вот только даже мне понятно, что это лишь прощупывание нашей обороны. В ответ я выпускаю сразу три двойных «огнешара». Промахнуться по такой цели трудно, но один из шаров все-таки не попадает напрямую по куполу и вгрызается в почву всего в метре от стенки чужой защиты. Остальные два попадают. Однако толка – ноль.

Храмовники выстреливают перекачанной «Сферой Тьмы». Метровый абсолютно черный шар по высокой дуге устремляется к врагу.

Их ответ очень интересен: навстречу нашему снаряду из-за купола вылетает огромная скала и сталкивается с ним на половине пути. Тьма, вырвавшись из «ат», выедает нутро скалы, превратив ту в настоящий бублик, сразу же утрачивающий целостность. Обломки продолжают движение к нам и увязают в облаке Предвечной, после чего медленно опускаются на землю.

– Знаешь, как создать «Гибель»? – бросаю стоящей рядом Эйрин. Она медленно кивает, не отрывая взгляда от врага. – Создавай!

Справа неожиданно Иситес, стоя внутри сложного рисунка, что-то выкрикивает и указывает своей косой на врага. В ответ на ее приказ Тьма собирается в дюжину каких-то тварей, похожих на поджарых гончих, чьи тела сотканы из самой Предвечной. Каждая из них, злобно рыкнув-тявкнув, огромными прыжками устремляется к врагу. Призыв сущностей, обитающих во мраке Тьмы…

Навстречу им купол исторгает настоящий рой, состоящий из светлячков и шаровых молний. Столкнувшись между нами ровно посередине, твари начинают яростно сражаться между собой.

Поднимем ставки? Хотя куда уж дальше: ни одно из использованных заклинаний не ниже второй ступени сил и первого круга стихий.

Я перехожу в энергетическую форму и начинаю одновременно создавать «Огненный шторм», три тройных «огнешара», накачанных Багровым Пламенем, и большую лавовую бомбу, опробованную в Аду. Плюс ко всему, далеко справа лесной пожар начинает упорядочиваться, формируя пока что небольшой и узкий огненный вихрь.

Архимагистр в ответ тоже делает свои шаги: из-за купола медленно начинает подниматься гигантская гротескная фигура – «Земляной голем», а над всем полем боя начинают быстро возникать и сгущаться тучи.

Я подтягиваю тучу дыма к нам и замыкаю в одну систему с огненным смерчем. Возникает четкое разграничение поля боя на его половину и мою. Мое облако начинает светиться алым светом, который пробивается даже через мрак Предвечной. Из него начинает падать черный пепел. Облако архимагистра состоит из обычного водяного пара, и у него идет легкий дождь.

Голем окончательно поднимается на короткие бочки-ноги. Росту в нем не меньше двухсот метров. Настоящая двигающаяся гора. Даже отсюда я вижу, что из его чудовищного тела торчат остатки деревьев и корневища. Не захваченные заклинанием куски почвы постоянно срываются с его тела и падают ему под ноги. Голем поднимает свои руки в нашу сторону, и они внезапно отрываются и летят к нам бесформенными и неуправляемыми снарядами.

Я одновременно выстреливаю «огнешарами»: два из них врезаются в скалы-руки, последний же летит в голема. Багровое пламя вспухает большими облаками, пожирая скалы. Сквозь него не видно результат попадания третьего. Протосила очень медленно и нехотя гаснет, постепенно поднимаясь вверх. Волны взрывов двумя ударами взбаламучивают поверхность перепаханного магией поля, срывая с его поверхности грязь, пыль и пепел. Смешавшись с воздухом, они не спешат оседать, образуя некое толстое покрывало-взвесь, высотой лишь чуть больше метра. Еще одна порция черных гончих ныряет в него.

Голема нет. Может, упал?

Справа стартует грязно-серый сгусток «Гибели». Сразу после этого я выпускаю лавовую бомбу.

Гончих враги уничтожают двумя мощными разрядами алой молнии – я вижу, как алые вспышки выворачивают целые пласты земли и расшвыривают черные тела во все стороны. «Гибель» враг сбивает уже на подлете тем же способом. Заклинание взрывается, и вспухшее облако маны смерти лишь самую малость касается чужой защиты.

А вот лавовую бомбу архимагистр не блокировал, и она беспрепятственно достигает цели. Взрыв впечатляющ: от ударной волны, рожденной вспухшим облаком пепла, ложатся пылающие деревья. И последнее – еще один «Огненный шторм».

После того как волна огня унеслась по проторенной дорожке, я кричу:

– Эйрин! В атаку!

Она выпускает крылья и свечой взмывает вверх.

Мне же не нужно и этого. Я пропускаю сквозь себя огонь и возникаю там, под куполом чужой защиты.

Мое возникновение прошло незамеченным. Купол был шириной около ста метров. Под ним сгрудилось около сотни солдат в блестящих доспехах и три группки магов. Возглавлял их высокий седой мужчина в богатом плаще и с черным посохом-копьем в правой руке. В данный момент он стрелял из своего оружия алыми разрядами куда-то в сторону.

Одновременно заливаю все вокруг «Дыханьем дракона» и стреляю из Ссешлы в него. Невероятным движением архимагистр избегает прямого попадания молнии, но прошедший в считанных сантиметрах от него разряд испепеляет рукав его плаща и обугливает плоть на его правой щеке и руке. И грациозной щучкой он прыгает мне навстречу, выбрасывая свою руку с зажатым в нем оружием в меня. Его выпад я отвожу в сторону, и мы сталкиваемся телами в воздухе.

Нас окутывает облако горячего дыма, но уж кому-кому, а нам это не помеха. Наношу удар окутанным в огонь кулаком со всей силы по его лицу. От удара его голова мотнулась назад, но огонь даже не опалил волос. Изогнувшись, словно змея, он выпускает изо рта мне в лицо тугую струю какой-то густой алой жидкости. Лишь в последний момент я выбрасываю ей навстречу ладонь левой руки. Ее тут же охватывает невероятная боль, а меня – всепоглощающее бешенство. Скользнув лезвием своей косы по его копью, я отсекаю сначала его пальцы, а потом и ноги. Клинок полностью входит в его тело, и я наконец отрываю архимагистра от себя и отшвыриваю в сторону.

Внезапно силы меня оставляют, и я тоже падаю вниз. Попытка извернуться проваливается – мое тело не слушает команд и немеет. В результате этого я падаю на спину. Да как это возможно?

Никогда не думал, что воздух может быть таким густым, а сам процесс дыхания превратится в пытку. Почему-то не могу сплести заклинание лечения и вообще не чувствую дара. Левая рука, казалось, горит в огне.

Рядом сражаются свои и чужие. Ревет чья-то хисна. Синий купол чужой защиты, мигнув, исчезает, являя быстро очищающееся от туч небо. Собрав остатки сил, я чуть поднимаю голову и осматриваюсь.

Я лежал на краю десятиметрового кратера. На другом его конце без движения лежало тело архимагистра с торчащей у него из живота косой. На лицо выползает улыбка – я его все-таки убил. А что с рукой? О, моя богиня, с нее полностью как будто содрало кожу, а с пальцев – даже мышцы, оставив лишь пятипалый костяк. Из разорванных кровеносных сосудов вяло текла кровь, а сил нет даже пошевелиться, не то что наложить жгут.

Силы заканчиваются, и я снова роняю голову на землю. Интересно, как долго я еще протяну?

Какое же синее-синее небо! Так и хочется раствориться в нем без остатка…

Внезапно синеву заслонило чье-то лицо. Я сфокусировал зрение и прошептал:

– Ты пришло, мое маленькое творение… Первая среди равных… – Я поднял правую руку, дотронувшись до бархатистой кожи щеки княгини.

– Не вздумай умереть, ты слышишь? Не теряй сознание, мы с тобой! Сосредоточься! – она схватила меня за целую руку и начала ее тереть своими неожиданно маленькими ладошками. Мне начало казаться, что меня куда-то уносит река. По ее щекам неожиданно потекли кровавые слезы. Она подняла лицо и посмотрела куда-то надо мной: – Быстрее! Он уходит от меня! Да что вы копаетесь?! – она кричала что-то еще, но ее лицо расплылось, и я погрузился во мрак.

3

Решение и объявление

Джер де Таунрилл плохо спалось. На душе было очень тревожно.

Все началось тем же вечером, когда из Кехарона отбыла дипломатическая миссия темных. Тогда же наблюдатели зафиксировали еще один отряд темных эльфов, количеством солдат не менее полусотни, вырвавшийся вечером из пещер и рванувший в обход города в ту же сторону, что и делегация.

Что-то происходило. Что-то очень и очень страшное. Впрочем, что еще можно ожидать от тех дел, где замешаны темные эльфы?

Вместо нормальных сновидений снились невыразимые кошмары и видения прошлого.

Поле боя, заваленное трупами, и Вайрс, срезающая плоть с распятого разбойника.

Неожиданно Джер оказывается за спиной атар, и та оборачивается. На ее лице застыла предвкушающая гримаса.

Лицо жертвы, невзирая на боль, искажено безумной улыбкой. Вайрс протягивает ей изогнутый кинжал и указывает на жертву.

– Он бесполезен. Убей его.

Джер берет его в ладонь и ощущает его мягкую рукоять, подстраивающуюся под руку владельца. И наносит удар пленнику в сердце. Тот резко выдыхает, пару раз дергается, и его глаза стекленеют. Джер смотрит в них, видит в отражении кровожадно улыбающуюся себя и… просыпается.

Сев на кровати, магиня поняла, что ее ночнушка пропитана холодным потом. Третий раз за ночь она видит страшное и такое желанное прошлое… Времена, когда она была без ума от темных эльфов и даже грезила о гибком и сильном теле Вайрс.

Те времена прошли… Мечты разбились о действительность. Вайрс исчезла во мраке подземелий, оставив после себя лишь платиновый кулон-переводчик со всех трех языков темных эльдаров. Когда учитель узнал о нем, то предлагал за него двадцать тысяч золотых, но магиня не отдала его. Одно время она даже думала, что великий архимагистр просто заберет ее ценность, но пронесло.

Когда Джер увидела Вайрс, трясущую за лацканы Георга, снова… Ей, родившей и воспитавшей двух детей, показалось, что весь мир перевернулся с ног на голову и что ей снова двадцать циклов. Ноги отнялись, и лишь слова того странного эльфа вернули магистра в действительность.

Но вернулась не только Вайрс. Пусть Джер и видела еще одну темную издалека, но узнала тотчас. И как же ее было не узнать, если ее портрет чеканился на золотых монетах Аласри?

Этруллин… Вынырнувшая из небытия вместе с Вайрс. История ее отношений с королем Грегом превратилась в легенду, а их дочь стала любимицей народа и опорой трона.

Магистр поняла, что нужно связаться со своим учителем. Да, он будет не рад услышать ее суматошные мысли в три часа ночи, но… Более не колеблясь, Джер встала с постели и достала амулет связи. Легкое усилие, капля маны, и он активировался. Закрыв глаза, магистр сосредоточилась и зашептала, вторя своим мыслям:

– Учитель… Учитель… Услышьте меня…

Неожиданно быстро на ее мысль ответили: «Я слышу тебя, моя маленькая Джер. Что ты хотела…»

– Учитель! Я уже не «маленькая»! – возмущенно воскликнула магиня.

«Но для меня ты останешься все такой же малышкой, одетой в розовое платьице и выглядывающей из-за юбки твоей уважаемой матери».

Джер почти счастливо улыбнулась, но справилась с собой и продолжила:

– Я хочу вам кое-что сообщить очень важное. Из Альверист’аса в Сетар направляется дипломатическая миссия светлых, возглавляемая Ирмиель ри Се. Их сопровождают темные под предводительством Иситес И’си’тор.

«Я уже слышал об этом, и да, новости… настораживающие. Но, я думаю, это не все, что ты хотела мне сказать?»

– Да, учитель. Свиту Истес сопровождают Вайрс Сатх и больше пяти десятков атретасов из ее Дома. Среди них я видела Этруллин.

«А вот последнего в моем донесении не было. Ты уверена?»

– Конечно, есть вероятность, что это поразительно похожая на нее родственница.

«Какого демона это все происходит именно сейчас? Этруллин может легко быть той искрой, от которой наше королевство лопнет, как „огнешар“, расплескивая пламя вокруг. Куда они направились?»

– В Ралтон, я уверена, что через Ишерский лес.

«Проклятье! Да там же имперцев, как нищих в Святом Городе! Судя по докладу егерей, там творится что-то невообразимое. Похоже, твой дальний родственник, герцог Ларс де Таунри спутался с Заор. Судя по всему, скоро будет попытка переворота. Мы предупредили короля Валента и даже выслали помощь».

Джер сжала со всей силы в своем кулачке амулет связи.

– Насчет моего троюродного дяди… Это правда?

Великий архимагистр помолчал и равнодушно ответил: «Да. Я не посвящал тебя по простой причине: не было точно известно, замешана твоя семья или нет».

– А сейчас? – голос Джер предательски дрогнул.

«У нас есть определенные сведения, отрицающие участие непосредственно твоей семьи. Пойми меня правильно – твоя семья уникальна, а в твоем роду уже полтысячелетия не рождалось никого без сильного дара. Да даже твой двоюродный племянник легко достиг звания мастера огня. А уж более ленивого разумного можно найти только среди светлых эльфов. И это с его задатками!»

– Я рада. А кто?.. – голос подвел Джер, и она не смогла произнести «предатели», но мысль сформировалась достаточно четко, чтобы учитель ее услышал и ответил:

«Мы точно не знаем, но… Девиан и все его потомки, похоже, присоединились к нему. Ты сама знаешь, что это почти пять десятков магов разных уровней от архимага до архимагистров. Викар, Гарди, Лейв, Колль, Симона, Сиггун, Тифрид и твоя мать Хейд… они все отошли в сторону и официально объявили о невмешательстве во внутренние дела Каршлана. Они не выступят ни на стороне Ларса, ни на стороне Валента. Тем не менее все их родственники недавно перебрались к соседям».

– А я ничего не знаю. Мне не доверяют? – Внутри груди Джер родилась горечь.

«Не желают вмешивать в зарождающуюся гражданскую войну. Ты – уважаемый преподаватель Академии, гражданка Аласри. Твой сын в двадцать два цикла стал самым молодым магистром в истории, все говорят, что он станет ахимагистром в тридцать. На его фоне я, Аршем Краа, ощущаю свою неполноценность. А твоя дочь – личный целитель принцессы Риенны. Как ты думаешь, почему за твоей сестрой послали тебя, а не кого-то еще? Почему Древняя башня Кехарона пустует? А во всем этом городе никого из магов кроме твоей матери и отца – нет? Почему стационарный портал до сих пор не починен?»

– Значит, моя сестра не просто так отправляется к нам в Академию?

«Конечно же нет. Обучить ее смогла бы и Хейд Разрушительница…»

– И что мне тогда делать дальше? – вздохнула Джер.

«Отправляйся за ними и попытайся сдержать их разрушительные порывы. Ты же вроде как в довольно близких отношениях с Вайрс? Я же извещу Валента. Надеюсь, он ко мне прислушается и вышлет тебе помощь».

– Учитель, когда я видела Вайрс, она была сильно испугана. До такой степени, что даже не показала виду, что мы знакомы.

«Вот даже как… Может, он тоже там?»

Великий архимагистр замолк.

– Кто «он»? – осмелилась задать вопрос Джер, спустя пару минут молчания.

«Избранный Элос. Клинок. Ты должна была слышать о нем. И его сестрой как раз должна является Иситес. Все сходится… Джер! Слушай мою просьбу. Ты же выполнишь ее?»

– Да, учитель.

«Что бы ни произошло, что бы ни случилось… Не дай умереть Иситес ат И’си’тор. Любой ценой предотврати это. Ты все поняла?»

– Но, учитель? Не много ли вы на меня возлагаете? Вы должны уже, наверное, знать, что на соединение с ними идет еще полсотни солдат гвардии И’си’тор. Если сотня первоклассных боевых магов и сам Клинок не будут способны что-то предотвратить, что я смогу сделать?

«Не недооценивай себя. Иногда и соломинка ломает спину лошади, а обвал начинается с песчинки. К тебе в Эратоне присоединится Рудольф с учениками и отрядом королевской гвардии. Все равно в столице к тому времени все разрешится. Так или иначе… Ты же веришь мне?»

– Да, учитель.

«Ну, а теперь… Я бы хотел сегодня хоть немного поспать».

И связь оборвалась.

Джер так и не сомкнула глаз в эту ночь. Еще до зари она оделась и спустилась в оружейную отца, встретив рассвет, стоя на крыльце в гарнитуре темной жрицы и с боевой темноэльдарской косой в руках. Отличие от атретаса было лишь одно – тканевая полумаска и низко натянутый черный капюшон, раскрашенный ядовито-зеленой вышивкой Серх.

Этот доспех и оружие были изготовлены и куплены за очень большую сумму в самом Альверист’асе не без протекции Вайрс. И, невзирая на то, что они пылились почти три десятка циклов в ее личной ячейке, выглядели как новые.

Глядя на показавшийся над горизонтом краешек солнца, Джер думала о том, что случайностей в этом мире не бывает. Все было предопределено. Или учителем или богами.

Когда чуть позже ее мать выглянула в окно, то увидела, как ее дочь с тускло поблескивающей косой в руках почти безукоризненно исполняет па древнего танца темных эльфов. Чуть грустно улыбнувшись, Хейд Разрушительница, с богато изукрашенной черно-золотой алебардой в руках, продолжила утренний обход поместья.

Поместье постепенно просыпалось. Первыми проснулись кухарки и сопутствующая обслуга. Позже потянулись удивленно взирающие на преобразившуюся магиню гвардейцы.

Когда проснувшиеся солдаты эскорта начали быстро собираться в дорогу, благо основные вещи были сложены еще с вечера, Джер подошла к Кирстену, командиру гвардейцев, и, подождав пока он обратит на нее внимание, произнесла:

– Я говорила ночью с учителем. Он высказал пожелание, чтобы мы присоединились к темным и прикрывали их. Также было сказано сохранить жизнь Иситес ат И’си’тор любой ценой.

Напряженно заглянув под капюшон, он кивнул.

Кирстен Трурк был одним из тех немногих командиров, кто дослужился до офицерского чина с самых низов. За беспримерное мужество и инициативу, проявленные в ходе Войны за Крентон был удостоен дворянских регалий лично из рук короля Грега Второго. Высокий, статный мужчина с седыми волосами и безразличным взглядом стальных глаз. Вот только бровей не было: в одном из сражений Кирстену задело заклинанием лицо. Зрение возродить удалось в полном объеме, а вот брови так и не восстановились.

Непосвященному могло показаться, что пять десятков всадников в качестве сопровождения столь значимой особы, как ученица самого Аршема Краа, – это не так уж и много. Но это было бы ошибочное мнение: королевская гвардия была тем местом, где собирались самые умные, опытные и одаренные разумные со всех концов Аласри. Да, это королевство не было самым богатым, могущественным или большим. Но оно обладало тем, чего не было у его соседей – знаниями. Они были очень обширны и включали даже часть сохранившихся сведений из тех времен, что предшествовали приходу людей в Хейреш.

Одним из этих знаний была методика тренировки специальных солдат, основным профилем которых было как раз уничтожение магов. В простонародье их так и называли – «убийцы магов», или «антимаги». И лишь благодаря существованию специальных отрядов, усиленных этими воинами, людей все еще не уничтожили. Основным умением «убийц магов» была почти мгновенная телепортация на короткие расстояния. Благодаря ей, воины легко избегали точечных заклинаний и, «прыгнув» впритык к врагу, наносили один-два удара отравленным оружием. После этого они «прыгали» или обратно, или в другую сторону.

А где же всякие заклинания защиты? Но на то и есть оружие с добавкой адаманта, чтобы не обращать ни на что внимание.

Конечно, это работало не всегда эффективно, и друиды или некроманты заботились о своей шкуре, оставляя рядом с собой охрану, а прыгать к эльфам (как темным, так и светлым) было себе дороже. Однако всех остальных магов на поле боя приходилось прикрывать телохранителями, которые чуть ли не в спину дышали объектам своего внимания.

Обучение этим (и другим) умениям было довольно дорого не столько в деньгах, сколько в наличии свободного времени у магов определенного направления. Ведь даже в приказном порядке выкроить окно в распланированном дне немногих мастеров жизни было непросто… Так что, этих воинов по определению было всегда мало, а желалось на много-много больше.

Кирстен Трурк (после серьезной проверки на лояльность) был обучен и стал не только командиром отряда и тенью своей госпожи, но и ее козырной картой, «антимагом», способным легко убить увлекшегося врага.

Кроме него в отряде тоже хватало разных уникумов и исключений из правил: кому-то, как Харси, очень одаренному отрядному целителю, не хватало опыта, а кому-то, как Арсекру, широколицему мужчине с чуть раскосыми глазами, прекрасному обоерукому мечнику, не хватало острых ощущений… А вот этот узколицый паренек, явно имевший в предках эльфа, после последнего «приключения» в спальне какого-то барона чуть не оказался на плахе…

На их фоне заскок Джер в сторону темных эльфов отнюдь не смотрелся чем-то из ряда вон. Наоборот, когда они узнали про ее слабость – она тут же стала своей.

Но вот во двор спустились ее сестра Леона и мать Хейд. Отец в последнее время даже ночевал в Башне. Как он говорил: негоже оставлять это великое место без присмотра.

Хейд Разрушительница была высокой и властной двухсотлетней магиней с внешностью ледяной королевы. Изящная шея, немного широковатое худощавое лицо, полные губы, короткие алые волосы и глаза с желтой радужкой, внутри которых постоянно бегало множество оранжевых искр. В магическом плане Хейд была очень сильна, но ее дар был ограничен лишь двумя стихиями – огнем и воздухом. Немногие из живущих знали, что ее магический потенциал превышает пятнадцать тысяч эргов маны. Огонь и воздух – жуткая смесь, при подобном потенциале позволяющая не сдерживаться в атаке и не экономить на защите. Свое прозвище она заработала еще в детстве, при игре пробив защиту родового поместья и разрушив большую часть внешней стены. Однако в молодости и зрелости, после пары войн и мелких конфликтов, шутливое прозвище превратилось в серьезное. Сейчас Хейд была одета в традиционный серый брючный костюм, большей частью скрытый под женской вариацией плаща мага, раскрашенного в оранжевый цвет.

Мать подошла к своей старшей дочери и спросила:

– Джер, ты сегодня хоть спала?

Магиня стянула полумаску, и мать увидела ее скептическую полуулыбку.

– Почему ты мне не сказала, мама? Почему я узнаю все ужасные новости из чужих уст?

Плечи Хейд немного поникли:

– Ты разговорила Аршема?

– Да…

– Но даже он не сказал тебе всей правды. – Неожиданно Хейд подняла взгляд и твердо произнесла: – Мне незачем оправдываться. Вот только ответь: ты действительно так хочешь знать всю правду, о том, что происходит в Каршлане и королевствах вообще? Но предупреждаю: если та доля новостей, что сказал тебе Аршем, лишила тебя сна, что ты будешь делать, когда узнаешь все?

– Я выдержу… – невзирая на решительность Джер, ее голос прозвучал довольно неуверенно.

Хейд повела рукой, и вокруг них двоих соткалось заклинание, предотвращающее подслушивание.

– Что ж хорошо. Слушай. Ты же знаешь о том, что полгода назад у темных эльфов сменилась власть? Великий Дом Кхитан почти безболезненно опустился с вершины на Вторую ступеньку, а Первым Домом стал И’си’тор. Первую роль в этих событиях сыграл Клинок. Но до этого Клинок полностью разрушил Ишакши, столицу кошмарных порождений Бездны, иллитидов, и освободил из их плена Эльвиаран, древнего матриарха И’си’тор. После чего он тут же посадил ее на трон, безропотно заняв место у нее за спиной. Но на этом Клинок не останавливается и захватывает Шестой храм, убив Аристу, Верховного арира Элос. Верховная богиня полностью возвысила всех служителей своего храма в атар. Ходят слухи о десяти-пятнадцати тысячах фанатично преданных лишь Клинку ариров. В данный же момент Альверист’ас готовится к войне. Вот только мы не знаем с кем. Но явно не с нами. Есть мнение, что все, что происходит в королевствах, как-то с этим связано. Последнее масштабное покушение на Клинка показало, что он не боится ничего и уверен в своих силах. Как и его враги. И вот что…

Если Элос не возвышала своих подданных черт знает сколько тысячелетий, а потом взяла и возвысила сразу десяток тысяч, значит, причина очень серьезная. Мы с твоим отцом думаем, что грядет большая война с каким-то очень опасным противником. Но кто настолько ненормален, чтобы лезть по землю? Есть три кандидата на эту роль: империя, Синий Лес и… кто-то извне Хейреша. А теперь взгляни на ситуацию со стороны: Ларс, никогда в своей жизни не лезший в политику, начинает даже во сне бормотать слова «корона» и «трон», взбесившиеся драконы, хаос в Белом королевстве, пираты, орки, масштабные диверсии, убийства… Такое впечатление, что кто-то прилагает все силы для того, чтобы королевства даже думать боялись о большом конфликте или каких-то внешних угрозах. А начет того, что скоро будет здесь, в Каршлане… Гражданская война нам обеспечена. Остается молиться богам, чтобы она не затронула нашу семью и сами основы нашего королевства. Поэтому нашим детям лучше пересидеть ее в Аласри под боком Аршема Краа. Ты же присмотришь за Леоной?

– Да, мама. Но ты должна знать, что ректор фактически отдал мне приказ быть телохранителем Иситес ат И’си’тор и не постоять за ценой, если придется таковую платить за ее жизнь.

– Значит, произошло еще что-то, чего уже я не знаю. Но, надеюсь, ты же не будешь закрывать ее собой или своей сестрой?

Джер чуть помотала головой, отрицая подобный исход. И прошептала:

– Конечно же нет.

– Ну и хорошо. Будь рядом с темными и узнай, против кого они будут воевать. Это очень важно.

– Хорошо, мама.

Хейд разорвала заклинание и, ласково обняв на прощание насупленную младшую дочь, тем не менее восторженно посматривающую на доспех старшей сестры, покровительственно кивнула Кирстену, мрачно взирающему на нее.

Спустя пару минут, когда Кирстен переговорил со своими офицерами, из внутреннего двора поместья выехала разведка. Сразу после этого Леона и Джер, простившись с матерью, вскочили на своих лошадей и выдвинулись следом.

* * *

Я висел во Тьме. Словно абсолютно черный теплый и влажный туман, она обволакивала меня со всех сторон. Тело было невесомым, но я вполне ощущал его.

Тьма волновалась, будто грозовые тучи, вскипая огромными клубами, столбами и вихревыми кольцами. Не вполне понятно, как, но я видел черное на черном и Тьму во Тьме.

Это продолжалось довольно долго, но неожиданно вокруг все стало необъяснимо упорядочиваться: мрак уплотнился, принимая самые разные формы. И все замерло. Я осознаю, что вижу Альверист’ас.

Чуть впереди возникает фигурка Элос. Она висит спиной ко мне и неподвижно смотрит на город. Неожиданно, Элос чуть склоняет голову вперед, и я слышу ее голос:

– Мне бы не хотелось сражаться с Хетросом здесь. К созданию этого места приложил руку Ашерет. Его дух все еще ощущается, несмотря на тысячелетия. Я, конечно, убью Хетроса. Сомневаюсь, что он сильнее своего учителя. А вот я стала намного могущественнее. Но здесь, в этом месте, не останется ничего… Огромный кратер-расщелина… И пустота. Убей его. Я верю в тебя. Он – твоя цель. Но если не сможешь ты – придется мне…

В следующую секунду она поворачивается ко мне, и меня толкает в грудь сгустком мрака. Я начинаю падать куда-то вниз.

Сознание возвращалось медленно. У меня возникало такое ощущение, будто я всплываю из какой-то вязкой жижи, вроде нефти. Медленно открываю глаза. Мой взор видит лишь чуть клубящуюся Тьму.

Да что же это такое? Неожиданно в области моего зрения возникает Эйрин. Несмотря на то, что она говорит всего лишь громким шепотом, ее голос кажется чересчур громким:

– Ашерас! Ашерас? Ты очнулся!

Когда я попытался заговорить, то по занемевшему лицу понял, что на мне все еще одета маска.

– Эйрин, говори тише.

Я попытался пошевелить левой рукой. В ответ пришел настолько сильный болевой импульс, что, невзирая на опыт всех предыдущих испытаний, выпавших на мою долю, я застонал. И, тем не менее, рука вполне сносно слушалась. Правда, было ощущение, что она постоянно горит в огне. Приблизив кисть к лицу, я увидел, что она забинтована в синий шелковый бинт с часто вышитым на нем символом И’си’тор. Каждый из пальцев, невзирая на слой ткани, был явно тоньше обычного. Рука была забинтована в шелк полностью до плечевого сустава.

Проклятье. Сначала лед, а теперь это. Но уж лучше рука, чем лицо.

Я поднял туловище, сев на очень невысокой раскладной походной кровати. Очевидно, этот предмет из имущества Иситес. Как и низкая, но широкая черная палатка.

Похоже, из одежды на мне была лишь маска. Укрыт я был синим тонким шелковым одеялом.

– Сколько я был без сознания?

– Почти десять часов, – ответила Эйрин, сидящая рядом с кроватью на небольшом складном стульчике.

Одеяло соскользнуло с моей груди, оголив мое тело. Княгиня громко сглотнула.

– Эйрин… А что с моей рукой?

Я подавил в себе желание попытаться убрать бинт и лишь смотрел на чуть дрожащие от боли забинтованные пальцы.

Княгиня опустила взгляд и произнесла:

– Это повреждения, нанесенные протосилой, носящей название Кровь. Ты знаешь, что из этого следует…

– Неужели это был демон Хетроса?

– Нет. Скорее последователь и исполнитель его воли. В его трупе мы не обнаружили неизвестных включений. Хотя пара модификаций на основе жизни и настораживает. Имперские архимагистры явно не знают слов «нельзя» и «опасно»…

– Значит, еще один эмиссар… А его оружие?

Эйрин наклонилась и подняла с пола длинное угольно-черное копье.

– Создано по принципу вашей косы.

Я взял его в руки и, бегло осмотрев, нашел управляющее кольцо. Пальцы почти привычно повернули его, и оружие со щелчком сложилось в короткую метровую трость. В сложенном состоянии оно бы не отличалось от Ссешлы, но после того, как моя коса побывала в руках мастеров Дома И’си’тор, она стала вся изукрашенной, а это копье было все так же девственно чисто.

Откинув полог, в палатку заглянула одна из Высших жриц. Ни слова не говоря, она уважительно кивнула нам и дотронулась до серьги связи.

Наверное, скоро будут гости.

– Что еще?

Эйрин помрачнела и произнесла:

– Погиб Шеяшхи и один из храмовников: последние выстрелы архимагистра Рартеша они не смогли сблокировать.

Я закрыл глаза и вдохнул через сжатые зубы, зашипев словно змея.

– И что, ничего нельзя было сделать?

– Их разорвало на куски. Нам пришлось постараться, чтобы собрать их тела воедино… Какая уж тут реанимация…

Проклятье… А что, если?

– Как думаешь, поднятие возможно?

Эйрин удивленно изогнула бровь и воскликнула:

– Так вы собираетесь его поднять??

– Да. Он отлично служил мне. И… Мне не хочется его терять. Как полагаешь, если я сделаю из него князя – он будет служить мне так же, как ты? Ритуал обращения в атар накладывает другую личность поверх старой. На практике ее затирая или существенно корректируя. Вот я и хочу знать: в случае если старый Шеяшхи вернется, то будет ли он служить мне, храму и Элос или попытается гнуть линию Акристы, переметнувшись к Хетросу?

– Я не знаю ответа. С ним никогда не общалась. Да я его и видела лишь пару-другую раз, и то – издалека. Все-таки я родилась в И’си’тор и занимала невысокий пост даже в нашем Доме, а он всегда был частью Шестого храма и возвысился аж до одного из доверенных командиров Акристы. Поэтому какой он был… – Эйрин красноречиво развела руками.

Да уж – дилемма.

– И в случае чего убить его будет очень проблематично… – мрачно подытожил я.

– Ну, некоторые мысли у меня есть. А может, оставить его просто высшим вампиром?

– Да. У нас нет выбора. Вот только он был атаром. Причем возвышение идет из моей крови, а обращенные все вроде моих детей. Кровь И’си’тор течет в их венах. Как бы он сразу не поднялся князем. Хм. И вот еще: насколько я помню из хроник, атары всегда становились личами, а вот вампирами… Такого вроде бы не было.

– Я не знаю. Если кто и знает ответ, то лишь Сатх: все-таки это их творения.

– У нас же есть Вайрс! Она должна знать.

Эйрин скептически ухмыльнулась.

– Она родилась уже в Серх, а он хоть и дочерний Дом Сатх, но Великий Дом им практически не помогал, а в последнее время так вообще бросил на съедение. Куда уж тут делиться знаниями? Но все равно – спросить не помешает…

Высшая жрица откинула полог и, заглянув вовнутрь палатки, произнесла:

– Иситес ат И’си’тор.

Согнувшись, в палатку вошла мягко улыбающаяся сестра. Та же Высшая жрица зашла за ней и, разложив, поставила небольшой походный стульчик рядом с Эйрин. Прежде чем сесть на него, Иситес произнесла:

– Я рада, что ты пришел в себя.

Пожав плечами, я ответил:

– Схватка оказалась намного более яростная, чем ожидалось… Ты видишь, как его влияние пропитало все вокруг? – покачав головой, я добавляю: – Вызови Вайрс – мне нужно поговорить с ней.

Удивленно подняв бровь, сестра дотронулась до своей серьги связи и произносит:

– Она подойдет прямо сейчас. А в чем проблема?

– Не хочу повторяться. Наберись терпения.

Через десяток секунд полог снова отодвинулся, и жрица объявила:

– Вайрс Серх.

Сразу после этого в палатку поспешно зашла вышеобъявленная. Чуть обозначив поклон, Вайрс произнесла:

– Мы все рады вашему выздоровлению.

– Ну, допустим, до выздоровления мне еще долго. – Я вытянул забинтованную руку княгине. – Сними бинт, я хочу взглянуть.

Эйрин вздохнула и стала разматывать мою конечность. С каждым снимаемым слоем ткани боль понемногу, но нарастала. Посмотрев на Вайрс, я произнес:

– Я тебя вызвал не просто так. Меня интересуют ответы на конкретные вопросы из глубин некромантии. Чш-ш… – Я невольно зашипел, когда вампирша дошла до слоя шелка, пропитанного засохшей кровью и сукровицей, и стала отдирать ткань от плоти, немного помогая себе магией.

– Мой Дом, конечно, кое-что утратил из знаний Книги Смерти. Но мои знания довольно велики.

– Отлично. Что ты можешь сказать об обращении в вампиров атар?

Явно удивившись, она ответила:

– Наши тела легко справляются с «обращающим» ядом вампиров. Да даже атретас от укуса не может превратиться в «итрира», только если будет смертельно ранен или ослаблен. Заклинания лечения полностью отменяют это воздействие.

– Значит – нет?

– Нет. В личей и архиличей – бывали самоподнятия и неоднократно. А сейчас, я слышала, даже некоторые атары Сатх наносят себе на тело татуировку Удержания Души.

Я удивленно воззрился на нее.

– Ну, а погибших атар традиционно отдают Тьме. В случае войны, бывало, даже в полевых условиях.

– Хм-м.

Иситес сощурилась и воскликнула:

– Только не говори, что ты хочешь поднять Шеяшхи!

Я перевел на нее взгляд.

– Я – Верховный арир храма Великой богини Элос! Они – принадлежат мне без остатка, так же как я принадлежу Элос! – и уже спокойней: – Он отлично служил, и мне будет тяжело лишиться его. Кстати, где Арихитос и Ирмиель? Они в лагере?

– Нет. Мы чересчур нашумели на рассвете, и наше представление было видно на многие километры. Нам удалось захватить десяток пленных и двух магов. Сразу после их допроса я послала Арихитос уничтожить ближайший лагерь – маги указали точное их расположение. Ирмиель увязалась следом.

– А не опасно?

– Пленные из свиты архимагистра указали точное количество магов, оставшихся в лагерях. А Ирмиель лишилась своих предрассудков в отношении имперцев. На всякий случай с ними отправилось три десятка храмовников.

– Ну что ж – понадеемся на лучшее. – Я посмотрел на Вайрс и произнес: – Мне нужен один из твоих атретасов для обновления «Второй кожи».

– Но… У моего Дома и так мало солдат!

Я сжал пальцы левой руки в кулак перед ее лицом. Зрелище было еще то: моя плоть просто не могла нарасти на поврежденные Кровью участки, и на пальцах, сквозь прорехи и просветы в плоти были видны бело-розовые кости. Воздействие Крови на плоть было сильно похоже на работу концентрированной кислоты.

– Все мы чем-то жертвуем, Вайрс! Или ты думаешь, потерь на войне не бывает? Или, быть может, я ничего не кладу на алтари сражений? Да что ты можешь знать о моих жертвах? Или ты думаешь, Элос с Хетросом в песочнице играются?

С ужасом глядя на мою руку, она замотала головой:

– Нет-нет.

– Я понимаю, вы ничего не делаете просто так. Ну что ж: за эту услугу ты получишь еще кубик алого металла.

Оторвав взгляд от моей плоти, Вайрс вздрогнула и ответила, ее голос в конце фразы сорвался на шепот:

– Хорошо.

Я мрачно смотрел на свою левую руку.

– Эйрин, принеси мне одежду и то, что осталось от моего доспеха. Вы еще не всех пленников перевели в разряд трупов?

– Нет. В процессе допроса погибло лишь четверо.

– Мне понадобится примерно пять жертв. Иначе моя рука будет исцеляться очень долго. Выберите наименее ценных. Что с гражданскими светляками?

На этот вопрос ответила Иситес:

– Ирмиель не захотела хоронить тела своих здесь. Она предлагает отвезти их на телегах в Эратон. Там она хочет предъявить их королю Каршлана и стребовать не только голову герцога Ларса де Таунри, но также и всех членов его рода. Поэтому светлые в данный момент укладывают тела своих мертвецов в телеги и обрабатывают определенными заклинаниями, предотвращая дальнейшее разложение.

– Хм. Я думал самому заняться герцогом или послать тебя во главе храмовников. Но у нас свои задачи есть. А что если ты, Вайрс, устранишь его? Я передам тебе два полных татретта храмовой стражи и полную свободу действий. Что думаешь?

Она помрачнела.

– Я не знаю. Это Каршлан. Не хотелось бы заниматься чисткой местных дворян в обход короля. Эдак может дойти до того, что и самого монарха придется менять, а затем, не исключено, правящую династию… А там и гражданская война по соседству. И получится, что мы сыграем на руку тем, кто хочет здесь дестабилизировать обстановку. Пусть уж Ирмиель макает короля головой в дерьмо, чем потом на нас повесят все это.

– Ну, нет так нет. Если король все-таки что-то решит, предложи ему свои услуги в устранении герцога Ларса и его приспешников. Даже бесплатно. Я заплачу тебе.

Вложив в заклинание «исцеление» почти половину своего резерва маны жизни, я направил его на руку.

– Хорошо. – Вайрс медленно кивнула, не отрывая взгляда от борьбы моей плоти, подстегиваемой заклинанием, и остаточного воздействия враждебной протосилы. Раны на руке затягивались кожицей, которая спустя мгновение снова лопалась или вообще растворялась без остатка.

Ощущения были незабываемые: будто кто-то жег, царапал и резал сразу всю поверхность моей конечности одновременно.

– Проклятый хаос! – ругнулся я и добавил: – Подготовьте пленников. Ступайте…

Они по одному покинули палатку, оставив меня один на один с моей болью. Хорошо, хоть у меня стало получаться блокировать кровотечение.

Но пробыл я в одиночестве недолго: буквально через пять минут Эйрин принесла остатки моего доспеха и ворох артефактов. Куртка и сапоги отлично сохранились – не зря же я их снял перед боем, а вот шнурованные штаны светили прорехами и мерзко воняли паленым. Поножи, набедренники и бригантины выдержали испытания не в пример лучше, но полумагические кожаные крепежи были тоже повреждены. Что со всем этим делать – я представлял только в общих чертах. Надеюсь, Эйрин мне поможет. Эх, захватить бы с нами слуг…

Первым делом я надел на себя все серьги и связался с храмом. Ашрилла не отвечала. Может, спит? Пришлось соединяться с одним из ее заместителей – Кресиелем. После довольно продолжительного «дозвона» тот все-таки установил со мной связь и сразу буквально завалил вопросами: «Владыка Ашерас? Как вы себя чувствуете? С вами все в порядке?» Наверное, кто-то из отряда стучит своему начальству о моих действиях. Неприятно, но куда без этого? «Получил ранение протосилой. Довольно неприятное. А где Ашрилла?» Ответ последовал быстро, чересчур быстро: «Спит!» Ну, спит, так спит. «Подкрепление выступило? И кто им командует?» Кресиель тут же сообщил: «Линейные татретты выступили больше восьми часов назад. Командует ими Атхирт». Мысли начинают метаться и рикошетировать в черепной коробке.

Какого демона происходит? Хотя сам виноват – необходимо было указать, какие конкретно татретты мне понадобятся. Атхирт был одним из командиров линейных отрядов храмовой стражи. Линейные татретты – это отряды тяжелой пехоты либо всадников, делающих упор в тренировках на лобовое столкновение с противником и взаимодействие между собой на поле боя. Они усиливаются солдатами со специальным оружием – те-кхри, почти двухметровыми серпообразными мечами. Акриста, предыдущий Верховный арир Шестого храма, попыталась создать потоковое обучение этому оружию. Получилось не очень: да, те-кхри весит всего три килограмма, но вот инерция и рычаг у этого оружия таковы, что не всякий атретас мог нормально им владеть. С возвышением ситуация изменилась в лучшую сторону – атар хоть и ненамного, но сильнее серокожих. Вообще, возвышение решило многие (если не все) проблемы храма. Ведь отныне каждый его арир имел мощный магический дар, мог напрямую говорить с богами, а также имел родовую особенность И’си’тор – возможность выступить проводником Предвечной Тьмы и призывать ту на поле боя.

Вообще сейчас в Шестом храме наблюдалась уникальная ситуация: полное отсутствие прослойки атретасов. Совсем как в древние времена, только намного масштабнее: все-таки десять с половиной тысяч обращенных ариров Шестого храма и почти восемь сотен Дома И’си’тор – это не пара десятков атаров тридцать тысяч лет назад. Поэтому многие говорили о втором рассвете не только цивилизации темных эльдаров, но и мощи Элос. Если бы не висящая над нами, как дамоклов меч, грядущая война…

Линейные части… Это немного не то, что здесь нужно. Храмовникам, облаченным в полный чешуйчатый доспех и с двуручными серпами в руках, прочесывать лес? Это будет забавно. Вдобавок у них же не хисны, а ездовые защищенные доспехами ящеры-вегетарианцы – ристы. Вместо арбалетов – составные луки. Нет, ну вот какого демона они будут тут ловить? Хотя они все сильные маги и при поддержке Арихитос и ее отряда все-таки должны быть не бесполезны. На худой конец превратят Ишерский лес в Ишерскую пустошь.

Снова сосредотачиваюсь на образе Кресиеля: «Разбуди Ашриллу. Пусть сразу свяжется со мной».

Надев на себя немного подгоревшие штаны, я затянул на них, взамен подгоревшей, новую шнуровку и вдел в уши лишь те серьги и регалии, которые относились к И’си’тор и Храму. Вот так, полуголый и босой, я выбрался из палатки. Дело в том, что сменной одежды у меня не так много, а воздействие «слизней» будет довольно разрушительно для нее.

Прикрытый черным магическим куполом, практически не пропускающим свет местного светила, лагерь существенно изменился – горы трупов имперцев больше не было (я и не особо хотел знать, что с ними произошло), выгоревшие белесые человеческие палатки снимали, а вместо них устанавливали темно-синие палатки И’си’тор, искусно расшитые светящейся символикой моего Дома и темно-зеленые палатки Серх, а рядом со мной четверо замаскированных храмовников ставили три больших абсолютно черных шатра, расшитых золотой спиралью Шестого храма. Очевидно, в последних разместят гражданских светлых эльдаров. Ритуальная яма призыва Хетроса была пуста. Все тела из нее уже достали, и несколько светлых в данный момент заматывали их в длинные полосы ткани, на которые пускали имперские палатки. Одна из светлых эльдарок стояла на коленях перед каким-то телом и, закрыв ладонями лицо, тихо плакала. Наверное, это ее родственник. На другом конце лагеря находилось около четырех десятков коленопреклоненных пленников, расположенных в пять неравных рядов. Два высших вампира в это мгновение как раз, захватив под мышки по пленнику, направлялись ко мне. Один из храмовников совершенно без усилий тянул пятого за ногу следом за ними.

Следом за мной вышла Эйрин.

Подождав, пока вампиры приблизятся, я командую:

– Поставьте их на колени и отойдите. Прикройтесь сами и защитите окружающее от вторичного воздействия огня.

Вампиры аккуратно ставят их в плотный ряд. Эльдар подтягивает своего человека следом. У пленников стянуты за спиной руки и ноги, но не только путы не дают им сопротивляться. Их взгляд затуманен – явно храмовники применили какой-то сильнодействующий наркотик.

Нас окружает кольцо защиты.

Пятеро молодых мужчин смотрят на меня радостным взглядом слабоумных. Похоже, они даже не осознают, что их смерть будет скорой, но отнюдь не простой.

Сила феникса отзывается так же легко, как и мое тело. Пламя окутывает меня и поднимает над землей на пару метров. Ах… Моя сила. За спиной разворачиваются огненные крылья. Хочется взмыть в небеса и явить миру свое могущество… Заявить свои права, а потом разрушить, сжечь и развеять в прах все вокруг.

Ярко-желтый свет моего пламени заливает все. Я вижу, как испуганно и изумленно оборачивается похоронная команда светлых, как Вайрс вскидывает голову и, глядя на меня, с ужасом что-то шепчет какой-то жрице из своих, как все храмовники опускают на лица маски и опускаются на колено.

После окончательного слияния, феникс передал мне очень многое: свои знания, силу и умения. Но лишь в одной стихии…

«Поглощение». Способность элементаля огня восстанавливаться за счет других разумных. Применяется очень редко в силу того, что ранить, а тем более убить феникса крайне сложно. Но если элементаля все-таки убили, то после смерти он возродится снова в своем родном плане Фер-кхе, жутком месте, с точки зрения человека, и рае – для фениксов. В памяти всплыли картины бушующих гигантских языков оранжево-желтого огня, потоки разогретой добела лавы и тучи ярких искр в черных небесах…

Я поднимаю покалеченную левую руку. На кончиках раскаленных оголенных ногтей собираются ярко-белые капли крови. Мгновение – и они срываются в сторону пленников. Попав в их тела, капли начинают поглощать не только жизненные соки, но и эманации порядка-хаоса из их душ.

Сразу после этого я втягиваю крылья и мягко опускаюсь на зашипевшую от этого касания чуть сыроватую землю. Содрогаясь от жуткого припадка, пленники повалились ничком. Спустя несколько секунд из-под них вытекают «слизни» и, оставляя за собой дорожки оплавленной почвы, втягиваются мне в ноги. На руке начинает нарастать кожа и плоть. Моя левая рука так и не успела прийти в себя после поражения льдом в Ишакши, как снова я вляпался ей в протосилу. Но уж лучше рука, чем лицо или грудь.

Втянув силу феникса обратно в дар, я облегченно выдохнул: боль, терзавшая меня все время после пробуждения, почти полностью отступила, и лишь ее фантомные отголоски все еще гуляли по моему телу.

Бросив взгляд на трупы, произношу, прекрасно зная, что мои слова ловятся до последнего звука:

– Уберите их.

Мои штаны тлели.

Вампиры схватили тела за ноги и поволокли куда-то в сторону. Скользнув взглядом по поднимающимся с колен храмовникам, я повернул голову к княгине и обнаружил ее – восторженно смотрящую на меня с колен. Вздохнув, я спросил ее:

– Эйрин, а где тело Шеяшхи?

Поднявшись, она произнесла:

– Следуйте за мной, владыка.

Повернувшись, она обошла мою палатку и скрылась за ней. Последовав за ней, я чуть не уткнулся в ее спину. Отойдя в сторону, она продемонстрировала два замотанных в черный шелк тела. Они лежали аккуратно рядом на небольшой расчищенной ровной площадке всего в десяти метрах от моей палатки.

Черный шелк… Когда атар погибает, его тело (если оно, конечно, есть) заматывают в черный шелк и везут для предания Предвечной Тьме в святилище, которое есть у каждого Великого Дома, или в храм Элос, если атар не принадлежал к семьям Великих Пятерок. Соответственно, поговорка «выйдет в черном шелке» несет примерно ту же смысловую нагрузку, как и «вынесут вперед ногами» или «наденут белые тапочки» на Земле.

Тела были завернуты в шелк таким образом, чтобы между туловищем и головой было несколько слоев ткани, дабы исключить самоподнятие, к которому склонны И’си’тор и Сатх.

Указав на правый сверток, Эйрин произнесла:

– Это тело Шеяшхи.

Я подошел к нему и опустился на колено.

Руками я начал понемногу разматывать ткань на его теле. Когда оно стало показываться из-под слоев шелка, я стал сильно сомневаться в успехе поднятия. Ведь одним из условий создания высшей нежити была максимальная целостность тела (или тел). Хотя у меня были определенные соображения по этому поводу – к примеру, перекачка маной смерти самого ритуала. Правда, в случае неудачи тело не только могло подняться в виде безмозглого зомби или скелета. Вполне мог произойти взрыв-выброс смерти…

Лицо почти не пострадало. Лишь пара узких разрезов, нанесенных, наверно, осколками, пересекали правую щеку. Может, из-за этого мне показалось, что на его лице словно бы застыла гримаса презрительной ухмылки. Черты утончились, а нос заострился. Волосы всегда ровные и ухоженные, сейчас напоминали всклокоченную паклю.

Шеяшхи… Как же так?

Но хватит рефлексировать. Понадеемся на лучшее, а подготовимся к худшему.

Я подхватил в свои энергощупы оба тела и направился за пределы лагеря. Следом за мной потянулись немногие храмовники и Эйрин. Я уже приблизился к туманной стенке купола, когда в лагере появились атретасы во главе с Арихитос. Их отряд вернулся? Что-то они быстро.

Заколола серьга связи. Ашрилла. Ее мысли четки: «Приветствую вас, Ашерас! Я рада, что с вами все хорошо! Как рука?» Ну конечно же она в курсе. «Я провел „Поглощение“ и затянул свои раны… Ашрилла! Передай один кубик алого металла Виркс. Это плата за одного из солдат Серх. Я использую его для повторного наложения „Второй кожи“… И я собираюсь поднять Шеяшхи». Молчание длилось довольно долго. «Думаете удастся? Мне сообщили, что его разорвало на куски». Надеюсь, мои мысли не передают моей печали. «Отправить его во Тьму… я… я смогу и здесь». Ее мысль льется словно песок: «Пусть Ахеш услышит вас и внемлет вашему желанию… Алый металл я передам сейчас же». Я удивленно спрашиваю: «Неужели ты понимаешь, зачем я это делаю?» Ответ обескуражил: «Мне не нужно понимание – у меня есть вера. В вас и Элос».

На этом наш разговор завершился.

Я приблизил тело и еще раз посмотрел на застывшее лицо. Шеяшхи. Сколько еще будет погибших? Наш враг могуществен и жесток, силен и беспринципен. Значит, мне нужно стать еще жестче и беспринципнее, чем он… Переступить через себя… Заморозить свою душу, вытравив оттуда все лишние чувства, кроме ненависти, ярости и гнева. Но сохранить разум чистым словно стекло. Удастся ли мне? Сумею ли я выполнить задание Элос и убить, ни много ни мало, владыку?

Приближающиеся шаги вырвали меня из раздумий. Мне пришлось приложить усилие, чтобы оторвать взгляд от застывшего лица. Ирмиель и Арихитос. Какого черта они приперлись ко мне? Я сейчас не в настроении.

Дочь владычицы Синего Леса начала говорить первой:

– Приветствую вас, Ашерас. Я рада, что вы поправились.

– Благодарю. Цена излечения была высока.

Она задумчиво кивнула, глядя на зависшие в воздухе тела. Я плеснул в те «тер» которые держали их Тьму, и они тут же проявились, став видимыми. Позерство, конечно, но пыль в глаза я пустил: Ирмиель чуть отшатнулась назад. Сквозь ее «маску» просветилось удивление. Интересно, а какой у нее потенциал? Короткий взгляд через магическое зрение подтвердил, что если у нее все еще и нет двадцать тысяч, то осталось недолго.

– Ваша хитрость удалась. Имперцы и не догадываются о том, что их архимагистр погиб, а вся его группа уничтожена.

– Это прекрасные новости… – голос предательски дрогнул, когда я произнес это простое предложение. – Удалось кого-то спасти?

– Да. Четырнадцать гражданских. Жертвенной ямы там не было.

– Хм-м. – Новость действительно интересная. Получается, что здесь было нечто вроде пункта связи. – Вполне возможно, что Хетрос раздавал здесь задания, словно из окошка.

– Мы разгромили только один из лагерей – самый близкий. А когда прибудет армия?

Я пожал плечами и посмотрел на замерших храмовников. Но ответила Эйрин:

– Они уже на полпути. Пять, максимум шесть часов.

Добавляю:

– Только на многое не рассчитывай. Там линейные части. А командиром у них Атхирт. Поэтому, когда они закончат здесь, то от Ашерского леса останется немного. Хоть бы кого случайного не убили…

По крайней мере, своей болтовней они вывели меня из хандры. Начинаю выдавливать во влажной земле пятиконечную звезду Удержания Силы.

Ирмиель произносит:

– Лучше бы ты их отпустил…

– Мы не можем себе этого позволить. Я… не смогу себе этого простить.

– И все равно, высшая некромантия… Отпусти их.

Мое терпение лопнуло. Я обернулся и резко сказал:

– Отпустить? Светлая! Не лезь ко мне в душу! Тебе сильно не понравится то, что ты увидишь вместо нее!

Она отпрянула назад, осознав, что пересекла некую черту, которую не стоит переступать.

Вернувшись к прерванному делу, я последними штрихами завершил магическую фигуру и, отложив другой труп, сорвал с Шеяшхи шелк. Глядя на обнаженное тело, я осознал, что оно явно собрано впопыхах: некоторых частей не хватало, и на их месте зияли будто вырванные клыками или когтями дыры.

Внутри чуть всколыхнулась боль. Одно дело убивать врагов пачками и совсем другое смотреть на тела если не друзей, то соратников…

Уложив тело вовнутрь звезды, я стал создавать систему «ат» смерти, позволяющую поднять высшего вампира.

– Всем приготовиться и держать защиту, – на всякий случай говорю окружившим ритуал эльдарам.

Ирмиель, пятясь, медленно отдаляется.

Пора.

Активирую основную систему заклинания-ритуала. «Ат» втыкаются в труп и выпускают смерть. В этот момент мне и нужно вмешаться, если я хочу чего-то добиться. Ведь именно в этот момент не только переориентируются источники, но и выстраивается энергетический каркас тела, что довольно затруднительно, поскольку труп серьезно пострадал, да и вдобавок был разорван.

Делаю шаг вовнутрь звезды и резко выталкиваю в уже начавшее сжиматься серое облачко всю свою ману смерти. Раздается громкий свист, когда заклинание захватывет и соединяет воедино эти две тучки. Неужели не получилось? Капля получается не закругленной, а вытянутой, словно сосулька. Манипуляции с ритуалом упоминались в записях Риштэ, моей прабабки. Так что действовал я не наобум. Надеюсь, она не ошиблась. Капля падает в солнечное сплетение и пробивает кожу, словно кинжал. На этом этапе обычно все завершалось: мана смерти растворялась и «оживляла» тело. Сейчас же вытянутая капля застыла, воткнутая в тело, будто сосулька в снегу. Что-то пошло не так… Хотя, с И’си’тор всегда что-то не так: в нас чересчур много от Элос, а следы божественной сущности – это не какая-то там кровь. Неужели мы действительно не можем «подняться»?

Но неожиданно сосулька начинает светиться неприятным серым светом. От нее по всему телу бегут узкие как будто корни. Я чувствую, как вокруг сгущаются защиты. И все-таки смерть растворяется в теле. Сосулька сжимается и тает. Ростки исчезают. Ну же! Получилось? Нет? Давай!

Напряжение росло по экспоненте.

И в тот момент, когда я понял, что не дышу уже больше минуты, глаза Шеяшхи открылись. Я уже было растянул губы в улыбке, как тело плавно и без усилий село. Шеяшхи поднял правую руку и стал смотреть на нее, сгибая и разгибая кулак. Что-то явно не так: раны и швы не исчезают. Вдобавок его глаза совсем обычные, не такие, как у вампиров.

Бросив быстрый взгляд на Эйрин, я встал перед ним на колено и тихо позвал:

– Шеяшхи, Шеяшхи…

Он поднимает на меня странный неживой взгляд и начинает говорить неестественно шипя:

– Чтхо случхилось? Хяаа мертф?

Я чуть-чуть киваю и отвечаю:

– Да. Я попытался поднять тебя высшим вампиром. Но, похоже, что-то пошло не так. Как ты себя ощущаешь?

Его голос приобрел твердость:

– Я не знаю… Так холодно… внутри.

Смотрю на него магическим зрением. Дар явно серого цвета без каких-либо вкраплений. Хм-м…

Рядом раздается голос Эйрин:

– Он не вампир. Это точно. Я думаю – лич.

Жаль. Все-таки поднятие в вампира атаров невозможно. Интересно, почему?

Шеяшхи легко встал на ноги. Я поднялся вместе с ним и посмотрел ему в глаза. Сейчас все решится.

– Теперь, когда ты скинул оковы всех ритуалов и подчинений, став вне системы, будешь ли ты служить Элос и мне дальше?

Он чуть прикрывает глаза и произносит:

– Да! Я родился и вырос в храме. Я дрался за него до изнеможения, проливал кровь и отдал свою жизнь. Естественно, я продолжу свое существование и служение к вящей славе Элос. – Он склонил голову и добавил: – Приказывайте, владыка.

– Я рад. Дайте ему одежду и верните его вещи.

Надеюсь, он не ударит меня в спину… Сомнения. Уместны ли они сейчас, когда дело уже сделано? Делай, что должно, и будь что будет!

Пока Шеяшхи одевается, я смотрю на тело второго погибшего. Создавать еще одного лича? А стоит ли? Я попытался припомнить записи Риштэ. Судя по всему, она так и не приступила (да и не могла, если так подумать) к опытам на телах атаров. Пожалуй, лишь наши тела выдержат создание-совмещение двух источников. Если даже удалось поднять лича спустя десять часов после смерти, фактически выдрав душу из Нижней вселенной обратно. И в разорванное тело.

Появившаяся жрица из Серх принесла большой кусок сырого мяса и, чуть склонив голову, протянула Шеяшхи. Он повернул голову и уставился пустым взглядом на него, не беря в руки. Замявшись, жрица произнесла:

– Возьмите.

– Зачем? – его голос ничего не выражал.

– Но… Вы что, не знаете? – она даже недоуменно заморгала.

– Смотря что. Мои знания отвечают всем критериям боевого мага, опирающегося в бою в основном на Тьму. В смерти я обладаю знаниями лишь боевых, защитных заклинаний и ритуалов. Также создание существ на среднем уровне. Про личей я знаю лишь то, как с ними бороться, слабые места, стратегия и тактика долговременного противостояния.

– Ам-м? – очевидно, в ее мозгу не укладывалась информация о том, что можно стать личем, проводником силы смерти и воли Ахеш, не обладая огромным массивом знаний некроманта, основное призвание которого – это конструирование и создание разнообразных существ и тварей. После напряженной работы мысли она решила объяснить: – Вытягивая соки из живой плоти, личи не только таким образом восстанавливают свои тела, но и способны запасать в своем теле до половины своего резерва. Поэтому убивать готового к бою лича очень опасно: неиспользованная мана смерти после уничтожения носителя обретает свободу и, вырвавшись, уничтожает все вокруг. Попробуйте. Это умение должно быть настолько же естественно для вас, как дыхание для живых.

Словно поколебавшись, Шеяшхи протянул левую руку и схватил жалобно чавкнувший кусок своей пятерней. Лич поднес его к лицу и презрительно окинул его взором неживых глаз. Мясо начало быстро темнеть и усыхать до тех пор, пока от него не осталась лишь пара капель гноя и слизи, упавших на землю. По руке побежала волна восстановления, но, дойдя лишь до плечевого сустава, иссякла. Шеяшхи удивленно смотрел на свою почти обычную левую руку и изуродованную, покрытую ожогами, порезами, правую.

Я произнес:

– Пожалуй, не стоит переводить провиант.

Лич тяжело на меня посмотрел, но натолкнулся на мой почти веселый взгляд.

– Выбери себе одного из наших пленников, только побесполезней, прошу тебя. А если будет мало, то, когда прибудут подкрепления, отправишься с Атхиртом уничтожать оставшиеся лагеря.

Ой, боюсь, такими темпами от пленников ничего не останется. И ведь специально не брал с собой ариров и много вампиров. Уж кто-кто, а они любят пленных резать.

Один из Старших жрецов принес одежду и аккуратно сложил за внешней границей звезды. Шеяшхи вышел, но не стал одеваться, а взяв ее восстановленной рукой, мягко пошагал к пленным.

Я же, вздохнув, поднял в «тер» тело второго погибшего и стянул с него шелк. Похоже, это тело пострадало сильнее. Вдобавок с ним не так церемонились: живота и большей части грудины не было, и туловище лишь благодаря магии держалось в куче. Уже собираясь начать, я заглянул в дар и понял, что разогнался – маны смерти там не было. Что-то, конечно, восстановилось, но это были лишь жалкие пара эргов. Капля, по сравнению с тем, что мне было нужно.

Бросив взгляд по сторонам, я обратился к Эйрин, напряженно смотрящую на лежащее тело:

– Ты запомнила то, что я делал?

– Неполностью, – произнесла она неуверенно.

– Ты – алая княгиня. Твои магические показатели должны быть на уровне хорошего архилича. То, на что я выплеснул две тысячи эргов смерти, для тебя не должно быть сложнее плевка. Так что приступай, а я буду объяснять.

Я оглянулся. Арихитос рядом с нами не было: ее фигурка мелькала возле рядов пленников. Похоже, она все-таки кого-то притащила с собой, и они были намного менее ценны, чем оставшиеся в живых. Хм, у Шеяшхи будет большой выбор. Ирмиель разговаривала с какой-то эльдаркой из своих, время от времени бросая на нас короткие настороженные взгляды. Вокруг нас держали широкое кольцо оцепления десяток храмовников и вампиры.

На всякий случай, я подал условный знак своим телохранителям и расплескал вокруг нас Тьму, тут же сформировал из ее большей части шар защиты: так и светлым подсмотреть будет сложнее, да и Серх не будут совать свои уши куда не следует.

Одно дело – отшлифованное применение заклинаний в бою, когда заклинание создается одновременно полностью, и совсем другое – когда твой учитель разжевывает все тонкости, аспекты всей системы заклинания-ритуала. Дабы было понятно: можно увидеть, как сражаются два мастера-мечника, но обучиться их приемам только глядя на их практически неразличимые удары и движения, а тем более достигнуть их уровня – невозможно. Нужен грамотный и довольно жестокий наставник… И очень часто в качестве учителя выступают сами испытания, выпадающие на судьбу ученика. Именно войны, сражения, схватки – лучшие педагоги для нас, избранных судьбой воинов без страха и сомнений.

Когда она начала медленно воспроизводить заклинание, то мне, естественно, пришлось ей показывать расположение каждого «ат», поправлять ее легкие неточности и неразличимые ошибки, могущие повлиять на финальный исход. Фактически лишь перекачку заклинания маной Эйрин совершила без ошибок.

Глядя на то, как серая капля-кристалл упала на тело, я думал о том, что в данный момент происходит формирование моего личного корпуса поддержки нежити. Я знаю, что связка лич – вампир отлично зарекомендовала себя не только в кахртэ, но во внешних боях. Интересно, насколько будет эффективнее пара из архилича и высшего вампира?

Изодранное тело зашевелилось.

– Как его имя? – повернулся я к ближайшему храмовнику, который практически бесстрастно, лишь чуть сощурив взгляд, смотрел на принявшее сидячее положение пошматованное тело.

– Руешь, владыка Ашерас, – прошептал он.

В ответ на этот звук новосозданный лич поднял обезображенное смертью лицо.

Чувствую, как под маской губы искажаются в жестокой ухмылке.

– Руешь! Поднимайся! Еще не время танцевать на ланах Элос! Ты еще послужишь мне и Верховной богине-матери!

Лич склонил голову и прошелестел-прошептал:

– Да… Мой бог…

Уже отвернувшись и дернувшись сделать шаг, я остановился и скосил на него взгляд. Лич стоял неподвижно, словно статуя. Может, послышалось? Сомневаюсь. Какого хрена?! Да если они начнут мне поклоняться, меня Элос с дерьмом сожрет. Прямо в храме.

– Следуй за мной.

Короткий импульс силы, и земля перепахивается, скрывая рисунок. Конечно, для астральщика это все равно, что прикрытие фиговым листком, но вот всем остальным понять, что и как здесь делалось, будет если не невозможно, то очень и очень сложно…

Не спеша, дабы только что поднявшийся лич поспевал за мной, иду к далекой фигуре Шеяшхи. Пока я приближаюсь, два Старших жреца подволакивают под связанные руки к нему полуобнаженного пленника. Поставив его на колени, атретасы шустро отскакивают в стороны. Лич делает шаг вперед и укладывает ладонь ничего не соображающему человеку на голову. Почти сразу тело жертвы начинают сотрясать конвульсии. Тело высыхает на глазах, а параллельно от руки Шеяшхи расходятся волны восстанавливающейся плоти. Когда жертва высыхает до состояния мумии, лич отпускает голову и та, с хрустом, буквально отламывается от тела и разбивается на хрупкие части. Мумия заваливается на бок и разламывается.

Подойдя ближе, я вижу, что одной жертвы личу вполне хватило для полного восстановления тела.

Я уже хотел позвать его и открыл рот, но в это мгновение он закрыл глаза и, будто вздохнув, легко взмыл в воздух почти на метр. Зависнув там на пару секунд, он так же мягко опустился на землю. И что это было? Раскрыв глаза, он наклонился и стал одеваться. Подождав, пока он наденет штаны и затянет шнуровку, я обратился к нему:

– Шеяшхи!

Он медленно повернулся ко мне.

– Нам удалось поднять так же и Руеша. Подбери ему жертву и присмотри за ним. После того как приведете себя в порядок, переходите в прямое подчинение Эйрин.

В ответ он молча кивнул, прикрыв глаза, и сделал мне за спину знак «следуй за мной». Смерть обожает тишину и не любит лишних разговоров. Поднявшийся легкий ветер со стороны отошедших личей принес сильный приторно сладкий запах разложения. Все, как и было написано.

Отвернувшись, я увидел, что все светлые сбились в толпу за спиной Ирмиель, бледной как сама Ахеш, и в ужасе смотрели оттуда на меня и личей за моей спиной.

Чистоплюи. Именно поэтому мы и выбили их на острова, где они сидят и поныне. Правила, мораль, милосердие. Ха! На войне все эти понятия заменяет одно-единственное – целесообразность.

Бросив взгляд на преданно взирающих на меня вампиров, я обращаюсь к Эйрин:

– Я обратно в палатку. Вызови Вайрс и принеси мне еды.

Неожиданно левую руку прострелил очень сильный импульс боли. Слава Тьме, что у меня на лице все еще одета алая маска, иначе – все вокруг увидели бы мое искаженное страданием лицо. Но боль схлынула так же, как и возникла. Подняв угольно-черную руку, я внимательно осмотрел ее магическим взглядом. Вроде бы все нормально. Ну, а чего я хотел? Это же Кровь, смесь Жизни и Смерти, а не Лед. Вдобавок новое воздействие наложилось на старую рану, что «не есть хорошо». Ох, боюсь, эта рана будет заживать намного дольше пары лет. Что самое отвратное: бессмысленно отсекать руку и выращивать новую – все станет только хуже.

Для пробы пару раз сжав пальцы в кулак, я направился к палатке. Пока я шел, Эйрин успела обернуться и догнала меня. Приветственно кивнув паре Высших жриц из личного отряда Иситес, сторожащих палатку, я откинул полог и вошел вовнутрь. Княгиня последовала за мной.

Пройдя к своему ложу, я с расслабленным стоном растянулся на нем. Когда я снял маску, мне пришлось наложить на себя заклинание «исцеление», потому что, невзирая на то, что «поглощение» восстановило мне руку, чувствовал я себя не очень хорошо.

Эйрин села рядом со мной на стульчик и протянула мне комплект темноэльдарского сухпая со стальной вытянутой флягой. Проверив это все на яды, я стал медленно поглощать провизию. Нет-нет, не то чтобы я был конченым параноиком, проверяющим пищу, поданную преданнейшим из своих соратников, но моя учительница, Элтруун, в прямом смысле, вбила в меня необходимые понятия личной безопасности. Когда я думал о тех уроках, мне слышался ее недовольно шипящий голос, выговаривающий мне очевидные, с ее точки зрения, истины: «Занимаясь сексом, всегда держи наготове мощное защитное заклинание, принимая пищу, всегда проверяй ее на наиболее мощные яды и, на всякий случай, держи при себе постоянно или артефакт, или лечебное заклинание наготове…»

С одной стороны, явная паранойя, а с другой – это уроки жрицы, пережившей черт знает что сколько раз за полторы тысячи лет в своей, изобильно насыщенной войнами, схватками и покушениями жизни.

Когда я утолил голод, полог палатки отодвинулся и вовнутрь заглянула охранница. Разочарованно окинув нас взглядом (похоже, она ожидала застать нас совсем за другим занятием), она произнесла:

– Вайрс Серх.

Дождавшись моего вялого кивка, она отодвинулась и придержала полог, пропуская атар.

Вайрс настолько нервничала, что ее эмоции прорывались сквозь ее маскоподобное выражение лица. Коктейль из страха и неуверенности, щедро припорошенный любопытством. И где-то в глубине – злость. Хм-м.

– Вы меня вызывали?

Плавным движением кисти указываю на один из стоящих стульчиков. Подождав, пока она сядет, произношу:

– Ашрилла сообщила, что немедля передаст оговоренную плату. Теперь же я ожидаю обещанного солдата.

Она нахмурилась. Ухмыльнувшись, продолжаю:

– Ничего-ничего, Вайрс, солдатом больше – солдатом меньше… Вдобавок мы же его не в жертву приносим? К тому же я могу в любой момент поднять его в высшего вампира… или возвысить, вот только последнее лишь по возвращению в Альверист’ас.

Вайрс опустила взгляд, скрыв выплеснувшуюся ярость.

– Понимаю. Однако я все-таки надеялась, что вы воспользуетесь вернувшимися атретасами И’си’тор.

– Вайрс, ты не так глупа, как хочешь показать. Ты прекрасно понимаешь, что одно дело – верные, словно хисны, атретасы моего Дома, согласные по одному моему зову пойти за мной и в Адскую вселенную, и совсем другое – солдаты нанятого Эльвиаран твоего Дома, чья верность всегда будет под большим вопросом…

Она вскинулась, очевидно, намереваясь что-то возразить, но, натолкнувшись на мой практически равнодушный взгляд, смогла лишь произнести:

– Когда вы планируете провести ритуал?

Я плавно перевел взгляд на Эйрин и ответил:

– После завершения всей этой кутерьмы. Таким образом, я хочу создать впечатление, что я, Клинок, их возглавлю и останусь вместе с Арихитос и Атхиртом зачищать этот лесок. А моя сестра с Ирмиель продолжит свою миссию… Как думаешь, Эйрин, получится пустить пыль в глаза нашим врагам?

– Лишь время покажет, – ответила та.

Переведя взор на Вайрс, я увидел, как она сощурилась и спросила:

– А Ирмиель?

– Светлые вроде хотят в Эратоне, столице этого королевства, поднять вой, а значит, мы сбросим их со своего хвоста.

– Что будем делать с герцогом?

– Решим по ходу дела. Вполне возможно, ты тоже отстанешь в Эратоне и поможешь местному корольку усидеть на троне, устранив Ларса де Таунри. Насчет денег и количества задействованных… сил решим тогда же. Поскольку нас будут тормозить телеги с мертвыми светлыми эльдарами, вполне возможно, что Арихитос сумеет освободиться и догонит нас. Так что, Вайрс, надеюсь, с твоей стороны неожиданностей не будет? Я вот слышал, что на рынке куб алого металла стоит от трех тысяч золотых монет. По весу – почти как ограненные алмазы…

Пшикнув, словно хисна, она произнесла:

– Не беспокойтесь.

– Ну что ж, я тебя больше не задерживаю.

Вайрс поднялась и вышла не прощаясь.

Доев сухпай, я вытянул правую руку Эйрин и произнес:

– Мне нужно поспать. Если я не проснусь к прибытию войск – разбудишь меня.

В предплечье почти нежно вонзились тонкие и острые, как иглы, клыки. Дар стал стремительно пустеть, а по телу разлилась приятная истома.

4

Оторопь и приветствие

Джер сидела на взмыленной лошади и смотрела на то, что раньше называлось Ишерским лесом.

Весь день и всю ночь они гнали лошадей, делая остановки лишь на короткие перекусы и туалет. Лошади уже давно сидели на зельях, и Джер начала побаиваться, что они могут пасть в любой момент. Даже останавливаться на одном месте было крайне нежелательно. Но…

Когда они поднялись на очередной холм, то все без исключения остановили изможденных скакунов и пораженно замерли, глядя на открывшееся зрелище.

Обожженная пустошь. От толстых вековых деревьев остались лишь невысокие обугленные пни, а от подлеска – лишь упоминание. Только у далекого горизонта виднелись какие-то чудом уцелевшие деревья. Кое-где все еще курились тонкие струйки дыма.

На самом деле все это не было такой уж неожиданностью: на рассвете горизонт озаряли ярчайшие зарницы магической схватки, а утром над горизонтом висело огромное белесое облако дыма.

И самое главное. Ответа на простой вопрос: что же делать дальше – не было… Очевидно, темные с кем-то дрались. Да так, что явно были задействованы заклинания Высшего Круга стихии огня. Как итог: темные могут быть сильно раздражены и даже злы. И, приняв их отряд за врага, могут нанести удар чем-то на упреждение.

Существовала, правда, другая вероятность (о ней Джер даже не хотела думать, но… а вдруг?): темные потерпели поражение и в плену… Или еще хуже – мертвы. Что тогда? Задание учителя не выполнено и даже по всем статьям провалено… Политические последствия? Какая, к демонам, политика после гибели Ирмиель ри Се и Иситес И’си’тор? Начнется такой кошмар, что все нынешние беды всех королевств покажутся какими-то вполне решаемыми и даже несущественными проблемами…

Приняв решение, Джер с силой сжала стальное древко косы и обернулась к Кирстену, сидевшему на почти яростно хрипевшем черном скакуне. Взглянув в его почти равнодушные глаза, она твердо скомандовала:

– Поднимите знамя Аласри. Всем активировать защиту и… – она посмотрела на измученную почти суточной скачкой сестру:

– Леона! Ты остаешься здесь! Арсекр, Тиран! Вы – с ней! Если на нас нападут – не медля ни секунды, отступаете обратно в Кехарон! Тебе все ясно?! – она испытующе посмотрела на сестру и, дождавшись неопределенного кивка, продолжила:

– Все остальные: рассредотачиваемся и движемся вглубь. Атакуем только в ответ! Темные нам не враги! – и намного тише: – Во всяком случае, я на это надеюсь…

Амулет связи заколол так неожиданно, что магистр вздрогнула всем телом.

Коротко ругнувшись, она вытянула его за длинную золотую цепочку из-за пазухи и, зажав в своем изящном кулачке, сосредоточилась. Мысли собеседника почему-то все не проявлялись, и Джер отозвалась первой:

– Да?

Практически сразу в ее мозгу возникла знакомая мысль учителя. Почти без какого-либо перехода он вывалил на нее: «Джер! Что там у вас происходит? Только что из подземелий вырвалось почти полтысячи белокожих! Мои агенты видели золотую спираль на знаменах! Храмовники Элос! Джер?..»

– Ариры Э-элос? Полтысячи? – от неожиданности магиня чуть не выронила амулет из рук и подняла взгляд на пепелище. – Учитель, я на границе Ишерского леса. Здесь огромная пустошь! Темные с кем-то дрались. Я только-только прибыла и собираюсь идти дальше.

«Демоны! Импы и суккубы! Неужели я опоздал? Не может быть! Пророчество… Сбылось?.. Да нет – они еще очень далеко…» – мысли великого архимагистра заметались, вываливая в сознание Джер случайную информацию.

– Пророчество?

«А? Да, было одно пророчество… Очень плохое, и завязано оно на жизнь Иситес. Вроде мы будем виноваты в ее гибели».

– Хм. Теперь многое понятно.

«Значит, слушай: по идее – она должна быть жива. Вывесите знамя Аласри и попытайтесь продемонстрировать мирные намерения».

Джер скептически покосилась на уже висящий на копье флаг и произнесла:

– Хорошо, учитель.

«Держи связь: не заставляй меня нервничать».

И все – ощущение мыслей Аршема прошло.

Джер бросила короткий взгляд на невозмутимого Кирстена и в ответ на молчаливый общий вопрос громко произнесла:

– Сюда движется полутысячная армия белокожих ариров из храма Элос. – Чуть подождав, пока эмоциональная буря, вызванная этой новостью, уляжется, она, еще громче, скомандовала: – Поднимите выше флаг! Выдвигаемся!

Лошади сорвались с места, словно дожидались лишь этого момента. Прах и пепел поднимались из-под копыт буро-серой взвесью в воздух. Уцелевшие деревья стремительно приближались. Вот только если возле дороги земля была покрыта лишь толстым слоем серой золы, то теперь под копытами скакунов стали все чаще попадаться недогоревшие ветки. На пнях проявились следы излома, а сами стволы лежали, указывая своими верхушками куда-то направо.

Джер поняла, что схватка произошла где-то слева и один из взрывов был настолько сильный, что деревья в большом радиусе сломало и сложило, как соломинки.

Скорость движения пришлось снизить почти до шага, из-за того, что из-за толстого слоя легчайшего пепла лошади стали оскальзываться на том, что он скрывал.

Чем ближе отряд приближался к границе зоны абсолютного разрушения, тем тяжелее становилось у магини на душе. Ее разум родил вопрос, от которого по спине табунами бродили мурашки: кто мог довести темных до того, что они стали применять настолько разрушительные заклинания?

Контрабандисты? Имперские лазутчики? Да сколько же их должно было быть, дабы пришлось накрывать пяти-шестикилометровую область чем-то вроде тройного «огнешара»?

А вот и то, что гордо называется «уцелевшие деревья»: голый ободранный ствол не только без единого листочка, но и без ветвей. Впрочем, это лишь самый край, и дальше за стволами стали попадаться чудом уцелевшие островки подлеска.

Отряд, стараясь не обращать внимание на хрипящих лошадей, постепенно пробирался в глубь леса. Упавших деревьев становилось все меньше, но созданные ими завалы – все непроходимее.

Совершенно неожиданно за кроной очередного вырванного с корнем дерева Джер чуть ли не нос к носу столкнулась с явно ожидающей их тройкой темных эльфиек, сидящих на пантерах, раздраженно прижавших уши. Глядя на них, магиня облегченно выдохнула: миссия уцелела. Магистр скользнула взглядом по знакам различия и сразу опознала во всех троих И’си’тор. Краем глаза она заметила, как Кирстен сжал в кулаке переговорный амулет.

Одна из эльфиек с антрацитово-черной кожей чуть шевельнулась и произнесла на лающем языке смерти:

– Приветствую тебя, Джер де Таунрилл. Прежде чем ты что-то скажешь, ответь: каковы твои намерения и полномочия? И самое главное – поддерживаешь ли ты герцога Ларса де Таунрилла?

Магиня ощутила, как в воздухе повисло напряжение. Сказать правду? Очевидно, придется. Слова падали, словно камни.

– Ветвь Таунрилл не поддерживает герцога. Почти все ее члены покинули пределы Каршлана. Меня направил вам вслед Аршем Краа, ректор Академии Аласри, с наказом сопровождать вас.

Пару секунд жрица смотрела на нее не мигая, а потом скользнула взглядом по ее отряду и коснулась черной серьги связи, стилизованной под знак-символ И’си’тор. Спустя десяток секунд безмолвного разговора она посмотрела Джер в глаза и произнесла:

– Вас проведут к нам в лагерь. Следуйте за ними.

Она чуть мотнула головой в сторону, и там, между деревьев, показался отряд темных эльфов.

Полная шестерка Великого Дома. Очевидно, весь отряд Джер вели чуть ли не от дороги. Поэтому эта чернокожая жрица ведет себя так уверенно. Но как? Неужели заклинания маскировки из Высших Анналов?.. Да что же здесь произошло?

Магистр снова взглянула на жрицу. На границе сознания мелькала какая-то полузабытая информация… Единственная чернокожая эльфийка в касте атретасов. Джер что-то слышала о ней. Имя… Нет, не вспоминается. Впрочем, погадать можно и позже.

– На дороге осталась моя сестра с сопровождением. Они нас догонят?

Жрица медленно чуть развела руками в изящных, сделанных из матовой кожи и расшитых бирюзовой вязью перчатках и почти лениво ответила:

– Почему «нет»?

Магиня кивнула Кирстену, и тот снова сжал в кулаке амулет.

Ждать пришлось недолго – лишь десять минут. Когда сзади показалась Леона с сопровождением, магиня чуть толкнула своего хрипящего скакуна пятками, и тот осторожно двинулся за черными всадниками на пантерах.

Проводники повели их куда-то влево. Время от времени Джер замечала черные тела, мелькающие между деревьев. Магистр знала, что если она видит сопровождение, то уж Кирстен и гвардейцы и подавно. Временами темные двигались почти в открытую, демонстрируя силу и вселяя мысли о том, что отряду Джер даже не нужно думать о каких-то неожиданностях.

Примерно через полчаса осторожного движения по буреломам отряд неожиданно выбрался на очень хорошую, явно сделанную не без помощи магии, дорогу. Слева лес резко обрывался, превращаясь в пустошь, украшенную огромными оплавленными воронками. Она тянулась до горизонта. Земля был обожжена и, словно снегом, припорошена бело-серым древесным пеплом.

Магистр услышала, как глухо выругался Кирстен. Она бы присоединилась к нему, но Леона находилась рядом, и ее неокрепшей психике совсем не обязательно узнавать детальное описание половых признаков горного тролля. А вот кто-то из гвардейцев явно не сдерживался. И только после этого она внезапно поняла: сам факт дороги в Ишерском лесу явно указывает на очень многое.

Когда, вдоволь насмотревшись на пейзаж, они выдвинулись в глубь леса, то за следующим поворотом выскочили на еще одно поле прошедшей битвы. Трупы солдат и магов пестрели цветами рода Таунри – синий с золотом. Больше сотни тел.

Джер взглянула на вроде бы скучающих темных и поняла, что им явно показывают это все не случайно: смотрят на реакцию, оценивают. Вроде как: сказала ли она правду?

– Они что-то сопровождали. Следы от колес… – один из гвардейцев указывает пальцем Кирстену на дорогу.

В принципе, логично: если есть такие хорошие дороги, то должны быть и телеги, для которых они строились.

Дав им немного покрутиться на поле боя, командир пятерки эльфов красноречиво поманил их за собой дальше по дороге. Прорысив всего лишь пять минут, Джер, во главе своего отряда, внезапно оказалась перед очень большим куполом, состоящим из черного тумана.

Похоже, это и есть защищенный лагерь темных. Командир сопровождающей их пятерки сделал приглашающий жест рукой и сразу после этого верхом на пантере нырнул вовнутрь. Его отряд последовал за ним.

Джер глубоко вдохнула и, задержав дыхание, направила своего скакуна сквозь туман.

Мгновение беспроглядного мрака сменилось приятными сумерками, царящими под огромным куполом лагеря. Ярко-белое светило, беспощадно светящее за пределами заклинания, представало здесь почти серым диском, на который было даже приятно смотреть.

Лагерь темных производил странное двоякое впечатление: половина палаток была явно людскими, а другая – эльфийскими. Задумавшись над этой странностью, Джер оглянулась на собравшийся за ее спиной отряд и увидела момент, когда трое солдат Серх, не церемонясь, сорвали людскую палатку с удерживающих ее тросиков и потащили ткань в сторону большой группы светлых эльфов.

Значит, это место изначально принадлежало кому-то другому. В подтверждение этого был тот факт, что для такого огромного лагеря темных эльфов было немного. Они заняли палатками едва ли пятую часть накрытого куполом лагеря. Еще столько же места занимало большое расчищенное лежбище пантер.

В этот момент среди палаток появилась фигурка Вайрс. Ее белая маска, изукрашенная светло-зелеными знаками, была задвинута на темя. Глядя на то, как она приближается к ним, магиня поняла, что Вайрс сильно устала. За ней бодро двигался отряд из десяти ее телохранителей в опущенных масках. Довольно много для командира, находящегося внутри своего лагеря. Боятся светлых? Или чего-то еще?

Когда она подошла ближе, Джер соскочила с лошади и чуть склонила голову в приветствии.

– Приветствую вас, Вайрс Серх.

– Я тоже рада вас видеть, Джер де Таунрилл, – ответила та и, устало чуть улыбнувшись, продолжила: – Можете расположиться или здесь, внутри купола, или за его пределами. – Бросив взгляд на медленно проникающих под купол гвардейцев, она нахмурилась и добавила: – У нас в лагере усиленные меры безопасности, так что разъясни своим, что с ними будет, если они будут чересчур назойливы или любопытны. И пусть даже не думают приближаться к палаткам с охраной. Насчет лечения своих… скакунов. Обращайтесь к светлым сами.

Сказав это, Вайрс осталась стоять, молча глядя Джер под низко натянутый капюшон. Магиня ме-е-е-едленно кивнула, показывая, что все поняла, и, обернувшись, произнесла, обращаясь к Кирстену:

– Ты слышал?

Он махнул рукой своим сержантам и соскочил с лошади, оставшись с Джер. Отряд осторожно двинулся в сторону от палаток эльдаров, уводя и хрипящих скакунов своих командиров.

Когда они удалились на достаточное расстояние, по мнению Вайрс, та кивнула своей охране, и ее большая часть разошлась, оставив лишь одну охранницу. Пару секунд они друг друга безмолвно рассматривали, а потом высокорожденная усмехнулась и сказала:

– Идем, кое-что покажу.

После чего обернулась и повела их между зеленых палаток прямо в сектор черно-бирюзовых.

Расположение Великого Дома. Палатки были расположены таким образом, что посередине сектора оказалось несколько палаток командиров, возле которых стояла охрана из атретасов, относящиеся к среднему звену Старших жрецов. И лишь возле одной Джер заметила пару высших вампиров, поднявших маски на темя и своими алыми глазами следящих за каждым их шагом.

Под этими тяжелыми взглядами Вайрс провела их к противоположному краю лагеря, где стояло несколько больших черных общих шатров, вокруг которых суетились светлые эльдары. Возле них стояла телега с какими-то большими свертками. И лишь подойдя ближе, Джер поняла, что видит, как трое эльфов заворачивают явно мертвое тело своего сородича в длинную ленту выгоревшей ткани.

– Вайрс! Что здесь произошло?

Атар остановилась и указала рукой на довольно большую яму невдалеке.

– Там было что-то вроде алтаря, из жертв – лишь светлые. Вся яма была забита их телами. Похоже, светлых свозили сюда не только со всего Каршлана, но и из приграничных районов соседних королевств. Конкретно в этом лагере имперцев мы не обнаружили живых, но перехватили один из караванов с пленниками совсем недалеко отсюда. Да, ты видела это место. Люди были одеты в цвета герцога Ларса. Ирмиель ри Се – свидетель. Пару часов назад она вместе с атретасами И’си’тор уничтожили еще один лагерь имперцев недалеко отсюда.

Эти новости буквально морально раздавили своим весом Джер: она смертельно побледнела и даже попятилась, проговаривая:

– Нет, этого не может быть… Дядя…

Во взгляде Вайрс мелькнуло сочувствие, но лишь на мгновение, и она тут же продолжила:

– Я понимаю, тебе это сложно принять, но это еще не все. – Атар кивнула двум жрицам-атретасам, стоящим у входа в небольшую, но высокую палатку, расположенную возле шатров. Оттянув полог, Вайрс зашла вовнутрь и, придерживая его, повела рукой в приглашающем жесте.

Когда Джер проходила мимо стражей, то заметила, как они почти синхронно дотронулись до серег связи, очевидно сообщая о них. Может, здесь расположился кто-то из военачальников? Легендарный Клинок? Она внутренне подобралась.

Но когда магиня прошла внутрь, ее ожидания не оправдались – палатка была пуста, за исключением еще одного трупа, замотанного в узкую черную ленту, расшитую золотой спиралью. Шестой храм? Здесь? Джер испуганно бросила взгляд на Вайрс, но та лишь задумчиво смотрела на замотанное тело. Не выдержав возникшей паузы, магиня спросила:

– И чье это тело?

Атар очнулась от своих дум и заговорила:

– Когда мы отбили караван с пленными, нас попытался перехватить отряд магов при поддержке гвардии герцога Ларса. Возглавлял их он. – Вайрс выразительно кивнула на труп. – Пленные назвали его как архимагистр Рартеш. Клинок сразился с ним почти в одиночку и победил… Ирмиель ри Се хочет его, тела светлых и три десятка пленных предъявить королю. Очевидно, объявит Дикую Охоту…

– Дикую Охоту… – эхом отозвалась Джер. Она почувствовала, как в груди разливается чувство дрожи и холода.

Ее память услужливо выбросила определение из книг: существа, на которых объявляется Дикая Охота, перестают считаться разумными. Более того, их статус приравнивается к дикой нежити. За их жизни и головы назначают большую награду. Более чем достаточную, чтобы мальчишки-поварята пытались подлить отраву в чай, старик-садовник принялся точить топор, а верные слуги начали носить в рукавах стилеты и вынашивать коварные планы. Да даже спецслужбы и войсковые подразделения присоединялись к гонке за целью: всем хотелось иметь в должниках целый Синий Лес. Спастись можно было только в одном из Великих Домов темных эльфов, либо при дворце императора Заор или каким-то образом нелюдимым отшельником уйти в Драконьи скалы… Но если и темные брались за дело…

Огромным усилием воли Джер сумела взять себя в руки. Ясно одно: ее троюродный дядя уже мертв, он просто еще не осознает этого. Теперь, раз уж она здесь, нужно попытаться спасти хоть кого-то из ветви Девиана… Хотя бы детей.

– Клинок… Он тут?

Вайрс все еще смотрела на труп и ответила не сразу, ее голос был тих:

– Он был серьезно ранен. Сейчас – отдыхает. При нем постоянно высшие вампиры… Я бы не советовала тебе с ним вообще разговаривать.

– И почему?

– Ты меня знаешь – я мало чего боюсь. Но Клинок возглавляет этот список. Если уж наши боги разговаривают с ним на равных… Не будет никакого диалога – он будет говорить, а ты – согласишься на все…

– Но я хочу, если уж Ларс и его окружение погибнут, спасти хотя бы детей…

– Моя ученица, ты просто не понимаешь ситуации: если уж эта идеалистка Ирмиель лично выпотрошила четверых пленников, которые явно участвовали в изнасилованиях, а во время взятия последнего лагеря лезла в первых рядах… – Вайрс покачала головой и продолжила: – Уж где-где, а здесь милосердия ты не найдешь…

Джер поникла. Слова были лишними. Она поняла, что даже если встанет на колени и уйдет в услужение до конца времен, спасти вряд ли удастся кого-то.

– Ты хоть скажешь, с кем вы собрались воевать?

Вайрс так резко повернулась к ней, что магиня, на чистых рефлексах, даже отпрянула. Смерив Джер с ног до головы, атар сощурилась и спросила:

– И кто это хочет знать?

Решив не юлить, магистр ответила:

– Аршем Краа. Также он приставил нас к вам в качестве охраны.

Вайрс выразительно подняла левую бровь и усмехнулась, произнеся:

– Охраны? Нам? Он в своем уме?

– Вроде бы да. Так как?

Атар нахмурилась и покосилась в сторону выхода. Показав знаками «не здесь и не сейчас», она произнесла:

– Я не имею права этого рассказывать. Ладно, пойдем.

Она отодвинула полог, и Джер вышла наружу. Одна из стражей, как только они вышли из палатки, сразу же заглянула вовнутрь и проверила: все ли в порядке? Вайрс если и была возмущена этим, то не показала и виду. Джер бросила взгляд на светлых, уложивших на телегу все тела, кроме одного. Рядом с ним стояла на коленях очень худая эльфийка. Что-то в ней было знакомое. Джер порылась в памяти и с трудом опознала в этом изможденном существе цветущую и невероятно красивую заместителя декана целительского факультета.

Магиня подошла к ней. Вайрс и Кирстен остались стоять возле стражей. Фигурка в изодранном платье практически не отреагировала на ее приближение.

– Этьюль?

– Как ты здесь оказалась, Джер?.. Они убили Джаллима… – неожиданно произнесла та невыразительным голосом.

– Темные? – по инерции переспросила магиня.

– Если бы темные. Нет… Имперцы… Он обещал провести Обряд Весны в следующем году и даже разговаривал с моими родителями… Мы хотели вместе уехать на Цветущее озеро. Ректор даже дал отпуск на два семестра и в случае… – Она сглотнула – …согласился придержать за мной мое место… в Академии… А теперь… Я нашла его здесь… Ничего не осталось… Все, все утратило смысл. Зачем мне жизнь без него? Зачем меня спасли?..

Ее глаза были сухими. Одна из эльфиек подошла к ней и, наклонившись, обняла ее за плечи.

Два эльфа молча подняли тело и аккуратно уложили его сверху других.

Отойдя в сторону, Джер достала амулет связи и сжала его в своем кулачке. Матери и отцу нужно бросать все и тоже перебраться в Аласри…

* * *

Виркс стояла в приемной матриарха Кхитан и смотрела на высокую овальную арку, сделанную из черного атьюра – сплава адаманта и золота. Дверей в обычном понимании, ведущих из приемной, не было. В длинную комнату, заставленную диванами, креслами и столиками, попадали (и выходили) лишь через порталы. Если гость был нежелателен, то комната могла быть заполнена газом (ядовитым или наркотическим) и водой. Ходят слухи, что однажды, когда через приемную пытались прорваться чужие Высшие жрицы Р’еанр’е, то их залили расплавленным свинцом. Металл застыл, замуровав их живьем. Жуткая смерть. Через год, когда кахртэ завершилось, Кхитан передал высохшие тела обратно.

Виркс сглотнула, представив муки жриц, когда мана в потенциале иссякла и те оказались в пустотелых круглых сферах затвердевшего обжигающе горячего металла.

Когда пришло приглашение от Акеши, у матриарха Серх просто не было выбора, идти или не идти. Все, что она могла сделать, это сообщила Эльвиаран, кто и куда ее вызвал… После чего быстро собралась и вышла с основной базы к ожидающему ее отряду атретасов Кхитан.

Но не будут же ее убивать здесь, в самом же деле? Захоти Акешь действительно ее убить – Виркс бы не дожила и до следующего утра…

Но вот в портале, противоположном входу, засветилась ослепительно белая точка. За секунду она растянулась до границ арки и стремительно потускнела, образовав будто водяную плоскость. Сквозь нее вышла Сиррин, старшая дочь матриарха Кхитан. Коротко кивнув Виркс, она молча повела приглашающе рукой в сторону портала.

Под равнодушным взглядом атар Второго Дома матриарх глубоко вдохнула и шагнула в чуть светящуюся плоскость.

Мгновение яркого света, и она уже находится в огромных приемных покоях. Помещение, сильно похожее на выполняющее аналогичные функции в И’си’тор и Сатх. В его углах стоит по паре Высших жриц личной охраны матриарха Кхитан. Они одеты в черно-оранжевый легкий доспех. Массивный стол из черного материала и сидящая за ним правительница располагались в центре помещения.

Акешь была одета в узкое, приталенное бархатисто-черное платье с длинным разрезом на боку почти до самой подмышки. Этот наряд подчеркивал и без того идеальные пропорции ее фигуры. Матриарх Кхитан уже как пять столетий считалась самой красивой женщиной всего народа темных эльдаров. Густые белые волосы в данный момент не были заплетены в косу или собраны в традиционный хвост. Нет, они, словно водопад, ниспадали почти до талии. Минимум драгоценностей – лишь самые необходимые регалии: серьга-знак Кхитан, еще одна серьга связи в другом ухе, на шее адамантовая цепочка с большим кроваво-красным рубином, выточенным в форме язычка огня, и пара черных браслетов – защитных артефактов.

Чуть склонив голову в приветствии, Виркс неожиданно поняла, что по сравнению с тем всепоглощающим чувством ужаса, что вызывала у нее Эльвиаран, ее боязнь Акешь настолько мелочна, что с ней легко бороться. А уж Клинок… Представив его пугающее до оторопи белоглазое лицо, матриарх Серх чуть не вздрогнула.

Подняв голову, Виркс увидела, что, очевидно, Акешь восприняла эти эмоции на свой счет и, благодушно улыбнувшись, произнесла:

– Приветствую тебя, Виркс! Как жизнь? Как там благополучие твоего Дома?

Матриарх Серх внезапно почувствовала, как по спине потекла капля холодного пота. Собрав мысли в кулак, она произнесла:

– Дом И’си’тор более чем щедро платит нам за верность.

Акешь сощурилась.

– Хотя, конечно, золото никогда не бывает лишним.

– О, нет! Я не хочу твоей верности и предательства твоих нынешних господ. Во всяком случае – в этот момент. Меня лишь интересует информация. А именно: что происходит в данный момент на поверхности.

Виркс удивленно подняла брови и произнесла:

– А?..

Но Акешь продолжила:

– Ты должна была слышать об условиях нашего «союзного договора» с Ашерасом. Но он решил потянуть время. А это неприятно, потому что если Сариехарна или Хеатросс его убьют, то, естественно, взять с его тела я уже ничего не смогу. В данный же момент я получаю информацию даже не второй свежести… Я понятно выражаюсь?

Виркс нахмурилась:

– Да, Акешь. Я все понимаю. Думаю, за довольно небольшую плату я смогу вам помочь.

Акешь улыбнулась, и от ее улыбки Виркс захотелось спрятаться за спинку кресла. Чуть помолчав, матриарх Кхитан продолжила:

– О, это еще не все. Я хочу, чтобы твои солдаты возобновили работу сети порталов в королевствах…

Виркс выпучила глаза.

– Чему ты удивляешься? Клинок был прав. Время изоляции прошло. Мы обновим в чьей-то памяти старые легенды, и наши враги захлебнутся в своей крови. Мой Дом уже начал подготовительные работы в Альверист’асе…

– А…

– Ты хочешь спросить, почему я это требую от тебя? А не прошу у Ашриллы? Все просто: пока Клинок в своей неудержимости не влез туда, откуда уже не выберется, я собираюсь явиться к нему и стребовать залог нашего «временного союза». Ашрилла же – это всего лишь игрушка Клинка. – Вытянув ящик стола, она достала из него очень аккуратно запакованный свиток и бархатный мешочек. Положив их перед Виркс, она произнесла: – Это местоположение порталов и инструкции по их активации. Десять черных бриллиантов, я думаю, будет достаточной платой…

Виркс давно ушла, а Акешь все еще сидела за столом, почти не шевелясь. Но вдруг ее изящные полные губки изогнулись в жестокой улыбке, и она прошипела:

– Поверхнос-сть… – задумчиво просвистела Акешь. – А я не верила. Так ты действительно там? Ну что ж… Если тебя не достанет наш мальчик, то за тобой приду лично я…

В глубине ее тихого смеха телохранителям показалось, что они слышат шепот самой Хеат.

* * *

Мрак и Тьма. Я всегда буду видеть их в своих снах. Лишь полунаркотическое забытье, вызванное укусом моей княгини, истощает меня настолько, что я могу почти увидеть нормальные сны. А не жуткие видения силы. Обычно дар и мое тело полностью восстанавливались за два-три часа, и, ощутив касание силы, я просыпался.

Я знаю чересчур много историй про то, что происходит с теми, кто входит в полный контакт с силами напрямую. В лучшем случае они сходят с ума, неспособные отличить реальность от видений и снов, в худшем – становятся проводниками воли силы – обезличенными чудовищами немеряной мощи, но лишь оболочками, масками, которые сила надевает для овеществления своей воли.

Сейчас, наверно, из-за ранения, что-то пошло не так… Я не успел проснуться и провалился во мрак. Огромнейшая спиральная воронка затягивала мое естество в центр. Я пытался барахтаться и сопротивляться, но лишь когда силы меня покинули и Тьма просочилась в мое сознание, тогда мне позволили вернуться в себя. Напоследок я услышал почти детский ехидный смешок.

Просыпался я очень медленно, будто безвольный комок плоти, всплывающий из морских глубин. Чей-то голос звал меня. Собрав остатки сил, я сосредотачиваюсь на нем.

– Ашерас! Ашерас! Проснитесь!

Ощущения вернулись рывком. Я открыл глаза и увидел склонившуюся надо мной Эйрин. Она явно обрадовалась моему пробуждению. Глядя на ее почти счастливую улыбку, спрашиваю:

– Сколько я спал?

– Пять часов.

Значит, я действительно был во Тьме.

– Войска уже прибыли?

– Нет, их разведка прибудет лишь через десять минут.

Фух. А то я уж начал беспокоиться, что проспал. Я сел на раскладной кровати. Эйрин тут же протянула мне жестяную походную тарелку с горячей едой. Ах, ну да – мы же захватили вражеский лагерь со всеми его запасами.

Поев, я отставил посуду в сторону.

Что ж пора!

Эйрин все это время стояла, склонив голову. Когда я поднялся, она протянула мне мою алую маску. Целую секунду я смотрел на металл и лишь потом, ощутив повисшее в воздухе напряжение, протянул руку и взял мой атрибут власти. На ощупь теплый и гладкий сплав, рожденный в иной вселенной… Я медленно поднял маску и, прикрыв глаза, приложил ее к лицу. Иглы, воткнувшиеся в скулы, родили ярчайший импульс боли. Пару секунд я задерживал дыхание, дабы случайно не издать стона. Боль, достигнув за пару секунд пика, быстро исчезает. Открыв глаза, я выдыхаю и под взглядом Эйрин склоняюсь к своим вещам, сложенным у изголовья кровати. Новая куртка и штаны. Надев комплект основы легкого доспеха, достаю футляры с регалиями Шестого храма и И’си’тор и надеваю их. Но это еще не все. Эйрин помогает мне прикрепить стальные части доспеха и ножны с моим оружием. Поколебавшись, я прячу в футляр свою тренировочную трость-плеть и заменяю ее адамантовой сестрой, смертоносным произведением искусства, отлично зарекомендовавшим себя в Аду. Сложенную косу княгиня закрепляет у меня за спиной, на манер двуручного меча хахта, рядом с полутораручником кхрихао. Пара коротких мечей на бедра, четыре метательных ножа во вшитых ножнах на груди, длинные кинжалы. На этом набор необходимого оружия для наших реалий заканчивается. Можно, конечно, еще забросить на спину арбалет, но зачем?

Что ж, вот и конец. Я подтягиваю шнуровку на одежде и, встав на цыпочки, вытягиваюсь в струнку, после чего пару раз наклоняюсь в стороны. Вроде бы ничего не давит. Эйрин быстро приводит мои волосы в порядок, проведя по ним специальным гребнем-артефактом. Благодарно кивнув княгине, я выхожу наружу.

Вампиры, стоящие на страже по бокам от входа, поворачиваются ко мне и склоняют головы.

В лагере царит явное оживление: солдаты носятся туда-сюда. Белых, выгоревших на солнце людских палаток больше нет. Вместо них лишь выровненная и очищенная магией поверхность. Купол явно увеличился в размере – теперь он накрывает не только сам неровный круг лагеря, но и лес возле него на глубину около полукилометра. Взглянув вверх, я увидел, что местного светила уже нет на небосводе: явно вечерело.

Рядом раздался голос Эйрин:

– Атхирта встречают Иситес и Шеяшхи со своими отрядами.

Я кивнул, глядя на снующих атретасов.

Неожиданно замечаю явно людские палатки и расседланных животных, похожих на лошадей как две капли воды.

– А что здесь делают люди? – спрашиваю, не отрывая от группы из пяти человек взгляда.

– Они прибыли около трех часов назад. Они из Аласри. Королевская гвардия под прямым командованием вам известной Джер де Таунрилл. Она, оказывается, представитель боковой ветви рода Таунри.

Я удивленно повернулся к Эйрин, и она продолжила:

– Этот род очень велик и могуществен. Даже ныне правящий король Каршлана принадлежит к одному из его ответвлений. Поэтому герцог Ларс и хочет оспорить трон.

– Кого она поддерживает, выяснили?

Эйрин дернула уголком рта.

– Виркс одно время была с Джер де Таунрилл довольно близка, и она считает, что та поддерживает нынешнюю власть.

– Какая жалость, а я уж было хотел отдать приказ прикопать их тут неподалеку.

Княгиня мягко рассмеялась на мою незамысловатую шутку и продолжила:

– Этого в любом случае не желательно делать: она личная ученица Аршема Краа, ректора Академии Аласри, и преподаватель в ней же. Вдобавок ко всему она не является гражданкой Каршлана и прибыла в Кехарон к своим родителям забрать свою единокровную сестру на обучение.

– Хм. Вот даже как… А что со светлыми? Они готовы выдвигаться?

Эйрин нахмурилась.

– Они готовы выдвигаться, но Ирмиель хочет поговорить с вами.

– Причина?

– Она хочет оставить с нами своих спутников: есть все основания предполагать, что в остальных лагерях есть еще пленники. Кстати, вы должны знать: среди освобожденных есть минимум два преподавателя Академии. Женщины. Одна из них потеряла в этом ритуале жениха, а вторую мы отбили в караване.

– Забавно-то как. И не захочешь, так поверишь в предопределение. Хорошо, после разговора с Атхиртом я пообщаюсь с Ирмиель.

Эйрин прикрыла глаза и дотронулась до своей серьги связи. Спустя пару секунд она произнесла:

– Шеяшхи вступил в зрительный контакт с разведкой. Через пару минут они уже будут здесь.

– С какой стороны они прибудут?

– Как и все, они двигаются почти напрямик.

– Хорошо. Идем, встретим их на краю лагеря.

Я пошел к краю защитной полусферы. Пара высших вампиров двинулась за нами. Но палатка не была оставлена без охраны – на их место тут же встала пара Старших жриц из отряда Арихитос.

Так получилось, что на моем пути оказалась Джер с парой каких-то своих людей. Она уже открыла рот, намереваясь что-то сказать, но я взглянул ей в глаза, и она захлопнула его, не издав ни звука, и торопливо отошла в сторону, освобождая дорогу. Не знаю, чего она хотела, но в любом случае мне сейчас не до нее.

Мы подошли к краю леса вовремя: не успел я остановиться, как среди деревьев стали мелькать двулапые туши ристов. И почти одновременно я их услышал. Все дело в том, что ристы, конечно, способны двигаться тихо, но недолго, а уж сейчас, после суточной скачки, они дышали, шипели, пшикали, словно древний земной паровоз.

Похожие силуэтом на цыплят, покрытые пластинами стальной защиты, словно рыцарские кони, ящеры неслись по лесу, абсолютно не замечая кусты и тонкие деревца. Их всадники были защищены им под стать – полный доспех. Предназначение этих солдат совсем не то, что у частей «быстрого удара». Нет, они не устраивают диверсии или набеги в тылу врага… Задача линейных частей – непосредственный контакт с врагом на поле боя. Эти солдаты даже вооружены совсем по-другому, чем основные вооруженные силы: вместо обычных кос у них есть рештри – намного более длинные косы с крюкообразными, невероятно острыми лезвиями, вместо плетей – те-кхри – почти двухметровые безгардовые серпы, но самое главное – они практически не тренируются с арбалетами. Вместо этого у них совсем иное оружие – короткие составные луки. Все остальное – у них такое же, как и у обычных солдат. Хотя нет – это единственный род войск темных эльдаров, имеющий полноценные шлемы, со специальными крылышками, защищающими уши.

Доспехи имели черно-золотой раскрас. Нет-нет, они не были адамантовыми: адаманта и митрила было не так много, чтобы делать из него доспехи всем подряд. Да, в составе стали эти металлы были, но недостаточное количество, чтобы серьезно повлиять на их цвет. При изготовлении металл покрывался искусной резьбой, которая скрывала от постороннего взгляда не только знаки различия, но и магию букв языка древних. Потом доспех покрывали тонким слоем специального матового лака с добавкой красителей.

Белые маски атар сильно выделялись на черном фоне с золотыми разводами.

Проводники на пантерах, будто тени, легко неслись спереди надвигающейся настоящей тускло поблескивающей стены храмовников. Метров за сто до нас ристы замедлились и пропустили впереди себя одного из офицеров с черно-золотым флагом Шестого храма на длинном древке косы.

Я ухмыльнулся – красуются, хотят произвести впечатление. Что поделать – эльдары (хоть светлые, хоть темные) горделивые существа, любящие славу и почет. Именно поэтому я выделяюсь среди них. Для меня все это тлен и прах. Сегодня они меня носят на руках, а завтра – воткнут кинжал в спину… Да, они обращены в атар и на их личность наложилась совсем другая, но… Акриста тоже служила Элос и в результате предала ее.

Когда они приблизились, я, на всякий случай, чуть передвинул руку ближе к своей адамантовой плети.

Офицер остановил риста в пяти шагах от нас и, оперевшись на древко, соскочил на землю. Подойдя ближе, он совершенно неожиданно для меня опустился на колени и, склонив голову, глухо произнес:

– Мы прибыли по вашему зову, Верховный арир.

Остальные храмовники тоже соскакивали с ристов, но не подходили ко мне, а становились на колени возле своих «скакунов».

Чуть наклонив голову на левое плечо, говорю:

– Поднимитесь.

Когда они встали, продолжаю:

– Располагайтесь в лагере. Где Атхирт?

– В центре построения, – ответил он.

Офицер снова мягко запрыгнул на тяжело дышащего ящера и двинулся за всадником на пантере. Авангард последовал за ним.

Когда они освободили обзор, то нам стал виден строй надвигающихся основных сил храмовников. Приближаясь к нам, они вытягивались в построение огромного полумесяца. Спереди всех, сидя на особенно огромном ящере, выделялся своим богатым доспехом и огромным серпом в руках сам Атхирт.

Как-то в храме мы с ним не пересекались. Да, я видел его в общих построениях, на приемах и во время ритуала возвышения. Контактировали мы только через Ашриллу. Вдобавок Атхирт состоял в подразделениях Глубинной стражи Шестого храма, то есть возглавлял охрану садов. Из-за этого он довольно редко появлялся на горизонте Альверист’аса. Фактически даже его тренировочные базы, оружейные склады и обеспечение были сосредоточены именно там – в глубине…

До возвышения Атхирт был очень высоким, даже для темных эльдаров, и мускулистым. Сейчас же стал чуть ниже, но все равно – выше меня на две с гаком головы. Еще в юношестве инструкторы начали делать упор в его обучении на владении двуручными мечами. У него были немалые успехи, и к пятидесятому году рождения он достиг звания «си» во владении этим оружием. Магический дар у Атхирта слабый, но он был упрям и последователен. Сделав головокружительную карьеру (ходили слухи, что не обошлось без постельных дел), он неоднократно доказывал преданность именно Шестому храму и Акристе, а не Элос. Но, невзирая на это, когда предыдущий Верховный арир была повержена, он покорно принял свою судьбу. Нужно сказать, что если бы Атхирт и его офицеры решили сопротивляться, то начавшаяся в Альверист’асе гражданская война тянулась бы до сих пор. Я помню почти испуг на лице еще не отошедшей от битвы Элтруун, когда она рассказывала о том моменте… Когда была пробита верхняя оборона и ее потрепанный личный татретт оказался в огромной рукотворной пещере, пол которой был посыпан мелким белым песком с берегов Моря Мертвых. Заняв половину этого помещения, стояла готовая к драке армия Атхирта: два десятка полностью экипированных линейных сотен, усиленных мечниками с те-кхри в руках. Увидев их, Элтруун тогда уже готовилась к встрече со своими детьми и предками на ланах богини, но… Произошло то, что произошло: Атхирт неожиданно решил сдаться. Не знаю, чем он руководствовался, отдав этот приказ, но подозреваю, что он лишь показывал ревностное следование политике Акристы, а на деле служил Элос и Тьме. Или, может, богиня на него повлияла напрямую?

Ящеры остановились, и Атхирт, забросив гигантский серп на плечо, легко соскочил на землю. Подойдя ко мне, он секунду испытывающе смотрел мне в глаза, а потом резко опустился на одно колено. Почти четыре сотни храмовников за его спиной слитно повторили его движение.

Храмовник поднял левой рукой белую маску, спрятав ее под шлемом, и явил миру свое, словно сделанное из белого фарфора, лицо. Тонко, почти радостно улыбнувшись, он произнес:

– Приветствую тебя, Ашерас.

– Я тоже рад тебя видеть, Атхирт. Встань. Не нужно этого поклонения. Отправь своих отдыхать с дороги – времени не так много. Уже этой ночью вам предстоит веселое приключение.

Он поднялся и, повернувшись ко мне боком, стал молча левой рукой показывать знаки своей армии. Трое храмовников поднялись с колен и, пройдя между коленопреклоненных солдат, подошли к нам. Все остальные встали и запрыгнули обратно на ристов. Появившиеся солдаты И’си’тор повели их вдоль границы лагеря.

Атхирт представил своих офицеров:

– Намиир, Тарур, Лейран.

Я окинул их взглядом. Намиир и Тарур были мужчинами, а Лейран – очень красивой женщиной. Похоже, это командиры его татреттов.

– Идите за мной.

Обернувшись, я увидел, что все в лагере смотрят на нас. Фыркнув, я пошел к своей палатке. Проходя мимо вампиров, я произнес, обратившись к княгине:

– Вызови Иситес и Арихитос. У нас будет совещание, и их присутствие обязательно. Проведи нас к телу магистра.

Эйрин кивнула и, дотронувшись до своей серьги связи, пошла передо мной. На охрану у входа мы не обратили никакого внимания. Остановившись у замотанного в черный шелк тела, я, глядя на него, начинаю говорить:

– Пока Великие Дома были заняты своими дрязгами в Альверист’асе, враг нашей богини пустил здесь, на поверхности, глубокие корни. В последнее время мне стало казаться, что скоро мы будем воевать со всем миром. Чтобы этого не произошло, нужно было действовать даже не сейчас, а вчера… Имперский архимагистр напал на меня здесь, всего лишь в полусутках скачки от подземелий. Он был вооружен оружием нашего врага. Наших убитых я поднял в виде личей. – Я повернулся к Атхирту и его офицерам и продолжил: – Ваша задача – зачистить этот лес и освободить из плена светлых. Я вас не ограничиваю в средствах: нужно будет его сжечь – развейте его в прах… «Поднятие павших», «Пришествие Тьмы», «Затмение»… Да хоть все заклинания из Анналов разом! Все равно – мне нужен результат. Будьте осторожны. Лишние потери ни нам, ни вам не нужны. В живых оставляйте только магов и высокопоставленных офицеров. Постарайтесь не убивать случайных людей – нам нужно, что бы Каршлан был нам, Альверист’асу, лоялен. На данный момент мы со светлыми не воюем. Нам наоборот – необходим их нейтралитет или даже союзничество. Поэтому заматываете их освобожденных пленников в снотворный шелк и доставляете в Эратон. В случае чего там передадите их или Ирмиель или Аршему Краа лично в руки. Мы с Ирмиель, не дожидаясь конца вашей операции, выдвинемся в Ралтон и оттуда уже через портал прыгнем в Эратон.

Все время молчавшая Эйрин произнесла:

– Ашерас, Ралтон всегда был оплотом Таунри, а в центре его стоит их родовая цитадель «Воющая Скала». Ну а фактически Ишерский лес – это часть Шертского герцогства, издревле принадлежавшая этому роду. Поэтому вполне возможно, что в Ралтоне определенные новости уже известны, и нас там могут ожидать большие проблемы. Ну а в свете скорой попытки переворота нас могут попытаться снова атаковать и не единожды…

Я нахмурился.

– Если бы не угроза гражданской войны, мы бы никуда не спешили. Но времени нет. Двигаться мы будем довольно медленно: нас будут тормозить телеги с трупами и пленными. Поэтому у вас будет около двух дней на то, чтобы завершить тут все дела и попытаться догнать нас. Ну, а в случае чего – вы уничтожите этот город… Если это не сделаю раньше вас я…

Все это время молчавший Атхирт кровожадно улыбнулся и громко прошептал:

– Я уже дрожу в нетерпении…

Похоже, не я один тут такой психопат.

– Отдохните до захода солнца и начинайте. Вопросы можете задавать Арихитос: она днем уже один лагерь уничтожила.

Атхирт медленно скосил взгляд на указанную жрицу. Иситес, напряженно смотрящая на четверых храмовников, решила заговорить:

– Может, брат, ты сам поговоришь с Ирмиель? А то она желает оставить с нами остаток своей миссии и настроена решительно. Даже со мной разговаривала.

– Хорошо. Иситес, начинай собираться. Будем выдвигаться, как только стемнеет. Если вопросов нет – все свободны.

Когда они вышли, я стянул тонкую кожаную перчатку с левой руки и сжал пальцы в кулак. Рука как будто мерзла и немножко немела. Восстановив кровоснабжение, снова надеваю перчатку.

Я бросил еще один взгляд на тело архимагистра и вышел вон. Следом за мной неслышными тенями следовали вампиры. Глядя себе под ноги, я дошел до своей палатки, остановился перед одним из двух стражей из отряда Арихитос и в раздумьях стал рассматривать его доспех. Правда, тут же осознав, что это его сильно нервирует, повернулся к Эйрин и сказал ей:

– Вызови Ирмиель и начинайте собираться.

Она кивнула и дотронулась до своей серьги. Высшие вампиры заглянули в палатку и, убедившись, что все в порядке, сменили атретасов на входе.

Отодвинув полог, я зашел вовнутрь и почти без сил упал на раскладушку. Да что же это такое? Собрав все силы, я сел и, создав мощное «исцеление», обратил его на себя. Практически сразу пришло облегчение.

Опять стягиваю перчатку и осматриваю левую кисть сначала обычным зрением, а потом магическим. Ничего необычного. Энергетическая структура не повреждена, но явно что-то не так…

«Исцеление» – самое мощное лечебное заклинание в моем арсенале. Оно подстегивает регенерацию организма до невероятного уровня. Для короткоживущих существ частое его использование значительно сокращает срок жизни, что для эльдаров, умирающих лишь на войнах или от несчастных случаев, убийств, является смешным. При перекачке маной данное заклинание способно даже реконструировать организм в широких пределах: восстановление утерянных конечностей, полное обновление организма и, как следствие, некое внешнее омоложение. То есть тем, что я вбухал в себя, можно было вытянуть с того света десяток смертельно раненных солдат…

Вообще медицина в этом мире развита слабее, чем на Земле. Если о бактериях тут еще знали, то вирусы были неизвестны. Их просто считали необычной разновидностью первых. С одной стороны, немного странно, а с другой – сепсис легко лечится слабеньким лечебным заклинанием, насморк и грипп – тоже. А ведь есть не только более мощные заклинания, способные почти сразу, на поле боя, поставить на ноги тяжелораненых солдат, но и разнообразные продукты местной фармацевтики. Некоторые из них нужно пить, другие – втирать, ну а третьи – вдыхать… И ведь ни одно из них не является традиционным для моего понятия антибиотиком.

В палатку заглянула Эйрин и, встревоженно глянув на меня, спросила:

– Пришла Ирмиель ри Се. С вами все в порядке?

Я посмотрел ей в глаза и ответил:

– Не знаю… Впускай ее.

Княгиня отошла в сторону и придержала полог для прохода светлой.

Спустя секунду в проходе появилась Ирмиель.

Подойдя ближе, она произнесла:

– Приветствую вас, Ашерас.

– Я тоже испытываю огромное удовольствие, видя вас. Присаживайтесь. – Я плавным жестом указал на один из раскладных стульчиков, стоящих рядом с моей кроватью, и, подождав, пока она сядет, продолжил: – Мне сказали, что вы хотели меня видеть?

– Да. Я хочу оставить своих эльдаров с частями вашей армии.

Мой голос был сначала тих, но быстро набрал силу.

– Надеюсь, вы понимаете, что я не могу гарантировать не только безопасность членам миссии, но даже жизни! Здесь будет полномасштабная войсковая операция! С применением сильнейших заклинаний! Многое из того, что здесь будет происходить, вашим подданным не стоит видеть. Это и секреты, тактика, магия… Или, может, вы имеете полномочия для заключения полноценного союза между нами? Нет?

– Я третье лицо в Синем лесу, глава дипломатической миссии и требую, чтобы…

– Ирмиель ри Се! Не вы здесь главная! Вы не моя богиня, чтобы мне приказывать, и не моя сестра, чтобы меня просить! Если ты забыла, я сейчас на войне, и мне плевать на твои требования и желания! Я – Верховный арир храма Элос! Будет так, как я скажу! А если ты меня вынудишь, то мы замотаем вас всех в снотворный шелк и, завязав сверху подарочный бантик, вручим ваши тела дипломатам в Сетар! Надеюсь, вопросов больше нет? – Я попытался успокоиться и продолжил спокойным голосом, благо Ирмиель недовольно молчала: – Прошу простить за эти эмоции – я еще до конца не отошел от последствий ранения.

– Я понимаю… Но как тогда вы поступите с освобожденными?

– Солдаты замотают их в снотворный шелк и после завершения операции либо догонят нас, либо доставят их в Сетар. Начинайте собираться: с заходом солнца мы выступим.

– Мы?

– Я отправлюсь с вами: город Ралтон – это оплот герцога Таунри. Вполне возможно, что вам понадобится поддержка.

Во взгляде светлой мелькнула странная смесь из разочарования и беспокойства.

– Но если есть угроза нападения, почему мы не подождем окончания войсковой операции и не выдвинемся вместе с твоей армией?

– Проимперские силы, опираясь на герцога Таунри, собираются в ближайшие дни совершить переворот в этом королевстве. Если мы промедлим и король Каршлана сменится, то мы окажемся отрезаны от Аласри. Миссия Иситес может быть провалена, а вас придется тянуть или обратно в Альверист’ас или… я даже не знаю… начинать войну с Каршланом? Уничтожать города и примкнувшие к новой власти армейские части? Захватывать портал силой? Или пробиваться через весь Каршлан дальше на запад к границе с Йешар? А там? Что ждет нас за границей? Или идти на северо-запад, через полкоролевства, к Аласри? – К концу мой голос скатился до шепота.

Ирмиель побледнела и проговорила:

– Я все поняла. Пойду – нужно собираться…

– Да, иди. Попытайся вооружить своих гражданских. Трофейного оружия у нас навалом. Может, хоть что-то подберут. И растормоши своих преподавательниц из Аласри. Я понимаю, что они многое пережили, но боевые маги могут скоро понадобиться. Рефлексировать будут, пребывая в безопасности.

– Хорошо.

Она поднялась со стульчика и кивнула мне, прощаясь. Сразу после того, как она вышла, заглянула Эйрин и произнесла:

– Ашерас! Собирайтесь: скоро вампиры будут снимать палатку.

Я кивнул и встал с раскладушки. Вздохнув, я склонился над горкой своих разобранных вещей и оружия. Сверху них сиротливо лежало сложенное адамантовое копье архимагистра. Пока место для него в футляре есть, но куда его девать после? Отдать в Шестой храм? Пусть его разберут оружейники и попытаются узнать его секреты… А пока…

– Эйрин! – тихо позвал я, прекрасно зная, что моя тень слышит все.

Практически неразличимое движение за спиной, и ее голос звучит совсем рядом:

– Да, Ашерас?

Повернувшись, я протянул короткую трость Эйрин. В ответ на ее вопросительный взгляд, поясняю:

– Пусть оно будет пока у тебя. А по прибытии в Альверист’ас передашь его оружейникам Шестого храма. Я надеюсь, что они сумеют разобраться в том, как оно работает… Поверни вот это кольцо, и оно разложится в копье. Для стрельбы нужно воткнуть «тер» вот сюда и подать примерно тысячу эргов маны Тьмы. – Вот и еще одна загадка: как архимагистр из него стрелял? Обладал огромным даром к Тьме, или у него были какие-то накопители? А как будет стрелять Эйрин? Дар князей более многогранен, чем у высших вампиров, и не состоит лишь из смерти, но все же. – Сколько у тебя в потенциале Тьмы?

– Полторы тысячи.

На один выстрел. Плохо.

– Если у архимагистра были накопители, заберешь их себе.

Она согласно склонила голову и одним движением закрепила копье у себя на спине.

Я отвернулся и, быстро собрав свои вещи и оружие, вышел из палатки. Эйрин сложила раскладную походную кровать (я сильно удивился, увидев, что в сложенном состоянии она была размером с небольшую, но толстую книгу) и вышла следом. Вампиры, похоже, ждали только этого: палатка сразу потеряла форму и опала наземь. На моих глазах ткань выпустила воздух и сама сложилась в очень небольшой квадратный сверток.

Княгиня подобрала его и произнесла:

– Я верну это Иситес.

Как жаль, что мне придется соблюдать конспирацию! Из-за того, что я должен до мелочей в вещах не отличаться от перевооруженного атретаса Серх, я не взял в миссию все эти очень приятные мелочи: раскладную кровать, самораскладывающийся шатер или палатку, магические светильники (в принципе, если так подумать, то конкретно они не были уж так нужны: по ночам здесь очень светло) и разнообразные иные приятные мелочи. Отсутствие определенной походной роскоши меня бесит. О, Сариехарна! Я припомню тебе все мои походные тяготы!

С трудом успокоившись, я вздохнул и, еще раз перебрав свои вещи, отправился искать Мисса.

Нашел я его довольно быстро – он довольно рослый, крупный и заметно выигрывал в массе среди других хисн.

Однако просыпаться он не захотел. Пришлось руками открыть его левый глаз и долго выговаривать в его равнодушный взор:

– …Давай-давай, просыпайся! А-у-у. Мы скоро выдвигаемся…

Мисс попытался отгородиться от мира, закрыв морду лапами, что не помешало мне продолжать зудеть в его ухо. В конце концов, Мисс сдался и начал вяло шевелиться, потягиваться и зевать. Сев он, совсем как человек, потер свою морду правой лапой и с видимым трудом сфокусировал на мне свой взгляд.

– И чем ты занимался, пока я валялся раненый?

Мисс выразительно зевнул.

Подхватив его сбрую, которую кто-то снял с него и положил рядом, я стал почти бегать вокруг своей пантеры, заново ее закрепляя.

Вокруг солдаты, косясь на меня, выполняли разные стадии моих хлопот.

Завершив, я заскочил на Мисса, и мы выдвинулись за продовольствием и водой. Когда я закончил возню с припасами, до меня неожиданно дошло, что до выхода еще есть прорва времени, а делать-то лично мне и нечего.

Наш караван состоял из шести телег: на двух были уложены тела мертвых светляков, на еще двух разместили одурманенных пленных магов и немногих уцелевших неодаренных людей, а на оставшейся паре поедут освобожденные.

Светлые вооружились не только трофейным человеческим оружием – кому-то повезло обнаружить в ворохе людских вещей образцы явно эльдарского происхождения. Судя по мрачной решимости, мелькавшей в глубине глаз светлых, если что – они будут драться до последней капли крови. Ну что ж, я рад, что они решили отбросить в сторону горделивые маски милосердия и всепрощения.

Не захотев мешаться под ногами своей сестры и Ирмиель, я решил немного поухаживать за своим оружием. Да, адамант и митрил не окисляются, а вот сопутствующие металлы и сплавы с их добавками могут – правда, только если технология была нарушена. К счастью, поверхностный осмотр не выявил следов ржавчины или чего-то подобного. Ложементы и ножны тоже были в превосходном состоянии. Похоже, Эйрин или кто-то из ее вампиров приложил к этому свою руку и магию. Со вздохом взявшись за арбалет, я быстро разобрал его и, тщательно упаковав, засунул поглубже в поклажу.

Снова запрыгнув на Мисса, я понял, что последние приготовления завершаются: в повозки были запряжены четверки трофейных коней, а разведки уже и след простыл.

Наша часть лагеря была уже собрана, но вместо него прибывшие храмовники устанавливали свой. Эйрин с вампирами и личами всюду сопровождала сестру.

Командиром поддержки атретасов Вайрс, в связи с гибелью Шеяшхи и переводом того в отряд Эйрин, стала молчаливая жрица по имени Р’шани. Именно она будет моим мнимым командиром, когда я применю заклинание «Вторая кожа», отодвинувшаяся аж в Эратон…

Спустя еще минуту ожидания пришел приказ Иситес: «Выдвигаемся».

И с последним лучами так ненавистного нами белого солнца мы тронулись из лагеря.

5

Дождь и шепот

Я ехал в авангарде вместе с людьми, возглавляемыми Джер, и половиной отряда атретасов Серх с самой Вайрс в качестве командира. Замаскированные храмовники были нашей разведкой. В центре нашего каравана двигались все светлые эльдары, Иситес со своей свитой и Эйрин во главе своего сводного отряда. Арьергардом наших войск стала оставшаяся половина отряда солдат Серх.

Поначалу, когда мы двигались по лесной дороге, все было отлично. Проблемы начались тогда, когда мы достигли выжженной нашей битвой с архимагистром и его отрядом пустоши – верхний слой почвы был прокален и даже оплавлен. Все бы ладно, но на этой поверхности встречались ямы, каверны, воронки, а учитывая слой почти воздушного серого пепла, присыпавшего все это словно снегом… В общем, повозки, когда они проваливались, приходилось часто выталкивать даже магически. В конце концов, это всем надоело, и мы просто стали чистить поверхность порядком поврежденной дороги от золы и праха заклинаниями. Это не была такая уж панацея, но, по крайней мере, неожиданностей больше не было. Место непосредственной битвы с архимагистром пришлось объезжать по большой дуге относительно ровной земли: уж очень та зона была сильно обезображена огромными воронками и настоящим холмом обожженной земли, оставшейся от голема.

Дальше пошло легче, и совсем скоро мы выбрались на опаленный тракт. Тут нас подстерегала неприятная неожиданность: какой-то обычный торговый караван был захвачен «Огненным штормом» прямо на дороге. То, что мое заклинание было уже порядком ослабевшее, на его судьбу практически не повлияло.

Жуткое зрелище. Обугленные тягловые быки, полусгоревший десяток повозок и мертвые, опаленные бешеным порывом яростного пламени, тела людей. Порыв стихии, очевидно, был все еще настолько сильным, что некоторые фургоны были перевернуты, а несгоревший товар и скарб был растянут на многие метры в противоположную сторону от удара. Смерть некоторых была довольно мучительна: кто-то полз, кто-то пытался забиться в щели между повозками. Но спасения не было нигде – у «Огненного шторма» есть очень неприятная особенность: его порыв, ослабевая, как бы растягивается в толщину. Выдержать секунд тридцать-сорок в сплошном потоке огненной стихии, похоже, не смог никто…

Нет, мне было не совсем уж все равно, но, положа руку на сердце, чьи жизни мне ближе? Меня и моих солдат или случайных гражданских?

Некоторые из гвардейцев Джер все же попытались поискать выживших, но безуспешно: если кто и пережил удар, то за прошедшие сутки умер от ожогов.

Останавливаться надолго мы не стали и продолжили двигаться. Увиденное сильно впечатлило Джер, и она связалась со своим начальством, сообщая о происшествии.

Честно говоря, подумав, я начал сомневаться, что это были случайные торговцы: из-за близости к Ишерскому лесу данный тракт был не то что бы заброшен, но караваны тут двигались очень редко, предпочитая сделать большой крюк, чем нанимать большую охрану. Как доказательство этой теории я увидел одно из тел, одетое в опаленную одежду цветов Таунри. Разложив свою адамантовую косу, я перевернул тело и понял, что был прав.

Еще через десять минут нашего неторопливого движения мы выбрались за пределы пепелища.

Быстро темнело, и светлые эльдары установили на телегах магические светильники. Контраст между светом и тьмой был достаточно неприятен, чтобы Иситес и Эйрин со своими солдатами покинули освещенную область. Что касается нас – произошло полное разделение на людей, которые притормозили, приблизились к головной телеге, и темных эльдар, со мной во главе, ушедших в еще больший отрыв.

Практически без происшествий мы двигались всю ночь.

Когда-то давно этот путь был очень оживленным. За этот факт говорили встречающиеся через два-три километра круглые полянки, на которых должны были останавливаться на ночь караваны. Сейчас они сильно заросли, и было видно, что на них не заезжали уже долгое время.

Двигались мы довольно быстро, но лишь под утро выехали на дорогу, идущую к Ралтону.

А вот здесь отличия были видны сразу – на следующей же стоянке разведка обнаружила торговый караван.

Короткая команда «Готовность!», и рядом со мной появилась Высшая жрица из отряда Иситес. На древке тонкого копья развевалось на всю длину знамя И’си’тор.

Разведка, будучи незамеченной, пролетела мимо стоянки дальше, а вот авагарду предстояло обозначить свое присутствие и морально подготовить охрану торговцев к проходу нашего каравана.

Я со знаменосцем приблизились к полянке, ярко освещенной кострами, и мягко вступили в зону оранжевого света.

Караван был довольно небольшим – всего семь телег и два костра. Возле каждого сидело по паре часовых. Как ни удивительно, но в этот утренний час они не дремали, хоть и не сразу заметили нас. Тем не менее они поначалу не поверили, что мы настоящие: двое усиленно терли глаза, а один щипал себя за руку.

Знаменосец минуту помахала нашим знаменем перед ними, и мы отправились дальше.

Эта процедура повторялась на каждой занятой стоянке, мимо которой мы проезжали. Как объяснила мне Высшая жрица, демонстрируя знамя, мы как бы говорим: «Все, что вы видите – не вашего ума дело. Не лезьте и вас не тронут».

Вот и рассвет. Светило стало медленно выкатываться над горизонтом, освещая степные пейзажи. Меня белый свет раздражал неимоверно – хотелось убивать и разрушать. Время от времени я ловил себя на том, что ожесточенно скриплю зубами.

Похоже, свет был не одному мне неприятен, да и хисны стали показывать признаки усталости. В связи со всем этим был объявлен большой привал.

На одну из стоянок выкатили телеги, и вокруг организовали полноценный лагерь с большим магическим куполом. На отдых нам дали лишь два часа. Напоив и накормив Мисса, я быстро обслужил его и уложил спать.

Лично я практически не устал: двигались мы довольно медленно и по ровной дороге. Я был не один такой – лишь разведка замоталась в черные плащи и дремала возле своих пантер. Все остальные негромко разговаривали со своими командирами, чистили оружие, разминались…

Освободившееся время я решил потратить на медитацию и, усевшись по-турецки на землю между лап Мисса, погрузился в свой магический дар.

Из глубин моего магического потенциала меня вырвал чей-то знакомый голос.

– Простите меня…

Я открыл глаза и поднял взгляд на Джер де Таунрилл. Чего хоть ей от меня нужно? Магиня неуверенно переминалась с ноги на ногу под испытывающим взглядом стоящего рядом с ней вампира. Я бы попытался улыбнуться, но мое лицо было сковано алой маской.

– Я вас внимательно слушаю.

– У меня просьба.

Вздохнув, я откинулся назад, оперевшись спиной о мягкий живот пантеры.

– Говорите.

Она собралась с духом и выпалила:

– Прошу вас проявить милосердие к не замешанным в преступлениях членам рода Таунри. Хотя бы не убивайте детей.

Я поджал губы и, немного помолчав, заговорил:

– Вы должны осознавать, что Ларс де Таунри уже довольно долгое время мертв. Но он, как гангрена, начал тянуть за собой в могилу все свое окружение, включая обычных солдат. Я думаю, большинство из них прекрасно знают, на что подрядились. Но даже если каким-то чудом не знали напрямую, то догадывались. Никто не мешал им дезертировать, бежать или хоть как-то сообщить сведения о готовящемся государственном перевороте и массовом жертвоприношении светлых эльдаров. Из всего этого следует простой вывод: скоро на спинах членов рода Таунри будет нарисована мишень, а на шею будет повешен ценник с двумя, а то и тремя нулями в золоте. Здесь я мало что могу сделать. Вы же не считали всерьез, что я буду отговаривать Ирмиель ри Се от объявления Дикой Охоты? Кстати, я бы на вашем месте думал о том, как членам вашей ветви Таунрилл не попасть под общую раздачу. Что же касаемо детей… – я почти скорбно склонил голову и продолжил: – Безвинные жертвы есть всегда. Их может спасти лишь одно: за них вряд ли будет объявлена большая награда, и вы можете параллельно предложить большую цену, но не за их смерти, а за их жизни. Я думаю, это будет реально. Пообщайтесь на эту тему с Ирмиель – хоть она и импульсивная, но отходчивая. Как и все светлые. У вас должно получиться договориться с ней так, чтобы за головы детей цена была бы смехотворной, а вы назначите за них живых уже приемлемо высокую награду. К тому же я слышал, Вайрс Серх является вашей учительницей? Вероятность того, что она или ее Дом займется непосредственным устранением мятежников, довольно велика. Хоть она, на данный момент, и не желает участвовать в этом деле. Вместе с тем я осознаю, что потеря стольких сильных магов может нанести более чем серьезный урон обороноспособности Каршлана в частности и королевств вообще… Что было бы нежелательно в свете грядущей… – я вовремя себя оборвал, и слова «войны с империей» так и не прозвучали.

Однако Джер явно сделала стойку на мою оговорку и спросила:

– Грядущей?

Пришлось вроде бы рассеянно поболтать в воздухе правой рукой, подбирая подходящее слово, и закончить:

– Конфронтацией… М-м-м… Да… Так вот, я могу выделить лично вам под эти нужды большой беспроцентный денежный заем или даже дар.

Она явно растерялась и спросила:

– А вам-то это зачем?

Я вздохнул и стал разъяснять:

– В данный момент я пытаюсь смягчить политику Великих Домов и храмов в отношении других рас. Определенные, хотя и очень скромные, успехи у меня есть. Дело это, конечно, не скорое, но общество темных эльдаров не настолько закостенело, как у светлых. Одним из факторов этого можно назвать большую… м-м-м… текучку кадров. И хотя у нас местами наблюдается определенная деградация, в обусловленных областях мы продолжаем намного-намного опережать всех своих соседей. Так вот: через сотню-другую лет наше общество вполне успеет подготовиться к большей открытости со своими соседями, а к этому времени дети Таунри уже будут взрослыми магами, опорой соседнего королевства. При условии, если они не забудут, кто приложил к их спасению руку, полноценный диалог между нами и людьми наладить будет намного легче.

Джер нахмурилась и спросила:

– А сейчас тогда что?

– Ну, если вы можете назвать торговлю и редкие визиты на поверхность матриархов из третьего десятка диалогом… Скажи мне, когда в последний раз матриарх Великого Дома была на поверхности?

– Не знаю… А очень давно?

– Никогда! И это при наших возможностях и раньше работавших порталах! Ни один из великих матриархов Пяти Домов ни разу не был на поверхности почти за тридцать тысяч лет!

Джер удивилась:

– Но как же так? Атар же бывали? А Войны эльдаров?

Я чуть помотал головой, отрицая:

– Некоторые из атаров – бывали, а вот официальных визитов матриархов – никогда не было. Одна из основных причин: неприятный нам белый свет Ахетшут и как раз установка внешней политики на некое отождествление других рас с грязью, недостойной внимания великих…

– Значит, вы хотите изменить амплуа темных эльдаров как жестоких убийц?

– К сожалению, что есть – того не отнимешь, но добавить немного светлых красок в наш демонический образ не помешало бы. Собственно говоря, прибытие Иситес в Сетар, помощь светлым эльдарам – все это уже заметно подкрасит наш образ в сознании как простых людей, так и знати, а если мне удастся еще и благородно приложить руку к спасению незапятнанного кровью молодого поколения Таунри, так будет вообще хорошо.

Лицо Джер немного прояснилось, и она сказала:

– Я поняла и буду рада любой вашей помощи в моем деле.

Неожиданно она низко мне поклонилась и, выпрямившись, ушла к своим людям. Да уж – впечатление я произвел. Многое из того, что я сказал, было правдой. Цивилизация темных действительно чересчур «свернулась», замкнувшись как змей Уроборос на поедании своего хвоста…

Хватит ли у меня власти если не разорвать кольцо, то сделать его намного больше, включив в оборот новые сегменты? Не знаю, не знаю…

Я прижмурил глаза и посмотрел на поднимающееся над деревьями белое светило. Через защитный купол и маску оно было совсем не таким уж и безжалостным. Может, стоит немного вздремнуть? Неизвестно, что будет дальше…

* * *

Откинувшись в своем кресле, Акешь задумчиво смотрела перед собой. На ее столе лежал лист бумаги, исписанный мелким почерком. Это была четкая характеристика на довольно редкое существо даже по меркам Альверист’аса – наг из касты эксесс. Их было сложно встретить даже в их столице Зеарол-шар, а уж поговорить… Но данный индивидуум был особенным даже среди представителей своей касты – он был наследником престола в изгнании. Падший принц Хеш Херсс. Акешь всегда думала, что ее уже почти ничем не испугать в этой жизни. Клинок? Ха! Чтобы испугать ее – ему еще расти и расти. Боги? Возможно, а если в ярости… Демоны? Они вызывали у нее скорее отвращение… Другие матриархи? Эльвиаран? Верховные ариры? Три раза «ха». Но этот наг вызывал у нее легкую внутреннюю дрожь, и Акешь пока не знала, что это – страх или предвкушение? Давно забытые чувства…

Акешь снова вчиталась в строки доклада. Ошеломляющие физические показатели: силен, быстр, вынослив… Да еще и маг! В пять раз тяжелее любого эльдара, в два раза быстрее, четыре руки и психическое воздействие, немного похожее на способности иллитидов, но из другого раздела: «Шекхусь-тишар», или «Кровавая ярость». Существа, попавшие под ее воздействие, бросаются на использовавшего его нага, абсолютно забывая о самосохранении и оружии. Интересно, на нее, шестисотлетнюю атар, для которой и древнего иллити было мало, она подействует?

Кошмар из глубин.

На счастье всех рас Хейреша, эксесс рождались очень редко, но не обязательно от союза между представителями этой касты. Кстати, наги были живородящими и теплокровными существами, а некоторые их представители красивы и изящны даже по эльдарским меркам.

Богиня у них была естественно своя – мать-змея Тешш, тоже одна из богинь Тьмы. Отношения между ней и Элос были довольно натянутыми. Кроме нее богов у нагов больше не было. Вообще. Одна из легенд говорила, что Тешш пожрала всех конкурентов…

Акешь еще раз прочитала последние две строчки, написанные совсем другой рукой, и нахмурилась. Буквы гласили, что причиной изгнания была попытка убийства царя нагов, своего отца. Но агент в этом сильно сомневался и указывал на одного из придворных. Неужели Хеатросс отметился и там? Кольцо сжимается?

Принц был единственным эксесс, кроме своего отца, в правящей династии, и его просто не посмели казнить, а всего лишь изгнали, позволив взять с собой пару слуг. Год назад Хеш Херсс прибыл в Альверист’ас и нанялся в один из дочерних Домов Кхитан – Криташ. Поучаствовав в паре сражений и побывав в Адской вселенной, он отлично себя зарекомендовал и теперь попал в поле зрения самой Акеши.

Скрипнув зубами, матриарх подняла свой взгляд на личную охрану и спросила:

– Все приготовились? – и только дождавшись подтверждающего знака от каждой жрицы, скомандовала: – Впускайте!

Старшая дочь, Сиррин, дотронулась до своей серьги связи.

Пару секунд ничего не происходило, потом атьюровая арка портала замерцала и создала светящуюся плоскость перехода. Практически сразу сквозь нее фактически ворвалось тяжелое тело нага.

Аристократы эксесс отличались от слуг-воинов шексасс намного сильнее, чем атары от орин и атретасов у темных эльдаров. Более крупные, мощные, обладающие дополнительной парой рук и всегда магически одаренные, они постоянно занимали высокое положение в обществе нагов. Говорим эксесс, а подразумеваем элитных воинов, полководцев и правителей. Они были таким же знаменем своего народа, как и атары у темных эльдаров.

Двигаясь быстро, наги из-за своей физиологии всегда чуть пригибались вперед, но когда они замедлялись, то могли выпрямиться. Из-за этого Хеш был не так впечатляющ во время движения, но, достигнув стола матриарха, он остановился и поднялся вверх, позволяя Акеши рассмотреть его во всей мощи и красе.

Внешне наги были похожи на жутковатую смесь эльдара и змея. Четырехрукое почти обычное туловище ниже поясницы полностью переходило в толстый змеиный хвост. Причем если выше поясницы чешуи на теле не было вообще, то змеиная часть тела была покрыта ее сплошным черным слоем. Вообще, верхняя часть тела практически не имела ничего общего со змеями: гладкая, даже на вид, нежная кожа белого цвета, две пары рук, росшие чуть ли не из одного сустава, обычная голова с широким ртом и тонкими бледными губами, черные жесткие непослушные волосы, собранные в тугой хвост до середины спины, и лишь абсолютно черные глаза с золотой вертикальной змеиной радужкой…

Принца нельзя было назвать мускулистым, и внешне он производил впечатление не очень сильного существа. Но Акешь не заблуждалась на его счет: в Аду он в одиночку зарубил больше сотни собакоголовых и с легкостью остановил атаку группы адских демонов-рыцарей, вооруженных двухсторонними секирами.

Хеш был практически обнажен, но это отнюдь не портило его вида – основные половые органы у нагов были хорошо защищены в кармане под чешуей. Поэтому представители этого народа в быту обходились без одежды и лишь на войне или официальных приемах надевали нечто вроде полуритуальных доспехов. Оттого на принце были лишь пустующие ножны от оружия и немногие драгоценности в виде массивных золотых браслетов-наручей на руках, а также чего-то вроде сегментного золотого пояса.

Принц подтянул хвост и, собрав его в кольцо, можно сказать, «уселся» прямо перед матриархом. Чуть склонив голову, он произнес немного шипящим голосом на языке смерти:

– Приветствую великую Акеш-ш-шь Кхитан. Слухи о вашей красоте оправдались полностью, и я рад, что мне представилась возможность лицезреть вас.

Матриарх довольно улыбнулась, показывая, что комплимент принят, и ответила:

– Я тоже испытываю удовольствие от того, что вижу представителя касты эксесс. Вы нечастые гости в Альверист’асе. Многое, что о вас говорят, предстает легендарным светом на фоне мрака.

Мимика принца была вполне обычной, и, когда на лице принца скользнула печальная тень, Акешь поставила себе мысленно «галочку».

– Я думаю, вам известна моя история. Но вы же меня вызвали не для ее обсуждения? – от Хеша явно дыхнуло раздражением.

– О, не только. У меня есть одно задание. Поручить его кому-то из своих я не могу, а вот кому-то чужому… Ты, Хеш, идеальная кандидатура. По итогам его выполнения можешь рассчитывать не только на мою всестороннюю поддержку в своем вопросе, но и поддержку всего Альверист’аса.

Принц поднял удивленно брови:

– Я внемлю вашим словам…

– Ты же знаешь кто такой Клинок? – Матриарх дождалась, пока принц кивнет, и только потом продолжила: – Он отправился на поверхность для того, чтобы убить своего отца-предателя.

Хеш чуть вздрогнул и как-то дернулся, но Акешь решила не обращать на это внимание и продолжила говорить:

– Естественно, это не единственная его цель. Также он попытается набраться знаний в Академии и навести дипломатические мосты между Альверист’асом и королевствами. Не буду от тебя скрывать – между мной и Клинком заключен союз на определенных условиях. Ты же видел Ашераса ат И’си’тор и должен понимать, что он силен, импульсивен и практически не ограничивает себя ни в чем. Так вот, твоей задачей будет его прикрытие. Ты отправишься на поверхность и поступишь в Академию. О деньгах можешь не беспокоиться… – Акешь надолго замолчала, прикрыв глаза, взвешивая последние «за» и «против». Когда принц уже начал терять терпение, Матриарх Кхитан медленно открыла глаза и произнесла ровным голосом: – Но если Клинок будет ранен, и ты поймешь, что сможешь его убить… Сделай это…

Хеш Херсс неожиданно очень широко улыбнулся, продемонстрировав ослепительно белые, чуть заостренные зубы, и произнес:

– Я выполню все.

* * *

Проклятье. Я снова погрузился во Тьму. Сила стонала и ревела. Казалось, одновременно воет тысяча голосов на разный лад, пытаясь что-то мне рассказать, предостеречь, поблагодарить, проклясть, но смысл слов полностью терялся. Тьма омывала мое тело и сознание подобно горячему ветру. Это было незабываемо прекрасно. Блаженство…

Но неожиданно это все закончилось.

Я открыл глаза и увидел висящий в небе диск светила. Сдвинулось оно совсем ненамного. Спустя секунду раздался тонкий свист подъема. Легко поднявшись с живота своей пантеры, я громко произнес:

– Мисс, поднимайся. Я знаю: ты не спишь.

Он поднял голову и громко зевнул. Потягиваясь, моя пантера укоризненно косила на меня взглядом. Достав тщательно упакованный провиант, я дал поесть и попить Миссу и быстро перекусил сам. После чего достал баночку с глазной мазью и, удерживая морду своей кошки левой рукой, правой аккуратно нанес расслабляющую мазь прямо на глаза. Завершив процедуру, наложил на каждый глаз слабое заклинание «лечения»: двигаться мы будем днем, и лучше побеспокоиться о зрении Мисса заранее, чем потом накладывать «излечение» или вообще «исцеление».

Когда я закончил, разведки уже не было с нами, а отряд авангарда во главе со знаменосцем и Вайрс дожидался лишь меня. Когда я заскочил на свою хисну, мы тут же рванули вперед по дороге, даже не думая дожидаться Джер с ее отрядом.

Стоило нам выскочить из-под купола лагеря, как мы оказались под полуденными лучами Беспощадного. Из-за того, что свет был белым, воспринимаемая моими глазами контрастность между светотенью была абсолютной. То есть я видел мир в бело-черных тонах, без какого-либо намека на серый цвет или тем более палитру других цветов.

Белое небо, белый свет, белая земля, белая дорога и черные тени от каждого листика…

Все это вызывало настолько сильное раздражение, что, когда мы пронеслись мимо какого-то медленно плетущегося каравана, мне жутко хотелось содрать со всего живого шкуры, дабы разбавить цветовую гамму хоть красным цветом крови. И лишь знание, что алый цвет я все равно увижу как черный, удержало меня от резни.

Через час движения я уже был не просто на взводе, а в лихорадочном состоянии выпущенной самонаводящейся ракеты, рыскающей по полю боя в поиске хоть какой-то цели. Мой взгляд все чаще соскальзывал с деревьев и дороги на мелькающие фигуры солдат нашего авангарда.

И в тот момент, когда я уже начал обсасывать в мыслях, как бы сподручнее и кровавее зарубить скачущего впереди меня солдата, в мой разум ворвалось тревожное сообщение от разведки: «Впереди отряд солдат Таунри! Контакт с авангардом через две минуты». Пожалуй, даже мои мысли дрожат от предвкушения: «Количество?» – «Пятьдесят солдат и пять магов, один из них явно магистр».

Мы остановились.

Я сумел достаточно упорядочить мысли, чтобы отдать два приказа, на большее меня не хватило: «Я займусь ими сам. Вы организуйте оцепление и не дайте кому-нибудь сбежать. Организуйте ритуал обрыва связи».

Жалкий магистр во главе еще меньших рыбешек. Даже не буду напрямую предварительно атаковать магией.

Я спрыгнул с Мисса и, отстегнув большую часть оружия, скинул куртку, сапоги. Из оружия взял лишь в левую руку косу, а в правую – сложенную плеть.

Вступив босиком на сухую и горячую дорогу, я быстро пошел навстречу вражескому отряду. На мгновение нырнув в свой дар, я вывернул его наизнанку, напитав манной свои «тер». Энергоотростки тут же стали материальными, а пламя окутало мое тело. Восприятие времени стало растягиваться.

Бешенство стало меня захлестывать. Я понял, что с трудом практически откусываю воздух. Резко заболела левая рука, что еще больше раскачало мое восприятие реальности.

Дорога шла прямо около полутора километров, а потом чуть изгибалась, скрывая от меня приближающийся отряд всадников. Но мне их не нужно было видеть – я их начал чувствовать.

И мне надоело ждать.

Я возник на высоте двух метров над дорогой прямо перед первым всадником их основного отряда. Мгновение я смотрел в его начавшие расширяться от ужаса глаза, а потом крутнулся вокруг своей оси, распуская спиралью плеть. Словно дисковая пила, она начисто срезала головы взмыленным лошадям и рассекла в области поясницы их всадников, абсолютно не обращая внимание на кирасы или кольчуги. Скорость движения отряда была настолько высока, что в образовавшуюся мясорубку, не успев даже хоть как-то среагировать, влетело больше десятка всадников, и за мной образовалась настоящая свалка из еще дрыгающихся тел лошадей и людей. А дальше наездники стали реагировать скорее инстинктивно, уводя своих скакунов в стороны, но шансы избежать смерти у них были призрачные: я стал отстреливать сегменты моей плети. Убойность у них была настолько большая, что солдат, в которых сегменты попадали, вырывало из седел.

Маги, во главе с магистром в голубом плаще, среагировали на угрозу, в принципе, правильно: сумели остановиться и создали прекрасно отработанную коллективную защиту – пятиметровую квадратную водяную стену. Вот только против меня это все было бесполезно. Мгновение – и я возникаю просто среди них. Слепые удары, и они валятся с лошадей сломанными куклами. Я бил не прицельно, но от души. Водяная стена рассыпается мелкими брызгами. Оставшиеся солдаты тоже останавливаются и пытаются взвести арбалеты, но это скорее жест отчаяния. В их глазах плещется страх и понимание своего бессилия перед неизвестной угрозой, которая за пару секунд перебила пол-отряда и всех магов. Своими «тер» я обхватываю протестующе ржущих лошадей и со всей своей магической мощи живыми снарядами швыряю в противника. Полутонные туши, кувыркаясь в воздухе, сбивают всадников и их скакунов. Спасения на дороге нет, лишь паре солдат удается в последний момент спрыгнуть-свалиться с лошадей на обочину. Еще раз «мерцание», и я возникаю дальше над дорогой. Резкий рассекающий удар разрубает пытающегося вытащить из ножен меч солдата наискосок. Два человека встают из-за жалобно ржущей лошади и поднимают уже взведенные арбалеты. «Мерцание», и я возникаю у них за спинами и наношу удар косой с разворота на максимальной скорости. Утратившие целостность тела валятся вперед. Бегущих в лесу солдат сбивают с ног наши всадники и хисны, с низким раздраженным рыком начинают рвать их на куски. Из зарослей осторожно показывается Вайрс. Внезапно из куста выпрыгивает на меня человек с двумя изогнутыми короткими мечами. Лишь благодаря невероятному восприятию времени, мне удается уклониться, использовав еще раз «мерцание», и перехватить его своими «тер». Размахнувшись, я с силой впечатываю солдата в дорогу – во все стороны брызжет кровь.

– Вайрс! Проконтролируйте раненых! Никто не ушел?

Она отрицательно мотает головой, и на дороге появляются другие всадники. Я выпускаю свои крылья и собираю плеть обратно в форму трости. Черт побери, нужно выковырять сегменты! Расстрелял же я больше десяти штук… Аргх. Как меня это все бесит!

Посмотрев на свои руки, сжимающие рукояти оружия, я увидел, как по раскаленной коже медленно бегут трещины и сквозь них видно ярко-желтую, пышущую огнем плоть. Левая рука отличалась от правой не только намного более темным цветом кожи, но и тоном практически черной плоти. Времени мало: нужно переходить в изначальную форму, пока не поздно. Неожиданно в моем разуме родилась идея, и, повинуясь наитию, я создал и обратил на свое тело заклинание «исцеление». Эффект не заставил себя ждать: мое тело полностью восстановилось. Исчезли все трещины, и процесс выгорания начался с самого начала. Я улыбнулся: выход найден. Нужно озадачить артефакторов Шестого храма созданием мощного лечебного артефакта, который будет нивелировать эффект перехода моей сущности в полностью энергетическую, постоянно излечивая мою плоть, без моего прямого вмешательства. Ведь в бою может просто не хватать как внимания, так и времени на создание лечебных заклинаний. А ведь еще может не хватать маны жизни, но, думаю, это решаемые проблемы. Вон, архидемоны вживляют в свои тела накопители, а людские маги их вставляют в свои посохи…

Губы под маской сами растянулись в улыбке, и я, вися над полем моей битвы, тихо засмеялся. В этот момент из-за поворота выскочила Джер во главе своего отряда. Люди резко затормозили перед мясорубкой, что я устроил.

Втянув пламя обратно в себя, я мягко опустился на дорогу, залитую алой кровью. Она зашипела под моими босыми ногами.

Сбоку на дорогу выскочила Эйрин верхом на своей пантере. Обеспокоенно окинув меня и поле битвы взором, она ловко соскочила с кошки и ударом меча кхрихао пригвоздила к земле лежащего солдата. Тот вскрикнул и, открыв глаза, пару раз дернулся и затих.

– Эйрин! В тех телах, что лежат по обе стороны от дороги, позастревали адамантовые сегменты моей плети. Помоги их выковырять и пошли кого-нибудь за моими вещами.

– Да, Ашерас.

Она коснулась серьги связи.

– А что, ритуал не работает?

– Его просто не успели создать – вы уже здесь все завершили.

Княгиня, осторожно переступая через трупы, направилась ко мне, но, не доходя до меня пары шагов, остановилась возле голубого плаща магистра и произнесла:

– А он все еще жив. Хм. Чувствуется работа серьезного целительского артефакта. Добить?

Я громко протянул:

– Не-е-т. Он пожалеет, что не умер сейчас… Вызови Шеяшхи и Руеша. У нас есть террастовый ошейник?

Она кивнула, не отрывая от лежащего тела настороженный взгляд, и ответила:

– У меня – два.

Левой рукой Эйрин раскрыла узкий кармашек сбоку своей куртки и вытянула из него узкую полоску изящной металлической ткани с гербом И’си’тор.

– Не медли, застегивай, – нетерпеливо произнес я.

Она быстро наклонилась и сдернула капюшон плаща магистра. Маг оказался на вид молодым черноволосым парнем с жесткими и по-аристократичному утонченными чертами лица. Примесь нашей крови? Княгиня отложила в сторону меч и схватила его за волосы, подняв его голову над землей. Быстро просунув полоску под головой, она соединила пальцами края ткани. Они на моих глазах спаялись воедино, замкнув ошейник. Вот и все – он не сможет создать и «огнешара».

Сразу после этого я отпустил на магистра «исцеление» и спросил Эйрин:

– Я давно хотел спросить: а почему из терраста не делают оружие?

– Сам по себе он слишком пластичный, а в сплавах неэффективен. Я слышала, лишь светлые применяют него в наконечниках для стрел, при этом используя его как «рубашку» для других материалов: адамант, митрил, сталь и даже особое «железное» дерево. Подобное произведение искусства называется «смерть мага». Это их аналог нашего храта. – Эйрин схватила магистра за шиворот и развернулась, глядя на меня: – Что будем дальше с ним делать? «Слезы счастья»?

– И допрашивать магистра придется мне или Иситес? У нас нет времени его ломать. Тут до Ралтона осталось два часа дороги, и идем мы в неизвестность…

– Тогда…

Из леса появились личи верхом на хиснах. Я бросил на них взгляд и произнес:

– Кто у нас из богов специализируется на взламывании мозгов? Эхаялин. Ее-то мы и призовем.

– Но сейчас же день!

– Поставим небольшой купол из Тьмы как во время лагеря, только плотнее.

Эйрин ругнулась и заговорила:

– Мы эдак скоро нарушим все постулаты и незыблемые правила! Элос ненавидит поверхность! И что? Уже была здесь. Эхаялин ненавидит яркий свет вообще и местное солнце – в особенности… И?.. Тоже побывает! Что дальше? Вызовешь Ихитоса и скажешь: «Привет, Ихитос! Как жизнь?» А Акрио за сиськи подергаешь?

– Хм-м… Знаешь что? Идеи, конечно, очень интересные, но лучше не богохульствуй в моем присутствии… А то я сейчас неадекватен и могу их сдуру воплотить.

– О, да! Будь с Акрио нежен…

Я на секунду закатил глаза и посмотрел на личей:

– Подготовьте недалеко площадку. Жертвы нам не будут нужны. Обойдемся лишь маной.

Мне показалось, или, прежде чем хисны унесли своих молчаливых всадников, Шеяшхи осуждающе посмотрел на княгиню?

Эйрин снова выругалась, и я съехидничал:

– У тебя что – мандраж?

– Дело не в этом… Я видела за последнее время богов больше, чем за всю свою предыдущую жизнь.

– Так радуйся – будет что вспомнить и рассказать.

– Эхаялин в гневе – это совсем не то воспоминание, которое мне хочется иметь, и уж тем более не то, о котором я буду кому-то вещать…

От разговора нас отвлекло сообщение разведки: «Со стороны Ралтона приближается торговый караван. При условии, что он будет двигаться с той же скоростью, вы увидите его минут через двадцать. Так же по дороге идут два пеших путника. Они будут через час».

Какой же оживленный тракт!

– А когда здесь будут наши? – спрашиваю я княгиню.

– Минут через десять…

В следующую секунду магистр почти вывернулся и попытался сделать подсечку Эйрин. Вот только она была к этому явно готова: даже не подпрыгнув, а поджав ноги, она зависла на мгновение в воздухе и, подождав, пока под ней очутятся чужие конечности, распрямилась, обрушив удар на чужой коленный сустав сверху и сломав магистру ноги. Громко вскрикнув от боли, маг тяжело задышал и зашарил у себя за поясом. Но княгиня не дала ему ничего сделать и, с видимым удовольствием, сломала ему руки. Глядя ему в глаза, она произнесла, улыбнувшись до ушей своей клыкастой улыбкой:

– А ты упорный.

Я фыркнул:

– Даже крыса, загнанная в угол, будет сражаться до конца. Срежь с него одежду, артефакты и проверь на яды или закладки. После чего волоки к личам.

– Да, Ашерас.

Она выпустила из пальцев на правой руке крючкообразные когти и начала срывать ткань с тела магистра, явно получая от процесса удовольствие. Я же, покосившись на Джер и ее отряд, все это время потрясенно сидевший на лошадях перед мясорубкой, произнес, обращаясь к Вайрс:

– Чего встала? Добивайте раненых, мародерствуйте и освобождайте от тел дорогу.

Похоже, она ждала только моей команды. Я же сел возле тела крайнего ко мне солдата, сраженного сегментом плети. Копаться в еще совсем недавно живом человеке голыми руками было неприятно. До чего же я докатился? Убийца, разрушитель, мазохист, садист и мясник… Что дальше? Как глубоко я паду в Бездну? Но до самого дна мне не долететь в любом случае…

В некотором смысле мне не повезло: только один сегмент из одиннадцати застрял между позвонков одного из тел, а все остальные – прошивали солдат насквозь и летели дальше, втыкаясь в землю или деревья. Причем кинетическая энергия некоторых снарядов была настолько большой, что землю в месте попадания выбрасывало во все стороны, формируя небольшие воронки. Если б не магическое зрение, выделявшее все еще раскаленные адамантовые сегменты на фоне леса, я бы и за полдня, наверно, не справился.

Когда я, ругаясь, вытаскивал из ствола дерева последний глубоко засевший сегмент, ко мне подошел один из солдат Серх. В руках он нес мои вещи и оружие. Щелчком присоединив последний сегмент к трости, я произнес:

– Иди за мной.

Я прислушался к себе и, оглянувшись, пошел через лесную чащу в сторону, откуда явно потянуло смертью. Метров через пятьдесят мы вышли на совсем небольшую полянку, явно искусственного происхождения: земля была покрыта слоем мелкого праха, а окружающие деревья выглядели так, словно их покусал гигант – в густых кронах со стороны полянки не хватало многих ветвей.

На пятачке уже суетились несколько служителей моего храма, вычерчивая на мелком прахе последние знаки древних. Завершив, один из них собрал Тьму в довольно большой комок у себя на ладони и выкрикнул:

– Защита!

Тот тут же сорвался у него с руки и, поднявшись на высоту около десяти метров, раскрылся будто зонтиком, накрывая рукотворную полянку. Сразу приятно потемнело до такой степени, что возникло впечатление, будто наступила ночь.

Почти сразу после этого личи завершили вычерчивать большую пятилучевую звезду. Возле ее остриев собрались почти все мои замаскированные храмовники и тут же стали выливать на нее черную ману Тьмы. Она стала собираться внутри, словно черная парящая жижа в огромном пятилучевом аквариуме.

Криво ухмыльнувшись под своей маской, я тоже выдавил на нее всю свою ману этой силы. Большой черный сгусток нехотя плюхнулся, присоединившись к Тьме. Но этого было мало, и я заставил свой источник выливать всю создаваемую им ману через один из моих «тер» туда же.

Храмовники начали громко шептать:

– Эхаялин!.. Услышь нас!.. Эхаялин!..

На черной нефтяной поверхности стал медленно подниматься горб. Одновременно с этим уровень Тьмы быстро падал. Но тогда, когда я начал бояться, что наших усилий будет недостаточно, горб неожиданно распрямился, приобретя черты изящной женской фигуры. Тьма начала уплотняться и избавляться от излишков и в конце медленно стала стекать, освобождая из своего нутра богиню, стоящую с закрытыми глазами.

Очень медленно Эхаялин раскрыла свои антрацитовые глаза, в которых роились оранжевые и синие искры. Мгновение она смотрела просто перед собой, а потом опустила свой взгляд на меня.

Наклонив голову на правое плечо, Эхаялин перевела взгляд на еле различимый через защитный купол диск и отчетливо скрипнула зубами. После чего снова посмотрела на меня и произнесла глубоким рычащим голосом:

– Ашерас! Какого демона ты призвал меня днем?!

– Мне нужна твоя помощь.

На мгновение прикрыв глаза, она глубоко вздохнула и уже почти нормальным голосом произнесла:

– Ну, хорошо… Чего ты хочешь?

– Мы в двух часах от города, носящего название Ралтон. Он является оплотом людей-магов, действующих по указке Хеатросса. Я перехватил этого магистра и отряд сопровождения недалеко отсюда. Мне нужно знать, что происходит.

– И поэтому ты призвал меня? – ее голос был ласков и мягок, но что-то мне подсказывало, что буря отнюдь не миновала. Скорее – это глаз урагана…

– Да.

Она сузила свои темные глазки и заговорила, начав почти с шепота, а закончив неожиданно мощным криком:

– Тащите уже его сю-да!!!

Лесное эхо жутко вторило ей: «ДА-ДА-А-А…»

– И бросайте в звез-ду!

Первое эхо еще не закончило где-то далеко «да-дакать», а его уже забило не менее мощное: «ДУ-ДУ-У-У…»

От ярости богини Тьмы лес затих. Замолчали птицы… Даже ветер перестал шевелить листья деревьев…

Я осознал, что пребываю почти в экстазе: гнев Эхаялин вызывал во мне лишь приятную дрожь. Я подхватил мага в свои «тер» и бросил его в заполненную уже почти на метр черным туманом пятилучевую звезду. Тело влипло в ману Тьмы словно в смолу.

Внезапно нижняя часть тела Эхаялин буквально расплелась на неширокие черные ленты-щупальца. Они обхватили закричавшего от ужаса магистра и растянули его тело за сломанные руки и ноги в позе звезды. Из-за спины богини высунулось толстое щупальце-язык из Тьмы и, как хвост скорпиона, ринулось человеку в раскрытый от крика рот. И сразу наступила почти абсолютная тишина, прерываемая лишь звуками, которые издавало тело магистра от вливающейся в него силы. Я с интересом смотрел на работу той, кто приблизился впритык к могуществу своей матери.

Магическое зрение мне показывало, как сила выедала изнутри тело, очевидно полностью усваивая не только соки и плоть, но и все воспоминания. Невероятный уровень контроля. Сумею ли я когда-нибудь хоть понять, как это делать? Тем не менее мое настроение стремительно поднималось: может, кому и не нравится смотреть на работу, выполняемую мастером своего дела, но я был не из таких. Мне есть куда стремиться, мне есть на кого равняться. И мне только что показали лишь малую часть навыков оперирования Тьмой. Интересно, мою душу так же переделывали и сплавляли с фениксом воедино? Нет, наверное, это было еще красивее и величественнее.

Вот и все. Под кожей, будто жуткие черви, зашевелилась щупальцами Тьма, и белая кожа уже трупа магистра стремительно потемнела и растворилась. От тела остался лишь парящий силуэт из маны. Повисев лишь мгновение, он, развалившись, упал без всплеска во мрак под Эхаялин. Черные полоски, из которых сейчас состояла нижняя часть тела богини, крутнулись красивой спиралью и снова собрались в ее изящные ножки, увитые шелковыми ленточками.

Эхаялин еще секунду смотрела на то место, где только что было тело магистра, и опустила ничего не выражающий взгляд на меня.

– Зайди во Тьму, – произнесла она.

Я без малейшей опаски шагнул за границу звезды просто в черный густой туман. Тьма была… теплой и немного влажной. В следующее мгновение она втянулась в меня без остатка, а мой дар сам собой упорядочился.

Богиня неожиданно тихо прошептала:

– Исполнено.

И развеялась черным туманом, без следа истаявшим в воздухе.

Я же упал на колени и… увидел.

Солдаты и маги в цветах Таунри шагали друг за другом в высокое волнующееся зеркало портала, ограниченное каменной аркой, и бесследно исчезали в нем.

Высокая фигура в расшитом золотом белом плаще с низко надвинутым на глаза капюшоном, говорила приятным почти мальчишеским голосом:

– Немедленно отправляйся в Ишерский лес и скажи им, чтобы отвечали на вызовы, даже если все подохли! Сейчас не время играть в оскорбленную невинность! Пусть все убираются оттуда. Все жертвоприношения мы спишем на темных – они очень вовремя вылезли из своих дыр. Поторопи и проконтролируй этого имперца Рартеша и доложи лично мне. Ларс последнее время не в себе, и, если он ему безоговорочно доверяет, то это не значит, что имперцам доверяю я. Они явно нас используют. Ступай и… будь осторожен. Происходит что-то очень странное. Если ты почувствуешь опасность – немедленно уходи. Ты знаешь, я чувствую даже не угрозу, а опасность… Что-то надвигается. Отовсюду холодит смертью.

– Да, отец, я все понял.

Область зрения сдвинулась – очевидно, маг развернулся и направился к лестнице, но сзади голос заговорил:

– Чем дальше, тем я более убеждаюсь, что Таунриллы сделали верно, отстранившись от этой бойни. Надо было и нам…

Видение схлынуло, словно морская волна.

Я поднялся и немного покопался в тех немногих воспоминаниях, которые для меня вырезала из общего массива памяти магистра Эхаялин. Их было очень немного. Похоже, существовали какие-то ограничения.

Самое главное: им еще ничего или почти ничего не известно о том, что произошло в Ишерском лесу.

Я обернулся и увидел, что все стоят за мной. И когда только собрались?

Лицо сестры излучает уверенность, но в глубине ее глаз я вижу беспокойство. За спиной Иситес стоят все ее жрицы.

Вайрс подняла маску на темя. Ее лицо бледно: она явно боится. Меня? Или Эхаялин?

В глубине леса я вижу стоящую соляным столбом Джер. Тканевая полумаска сдернута вниз, а в частях доспеха и оружии позастревали листики и веточки. Ломилась, как медведь, сквозь подлесок? Ну, хоть не в обмороке. Богиня Тьмы в ярости – это то еще представление.

Мой формальный командир Р’шани на моих глазах стянула с себя черную маску атретаса и надела на свое лицо белую маску атар.

Лицо Шеяшхи мертво. Никаких эмоций. Воплощение смерти равнодушно почти ко всему.

Глаза Эйрин светятся фанатичным блеском.

Ожидают вердикт? Мой голос глух, но спокоен:

– Они ничего не знают. Переворот начался, и войск в Ралтоне немного: остатки гарнизона и максимум пара архимагистров. У нас есть три варианта действий. Первый: мы просто проходим к порталу и прибываем в Эратон. Сопротивляющихся – уничтожаем. Из Эратона сразу прыгаем в Сетар. – Я чуть помолчал, давая им время немного обдумать его, и продолжил: – Второй… Мы полностью втягиваемся в конфликт на стороне короля. Я отправляюсь в Гильсбург и защищаю принца Валента. А вы все захватываете «Воющую Скалу» и отправляетесь в Эратон, где поддерживаете короля и уничтожаете роялистов… Третий вариант намного более жесткий: я сжигаю Ралтон, «Воющую Скалу» мы стираем с лица Хейреша. После чего все вместе сразу прыгаем в Гильсбург защищать принца, а закончив, ждем Атхирта с армией и уже с ними оттуда переходим в Эратон и либо наносим удар в спину роялистов, не сумевших убить короля, либо убиваем герцога Ларса, сидящего на троне, и сажаем вместо него Валента. Знайте: как Клинку – мне все равно как действовать.

Вперед выступили трое: Эйрин, Р’шани и Иситес. Сестра оглянулась и, довольно улыбнувшись, произнесла:

– Мы не боимся. Мы последуем за тобой, брат, даже в Нижнюю вселенную. Мы поддержим любое твое действие.

– Ну что ж… При здравом рассуждении мне ближе второй вариант. По сути говоря, общая стратегия диктует нам лишь этот выбор. – Я скосил глаза на Вайрс. Она сглотнула и опустила взор. – Мы продолжаем двигаться вперед. Я буду, как волнолом, двигаться впереди и отвлекать на себя внимание. Эйрин! Ваша задача: убить архимагистров. Иситес! Вы с Вайрс займитесь цитаделью и лишь после ее взятия идите в Эратон. Постарайтесь обойтись без потерь. Однако, если они будут – тела не предавать Тьме. – Я еще раз окинул их всех взглядом, поднял руку со сложенной в трость своей косой и, разложив ее, громко крикнул: – Эс-ви-ер ул-тро-а!

– Эс-ви-ер ул-тро-а, – произнесли командиры.

– Эс-ви-ер ул-тро-а!!! – неожиданно громко и радостно проорали атретасы.

Неожиданно Джер стала проталкиваться ко мне. За пять шагов до нас несколько атретасов обнажили мечи и встали перед ней с самым решительным видом.

Чуть сощуриваю глаза и спрашиваю ее:

– Чего ты хочешь Джер де Таурилл? Для просьб о милосердии сейчас не самое подходящее время. Да и с тем, кто может к ним прислушаться, ты ошиблась…

– Я хотела сообщить, что о будущей попытке переворота знал король Валент, и Аласри выслала ему помощь. Ваше вмешательство может не понадобиться.

Я звонко рассмеялся, но вот только к концу мой хохот приобрел низкие ноты и стал низким и угрожающим. Прервавшись, я произнес:

– А знает ли пока еще правитель Каршлана о наличии у мятежников мощнейших образцов оружия, изготовленных не на Хейреше? А знает ли он о присутствии в их войске магов Заора? Джер, не говори лишнего. Ты тоже, кстати, должна будешь участвовать в нашем предприятии.

Она испуганно распахнула глаза.

– Нет, не переживай – ношу непосредственного удара мы возьмем на себя. Твоя задача будет состоять в контроле Ралтона и того, что останется от «Воющей Скалы». Мы, конечно, попытаемся его не сильно разрушить, но сама понимаешь: если у нас будет выбор разнести пару башен или потерять пару жизней, то в чью пользу он будет. Постарайтесь не сильно отстать от нас.

Передо мной выпрыгнул Мисс и наклонил ко мне свою большую голову. Я дотронулся рукой до его щеки и прошептал:

– Нет, Мисс. Я опять буду сражаться без тебя. Береги себя и не лезь на передовую. Ведь кто же, кроме тебя, будет достоин носить на себе меня? – повинуясь моему знаку, ко мне подошел солдат Серх с моим скарбом. Проверяя, все ли в порядке, я стал быстро распихивать вещи по поклаже. – Не потеряй мой багаж. Позволяй в нем рыться только Эйрин и ее вампирам. Хорошо? Будь умным котом.

Взглянув на Иситес, я спросил:

– Сколько вы будете добираться отсюда до Ралтона?

– На полном ходу – минут пятнадцать.

– Отлично. Неситесь вовсю. Как только я вас увижу, то атакую ворота. Вряд ли они смогут их удержать теми остатками магов, что остались. Архимагистры будут бить по своему городу со всей мощи?

– Я бы ударила, а что уж они сделают… Город-то их. Могут и не захотеть его разрушать. Что будем делать со светлыми?

– Оставим или здесь, или возле города.

– Да, Ашерас.

Р’шани чуть шевельнулась и, когда я обратил на нее внимание, произнесла:

– Владыка, я должна вам сказать, что лес заканчивается относительно недалеко отсюда. И скрыться вам в ожидании нас будет просто невозможно. Вероятно, имеет смысл остаться здесь и вылететь по нашему сигналу.

Я на секунду прикрываю глаза и отвечаю:

– Так и сделаем.

Командиры стали касаться своих серег связи, раздавая приказы.

Дотрагиваюсь до серьги связи и, прикрыв глаза, вызываю Арихитос. Она отвечает сразу же: «Ашерас?» Моя мысль четка: «Как там ваши успехи?» Она отвечает: «Лагеря уже уничтожены. Освобождено сорок два светляка разной степени изможденности». Что ж: «Хоть одна хорошая новость. Бери своих солдат и выдвигайся полным ходом к Ралтону. Обеспечишь нам поддержку и контроль местности. Параллельно тебе выдвинется один татретт храмовников. Взаимодействуй с ними».

Коротко попрощавшись, разрываю связь. После этого вызываю Атхирта. Отвечает он не сразу, но очень четко: «Да, Верховный арир?» – «Мне нужен один из твоих офицеров со своими солдатами. Вместе с Арихитос он должен будет контролировать Ралтон. Пусть сотрудничает с ней. Приказы у вас аналогичные». Чуть помолчав, он отвечает: «Приказ понятен. Они прибудут через час». Я удивился: «Как это?» Такое впечатление, что ему все равно: «Допросы пленных офицеров дали четкие ответы на мои вопросы, и я решил действовать на упреждение, не оглядываясь на ваши приказы». Хм. Ну и независимость… Интересно, когда решения будут приниматься вообще без меня? «Это, конечно, очень хорошо… Но, Атхирт, смотри, чтобы в своей самостоятельности ты не зашел чересчур далеко и не оказался против Элос… и меня». На этом разрываю связь.

Открыв глаза, я увидел, что солдаты уже собраны и готовы. Лишь пара храмовников в данный момент еще поит пантер зельем. Черный купол, защищающий нас от солнечного света, медленно истаивает без поддержки. Вот последние приготовления завершены, и солдаты заскакивают на своих хисн. Безмолвный сигнал – и они срываются с места, исчезая среди деревьев.

Я отступил от Мисса и выпустил силу феникса. Пламя стало вырываться из пор кожи, покрыв мое тело слоем огня. Крылья раскрылись во всю длину. Слегка взмахнув ими, я поднялся над исчезающим куполом. Практически сразу яркий свет Беспощадного испортил мое вполне умиротворенное настроение.

Сила, могущество… Сколько ни купайся в них, а привыкнуть невозможно. Словно яд, в мой мозг проникло желание испепелить все вокруг, убрать все до единого источники раздражения и создать море из огня и лавы.

От жара, источаемого мной, листья на верхушках деревьев жухли на глазах. Миг – и они, вспыхнув, тут же рассыпаются в пепел. Я медленно поднимаюсь над деревьями. С высоты на горизонте прекрасно виден Ралтон: высокие серые крепостные стены, остроконечные шпили круглых башен с развевающимися на них большими синими флагами. Некоторые постройки за его стенами были даже выше городских стен. На изрядном возвышении внутри города находился сам замок. Очевидно, это и есть «Воющая Скала». Огромный многоугольник с вызывающе прямыми участками стен. Темные башни, расположенные по его углам, были в два раза выше городских. Но это еще не все: внутри крепости возвышалось три высокие башни образовывали вершины треугольника.

А не чересчур ли я высокую цель указал Иситес? Хотя от гарнизона осталась хорошо если десятая часть, а из магов лишь два архимагистра. Если бы не укрепления, мы бы вообще их не заметили.

Портал должен находиться в черте города. Я немного порылся в том куске памяти мага, что дала мне Эхаялин, и с удивлением обнаружил, что чужие воспоминания быстро блекнут. Как бы то ни было, портал находился в каком-то большом здании, и отсюда я ничего похожего не видел. Может, он вообще за замком?

Вися в пламени, я немного поэкспериментировал с лечебными заклинаниями, а потом, пока у меня было время, стал наращивать защиту помимо покрова из стихии огня. Да, как показали боевые действия, пробить его очень трудно, и даже прямое попадание алой молнии, выпущенной из магического оружия, передает лишь малую часть его разрушительного заряда, но лучше подстраховаться: кто его знает, на что я нарвусь…

Заколола серьга связи. Это Иситес: «Ашерас! Мы заняли позицию!» На мое лицо выползла кривая улыбка: «Не забудьте защиту от огня и сопутствующих поражающих эффектов. Я лечу».

Отпустив свою ярость и жажду испепеления на волю, я со всей мощи оттолкнулся от воздуха и полетел к городу. Скорость все нарастала. За мной будто за ракетой протянулся длиннейший шлейф медленно гаснущего пламени.

Город стремительно приближался. Лес кончился, и я увидел открытые высокие крепостные ворота. Как раз в этот момент через них выезжал небольшой отряд солдат с магом. Резко снизившись почти до самой земли, я выплеснул огня в ауру и, вытянув в их сторону Секущую, начал стрелять.

Первая молния попала не в мага, а грудь его лошади. Но ему это не помогло: ярко-алый разрыв не только разметал то, что от них осталось, во все стороны, но и мощной взрывной волной разбросал тесно двигающийся отряд всадников. Следующие импульсы я всадил в ворота и надвратную башню. В воздух сразу взметнулось облако пыли, скрывшее от меня разрушения. Обломки дерева, стали и камня наполнили воздух. Резко затормозив перед тучей, я продолжил стрелять вслепую. Огромный огненный хвост, тащившийся за мной, неожиданно догнал меня и жутким пламенным порывом влился в пыль, заревев и частично воспламенив ее. Облако сразу поднялось вверх, явив моему взору картину причиненных разрушений. Ворота разбило на куски, вырвало из петель и швырнуло горящие обломки в глубь города, башня на моих глазах накренилась и обрушилась прямо на вход, подняв еще большую тучу пыли, чем была до этого.

Неожиданно о мою защиту справа разбилось нечто вроде огромной стрелы. Обернувшись в ту сторону, я увидел в широкой бойнице башни, находящейся от меня метрах в двухстах, катапульту. В данный момент ее расчет из трех солдат и командира взводил ее еще раз. Вскидываю косу и стреляю прямо в них, но к моему удивлению разряд безвредно гаснет, не долетев до башни примерно метр. Защита? Внутри толкнулась ярость. Огонь и Тьма смешались сами – мне осталось лишь направить их мощь. Огромный язык «выдоха дракона» родился справа от меня и врезался в башню, почти ласково обняв ее, проникая во все щели и бойницы. Если защита и держала мой удар, то жалкое мгновение. Баллисту и людей порывом красно-черной энергии мгновенно распылило в прах. Камень стал таять на глазах, словно лед под паяльной лампой. Мне этого было мало: направив косу в основание башни, я стал всаживать туда заряд за зарядом. Уже на пятом выстреле башня утратила целостность и обрушилась прямо на язык багрового пламени. Но ни один из обломков так и не коснулся пылающей земли. На месте башни в крепостной стене образовался огромный пролом. Прервав заклинание, я забросил в него сразу пару двойных «огнешаров».

Неожиданно над моей головой по высокой дуге пролетело целых три сгустка «Гибели» и, едва-едва не задев зубцы стены, словно минометные мины, упали где-то в городе. Ожила серьга связи: «Ашерас! Не увлекайся! Продвигайся дальше: мы не хотим попасть под дружественный удар, а топтаться здесь бессмысленно! Архимагистры скоро очухаются, и нам может стать очень жарко». Оглянувшись, я увидел, как всадники на хиснах лезут по стене слева от ворот.

Взмахнув крыльями, я взмыл выше и мягко перелетел через преграду, стараясь высоко не подниматься, дабы не оказаться в медленно поднимающемся грибовидном облаке горячей пыли и пепла.

Удары «Гибели» выжрали в городском пейзаже рваные пустоши. Там, где упали эти заклинания, все еще висели тучи крупных серых сгустков маны смерти. Десятки домов за считанные мгновения сгнили со своими обитателями в мелкий прах. Люди, истошно крича, бегали в жуткой панике. Немногие солдаты от них не отставали. Дьявол вас всех забери!

В следующую секунду на вершине одной из трех внутренних башен «Воющей Скалы» ярко замерцало бело-голубым электрическим светом.

– Защита! – звонко кричит Иситес.

Спустя мгновение по мне, сопровождаемая чудовищным громом, ударяет огромная ветвистая молния. Разряд обтекает меня со всех сторон и ударяет в стену, разбивая ее сегмент окончательно. Тонкие спутники-ответвления от основного ствола молнии бьют в соседние здания, брусчатку, вызывая множественные ярчайшие вспышки-взрывы. Те из горожан, кому не везет попасть под такой удар, или лопаются как воздушные шарики, или вспыхивают будто бенгальские огни. После основного удара молния еще почти две секунды соединяет башню, меня и камни за моей спиной. Потом плазменная дорожка меняет цвет с ярко-бело-голубого на желтый и, утрачивая целостность, начинает подниматься вверх. Защита выдерживает, но садится почти полностью.

Следующим моим действием я сразу же полностью ее восстанавливаю и заодно возвожу перед собой высокий квадратный щит из Тьмы.

Окружающие нас здания начинают гореть. Клубы почти черного дыма поднимаются в небо. Ну вот, а я ведь не хотел уничтожать этот город…

Интересно, сколько же маны архимагистр влил в этот удар? Впрочем, если у них есть накопитель, то…

Словно в ответ на башне опять родился источник яркого света, и спустя секунду последовал еще один удар. На этот раз это была не одна молния, а нечто сплетенное из мелких разрядов. Оно не просто ударило точно в центр моего щита, а на долгие секунды образовало как бы туннель, по которому от башни в мою сторону полетел сгусток, воспринимаемый невероятно ярким, даже через пелену щита. Все, что я мог сделать, это влить в щит все, что у меня было из маны Тьмы. Жрицы меня поддержали, не только вливая ману, но и растягивая во все стороны щит. Спустя мгновение сгусток врезался в защиту. Удар был страшен. Сначала мне показалось, будто нас затопило бело-голубым светом, а потом последовал мощнейший взрыв. Защита выдержала основной удар, но возникшее облако плазмы породило вторичные поражающие эффекты, и щит, в конце концов, не выдержав испепеляющего соседства, развеялся.

Картина разрушений впечатляла: по фронту от нас на долгие сто метров не осталось ничего выше фундамента. Рядом с эпицентром вывернуло брусчатку, а слой гравия и песка под ней сплавило в быстро остывающую чашу. Дальше разрушения довольно быстро сходили на нет.

Тянутся секунды. Протяжно воет горячий ветер. Слышны далекие крики раненых.

Я взмахиваю крыльями и поднимаюсь выше. Панорама разрушений становится яснее.

– А кто-то говорил, что по своему городу они не будут бить…

Дотрагиваюсь до серьги связи: «Иситес! Убирайтесь от меня подальше! Я отвлеку их внимание, а вы пока займитесь непосредственно замком».

Сестра не ответила, но солдаты стали быстро перемещаться во все стороны.

На башне снова стал рождаться яркий свет. Не дожидаясь удара, я применил «Мерцание» и возник в тридцати метрах левее. Спустя секунду архимагистр применил предыдущее заклинание, вот только молнии захватили пятачок земли далеко за стеной. Основной энергетический заряд, прежде чем взорваться, хорошо углубился в почву. Взрыв образовал огромную тучу перегретой пыли, а некоторые куски земли долетели аж до крепостной стены.

Неожиданно я увидел, как над совсем другой башней стал быстро подниматься в небо мутный столб. О, нет… Они решили создать «Стихийный покров».

Твою мать! Нужно было с самого начала орудовать по третьему варианту действий и, не сдерживаясь, растереть тут все в пепел!

Внутри поднялась тугая волна ярости. Пламя пожаров заревело и завыло, собираясь в огромные дымные воронки, внутри которых танцевали четко различимые узкие огненные вихри. Дым и пыль стали подниматься в небо, образуя пока еще небольшую тучку.

С первой башни сорвалась огромная серая скала и, медленно вращаясь, полетела по дуге в мою сторону.

Замешав Багровое Пламя, я выстрелил по чужому заклинанию двойным «огнешаром» – взрывом скалу разбило на тучу горящих обломков, обрушившихся на относительно целые районы города между нами.

Чужой мутно-серый столб достиг заданной высоты и стал, словно льющаяся на стол жидкость, создавать волнующееся, почти черное дождевое облако. Практически сразу в нем начали мелькать молнии. До меня донесся далекий не прерывающийся гром. Чтобы не отстать от противников, я родил еще пару огненных смерчей и направил их разбирать городскую стену.

Наблюдая, как над городом образуется четкое разграничение сфер влияния, на тучу из пепла и обычную дождевую, я скрипнул зубами и коснулся серьги связи: «Эйрин! Ты где? Если ты не убьешь одного из архимагистров сейчас, я сожгу этот город дотла, а крепость раскатаю по камешку!!»

В следующую секунду о мою защиту ударил очень узкий ярко-белый луч света. Защита из Тьмы была пробита моментально, а вот покров огня легко выдержал ослабленный удар.

Я почти по-животному глухо и зычно зарычал и, подняв свою косу, выстрелил по башне, из которой по мне до этого били. Разряд, как я и ожидал, исчез, полностью поглотившись защитой. Мой взгляд упал на мою руку, и я ругнулся: сквозь трещины в плоти были уже видны кости. Срочно наложив «исцеление», я опять применил «Мерцание» и возник намного ближе к замковым стенам. Похоже, я попал в область действия башенных катапульт. Точности в первых выстрелах было немного, но мелькнувшие в стороне даже не копья, а настоящие гарпуны, заставили меня опять накачать свою защиту.

Взглянув на башню, я очень удивился: верхний уровень занимал почти весь этаж. Сквозь очень большие панорамные окна было видно фигуру архимагистра, виденную мной в чужих воспоминаниях. Маг стоял в центре какого-то рисунка многоконечной звезды. В данный момент он создавал очередное заклинание. Я четко видел возникающие «ат» стихии воздуха.

Моя туча подтянулась за мной. Пламя, срывающееся с меня, стало собираться в негаснущее облако. Что ж, корона стала формироваться. Уже неплохо – с моим внешним резервом меня так просто не достать.

С низких туч вырвалась почти обычная молния и, ударив в меня, бессильно растеклась по моей защите. Слабовато. Почти сразу в меня одновременно ударила еще пара разрядов, посадив щит примерно на одну пятую.

Бросив короткий взгляд на другую башню, я увидел, как еще один архимагистр держит в руках ярко светящуюся сферу, из которой и вырывается столб, создавший и подпитывающий грозовую тучу.

Может, попытаться убить их самому? Потому что следующий удар ближайшего архимагистра выдержать будет трудно, а увернуться на таком расстоянии, даже применив «мерцание» – почти невозможно.

В тот момент, когда я уже собирался переместиться, увидел, как по стенам двух башен легко и непринужденно, словно и нет вокруг боя, бегут вверх вампиры. По той, из которой стреляли по мне – Эйрин, а по той, из нутра которой вырывался мутный столб, – пара ее высших вампиров. На моих глазах княгиня добегает до верхней крытой площадки и практически залетает в нее, при этом даже я слышу звонкий удар, и по всей башне, сверху донизу, пробегает волна вспыхивающих синих символов. Вот так просто выломать, походя, какую-то мощную защиту – это нужно уметь. Архимагистр пытается как-то среагировать, бросив плести свое заклинание, но куда ему спорить с созданием, чье изначальное назначение и было убийство стихиальных магов. Эйрин в прыжке сбивает его с ног и, охватив его руками и ногами, с глухим ревом впивается ему спереди в шею. Инерция удара так велика, что их сплетшиеся тела, прежде чем остановиться, проскальзывают по гладкому полированному полу не менее пятнадцати метров. Глухо рыча, княгиня, увлекшись, начинает вовсю трепать умирающее тело.

При взгляде на это мне пришла в голову мысль, что я – Клинок Элос, а Эйрин – уже мой Клинок… Забавно все это: творение… само… творит…

Перевожу взгляд на другую башню. Хм. А вот у высших вампиров с тем, чтобы проникнуть вовнутрь другой башни, образовались проблемы: в окна они так и не сумели проникнуть и сейчас лишь почти бессильно бились о каменную кладку и магический щит. Впрочем, это длилось недолго: Эйрин закончила высушивать свою жертву и прыгнула с одной башни на другую. Сам прыжок вышел очень затяжным – между башнями было примерно полкилометра. Глядя на то, как княгиня изящно вытянулась рыбкой, я почувствовал почти гордость. Приземление вышло мощным и жестким: от удара тела о стену башни рядом с эпицентром ярко вспыхнули белые знаки. Эйрин подтянула ноги и, встав на стене, словно на земле, быстро подбежала к исступленно молотящим незримый щит высшим вампирам. Княгиня почти картинно размахнулась и, с плеча, ударила своим небольшим кулачком щит. Раздавшийся звук можно было сравнить с ударом колокола. Защита этого не выдержала, и оба высших вампира ворвались вовнутрь. Спустя мгновение в ту точку, где они были, ударило из туч сразу пять молний, выбив несколько огромных камней из стены. Поздно. Архимагистр вытащил руки из светящейся сферы, но лишь сумел ими закрыться, когда три тела сбили его с ног и разорвали на куски. Почти сразу мутный столб, подпитывающий грозовую тучу, прервался.

Серьгу связи кольнула сообщение Эйрин: «Архимагистры мертвы. Можете продолжать».

Под стенами уже собрались наши солдаты. Сразу после сообщения атретасы ударили по стенам слабыми заклинаниями Тьмы, практически прорубая в магических ловушках, опоясывающих крепостные стены, широкие проходы. Солдаты перехватили в правую руку по арбалету, а левой – крепко ухватились за сбрую. А потом хисны недовольно зарычали и с места полезли вверх. На стены высыпали солдаты с луками. Часть из них стали выцеливать меня. Я попытался занять их парой мощных «огнешаров», но магия истаяла, так и не долетев до них, а вот пара чужих стрел отскочила, ударившись о мою защиту. Судьба же тех стрелков, которые попытались стрелять вниз или даже просто выглянуть, была намного более печальна: на таком быстро сокращающемся расстоянии самовзводные арбалеты убийственно эффективны. Результатом стрельбы наших солдат стало то, что ни одна стрела вниз так и не улетела.

– Камни! Тащите камни и ядра! – заорал какой-то офицер.

Это было бессмысленно и бесполезно. Уже через пару секунд первый всадник вылетел на гребень стены. Пантера жутко заревела, обескуражив окружающих солдат, и один из них спокойно разрядил обойму из арбалета в замершие от ужаса мишени. Очухавшиеся лучники дали почти залп во всадника, но стрелы завязли в возникшем щите из черного тумана. Лучники споро достали из колчанов следующие стрелы, а из дверей башни выплеснулась волна копейщиков, но на стену выпрыгнула сразу пара всадников на пантерах. Один из них с ходу ударил заклинанием «Плеть ужаса» слева направо, убив всех копейщиков, а второй швырнул «Сферу тьмы» в лучников. Разлившаяся Тьма пожрала людей, не только не оставив от них ничего, но и поглотив изрядный кусок каменной кладки, а потом истаяла в воздухе. Еще десяток секунд, и этот участок стены оказался забит всадниками. Солдаты соскакивают с хисн и, обнажив короткие мечи, бесшумно исчезают в башнях. Почти сразу слышатся крики и звон оружия.

Дотрагиваюсь до серьги связи и прикрываю глаза: «Иситес!» Когда ее образ возникает у меня в мыслях, произношу: «По возможности не убивайте гражданских и детей. Где Джер? Пусть немедленно занимает крепость. Вы же все заканчивайте по-быстрому зачистку и отправляйтесь в Эратон! А я попытаюсь спасти принца…»

Я прерываю подкачку пепельной тучи и, сосредоточившись, применяю одно из умений феникса «Втягивание пламени». Весь огонь с пылающего города срывается и, поднявшись негаснущими плотными лоскутами, влетает в мое огненное облако. Смерчи сразу же разрушаются, а облако пепла начинает смешиваться с грозовой тучей. Желтые молнии перестают сверкать непрерывно. Гром становится редким, и с угрюмого, почти черного, волнующегося неба срываются первые капли горячего дождя. Его капли имеют грязно-серый цвет и оставляют неопрятные потеки на крепостных стенах. Моя же огненная корона стала настолько плотной, что не только защищала от дождя, но и, словно огромный зонт, прикрывала кроме меня еще и довольно большую поверхность.

Взмахнув крыльями, я перелетел через башни замка и очутился в другой части города. Что ж, вот и здание городского портала.

Корона потянулась следом за мной, прямо как гигантский свадебный шлейф.

На улицах царила жуткая паника и хаос. Крики людей сливались в многоголосый вой.

На площади перед зданием портала было настоящее море из тех, кто пытался попасть вовнутрь. При моем приближении толпа ломанулась во все стороны. Счет жертв давки пошел на десятки, но к тому моменту, когда мои ноги коснулись брусчатки, на площади уже никого не было.

Здание, возведенное вокруг портала, имело готические черты и напоминало высокий купол, обрамленный острыми башенками.

Как бы выбить из него солдат, не обрушив своды на портал? Ведь задумка, похоже, и состоит в том, чтобы, когда через него полезут враги, рухнувший купол если не разрушил саму арку, то надежно ее заблокировал. Конечно, здание не должно рухнуть по одному нажатию рычага, а вот от удара сильного заклинания – запросто…

Повинуясь моей воле, корона стала подтягиваться и формироваться в готовые сферы обычных «огнешаров». Как же хорошо иметь внешние запасы почти в сто тысяч эргов огня! Впрочем, я и раньше ману этой стихии не экономил…

Не желая попасть в ловушку, я стал стрелять этими простейшими заклинаниями во все окна-бойницы. Благодаря тому, что в каждом из них было около полутысячи эргов, после каждого попадания огонь разливался по внутренним помещениям, затапливая каждую щель и выжигая кислород. Некоторые выстрелы были не точны, и тогда темно-рыжее пламя, прежде чем истаять в воздухе, омывало приличную часть фасада отнюдь не маленького здания. В помещениях начался сильный пожар, и длинные языки пламени стали вырываться из окон и тянуться к затянутому тяжелыми грозовыми облаками небу.

Сбоку здания вырвался поток людей в цветах Таунри и влился в боковую улицу. Я не стал их убивать: по мне ведь не стреляют? Но на всякий случай заготовил незамкнутый контур «Выдоха дракона» и запитал его от внешнего резерва.

Очень осторожно подступаю к высоким дверям и, напитав свои «тер» маной огня, резко ударяю в створки. Двери срывает с петель и проносит по длинному и широкому коридору. Я накачиваю защиту и осторожно ступаю вовнутрь.

Высокий двухэтажный холл с широкими лестницами на второй этаж, который сейчас затянут густым белым дымом. Частые магические светильники освещают довольно богатое убранство. Звук часто лопающегося от жара стекла. Далекий треск и гудение огня. Странное затишье. Ловушка?

Втягиваю крылья, а свой внешний резерв максимально подтягиваю к себе и уплотняю вокруг своего тела.

Медленно, постоянно прислушиваясь, иду по коридору. Слева и справа распахнутые двери. За ними внутренние помещения и еще коридоры с рядами закрытых дверей. Похоже, сюда пожар еще не добрался.

Вот и конец коридора. Я медленно вышел в очень большое помещение с высокой каменной аркой портала посредине. Портал был активен, и его чуть волнующееся зеркало приковывало мой взгляд. Огромный, почти античный, купол смыкается над головой не до конца, оставляя круглый проем, сквозь который видно значительно посветлевшие тучи. Из помещения выходят еще три, таких же, как и тот, из которого я пришел, коридора. Помещение опоясывает внутренний второй этаж.

Что-то не так. Такой стратегический пункт, как межгородской портал, должен очень хорошо охраняться, и его стражи не должны были убежать: я уверен, что в них отбирались смелые и даже безрассудные личности. А подобных людей не так-то уж и просто обратить в бегство.

Я перехожу в магическое зрение. Магов и вообще живых не видно, но я чувствую их. Обратив на себя «исцеление», глубоко вдыхаю пламя и медленно иду к порталу. Огненный шлейф, словно тяжелый оранжевый туман, втекает следом за мной.

Чем ближе портал, тем больше я чувствую разливающееся вокруг напряжение. И вот, когда до высокой каменной арки остается чуть больше пятнадцати шагов по покрытому гранитными полированными плитами полу, на втором этаже встают солдаты в цветах Таунри и, вскинув взведенные арбалеты, стреляют в меня.

В первое мгновение я хотел принять арбалетные болты на защиту, но каков же был мой ужас, когда явно металлические стрелки стали протыкать огненный покров, словно его и не было! К счастью, я был внутренне готов к чему-то подобному и в последнее мгновение применил «Мерцание» просто вверх. Возникнув почти под самым потолком, я с ходу активировал заготовленный «Выдох дракона» и влил в него почти четверть своих запасов. Ревущее пламя почти мгновенно заполнило все помещение, окутав солдат огнем. Они, истошно крича, заметались. Некоторые спрыгивали на портальную площадку, разбиваясь насмерть, некоторые катались по полу, те, кто имел какие-то защитные артефакты, пытались выбежать на улицу, но лишь оттягивали неизбежное. Два десятка секунд агонии, и в живых остался лишь десяток магов, которые, закрывшись сферами защит, попытались меня контратаковать слабенькими молниями и чем-то еще, не сумевшим пробиться через мое пламя и на пять метров в мою сторону от мага. Они сумели собраться в группу, и, увидев подобное единство, мне вдруг не захотелось убивать их.

Подождав, пока их защиты начали гаснуть, я прекратил извергать пламя и позволил ему истаять в воздухе.

Приблизившись к тяжело дышащим магам, одетым в глухие разноцветные плащи с низко надвинутыми на лица капюшонами, я произнес:

– Вы меня понимаете? – дождавшись кивка, продолжаю: – Если хотите жить – не делайте резких движений и не пытайтесь меня достать заклинанием. Мы, темные эльдары, выступили в поддержку ныне правящего короля Каршлана. Но даже если его уже нет среди живых, герцог Ларс де Таунри ненадолго его переживет: за массовое жертвоприношение светлых эльдаров на него и его последователей будет объявлена Дикая Охота дочерью правительницы Синего леса Ирмиель ри Се. – Я надолго замолчал, давая им осмыслить мои слова, и, лишь когда они начали между собой тихо шептаться, продолжил: – Вы должны решить каждый сам для себя: с кем вы? И либо пойти за живым мертвецом и сгинуть, либо остаться жить и восстанавливать из руин попранное мной величие вашего рода. Решение за вами.

Отвернувшись, я мягко спланировал на гранитные плиты пола нижней площадки. Рискованно поворачиваться к ним спиной? При почти пустых потенциалах они мне ничего не смогут с ходу сделать.

Встав на пол перед порталом, я чуть не упал: оказывается, в правой ноге засела одна из стрелок. Боли не было: в этой форме я вообще не чувствую ее. Тело как будто чуть онемевшее. А вот мои эмоции сильнее многократно.

Схватившись за кончик металлического оперения, я резко вырвал стрелку из раны и тут же наложил «исцеление». Рана закрылась на глазах. Поднеся арбалетный болт к глазам, я пораженно хмыкнул: он был сделан из адаманта. Осененный неожиданной мыслью, я подошел к тому месту, где стоял в самом начале нападения, и лишь покачал головой: весь пол был усыпан подобными изделиями. М-да уж. Готовились они явно к худшему. Высунься здесь кто угодно, и быть ему хладным трупиком. Нужно поинтересоваться, откуда столько адаманта гуляет по рукам мятежников, но это будет уже потом. Впрочем, я уже и так знаю варианты ответа: либо от гномов, либо же вообще Хеатросс поставляет этот сверхдорогой металл в империю, а уже она – сюда. А может, эти два варианта одновременно?..

Я покрутил стрелку в руках в поиске клейма изготовителя и, не найдя оного, разочарованно отбросил в сторону. Оружие, созданное для убийства магов, бессильно зазвякало по гранитным плитам. В голове появилась мысль, что у погибших солдат могли быть еще подобные изделия, но когда я настороженно покосился на второй этаж, то увидел, что все маги стоят у каменных перил и смотрят на меня. Так как я нахожусь ниже, мне видно их молодые лики. Шесть совсем еще юных девчонок и четыре парня. На их лицах застыло выражение оторопи и любопытства, а глаза горели, отражая мое пламя.

Отвернувшись, я подошел к порталу и, изучая, двинулся вокруг него. Передо мной встала проблема: как попасть туда, куда я хочу. С порталами я дела не имел – так, пользовался пару раз…

Дотронувшись до серьги связи, закрываю глаза. Образ Иситес возникает почти сразу, но сейчас не до приветствий: «Сестра! Возле портала я сохранил жизнь группе магов. Сейчас же я отправлюсь в Гильсбург». Иситес отвечает: «Мы скоро будем: Джер уже прибыла в крепость».

Разорвав связь, я повернулся к магам и произнес:

– Кто из вас знает, как пользоваться порталом? Мне нужно попасть в Гильсбург. Но если вы отправите меня не туда – мои войска уничтожат этот город, а ваш род будет изведен до последнего младенца… Все понятно?

Один из парней ответил:

– Прошу простить, но он сейчас открыт именно в Гильсбург…

Отвернувшись обратно к порталу, я полностью втянул в себя корону. Сразу же возникло ощущение раздутости. Будто я вдохнул полную грудь воздуха и задержал дыхание. Еще раз наложив на себя «исцеление», медленно вхожу в зеркало портала.

Мгновение яркого света вызвало сильнейшее раздражение, поэтому, когда зрение восстановилось, и я увидел перед собой несколько людей в цветах Таунри, то выпустил весь огонь во все стороны. Ярость на все живое наложилась на мою магическую мощь и породила жуткий огненный импульс-порыв. Образовавшаяся ударная волна смела все, что меня окружало: людей разорвало и испепелило, а огромное здание, почти идентичное тому, которое было в Ралтоне, лопнуло и разлетелось на мириады объятых огнем обломков. Огромное пламенное облако, напитываясь пылью и пеплом, начало медленно, нехотя, подниматься ввысь. Поскольку большая его часть состояла из моей короны, то возник эффект парашюта: меня начало тянуть следом за ним. Даже и не думая сопротивляться, я выпустил крылья и стал медленно подниматься, приготовившись в любой момент применить «Мерцание» и ударить по отозвавшемуся противнику.

Открывшийся вид города удручал: вспышка моего пламенного гнева, нанесла, конечно, большие разрушения, но, судя по всему, в городе уже продолжительное время свирепствовали уличные бои с применением отнюдь не слабых заклинаний. Сорванные крыши, большие воронки посреди улиц и небо, затянутое тяжелыми дождевыми облаками, с которых постоянно срывались молнии. С частотой больше чем один удар в секунду они били в голубой купол, накрывавший центральный замок, выглядевший намного проще и меньше «Воющей Скалы». Но не это было самое плохое – вокруг цитадели замыкали кольцо гигантские сутулые фигуры земляных големов. Создания время от времени размахивались и били руками защиту. Сила ударов была такова, что по голубому прозрачному куполу увеличивающимися кругами расходились волны возмущения.

Обстановка была не в пользу королевских войск. И кто там мне говорил, что, мол, король готов к мятежу? Где войска? Хотя они, наверно, стерегут границу… И вон, площадь усеяна телами явно не в цветах Таунри…

Бросив короткий взгляд вниз, я увидел, что как ни удивительно, но портал не пострадал. Подо мной разлилось настоящее море пожаров. Искры и густой дым поднимались следом за мной.

Интересно, а почему нет более разрушительных проявлений стихии воздуха? Где торнадо и ураганные ветры? Где сверхячейка или критические преобразования атмосферы? Не хотят разрушать город до основания? А может, маги принца гасят все, что выше обычных молний?

Словно в ответ, тучи надо мной стали стремительно темнеть.

Слишком поздно, архимагистры! Вы опоздали! Мое негаснущее облако пламени и пепла достигло туч и раздвинуло их в стороны. Со всех сторон в меня ударили молнии, но бессильно погасли в пламени. Мое огненное облако, подпитываемое огромным столбом дыма от пожаров, стало вытеснять их тучи, раздвигая во все стороны. Подо мной около трети города начало гореть, словно облитое нефтью. Огненное облако, напитываясь черным дымом, стремительно темнело. Из него сначала начал сыпаться обратно на землю пепел, но внизу сами по себе образовались огненные смерчи, и чем больше они затягивали мусора, тем больше и плотнее становилась пепельная туча.

Чувство торжества и гордыни переполнило меня. Я развел руки в стороны с зажатым в них оружием и звонко рассмеялся. Пламя вторило мне, дублируя мой смех другими голосами.

* * *

– Кейслирд! Бросай барахтаться в этой луже! И займись уже этими магами! – Эйрин неуловимым движением перехватила за шею возникшего из ниоткуда прямо у нее за спиной воина с короткими мечами в руках и, не обращая внимание на его попытки отрубить схватившую руку, другой незамысловато оторвала ему голову. Спустя секунду в ее правое плечо попала ярко-голубая молния. Наплечник не выдержал подобного издевательства и лопнул, брызнув мелкими раскаленными каплями во все стороны. Пара из них попала на лицо княгини, но, даже не оставляя следов, они лишь бессильно соскользнули на кожаную куртку-основу и выместили свою шипящую злобу на ней.

Эйрин яростно выругалась и в очередной раз мысленно посетовала на запрет Ашераса, заключавшийся в том, чтобы не принимать боевую форму до того момента, когда на крючке не окажется крупная рыба.

Скрипнув зубами, вампиресса неразличимой тенью скользнула за чудом уцелевший угол разрушенного почти до основания элитного дома. При мыслях о том, чем же нужно было врезать по огромному двухэтажному дворцу, чтобы от него осталось настолько мало, Эйрин поморщилась.

С почти черного неба посыпалась ледяная крупа, но калибр градин очень нехорошо рос. Перепаханная заклинаниями и умениями земля быстро покрывалась слоем ледяных горошин. Видимость опасно снизилась. Радовало одно: перед контратакой мятежники уберут все погодные эффекты… Наверное…

Вампиресса высунулась из-за укрытия и увидела, что высший вампир по имени Кейслирд окончательно застрял в водяной яме: он почти наполовину выбрался из ловушки, в которую его снесло удачным чужим заклинанием, но сейчас водоем полностью заморозили и лед «ласково» зафиксировал гостя в своих объятиях.

Впрочем, вампир сыграл свою роль: нанеся удар по нему, маги обнаружили свое местоположение.

Эйрин криво усмехнулась и, абсолютно не обращая внимание на удары уже даже не градин, а льдин размером с кулак о свое тело, быстро нарисовала на земле кривоватую звезду «Гибели». Даже без боевой формы она покажет мятежникам путь в Запретную вселенную.

После заполнения рисунка маной и быстрого создания самого каркаса заклинания, княгиня довольно улыбнулась, наблюдая, как структура раздулась до неправильного сфероида пятиметрового размера.

Как же хорошо быть княгиней! Магическая сила и предрасположенность к силе смерти архилича, а в даре есть мана других сил и даже стихий, да невероятные физические возможности, по сравнению с которыми силы высших вампиров выглядели совсем невзрачно…

Еще пару секунд, и заклинание стартовало по высокой навесной траектории в сторону расположения вражеских магов. Оно легко пробило завесу из падающих ледяных обломков и разорвалось, разбившись о чужую защиту. Ледяной град тут же прекратился: маги бросили все силы на защиту и вполне успешно ее держали. Впрочем, так и задумывалось: пока на нее никто не смотрел, Эйрин легко побежала ломаными зигзагами к врагу, заготовив еще пару «подарков».

Княгиня подбежала к висящей в воздухе серой хмари и бесстрашно нырнула в нее. Смерть безразлично пропустила вампирессу через себя. Лишь одежда начала гнить на глазах. Но Эйрин была в родной силе недолго. Мгновение, и она пробивает своим телом стенку купола чужой защиты и оказывается среди магов. Она не колеблется и не мешкает – удары адамантовых мечей-кхрихао рубят тела всех, кому не повезло оказаться с ней рядом. И сразу наносит удар заклинанием «Плач Криаты» – в воздухе рождается медленно расходящаяся вокруг вампирессы волна искажения. Все, кого она обтекает, валятся замертво. Воцаряется хаос. Маги в ужасе мечутся. В живых остается лишь пара архимагистров в бело-золотых плащах и две фигуры за их спинами в серых рясах. Купол общей защиты, оказавшись без подпитки маной, исчезает, и, словно лавина, облако смерти обрушивается вниз, охватив в свои объятия погибших.

Почти сразу мертвецы начинают шевелиться и вставать. Но, поднявшись, они лишь стоят на месте, чуть покачиваясь.

Один из архимагистров произносит глухим и невыразительным голосом:

– Проклятье. Теперь нам может не удастся скрыть свое участие. А так не хотелось мараться.

Эйрин мягко улыбнулась и воскликнула, чуть поигрывая кхрихао в правой руке:

– Ой-ой-ой, кто это тут у нас? Два заносчивых имперских архимагистра и пара их ручных шавок? Ах! Я уж думала – все, и не дождусь…

Второй из магов окинул поле боя еще раз взглядом и процедил:

– Это высший вампир. – Он обернулся к серым фигурам и скомандовал: – Хватит прохлаждаться: займитесь ей… Все свидетели все равно уже мертвы.

Серые фигуры делают шаг вперед и срывают свое бесформенное одеяние. Под ними оказываются легкие черные латы. Лица воинов скрыты под кольчужными капюшонами. На поясе у каждого две пары мечей в ножнах – одна длинная и одна короткая. Взявшись за прямые рукояти длинных клинков, они крестом медленно достают их. Лезвия у длинных мечей волнистые – полутораручные фламберги.

Улыбка Эйрин становится хищной. Разведя руки с оружием далеко в стороны, фигуры медленно расходятся. Мертвецы и вампиры бросаются в атаку одновременно. Волнистые клинки не замечают рыхлой плоти восставших из небытия и рассекают ее как воздух. Княгиня, не сводя с них взгляда, опускает голову. Ее улыбка растягивается все шире и шире, демонстрируя жуткие иглообразные клыки. За секунду до того момента, когда черные воины должны были обрушить на нее свое оружие, Эйрин перехватывает мечи обратным хватом и бросается к правому воину, крайне жестко встречая его. Однако, к ее удивлению, серия невероятно быстрых ударов мечами успешно блокируется воином, и лишь подсечка, как завершение связки, достигает цели. Задрав ноги практически вертикально вверх, воин падает даже не спиной, а плечами на землю. Времени добить или даже просто сделать лишний удар просто нет: Княгиня изгибается назад, чуть не делая мостик, и отбивает удары второго воина. Сила встречных ударов такова, что в точке касания мечей рождается ярчайшая, почти электрическая, вспышка. Фламберги и сжимающего их воина отбрасывает почти на три метра в сторону. Тем не менее он изворачивается в воздухе, словно кошка, и почти мягко касается ногами земли. Вот только брусчатку под его ногами спустя мгновение вывернуло и отбросило в стороны. Эйрин же использовала отдачу, чтобы просто распрямиться и, добавив всю свою силу и скорость к полученному импульсу, нанести удар по уже поднявшемуся первому воину. Левый клинок отбросил его поднятый в защитной стойке фламберг, а правый разрубил ему наполовину грудь. Но смертельная рана не остановила ее противника и вторым мечом он отрубил Эйрин правую руку по плечевой сустав. Конечность глухо шлепнулась оземь. Положение у княгини было не очень выгодное, но если это и помешало ей нанести точный и мощный удар ногой в центр груди рассеченного воина, то ненамного. Противника отбросило в сторону метров на двадцать и впечатало в гору каменных обломков. Тут же Эйрин завела меч за спину и остановила параллельный удар двумя мечами первого воина. Эйрин вывернулась и оказалась лицом к лицу с противником. Кольчужный капюшон солдата упал на плечи, и она увидела бледную кожу, алые глаза и оскаленную пасть создания смерти.

– Так вы высшие вампиры? – спросила она, удерживая одной рукой сразу два вражеских клинка.

– Да! А вот кто ты?! – прошипел клыкастый воин.

– Не переживай ты так, я конечно же расскажу. Тем более что имперец правильно сказал: свидетелей больше нет, а вы скоро умрете…

Из обломков выпрыгнул отброшенный ранее вампир и с торжествующим рыком бросился к ней, замахиваясь мечами, но из спины Эйрин вырвалось огромное кожистое крыло и молниеносным движением разрубило его пополам в воздухе. Как ни в чем не бывало вампиресса продолжила, немного торжественным и зычным голосом:

– Я – творение Ашераса ат И’си’тор! Княгиня Эйрин!.. Готовьтесь к смерти!..

Из разрубленного плеча брызнула струей кровь и, не подчиняясь гравитации, полетела ошарашенному высшему вампиру в лицо. Капли тут же, словно черви, стали внедряться в его плоть. От чудовищной боли вампир закричал и, упав на землю, стал кататься по ней, раздирая себя вытянувшимися крючкообразными когтями. Одновременно с этим отсеченная рука Эйрин взлетела сама и, сжимая меч, вытянулась в сторону двух архимагистров. Они попятились, создавая защиты, но прекрасно понимая, насколько они бесполезны. Сполна насладившись их ужасом, за пару секунд Эйрин выпустила импровизированное копье в мага с равнодушным голосом. Снаряд легко пробил и защиту и тело насквозь, пришпилив имперца к земле как жука. Конечность неожиданно раскрылась будто зонтик, разбросав во все стороны тонкие алые щупальца. Они обхватили протестующе кричащего мага и стали подтягивать его по клинку выше. Место, где была срублена конечность неожиданно изменилось в жуткую круглую пасть, усеянную иглообразными зубами, и рука, изогнувшись змеей, ударила-внедрилась имперцу просто в центр груди.

Второй маг от ужаса развернулся и бросился в сторону, но не успел пробежать и пары шагов, как одно из тонких щупалец, неестественно удлинившись, обхватило его за лодыжки и, опрокинув на землю, стало медленно подтягивать к уже агонизирующей первой жертве.

Эйрин отчетливо хмыкнула в ответ на крики и подошла к разрубленному вампиру. Тот уже практически склеился воедино и в данный момент пытался отползти. Вампиресса забросила кхрихао в ножны за спину и схватила его за грудной отдел позвоночника. Пальцы княгини глубоко внедрились в чужую плоть и сразу пустили ростки. Легко подняв его перед собой, Эйрин поставила его на колени и участливо-издевательски поинтересовалась:

– Как ощущения? Неужели так больно?

Но вампир не сумел ответить, и Княгиня продолжила:

– У тебя есть простой выбор: ответить на пару вопросов и умереть относительно безболезненно или… – Она выразительно мотнула головой на все еще катающегося по земле другого вампира и орущего второго архимагистра. В этот момент маг ударил по жуткому клубку кроваво-алых щупалец молнией, но не достиг вообще никакого эффекта. Лишь Эйрин красноречиво улыбнулась до ушей и произнесла глухим голосом: – Я сейчас ослаблю воздействие, чтобы ты понял разницу, и жду ответов.

Вампир судорожно вдохнул и ответил дрожащим голосом:

– Сп-праш-шивай…

Эйрин произнесла:

– Вот видишь? Итак, сколько всего высших в Каршлане, и нет ли здесь кого из князей?

Вампир просипел:

– Я знаю лишь о пятерке высших в Гильсбурге, а князи сидят в своих землях и готовятся…

Он замолк, но Эйрин яростно тряхнула его и заорала:

– Готовятся к чему?!

– К войне…

Лицо княгини исказилось, и она вырвала свою руку из спины вампира и повернулась к нему спиной. Он упал на землю и завопил, в его крике смешались отчаяние и боль:

– Ты обеща-ала-а-а-а-а-а-а!!!

Но Эйрин не обратила на него внимание и пошла к своей руке. Чем ближе она подходила, тем больше кошмарная помесь червя и осьминога возвращалась к изначальной форме. На последних шагах ее плоть полностью вернулась в исконную форму отсеченной руки. Княгиня почти нежно выдернула руку, все еще сжимающую меч из земли, при этом высушенные останки архимагистров соскочили на землю и разбились будто глиняные, и приложила плоть к месту сруба. Сразу же навстречу друг другу метнулись тонкие алые червеобразные отростки и, сцепившись, притянули отсеченную конечность к тому же месту, где она и была. Спустя секунду от раны не осталось и напоминания.

Немного размяв пальцы руки, княгиня сорвала свисающий лохмотьями отсеченный рукав и подошла к вампирам. Из их тел вытекла кровь и, медленно перетекая, образовала довольно большую лужу. Вампиресса простерла над ней голую руку, и кровь, поднявшись вверх тонкими струйками, впиталась в ладонь.

Бросив взгляд на медленно рассыпающиеся в прах тела вампиров, Эйрин дотронулась до серьги связи и, терпеливо подождав, пока установится соединение, сообщила: «Иситес! Западный район города очищен. Я лично убила около двадцати магов мятежников и двух имперских архимагистров. Есть еще и плохая новость – их прикрывала пара высших вампиров…» Иситес вклинилась: «Они мертвы?» Эйрин довольно улыбнулась и ответила: «Да, я убила их тоже. Один из них перед смертью сказал, что в Гильсбурге должны быть еще пятеро высших. У этих двоих было адамантовое оружие. Я беспокоюсь за Ашераса. Если они ударят внезапно… Он силен, но не настолько всемогущ, как пытается показать. Я, с Кейслирдом, немедленно отправлюсь за ним, а Влиелар останется с тобой». Ответ, обычно спорящей по каждому поводу высокорожденной, выдал ее беспокойство своей краткостью: «Хорошо».

Княгиня глубоко вдохнула и побежала ко все еще вмороженному в пруд Кейслирду. Ударом кулака разбив лед, она схватила его за шкирку и понеслась к порталу.

* * *

В эпицентре огромного огненного вихря горело все, даже камень, но я ощущал лишь легкое давление родной стихии. Я висел в самом центре вращающейся огненной тучи, образованной моей короной и пеплом. Это была не просто моя прихоть: мне приходилось здесь находиться из-за того, что это было самое безопасное для меня место в Гильсбурге. Тучу пришлось закрутить после того, как противник ее почти продавил своими заклинаниями.

Вообще возникла забавная ситуация: ни я их не видел, ни они меня. Нам только и оставалось, что наносить удары почти вслепую. Причем результатов своих ударов я не видел.

Пока мы играли в перетягивание контроля над полем боя, я просто не мог обнаружить магов мятежников, скрывающихся за плотной пеленой уже даже не дождя, а снега. С почти черных туч пепла на моей стороне падали раскаленные угли, а из почти таких же темных облаков сыпался белый снег. Кроме того, из их облака постоянно вылетали молнии в мою сторону. Я же посылал в ответ обычные «огнешары», создавая их в разных местах. Никто из нас не хотел показывать первым свое местоположение врагу, но время играло против меня. Ситуация для меня была проигрышная: мятежники умудрялись одновременно сражаться со мной и взламывать защиту замка.

В конце концов, я осознал, что так можно еще долго толкаться и, вероятнее всего, прежде чем они выдохнутся, замок падет. А там, принца убьют, и вся эта возня станет бессмысленной.

Мне первому придется делать ход, и, если мимоходом мне придется разрушить Гильсбург – что ж, я это сделаю.

Из своей короны я стал лепить лавовые тройные «огнешары». Энергетические и массовые потери окружающей меня тучи были настолько велики, что область контроля ужалась почти наполовину. Раскаленные добела обломки ринулись вниз, выпадая бесформенными кусками каменного теста. а сверхгорячий пепел стал подниматься выше. Стало так темно, будто я был в подземельях.

Мне удалось создать лишь четыре ярко-белые сферы. И, как только они закончили формироваться, я выстрелил ими таким образом, чтобы накрыть всю область, закрытую снежной пеленой. И, пока они летели, применил «Мерцание» назад в сторону. Заклинания пробили пелену из снега и полыхнули короткими вспышками. В следующую секунду то место, где я был, пронзило несколько мощнейших молний и два ярчайших луча света.

Но моя цель была достигнута. Ударные волны от взрывов не только четко очертили купол чужой защиты, но и прервали вражеский контроль погоды, практически разорвав снежную завесу и нарушив движение темных облаков над ними.

Спустя секунд десять воздух очистился достаточно, чтобы я увидел тускло-голубою стенку купола и целую толпу врагов внутри. Невзирая на расстояние почти в три километра, я увидел два четких круга или звезды по пять фигур в каждой и возникающие между ними видимые даже обычным зрением мощнейшие заклинания. Кроме этих десяти фигур под куполом находятся еще десятка два мечущихся мятежников. Краем глаза я заметил, что каменные гиганты, долбящие защиту замка, остановились и замерли.

Что ж, медлить нельзя. Я меньше чем за секунду втягиваю в себя остатки короны и, использовав «Мерцание», возникаю уже внутри вражеской защиты. В следующее мгновение я выпускаю огонь на волю и обрушиваю его вниз. Пламя почти бессильно охватывает личные защиты. Маги не успевают среагировать на изменившуюся ситуацию, как я возникаю между ближайшей пятеркой архимагистров, совсем чуть-чуть выше их творящегося заклинания, и начинаю вращаться, распуская адамантовую плеть спиралью. Мое оружие отсекает врагам головы и поднятые руки. В следующее же мгновение я уже перемещаюсь под самую крышу купола. Незавершенное заклинание взрывается ярчайшей вспышкой. Не успевшие упасть тела архимагистров разрывает ударной волной в клочья. Бегающих в панике остальных магов разбрасывает под стенки защиты. Перевожу взгляд на оставшуюся пятерку магов и с удовлетворением вижу, что они перестали создавать свое заклинание и, рассосав его энергию, повернулись ко мне. С некоторых архимагистров упали расшитые золотом разноцветные капюшоны, демонстрируя их испуганные лица. Ощущение чужого страха пьянит, и я кричу:

– Я – Клинок своей богини! Я…

Совершенно неожиданно меня что-то ударяет в спину. Я почему-то начинаю падать. Опустив взгляд, вижу, как из моей раскаленной груди вылезает абсолютно черный адамантовый волнистый клинок. Высота была небольшая, поэтому полностью перевернуться в воздухе, чтобы посмотреть, кто меня так, не удалось, и я упал на каменную площадку ничком. От удара клинок перекашивается и расширяет рану. Сам же удар о землю почти не ощущается. Я инстинктивно накладываю «исцеление» и вижу, как мое тело остывает и возвращается в обычное состояние. Это очень и очень плохо. Попытка перевернуться на бок награждается еще одним сильнейшим ударом в левый бок. На этот раз ногой. Мое тело переворачивается на спину и упирается рукояткой о камни. Как результат клинок входит в мою спину до упора и выходит из моей груди на добрый метр черного волнистого адаманта, вымазанного в моей крови. По крайней мере, я вижу своих врагов: пять фигур в серых плащах стоят надо мной. Одна из них произносит глухим насмешливым голосом:

– Ха! Нам плевать на твою богиню! Мы слуги владыки Хеатросса!

Я пытаюсь воспользоваться маной из дара, но они бросаются на меня и кусают. Четверо хватают меня за руки и ноги, а пятый закусывает шею. Дар стремительно пустеет, и я осознаю, что в тот момент, когда он покажет дно, я и умру. Глаза сами закрываются.

Это конец?..

Но из глубин возникает нарастающий шепот:

– Ты знаешь, что я такое… Не бойся… и прими меня. Враги падут. Дай мне лишь чуть-чуть порезвиться, и я их сомну… сожру… уничтожу! Ты же уже выпускал меня? И не раз! Давай! Да-ва-а-а-й!!!

Мои немеющие губы прошептали:

– Что ж… Да будет… так!

Тьма вырывается из источника и заполняет его в момент. Я открываю глаза и вижу, как черный туман затягивается вампирам сначала в глаза, а когда они отцепляются от моего тела, и в открытые окровавленные рты и носы. За считанные секунды Тьма выжирает их оболочки и поднимается надо мной небольшим облаком черного тумана. Мне кажется, она с интересом оглядывается и беззвучным взрывом распространяется во все стороны, полностью заняв объем отнюдь не маленького голубого купола. Секунды происходило противостояние силы против защиты, и последняя лопнула, не в силах сдержать напора. Тьма, словно под давлением, рванула во все стороны, заливая добрую часть разрушенного города, но тут же остановила экспансию. Повисев немного, Тьма вытянула щупальце и, обвив им замковую защиту, поглотила замерших големов. И тут же исчезла, оставив меня лежать посреди очень большой гладкой пустоши.

Мне оставалось лишь лежать и смотреть на затянутые пепельными тучами небеса. Тьма снова зашептала:

– Призывай меня почаще. Было вкусно.

Я заполошно воскликнул вслух:

– Подожди! У меня столько вопросов!

Ответ обескуражил:

– Ты думаешь, я отвечу? Зря! Ты же прекрасно знаешь, что чем проще вопрос – тем сложнее ответ… – промурлыкала в ответ она. – Ищи ответов сам и не сворачивай с выбранного пути…

– Пути? Я же не отказываюсь от своей миссии и убью владыку!

– Да причем здесь это, малыш? Элос хочет мести, и уж можешь мне поверить, одним Хеатроссом дело не закончится…

И ощущение чужого внимания ушло.

Собрав все оставшиеся силы, я сплел даже не «лечение», а простенькое «поддержание», состоящее из трех «ат», и обратил его на себя. Перекатившись на правый бок, я завел руку за спину и схватил левой рукой меч за рукоять. Первая попытка частично провалилась: проклятый адамантовый фламберг разрезал кости и плоть, словно желе, и мне удалось вытянуть его лишь наполовину, как кровь скопилась в легких, и, чтобы откашляться, пришлось оттолкнуться от земли и сесть.

Дальше я вытаскивал жуткий клинок уже двумя руками, держась за лезвие. Да уж, не зря на Земле в средние века мечников с волнистыми мечами, если они попадали в плен, то казнили на месте…

Отбросив в сторону трижды проклятый фламберг, я покосился на свои, изрезанные адамантовым лезвием руки и выругался. Вампиры… Если бы они не вздумали стать князьями за мой счет, а сразу отрубили голову или еще пару раз рубанули мечами… Ежели бы да кабы…

Я перекатился на колени, и меня вырвало черной кровью. Дьявол…

Рана медленно затягивалась. Вытерев губы тыльной стороной ладони, я пару раз быстро вдохнул и медленно встал на ноги. Земля нехорошо покачивается, но на мир можно уже и посмотреть.

Вокруг меня валялось мое и чужое адамантовое оружие и какие-то еще изделия из этого же металла. У них что, из него были сделаны доспехи? Охренеть, если не выразиться хуже.

Сощурившись, я посмотрел в сторону портала. Надо же – не повредило. Вон, как хорошо зеркало видно.

Неожиданно из портала появилось несколько фигур в четко различимых даже отсюда знакомых темноэльдарских доспехах. Интересно, добьют или помогут?

Ноги меня подвели, и я грохнулся на колени. Смогу ли я пережить еще один призыв Предвечной? Больше ничего из моего очень обширного арсенала пока нет. Да и сражался я всегда за счет силы, а не особого умения.

Я посмотрел на свои ладони, порезы не кровоточили, но и не думали пока заживать. Под черной кожей левой руки была такая же черная с красными прожилками плоть. А с правой рукой все было как обычно. Надо же…

В область зрения попали чьи-то заляпанные кровью мягкие черные сапоги. Я поднимаю взгляд – Эйрин. Хорошо, что это она – Серх бы меня прирезали, я в этом уверен так же, как в том, что это проклятое белое светило завтра снова взойдет над горизонтом… Она села возле меня и, схватив за плечи, пристально всмотрелась мне в глаза. Ее голос полон беспокойства:

– Ашерас! С вами все в порядке?

Я чуть откинулся назад, немного выпрямившись, и прошептал:

– Не очень… – Воздух казался липким и тяжелым как кисель. Снова прокашлялся.

Моих губ коснулась фляга. По запаху – сок бхателла. Глотнуть, еще раз. Какая гадость…

Когда я немного отдышался, Эйрин встала возле меня на колени и тихо заговорила:

– Постоянное использование ваших сил берет с вас слишком большую плату. Вы не до конца вылечились, а уже сражаетесь на пределе. Призыв Предвечной… Он был так необходим?

– У этих тварей было адамантовое оружие. Ели бы я промедлил… то умер. Эйрин… не кори меня… ты прекрасно знаешь, какие ставки в наших играх. Я – Клинок Элос… не меньше, но и отнюдь не больше… Мы, И’си’тор, всегда воплощали волю Элос в частности и Предвечной вообще. Мы их проводники…

– Не разговаривайте. Лучше лягте и поспите. Я… сейчас позову помощь…

– Прошу… не оставляй меня… я… боюсь… Тьмы…

Заключение

Дворец и замковый комплекс практически не пострадали в жуткой магической мясорубке, устроенной темными эльдарами, королевскими войсками и мятежниками. Пара треснувших красивых витражей не в счет. Чего нельзя было сказать про половину столицы со стороны портала. Целые районы исчезли с лица Хейреша. Даже фундаменты и те местами пострадали настолько, что хозяева поместий и жилищ лишь потрясенно качали головами. Кстати, погибшего гражданского населения оказалось немного: дело в том, что король и принц объявили чрезвычайное положение и начали масштабную эвакуацию населения либо за его пределы, либо в специальные убежища. Поговаривали, что именно из-за этого мятежникам, осознавшим, что их намерения более не являются тайной, пришлось форсировать свои приготовления и атаковать раньше срока.

Следов герцога Ларса де Таунри не нашли. Несколько свидетелей указывали на то, что он, осознав свое поражение, отступил с ближайшим окружением и горсткой солдат. Где он скрывался – пока не было известно. Но, учитывая уже назначенную за его голову награду, была надежда, что сведения о нем скоро где-нибудь всплывут-таки.

Король Валент был седым, как снег, довольно старым мужчиной с густой белой бородой. Хоть он и был магом, но не особо сильным – в далекой молодости сумел стать лишь мастером стихии воздуха. Вследствие этого старость уже давно кралась за ним по пятам. Его пронзительный взгляд серых глаз был печальным: поговаривали, что все время штурма он сидел перед портретом герцога Ларса и пил вино, время от времени задавая изображению родственника лишь один вопрос: «Зачем?» Его печаль можно было понять: от былого могущества Таунри осталась даже не тень – дымка; четверть всей армии Каршлана, самые боеспособные войска, в лучшем случае лежала в земле, а в худшем – просто исчезли в буйстве стихий и сил; три города, из которых два были жемчужинами даже не Каршлана, а всех королевств, лежали в руинах… Только на минимальное восстановление городов и выплату части компенсаций нужно будет выгрести всю сокровищницу Таунри до последней монеты и еще добавить из королевской казны тысяч пятьдесят-шестьдесят. Этих денег в ней просто не было: изматывающее противостояние с империей выжимало в последние годы все соки. А ведь еще хаос почти у всех соседей пресекал надежду на помощь извне. Наоборот, к нему на прием уже на этот вечер были записаны дипломаты Хьёрнига с очередной просьбой о помощи. Ха! К нему! С просьбой о помощи!..

Валент хотел было рассмеяться, но вовремя вспомнил о том, что он сейчас на приеме в честь прибытия общей дипломатической миссии светлых и темных эльфов. Король еще раз произнес про себя предыдущую мысль, но ее абсурдность от этого никуда не делась. М-да уж, «общая дипломатическая миссия». Что за бред?! Похоже, что древний, крайне агрессивный народ, исповедующий лишь культы войны, крови и секса, обратил свой взор на поверхность. Эти соседи Каршлана всегда были рассадником первозданного хаоса, и от того, что они вдруг прислали дипломатов, Валент не ожидал ничего хорошего. Тем более темных возглавляла одна из этих жутких атар из Великого Дома И’си’тор. Король вспомнил строчку из детской версии песни о Красавице: «…Внешне – прекрасная, черная – внутри…» Это в детской версии все закончилось хорошо и атар-изгнанница, пожив во дворце, ушла дальше, распевая песни, а вот в летописях своего предка Валент часто читал выцветшие от времени рукописные строчки и каждый раз чувствовал, как страх с легким привкусом похоти заползает ему в душу. Правдивая история гласила, что эта аристократка, погостив всего лишь неделю, умудрилась развалить крепкое монаршье семейство, переспав (и не один раз) не только с королем и двумя принцами, но и с королевой, дворецким, слугами, а также половиной офицеров королевской гвардии. Тогда Каршлан чуть-чуть не развалился на несколько частей. К счастью, атар быстро надоело играться со смертными, и она ушла сама.

Таунри пришлось еще неполных два десятка лет мирить родственников. Неделя игры темноэльфийской аристократки и двадцать лет упорного труда… Неизвестный летописец приводил неутешительный вывод: в тот момент Каршлан был на пике могущества и силы, дворянство было готово умереть за своего короля по его слову, а что произошло после? Королевская власть пошатнулась – было несколько небольших бунтов, расплодились разбойники. Как итог – королевство заметно ослабло. Автор намекал на возможность мастерски проведенной акции темных эльдаров, указавших место своему, поднявшему уж очень высоко голову, соседу. И Валент с ним соглашался. Не были ли последние события еще одной акцией темных? Король боялся положительного ответа. Ведь в свите Ларса видели одинокого мужчину-атара… И еще эти жертвоприношения…

Может, Ларс сошел с ума? Но за ним пошли многие и многие. Если бы он был безумцем, всего этого бы не произошло.

Но резать светлых на алтарях? Это же самоубийство! Как политическое, так и физическое! Конечно, если ты являешься личем, лелеющим мысль о мировом господстве и создающим армию нежити, то тогда смысл был. Ну, а вообще, их не просто не трогали, а даже лелеяли. Дело в том, что обычные эльфы – это не только отличные целители, но и высокие урожаи на полях, полные пушного зверя леса, а также точные разведданные насчет того, что творится на их участке…

Ну, а последние события вообще не укладывались в голове Валента. В тот момент, когда, невзирая на всю подготовку, верные королю войска оказались прижаты к стенам дворцового квартала, темные наносят удар по мятежникам с тыла и уничтожают их практически без потерь, а полубожественная сущность, носящая имя Клинок, одним чудовищным ударом уничтожает угрозу, нависшую над кронпринцем. Последний момент вызывал самые противоречивые чувства и мысли.

Клинок темной богини Элос – кошмар наяву. Сведений о нем было немного, но они заставляли королевское сердце предательски сжиматься от страха за свою страну и наследника. Почти все абзацы его коротенькой известной биографии начинались со слов «разрушил», «сжег», «убил», «уничтожил»… Перерожденная душа, заключенная пока еще в молодом теле. Избранный своими богами для какой-то миссии. Что делает он здесь, на поверхности?

Валент вздохнул и покосился в сторону Свиласа, стоящего за его правым плечом. Здоровье короля в последнее время пошатнулось, и он боялся, что оставит любимому наследнику полуразрушенное королевство, терзаемое ужасной гражданской войной магов.

Свилас был очень молодым высоким светловолосым парнем с добродушным лицом и живыми глазами. Он был худым и поджарым как гончая, но это не было следствием болезни: с раннего детства Валент нанимал темноэльфийских полукровок для обучения своего сына разнообразному оружию. Но принц стал не только превосходным мечником – у него был намного более сильный дар, чем у его отца. Он имел все шансы достигнуть высот магистра. В этом году Валент собирался послать его в Академию Аласри, но в свете последних событий начал сильно сомневаться в разумности этого шага.

Огромный тронный зал королевского дворца Эратона был забит людьми. Богатые торговцы и знатные дворяне шептались с рыцарями, магами, гвардейцами почетного караула и охраной.

Что-то послы задерживаются…

Наконец-то церемониймейстер стукнул своей тростью по гранитному полу и объявил:

– Высокорожденная Великого Первого Дома Иситес ат И’си’тор и ее свита!

Сразу после этого через центральные двери вошла высокородная атар.

Честно говоря, король ожидал, что представитель известных своей вычурностью аристократов будет одета в нечто крайне смелое, но высокорожденная жрица была облачена в хоть и изысканный, но боевой легкий доспех. Впрочем, поверх него было уложено множество украшений, так что, можно сказать, что она блистала. За ней зашли десять грациозных беловолосых женщин-воинов. Валент не заблуждался насчет их кажущейся внешней хрупкости: ему докладывали о том, что пятеро этих беловолосых эльфиек прошли сквозь оцепление из солдат Таунри как раскаленный нож сквозь масло, оставив после себя десятки трупов. Впрочем, чего еще ожидать от существ, накопивших тысячелетний опыт сражений?

Они не успели пройти и середины пути через тронный зал, как церемониймейстер снова стукнул тростью об пол и объявил:

– Ирмиель ри Се, старшая дочь владычицы Синего леса со своей свитой!

А вот светлая пришла на прием в изящном платье изумрудно-зеленого цвета. Великолепные золотистые волосы были уложены в красивую прическу со множеством изумрудно-золотых заколок в виде острых листочков и синих цветков. Свита Ирмиель была представлена лишь горсткой эльфов, одетых тоже во вполне гражданскую одежду: женщины – в красивые приталенные зеленые платья, а мужчины – в темно-зеленые строгие кафтаны поверх брючного плотного костюма.

Королю показалось, что, когда Иситес оглянулась, на ее невозмутимом лице мелькнуло выражение отнюдь не ненависти, а чего-то вроде неудовольствия. Она и ее свита чуть посторонились, дожидаясь светлых, и, когда они поравнялись, пошла вместе к трону короля.

– Верховный арир храма Элос Ашерас ат И’си’тор и его свита, – провозгласил церемониймейстер.

Обе высокородные представительницы своих народов держались друг от друга на расстоянии почти метр. Их строгая красота завораживала, но взгляды всех присутствующих, тем не менее, почти сразу перескочили с них на фигуру, зашедшую в тронный зал.

Клинок предстал перед всеми в надетой на лицо маске из алого металла и в легком черном доспехе. В отличие от женщин, на нем практически не было драгоценностей. Лишь пара серег на ушах, представляющих красивые стилизованные изображения И’си’тор и золотую спираль храма Элос, да набор маленьких запонок на воротнике мягкой куртки – вот и все. Он выглядел бы красно – черным пятном, если бы не невероятно богатое оружие, представленное двумя наборами мечей и парой странных адамантовых тростей-палок, украшенных золотом и резьбой.

За ним двигалась колонна из двенадцати белокожих атаров с символами храма Элос. На их фоне было заметно, что Ашерас довольно низкоросл.

Когда Клинок подошел к трону, Валент встал и произнес:

– Приветствую в Эратоне посланцев владычицы Иллуиль, Первого Дома и богини Элос. Мы все рады вас видеть, даже в эти непростые времена…

Все чуть склонили головы, принимая приветствие. Иситес начала говорить первой, при этом Ирмиель даже не выразила никакого недовольства, чему Валент сильно удивился, но слова темной аристократки заставили его удивиться еще больше:

– Мы тоже рады видеть вас в добром здравии, особенно в свете теперешних событий. – Неожиданно она поднялась по ступенькам к трону короля и, повернувшись к нему спиной, начала громко говорить, обращаясь ко всем присутствующим: – Альверист’ас был очень продолжительное время занят внутренними дрязгами. Однако сейчас наш город переживает время величайшего расцвета, и мы решили обратить наш взгляд на наших непосредственных соседей. Каково же было наше расстройство, когда мы обнаружили наших старых торговых союзников, терзаемых начинающейся гражданской войной. В данный момент вечности нас интересует стабильность, и мы выступаем за скорейшее завершение деструктивных процессов. Осознав размер нанесенных войной разрушений, Великий Дом И’си’тор и храм Элос решили выделить безвозмездную помощь королевству Каршлан в размере ста тысяч золотых монет, а также беспроцентный займ еще на половину этой суммы.

Когда она замолчала, у Валента начался нервный тик, однако следующие слова немного отрезвили короля и заставили его мрачно нахмуриться:

– К сожалению, вскрылись определенные факты в отношении мятежников. Как многие из вас слышали, в Ишерском лесу мы наткнулись на их лагеря, в которые свозили светлых эльдаров и, как скот, резали на алтаре. Из жертвенной ямы нами было извлечено сорок восемь тел. Также из клеток живыми были освобождены еще шестьдесят три светлых эльдара и два темных. В качестве свидетеля всего этого выступает присутствующая здесь Ирмиель ри Се. Также было захвачено множество офицеров и магов мятежников, участвовавших в этом. Они будут переданы королевским дознавателям для подтверждения наших сведений. Вдобавок ко всему этому мы были атакованы магом, которого пленные обозначали не иначе как «имперский архимагистр Рартеш». Он был убит лицом к лицу присутствующим здесь моим братом Верховным ариром храма Великой Элос. – Она чуть склонила голову в его сторону, а Клинок повернулся к дверям, из которых вышел еще один высокий атар с большим свертком на плече.

Свиты расступились, пропуская его сквозь себя. Эльф подошел к ступеням, ведущим к трону, и небрежно бросил сверток на них. Иситес продолжила:

– Это его тело.

Темная эльфийка спустилась вниз, а к стоящему Валенту поднялась Ирмиель и также, обернувшись к залу, продолжила:

– Под давлением этих неоспоримых фактов, я Ирмиель ри Се, старшая дочь владычицы Синего леса Иллуиль, объявляю Дикую Охоту на герцога Ларса де Таунри и всех примкнувших к нему! Да отправятся их души в Бездну, дабы не вернуться оттуда никогда!

Ноги Валента неожиданно ослабели, и он, нащупав рукой сзади трон, бессильно рухнул на него.

«Дикая Охота?» Сквозь пелену метущихся мыслей прорывались тяжелые, словно камни, и зычные, на фоне абсолютной тишины, слова Клинка:

– …обеспечивать линейные части моего храма, Великого Дома И’си’тор, а также нанятые мной мелкие Дома: Серх, Асриатр, Керх, Хриатш. Также идут переговоры с…

В его голове билась лишь пара мыслей: «Нужно услать Свиласа отсюда подальше, чтобы он не видел этого кошмара…»

Проводник

Сведения о мире, его существах и его история

Адские владыки – чрезвычайно сильные в магическом плане существа. Живут в Адской вселенной. Не интересуются ничем, кроме Войны владык. Соответственно, если что-то не касается Войны владык, то оно их не интересует. С другой стороны, практически все сущее может повлиять на ход войны. Поэтому некоторых владык интересует буквально всё: души, рабы, богатства, сила, знания, союзники, потомство, государства и даже целые миры и вселенные. Девиз адских владык: «Всё на алтарь Войны владык!» Бывали моменты, когда адские владыки приносили на жертвенные алтари сотни миллионов рабов, опустошая целые миры, нанимали миллионные армии наёмников, доставая из своих сокровищниц тысячи тонн золота, подкупали, воскрешали и воспитывали величайших военачальников, чтобы потом бросить всё в жуткое горнило войны. Одно из пророчеств говорит, что война завершится лишь тогда, когда владыки перестанут рождаться и останется лишь последний владыка. В тот момент падут под ноги его легионов все творения Творца. Но это произойдёт очень нескоро. В данный момент насчитывается около полутора тысяч владык.

Война владык – жуткий, невообразимый конфликт между адскими владыками, длящийся с момента сотворения Многообразия. Все, кто хоть раз видел битвы Войны владык, говорят, что более ужасного и подавляющего зрелища не найти во всём сотворённом мире. Рассказывают о выжженных мирах, заваленных трупами, о буйстве сил, стихий, порядке и хаосе.

Примерно 35 тысяч лет назад была одна из самых чудовищных битв за мир Аш-Ре (соседнего с Аш-Ка). В той битве столкнулись два объединения владык и богов: Анклав Лир и Союз Ха-Тес. Её апофеозом стала безбрежная лавина-атака почти миллиарда практически неуязвимых химер-кентавров, возглавляемая их творцом, Ашеретом А’тротом.

На тот момент силы противников были истощены до предела, и Элос вышла против всех одна. Если бы она проиграла, это был бы конец. Не только её жизни. Судьба всех миров, входящих в Анклав, висела на волоске. А это даже не сотни миллиардов живых существ.

Вложив в призыв Предвечной всю свою силу, Элос рассеяла и уничтожила армию кентавров, а Ашерета А’трота пленила. Между пленником и богиней родилась всепоглощающая страсть. Но счастье длилось недолго. Мир Аш-Ре был разрушен, а Анклав и Союз не вынесли груза огромных потерь в своих ресурсах и буквально развалились на части. Но эти обломки продолжали сражаться с обречённостью проклятых. В последней битве за мир Аш-Ка армия Ашерета А’трота снова потерпела поражение. Стражи (изменённые хаосом драконы) почти все погибли. Деструктивные явления, вызванные поражением, были настолько велики, что генералы Ашерета А’трота сговорились с несколькими владыками Союза, предав Ашерета и беременную Криатой Элос. Ашерет был тяжело ранен Хассером, одним из своих демонических генералов. Ему пришлось бежать в Хейреш, но на его след сумел напасть владыка Союза Атеш и проникнуть следом. Схватка была скоротечной. Атеш был убит, Ашерет оказался на грани жизни и смерти, а впоследствии прекратил свои муки.

Осколки Анклава тоже уцелели, и на Хейреш прибыли светлые эльдары, гномы, цверги. Припомнив старые обиды и заручившись поддержкой своих богов, эти народы принялись почти с радостью пускать друг другу кровь. Эти войны стали называться Войны эльдаров. В последней Войне эльдаров столица цвергов пала, а столица тёмных эльдаров оказалась на грани уничтожения. Тем не менее пробудившиеся стражи обратили светлых в бегство, а вернувшаяся из похода армия тёмных осадила столицу гномов Баннор. Осознав, что светлые их бросили на произвол судьбы, гномы сдались и выплатили огромную контрибуцию темным эльдарам.

Вселенные – чудовищные по своим размерам творения Творца. Возможно существование даже тысяч разумных видов. Возможны отличия в основополагающих законах. Впрочем, во вселенных возможно всё… Существует легенда, что, создав одну из вселенных, Творец выдохся и… заснул где-то в ней. Древние боги и некоторые из владык вещают, что Творец однажды проснётся и уничтожит свои творения. После чего начнёт всё заново… Впрочем, Творец заснул миллиарды лет назад, и вряд ли даже самые древние владыки Адской вселенной видели Творца или хотя бы знали имена тех, кто мог его видеть.

Планы – небольшие куски мира с разными (не основными) законами, действующими в них. Все планы представляют собой куски материковых плит, плавающих в пустоте. Средний размер плана около пяти-шести тысяч квадратных километров. Бывают планы с разными условиями внутри них – от абсолютного нуля до плазмы. Практически все из них богаты энергией и, как следствие, жизнью. Эта жизнь иногда может быть крайне живуча и смертоносна, вследствие чего разнообразные демонологи и портальщики вытягивают из них существ и используют в междоусобных войнах.

Ашерет А’трот – адский владыка, потерпев поражение в Войне владык, отступил. Был сражён в битве с другим владыкой. Перед смертью разделил свою душу и дар между своими детьми и женой, возвысив их и дав им силу выжить в новом мире. Именно часть его силы позволила Элос впоследствии возвысить орин в атар.

Хеатросс (Хетрос) – молодой адский владыка, опирающийся не только на хаос, но и на протосилу под названием Кровь.

Синий лес – светлые эльдары после поражения и фактического окончания последней Войны эльдаров осели на большом архипелаге вулканического происхождения. Самый большой центральный остров имеет в длину больше трехсот километров и в ширину – чуть меньше ста. Климат тропический. Джунгли имеют темно-зеленый цвет с легким синим отливом. Но не только из-за последнего Синий лес получил свое название – весной джунгли цветут множеством очень маленьких ярко-синих цветочков, испускающих приятный, но немного дурманящий аромат. Многие деревья буквально покрываются на целую неделю сплошным ковром из этих цветочков. А потом начинают осыпаться, рождая настоящую синюю вьюгу из почти невесомых лепестков. Эта неделя вся посвящена природе и семи праздникам в её честь. В это время также проходит большинство бракосочетаний.

Хейреш – название мира. Соотношение суши к воде 50/50. Центральное светило Ахетшут – белое. Вследствие чего на треть занимает меньше места на небе, чем Солнце, но даёт столько же тепла (если не больше). Имеет один спутник. Ночи довольно светлые – на ночном небе виден центр галактики и непосредственно керн с вырывающимися из его полюсов гигантскими струями газа.

В местном времени:

1 мин = 100 с

1 ч = 100 мин

1 сутки = 25 часов

1 год = почти 400 дней

100 000 000 с в местном году / 31 536 000 с в земном = 3,15 земных года в 1 году Хейреша.

На данный момент существует около 20 разумных видов существ.

Подземные:

гномы (дворфы) – обладают невысоким ростом, но этот недостаток компенсируется шириной плеч. Ремесленники – самая почитаемая профессия. Потом идут торговцы. И лишь потом – воины. Несмотря на вспыльчивость, сражаться (и тем более воевать) не любят. Воспринимают войны как некий почти спортивный вызов. Магического дара практически не имеют;

ахерезы (цверги, темные гномы) – более малочисленны. Внешне похожи на гномов. Магический дар встречается намного чаще, чем у гномов. Склонны к силе Тьмы;

темные эльдары – с древнего слово «эльдары» переводится как «вечные». Не могут умереть от старости. Убыль населения происходит только за счет убийств, как частности, и войн – в макромасштабе. Когда-то (около 10–12 миллионов лет назад) представляли единый народ. Потом их родное солнце начало гаснуть и произошёл Раскол и Исход тех, кто впоследствии стали светлыми и темными эльдарами. Темные эльдары – гуманоиды. Живут под землей в пещерах. Солнечный свет их слепит, но ночью они видят отлично. Прекрасный слух и обоняние. Уши заострены. Внешне очень красивы и грациозны. Жестоки, расчетливы, меркантильны, смертоносны. Уважают лишь силу и золото. Магический потенциал за каждую тысячу лет вырастает в два раза. Опираются на силы Тьмы и Смерти (о темных эльдарах, как основных действующих лицах в книге, еще сказано ниже);

наги (змеелюды) – полузмеи-полулюди. Живут долго. Ситуация аналогична темным эльдарам;

гоблины – мерзкие лопоухие и носатые карлики. Цивилизации как таковой не имеют;

иллитиды – проводники Бездны в миры. Внешне похожи на жуткую помесь осьминога и человека. Воздействуя своим разумом на ткань мира, способны рвать ее, вызывая через разрывы жутких демонов и разнообразных тварей с нижних планов, миров и даже вселенных. Их родной дом очень странный темный мир, практически полностью заполненный водой. В их мире практически нет света и свободной маны. Для того чтобы выжить, иллитиды развили мощные психические способности – они способны брать под полный контроль даже драконов, переделывать сознание (как свое, так и чужое), объединять свои разумы для получения большей силы воздействия, манипулировать восприятием и памятью;

иллити – иллитиды, обладающие исключительной парапсихической мощью. Из-за способности переписывать свое сознание в новорожденных бессмертны.

Эрруу – нечто вроде лидера-царя-божества иллитидов. Существо из их родного мира.

Наземные:

светлые эльдары (лесовики, светляки) – почитают силы жизни и света. Любят и поддерживают искусства и ремесленничество. Во главе угла культ семьи, мирного сосуществования и дипломатического решения конфликтов;

люди – оказались на Хейреше по ошибке во времена Войн эльдаров. Поначалу думали, что первые в этом мире. А потом стало уже поздно. Сильно раздроблены усилиями темных и светлых эльдаров и постоянно используются ими втемную;

а также: феи, орки, атуны (крылатые гуманоиды), гноллы (собакоголовцы).

Водные: атрены (русалки, тритоны).

Тролли, огры, драконы, вирмы, вампиры, оборотни, шекхари (жуки) не обладают настолько большим населением, как вышеперечисленные. Вдобавок они распространены повсеместно и их ареал обитания сильно размыт.

Город

Альверист’ас – столица тёмных эльдаров, крупнейший из трех существующих городов этой расы. Средоточие военной мощи, архитектурного величия, исторических памятников, великой магии, мудрости и непомерной гордыни, невероятной жестокости и великого разврата… Одно из немногих мест этого мира, где возникает впечатление об искривлении времени, – «здесь годы летят как недели, а дни – как минуты». В переводе «альверист’ас» означает «приносящий боль своим видом». Причина такого названия довольно неприятна – в столице темных эльдаров присутствует огромный рынок рабов и сопутствующая ему инфраструктура.

Альверист’ас расположен в огромной пещере, своды которой укреплены магией.

Город состоит из четырех обширных колец, которые являются в некотором роде эшелонированной обороной.

Самое внешнее кольцо – это стихийные постройки, на которые не простерли длань пять Великих Домов. Там живут простые горожане, не являющиеся темными эльдарами. Здесь также расположены резиденции и базы обычных Домов, храм великой богини Тьмы Элос, базы «Жнецов» и Ковена. Следующее кольцо построек – земля Пяти Великих Домов. Кольцо разделено на равные пять секторов, в центре которых расположена огромная центральная постройка – обжитая каменная колонна. Вокруг каждой расположено свое кольцо обороны. Но перед ним простираются торговые кварталы, где торговцы платят налоги в казну того Великого Дома, на земле которого они разместились.

Далее идёт ничья земля, или трущобы – пограничное кольцо ничьей земли между Великими Домами и пятью храмами. Она достигает ширины полутора километров. Изначально это было просто пустое место, но со временем оно быстро заполнилось нищими, беженцами, еретиками, убийцами. В общем, всеми теми, кто хотел скрыться, а также или не захотел платить налоги, или вообще не имел денег. Великие Дома и храмы долго боролись с этим явлением. В ход шло всё: болезни, дармовые наркотики, карательные акции, котролируемые магические удары. Но даже будучи сожженными дотла, трущобы возникали вновь по той же самой причине, по которой они когда-то появились – ничья земля в самом сердце столицы темных эльдаров… Здесь царит ужасающая нищета на фоне неуемного богатства Великих Домов и величественного блеска пяти храмов.

Последнее кольцо – это также четко разграниченная земля пяти храмов детей Элос. Каждый храм представляет собой множество построек, предназначенных для молитв-общения с богами и жесточайших тренировок. Складские помещения и жилые комплексы расположены намного ниже поверхности.

Эти храмы являются последней чертой обороны, защищающей душу и сердце Альверист’аса – величественную постройку, носящую название Ксатен. Ксатен создал Ашерет А’трот с неизвестной целью. Предположений о его назначении существует множество. Это строение представляет собой гигантскую пятилучевую звезду, сделанную из магического черного оникса, на ней расположены пять высоких статуй, изображающих обнаженных эльдарок, поднявших чуть согнутую правую руку и лицо ввысь. Между их ладонями светится ярко-голубым светом гигантский кристалл. В Ксатене уже тридцать тысяч лет собираются матриархи пяти Великих Домов и храмов на Высокий Совет. Вся эта конструкция плавает в огромном колодце, заполненном чистой маной Тьмы. Ксатен зафиксирован в пространстве с помощью огромных цепей и одного узкого и изящного магического перехода.

Общество

Общество темных эльдаров крайне военизировано. Любой (даже самый ленивый) представитель этого народа прекрасно знает, с какой стороны браться за меч. В связи с этим даже детей сначала обучают обращению с оружием, а всё остальное уже вторично.

Темные эльдары могут захватить весь мир, но им это не нужно. Они и так прекрасно себя чувствуют, паразитируя на соседях.

Во главе угла темные эльдары всегда ставят только две вещи: войну и… секс. Подобное отношение привело к тому, что, невзирая на постоянные схватки, битвы, покушения, буйства ариров и кровавые жертвоприношения, этот народ все-таки не только не исчез с лица Хейреша, но и процветает. К примеру, только в Альверист’асе живёт больше 250 000 эльдаров всех каст, что почти наполовину больше всего населения Синего леса.

В обществе темных эльдаров распространены три языка, которые употребляются в зависимости от ситуации. Первый из них – высокая речь. Донельзя витиеватый и высокопарный. У слов, произнесенных на нем, может быть множество трактовок – окончательный вариант будет зависеть от интонации и «пропевки» предложений. Разговаривать на нем настоящее безумство – за невинной шуткой может последовать дуэль. Встретить атретаса, разговаривающего на высокой речи – невероятная удача. Второй – речь детей. Разница между ними, как между старорусским и современным русским языком. Название «речь детей» подразумевает не то, что на нем разговаривают маленькие дети, а то, что на нем разговаривают атретасы – почти дети для атаров. Третий – язык смерти. Употребляется на поле боя, во время рейдов и войны. Включает в себя знаки и сигналы. Допускает сокращения и отрывистость. Удобен и недвусмыслен.

Древний язык – изначальный язык, на котором разговаривали древние орин. Почти вся современная магия основана на их символах. Этот язык можно назвать мертвым, как земная латынь, поскольку на нем не разговаривают, а используют его буквы только в магии. Тем не менее многие понятия, названия успешно перекочевали из него в высокую речь и язык смерти.

Общество темных эльдаров делится на три основных класса и рабов.

Атары – правящий класс общества темных эльфов. Очень сильные маги. Обладают способностью черпать силы напрямую из Тьмы. Физически сильные, ловкие, выносливые. Способны регенерировать даже утраченные конечности. Их кожа имеет чисто-белый цвет.

Атретасы – костяк армии темных эльфов. Уровень дара колеблется от уровня слабого атара и вплоть до почти полного его отсутствия. Цвет кожи – серый.

Орин – слуги, ремесленники. Их кожа чёрная.

Рабы – бесправные пленники, захваченные в набегах на соседние народы или Дома. Иногда в рабах оказываются неосторожные путешественники и торговцы, пренебрегшие своей безопасностью.

Дома – своего рода автономные ячейки общества темных эльдаров. В Альверист’асе насчитывается около трёх десятков обычных Домов. Сила атаров из этих Домов колеблется в больших границах. Обычный размер среднего Дома – 3–4 пары атаров и 2–3 сотни атретасов. Бывают Дома сильнее, бывают слабее. Над Домами возвышаются Великие Дома. Основное отличие их от остальных – наличие стража. Но это лишь то, что лежит на поверхности. Если взглянуть более пристально, мы заметим очень много отличий между любым из Великих и обычным Домом. Основные из них состоят в атретасах: в Великих Домах их больше, и они лучше подготовлены и экипированы, существование полулегального образования «эрстет», намного большая концентрация Высших жриц, наличие перебежчиков светлых эльдаров. Атретасы из Великих Домов гордятся самим фактом того, что состоят в Великом Доме, и, что бывает довольно часто, по этой причине чванливы, высокомерны. У них прослеживается даже наличие некоторого неписаного кодекса. Атретасы из Великих Домов никогда не станут наемниками, а обычный Дом может наняться весь. В связи с этим прослеживается определенная аналогия: на древнем языке «наемник» произносится как «раннер», а вот «риннер» – это продажная шлюха, служака, способный пойти на всё ради благосклонности временного лорда, в том числе и сексуальные уступки. Разница между этими словами есть, но атретасы из Великих Домов иногда специально «ошибаются» в разговоре, чтобы спровоцировать схватку, дуэль, потасовку, драку, которые иногда разгораются до небольших «ограниченных» конфликтов (кахртэ).

Кахртэ – конфликт на территории Альверист’аса. В нем не применяются мощные заклинания (включительно второй круг стихий и пятая ступень сил). За этим правилом следят пять Домов и шесть храмов. Ослушавшихся ждет неминуемая кара. И хорошо, если это будет только денежный начет (если разрушения невелики и нет посторонних пострадавших), но дело может дойти и до уничтожения виновной стороны (атаров виновного дома вырезают или продают вместе со всем Домом).

Изгнанники – темные эльдары, преступления которых либо не настолько велики, чтобы казнить их, либо они обладают определенным влиянием или богатством, чтобы избежать смерти. В основном, за редкими исключениями, изгнанниками становятся за чрезмерную мягкотелость и неуместное милосердие к врагам. Изгнание не длится вечно. Изгоняют на определенный срок, по истечении которого темный эльдар может вернуться обратно в Дом (а может и не возвращаться, всё зависит от его желания). Предполагается, что это нечто вроде своеобразного «отпуска», за время которого эльдар должен повидать Хейреш и порядки, царящие в нем. Нужно сказать, что изгнанники не долго выдерживают тяготы существования вне Дома и быстро скатываются до наемников (в лучшем случае) или кровавых серийных убийц (в худшем). А иногда совмещают полезное с приятным. Вернувшиеся из изгнания с удивлением понимают, что Альверист’ас не настолько и поганое место, как им казалось ранее. Выжившие без опоры на Дом, видящие в каждой тени угрозу и отвечающие на жестокость еще большей жестокостью. Отныне их боятся все – и чужие, и свои.

Перебежчики. Даже если у жрицы 20 000 эргов смерти или Тьмы, но нет дара к жизни или свету, значит, она (он) никогда не выбьется на вершину общества светлых эльдаров и не станет сильри – аналогом Высшей жрицы темных. Подобные «уроды», как их называют другие светлые, изгоняются или уходят сами из общества. Некоторые из них (самые беспринципные) находят убежище в Домах темных эльдаров и очень часто добиваются там высокого положения Высших жриц. Другие же неплохо устраиваются в королевствах и империях людей. К сожалению, очень часто они погибают от рук убийц. Тем не менее перебежчики оставляют след в каждом Доме, приютившем их в виде своих детей. Этот след настолько велик и значителен, что если примерно десять-пятнадцать тысяч лет назад количество тех, кто мог лечить, опираясь на силу жизни, было очень невелико, то теперь в каждом отряде солдат есть свой целитель.

Матриарх и патриарх. Каждый Дом возглавляет атар, носящий титул матриарха или патриарха (в зависимости от пола). Патриарх правит до того момента, когда в Доме не появится совершеннолетняя Великая жрица. Как только это произошло, патриарх перестает править и теряет свой титул, становясь простым атаром. В этот момент на вершине власти в Доме возникает матриарх. Тут нужно заметить, что власть матриарха хоть и огромна, но совсем не абсолютна – определенные военачальники и члены семьи могут открыто спорить, не подчиняться приказам, выполнять оные выборочно. Правда, подобное относится только к тем моментам, которые касаются их непосредственно: обязанности, задачи и личная жизнь.

Ковен и «Жнецы». Истоки Ковена располагаются довольно далеко в истории Альверист’аса. Столица темных эльдаров сама по себе притягивала тех, кто стремился к запретным знаниям о Предвечной Тьме, Мраке и Смерти. Могущество и вечная молодость для этих существ была лишь побочным продуктом их деятельности. Ну а поскольку вступить в любой из Домов они не могли по причине того, что просто не являлись эльдарами, то, естественно, начали объединяться в определенные жестко централизованные структуры. Тогда Дома из-за гордыни были заняты грызней между собой или борьбой с внешними угрозами (впрочем, как и всегда). Поэтому такое явление было пущено на самотек. Само название «Ковен» возникло почти полторы тысячелетия до описываемых событий. Перелом в той ситуации произошел, когда в одной из группировок человеческой женщине удалось подмять под себя две группы сильных магов и, постоянно наращивая силы, подчинить себе еще несколько группировок. Перед лицом угрозы поглощения возникла еще одна группировка – «Жнецы». Но если в «Ковене» сосредоточились в основном беглые людские маги, практикующие Тьму, то в «Жнецах» собрались исключительно некроманты и личи. Женщину, которая создала «Ковен» и правит в нем по сей день, зовут Траммари Херти. Главой же «Жнецов» стал архилич Ар-кхи. На данный момент обе эти группировки обладают мощью, сравнимой с Домами на границе первой десятки негласного рейтинга и практически равны по силе.

Перерожденные – души, захваченные темными богами в их путешествиях по Нижним вселенным. Для нормальной акклиматизации богиня вселяет их в новорожденных атаров.

Малый Совет Дома – совет атаров.

Большой Совет Дома – совет всех жриц и атаров Дома.

Высокий Совет Домов – совет пятерых матриархов наиболее могущественных Домов, плюс пятерых Верховных ариров из храмов детей Верховной богини Тьмы Элос.

Великий Совет атаров – совет всех атаров, сумевших прибыть к его началу (само определение практически не встречается, так как на подобном совете могут решаться только суперглобальные вопросы вроде миграции или смены веры, бога, политического строя, а всем остальным легко рулят пять матриархов).

Религия, внутренняя политика и мировоззрение

Боги – могущественные разумные воплощения сил. Определенную часть своего могущества получают от веры своих последователей, ариров и просто верующих. Лишь единицы участвуют в Войне владык. Любят созидать и одаривать. Существует мнение, что до определенного момента бог управляет своими арирами, но потом уже ариры управляют своим богом. Уместно сравнение с быком и тяжело груженной телегой, где бык – бог, а телега – целый народ. Подразумевается, что бык затягивает на гору телегу, но, спускаясь с горы, уже телега толкает быка.

Ариры – это атретасы, родившиеся с невеликим магическим даром и в поисках силы и могущества вступившие в ряды служителей одного из темных богов. Иногда атар тоже проходит обучение в храме – подобный лишний кинжал в рукаве часто позволяет экономить ману и даже может спасти ему жизнь.

Религия темных эльдаров представлена верой в шесть богов, у каждого из которых есть свой обширный храмовый сектор.

Возглавляет пантеон Элос – верховная богиня Тьмы. Является покровительницей атаров и дает или утверждает имена всем родившимся атарам. Когда-то давно была женой Ашерет А’трота. Крайне могущественна. Не вмешивалась до описанных событий в грызню Великих Домов. Существует мнение, что ее терпение лопнуло после расправы над ее любимцами – Домом И’си’тор. Не нуждается в особом поклонении, но нуждается в жертвах. Считается, что весь народ темных эльдаров является арирами Элос. Во всяком случае так задумывалось, но вследствие эволюции верований и трактовки воли богини образовался Шестой храм – отдельная религиозная и крайне влиятельная структура не только в городе, но и для всей расы. Считается, что Элос упорядочивает дар атар во время благословления. Способна расширить или вообще дать магический дар к силе Тьмы.

Ихитос – бог безумного смеха, старший ребенок Элос и Ашерета А’трота. Его отец начал его обучать, но смерть оборвала эти начинания. Ему перешла бóльшая сила, чем его сестрам, и, возможно, из-за этого он стал немного неуравновешен психически. Дошло до того, что он и его последователи забывали в бою себя и, бросая оружие, сражались голыми руками, не различая врагов и союзников. Впрочем, позднее он сумел разобраться со своей силой. Его ариры стали намного более управляемыми на поле боя. В обмен на веру своих ариров дает им огромную физическую силу. Естественно, чем больше веры, тем больше силы, но и меньше ее контроля. Впавшие в безумие на поле боя бросают оружие и отращивают когти на руках.

Реа – богиня яростной схватки, старшая дочь Элос и Ашерета. Изображается с двумя боевыми полумесяцами в руках. Этим оружием могут сражаться только ее последователи. Оно прекрасно подходит для ближнего боя, вдобавок ее ариры могут его бросать, закручивая, так как оно всегда возвращается к своему хозяину.

Акрио – богиня кровавой страсти, дочь Элос и Ашерета. Покровительствует любовной страсти. Ее ариры часто забивают своих любовников до смерти на любовном ложе, но вместе с тем и способны доставить великое наслаждение. Обожают пытки и кровопролитные сражения. Обладают очень гибким телом и способны увернуться даже от арбалетной стрелы. Сражаются одетые в самый минимум одежды.

Эхаялин – богиня холодного страха, дочь Элос и Ашерета. Ее ариры чувствуют страхи окружающих и способны не только управлять ими, но и овеществлять. Эхаялин вплотную приблизилась к могуществу своей матери Элос. Наиболее уравновешенная из всех богов эльдаров.

Криата – богиня вечной печали, дочь Элос и Ашерета. Родилась уже после смерти своего отца, поэтому никогда не видела его. После осознания своей силы отправилась на дно миров в надежде найти отца там, но после тысячи лет поиска вернулась, так и не найдя его. Единственная богиня эльдаров, имеющая склонность к силе смерти и дающая такой же дар своим арирам. Но и плата высока. Криате практически не нужна вера, а нужны жертвы. Даже в большей степени, чем другим богам. Фактически, чем больше будет жертв, тем больше силы получит ее арир.

У каждого из богов есть свой храм и целая армия служителей.

Жрицы и жрецы. Когда Элос создавала общество темных эльдаров, то предполагалось, что каждый атар, атретас или орин будет проводником ее воли. Со временем возникла необходимость в создании Шестого храма. Он был изначально лишь бюрократической структурой, которая вела летописи, записывала имена родившихся эльдаров да прибиралась в храме Элос. Но со временем он начал приобретать всё больший вес. Не только финансовый или политический, но и военный. На момент появления Ашераса армия Шестого храма насчитывала около пятнадцати тысяч атретасов, что больше чем в два раза превышало армию любого Великого Дома. Верховный арир храма Элос даже стала в открытую присутствовать на Высоких Советах.

Лишь храм Элос называют Шестым. Все же остальные храмы не имеют какого-либо определенного номера и являются равноправными. Их Верховные ариры обладают по сравнению с любым матриархом Великих Домов относительно небольшой властью. На Совете их места расположены между диванчиками матриархов и на шаг дальше от центра. Верховные ариры должны как бы разделять и смягчать общение между первыми лицами Великих Домов, ведь ни для кого не секрет, что те испытывают друг к другу разные чувства: от неприкрытой ненависти до плотской страсти.

Темные эльдары придерживаются множества традиций, и взгляд на остальные разумные расы у них очень недобрый. Что уж тут говорить, если слова «любовь» и «дружба» в их языке нет. Первое заменяет слово «страсть» (примерно тридцать вариаций, означающих разные стадии отношений), второе – «временный союзник», причём упор делается на первое слово. Глядя на любые отношения (как между отдельными индивидуумами, так и в макромасштабе) через призму этих понятий, темные эльдары как бы приучают себя к мысли, что любым отношениям в конце концов приходит конец: политики забывают свои лозунги и договоры, а любовники – предают или погибают.

Хисны – большие разумные пантеры, используются только темными эльдарами. Крайне эффективны в бою. Средний вес 700 килограммов у самок и 900 килограммов у самцов. Особо не привередливы в еде. Невероятная реакция, помноженная на силу и гибкость кошачьих. Жрицы для передвижения на них используют специальную систему ремней, которая буквально пристегивает жрицу к кошке. Для передвижения по вертикальным плоскостям на когти надевают специальные насадки. Не особо выносливы, но при поддержке магией и зельями способны творить чудеса на поле боя.

Ристы – двуногие ящеры-вегетарианцы. Используются в качестве тяжёлой кавалерии эльдаров. На них, в отличие от хисн, надевают защиту. Всадники на ристах тоже имеют тяжелую защиту и вооружены длинными пиками.

Структура Великих Домов

У атаров Дома И’си’тор деление идет лишь по уровню знаний, посвящения Элос и ее детям, возможностью оперирования протосилами. Дело в том, что обучение у атаров и даже у атретасов строго индивидуальное. Поэтому классификация крайне размыта и иногда непоследовательна. В принципе деление идет на жриц (жрецов) – только обучающихся, и эг-жриц (жрецов) – обучившихся. Все обучившиеся жрицы носят звание великая жрица (либо великий жрец). Соответственно, первых не отпускают за пределы Дома, а вторые имеют всю полноту власти и обязанностей, но тем не менее они все обладают почти равными правами, а женщины-жрицы могут не только оспаривать решения матриарха, но и давить на нее. Но подобное происходит крайне редко. В среднем общий потенциал жрицы-атар И’си’тор равен 11 000-13 000 эргов. У других четырех домов 8000-10 000.

Высшая жрица (жрец) – общий потенциал около 5000 эргов, крайне редко достигает 8000 (лишь три жрицы в Доме И’си’тор), четыре силы, порядок-хаос-астрал (обязательно). Часто являются детьми мужчин-атар, рожденных жрицами-атретасами. Хешри – это название этого класса воинов на древнем языке.

Старшая жрица (жрец) – четыре силы, хаос, астрал (обязательно). 2000–5000 (примерно). Кхеарт – первоначально так называлась старшая жрица из Дома А’сеатр, делающая упор на тренировки с оружием. Теперь так называются все солдаты этого уровня силы и знаний.

Жрица (жрец) – одна-две стихии + две силы. Потенциал равен 1000–2000 эргов.

Посвященная – небольшой магический потенциал (меньше 500 эргов) или вообще отсутствует оный. Подобные атретасы посвящают себя служению одному из детей Элос, становясь арирами на службе Дома. Бонусы, которые дают боги, и звание арира выравнивают социальное положение в иерархии атретасов, делая посвященных равными старшим жрицам.

Ариры – отмеченные благодатью своего бога темные эльдары. Их разум с трудом выдерживает прикасание бога, и чем ближе атретас к своему божеству, тем сильнее повреждается его разум, вызывая легкое сумасшествие. Правда, ариры обычно легко держат себя в «цепях» личностных ограничений.

Эрстет – группировка высокопоставленных командиров-атретасов, рожденных от мужчины-атара и обычной жрицы-атретаса. Атар предпочитают их просто называть «гвардия в гвардии».

Стражи, или протекторы Дома – искусственные творения, созданные в незапамятные времена во время наибольшего пожара Войны владык. Они должны были противостоять обычным драконам. Но в решающей битве за мир Аш-Ка из-за малой численности потерпели поражение. Во всем многообразии миров едва ли наберется дюжина выживших. Всего существует пять стражей по числу пяти Великих Домов.

Глубинная стража. Дело в том, что сам по себе город (и Дом, в частности) не занимает какой-то горизонт. Столица растет также и вниз (и довольно глубоко). Ниже идут жилые, хозяйственные помещения, а также практически необитаемые сады. Сами пещеры с садами тянутся очень глубоко. Но их тоже нужно защищать. Этим занимаются атретасы. Стража, защищающая нижние границы Дома (и заодно столицы), называется Глубинной.

Ледяной дракон Рентор – страж Великого Дома Р’еанр’е, Ржавый дракон Эхеш – страж Великого Дома Сатх, Чёрный дракон Кигри – страж Великого Дома А’сеатр, Багровый дракон Ратот – страж Великого Дома Кхитан, Хаотический дракон Р’еареш – страж Великого дома И’си’тор – все они обладают чудовищной мощью и извращенным интеллектом. Могут стать богами в любой момент, но крайне ленивы и беспечны. Любят наблюдать сверху за «мелочной возней букашек».

Магия

Классификация заклинаний стихий

Заклинания цепи стихий – заклинания, затрагивающие все четыре стихии, в отдельных случаях возможно частичное самоподдержание. Крайне разрушительны, крайне энергозатратны. Подразумевают использование сложных ритуалов. Без ритуалов могут использовать лишь боги и владыки. Могут даже ранить или убить оных.

Заклинания Высшего круга – мощные заклинания. Основаны на какой-то одной стихии, но затрагивают еще две. Высокая энергозатратность. Подразумевает использование вербального и жестового плетения.

Существует четыре круга мощности, из которых лишь последний, четвертый (самый слабый), воздействует на одну стихию.

Классификация заклинаний сил используется тёмными эльдарами.

Высшие анналы – описание, история применения сильнейших заклинаний и их влияние на окружающий мир. Примерно одна треть из них не являются убивающими или разрушающими напрямую и подразделяются на заклинания призыва (призыв сильных демонов, существ из вселенных, миров, планов), порталов (имеются в виду постоянно действующие), создания (создание высокоуровневых воплощений на основе четырех сил), защиты (имеются в виду активные защиты, способные накрыть целый город), лечения (массовое и полное исцеление). Доступ к ним имеют лишь очень сильные маги, не только служащие тем или иным силам, но и обладающие большим даром к определенной силе.

Состоят из четырех условных Книг Сил. Представьте себе большую университетскую библиотеку – вот они-то и есть Высшие анналы. Она делится на: Книги Тьмы, Смерти, Жизни, Света (мы прошлись против часовой стрелки). Но это не означает, что она полная: некоторые заклинания известны только по описаниям внешних эффектов их применения, результативности.

Также есть десять ступеней мощности заклинаний сил, где десятая – самая слабая.

Великие заклинания сил – довольно размытое определение. В среднем это название относится к первым трем ступеням, но у смерти и жизни – к первым четырем. Вообще существует список великих заклинаний для каждой силы.

Описание сил

Существует четыре основополагающие силы. Каждая из них уникальна и настолько же отличается от друг друга, как и стихии.

Смерть и жизнь – вследствие невысокой предельной скорости наполнения заклинаний не предполагают мгновенной атаки противника боевыми заклинаниями. Защита хоть и сильна, эффективна, но тоже не мгновенна. Однако некроманты или друиды (если окажутся готовыми к сражению) крайне опасны из-за двух причин. Первая: смерть и жизнь легко внедряются в любые материалы. В результате чего на основе этих сил существуют сотни видов созданий. Слабейшие из них создаются в считанные секунды. Из-за этого маг, опирающийся на эти силы, предстает на поле битвы в окружении небольшой (или в зависимости от силы мага и времени, затраченного на подготовку, большой) армии. Второе: смерть лечит только мертвых, а жизнь – только живых. Тьма лечит только существа Тьмы, свет – только существ света. Конечно, бывает множество исключений из этого правила, но на то оно и правило. Так вот, сильного и опытного мага жизни крайне трудно убить. Часто они в пылу битвы даже не обращают внимания на потерю руки или ноги и продолжают сражение. Некроманты не обладают подобной многогранностью своего дара по отношению к своему телу, но личи уже способны легко восстанавливать утраченные части тела прямо на поле боя за счет других мертвецов.

Тьма и свет. Насколько смерть и жизнь похожи друг на друга, как сестры, настолько же эти силы отличаются.

Тьма обладает огромной мощностью и манозатратностью. Скорость заполнения заклинаний не велика. На практике это не замечается на простых заклинаниях вроде «Плети ужаса», но чем выше ступень заклинания, тем большим временем заполнения и срабатывания оно обладает.

Свет. Нет более универсального инструмента в руках сильного мага. Крайне быстрое создание, заполнение и срабатывание. Идеален для быстрой точечной атаки. Если провести аналогию, то Тьма – это всесокрушающий фламберг, а свет – крайне острая рапира.

Состав армии темных эльдаров

Армия делится на:

ратш: пятёрка + командир (наиболее опытный эльдар) – это основная и неделимая единица в армии. Эльдары, входящие в нее, десятилетиями работают вместе и после пары десятков схваток и сотен вылазок понимают друг друга без жестов или слов. Хотя все говорят «пятерка», в ней, как понятно, шесть воинов.

Арек (копье): два ратша + командир = 13 воинов, называется еще полной дюжиной.

Еаш (плеть): четыре арека, то есть 4 × 12 = 48 + атар – считается полусотней, хоть физически в ней 49 солдат. К сожалению, в Доме И’си’тор, как, впрочем, и во всех остальных Домах, нехватка атаров, поэтому на их месте находятся атретасы из эрстета («гвардии в гвардии»), либо вообще великие жрицы. Это многофункциональное образование, распространено повсеместно.

Татретт (с древнего – средоточие): два еаша, то есть 98 солдат – считается сотней и усиливается отдельным отрядом поддержки магов либо высокоуровневых ариров, количество которых может достигнуть полной дюжины. Образуется лишь для массированной атаки, достижения преимущества над противником в определенной точке фронта, быстрого прорыва обороны или контроля и зачистки территории после уничтожения вражеской армии.

Ахрешт: десять татретов (98 × 10) + еаш разведки + еаш поддержки – сводное образование под прямым командованием матриарха. Создается лишь для внешних войн, поскольку очень неповоротливо и неспособно передвигаться незаметно, что противоречит доктрине междоусобных войн Домов. В принципе, ахрешт может создать любой из великих Домов самостоятельно, но… зачем? Элитные татретты Великих Домов гораздо подвижнее, эффективнее и автономнее.

Танцоры – полное название «танцующие со смертью». Солдаты, готовые на самопожертвование и идущие в атаку в первых рядах. За танцора (в крайнем случае) может сойти любой мужчина темных эльдаров. Существует (небеспочвенное) мнение, что если останется 1 женщина и 100 мужчин, то народ погибнет, а вот если 100 женщин и 1 мужчина – то выживет.

Основные виды темноэльфийского холодного оружия

Рекин – обычная (пехотная) коса с одним, реже двумя, а еще реже – тремя изогнутыми лезвиями. Бывает как с лёгким – деревянным – древком, так и со стальным. Длина древка не более двух метров или роста несущего его атретаса. Само лезвие может быть каким угодно огромным и длинным. Встречаются отдельные «парадные» образцы с длиной обоюдоострого лезвия больше двух метров. Форма лезвия может также разниться в зависимости от Дома-производителя.

Рештри – кавалерийская коса, отличается от рекинов более длинным древком (примерно наполовину, но часто древко достигает длины четырёх метров) и меньшим лезвием, угол загибания которого почти всегда достигает прямого угла с его началом, превращаясь в некое подобие вопросительного знака.

Кхрихао – серпообразный безгардовый клинок с длиной лезвия две трети метра (примерно). Длина ручки равна одна четверть метра. Существуют разнообразные вариации, которые зависят от Дома-производителя. Некоторые клинки (сатх) имеют волнистость, многие – двустороннюю заточку.

Те-кхри – оружие избранных, наиболее физически сильных и высоких атретасов. Является двухметровой вариацией кхрихао. Крайне эффективен против хисн и их всадников. Вследствие того, что обучение ему очень дорого, встречается редко. Даже в Великих Домах.

Сеекхурр – тоже серпообразное оружие. Отличается от кхрихао намного меньшими размерами и еще большей загнутостью. Всегда является именным парным оружием.

Хахт – длинный меч, напоминающий формой клинка и назначением земной японский но-дати. Единственное отличие – гарда является крестообразной и ее концы загнуты вниз. Редкие образцы украшаются специальными проточками, в которые укладывается быстродействующий парализующий яд. Впрочем, последнее применимо ко всему оружию темных эльдаров.

Трукр – короткий узкий полутораручный меч с длиной клинка до полуметра. Парный. Клинок (обычно) прямой, реже – чуть изогнут, напоминает японский ниндзя-то.

Арек – копье, имеющее форму итальянского рансера. Длина древка 3–4 метра.

Еаш – составная плеть. Наиболее распространена в Великом Доме И’си’тор. Вооружаются лишь женщины. Очень редко можно найти – и то лишь среди атаров – мужчину с еашем на поясе. Существует множество вариаций. Из них выделяются три основные:

те-еаш – обычно, говоря еаш, подразумевают именно его. Состоит из острых обычно треугольных стальных (либо сделанных из иных композиционных материалов) сегментов, скрепленных с помощью магии. Вне боевой обстановки носится собранной в форму, отдаленно напоминающую трость. Обычно ее длина около 6–7 (крайне редко 8–9) метров. Из-за того, что в момент хлесткого удара отдельные ее части способны приблизиться и даже преодолеть скорость звука, легко прошивают почти любую защиту. Довольно эффективна на дальней дистанции вследствие того, что способна буквально отстреливать крайние сегменты, которые в связи со своими размерами имеют неплохую убойность и останавливающее действие. Из-за своего веса, а также специфических силовых нагрузок, возникающих при обучении владению те-еаш, жрицы атретаса со временем приобретают специфическую рельефную мускулатуру и строение тела;

ак-еаш – более изящная, короткая и всегда именная версия своей старшей сестры. Является подарочной и очень часто многохвостой. Всегда украшается драгоценными металлами и самоцветами. Хотя и является прекрасным оружием убийства, но в бою используется в последнюю очередь. Хозяйки ак-еашей очень трепетно относятся к ним. Взять без разрешения в руки или даже дотронуться приравнивается к личному оскорблению, за которым следует либо унижающее извинение, либо дуэль.

хра-еаш – единственная из видов плетей, изготавливается из тонких полосок специально выделанной кожи, переплетенных между собой плотной косичкой либо еще как. Часто делается из кожи разумных. Невзирая на то, что многие жрицы любят пользоваться ею на личном фронте, существуют и некоторые вариации со специальными гнездами для стальных вставок. Распространена хра-еаш в основном среди Сатх.

Трэ-хисн – в переводе с древнего – лапа хисны. Представляет собой кожаную, укрепленную металлом, перчатку с длинными, серпообразными когтями. Универсальное оружие, присутствующее в арсенале почти каждого арира и атретаса. Применяется, естественно, в рукопашном бою. Хотя и считается, что с ним можно выйти даже против хахта и те-еаш, лучше этого все-таки не делать. Оружие последней надежды или бесшумного убийства. Иногда используется скалолазами.

Кинжалы – огромное множество вариаций. Оружейники Великих Домов, не зажатые в этом аспекте традициями со всех сторон, придают им любую форму. Бывают: с пламенеющим клинком, похожие на японские танто, почти гномьи полумечи и даже очень тонкие и узкие клинки для поражения закованных в полный доспех солдат.

Самовзводные арбалеты с пружинным механизмом в пять-десять стрелок – основное оружие дальнего боя.

Стрелки бывают разрывные и обычные стальные.

Все стрелки для арбалетов смазываются быстродействующим ядом. Но это является, можно сказать, перестраховкой, чтобы враг, пораженный не очень метким выстрелом, не смог уже нанести последний удар или подать знак своим. На случай ранения себя или союзника противоядие от него было у каждого солдата в специальном карманчике на поясе.

Разрывные стрелки для арбалетов. Наконечники стальных стрелок делаются так, чтобы буквально разбиваться от удара о препятствие, но одновременно они оставались очень острыми и твердыми. Как результат – при хорошем выстреле наконечник болта взрывался внутри цели, при этом само основание стрелки зачастую, пробив тело насквозь, улетало дальше. Эффект крайне неприятен – образовывалась большая внутренняя полость, заполненная мелкими отравленными кусочками стали. Лечению подобные раны поддавались и без противоядия, но маг-целитель должен быть достаточно сильным, чтобы сразу наложить «исцеление». Кстати, темным эльдарам отнюдь не было чуждо чувство прекрасного, и стрелки украшались резьбой и специальными проточками, в которые, собственно, и укладывался яд, имеющий вид густой полупрозрачной зеленоватой слизи.

Метательные ножи. Используются редко. Однако перевязь с набором ножей есть почти у каждого солдата. Часто используются в качестве подарка средней ценовой категории.

Яды

В обществе темных эльдаров яды распространены невероятно широко, однако в связи с тем, что даже средний целитель с легкостью нивелирует воздействие подавляющего большинства ядов, а остальные почти все крайне дороги и нестабильны, отметим лишь два.

Нгаро. Представляет собой нечто вроде липкого прозрачного или зеленоватого однородного геля, фасуемого в стальные тюбики. В кожу практически не впитывается, только в кровь и плоть. Даже от неглубокого пореза жертва всего через минуту не сможет и двинуть пальцем. Если не дать противоядие, то смерть наступает через пару часов из-за переохлаждения (или перегрева). Именно специально для его применения в оружии делают узкие проточки. Дешев и эффективен, но против магов практически бесполезен. Ведь даже если маг не имеет склонности к жизни, то у него с собой могут вполне быть какие-нибудь лечебные зелья или аналогичного действия артефакты, амулеты.

Храт – слизь, выделяемая улиткой, носящей уважительное название «Желтая смерть». Слизь собирают, выпаривают и упаковывают в тюбики, очень похожие на женскую губную помаду. Впитывается в кожу, плоть, кровь почти моментально и начинает действовать через три-четыре секунды. Сначала парализует, а потом лишает сознания. Храт действует на все аспекты живого существа, практически не замечая слабые лечебные заклинания или воздействия.

Основные персонажи и другие действующие лица

Великий Дом И’си’тор

Ашерас И’си’тор – главный герой.

Таенори – матриарх Дома, мать Ашераса.

Сариехарна – отец Ашераса, брат Таенори, лучший мастер оружия Дома.

Эхаер – дядя Ашераса, сильнейший маг Дома.

Арештар – дядя Ашераса, лучший полководец Дома, командир Глубинной стражи, арир Ихитоса.

Аресре – дочь Таенори, взрослая сестра Ашераса.

Арисна – сестра Таенори, тетя Ашераса.

Асидор – сын Таенори.

Арихитос – названа в честь бога безумного смеха Ихитоса, тем не менее является ариром богини Реа. Дочь Арештара и неизвестной орин. Имеет специфическую внешность – практически чёрную кожу, но все остальные физические и магические атрибуты соответствуют атар. Родилась в сословии орин, но после рождения на Большом Совете Дома была переведена в атретасы. Фанатично предана Дому и своему отцу. Одна из сильнейших, искуснейших и опытнейших жриц Дома. За свою необычную красоту получила прозвище «Чёрный цветок». Возглавляет «гвардию в гвардии» Дома.

Атере – сын Аэриснитари, не родившийся атар, добился больших успехов в боях с иллитидами. Часто выступает в роли учителя магии для высокорожденных членов Дома. Занимает высокий командный пост в иерархии Дома. Посвящен во многие тайны. Фанатично предан Дому. Ходят слухи, что он является постоянным любовником своей матери.

Ашри – в переводе с древнего означает фиолетовый. Одна из обращенных Тьмой атар носит это имя.

Аэриснитари – мать Таенори и Эхаера, так и не успела стать матриархом из-за пленения во время последней Войны Домов. Была захвачена иллитидами. Ей промыли разум и сделали из нее преданного мага. Она была одной из тех, кто пытал Эльвиаран. В течение боя на улицах столицы иллитидов Ишакши была захвачена Ашерасом в качестве трофея. Верховная богиня темных эльдаров вернула ей память, но Аэриснитари, как оказалось, помнила всё что с ней произошло. Вследствие происшедшего за время рабства стала ненавидеть иллитидов больше, чем кто бы то ни было в течение всей записанной истории. Говорят, именно она стала причиной того, что иллитиды навсегда исчезли из Альверист’аса.

Иситес – дочь Арисны, взрослая двоюродная сестра Ашераса.

Керат – в переводе с древнего означает красный цвет. Одна из обращённых Тьмой атар носит это имя.

Кешрун и Акрершт – чёрные драконы, присягнувшие в вечной верности лишь Ашерасу, но не Дому.

Лэа и Сэа – сёстры-близнецы, ариры Акрио, немного психически не уравновешены и помешаны на сексе. Впрочем, разве можно сказать, что хоть один арир детей Элос нормален? Умело прячут свое безумие за «масками» – да! Нормален – нет!

Растиер – сын Арисны, предположительно 20–24 года (земных) или 7–8 местных. Возраст приводится на момент рождения Ашераса.

Сираз – дочь Таенори, предположительно 12–15 лет (земных) или 4–5 местных. Возраст приводится на момент рождения Ашераса.

Таши – в переводе с древнего означает черный. Одна из обращённых Тьмой атар носит это имя.

Тедзиром – сын Арисны.

Терист – мать Эльвиаран (упоминается считанные разы), тоже была матриархом.

Хеласреи – дочь Таенори, предположительно 8-10 лет (земных) или 3–4 местных. Возраст приводится на момент рождения Ашераса.

Хетахи – в переводе с древнего означает синий. Одна из обращенных Тьмой атар носит это имя.

Элтруун – полуторатысячелетняя жрица-атретас, командующая гарнизоном Иэстрета, Крайнего форта Глубинной стражи. Сильна, опытна, безжалостна и жестока. Мнительна и высокомерна. Подчиняется (и то условно) лишь матриарху, игнорируя прямые приказы всех остальных или выполняя таковые выборочно. Дочь Терист. Не состоит в эрстете, считая его «возней детишек в песочке», хотя, вступив него, могла бы легко подвинуть кое-кого. Мастер всего, что может резать, протыкать, отсекать и стрелять. Когда-то обучала Сариехарну (бытует мнение, что из-за этого он и «двинулся» на оружии).

Эльвиаран – предыдущий матриарх Дома И’си’тор, за его правление Дом достиг наибольшего расцвета за два тысячелетия. Была захвачена и отдана иллитидам с наказом предать её тысячелетним пыткам перед смертью.

Остальные

Акешь – матриарх Дома Кхитан.

Арун – матриарх Дома Сатх.

Кахриса – матриарх Дома Р’еанр’е.

Сатру – матриарх Дома А’сеатр.

Акриста – Верховный арир Великой богини Тьмы Элос. Считает себя самой-самой (самой главной, самой умной и прочее), но у других Верховных ариров иное мнение.

Ирента – Верховный арир Криаты.

Ирин – Верховный арир Эхаялин.

Миллир – Верховный арир Ихитоса.

Шект – Верховый арир Акрио.

Эхрост – Верховый арир Реа.

Лесретаста – сестра Арун Сатх.

Иллуиль ри Се – владычица Синего леса, наиболее древняя из всех известных эдьдаров (как светлых, так и темных).

Сущности и создания на основе стихий

Элементали – практически боги в своей стихии. Абсолютное влияние ограничивается расстоянием лишь немногим больше километра. Обладают множеством умений. Наиболее сильные из них полностью имунны не только к воздействию родной стихии, но и граничных протосил. К примеру, элементаль огня полностью иммунен к протосилам, опирающимся на эту стихию. Элементали обладают определенной уязвимостью. Как бы до определенного порога они невещественны и вообще не получают урона, а потом – все, он уже уязвим. После гибели элементали снова возрождаются на своих родных планах.

Духи стихии – обладают почти абсолютной неуязвимостью. Никто, на самом деле, не знает, бессмертны они или нет. В одиночку очень глупы и прямолинейны. Но в стаях у них пробуждается нечто вроде коллективного разума. Каждый из духов может немного влиять на родную стихию, что может обернуться настоящим кошмаром, когда они собираются в стаи.

Големы – человекоподобные создания, созданные магией любой стихии. Иногда – двух. Крайне редко – трех. В качестве основы всегда берется земля. Големы широко применяются людскими магами на полях сражений. Воздействие классического земляного голема сильно напоминает земляного элементаля. Вот только он не обладает его неуязвимостью и медлителен.

Сущности, создания и существа на основе сил либо живущие в силах

Смерть. Сущностей и созданий на основе этой Силы великое множество. Наиболее известные из них:

Мертвецы, неупокоенные – могут подняться даже без какого-либо ритуала или заклинания. Очень глупы. Медлительны, но очень сильны. Плоть рыхлая и легко рубится даже топором или мечом, вследствие чего даже простой крестьянин имеет все шансы если не отбиться, то убежать.

Обычные скелеты – если мертвецы достаточно долго существуют, то их плоть сгнивает окончательно, оголяя костяк. Скелет, в целом, намного быстрее, ловчее и проворнее мертвеца. Может пользоваться оружием. Из-за этого у обычного человека против него нет шансов. Но для тренированного солдата со щитом – он уже не проблема.

Гончие – после применения мощных заклинаний силы смерти остатки маны могут инициировать процесс переплавки костей в совсем иную конструкцию. Намного более эффективную и смертоносную. Внешне существо становится сильно похоже на очень поджарую горбатую собаку с узкими и длинными челюстями. Очень хитры, способны делать засады, координировать нападения, выслеживать, поджидать удобный момент и молниеносно атаковать. Бывали случаи, что гончая умудрялась лапами повернуть ручку двери и ключом открыть замок. В Академии очень долгое время спорят о разумности гончих, но четкого ответа нет. Могут создаваться, хоть для создания одной гончей и уходит много времени и сил. Со временем мутирует, становясь больше, еще быстрее и сильнее.

Костяной лорд, и Мертвый рыцарь – не может возникнуть «просто так», а всегда создается из двух или больше скелетов посредством сложного ритуала. Однако это не единственный путь. При призыве вестника все павшие в большом радиусе уже поднимаются в виде лордов, личей и архиличей. Точно известно, что они обладают извращенным разумом и памятью. Костяной лорд способен поглощать не только костную массу, но и металлы, укрепляя свою структуру и создавая себе оружие. Ходит мнение, что Костяной лорд – это просто не добравший массы Мертвый рыцарь. Это существо способно само поднимать мертвецов и скелеты.

Вампиры. Первые из них были созданы около шестнадцати-семнадцати тысяч лет назад из обычных атретасов, пожертвовавших своим существованием ради силы и скорости. Особенность вампиров – это цели, для которых они создавались: обнаружение и убийство магов, диверсии, террористические акты, охрана, антидиверсионная деятельность. С получением очередной ступени возрастают все основные показатели – скорость, сила, реакция, живучесть и даже интеллект. Единственные из созданий на основе смерти, могущие иметь детей. Существует три ступени развития.

Вампир – почти жалкое создание, зависящее от поглощения крови своих жертв. Полуживотные. Разум включается лишь в короткие моменты сытости. На ярком свету абсолютно слепы и дезориентированы. Днем даже простой человек может убить без труда. Ночью – уже возникают очень большие проблемы, которые, иногда, не может решить и десяток опытных солдат.

Высший вампир – убив достаточное количество магов, высосав их дар и ману, вампиры перерождаются, переходя на следующую ступеньку, становясь высшими вампирами. Их чрезвычайно трудно убить – одним из способов является полное уничтожение тела. У высшего вампира просыпается магия и особые способности.

Князи – первым алым князем стал высший вампир по имени Алахерай. Его возвышение произошло после того, как он убил двоих атаров из Дома И’си’тор. На Хейреше сейчас существует восемь этих существ. Говорят, их невозможно убить. Могут летать.

Личи – ожившие некроманты (маги, изучающие смерть). Тратят на заклинания силы смерти на одну четверт маны меньше.

Архилич – некоторые ритуалы смерти может проводить по упрощенной, урезанной схеме. Тратит на заклинания смерти на одну вторую маны меньше.

Ашетлич – еще более упрощаются ритуалы и заклинания. Даже сверхсложные заклинания смерти уже не требуется произносить. Геометрические фигуры не нужны. Смерть и так с радостью отзывается на зов своего адепта.

Демилич – уровень бога силы смерти. Чудовищная мощь и возможности.

Оживший, или Мертвый дракон – оживший скелет дракона. Летать не может. Разума нет. Уязвим для магии. Способен только рвать, крушить и бить.

Драколичи – боевые единицы совсем другого уровня. Драколич легко убьет обычного дракона, даже вдвое большего, чем он сам. Драколич имеет выдох и может летать. Его выдох – чистая мана смерти.

Отчаяния – внешне похожи на больших многоножек. Существо-стрелок. Плюется довольно сильной кислотой.

Мертвый гигант – жуткая, кошмарная тварь, состоящая из слепленных в единую фигуру тел.

Черный колодец – тюрьма Великого Дома И’си’тор для особо опасных преступников. Представляет собой вертикальный туннель диаметром метр и длиной больше двадцати. Изнутри облицован очень скользким черным ониксом. Поглощает магию, применяемую заключенным.

Террастовый ошейник – специальное приспособление, блокирующее магические способности. Самому его снять практически невозможно. Надевается на шею, редко – на руки и ноги. Делается из очень пластичного магического металла – терраста.

Магические металлы

Вследствие большого количества свободной маны в Хейреше присутствует множество разнообразных металлов, изменивших свою структуру под действием каких-либо магических возмущений.

Адамант – очень твердый металл черного цвета. Практически не разрушим. Вообще не обладает упругостью. Расплавить его возможно только обычным воздействием в обычной печи. Обрабатывать тоже возможно только своими руками или немагическими инструментами. Довольно редок и встречается в золотых жилах в виде черных кристаллов-вкраплений. По ценности сравним с платиной и алмазами. На рынках меняется обычно по весу на эти материалы, либо на золото 1 к 4 или чуть меньше.

Митрил – металл белого цвета. По физическим свойствам сравним с адамантом, но очень упруг. Спутник серебра. По цене стоит чуть дешевле адаманта.

Все эти металлы полностью инертны по отношению к магии, и оружие, сделанное из них, не замечает даже сильнейшие магические защиты и способно нанести определенный ущерб даже богам и владыкам, не говоря уж о том, чтобы убить архимагистра или атара.

Терраст – спутник свинца. Мягок, пластичен. Обладает определенной токсичностью. Впитывает ману в огромных количествах и превращает ее в тепло. Из-за этой особенности из него делают знаменитые террастовые ошейники. Из-за мягкости почти не используется в оружии. Лишь светлые эльдары применяют его в виде специальных включений и мягких «рубашек» наконечников своих стрел. Подобная стрела, попав в существо с сильным магическим даром, способна его буквально взорвать при попытке создания заклинания.

Content

Владимир Ящерицын
Рассвет тьмы. Конфронтация

Пролог

Часть первая

1 Дичь и охота

2 Кровь и ярость

3 Вера и безумие

Часть вторая

1 Алый и черный

2 Город и утро

3 Полдень и переговорщики

Часть третья

1 Уроки и знания

2 Пророчество и попутчики

3 Дорога и поверхность

Часть четвертая

1 Лес и бойня

2 Отчаяние и предопределение

3 Решение и объявление

4 Оторопь и приветствие

5 Дождь и шепот

Заключение

Проводник