Ерофей Трофимов

Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

© Ерофей Трофимов, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Жизнь сильнее смерти

Очнулся он сразу, словно рывком. Проморгавшись и окончательно придя в себя, Елисей быстро осмотрелся и, убедившись, что находится в комнате, которую выделил ему для постоя Изя, попытался сесть и тут же едва не взвыл от боли в боку.

– Твою же мать! – еле слышно прошипел он, задирая нательную рубаху. – Что же мне так на этот бок не везет? В который раз уже. Так, вроде ничего особо опасного, – ворчал парень, осматривая повязку и осторожно касаясь пальцами ноющего места. – Пуля вошла чуть выше пояса. Если вспомнить, что я начал откатываться и в этот момент словил подарочек, ранение должно быть сквозным.

Вывернув правую руку за спину, парень все так же осторожно принялся ощупывать себя сзади и снова едва не взвыл от боли. Судя по ощущениям, его догадка была правильной. Пуля вошла в бок над тазовыми костями и вышла из спины, вырвав солидный клок кожи.

«Похоже, я потому и сознание потерял. Кровь хлестала небось, как из крана», – мрачно хмыкнул парень и сделал осторожную попытку подняться.

Голова тут же закружилась, а к горлу подкатила тошнота. Ухватившись рукой за спинку кровати, Елисей переждал приступ слабости и, проморгавшись, сделал осторожный шаг к двери. Но тут, словно услышав его шебуршания, широко распахнув двери, и в комнату ввалился сам хозяин дома Изя, увидев стоящего посреди комнаты парня, испуганно охнул и, в два шага подскочив к нему, одним быстрым движением подхватил его на руки.

– Изя, ты меня со своей Сусанной не попутал? – не удержавшись, тут же поддел приятеля Елисей. – Поставь, где взял.

– Ты чего вскочил, заполошный? – прогудел гигант, останавливаясь перед кроватью.

– До ветру приперло. Да поставь ты меня, бугай дурной, – возмутился парень.

– Так вон, горшок под кроватью стоит, – не сдавался Изя, продолжая держать друга на руках с таким видом, словно тот весил не больше собственного карабина.

– Изя, ну ты хоть раз бы попробовал головой подумать, – вздохнул Елисей. – Одно дело, когда я без сознания валяюсь, и совсем другое, когда в себя пришел. Поставь на место, сказал, – рыкнул он, взмахнув правой рукой. Шевелить левой конечностью он пока опасался.

Мрачно вздохнув, гигант покачал кудлатой головой и, аккуратно, словно хрустальную вазу, опуская парня на ноги, проворчал:

– Ну вот что с тобой делать, а?

– Ничего не делать, приятель. Просто слушай, что скажу, и помогай. Уж поверь, сам себе я меньше всего проблем хочу.

– Так не хочешь, что умудрился чуть не посреди города пулю словить, – фыркнул гигант, осторожно придерживая покачнувшегося Елисея за плечи.

– Ой, не скажи, дружище, – грустно усмехнулся парень. – Не повезет, и на дохлой рыбине триппер словишь, – отозвался он поговоркой из своей прошлой, точнее будущей жизни, снова направляясь к дверям.

С этим вопросом Елисей так толком и не разобрался. На первый взгляд, он вроде как оказался в прошлом, и его прошлая жизнь осталась в будущем. Но эта жизнь была его прошлым, а теперь, проживая жизнь в новом теле, ему вроде как предстоит создать себе новое будущее. В общем, в этом вопросе, по выражению самого же парня, и ящик спиртного не поможет разобраться.

Выбравшись во двор, Елисей осторожно проковылял к «скворечнику» и, прикрыв за собой дверь, с облегчением вздохнул. Выбравшись на улицу, Елисей под присмотром Изи добрался до колодца и, умывшись, вскинул мокрое лицо к небу, блаженно жмурясь, словно сытый кот.

– Ты чего? – насторожился гигант.

– Знаешь, друже, только вот в такие минуты, пройдя по самому краю, всерьез понимаешь, как же хорошо жить, – вздохнул парень, чуть улыбнувшись. – Как я тут оказался?

– Так привезли, – развел Изя руками. – Солдаты на телеге. Унтер ихний все вокруг прыгал, спрашивал, что нужно.

– М-да, дурная история получилась, – задумчиво хмыкнул Елисей.

– Ты лучше скажи, как так случилось, что стреляли в тебя рядом с домом, а нашелся ты аж в торговых кварталах? – потребовал гигант.

– Да тут все просто, – отмахнулся парень. – Купец один нанял каких-то каторжников, чтобы те меня в переулке пристрелили. Да только не вышло у них. Понимаешь, друже, стрелять уметь надо. Это тебе не заточкой на пересылке лоха ткнуть.

– Кого? – не понял Изя.

– Ну, лопуха по-простому, – быстренько выкрутился Елисей. – Стрельба дело такое, что ежели промахнулся, то можно и самому в ответ свинцовый подарочек получить. В общем, так и вышло. Я их успел приметить раньше, чем они сообразили, что стрелять надо. В общем, завертелось. Я одного тяжко подранил, а второму только руку зацепил, но крепко. Те бежать кинулись, а я следом. Сам понимаешь, в такой ситуации их отпускать глупо было бы. В общем, у лабазов и догнал. А кто солдат вызвал?

– Я, – помолчав, нехотя признался Изя. – Едва ты со двора вышел, а тут стрельба. Ну, я и скумекал, что это по тебе палят. Подхватился и сам в штаб побежал. А там, кроме дежурного офицера, и нет никого. Я ему про контрразведчика рассказал, тот за голову схватился и дежурный взвод в ружье поднял. Кинулись туда, где стрельба была, а там уже полиция суетится. Среди солдат бывший охотник нашелся. Он по следам взвод и повел. А дальше не знаю. Меня с того переулка сразу домой отправили, – закончил он, еще больше смутившись.

– Ну и правильно сделали, – кивнул Елисей, хлопнув его по плечу. – Ты, Изя, мастер, а не солдат, и башку под пули подставлять не твое.

– А как же другу помочь? – буркнул бугай, обиженно глядя на парня.

– А ты что сделал? – удивленно поинтересовался Елисей. – В штаб кто бегал? Дежурного кто всполошил? Нет, друже, все правильно. Помощь вызвал, и в сторону. И сам цел, и мне есть где шкуру залатать. К слову, долго я без сознания валялся?

– Почитай сутки, – вздохнул гигант.

– Погоди, хочешь сказать, что все это время ты рядом со мной сидел? – вдруг сообразил Елисей, рассмотрев его припухшие от бессонницы веки и красные глаза.

– Ну, а чего? – краснея словно девица, пожал могучими плечами гигант. – Все одно больше-то некому.

– Ох, брат, прости, – извинился Елисей дрогнувшим голосом. – Вот уж не думал, что так оно все выйдет.

– Да господь с тобой, – вскинулся Изя. – Ты же друг мне. Как иначе-то было? В дом пошли. Скоро доктор придет, тебя смотреть. Контрразведчик и тот, второй, не знаю уж, кем он там приходится, сюда приезжали и доктора с собой привезли. Ох, и звери, скажу я тебе, – с жаром рассказывал гигант, помогая парню подняться на крыльцо. – Я так понял, доктора того они прямо из больницы сюда привезли. Тот им слово, а они ему сразу каторгой грозить. Тот аж в лице переменился. Умеют господа страху нагнать.

– Да уж, брат. С контрразведкой шутки плохи, – понимающе усмехнулся парень. – А сами те господа когда приехать собирались, не сказали?

– Контрразведчик обещал человека своего прислать.

– Как придет, сразу ко мне его веди, – тут же принялся инструктировать его Елисей. – Все, что надо, я ему сам скажу. А ежели усну, буди. Дело серьезное, Изя.

– Так вроде же кончилось все, – не понял ювелир.

– Не все еще, – качнул парень чубом. – Посыльный тот, что меня в штаб вызвал, очень точно всех назвал. А это значит, что кто-то в окружении нашего полковника нужную бандитам информацию слил.

– Чего слил? – снова не понял гигант.

– Информацию. Знания по-нашему.

– Так бы сразу и говорил.

– Прости, друже. Это я по привычке. Полковник такие вещи нутром чует. Я потому и не хочу тебя с Митричем в такие дела вмешивать. У вас ни знаний, ни умений нужных нет. А главное, опасно это. А у вас семьи. Вся беда, друже, что эти твари ни перед чем не останавливаются. Ежели им надо будет, и детей под нож пустят.

– Вот уж и вправду твари, – мрачно прошипел гигант. – Добре, все сделаю. Только как же ты теперь обратно-то поедешь? Тебе лежать надо, а не в телеге трястись.

– Справлюсь, – чуть скривившись, отмахнулся Елисей.

За разговором они добрались до его комнаты, и парень, скинув поршни, осторожно улегся на кровать.

– Принести чего? – участливо спросил Изя, глядя, как он морщится, укладываясь.

– Перекусить бы чего малость да чаю попить, – прислушавшись к себе, попросил Елисей извиняющимся тоном.

– Сей момент все будет, – радостно закивал Изя, вываливаясь из комнаты.

Принеся парню миску кавказской окрошки с большим куском хлеба, гигант снова выскочил и вернулся со стаканом чая, который было едва заметно в его громадной ладони. Изящный армуды, грушевидный стаканчик, на сто тридцать граммов жидкости появился в доме ювелиров после начала тесного общения с ними парня. Дедушка Изи, вспомнив, что парень местный, решил таким образом сделать ему приятное, закупив полдюжины таких стаканчиков.

* * *

– Не знаю, что с тобой и делать теперь, – иронично усмехнулся полковник, доставая из портсигара очередную папиросу. – То ли просить тебе очередной награды, а то ли прятать так, чтоб ни одна собака не нашла.

– С чего бы вдруг? – удивился Елисей, прихлебывая чай. – Это чего я такого сделал, что меня вдруг прятать надо?

– Чего сделал? – пряча усмешку, переспросил контрразведчик. – А сделал ты, голубчик, вот что. Ты в одиночку умудрился целую банду фальшивомонетчиков обезглавить. Тот мужик, которого ты решил на свое несчастье живым взять, и есть тот самый купец Молхнадзе, из-за которого у князя Буачидзе возникло столько проблем. И которого люди князя сейчас в столице караулят.

– Это с чего вдруг на несчастье? – не понял Елисей. – Вы же сами сказали, он фальшивомонетчик, а значит, место его на каторге. Так в чем беда?

– В том, что купец этот самый настоящий миллионщик и спокойно может нанять себе целую свору адвокатов. Представляешь, что они с тобой в суде сделают?

– А с чего это вдруг я в суд поеду? – ехидно усмехнулся парень. – Я лишь приказ исполнял. А зачем, почему, меня не касаемо.

– Угу, для адвокатов, может, и сгодится, а вот для самого купца нет, – качнул контрразведчик головой. – Не забывай, голубчик, что купец тот человек весьма упрямый и злопамятный. И неприятностей тебе он устроить может множество. А ежели вспомнить, что в столице у него влиятельных друзей, словно собак нерезаных, то, сам понимаешь, дело может получиться нешуточное.

– Господь с вами, Александр Савич, – зло усмехнулся Елисей. – Пока тут суд да дело, пока он будет грехи свои деньгами замазывать, я отлежаться успею. А потом – добро пожаловать в крепость. Уж там-то я ему и его присным быстро покажу, с какого конца репу едят. Да и кого он нанять может? Каторжников? Так они мне не противники.

– Не задирайся, – осадил его полковник, чуть покривившись. – Ты вон с бандой сцепился, и едва живой ушел. А представь, ежели их будет человек десять?

– В лесу управлюсь. А то, что случилось, можно сказать, цепь случайностей, – мрачно скривился Елисей. – Не ожидал, что наличник над воротами гнилым окажется. С того все и началось.

– Какой наличник? При чем тут наличник? – растерялся полковник. – Ну-ка, давай по порядку все рассказывай, – потребовал он, со злостью гася окурок в пепельнице.

Вздохнув, Елисей принялся пересказывать события того дурацкого утра. Внимательно выслушав его повествование, полковник покачал головой и, вздохнув, мрачно проворчал:

– Да, это соответствует тому, что нам удалось узнать из допроса. Я только одного не пойму. Почему ты поверил тому солдату?

– Вы же сами сказали: солдату, – развел парень руками. – Город не крепость. Это там я всех посыльных, да что посыльных, весь личный состав гарнизона в лицо знаю. А тут… – Елисей мрачно махнул рукой. – Тем более что он назвался посыльным от вас.

– И что? – снова не понял полковник.

– Ну, где я живу, знали в штабе только вы и ваши люди. Операцию по изыманию фальшивомонетчиков проводите вы, и в ходе ее вам в любой момент могли потребоваться мои умения. На том эти подонки и сыграли. Получается, кто-то им много всякого про нас с вами рассказал.

– Понимаешь, Елисей. Все мои люди, которых я привлек к этой операции, служат под моим началом очень давно, и каждому из них я верю, как самому себе. А теперь получается, что кто-то из них продал?

– А разве так не бывает? – вздохнул парень.

– Не в этот раз, друг мой, – помолчав, тихо ответил полковник. – Я этих людей под себя подбирал. По одному. Так что в верности их я более чем уверен. Думай, парень. Думай. Кто еще из сторонних знал, что ты у ювелиров живешь?

– В полицейском участке знают, – подумав, решительно ответил парень, вспомнив одну старую историю.

– Ладно. Посмотрим, кто там такой болтливый, – зловеще пообещал полковник.

– Александр Савич, а что вам узнать удалось? Это купец фальшивку возил?

– Сам он от всего отказывается, – вздохнул контрразведчик. – Признаться, я и сам мало что знаю. Там сейчас Николай Кузьмич командовать изволят. Я только то знаю, что господин Морозов мне рассказывает.

– Ну, хоть что-то, – развел Елисей руками.

– В общем, каторжников тех, что на тебя засаду устроили, купец аж из города Иркута привез. Специально для подобных дел держал. Мужик, на которого ты словно с неба свалился, у него что-то навроде личного секретаря по щекотливым вопросам был. Он теми каторжниками и командовал. А тот, который в тебя стрелял, немой. Личным палачом при купце был.

– Что, и вправду немым был? – удивился Елисей.

– Угу, – коротко кивнул полковник. – От рождения нем. Но силен, как бык, и жесток сверх всякой меры. За купца любого готов был на клочки порвать. Но более всего любил живого человека ножами пластать.

– Потому и промахнулся, когда стрелял, – понимающе кивнул Елисей.

– Промахнулся?! – изумился полковник. – А кому из бока клок кожи вырвало такой, что кулак просунуть можно?

– Потому и говорю, что промахнулся. Ежели бы попал, уже бы схоронили, – усмехнулся Елисей. – Я только одного не пойму. С чего купец решил меня крайним за все назначить?

– Смеешься? – удивился контрразведчик. – А кто ему все карты в истории с княжной спутал? Кто нам с Морозовым помог в том лабазе фальшивое серебро найти? Он еще спрашивает, с чего купцу злиться.

– Ну, согласен, – нехотя признал парень. – Но ведь это глупо. Человек, способный построить, можно сказать, собственную маленькую империю, прежде всего, должен уметь держать себя в руках. А тут? Бросать все и ехать сюда из столицы, только чтобы отомстить. Зачем было так раскрываться?

– А кто сказал, что он раскрылся? – фыркнул контрразведчик. – Умный, тварь. То, что он из столицы уехал, ни одна душа не знает. Он больным сказался и велел никого в дом к себе не пускать. Мол, непонятно, чем заболел. А сам сюда понесся, когда узнал, что история с фальшивками всплыла. Ну а уж тут, когда выяснил, что твоя роль в этом деле почитай главнейшая, вспылил сильно, на чем и погорел.

– Странно как-то все, – подумав, проворчал Елисей. – Неправильно.

– Что именно неправильно? – моментально отреагировал полковник.

– Не станет человек, который верховодит в деле с фальшивым серебром, давать так волю чувствам. Слишком многое на карту поставлено. Тем более что я уверен, что все это не его личная затея.

– А чья же тогда? – тут же последовал вопрос.

– Британцы. Их это стиль, – упрямо повторил парень.

– Про стиль согласен, но как это доказать? Сам понимаешь, наши с тобой умствования к делу не пришьешь. Тут факты нужны. Доказательства. А где они?

– А их не здесь искать надо, – подумав, решительно заявил парень. – За фактами и доказательствами нужно в Тифлис ехать. Туда в первую голову товар привозят. А главный в этом деле в столице сидит. Оттуда за ниточки дергает.

– Как у тебя все просто, – фыркнул полковник. – Посидел, подумал, ткнул пальцем, и все. А доказать сказанное можешь?

– Так я при таком раскладе могу вообще ни во что не влезать, – усмехнулся парень. – Мое дело телячье, обгадился и стой. А думать пусть начальство думает. Оно за это чины да жалованье получает.

– Ты полегче, – рассердился полковник. – Я ведь не просто так тебе вопросы задаю.

– Александр Савич, ну не знаю я, как это все доказать, – развел Елисей руками. – Не учили меня такому. Но если подумать, то все так и получается. Вот сами смотрите. Купец этот человек весьма богатый. А теперь скажите, кто у нас в стране только честной торговлей может такие деньги быстро заработать? Ведь вы ни разу не сказали, что, к примеру, папаша его дела так ловко вел, что сыну капитал солидный оставил. Так?

– Так. Про капиталы ничего не известно.

– Вот! Ну, а далее станем просто рассуждать. Вдруг, за короткое время, у человека начали появляться серьезные деньги. Откуда? Торговлей добыл? Так вам любой купец сразу скажет, что честной торговлей такие деньги быстро не добудешь. А самое главное, у любого купца деньги, прежде всего в товар вложены. Ему не золото на руках нужно, а именно товар. А тут и лабазы по всем крупным городам имеются, и товар возит, и дом в Тифлисе, и дом в столице. Откуда дровишки?

– Какие дровишки? – вздрогнул полковник, вырвавшись из логической цепочки, построенной парнем.

– Это я про деньги, – отмахнулся Елисей. – Вот и выходит, что зарабатывал он совсем не так честно, как хочет всем показать. Наверняка тут и контрабанда, и торговля запрещенным к обороту товаром. К слову, а чем в империи торговать запрещено?

– Товарами, на которые особое разрешение требуется. К примеру, тот же опиум, только врачам да аптекарям привозить дозволяется. Для аптечной торговли. Золото в самородках и песке тоже из оборота изымается, – принялся перечислять контрразведчик.

– Вот! – снова вскинул указательный палец Елисей. – А ежели провозить этот товар беспошлинно, то и навар с него солидный. Думаю, на этом его и прихватили. Когда за границу что-то незаконное привез. Так и пошло. Туда обычный товар, а оттуда серебро фальшивое. А за перевозку все за то серебро вырученное ему идет.

– Все разложил, – удивленно хмыкнул полковник. – Так-то, на первый взгляд, все выходит верно. Но вопрос остается все тем же. Как это доказать?

– А вот тут вам и карты в руки, – ехидно усмехнулся Елисей. – Мне за границей делать нечего. Языкам, простите, не обучен, – закончил он, припомнив фразу из старого фильма.

– Ладно, Елисей. Пора мне, – вздохнув, поднялся контрразведчик. – Хотя, должен признать, пищи для размышлений ты мне подкинул немало. Похоже, нам с господином Морозовым придется и далее наше сотрудничество продолжить.

– Ну, для вашей службы тут выгоды будет гораздо больше, – пожал парень плечами.

– Ну-ка, объясни, – тут же потребовал контрразведчик.

– Александр Савич, ну чего вы меня на всякой ерунде ловите? – возмутился Елисей. – Тут и последнему дураку понятно: хочешь проверить человека – ищи его деньги. Смотри, сколько зарабатывает, сколько тратит, сколько его дом стоит. А лучше казначейства такие вещи никто проверить не может. Им любую проверку купеческой бухгалтерии устроить, как воды попить. Они проверяют, а вы следите, чем в тот момент проверяемый занимается и как себя ведет. Наука-то нехитрая.

– М-да, и кто же тебя такому выучить успел? – задумчиво проворчал полковник, рассматривая парня непонятным взглядом, словно хотел проникнуть в самые его потайные мысли.

Этот вопрос уже начал Елисея серьезно напрягать. Так что, мрачно вздохнув, парень молча развел руками, всем своим видом показывая, что очень удручен. Чуть слышно хмыкнув, полковник покачал головой и, попрощавшись, вышел. Елисей, переведя дух, в который уже раз обозвал себя болваном и, осторожно потерев раненый бок, еле слышно застонал.

«Опять увлекся, идиот, – костерил самого себя парень, прокручивая мозгу весь разговор. – Блин, как же задолбали меня эти гормональные закидоны. Стоит только чуть расслабиться, и тут же язык начинает быстрее мысли работать».

Осторожно поднявшись, он прошелся по комнате и, остановившись у окна, устало вздохнул. У него все еще многое не вязалось во всем этом деле. С одной стороны, вроде бы с этой засадой все понятно. Купец, узнав, где живет человек, разрушивший все его планы, воспылал жаждой мести и прислал команду ликвидаторов. То, что ликвидаторы эти облажались, можно сказать, не его вина. Вроде на первый взгляд все логично.

Но не вязались у Елисея такие понятия, как мстительность и торговля фальшивым серебром. Такое дело требует большой скрытности. Ведь наказание за это преступление – пожизненная каторга. И шутить тут никто не будет. Был и еще один скользкий момент. Способ доставки в город уже готового товара. В том, что фальшивки идут через границу, Елисей не сомневался. А вот развоз их по городам империи был слишком уж простым. Сопряженным со множеством случайностей, от простого разбоя на дороге до болтливого языка какого-нибудь слуги.

* * *

Спустя пять дней после того, как очнулся, Елисей принялся собираться в дорогу. Интересы империи и ранения, это все интересно и весело, а дома его ждали дела. Да и с раной бабка Радмила разберется быстрее, чем все местные эскулапы. Уж что-что, а штопать раненых ей приходилось больше, чем всем этим докторам, вместе взятым. Увидев его сборы, Изя взвился, словно в пятую точку шилом ткнули, но, отлично зная характер приятеля, только удрученно махнул рукой, глухо проворчав:

– Помрешь в дороге, лучше больше не приезжай.

– Не дождешься, – усмехнулся в ответ парень и, хлопнув его по плечу, пообещал: – Мы с тобой, друже, еще не все мои задумки сделали. Так что жди. Чертежи буду письмами отправлять.

– Добре, – вздохнул гигант, сдаваясь. – Ты хоть каравана какого дождись. Все не одному ехать. А то у тебя и кровников и просто врагов хватает.

– Карабин, револьверы, ножи, кинжалы – просто так меня не возьмешь, – пожал плечами парень.

Изя помог ему загрузить все закупленное в повозки и запрячь коней. Выведя свой выезд на улицу, Елисей попрощался и, усевшись на козлы, тряхнул поводьями. Буян, словно чувствуя состояние хозяина, навалился на постромки и покатил повозку неспешной рысью. Закутавшись в бурку, Елисей положил на колени карабин и направил выезд в сторону заставы.

Молодой подпоручик, быстро осмотрев его груз, жестом приказал солдатам поднять шлагбаум, когда сзади лихо подкатила карета, запряженная парой ухоженных гнедых. Елисей тряхнул поводьями и тут же принялся отводить повозки к краю дороги. Уж больно вид у кучера кареты был недовольным. Его выезд откатился в сторону, освобождая проезд, и кучер кареты, щелкнув кнутом, заставил пару взять с места в галоп.

Проезжая мимо повозки парня, кучер зло оскалился и, размахнувшись, попытался огреть его кнутом, но Елисей, ожидая чего-то подобного, успел пригнуться, пропуская кожаный ремень над головой. Кучер, сообразив, что промахнулся, встал на козлах в полный рост, придерживая коней, и попытался повторить удар. Вот тут Елисей окончательно рассердился и, удерживая карабин левой рукой, выхватил из кобуры револьвер.

Грохнул выстрел, и в кулаке холопа остался только огрызок кнутовища. С усмешкой наблюдавший за этим действом подпоручик только растерянно охнул, когда понял, что произошло. Кучер, моментально сбледнув с лица, плюхнулся на козлы и с силой тряхнул поводьями, погоняя коней. Проводив карету взглядом, Елисей положил карабин на колени и принялся перезаряжать револьвер.

– Ты что творишь?! – подскочил к нему подпоручик. – Ты хоть понимаешь, на кого оружие поднял?

– А мне плевать, – презрительно усмехнулся парень. – Я казак вольный, всяким графьям кланяться не собираюсь. А чтоб ты знал, твое благородие, я теперь и сам дворянское достоинство имею.

– Да ты думай, чего несешь! – возмутился подпоручик.

– А ты сходи в штаб и у полковника Тимофеева спроси, кто такой Елисей Кречет. Много нового о себе узнаешь, – рассмеялся Елисей и, тряхнув поводьями, вывел повозки на дорогу.

– Полковник Тимофеев? Это который из контрразведки, что ли? – растерянно спросил подпоручик, глядя в спину уезжающему парню.

– Он самый, ваше благородие, – вздохнул подошедший к нему унтер. – Я, осмелюсь доложить, этого казачка знаю. Он и вправду с полковником на короткой ноге. Сам видел.

– Он что, и вправду дворянин? – окончательно растерялся подпоручик.

– Насчет этого не скажу, ваше благородие, а полковник к нему благоволит. Это точно, – снова вздохнул унтер.

– Ну и черт с ними. Пусть сами промеж себя разбираются, – сплюнул молодой офицер и, развернувшись, вернулся на заставу.

Елисей же, хоть и расслышал вопрос подпоручика, только усмехнулся, с удовольствием вдыхая свежий лесной воздух. Даже этот неприятный инцидент не испортил ему хорошего настроения. Наконец-то все сложности закончились и можно вернуться домой, чтобы заняться своими делами. На данном этапе жизни его больше всего интересовала его школа.

Дед Святослав был прав, когда говорил, что его задумка может стать чем-то вроде хранилища воинских искусств, которыми владеют только казаки. И именно на это парень решил делать упор. Обучать мальчишек всему только самому – неправильно. Среди местных есть умельцы, способные на лету пьяному комару яйца срубить. Вот такие мастера ему и нужны. А как конечный этап уже сам Елисей. Тот, кто поможет мальчикам систематизировать эти знания и научит применять их на практике. В нужное время и в нужном месте. С этими мыслями парень поправил бурку и, тряхнув поводьями, осмотрелся. На этом тракте, даже рядом с городом, нельзя расслабляться. Убедившись, что вокруг все спокойно, он поправил карабин на коленях и снова вернулся к своим размышлениям.

Часа через два, миновав очередной поворот, парень вдруг насторожился и натянул поводья. Впереди, за кустами, раздавались чьи-то голоса, ругань и ржание коней. Удивленно хмыкнув, Елисей встал и, внимательно осмотревшись, недоуменно пожал плечами. Драки там явно не было. Не было выстрелов, звона клинков и ярости, которая обычно сопровождает любую схватку.

Снова достав револьвер, Елисей намотал поводья на поручень сиденья и, тряхнув ими, направил Буяна вперед. Метров через сорок, увидев, что именно произошло, парень только удивленно охнул и, покачав головой, в голос проворчал:

– Вот уж точно – бог шельму метит.

В кустах, завалившись набок, лежала та самая карета, которую он пропустил на заставе. Кучер, матерясь так, что вокруг трава жухла, тянул коней под уздцы, пытаясь вытянуть карету из кустов, при этом нахлестывая их обычным ремнем.

– Хватит над животиной издеваться, – не выдержав, рявкнул Елисей. – Не вытянут они.

– Тебя не спросил, – огрызнулся кучер и, оставив в покое коней, добавил, разворачиваясь к парню всем телом: – Выпрягай своего. Втроем вытянут, – но наткнувшись взглядом на срез ствола, замер, рассмотрев, кто именно перед ним. – Т-ты это, казачок, оружие-то прибери, – чуть заикаясь, посоветовал кучер. – Тут воевать не с кем. Помоги лучше карету вытянуть.

– Ты ее туда загнал, тебе и вытягивать, – равнодушно усмехнулся парень. – А у меня и своих дел хватает.

– Да ты хоть понимаешь, голь перекатная, чья это карета?! – зарычал кучер, делая шаг вперед, но тут же отступая обратно, увидев, как ствол револьвера чуть качнулся.

– А мне плевать, – презрительно скривился парень. – Ты, скотина, людей за людей не считаешь, а я тебе помогать должен? Да сдохни ты тут, я пальцем не шевельну, шваль.

– Да я тебя…

– Ну, давай. Дай мне повод башку тебе снести, – зарычал Елисей, чувствуя, что начинает свирепеть. – Твое счастье, паскуда, что я еще от раны не оправился. Нагайкой бы отходил так, что на всю свою поганую жизнь бы запомнил.

– Извините, – вдруг послышался из кареты женский голос. – Сударь, я бы попросила вас не убивать этого болвана, потому как иного кучера у меня просто нет.

– Вы бы, сударыня, вышли из кареты. Не ровен час, кусты подломятся, и она окончательно на бок ляжет. Греха не оберетесь, – посоветовал Елисей, удивленно разглядывая карету.

Кучер, сообразив, что парень прав, развернулся и поспешил к дверце, обращенной к дороге. Как он умудрился загнать свой транспорт на обочину, Елисей так и не понял, но карета, оказавшись правой частью за полотном дороги, съехала в кювет и легла на кусты. От переворота пассажиров спасло только то, что кювет тут был весьма условным. Скорее, канавка, глубиной чуть выше щиколотки.

Распахнув дверцу, кучер принялся вынимать багаж, а после на руках снес на землю женщину лет тридцати. По виду и одежде явно дворянку из богатой семьи. Заметив на ней ожерелье с зелеными камнями и жемчужные серьги, Елисей только головой покачал. Женщина, заметив его взгляд, поправила платье и, гордо выпрямившись, шагнула к повозке.

– Что вас так удивляет, молодой человек? – спросила она, с вызовом глядя на парня.

– Ваша глупость, сударыня, – не удержавшись, фыркнул Елисей.

– Что?! Да как вы смеете?! – вспыхнула дама, возмущенно притопнув ножкой.

– Как видите, смею, – усмехнулся Елисей. – Как думаете, что с вами станется, ежели горцы всю эту красоту увидят? – поинтересовался, указывая стволом револьвера на ожерелье. – Да и сами вы весьма лакомая добыча. И как после этого к вам относиться?

Дама невольно коснулась шеи рукой и растерянно покосилась на мрачно насупившегося кучера, который только и мог, что бессильно сжимать кулаки.

– Вы считаете, что мне нужно было одеться словно бродяжке? – нашлась наконец дамочка.

– Ну почему же сразу бродяжке, – усмехнулся Елисей. – Просто украшения свои надо было в багаж положить, а платье попроще надеть. И не такое открытое, – добавил он, ткнув стволом в ее декольте. – Оно, конечно, красиво, но в карете кроме вас на красоту эту любоваться некому.

– Вы, сударь, несносны, – фыркнула дамочка, заметно покраснев.

– Вам бы, сударыня, прежде чем в дорогу пускаться, надо было со знающими людьми поговорить. В том же Пятигорске любой офицер, здесь долго прослуживший, все это вам быстро бы объяснил. Уж поверьте, в этих краях и за меньший куш людей воровали.

– Вы меня специально пугаете? – окончательно растерявшись, поинтересовалась дамочка, зябко передернув точеными плечами.

– Я вам, сударыня, правду говорю, – вздохнул Елисей. – И еще. Кучер ваш, сударыня, дурак набитый. За тот случай, когда он хотел меня, казака, кнутом огреть, ему бы башку снесли сразу, без разговоров. Это вам не поместье ваше, где холопы будут только слезы лить да кланяться. Тут за такие дела глотки режут. Твое счастье, упырь, что промазал, – закончил Елисей, поворачиваясь к кучеру.

– Это у вас тут шутки такие? – помолчав, осторожно уточнила дама.

– Это, сударыня, правда. В этих местах так живут, – пожал плечами парень и, не убирая оружия, тряхнул поводьями.

– Вы что, уезжаете? – спохватилась дама. – А как же мы?

– А что вы? – пожал Елисей плечами. – Все одно помощник из меня покуда никакой. Говорю же, после ранения только. Так что придется этому упырю самому управляться, – кивнул он на кучера.

– Но хотя бы подождать, пока он вытянет карету, вы можете? Сами же сказали, что тут может быть опасно, – тут же нашлась дама.

– Дай хоть коня, чтобы карету вытянуть. Сам выпрягу, – угрюмо добавил кучер.

– Смысла нет, – качнул Елисей головой.

– Как это? – удивилась дама, растерянно оглядываясь на карету.

– А карета ваша корпусом в кусты уперлась, а орешник, он тут крепкий, просто так дурной силой не сломишь. Тут по-другому надо.

– И как же, позвольте спросить? – заинтересовалась женщина.

– Веревка длинная нужна, – вздохнул Елисей, уже успевший прикинуть, как вытянуть застрявший транспорт. – Протянуть ее через салон кареты и с той стороны привязать. Потом другой конец вон через то дерево перекинуть и тянуть. А когда карета ровно встанет, тогда на дорогу и выводить.

– А где веревку взять? – тупо спросил кучер, недоуменно глядя на указанное дерево.

– Господи, вы в дорогу собирались или на прогулку? – возмутился Елисей и, осторожно спустившись с повозки, откинул брезент со своего груза.

– Ого, а что это такое? – тут же последовал вопрос. Дамочка ткнула пальчиком в бутыль с кислотой.

– Кислота, – коротко ответил Елисей, доставая моток веревки, сплетенной из конского волоса. – Вот, держи, – перебросил он веревку кучеру. – Найди палку потолще и пропусти веревку через окно так, чтобы палка на бок кареты легла. А палку потом повыше передвинь. Тогда карета быстрее выпрямится.

Сообразив, что парень знает, о чем говорит, кучер быстро выполнил все указания, и Елисей, проведя свой выезд вперед, привязал второй конец веревки к задней повозке. Потом, взяв Буяна под уздцы, он повел коней вперед, натягивая веревку. Карета, заскрипев, начала выпрямляться. Убедившись, что она встала почти ровно, парень подал команду, и кучер вывел коней на дорогу.

* * *

– Господи, да что же это такое-то? – бурчала бабка Радмила, причитая и ловко обрабатывая Елисею рану на боку. – Шо же ты вечно влезешь, куды тебя не просют. Ведь возьми на ладонь выше, и все, ни один дохтур бы не управился.

– Да ладно тебе, бабушка. Жив – и слава богу. А шкура заживет, – усмехнулся парень, прикусывая от боли губу.

– Жив. Твое счастье, что жив. В ином разе сама бы тебя подняла и ухи надрала, – продолжала ворчать бабка, бинтуя ему торс.

– Да ты никак в святые подалась, бабушка, – не удержавшись, поддел ее Елисей.

– Чего это?

– А того, что мертвых только святые поднимать умеют, – захихикал парень.

– Да ну тебя, балабол, – фыркнула бабка, пряча улыбку. – Ступай уже.

– Спаси Христос, бабушка, – поблагодарил Елисей, натягивая исподнюю рубаху.

Выйдя во двор, он оглядел свою команду и, одобрительно кивнув, махнул рукой:

– Не останавливайтесь.

– А ежели больше не могу? – угрюмо поинтересовался один из мальчишек, утирая испарину со лба.

– А ты через не могу. Сколько раз отжался?

– Десяток и еще пять.

– Ну, вот еще десяток сделаешь, и шабаш, – жестко усмехнулся Елисей, глядя ему в глаза.

– Самого-то, небось, не так учили, – пробурчал мальчишка, возвращаясь на место.

– Как меня учили, тебе лучше и не знать, – отрезал Елисей. – Одно скажу. До вас тут восемь ребят было. Так вот, они лучшие. Потому как вопросов таких глупых не задавали. Умирали, а делали.

Мальчишки дружно переглянулись и мрачно уставились на бунтаря. Тот, сообразив, что зря распустил язык, моментально увял и принялся выполнять упражнение. Сам же Елисей, осторожно присев на лавку, откинулся на стену дома и, сосредоточившись, попытался усилием воли подавить все болевые ощущения в теле. Изя был прав, когда говорил, что ему еще рано пускаться в дорогу. До дому Елисей добрался, едва не теряя сознание от боли в растревоженной ране.

Хоть его груженая повозка шла по тракту очень даже мягко, но даже такая тряска оказалась для него серьезным испытанием. Но и оставаться в городе парень больше не мог. Что ни говори, а школа должна работать. Иначе вся эта затея окажется пустышкой. Тем более что теперь к школе приковано огромное количество внимательных взглядов. Это раньше за ним приглядывал только казачий круг, а теперь и казаки, и офицеры в штабе то и дело задавали скользкие вопросы, и даже обыватели в крепости начали с интересом приглядываться к новой школе. Вздохнув, Елисей поерзал на лавке, пытаясь устроиться поудобнее, и, посмотрев на ребят, негромко скомандовал:

– Достаточно. Десятники, строить команды. Два круга вдоль стены по всей крепости бегом, марш!

Мальчишки сорвались с места и понеслись по улице. Елисей, проводив их взглядом, тяжело поднялся и отправился прикрыть ворота. Но дойти до них не успел. Выскочившая из дома Сашенька, проскользнув мимо парня, ловко закрыла тяжелые воротины, успев при этом буркнуть:

– Лежал бы в доме, а он опять прыгает.

При этом интонации в голосе девочки были парню насквозь знакомы. Именно такой тон он слышал полчаса назад, когда его перевязывала Радмила. То, что девчонки старательно копируют бабку, он заметил уже давно. Что ни говори, а авторитетом у них бабка пользовалась неоспоримым. Да и то сказать, сама бабка была настоящей казачкой, способной и пьяного мужа унять, и врагу башку снести, и детей собой закрыть. Вздохнув, Елисей развернулся и заковылял обратно к лавке, но не успел он усесться, как во двор, постукивая клюкой, вошел дед Святослав. Увидев парня, он с улыбкой поздоровался и, опускаясь на лавку, со вздохом спросил:

– Взялся, значит, за учение?

– А для чего тогда все это затевать было? – развел Елисей руками.

– Тоже верно. Где это тебя так зацепило? – кивнул старик на бок парня.

– Да по дурости моей все случилось. Поторопился, – скривился Елисей, в очередной раз ругая себя за то, что не заглянул в лабаз.

– И на старуху, значит, проруха бывает, – понимающе усмехнулся дед.

– Угу, а еще говорят, поспешишь, людей насмешишь. Вот я и насмешил.

– Ага, так насмешил, что сам едва жив остался, – фыркнул Святослав. – Ну да господь с ним. Я вот чего зашел. Твои люди в городе сколько револьверов за раз сделать могут?

– Ну, ежели таких, как у меня, то за месяц три десятка соберут, – подумав, осторожно высказался Елисей. – А что такое?

– Круг казачий порешил для нашего полуэскадрона револьверы твои закупить. Уж больно ловкое оружие у тебя получилось. Надежное. А то воюем тем, что еще деды наши пользовали. Не годится так.

– Ну, ежели так, то я письмо мужикам отпишу, чтобы работу начали, – предложил Елисей, мысленно прикидывая, какую скидку можно сделать при такой закупке.

– Ты говорил, по червонцу за штуку стоить они станут. Так? – тем временем продолжал старик.

– Так, – осторожно кивнул парень.

– Тогда пиши им, пусть работать начинают, – решительно заявил Святослав, хлопнув себя ладонями по коленям. – Пусть пять десятков револьверов делают, ну и патроны к ним. И все, что там еще нужно. Деньги я тебе завтра занесу. Скажешь, сколько все вместе будет.

– А сколько патронов на ствол делать? – быстро уточнил парень.

– А ты сколько при себе возишь?

– Я по шесть десятков беру. Как говорится, запас карман не тянет.

– Ну и правильно. Так и считай, – решительно кивнул дед.

– Добре, посчитаю. И уступку в цене сделаю, – подумав, пообещал Елисей.

– Спаси Христос, парень, – усмехнулся в ответ старик. – А приятели твои-то не забурчат, что в цене уступил?

– Не забурчат, – усмехнулся в ответ парень. – Уж я-то знаю, чего и сколько стоит. А в этом деле главное не деньги, а отношение доброе. Не беспокойся, дедушка. Будут кругу казачьему револьверы. Слово даю.

– Вот за что люблю тебя, Елисей, так это за слово твердое. Знаю, уж ежели сказал, то так и будет, – одобрительно усмехнулся Святослав. – И вот еще. Ты вроде говорил, что мастер твой секрет булата знает.

– Есть такой, – кивнул Елисей.

– Тогда еще и шашек десяток закажи. Оплатим все, будь покоен.

– Ну, тут бы лучше тем, кому шашки пойдут, самим в город съездить. Мастер мой любит под руку оружие ковать. Да и надежнее оно так.

– Это-то верно, да только не можем мы пока сразу десяток отпустить. Пусть кует, как на продажу. А там видно будет, – помолчав, принял старик решение.

– Ага, это в смысле по-среднему, – перевел для себя парень. – Добре, отпишу, – кивнул он, продолжая обдумывать ситуацию. – Дедушка, а с чего вдруг вы решили эскадрон вооружать? Затевается чего? – осторожно поинтересовался он.

– От кунаков слух дошел, что горцы опять в большой набег собираются. Вот и порешили, что второй осады нам тут не надобно. И вот еще что. Ты, Елисей, гранаты свои продолжай делать. Стремя уж больно их хвалил. И то сказать, когда осаду отбивали, помогли они шибко. На них тоже денег дадим.

– Пусть круг казачий кузнецам задание даст, корпусы для них отлить, и жир говяжий закупит. Остальное сам сделаю, – подумав, решительно заявил Елисей. – Благо, капсюли ружейные из города привез с запасом.

– Все будет, – коротко кивнул старик. – Главное, дело сладить.

– Сделаю, дедушка.

– Ну и слава богу. Пойду тогда. Надо еще со стариками погуторить. А ты, как рана подживет, к батюшке ступай. Поговори с ним.

– Обязательно схожу, – истово пообещал Елисей, сообразив, что речь идет о капище Перуна.

Святослав, поднявшись, не спеша двинулся к воротам, когда к ним подкатила знакомая Елисею пролетка, и солдат, сидевший в ней за кучера, перегнувшись через воротину, громко сообщил:

– Елисей, поехали. Тебя господин комендант видеть желают.

Святослав удивленно оглянулся на парня, и тот, недоуменно пожав плечами, поднялся с лавки. Оставив Сашеньке сообщение для мальчишек, он вышел на улицу и, усевшись в коляску, попросил:

– Ты только, братец, шибко не гони. А то опять рана разболится.

– Не изволь беспокоиться, – заверил его солдат. – Господин комендант так и сказал, когда меня за тобой отправлял. Мол, понимает, что болеешь, но разговор уж больно серьезный.

– Ну, оно и понятно. Иначе и не звал бы, – вздохнул парень, устраиваясь поудобнее.

Вообще, от нового дома парня до комендатуры было семь минут неспешным шагом, но комендант, видно, решил поберечь раненого, прислав за ним собственную пролетку. У крыльца комендатуры солдат помог парню слезть и, убедившись, что тот дальше двигается нормально, отправился куда-то в подсобное помещение, где обитала дежурная смена. Поднявшись на второй этаж, Елисей отдышался и, тряхнув головой, решительно постучал в знакомую дверь.

Войдя, он поздоровался с комендантом и, присев на предложенный стул, вопросительно посмотрел на штабс-капитана.

– Я тебя вот чего позвал, Елисей, – начал комендант, доставая портсигар. По этому жесту Елисей понял, что комендант смущен выпавшей ему ролью. – Тут к нашему Митеньке вдруг тетка двоюродная приехала и сразу на тебя жаловаться начала. А тетушка эта женщина непростая.

– Ну, это я еще по ее побрякушкам понял, – усмехнулся Елисей. – А чего ей не так?

– Говорила, что ты в кучера ее стрелял. Что ей самой оружием угрожал. В общем, много чего говорила, – вздохнул комендант.

– Алексей Захарович, ну вы же знаете, как я стреляю, – укоризненно протянул Елисей. – Я той твари кнутовище перебил пулей, когда он хотел меня кнутом огреть. И то сказать, мне дворянское достоинство от канцелярии его величества вручено, а меня какой-то холоп станет кнутом гонять? Пусть эта баба спасибо скажет, что я его живым отпустил.

– Ну, нечто подобное я и предполагал, – кивнул штабс-капитан со зловещей усмешкой. – А про угрозу оружием ей что скажешь?

– А что тут скажешь? – развел парень руками. – Сами представьте, еду, никого не трогаю. А за поворотом карета в кустах и ругань, словно на базаре. Ну, само собой, я револьвер и достал. Кто его знает, что там случилось?

– Ох, Елисей, ты словно намыленный. Вот, кажется, уже ухватил, а все одно сквозь пальцы выскользнешь, – вдруг расхохотался комендант. – И ведь не придерешься.

– Вы же меня знаете, Алексей Захарович, я без нужды никого и пальцем не трону, – пожал Елисей плечами. – Мне тот кучер нужен был, как зайцу триппер. Проехал бы мимо спокойно, я бы в его сторону и не глянул. А начал кнутом махать, так и получил. Уж простите, но обид я никому не спускаю. Не привык, знаете ли.

– Ладно, хрен с ним, – отмахнулся комендант. – А баронесса эта в наших местах человек новый и раскладов местных не знает. Так что забудь.

– А она что, и вправду Митеньке теткой приходится? – на всякий случай уточнил Елисей.

– Угу, – скривился штабс-капитан. – Замуж ее за немецкого барона отдали. Вот она в Варшаве с ним и жила. А тут муж ее вдруг помереть решил. Похоже, с перепою преставился. Уж больно невоздержен в смысле винопития был. Детей им господь не дал, вот она траур отходила и решила родственников в России навестить. А выяснилось, что из всей родни только Митенька да матушка его остались. Вот она и принеслась сюда. Требует, чтобы я ему отпуск выписал. С маменькой повидаться, – иронично усмехнулся комендант.

– Ну, так и отправьте их отсюда, от греха подальше, – понимающе усмехнувшись, посоветовал Елисей. – Тем более что матушка у него и вправду болеет.

– Да я бы отправил, да только она себе еще и сопровождение требует. Чтобы, значит, ее казаки до города проводили. Это ты ее так запугал?

– Да нужна она мне, пугать еще дуру, – фыркнул Елисей. – Правду рассказал. Обвешалась побрякушками, словно елка рождественская, а ума не хватает понять, что тут война идет. Людей вон у самого города хватают.

– Тоже верно. Ладно, подумаю, кого ей в сопровождение дать. Людей и так не хватает.

– Вы к казачьему кругу обратитесь, – посоветовал Елисей, припомнив разговор с дедом Святославом. – Им в городе и свои дела исполнить надо. Вот пусть все заодно и будет.

* * *

Метательный нож, глухо звякнув, отскочил от полена и упал на песок, словно в насмешку вонзившись в него по самую рукоять. Вздохнув, Елисей достал из перевязи свой нож и снова, в который уже раз, показал, как его правильно держать и что нужно делать в момент броска. Ученик, мальчишка тринадцати лет, угрюмо кивнул и принялся повторять показанные движения. Размахнувшись, он бросил нож, и тот, косо вонзившись в полено, качнулся.

Рукоятка опустилась, и Елисей, не удержавшись, моментально отправил свой нож в ту же мишень. Его клинок, прожужжав в воздухе, вонзился рядом с ножом мальчишки, и от удара тот снова вывалился.

– Ты их боишься, что ли? – развернулся Елисей к мальчику. – Кидай сильнее.

– Не знаю я, что с ними не так, – едва не плача огрызнулся мальчишка.

– Это не с ними, это с тобой что-то не так. А вот что, я пока никак понять не могу, – проворчал парень, задумчиво разглядывая мальчишку. – Ну-ка, покажи руку, – потребовал он, приметив, что мальчик прячет правую руку за бедро.

Чуть слышно всхлипнув, мальчишка протянул ему ладонь, и Елисей, развернув ее к свету, удивленно хмыкнул. Поперек мальчишеской ладошки тянулся старый, давно уже заживший шрам.

– Сожми кулак, – потребовал парень, внимательно следя за работой пальцев.

Мальчишка послушно сжал руку, и Елисей понимающе кивнул. Указательный и средний пальцы его сложились в кулак несколько позднее остальных. Похоже, при ранении были сильно повреждены мышцы, и теперь рука мальчика действует хуже, чем требуется.

– Давно у тебя это? – поинтересовался Елисей, ощупывая шрам.

– Это когда на станицу горцы налетели было. Батя с абреком дрался, а второй хотел его кинжалом ткнуть. А я малой еще был, только и смог, что за клинок кинжала схватиться, чтобы батю спасти, – снова всхлипнул мальчишка. – Не смог. С тех пор только шрам и остался. Ты теперь меня выгонишь?

– С чего бы? – сделал вид, что удивился, Елисей. – Нет, приятель. Но поработать тебе с этой рукой придется серьезно. Тебе мышцы на ладони разрабатывать надо. Я покажу, как. Только учти, делать это придется долго и будет больно. Не справишься, вот тогда точно придется учение бросить. А то ты сейчас ни нож бросить, ни выстрелить быстро не можешь. А это не годится. Согласен?

– Буду работать, Елисей. Только не гони, – истово пообещал мальчишка, быстрым движением утерев набежавшие слезы.

– Так я пока и не гоню, – улыбнулся ему парень и, взъерошив мальчишке непослушный чуб, скомандовал: – Ножи собери и продолжай кидать, как я показывал. Пусть рука привыкнет работать. А вечером покажу, как пальцы разрабатывать. И запомни. Твой нож, как и кинжал, это твои друзья. Их не бояться, их уважать надо. Научись их слышать, тогда они делать станут то, что тебе нужно.

Кивнув, мальчишка дождался, когда остальные закончат упражнение, и вместе со всеми побежал к мишени. Дисциплину в командах Елисей насаждал жесткую. Зато ни одному мальчишке и в голову не приходило пересечь огневой рубеж раньше времени или начать размахивать оружием попусту. Парень с первых же занятий начал насаждать среди учеников культуру обращения с оружием и привычку ходить с ним постоянно.

Очень скоро мальчишки носили кинжалы, ножи и револьверы так, словно их и не было. Благо вся амуниция у них была тщательно подогнана и сидела на них словно влитая. Все занятия Елисей проводил с мальчишками, не разрешая им снимать оружие, включая рукопашный бой. Да, это мешало ребятам, но одновременно и помогало привыкнуть носить его так, чтобы оружие не беспокоило в любых обстоятельствах.

Закончив занятия, Елисей отправил мальчишек к дому бегом, а сам не спеша заковылял в том же направлении, мысленно проклиная свою рану. Делать резкие движения ему все еще было больно. Едва подживший шрам грозил разойтись при любой нагрузке. Войдя в крепость, парень направился к дому, когда рядом с ним остановилась уже знакомая карета, и в открывшуюся дверцу выглянула та самая дамочка, с которой он столкнулся на дороге.

– Добрый вечер, юноша, – весело улыбнулась она, кокетливо поправляя газовый шарфик на груди.

– И вам здоровья, сударыня, – чуть склонил голову парень, мысленно скривившись. – Я уж думал, что вы с Митей обратно в город подались.

– Митенька бумаги оформляет, – взмахнула баронесса рукой. – Я хотела узнать у вас, из-за чего вы с ним поссорились. Митя очень переживает из-за вашей размолвки.

– Переживает? С чего бы? Когда донос на меня через голову командира писал, никаких переживаний не было, – презрительно хмыкнул Елисей.

– Фи, ну зачем же так грубо? Донос… Я бы сказала, он искал независимого судью в возникшем между вами споре.

– Ну, вы можете называть это, как пожелаете, но сути это не изменит, – пожал парень плечами. – Донос, он донос и есть, как его ни назови.

– А вы злой, – хмыкнула баронесса, разглядывая парня непонятным взглядом.

– Я сударыня, честен с вами. А правда, она редко доброй бывает, – усмехнулся Елисей.

– Хм, вот уж не ожидала услышать от вас подобную сентенцию.

– Вы, сударыня, многого от меня не ожидаете.

– Да, мне говорили, что вы незаурядная личность. И изобретатель, и лазутчик, и стрелок, каких поискать. Да еще и директор школы, которую сами же и создали. И все это в таком юном возрасте. Удивительно.

– В этих местах, сударыня, взрослеют быстро. Своего первого абрека я в тринадцать лет убил, набег на станицу отбивая. А до того две недели на краю могилы провел. А это, знаете ли, крепко ума прибавляет. Так что, не смотрите на годы. Помните, как в Писании, не по словам, а по делам его судите.

– Занятно. Вы интересный собеседник, – качнула дамочка головой.

– И не только собеседник, сударыня, уж поверьте, – ехидно добавил парень, не удержавшись.

– Вот как?! И что же еще вы умеете? – тут же оживилась баронесса.

– Долгий это разговор, сударыня. Боюсь, слушать устанете и бахвальством сочтете, – вывернулся Елисей, чуть улыбнувшись. – Если уж так интересно, людей поспрашивайте. Соврут, конечно, многое, но и узнать многое сможете.

– М-да, жаль, что вы все еще от раны не оправились, – протянула баронесса, глядя на него странно повлажневшими глазами. – Но я надеюсь, что мы с вами еще побеседуем. Я теперь сюда часто приезжать стану.

– Это зачем же, позвольте узнать? – откровенно удивился Елисей, не ожидавший такого обещания. – Тут же глушь беспросветная. Медвежий угол. А вы привыкли в Европе блистать.

– Вы не представляете, как мне эта Европа надоела, – понизив голос, доверительно поведала баронесса. – Если интересно, такого могу об их нравах рассказать, что не поверите.

– Отчего же не поверю? – понимающе усмехнулся парень. – Нравы их мне известны. Ни мыться толком не умеют, ни себя блюсти. Это давно уж не секрет.

– Ну вот, – явно огорчилась баронесса. – А говорите, медвежий угол.

– Так я же в городе регулярно бываю. С людьми разговариваю. Вот и знаю, что почем.

– Сударь, а верно ли, что вы с каким-то тифлисским князем дружбу водите? – вдруг сменила тему баронесса.

– Верно. С князем Буачидзе на короткой ноге, – спокойно кивнул Елисей.

– Вот как?! А вы могли бы меня ему представить? – тут же оживилась дамочка.

– Могу, да только для того нам с вами в Тифлисе оказаться требуется, – удивленно ответил парень, не понимая, куда она клонит.

– Так, может, съездим? – тут же предложила баронесса, лукаво улыбнувшись.

– Простите великодушно, сударыня, но не могу школу бросить. Так что как-нибудь в другой раз. Мне мальчишек выучить надо, иначе канцелярия его величества может и неприятностей преподнести.

– Ах да, школа, – вздохнула баронесса, чуть поморщившись.

– Впрочем, ежели вы, сударыня, в Тифлис собираетесь, могу вам для князя рекомендательное письмо написать, – предложил Елисей, уже мечтая избавиться от этой трещотки.

– Благодарю. Если соберусь туда, обязательно у вас письмо попрошу, – снова оживилась баронесса.

«Да ты, похоже, думала, что я неграмотный», – сообразил парень.

– И все-таки я бы попросила вас помириться с Митей, – снова сменила баронесса тему.

– Не думаю, что из этого получится что-то путное, – фыркнул парень. – Его не изменить, а я все одно при своем мнении останусь.

– Но ведь он не со зла, – всплеснула баронесса руками. – И признаться, я тоже считаю, что любая война должна вестись по правилам.

– Вы это османам или британцам расскажите, которые тех же самых османов и горцев на нас натравливают, – жестко усмехнулся Елисей. – К слову сказать, в тот момент, когда я того британца на стену вытащил, в их лагере много английских офицеров было. И заметьте, ни один из них даже не пытался соотечественника спасти и уговорить того османа сменять нашего пленника на их.

– Вы уверены? – заметно растерялась дамочка.

– Абсолютно. Я потом с контрразведкой тех британцев по горам почти полгода разыскивал.

– Так вы и с полковником Тимофеевым знакомы? – удивленно охнула баронесса.

– Имею честь, – спокойно кивнул Елисей.

– Однако вы и вправду удивительный и весьма занятный юноша, – произнесла она, быстрым движением облизав губы кончиком языка. – Вот уж никак не ожидала, что у вас могут быть подобные связи.

– Не сомневаюсь, что у вас их еще больше, – усмехнулся парень, осознав всю двусмысленность этого комплимента.

– Надо признать, что некоторые знакомства у меня действительно есть. Но не так много, как хотелось бы. И не там, где мне их хотелось бы иметь, – ответила дамочка, думая о чем-то своем.

Впрочем, Елисей с ходу понял, что она имела в виду. Тут и не нужно быть особо одаренным, чтобы понять, что баронесса, долгое время прожив за границей, оказалась несколько оторванной от местного бомонда и теперь старательно ищет того, кто смог бы помочь ей пролезть в высший свет. А тут такая удача. И князь в друзьях, пусть и кавказский. И офицер контрразведки, явно имеющий доступ в высокие кабинеты. Благо она еще про товарища управляющего казначейством не знает. Точно житья бы не стало.

С этой мыслью Елисей вежливо попрощался и, аккуратно закрыв дверцу кареты, отправился дальше, провожаемый задумчивым взглядом дамочки, который он чувствовал на своей спине, словно прицел противника. Добравшись до дому, Елисей умылся у колодца и, убедившись, что мальчишки уже поужинали и теперь отдыхают в своих комнатах, направился в свой кабинет.

Усевшись за стол, парень достал из ящика несколько листов бумаги и карандаш и принялся чертить очередную свою задумку. Для быстрого и бесшумного снятия часовых он решил попробовать применять такую старую, добрую штуку, как арбалет. Только арбалет не простой, а блочный. Вроде тех, что были в ходу в его прошлой жизни. Что ни говори, но бывают случаи, когда до нужного человека просто не добраться. И вот тут подобное оружие может оказаться просто незаменимым.

Заодно он решил попробовать сделать что-то вроде ПББСа для револьверов. В некоторых случаях тоже штука весьма полезная. Впрочем, особо распространять глушители он не собирался. Только своим ребятам и себе самому, что называется, на всякий случай. С резиной в этом времени еще серьезные проблемы, но для обтюраторов вполне можно использовать и толстую кожу. Чаще их менять придется, вот и вся проблема.

Увлекшись, Елисей не заметил, как в кабинет вошла бабка Радмила. Услышав постукивание ее клюки рядом со столом, он вскинул голову и вопросительно выгнул бровь, глядя на старуху. Присев, бабка вздохнула и, чуть поджав сухие губы, нехотя проворчала:

– Девчонкам бы надо платья новые пошить. Старые уж изодрали совсем. Да и обувку им сменить не мешает. Растут как на дрожжах.

– Сколько денег надо, бабушка? – кивнув, уточнил Елисей.

– На них и рубля хватит. Да там еще кой-какие траты будут, – смутилась бабка.

– Бабушка, ты мне прямо скажи, сколько надо, я завтра и принесу. Знаю же, что ты не себе просишь, – поспешил успокоить ее Елисей.

– Ну, раз так, тогда слушай, – вздохнула бабка и принялась перечислять все нужное в хозяйстве.

* * *

Мальчишки отрабатывали в ближнем лесу правила маскировки, когда на тракте раздались заполошные выстрелы и пронзительное ржание раненой лошади. Негромко свистнув, Елисей быстро собрал ребят и, выхватив револьвер, велел им держаться рядом. Сам же быстрым, осторожным шагом направился в сторону перестрелки. Мальчишки, повыхватывав оружие, рассыпались цепью и двинулись следом за ним, внимательно отслеживая каждое движение парня.

Они уже почти подобрались к дороге, когда на тракте раздался треск копыт и грохот несущейся повозки. Из-за поворота вылетела знакомая парню карета и помчалась в сторону крепости.

– Приготовиться, – негромко скомандовал Елисей, убедившись, что вся его команда засела в кустах, не вылезая на дорогу.

Следом за каретой вылетело пятеро верховых и понеслись дальше. В итоге получилась классическая засада. Елисей, вскинув револьвер, выстрелил в головного всадника, и тот, откинувшись в седле, так натянул повод, что его конь взвился на дыбы, заваливаясь на спину. Не ожидавшие такого остальные всадники попытались объехать неожиданное препятствие, из-за чего на дороге возникла самая натуральная свалка.

Взбесившиеся лошади бились, топча попадавших из седел всадников, и бешено ржали, пытаясь вырваться. Мальчишки по команде парня тщательно выбирали цели и выбивали гнавшихся за каретой горцев. Десяток негромких выстрелов, и ребятам осталось только успокоить сбившихся в кучу коней. Быстро разведя тяжело дышавших лошадей в разные стороны, мальчишки принялись вываживать их, ласково успокаивая. Елисей и трое ребят принялись обходить лежащие тела, проводя контроль и быстро обыскивая трупы.

Сложив все найденное в мешки, мальчишки удивленно уставились на парня, явно ожидая ответа на простой, но весьма насущный вопрос: «Что это было?»

Мрачно почесав в затылке, парень задумчиво посмотрел в сторону, откуда все это безобразие принеслось, и, вздохнув, скомандовал:

– Митя, возьми трех ребят из своего десятка и пробегись вдоль дороги вперед. Осторожны будьте. Там еще один подранок должен быть. На рожон не лезть. Если кто будет, стрелять из укрытия. Все понял?

Митя, четырнадцатилетний подросток, являвшийся назначенным десятником, коротко кивнул и, быстро вызвав трех ребят, скрылся в кустах. Елисей, проводив ребят взглядом, привычно перезарядил револьвер и, вздохнув, добавил:

– Коневодам проверить сбрую и самих коней на раны. По окончанию – доклад.

Мальчишки, вываживавшие коней, тут же занялись своими подопечными, и уже через несколько минут последовали вполне толковые доклады по состоянию животных. Как оказалось, все кони были напуганы, слегка поцарапаны, но вполне целы. Еще минут через десять за поворотом послышалось три выстрела. Парень стремительно развернулся в ту сторону и, схватившись за бок, зашипел от боли. Но еще через четверть часа на тракте показалась вся ушедшая четверка, ведшая в поводу еще двух коней.

– Раненый, и при нем еще один был, – коротко доложил Митя. – В лес оттащили. Что сняли, все на конях.

– Добро. Коней в крепость, остальные, по лесу к дому бегом, марш!

Команда разделилась, и вскоре половина группы уехала верхами, а остальные растворились в подлеске. Елисей, в очередной раз вздохнув, потер бок и зашагал к крепости. Отлично зная все окрестности, он срезал солидный кусок пути через лес и, выйдя к воротам, с едва заметной усмешкой одобрительно кивнул головой. Все его ученики стояли на привратной площади, дожидаясь своего командира.

Дежурный десяток солдат у ворот с интересом рассматривали экипировку мальчишек, даже не пытаясь прогнать их. В крепости все знали, как Елисей относится к своим подопечным и что делает с теми, кто пытался их задеть. Войдя в крепость, Елисей быстро осмотрел свое воинство и, велев десятникам уводить их домой, отправился в комендатуру. Если уж выяснять, что случилось на дороге, то только там.

Подойдя к знакомой двери, парень коротко постучал и, получив разрешение, вошел в кабинет. За столом штабс-капитана сидела баронесса и, всхлипывая, с жаром что-то рассказывала. Увидев парня, дамочка быстро утерла слезы и, улыбнувшись, с ходу заявила:

– Зря я вам не верила, Елисей. Вы не поверите, но нас с Митенькой чуть было не ограбили прямо под стенами вашей крепости.

– Знаю, – спокойно кивнул парень. – И было это не под стенами, а в шести верстах по тракту. Семеро было, – повернулся он к коменданту. – Я со своими ребятишками как раз неподалеку был. В общем, нет больше тех семерых.

– А тела? – тут же последовал вопрос.

– Там, на месте, оставили. Только в кусты с тракта снесли. Пятеро на месте засады, еще двое чуть дальше.

– Ну, знаешь же правило, – скривился комендант.

– Знаю, да только мальчишкам их не погрузить было, а мне с моей раной никак не помочь, – вздохнул Елисей, машинально потирая бок.

– Тоже верно, – вздохнул штабс-капитан. – Ладно, дежурный десяток казаков отправлю.

– Погодите, господа, вы что, хотите сказать, что наших преследователей уже убили?! – сообразив, о чем речь, подскочила баронесса.

– Именно так, – спокойно кивнул Елисей, присаживаясь к столу напротив нее. – Кто из вас выстрелить успел, когда горцы напали?

– Митенька. Я даже понять ничего не успела. А он успел.

– Ну, хоть что-то, – иронично усмехнулся Елисей. – Одного ранил и коня оцарапал. Лечить придется, – пояснил он, заметив вопросительный взгляд коменданта.

– А сколько всего выстрелов было? – тут же спросил тот.

– Три, – все так же усмехаясь, ответил парень. – А с чего все началось? – повернулся он к баронессе.

– Мы по тракту ехали, когда эти из кустов выскочили и сразу дорогу перекрыли. Потом один прямо с седла в карету заглянул и что-то остальным сказал, в меня пальцем ткнув. Вот Митенька и взялся стрелять, – быстро пояснила дама.

– Ладно. Тела привезут, разберемся, что за клан был, – вздохнул комендант, качнув головой.

– Что-то не так, Алексей Захарович? – насторожилась баронесса.

– Да так, про Митеньку вашего думаю, – чуть скривился комендант. – Вот если бы он стрелял, – штабс-капитан кивнул на Елисея, – то из всей семерки только один бы в седле остался. Да и то не долго. А Митя, хоть и числится в армии, а толку с того…

– Ну, хоть выстрелить соображения хватило, – усмехнулся парень. – А то бы искали их потом по всем аулам. Ладно. Пойду я, ваше благородие. Мне еще мальчишек в чувство приводить. Первый бой, как-никак.

– Погодите, Елисей, так это ваши мальчишки ту засаду устроили? – подскочила баронесса.

– А куда деваться было? – пожал парень плечами. – Вы на своей карете так летели, что я подивился, как еще колеса не поотскакивали. Пришлось быстро засаду устраивать и ждать того, кто за вами гонится. Сменили бы вы кучера, сударыня, – неожиданно посоветовал он. – Ваш жесток больно и гордыни не чужд. Такому и оружие в руки давать опасно.

– Мой вам совет, баронесса, прислушайтесь к его словам, – негромко добавил комендант. – Не знаю, где он этому научился, но ежели сказал что-то, то так оно и выходит.

– Я учту это, – кивнула дама с заметной растерянностью.

– Так. А чего вас вдруг в город без сопровождения понесло? – опомнился Елисей, припомнив свой разговор с комендантом.

– Казаки только послезавтра готовы будут, а им не терпелось, – снова скривился комендант.

– Ну, как говорится, за одного битого двух небитых дают, – ехидно усмехнулся парень и, поднявшись, вышел.

Но не успел он выйти на крыльцо, как туда же выскочила баронесса и, вцепившись в локоть парня клещом, с жаром спросила:

– Елисей, а ваша команда может сама нас сопроводить до города?

– Исключено, сударыня, – решительно мотнул парень чубом. – Рано им еще из крепости далеко уходить. Нужных знаний пока нет.

– Вы уверены? – начала настаивать дамочка.

– Абсолютно, – отрезал Елисей. – То, что сегодня случилось, большое везение, никак иначе это не назовешь. Будь среди горцев кто поопытнее, не миновать бы беды.

– А вам самому разве не надо показаться хорошему доктору? – не унималась баронесса. – Ведь ваша рана так плохо заживает.

– Хорошо она заживает, сударыня, – вздохнул Елисей, которого этот разговор уже начал раздражать. – Да и лечит меня тут женщина, которая всю жизнь только тем и занималась, что раненых выхаживала.

– Ну почему вы такой упрямый? – возмутилась баронесса, игриво шлепнув его платочком по плечу.

– Я не упрямый, сударыня, я просто трезво смотрю на вещи и четко знаю, что я могу делать в данный момент, а что нет, – вздохнул парень.

– А как же здоровый авантюризм? Как тогда быть с умением бросить все и последовать за своей мечтой? Или вы не романтик? – тут же поддела его баронесса.

– Увы, сударыня. Авантюры и романтизм, это для богатых бездельников, а за мной живые люди стоят, и я за них отвечаю, – усмехнулся Елисей. – И это для меня важнее всего стального. Даже собственного удобства.

– Гм, интересная вы личность, Елисей, – протянула женщина, удивленно рассматривая его. – Вот уж не ожидала от вас подобного ответа. Вы ведь еще так молоды.

– Я же говорил, тут взрослеют быстро, – пожал парень плечами. – Или ты взрослый, и тогда несешь ответственность за свою семью и близких, или ты ребенок, и тогда не удивляйся, что к тебе и отношение, как к ребенку.

Еще раз попрощавшись, он осторожно спустился с крыльца и зашагал к дому. Но уже за углом комендатуры ему навстречу попался тот самый Митенька, говорить с которым парню совсем не хотелось. Увидев его, Митя шагнул навстречу и, негромко поздоровавшись, спросил, пытаясь заглянуть в глаза:

– Елисей, что у вас с моей тетушкой?

– Чего? – недоуменно протянул Елисей, глядя на него, как на больного.

– Она постоянно о вас говорит. С чего бы это? – не унимался Митя.

– Вот у нее и спроси, – развел парень руками. – А мне сейчас не до нее. Мне бы рану побыстрее вылечить.

Обойдя Митю, парень зашагал дальше, обдумывая услышанное. Только теперь до него начало доходить то, на что он раньше не обращал внимания. И все игривые взгляды баронессы, и ее разом влажнеющие глаза, и многое другое, что он принимал за обычное кокетство.

«М-да, Елисей. Дурень ты первостатейный», – проворчал парень себе под нос. Хотя то, что между ними так ничего и не случилось, было даже хорошо. Во всяком случае, баронесса не может ни в чем его обвинить. Парень имел в виду те обвинения, которые обычно используют женщины, чтобы чего-то от мужчины добиться. А так, не было ничего, и говорить не о чем. Добравшись, наконец, до дому, парень переоделся и, отдав испачканную одежду девчонкам в стирку, отправился к ребятам. Наступало время занятия грамотой.

* * *

Дед Святослав, не спеша прохаживаясь между рядов, то и дело своей клюкой поправлял руки ребят, беззлобно ворча:

– Не спешить, кому сказано. По волосу, по волосу шевелись. Чтобы тело само все запомнило.

Чего Елисею стоило уговорить его начать занятия с мальчишками, это отдельная сага. В ход шло всё. И просьбы, и угрозы, и шантаж, и даже попытка подкупа. Сдался старик только после того, как парень прямо заявил, что все равно станет обучать ребят двуручному бою, но из-за раны может что-то показать неправильно. А значит, из-за подобной ошибки кто-то из мальчишек может погибнуть.

Понимая, что парень прав, Святослав мрачно вздохнул и, помолчав, явно нехотя, согласился. С того дня старик каждый божий день приходил к началу занятий и три часа изводил ребят своими придирками. Доходило и до слез, и до нервных смешков, но мальчишки, сцепив зубы, работали. Елисей, глядя на них, только одобрительно кивал, едва заметно улыбаясь. Ребята, уже знавшие, что сам парень подобным стилем рубки владеет и тренировался до ранения ежедневно, даже не пытались возражать.

Но затеял все это Елисей не просто так. Святослав и Опонас уже считались наставниками в школе, так что начало было положено. Следом за ними парень планировал привлечь к обучению еще несколько казаков, умевших то, что не умели другие. Святослав, услышав такую его просьбу по привлечению новых наставников, моментально сообразил, что к чему, и, одобрительно кивнув, пообещал поговорить с нужными стариками.

Что ни говори, а воинские умения в казачьих семьях сохранялись свято и передавались от отца к сыну, словно самое большое достояние. Идею парня устроить из школы что-то вроде хранилища подобных знаний приняли далеко не все, хотя и признавали, что подобные знания не должны пропасть. В крепости нашелся мастер кнутобой, специалист по бросанию аркана и даже мастер по ловушкам. Глядя, как старик из подручных средств сооружает смертельно опасные капканы, Елисей только головой качал.

Одно дело – использовать для ловушек технологичные гаджеты, и совсем другое – устраивать их из того, что есть под рукой в этом мире. Ведь даже обычная нить тут сплеталась из конского волоса и была заметна в траве. Сообразив, что все эти знания будут ребятам весьма полезны, Елисей принялся записывать и зарисовывать все, что старики показывали.

Очень скоро подобного учебного материала у него набралось на пять толстых тетрадей. Но останавливаться парень не собирался. Очень быстро он превратился в кого-то вроде архивариуса, попутно пополняя собственный багаж знаний. Старики, заметив, что парень и сам старательно учится, только одобрительно хмыкали и терпеливо повторяли все нужное по нескольку раз.

Дела в крепости шли своим чередом, когда однажды, примерно через полтора месяца после возвращения Елисея из города, ему прислали очередной вызов к коменданту. Едва войдя в кабинет, парень увидел мрачного господина Морозова и, покачав головой, вздохнул:

– Что, отпустили?

– Ну вот как он это делает? – повернулся чиновник к коменданту. – Я еще рта раскрыть не успел, а он уже все понял.

– Так задачка-то нехитрая. У вас главным было дело о фальшивом серебре, а главным фигурантом в нем был купец Молхнадзе. А раз вы сидите здесь с таким похоронным видом, значит, он умудрился с крючка сорваться. И, похоже, уже гуляет где-то за границей.

– В столице сидит, – мрачно вздохнул Морозов. – И боюсь, теперь он сделает все, чтобы до тебя добраться.

– А меня-то за что? – иронично хмыкнул парень, припомнив анекдот из своего времени. – Я ваши приказы выполнял.

– Ну, до нас с господином Тимофеевым ему добраться руки коротки, а вот тебя, как нашего ближника, ему ущемить самое оно будет.

– Ну-ну, пусть попробует, – хищно усмехнулся Елисей. – Я ведь тоже не пальцем деланный. Могу и сам охоту устроить.

– Что, в столицу поедешь? – быстро спросил Морозов, глядя на него заинтересованным взглядом.

– Зачем? Рано или поздно он из столицы выедет, а месть, это блюдо, которое подают холодным, – равнодушно усмехнулся парень.

– И как бы ты проделал подобное? – не унимался чиновник.

– Да способов масса, – отмахнулся Елисей. – Можно взорвать, можно отравить, а можно из длинного штуцера выстрелить. Выбирайте, что вам глянется.

– Отравить?! – растерялся Морозов. – И чем же, позвольте узнать?

– А то мало в этих лесах трав ядовитых, – фыркнул парень.

– Трав-то, может, и много, но ведь их еще и знать надо, – не отставал чиновник.

– А у кого я тут на постое жил? – ответил Елисей вопросом на вопрос.

– И верно. Травница местная. Она же все травы знает, и нужное зелье ей сварить, как воды попить, – растерянно охнул комендант.

– М-да, не хотел бы я тебя своим врагом иметь, – проворчал Морозов, удивленно разводя руками. – Но все одно, поберечься тебе следует, Елисей. Сам понимаешь, стрелять не только ты умеешь.

– Вот уж что-что, а это я хорошо помню, – буркнул парень, потирая пострадавший бок.

– Но как ты узнаешь, что он собрался из столицы уехать? – вдруг сменил тему Морозов.

– А вы на что? – тут же поддел его Елисей. – Вот уж ни за что не поверю, что вы его из-под колпака своего выпустили. Небось, даже на горшке за ним присматриваете.

– Да ну тебя, – рассмеялся Морозов. – Но должен признать, что «хвост» за ним приставлен постоянный.

– Только менять их почаще не забывайте. А то разом приметит, – не сумел промолчать парень, усаживаясь на указанный стул.

– И кто же тебя всему этому научил? – проворчал Морозов, задумчиво его рассматривая.

– Самому бы знать, – уже привычно отговорился Елисей и тут же сменил тему: – А подельников его всех взяли?

– С полдюжины успели через хребет к османам уйти, – вздохнул Морозов.

– Как-то вы все это неправильно организовали, – не удержавшись, проворчал парень.

– Торопились. Нам ведь главное было партию фальшивого серебра взять, ну и тех, кто при нем окажется. А следствие вести и время тянуть – для нас слишком опасно было. Сам понимать должен, серебро фальшивое, это тебе не ассигнации. Да и ситуация тут не такая простая, как в остальной империи. Чуть что не так, сразу полыхнет.

– Это верно, – задумчиво кивнул парень. – Значит, вы считаете, что он рискнет отправить ко мне исполнителей? – помолчав, уточнил он.

– Во всяком случае, пара его эмиссаров сейчас катается по крупным городам страны с совершенно непонятными целями. Похоже, это попытка снова подобрать себе группу каторжников, готовых на любые подлости ради денег. А уж найти таких в нашем богоспасаемом государстве невелика сложность.

– Найти-то, может, и не сложно, да только светиться они тут будут, словно фонарь в ночи, – качнул Елисей головой. – Их тут только дурак не приметит.

– Думаешь, задумал что-то другое? – подобрался Морозов.

– Не знаю, – вздохнул Елисей. – Предгорья и Тифлис для него закрыты. Князь Буачидзе не упустит случая посчитаться за обиду дочери. А вот что он может в других городах устроить, это вопрос. Сам он сюда точно не полезет. Если только не решит тот же фокус с болезнью повторить. А вот кого он нанять решит, тут подумать надо.

– Вот и подумай, – быстро кивнул Морозов. – И вообще, пока не оправишься полностью, в город лучше не суйся. Всякое может быть.

– Мне сейчас и так не до города, – отмахнулся парень. – Обучение в самом разгаре. За мальчишками глаз да глаз нужен. Силу почуяли, да и в стрельбе кое-что получаться начало. В общем, не углядишь, точно чего-нибудь отчебучат. Ладно, пусть приезжают. Моим башибузукам будет на ком поучиться.

– Елисей, а с баронессой фон Штейнберг ты где познакомиться успел? – вдруг спросил Морозов, хитро усмехнувшись.

– Так она нашему Митеньке двоюродная тетка, – рассмеялся Елисей. – Сюда ехала, да кучер сдуру ее чуть в канаву вместе с каретой не завалил. Вот и познакомились. А что такое? Не надо было?

– Шустрая дамочка, – чуть скривился Морозов. – Не успела в город приехать, как уже с большей частью офицеров перезнакомилась, и все о тебе расспрашивает.

– У офицеров? Вот дура-то, – фыркнул парень, рассмеявшись.

– Ну, дура не дура, а знакомства она заводит очень ловко. И что самое интересное, знакомиться старается с теми, кто поближе к штабу служит, – не принял его смеха чиновник.

– Ну, это дело для службы Александра Савича, – отмахнулся парень.

– Так-то оно так, но эта ее бурная деятельность мне очень не нравится. А если вспомнить, что приехала она сюда из-за границы, то, сам понимаешь, такой ее интерес к офицерам штаба наводит на некоторые размышления.

– А что у нее с финансами? – помолчав, неожиданно спросил Елисей. – То, что украшений у нее на взвод баб хватит, я знаю точно. А вот на счетах что?

– На счетах кое-что есть, – понимающе кивнул Морозов. – Вплотную ею мы пока не занимались, но могу твердо сказать, что пока она не бедствует.

– Значит, надо проверять прошлые связи, – пожал Елисей плечами. – Раз уж она оказалась в поле зрения сразу двух таких служб, то проверка точно не помешает.

– А чем она тут занималась? – повернулся Морозов к коменданту, внимательно слушавшему их разговор.

– Ничем особенно. Так, больше с племянником время проводила.

– А чем племянник ее занимался? – иронично уточнил Елисей. – Он же у вас писарем числится.

– Числится, – усмехнулся в ответ комендант, – да только к серьезным документам после доноса на тебя я его не подпускаю. Если уже решился раз через голову начальства переступить, то и второй может случиться.

– Золотые слова, Алексей Захарович, – одобрительно кивнул Морозов.

– А карты местные только у вас хранятся? – подумав, уточнил Елисей.

– Да, только в моем кабинете, – чуть подобравшись, кивнул комендант.

– А ключ кроме вас кто еще у дежурного взять может? – не унимался парень.

– Та-ак, – мрачно протянул штабс-капитан. – Погоди малость, – буркнул он, поднимаясь и быстро подходя к шкафу, где хранились все карты.

Вынув из шкафа все бумаги, комендант быстро проверил их наличие и уже собрался возвращать обратно, когда вдруг, удивленно охнув, выдернул из рулона одну из карт. Елисей еще не понял, что привлекло его внимание, когда комендант, развернув карту, перевернул ее лицевой стороной вниз, и быстро разложив ее на столе, с чувством выругался:

– Вот тварь!

– Что такое, Алексей Захарович? – подскочил чиновник.

– Кто-то эту карту перерисовывал, – прорычал комендант, тыча пальцем в остаточные следы карандаша на бумаге. – Видите? Это след от карандаша, которым первая карта была нарисована. Пристрелю мерзавца!

– Это карта чего? – быстро уточнил Елисей, подходя к столу.

– Окрестностей тракта от перевала до крепости, – пояснил комендант, быстро перевернув карту.

– И зачем им карта местности и дороги, по которой уже нельзя пройти? – задумчиво хмыкнул Елисей. – Тропу-то на перевале мы обрушили.

Обойдя стол, парень внимательно осмотрел карту и, задумчиво хмыкнув, ткнул пальцем в место, где находилось памятное ущелье.

– Думаю, их это интересовало.

– Ущелье? Зачем? – удивился комендант. – Мы же теперь о нем знаем. Так что какой в этом смысл?

– Место уж больно удобное для накопления сил. Не важно, каких и для чего. Просто так его не найдешь, а в случае крайней необходимости там десяток может полк удержать, главное, чтобы патронов хватило. Орудия туда только на своем горбу притащить можно. А обычным стрелковым оружием там засевших так просто не выкуришь. Но вот кому это может быть нужно?

– Османам, больше некому, – решительно заявил комендант.

– Не уверен, – качнул Елисей головой. – Самую удобную тропу через перевал мы уничтожили.

– И что? Есть еще несколько, ты же сам мне об этом говорил, – вспыхнул штабс-капитан.

– Все верно, Алексей Захарович. Но вспомните, в тот раз османы с горцами силы в том ущелье почти два месяца копили. И это имея под рукой удобную тропу. А сколько они собираться станут, ежели через другие перевалы пойдут. А это прежде всего опасность, что их могут заметить. Да и горцы больше на подобные авантюры не пойдут. Они в прошлый раз потери понесли такие, что не скоро оправятся. Нет, тут что-то другое.

– И что же? – тут же последовал вопрос от обоих офицеров.

– Думаю, это уже по вашей части будет, Николай Кузьмич, – посмотрел парень в глаза Морозову.

– Поясни, – тут же потребовал тот.

– Я то ущелье только в бинокль рассматривал, но и того, что увидел, достаточно, чтобы понять, что оно очень удобно для самых разных целей. Там и вода есть, и выпас для лошадей, и лес рядом нетронутый. Зверья много. В общем, ежели хочешь что-то делать так, чтобы тебя никто не приметил, лучшего укрытия не найти.

– Постой, постой, ты хочешь сказать, что они решили чеканить свои фальшивки здесь? На территории империи? – вскинулся Морозов.

– Это, конечно, предположение. Что называется, за уши притянуто, но лично я бы, после того нашего налета на лабаз, так и поступил. Раз уж возить готовые фальшивки стало невозможно, значит, нужно их делать прямо на месте, – пожал парень плечами.

– Да что бы их всех разорвало! – выругался Морозов, бросаясь к столу и начиная что-то быстро писать.

* * *

Размявшись, и разогрев мышцы, Елисей принялся отрабатывать движения двуручной схватки, когда в ворота кто-то со всей дури замолотил кулаком. Удивленно хмыкнув, парень сунул шашки под мышку и, подойдя к калитке, откинул крючок. Калитка распахнулась, и во двор ввалился здоровенный взлохмаченный мужик вахлаковатого вида.

– Ты кто, чудо? – удивленно усмехнулся Елисей, разглядывая мужика.

– А ты кто? – последовал вполне логичный ответ, и парень сразу учуял могучий запах перегара. Судя по выхлопу, бухал мужик дня три, не меньше.

– Ты хоть понял, куда вломился, мужик? – покрутил Елисей головой, решив уладить недоразумение миром. Уж больно вид у мужика был растерянный.

– Тут это, мне сказали, травница тут живет. Людей пользует, – выдал, наконец, неизвестный, сфокусировав взгляд на парне.

– Ранили кого? – тут же подобрался Елисей.

– Зашибли, – кивнул мужик так, что у Елисея возникло опасение, как бы башка не отвалилась.

– Здесь жди, сейчас позову, – скомандовал парень, направляясь к крыльцу.

Но бабка Радмила словно услышала, что кому-то нужна ее помощь. Выйдя на крыльцо, женщина прищурилась, рассматривая мужика, после чего, гневно пристукнув клюкой, рявкнула не хуже армейского старшины:

– Ты чего сюда приперся, вахлак косорылый? Зашибли человека, так сюда его несите. Что я на улице делать с ним стану?

– Так это, слышь, мать, спина у него, – заблеял мужик, присев от такого наезда.

– Он на земле лежит? – быстро уточнил Елисей.

– Ага.

– Ну, так стол какой найдите и осторожно под него подсуньте. Только ни на чем мягком не вздумайте нести. А то совсем убьете.

– Так, может, сам со мной сходишь, коль знаешь, как быть? – помолчав, угрюмо предложил мужик.

– Много ума надо под человека доску широкую сунуть? – фыркнул Елисей. – Не топчись тут. Делай, что говорят.

Нехотя кивнув, мужик развернулся и, со второго раза протиснувшись в калитку, исчез.

– И правда, сходил бы ты с ним, – подумав, вздохнула Радмила. – Не приведи господь, начнут перекладывать и добьют болезного.

– Справятся, – отмахнулся Елисей, возвращаясь к тренировке. – Водки меньше жрать надо, тогда и бед не будет.

– Так-то оно так, да только неправильно это, – снова вздохнула бабка.

– Бабушка. Я не травник и людей не лечу, а убиваю, – отрезал Елисей.

– Ты чего злой такой с утра? – удивилась бабка.

– Странно мне, что они тебя искать кинулись, а не к доктору побежали, – нехотя признался парень. – Не нравится мне это.

– Так это же не сам купец, а кто-то из его людей. Сразу видно, что пришлый, – пожала Радмила плечами.

– Угу, но про тебя успели узнать, – не уступил Елисей.

Ему и вправду не понравился этот вызов к пострадавшему. Особенно теперь, когда его прямым текстом предупредили, что известный в узких кругах купец снова решил набрать себе команду исполнителей. То, что на него самого идет охота, Елисей знал и относился к этому философски. Но он совсем не хотел, чтобы из-за этих разборок пострадал кто-то из его окружения. В этом случае парень оставлял за собой полное право наказывать виновных так, чтобы другим неповадно было.

Раз уж пришлось жить в подобных условиях, надо соответствовать. Так что кровную месть еще никто не отменял. Прогнав весь тренировочный комплекс, Елисей умылся у колодца и, пройдя в дом, переоделся в чистое. Разложив все оружие по местам, он привычным жестом проверил револьверы и, мрачно вздохнув, отправился встречать с пробежки ребят. Самому ему еще сложно было бегать на дальние расстояния. Бок начинал ныть, и накатывала слабость.

Влетевшие во двор башибузуки наполнили подворье гомоном и запахами юных, здоровых тел. Убедившись, что указанную дистанцию преодолели все, парень отправил ребят мыться и приводить себя в порядок. Мальчишки уже почти закончили смывать с себя пыль, когда стук в ворота повторился. По молчаливому жесту Елисея пара ребят распахнули створки ворот, и четверо мужиков, покачиваясь и стараясь идти в ногу, внесли во двор пятого.

Уложив снятую где-то дверь прямо на землю, мужики растерянно затоптались. Мальчишки, глядя на эту процессию, примолкли, удивленно переглядываясь. Радмила, которую уже успели кликнуть, вышла из дома и, быстро подойдя к пострадавшему, присела на корточки и, заглянув ему в глаза, тихо спросила:

– Спина болит?

– Болит, – выдохнул мужчина, глядя на нее побелевшими от боли глазами. – И ног не чую. Помоги Христа ради, мать. Век за тебя буду бога молить.

– Погоди ныть, – жестко осадила его женщина. – Сначала понять надобно, что с тобой приключилось. Чем это его так? – повернулась она к остальным мужикам.

– Колом из плетня, – тихо выдохнул один из несунов. – У базара сцепились, вот его и огрели.

– А про нас как узнали? – шагнул вперед Елисей.

– Так на базаре и подсказали, – пожал мужик плечами, при этом почему-то пряча глаза.

«Что-то ты, братец, темнишь», – подумал Елисей, вглядываясь каждому из четверки в глаза.

Под его настороженным, мрачным взглядом мужики принялись ежиться и перетаптываться, то и дело суетливо что-то поправляя в одежде. Мальчишки, почувствовав, что что-то идет не так, быстро рассредоточились вокруг пришлых, отслеживая каждое их движение. Радмила, вздохнув, оперлась на поданную парнем руку и, поднявшись, скомандовала:

– В дом его несите. Там решать стану, что дальше делать. А вы, – повернулась она к несунам, – к себе ступайте. Пусть завтра кто из вас один зайдет, узнает, что нужно и как дальше будет. Неча тут всей толпой делать.

В голосе старухи было столько властности и силы, что мужики, дружно поклонившись, поспешили испариться. Мальчишки закрыли ворота, и Елисей, убедившись, что дверь с пострадавшим уже аккуратно перенесли на женскую половину, подозвал к себе пару ребят. Быстро поставив им задачу, парень вернулся в дом и, подойдя к двери комнаты Радмилы, осторожно постучался.

– Ты что ль, Елисей? – послышалось в ответ.

– Я, бабушка.

– Войди. Заодно и поможешь мне, – разрешила бабка.

Войдя в комнату, парень под чутким руководством женщины раздел пострадавшего и помог ей перевернуть его на живот. Отставив клюку, бабка пальцами ловко ощупала ему позвоночник и, покачав головой, тихо проворчала:

– Повезло дураку. Придет время, встанет. Тянуть его надо.

– Как тянуть, куда? – не понял Елисей.

– Тело ему растянуть малость надо, чтобы хребет на место встал, – пояснила бабка. – Да только как это сделать? Руками тут не управишься.

– Так, может, винт сделать? – задумчиво предложил Елисей.

– Ну-ка, покажь, что за винт? – оживилась Радмила.

Пришлось парню пройти в кабинет и быстро набросать на листе бумаги что-то вроде станка для растяжки человека.

Ничего сложного. Больной помещается на ровную поверхность и под мышками через грудь прикрепляется к столу. Нижняя часть подвижная. В районе бедер часть стола выдвигается при помощи винтового крепления. Задумчиво оглядев его каракули, Радмила внимательно выслушала пояснения парня и, одобрительно кивнув, спросила:

– Долго делать станешь?

– Дня за два управлюсь, – пожал парень плечами.

– Сутки у тебя, Елисей, – помолчав, отрезала бабка. – Иначе так калекой лежачим и останется. Сделай, сынок. Надо сделать, – еле слышно добавила она.

– Добре, – помолчав, кивнул парень и, вздохнув, широким шагом вышел из комнаты.

Прежде всего, требовалось собрать все нужные части. Высвистав пару ребят, парень отправился в кузнечные ряды. Подходящий винт он нашел во второй по счету кузне. Столешница подходящего размера нашлась у столяра, а шорник обеспечил нужным количеством широких ремней. Ребята сразу сносили все это домой, в мастерскую, а сам Елисей отправился к торговцам тканями. Укладывать пострадавшего на голые доски было неправильно.

Не торгуясь, купив нужное количество плотного шелка, парень вернулся домой и сразу занялся делом. Мальчишки, узнав про очередное его изобретение, то и дело норовили просочиться в мастерскую, так что пришлось ему отобрать тройку самых рукастых мальчишек и раздать им задания. Уже было далеко за полночь, когда Елисей, под восторженные взгляды ребят, проверил работу механизмов и, удовлетворенно кивнув, отправил их спать.

Разбудила его с рассветом сама Радмила. Она уже успела побывать в мастерской и оценить работу ребят. Хоть и торопились, но сделать все сумели ровно и аккуратно. Механизм растяжки работал ровно, без заеданий и рывков, а сам стол был ровненько обит шелком. Осторожно огладив новинку мозолистой ладонью, Радмила покачала головой и, повернувшись к парню, тихо вздохнула:

– Твои бы умения, да на добро пустить, цены бы тебе не было.

– Так я вроде и зла не делаю, – пожал Елисей плечами, нещадно зевая. – Не я такой, бабушка. Жизнь наша такая.

– Да ну тебя, – рассмеялась бабка. – Прикажи эту штуку ко мне нести.

Мальчишки быстро перетащили стол на половину бабки и установили его в комнате, предназначенной для принятия пациентов. Именно там она лечила синяки и ссадины мальчишек и проводила перевязки самому Елисею. Следом за столом в комнату перенесли пострадавшего и, осторожно переложив на новый стол, принялись обвязывать ремнями. Радмила, сварив какой-то отвар, напоила им больного и, выждав некоторое время, тихо скомандовала Елисею:

– Тяни.

Подчиняясь ее команде, парень принялся быстро, но плавно вертеть винт, начиная растягивать пострадавшего. Тихо заскрипели ремни, и мужчина еле слышно застонал.

– Погоди, – становила бабка Елисея. – Пусть обвыкнется.

Только теперь Елисей понял, что отвар, влитый в мужика, привел его в состояние, сходное с состоянием транса. Что-то вроде анестезии, но человек находится в сознании. Не полностью, но говорить и слышать может. Выждав какое-то время, женщина снова велела начать растяжку. Услышав новый стон, она осторожно подсунула ладонь под больного и, ощупав его позвоночник, кивнула:

– Хватит покуда. Часа через два еще гляну. А вы ступайте отсюда. Ему сейчас хуже станет, – скомандовала она, выгоняя всех любопытных.

Елисей только головой покрутил, наблюдая за этим процессом лечения, но спорить не решился. В конце концов, Радмила всю свою жизнь людей лечит, что делать, знает лучше них всех, вместе взятых. Только один вопрос не давал ему покоя.

– А как вы раньше такие раны лечили? – первым делом спросил он, дождавшись, когда Радмила выйдет из комнаты.

– Так промеж телег растягивали, – понимающе усмехнулась женщина. – Коней в две телеги запрягали, веревками болезного обвязывали и тянули.

– А телеги зачем? – удивился Елисей.

– Конь разом в одном месте остановиться не может. Или назад подастся, или в сторону шагнет. Вот для того телеги и нужны. Два казака коней ведут, а еще двое под колеса телег камни подкладывают, чтобы они назад не откатились. Так и тянули. А стол ты добрый придумал. Подаришь его бабке? – лукаво улыбнулась Радмила.

– Господь с тобой, бабушка. Тебе и делал, – растерялся Елисей. – Мне-то он зачем?

– Благодарствую, – улыбнулась женщина. – Ты бы подумал еще, что для болезных сделать можешь, – помолчав, попросила она.

– Ну, тут знать надо, что с человеком делать предстоит, – развел Елисей руками. – Я вот думаю, лампы тебе хорошие сделать, чтобы свету вечером больше было.

– Свечей не напасешься, – вздохнула бабка.

– А керосин на что? – возмутился парень. – Вон в мастерской четыре бочки нефти стоят.

– А вот это было бы добре, – тут же закивала Радмила.

* * *

Вызов в комендатуру был неожиданным. Елисея выдернули со стрельбища в овраге и велели бежать к штабс-капитану прямо сей момент. Удивленно хмыкнув, парень мрачно огляделся и, подозвав к себе десятников, наказал им быть особо внимательными, особенно с младшими. Потом, на всякий случай перезарядив револьвер, отправился к коменданту. Едва войдя в кабинет, парень с ходу был огорошен вопросом:

– Что там у тебя за пациент появился? – спросил комендант, указывая ему на стул.

– Да на базаре мужика какого-то зашибли, – пожал парень плечами. – Вот его к Радмиле и принесли. А что не так?

– Кто зашиб? – тут же последовал вопрос.

– Да бог его знает. Я и не спрашивал, – фыркнул Елисей. – А что такое?

– Не было драки на базаре. И мужики эти сами по себе, а не с караваном каким приехали, – зло выдохнул комендант.

– О как! – ахнул парень. – И что делать прикажете?

– Учить я тебя должен? – возмутился комендант.

– Я к тому, что с ними делать можно? – со зловещей усмешкой уточнил парень.

– Что хочешь, лишь бы говорить могли, – произнес комендант так, что неуютно стало даже Елисею.

– А вы уверены, то это те, кто нам нужен? – подумав, уточнил Елисей. – А то ведь после меня и лечить нечего будет. Беды не оберемся, ежели сторонних людей положим.

– Нет за ними никого, – мрачно вздохнул комендант. – У меня третий день люди базар трясут, пытаясь хоть что-то про них узнать. Сами они пришли. Без каравана.

– А остановились где?

– А то твои башибузуки уже не проверили, – фыркнул штабс-капитан.

– Не дошли. Те четверо, что пятого принесли, от нас в трактир пошли и до самого вечера там просидели. А мальчишки мои еще не готовы, чтобы столько времени на месте сидеть. Да и опасно их у кабака держать. Опять зацепит кто, а мне от вас потом прилетит, что купеческих работников поколотил, – вздохнул Елисей.

– А ты края видеть научись. А то лупишь так, что потом доктор наш лечить устает, – огрызнулся комендант. – И как только умудряешься? С виду вроде глянешь, ну крепкий парень, жилистый, а как в драку влезешь, так откуда что берется. Едва без трупов обходится.

– Ну, кто на что учился, – пожал Елисей плечами, задумчиво глядя на коменданта. – Так что делать будем?

– Да что ты прицепился?! – вспылил комендант. – Сказано тебе, сами они по себе. Вот и разбирайся. Один из них в твоем доме живет.

– Ну, вы сами это сказали, – вздохнул Елисей, поднявшись, вышел не прощаясь.

Сложившаяся ситуация вывела его из равновесия, заставив вспомнить, что в доме остались только девчонки под руководством Радмилы. Быстро пройдя к своему двору, парень огляделся и, недолго думая, перемахнул забор. Сообщать, что он вернулся, Елисей не собирался. Просочившись в дом, он пробрался на женскую половину и, войдя в комнату, где находился раненый, аккуратно прикрыл за собой дверь.

– Ты кто такой? – негромко спросил он, склоняясь на мужиком.

Веки лежавшего на столе едва заметно дрогнули, но не открылись. Елисей, положив руку ему на шею, слегка сжал пальцы и, не повышая голоса, добавил:

– Или расскажешь, что вы задумали, или я буду тот винт крутить, пока пополам тебя не порву. И не вздумай орать. Я знаю, что спину ты и вправду повредил. Но это не значит, что приятели твои не сделают то, что вы задумали. А тебя тут просто бросят. Так что, будем говорить, или начать винт крутить?

– Как догадался? – просипел ушибленный пережатой глоткой. – Мы же вроде все сделали, чтобы на нас внимания не обращали.

– Приятели твои глупость сделали, когда начали про драку на базаре рассказывать. Тут не город. Базар не полиция, а военный патруль охраняет. Так что я точно знаю, что драки не было. Кто вы?

– Беглые, – еле слышно выдохнул мужик. – С пересылки Омской бежали.

– И куда вас везли?

– На Сахалин.

– Ого! Это уже не просто каторга. Это считай пожизненно, – оценил Елисей.

– Вот потому и бежали. Все одно подыхать. Так хоть не на тех морозах.

– А сюда зачем пришли? – не унимался парень.

– Место тихое искали. Ищут нас. А тут еще у меня со спиной беда случилась.

– Как было?

– Хотели коней свести, да не получилось. Там жеребец норовистый был, так лягнул, что меня шагов на пять унесло, – бледно усмехнулся больной.

– Где коней воровали? – тут же последовал вопрос.

– В лесу, на стоянку наткнулись. Там вроде местные одни были. Вот мы и хотели ночью коней свести и дальше ехать. Ноги-то не казенные, пешком идти.

– Так вы что, хотели у горцев коней увести? – удивился Елисей.

– Ну да. А что?

– Повезло вам, мужики, – качнул парень головой. – Горцы, они народ простой. За такие вещи заживо бы с вас шкуры содрали, как с баранов. А как случилось, что они вас не приметили?

– Так они коней в стороне привязали, а сами у костра спали. А перед тем курили чего-то долго. Словно пьяные были. Вот мы и решились, – усмехнулся мужик.

– М-да, и правду повезло, – качнул Елисей головой, сообразив, о чем речь. – Ну, что мне с вами теперь делать?

– Сдашь? – удрученно спросил мужик.

– Так ведь беглые вы. Отпустить, так на разбой кинетесь.

– Мужикам скажи, пусть уходят. А я уж как-нибудь. Видать, судьба моя такая, на каторге сгинуть.

– Нашел посыльного, – фыркнул парень. – Куда хоть идти собирались?

– У одного из наших под Киевом родня обитает. Туда податься думали, – вздохнул мужик. – А за разбой не беспокойся. Не варнаки мы. Одного за драку пьяную судили. Случаем человека зашиб. Другой барину подати уплатить не смог, а тот его к мировому потащил. Я вот всю жизнь лесником был, а в недород решил в барском лесу кабанчика взять. Самострел поставил, а под него пес хозяйский попал. Вот барин меня и… – мужик скривился. – А я же его Христом богом молил охоту мне разрешить. Пожадничал. Из-за того всю семью схоронил. Дочка малая одна осталась, я и решился, чтоб ее спасти.

– Складно поешь, – задумчиво протянул Елисей.

– Правда это. Хочешь, перекрещусь. Потому и пошли лесом, что я следы читать хорошо умею. Нет средь нас варнаков.

– Ладно. Лежи пока, мне подумать надо, – помолчав, вздохнул Елисей. – И это, не вздумай учудить чего. Не посмотрю, что болезный, удавлю, как котенка.

– Да уж, хватка у тебя, – качнул уважительно мужик головой. – Чем промышляешь-то?

– Про пластунов казацких слыхал?

– А как же.

– Вот я он и есть.

– Брешешь!

– Кобель брешет. Сказано, пластун. Или кадык вырвать, чтоб поверил?

– Да что же ты злой-то такой? – слабо возмутился мужик. – Мне же просто интересно. Слыхал я про вас многое, вот и интересуюсь, что правда, а что лжа.

– Потом поговорим, – пообещал парень и все так же бесшумно выскользнул из комнаты.

Выбравшись из дома, он снова перемахнул забор и, чуть подумав, отправился на базар. Найти в крепости приезжих труда не составило. Уже через час Елисей вошел в трактир на базарной площади и, оглядев зал, решительно направился к столу, за которым сидела та самая четверка, что принесла приятеля на подворье. Не спрашивая разрешения, парень сел за стол и, отодвинув от себя тарелку с какими-то объедками, негромко спросил:

– И давно вы ушли кукушку слушать?

Сидевшие за столом мужики, недоуменно глядевшие на него, дружно вздрогнули и отодвинулись от стола, явно готовясь к драке.

– Сидеть, – прошипел Елисей так, что мужики замерли. – Я с приятелем вашим говорил, знаю, кто вы. Если он, конечно, мне правду сказал. Но судя по тому, как вы дернулись, когда про кукушку услышали, все правда.

– А ты откуда такое знаешь? – угрюмо поинтересовался один из мужиков.

– Я много чего знаю, – хмыкнул Елисей. – Его правда конь лягнул, когда вы хотели горцев ограбить?

– Правда. Зверь, а не лошадь. Горцы те дряни какой-то накурились и спать слегли. Вот мы и решили попробовать, – коротко поведал все тот же мужик.

– Варнаки средь вас есть? – прямо спросил парень, поочередно глядя каждому из них в глаза.

– Нет, – решительно качнул головой говорливый каторжник.

– Сараи значит, – усмехнулся Елисей.

– Да ты словно сам из блатных, – удивленно протянул все тот же мужчина. – Вроде мал еще, чтобы по тракту кандалами звенеть, а язык их знаешь. Ты кто такой будешь?

– Пластун я местный, – вздохнул Елисей. – Значится так, мужики. Другу вашему еще долго болеть. А вас в крепости уже приметили. В общем, ежели не хотите, чтоб вас тут всех повязали, уходите. И чем быстрее, тем лучше.

– Куда? – растерянно спросил мужик.

– Ну, куда вы там пробирались? Вот туда и идите.

А в крепости вам делать нечего.

– Просто у тебя всё. Уходите. А как? Жрать что станем? Денег-то нету, – пробурчал другой мужик, взъерошив коротко стриженные волосы.

– А сейчас на что гуляете? – не остался в долгу Елисей.

– Так тут и зарабатываем. На базаре. Силенкой бог не обидел, вот и подряжаемся, кому разгрузить чего, кому перенести. А хозяин за работу кормит.

– Вот и соберите себе харчей в дорогу работой. И чем быстрее, тем лучше. Но сразу скажу. Вздумаете на разбой выйти, пощады не будет. Узнаю, что ваша работа, всех положу, – спокойно, словно обсуждал погоду, пообещал парень.

– И кто из нас варнак после, – буркнул заводила, окидывая взглядом амуницию парня.

– Я не ради добычи охочусь, хотя и от трофеев не отказываюсь, – пожал парень плечами.

– А с Минькой что потом станется? – помолчав, спросил заводила.

– Излечится, отпущу, – отмахнулся Елисей. – Ни вы, ни он мне и даром не нужны. По мне, так главное, чтобы в крепости и окрест все тихо было. Все поняли?

– Поняли, – вздохнул заводила, растерянно перебирая пальцами.

– В общем, так, мужики, – подумав, вздохнул Елисей. – Раз уж у вас с деньгами совсем плохо, три дня вам даю. Но эти три дня чтоб тише воды и ниже травы у меня сидели. Не доводите до греха. Еще раз повторю, пощады не будет.

– Да что ты нас все пугаешь?! – вдруг возмутился третий мужик. – Что же мы, и не люди совсем, чтобы так-то с нами? Ты пойми, казак. Некуда нам идти. Понимаешь, некуда.

В голосе мужика прозвучал такой надрыв, что парень невольно вздрогнул. Помолчав, Елисей сложил руки на груди и, еще раз оглядев каждого из четверки, тихо спросил:

– А как же родня под Киевом?

– А нужны мы той родне? – успокаиваясь, проворчал мужик. – Им себя бы прокормить.

– Есть одно место, – задумчиво проговорил парень. – Но тут уж все от вас самих зависеть будет. Не испугаетесь, будет вам место, где жить можно.

– Чего нам теперь бояться, – отмахнулся заводила.

– В сорока верстах от крепости есть станица пустая. Четыре года назад мор там прошел. Все, кто в той станице жил, померли. Я последний из всех остался. Но дома там крепкие. Крыша над головой будет. Ну, а остальное только от вас зависит. Сумеете хозяйство поднять, живите спокойно. Из властей туда никто не сунется. Мора боятся. Ну, а не сумеете, на все воля божья.

– Мор, говоришь, – задумчиво повторил заводила. – А дорогу туда как найти, подскажешь?

* * *

Новый вызов в комендатуру застал Елисея на уроке грамматики. Мрачно вздохнув, парень передал ребят десятникам и, тихо выругавшись, вышел. Это уже начинало его напрягать. В комендатуру он ходил уже словно на работу. Стоило только чему-то в крепости произойти, как его тут вызывали. С таким настроением Елисей и ввалился в кабинет штабс-капитана. Увидев сидящего за столом полковника, парень покачал головой и, вздохнув, спросил голосом волка из мультика:

– Шо, опять?

– Чего опять? – не понял полковник, подавая ему руку.

– Опять у вас чего-то стряслось, – развел Елисей руками.

– Угадал, – грустно усмехнулся Тимофеев. – Снова твои умения требуются, Елисей. И на этот раз дело будет опасным.

– А когда у меня другие были? – хмыкнул Елисей. – Только вы же знаете, боец из меня пока никакой.

– Ты мне не для боя, а для другого дела надобен, – быстро ответил полковник, на долю секунды скосив глаза на коменданта.

«Ого, похоже, дело и вправду серьезное», – подумал Елисей.

– Кого ловим? Надеюсь, не все та же история с фальшивым серебром?

– Нет. Там господин Морозов веселится, – усмехнулся полковник. – Но дело серьезное, и на этот раз в Екатеринодаре.

– Так мне же ребят учить надо. А такая поездка на месяц, не меньше, – возмутился парень.

– Смело два клади, – кивнул полковник. – Но так уж сложилось, что мне нужен именно ты. Да и потом, других пластунов под рукой все одно нету. А тебе я доверять могу. Что называется, проверено делом.

– Когда выезжаем? – помолчав, обреченно уточнил парень, отлично понимая, что просто так контрразведчик от него не отстанет. Раз уж нашел время и не поленился приехать в крепость за ним лично, значит, дело и вправду серьезное.

– Надо бы, как ты любишь говорить, еще вчера, – усмехнулся полковник и, поднявшись, добавил: – Пойдем, покажешь мне, как у тебя там, в школе что устроено, заодно и поговорим.

Комендант, заметно уязвленный таким недоверием, иронично хмыкнул, но благоразумно промолчал. Тимофеев, понимающе кивнул и, обернувшись, развел руками, произнеся извиняющимся тоном:

– Ну, прости, Алексей Захарович. Я и ему-то не все расскажу. Дело уж больно пакостное.

– Опять, небось, лазутчики иноземные, – скривился комендант.

– Скажем так, и они тоже, – грустно улыбнулся контрразведчик и, попрощавшись, вышел из кабинета, прихватив с собой парня.

Они вышли из комендатуры, и полковник, остановившись, снял фуражку, подставив лицо летнему солнышку.

– Господи, хорошо-то как, – простонал он, вдыхая полной грудью чистый горный воздух. – Устал я, Елисей. С войной этой народ словно взбесился. Всякие доброхоты от политики повылезали, житья от них нет.

– Похоже, вы где-то тут очередной заговор нащупали, – задумчиво протянул Елисей, внимательно глядя на него.

– Говорил же, приятно с тобой дело иметь, – усмехнулся контрразведчик. – Только намекни чуть, а ты остальное сам додумаешь. Помнишь, как мы британцев по лесам искали?

– Такое забудешь, – хмыкнул Елисей.

– Вот-вот. В общем, пока мы с тобой их тут искали, мои люди по городам рыскали. Сам понимаешь, не могли они действовать на нашей территории без поддержки.

– Ну, это азбука, – пожал Елисей плечами. – Пути отхода им разные должны были подготовить. Да и выгори у них дело с осадой, могли бы и сами тут легализоваться. Я в таких делах не силен, – на всякий случай подпустил Елисей сиротской слезы, – но думаю, что такие господа могут стать точкой объединения всех, кто недоволен властью в наших местах. А там и до вооруженного бунта не далеко.

– Молодец, – одобрительно кивнул контрразведчик. – Верно все разложил. Так оно и есть. В общем, нарыли мои орлы кой-чего. Нашли место, где вся эта камарилья собирается.

Полковник замолчал, с интересом поглядывая на парня. В ответ Елисей только пожал плечами, про себя решив, что и так уже вылез со своими познаниями слишком сильно.

– Что, и догадок нет никаких? – не удержался полковник.

– Говорю же, я в ваших играх не силен, – мотнул парень чубом. – Да и не сказали вы ничего толком. В общем, не вижу пока, чем полезен быть вам могу. Вы сказали, что помощники ваши многое узнать успели, вот потому и не понимаю, зачем тогда вам я. Ваша служба и следы нашла, и всех, кто в той камарилье пляшет, срисовали. В чем тогда моя задача? – прямо спросил он, глядя полковнику в глаза.

– Операция наша к завершению идет, и мне очень нужно твое умение находить всяческие тайники. Уж прости, но в этом деле ты всем моим парням скопом фору дашь, – обозначил свой интерес контрразведчик.

– Собираетесь их всех разом брать? – помолчав, деловито уточнил Елисей.

– Именно.

– М-да, работы много будет, – проворчал парень, почесывая в затылке.

– Да ты не беспокойся. Всю работу мои люди сделают. Ты только подскажи, где искать надо.

– А что ваши? Совсем обыскивать не умеют? – не удержался Елисей от шпильки.

– Умеют. Но не так ловко, как ты. Времени много потеряем, ежели станем все места, где тайник устроить можно, вскрывать. А дело весьма серьезное.

– Добре. Но карабин на всякий случай все одно с собой возьму, – честно предупредил парень.

– Да хоть мортиру свою бери, – отмахнулся полковник. – Я тебе в сопровождение своего подпоручика дам. Никто и рта раскрыть не посмеет.

– Ого! Похоже, все и вправду очень серьезно, – охнул Елисей.

– Ты и не представляешь, насколько, – решительно кивнул полковник. – Его высокопревосходительство, генерал-губернатор, как услышал, что у него под боком лазутчики с нашими предателями спелись, так осерчал, что самолично мне бумагу на все действия выписал. Так что ситуация у моей службы теперь – или пан, или пропал. Так что иди, собирайся. Сегодня же и отправимся. Утром нам надо в Пятигорске быть.

«Хватай мешки, вокзал поехал», – проворчал про себя парень, направляясь к дому.

Но отказать полковнику он не мог. Это было бы неправильно. К тому же парню и самому было интересно посмотреть на один из самых больших городов региона. Сменить обстановку на некоторое время ему было полезно. Пройдя в дом, Елисей собрал ребят и, объяснив им, почему и куда должен уехать, приказал десятникам проводить занятия под руководством старых казаков. Быстро собрав все необходимое, он закинул в свой вещмешок пяток гранат и, попрощавшись, отправился в комендатуру.

К удивлению парня, полковник уже дожидался его, стоя возле безликой кареты, рядом с которой сидели верхами десяток казаков. С первого взгляда сообразив, что это бойцы не местные, Елисей снял папаху и, с достоинством поклонившись, поздоровался первым. Казаки, удивленно разглядывая его, ответили вразнобой, но не промолчал никто. Полковник нетерпеливо махнул ему рукой, указывая на карету:

– Садись. Некогда китайские церемонии разводить.

И к тому же ты теперь дворянское достоинство имеешь. Это они с тобой первыми здороваться должны, – ехидно напомнил он.

– Ошибаетесь, господин полковник. То, что я дворянином стал, не дает мне права про заветы предков забывать, – гордо выпрямившись, отрезал Елисей. – В наших местах испокон веку заведено – младший со старшим первым здоровается.

Внимательно слушавшие их разговор казаки быстро переглянулись и одобрительно заусмехались, поглядывая на растерявшегося полковника.

– Ну, для меня все ваши устои всегда темным лесом были, – выкрутился тот. – Все, Елисей. Садись, время теряем.

Вместо ответа, парень сделал полшага в сторону и указал ему ладонью на дверь кареты. Сообразив, что парень пропускает его первым, полковник фыркнул и, быстро вскочив в карету, нетерпеливо оглянулся на Елисея. Аккуратно поставив вещмешок на пол, парень уселся и, захлопнув дверцу, спокойно пояснил, кивая на вещи:

– Я там пару гранат на всякий случай прихватил. Так что лучше лишний раз не ронять.

– Похоже, про мортиру я зря сказал, – растерянно буркнул полковник, удивленно глядя на вещмешок.

– Я считаю, пусть лучше будет и не понадобится, чем понадобится, а нету, – пожал Елисей плечами. – В нашем деле никогда не угадаешь, где чего пригодиться может.

– Ты только в азарте не забудь, что там не лес, а большой город. А то начнешь гранатами своими раскидываться, – усмехнулся полковник несколько нервно.

– Господь с вами, Александр Савич, что же я, зверь какой? – возмутился парень. – Говорю же, это все так, на всякий случай. Не пригодится, и слава богу. А уж если потребуется, не придется локти кусать. Сами знаете, эти лазутчики на любую гадость способны.

– Да уж, – скривился полковник.

Карета выкатилась из ворот крепости и, прибавив ходу, покатила к городу. Елисей, поставив карабин между колен, откинулся на спинку сиденья и, помолчав, тихо спросил:

– Александр Савич, а если совсем откровенно, зачем я вам вдруг так сильно понадобился? Ну не верю я, что ваши люди не умеют всякие помещения толком обыскивать. Не та у вас служба, чтобы неумех держать.

– И как только у тебя это получается, – проворчал полковник, задумчиво поглядывая на него. – Кто же тебя учил такому?

– Самому бы знать, – привычно отговорился Елисей. – Но вы мне не ответили.

– А чего тут отвечать, – вздохнул полковник. – Прав ты. Опять прав. И нужен ты мне не столько тайники искать, хотя и это тоже, конечно, а больше всего мне нужна твоя наблюдательность. Умение замечать то, чего другие не видят.

– И за кем я должен буду наблюдать? – не понял Елисей.

– Ты в игру вступишь, когда мои люди отработают. Для обысков нам придется каждого арестованного привозить к нему на дом, предварительно их жилье опечатав. И вот тогда, при обыске, ты и будешь за теми арестованными наблюдать. Ведь, помимо обыска, там будет и допрос вестись.

«Блин, я тебе что, детектор лжи, что ли?» – возмутился про себя парень, все еще не понимая конечной цели этого предприятия.

– Я донос тот, от вольноопределяющегося, хорошо помню. Он тогда написал, что ты за лицом того британца внимательно наблюдал и по каким-то только тебе заметным признакам понял, что он не тот, за кого себя выдает.

– Ну, так это старая наука. Еще монахами иезуитами придуманная. Кажется, она физиогномика называется, – протянул Елисей, делая вид, что вспоминает сложное название.

– Вот-вот. Только я про ту науку слышал, а ты про нее знаешь. Как так, не объяснишь? – бросил он на парня острый взгляд.

– Александр Савич, ну вы же знаете. Не помню я ничего про учение свое. Как отрезало, – вздохнул парень, огорченно покачав головой. – А вот почему ваша служба такой полезной штукой пользоваться не желает? – быстренько перевел он стрелки.

– Желает, да только мастеров таких, чтобы умели этому правильно обучить, днем с огнем не найти. Не иезуитам же нам кланяться, – развел полковник руками.

– Да уж, этим лучше не надо, – презрительно фыркнул Елисей.

Карета подпрыгнула на ухабе, и парень, чтобы не уронить винтовку, привычно прижал ее локтем.

– Гранаты твои от таких подпрыжек не рванут? – сменил тему полковник, кивнув на вещмешок.

– Не должны, – равнодушно отмахнулся Елисей. – Я их чистым исподним обложил.

– Успокоил, – вдруг расхохотался полковник, разом растеряв всю свою серьезность.

* * *

Ночевать они встали на постоялом дворе в большом селе под звучным названием Георгиевское. Елисей, едва услышав это название, тут же сделал стойку, проведя параллель с городом Георгиевском своего времени. Но сколько он ни крутил головой, высматривая хоть что-то, что могло бы напомнить ему знакомые места, так ничего и не нашел. Просто большое южное село, живущее своим миром и не обращающее внимания на то, что творится за околицей.

Единственное его достоинство, что построено оно было на перекрестке двух торговых трактов. Так что треть жителей села кормились именно с дороги. Тут даже свой базар был, на который съезжались жители окрестных поселений. Карета вкатилась на подворье, и седоки, выбравшись наружу, принялись разминать кости, прохаживаясь по двору. Десяток казаков, сопровождавших карету, соскочили с коней и принялись вываживать их, давая остыть.

Глядя на них, Елисей только удрученно вздохнул. Езда в карете давно уже заставила его пожалеть о своей ране. Будь его воля, он бы с удовольствием передвигался верхом на своем Буяне, а не трясся бы в этой неуклюжей коробке.

– Что, завидуешь? – понимающе усмехнулся полковник, заметив его взгляд.

– Угу, не будь раны, я бы верхом поехал, – кивнул парень, машинально потирая бок.

– Неужто болит еще? – удивился контрразведчик.

– Если чем тяжелым занимаюсь, ныть начинает еще, – нехотя признался парень.

– А травница твоя что говорит? – не унимался полковник.

– Сказала, пройдет, – снова вздохнул парень.

– Ладно, не переживай. Все одно нам с тобой еще многое обсудить надо. Так что верхом бы у тебя все равно не получилось, – усмехнулся полковник, хлопнув его по плечу. – Пошли вовнутрь. Есть уже хочется, – с улыбкой признался он, направляясь к крыльцу.

Елисей испустил еще один страдальческий вздох и покорно последовал за контрразведчиком. Пройдя в обеденный зал, или бог его знает, как оно тут у них называется, парень с интересом осмотрелся и одобрительно хмыкнул. Зал был большим, светлым, с потолком, беленным известью. К огромному удивлению парня, тут явно пользовались не свечами, а лампами. Во всяком случае, нигде не было видно сажи или нагара.

Хозяин заведения, очевидно уже предупрежденный кем-то из сопровождения, поспешил лично встретить знатных гостей. Вежливо поклонившись полковнику, он с недоумением оглядел парня и отвесил ему поклон заметно скромнее, чем контрразведчику. Хозяин явно не понимал, как воспринимать молодого казака, который умудрялся на равных держаться с офицером в немалом чине.

Глядя на его мучения, Елисей только злорадно усмехнулся про себя и, ткнув пальцем в стол в дальнем конце зала, решительно предложил:

– Александр Савич, давайте вон там сядем. И зал видно, и из окна не дотянутся, ежели что.

– А что ежели что? – с интересом уточнил полковник.

– Ну, про дальний выстрел я вам как-то рассказывал, – пожал Елисей плечами, направляясь к выбранному столу.

Хозяин постоялого двора аж поперхнулся от такого заявления. Полковник, сообразив, о чем он говорит, с сомнением покосился в окно и, покрутив головой, последовал за ним. Елисей, усевшись спиной к стене, осмотрелся и, повернувшись к хозяину, спросил:

– А меню у вас тут подают?

– Простите-с, но меню не имеем-с, – протянул мужик с заметной растерянностью.

– Ну, тогда хоть расскажите, что есть, – аристократично махнул парень рукой.

– Э-э, щи суточные, уха из стерляди, борщ с пампушками, – принялся перечислять хозяин. – Из закусок холодца могу предложить, есть караси в сметане, заяц печеный, порося с кашей. Пироги с ягодой, халва тоже имеется, шербет подать можем. Квас, сбитень, чай, само сбой. Кофий также имеется, – явно сев на своего любимого конька, важно приосанился хозяин.

– Ну, тогда мне борща, карасей и зайца. Потом чаю с пирогами, – быстро перечислил Елисей, чувствуя, как от перечисленных блюд подвело живот.

Полковник сделал свой заказ, и хозяин, поклонившись, отправился на кухню. Тимофеев, проводив его взглядом, повернулся к парню и, лукаво усмехнувшись, тихо спросил:

– Ты чего над человеком издеваешься? Чем он тебе не глянулся?

– Бестия продувная, – фыркнул парень, снимая папаху и взъершив себе волосы. – Мундир себе, что ли, пошить какой, чтоб всем сразу ясно было, кто я такой и как мне кланяться надо? – поддел он полковника.

– Угу, а через день ты тот мундир своими руками спалишь, – рассмеялся тот. – Нет, брат. Тебе и в черкеске удобно. А на остальных тебе плевать с высокой колокольни. Или я не прав?

– Правы, конечно, – усмехнулся Елисей.

Тут к столу подошла крупная, дебелая подавальщица и принялась ловко расставлять перед гостями посуду. Работала молодуха ловко, успевая при этом еще и постреливать в гостей глазами. Глядя на нее, Елисей вдруг понял, что деваха уже точно знает, сколько у них денег в карманах и кто из них чего стоит. Во всяком случае, на его набитых костяшках кулаков взгляд ее задержался несколько дольше, чем на всем остальном. Потом он переместился на револьверы и перевязь с ножами.

Прятать оружие Елисею даже в голову не пришло. Только карабин он оставил в карете, которую остались охранять два казака из сопровождения. Остальные, обиходив коней, уже рассаживались в зале, негромко гомоня и бросая на охраняемых недоуменные взгляды. Похоже, они так и не смогли понять, кто же едет с полковником в одной карете. Полковник уже с удовольствием хлебал наваристый борщ, когда парень, жестом подозвав к столу подавальщицу, выложил на стол рубль и, кивая на казаков, велел:

– Пива им отнеси.

– Они же вроде на службе, – удивился контрразведчик.

– Потому и заказал пива, а не вина, – пожал парень плечами. – А за службу не беспокойтесь. Казаки свое дело туго знают.

Подавальщица выставила перед казаками пять кувшинов примерно литра по три каждый и отправилась за кружками. Бойцы, удивленно переглянувшись, дружно оглянулись на своих подопечных. Потом, очевидно что-то решив для себя, десятник, казак средних лет, расправил усы и, поднявшись, подошел к столу своих охраняемых.

– Благодарствуем за угощение, ваше благородие, – негромко пробасил он, чуть склонив голову и глядя на полковника.

– Это он, – тут же перевел стрелки контрразведчик, ткнув ложкой в парня.

– Благодарствую, – повторил казак, с интересом рассматривая Елисея.

– На здоровье, казаки. Я правила знаю, – усмехнулся Елисей.

Кивнув, десятник вернулся к столу и занялся едой. Полковник, с интересом проследив за этим коротким диалогом, все так же тихо спросил:

– И что это было?

– Это старое правило. Пока казаки в дороге по службе спиртного ни-ни. А как на постой где в дороге встали в селе, то малость для отдыха принять можно. А уж после возвращения добрый поход отметить сам бог велел. Вот потому и пиво. Сегодня все одно тут ночевать станем. А утром им снова на службе быть.

– И много у вас таких правил? – подумав, уточнил контрразведчик.

– Так вся наша жизнь из них состоит. Законов у казаков всегда мало было. Но были правила, пращурами придуманные и нам завещанные. Вот по ним всегда и жили. А закон у нас всегда один был. Божий, – пожал парень плечами.

– Ну, теперь я начинаю понимать, почему ваше племя всегда наособицу держалось, на имперские законы наплевав, – усмехнулся полковник.

– Так казачество и возникло в противовес империи, – улыбнулся Елисей. – Это же те, кто с законами не согласен был, на окраины бежали и в ватаги сбивались. К тому же местные станицы всегда своим укладом жили. Еще до того, как империя вообще возникла.

– Слышал я те легенды, – отмахнулся полковник. – Мол, в этих местах казаки еще с хазарами воевали.

– А это не легенды, – спокойно ответил Елисей, глядя ему в глаза. – Тут семьи есть, которые от таких казаков свой род и ведут. К примеру, я из таких.

– Шутишь? – удивленно уточнил контрразведчик.

– Не та тема, чтобы шутки шутить. В крепости я еще троих знаю, кто из таких родов.

– Это что же тогда получается? Вы вроде как казацкая элита? – осторожно поддел его контрразведчик.

– Так и есть. Потому и говорим: казак от роду. Родовой казак.

– И проверить это как-то можно? – не сдавался полковник.

– Книги церковные если поднять, то в глубь веков проследить можно. Но рода еще раньше были.

– А это как проверить? – тут же последовал новый вопрос.

– А вот это только наш секрет, – жестко отрезал парень. – Нам, ежели нужно будет, то узнать не сложно.

– Однако, – растерялся контрразведчик. – Неужто правда?

– Чистая, – спокойно кивнул Елисей.

Расправившись с поданным угощением, он откинулся на стену и, с удовольствием попивая чай, незаметно оглядывал начавший наполняться зал. Народу заметно прибавилось. Тут были и купцы со своими приказчиками и подручными, были и артельные ватаги, заходили и казаки, выпить пива и обменяться новостями. В общем, жизнь шла своим чередом. Но внимание парня привлекла странная компания.

Трое молодых мужчин, державшихся от всех особняком. Хорошо одетые, крепкие, с цепкими, внимательными взглядами. Они сканировали зал словно радарами, явно кого-то высматривая. Дверь открылась, и в зал вошел пожилой мужчина, в сопровождении молодой девушки. За ними вошли еще двое, явно слуги. Мужчина осмотрелся и, заметив стол, за которым сидели парень с полковником, направился в их сторону.

Елисей чуть слышно кашлянул, привлекая внимание контрразведчика к подходившему дворянину. Полковник, задумавшись, едва заметно вздрогнул и, вскинув взгляд, чуть подобрался.

– Добрый вечер, сударь, вы позволите присоединиться к вам за столом? – вежливо поинтересовался мужчина.

– Сделайте одолжение, – проявил полковник любезность.

Мужчина помог девушке присесть и, усевшись сам, представился:

– Кокорин, Модест Петрович, из дворян. Моя племянница, Елена Ивановна.

– Полковник Тимофеев, Александр Савич. А этот молодой человек, Елисей, директор школы пластунов, – без улыбки представил контрразведчик парня, но в глазах его бесенята так и проскакивали.

– Директор? – явно растерялся Модест Петрович. – Шутить изволите, сударь? По-моему, молодой человек слишком юн для такого чина.

– Отнюдь, сударь. Чин сей он получил за свои дела, направленные на благо государства. На то и бумаги соответствующие имеются, – с достоинством отозвался полковник. – Но уж если вы так настаивать изволите, готов дать вам в том свое слово офицера.

– Господь с вами, сударь, – всполошился Модест Петрович, не ожидавший такой реакции офицера. – Я и не думал сомневаться. Просто он и вправду слишком юн.

– Возраст – это недостаток, который с годами проходит, – не удержавшись, фыркнул Елисей, снова наполняя свой стакан чаем.

– Приношу свои извинения, молодой человек, – склонил Кокорин голову. – Видит бог, и в мыслях не держал вас обидеть.

– Я не в обиде, – улыбнулся Елисей одними губами. – Тем более что вы правы. Я действительно слишком молод для такой должности. Но так уж сложилось, что никого старше просто не нашлось.

Отвечая, Елисей краем глаза продолжал наблюдать за непонятной троицей. Те явно возбудились, когда в зал вошли Кокорин с племянницей. Девушка за все время беседы не проронила ни слова. Но трое неизвестных не сводили с нее глаз. Дождавшись, когда полковник закончит ужин, Елисей поднялся и, попрощавшись, отправился в комнату, отведенную ему, попутно попросив служанку принести в комнату воды.

Скинув амуницию, он неспешно умылся и, раздевшись до исподнего, с удовольствием растянулся на широкой кровати. Трясучий экипаж утомил его сильнее, чем долгая скачка верхом. Гомон в зале начал постепенно стихать, и вскоре наступила почти гробовая тишина, изредка нарушаемая только шагами прислуги.

* * *

Проснулся Елисей разом, словно рывком. Сев на кровати, парень пару секунд пытался понять, что произошло и что его вдруг разбудило. Убедившись, что в комнате все нормально, он осторожно поднялся и, бесшумно ступая босыми ногами по скрипучим доскам пола, подобрался к двери. Ощупав кончиками пальцев крючок на двери и убедившись, что с ним все в порядке, Елисей задумчиво хмыкнул и уже собирался вернуться в постель, когда услышал за дверью чей-то еле слышный шепот.

Кто-то так же тихо что-то проворчал в ответ, и парень понял, что это совсем не прислуга. Голоса были мужские, а на постоялом дворе служили в основном женщины. Конюха и кухонную обслугу он не считал. Там в основном были мальчишки на посылках. Подавальщицы в зале и горничные на жилом этаже к мужскому полу отношения явно не имели. Приложив ухо к двери, Елисей вслушался с происходящее в коридоре.

Судя по направлению, неизвестные толклись у двери напротив его. Кто-то осторожно переступил с ноги на ногу, заставив скрипнуть половицу. На него тут же зашикали. Потом что-то еле слышно брякнуло, и Елисей чуть заметно вздрогнул. Следом за этим звуком раздался звук взводимого курка. Уж этот щелчок он не перепутал бы никогда и ни с чем.

Все так же бесшумно метнувшись обратно к кровати, парень моментально запрыгнул в штаны, натянул рубашку и, парой движений намотав портянки, вбил ноги в сапоги. Надевать черкеску и папаху Елисей не стал. Не до того было. Выхватив из кобур оба револьвера, парень осторожно вернулся к дверям и, придерживая ее за ручку, аккуратно снял с петли крючок.

Постояв с минуту и убедившись, что в коридоре все стихло, парень медленно, по миллиметру, приоткрыл свою дверь и, выглянув в образовавшуюся щель, убедился в своих догадках. Неизвестные проникли в нужный им номер, старательно прикрыв за собой дверь. Но, не удерживаемая крючком, она слегка приоткрылась. Именно эту вертикальную полосу Елисей и рассмотрел на фоне чернильной темноты коридора.

Сунув револьверы за спину, парень выбрался в коридор и присел под стеной рядом с дверью комнаты, куда проникли неизвестные. Устраивать пальбу с непонятным противником Елисей не собирался. Слишком многое пока было непонятно. Но и стоять в стороне он не собирался. Уж слишком все было подозрительно. Наконец, шебуршание в комнате стихло, и дверь распахнулась. Из комнаты высунулась мужская физиономия и, быстро оглядевшись, втянулась обратно.

После этого дверь открыли нараспашку и в коридор осторожно вышли двое, неся что-то продолговатое, завернутое в одеяла. Третий неизвестный, выйдя следом, принялся аккуратно запирать дверь обратно. Плавно выпрямившись, Елисей выхватил оба револьвера и негромко скомандовал:

– А ну замерли, варнаки.

Орать в данной ситуации было не обязательно. Едва услышав его голос, вся троица дружно вздрогнула и замерла в нелепых позах, словно в стоп-кадре. Шумно выдохнув, запиравший дверь мужик медленно повернул голову в сторону парня и, громко сглотнув, прохрипел:

– Не лез бы ты в это дело, мил человек. Спать ступай, здоровее будешь.

– Пасть захлопни и на пол ложись, – зарычал в ответ Елисей, взводя курки сразу на обоих револьверах.

– Пожалеешь ведь, парень, – не унимался неизвестный, даже не делая попытки выполнить команду.

Вместо ответа Елисей ткнул стволом левого револьвера в ребра ближайшему несуну и, чуть довернув правую руку, нажал на спуск. Срез ствола оказался прямо напротив его уха. Грохнул выстрел, и мужик, испуганно вскрикнув, повалился на пол.

– Теперь вы двое. Положили, что несете, осторожно на пол и сами мордами вниз. Кто хоть пальцем лишний раз шевельнет, башку разнесу, – еще громче зарычал Елисей, сам едва не оглохнув от выстрела.

В комнатах послышались голоса, а по лестнице застучали шаги. Стены коридора осветились дрожащими сполохами свечных фонарей. В коридор выбежали казаки с оружием в руках. Рассмотрев стоящего над тремя мужиками парня, они удивленно переглянулись и, быстро упаковав всех лежащих, вздернули их на ноги. Елисей, убирая револьверы за пояс, огляделся и, кивнув на дверь, сообщил:

– Они из этой комнаты вышли. Гляньте, что там.

Кивнув, десятник жестом отправил двух подчиненных в комнату. Казаки, быстро проскользнув в помещение, спустя минуту вернулись обратно и, смущенно усмехаясь, доложили:

– Барышня там была. Исподнее разложено.

– Как так была? – удивился десятник.

– Похоже, это она, – сообразил Елисей, жестом указывая на тюк.

– Ох ты ж, господи. Никак людоловы попались, – ахнул десятник и, выхватив кинжал, одним ловким движением вспорол одеяло.

Догадка парня оказалась верна. В упаковке действительно лежала Елена Ивановна, как ее представил господин Кокорин. Десятник быстро приложил пальцы к шее девушки и, облегченно улыбнувшись, проворчал:

– Слава те, господи, жива.

– Чем усыпили? – повернулся Елисей к схваченным мужикам.

Те в ответ только угрюмо отмалчивались.

– Обыщите их. Все, что в карманах найдете, вот сюда, на свет, – скомандовал Елисей, и казаки, получив подтверждающий кивок от десятника, принялись потрошить пленников.

Ножи, кистень, пара кастетов и пара жилетных пистолетов легли отдельной кучкой. Рядом казаки выложили все найденные деньги, документы и бумаги.

– Что здесь происходит? – послышался вопрос, и в круг света вступил полковник Тимофеев. Полностью одетый и застегнутый на все пуговицы.

– Людоловов схватили, ваше высокоблагородие, – коротко доложил десятник.

– Елисей, опять твои шуточки? – поинтересовался полковник, настороженно глядя на парня.

– Да уж какие тут шутки, Александр Савич, – фыркнул парень. – Проснулся от того, что под дверью шепчется кто-то. Оделся, в коридор вышел, а дверь напротив приоткрыта. Вот и пришлось порядок наводить, – развел он руками.

– Леночка! Что с ней! – послышался вскрик, и к спящей девушке, протолкавшись сквозь казаков, бросился господин Кокорин. – Господи! Да что же это такое! Что с ней, господа?! – вопрошал неутешный дядюшка, теребя спящую красавицу.

– Усыпили чем-то, потому и не отзывается, – коротко поведал Елисей, принимаясь перезаряжать револьвер.

– Усыпили? Чем? – вскинулся мужчина.

– Сейчас узнаем, – мрачно пообещал парень, покосившись на главаря банды.

В ответ тот только презрительно скривился.

– А привяжите-ка мне этих людоловов к коновязи, казаки, – попросил Елисей, зловеще усмехнувшись. – И нагайки приготовьте. Пусть господа людоловы попробуют казацкого угощения.

Десятник вопросительно покосился на полковника, но тот, моментально уловив, что Елисей затеял какую-то игру, решительно заявил:

– Выполняйте, десятник. И вообще, до моего особого распоряжения его приказы исполнять как мои собственные. Сам разберешься? – повернулся он к парню.

– Не извольте беспокоиться, Александр Савич. Все расскажут, или я из их шкур нам с вами перчаток нашью, – усмехнулся Елисей так, что вздрогнули даже казаки.

– Эфиром усыпили, – хрипло ответил главарь. – Пузырек я в комнате оставил. И тряпицу тоже. Не нужны более.

– Точно чистый эфир, или добавили чего? – на всякий случай уточнил Елисей.

– Точно. Нам бы только до околицы ее донести было. А там ищи ветра в поле, – бледно усмехнулся главарь.

– И зачем она вам? – тут же спросил Елисей, словно случайно наводя ствол револьвера на низ живота пленника.

– Заплатили нам. Сказали, белобрысая девка нужна, не тронутая, из благородных. Мы потому сюда и приехали. На тракте такую найти всегда легче, чем по селам да городам искать.

– И давно этим промышляете? – помолчав, мрачно спросил Елисей.

– Не считал. Деньги платят, и ладно, – фыркнул главарь, явно собрав в кучу все остатки собственной наглости.

– Придется их в полицию сдавать, – негромко проворчал полковник.

– Не все так просто, Александр Савич, – ответил Елисей, заметив мелькнувший в глазах главаря огонек торжества. – Сдается мне, эти господа больше по вашему ведомству проходят.

– ?.. – В глазах полковника стоял один большой вопрос.

– А кому они тех девок передают? Не думаю, что кто-то решится из краденых девушек себе гарем завести на территории империи, – прозрачно намекнул парень.

– Связать, и под замок. Глаз не спускать, – жестко приказал полковник, повернувшись к десятнику. – И перенесите, наконец, девицу обратно в комнату, что она у вас на полу лежит. Модест Петрович, сходите к хозяину, пусть пришлет служанку поумнее, прибрать племянницу вашу.

– Конечно, конечно, – засуетился Кокорин и, тяжело поднявшись на ноги, поспешил к лестнице.

Казаки осторожно перенесли девицу обратно в комнату и уволокли арестованных. В коридоре остался только десятник и пара казаков постарше. Полковник, тяжело вздохнув, расстегнул две верхние пуговицы мундира и, покрутив головой, проворчал:

– Опять не высплюсь. И так с делами голова дурная, а тут ты еще забот на пустом месте добавил.

– Так что же мне, стоять и смотреть, как девчонку крадут? – удивленно фыркнул парень.

– Да я не о том, – отмахнулся контрразведчик. – Все ты правильно сделал. Это я так, от усталости ворчу.

– Так ложитесь отдыхать, – пожал Елисей плечами. – Утром вас будить не станем. Отоспитесь, там и поедем. Пара часов нам погоды не сделают, а свежая голова в деле всегда полезнее.

– Тоже верно, – снова вздохнул полковник. – А сам чем займешься?

– Теперь и не знаю, – смутился Елисей, сообразив, что сна нет ни в одном глазу. – Людоловов этих сейчас допрашивать бесполезно. А дел других и нет.

– Так, может, к нам, чаю попьем да погуторим? – осторожно предложил десятник. – Все одно весь сон сломали, сволочи.

– Тоже верно, – подумав, кивнул Елисей. – Спущусь.

Полковник с подозрением оглядел казаков, парня и, не найдя в их словах ничего предосудительного, махнул рукой, после чего, развернувшись, не спеша отправился в свою комнату. Пройдя к себе, Елисей быстро надел черкеску, подпоясался, накинул перевязь с ножами и, закрыв за собой дверь, отправился в дом для прислуги, специально выстроенный хозяином постоялого двора.

Комнаты он сдавал только чистой публике. Для слуг им был предусмотрен отдельный домик, что-то вроде казармы, разделенной на отдельные кубрики. Такого Елисей нигде не встречал, но судя по всему, и комнаты и казарма не пустовали. Пока он собирался, казаки уже успели отжать у хозяина самовар и раскочегарить его. Сонная подавальщица таскала с кухни все необходимое для чаепития. На столе уже стояли колотый сахар, какое-то варенье и пироги, явно с ягодой.

Оглядев это изобилие, Елисей одобрительно кивнул и, сняв папаху, степенно перекрестился. Казаки дружно повторили его жест и, рассевшись, принялись с интересом рассматривать его. Понимая, что позвали его сюда не просто так, Елисей чуть улыбнулся и, повернувшись к десятнику, спросил:

– Как величать тебя, казак?

– Савелием крестили. Так и зови, – чуть усмехнулся десятник.

– Елисей Кречет, – склонил голову парень. – Последний в роду, из станицы Пригорской.

– Погоди, так это же у вас там мор был! – вскинулся десятник.

– Вот потому последним и остался, – грустно кивнул Елисей.

– Кречет, говоришь, – задумчиво повторил десятник. – А Руслан Кречет тебе кем будет?

– Дедом.

– От значит как, – удивленно протянул десятник. – Выходит, не сгинул род.

– Даст бог, подниму, – решительно кивнул Елисей.

– А с полковником ты каким боком?

– Так я у пластунов в крепости поучиться успел, вот он теперь меня с собой и таскает, когда дело особо пакостное намечается. Довелось мне случаем ему пособить крепко, вот он и решил, что я ему удачу приношу, – добавил шутки парень.

– Зря смеешься. Удача, она девка вертлявая, к кому ни попадя не ластится, – не принял шутки десятник. – А у тебя с ней, похоже, и вправду любовь. Вон как ловко один троих положил.

– Удача – не девка. Ее свыше подают, – ответил Елисей, касаясь пальцем груди, где висела громовая стрела.

Увидев этот жест, десятник удивленно распахнул глаза и, обрадованно улыбнувшись, точно так же коснулся пальцем собственной груди.

* * *

Нещадно пыля, карета вкатилась в город и, проехав его почти насквозь, оказалась на широкой площади, мощенной брусчаткой. Остановившись у помпезного трехэтажного здания, кучер спрыгнул с козел и, потянувшись, распахнул дверцу. Тимофеев, первым выбравшись на улицу, устало покрутил головой, разминая шею, и, оглянувшись на подъехавших следом казаков, негромко приказал:

– Этих троих сразу в холодную. Я сейчас уговорюсь. Десятник, к ним своих людей приставишь, чтобы чего не вышло. Остальным отдыхать пока. Пошли, – обернулся он к выбравшемуся из кареты Елисею.

Коротко угукнув, парень взъерошил пятерней волосы и, надев папаху, последовал за полковником. В холле здания оказалось прохладно и после яркого уличного солнца почти темно.

Поднявшись на второй этаж, контрразведчик предъявил какому-то чиновнику бумагу и, чуть усмехнувшись, когда у того вытянулось лицо, приказал:

– Найдите квартиру, а лучше отдельный дом. И пусть документы все подготовят. Казаки, что со мной прибыли, у камер будут караул нести. Туда требуется поселить людоловов, что сейчас в телеге у входа сидят. И проследите, чтобы никто не смел к ним соваться. Этими позже займемся. И без того забот хватает. Все понятно?

– Точно так-с, не извольте беспокоиться, ваше высокопревосходительство, сей момент все исполним, – засуетился чиновник, вскакивая из-за стола. – Не желаете ли передохнуть с дороги? Тут рядом ресторан вполне приличный имеется. Не столичный, конечно, но по нашей глухомани вполне себе ничего.

– Понятно. Документы, значит, пока не готовы, – понимающе хмыкнул полковник и, обернувшись к парню, спросил: – Ну что? Может, и вправду перекусим пока?

– Пожалуй, Александр Савич, – подумав, кивнул Елисей. – Только умыться бы прежде с дороги.

– Это само собой, – решительно кивнул полковник. – Прикажите пока номера в гостинице снять. Себя в порядок приведем и пообедаем. А уж после не обессудьте, ежели что-то снова не готово будет, – зловеще пообещал он чиновнику.

– Сей момент, ваше высокоблагородие, сей момент, – снова засуетился чиновник, чуть заикаясь и обильно потея.

Схватив со стола колокольчик, он вызвал какого-то мелкого клерка и, то и дело срываясь на фальцет, потребовал в пожарном порядке обеспечить господина полковника всем необходимым. Спустя четверть часа после приезда контрразведчика в город здание городской управы бурлило, словно забытый на печке чайник. Почему Тимофеев начал именно отсюда и почему контрразведка оказалась в здании управы, Елисей так и не понял, но лезть со своими мыслями в местные порядки не решился.

Только оказавшись на улице, он не удержался и, подстроившись под шаг полковника, тихо спросил:

– Александр Савич, а почему ваша служба тут оказалась, а не в штабе войск?

– Не любят господа офицеры наше соседство, – скривился полковник. – Считают, что мы сразу за ними следить начнем. Да и черт с ними. Нам так даже лучше. Работать легче.

– А чего свое здание не поставите? – не удержался Елисей. – Тогда бы вы сами себе хозяевами были. И в подвале можно свою холодную организовать.

– Вот сразу видно, что ничегошеньки ты о нашей службе толком не знаешь. Как пластуну тебе цены нет, а вот чиновником тебе никогда не стать, – грустно усмехнулся полковник. – Мало нас, дружок. На весь уезд всего полтора десятка человек.

– А как же тогда они тут работали? – растерялся парень, услышав подобные цифры.

– Так прислали из других городов, – развел полковник руками. – Ладно. То уж наши внутренние заботы. А ты пока рядом со мной держись и все, что видишь, на ус мотай. Пригодится. А то сидишь в своей крепости, словно бирюк.

– Знаете, как солдаты говорят? Службу нужно проводить поближе к кухне и подальше от начальства, – усмехнулся в ответ Елисей. – Так что в крепости мне самое место. И воля полная, и начальства над головой никакого.

– И вправду бирюк, – рассмеялся Тимофеев.

Они вошли в гостиницу, оказавшуюся на другой стороне площади, и портье, уже явно накрученный местными чиновниками, тут же рассыпался мелким бесом, стараясь угодить высоким гостям. Оказавшись в своем номере, Елисей первым делом разделся до исподнего и отправился проверять туалетную комнату. Тут уже стояла большая деревянная бадья, заменявшая ванну, и двое слуг шустро наполняли ее горячей водой.

Дождавшись, когда ванна будет готова, парень выгнал слуг и, раздевшись, с блаженным стоном погрузился в воду. Нырнув с головой, он высидел так, сколько мог, и, медленно вынырнув, тряхнул головой, стряхивая воду с лица. Но едва только парень открыл глаза, как едва тут же не нырнул обратно. Рядом с бадьей стояла молодая женщина в нижней рубахе с мочалкой в руках.

Взяв себя в руки, Елисей быстро огляделся и, откашлявшись, спросил:

– Ты кто, красавишна?

– Анюта я, сударь. Прислали мыться вам помогать, – улыбнулась девушка, ловко намыливая мочалку.

– Ладно, – кивнул парень, делая вид, что все так и должно быть.

Анюта велела ему подняться и принялась ловко намыливать парню торс, но когда зашла за спину, тихо охнула, разглядев свежий шрам.

– Не бойся. Там уже зажило почти, – поспешил успокоить ее Елисей.

– Чем это вас так, сударь? – не сдержала девушка любопытства, осторожно намыливая ему спину.

– Пулей, – вздохнул парень, блаженствуя под ее сильными руками.

– А на плече?

– То шашкой достали.

– Однако повоевали вы, сударь.

– Служба такая, – вздохнул Елисей, погружаясь в воду, чтобы смыть пену. – На то и казак, – добавил он, протягивая руку за мылом, чтобы вымыть волосы.

– Сидите сударь. Сама справлюсь, – отобрала у него плошку Анюта.

Спустя десять минут, окончательно разомлевший от мытья и горячей воды, парень нехотя выбрался из бадьи и потянулся за простыней, когда к его спине прижалось упругое и горячее тело девушки.

– Ох, и хорош же ты, казак, – жарко прошептала она, обнимая парня. – Люблю таких. Жилистых, словно сыромятный ремень вяленых и опасных.

Вместо ответа Елисей одним плавным движением перетянул ее вперед и впился поцелуем в мягкие, влажные губы. Из ванной он выбрался только через час. До скрипа отмытый и довольный, словно мартовский кот, парень едва успел надеть все чистое, когда в дверь номера постучали. Как выяснилось, полковник давно уже закончил омовение и ждет его в ресторане гостиницы.

Привычно затянув на талии пояс с кинжалом и кобурой револьвера, Елисей надел папаху и, глянув на себя в зеркало, довольно усмехнулся. На него смотрел высокий, широкоплечий молодой человек, от которого просто веяло силой и опасностью. Полковника он нашел в ресторане, где тот с аппетитом поедал холодные закуски.

– Садись, я и на тебя заказал, – буркнул Тимофеев, с интересом оглядывая парня. – Ты чего такой довольный, аж сияешь?

– Настроение хорошее, Александр Савич, – быстро нашелся Елисей и, чтобы избежать дальнейших разговоров, ухватил со стола ближайшую тарелку.

Еще через час, сытые, отмытые и почти счастливые, они снова оказались в кабинете все того же чиновника. Похоже, выделенного времени ему хватило, чтобы подготовить все необходимое, так что потел на этот раз чиновник значительно меньше. Выгнав его из-за стола, полковник жестом указал парню на свободный стул и, подтянув к себе папку, погрузился в дела. Быстро пробежав взглядом несколько документов, Тимофеев мрачно хмыкнул и, вздохнув, проворчал:

– Похоже, без драки все-таки не обойдется.

– Среди болтунов военные затесались? – осторожно уточнил парень.

– Хуже, – скривился полковник. – Большая часть из них дворяне известных фамилий. Похоже, придется моим топтунам серьезно побегать.

– Все одно отмажутся, – махнул Елисей рукой.

– Чего сделают? – не понял полковник.

– Вывернутся, – быстро пояснил парень. – Может, стоит их по жесткому варианту пустить?

– Это как? – насторожился Тимофеев.

– А самых говорливых шлепнуть, в руку пистолет сунуть и объявить, что те решили вооруженное сопротивление оказать.

– И что это даст? – поинтересовался полковник, мрачнея на глазах.

– Остальные сговорчивее станут, – пожал парень плечами.

– Ты хоть понимаешь, что несешь? – угрюмо уточнил контрразведчик. – Ты ведь теперь не просто пластун, а дворянское достоинство имеешь. И как ты после такого спать будешь?

– Спокойно, – жестко отрезал парень, твердо глядя ему в глаза. – Интересы государства важнее. А сейчас, осмелюсь напомнить, война идет, и подобные забавы являются суть предательством родины. Предлагаете мне их после такого жалеть? А за честь мою не беспокойтесь. За дела свои я перед казачьим кругом и Господом Богом отвечать стану. А более ни перед кем.

Не ожидавший такой отповеди полковник хмыкнул и, покачав головой, растерянно проворчал в ответ:

– Все бы так думали, тогда бы и служба наша не нужны стала. Ладно. Подумаю. Может, ты в чем-то и прав. Вот что, дружок. Ступай-ка ты пока в гостиницу. Мне тут еще кучу всяких бумаг разобрать надо. А ты отдохни с дороги. Можешь погулять, если пожелаешь. Только один не ходи. Кого из десятка с собой возьми. Вижу же, что рана еще беспокоит.

– Есть немного, – не стал отнекиваться Елисей. – Добре, пройдусь, пожалуй. Когда вас обратно ждать? – уточнил он, поднимаясь.

– К ужину точно буду, – ответил полковник, окинув кучу папок задумчивым взглядом.

– Добре, тогда в ресторане и встретимся.

– Погоди, – вскинулся вдруг полковник. – Вот, держи, – выложил он на стол тонкую пачку ассигнаций. – Я тебя в это дело втравил, значит, мне и платить.

– Так я вроде не бедствую, – удивился Елисей.

– Бери и не морочь мне голову. Это из фондов службы. Специально для таких случаев имеются. Или ты решил, что я тебе свои отдаю?

– А отвечать я за них как стану? – продолжал недоумевать парень.

– А никак. Я их тебе дал, мне и ответ держать. Все, ступай. А то мы с этим спором только время зря теряем, – приказал полковник, и Елисей, пожав плечами, убрал выданные деньги в карман.

Выйдя из здания управы, он с сомнением огляделся и, чуть подумав, отправился в гостиницу. Как бы ни хотелось ему это признавать, но пока к серьезной драке парень был еще не готов. А, что ни говори, в большом городе нарваться на неприятности проще простого. Особенно с его отношением ко всяческим высокородным снобам. Казаков поселили в той же гостинице, что и их с полковником, только выдали номера попроще.

Так что Елисей направился именно туда. Найдя десятника, он предложил ему пройтись по городу, на что тот с удовольствием согласился. Сидеть в гостинице безвылазно казакам явно не хотелось, но они находились на службе и на данном этапе себе не принадлежали. Сразу предупредив, что долго гулять не может, потому как заказали баню, десятник затянул пояс, сунул за голенище нагайку и, поправив папаху, вышел в коридор.

– И куда отправимся? – спросил он, с интересом поглядывая на парня.

– А куда добрый казак за новостями ходит? – усмехнулся в ответ Елисей и сам же ответил: – Правильно. На базар. Вот туда и пройдемся. Новости послушаем, заодно и к парку чего прикупим, – добавил он, лукаво подмигнув.

– Хорошо бы, да только с деньгами у нас негусто, – нехотя признался казак.

– Зато у меня есть, – отмахнулся Елисей. – Уж на несколько жбанов пива точно хватит. Крепче, уж прости, вам пока нельзя. Сам сказал, на службе.

– Так оно и понятно, – тут же кивнул десятник.

Подойдя к вышедшему на площадь городовому, они выяснили, где располагается ближайший базар, и отправились в указанную сторону. Спустя минут двадцать они окунулись в привычную атмосферу и, не спеша бродя по рядам, принялись то и дело задавать ничего не значащие вопросы. А спустя еще час, возвращаясь обратно, нагруженные жбанами с пивом и вязанками вяленой рыбы, негромко обсуждали все услышанное.

* * *

Трое суток прошли в блаженном ничегонеделании. Вечером четвертого дня полковник Тимофеев, вернувшись в снятый для них дом, прошел в комнату парня и, устало присев в кресло, негромко сообщил:

– Завтра с рассветом начинаем. Будь готов.

– Что я делать должен? – кивнув, уточнил Елисей.

– Народу у меня мало, так что пришлось обратиться за помощью. С моими людьми будут солдаты и жандармы. С этими мы хоть в одну дуду дудим. А от тебя, голубчик, я жду только одного. Умения находить и вскрывать тайники. Больше скажу. Делай все, что сочтешь нужным, но все бумаги этих господ должны лечь мне на стол. Сам понимаешь, люди там непростые, и опростоволоситься нам никак нельзя.

– Странно это, – помолчав, угрюмо проворчал Елисей.

– Что именно тебе странно? – не понял полковник.

– Что вы так не доверяете своим людям. Уж обыски-то они проводить должны уметь.

– Вот в том и беда, что должны, да не умеют. Точнее, опыта им в этом деле не хватает.

– Получается, вы набрали себе простых топтунов? – удивился парень. – Тех, кто привык больше в поле работать?

– Я понял, о чем ты, – кивнул контрразведчик. – Вся беда наша в том, голубчик, что служба наша организована не так и давно по большому счету. И опытных людей брать просто негде. Не поверишь, но даже в жандармерии опытных офицеров больше, чем у нас тут. Да и не было в этих местах большой необходимости в нашей службе. Ну сам подумай, кто тут в противниках был всегда? Степняки да горцы. Османы все больше контрабандой пробавлялись. Вот теперь и маемся, – вздохнул контрразведчик.

«Или я дурак, или жопа с двумя „п“ пишется», – выругался про себя Елисей.

– А как же поставки оружия горцам? – помолчав, спросил он. – Это же прямая забота вашей службы подобные поставки отследить.

– Издеваешься? – возмутился полковник. – А то ты не знаешь, что с горцами работать, только людей зря губить. Непримиримые чужаков терпеть не могут.

– М-да, это я чего-то не подумал, – смутился Елисей, сообразив, что ляпнул что-то не то.

Впрочем, если вспомнить эти неспешные времена и то, что в любой серьезной конторе обязательно находилась парочка поклонников европейского образа жизни, то подобное положение вещей становилось понятным. Между тем полковник, поднявшись, продолжал вещать:

– В общем, так, друг мой, делай что хочешь. Грози, морды бей, да хоть шкуры спускай, но бумаги всей этой братии добудь.

– Угу, а потом меня за такие методы самого по тракту кандалами греметь отправят, – фыркнул Елисей, ероша пальцами чуб.

– Никто тебя не тронет, – отмахнулся контрразведчик. – Кто же в твердом уме поверит, что какой-то мальчишка-казачок подобное задание получит. Ты уж прости меня за такие слова, но глядя на тебя, никому и в голову не придет, что ты опаснее аспида в постели, – бледно усмехнулся он и, словно извиняясь, развел руками. – Главное, фамилии своей не называй.

– А как же тогда я работать стану? – не понял парень.

– Утром у ворот будет пролетка стоять. В ней тебя будет ждать мой подпоручик, со всеми необходимыми бумагами. Вот он и станет тебе все организовывать. Твое дело – тайники находить. За остальное будь спокоен.

– С рассветом, значит? – задумчиво переспросил Елисей. – Добре, буду на месте, – кивнул он, тайком бросив быстрый взгляд в темнеющее окно. – А сами вы где будете, ежели что? – спохватившись, быстро уточнил парень.

– У себя в кабинете, – скривился полковник.

Ему явно не хотелось проводить время подобным образом, но будучи в данной операции главным, обязан был организовать общий координационный центр, который станет принимать нужные решения. Понимающе кивнув, Елисей проводил гостя до двери и, моментально собравшись, выскользнул из дома.

Его роман с Анютой развивался бурно. И хотя женщина призналась, что иногда оказывает интимные услуги богатым постояльцам гостиницы за деньги, осуждать ее парень не решился. Каждый выживает, как умеет. Да и женщина эта ему нравилась. Было в ней что-то такое, что заставляло его вспыхивать, словно порох. Они оба знали, что эти отношения закончатся ничем. Что придет время, и он уедет, а она останется, но пока им было хорошо вместе.

Утром, едва начало светать, Елисей бесшумно проскользнул в свою комнату и, привычно проверив оружие, отправился умываться. Приведя себя в порядок, парень надел папаху и не таясь спустился на крыльцо. У ворот стояла пролетка, на козлах которой восседал пожилой солдат. Седоком в пролетке был молодой, примерно лет двадцати пяти, мужчина. Тщательно выбритый, с аккуратно подстриженными темно-русыми усиками. В руке мужчины тлела папироса.

Подойдя к пролетке, Елисей окинул седока и кучера долгим, внимательным взглядом и, едва заметно улыбнувшись, спросил:

– Вы от полковника Тимофеева?

– А тебе, казачок, какое до того дело? – хмыкнул седок.

– Прямое. Или желаете подтверждения от самого господина полковника? Не думаю, что он обрадуется, ежели вы его разбудите с такой ерундой.

– Садись, – махнул ему мужчина, делая глубокую затяжку.

– Не желаете представиться, господин подпоручик? – поинтересовался парень, даже не шевельнувшись.

Он давно уже приметил, как слегка топорщится пола его сюртука, и потому точно знал, где офицер носит оружие. На операцию подпоручик почему-то решил отправиться не в мундире, а партикулярном платье.

– Шиховской, Степан Иванович, – отбросив окурок, словно нехотя буркнул подпоручик. – А теперь слушай меня внимательно. То, что мне приказано при тебе нянькой быть, не значит, что ты мной командовать станешь. Сидишь тихо и делаешь, что велено, а не то… – договорить подпоручик не успел.

Едва только он сунул руку под полу сюртука, как Елисей одним плавным, едва заметным глазу движением выхватил из кобуры револьвер, одновременно сделав шаг в сторону.

– Не советую, господин подпоручик, шутить подобным образом, – прошипел он, чуть качнув оружием. – Плохо закончиться может.

– Ловко, – одобрительно проворчал офицер, медленно вынимая руку из-под полы. – Так вы едете, сударь, или так и будем попусту воду толочь?

«Похоже, проверку я прошел», – усмехнулся про себя Елисей и, кивнув, добавил:

– А, по-вашему, я тут променад перед завтраком проделываю? Куда едем?

– Через сорок минут наши люди проведут первое задержание, – быстро ответил подпоручик, бросив взгляд на часы-луковицу. – Ну а после и мы в игру вступим.

– Тогда не будем терять времени, – хищно усмехнулся Елисей, усаживаясь в пролетку. «Да когда же ты уже заживешь, зараза», – проворчал он про себя, потирая разнывшийся после ночных развлечений бок.

– Что, все еще болит? – участливо поинтересовался подпоручик.

– Ноет иногда, – вздохнул парень. – Особенно если где-то сил много приложу.

Пролетка тронулась с места и не торопясь покатилась куда-то в сторону чистых кварталов. Зябко передернув плечами, Елисей широко, от души зевнул.

– Не выспались? – тут же поддел его подпоручик. – И немудрено, Анюта та еще затейница.

– Есть такой анекдот. Встречаются две подруги, и одна говорит: «Ой не выспалась, около двух легла». Вторая ей: «Около двух выспаться сложно, особенно ежели шустрые попадутся», – не повелся на подколку парень.

От хохота подпоручик чуть из пролетки не вывалился. Даже сидевший на козлах солдат хихикал в кулак, управляя лошадью одной рукой.

– Изрядно, – одобрительно закивал подпоручик. – Не доводилось слышать. А есть еще что новенькое?

Похоже, молодой офицер был любителем анекдотов и душой компании. Так, травя анекдоты, они и добрались до первого адреса. Елисею пришлось крепко напрячься, чтобы адаптировать все известные ему хохмы под нынешние реалии. Кучер остановил пролетку на какой-то улице и, обернувшись, вопросительно посмотрел на подпоручика. Тот, быстро оглядевшись, коротко кивнул и, моментально подобравшись, негромко посоветовал:

– А теперь, Елисей, давайте помолчим. Немного времени у нас еще есть.

– Который дом? – уточнил Елисей, осматриваясь.

– Вон тот, красного кирпича.

– Сзади есть кто из наших?

– Солдаты под командой жандармского ротмистра.

– А из службы?

– Те сразу в дом пойдут. Та команда на подхвате. А чего это вы так всполошились, молодой человек? – насторожился подпоручик.

– Если эти ваши господа фигуранты не полные дураки, а думать так они мне повода не давали, то в каждом нужном нам доме должны быть предусмотрены по нескольку путей отхода. А самое главное, варианты для задержки ваших людей.

– А зачем их задерживать? – еще больше насторожился подпоручик.

– Затем, что им нужно время, чтобы уничтожить все улики против себя, – спокойно пояснил парень.

– Ты думаешь, они сделают это?

– Такое впечатление, Степан Иванович, что вы никогда на задержаниях не были, – фыркнул Елисей. – Конечно, сделают. Они сделают все, чтобы избежать суда, если не ареста.

– И что делать?

– Вариантов у нас не много. Придется действовать быстро и жестко. Ваши люди должны входить в дома и блокировать перемещения всех обитателей. Только так вы сможете избежать уничтожения улик.

– Это не крестьяне, – задумчиво протянул офицер. – Это почтенные дворянские семьи, обращаться с которыми мы должны уважительно.

– А я и не предлагаю с ходу стучать по физиономиям и задирать подолы всем бабам подряд, – пожал Елисей плечами. – Слуг сразу согнать в одну комнату и приставить охрану. Остальных удерживать в их комнатах под присмотром. А главного фигуранта усадить в кресло и не давать передвигаться до окончания обыска.

– Жалоб не оберемся, – вздохнул подпоручик.

– Можно подумать, их и без того мало будет, – усмехнулся парень. – Уж поверьте, жаловаться они будут постоянно и с удовольствием.

– Интересно знать, откуда вы этому выучиться успели? – помолчав, протянул офицер.

– Самому бы знать, – привычно отговорился Елисей. – А вот ваше незнание подобных вещей меня, признаться, серьезно удивляет.

– Увы, друг мой, но в задержаниях и обысках мне еще участия принимать не доводилось. Слежка, добыча документов, проверка слухов, до сего дня это и было моей работой, – смущенно признался подпоручик.

– В поле работали, – понимающе кивнул Елисей.

– Можно и так сказать. Опыт был нужен. Вот и бегал, словно мальчишка на посылках. А потом господин полковник решил меня сюда забрать.

– Похоже, вы умудрились где-то подставиться, – улыбнулся Елисей.

– А вы опасный собеседник, – удивленно покачал головой офицер. – Признаться, я удивлен. Да, вы правы. Я сделал то, что очень сильно рассердило мое предыдущее начальство, и оказался перед выбором. Отставка или переезд сюда.

– Ну, история старая, как мир, – понимающе кивнул парень. – Если начальство чем-то недовольно, значит, у него в этом деле есть свой интерес.

– А вас, похоже, это совсем не удивило.

– Приходилось уже сталкиваться. Благо что начальство то ко мне отношение имело весьма далекое. По сути, надо мной есть только казачий круг да Господь Бог. Остальные могут катиться к черту. А вот, кажется, и ваши сослуживцы, – тут парень кивнул на быстро двигавшиеся к дому фигуры.

– Я должен рассказать им о ваших предположениях, – подскочил подпоручик и, уже выскочив из пролетки, добавил: – Вы только не вздумайте отсюда уйти, а то полковник мне за вас башку оторвет. Он это несколько раз особо подчеркнул.

С этими словами подпоручик рысью понесся к остановившемуся у ворот взводу солдат. О чем он там говорил со своими сослуживцами, Елисей не знал, но судя по жестикуляции, разговор был весьма оживленный. Вздохнув, Елисей на всякий случай проверил оружие и, не спеша выбравшись из пролетки, зашагал к спорщикам.

* * *

Следующие двое суток Елисею запомнились, как какой-то дикий конвейер. Войдя на адрес, он старательно обходил все комнаты дома, буквально обнюхивая их на предмет укрытий и тайников, после чего солдаты под присмотром жандарма вскрывали в указанном месте пол или стену. Добыча тут же отправлялась в кабинет полковника Тимофеева. В один из таких выходов парень обнаружил старый потайной ход, о котором не знали даже нынешние хозяева дома.

Как после выяснилось, его строили еще два поколения назад прежние обитатели. Зачем, теперь уже не узнать, но удивлены все собравшиеся были до полного изумления. Сам Елисей, после такой тренировки, ощущал себя специально обученной ищейкой, способной найти тайник где угодно. Малейшие потертости, едва заметные следы там, где их не должно было быть, заставляли его делать стойку.

И жандармы, и офицеры контрразведки уже после раскрытия второго тайника ходили за парнем по пятам, буквально заглядывая ему в рот. Елисей и сам не очень понимал, откуда вдруг у него взялось такое чутье на тайники и схроны, но этим своим новым качеством пользовался очень даже старательно. Его словно вело какое-то чувство. Какое именно, он не смог бы объяснить даже под дулом автомата. Но оно было, а значит, он просто делал дело, которого от него ждали.

Вечером второго дня, устав так, что даже голова разболелась, Елисей уселся в предоставленную пролетку и, тяжело вздохнув, тихо спросил у сопровождавшего его офицера:

– Куда теперь, Степан Иванович?

– Так все уже. Этот дом последним был, – развел руками подпоручик, давно уже утративший свою жизнерадостность от усталости. – Осталось только господину полковнику доложить.

– Ну, тогда, значит, едем к полковнику, – решительно заявил Елисей и, повернувшись к кучеру, скомандовал: – В городскую управу, голубчик.

– Сделаем, ваше благородие, – кивнул солдат и, тряхнув поводьями, направил пролетку по указанному адресу.

К чести пожилого солдата, вез он их, словно хрустальные вазы, стараясь лишний раз не тряхнуть и не качнуть. Примерно через сорок минут они вошли в знакомый кабинет и, встав перед столом, дождались, когда полковник оторвется от очередной партии бумаг. Вскинув голову, Тимофеев оглядел их усталым взглядом покрасневших глаз и, закурив очередную папиросу, хриплым от табака голосом спросил:

– Закончили?

– Так точно, ваше высокоблагородие, – бодро отрапортовал подпоручик.

– Степан, хватит из себя тупого служаку изображать, – отмахнулся полковник. – Где найденное?

– Должны были секретарю вашему передать. Отправили сразу, как только нашли, – подобравшись, ответил подпоручик.

– Ясно. Значит, не разобрал еще, – кивнул Тимофеев, выпуская густую струю дыма. – Садитесь, друзья мои. Значит так, дело мы сделали большое. Надо признать, что даже половины вами найденного было бы достаточно, чтобы всю эту шваль к ногтю прижать. Тебе, Елисей, моя особая благодарность. Ты и вправду для меня талисманом удачи стал, – улыбнулся контрразведчик. – Мы с вами, господа, не просто заговор раскрыли, а предотвратили очень серьезное выступление некоторых неблагонадежных господ. И это в самый разгар войны. Теперь можете отдыхать.

– Так, может, я через денек домой отправлюсь? – подумав, осторожно спросил Елисей. – Чего мне тут сидеть попусту.

– Через три дня поедешь, – отрубил полковник.

– А что через три дня изменится? – удивился Елисей подобному тону.

– Кое-что изменится, – ехидно усмехнулся полковник, гася окурок в уже полной пепельнице. – А пока можешь развлекаться, как твоей душе угодно. Степан Иванович, посодействуй, голубчик, чтобы ему тут скучно не стало. А то он ведь от скуки много чего учудить способен, – попросил подпоручика Тимофеев. – Деньги у секретаря получите и развлекайтесь. Все, друзья мои, свободны, – в голосе контрразведчика лязгнул металл, и Елисей понял, что спорить с ним в данный момент бесполезно.

Поднявшись, он попрощался и следом за Шаховским покинул кабинет. Подпоручик прямым ходом направился к секретарю, и тот, едва глянув на него, молча выложил на стол пачку ассигнаций. Кивнув, Степан Иванович так же молча убрал деньги в карман и, развернувшись к парню, спросил:

– Ну-с, молодой человек, чем теперь займемся?

– Для начала нужно помыться и выспаться, – тут же заявил Елисей. – Вы, Степан Иванович, как хотите, а я домой. Спать.

– Домой или в гости? – тут же поддел его подпоручик.

– Нет. Сначала спать. А потом уж все остальное, – криво усмехнулся Елисей, решив не обращать внимания на его подколки.

Они спустились вниз, и, уже усаживаясь в пролетку, парень вдруг понял, что подпоручик весьма недоволен своей ролью. Он то и дело оглядывался на здание и что-то обдумывал, но нарушить прямой приказ не решался.

– Степан Иванович, ну что вы маетесь, словно девица перед свиданием? – иронично хмыкнул Елисей. – Отвезите меня домой и ступайте, куда пожелаете. Дальше я уж и сам разберусь. На крайний случай на подворье десяток казаков дурью мается. Есть с кем в город выйти. Да и не собираюсь я особо разгуливать. Отмоюсь, отосплюсь, а там, глядишь, и в обратный путь время придет.

– Что, и к Анюте не пойдешь? – не сумел удержаться от подначки подпоручик.

– Это само собой, – усмехнулся в ответ парень.

– А полковник что скажет? – подумав, осторожно уточнил Шаховской.

– А что он скажет? – не понял Елисей. – Он же сам приказал. Развлекаться. Вот я и стану развлекаться. Только по-своему.

– Тогда вот. Держите, – выдернув из кармана полученные деньги и протягивая их парню, решительно выдохнул подпоручик. – Вздумаете что-то купить или заведение какое посетить, тратьте не глядя. Для того и получены. А мне и вправду нужно еще несколько дел сделать. Надеюсь, вы меня простите.

– Господь с вами, сударь, – тихо рассмеялся Елисей. – Говорю же, только домой меня отвезите и бегите, куда вам нужно. Я же понимаю, что это для вас возможность слегка карьеру подправить.

– Благодарствую, Елисей, – с чувством произнес подпоручик, впихивая парню в ладонь деньги и громко командуя кучеру: – К дому, голубчик. И побыстрее.

Спустя десять минут Елисей вошел во двор арендованного дома, слушая, как пролетка уносится в неизвестном направлении. Встретившие его казаки, моментально сообразив, что от усталости парень еле ноги переставляет, тут же проводили его до комнаты. Елисей только и успел, что выделить десятнику некоторую сумму для закупки продуктов для вечернего праздника и для приобретения полдюжины жбанов пива.

Тимофеев, не доверяя никому кроме узкого круга лиц, все полученные документы просматривал в выделенном ему кабинете, после чего перевозил их в арендованный дом и прятал в своей комнате, запирая в небольшой сундук, ключ от которого был только у него. Именно этот сундук и охраняли казаки, дурея от безделья и непонимания сути текущего момента. Единственной отдушиной для них были нечастые посиделки за пивом, которые устраивал Елисей.

Полковник на такое нарушение дисциплины смотрел сквозь пальцы, понимая, что лишнего казаки себе не позволят, а службу несут исправно, Тимофеев, по сути, попросту передал весь десяток под управление Елисея. По его собственному выражению, зверь зверя быстрее поймет. Так оно и вышло. Десятник, видя, что парень даже не пытается влезать в командование подчиненными ему людьми, принял это назначение как должное.

За время поездки все казаки уже поняли, что юный казачок на короткой ноге с могущественным полковником не просто так. Да и тайна, которую десятник и Елисей поведали друг другу, сыграла свою роль. Во всяком случае, теперь команды парня воспринимались как должное. Вот и теперь, услышав, что вечером Елисей желает отметить окончание операции накрытым столом, казаки развили бурную деятельность.

Троица бойцов была отправлена на базар, еще двое ушли за разносолами и напитками, а остальные, не в ущерб службе, принялись готовить столы во дворе. Пока Елисей спал, казаки успели закупить всяческих заедок, разносолов и пустить купленного барашка на шашлык. Уж что-что, а готовить эти бойцы умели не хуже любого повара.

Проснулся парень часов в пять, от одуряющего запаха жарящегося мяса. Быстро одевшись, он спустился во двор и, умывшись у колодца, с интересом оглядел уже накрытый стол. Казаки, увидев, что он встал, тут же раздвинулись, освобождая ему место. Поблагодарив бойцов, Елисей уселся и, принюхавшись, хлопнул себя ладонью по пузу:

– Ну, казаки, порадовали. Запахи такие, что быка съесть готов, – усмехнулся он, с вожделением поглядывая в сторону мангала.

– На здоровьичко, казак, – усмехнулся десятник. – Не побрезгуй. Твоими заботами гуляем.

– Господь с вами, братцы. Одним миром живем, – отмахнулся парень, с удовольствием впиваясь зубами в пирог с мясом.

Вечер удался на славу. Ничего крепче пива казаки не пили, но это не помешало им завершить застолье песней. Вошедший во двор Тимофеев, удивленно оглядев пиршество, растерянно качнул головой и, не удержавшись, проворчал:

– Вам что, лень было в трактир сходить?

– Трактир, это одно дело, а свои руки совсем другое, – усмехнулся в ответ Елисей. – Присоединяйтесь, Александр Савич. Уж поверьте, такого шашлыка вы более нигде не попробуете.

– А, пожалуй, присяду, – подумав, решительно махнул рукой полковник. – И вправду есть хочется, аж в глазах темно.

Быстро пройдя к себе в комнату, контрразведчик спрятал принесенные бумаги, сменил мундир на легкий френч и, быстро умывшись, спустился обратно. К тому времени казаки уже успели вынести из дома столовые приборы и организовать ему место, соответствующее статусу. Не чинясь, полковник присел к столу и, глотнув пива, принялся с удовольствием уничтожать горячий шашлык.

Между тем казаки, уже объевшиеся до одури, снова принялись негромко напевать, то и дело поглядывая в темнеющее небо. Глядя на этих суровых, сильных людей, Елисей вдруг понял, почему за столько лет никто так и не сумел выбить казачество из этих предгорий. Протяжные, берущие за душу песни выжимали слезу и заставляли почувствовать всю ширь и силу их душ.

Даже контрразведчик, замерев с куском мяса, насаженным на вилку, перестал жевать и вслушивался в этот напев, думая о чем-то своем. Заметив его состояние, Елисей чуть улыбнулся и, дождавшись окончания песни, незаметно выскользнул из-за стола. Пора было навестить свою случайную подругу. Выбравшись со двора, он бесшумной тенью заскользил в нужную сторону, стараясь держаться так, чтобы оставаться незамеченным.

Анюта встретила радостно полыхнувшими глазами. Едва дав ему переступить порог и закрыть за собой дверь, женщина обвила шею парня сильными руками, жарко прошептав:

– Пришел все-таки. Я уж и не чаяла. Думала, уехал и не попрощался.

– Через три дня обещали обратно отправить, – улыбнулся Елисей, отвечая на ее поцелуй. – Я хоть и служивый, а попрощаться все одно бы забежал. Вздуй самовар. Я тут гостинцев тебе принес к чаю.

– Нашел, о чем думать, – отмахнулась женщина, зардевшись.

Выскользнув из его объятий, она быстро разожгла самовар и принялась хлопотать, накрывая стол. С первого взгляда было понятно, что даже такое внимание ей было приятно. Сделав себе зарубку перед отъездом обязательно сделать Анюте подарок, Елисей скинул ремень с кобурой и, не спеша усевшись за стол, спросил:

– Анют, а как тебя в эти края занесло? Ты же не казачка.

– Тамбовские мы, – грустно вздохнула женщина. – Недород у нас случился. Я еще малая была. Барин помогать не стал. Сказал, как хотите, а оброк платить должны. Вот родители и снялись. Батька сказал: все одно подыхать. А так, может, бог милует. Пока шли, двоих детишек схоронили. Сюда добрались, батька батрачить нанялся. Вроде зажили. А потом мамка болеть начала. В общем, в один год схоронила обоих. И мамку, и батьку. Брат в солдаты подался, а мне куда? Вот и пришлось в гостиницу идти, – чуть слышно всхлипнув, закончила она.

– Ты прости, что в душу полез, – повинился Елисей, не ожидавший такой истории. – Не знал ведь, что оно все так.

– Господь с тобой, Елисей. Я не в обиде, – улыбнулась женщина, быстро утирая слезы. – Не попрекаешь, лаской даришь, вон, даже гостинцы принес. А мне более и не надо. Хоть один денек, а все одно мой.

– Тебе завтра в гостиницу надо? – подумав, поинтересовался парень.

– Надо, – вздохнула Анюта. – Я же и горничная, и девка банная. Жить-то как-то надо.

– И до скольки ты там будешь? – не унимался Елисей.

– А как темнеть начнет, так и свободна.

– Это хорошо, – чуть подумав, усмехнулся парень, уже успев продумать план действий.

* * *

Свой поход по базару Елисей начал с мануфактурных рядов. Выбрав пару отрезов шелка, он для вида поторговался и, расплатившись, направился к прилавкам со всякими диковинами. Захотелось подарить Анюте что-то такое, что не у каждого встретишь. Елисей и сам не понимал, чем вдруг зацепила его эта женщина, но отношение к ней у него было несколько странным. Нет, это не была любовь, и даже не влюбленность, но и закончить их роман простым прощанием он тоже не мог.

Не спеша прогуливаясь вдоль рядов, парень скользил взглядом по самым разным товарам, при этом не забывая следить за собственными карманами. Тут не Пятигорск, и щипачей в толпе сновало немало. Парень то и дело натыкался взглядом на внимательные, оценивающие взгляды самых разных представителей городского дна. То, что парни и подростки эти были одной шайкой, становилось понятно с первого взгляда.

Одетые с явным пренебрежением к общепризнанным нормам, настороженные, криво усмехающиеся физиономии, и цепкие, жесткие взгляды, моментально оценивающие платежеспособность любого посетителя базара. Вот такие взгляды и ловил на себе регулярно Елисей, продолжая свою прогулку. Миновав прилавки постоянных торговцев, парень вошел в ряды, где торговали те, кому вдруг срочно потребовались деньги. То есть люди продавали что-то из личного имущества. Именно в таком ряду он когда-то нашел нужную ему оптику и познакомился с Митенькой.

В этом ряду Елисей удвоил внимательность, не спеша осматривая весь выставленный товар. Неожиданно, к его удивлению, взгляд зацепился за корпус массивных каминных часов. Мореный орех, инкрустированный карельской березой, вычурный циферблат, изящные, ажурные стрелки. Присев над ящиком, на котором стояло это чудо, Елисей рассмотрел на циферблате небольшую табличку, «Карл Бреге».

– Часы работают? – спросил он, в упор посмотрев на пожилую женщину, явно из разночинцев.

Некогда роскошное, но теперь изрядно поношенное платье, выцветшие кружева и аккуратно заштопанные прорехи, которые она пыталась скрыть широкой шалью, несмотря на жару. Когда-то голубые, а теперь выцветшие глаза окинули парня долгим, настороженным взглядом, а высохшие морщинистые губы сжались в одну тонкую линию.

– Сударыня, вы меня слышите? – на всякий случай уточнил Елисей. – Я спросил, часы рабочие?

– Конечно рабочие, юноша, – прозвучал в ответ удивительно чистый, звонкий голос женщины. Такой сделал бы честь любой признанной великосветской красавице. – Я не стала бы продавать испорченную вещь.

– И сколько вы за них хотите? – поинтересовался парень, выпрямляясь.

– Боюсь, вам они не по карману, – фыркнула женщина, зацепившись взглядом за кобуру с револьвером. Похоже, оружие вызывало у нее резко отрицательную реакцию.

– Ну, мои деньги не вам считать, – не остался Елисей в долгу. – Так вы продаете их или просто время тут проводите?

– Продаю, – едва заметно вздрогнув и ссутулившись, выдохнула женщина.

– И сколько вы за них хотите?

– Десять рублей, – отрубила дама, очевидно решив напугать неприятного покупателя огромной суммой.

– Ну, за часы фирмы господина Бреге это не самые большие деньги, – медленно, словно раздумывая, протянул парень.

– Вы слышали об этой фирме? – удивлению женщины не было предела.

– Вы не поверите, сударыня, но я даже читать умею, – фыркнул в ответ Елисей.

– Кажется, вы обижены, – удивленно протянула дама.

– Нет. Обидеть меня сложно. Но я никогда не понимал людей, отрицающих необходимость оружия и важность существования людей, умеющих этим оружием пользоваться, – не удержался парень. – Не будь того и другого, жить бы вам в турецком гареме. И это в лучшем случае.

– Однако, – удивленно протянула дама, непроизвольным жестом поправляя шаль на груди. – А вы, молодой человек, не так просты, как кажется на первый взгляд. К чему этот маскарад? Вы же человек с образованием. Или вы тоже решили делать в этих гиблых местах карьеру?

– Я в этих, как вы изволили выразиться, гиблых местах родился. С вашего позволения, я родовой казак и останусь им до своего последнего часа. А что до образования, можете мне поверить, большая часть местного казачества с грамотой дружит. Ну да бог с ним. Я беру ваши часы, – закруглил парень разговор и, переложив сверток с тканями в левую руку, достал из кармана деньги.

Отсчитав ей названную сумму мелкими купюрами, Елисей хозяйственно обернул часы поданной дамой холстиной и, оглядевшись, приметил в стороне мужичка, торговавшего плетенными из ивняка корзинами. Носить такое количество покупок в руках было неудобно. Попрощавшись, он сместился к торговцу корзинами, краем глаза отслеживая дальнейшие действия дамы. Та, быстро спрятав деньги, замерла над оставшимся товаром, словно погрузившись в медитативный транс.

Отдав корзинщику пятачок, Елисей выбрал крепкую, вместительную корзину и, осторожно уложив в нее все купленное, задумчиво оглядел остальные ряды. Торопиться было некуда, а значит, можно было продолжить прогулку. Но едва только он шагнул дальше, как женщина, вскочив, в два шага оказалась рядом и, ухватив его за рукав, тихо прошептала:

– Простите меня, юноша. Я не хотела вас обидеть. И храни вас господь.

– Благодарствую, сударыня, – вежливо склонил голову парень. – А насчет обиды, не извольте беспокоиться. Я не девка вздорная, чтобы обиды таить. Нет у меня на вас сердца. Будьте здоровы.

Их разговор оборвал пронзительный, на грани ультразвука вопль:

– Ограбили-и-и!!!

– Вот ироды, опять у когось кошель срезали, – выругался корзинщик.

Выпрямившись во весь рост, Елисей вытянул шею, старательно выискивая место, откуда прозвучал крик. Краем глаза заметив метнувшуюся к границе базара тень, парень хищно усмехнулся и, быстро попрощавшись с женщиной еще раз, отправился в ту же сторону. В том, что воришка торопится скинуть добычу подельнику, он даже не сомневался.

Повесив корзину на сгиб левой руки, он ловко скользил в толпе, не выпуская вора из поля зрения. Вот воришка на мгновение столкнулся с парнем постарше и тут же шагнул в сторону, принявшись лениво лузгать семечки. Парень же, моментально сменив направление движения, неспешным шагом направился к старым торговым лабазам. Все было ясно. Там у местных щипачей был схрон ворованного и там же топтались те, кто обеспечивал силовое прикрытие.

Встав в сторонке и делая вид, что рассматривает выставленный товар, Елисей дождался, когда парень выйдет обратно и, медленно смещаясь по дуге, начал подбираться к лабазам. Идея пришла ему в голову спонтанно, и теперь он старательно проигрывал в голове варианты ее реализации. То, что любые деньги имеют тенденцию заканчиваться, он знал прекрасно. А на руках у него был целый взвод юных растущих организмов, которые требовалось кормить.

Осторожно заглянув за угол, Елисей злорадно усмехнулся. Трое крупных, жилистых мужиков угрюмо топтались рядом с молодым, гибким мужчиной, одетым с претензией на стиль. Именно он потрошил полученный от парня бумажник, не спеша перекладывая изъятые из него ассигнации в кожаный саквояж, наподобие тех, что носят врачи.

Положить тут всех четверых для Елисея проблемой бы не стало. Даже в нынешнем его состоянии. Но это будет только полдела. Запомнив франта, парень осторожно вернулся на базар и все так же не спеша двинулся в обратную сторону. Судя по одежде, лазить по кустам этот человек не станет. Уж очень много внимания он уделяет своей внешности. Значит, есть смысл дождаться его вечером у ворот. А дальше план война покажет.

Щадить местный криминал Елисею и в голову не приходило. Возникни такая необходимость, он бы всю эту братию пустил под нож, не раздумывая. С этими мыслями добравшись до дома, парень отнес корзину в свою комнату и, перекусив в ближайшем трактире, отправился обратно к базару. Дело шло к вечеру, и теперь ему предстояло перехватить и отследить франта, когда он понесет добычу на «малину».

Все вышло так, как он и планировал. Франт, никого не стесняясь, вышел с базара в сопровождении трех своих быков и, небрежно помахивая саквояжем, двинулся по улице в сторону доходных кварталов.

– Ничего не боятся, сволочи, – зло прошипел Елисей, глядя им вслед.

Вся четверка шагала по улицам с видом хозяев жизни, заставляя всех встречных сходить с тротуара на мостовую. Связываться с ними ни у кого желания не возникало. Люди покорно уступали дорогу, не преминув плюнуть вслед. Но бандитов это не волновало. Двигаясь следом, Елисей старался держаться так, чтобы в любой момент иметь возможность скрыться за деревом или свернуть в переулок.

Но ни один из бандитов так и не подумал оглянуться. Пройдя доходный квартал насквозь, мужики вышли на окраину города и, подойдя к калитке с покосившимся забором, постучали условным стуком. Им отворили, и те, ни слова не говоря, вошли во двор. Быстро свернув в переулок, Елисей ухватился руками за доски и, осторожно подтянувшись, заглянул за забор. Четверка вошла в широкий, приземистый саманный дом, а впустивший их громадный, косматый мужик уселся на крыльце, принявшись скручивать цигарку.

Поднявшись чуть выше, Елисей внимательно осмотрел двор и удивленно хмыкнул. У бандитов даже собаки не было. Вместо нее двор охранял этот самый косматый, чем-то напоминающий весеннего медведя мужик. Такой же громадный и всклокоченный, словно покрытый клочковатой шерстью. Обойдя двор по кругу, Елисей еще несколько раз заглядывал через забор, изучая подворье. Убедившись, что запомнил все нужное, парень поспешил обратно.

Теперь осталось только выбрать подходящий момент и провести короткую, но весьма суровую акцию. Оставлять живых свидетелей он не собирался. Вернувшись, домой, Елисей переоделся и, подхватив корзину с подарками, поспешил на свидание. Оставшиеся на охране казаки только понимающе посмеивались, одобрительно переглядываясь. Парень эти взгляды замечал, но делал вид, что его это не касается.

Анюта уже ждала его, накрыв стол к ужину и раскочегарив самовар. То, что Елисей почти не пил спиртного, ей очень нравилось, и женщина даже не пыталась предлагать ему выпивку. Одарив ее отрезами шелка, Елисей выставил на стол последний сверток и принялся осторожно разворачивать холстину. Увидев роскошные часы, Анюта восторженно ахнула, не поверив собственным глазам.

Откинув на задней стороне крышечку, Елисей достал массивный ключ и, осторожно заведя часы, поставил их на полку напротив кровати.

– Вот. Теперь всегда будешь время знать и меня вспоминать, на них глядя, – улыбнулся он, слушая размеренный ход механизма.

– Тебя и так не забуду, – всхлипнула Анюта, прижимаясь к нему всем телом.

– Не хнычь, – ласково буркнул Елисей, поглаживая ее по спине и ниже. – Сама знаешь, остаться здесь я не могу, а в крепости тебе жизни не будет.

– Знаю, милый, все знаю, – прохлюпала Анюта. – Да только все одно не хочу, чтобы уезжал.

– Я, Нюта, человек служивый и войной живу. Видела же, с кем мне приехать довелось.

– Угу, целый полковник. Я ажно речи лишилась, когда мундир разглядела. А в гостинице вся прислуга с хозяином на цыпочках ходила, лишний раз боясь голос подать, – хихикнула женщина, припомнив день их знакомства.

– С чего это? – удивился Елисей, не знавший таких подробностей.

– Да кто же его знает, что это за офицер такой, что за-ради него ажно из городской управы чиновник прибегал. Вот хозяин на всякий случай и велел нам тише воды себя держать.

– Догадливый у вас хозяин, – хмыкнул Елисей. – Это полковник контрразведки. Только ты языком особо не мети. Я тебе это на будущее сказал. Мало ли как оно повернется. Может, он еще раз к вам поселиться решит. Дядька он не злой, но дело свое туго знает. Так что, ежели возникнет случай, прислуживай да рта лишний раз не открывай. Делай, что велят, и уходи. Целее будешь. Запомнила?

– Ага. Все сделаю, как ты велел, – истово закивала Анюта, еще крепче прижимаясь к нему.

– Ох, и ладная ты, – жарко выдохнул парень, подхватывая ее на руки и направляясь к кровати.

– Самовар, – счастливо пискнула женщина, обнимая его за шею.

– К черту. После все, – зарычал Елисей, сдергивая с нее рубашку.

* * *

Темна южная ночь. С этой мыслью Елисей, хищно усмехнувшись, сделал еще один шаг вперед и одним резким движением вонзил бебут в шею сторожа, настороженно всматривавшегося в темноту ночи. Изогнутый клинок с едва слышным хрустом погрузился в плоть, разрезая аорту и дыхательное горло одновременно. Хрипя и булькая, мужик содрогнулся всем телом и начал медленно оседать на траву.

Чуть сместившись, Елисей одним резким движением выдернул кинжал и, воткнув его в землю, счистил кровь. Громадное тело сторожа бандитской «малины» еще вздрагивало в конвульсиях, но все уже было кончено. Выжить с такой раной было не реально даже в прошлом парня, а уж в нынешнем времени и подавно.

Ухватив тело за руки, парень оттащил его за угол и, закатив в кусты, вернулся к крыльцу. Летняя ночь хоть и темна, но коротка. Ночная прохлада нарушалась только треском цикад и едва ощутимым шелестом листвы. Осторожно толкнув входную дверь, Елисей проскользнул в сени и, зажмурившись, замер, давая глазам привыкнуть к полной темноте. Обычно в таких случаях полагается больше надеяться на слух и обоняние, но и зрение вполне может сыграть свою роль. Особенно если зрение адаптировалось к внешним условиям.

Выровняв дыхание, парень медленно раскрыл глаза и все так же бесшумно и плавно скользнул дальше. Кухонная баба, женщина старше средних лет, со следами лихой молодости на лице, звучно похрапывала, раскинувшись на лежанке и высоко задрав подбородок. Примерившись, Елисей дождался, когда она выдохнет, и резким движением всадил кинжал чуть выше впадины между ключиц. Искать кадык у женщины дело неблагодарное.

Следующим движением он с силой рванул кинжал от себя, рассекая гортань и артерию. Едва кинжал освободился, он накинул на женщину одеяло и прижал ее к лежанке коленом. Пара минут, и она затихла. Только медленная, вязкая капель нарушала тишину дома. В следующей комнате было пусто. А в спальне напротив спал кряжистый, ширококостный мужик.

Задумчиво посмотрев на него, Елисей почесал в затылке и, выскользнув в коридор, отправился осматривать остальные комнаты. Спустя полчаса он вернулся в спальню к местному авторитету и, примерившись, от всей души саданул его рукоятью кинжала в висок. Быстро скатив его с кровати, парень связал мужика прихваченной из кухни веревкой, на которой до этого сушилось какое-то белье, и, занавесив окна одеялом, отправился за водой.

Выплеснутый в физиономию ковш холодной воды заставил мужика застонать и очумело тряхнуть головой. Сквозь обрывок простыни, который Елисей использовал вместо кляпа, послышалось какое-то мычание, которое при изрядной доле фантазии можно было принять за ругательства. Не говоря ни слова, парень присел над телом и, ткнув мужика кончиком кинжала в пах, тихо спросил:

– Хочешь всю оставшуюся жизнь евнухом ходить?

Почувствовав боль, мужик замер, таращась в темноту.

– Я сейчас кляп выну и стану вопросы задавать. Не станешь отвечать, буду от тебя по куску отрезать. Вздумаешь орать, естество под корень отхвачу. Все понял?

Мужик настороженно кивнул. Елисей, выдернув кляп, второй рукой прижал еще один кинжал к его горлу, одновременно добавляя нажима первым кинжалом.

– Уй, больно! – зашипел мужик.

– Потерпишь. Где добытое хранишь? И не говори мне, что все ворованное не тебе сносят. Я уже три дня за твоими шестерками приглядываю.

– Ты хоть понимаешь, что потом будет? – помолчав, угрюмо прохрипел мужик.

– Ничего не будет. Если тебе легче станет, ты у меня не первый такой. Так что лучше скажи все сам. Не испытывай судьбу. У меня еще никто промолчать не сумел, – равнодушно усмехнулся Елисей, старательно следя, чтобы в голосе не мелькнуло ни одной эмоции.

Именно такие, холодные, равнодушные голоса и пугают больше всего. Таким, как этот мужик, повидавшим на своем веку всякое и всяких, лучше всего было понятно, что шутки кончились и резать его будут всерьез. Невольно вздрогнув, мужик попытался напрячь плечи и руки, пробуя веревку на прочность, но Елисей, ожидавший чего-то подобного, усилил нажим сразу двух кинжалов, негромко предупредив:

– Не балуй. Я свое все одно возьму. А вот ты подыхать будешь очень плохо. Это я умею.

– Ладно, твоя взяла, – прохрипел мужик. – В подполе все. По левую руку из полки гвоздь торчит. Потянешь за него, дверца откроется. В том схроне все и лежит.

– Ну, пойдем, посмотрим, что там за гвоздик, – усмехнулся Елисей, заталкивая ему в рот кляп и поднимаясь.

Крышку подпола он приметил на кухне, когда случайно наступил на большое кованое кольцо. Благо мягкие сапоги, которые он специально надел на это дело, позволяли ощущать все, что было под ногами. Ухватив мужика под мышки, он перетащил его в кухню и, откинув крышку подпола, первым делом скинул в провал своего пленника. За веревки он не беспокоился. Даже если этому бугаю удастся разорвать их на запястьях, то на локтях и щиколотках веревку придется развязывать.

Уж что-что, а паковать пленных парень умел. Прихватив с полки плошку со свечкой, Елисей быстро спустился в подвал и, пару раз чиркнув кресалом, затеплил свечу. Едва только посветлело, мужик впился взглядом в лицо своего пленителя. Но Елисей только усмехнулся. Маска из старой холстины оставляла открытыми только глаза.

– Что, не ожидал? – спросил он, разглядывая мужика. – Я же сказал, ты у меня не первый. Я ваши «малины» поганые разорял и дальше разорять стану. Так что лучше не зли меня, ежели не хочешь лютой смертью помереть.

Не имея возможности ответить, мужик посмотрел куда-то ему за плечо. Оглянувшись, Елисей приметил торчащий из полки кованый гвоздь и, внимательно осмотрев саму полку, осторожно потянул за шляпку. Тихо скрипнув, гвоздь вышел из доски сантиметров на пять и весь стеллаж начал отходить от стены.

– Ловко, – оценил схрон Елисей. – Сами делали или нанимали кого?

В ответ послышалось только злобное сопение. Распахнув дверцу, парень внимательно осмотрел проем на предмет ловушек и, убедившись, что ничего подобного тут нет, принялся изучать замок. Как оказалось, все было просто, как мычание. К концу гвоздя, в котором было просверлено отверстие, была протянута проволока, которая и поднимала самый обычный крючок. Вся хитрость заключалась в петле, на которую он опускался.

Убедившись, что никаких сюрпризов тут нет, Елисей вернулся к мужику и, перетащив его в дальний угол подвала, тихо произнес, доставая кинжал:

– Легкую смерть ты заслужил. Уж прости, но живым я тебя оставить не могу.

Клинок бебута с еле слышным хрустом пробил плоть и вонзился в грудину, разрубая сердце. Дернувшись, мужик вытянулся всем телом, после чего медленно обмяк. Закрыв ему пальцами глаза, Елисей тщательно отер клинок и, убрав его в ножны, занялся делом. Бандитский схрон оказался чем-то вроде сокровищницы. Тут было все, что имело хоть какую-то ценность. И серебро в монетах, и шкатулка с золотыми червонцами, и серебряная же посуда, и пачки ассигнаций в уже знакомом парню саквояже.

Внимательно осмотревшись, Елисей задумчиво почесал в затылке и, приметив в углу какой-то мешок, недолго думая вытряхнул его содержимое на пол. Это оказались связки выделанных шкурок.

– Прости, земноводное, но все я не унесу, – проворчал парень, с сожалением рассматривая роскошные меха.

Не удержавшись, он сунул связку соболей обратно в мешок и уже на них уложил полдюжины тяжелых кожаных мешочков с серебром. Сверху легла шкатулка с червонцами. Завязав горловину мешка, Елисей огляделся и, чуть подумав, ссыпал все серебряные ложки, вилки, ножи в саквояж с ассигнациями. Вот теперь можно было уходить. Он уже шагнул к выходу, когда взгляд парня уперся в небольшой сундучок, стоявший в углу, слева от двери. Откинув крышку, Елисей тихо присвистнул.

– А вот это я точно оставить не смогу, – тихо проворчал он и, захлопнув крышку, просунул в проушину первую попавшуюся под руку железку.

Сундучок был полон драгоценных камней и украшений с ними.

– Блин, пещера Али-бабы, – проворчал Елисей, оглядываясь. – Тут телега нужна, чтобы разом все вывезти. Похоже, они не только в городе, но и на дорогах разбойничали. И не один год подряд. Твою же мать, это сколько они народу загубили, чтобы столько собрать?!

Фраза про телегу прозвучала не просто так. В одном из углов схрона были стопкой сложены рулоны роскошного персидского шелка. Удрученно вздохнув, парень выбрался из подвала и, погасив свечку, направился к выходу. Спустя полтора часа усталый, взмыленный, но довольный, он сложил груз в своей комнате и, убедившись, что его отлучки никто не заметил, завалился спать.

Всю снятую с себя одежду он упаковал в мешок с грязными вещами, планируя устроить в крепости большую стирку. Только специально сделанные из мешковины нарукавники отправились в еще тлеющую печь летней кухни. Кровь на них отстирывать было бесполезно. За новый груз он не волновался. Все последние дни он готовился к отъезду, постоянно посещая базар и закупая гостинцы для своих домашних.

Казаки, глядя на такую его домовитость и хозяйственность, только одобрительно крякали и старательно помогали упаковывать все так, чтобы купленное перенесло дорогу без ущерба. Так что еще пару мешков при таком количестве поклажи никто и не заметит. Проснулся Елисей по привычке, с первыми лучами солнца. От души зевнув и потянувшись, парень с минуту понежился в постели и, поднявшись, отправился умываться.

Несмотря на трудную ночь, выспался и отдохнул он отлично. Дежурный казак, увидев его с кинжалами в руках, только одобрительно усмехнулся. Его тренировки заставили этих опытных бойцов принять парня как равного. А пара шутейных схваток убедила, что юный казак способен преподнести им серьезные сюрпризы.

Прогнав весь комплекс упражнений, Елисей умылся колодезной водой и, присев рядом с дежурным, негромко проворчал:

– Скорей бы домой. Надоело без дела сидеть.

– Сами ждем, – понимающе кивнул казак. – Полковник сказывал, сегодня все решиться должно.

– На то и надежа, – снова вздохнул Елисей.

Из дома начали выходить проснувшиеся бойцы, и парень, поздоровавшись, отправился одеваться. Сверкать при посторонних исподним тут было не принято. Позавтракав, Елисей, после недолгого раздумья, решил не нарушать уже сложившийся порядок и снова посетить базар. Все равно в доме делать было нечего. Заодно можно будет узнать последние слухи. Известие о налете на бандитскую «малину» уже должно было прогреметь.

Такие вещи долго скрыть никак не получится. А уж на базаре тем более. В общем, в очередной раз собравшись и прихватив пустую корзину, парень вышел во двор и, окликнув десятника, сообщил ему, куда собрался.

– Денег тебе не жаль, – проворчал тот в ответ.

– Денег, коль надо будет, еще добудем, – усмехнулся парень. – А без гостинцев домой возвращаться себя не уважать.

– Тоже верно. Ступай с богом. Или, может, кого из своих с тобой послать? – на всякий случай уточнил десятник.

– Ежели только кто сам пожелает, – пожал Елисей плечами.

Резкий отказ и такое же резкое согласие могли вызвать удивление. А привлекать внимание к своей персоне парень не собирался. Все должно идти, как обычно. Один из казаков, почесав в затылке, вызвался тоже сходить с парнем. Заодно прикупить кое-чего к столу. Дождавшись сопровождающего, Елисей повесил корзину на сгиб локтя и не спеша зашагал в нужную сторону.

* * *

Домой полковник Тимофеев явился, уже когда окончательно стемнело. Собрав свою команду, он не спеша закурил и, оглядев собравшихся, устало выдохнул:

– Значит так, други мои. Дело сделано. Считаю своим долгом поблагодарить всех вас. От лица службы и своего личного. Десятник. Завтра отберешь пять человек, которые станут сопровождением Елисея в крепость. Остальные пока так и будут нести службу в доме. Сразу скажу. Пока дело не будет передано в суд, любая бумажка из моего кабинета дорогого стоит. Что, Елисей? – повернулся он, заметив, как вскинулся парень.

– Тогда, может, лучше со мной четверых отправить, а шестеро пусть службу несут? Так оно им проще будет. Я бы и один уехал, да вы не позволите, – с усмешкой добавил он.

– Верно. Не позволю, – решительно кивнул полковник. – И этот вопрос не оговаривается. Без охраны ты никуда не поедешь. А с предложением твоим я, пожалуй, соглашусь.

– Александр Савич, а с чего вдруг мне так охрана потребовалась? – задумчиво поинтересовался Елисей.

– А с того, дружок, что мне уже сделано предложение: избавиться от тебя и потерять некоторое количество обнаруженных документов, – зло усмехнулся контрразведчик. – И ведь не побоялись, сволочи, ко мне с таким предложением прийти.

– Что-то я не понял. В этом деле я не фигурант, а только приглашенный специалист по тайникам. И в будущем процессе участвовать не собираюсь. Так с чего они решили от меня избавиться?

– С того, что бумаги те именно ты нашел, – словно маленькому, пояснил полковник. – А значит, даже если пропадут документы, ты все одно свидетель тому, что бумаги были. Ты же слышал, я назвал два условия, на которых они готовы предоставить мне огромные преференции. От счета в банке до получения должности в столице.

– В таком случае вам самому следует поберечься, – решительно заявил Елисей. – А раз так, то со мной поедут двое, шестеро охраняют ваш кабинет, а остальные должны охранять вас самого. Без вас, Александр Савич, все это дело развалится, не дойдя до суда. Вы, как говорится, ключевая фигура.

– Осмелюсь доложить, ваше высокоблагородие, а парень-то прав, – вдруг вступил в разговор молчавший до этого момента десятник. – Вы уж не серчайте, но я сделаю так, как он сказал. Верно казачок рассудил. Без вас все дело развалится.

– Кх-м, я как-то не думал, что в городе они решатся на какие-то действия, – смутился полковник, удивленно поглядывая на десятника.

– А зря, – решительно припечатал Елисей. – Сами говорили, что от этих всего ожидать можно.

– Господь с вами, – подумав, махнул полковник рукой. – Пусть так и будет. Только, десятник, с парнем лучших бойцов пошлешь. Пусть двух, но лучших. Понял?

– Не извольте беспокоиться, ваше высокоблагородие. У меня все бойцы добрые, – решительно заверил десятник, выразительно посмотрев на парня.

– Ну, а теперь самое приятное, – усмехнулся контрразведчик. – Я, пока суд да дело, пользуясь возможностью, напрямую обратился к генерал-губернатору, и после доклада попросил его подписать приказ о награждении участников раскрытия этого дела. Так что, Елисей Кречет, его волей, поздравляю тебя Георгиевским кавалером. Изволь. Вот грамота за подписью его высокопревосходительства и сам крест.

С этими словами, достав из портфеля указанные предметы, полковник поднялся и, подойдя к вставшему парню, лично прикрепил ему на грудь награду.

– Уж прости, что без подобающего торжества, но пока про тебя только слышали. И пусть так и дальше останется, – пояснил он.

– Благодарствую, ваше высокопревосходительство, – приняв уставную стойку, поблагодарил парень.

– Это еще не все, – ехидно усмехнулся контрразведчик. – За подготовку команды пластунов, которые в данное время несут службу на балканском фронте, генерал-губернатор принял решение наградить тебя, Елисей Кречет, орденом Святой Анны второй степени, как директора школы пластунов. Изволь получить, – пряча улыбку, закончил полковник.

– Прямо звездопад какой-то, – растерянно проворчал парень.

Все эти награды его мало волновали, а вот поток милостей показался весьма подозрительным. Тимофеев, словно прочтя его мысли, прикрепляя орден, тихо буркнул:

– Не ищи подвоха. Его высокопревосходительству давно о твоих делах докладывают, да только повода для награждения не было. Тут дело больше придворное, чем служебное. За чаем поговорим, – пообещал он, возвращаясь к столу.

Казаки, наблюдавшие за этим награждением, только удивленно переглядывались. Полковник, достав из портфеля пачку ассигнаций, раздал каждому из десятка по десять рублей, пообещав, что по окончанию дела будет еще одно награждение. На этом торжественная часть была закончена, и полковник, попросив вздуть самовар, отправил всех заниматься своими делами. Елисей, выйдя в коридор, ухватил десятника за рукав и, заведя его в свою комнату, тихо спросил:

– Кого со мной пошлешь? Сразу говорю, лучших стрелков ты должен к нему приставить, – парень пальцем ткнул в сторону столовой, где остался полковник.

– Так и сделаю, – помолчав, кивнул казак. – С тобой лучших кавалеристов пошлю. Им дорогу проехать легче будет. Да и не думаю, что тебя кто-то в дороге ловить станет.

– Верно. Рожу мою, кроме вас да жандармов, никто толком и не видел, – кивнул парень. – Завтра день берем на сборы, а послезавтра, с первым светом, в путь. Казакам своим скажи.

– Сделаю, будь покоен, – уверенно кивнул казак.

Они спустились во двор, и Елисей, присев на лавку, принялся прокручивать про себя все всплывшие за этот день новости. На базаре слухи о разгроме на бандитской «малине» уже смаковали все кому не лень. Базарные воришки бродили меж рядов словно пришибленные, то и дело затравленно оглядываясь и даже не пытаясь присматривать денежных клиентов. Сам казак, услышав эту новость, удивленно покачал головой и, хмыкнув, пошел дальше, всем своим видом показывая, что все это его не касается.

Когда подали в столовую самовар и все потребное к толковому чаепитию, парень отложил свои думы и отправился на очередной разговор с контрразведчиком. Вся эта история с наградами его заметно напрягла и удивила. Дождавшись, когда полковник выпьет первую чашку горячего напитка и расстегнет две верхние пуговицы своего френча, Елисей отхлебнул из своего стакана и, откинувшись на спинку стула, тихо спросил:

– Так с чего вдруг такие милости, Александр Савич?

– Ты хоть кому-то доверяешь? – вместо ответа, поинтересовался полковник.

– Смотря когда, – жестко усмехнулся Елисей. – В бою я вам спину без раздумий подставлю. А вот в политике – увольте. Никому не верю. Разменяют по копейке и фамилии не спросят.

– Ох, и злой же ты, – покачал полковник головой. – Ладно. Бог тебе судья. А за награды не переживай. Тут все честно. Так уж сложилось, что Морозов успел протолкнуть все твои достижения через голову генерал-губернатора, а ему такое дело словно нож острый. Вот он и воспользовался поводом, чтобы перед канцелярией его величества показать, что находится в курсе всех местных дел и готов их всячески поддерживать. Тут тебе и за школу награда, и за помощь в раскрытии заговора. Думаю, за дело с фальшивым серебром тебе от Морозова тоже кое-что перепадет.

– Так оно же вроде еще не закончено, – с сомнением протянул парень.

– А сие уж и не важно, – отмахнулся полковник. – Ты партию фальшивок нашел? Нашел. При аресте фигурантов пострадал? Пострадал. Вот и жди награды, – усмехнулся он, щурясь, словно кот, безнаказанно умявший миску сметаны.

– Та-ак, господа хорошие, – помолчав, угрюмо протянул Елисей. – Похоже, вы с ним решили из меня на этих скачках фаворита сделать. Надеюсь, еще не стали тотализатор устраивать?

– Нет никаких скачек, Елисей, – вздохнул полковник, снова наполняя свою чашку чаем. – Так уж сложилось, что ты нам с ним обоим нужен. Ему, как человек, умеющий находить неожиданные решения в сложные времена, а мне – как мой человек в крепости и округе. Комендант ваш офицер, бесспорно, надежный и честный, но у него и своих проблем хватает, за которыми он важного может и не заметить. Помнишь, как с картами было?

В ответ Елисей только кивнул, внимательно его слушая.

– То, что он тебя в дворянское достоинство ввел, для меня большая польза. В этом случае я лет через пять смогу тебя офицером сделать. С атаманом я договорюсь, – отмахнулся он, увидев, что парень собрался возражать. – И станешь ты не просто офицером, а офицером казачьего воинства. А школа твоя – это почитай кадетский корпус для нужных мне людей. Уж поверь, с той выучкой, что мальчишки у тебя получают, я, даже самых худших забрав, с прибытком буду. Ты же их, как хрустальные вазы, вручную выделываешь. Шаховского помнишь?

– Конечно.

– Так вот, я его из пехотного полка забрал только за одно серьезное в нашем деле достоинство. Наблюдательный очень. А опыт, как говорится, дело наживное. Вот и сравни того подпоручика и кого из своих башибузуков. Что получается?

– Порвут подпоручика, как Тузик шапку, – буркнул Елисей, невольно, усмехнувшись. – Что в бою, что в кулачной драке, что в слежке за любым.

– Вот именно, – рассмеялся в ответ полковник. – По совести сказать, я, когда про твою школу услышал, поначалу не поверил, что из этого что-то толковое получится. А когда башибузуков твоих в деле увидел, понял, что дураком был. Твои выученики, Елисей, для моей службы словно манна небесная. И потому я с тех пор делаю все, чтобы школа твоя работала. Должен признать, помощи от меня не много. Но в штабе и при дворе генерал-губернатор все знают: эту школу, без моего ведома, трогать опасно.

– А что, уже хотели? – заинтересовался парень.

– Были ухари, – кивнул полковник. – Когда Морозов, со своими приказами, словно медведь на пасеку влез. Сам подумай. На пустом месте сразу столько приятных привилегий. Даже дворянское достоинство. Да любой карьерист за подобный шанс зубами ухватится. А тут никому не известный казачок. Да еще и почти подросток. Недоросль, можно сказать. Хотели подвинуть. Очень хотели. Да быстро сообразили, что вся эта история по линии казачества проходит и к армии как таковой никакого касательства не имеет. Тут даже ваш атаман не властен, потому как все это ты сам, на свой кошт затеял. И влезать теперь, после признания тебя директором и главным мастером, глупо. Шипели, словно гуси рассерженные, – снова рассмеялся он.

– М-да, – задумчиво протянул Елисей. – Думал, пластунов для казачества учить стану, а вышло, что и для вашей службы, и для казначейства бойцов готовить надо. Добре. Но знайте, Александр Савич, казачье войско прежде всего. Остальных сами с Морозовым промеж себя делите.

– Я же сказал, от тебя и худших забрав, все одно с прибытком буду, – отмахнулся полковник. – Ты только не бросай это дело. А уж я помогу. Чем смогу, тем и помогать стану. Слово даю. Вот скажи, к примеру. Выученики твои сумели бы так же, как ты, тайник отыскать?

– Сумели бы. Времени больше бы потратили, но нашли, – подумав, уверенно кивнул Елисей. – Я их всему, что сам знаю, учу. Да еще и старых казаков к этому делу подтянул. Старики много всяких хитрых уловок помнят. Вот и хочу все это в одном месте собрать, – поспешно пояснил он под одобрительное кивание контрразведчика.

– Вот и смотри, что выходит, – тут же подхватил Тимофеев. – Они у тебя и стрелки, и следопыты, и бойцы кулачные, в рубке противники страшные, и в лаве уверенно держаться будут. А человека скрасть им, что воды попить. Так, или я забыл чего?

– Все грамоте обучены, – добавил парень, чуть улыбнувшись, – ножевому бою, а главное, нужное видеть умеют.

– Вот видишь, – развел полковник руками. – Я ради одного таланта наблюдательности человека к себе перетаскиваю, а тут в каждом бойце все, что моей службе надо. И ты еще сомневаешься, что твоя школа мне полезна?

– Да я не сомневаюсь, – мотнул Елисей чубом. – Просто думаю, где столько мальчишек набрать, чтобы и вам угодить, и Морозову помочь, и войско без разведки не оставить. А ведь учеба, тем более такая, дело не быстрое. Тут два года отдай, и не греши. И это в лучшем случае.

– Да уж, ситуация, – понимающе вздохнул полковник. – Ну да ладно. Худо-бедно, а пока дело делаем и с теми, что есть. А ты учи, Елисей. Учи.

– А что там у Морозова слышно? – сменил парень тему.

– А что у Морозова? – пожал полковник плечами. – Его люди в Тифлисе землю роют, все канал поставки фальшивого серебра ищут. И по лесам носятся. Слух прошел, что то серебро стали на нашей территории делать, чтобы, значит, через границу не тащить. Но, сам понимаешь, это все только на уровне слухов.

– А в том ущелье, где османы силы копили, уже побывали? – не унимался парень.

– Вот уж чего не знаю, – качнул полковник головой. – У меня и без него голова кругом от местных дел.

– Да уж, вовремя хватились, – поддакнул Елисей, прихлебывая чай.

– Когда уезжать собираешься? – со вздохом поинтересовался Тимофеев.

– Завтра карету осмотрим, загрузим, и послезавтра с первым светом в путь, – улыбнулся Елисей, с довольным видом потянувшись.

* * *

Покачиваясь на сиденье кареты, Елисей нещадно зевал, бездумным взглядом скользя по проплывающему мимо пейзажу. Прощание с Анютой вышло бурным и долгим, но парень вспоминал его с удовольствием. Выехали они, едва рассвело, и к середине дня успели проехать достаточно много. К памятному постоялому двору карета подкатила уже в полной темноте. С учетом того, что в прошлый раз от этого места до города их кавалькада добралась только на следующий день, скорость их передвижения оказалась выше.

Этот факт Елисея изрядно порадовал. Едва войдя в обеденный зал, парень с ходу наткнулся взглядом на хозяина и едва заметно усмехнулся, заметив панику, мелькнувшую в его глазах. История с попыткой покушения еще не забылась, и хотя по первому расследованию этот трактирщик показался всем непричастным к делу, на карандаш его взять, что называется, сам бог велел. Не стоит забывать, что человек, допустивший подобный инцидент в собственном заведении, вполне может оказаться участником какой-нибудь преступной группы, промышляющей грабежом на местных дорогах.

Подойдя к стойке, Елисей иронично усмехнулся и, жестом подозвав хозяина поближе, равнодушным тоном приказал:

– Комнаты мне и моим людям, и ужин, вон за тот стол. Казаки по соседству сядут. Вопросы?

– Сей момент все будет, сударь, не извольте беспокоиться, – тут же изогнулся хозяин в угодливом поклоне.

– И еще. Ежели меня ночью снова побеспокоят, я этот гадюшник прикажу спалить к чертовой матери. Вместе с тобой, – прошипел парень так, что хозяин невольно шарахнулся в сторону.

Запнувшись о табурет, он с грохотом рухнул на пол и истерично засучил ногами, пытаясь отползти от этого страшного казачка как можно дальше. И только когда Елисей прикрыл глаза, едва сдерживаясь, чтобы не заржать от этой картины, дородный мужчина кое-как взял себя в руки и, кряхтя, поднялся на ноги. Наблюдавшие эту картину казаки удивленно переглянулись, не понимая, что произошло. Ведь Елисей даже пальцем хозяина не тронул.

Подскочивший слуга повел их в отведенные им комнаты. Умывшись и сменив одежду, Елисей снова спустился в зал и, присев за выбранный стол, чуть кивнул одному из своих сопровождающих. Второй уже отправился охранять карету и груз в ней. Доверять местным сторожам ни казаки, ни сам парень не собирались. Поэтому бойцы сразу договорились между собой, что есть и спать в дороге будут по очереди, неся охрану.

Служанки уже начали накрывать на столы, когда в зал вошел мужчина средних лет в сопровождении двух молодых женщин. Оглядевшись, мужчина решительно направился в сторону стола, который занял Елисей, явно собираясь указать парню, что тот уселся не на свое место, но чем ближе он подходил, тем больше недоумения проявлялось на его лице. Полученные награды парень так и не снял, так что мужчине было, от чего прийти в изумление.

Орден Святой Анны вручался только представителям дворянского сословия. Взяв себя в руки, мужчина подошел к столу и, едва заметно склонив голову, спросил:

– Вы позволите присоединиться к вам за столом, молодой человек?

– Окажите мне честь, сударь, – поднявшись, блеснул вежливостью Елисей.

– Благодарю. Позвольте представиться. Никодимов, Арсений Сергеевич, коллежский асессор.

– Елисей Кречет. Директор школы пластунов. К вашим услугам, – все так же вежливо ответил парень.

– Школы пластунов?! – изумленно переспросил Никодимов. – Что ж. Это многое объясняет. Позвольте представить вам, моя супруга, Глафира Степановна, и ее сестра, Елизавета Степановна, – назвал он подошедших женщин.

– Весьма рад знакомству, сударыни, – щелкнул Елисей каблуками сапог. – Прошу, присаживайтесь. Как говорится, в ногах правды нет.

Дождавшись, когда женщина займут свои места, они с Никодимовым уселись за стол, и тут же подскочившая к ним подавальщица принялась перечислять блюда, которые можно получить прямо сейчас. Сам парень отдал предпочтение рыбным блюдам и пирогам с ягодой. Семейство явно устало в дороге и успело изрядно проголодаться, поэтому, едва только подали холодные закуски, как все тут же забыли про вяло текущую беседу. Сам же Елисей не горел желанием общаться, с удовольствием уплетая жареную рыбу.

Только когда первый голод был утолен, женщины вспомнили о правилах хорошего тона и тут же засыпали парня вопросами. Судя по их активности, это семейство давно уже не выбиралось из своего имения и теперь жаждало услышать последние новости. К собственному удивлению, Елисей легко отражал эту атаку, рассказывая им все услышанные на базаре новости. Как это было ни смешно, но даже россказни на уроне слухов воспринималось ими словно откровение свыше.

Не спеша попивая чай, Елисей задавал в ответ на первый взгляд ничего не значащие вопросы, но за время беседы успел выяснить, что сестрица в этой семейке является кем-то вроде приживалки. Будучи вдовой, она после смерти мужа передала все свои капиталы в управление мужа сестры и переселилась к ним в дом. Такое в этом времени практиковалось регулярно, особенно если женщина не имела склонности к ведению дел.

Сам господин Никодимов в беседе участия почти не принимал, при этом внимательно слушая ответы парня. Наконец, когда женские страсти немного улеглись, он слегка понизил голос и, глядя парню в глаза, спросил:

– А что вы слышали о резне, устроенной неизвестными в доме, где проживали криминальные главари?

– Только то, что она была, – равнодушно пожал плечами Елисей. – Это случилось перед самым моим отъездом, так что толком еще ничего не было известно.

– А сами вы что об этом думаете? – не унимался коллежский асессор.

– Признаться, ничего, – усмехнулся парень, глядя ему в глаза.

– Отчего же так, позвольте спросить?

– А чего мне о них думать? Бандиты, они бандиты и есть. Не поделили что-то промеж себя, вот и вышло, что вышло. По мне, так чем больше их в таких спорах поляжет, тем воздух чище.

– Не любите блатных? – уточнил Никодимов.

– А они, уж простите, не девицы, чтобы их любить или не любить. Но терпеть эту шваль, простите за грубость, никакого желания не имею, – спокойно ответил парень, не спеша прихлебывая чай.

– Отчего же, позвольте спросить, такая немилость к тем несчастным? – тут же последовал вопрос.

– А оттого, дорогой Арсений Сергеевич, что есть большая разница между блатными и так называемыми сараями. Объяснить, что это такое?

– Сделайте одолжение.

– Извольте. Сараями в блатном мире называют мужиков, которые были осуждены к каторге за так называемые бытовые преступления. Или они были арестованы по какой иной причине, но к блатному миру никакого касательства ранее не имели. По сути, это обычные люди, оказавшиеся по ту сторону закона. А вот блатные это отдельная история. Эти изначально знают, на что идут, когда готовят очередной налет или планируют нападение. Так вот сарая я готов пощадить и пожалеть. В нашем богоспасаемом государстве человек может оказаться на скамье подсудимых по многим обстоятельствам. Как говорится, от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Человек способен оступиться, ошибиться, оказаться не в то время и не в том месте. Но он не живет этим.

– Что ж, ваша позиция по этому вопросу мне вполне понятна, – задумчиво кивнул Никодимов. – А вы не боитесь, что подобное отношение к блатным может отразиться на вас самом?

– Это каким же образом? – удивился Елисей.

– Ну, к примеру, они узнают об этом и решат отомстить или, как у них это принято, наказать.

– Милости прошу, – зло усмехнулся Елисей. – Если вы забыли, осмелюсь напомнить, я директор школы пластунов. Так что пусть приходят. Моим ребяткам будет, на ком тренироваться.

– А ведь вы действительно не боитесь такого развития событий, – удивленно протянул Никодимов.

– Сударь, чтобы меня напугать, требуется нечто большее, чем дюжина каторжников с заточками, – фыркнул Елисей, невольно расправив плечи и выпрямившись.

– Господи, вот это взгляд, – послышался горячий шепот.

Не сообразив, о чем речь, парень оглянулся на внимательно слушавших из беседу женщин и невольно поразился тому, как блестят глаза Елизаветы. Жена Никодимова принялась яростно обмахиваться веером, отведя взгляд и суетливо поправляя кружева на груди. Краем сознания отметив такое их странное поведение, парень перевел взгляд на самого хозяина этого курятника и снова удивился.

Коллежский асессор смотрел на него так, словно видел в парне врага. Еще не злейшего, но до того осталось всего полшага.

«Мама дорогая, да он же ревнует! – ахнул про себя Елисей, заметив, как покосился Никодимов на жену. – Вот только Отелло местного разлива мне для полноты счастья и не хватало».

Делая вид, что занят наполнением своей чашки, парень взял паузу и, дав семейству немного успокоиться, негромко продолжил разговор:

– Вам бы, Арсений Сергеевич, к нам в крепость приехать, когда османы подбили горцев ее в осаду взять. Тогда бы у вас любые вопросы сами собой отпали. В наших местах труса праздновать означает самого себя разом погубить. А горец, доложу я вам, это совсем не каторжник с кистенем. Он от рождения воин. Потому как или он клан свой защитит, или более сильному прислугой станет. Промеж себя они режутся так, что и сказать страшно. Особенно ежели кровная месть объявлена.

– М-да, об этом я, признаться, как-то не подумал, – нехотя признался Никодимов. – Что ж. Благодарю за приятный вечер. Прошу нас извинить, но с дороги и отдохнуть пора.

– Само собой, сударь. Я и сам уже собирался откланяться, – кивнул Елисей, не спеша допивая чай.

Коллежский асессор поднялся, тем самым вынуждая своих женщин последовать за ним. Обе сестры, легко вскочив, мило попрощались и поспешили на второй этаж, где им уже были приготовлены комнаты. Проводив взглядом Елизавету, судя по всему, младшую из сестер, Елисей машинально отметил про себя и высокую грудь, и плавную походку женщины и на всякий случай осмотрел зал.

Ему хватило прошлого приключения, так что любое странное лицо он отмечал про себя как возможно опасное. Закончив ужинать, парень посидел еще немного и, чувствуя, что начало клонить в сон, поднялся. Пройдя в свою комнату, парень не спеша разделся и, умывшись принесенной служанкой водой, уже собрался улечься в постель, когда послышался тихий стук в дверь. Не ожидавший такого Елисей моментально оказался у стула, на котором были сложены его вещи, и, щелкнув взведенным курком, откинул крючок, на который дверь была закрыта.

Из темноты коридора в комнату бесшумно скользнула призрачная тень, и тонкие, обнаженные руки обвились вокруг его шеи.

– С ума сошла, – еле слышно проворчал парень, автоматически прижимая к себе гибкое женское тело.

– Ага. Вот как глазища твои увидела, так и сошла, – прозвучало в ответ, и Елизавета впилась ему в губы долгим, сладким поцелуем.

– А ежели муж сестрицы заметит? – оторвавшись от нее, на всякий случай поинтересовался парень. – Он же ревнив, как тот мавр.

– Это он только Глашу к каждому столбу ревнует, – отмахнулась женщина. – Я ему не интересна. И, слава богу, к слову сказать. Извел уже ее своими подозрениями. Мой-то покойничек тоже с норовом был, но до такой глупости никогда не доходил, – тихо хихикнула она, проскальзывая к кровати.

– Ну и слава богу. Пусть за своей бабой и дальше следит, – усмехнулся в ответ Елисей, откладывая револьвер и снова обнимая женщину.

– Ты всегда с оружием спишь? – не удержавшись, поддела его Елизавета.

– В наших краях в постель сначала оружие кладут, а только потом женщину. Потому как, ежели хочешь, чтобы женщина спокойно жила, ласкай первым делом оружие.

– Жуть какая, – прошептала женщина, снова припадая к нему поцелуем.

* * *

– Ну, ты и ухарь, – одобрительно поддел парня казак, посмеиваясь в пышные усы. – Не успел с одной слезть, как уж другую оседлал.

– Еду, сон и бабу надо брать, когда возможно. А то следующего раза может и не быть, – пожал плечами Елисей, перефразируя поговорку из своего времени.

– Тоже верно, – понимающе кивнул казак. – Ты мне вот что скажи. Верно говорят, что в твою школу любой прийти может?

– Верно. Главное, чтобы первую экзаменацию выдержал. А уж остальному научим. Но ежели мальчишка в грамоте ловок или еще талант какой имеет, это за него сыграет.

– Ишь ты, в грамоте, – удивленно хмыкнул казак. – А зачем простому пластуну грамота?

– А кто сказал, что я простых пластунов готовлю? – иронично переспросил парень. – Нет, друг ситный. Моих выучеников, вон, контрразведка готова на корню выкупать. Да и другие службы уже интересуются.

– Шутишь?! – удивленно охнул казак.

– Не тот случай, чтобы шутки шутить, – мотнул Елисей чубом. – От того, как я своих мальчишек выучу, их остальная жизнь сложится. Потому и сирот подбираю. И род казачий не затухнет, и мастерство воинское не пропадет.

– От то добре, – одобрительно закивал казак.

Карета не спеша катила по степной дороге, с каждой минутой все больше приближаясь к конечной точке своего путешествия. В Пятигорск они прибыли уже вечером. Казаки, имея строгие указания от полковника Тимофеева, тут же направили транспорт на указанное им подворье, но Елисей, попросив высадить его у лавки ювелира, уговорился с ними встретиться следующим днем, чтобы оговорить дальнейшие действия. Помня, что этот парень на короткой ноге с полковником, казаки спорить не стали.

Изя принял приятеля с распростертыми объятьями. Все заказы, которые Елисей оставлял ему, проезжая в ту сторону, уже были собраны и погружены на новенькую повозку от Митрича. Осмотрев транспорт, Елисей одобрительно кивнул и, покачав колесо, уточнил:

– Ролики в ступицы ты лил?

– Ну а кто еще, – гулко рассмеялся гигант. – Не поверишь, но у нас эти повозки уже с руками отрывают, хоть и стоят, словно настоящие кареты.

– А каретники местные не злобятся? – с улыбкой поинтересовался Елисей.

– А смысла нет. Они нам не конкуренты. Подшипники только у нас имеются, а раму железную тоже только мы делаем. По отдельности все это у нас купить можно, а все одно правильно собрать у них не получается. Это не телеги сколачивать. Тут с железом работать уметь надо. Тут ведь как. Мы же только раму с колесами делаем. А уж остальное кто как сам захочет. Можем и просто повозку, как эта, а можем и что посерьезнее. Вот они и решили, ежели кому на нашей раме что серьезное надо, то раму они у нас покупают, а дальше как хозяин пожелает.

– Понятно. В общем, своего не упускаете, – понимающе кивнул Елисей.

– А у меня к тебе тоже дело есть. По твоему прямому умению.

– Это ты про что? Неужто снова где контрабандное золото добыл, – тут же подобрался ювелир.

– Угадал, дружище, – с улыбкой кивнул парень. – Пошли в дом, покажу.

Друзья прошли в комнату парня, и Елисей, достав сундучок с камнями и украшениями, заперев дверь, выставил его на стол.

– Любуйся, – вздохнул он, откидывая крышку.

– Ох, чтоб тебя! – ахнул ювелир, разглядев содержимое сундучка. – Ты кого ограбил, ирод? Я же вижу, что все украшения ношеные.

– Ты за кого меня держишь, бычок кудлатый? – возмутился парень. – Хоть раз было такое, чтобы я ограбил кого?

– Тогда откуда? – насупившись, потребовал ответа ювелир.

– У разбойников отбил. А ежели точнее, «малину» разбойничью разгромил, а это добыча, – не стал юлить Елисей.

– Ну да. Это на тебя похоже, – вздохнул Изя, успокаиваясь. – И что делать со всем этим добром собираешься?

– А вот об этом я с тобой и хотел посоветоваться. Ты в таком деле лучше меня соображаешь.

– Решил, как в тот раз, переделать и продать? – сообразил здоровяк.

– А чем плохо? – не понял парень. – И вам дело, и мне прибыток. Ну не бежать же мне с этим в полицию. Они же первым делом спросят, где взял и почему раньше не пришел. А оно мне надо? Да и не думаю, что настоящие хозяева этих побрякушек живыми остались. Не те люди там были, чтобы за спиной живых видаков оставлять.

– Тоже верно, – задумчиво проворчал ювелир. – В общем так. Ежели готов ты мне в этом деле довериться, то я бы все оправы совсем переделал. Есть у меня одна задумка. Давно хотел что-то такое сделать, да все материала не хватало. Как?

– А кому мне еще доверять, как не тебе? – изумился Елисей. – Кто из нас ювелир?

– А с камнями что делать хотел? – кивнув, уточнил Изя, перекладывая украшения из сундучка на стол. – Камни-то добрые, – добавил он, пересыпая их с ладони на ладонь. – Зря так возишь. Это алмазы ничего не боятся. А остальной камень лучше осторожно хранить.

– Как было, так и забрал, – вздохнул Елисей, запуская пальцы в драгоценную россыпь. – Пожалуй, оставлю их до особых времен. Кто знает, как оно там сложиться может. Хотя, ежели тебе что-то для твоих задумок надо, бери.

– Ты серьезно? – охнул Изя, не поверив собственным ушам.

– Да когда же ты поймешь уже, что мне друзья всегда дороже денег будут? – возмутился парень. – Тем более что прибыль все одно пополам делить станем.

– С чего бы? Камни всегда дороже оправы стоят.

– А материал для нее, а работа твоя? – не сдавался Елисей. – От меня только камни. Так что не дури мне голову и не спорь.

– Ну, ежели можно, то я бы кое-что тут отобрал, – неуверенно вздохнул Изя.

– Бери, – решительно кивнул парень.

Кивнув, ювелир принялся выкладывать камни из сундучка, попутно откладывая те, которые ему подходили по какой-то только ему понятной схеме. Кучка из пятнадцати разных камней легла отдельно. Остальные камни Изя аккуратно ссыпал обратно в сундучок.

– Так. Сейчас весы принесу и писчие принадлежности, – радостно выдохнул здоровяк, выскакивая из комнаты.

Спустя несколько минут он вернулся, неся в руках все необходимое для полной проверки и описи драгоценностей. Усевшись за стол, ювелир принялся священнодействовать. Первым делом Изя взялся за камни. Взвесив, он тщательно записывал его сорт, вес, качество огранки и все изъяны. И так с каждым отобранным камнем. После чего взялся за готовые украшения. Тут подробностей было не меньше, но точного описания самой оправы Изя специально не давал. Только общий вес изделия.

Глядя на него, Елисей только головой качал. Тишину в комнате нарушило тихое постукивание палки, на которую опирался дед Изи. Словно почуяв, что парни задумали что-то интересное, старик выбрался из своего кресла и отправился в комнату, отведенную Елисею. Вежливо постучавшись, он вошел и, едва увидев разложенные на столе драгоценности, всплеснул руками:

– Изя, ты шлемазл! Сколько я должен тебе повторять, что украшения нельзя бросать на стол просто так. Их должно класть на мягкое сукно.

– Не сердитесь, дедушка. Это я виноват, – вступился Елисей за друга. – Притащил сундучок сюда, чтобы показать, а потом придумали, как все это привести в нужный вид. Вот он и поторопился.

– Елисей, такое небрежение простительно вам. Вы, юноша, человек войны и для вас это только часть добычи. А ему подобное непростительно, – наставительно вздохнул старик. – Бог с вами. Покажи, что ты там нашел, – потребовал старик у внука, подходя к столу.

– Вот, дедушка. Тут только оправу переделаем и сразу в продажу пустим. А вот из этого я свой гарнитур сделать хочу. Металл у меня есть. Специально откладывал, – принялся пояснять Изя, пальцем указывая на украшения.

– Гм, Елисей, как давно у вас эти вещи? – внимательно рассмотрев ожерелье, поинтересовался старик.

– И месяца еще нет, – пожал парень плечами. – По случаю досталось. Как вы правильно сказали, добычей взял.

– У горцев? – тут же последовал вопрос.

– Нет. У наших каторжников.

– От этого не легче, – удрученно вздохнул старик, поглаживая украшение сухими, подрагивающими пальцами. – Это ожерелье делал мой старый приятель для одного богатого дворянина. Было это лет двадцать назад. А семь лет назад они с женой были найдены убитыми на дороге. Думаю, и на остальных украшениях тоже есть кровь.

– Думаю, вы не ошиблись, – помолчав, кивнул Елисей.

– Что ж. Изя, сделай так, чтобы никто и никогда больше не смог узнать эти вещи. Ты умеешь, я знаю. А что с камнями делать собрался?

– Помнишь, я тебе показывал свой эскиз? Гарнитур из пяти предметов с камнями, – смутившись, ответил здоровяк. – Елисей разрешил мне взять немного камней для него.

– Красивая вещь получится, – помолчав, кивнул старик. – Елисей, а вам не жалко отдавать ему такие камни? – поинтересовался он, внимательно рассматривая кучку отложенных драгоценностей.

– Дедушка, вы же сами сказали, красивая вещь получится, – развел Елисей руками. – А Изя мастер, каких поискать. Так чего камням попусту без дела лежать?

– Рубины, изумруды, сапфиры, бриллианты. Он отобрал лучшее, что здесь было. Эти камни стоят очень больших денег, – не унимался старик.

– Дедушка. Друг мне всегда будет дороже любых денег. А раз у Изи есть мечта сделать очень красивую вещь, и я могу ему в этом помочь, значит, так и будет. Я помогу, – твердо ответил парень, решительно подвигая всю кучку камней поближе к здоровяку.

– Храни тебя господь, мальчик, – еле слышно вздохнул старик и, похлопав внука по литому плечу, вышел из комнаты, тяжело шаркая ногами.

– Тяжело ему, – вздохнул Изя, глядя деду вслед. – Разум еще ясный, а глаза и руки уже не работают. Вот и мается.

– Так, может, и ему какую задачку подкинуть? – помолчав, осторожно предложил парень. – А что? – удивился он, заметив растерянный взгляд приятеля. – Камни есть. Металл у тебя тоже есть, ты сам говорил. Вот пусть и сделает что-нибудь. С чем он работать больше всего любил?

– С алмазами. У него это получалось даже лучше, чем у меня, – вздохнул Изя, грустно улыбнувшись.

– У него опыт есть, – кивнул Елисей. – Так. Заканчивай свое дело, и пошли к нему.

– Погоди. А что именно ты хочешь ему заказать? – вскинулся Изя. – Учти, бриллиантов у тебя осталось не так и много. Но они самые дорогие.

– Изя, я тебе в глаз дам, ежели еще раз услышу про деньги, – рыкнул в ответ Елисей. – А заказать я ему думаю ожерелье. Да. Ожерелье для девушки. Точнее, для невесты. Ну, будет же у меня когда-нибудь невеста? – смутился он, заметив насмешливый взгляд друга. – Вот для нее и закажу. А расчет будет из этих материалов. Нечего деньги из кармана в карман перекладывать. Тут учли, там вычли, и все дела.

– Согласен, – гулко расхохотался ювелир. – Погоди маленько, сейчас допишу, и пойдем.

Закончив с описью, они убрали все разложенное на столе и, прихватив сундучок с собой, отправились в комнату к деду. Старика друзья нашли на его привычном месте. В кресле, возле окна. Увидев ребят, старик удивился и, отложив газету, снял с носа пенсне. Елисей, подвинув к креслу стул, уселся на него верхом и, улыбнувшись, спросил:

– Дедушка, а вы можете из тех камней, что у меня остались, сделать для девушки ожерелье, подобного которому больше нет?

– Ох, мальчик мой, задай ты мне этот вопрос лет десять назад, я бы с радостью сказал, что это не сложно. А теперь… – старый ювелир покачал головой и, протянув вперед руки, показал им дрожащие пальцы.

– И все-таки, дедушка, я бы хотел, чтобы именно вы сделали для меня такое ожерелье, – мягко надавил Елисей. – Изя – прекрасный мастер, но ваш опыт с его не сравнить. Пожалуйста. Я бы хотел подарить своей невесте ожерелье вашей работы.

– А у тебя уже есть невеста? – оживился старик.

– Пока нет. Но кто знает, что будет завтра? Сегодня мы воюем, а завтра снова будем пахать землю. Так всегда было, и так всегда будет. Помните, что было написано на кольце? Все проходит.

– И это пройдет, – понимающе кивнул старик. – Хорошо. Я сделаю тебе ожерелье. Второго такого не будет ни у кого. Учись, Изя. Этот парень сумеет и змею уговорить, – поддел он внука, озорно подмигнув Елисею. – Но учти, мальчик, это будет не быстро, – тут же добавил старик.

– А я и не тороплюсь, мастер, – улыбнулся Елисей в ответ.

* * *

Радостные вопли мальчишек оглушали и одновременно наполняли душу парня теплом. Глядя на их блестящие от восторга глаза, Елисей чувствовал, как губы невольно разъезжаются в счастливой улыбке. Появление в крепости кареты в сопровождении крепкой, новенькой повозки вызвало ажиотаж. Загнав весь транспорт во двор, Елисей велел мальчишкам разгружать его и, указав казакам, где им придется отдыхать, отправился на доклад к коменданту.

Дожидаться, пока штабс-капитан пришлет за ним посыльного, парень не стал. Что ни говори, а от коменданта в крепости зависело почти всё. Так что выказать свое уважение к нему было необходимо. Войдя в давно знакомый кабинет, Елисей лихо козырнул и, улыбнувшись, доложил:

– Ваше превосходительство, Елисей Кречет по исполнению задания командования вернулся домой.

– Издеваться изволишь? – поинтересовался комендант, пряча улыбку в усах.

– Господь с вами, Алексей Захарович, – рассмеялся Елисей. – Никогда и в мыслях не держал издеваться над вами.

– Садись, герой, – усмехнулся в ответ комендант, с интересом поглядывая на ордена, красовавшиеся на черкеске парня. – Рассказывай, что ты там такого сотворил, что тебя так обвешали.

– Да ну, – отмахнулся парень. – Георгия дали за помощь в деле, подробности, сами понимаете, рассказать не могу. А Анну от генерал-губернатора за школу. Раньше повода не было. И так золотым дождем из столицы окатило. Вот и выбирали момент.

– Тимофеев постарался? – на всякий случай уточнил комендант.

– В этом случае больше некому, – развел Елисей руками. – Его операция была.

– Сам-то как? Поправился? – подумав, спросил комендант, доставая портсигар.

– Почти, – вздохнул Елисей, невольно коснувшись левого бока.

– Что дальше делать собираешься?

– У меня теперь одно дело. Мальчишек обучать. Тимофеев обещал даже самых бестолковых у меня к себе в службу забирать. Так что работы впереди много.

– Да ладно, – отмахнулся комендант. – Тут без тебя старики-разбойники такое устроили, что вся крепость скоро волком взвоет. А башибузуки твои только посмеиваются. По чести сказать, иной раз уже и днем по улице пройти страшно. Того и гляди, мешок на голову накинут и уволокут куда за стену.

– Чего?! – от изумления Елисей даже на секунду забыл, где находится. – Шутить изволите, Алексей Захарович.

– Да какие тут к черту шутки. Я, признаться, тебя словно второго пришествия ждал. С казаками же никакого сладу нет. Словно взбесились, черти старые. Я им слово, а они мне – нужно так, господин комендант. Сами знаете, в крепости покуда пластунов нет. Вот и учим. Учеба, – фыркнул комендант, яростно пыхтя папиросой, – от той учебы народ уже собственной тени бояться начинает. Солдаты на стенах с ножами в руках стоят.

– Как с ножами? – не поверил Елисей.

– А вот так. Крест целуют, что как только случай будет, хоть одного бандита, да прирежут, – устало вздохнул штабс-капитан.

– С чего так? – мрачно спросил парень, у которого от всех этих новостей волосы на затылке дыбом встали.

– Так они, что ни день, солдата со стены утаскивают и до утра в каком-то сарае держат.

– Почему в каком-то? – снова не понял Елисей.

– А не знает никто, в каком именно, – развел комендант руками. – Потому как, прежде чем отпустить, они схваченного на улицу в мешке выводят. А у самих рожи краской так разрисованы, что ни в жизнь не узнать. Вот посреди улицы и отпускают. Так что наводи порядок, Елисей, пока беды не случилось. Меня казаки слушать не желают.

– Ну, с одной стороны, я их понимаю, и даже поддерживаю, – подумав, осторожно проговорил парень. – А с другой, старики явно палку перегнули. В лес-то ребят выводили?

– Было несколько раз, – кивнул комендант.

– Понятно. Значит, буду решать, как учебу лучше выстроить. Ладно, Алексей Захарович, пойду я. Пора делом заняться, – вздохнул Елисей, поднимаясь.

– Угу, ступай, братец, – кивнул комендант, подавая ему руку.

Вернувшись в дом, парень первым делом прошелся по всему зданию, проверяя порядок и отмечая про себя, что комнаты учеников тщательно вымыты, а кровати старательно застелены. Казарменные правила, которые Елисей прививал ребятам с самого первого дня, явно прижились. Убедившись, что в доме все в порядке, парень вышел во двор и, пройдя на спортгородок, остановился, глядя, как мальчишки обрабатывают мешки и подтягиваются на перекладинах.

Заметив его, башибузуки бросили занятия и, окружив парня, дружно потребовали рассказа о приключениях. При этом глаза мальчишек не отрывались от наград.

«Да уж. Если не можешь предотвратить безобразие, возглавь его», – проворчал про себя Елисей, разглядывая своих подопечных.

Велев им рассесться, парень прошелся по речному песку, которым была посыпана площадка, и, вздохнув, коротко, без подробностей, рассказал о своей поездке. Мальчишки, уже не раз слышавшие от него про государственную тайну, быстро переглянулись и, понимая, что подробностей не будет, дружно скривились. Им хотелось рассказа о погонях, перестрелках, кулачных схватках с супостатом, а тут…

Глядя на их расстроенные физиономии, парень чуть усмехнулся и, пожав плечами, выдал сентенцию, которой его осадили еще на первом курсе училища:

– Если разведчик вступил в бой, значит, он завалил задание.

– Как это? – дружно возмутились мальчишки.

– А вот так. Задача любого пластуна – тихо прийти, узнать о противнике все, что только можно узнать, и так же тихо уйти. И это ваша главная задача. Все остальное к этой задаче прилагается.

– А зачем же тогда нас остальному учат? – тут же последовал вопрос.

– А затем, чтобы вы все умели. И в лаве рубиться, и пленного захватить, и следы прочесть, словно книгу открытую. А уж стрелять любой казак уметь должен так, чтобы на лету мух бить. Так что с завтрашнего дня все ваши безобразия в крепости прекращаются. Начинаем работать в лесах.

– Вернулся, значит, – послышался голос, и на площадку не спеша вышел дед Святослав.

– Здрав будь, дедушка, – развернувшись всем телом, поклонился старику Елисей.

– И тебе здоровья, казак, – склонил голову старик. – Подойди, Елисей. Дай на тебя глянуть. Поправился. Слава те, господи, – тихо вздохнул казак, обнимая парня за плечи. – А наград-то нахватал. Видать, не простое дело было.

– По-всякому складывалось, дедушка, – улыбнулся ему Елисей.

– Да я уж вижу. Ладно, сынок. Раз вернулся, принимай свое хозяйство. И то сказать, устали уж старики с этой бандой управляться. Их же на минуту оставь без пригляда, того и гляди учудят чего. Вот и пришлось придумывать всякое, чтобы заняты были.

– Мне уж комендант нажаловался, что вы всю крепость в страхе держите. Особенно солдат, – усмехнулся Елисей.

– А неча спать на постах, – азартно фыркнул старик.

– Говорят, они уж с ножами на стене дежурят, – легонько укорил его Елисей.

– И пусть их. Заодно мальчишки ухватки наши оттачивают, – отмахнулся Святослав.

– Рановато вы их к такому делу приучать стали, – качнул Елисей чубом. – Нет еще у мальчишек силы нужной. Да и приемов нужных еще толком не выучили. Такие ухватки оттачивают до того, чтобы думать не приходилось.

– Вот и проверь, чему мы их обучить успели, – лукаво усмехнулся старик.

– Вот завтра и проверим, – согласно кивнул парень. – Пошли все в дом. Я там гостинцев привез. Десятники, самовары ставить дежурных отправьте. И девочкам скажите, чтобы столы готовили.

– И то верно. Хозяин в дом вернулся, – одобрительно кивнул дед Святослав.

– Так нет женщин, Елисей, – с заметной растерянностью сообщил один из десятников. – В лес за травами ушли.

– Все? – на всякий случай уточнил парень.

– Ага, все.

– Значит, сами управимся, – решительно заявил Елисей, – или вы не казаки?

– Управимся, – дружно рявкнули мальчишки и стремительной гурьбой унеслись в дом.

– Вот ведь наказание господне, – с усмешкой глядя им вслед, вздохнул дед.

– Нормальные, здоровые пацаны, – усмехнулся в ответ Елисей. – Так, а калечного куда дели?

– Это которого с зашибленной спиной принесли? – уточнил Святослав.

– Его.

– Так к Лизавете переселили, как вставать начал, – отмахнулся старик. – А что такого? Мужик справный. Не пьющий. Работать, правда, пока шибко не может, но по хозяйству кое-как управляется. Так что там и живет.

– Тут ведь такое дело, дедушка. Каторжный он. Беглый. Полиция узнает, как бы и Лизавете рикошетом не досталось, – понизив голос, пояснил парень.

– А то я не знал, – фыркнул старик. – Нет у нас полиции и никогда не было. А появится, без нее разберемся, кому жить в крепости, а кому в другом месте угол искать.

– С властью спорить станешь? – удивился Елисей.

– Забыл, казак, что власть нам не указ? – строго спросил Святослав. – Я тебе сколько раз повторял, что казак только перед казачьим кругом и Господом Богом ответ держит?

– Это я помню, дедушка, – вздохнул Елисей, переждав эту вспышку гнева. – Сам часто всяким чинушам так отвечаю. Да только беды ей не хочу. Потому и сказал.

– Управимся, – отмахнулся старик. – Веди в дом, а то сил уж нет стоять. Совсем старый стал, – грустно вздохнул казак.

– Может, у батюшки сил попросишь? – осторожно предложил Елисей. – Нам ведь еще мальчишек учить.

– У тебя и самого добре выходит, – мотнул старик головой. – Да и негоже казаку просить от смерти укрытия.

– Так никто про укрытие и не говорит, – тут же отговорился парень. – А вот сил, чтобы дело доделать, почему бы и нет? Батюшке и самому вои нужны. А кто их выучит, ежели не мы?

– Вот завтра сам у него и спроси. По первому свету сходи, поклонись. Да за помощь в делах поблагодарить не забудь, – наставительно добавил старик.

– А подношения ему никакого не надо? – подумав, спросил парень.

– Кровь врага ему подношение, – угрюмо вздохнул Святослав. – Того врага, что ты в бою срубил. Запомни это, Елисей, и не вздумай святое место кровью твари какой оскорбить. Глупость это, сынок. Запомни. Громовержец – не скотский бог. Ему душа твари бессловесной и даром не нужна. Он первым делом вой. Рода защитник. И земли своей. Одна тут особица. Тризна. Понял?

– Понял, дедушка, – медленно кивнул Елисей. – А раз он вой, то и подношение ему нужно воинское. Душа врага, или оружие, с бою взятое. Я прав?

– Оружие это уж так, мелочь, – отмахнулся старик. – На поле воинском ему первое подношение. А остальное – пыль. Потому вои, ему посвященные, на себе стрелу его носят. Чтобы через нее он сам все видел. Так что, даже далеко от капища, от родной земли уйдя, ты все одно под сенью его живешь.

Слушая старого казака, Елисей только медленно кивал, запоминая каждое слово. С некоторых пор он почему-то все больше начинал убеждаться, что ему несказанно везет. Чего только стоит почти спонтанный налет на бандитскую «малину». Стоило только хоть одному человеку не вовремя проснуться, и его гоняли бы по всему городу такой толпой, что никакая контрразведка не поможет. Так что в словах старика было рациональное зерно. Поблагодарить громовержца стоило. Как говорится, спина не переломится.

С этой мыслью он провел старика в дом и, усадив на лучшее место, принялся командовать мальчишками, попутно перетаскивая из своей комнаты мешки и корзины с гостинцами. Наконец, самовары поспели, и ребята, закончив деловую суету, чинно расселись, выжидающе глядя на старого казака. Сняв папаху, Святослав не спеша перекрестился и, приняв от Елисея стакан чаю, кивнул:

– Угощай остальных, сынок. Заждались уж огольцы.

Елисей подал дежурным знак, и те принялись обносить всех собравшихся чаем. Сам же парень принялся доставать привезенные гостинцы и, вызывая мальчишек по имени, одаривать каждого, согласно его пристрастиям. Кому-то доставалось холодное оружие, а кому-то книга. Характеры своих подопечных парень изучал старательно.

* * *

Три недели спустя, едва команда вернулась из леса, Елисею поступил очередной вызов в комендатуру. Задумчиво почесав в затылке, парень на всякий случай проверил оружие и, не переодеваясь, отправился к коменданту. Раз просили срочно, потерпят и в таком виде. Благо хоть физиономия не разрисована. То, что вызов это не простой, он понял, едва подойдя к знакомому зданию. У парадного стояли две кареты, рядом с которыми прохаживались полицейские.

Поднявшись на второй этаж, Елисей вежливо постучался и, услышав ответ, толкнул дверь. За столом коменданта он сразу обнаружил за столом баронессу фон Штейнберг и какого-то мужика в форме полицейского поручика. Сам комендант, мрачно насупившись, яростно дымил папиросой, то и дело бросая на незваных гостей короткие, злые взгляды.

– Звали, ваше благородие? – нейтральным тоном уточнил Елисей, входя.

– Да, Елисей. Входи, – гася окурок, пригласил комендант. – Присаживайся. Как рана твоя?

– Благодарствую, Алексей Захарович, почти зажила, – вежливо отозвался парень. – Случилось чего?

– Тут вот господин полицейский поручик интересуется, что ты в Екатеринодаре делал и чем занимался, – пояснил комендант, кивая на полицейского.

– Ну, вы же знаете, я туда не по своей воле ездил, – развел Елисей руками.

– Благодарю вас, господин штабс-капитан, далее я и сам управлюсь, – процедил поручик с ледяной вежливостью, граничившей с хамством. – Итак, молодой человек, вы были в означенном городе. Этот факт вы сами только что подтвердили. И чем же, позвольте узнать, вы там занимались?

– А вот за ответом на этот вопрос, сударь, вам придется обратиться к полковнику контрразведки Тимофееву. Уж простите, но о государственной тайне он меня особо предупредил. Желаете ответов, извольте пригласить кого-то из означенной службы, – в точности копируя интонации самого полицейского, ответил парень.

– Вот, значит, как, – прошипел поручик, побледнев от злости. – Что ж. Тогда собирайся. С нами поедешь. И оружие сдай.

– И не подумаю, – едва заметно усмехнувшись, качнул Елисей головой. – Вы, сударь, для начала обвинение предъявить извольте. И уж ежели решили арестовать меня, зовите казачий круг или атамана. Оружие свое я только по их приказу отдам. Да и то не вам, а им.

– Он прав, господин поручик, – не сумел промолчать комендант. – Арестовать его вы можете только после того, как поставите в известность казачий круг. Крепость, суть воинский объект, и все на его территории находящиеся подчиняются, прежде всего, военному коменданту, то бишь мне, или казачьему кругу. А уж про оружие я и говорить не стану. В зависимости от социальной принадлежности. Осмелюсь напомнить, что казаки суть сословье служилое и подчиняются только казачьему кругу.

– Хорошо, – помолчав, снова процедил поручик, бледнея еще больше. – Я не стану спрашивать, чем именно ты там занимался. Я спрошу другое. Ты все время, пока был в городе, исполнял работу для контрразведки?

– Да. А свободное время, ежели было, захаживал к гостиничной горничной. Имени, простите, не скажу. Не хочу, чтобы у нее неприятности возникли. А зачем именно, думаю, вы и так догадаетесь.

– Да, про данную женщину нам известно, – слегка расслабившись, кивнул поручик. – А что тебе известно о нападении и убийстве в доме, где проживал уголовный главарь?

– Только то, что там кого-то убили. Про то я на базаре услышал. Сказывали, что там едва ли не десяток душ народу зарезали. Да думаю, врали.

– А сам ты смог бы подобное проделать? Ведь ты пластун, и про тебя слухи ходят, что нечто подобное ты уже проделывал, – последовал новый вопрос.

– Это когда я с уголовниками воевал? – удивился Елисей.

– Не с уголовниками. С османами, – поправился поручик.

– Не сейчас, – качнул парень чубом. – От раны еще не совсем оправился. Да и времени у меня на то не было. Такие дела с кондачка не делаются. Тут много чего узнать для начала нужно.

– И что же именно? – иронично уточнил поручик, закуривая.

– Где именно дом стоит. Какой забор. Как охраняют, где награбленное хранят. Много чего, – принялся перечислять Елисей, краем глаза наблюдая, как закусила губу баронесса.

– Да ты прям воинскую операцию описываешь, – скептически хмыкнул полицейский.

– Так я служивый и есть. А ежели вы не знали, то я начальник школы пластунов, кавалер ордена Святого Георгия и Святой Анны второй степени, возведенный в дворянское достоинство личным указом его императорского величества, – отчеканил Елисей так, что поручик невольно подтянулся. – Так что извольте обращаться ко мне согласно правилам.

– Приношу свои извинения, сударь, – откашлявшись, извинился поручик. – У меня были не полные знания о вашей персоне.

– Я так и понял, – примирительно кивнул Елисей, решив не нагнетать обстановку.

– А о какой ране вы говорили? – словно случайно поинтересовался поручик.

– Стреляная рана. Получил пару месяцев назад. Крови много потерял, но выжил. Дело также вела контрразведка, – добавил парень на всякий случай.

– Я смотрю, вы с этой службой плотно сотрудничаете.

– Так в таких местах живем, – пожал Елисей плечами. – То лазутчик османский, то соглядатай британский. И все горцев на бунт мутят да подбивают.

– Значит, полковник Тимофеев о вашей ране знает? – зашел поручик с другого конца.

– Так он лично мне доктора и привозил, – усмехнулся парень.

Поручик задумался. Он явно ехал сюда с мыслью, что в два счета прижмет юного казачка к стенке и вытрясет все нужное, а тут все оказалось гораздо сложнее. И более всего ему не хотелось связываться с контрразведкой. Все эти мысли так ясно отразились на его лице, что Елисей, не удержавшись, добавил ему соли на раны.

– А с чего полиция так всполошилась? Ну порешили каторжники друг дружку, вам-то какая печаль? – спросил он, пряча усмешку.

– Не все так просто. Главарь тот, как оказалось, еще казну бандитскую содержал. Был у них кем-то вроде казначея. Вот казну-то бандитскую мы и ищем, – вздохнув, нехотя пояснил полицейский. – Когда обыск учинили, вскрылось, что несколько громких дел, где были люди убиты, с этим местом связаны. Товары в том тайнике нашлись.

«Так. Похоже, я дуриком в бандитский общак влез, – удивленно хмыкнул про себя парень. – А ведь точно. То-то там столько добра всякого разом хранили. Ладно. При любом раскладе нужно в глухую несознанку уходить. До моих схронов им никогда не добраться, а без этого вообще ничего не докажут».

– Чего вдруг замолчали, сударь? – оживился поручик.

– Думаю, с чего вдруг вы ко мне пришли, – вздохнул Елисей. – Ну, был я в городе. Но это еще не повод меня арестовывать. Про тайник бандитский и про казну их я вообще впервые от вас услышал. Так с чего вдруг вы решили такой путь проделать? – прямо спросил он, глядя поручику в глаза.

– Нам сообщили, что вы, сударь, по выучке своей могли бы нечто подобное проделать, – осторожно ответил полицейский, старательно не глядя на баронессу.

«Ах ты, сучка, – фыркнул про себя Елисей. – Ну, погоди, тварь. Я тебе это припомню. Митенька твой еще за карту не ответил. Вместе с ним будешь контрразведке на вопросы отвечать».

Помолчав, он поднялся из-за стола и, пройдясь по кабинету, ненароком коснулся шкафа, где комендант хранил карты. Заметив, как напрягся комендант, Елисей незаметно указал ему взглядом не женщину и, получив в ответ волчий оскал, понимающе усмехнулся. Вернувшись к столу, парень сложил руки на груди и, вздохнув, негромко повторил:

– Понимаю ход ваших мыслей, господин поручик, но это не моя работа. Да и не было у меня на то времени. Про рану я уже говорил. Сами понимаете, когда тебе и согнуться-то толком сложно, тут уж не до таких шуток. Но ежели не верите, то я уже сказал, где сие проверить можете.

– Я уже понял, – мрачно вздохнул поручик. – Что ж, благодарю вас за честность. Позвольте откланяться.

Поднявшись, он одернул френч и, четким движением склонив голову, повернулся к баронессе.

– Сударыня, вы отправитесь со мной или изволите задержаться?

– Боюсь, баронессе придется задержаться, – вместо женщины жестко ответил комендант. – У нас возникли к ней некоторые вопросы. А вас, поручик, не смею более задерживать.

Удивленно хмыкнув, полицейский бросил быстрый взгляд на коменданта и парня, после чего, еще раз попрощавшись, покинул кабинет. Спустя пару минут на улице звонко щелкнул хлыст и раздался топот копыт. Подойдя к окну, Елисей убедился, что карета полиции уехала. Повернувшись к коменданту, парень едва заметно кивнул и, вернувшись к столу, сел так, чтобы видеть каждое движение баронессы.

– Как прикажете это понимать, господа? – поинтересовалась та, заметно волнуясь.

– Зачем Митенька перерисовывал карты? – в лоб спросил комендант, жестко глядя ей в глаза.

– Какие карты? – делано изумилась баронесса.

– Не надо игр, сударыня. Лучше скажите правду сейчас. Иначе я буду вынужден передать вас в контрразведку, – все так же жестко ответил комендант. – В том, что Митя сделал это по вашему наущению, у нас сомнений нет. Осталось выяснить, зачем и для кого вы это сделали.

– Что вы себе позволяете, господин штабс-капитан?! – взвизгнула баронесса, делая попытку вскочить.

– Сидеть, – рыкнул Елисей, вскидывая револьвер. – Как я стреляю, вы уже знаете. Так что не советую делать лишних движений.

– Ты выстрелишь в женщину? – окончательно растерялась баронесса.

– Не задумываясь, – кивнул парень. – И даже мое доброе отношение к вам не помешает. Уж поверьте, я знаю, на что способна женщина, загнанная в угол, и видел, как они убивают даже тех, с кем были близки несколько минут назад.

– Интересные у тебя познания, – растерянно проворчала баронесса, медленно усаживаясь на стул.

– Общение с контрразведкой и не такому научит, – зло усмехнулся Елисей. – Уж поверьте. Иной раз самому жутко.

– Хорошо, – помолчав и явно на что-то решившись, ответила баронесса. – Я отвечу на ваши вопросы, но с одним условием. Сразу после разговора вы позволите мне покинуть крепость. О большем я не прошу.

– Крепость? Не страну? – переспросил Елисей, подумав, что она оговорилась и готова свалить за границу.

– Именно крепость, – решительно кивнула баронесса. – Чтобы покинуть страну, мне потребуется помощь моего покровителя. Но это уже мои трудности. Главное, вырваться из этого каменного мешка. Так как?

– Я не против, – подумав, пожал Елисей плечами. – Все равно у нас Митенька останется. А потребуется, думаю, у Тимофеева хватит влияния, чтобы получить приказ на ваш арест.

– Соглашусь, пожалуй, – кивнул комендант после минутного раздумья. – Итак, от кого вы получили задание скопировать карту некой местности?

– Этот человек нашел меня в гостинице, в Пятигорске. Назвал некоторых господ, которым я была кое-чем обязана, после того как они помогли мне быстро оформить наследство, оставшееся от мужа, и попросил от их имени оказать ему услугу. Я была вынуждена согласиться. В конце концов, ничего страшного ведь не произошло. Любой умеющий правильно рисовать, может сам поехать в те места и нарисовать такую карту. Это ведь не так сложно.

– Как звали того человека и как он выглядел? – спросил Елисей, не обращая внимания на ее лирические отступления.

– Саларин, Савва Игнатьич. Ростом высок, худощав, глаза светло-карие. Волос темно-русый. С первого взгляда понятно, что из дворян. Ты вот, Елисей, все простым казаком прикидываешься, а по тебе, к примеру, сразу видно, что имеешь хорошее образование. Я, к слову сказать, так и не поняла, зачем ты прикидываешься малограмотным, – кокетливо улыбнулась женщина.

– А дураком жить легче, – усмехнулся Елисей и тут же спросил: – Где вы передали ему карту?

– Там же, в гостинице.

– Особые приметы у этого Саввы были? Родинки, шрамы, родимые пятна, может, привычку какую странную приметили?

– Ничего такого, – задумчиво качнула баронесса головой. – Хотя привычка у него одна в глаза бросилась. Он когда задумается, потирает пальцами правой руки костяшку большого пальца на левой, – она показала, какой именно сустав любит потирать этот человек. – Медленно так, осторожно, словно она у него болит.

– Уже что-то, – буркнул Елисей и продолжил допрос.

Комендант даже не пытался вмешиваться, внимательно слушая их разговор.

* * *

Третьи сутки вся команда Елисеевых учеников шла по лесу. Ну, шла, это громко сказано. Группа отрабатывала бесшумный бег, поэтому их перемещения больше всего напоминало похождения пьяного зайца. Резкие смены направлений, переходы через овраги и водные преграды, просачивание сквозь буреломы, в общем, все прелести обычного перехода разведгруппы в поиске.

Сам Елисей, отлично помня, как в свое время, оказавшись за «речкой», много раз благодарил своих преподавателей за то, что сумели научить его всем этим премудростям, спуску мальчишкам не давал, при этом мысленно жалея их до слез. Но пусть уж лучше они проливают пот сейчас, чем кровь потом. Это был главный принцип во всем обучении. И мальчишки терпели. Пыхтели, прятали слезы, лечили царапины и ссадины, но упрямо делали все, что им было приказано. В итоге, после очередного маневра и резкой смены маршрута, команда вышла на памятную парню осыпь. Осмотревшись, Елисей сообразил, куда именно их занесло, и, удивленно почесав в затылке, буркнул про себя: «Видать, судьба».

Еще через несколько часов его башибузуки подобрались к расселине, за которой начинался тот самый памятный распадок, где горцы под присмотром османов копили силы для осады крепости. Еще раз напомнив мальчишкам об осторожности, Елисей разделил команду на две группы и нарезал задачи. Первый десяток должен был незаметно обыскать долинку, а второй прикрыть их и, в случае обнаружения противника, поддержать огнем. Само собой, все перемещения должны были вестись только скрытно.

Сам Елисей выбрал себе место для НП на скале, с которой можно было видеть почти всю долину. Вооружившись биноклем, он устроился поудобнее и принялся ждать результатов поиска. В том, что мальчишки хоть что-то да найдут, он не сомневался. От стоявших тут горцев много чего осталось. Загоны для скота, коновязи, кострища, все это мальчишкам предстояло как следует рассмотреть, изучить и только потом отправиться на доклад.

Но спустя полчаса на скалу, запыхавшись, вскарабкался самый младший из мальчишек, которого за шустрость и ловкость постоянно отправляли посыльным, и, тяжело дыша, скороговоркой сообщил:

– Дядька Елисей, там чужие в долине.

– Что за чужие? – подобравшись, уточнил парень.

– С виду не горцы, но и не пришлые. Языка такого мы не слышали. И еще, они там вроде как кузню устроили, – доложил малец с явной растерянностью.

– Много их? – быстро спросил Елисей, напрягшись.

Организовать кузню могли только те, кого так упорно искал господин Морозов. А значит, просто так неизвестные не сдадутся.

– Полтора десятка насчитали, – ободрился малец.

– Добре. Вернись обратно и десятникам скажи, за чужими только наблюдать. Себя не показывать и ничего более не делать, пока я не приду. Понял?

– Так точно.

– Тогда ступай. И осторожнее там.

Кивнув, малец едва не кубарем скатился со скалы и бесшумно растворился в высокой траве. Быстро проверив карабин, Елисей спустился со своего НП и осторожно двинулся в дальний угол долины. Именно там, где в скале были обнаружены естественные пещеры, эти чужаки и устроились. По словам посыльного, именно в этих пещерах и была устроена кузня. Последние полторы сотни метров парню пришлось преодолевать на пузе. Трава, хоть и высокая, скрыть рослого парня не могла.

Добравшись до нужного рубежа, Елисей подал сигнал, свистнув сойкой, и, услышав ответ, сместился на десяток метров влево. Десятники, устроившись за кустом терновника, усиленно совещались, строя версии, кого они обнаружили и что делать дальше. Подобравшись к ним, Елисей перевел дух и, машинально потерев занывший бок, тихо спросил:

– Что увидели?

Мальчишки по очереди доложились, и парень, кивнув, снова достал бинокль. Убедившись, что солнце находится сбоку и линзы не дадут отблеска, он слегка приподнялся и, наведя прибор на указанный провал, всмотрелся. В пещере и вправду вовсю кипела работа. Огненные сполохи то и дело освещали полуголых людей.

– Блин, гномы кавказские, – проворчал Елисей, опускаясь на место.

– Чего? – тут же навострили уши десятники.

– Потом расскажу, – отмахнулся парень. – В общем, так, парни. Просто так туда лезть нам с вами смысла нет. Прежде нужно понять, что именно они там делают. А то получится, что кто-то себе просто железо добывает, а тут мы со стволами. В общем, ночи ждем. Оставить наблюдателей, остальным отойти. Смена наблюдателей каждые два часа до темноты. Командуйте.

Спустя полчаса вся команда, кроме назначенных наблюдателей, собралась под скалой, в густых кустах. Дав ребятам перевести дух и отдышаться, Елисей приказал оставить самых младших на хозяйстве, а остальным устроить небольшой перекус сухим пайком, чтобы быть готовыми сменить наблюдателей. Да захода солнца было еще примерно часов шесть, так что отдохнуть успеет вся группа.

С заходом солнца закончили работу и неизвестные. Из пещеры потянулись потные, усталые мужчины. Разглядывая их в бинокль, Елисей вдруг понял, что тут далеко не все просто. Мальчишки ошиблись в подсчетах. Их было не полтора, а три десятка, и два из них перемещались в цепях. Оставшийся десяток перемещался только с оружием и только парами. Внимательно рассматривая это безобразие, Елисей только зубами от злости скрипел.

Наконец, умывшись у ручья и поужинав, группа неизвестных убралась в другую пещеру и затихла. Парень подал своей команде знак, и вся группа, уже привычно разделившись на две части, выдвинулась к самой скале. Первый десяток взял на прицел вход в жилую пещеру, а остальные, под его командой, просочились в мастерские. Затеплив небольшой свечной фонарик, Елисей принялся осматривать пещеру.

К его огромному удивлению, тут нашлась куча инструментов, молоты, наковальни и сложенный из обожженного кирпича горн. Похоже, устраивал эту мастерскую настоящий специалист. У дальней стены Елисей обнаружил самодельный стеллаж, на котором нашел ящик с десятком бойков. Выдернув один, он поднес его в свету и, хищно усмехнувшись, еле слышно прошипел:

– Вот теперь все правильно.

– Что там? – не сдержали мальчишки любопытства.

– Форма для выделки фальшивого серебра, – коротко пояснил Елисей, показывая им клише.

– Это из чего же они такое делают? – изумленно протянул один из мальчишек.

– А вон, бронзовые пятаки видишь? – указал Елисей. – Их серебром тонким слоем покрывают, а потом вот этой штукой нужный рисунок выбивают.

У стены стояла большая корзина, полная гладких бронзовых кругляшей.

– И что делать станем? – послышался вопрос.

– Думаю, – вздохнул парень, лихорадочно решая, как поступить.

Нападать на десяток опытных бойцов с двумя десятками мальчишек слишком опасно, но с другой стороны, на них работает эффект неожиданности. О том, что вся эта территория под плотным контролем его команды, пришлые даже не догадываются, раз уж улеглись спать, даже не выставив часовых. С одной стороны, атаковать сейчас было бы самое то. Противник уже десятый сон видит и нападения не ждет.

Но в той же пещере находятся рабы, и завяжись перестрелка, им не поздоровится. А свидетели в таком деле будут очень даже не лишними. Пока он прикидывал и взвешивал, один из мальчишек, подобравшись поближе, дернул его за рукав и, ткнув пальцем куда-то на другой край долины, тихо сообщил:

– Там под скалой озерцо махонькое, а на берегу эти загон для коней и баранов устроили. При том загоне двое чужих. Молодые.

– Почему раньше не доложили? – вскинулся Елисей.

– Так я десятникам сказал, – пожал плечами мальчишка.

– Не к тебе вопрос, Семка, – хлопнул парень его по плечу. – Спасибо, что рассказал. Ступай с богом.

Прихватив один боек, Елисей приказал группе покинуть мастерскую и, подобравшись к десятникам, караулившим спальню, устроил им тихий разнос. Выслушав все, что он о них думает, парни смущенно засопели, понимая, что крепко накосячили. Ткнув пальцем в командира первого десятка, Елисей приказал ему взять пять человек и полностью блокировать все отходы от загонов. Ничего не предпринимать и ждать сигнала от основной группы. В бой вступать только в том случае, если услышат стрельбу здесь или их команда будет обнаружена. Убедившись, что его услышали и поняли, Елисей отправил десятника работать, а сам, сдвинувшись так, чтобы из пещеры его не могли заметить, принялся высматривать удобные для засады места. Вскоре вся его группа рассредоточилась полукругом у входа в пещеры и затихла, дожидаясь рассвета.

Решено было брать пришлых на выходе, когда они будут еще сонными и не готовыми к бою. За то время, пока они тут орудуют, эти господа наверняка уже привыкли, что долина эта никем не посещается и беспокоить их некому. Главное было вычислить старшего или его помощника. Да и опасности для рабов в таком случае будет гораздо меньше. Как ни крути, а старшие в этой ватаге лично рабами заниматься не станут. Значит, выйдут из пещеры первыми. В крайнем случае вторыми. Остальных можно будет пустить под нож. Обычное «мясо», которое нанимают за плату, или просто должники, отрабатывающие свой долг. Такое часто практикуется. С этой мыслью Елисей плавно перекатился на спину и прикрыл глаза, давая себе возможность немного отдохнуть. Нагретая за день земля щедро делилась с ним теплом, заставляя усталое тело расслабиться и словно наливая его свежими силами.

Рассветное солнце ярко осветило вход в пещеры. Наблюдая за входом в бинокль, Елисей рассмотрел в пещере какое-то движение и, опустив прибор, застрекотал сорокой. Убрав прибор в чехол, он достал револьверы и, взведя курки, приготовился к атаке. Из пещеры, зевая и почесываясь, вышел высокий мужик, заросший густой черной бородой до самого пояса. Следом за ним вышел мужик пониже и потолще.

Всмотревшись, парень отметил про себя и добротную одежду, и хорошие сапоги, и шелковые рубашки, которые мужики несли в руках. Следом за этой парочкой потянулись остальные бандиты. Оружие они несли кто как, но ни одному из них и в голову не пришло как следует осмотреться. Никакого нападения они явно не ожидали. Плавно поднявшись, Елисей вскинул оружие и сделал два быстрых выстрела. Из кустов его тут же поддержали огнем, и спустя минуту все было кончено.

От озерца послышались выстрелы, и вскоре прибежавший оттуда посыльный доложил, что с чабанами тоже все прошло гладко. И отара, и кони перешли в полное владение мальчишек. Одобрительно кивнув, Елисей сместился ко входу в пещеру и, встав сбоку, громко крикнул:

– Эй, православные, отзовись, кто живой. Есть еще бандиты в пещере?

– Есть, – послышалось в ответ, и вместе с ответом в камень, где стоял парень, ударила пуля.

– Сколько их? – уточнил парень, переждав грохот.

– Один.

Кто-то громко выругался по-грузински.

– Эй, биджо, бросай оружие и выходи. Живым останешься, – пообещал Елисей, поглядывая на двух пленных, которых мальчишки уже связали и теперь накладывали повязки, останавливая им кровь.

– Сам сюда зайди, – послышалось в ответ.

– Да не вопрос, – рассмеялся Елисей. – Вот сейчас мои люди травы сырой натаскают, навоза от загона принесут, я все это подожгу, а потом зайду. Ну, или ты сам оттуда выскочишь, когда дышать нечем станет.

– Хитрый, шакал, – взвизгнули из пещеры.

– Ну, кто из нас шакал, мы потом узнаем. А пока делай, что говорю, тогда жить будешь. Учти, ежели я решу атаковать, то живым я тебя уже брать не стану. Не нужен будешь. У меня ваши главные есть, мне хватит.

– Врешь, шакал.

– Парни, поднимите этих двух, и вон туда, шагов на пятьдесят отведите, пусть полюбуется, – скомандовал Елисей мальчишкам.

Через две минуты оба пленника стояли так, что их легко можно было рассмотреть из пещеры. В ответ на эту демонстрацию в пещере послышалась яростная ругань. Потом раздались шаги, и на траву тяжело упал роскошно украшенный пистолет. Явно работы кубачинских мастеров. Следом вылетели кинжал и длинный штуцер. Последней была выброшена шашка. Сдвинувшись на пару шагов в сторону, Елисей скомандовал:

– Теперь сам выходи.

Из пещеры медленно вышел крепкий, жилистый мужчина среднего роста и, остановившись у самого входа, быстро осмотрелся. Заметив парня, он хищно оскалился и, покачав головой, угрюмо выдохнул:

– Надо было тебя еще в Тифлисе убить.

– Ты мой кровник? – подумав, прямо спросил Елисей.

– Нет.

– Князя Буачидзе враг? – продолжил допытываться парень.

– Нет. Князь, хороший человек, – мотнул бородой мужчина.

– Тогда почему ты хочешь меня убить? – не понял Елисей.

– У меня кровник есть, но чтобы его убить, мне деньги нужны. Я их тут заработать хотел. Ехать далеко надо. А ты пришел, все испортил. Теперь он жить будет, а мне каторга.

В речи неизвестного резко выделился грузинский акцент. Глядя на него, Елисей вдруг сообразил, что этот абрек в данной игре просто наемник, которого наняли охранять мастерские. Чтобы проверить свою догадку, парень на несколько секунд прикрыл глаза и сделал глубокий вздох, чтобы привести мысли в порядок. Потом, глядя ему прямо в глаза, спросил:

– Тебя купец Молхнадзе нанял, чтобы ты за рабами следил или чтобы серебро охранял?

– Я монеты отсюда увозил, – помолчав, нехотя признался мужчина. – Там, в загоне, два моих коня стоят. Аргамак-полукровка и битюг. На них и возил.

– Один? – удивился Елисей.

– Я свое слово всегда держу. Молхнадзе это всегда знал. Потому и работу эту мне дал, – ответил мужчина, гордо выпрямившись.

– А рабы эти откуда? – кивнул парень на выходящих из пещеры мужчин.

– Не знаю. Я приехал, они уже были, – коротко ответил мужчина.

Пока они общались, мальчишки успели просочиться в пещеру и расковать всех рабов. Задумчиво оглядев мастеров, Елисей качнул головой и, сделав к ним шаг, громко спросил:

– Кто старшим будет?

– Ну, вроде как я, – отозвался широкоплечий мужик лет пятидесяти, настороженно рассматривая окруживших их мальчишек в странных костюмах. – А вы кто такие будете?

– Школы пластунов выученики. А я той школы начальник, – коротко пояснил Елисей, не вдаваясь в подробности. – А вы кто? Как тут оказались?

– Так выкрали нас. Кого силой, кого хитростью, – развел мужчина руками. – Все по железу мастера. Отхожий заработок искали, а оказались в железе.

– И давно вас в кучу собрали? – задал парень следующий вопрос.

– Так с полтора года уже будет. Сначала в горы свезли. Мы там работали. Потом снова увезли, не знаю куда, и не спрашивай. Знаю только, что там одни басурмане были. А уж после суда перетащили.

– Выносите всё из мастерской и оттуда, – скомандовал мальчишкам Елисей, указывая на спальную пещеру. – Ничего не оставлять.

– Что, и наковальню потащим? – удивленно охнул один из мальчишек.

– Я же сказал, всё, – отрезал Елисей. – И цепи с людей сбейте. Негоже православным железом без вины греметь.

– Нам бы инструмент, сами справимся, – быстро предложил мастеровой.

В ответ Елисей только кивнул своим башибузукам. Мальчишки быстро разделились на группы. Одна часть осталась охранять пленных и бывших рабов, остальные, запалив факелы, ринулись обыскивать пещеры. Вскоре перед провалами начали расти кучи вещей, которые они вытаскивали наружу. Обнаружились и три ящика с серебром в слитках. Их отставили отдельно. Мастера, получив в руки молотки и зубила, быстро избавились от кандалов и теперь по очереди бегали к ручью, смывать с себя грязь и стираться. Фальшивомонетчики правилами гигиены особо не заморачивались. Позволяли только быстро умыться и смыть пот. Времени на банно-прачечные процедуры они тратить не желали.

Подойдя к ящикам с серебром, Елисей ногой откинул крышку верхнего и, достав один слиток, задумчиво подкинул его на ладони. Брусок весом примерно в килограмм маслянисто блеснул в свете солнца.

– Мужики, что про этого человека скажете? – неожиданно спросил он, указывая на замершего словно статуя воина.

– А что говорить? – не понял старшина мастеров.

– Он в захвате вашем участвовал? Может, бил кого? Или еще какие обиды за ним есть? – быстро пояснил Елисей.

– Нет, – решительно мотнул головой старшина. – Ничего такого не было. Да и не жил он тут. Приезжал, дожидался, пока мы товар изготовим, и уезжал с ним. Нет, ничего дурного не скажу.

– Я воин, а не евнух из гарема, – презрительно фыркнул грузин. – Если бы не деньги, я бы давно уже в другом месте был.

– Значит, говоришь, всегда слово свое держишь, – протянул Елисей, доставая из ящика еще один слиток. – Тогда скажи, кому товар, что отсюда увозил, отдавал? И где?

– В Пятигорск возил. Там лабаз купеческий есть. Туда отдавал.

– Лабаз купца Молхнадзе? – быстро уточнил парень.

– Его, – кивнул воин.

– А отдавал кому?

– После захода солнца, каждый четвертый день, туда люди приходят. Им отдавал.

– А все остальное время кто в том лабазе сидит? – насторожился Елисей.

– Никого нет. Так специально сделали. Власть купца уже ловила, еле выкрутился. Потому и приходят люди только когда темно, товар забирают и сразу уходят. Я несколько раз по два дня нужного времени ждал. Никогда больше не приходят. Только на четвертый день.

– Хорошо, – помолчав, кивнул Елисей. – Дай мне слово, что не поднимешь оружия против меня и моих людей. Слово воина.

– Зачем? – удивился мужчина.

– Не хочу воина в цепях везти. Дай слово, и я позволю тебе самому идти.

– Хлебом, вином, крестом святым клянусь, что не подниму оружия на тебя и твоих людей, – едва заметно дрогнув голосом, поклялся воин.

– Держи, – скомандовал Елисей, перебрасывая ему серебряные слитки один за другим.

– Что это? – растерянно спросил мужчина, вертя металл в руках.

– Твои деньги. Собери свое оружие и забери коней. Ты можешь уйти, – ответил парень, пряча улыбку в уголках губ.

– Зачем ты это делаешь? – растерянно спросил воин, не веря собственным ушам.

– Я знаю, что такое кровь и честь воина. Ты не делал этим людям ничего плохого, а значит, тебя не за что судить.

– Я фальшивое серебро возил, – осторожно напомнил воин.

– Да. А я бандитов в городе убивал, – усмехнулся в ответ Елисей. – Ступай, воин. И пусть Господь направит твою руку в нужную минуту.

– Храни тебя Господь, казак. Помни, теперь у тебя не будет друга ближе, чем Реваз Клания. Я должник твой. Вернусь, найду тебя, – истово пообещал воин.

– Я в крепости живу. И школа моя там. Захочешь найти, спроси там любого, где Елисей Кречет живет.

Воин прижал ладонь к сердцу и, низко поклонившись, принялся быстро собирать свое оружие. Потом, негромко свистнув, он подозвал двух коней из пригнанного мальчишками табуна и, подхватив не богатое, но добротное седло, принялся седлать аргамака. Елисей, чуть улыбнувшись, развернулся к мальчишкам и принялся раздавать указания. Как выяснилось, ящики и мешки, в которых все найденное в пещерах имущество бандиты хранили, так что увезти это добро проблемы не составит.

Мастеровые, сообразив, что свободны и теперь им предстоит обратный путь, бросились помогать укладывать и грузить все собранное. Спустя два часа большой караван был собран, и весь этот табор тронулся в путь. Глядя на это великое переселение, Елисей только головой качал. Больше всего караван напоминал табор кочевников. Куча народу, отара овец, груженые лошади, и вся эта масса плелась по лесу со скоростью черепахи.

Дождавшись, когда караван покинет долину, парень свистнул пару ребят постарше и принялся минировать края расселины, через которую люди вообще попадали сюда. Через час гулко грохнуло, и скалы, осыпавшись, завалили проход. Да, пешком в долину попасть все равно можно было, а вот провести коней или других вьючных животных невозможно. Так что теперь долина теряла свою привлекательность как место для тайных дел.

Елисей с помощниками догнал караван примерно через час. Убедившись, что все идет нормально, он разослал мальчишек в разные стороны, как боевое охранение, и, догнав старшину мастеровых, начал задавать ему вопросы. Нужно было выстроить хоть какую-то картину разветвленности этой преступной группировки. Старшина отвечал на все вопросы не спеша, обстоятельно, явно понимая, что спрашивают его не просто так. Убедившись, что старшина ничего не скрывает, парень перешел к более подробному допросу. К вечеру он уже знал всех мастеровых по именам и о том, как они оказались в рабстве у фальшивомонетчиков.

Спустя четыре дня караван вышел к воротам крепости. Солдаты, увидев такой табор, подали сигнал тревоги, так что встречали их всем гарнизоном. Комендант, увидев парня и его башибузуков, только растерянно ахнул, после чего принялся раздавать приказания. Бывших рабов отправили в баню и на обследование к доктору, лошадей и все привезенное имущество отправилось на склад, под охрану, а мальчишки ушли домой, мыться и отдыхать. Самого же Елисея комендант поволок сразу в комендатуру.

– Рассказывай, – потребовал штабс-капитан, едва они вошли в кабинет.

Внимательно выслушав рассказ парня, комендант задумчиво хмыкнул и, покачав головой, удивленно проворчал:

– Так и хочется спросить, кой черт тебе ворожит. Это же надо? За этим серебром по всей империи бегают, а он с кучкой мальчишек в неделю эту банду в самое сердце ударил. Мастерскую вывез. И что теперь делать будем?

– Как что? – не понял Елисей. – Вы сейчас депешу напишете и господина Тимофеева обо всем случившемся в известность поставите. А уж он пусть сам господина Морозова ищет. У меня его адреса нет.

– Ну, смысл в этом есть, – помолчав, кивнул комендант. – Да только боюсь, Морозов тебе не простит, что ты не ему самому все сообщил.

– А тут и прощать нечего, – отмахнулся парень. – Он сюда трижды наезжал, а куда ему депеши слать, так сказать и не удосужился. И кому я обо всем этом безобразии сообщать должен?

– Тоже верно, – рассмеялся комендант. – Да только Тимофеев, прежде чем сообщить, сам с твоих пленников допрос снимет. И трясти их будет, как ту грушу. А потом еще пару дел под эту марку провернет.

– Да и ладно, – усмехнулся Елисей. – Мне до их споров и дела нет. Я прокукарекал, а там хоть не расцветай.

На том и порешили. Но к огромному удивлению обоих, полковник Тимофеев сделал все совсем не так. В крепость они с Морозовым принеслись оба. Как оказалось, господин статский советник находился неподалеку, когда контрразведчик получил депешу от коменданта. В итоге оба офицера помчались в крепость быстрее собственного визга. Опросы бывших рабов и допрос арестованных они проводили вместе. Похоже, оба карьериста решили не устраивать бодание в конкуренции, а извлечь выгоду из сотрудничества.

Спустя три недели после их приезда господа офицеры высвистали в комендатуру Елисея и, усадив его за стол и напоив чаем, принялись выяснять, как все случилось. Внимательно выслушав рассказ, офицеры удивленно переглянулись и, не сговариваясь, скривились.

– Чего? – не понял Елисей.

– Глупость ты сделал, что абрека того отпустил. Он же теперь тех бандитов предупредит.

– Не станет он этого делать, – качнул Елисей головой, сам не понимая, откуда взялась такая уверенность.

– Почему? – тут же последовал вопрос.

– У него свое дело есть. Он за кровником гонится. Один раз он в этом деле обжегся. Теперь, когда я ему серебра дал, он времени терять не станет. Сразу по следу пойдет.

– Мне бы твою уверенность, – мрачно буркнул Морозов. – Вообще-то, за такое самоуправство не мешало бы тебя наказать.

– И как вы это сделаете, позвольте узнать, – мрачно хмыкнул парень.

– В том-то и дело, что никак, – усмехнулся Морозов. – Нет у меня на тебя никакого влияния. Не понимаю, как это получилось, но и у меня, и у полковника на тебя никакой управы нет. Ты же сам по себе.

– А ведь верно, – растерянно согласился контрразведчик. – Я про бумагу нужную за всеми этими делами и думать забыл.

– Вот-вот. И у меня та же чертовщина, – смущенно кивнул Морозов. – Вроде помогает. Дело свое ловко делает. Вот и успокоились.

– И что делать станем? – задумчиво поинтересовался полковник.

– А ничего не надо делать, – ответил Елисей вместо Морозова. – Я без поводка лучше работаю. А вздумаете на цепь посадить, только сломаете все. Так что пусть все идет, как идет. Так оно надежнее.

* * *

Возвращение первой команды выпускников из похода оказалось для всех обитателей крепости полной неожиданностью. Семеро крепких, гибких, словно лоза юношей въехали на территорию фортификации и, пряча улыбки, прямым ходом направились к старому дому бабки Радмилы. Марья, увидев ребят, ахнула, выронив подойник и глядя на них квадратными от изумления глазами, сама того не замечая, завопила пароходной сиреной на всю крепость:

– Вернулись!!!

– Да шо же ты орешь, скаженная?! Конечно, вернулись, – фыркнул Андрей, все так же командовавший ватагой. – Елисей где?

– Так у себя. Им у стены за плацем дом отстроили. Рядом с мастерской его. Там теперь все. И бабушка, – пролепетала Марья, опомнившись.

– От и добре, а то визжать принялась, словно привидение увидала.

Парни дружно развернули коней и все так же не спеша направились в нужную сторону.

Два десятка мальчишек размеренным бегом втянулись в ворота и, не останавливаясь, понеслись к дому. Легко бежавший за ними Елисей зорко присматривал за своими подопечными, отмечая про себя некоторые огрехи в ношении оружия или проблемы с экипировкой.

Мальчишки росли как на дрожжах, и такие вещи, как одежда, обувь и амуниция, горели в процессе обучения, словно в печи. Группа выскочила на плац и уже подбегала к воротам, когда из-за угла вывернула кавалькада всадников и на рысях понеслась к ним. Резко остановившись и развернувшись к неизвестным всем телом, Елисей положил ладонь на рукоять револьвера, когда вдруг увидел до боли знакомые глаза.

– Мишка, Андрейка, мальчишки! Вернулись, – еле слышно выдохнул он, шагнув вперед.

Не доскакав до казака метров пяти, парни вихрем слетели с коней и дружно бросились к нему обниматься. Прижимая к себе сразу всех, Елисей чувствовал, как горло перехватывает горячий комок, а в глазах закипают слезы.

– Живые, – еле слышно шептал Елисей. – Целые все. Здоровые. Господи, спасибо.

Замершие рядом два десятка нового набора только удивленно переглядывались, уже догадываясь, кто именно вернулся из похода. Наконец, немного успокоившись, Елисей отодвинулся от парней и, оглядев их, с улыбкой спросил:

– Неужто всех османов побили?

– Да ну их, – смущенно отмахнулся Андрей. – Княжич на месте не усидел. В атаку кинулся и пулю в руку словил. В общем, однорукий он теперь. А мы же к его батальону приписаны были. Вот нас всех одним махом и списали.

– А казаков много сгинуло? – кивнув поинтересовался Елисей.

– Два десятка за все время, – вздохнул Мишка.

– Так. И имущество ваше где? – вдруг спохватился Елисей.

– Следом едет, – рассмеялся Андрей. – С нами пяток раненых да списанных из казаков решило податься. Так что в обозе и имущество, и добыча там.

– И далеко оно едет? – уточнил Елисей, прикидывая возможность нападения.

– Версты две осталось, вот мы и не утерпели, – смутился Мишка.

– Добре, мальчики, – махнув рукой, улыбнулся парень. – Кто местный, по домам ступайте. Матери небось уже все глаза выплакали. А остальные – в дом. Столы готовьте. Праздник у нас, парни. Герои из похода вернулись! – рявкнул он так, что присели даже кони, на которых приехали мальчишки.

Ответом ему стало дружное «ура!».

Радмила с девочками с раннего утра ушла собирать травы, так что хозяйничать взялись сами казачата. Уже через час на дворе были расставлены столы, над мангалами курился ароматный дымок, а по базару носилась стайка башибузуков, скупая продукты в промышленных масштабах. Из пригнанной из долины отары доставили сразу пять баранов, которых моментально пустили под нож.

Весть о возвращении Елисеевых выучеников разнеслась по крепости, словно лесной пожар, и жилая часть крепости буквально забурлила. Андрей, прихватив Мишку, умчался встречать свой обоз. Еще через полтора часа у ворот остановилась целая вереница телег и повозок, нагруженных так, что оси трещали. Андрей быстро организовал молодняк, и вскоре весь транспорт был хозяйственно прибран на задний двор.

О том, что там теперь было не протолкнуться, никто из мальчишек даже не подумал. Да это на тот момент было и не важно. У самого Елисея от радости словно думательная кость отключилась. В себя он пришел, только когда вошедший во двор дед Святослав ткнул его сухим кулаком в бок, беззлобно проворчав:

– Да окстись ты, скаженный. Совсем разум потерял.

– Ох, прости, дедушка, – опомнился Елисей. – Тут и вправду ополоуметь не долго. Не чаял уж и увидеть, – смутившись, тихо признался он.

– С чего бы? Иль учил плохо? – тут же поддел его старик.

– Не в том дело, – отмахнулся парень. – Думал, их после похода сразу в реестр занесут и куда в другое место служить отправят. Сам понимаешь, война идет.

– Рано им в реестр, – качнул старик головой. – А в походе они не сами по себе были.

– Да хрен с ним. Вернулись, и слава богу, – фыркнул Елисей, обнимая старика.

– И то верно, – рассмеялся Святослав, обняв его в ответ.

Наконец, столы были накрыты, приехавшие успели попариться в бане, и дальше началось то, что обычно называется встречей. Специально для старых казаков, обучавших ребят всяким премудростям войны, были выставлены бутыли со спиртным. Остальные, включая самого Елисея, обходились квасом и медами.

Матери вернувшихся мальчишек, успев наплакаться и наохаться, сновали по двору, обнося ребят разносолами. Вернувшиеся, смущенные вниманием старших, то и дело поглядывали на Елисея, словно ища в нем поддержки. В ответ парень только улыбался им, одобрительно кивая. Выждав, когда все немного успокоятся, дед Святослав встал и, подняв чарку, громко сказал:

– Первый поход ватаги вашей добром прошел. Значит, добре учли вас. Учили всему, что сами знали. А раз так, любо! – закончил он, глядя Елисею в глаза.

– Любо! – пронзительно разнеслось над крепостью.

Следом за стариком на середину двора вдруг вышла вдова пластуна Ермила и мать братьев Андрея и Василия. Встав перед Елисеем, она низко, в пояс поклонилась парню и, взяв поднесенную кем-то из женщин чарку, громко произнесла, глядя ему в глаза:

– Храни тебя Христос, Елисей, за добро твое. За то, что не бросил сирот. Что не стал науку свою от сынов моих прятать. Что заместо отца обучил их всему, что добрый казак знать и уметь должен. Знал, что словно гусыни вслед тебе шипеть станем, но не отступился. На свой кошт их выучил и в люди вывел. Славен будь, казак.

Поднявшись, Елисей поклонился в ответ, только и найдясь, что ответить:

– Вам спасибо, люд казачий. Что поверили в дело мое.

– Любо! – снова разнеслось по округе, и собравшиеся дружно подняли чаши с напитками.

Заметив, что во двор вошел комендант, Елисей подал ребятам знак, и те быстро освободили место рядом с пожилыми казаками, поставив чистые приборы. Благодарно кивнув, штабс-капитан поднял свою чарку и, окинув приехавших ребят внимательным взглядом, улыбнулся:

– Уезжали еще волчатами лопоухими, а вернулись молодыми волками, которые смогут и крепость отстоять, и землю свою защитить. За вас, казаки! Чем заниматься собираетесь? – спросил он, выпив и закусив горячим шашлыком.

– А это, как дядька Елисей скажет, – тут же перевел стрелки Андрей. – Он нас выучил, на ноги поставил, ему и решать.

– Что скажешь? – переадресовал вопрос комендант.

– С кругом казачьим посоветоваться надо, – сделал парень реверанс в сторону старых казаков. – Но думаю, для начала, им передохнуть надо. А дальше станут молодых учить да вокруг крепости стражу нести. На то и пластуны.

– Верно рассудил, – переглянувшись, дружно кивнули старики.

И хотя тут собрался не весь местный казачий круг, Елисей понял, что его предложение уже принято. Женщины, услышав, что их сыновьям в ближайшее время новый поход не грозит, тут же кинулись обнимать мальчишек, вгоняя их в краску. Глядя на них, Елисей не удержался и, подозвав одного из ребят из нового призыва, тихо что-то прошептал ему. Кивнув, малец быстро оббежал приехавших, и вскоре все местные ребята незаметно выскользнули со двора. Святослав, внимательно следивший за всеми перемещениями ребят, только одобрительно кивнул парню.

К вечеру, когда все уже от выпитого и съеденного осоловели и разленились, парень выбрался из-за стола и, отойдя в сторонку, устало прислонился к старой яблоне.

– Что, упал с души камушек? – раздалось рядом, и к дереву не спеша подошел дед Святослав.

– Как десяток лет разом скинул, – не стал кокетничать Елисей.

– Судьба наша такая, – вздохнул старик. – Коль взялся за людей решать, так и несешь сей валун на душе. У батюшки давно был? – вдруг спросил он.

– Завтра сходить думал, – вздохнул Елисей. – Поклонюсь, что ребятишек моих сберег. Не дал сиротам пропасть и роды казачьи прервать.

– Добре, – кивнул старик. – Люб ты ему. И сам труса не празднуешь, и других верно учишь. По всему видать, выученики твои воевали добре. Каждый крови ворога вкус знает. Тяжкая тебе доля досталась, Елисей. За людей ответ нести завсегда тяжко было. А ты на себя за мальчишек ответ взвалил.

– Делай, что должен, и будь, что будет, – припомнил Елисей поговорку из своего прошлого. – Вот сейчас из ребят вернувшихся учителей сделаю, и можно будет другими делами заняться, – поделился он своими планами.

– Верно решил, – одобрил Святослав. – Кто в бою не был, тот ничему толком научить не сможет.

– Так я же не воевал, – растерялся парень.

– Ой ли? – рассмеялся старик. – А кто на станицу нападение отбивал? Кто с абреками в лесах резался? Кто с солдатами к перевалу ходил? Бога не гневи, Елисей. Да и Ермил тебя многому научить успел. А вот то, что ты сумел мальчишкам всю свою науку передать так, что они с войны живыми пришли, мой тебе поклон от души. Такое не каждому дано. Вон, Опонас, лошадник от бога, а как учить возьмется, то иль криком, иль кнутом все. Учить, сынок, тоже уметь надо. Особливо науке воинской. Ладно, Елисей. Пойду я. Устал что-то. Старый стал. На погост пора.

– Господь с тобой, дедушка, – вскинулся Елисей. – Ты еще здесь не все дела переделал.

– Это уж как батюшка рассудит, – грустно улыбнулся старик и, кивнув, медленно двинулся к воротам.

Проводив его взглядом, Елисей вздохнул и осмотрел двор. Посуду и остатки пиршества женщины уже убрали. Столы и лавки мальчишки утром разнесут по местам. Вернувшиеся мальчишки сбились в группку под стеной дома и, окруженные новичками, травили байки, рассказывая про свои военные похождения. С первого взгляда было понятно, что привирают. Но не соврешь, доброй байки не расскажешь. Глядя на эту идиллию, Елисей вдруг очень остро почувствовал, что и здесь, как и везде, он все равно один.

Это осознание так резануло его по нервам, что парень невольно зажмурился, чтобы удержать набежавшие слезы.

«Мать твою, словно баба на сносях. Второй раз за день реветь собрался», – одернул он сам себя.

Этот мысленный пинок немного привел его в чувство. Взяв себя в руки, парень еще раз осмотрелся и, убедившись, что беспокоиться тут не о чем, задумчиво покосился на окна дома. Решив не мешать подросткам, он незаметно проскользнул в дом и, пройдя в свой кабинет, уселся за стол. Пробегавшая по коридору Сашенька, заметив свет, заглянула в дверь и, увидев парня, спросила, радостно сверкая глазами:

– Елисей, самовар поспел. Тебе чаю нести?

– Неси, Сашенька, – обрадованно кивнул парень.

Спустя несколько минут юная хозяйка выставила перед ним вазочку с колотым сахаром и стакан с чаем. Поблагодарив девочку, Елисей достал из стола папку со своими идеями и погрузился в их разработки.

* * *

Обоз из трех телег подкатил к воротам, и возница, спрыгнув с облучка, застучал в ворота кнутовищем. Елисей, уже собиравшийся отправиться в комендатуру, сбежал с крыльца и, распахнув калитку, открыл рот, чтобы наехать на наглого дятла. Но едва рассмотрев стоящего у ворот человека, парень поперхнулся словами и расплылся в растерянной улыбке.

– Котэ батоно, какими судьбами?! – ахнул он, узнав гостя.

– Здравствуй, казак, – польщенно улыбнулся мужчина, входя во двор. – Дато велел тебе и твоим мальчикам подарки отвезти. Вот я и приехал.

– Одну минуту, Котэ батоно, – заторопился Елисей, распахивая ворота и высвистывая мальчишек.

Обоз загнали на подворье и принялись ударными темпами разгружать. Между тем Елисей, отведя гостя в сторону, принялся выспрашивать у него последние известия.

– Спасибо, дорогой. Здоров Дато, чего и тебе желает. А вот с сыном его плохо. Руку мальчик потерял. Знаешь уже?

– Мальчики сказали, что он в бою рану тяжелую получил, но чем закончилось, они и сами не знали, – мотнул Елисей чубом.

– В госпиталь его увезли, – кивнул Котэ. – Доктор хотел сразу руку отрезать, да мальчик упросил оставить. Плохо получилось. Пуля под локоть вошла. А когда жар начался, пришлось выше локтя резать. Нет теперь левой руки у него, – вздохнул мужчина. – А без руки какой воин?

– Не скажи, Котэ батоно, – упрямо помотал парень головой. – Воина не руки воином делают. И с одной рукой драться можно. Я своих мальчишек учу со связанными руками драться. Одними ногами. А стрелять и одной рукой можно. Ему какую руку отрезали?

– Левую.

– Вот видишь. А он все правой делает. Значит, и стрелять, и шашкой рубить может. Конем управлять сложно, не спорю, но тут другая наука нужна. Знаешь, как степняки конем управляют? Одними ногами. Вот и он так научиться может.

– Э-э, дорогой, где такого мастера взять, чтобы научил, – грустно протянул Котэ.

– Есть такой мастер, – помолчав, признался Елисей. – Из наших. Из казаков. Старый уже. Упрямый, как пень. Но мастер, каких поискать. И коней знает, и как учить их, тоже. Только уговорить его на что-то, проще камень упросить. Говорю же, упрямый, как пень. Надо его спросить.

– Спроси, Елисей. Очень тебя прошу, – вскинулся грузин, прижимая ладонь к сердцу. – Вечным должником твоим буду. Мальчик совсем плохой. Жить не хочет. Да, царь его наградами осыпал. Героем назвал. А служить не разрешил. Теперь дома сидит, с утра до вечера чачу пьет. Дато не знает, что делать. Был джигит, а теперь инвалид.

– Нельзя ему говорить, что он инвалид, – рыкнул парень, вспомнив свое прошлое. – Человек он. Понимаешь, Котэ батоно. Человек. Не важно, без руки, без ноги. Он прежде всего человек. Так. Иди пока, отдохни с дороги. Я кое-какие дела сделаю, потом поговорим. Только скажи, с чего Дато решил опять гостинцы прислать? Признаться, не ждал я.

– Тоже не знаешь, – понимающе кивнул Котэ. – Сына его мальчики твои из боя вывезли. И его, и коня спасли. Если бы не они, там бы и умер. Он от боли духа лишился, из седла падать начал. А твои мальчики спасли. Один сзади на коня прыгнул и обратно повез, второй спину им закрыл. Казаки видели. Они и рассказали.

– Вот паршивцы. А мне рассказать забыли, – раздул Елисей ноздри.

– Не ругай их, дорогой, – тут же попросил Котэ. – Знаешь, что они полковнику сказали, когда он их увидел?

– ?..

– Что они своих не бросают. Сколько в бой ушло, столько и вернуться должно. А мертвых и после боя схоронить можно. Мужчины!

В голосе этого сильного, умного человека прозвучало столько восторга, что Елисей только растерянно кивнул, не найдясь с ответом. Оставив гостей отдыхать и мыться, он сбегал в комендатуру и, утряся там все организационные вопросы, помчался на дом к деду Опонасу. Старый казак встретил его уже привычным ворчанием, обихаживая своего любимца, чистокровного осетинского иноходца.

– Дядька Опонас, ты можешь научить человека конем только ногами управлять? – поздоровавшись и переждав ворчание старика, спросил Елисей.

– Это как степняки, что ли? – уточнил старик.

– Да.

– Могу. Наука не сложная. Только тут сразу двоих учить надо. И коня, и всадника, – пожевав губами, высказался казак. – Они тогда друг дружку сердцем чуять станут. А тебе такое зачем?

– Помнишь, я рассказывал, что мальчишки мои с княжичем в поход ушли?

– Чего же не помню. Надысь сам с вами гулял за их возвращение. Так они вроде все целые.

– Они – да. А вот княжич руку левую потерял. Сам знаешь, молодому джигиту без коня и жизнь не в жизнь. Вот я и подумал, может, ты сумеешь его такому научить. Уж прости, но лучшего лошадника я не знаю. Ежели ты не сумеешь, то другого и искать глупо, – подпустил парень лести.

– Ох, лис, – рассмеялся казак. – А где он, княжич твой? Мне на него глянуть надо.

– Так в том и беда, что он руки, лишившись, из дома выходить не хочет, – вздохнул парень. – Горе в вине топить начал.

– Тьфу, дурак, – скривился старик. – А еще княжич. У нас почитай треть казаков такими инвалидами ходили, и ничего. Все одно воевали, коль нужда случалась. Так ты что ж, хочешь, чтобы я к нему, туда, в Тифлис поехал? – сообразил наконец старик.

– А когда казаку дорога в тягость была? – снова подольстился парень.

– А твои башибузуки как же?

– Так теперь выученики твои вернулись, они и присмотрят. Ты пойми, дядька Опонас, я же не для себя прошу. Доброму человеку помочь надобно.

Елисей ожидал, что старик сейчас вспылит, наорет на него или даже за нагайку схватится, но казак задумался, продолжая машинально вычищать коня скребком.

– Ступай домой, Елисей, – вздохнул старик после долгого молчания. – Мне подумать надо. Завтра ответ дам.

Поклонившись, Елисей развернулся и, понимая, что уговаривать теперь бесполезно, отправился домой. Там, отловив вернувшихся ребят, он потребовал от них полного отчета о всплывшей истории. Как оказалось, княжича спасли Мишка и Витька. Именно они сумели в лаве заметить, как начал падать с коня их командир, и успели отреагировать, вывезя его с поля боя. Выслушав рассказ о разговоре с полковником, парень презрительно скривился. За подобный поступок в обычных случаях солдат к награде представляют. А тут даже слова доброго не сказал.

Вспомнив о своем близком знакомстве с полковником контрразведки, Елисей злорадно усмехнулся, мысленно пообещав себе доставить этому столичному гусю несколько не самых приятных минут жизни. Пусть Тимофеев и не вхож в столичные кабинеты, но связи у него имеются серьезные. А уж про Морозова и говорить нечего. Тот запросто может тому полковнику устроить аудит личных доходов.

Котэ, посвежевший и довольный после бани, нашел парня в его кабинете. Присев к столу, грузин с интересом покосился на разложенные листы с эскизами различных механизмов и, огладив бороду, тихо спросил:

– Что скажешь, Елисей? Говорил со стариком?

– Говорил, Котэ батоно, – задумчиво кивнул парень. – Да только боюсь, одного его мало будет. Парень сейчас от горя сам себя не помнит. А Опонас тот еще учитель. Или по матушке обложит, или нагайкой вытянет. Сам понимаешь, что после этого будет.

– Ссора, – коротко кивнул Котэ.

– Вот-вот. Так что придется мне самому в Тифлис ехать, – снова вздохнул Елисей. – Но сначала мне надо тут дело наладить. Сам понимаешь, я здесь мальчишек не ремеслу учу. В общем, ежели Опонас согласится, вместе поедем. А ежели нет, сам поеду. Плохо будет, ежели у Дато сын горьким пьяницей станет. Очень плохо.

– Спасибо, дорогой. Только что ты один сделать сможешь? – удивленно спросил мужчина.

– Что-нибудь да смогу, – пожал плечами Елисей. – Двум десяткам мальчишек нахожу, что сказать. С казачьим кругом тоже общий язык нахожу. Даже с контрразведкой и то договориться сумел. Значит, и тут что-нибудь придумаю, – напустил он туману.

Слушая его, Котэ только согласно кивал. Потом, чуть улыбнувшись, хитро прищурился и, понизив голос, негромко сообщил:

– Нино часто тебя вспоминает. Понравилось ей, как ты на гитаре играешь.

– Ой, Котэ батоно, не смеши, – усмехнулся Елисей. – Она – князя дочка, а я казак. Одно название, что дворянин. Казаком родился, казаком и помру. Не такой зять Дато нужен.

– Плохо ты Дато знаешь, дорогой, – загадочно усмехнулся Котэ. – Если Нино захочет, он для нее луну с неба достанет. После того, что с мальчиком случилось, он с дочки пыль сдувать готов.

– Вот-вот. Потому и не согласится, – кивнул Елисей.

– Ай, дорогой, не о том ты думаешь, – решительно отмахнулся Котэ. – Ты лучше скажи, когда про учителя знать будешь?

– Обещал завтра ответ дать, – развел Елисей руками.

Женщины позвали их к столу, и разговор увял сам собой.

Утром следующего дня мальчишки начали тренировки по уже обычному расписанию, когда во двор вошел Опонас и, оглядевшись, прямым ходом направился к парню. Его старая, аккуратно заштопанная черкеска была вычищена, а папаху казак надел новую. Эти перемены Елисей отметил про себя сразу, едва фигура старого лошадника показалась в воротах.

– Ты скажи, – вместо приветствия начал казак, – тебе тот княжич для дела нужен, или ты выгоду свою блюдешь?

– Нет мне в том деле ни выгоды, ни дела. Отец его, человек добрый, потому и помочь хочу, – ответил Елисей, спокойно выдерживая его испытующий взгляд.

– Угу. Добре. Поедем, – помолчав, коротко кивнул старик. – Только уговор. Ежели со мной там случится чего, ты тело мое сюда хоронить привезешь. Тут всю жизнь прожил, тут и лежать хочу, – жестко выдвинул условия казак.

– Сделаю, дядька Опонас. Слово даю, – решительно кивнул Елисей.

– Загодя скажешь, когда к дороге готовым быть, – буркнул старик, коротко кивнув в ответ.

Проводив его взглядом, Елисей тяжело вздохнул и, почесав в затылке, принялся вспоминать, кто из семьи у Опонаса остался. Как оказалось, кроме сына и двух замужних дочерей, другой родни у него нет. Да и те подались из крепости в места, где жизнь поспокойнее. В крепости старик жил бобылем, предпочитая общество лошадей общению с людьми.

– Что же вы, пни старые, все про костлявую вспоминаете-то? – возмущенно выдохнул Елисей, глядя ему вслед.

Собрав десятников, он принялся ставить им задачи на время своего отсутствия. Услышав, что парень собрался в Тифлис, мальчишки удивленно переглянулись, не понимая, что произошло. Вернувшиеся же из похода парни только понимающе кивнули. Глядя на них, Елисей чуть улыбнулся и, тыча пальцем в каждого, нарезал круг задач. Слушая его, парни кивали, иногда задавая уточняющие вопросы.

Убедившись, что его услышали и поняли, Елисей занялся подготовкой к поездке. На этот раз нужды в транспорте не было. Но требовалось решить вопрос с гостинцами. Вспомнив, что среди его трофеев есть небольшая диадема, Елисей выволок на свет божий сундучок с драгоценностями и зарылся в него с головой. Диадема представляла собой тонкий плетеный обруч с тремя рубинами и россыпью мелких гранатов.

Изе пришлось вставлять в нее камни. Прежние были извлечены. Что тут было раньше, Елисей и понятия не имел, но ювелир сказал, что это восточная работа и в такое украшение вставлять нужно именно рубины. Так что теперь диадема была словно новенькой. Повертев украшение в руках, Елисей задумчиво хмыкнул и, пожав плечами, проворчал:

– Не понравится, продам к черту.

Князю он решил подарить украшенный серебром и золотой инкрустацией рог. Точнее, это был своеобразный кубок из бычьего рога. Вся разница была в том, что здесь была приделана серебряная ножка, так что тару можно было спокойно поставить на стол. А вот с подарками княжичу парню пришлось попотеть. Наконец, выбрав в своем арсенале лучший револьвер, украшенный все тем же Изей, Елисей успокоился.

Оружие это, хоть и покрытое инкрустацией, было боевым. Прибавив к нему готовые патроны, кобуру и набор для чистки, Елисей упаковал все в кожаный мешок и принялся собираться в дорогу сам.

Спустя еще два дня из ворот крепости вышел караван из трех телег, в сопровождении двух верховых.

* * *

Переход до Тифлиса прошел спокойно. Спустя две недели они въехали на подворье княжеского дома, и Котэ, на правах хозяина, тут же принялся раздавать приказания, заставляя слуг метаться, словно перепуганные мыши. Как выяснилось, самого князя дома не было, так что гостей встречали слуги и княжна Нино. Княжич так и не соизволил выйти из своей комнаты. Котэ, выслушав рассказ девушки о том, как ее брат проводит время, только кивнул и выразительно покосился на казака.

Сообразив, что он хочет сказать, Елисей только кивнул и, отдав все оружие старому казаку, попросил проводить его к пострадавшему. Котэ, удивленно хмыкнув, чуть пожал плечами и повел парня в дом. Без стука распахнув двери, Елисей ввалился в покои княжича и, остановившись посреди комнаты, презрительно скривился:

– Ну и гадюшник. Эй, Ильико, ты живой тут? Хоть бы окно открыл, дышать нечем.

– Ты кто? – послышался в ответ страдальческий голос.

– Елисей. Помнишь такого?

– Какой Елисей? Зачем Елисей? Эй, ты знаешь, куда вломился? Это мой дом.

– Да ладно?! А я уж подумал, в ночлежку для бродяг попал.

– Ты в дом князя Буачидзе пришел, шакал! – горячая кровь наконец сумела затмить похмелье, и из спальни вывалился расхристанный, небритый, едва держащийся на ногах княжич.

– Твое счастье, что Дато твою опухшую рожу не видит, ишак, – не остался в долгу Елисей. – Ты боевой офицер, или сопля на ножках? Позор семьи. Да на тебя смотреть противно. Чего вылупился? Ударить хочешь? Давай, попробуй. Чтобы тебя по стенке размазать, мне даже руки не нужны.

Заведясь, Елисей не сдерживался и орал на молодого офицера так, что в окнах стекла дребезжали. Зарычав от злости, Ильико бросился в драку. Еще не протрезвев окончательно, он неловко взмахнул уцелевшей рукой, и тут же получил жесткий пинок ногой в живот. Отлетев к стене, княжич громко икнул и, зажав рот рукой, быстро завалился на бок. Рвало его долго и мучительно. Кое-как опорожнив желудок, Ильико тяжело перевалился на спину и, проморгавшись, хрипло спросил, утирая рот рукавом:

– Легко с инвалидом справляться?

– А ты не заметил, что я с тобой справился, вообще рук не поднимая? – иронично усмехнулся парень. – Ильико. Ты мужчина или баба беременная? Руку в бою потерял, и что? От этого перестал мужчиной быть? Да у меня мальчишки смелее.

– Подожди, – наконец прорвавшись сквозь алкогольные пары, сообразил княжич. – Ты начальник школы пластунов. Я тебя узнал. Твои мальчики меня спасли.

– Наконец-то, – усмехнулся парень. – Не прошло и года. Очухался? Тогда на двор пошли.

– Зачем? – тупо уточнил княжич, даже не делая попытки подняться.

– Затем, что мои мальчики тебя спасали не за тем, чтобы ты в отцовском доме от чачи сдох, – жестко заявил Елисей. – Пошли. Человека из тебя делать будем. Офицера.

– Ай, какой я теперь офицер, – вяло отмахнулся Ильико. – Инвалид. Даже на коня сесть не могу.

– На коня ногами садятся, а не на руках влезают, – фыркнул Елисей.

– У править им как? – не сдавался княжич.

– Ногами. Как степняки.

– Я так не умею. И никто здесь не умеет.

– Есть у меня человек, научит, – усмехнулся парень.

– Где? Там у тебя? В крепости? – пьяно скривился Ильико.

– Нет. Здесь. В этом доме. Я его с собой привез.

– А кто он? Тоже степняк? – заметно оживился молодой человек.

– Казак. Из тех, кто всю жизнь с абреками резался. Не станешь его слушать, он тебя и нагайкой вытянуть может. Никого не боится.

– Я тоже не боюсь, – вдруг заявил Ильико и, закряхтев, начал подниматься на ноги.

– Знаю. Потому и приехал, – вздохнул Елисей.

Подхватив его за пояс, он вывел княжича на задний двор и, подведя к колодцу, принялся обливать водой. Вздрагивая, крякая и тихо ругаясь, Ильико стоически перенес эту процедуру. Заглянув ему в глаза и убедившись, что княжич окончательно протрезвел, Елисей повел его в дом. Выскочивший на крыльцо Котэ тут же набросил на молодого человека одеяло и, передав с рук на руки слугам, что-то быстро сказал по-грузински. Тяжело вздохнув, он повернулся к парню и, покачав головой, устало сказал:

– Не знаю, что у тебя дальше получится, но за два месяца я его первый раз трезвым вижу.

– Получится, – покатав желваки на скулах, кивнул Елисей. – Или оживет, или окончательно в канаву скатится. Но ты уж прости, Котэ батоно, он щадить я его не стану. Так Дато и скажи. Не может помочь, пусть хоть не мешает.

– Не беспокойся, дорогой. Сам его из дому выгоню, если мешать станет, – понимающе кивнул мужчина.

Княжича накормили горячим хашем, влили в него пару чашек крепкого кофе и усадили в гостиной, укрыв ноги пледом. Осоловевший от горячей пищи, Ильико сонным взглядом наблюдал за суетой слуг, готовивших праздничный стол. По просьбе Елисея, на стол ничего крепче молодого вина не ставили. Котэ следил за этим лично.

Князь Дато вернулся домой под вечер. Едва увидев гостей, он расцвел радушной улыбкой и, крепко обняв Елисея, с ходу спросил:

– Что случилось, дорогой? В чем помощь нужна?

– У меня все, слава богу, князь. А приехал я, потому что весть услышал, что это тебе помощь требуется, – негромко отозвался парень.

– Ты о чем? – насторожился князь.

– Ильико, – коротко пояснил Елисей.

– Вай-ме, – скривился князь, укоризненно покосившись на стоящего рядом Котэ. – Зачем сказал?

– А что делать, Дато? Ты который месяц бьешься, ничего сделать не можешь. А он приехал, а Ильико уже трезвый. Подрались, правда, сначала, но зато толк есть.

– Как подрались? – вскинулся князь.

– Ерунда, – отмахнулся Елисей. – Он на меня кинулся, ну и получил слегка.

– Где он? – засуетился Дато.

– В гостиной сидит, – улыбнулся Котэ, беря его под руку. – Не суетись, Дато. Он уже хаш покушал, кофе выпил, теперь в кресле сидит, отдыхает.

– Что, трезвый? – не поверил князь своим ушам.

– Трезвый, Дато. Трезвый. И вот еще что. Елисей с собой человека привез. Казака, который умеет конем только ногами управлять. Дато, Ильико плакал, что теперь не может на коня сесть. Вот, – он указал рукой на парня, – его человек Ильико научит, как без руки ездить. Что скажешь?

– Не знаю, – растерянно признался князь. – Ты из-за этого приехал? – уточнил он у парня.

– Дато батоно, ты меня другом назвал. И какой же друг буду, если к тебе в дом беда пришла, а я в стороне останусь?

– Вай-ме, мальчик! Если у тебя получится, богом клянусь, я для тебя все сделаю, что сам попросишь. Все отдам, – поклялся князь, судорожно вздохнув.

– Не шуми, Дато батоно. Сначала нужно дело сделать, – аккуратно осадил его Елисей. – Пойдем в дом. Ильико там. Пусть на глазах будет.

Увидев трезвого и какого-то умиротворенного сына, князь скупо улыбнулся и поспешил отвернуться, пряча повлажневшие глаза. Елисей сделал вид, что ничего не заметил, и, хлопнув княжича по плечу, нарочито весело спросил:

– Ну что, Ильико, отдохнул? Ужинать пойдем. Слуги уже стол накрыли.

– Я сыт, Елисей, – попытался отказаться молодой человек.

– И что? С нами посидишь. Не хочешь кушать, не кушай. Чай пей. Фрукты ешь.

Сообразив, что он не отстанет, Ильико встал и покорно поплелся в столовую. Князь, глядя ему в спину, только растерянно покачал головой. Елисей же, хрустнув костяшками пальцев, ухватил за рукав первого попавшегося слугу и, отведя его в сторону, попросил принести из своей комнаты кожаный мешок. Когда все расселись, парень развязал горловину мешка и, чуть улыбаясь, принялся одаривать хозяев.

Вышедшая к столу княжна, увидев диадему, тихо ахнула и зарделась маковым цветом. Князь, увидев украшение, только растерянно крякнул и, качнув головой, негромко проворчал:

– Дорогой подарок.

– Красивой девушке красивая вещь, князь, – улыбнулся в ответ парень. – А тебе, Ильико, вот это, – с этими словами он положил на стол кобуру с револьвером. – Второго такого больше нет.

– Зачем мне теперь оружие, – грустно улыбнулся княжич.

– Затем, что ты все еще мужчина. Кто станет дом защищать, ежели враг придет? Отец? Так он в годах уже и один долго не продержится. Это твой крест, княжич. Без руки, без ноги, да хоть без головы, а дом свой ты защищать должен. И ты это знаешь.

– Ох, и упрямый ты, Елисей, – растерянно усмехнулся Ильико.

– Упрямый, – спокойно согласился парень. – Потому и жив до сих пор. Если бы я каждый раз, когда меня ранили, лапки задирал, уже бы давно закопали. Бог тебе силу и волю дал, чтобы жить и дело делать, а не для того, чтобы ты сам себя чачей убивал. Не хочешь больше воевать, не воюй. Отцу в делах помогай.

– Нет, не хочу, а не могу, – начал было княжич, но Елисей жестко оборвал его:

– Нет такого слова. Хочешь сделать, значит, сделаешь. Я тебе старого казака привез. Мастера в джигитовке, каких поискать. Он тебя научит конем без рук управлять. Захочешь научиться, выучишься. Нет, значит, никто тебе не поможет. Тогда, можешь забыть, как меня зовут. Отцу твоему, сестре, всегда помогу. А про тебя и думать забуду. Выбирай, княжич, кто ты. Мужчина или баба перепуганная.

Елисей специально говорил так, чтобы вывести Ильико из равновесия. Заставить взбелениться. Разозлить. Гордо выпрямившись, княжич вперил в парня бешеный взгляд и, окинув стол задумчивым взглядом, негромко приказал стоявшему рядом слуге:

– Сациви положи, и лобио. Вина на глоток налей.

Подняв свой бокал, он сделал глубокий вздох и, взяв себя в руки, тихо произнес:

– Сегодня не буду тебе ничего отвечать. Завтра все сам увидишь, – с этими словами он выпил тот самый глоток вина и набросился на еду. Но перед этим демонстративно перевернул свой бокал ножкой вверх.

Князь со своим родственником только растерянно переглянулись. Елисей, чуть улыбнувшись, одобрительно кивнул и, подняв свой бокал, ответил:

– Твое здоровье, княжич. Я верил, что беда не сломала тебя. Завтра будем о деле говорить.

Ильико, на минуту оторвавшись от еды, окинул его долгим, внимательным взглядом и, улыбнувшись, покрутил головой.

– Я хотел тебя на дуэль вызвать, – признался он.

– Я знаю, Ильико. Но получив вызов, я бы получил право выбора оружия. И поверь, против меня у тебя не было бы ни одного шанса. Не потому, что ты плохой воин. А потому, что ты давно не тренировался. А я оружие из рук не выпускаю. Поверь, брат, я не драться с тобой приехал, а помочь.

– Верю, – тихо вздохнул Ильико. – И спасибо тебе, Елисей. За мальчиков твоих, за помощь, за то, что кровника нашего наказать сумел. За все спасибо.

– Он прав, бичико, – поддержал сына князь. – Мы перед тобой в долгу.

– Нет между нами долгов, Дато батоно. Все, что делаю, делается или от души, или вообще не делается, – отмахнулся Елисей. – Я в этой жизни друзей ищу, а не выгоды. Для выгоды у меня другие люди есть.

– Слушаю тебя, бичико, и ушам и глазам своим не верю. Сидит за столом еще мальчик, а говорит умудренный мужчина, – задумчиво проворчал князь. – Как так?

– Умные люди меня учили, батоно. Потому и жив по сию пору, – развел парень руками. – Скажи, Дато, у тебя в табуне молодые кони есть? Из тех, которых еще учить не начали?

– Конечно, есть, дорогой. Тебе конь нужен? Только скажи, лучшего приведут, – тут же вскинулся князь.

– Не мне, – качнул Елисей головой. – Ему, – он кивнул на княжича. – Мой человек сказал, что всадника вместе с конем учить надо. Тогда они друг друга сердцем слышать будут. Так что, найдешь такого коня?

– Все будет, Елисей, – решительно кивнул князь. – Что твой человек скажет, все достану. Пусть только поможет.

– Добре, – улыбнулся парень. – Завтра с ним говорить будем. Только сразу тебе скажу, Ильико. Опонас – казак суровый. Чуть что не так, может и нагайкой вытянуть. Так что лучше внимательно слушай, что он говорит, и старательно исполняй. Плохому он не научит, слово даю.

– Я запомню, Елисей, – тепло улыбнувшись, кивнул княжич.

* * *

То, что Опонас был заядлым лошадником, Елисей знал всегда, но того, что старик устроил князю, едва увидев его табун, не ожидал никак. Осмотрев всего пару коней, казак принялся материть табунщиков так, что те едва за кинжалы не схватились. В ответ сам Елисей демонстративно вытащил из кобуры револьвер и взвел курок, мрачно рассматривая табунщиков. Сообразив, что бросаться с заточенным железом на ствол просто экзотический способ самоубийства, мужики насупились и присмирели.

Князь же, внимательно слушая старика, то и дело бросал на них суровые, многообещающие взгляды. Кое-как угомонившись, Опонас выдал на-гора десяток советов о том, как правильно исправить только одному ему заметный ущерб, и принялся выбирать подросшего жеребенка. На сленге лошадников – стригуна. Чем именно старый казак руководствовался в своем выборе, никто так и не понял, но лошадник, выбрав жеребенка, ловко накинул ему на шею аркан и, в два счета стреножив, взялся за более тщательный осмотр.

Вздрагивая всем телом, жеребенок пытался шарахнуться или лягнуть казака, но тот, что-то еле слышно нашептывая, умудрился очень быстро успокоить его. Уже через пару минут жеребенок перестал вздрагивать и делать попытки вырваться. Судя по вытянувшимся физиономиям табунщиков, такого им тоже видеть не приходилось. Осмотрев, ощупав и обнюхав жеребенка, Опонас отступил в сторону и, одобрительно кивнув, с довольным видом проворчал:

– До́бра лошадь будет, – до́бра он произнес с ударением на первый слог. – Теперь смотри, князь, чтобы эти криворукие его не загубили. В таком деле только лаской надо. А объезжать его я сам стану.

– Думаешь, мои люди сами его объездить не сумеют? – удивился князь.

– Угу, суметь-то сумеют, да только в страх его загонят. А тут не страх, тут любовь нужна. Сына сюда вези. Пусть сам за жеребенком ходит. А я помогать стану. А когда время придет, объезжу и ему передам.

– Дато батоно, лучше сделай так, как он говорит. Человека, лучше него лошадей знающего, я еще не видел, – на всякий случай добавил Елисей.

– Хорошо. Будет так, как просишь, – чуть подумав, решительно кивнул князь.

– От и добре, – с довольным видом кивнул Опонас. – И прикажи нам тут шалаш какой поставить. Поначалу тут поживем с сыном твоим.

– Зачем шалаш, уважаемый? – возмутился князь. – Вон там целый дом есть, где все табунщики живут. Там живите. Надо будет, еще один дом поставить прикажу.

– Э, нет, княже, – упрямо мотнул казак головой. – У них свои дела, а у нас свои будут. Да и жеребенок к своему хозяину привыкнуть должен. Да ты не беспокойся. Присмотрю я за обоими. Не впервой.

Князь растерянно оглянулся на парня и, увидев одобрительный кивок, только руками развел. Они вернулись в Тифлис, а из города спустя несколько часов в сторону княжеских выгонов отправился целый караван телег. С тем же караваном отправился и Ильико. Провожая сына задумчивым взглядом, Дато только тяжело вздыхал. Понимая его состояние, Елисей чуть усмехнулся и, подойдя поближе, тихо посоветовал:

– Не рви сердце, Дато батоно. Опонас плохого не сделает. Да и лучше Ильико там будет. Соблазнов меньше, да и слуг там не будет. Придется самому за собой ухаживать.

– Он сын князя, – вскинулся Дато. – Есть вещи, которые ему делать не нужно.

– Это если он дома. А ежели в походе? – тут же нашелся парень. – Хочешь, чтобы сын твой себя здоровым человеком считал, не мешай и не жалей. Точнее, жалеть можешь, сколько сам хочешь. Только сделай так, чтобы он этого не знал и не видел. Только так его к нормальной жизни вернуть можно.

– Ты говоришь так, словно сам без руки ходил, – помолчав, проворчал князь.

– Я, княже, в казачьей станице родился. А там всякие были. И безрукие, и безногие. И все себя воями считали, – огрызнулся Елисей.

– Не сердись, бичико, – сообразив, что ляпнул что-то не то, повинился князь. – Просто сердце за сына болит. Его не станет, что тогда будет? Кому все оставлю? Род прервется, беда будет.

– Вот потому я и решил помочь тебе, Дато батоно. Казаки ко всему привычные, а Ильико в царском дворце служил. Ему настоящая боль неведома.

Князь снова завелся, чтобы возразить, но сообразив, что парень прав, медленно выпустил набранный в грудь воздух сквозь плотно сжатые губы и, покачав головой, буркнул:

– Тебе, Елисей, только в политики идти. Любого уговоришь.

– Казак я, княже, – рассмеялся парень. – Казаком родился, казаком и помру. Ты лучше скажи, купца того искать перестал, или шустрят еще люди твои?

– Ищут, – мрачно кивнул князь. – Спрятался где-то, шакал. Когда его в столице арестовали, думал, всё. В тюрьму посадят, своего человека пошлю, он дело сделает. Нет, отпустили. А когда мои люди в его дом пришли, он сбежал уже. Где теперь, не знаю. Ищут.

– Плохо ищут, если он набрался наглости в Пятигорске появиться, – буркнул в ответ Елисей, машинально потерев пострадавший бок.

– Ай, не говори, – взмахнул рукой князь. – Сам, когда узнал, чуть их не пристрелил. Пойдем в дом, бичико. Нино с утра что-то на кухне затеяла. Для тебя старается, – добавил он, лукаво покосившись на парня.

– Добрая хозяйка будет, – вежливо кивнул Елисей.

– Слушай, Елисей, не пойму я. Она тебе что, совсем не нравится, да? – вдруг спросил князь, разворачиваясь к нему всем телом.

– Нравится, – честно признался Елисей, глядя ему в глаза. – Да только ты сам сказал, что хочешь ей жениха знатного и богатого. А я кто?

– Вай-ме, шени деда![1] – выругался Дато, схватившись за голову. – Это, ра-квия[2], я ее счастливой видеть хочу, а что сказал, забудь. Дурак был. Мне Котэ прямо сказал, что дурак я. И что нравишься ты ей. Что скажешь?

– А что я могу сказать, Дато батоно? – растерялся Елисей от такой прямоты. – Да, она мне сразу понравилась. Потому и подарок ей выбирал такой, чтобы красоту ее показать. Да только Нино – княжна, а я простой казак, получивший дворянское достоинство. Разве ты согласишься за такого ее отдать? Да и из крепости я никуда уехать не могу. Сам знаешь, там школа у меня, и перевозить ее куда-то нельзя. Мне мальчишек учить надо.

– И все? – терпеливо выслушав его, поинтересовался князь.

– А что еще-то? – не понял Елисей. – Ты отец, тебе ее судьбу решать. Сам знаешь, у меня из родных нет никого. Сиротой остался.

– Ай, бичико, богом клянусь, вот знаю, что умный ты, а сейчас как дурак говоришь, – фыркнул князь и, развернувшись, направился к дому.

– Это что сейчас было? – растерянно проворчал Елисей, почесывая в затылке и глядя ему вслед.

Вздохнув, он поспешил следом за хозяином дома. Котэ, перехватив его в коридоре, удержал парня за рукав и, нагнувшись к самому уху, еле слышно шепнул:

– Я с Дато говорил. Время не теряй, проси Нино за тебя отдать.

– Говорили уже, – вздохнул Елисей и в нескольких словах пересказал ему их разговор.

– Ага, – выслушав его, весьма содержательно высказался Котэ, задумавшись. – Ладно. Главное ты сказал.

Подтолкнув парня в сторону столовой, он развернулся и бесшумно скрылся за поворотом.

– Или я дурак, или лыжи не едут, – буркнул Елисей, окончательно запутавшись в хитросплетениях местных матримониальных планов.

Пройдя в столовую, он застал князя за столом, задумчиво тянущего из бокала вино и уставившегося невидящим взглядом куда-то в противоположную стену. Услышав шаги парня, Дато очнулся от дум и, указав ему ладонью на место рядом с собой, вздохнул:

– Я спросить тебя хочу, бичико. Если купца найдешь сам, что с ним делать станешь? Закону отдашь или сам все сделаешь?

– Сам, – коротко отрезал Елисей. – Если не вспоминать, что он кровник твой, то закону его отдавать бесполезно. У купца денег много. Опять выкрутится. Да и у меня к нему много неприятных вопросов набралось. За рану свою спросить хочу.

– Не боишься, что полиция арестует? – поддел его князь.

– Пусть сначала докажут, что я его вообще видел, – презрительно скривился парень. – Я пластун, Дато батоно. И для меня ночью врага прирезать, как воды попить.

Пока они беседовали, слуги принялись накрывать на стол. Нино, лично руководя ими, то и дело бросала на парня быстрые, внимательные взгляды. В ответ Елисей только чуть заметно улыбался ей, краем глаза отслеживая реакцию ее отца. Дато, явно сразу заметивший эти переглядки, только отводил глаза и делал вид, что увлечен вином. Котэ, статуей застывший у двери, следил за этой картиной с видом опытного телохранителя.

«Так, или я чего-то не понимаю, или тут чего-то затевается», – буркнул про себя парень, принюхиваясь к поданному блюду.

– Попробуй, бичико. Девочка для тебя старалась, – рассмеялся князь.

– Да я и не сомневаюсь, что вкусно. Из ее рук даже яд медом покажется, – нашелся Елисей, пробуя поданное блюдо.

От его слов девушка чуть покраснела и попыталась спрятаться за Котэ. Тот, обняв ее за плечи, удержал племянницу на месте, что-то тихо прошептав на ушко.

– И правда очень вкусно, – прожевав, кивнул Елисей. – Всегда говорил, что твоя дочка, княже, прекрасная хозяйка.

Ответить князь не успел. Вбежавший в комнату слуга что-то быстро прошептал ему на ухо. Удивленно хмыкнув, Дато покосился на парня и, кивнув, приказал:

– Пригласи. Нино, скажи, пусть еще прибор принесут, – добавил он, выжидающе поглядывая на дверь.

Вошедший в столовую Морозов с улыбкой протянул князю руку, весело произнеся:

– Рад видеть вас в добром здравии, князь. Здравствуй, Елисей.

– Здравствуй, Николай Кузьмич. Проходи, дорогой. К столу садись. Вина выпьем, поговорим спокойно. Или опять торопишься?

– Нет, время еще есть, – улыбнулся Морозов, усаживаясь. – Как сын ваш, князь. Оправился после ранения?

– Слава богу, – вздохнул Дато. – Некоторое время плохо было. Но теперь, кажется, в себя пришел.

– А у тебя, Елисей, как дела? – повернулся чиновник к парню.

– Вашими молитвами, – усмехнулся тот. – Мальчишки мои вернулись, так что теперь хоть малость свободного времени появилось. Вот, решил Дато навестить.

– А я ведь за тобой приехал, Елисей, – прожевав очередную порцию, вздохнул Морозов. – Опять мне знания твои потребовались.

– Что на этот раз? – подобрался парень.

– Все то же, – скривился Морозов. – Пленные твои много интересного поведали. И веревочка от них далеко потянулась.

– Опять тайники искать, – скривился Елисей.

– Не столько тайники, сколько нужно фигурантов тихо повязать. А на такое только ты и твои башибузуки способны. Мои коль кого вязать начнут, так грохоту и пальбы на весь город будет.

– Где работаем? – помолчав, мрачно спросил Елисей.

– Опять в Екатеринодаре. Хотел я твоих ребят сразу с собой забрать из крепости, да они меня и слушать не стали, – развел Морозов руками.

– Так и должно быть. Это, Николай Кузьмич, казаки. Они только Господу Богу и кругу казачьему ответны.

– Угу, а мы время теряем из-за упрямства вашего, – не сдержался Морозов.

– Войско казачье только атаману подчинено, – жестко отрезал Елисей.

– Не злись, – примирительно вздохнул Морозов. – Знаю я все. Да только из-за всей этой субординации у меня руки связаны. Потому и вынужден тебе каждый раз кланяться. И откровенно признаться, такое положение вещей меня крепко раздражает.

– Ну, а я тут при каких делах? – развел Елисей руками. – Уж от меня вы завсегда помощь получаете. А уж, как это у меня получается, дело десятое.

– Тоже верно, – усмехнулся Морозов. – Ты прости меня. Устал я со всей этой беготней. Вроде все уже нашли. И работников, и мастерскую, а все одно дело не закрыть никак. Там, – он ткнул пальцем куда-то в потолок, – от меня требуют главных злодеев найти. А как я их отыщу, ежели у них половина двора на прикорме?

– Так своему начальству и скажите, – пожал Елисей плечами. – Хотят злодеев получить, пусть вам на все действия полный карт-бланш дадут. Тогда и дело будет. А ежели одной рукой погонять, а другой осаживать, толку не будет.

– Примерно так я и сказал, – бледно усмехнулся Морозов.

– И что? – насторожился Елисей.

– А то, что теперь я именем его императорского величества имею право карать и миловать по своему усмотрению. И любой мой приказ заранее им одобрен. Давно такого не было. Ну, да война многое спишет, – снова вздохнул Морозов.

«А ведь ты боишься, – подумал парень, внимательно рассматривая его. – Боишься, что потом тебя точно так же, без суда и следствия, в расход спишут, если ты кого особо важного прихватишь».

* * *

Дюжина всадников на рысях двигалась по горной дороге в сторону Екатеринодара. Елисей уже привык, что все чиновники, с которыми ему приходится иметь дело, перемещаются по предгорьям только в сопровождении серьезной охраны из солдат или казаков. Так что десяток крепких, жилистых рубак его никак не смутил. Ко всему прочему, десяток этот был ему знаком. Встречались в Пятигорске, когда пришлось общаться с атаманом.

Переправившись через очередной ручей, кавалькада прибавила ходу и, вымахнув на взгорок, осадила коней. В распадке, поперек дороги стояла телега, запряженная парой волов, а перед ней остановилась карета, вокруг которой вовсю кипела рукопашная схватка.

– Опять абреки балуют, – хищно оскалился десятник, выхватывая пистолет.

– Значит, пора наказывать, – в тон ему фыркнул Елисей, вскидывая карабин.

– Не дотянешься, – успел высказаться десятник, когда грохнул выстрел и один из бандитов, схватившись за грудь, вывалился из седла.

Привычным движением передернув затвор, Елисей сделал еще один выстрел, и казаки с диким посвистом устремились в атаку. Казачья лава – это страшно. Даже в таком урезанном составе. Когда десяток разгоряченных коней, привычных к бою, несутся на противника, оскалив в скачке крепкие зубы, а их всадники держат на отлете шашки, готовясь с ходу срубить любого противника.

Глядя, как абреки дружно прыснули в сторону от кареты, Елисей толкнул каблуками Буяна и, отведя его в сторону, снова вскинул карабин. Один из бандитов выхватил пистолет и, не успев навести его на несущуюся лаву, рухнул в пыль. Быстро перезарядив винтовку, парень снова взял на прицел бандитов, высматривая любого, кто осмелится взяться за огнестрел. Лезть в рубку он не собирался, но и не поддержать казаков огнем не мог.

Спустя три минуты все было кончено. На дорогое осталось восемь тел, а казаки принялись собирать трофеи. Оглянувшись на Морозова, Елисей чуть усмехнулся и, закидывая карабин за спину, коротко скомандовал:

– Поехали.

Буян легко вынес его к месту схватки, и парень, на ходу спрыгнув с седла, попытался заглянуть в карету. Изрядно помятые мужчины с военной выправкой, в количестве трех человек, заметив его интерес, тут же сбились в кучу перед дверцей, отсекая ему возможность что-то увидеть. Увидев этот маневр, Елисей чуть пожал плечами и, повернувшись к Морозову, уточнил:

– Николай Кузьмич, у нас час времени найдется?

– Зачем? – тут же насторожился чиновник.

– Тела похоронить надо. Не дело так бросать, – пояснил парень, кивая на убитых. – По их обычаю усопшего до заката земле предать нужно.

Казаки, уже успевшие собрать все ценное, только одобрительно закивали.

– Успеете за час-то? – с сомнением протянул Морозов, которому явно не хотелось задерживаться.

– Дело нехитрое, – вместо парня ответил десятник и, не дожидаясь ответа, принялся раздавать приказания.

Казаки моментально распределились и занялись делом. Елисею подвели трех коней, на которых было навьючено все оружие, снятое с их хозяев. Быстро осмотрев трофеи, парень мрачно хмыкнул, негромко проворчав:

– Клячи. Всех продать придется, – и принялся осматривать оружие.

– Тебе так важно, будут бандиты похоронены или нет? – вдруг спросил Морозов, подъехав ближе.

– Врага уважать надо, Николай Кузьмич. Сегодня мы их, завтра они нас. Так и живем, – равнодушно пожал парень плечами.

– Сударь, позвольте спросить, куда вы направляетесь? – послышался вопрос, и к Морозову подошел один из спасенных.

– С кем имею честь, сударь? – повернулся к нему чиновник.

– Охрана графини Львовой, Степан Николаевич Ухтырский, – представился мужчина.

– Что, и сама графиня здесь? – удивился Морозов, вглядываясь в окошко кареты.

– К счастью, нет, сударь. Графиня в Пятигорске осталась. А нам было приказано доставить ее камеристку в Тифлис. По каким делам, даже не спрашивайте, то мне неведомо. Так куда вы едете, позвольте спросить?

– В Екатеринодар.

– Прекрасно. Позвольте нам сопровождать вас, сударь, – оживился Ухтырский. – Нам требуется и там какие-то дела сделать.

– Так вы в Тифлис ехали или в Екатеринодар? – не понял Морозов, удивленно оглядываясь на карету.

– В Тифлисе мы все дела исполнили. Теперь в Екатеринодар, – смущенно улыбнулся охранник.

Морозов задумчиво оглядел гнедую пару, что была запряжена в карету, и, чуть скривившись, мрачно покосился на Елисея. Понимая, что тому не терпится продолжить путь, парень молча указал чиновнику на телегу с волами и, разведя руками, негромко сообщил:

– Добычу никто не бросит.

– Издеваешься?! – буквально взвился чиновник. – Им не за это платят.

– Платят? – удивился Елисей. – Казаки никогда от государства жалованья не получали. Это не солдаты на довольствии.

– Верно. Погорячился, – смутился Морозов, беря себя в руки. – Но это ведь тогда не езда будет. А времени у нас и так не много.

– С десятником поговорю, – подумав, кивнул парень.

Найдя десятника взглядом, парень быстро отозвал его в сторону и минуты три что-то ему тихо объяснял. Внимательно выслушав все сказанное, казак хмыкнул и, расправив усы, кивнул. Явно нехотя. Вернувшись, Елисей хлопнул Буяна по шее и, обойдя его, негромко сообщил:

– Порядок. А в Пятигорске всю добычу разом продадим. Есть у меня там нужный человек, все сделает.

В ответ Морозов только мрачно скривился, но спорить не стал. Ему и так было ясно, что командовать этим диким воинством он не может. Казаки получили четкий приказ – охранять столичного чиновника от возможного нападения в пути. А как они это будут делать, только их дело. А то, что ему время дорого, только его, чиновничьи проблемы. От добычи казаки никогда не откажутся. Свои же не поймут. Понимая его недовольство, Елисей чуть улыбнулся и, подойдя еще ближе, тихо добавил:

– Из Пятигорска вы сразу в Екатеринодар езжайте, а я в крепость поскачу. Ребят соберу, и за вами вслед. Так быстрее будет.

– С чего бы? – удивился чиновник.

– Вы моей скачки не выдержите, – пожал парень плечами. – Мой Буян крупной рысью сутки идти может. А ваш жеребец к вечеру встанет. Да и вы к таким переходам не привычны.

Морозов открыл было рот, чтобы возразить, но сообразив, что парень прав, только вздохнул. Крыть было нечем.

– Хорошо, – подумав, сдался он. – Так и сделаем. Только учти, времени мало. Не задерживайся там.

– И не собирался, – кивнул парень. – Как парней соберу, так и поедем. Думаю, пятерых достаточно будет.

– А чего не всех? – тут же вскинулся Морозов.

– Мои только командовать станут. Остальное пусть ваши делают. Так хоть чему-то научатся.

– Так что вы решили, сударь? – вмешался в их разговор Ухтырский. – Мы можем рассчитывать на вашу помощь?

– Хорошо. Езжайте следом, – отмахнулся Морозов, явно пребывая в отвратительном настроении.

Глядя на него, Елисей только понимающе усмехнулся. Чиновнику требовалось срочно дело делать, а тут задержка на задержке, да еще и своих людей катастрофически не хватает. Есть от чего взбеситься. Казаки закончили с делами скорбными и, увязав добытых коней цугом, вскочили в седла. С этого момента скорость движения кавалькады упала до пешеходной. Сам Елисей, покачиваясь в седле, только посмеивался про себя, представив, как все это выглядит со стороны.

Пользуясь возможностью, казаки принялись меняться и передавать друг другу часть добычи. К парню подъехал молодой казак и, оглядев привязанное к седлу одного из коней ружье, спросил:

– Себе оставишь или продашь?

– На продажу все, – презрительно отмахнулся Елисей. – Что животина, что железо, доброго слова не стоят.

– Дозволь ружье глянуть, – спросил разрешения казак.

– Смотри, – кивнул парень.

Сняв с седла оружие, казак ловко проверил казенную часть, заглянул в ствол и, почесав в затылке, поинтересовался:

– И сколько за него спросишь?

– Этому три рубля красная цена, – усмехнулся Елисей, оглянувшись.

– Чего это ты так о нем? – удивился казак. – Вроде целое, и ствол еще не сильно изношен.

– Железо дрянь. Чуть пороху пересыплешь, и вздуется. Послушай доброго совета, не бери. А ежели тебе ружье нужно, дам адрес, где оружейник добрый живет. В Пятигорске сам к нему сходишь да выберешь.

– И во сколько встанет? – оживился казак.

– Ну, это смотря на что глаз положишь, – рассмеялся парень. – Но оружие там доброе, так что меньше чем на пять рублей и не рассчитывай.

– Дорого, – тяжко вздохнул казак. – Мне и на это не хватает, а ты пятерку.

Елисей, не ожидавший такого ответа, удивленно оглянулся на ехавшего неподалеку десятника. Тот, слышавший весь их разговор, только коротко кивнул. Потом, чуть пришпорив коня, догнал Елисея и, нагнувшись к нему с седла, тихо попросил:

– Уступи в цене, Христом богом прошу. Казачок вырос добрый, да один сын в семье. Дальше только семь девок. Отец его в стычке без ноги стался, так что, сам понимаешь, в походы ему не идти. Вот и мается парень без оружия доброго. От отца только шашка, кинжал да пистолет остались. Да конь еще. Я тебе потом сам за него добавлю, чего не хватит. Он не примет. Гордый.

Кивнув, Елисей придержал коня и, сняв с седла повешенное обратно ружье, снова вскочил в седло. Потом, найдя взглядом юношу, жестом позвал его поближе, громко сказав:

– Подъезжай, казак, дело есть.

– Чего? – настороженно уточнил казак, подъехав.

– Держи, – протянул ему ружье Елисей. – За полтину отдаю.

– Посмеяться решил? – тут же насупился молодой человек.

– Нет, – качнул парень чубом. – Я тебе с самого начала сказал, что ружье это слова доброго не стоит. Потому и цена такая. Давай полтину и забирай. Но при случае смени его на что получше. С этим и до беды недалеко.

Десятник, благодарно кивнув парню, забрал у казака ружье и, внимательно осмотрев его, недоуменно хмыкнул. Потом, отдав оружие новому владельцу, подъехал к Елисею и, понизив голос, прямо спросил:

– Что с ним не так? Прохор верно сказал, обычное ружье. Видал я и лучше, но и хуже тоже доводилось не раз в руках держать.

– Ну, в чем его беда, я уже рассказал, – пожал Елисей плечами. – А чтобы понятнее было, вот, сравни, – он снял с плеча карабин и протянул его десятнику.

– Так это у тебя штуцер, – ахнул казак, едва взяв оружие в руки.

– Он самый, – кивнул Елисей. – Да ты на нарезы, ты на сталь смотри.

– Да уж, сталь знатная, – восхищенно цыкнул казак. – Дорого платил?

– Трофеем взял, – усмехнулся Елисей. – Он с длинным стволом был, да только прежний хозяин пороху пересыпал, ствол у конца и треснул. Пришлось обрезать. Но верхом, да в лесу, так даже сподручнее. Оборотистее.

– А затвор такой откуда? – поинтересовался десятник, осторожно поворачивая стебель затвора.

– Я такой у винтовки Бердана видел. Вот с друзьями и сделали такой же.

– Что, сами? – снова ахнул казак.

– У нас в Пятигорске артель оружейная своя. Винтовки да револьверы делаем. Я парня твоего туда и хотел отправить. Дал бы записку к мастеру, он ему бы и цену меньшую сказал. Да видать, у него с деньгами совсем плохо.

– Семь девок на выданье, – фыркнул десятник.

– Да уж, это как в прорву, – поддержал его Елисей, вспомнив, сколько денег сам тратит на девочек.

– Вот-вот, я и говорю, ему из походов с такими делами не вылезать, чтобы хоть как-то их обуть-одеть, – вздохнул десятник, возвращая штуцер. – А ежели всерьез, дорого у вашей артели оружие встает?

– Говорю же, смотря что брать. Но стволы у нас не хуже этого. Да и делаем мы оружие только вот такое, – он снова тряхнул плечом и, достав револьвер, показал его казаку, – и вот такое. Старые ружья и пистолеты не делаем. Смысла нет. Скоро все такое вот пользовать станут. Вот и думай, дорого это или в самый раз.

– Тоже верно, – задумчиво кивнул казак.

* * *

До крепости Елисей добрался за сутки. Едва расставшись с Морозовым в Пятигорске, он заскочил в мастерскую к Митричу и, рассказав ему о казачьем десятке, отправился к Изе. Тут тоже все было спокойно. Ювелир с головой ушел в работу, создавая из отданных ему украшений очередные шедевры. Именно так Елисей назвал новый комплект из ожерелья, серег и кольца, которые Изя с потаенной гордостью показал ему.

Восхищенно покачав головой, парень только молча, развел руками, всем своим видом показывая, что у него слов нет. Польщенный мастер покраснел, словно девица, и, аккуратно убрав новинку, с заговорщицким видом осторожно отпер ящик соседнего стола. Достав из него что-то накрытое черным бархатом, Изя выложил предмет на стол и, приложив палец к губам, еле слышно сказал:

– Ты ничего не знаешь. Это деда стол. Смотри, заказ твой будет, – сообщил он, осторожно откидывая бархат.

Разглядев лежащий на подставке браслет, Елисей невольно ахнул. Такой тонкой, ажурной работы он не видел ни раньше, ни в этой жизни. Тонкие, чуть толще паутинки золотые нити переплетались, превращаясь в великолепное кружево, окружающее три сапфира. Вокруг камней сверкающей россыпью переливались крошечные бриллианты.

– Такую красоту и в руки страшно брать, – просипел Елисей осевшим голосом, не веря собственным глазам. Браслет и вправду был великолепен. Ничего подобного парню видеть еще не приходилось.

– Дед сказал, раз уж выпала удача еще раз красивую вещь сделать, то будет делать так, чтобы никто повторить не смог, – грустно вздохнул гигант. – И ведь делает. Мне такое не собрать. Руки больно грубые.

– Это опыт, приятель. И мастерство, которое только с годами приходит, – помолчав, ответил парень, накрывая подставку бархоткой.

Женщины позвали их к столу, и Елисей, плотно пообедав, отправился дальше. С трофеями он разобрался быстро. Казаки решили продавать все добытое самостоятельно, а он попросту скинул все железо Митричу, а коней попросил продать Изю, так что до крепости он ехал налегке. Во двор своего дома он въехал уже в полной темноте.

Едва успев поздороваться и узнать, как идет обучение, Елисей собрал всю первую команду и, отобрав ребят постарше, в количестве пяти человек, велел им собираться с дорогу. Остальные получили указания по дальнейшей подготовке мальчишек и отправились отдыхать. Быстро собрав все необходимое, парни пришли к нему за дальнейшими указаниями. Сидя в своем кабинете, Елисей прикидывал, как лучше объяснить ребятам их дальнейшую задачу, но сообразив, что и сам ничего толком не знает, решил плясать от печки.

Рассказав им, что предстоит операция по быстрому и бесшумному захвату нескольких человек сразу, он убедился, что ребята действительно повзрослели. Не было ни бестолковой бравады, ни щенячьего восторга, ни настороженного испуга. Парни приняли задачу к сведению и, быстро обработав информацию, оставили решение до момента подготовки.

Вообще Елисей сам вдруг понял, что его ученики каким-то образом умудрились перенять его манеру мышления. Процесс восприятия и обработки информации у них шел гораздо быстрее, чем у обычного местного человека. Порадовавшись этому факту, парень поужинал и завалился спать. Утром, с рассветом, шесть всадников покинули крепость и рысью понеслись к городу. То и дело оглядываясь на парней, Елисей улыбался про себя. Теперь это были не мальчишки, а настоящие юные воины.

Переночевав в Пятигорске, они с утра помчались дальше. Морозова с его десятком они нагнали уже к вечеру. Едва рассмотрев его команду, казаки удивленно переглянулись и одобрительно заухмылялись. Парни держались в седлах с небрежностью опытных кавалеристов, а оружие их могло вызвать острый приступ зависти у любого военного.

– Пластуны, значит, – задумчиво протянул десятник. – Слышал я про подвиги ихние. Вроде юнцы, а кровушки хлебнули, не каждому казаку столько выпадет. Теперь ясно, с чего этот, – он кивнул на чиновника, – так за тебя ухватился. По нашим местам такая ватага – сила.

– Ты, дядька, и не представляешь, какая, – усмехнулся Елисей в ответ. – Ты ту стычку с каретой помнишь?

– Еще бы не помнить. Не будь тебя, кой-кого точно бы не досчитался.

– Они все так умеют, – кивнул парень.

– Это выходит, ты их такому учишь? – не унимался десятник.

– Я.

– Добре у тебя выходит. А ежели кто из новых выучеников не потянет ученье твое, тогда как?

– Моих выучеников и в контрразведку, и вон, ему в помощь с руками оторвут, – усмехнулся Елисей, глазами указав на Морозова. – А лучшие в войско казачье пластунами пойдут. Атаман уж спрашивал, когда новый выпуск будет.

– Что, сам? – ахнул десятник.

– Сам, – спокойно кивнул Елисей. – Егор Лукич с самого начала за школу мою ратовал.

– Так ты, выходит, сам с ним знаком? – снова удивился десятник.

– Он меня с ним, – тут Елисей снова указал на чиновника, – и познакомил.

– Ну, парень, у тебя и знакомства. То контрразведка, то князь, то сам атаман, – покрутил десятник головой. – Еще чутка, и сам в дворяне выйдешь.

– Уже, – тихо рассмеялся Елисей.

– Чего уже? – не понял казак.

– Уже вышел. За все дела мои вкупе от канцелярии императорской наследуемое дворянство имею. Осталось титул добыть, и можно жениться.

– Высоко взлетаешь. Как бы падать больно не пришлось, – задумчиво буркнул десятник.

– Вот потому я школу свою в крепости и поставил, – кивнул парень. – И от начальства подальше, и мальчишек учить проще. Горцы сами на мушку то и дело лезут.

– Так ежели от начальства далеко, как тогда титул заслуживать станешь? – тут же поддел его казак.

– По чести сказать, мне что дворянство, что титул, как собаке пятая нога нужны. Правду сказать, без них мне проще было бы. Но раз уж наградили, приходится соответствовать. Я в столицу не рвусь. Нечего мне там делать. Я мальчишек воевать учу. Так воевать, чтобы они, врага уничтожая, сами живыми домой возвращались. И так по станицам родов, что оборвались, не пересчитать, – вздохнул Елисей.

– Это да, – нахмурившись, поддержал его казак.

Их беседу оборвал Морозов. Обернувшись в седле, он окликнул парня и, дождавшись, когда Елисей подъедет, тихо спросил:

– Не мало людей взял? Нам ведь едва не дюжину всяких хитрецов взять надо.

– А вы хотите их всех одномоментно арестовать? – не понял парень.

– Желательно в одну ночь. Иначе разбегутся, – вздохнул чиновник.

– А сколько всего фигурантов? – поинтересовался Елисей, обдумывая ситуацию.

– Девять, – еле слышно выдохнул Морозов.

– Все дворяне или разные?

– Разного сословия. А что, это важно?

– Адреса все известны?

– Конечно. За ними уже почитай месяц мои люди ходят.

– Тогда помощь нужна будет. Но не для захвата, – поторопился добавить Елисей, заметив, как возмущенно исказилось лицо чиновника, – а для перевозки. Мы берем, отдаем вашим помощникам и идем дальше. А те уж сами арестованных в острог тянут. Таким раскладом все успеем.

– Они могут быть вооружены. Точнее, точно будут вооружены. А нужны они мне живыми. Все, – тяжело вздохнув, наконец, сообщил Морозов.

– Будут живыми, но не обещаю, что целыми, – зло усмехнулся Елисей.

– Главное, чтоб говорить могли, – отмахнулся Морозов.

– Это запросто, – решительно кивнул Елисей, уже проигрывая про себя всю партитуру.

– Мне бы твою уверенность, – не удержавшись, пожаловался чиновник.

Услышав эти слова, Елисей чуть из седла от удивления не выпал. Человек, подчиняющийся во всей империи только самому императору и своему непосредственному начальству, вдруг беспокоится об исходе предстоящей операции. Туши свет. А самым для парня удивительным был тот факт, что господин Морозов, будучи человеком в высоких чинах, лично мотается по их палестинам, расследуя дело о фальшивом серебре. Чуть подумав, парень так и спросил об этом чиновника.

– Понимаю, – грустно усмехнулся Морозов. – Но есть такая поговорка. Хочешь, чтобы все было сделано правильно, сделай это сам.

– Даже будучи в чине генерал-поручика? – не поверил Елисей.

– Кому много дано, с того и больше спрашивается, – пожал Морозов плечами. – Я ведь крепко обмишурился, когда дочери своей довериться решил. Не думал, что она решит родину и родню кровную на европы променять. Вот теперь и приходится грехи замаливать. Я ведь ее в свет вывел, можно сказать, поручительство за нее давал, а вышло… Ну, да ты и сам знаешь, что вышло.

– Бог ей судья, Николай Кузьмич, – смущенно отозвался парень. – А за дело не переживайте. Повяжем ваших мазуриков, и пикнуть не успеют. Да, нам еще, возможно, карета потребуется.

– А карета-то тебе зачем? – удивился Морозов. – Перевозить их я специальный возок приказал приготовить.

– Не перевозить. Брать, – качнул парень головой. – Ну да это проще один раз увидеть, чем десяток раз объяснить. – Мазурики-то ваши, небось, по домам не сидят. И в театр, и в рестораны ходят.

– Ходят, – удивленно кивнул чиновник.

– Вот на пути домой нам карета и пригодится.

– Похоже, это и вправду проще один раз увидеть, – проворчал чиновник, удивленно поглядывая на парня.

Через двое суток они въехали в город, и Морозов сразу развил бурную деятельность. Его люди и приданные от полиции и жандармерии силы отчитывались о проделанной работе и сообщали о местонахождении каждого из фигурантов дела. Елисей, слушая их доклады, старательно отмечал места самых частых посещений булавками на карте города, которую попросил принести в кабинет.

С интересом глядя на его камлание, Морозов выслушивал доклады и раздавал указания. В этот процесс парень даже не пытался вмешиваться, тем более что необходимости в этом никакой не было. Постепенно у него начала вырисовываться картина местных служб. И жандармы, и полиция, и даже чиновник казначейства прекрасно умели замечать всяческие нарушения закона и находить виновных. Но чего тут еще толком не было, так это сил специальных операций. То есть силовой структуры, которая бы поддерживала мозги мускулами. Обычно и жандармы и полиция проводили аресты своими силами, а если фигуранты решались оказывать серьезное сопротивление, просто вызывали солдат или казаков. Своих силовиков в этих службах просто не было. Что называется, не их профиль. Да и в службы эти люди с серьезным образованием шли весьма неохотно. В этом времени хорошее образование подразумевало наличие дворянского достоинства.

А дворянину невместно заниматься отловом всяческого отребья. Их дело служба в армии. Отчего сложилась такая ситуация, Елисей так толком и не понял, но в выводах своих был уверен. Убедившись, что все подчиненные Морозова доложились, он принялся перечитывать отчеты, то и дело делая себе пометки на отдельном листе бумаги. Увидев его за этим занятием, Морозов тут же потребовал ответа, чем он занимается.

– Составляю перечень регулярных маршрутов этих людей, – пояснил парень, не отрываясь от дела.

– И зачем он тебе? – не понял чиновник.

– Зная их манеру передвижения и распорядок дел, мы сможем понять, где удобнее устроить засаду, – продолжал бубнить парень, быстро делая выписки из отчетов.

– Ты хочешь брать их на улице? – насторожился Морозов.

– Не всех. Некоторые предпочитают светскому образу жизни житье затворника. Вот, к примеру, эти двое, – он показал чиновнику короткий список. – Их придется на дому брать.

– И долго ты еще возиться будешь? – мрачно поинтересовался Морозов.

– А что? – насторожился парень.

– Время уходит.

– Послезавтра у нас суббота, и в театре премьеру давать станут. Вот на субботу захват и назначайте, – усмехнулся Елисей, аккуратно сворачивая исписанный листок.

* * *

Празднично одетая публика не спеша расходилась и разъезжалась от здания театра, оживленно обсуждая премьеру нового спектакля. Господин в отлично сшитом фраке небрежным жестом подозвал лихача и, усевшись в пролетку, назвал адрес. Кучер, весело кивнув, тряхнул поводьями, и серая кобыла взяла с места размашистой рысью. Но стоило только пролетке свернуть за угол, как возница натянул вожжи, негромко ругаясь и привстав на облучке так, словно увидел впереди что-то необычное.

Седок, расслабленно попыхивавший модной сигариллой, проявил вялое любопытство, вытягивая голову и пытаясь рассмотреть, что произошло на дороге. Но не успел он и рта раскрыть, чтобы спросить, что случилось, как в пролетку тенью скользнула легкая фигурка, послышался глухой удар, и седок обмяк на сиденье, медленно заваливаясь набок. Словно из-под земли у пролетки возникли четверо мужчин. Один из них показал кучеру полицейский жетон и, поднеся к его носу жилистый кулак, тихо прошипел:

– Тебя тут не было, и ты ничего не видел. Все понял?

– Не извольте беспокоиться, ваше благородие, – нехотя кивнул кучер. – Да только я же теперь заработка лишился. А клиент, по всему видать, денежный.

– Не ной, – фыркнул мужчина, и в воздухе сверкнула подброшенная монета.

К пролетке подъехала закрытая карета, и оглушенного седока ловко перекинули в ее нутро. Щелкнул бич, и карета покатила дальше, а молчаливые тени все так же бесшумно растворились в темноте улицы. Кучер, оглядевшись, быстро перекрестился и, тряхнув вожжами, проворчал:

– Да ну вас всех к лешему. То ли полиция лютует, а то ли казаки чего удумали.

Тем временем три молчаливые тени все так же бесшумно перемахнули забор двухэтажного особняка в белом квартале и, сливаясь с кустами, двинулись к дому. Старый кобель, учуяв чужих, завозился в своей будке, глухо звякая цепью. Но вдруг рядом с будкой в пыль что-то упало, и пес, принюхавшись, выбрался из будки. Старательно изучив упавший предмет, кобель лизнул его и, в два укуса расправившись с угощением, растянулся на земле, положив кудлатую голову на вытянутые лапы.

Тени подобрались к дому, и одна из них, присев у двери, принялась ловко орудовать чем-то в замочной скважине. Еле слышно щелкнул замок, дверь приоткрылась, и тени втянулись в темный коридор. Спустя примерно минут сорок дверь снова распахнулась, и все те же тени вынесли из дома длинный сверток. Старательно прикрыв за собой двери, они проскользнули к калитке и все так же бесшумно растворились в темноте улицы. Послышался топот копыт, стук колес, и снова все стихло.

Моложавый, подтянутый дворянин, аккуратно поддерживая свою спутницу под локоток, подвел ее к фаэтону. Усадив даму в экипаж, он принялся не спеша обходить его с другой стороны, когда рядом с ним из темноты возникла странная фигура в непонятной одежде и резко взмахнула рукой. Глухой шлепок, и дворянин, странно икнув, начал оседать. Его тут же подхватили под руки непонятно откуда возникшие солдаты и, усадив в стоявшую рядом карету, уехали.

Дама в фаэтоне принялась удивленно оглядываться, не видя своего спутника, но в экипаж вдруг уселся мужчина в мундире жандарма и, тихо представившись, назвал кучеру адрес. Совсем не тот, которого ожидала дама. Обыватели города всю эту суету так и не заметили. Все продолжали заниматься своими делами, а в казематах местной тюрьмы вовсю шли допросы.

Елисей и его команда отсыпались после бессонной ночи, когда в дом, где они квартировали под охраной десятка солдат, вошел крепкий, жилистый подпоручик и прямиком направился на второй этаж, где ночевали приезжие.

Осторожно постучав в нужную дверь, он дождался ответа и, войдя в комнату, весело улыбнулся:

– Добрый день, Елисей. Простите, что вынужден прервать ваш отдых, но господин Морозов просит вас срочно прибыть к нему.

– Это в тюрьму, что ли? – угрюмо поинтересовался Елисей, нещадно зевая и почесывая грудь стволом револьвера.

– Ну, зачем же. В кабинет, – усмехнулся подпоручик и, не удержавшись, спросил: – Не боитесь так вольно оружием размахивать? Так и до беды недалеко.

– Не извольте беспокоиться, сударь. Оружие это ручное, и без моего желания не выстрелит, – хмыкнул в ответ парень, нехотя поднимаясь. – У нас есть время, чтобы хоть чашку кофе где-то выпить? А то я спросонок соображаю туго.

– Думаю, его высокопревосходительство решит этот вопрос на месте, – нейтрально отозвался подпоручик. – Он приказал быстро, – намекнул офицер на ускорение процесса одевания.

– Угу. Уже, – фыркнул Елисей и направился в туалетную комнату.

Умывшись, парень спокойно оделся и, проверив оружие, снял с крючка папаху.

– Я готов, – объявил он, поворачиваясь к офицеру.

– Извольте на улицу. Экипаж ждет, – коротко кивнул тот и, не оглядываясь, вышел за дверь.

Сообщив дежурной смене, куда уехал, Елисей вышел на улицу и, усевшись в пролетку, снова зевнул.

– Что, тяжко сутки не спать? – иронично поинтересовался подпоручик.

– Не спать просто. А вот просыпаться, когда разоспишься, трудно, – пожал парень плечами.

Кучер, не дожидаясь команды, тряхнул вожжами и направил экипаж к зданию городской управы. Елисей, еще полусонный, даже не пытался строить какие-то версии о странном вызове. В данный момент ему больше всего хотелось послать все куда подальше и вернуться обратно в кровать. Спустя десять минут пролетка остановилась у знакомого здания, и подпоручик, выпрыгнув, решительно направился к крыльцу.

Выбравшись из пролетки следом за ним, Елисей не спеша поднялся по ступеням и, войдя в широкий холл, двинулся к лестнице, даже не глянув на сидевшего у входной двери полицейского урядника.

– Э-э, казак, ты куда это? – подскочил тот.

– Господин подпоручик, извольте объяснить уряднику, куда и зачем, – негромко попросил Елисей, не останавливаясь. «Тут зевоту еле сдерживаешь, а еще и говорить с кем-то…» – подумал он, идя дальше.

– А я не его, а тебя спрашиваю, – зарычал урядник, подскакивая и хватая парня за плечо.

В следующую секунду крепкий, дородный мужчина с воплем боли изогнулся самым непотребным образом, пытаясь унять боль в странно вывернутой руке.

– Тебя, служивый, не учили, что казака руками хватать для здоровья вредно? – зашипел Елисей разъяренной коброй. – То не досочки, то косточки хрустят. Сейчас нажму посильнее, и будешь всю жизнь на доктора работать, – продолжал яриться парень, усиливая нажим и ставя полицейского на колени посреди холла.

– Все, все, Елисей, отпустите его, – поспешил вмешаться подпоручик. – Это со мной, – добавил он для урядника.

– А чего сразу-то не сказали? – обиженно спросил тот, держась за пострадавшую руку.

– Так не успел. Ты же его сразу начал руками хватать, – тут же вывернулся подпоручик.

– За такие шуточки, сударь, можно и к барьеру встать, – жестко произнес Елисей и, развернувшись, двинулся дальше.

– Но я и правда не успел, – растерянно проблеял подпоручик и, сорвавшись с места, кинулся догонять его.

Вырвавшись вперед, он проводил парня к нужному кабинету и, первым войдя в приемную, доложил о прибытии мужчине лет тридцати пяти, исполнявшем роль секретаря. Но Елисей, едва взглянув на него, с первого взгляда определил в мужчине родственную душу. Не боевик, но судя по внимательному, цепкому взгляду, не новичок в силовых играх.

Вежливо поблагодарив офицера, секретарь отправил его заниматься своими делами, после чего, поднявшись, прошел в кабинет Морозова. Спустя минуту он вышел и жестом указал парню на дверь кабинета. Войдя, Елисей поздоровался и, присев в указанное кресло, вопросительно уставился на чиновника.

– Ты уж прости, что разбудить пришлось, но дело серьезное, – вздохнув, заговорил Морозов. – В городе вы взяли всех. Блестящая работа. Мои олухи до сих пор поверить не могут, что можно вынести человека из собственного дома, никого не разбудив. Но тут выяснилось вдруг, что основное их гнездо не здесь. В пяти верстах от города есть усадьба, где их главный и обосновался. В общем, тебе и твоим парням нужно сделать так, чтобы этот главный оказался у меня в руках. Живой и готовый к разговору. Сумеете?

– Что об усадьбе известно? – чуть подумав, уточнил Елисей.

– Только то, что эти знают, – вздохнул Морозов, кивая на тюрьму.

Угрюмое кирпичное здание с зарешеченными окнами было видно из окна кабинета.

– И что им известно? – поторопил Елисей чиновника.

– Постоянно на подворье обитают семь человек. Навроде прислуги, а на самом деле бывшие каторжники. Все вооружены. Есть еще пять баб, для хозяйственных нужд. По бумагам усадьба эта принадлежит помещику Ипатову. Игрок и мот. А что там на самом деле, будем выяснять, потому как самого Ипатова никто уже полгода не видел. Говорят, уехал, а в усадьбу друзей поселил.

– Ну, думаю, уехал он до ближайшего омута или оврага, – фыркнул Елисей. – А усадьбу в карты проиграл, или во что они там резались. Ну да это не моя головная боль. О главном фигуранте что известно? Описание его хоть какое-то есть?

– Что именно тебя интересует?

– Как выглядит, сколько лет, на что способен в боевом плане? – тут же посыпались вопросы.

– Вот, почитай, – протянул ему Морозов лист бумаги. – Это все, что нам на нынешний момент известно.

– Негусто, – мрачно вздохнул Елисей, быстро пробежав взглядом написанное. – Проводник до нужного места имеется?

– Найдем, – тут же кивнул Морозов.

– Как быстро нужно его взять?

– Сутки, самое большее. Сейчас нам время дорого.

– Уже легче. Хоть осмотреться на месте успеем. А ваши чего? Неужто семерых каторжников скрутить не смогут?

– Каторжники там заместо охраны. Боюсь, пока мои дуболомы с ними перестреливаться будут, главный успеет важные бумаги сжечь, да еще и сам сбежит. Они же эту усадьбу штурмовать начнут, словно редут турецкий. Еще пристрелят нужного человека в горячке, – развел Морозов руками, всем своим видом выражая смущение.

– Тогда вместе с нами два десятка казаков отправляйте. Нужно будет дорогу к усадьбе перекрыть, и каждого, кто в ту сторону едет, сюда отправлять. Остальные саму усадьбу окружат, чтобы никто не ушел. А мы для начала по округе поползаем. Тайные ходы поищем, – принялся выстраивать первые наброски операции Елисей.

– А как брать станете? – спросил Морозов о главном.

– А вот тут пока ничего сказать не могу. Повезет, он сам из дома куда выберется. Тогда в дороге и скрутим. А нет, придется силой. Вам каторжники те нужны? – спросил Елисей, выразительно глядя чиновнику в глаза.

– Да хоть живьем их съешь, – отмахнулся Морозов. – Тупые мокрушники.

– Уже легче, – хищно усмехнулся Елисей. – Этот главный, он хоть наш, или гусь заграничный?

– А в чем разница? – не понял чиновник.

– Наш при захвате или драться до последнего станет, или расплывется, словно квашня. А их запросто может невинным заложником прикрыться и грозить начнет, что убьет его, ежели не отпустят. У них такие шутки в чести.

– Мерзость какая, – скривился Морозов.

– У них главное свою шкуру спасти, – пожал парень плечами.

– Не знаю я, чьих он, – нехотя признался чиновник. – Вот притащишь его сюда и спросишь.

– Я лучше его на месте поспрошаю, – зло улыбнулся Елисей. – Заодно малость спесь собью.

– Ты это, полегче, – попытался осадить его Морозов. – Он мне живой нужен. А то я твои костоломские замашки знаю. Свернешь ему рыло набок, а он мне тут начнет мычать и делать вид, что говорить не может.

– Так и быть, по рылу бить не стану, – рассмеялся парень, поднимаясь. – Вы проводника прямо к дому присылайте и распорядитесь, чтобы меня домой отвезли. Неплохо бы еще перекусить где. Но чтобы там кофе подавали. А то сплю на ходу.

– Подпоручик Васильев тебя отвезет и все организует.

– Это который меня разбудил?

– Он самый. А что?

– Странный он какой-то. Словно обижен, что его за мной прислали, – пожал парень плечами, выходя из кабинета.

* * *

Усадьба, окруженная высоким забором, выглядела словно пряничный домик. Это настолько диссонировало с обычной архитектурой нынешнего времени, что Елисей, увидев эту картинку, тихо присвистнул от удивления. Что-то подобное легко можно увидеть где-нибудь в Голландии или Германии, но не тут. На Руси этого времени строили капитально. Можно сказать, монументально, и в архитектуре присутствовали совершенно иные мотивы.

Подпоручик, сопровождавший парня и являвшийся офицером по улаживанию всяческих скользких вопросов, понимающе усмехнулся и, пожав плечами, проворчал:

– Похоже, хозяин этого домика оригиналом слыл.

– Скорее поклонником всего европейского, – проворчал парень в ответ. – Ладно. Работать надо, – добавил он, опуская бинокль. – Мальчики, коней оставить и пробежаться вокруг этой красоты. Ищите все, что может быть выходом из потайного хода или похожее на него. Подпоручик, вы с казаками организуете внешнее кольцо оцепления. Никого не впускать и не выпускать.

– Бивак разобьем вон в той рощице, – кивнув, указал подпоручик на ближайшие заросли.

– Нет. Бивак вы поставите вон там, – указал Елисей в другую сторону.

– Это еще почему? – возмутился офицер.

– Потому что засевшие в усадьбе сами бы использовали эту рощу для лагеря и наблюдения, а значит, за ней могут присматривать. А вот там слишком далеко, и смотреть в ту сторону никто не станет, – терпеливо пояснил парень.

– Но если потребуется помощь, то мы можем не успеть, – уперся офицер.

– Если нам потребуется помощь, значит, вы в любом случае не успели, – фыркнул Елисей, и уже спешившиеся мальчишки понимающе усмехнулись. Но усмешки эти больше всего напоминали оскалы.

Казаки забрали коней, и команда пластунов растворилась в придорожном подлеске. Мальчишки отправились осматривать прилегающую к усадьбе территорию, а Елисей, выбрав подходящее дерево, начал готовиться к долгому наблюдению. Раздевшись до исподнего, он достал из вещмешка лохматый комбинезон и, переодевшись, сунул мешок под ближайший куст. Накинув поверх комбинезона ремни портупеи, он проверил оружие и взобрался на дерево.

Устроившись поудобнее, он достал из футляра бинокль и навел прибор на двор усадьбы. Через два часа уже знал в лицо всех обитателей усадьбы. Во всяком случае, всех тех, кого Морозов обозначил как каторжников. На самом подворье жизнь текла своим чередом. Возились в пыли куры, лохматый кобель бессовестно дрых, высунув морду из конуры, а где-то на заднем дворе повизгивали свиньи.

– Пастораль, мать вашу, – проворчал парень, тяжело вздыхая. – Ну, и где хозяин всего этого роскошества?

Словно в ответ на его слова, окно на втором этаже дома открылось, и высунувшийся из него мужчина кого-то громко окликнул. Кого именно, Елисей из-за расстояния и легкого ветерка не разобрал. Но один из каторжников, сорвавшись с места, бегом скрылся в доме. Минут через пятнадцать он снова выскочил на крыльцо и, оглядевшись, поспешил куда-то в сторону хозяйственных построек.

В третий раз Елисей увидел его уже верхом. Мужик оседлал крупного мышастого мерина и, ни с кем не переговариваясь, направил его к воротам.

«Да ты никак в поход собрался, – хищно усмехнулся парень. – Ну, надеюсь, подпоручик ушами не хлопает, и очень скоро у нас будет толковый „язык“».

Мужик выехал на дорогу и направил коня к городу. Проводив его взглядом, Елисей снова перевел бинокль на усадьбу. Ворота за уехавшим закрыли, и все вернулось на круги своя.

«Так. А ведь этот посыльный мог и ненадолго уехать. Значит, времени у нас совсем мало».

Под деревом тихо свистнула сойка, и Елисей, убрав бинокль, начал спускаться. Мальчишки, успевшие за это время обнюхать буквально каждый куст в округе, собрались под деревом. Едва оказавшись на земле, Елисей присел на корточки и вопросительно посмотрел на ребят.

– Тайного хода нет. Мы его не нашли, – быстро сообщил Андрей. – Есть только задние ворота. А рядом с ними конюшня. У коновязи два коня под седлом стоят. Подпруги подтяни и езжай. Похоже, это и есть путь их отхода.

– Очень интересно, – задумчиво протянул Елисей. – Выходит, в случае захвата хозяин с одним подручным уходит, а остальные остаются прикрывать их отход. Андрей, держи бинокль и следи за подворьем. Двоих отправь к задним воротам. А я пока до казаков сбегаю. Они уже должны были посыльного перехватить. Нужно с ним интимно пообщаться, – хищно усмехнулся он, и мальчишки злорадно заухмылялись.

Что такое допрос в полевых условиях, они знали прекрасно. Но едва только Елисей выпрямился, как ветер донес до него отголосок выстрела. Андрей, уже успевший забраться на дерево, выхватил бинокль и, поднеся его к глазам, пару минут внимательно следил за происходящим на подворье. Потом, плавно опустив бинокль, он посмотрел вниз и, найдя Елисея взглядом, сделал знак, что все спокойно.

– Олухи царя небесного, – выругался парень. – Одного каторжника тихо скрутить не могли.

Сделав Андрею знак продолжать наблюдение, он нырнул в подлесок и помчался в сторону бивака. Спустя сорок минут, вынырнув прямо перед мрачным подпоручиком, парень огляделся и злым шепотом поинтересовался:

– Где посыльный?

– Незадача с ним вышла, – смущенно признался офицер. – Я на дорогу вышел, чтобы, значит, остановить его, а он, паскуда, сразу за пистолет схватился. Вот казаки его и пристрелили.

– Казаки, значит, – мрачно уточнил Елисей, глядя ему в глаза. – Тело где?

– Там, в кустах, – кивнул подпоручик в нужную сторону.

– Обыскали?

– Зачем? – изумлению офицера не было предела.

– Сударь, вы где до перехода в эту службу служить изволили? – мрачнея все больше, уточнил Елисей.

– В пехотном полку, по интендантской части. Там меня его высокопревосходительство и нашел. Я цифири всякие легко запоминаю и знаю, откуда какая взялась. Вот ему это и глянулось, – растерянно признался подпоручик.

«Мать твою, вот только гениального бухгалтера мне и не хватало на силовой операции», – простонал про себя Елисей, хватаясь за голову.

– Где десятник? – спросил он, беря себя в руки.

– Коней проверять пошел, – указал подпоручик в нужную сторону.

Вздохнув, Елисей быстрым шагом отправился туда. Найдя крепкого, немолодого десятника, он отозвал его в сторону и, вздохнув, принялся разъяснять диспозицию.

– Кто посыльного пристрелил? – спросил он первым делом.

– Матвей. Тот каторжник пистоль выхватил, вот и пришлось, иначе офицерика бы уже обратно везли, – скривился десятник.

– Значит, слушай сюда, дядька. Этого подпоручика усади у костра и приставь к нему няньку. Он не боец. Интендантом еще недавно был. Так что плюнь и забудь. А то он тут вам накомандует. Тело посыльного обыскали?

– Само собой. Службу знаем, – быстро кивнул казак, моментально сообразив, что шутки кончились и пошла работа.

– Все бумаги, что с него сняли, где? – тут же спросил Елисей.

– Изволь, – кивнул десятник, доставая из сумки на боку запечатанное письмо. – А больше ничего не было. Только пистоль, нож да кистень. И денег немного.

– Людей вокруг усадьбы расставил? – уточнил Елисей, вскрывая конверт.

– Так на местах уже.

– Добре. На дорогу больше этого не выпускай. Любого, кто поедет, без всяких разговоров вязать и сюда. И главное, старайтесь без стрельбы. Один раз обошлось, в другой раз могут услыхать. Тогда придется эту халабуду штурмом брать. Людей потеряешь. А этого, – Елисей качнул головой в сторону подпоручика, – не слушай. Своим умом действуй. А ежели что, на меня кивай. Сейчас тут пластуны за главного, а у пластунов главным я.

– Добре, – понимающе усмехнулся казак. – Сделаю. Что сам-то делать теперь хочешь?

– Темноты дождемся и начнем, помолясь, – вздохнул Елисей, который уже понял, что тянуть до ночи уже не получится.

В письме, постскриптум, стояла приписка, что адресат очень ждет срочного ответа.

– Все, дядька, командуй. А я обратно побежал, – вздохнул парень, дочитав письмо.

– Добре. Пацанов береги, – вдруг добавил десятник.

– Это уж как водится, – вздохнул Елисей и снова нырнул в подлесок.

У знакомого дерева все было так же, как и раньше. Свободная смена парней отдыхала, задрав ноги на ближайшие деревья, а Андрей продолжал наблюдение. Свистнув сойкой, парень привлек его внимание и, убедившись, что Андрей видит его, вопросительно выгнул бровь. В ответ паренек только отрицательно мотнул головой.

– Ну и слава богу, – еле слышно проворчал Елисей. – В нашем случае отсутствие новостей лучшая новость.

Устроившись под деревом, он закинул руки за голову и прикрыл глаза. Суетиться и дергать личный состав раньше времени было бессмысленно. Сейчас им требовалось дождаться подходящего времени и спокойно выдвинуться на рубеж атаки. А дальше все будет зависеть от их умений и мастерства владения оружием. Ну, и от удачи, само собой.

Едва начало темнеть, как парень поднялся и, жестом собрав ребят вокруг себя, принялся ставить задачи и объяснять, что именно им предстоит сделать. Внимательно выслушав, его ребята быстро переглянулись и дружно улыбнулись. Но от этих улыбок даже ко всему привычному Елисею захотелось оказаться от них как можно дальше. Привычно проверив оружие и попрыгав на «погремушку», мальчишки бесшумно направились к усадьбе.

Место для преодоления забора было выбрано заранее. На подворье они перебрались за конюшней. Именно этот участок ограды не просматривался из дома и почти не виден был со двора. Учуявший их кобель выбрался из будки и несколько раз хрипло гавкнул. Трое охранников, сидевших на ступенях крыльца, лениво оглянулись на него, но встать никому из них и в голову не пришло.

Елисей, Андрей и Мишка, подобравшись к охранникам кустами, росшими под окнами дома, дружно взмахнули руками, и все трое, хрипя и хватаясь руками за рукояти метательных ножей, начали оседать на землю. Быстро подскочив к ним, пластуны подхватили тела и поволокли их в сторону. Подальше от крыльца. Уже в кустах проведя контроль, они снова вернулись к крыльцу и замерли, ожидая дальнейшего развития событий.

Кобель, гремя цепью, продолжал отчаянно лаять, пытаясь дотянуться до чужаков. Именно на это Елисей и рассчитывал. Лай собаки должен был привлечь внимание оставшихся в доме каторжников. Выискивать их по всему дому парень не хотел. Слишком опасно. Рисковать жизнями своих ребят он не собирался.

Расчет парня оказался верным. Привыкшие к спокойной жизни охранники не насторожились. Два крепких мужика вышли на крыльцо и попытались окриками угомонить кобеля, но тот продолжал надрываться, пытаясь сорваться с цепи. Удивленно переглянувшись, мужики спустились во двор и осторожно двинулись к углу здания. В воздухе сверкнули два ножа, и оба каторжника с тихим хрипом осели на землю.

Вот теперь пришло время войти в дом. Криком козодоя собрав всю команду, Елисей первым проник в здание. Парни быстро разбежались по этажу, проверяя все комнаты подряд. Убедившись, что внизу никого нет и вся прислуга собралась во флигеле, группа начала бесшумно подниматься по широкой лестнице на второй этаж.

На лестничную площадку Елисей не вошел, а вполз. Парни двигались точно так же, сжимая в руках ножи. Они добрались до середины коридора, успев проверить все оставленные за спиной комнаты, когда дверь впереди распахнулась, и из нее вышел высокий, изящный юноша. Вслед ему из комнаты донеслось:

– И объясни этим болванам, что собака лает не просто так. Пусть как следует осмотрят двор. Заодно и пса угомонят. Надоел уже.

– Сейчас все сделаю, – улыбнулся юноша так, что у Елисея возникли сомнения в его половой принадлежности.

Юноша закрыл дверь, и Андрей тут же взмыл на ноги, с ходу нанося удар кожаным мешочком с песком. Глухой удар, и юноша мягко осел в подставленные руки парней. Теперь осталось только взять главного. Замерев у двери, Елисей вдруг почувствовал острый укол опасности.

* * *

– Ты в кого стрелять вздумал, мразь… – с резким выдохом прошипел Елисей, нанося очередной удар.

Лежавший на земле мужчина скрючился в позу эмбриона, пытаясь хоть как-то защититься. Но в данном случае это было бесполезно. Удары сыпались на него, как горох из прохудившегося мешка. Бешенство парня можно было понять. Мишка, бледный до синевы, то и дело шипел от боли, косясь на повязку, перетянувшую его правую руку. У главного фигуранта этого дела оказалось просто звериное чутье на опасность.

Уже взявшись за ручку двери, Елисей замер, почувствовав какую-то угрозу. По его жесту Андрей привязал к ручке кусок веревки, и парни, разойдясь в стороны, приготовились к штурму. Андрей резко дернул за веревку, распахивая дверь, и Елисей стремительным прыжком влетел в комнату. В ту же секунду грохнул выстрел и послышался сдавленный стон. Мишка, не утерпев, ринулся в комнату следом за ним и умудрился на перекате словить пулю.

Дальше все пошло по накатанной. Фигурант с ходу получил сапогом по морде и, вывалившись из кресла, отправился в нирвану. Быстро обыскав его, парни вытащили нокаутированного мужика во двор, а Елисей, оказав Мишке первую помощь, принялся обыскивать кабинет. Все найденные бумаги отправились в отдельный мешок, а ценности стали законными трофеями группы.

Этот момент с генерал-поручиком Морозовым был оговорен отдельно. И даже его обещание выписать по результату акции денежную премию всем участникам ничего не изменило. Елисей только усмехнулся и, пожав плечами, прямо заявил:

– Премия премией, а трофеи трофеями. Казак войной живет и с войны кормится. К тому же не забывайте, что, выискивая трофеи, мы можем легко найти нужные вам бумаги.

Это был самый весомый аргумент. Морозов, махнув рукой, разрешил брать трофеями все, что ребята найдут на арестованных, кроме их бумаг. Так что действовал парень с полным правом. Собрав все ценное в пару найденных в доме мешков, Елисей выволок добычу на крыльцо и приступил к допросу арестованного. Точнее к приведению его к нужной кондиции.

Когда на подворье въехали казаки, продолжавшие прикрывать подпоручика, мужик уже готов был признаться во всех смертных грехах и поклясться, что это он убил президента Америки, лишь бы оказаться подальше от этого дикого зверя. Елисей не задавал никаких вопросов. Он просто бил. И бил так, чтобы мужик испытывал сильную боль, но при этом не повредив ему ничего важного.

Подпоручик, увидев избитого фигуранта, соскочил с коня и попытался наехать на парня. Выпрямившись во весь рост и надувшись, словно индюк, он встал между Елисеем и лежащим в пыли мужиком и, цедя слова сквозь зубы, ледяным тоном прошипел:

– Милостивый государь, кто дал вам право так обращаться с арестованным?

– Вы еще скажите, что он дворянин, и я должен был прислать ему свой вызов, – фыркнул парень, плечом отодвигая подпоручика в сторону. – Эта тварь посмела моего человека ранить. Скажите спасибо, что я с него с живого шкуру не спустил.

– Это бесчеловечно, – возмущенно выдохнул подпоручик.

– Слушайте вы, чистоплюй, – резко развернулся к нему Елисей. – Это вам не на плацу вышагивать. Это война, и здесь одно правило. Выживает сильный.

– А слабый? – растерянно спросил подпоручик, не ожидавший от него такой вспышки.

– А слабому остается или умереть, или сдаться на милость победителя. А уж в тайных игрищах правил вообще нет.

– Дикость какая, – пробормотал подпоручик.

– Десятник, этого связать и через седло. В усадьбе десяток казаков оставить, до особого распоряжения от господина Морозова. Пусть порядок тут наведут да убитых схоронят. Заодно присмотрят, чтобы кто лишний не влез. Остальные – в город. И так припозднились, – закончил командовать Елисей, бросив взгляд в ночное небо.

– Добре, сделаем, – одобрительно усмехнулся казак, не обращая внимания на возмущенные взгляды подпоручика.

– Елисей, на два слова, – взяв себя в руки, отозвал подпоручик парня в сторону.

– Говорите, сударь, только побыстрее. Время дорого, – вздохнул парень, отходя с ним к крыльцу.

– Казаки были отданы под мое командование, а вы позволяете себе командовать ими, не спрашивая моего мнения, – возмутился молодой офицер.

– Вы, сударь, офицер по связи с местными службами. А операцией по захвату командую я. Его высокопревосходительство мне это прямо сказал. Казаки приданы моей группе, в качестве силовой поддержки, так что командую я ими по праву. Операция еще не закончена.

– Как так? Ведь нужного человека вы уже арестовали, – растерялся подпоручик.

– Мало найти человека и взять. Его еще нужно довезти до места и передать в руки расследователей. И до этого момента операция считается длящейся.

– Вы это серьезно? – пролепетал подпоручик, глядя на него неверящим взглядом.

– Абсолютно. Будет время, расскажу вам, чем чревато, когда победители раньше времени празднуют триумф, – усмехнулся Елисей и отправился переодеваться.

Быстро сменив лохматый комбинезон на черкеску, он снова надел на себя портупею с оружием и направился к коновязи. Казаки уже распределили обязанности и сидели в седлах, готовясь к выходу. Елисей незаметно достал из мешка пачку ассигнаций и, втихаря сунув ее десятнику, еле слышно велел:

– Отдай тем, кто остается, чтобы по дому сильно не рыскали. Остальным в городе будет.

– Спаси Христос, – понимающе усмехнулся десятник и, отъехав в сторону, окликнул одного из казаков.

Спустя четверть часа кавалькада из полутора десятков всадников размашистой рысью неслась в сторону города. Заставу на окраине они миновали, задержавшись всего на пару минут. Подпоручик предъявил начальнику караула нужную бумагу, и тот, взяв под козырек, тут же приказал поднять шлагбаум.

Несмотря на поздний час, Морозов все еще находился на своем месте. Едва увидев парня, он выскочил из-за стола и, вперив в него встревоженный взгляд, спросил:

– Как? Взяли?

– А куда он денется, Николай Кузьмич, – нахально усмехнулся Елисей. – В приемной сидит, допроса как манны небесной ждет.

– Потому что избит до посинения, – мрачно добавил подпоручик.

– А вас это, кажется, возмущает, – развернулся к нему Морозов.

– Я, ваше высокопревосходительство, офицер, и считаю, что подобные методы к арестованным дворянам неприменимы, – гордо выпрямился подпоручик.

– Вы, молодой человек, глупый чистоплюй, – не повышая голоса, отчеканил Морозов. – Я взял вас в свою службу за ваш уникальный талант. Но это не значит, что я же не отправлю вас куда-нибудь на Сахалин, шкурки считать, ежели вы вздумаете мне тут подобной глупостью дело губить. Я специально вас с пластунами отправил. Думал, хоть чему-то научитесь. Но, похоже, ваше дело цифири складывать. Можете быть свободны, – холодно закончил он, и подпоручик, сбледнув с лица, выскочил из кабинета.

– Видишь, с кем служить приходится? – устало спросил Морозов, возвращаясь за стол. – А ты спрашивал, чего я в тебя и твоих ребят так вцепился. Чтобы ты знал, эта наша с тобой операция уже стала настоящей притчей в определенных кругах. За двое суток взять более десятка преступников, не побеспокоив ни одного обывателя, это умудриться надо. Генерал-губернатор приказал выказать тебе и твоим парням свое личное благоволение и благодарность за такую образцовую службу.

– Приятно, конечно, но лучше деньгами, – не удержавшись, рассмеялся Елисей.

– Наглец, – усмехнулся Морозов в ответ. – Не беспокойся. Будут тебе и деньги. А благодарность генерал-губернатора, поверь мне, дорогого стоит.

– Угу, пока он сам о ней помнит, – снова не смог удержаться парень.

– И за что ты так начальство не любишь? – удивился Морозов.

– Старый армейский принцип. Поближе к кухне и подальше от начальства, – выкрутился Елисей. – А то паны дерутся, а у холопов чубы трещат.

– Все, иди отсюда, – расхохотавшись, выгнал его чиновник.

– А долго нам еще тут сидеть? – уже в дверях поинтересовался парень. – А то мне ведь еще мальчишек учить.

– Потерпите малость. Вот первое дознание проведем, тогда ясно будет, – попросил его Морозов.

Кивнув, Елисей вышел из кабинета и, быстро выскочив на улицу, вскочил на коня. Мишку уже отправили к доктору, так что Елисей, узнав нужный адрес, направил коня в нужную сторону. Врач проживал в двух кварталах от здания городской управы, так что спустя десять минут парень уже стоял в прихожей врача, ожидая, когда он закончит возиться с Мишкой. Юношу привез сюда полицейский урядник, который теперь с интересом пялился на юных казаков.

Вышедший из кабинета пожилой врач, увидев такую кучу нежданных гостей, вначале несколько растерялся, но потом, сообразив, что это сослуживцы его пациента, тут же разразился возмущенной речью о недопущении столь юных мальчиков к играм с оружием. Выслушав его, Елисей устало вздохнул и, улыбнувшись одними губами, негромко ответил:

– Доктор, его не во время игры ранили. Мы проводили арест опасных преступников. Так что ваши слова направлены не туда. А теперь скажите, что у него с рукой?

– Повезло ему, – помрачнев, вздохнул врач. – Кость цела. Крови много потерял. Пуля прошла вскользь, не повредив ничего важного. Но лечение ему предстоит долгое.

– Это не страшно, – с облегчением выдохнул парень. – Главное, что рука цела.

– Да. Руку ему я смог сохранить, – с достоинством кивнул врач.

– Благодарю вас, сударь. Сколько я вам должен? – тут же спросил парень.

– В данном случае все мои услуги уже оплачены, – качнул врач головой.

– Тогда считайте это премией, – усмехнулся Елисей, выкладывая на тумбочку ассигнацию достоинством в три рубля.

– Это слишком много, молодой человек, – засуетился врач.

– Тогда излечите на эти деньги кого-то, у кого их не будет, – пожал Елисей плечами и, увидев выходящего из кабинета Мишку, улыбнулся. – Жив, неуч?

– Прости, Елисей, – виновато опустил парень голову. – Случаем вышло.

– Поехали домой, горе мое луковое, – рассмеялся Елисей, обнимая его.

Группа вышла из дома и, усевшись в седла, легкой рысью отправилась к арендованному дому. Спустя еще полчаса мальчишки расседлали коней и, засыпав им овса, отправились мыться. Угомонились они уже почти под утро.

На этот раз никто их не будил и никто не пытался атаковать. Солдаты охраны уже успели растопить самовар и наколоть дров для бани. Об этом их просил Елисей еще ночью.

И ему и ребятам требовалось как следует привести себя в порядок и провести грандиозную стирку. Но прежде всего оружие. Едва дав ребятам позавтракать, Елисей усадил мальчишек приводить все оружие в порядок. Глядя на их ловкие, привычные движения, солдаты только диву давались, а седоусый унтер одобрительно хмыкал, наблюдая за уверенными действиями юношей.

Закончив с оружием, ребята отправились чистить коней, а Елисей, поднявшись в свою комнату, принялся инспектировать трофеи. На этот раз ему досталась куча ассигнаций и коробка с золотыми червонцами, найденная в одном из тайников. Судя по записям в тетради, которую он передал Морозову, этими червонцами платили взятки чиновникам разного уровня.

Убедившись, что ассигнации настоящие, а золото не из свинца, Елисей с довольным видом усмехнулся и, упаковав все обратно, принялся строить планы, что приобретет на эти деньги для своей школы. А требовалось мальчишкам многое. От оружия до лошадей. Та конюшня, что имелась в школе на данный момент, подходила для обучения, но не серьезных боевых действий. Серьезного перехода те кони просто не выдержат.

Вспомнив, что главного лошадника оставил в Тифлисе, Елисей хмыкнул и почесал в затылке. Потом, вспомнив, что князь Буачидзе занимается коневодством, немного повеселел и, запирая дверь в свои покои, тихо проворчал:

– Похоже, придется опять в Тифлис скататься. Без старого ворчуна этот вопрос толком не решить.

* * *

Спустя три дня команда Елисея получила разрешение отправляться домой. Мальчишки, весело переговариваясь, собирали манатки и седлали коней. Сам парень, убедившись, что для его поклажи одного коня будет маловато, отправился на базар. Нужна была заводная лошадь. Но не успел Елисей свернуть за угол, как наткнулся на карету, из которой, улыбаясь, на него смотрел полковник Тимофеев.

– А вы тут какими судьбами, Александр Савич, – настороженно поинтересовался парень, от удивления забыв поздороваться.

– Вас ищу, – пожал полковник плечами.

– Тьфу ты, пропасть. Я с вашими делами так вообще до дому не доберусь, – возмущенно сплюнул Елисей, окончательно рассердившись.

– Да ты погоди плеваться. Выслушай сначала, – рассмеялся полковник.

– А чего тут слушать? Ведь опять вам ловить кого приспичило, – продолжал пыхтеть парень.

– Елисей, заткнись, пожалуйста, – холодно и предельно вежливо оборвал его контрразведчик.

Сообразив, что перегнул палку, парень мрачно кивнул и всем своим видом изобразил готовность слушать. Вздохнув, полковник покачал головой и, распахнув дверцу кареты, выбрался на улицу. Жестом отозвав казака в сторону, он закурил и, помолчав, тихо спросил:

– Помнишь историю с картой, что у коменданта крепости в кабинете перерисовали?

– Забудешь такое, – фыркнул Елисей. – Но там же вроде все ясно. Баронесса подбила Митеньку срисовать карту и продала ее кому-то. Кому именно, мы с комендантом вам подробно отписали.

– Все верно, – кивнул полковник. – Так вот. Раскрутили мы это дело. И должен тебе сказать, что баронесса сумела покинуть пределы империи раньше, чем мы до нее добрались. Увы.

– А подельники? – не понял парень. – Хрен бы с ней, с баронессой. Она исполнитель. Вам же заказчик этого безобразия нужен. Или я опять не понял чего?

– Все верно ты понял, – одобрительно кивнул полковник. – Заказчика мы знаем. Только вся беда в том, что один ретивый пластун, за каким-то чертом разорив гнездо фальшивомонетчиков, взорвал скалы на входе в известное ущелье. И теперь десяток горцев таскает по вашим лесам пятерых османов, в поисках подходящего укрытия.

– Минуточку, Александр Савич. Что-то я совсем запутался, – тряхнул Елисей чубом. – С кем эта дура связалась? С османами?

– С австрияками, – скривился полковник. – А те, в свою очередь, передали карту британцам, которые переправили ее османам. А вот они уже начали искать это место, чтобы затеять новую пакость.

– Однако загогулина, – удивленно проворчал Елисей, почесывая в затылке. – Ну, а от меня-то вы чего хотите? Османов тех найти?

– Нет. В том десятке горцев у нас свой человек есть. Так что, где они, нам точно известно. От тебя я хочу только одного. Чтобы ты в крепости за Митенькой внимательно присматривал.

– А какой с того прок? – подумав, пожал Елисей плечами. – Митенька, он дурак набитый. Его тетка окрутила и заставила карту добыть. А потом просто сбежала, его на произвол судьбы бросив. Так что, ежели он еще сам не застрелился, то недолго осталось.

– Ну, не такой он и дурак, – досадливо покрутил головой полковник. – Сам знаешь, у него мамаша больна. Так что стреляться Митенька не станет.

– Тогда на кой он вам вообще сдался? – снова не понял парень.

– Раз он уже пакость сделал. Так что теперь за ним глаз да глаз нужен. А вдруг еще кто решит его использовать?

– Не получится. В крепости любой пришлый сразу на глазах окажется. А сам Митенька в Пятигорск два раза в год выбирается. Вот там его и надо под колпак брать. А в крепости смысла нет.

– Но присмотреть-то за ним ты можешь? – настойчиво уточнил полковник, делая глубокую затяжку.

– Да куда я денусь, – фыркнул Елисей, все еще не понимая смысла этого задания. – Но ведь это не главное, – подумав, прямо спросил он. – Не стали бы вы только ради этого сюда ехать, да еще и искать меня. Так что именно вам от нас нужно?

– От вас? – полковник иронично выгнул бровь.

– От меня и моей команды, – чуть улыбнувшись, уточнил Елисей.

– Ты так уверен, что она мне нужна? – лукаво улыбнулся Тимофеев.

– Александр Савич, – укоризненно протянул парень – Я вроде никогда не давал вам повода себя дураком считать.

– Это верно, – вынужден был признать полковник.

– Тогда к чему эти игры?

– Дело уж больно неприятное, – помолчав, нехотя признался контрразведчик.

– Рассказывайте, – вздохнул Елисей, отлично понимая, что не будь в том острой нужды, полковник не стал бы втягивать его в серьезные игры.

Что ни говори, а у каждой службы есть свои границы, за которые непосвященных стараются не пускать. И судя по мрачной мине контрразведчика, ему очень не хочется раскрывать ему неприглядную изнанку своей службы.

– Не знаю, как и сказать, – тяжело вздохнул полковник.

– Как есть, – подтолкнул его Елисей. – Уж поверьте, Александр Савич, я в этой жизни уже ничему не удивлюсь.

– Это ты к чему? – насторожился полковник.

– Судя по тому, как вы мнетесь, проблема у вас с кем-то из близких вам людей, или фигурант сидит достаточно высоко, чтобы это вызвало у вас приступ изжоги.

– Иной раз я тебя начинаю бояться, – растерянно проворчал Тимофеев. – Но ты прав. В который уже раз. Товарищ генерал-губернатора оказался той еще продажной гнидой. Но вся беда в том, что просто так, только на основании добытых моими людьми бумаг, его высокопревосходительство не даст разрешения на его арест. Вот я и подумал… – контрразведчик сделал паузу, подбирая слова.

– Что мы сможем его просто выкрасть, не поднимая шума?

Вопрос сорвался у Елисея с языка раньше, чем он сам успел его осмыслить.

– Точно, – обрадованно закивал полковник.

– Ну, положим, выкрасть его мы сможем. Это не так сложно, как кажется. И даже лиц своих ему не покажем. Точнее, он и знать не будет, на кого указывать. С мешком на голове трудно кого-то узнать. Но что вы с ним дальше делать станете? Ведь на допросе он попросту сразу потребует адвоката, и на этом все дело развалится.

– Есть у меня одно место, где его ни одна собака не найдет, – мрачно усмехнулся полковник.

«Ого! Похоже, тебя, мужик, крепко припекло, если ты готов применить такие меры», – охнул про себя парень и, чуть кивнув, уточнил:

– А дальше что? Не мне вас учить, но у любого дела должно быть какое-то развитие. Или судебное, или физическое. Как с этим быть? И самое главное, хватит ли у вас и ваших людей решимости идти до конца?

– Что ты предлагаешь? Бросить это дело? – вдруг вспылил полковник.

– Этого я не говорил, – качнул парень головой. – Я предлагаю не пороть горячку и продолжить методичную работу. Нужно обложить его со всех сторон. Сделать так, чтоб он боялся лишний раз отправить кому-то письмо. Даже заговорить с кем-то опасаться начал. Только сделать это надо так, чтобы ему не на кого было указать. Вот тогда он начнет делать ошибки и позволит вам собрать нужный материал.

– Интересно, кто из нас всю жизнь в контрразведке служит? – удивленно проворчал полковник, с интересом разглядывая парня.

– Так я вас не учу, я рассказываю, как сам бы действовал, – быстренько выкрутился Елисей.

– Мысль дельная, – одобрительно кивнул Тимофеев. – Да только ты упустил тот факт, что я уже обращался по его поводу к генерал-губернатору. Так что сложить два и два ему будет не сложно. А там и до его неудовольствия недалеко.

– Связи этого человека вы отслеживаете? – помолчав, уточнил парень.

– Само собой.

– Так, может, ему просто несчастный случай устроить? – зло предложил Елисей, теряя терпение.

– А сможешь? – насторожился полковник.

– Дурное дело нехитрое, – грустно усмехнулся парень.

– И как это будет выглядеть? – не утерпев, потребовал полковник подробностей.

– Ограбление, – пожал Елисей плечами. – Самый правдоподобный случай. Только учтите, все, кто будет с ним, тоже погибнут.

– По улицам он обычно передвигается в карете, в сопровождении слуги и кучера, – задумчиво вздохнул полковник. – Слуга – лицо доверенное, а вот кучер человек случайный. К делам не допущенный.

В голосе контрразведчика явственно прозвучал намек на то, что ему хотелось бы избежать ненужных жертв.

– Не выйдет, – понимающе кивнув, мотнул Елисей чубом. – В этом случае сразу вопросы возникнут, почему кучер жив, а остальные на погосте. Тут или всех, или никого. Нестыковка вылезает. Да и мертвым он будет более безопасным.

– А если просто пуля? – решившись, предложил полковник.

– Снова вопросы, и первым делом начнут задавать их вам. Раз уж вы решились выйти с этим на генерал-губернатора. Хотя тут возможны варианты, – подумав, усмехнулся парень.

– Объясни, – тут же потребовал полковник.

– Вашей службе нужно довести дело до суда. Так что живым фигурант нужен вам больше, чем мертвым. На этом можно и сыграть. Но шуму будет… – Елисей скривился и покачал головой.

– Да уж, – вздохнул контрразведчик, беря себя в руки. – Ладно. Подумаю. А вот что мне теперь с тобой делать?

– В каком смысле? – насторожился Елисей.

Из опыта прошлой жизни он знал, что допущенных к подобным секретам или обвешивают со всех сторон подписками, или просто ликвидируют. Но для подписок еще время не пришло, а к кардинальным мерам полковник просто не готов. Елисей ему самому еще очень нужен. Как и его школа. Но интонации в голосе полковника парня насторожили.

– Я никак не пойму, кто ты, – помолчав, осторожно продолжил полковник. – То, что ты знаешь и умеешь, никак не вяжется с тем, кто ты есть. Казачок восемнадцати лет, а знаний, как у офицера контрразведки, прослужившего лет двадцать в самых разных местах. Как такое может быть?

– Самому бы знать, – вздохнул Елисей, запуская уже привычную отмазку.

– Нет, Елисей. Это не ответ, – надавил полковник. – Пойми, шутки кончились. Я должен точно знать, на чьей ты стороне.

– На своей, и только, – жестко отрезал парень, глядя ему в глаза. – Вам и господину Морозову я только иногда помогаю.

Рассказывать, кто он на самом деле и откуда у него такие знания, Елисей не собирался. Слишком это прозвучало бы экстравагантно, если не сказать хуже. Полковник вперил в него жесткий, требовательный взгляд, но Елисей ответил ему не менее твердым взглядом. Это противостояние продлилось чуть больше минуты, после чего контрразведчик, встряхнувшись всем телом, мотнул головой и растерянно проворчал:

– А ты и вправду страшный человек. Даже мурашки по коже. На минуту показалось, еще немного, так ты и меня прирежешь.

– Я не предаю друзей, Александр Савич, но уничтожаю врагов. Всегда. И везде.

– А кем ты считаешь меня? – тут же спросил полковник.

– Очень бы хотелось отнести вас к своим друзьям, но сие не только от меня зависит.

– По крайней мере, откровенно, – проворчал полковник, машинально утирая платком вспотевший лоб.

– Александр Савич, давайте откровенно, – неожиданно предложил Елисей. – Чего вы от меня хотите? Зачем я вам нужен? Ежели для дела, то и не надо устраивать подобных игрищ. А ежели самолюбие потешить, то не стоит оно того. Чревато.

– Так в том-то и дело, что для дела, – непроизвольно скаламбурил полковник. – Ты моих олухов видел. С ними каши не сваришь. А ты умеешь то, чему их никто никогда не учил. Даром, что все офицеры после училищ.

– Ну, так и пользуйтесь тем, что есть. Зачем добрые отношения портить? – тут же ввернул Елисей.

– Дело уж больно пакостное, вот и приходится на воду дуть, – нехотя признался контрразведчик.

– А в вашем ведомстве других и не бывает. Так что же теперь, со всеми вокруг ссориться? – развел парень руками.

– Когда из города уезжать собираетесь? – помолчав, уточнил полковник.

– Так сегодня. Мне конь заводной нужен, вот я на базар и выскочил, – улыбнулся Елисей одними губами.

* * *

Всю дорогу до крепости Елисей прокручивал в уме тот разговор с контрразведчиком, но к однозначному выводу так и не пришел. Слишком мало было исходных данных. Да, Тимофеев явно чего-то опасался, но почему вдруг возникла откровенная угроза, парень так и не понял. Ведь сам он всегда и во всем старался помогать полковнику. К тому же Тимофеев сам говорил, что готов забирать воспитанников парня в свою службу. А тут такой афронт.

Добравшись домой, ребята первым делом отправились в баню. Напарившись до одури, они долго отпивались квасом и чаем, сидя в саду, словно римские патриции, завернувшись в простыни. Бабка Радмила, глядя на них, только улыбалась, тихо посмеиваясь в уголок платка. Увидев ее смеющийся взгляд, Елисей не удержался и, присев рядом, тихо спросил:

– Что не так, бабушка?

– С чего так решил? – делано удивилась бабка.

– А взгляд у тебя уж больно лукавый, – усмехнулся в ответ парень. – Рассказывай, – потребовал он, всем своим видом показывая, что не отстанет, пока не услышит правду.

– Смеюсь, что девки скоро забор повалят, на твоих выучеников любуясь, – смеясь, поведала бабка. – Они же у тебя голышом сидят, вот девки и любопытствуют.

– Так, – тут же озадачился Елисей. – Это выходит, мне скоро придется парням приданое готовить?

– Да какое же у казака приданое? – всплеснула Радмила руками. – Неуч. Это у девок приданое. А у парней хозяйство, что от родичей достанется.

– Это я знаю. Да только забыла ты, что у половины моих ребят всего хозяйства, что оружие да амуниция. Сироты они, – вздохнул Елисей.

– Ох, ты ж господи, – охнула бабка. – От ведь дура старая. И правда. Забыла. Выходит, придется мальчишкам твоим в примаки идти.

– Ну уж нет, – решительно мотнул Елисей чубом. – Есть у меня одна идея, да только чтобы воплотить ее, придется атаману кланяться.

– Ты чего задумал, ирод? – тут же вскинулась бабка.

– Новый хутор хочу поставить, – помолчав, признался парень. – Давно о том думаю. Сирот у меня в учениках много, а жить им с чего-то надо. Вот и ломаю голову, как это сделать.

– Добрая затея, – подумав, одобрительно кивнула бабка. – Но прежде ты с братом моим поговори. Святослав, хоть и старый, а голова у него светлая. Он тебе и место толковое подскажет, и с атаманом сам все порешает.

– Благодарствую за совет, – кивнул Елисей. – Да только я хочу где-то рядом крепостью хутор ставить. Хоть и опасно, а все одно наша земля.

– Тут везде опасно, – помолчав, вздохнула Радмила. – А место-то уже присмотрел?

– Угу, – задумчиво улыбнулся Елисей.

– Вот и свози Святослава туда, – наставительно посоветовала бабка. – Он много всякого нужного знает. Да ты и сам про то ведаешь.

– Свожу, – снова кивнул парень. – Но прежде сам кой-куда схожу.

– И верно, – построжав лицом, одобрила Радмила. – У батюшки совета спроси. Он быстрее надоумит. А уж потом и со Святославом поговоришь.

– Добре. Так и сделаю, – решившись, кивнул Елисей. – А с чего ты вдруг бабушка про девок заговорила? – вспомнил он начало разговора.

– Так бабы уж мне всю плешь проели, узнавая, кто из ребят какого характера, да какого роду-племени, – усмехнулась бабка.

– Женихов, что ли, почуяли? – сообразил парень.

– А ты как думал? – вскинулась Радмила. – Девок вокруг завсегда более, чем женихов путных. Вот и суетятся матери. К тому же выученики твои все ребята рукастые. Грамотные, здоровые. А значит, и детишки от них тоже добрые должны быть.

– А семьи там какие? – заинтересовался Елисей. – Казачьи, настоящие, или так, название одно?

– Всякие есть, – вздохнула бабка, чуть покривившись.

– Бабушка, давай с тобой так уговоримся. Ежели кто из толковых семей подойдет, разговаривай. А ежели будут из тех, кто казаки только по званию, то и разговора не затевай. Не станут мои парни в примаках заместо бесплатной рабочей силы жить. Не для того я их науке воинской обучаю, да силы свои на то кладу. Я казаков ращу. Настоящих. Боевых. А не скоморохов ряженых.

– Не злись, – неожиданно попросила Радмила, осторожно взяв его за руку. – Ты когда себя теряешь, даже мне страшно становится. Ажно глаза горят, словно у оборотня какого.

– Прости, бабушка, – остывая, повинился Елисей. – Да только не хочу я, чтобы все труды мои псу под хвост отправились.

– За то не беспокойся, – тихо рассмеялась Радмила. – Мальчишки твои уже никогда крестьянами не станут. Кровь не даст. И не та, которую им пролить пришлось, а своя, родовая. Та, что ты пробудить сумел. Вольного сокола в клеть не посадишь.

– Им ее и будить не надо было, – понимающе улыбнулся Елисей. – В них та кровь сама играла. Ведь они помнили, как осиротели. Да и остальные не хуже.

– Знаю, – кивнула бабка. – Добре. Уразумела я думку твою. Решил настоящий хутор поставить. Казачий. Не простое это дело.

– А в чем сложность? – не понял Елисей. – Земли вокруг много, селись, не хочу. Тем более что казаки никогда власть не спрашивали, где им дома свои ставить.

– Не во власти дело, – вздохнула Радмила. – Место для хутора выбрать правильно – наука, которая нам от пращуров досталась. Так что самому такое потянуть тяжко. Да и горцы на новые поселения чаще набеги устраивают. Тебе ли того не знать.

– Потому и не тороплюсь, – кивнул Елисей. – Я не хутор, я станицу ставить хочу. На тракте, промеж города и крепости. На ручье. Чтоб и лес рядом, и вода. И поле вычистить можно было.

– Большое дело задумал. А сил-то хватит? – снова вздохнула бабка. – Подумай, может, ты поперек промысла божьего идти вздумал?

– Что-то ты меня совсем запутала, бабушка, – растерянно признался Елисей. – То ты говоришь, что дело доброе, а то, что против промысла его иду. Как понять тебя?

– Самой бы знать, – бледно усмехнулась Радмила. – Иной раз я и сама не ведаю, что несу. Словно кто другой за меня говорит, – еле слышно призналась она.

«Твою же маман, она еще и пророчица, – охнул про себя Елисей. – Ладно, мне уже давно бояться нечего, так что есть смысл прислушаться. Может, в этом и правда что-то есть».

– Ты только не говори о том на стороне. Незачем людям это знать. И так всю жизнь ведьмой кличут, – грустно улыбнувшись, попросила Радмила.

– Будь покойна, слова не скажу, – пообещал Елисей, чуть пожав плечами и про себя усмехаясь. «Знала бы ты, сколько всего мне скрывать приходится».

Почувствовав, что остыл после бани, парень поднялся и отправился к себе, одеваться. Но едва только он успел привести себя в порядок, как появился посыльный от коменданта с просьбой о встрече. Удивленно покачав головой. Елисей проверил оружие и отправился в комендатуру. Но едва войдя в здание, Елисей наткнулся на коменданта, яростно распекавшего опять в чем-то провинившегося Митеньку.

Выражения, которые применял штабс-капитан, были сплошь цензурными, но при этом тон, которыми они произносились, заставил бы и кого покрепче нервами впасть в истерику. Митенька же только краснел, бледнел и прятал наворачивающиеся на глаза слезы обиды. Впрочем, Елисею было абсолютно наплевать на чувства бывшего студента. Он так и не простил ему ни доноса, ни попытки предательства.

Остановившись неподалеку, он чуть склонил голову набок, вслушиваясь в то, что произносит комендант. Наконец, выпустив пары, штабс-капитан нервным жестом расправил усы и, достав портсигар, приказал:

– Чтобы я больше никогда не видел вас, молодой человек, в своем кабинете без моего вызова. А если подобное повторится, вы отправитесь под суд. И на этот раз трибунала будет не избежать.

Судорожно всхлипнув, Митенька метнулся по коридору куда-то в глубь здания. Проводив его взглядом, комендант повернулся к Елисею и, чуть улыбнувшись, сварливо буркнул:

– Явился. Пойдем, пройдемся. Надоело в кабинете сидеть.

Они вышли на улицу, и комендант, закурив, неспешным шагом направился в сторону базарной площади. Глядя на него, Елисей вдруг понял, что штабс-капитан чем-то очень взволнован. Хмыкнув про себя, парень быстренько прокрутил в памяти недавние события и, убедившись, что лично за ним никаких серьезных косяков не имеется, облегченно вздохнул. Ссориться еще и с комендантом ему совсем не хотелось. Комендант же, продолжая все так же неспешно шагать, курил, думая о чем-то своем. Наконец, Елисей, не удержавшись, нарушил затянувшееся молчание.

– Что случилось. Алексей Захарович? Опять горцы чего затеяли, или от контрразведки новости какие?

– Взыскание на меня наложили, из-за этого Митеньки, будь он неладен. Его высокопревосходительство господин генерал-губернатор изволили выразить свое недовольство порядком службы во вверенной мне крепости. Знаешь, что это значит?

– Нет.

– Что меня в любой момент могут отправить в отставку, попросту лишив пенсиона. Как тебе такой расклад?

– Хреново, – не удержавшись, откровенно признался парень.

– Столько лет службы, и все псу под хвост из-за какого-то сопляка, возомнившего себя совестью армии.

– Он что, и под предательство свое умудрился философскую основу придумать? – удивился Елисей.

– Угу. Заявил, что знания о местных землях должны принадлежать всему обществу, а не только армии. Убил бы подонка!

Последние слова штабс-капитан произнес с такой экспрессией, что у Елисея даже секундного сомнения не возникло в его откровенности. Растерянно качнув головой, парень прикинул, как быстро сможет связаться с контрразведкой, и, вздохнув, мрачно проворчал:

– Думаю, они этого не сделают. Уж простите, но в нашу дыру даже молодых офицеров не присылают. А уж толкового, послужившего офицера днем с огнем не найти.

– Успокоил, – фыркнул комендант. – Хотя теперь только на то и надежда.

– Я, с вашего разрешения, отпишусь господину Тимофееву и попрошу его посодействовать, – предложил парень.

– А ему-то это зачем? – отмахнулся комендант.

– Хотя бы затем, что я отсюда школу свою переведу, ежели вас не станет, – жестко усмехнулся Елисей.

– Зачем? Точнее, почему ты готов это сделать? – растерялся комендант.

– Хотя бы потому, что от вас я ничего, кроме добра, не видел, а появится другой комендант, еще неизвестно, что и со мной, и со школой станется.

– Спаси тебя Христос, Елисей, – с чувством выдохнул комендант, благодарно улыбнувшись. – А писать никому не надо. Пусть все идет, как идет.

– Так ведь загубят крепость, Алексей Захарович, – возмутился Елисей. – Все труды ваши пропадут. Да и мои тоже.

– Поживем – увидим, – вздохнул комендант.

Они вышли на базарную площадь, и штабс-капитан, осмотревшись, направился в сторону местной чайханы. Елисей не понимал смысла его передвижений, но покорно шел рядом. Войдя на крытую веранду, комендант поздоровался с владельцем заведения и, присев за угловой столик, жестом указал Елисею на место рядом с собой. Дождавшись, когда половой подаст все нужное к чаепитию, он все так же жестом указал парню на чайник и, вздохнув, тихо спросил:

– Как все с Морозовым прошло?

– Слава богу. За все время только один раненый, да и то легко.

– Как думаешь, закончилась наконец та история с фальшивым серебром?

– Хотелось бы. Вроде уже до всего добрались. И до мастерской их, и до самих главарей. Дальше уж работа казначейства с контрразведкой. Да и то не у нас, а в столице.

– Ты потише с такими словами, – осадил его комендант.

– Да бог с вами, Алексей Захарович. Сами знаете, что это правда. Без серьезного прикрытия сверху никто бы и не подумал так нагло подобными делами заниматься, – отмахнулся Елисей. – А ежели кто вздумает тут на меня донос настрочить, так долго в крепости не задержится. Не станет меня, мои ребята тому стукачу башку открутят. Уж в этом я уверен.

– Ты хоть чего-то в этой жизни боишься? – удивленно покачав головой, поинтересовался комендант.

– Ничего только дураки не боятся. А я умею правильно риск оценивать, – фыркнул парень, прихлебывая свежий чай.

* * *

Следующий месяц стал для Елисея вестником огромного количества событий. А началось все с того, что вестовой привез в крепость официальное приглашение от дворянского собрания на большой осенний бал при дворе генерал-губернатора. Растерянно вертя в руках украшенную виньетками и всяческими завитушками открытку, парень недоуменно хмыкал, пытаясь решить, что с ней делать. Но все решило письмо, приложенное к приглашению.

Распечатав неподписанный конверт, Елисей бросил короткий взгляд на подпись и, моментально подобравшись, вчитался в текст письма. Это было послание от полковника Тимофеева, который подробно разъяснял, что это за приглашение и что Елисею надлежит сделать. Контрразведчик указал, что генерал-губернатор пожелал лично познакомиться с директором школы пластунов и выразить ему свое благоволение, потому как выученики указанной школы уже много раз доказали свою верность и старание во благо страны.

Короче говоря, от подобных приглашений не отказываются. А самое главное, что подобное приглашение означает полное признание парня как дворянина и достойного члена высшего общества. На прием, предшествующий балу, Елисею надлежало явиться в мундире при всех орденах, а главное, при оружии. Последнее Елисей несколько удивило. Само мероприятие должно было проводиться в Екатеринодаре, в здании дворянского собрания.

Но не успел он как следует осмыслить эти новости, как очередной посыльный, на этот раз казак, привез очередной пакет. На этот раз от атамана казачьего войска. Вспоров кинжалом пакет, Елисей подхватил выпавшие из него погоны подъесаула и свернутые пополам листы бумаги. Это оказались приказ о присвоении ему звания подъесаула казачьего войска и письмо от самого атамана.

Тут уже все было более-менее понятно. Атаман, пользуясь случаем, решил укрепить позиции школы, а заодно и свои собственные. Теперь, при любом раскладе, никто и никогда не сможет даже пытаться командовать школой и самим Елисеем через его голову. С момента подписания приказа Елисей является официально признанным офицером казачьего воинства и директором школы пластунов, с соответствующей записью в казачьем реестре.

Но и на этом поток новостей не закончился. Посыльный из комендатуры сообщил, что комендант просит его срочно прибыть для личной беседы. Собрав все полученные бумаги, Елисей нахлобучил папаху и широким шагом отправился в комендатуру. Настроение у парня было просто отвратительным. Все эти дела отвлекали его от главного. Обучения нового набора мальчишек.

Хотя, если говорить непредвзято, процесс обучения шел своим чередом. Мальчишки отлично стреляли, виртуозно владели ножами и не уступали взрослым казакам в джигитовке и рубке. Да, силенок для противостояния со взрослым, опытным бойцом им еще не хватало, но были бы кости, а мясо нарастет. Тем более что Елисей готовил из них разведчиков и диверсантов, а не обычных рубак. А для разведчиков главное – прежде всего скрытность и незаметность.

Едва войдя в кабинет коменданта, Елисей сразу понял, что и штабс-капитан тоже получил какие-то известия. Сидя за столом, комендант яростно пыхтел папиросой, барабаня пальцами по столу. Как всегда тщательно выбритый, в вычищенном и отглаженном мундире, застегнутом на все пуговицы, он обычно являлся образцом офицера, но сегодня явно находился в расстроенных чувствах. Это выражалось в куче окурков в пепельнице и двух расстегнутых пуговицах воротника.

– Случилось чего, Алексей Захарович? – спросил Елисей, без спросу присаживаясь к столу.

– Вон, читай, – фыркнул комендант, бросая на стол точно такое же приглашение, что получил и сам Елисей.

– А-а, знаю. У меня такое же, – понимающе кивнул Елисей, доставая свою открытку. – Еще и письмо от полковника Тимофеева, что быть надо обязательно. Только зачем, понять не могу. Генерал-губернатору до моей школы и дела по большому счету нет.

– Ну, меня-то понятно, зачем пригласили. Похоже, на пенсию отправят. А тебя зачем? – удивился комендант.

– Полковник пишет, что генерал-губернатор пожелал личного знакомства. Так что я теперь еще и подъесаул казачьего войска, – окончательно добил его Елисей, выкладывая на стол письмо от атамана.

– Ого! Крепко за тебя взялись, – сочувственно оценил комендант. – И что делать станешь?

– А что тут сделаешь? – пожал Елисей плечами. – От некоторых приглашений не отказываются. Ехать придется. Хотя, признаюсь откровенно, мне все эти балы нужны, как оглобли зайцу. В школе дел невпроворот, а тут эти танцульки.

– Вот-вот. Мне мундир заказывать новый придется. А денег, как всегда, кот наплакал, – в тон ему вздохнул комендант. – Сам знаешь, до жалованья еще две недели, а ехать уже сейчас надо.

В голосе штабс-капитана не было жалобы. Скорее, он просто пытался выговориться. Вспомнив, что комендант вынужден на свое небольшое жалованье содержать семью и детей сестры, Елисей только понимающе кивнул и, взяв в руки его приглашение, пробежал уже знакомый текст взглядом. Но уже спустя несколько секунд удивленно хмыкнул и, взглянув на коменданта, уточнил:

– А сестрица ваша поедет? Приглашение-то на двоих.

– Не знаю, что и сказать, – смутился комендант, пряча глаза. – Боюсь, я и сам вынужден буду отправить письмо с отказом, сославшись на сильную занятость по службе.

При этом пальцы его невольно коснулись рукава кителя. Незаметно присмотревшись, Елисей вдруг понял: мундир этот давно пора менять. Рукава были очень аккуратно, едва заметно подшиты. На первый взгляд это не бросалось в глаза, но если присмотреться, становилось заметно. Что уж говорить про женщину, у которой всего дохода – жалованье брата.

– Я думаю, нам всем ехать надо, – помолчав, решительно высказался парень.

– Зачем? – растерялся комендант от подобного захода.

– Любое дело гораздо проще решить при личном общении. Кто знает, чем вся эта история с Митей может закончиться. А вдруг, поговорив с его высокопревосходительством, нам удастся убедить его, что вашей вины тут нет. Что нам мешает сказать, что решили вывести контрразведку на лазутчиков вражеских? А с Тимофеевым договориться можно.

– Мысль рисковая, но возможная, – задумчиво проворчал комендант.

– За остальное не беспокойтесь, – чуть улыбнувшись, добавил Елисей. – Мне в Пятигорске должны деньги передать. Так что завтра выезжаем.

– Я так не могу, – мотнул комендант головой. – Я офицер, а не содержанка.

– Алексей Захарович. Будь вы интендантом каким, я бы и рта не раскрыл. А коль я знаю, что вы из своего кармана солдатам муку закупали, то и разговор другой.

Такой случай действительно был. Когда крепости в очередной раз задержали выплату довольствия, штабс-капитан, тогда еще живший один, выплатил из своего жалованья доставку в гарнизон трех подвод муки для солдат. Знали об этом немногие, но местные офицеры как-то раз обмолвились в разговоре между собой, а Елисей запомнил. И вот теперь это стало весомым аргументом в их споре.

– Я все верну, – упрямо набычился комендант.

– При случае обязательно вернете. Не сомневаюсь, – кивнул Елисей, поднимаясь. – Прикажите на утро коляску заложить. Мне придется с вами ехать. Верхом на такую гулянку не отправишься.

– Это верно, – тяжело вздохнул штабс-капитан.

Выйдя из комендатуры, парень отправился на базар. На балу нужно будет быть в парадном виде, а значит, предстояло закупить праздничную одежду. Зайдя в нужную лавку, Елисей принялся выбирать черкеску белого цвета. Продавец, пожилой горец, окинув парня внимательным взглядом, чуть кивнул и вынес из подсобки снежно-белую черкеску с серебряными газырями. К ней прилагался и пояс с серебряным набором, и папаха из белого каракуля. Шелковая рубашка и штаны тоже имелись.

Окинув это великолепие удивленным взглядом, парень осторожно пощупал ткань и, вздохнув, проворчал:

– Похоже, и сапоги придется новые покупать.

– И сапоги найдем, уважаемый. Настоящие, наши, – заверил его продавец, едва заметно улыбаясь.

– И сколько эта красота стоит? – вздохнул Елисей, готовясь к очередным тратам.

– Для тебя, казак, за все двенадцать рублей возьму, – помолчав, решительно рубанул продавец.

Елисей растерянно замер. Для такого наряда это действительно было не дорого. Одна рубашка из персидского шелка обходилась обычно в полтора рубля. Между тем горец принялся выкладывать на прилавок все, что входило в комплект. Папаху, штаны, рубаху, сапоги. Глядя на товар, Елисей машинально отмечал про себя качество материала и тщательность выделки, понимая, что тут что-то не так.

– Скажи честно, ата[3], почему так мало просишь? – спросил он, глядя продавцу в глаза. – Такая красота дороже стоит.

– Ты коменданта заставил на базаре порядок держать. Теперь тут солдаты все время ходят, спокойно стало. Старшина сказал, школа твоя для нас удача. Мальчики твои шкодят немножко, но вреда не делают. Учатся. А если порядка не будет, у нас убытки. Бери, казак. Добрая одежда. Нигде лучше не найдешь. Не сомневайся.

– Благодарствую, ата, – кивнул Елисей, выкладывая на прилавок пятнадцать рублей.

Старик полез в карман за сдачей, но Елисей, качнув головой, ответил ему горской поговоркой:

– Пусть в кармане останется.

Даже заплатив больше названной цены, он все равно оказался в прибыли. Такой наряд в обычном случае встал бы ему рублей в двадцать пять. Ведь одного серебра тут было примерно рублей на пять. Аккуратно уложив все в чистый холщовый мешок, продавец затянул горловину и, протягивая его парню, улыбнулся:

– Когда свататься поедешь, мне заранее скажи. Я тебе такую одежду привезу, что и князь надеть не постесняется.

Поблагодарив его, Елисей отправился домой. Нужно было как следует примерить обновки и прикрепить к ним все регалии. Переодевшись в своей комнате, парень подошел к зеркалу и невольно покачал головой. Черкеска сидела словно влитая. Ни морщинки, ни складочки. Даже подшивать ничего не пришлось. Похоже, у старого продавца был глаз-алмаз. Даже сапоги оказались впору.

Прикрепив погоны и награды, Елисей вышел из комнаты и сразу наткнулся на Радмилу. Бабка, едва увидев его в новом наряде, удивленно охнула и, разглядев погоны, спросила:

– Ты чего это не свое нацепил? Казаки увидят, греха не оберешься.

– Все свое, бабушка. Сегодня от атамана приказ привезли. Уже и в реестр вписали, – растерянно улыбнулся Елисей, еще сам не веря в подобное развитие событий. – Атаман лично писаное письмо прислал.

– От, значит, как, – удивленно протянула бабка. – Ну, в таком разе носи на здоровье. А хорош. Поворотись-ка, – с озорной улыбкой попросила она. – Ох, хорош. Чисто жених. Вот жаль, что Марья моя годами старше. Сама бы тебя засватала.

– Да будет тебе смеяться, – отмахнулся Елисей.

– А я и не смеюсь, – качнула Радмила головой. – Ты, парень, сам себя сделал. Пришел в крепость простым казачком-сиротой, а теперь любо-дорого глянуть. И дом свой, и школа своя, и в люди выбился. Чем не жених? А с чего это ты наряд такой покупать вздумал? – вдруг всполошилась она. – Никак свататься собрался?

– В Екатеринодар, на дворянское собрание пригласили, – нехотя признался парень. – И дел много, и не ехать нельзя. Там сам генерал-губернатор будет. Потому и пришлось тратиться.

– Да господь с тобой, Елисей, – всплеснула руками бабка. – В таком разе тебе сам бог велел правильно себя показать. Знала бы раньше, сама бы тебе всю одежу сшила.

– Да я и сам только сегодня узнал, – развел Елисей руками.

– Ну и бог с ним. Все одно добрые вещи купил. В самый раз тебе. А уезжаешь когда?

– Завтра, с комендантом поеду. Его тоже пригласили, – задумчиво отозвался парень, вспоминая, что придется брать с собой в дорогу.

– Высоко взлетел, сокол. Теперь осторожен будь, чтобы вороги крылья не обожгли, – вздохнула Радмила, перекрестив его.

* * *

Портных в Пятигорске озадачили крепко. Елисей, пользуясь связями Изи, потребовал от них пошить новый мундир для коменданта и сразу несколько платьев по последней моде для его сестрицы. Штабс-капитан, глядя на его траты, только желваками играл и прятал глаза, а парень, махнув на все рукой, носился по городу, утрясая и улаживая свои текущие проблемы. Последним штрихом всей этой истории стали украшения, которые он просто выкупил у ювелира. Не самые роскошные, скорее даже скромные по содержанию, но весьма оригинальные по исполнению. Вот тут, комендант встал насмерть. Отозвав парня в сторону, штабс-капитан закурил и не терпящим возражения тоном потребовал отчета, сколько он потратил. Устало вздохнув, Елисей почесал в затылке и, покачав головой, нехотя признался:

– Без малого шестьдесят рублей.

– Да ты ума лишился?! – взвыл комендант, едва папироску не проглотив от изумления. – Я же с тобой до самой пенсии не расплачусь.

– Да уймитесь вы, Алексей Захарович, – рассердился парень. – Думаете, мне деньги важны? Надо будет, еще добуду. Мне другое важно.

– И что же? – растерянно уточнил комендант.

– Ваше отношение доброе и помощь в делах моих. А деньги… деньги – тлен. Я на прокорм своих башибузуков в месяц больше трачу. Даст бог, скоро поеду им коней закупать. Вот это траты будут. А сие, – он кивнул на комнату, где переодевалась для очередной примерки сестра коменданта, – мелочи. Да и откровенно сказать, мне и самому нравится добрым людям помочь, – чуть улыбнувшись, признался Елисей. – Только одного в толк не возьму. Вам же вроде полагается отдельная плата за пошив мундира, или я не знаю чего.

– А сам как думаешь? – грустно усмехнулся комендант. – Если уж эти твари тыловые за продукты для гарнизона «барашка» требуют, то что про остальное довольствие вспоминать?

– Понятно, – скривился Елисей. – Вот и еще один повод с господином Тимофеевым поговорить серьезно.

– Попробуй, – безнадежно махнул комендант рукой. – А деньги я тебе все одно возвращать стану. Не все сразу, конечно. Но стану.

– Как сами решите, Алексей Захарович, – отмахнулся Елисей.

Из своей комнаты выпорхнула сестра штабс-капитана и, стремительно обернувшись вокруг своей оси, со счастливым смехом прощебетала:

– Алешенька, взгляни! Это просто прелесть! Милый братец, я и не ожидала, что ты сможешь устроить нечто подобное. Спасибо тебе, дорогой. Я и сказать не могу, как счастлива!

Она павой проплыла по комнате, демонстрируя им наряд и украшения, после чего, рассмеявшись, словно девчонка, скрылась в своей комнате. Глядя на закрывшуюся дверь, комендант невольно расплылся в улыбке, а Елисей, подобравшись поближе, тихо проговорил, кивая на дверь:

– Разве оно того не стоило?

– Еще как, – продолжая улыбаться, кивнул комендант. – Знаешь, я ее такой счастливой не видел со дня рождения племянницы. Помню, я тогда в отпуске был, а ей рожать приспичило. Мы с ее мужем волнуемся, все полы истоптали, пока доктор наверху был. А потом, когда позвали, заходим, а она лежит, бледная, усталая, но от счастья аж светится.

Внимательно слушая его сумбурный рассказ, Елисей вдруг заметил, как на глазах этого сурового, много повидавшего боевого офицера появились слезы. Сделав вид, что ничего не замечает, парень понимающе кивнул и отошел к окну.

– Спаси Христос, Елисей, – взяв себя в руки, тихо поблагодарил комендант.

– Не на чем, Алексей Захарович. Я добро помню. Не позволь вы сироте в крепости остаться, кто знает, чем бы моя жизнь обернулась, – вздохнул в ответ парень.

Оставив родственников заниматься своими делами, он отправился к Митричу. Кузнец, едва увидев парня, тут же передал все дела дочери и, жестом позвав его за собой, направился в свою святая святых, мастерскую. Старательно закрыв за парнем дверь, кузнец достал из угла нечто, аккуратно завернутое в дерюгу, и, выложив предмет на стол, прогудел, пряча улыбку в бороде:

– Проверяй.

Удивленно хмыкнув, парень быстро развернул ткань и, увидев содержимое, растерянно ахнул. Перед ним лежала нарезная, самозарядная магазинная винтовка, калибра примерно девять миллиметров.

– Сделал! – оглаживая ладонью оружие, восхищенно проговорил парень. – Все-таки сделал, старый черт! Цены твоим рукам нет, Митрич. А стреляет как?

– Три сотни выстрелов пружины держат. Потом менять надо, – вздохнул кузнец, удрученно разведя руками. – Никак не могу подходящий сплав найти.

– Господь с тобой, Митрич. Три сотни уже немало. Лиха беда начало, – поспешил приободрить его Елисей, прижимая винтовку к груди, словно ребенка.

Да, это было не совсем то, что он желал бы получить. Да, в этом оружии есть еще куча детских болячек, но оно уже существует, а значит, они на верном пути. И пусть выглядит оружие не очень, пусть оно тяжелее, чем предполагалось, зато теперь ему есть, что показать на предстоящем приеме. В том, что генерал-губернатор оценит их рвение в создании нового оружия, Елисей даже не сомневался, а это открывало новые возможности и горизонты.

– Патроны к ней есть? – опомнившись, быстро уточнил он.

– Шесть сотен накрутил. Знал, что сам испытывать станешь, – рассмеялся кузнец. – И пружины новые в запас тоже отковал. Так что забирай, испытывай.

Не удержавшись, Елисей отщелкнул магазин и, оттянув затвор, заглянул в казенную часть. Вычищенная винтовка сыто клацнула, взводя спуск. Плавно нажав на крючок, Елисей прислушался к тому, как сработал ударник, и, с довольным видом кивнув, проворчал:

– Осталось на кучность и дальность попробовать.

– Ну, по кучности ничего сказать не могу, сам знаешь, стрелок из меня аховый, а вот на полторы версты пуля из нее точно летит, – с довольным видом заявил Митрич, оглаживая бороду.

– А пуля какая? – тут же последовал вопрос.

– Твоя, с медной опояской, – кивнул кузнец. – Свинцовую с нарезов срывает. Так что я и мудрить не стал. Сразу по твоей придумке пули лить начал. И саму пулю острой сделал. Так она и летит дальше, и бьет точнее.

Слушая его, Елисей только кивал, продолжая поглаживать винтовку.

– Да что ты ее словно бабу оглаживаешь, – фыркнул кузнец.

– Ох, Митрич, – рассмеялся Елисей. – В наших местах, хочешь бабу гладить, научись сначала гладить оружие. Без него ни бабы, ни тебя не станет.

– Тоже верно, – вздохнул кузнец.

Собрав все приготовленное Митричем для испытаний и демонстрации, Елисей попрощался и отправился к Изе. По приезде в город он сразу же позаботился о гостинице для коменданта, а сам уже привычно отправился к ювелирам. Так ему было легче и удобнее решать все текущие вопросы. Едва увидев парня со свертком, Изя насторожился и, кивая на поклажу, спросил:

– Никак новенькое чего задумал?

– Нет, Митрич порадовал. Винтовку собрал новую, – улыбнулся Елисей.

– А-а, видел, – поскучнев, кивнул гигант.

– И молчал, зараза, – беззлобно выругал его парень.

– Так Митрич просил раньше времени не болтать. Сам хотел поначалу все проверить. Да и сюрприз сделать хотел.

– Получилось, – рассмеялся Елисей.

– Слушай, я чего спросить хотел, – задумчиво проговорил Изя. – А что это за офицер с тобой, за которого ты так беспокоишься?

– Комендант крепости. Отличный мужик, – коротко обрисовал его Елисей, показывая приятелю большой палец. – Если бы не он, кто знает, что бы со мной самим было бы.

– А женщина? – продолжал любопытствовать ювелир.

– Сестра его единокровная. Другой семьи у него и нет. Всю жизнь служит, а добра нажил, в одном мешке унести можно. Настоящий офицер, – одобрительно добавил Елисей.

– Так это ты ей тот комплект выкупил? – сообразил Изя.

– Угу. Вдова, двое деток. Муж перед смертью болел сильно. Сам понимаешь, денег на такие покупки у нее нет и уже не будет. Вот и пришлось, – парень смущенно развел руками.

– Ну, значит, правильно и сделал, – чуть подумав, решительно кивнул Изя кудлатой головой.

– Ты лучше скажи, дедушка работает? – понизив голос, поинтересовался Елисей.

– Работает, – тепло улыбнулся гигант. – Сил уже мало, потому долго за столом сидеть не может, но каждый день часа полтора-два работает. Красиво получается, – добавил Изя, заговорщицки подмигнув.

– Ну и слава богу, – усмехнулся парень.

– Когда дальше-то поедете? – сменил Изя тему.

– А вот портные закончат и поедем. Обещают через два дня все сделать, – пожал Елисей плечами.

– Ну, раз обещали, сделают. Я им сразу сказал, ежели ты недовольным останешься, пусть на клиентов от меня больше не рассчитывают. И помогать им больше не стану.

– Сурово ты с тестем, – удивился парень.

– Ничего. Пусть свое место знает. А то вздумал меня тут жизни учить, – фыркнул Изя, и Елисей, не удержавшись, улыбнулся. Уж очень гигант в этот момент был похож на разозленного быка. Только пара из ноздрей не вырывалось.

– Чего ему опять неймется? – спросил он, решив побыть немного громоотводом.

Выговорившись, Изя успокаивался, и его можно было снова долго и нудно доставать, без угрозы для личного здоровья.

– Ты представляешь?! Этот шлемазл заявил, что я должен сделать ему еще три машины, чтобы он мог как следует расширить свою мастерскую. А то, что эта работа стоит серьезных денег, он и слышать не хочет. Я, видишь ли, ему зять, и должен радеть за семью, – в голосе Изи от возмущения прорезались национальные нотки.

– И как далеко ты его послал? – поддел приятеля Елисей.

– Не так далеко, как хотелось бы, – снова фыркнул гигант. – Сусанночка рядом была. Пришлось сдержаться.

– Как она, к слову? – опомнился Елисей.

Жена ювелира была в положении, и Изя в ее сторону теперь даже дышать боялся.

– Хорошо, – с довольным видом улыбнулся гигант. – Все ворчит на меня, что в ее дела влезаю. Говорит, что она беременна, а не больна. А я не могу. Все время боюсь за нее, – смутившись и чуть покраснев, признался бугай.

– Ну, бояться точно не надо, а беспокоиться и помогать, думаю, в самый раз будет, – осторожно посоветовал Елисей.

– Ну, может, ты и прав, – тяжело вздохнул Изя. – Только я по-другому не умею. Сам знаешь, как у меня было.

– Знаю, потому и говорю, что тут не бояться, а помогать надо. Думаю, будет лучше, ежели она сама тебе говорить станет, что именно сделать надо. Ну, к примеру, ей теперь тяжелое поднимать не след, вот на том и стой.

– Шо-то я таки плохо не понял, кто из нас двоих еврей? – прищурившись и окинув парня ехидным взглядом, поинтересовался Изя.

Друзья от души расхохотались. Дверь в лавку со стороны дома открылась, и вошедшая Сусанна, удивленно посмотрев на них, улыбнулась:

– Хватит ржать, жеребцы. Обедать идите. Я уж все накрыла.

– Идем, милая, идем, – засуетился Изя и побежал к дверям, закрывать лавку.

Портной, как и обещал, успел закончить и мундир, и платья в срок. Через три дня после того разговора коляска коменданта выкатилась из города и направилась в сторону Екатеринодара. Спустя два дня они поселились в местной гостинице, и Елисей, оставив коменданта с сестрой отдыхать с дороги, отправился искать полковника Тимофеева. Кабинет в здании городской управы так и остался закрепленным за полковником, так что все свежие новости парень поведал контрразведчику, едва усевшись за стол.

Услышав, что Елисей приготовил для приема показ новой винтовки, Тимофеев растерянно хмыкнул и, помолчав, одобрительно кивнул. Задумка ему понравилась. По поводу же увольнения коменданта он сразу заявил, что уже в курсе дела и предпринял по этому поводу нужные шаги. Так что штабс-капитан Милютин может спать спокойно. А вызвали его для доклада о состоянии крепости и награждения по выслуге лет. Штабс-капитану предстояло стать майором.

* * *

В назначенный день они втроем вошли в здание дворянского собрания и, вежливо кивая встречным офицерам, не спеша вошли в зал приема. Полковник Тимофеев, едва увидев гостей из крепости, поспешил навстречу и, галантно приложившись к ручке дамы, обменялся с мужчинами крепким рукопожатием. Этот с виду невинный акт разом поднял все акции малоизвестных дворян в местном обществе.

Не с каждым начальник контрразведки губернии так тепло здоровается, а тем более пожимает руки. Следом за полковником к их троице подошел генерал-поручик Морозов, не задумываясь повторивший ритуал приветствия. Елисей впервые увидел чиновника в мундире и был приятно впечатлен количеством орденов, украшавших его грудь. Среди всего этого радужного изобилия особо выделялся полный Георгиевский бант, получить который можно было только за личную доблесть.

– Вот уж не думал, что вы и повоевать успели, – не удержался парень, кивая на кресты.

– Всякого повидать пришлось, – ушел от ответа Морозов. – Рад, что ты нашел время приехать. Поверь, это важно. Весьма.

– А я уже жалею, – еле слышно признался Елисей, ловя на себе настороженный, угрюмый взгляд какого-то поручика. – Похоже, тут еще тот гадюшник.

– Даже спорить не стану, – пряча усмешку, согласился Морозов. – Но тебе в данном случае легче. Приезжаешь на подобные сборища раз в год, и довольно. А нам с Александром Савичем приходиться в этом постоянно вращаться.

– Так вы же в столице проживать изволите. Чего вам эта медвежья берлога? – удивился Елисей.

– Это пока секрет, но тебе скажу. Его величество изволили подписать приказ о создании на Кавказе казначейского отдела для надзора за чеканкой и оборотом денежных монет и ассигнаций. И начальником данного отдела назначен твой покорный слуга.

– Я что-то не понял. Это повышение или ссылка? – подумав, осторожно поинтересовался Елисей, который и вправду этого не понял.

Из своего прошлого парень помнил, что любой перевод из столицы, не важно куда, даже с повышением в должности, всегда считался опалой. Потому и решился задать подобный вопрос.

– Понимаю, но поверь, это повышение. С момента оглашения указа я получаю звание генерал-полковника. А уж про полномочия на данном посту и говорить не приходится. По сути, я теперь своему бывшему начальнику ровня. Так что готовься. Из нынешнего твоего выпуска я половину твоих ребят в свою службу заберу, – улыбнулся Морозов.

– Куда вам столько? – удивленно охнул Елисей. – Для ваших дел и пятерых за глаза хватит.

– Что, Тимофеев уже перехватить успел? – ревниво высказал предположение генерал.

– Никто не успел, – мотнул Елисей чубом. – Я раньше времени обещаний не даю. Первым делом нужно казачьи войска обеспечить, а потом уж остальных.

– А если я очень попрошу? – уточнил Морозов, разом став серьезным. – Ты пойми, Елисей, мне отдел придется с самого начала ставить, и бойцы из твоей школы мне до зарезу потребны. Сам знаешь, где живем.

– Подумаю, что сделать можно. Но сразу говорю, больше пятерых не дам. Еще Тимофееву людей надо. А в войсках с пластунами беда.

– Ну, хоть так, – вздохнул Морозов, покачав головой. – Но в следующий набор для меня сразу десяток на обучение берешь. За деньги не беспокойся. Под это дело я средства найду.

Уговор?

– Уговор, – подумав, сдался парень, мысленно уже прикидывая, как нужно расширить школу, чтобы содержать разом такое количество учеников. Как ни крути, а больше пятидесяти ребят разом обучать никак не получится. Сразу начнет падать качество обучения.

Контрразведчик, мило беседовавший с комендантом и его сестрой, заметив, что эти двое ведут какой-то серьезный разговор, вежливо закруглил беседу и, присоединившись к генералу, с улыбкой поинтересовался:

– Заговор задумываем?

– Шуточки у вас, Александр Савич, – фыркнул Елисей в ответ.

– А чего тогда с такими серьезными физиономиями стоите? – не унимался полковник.

– Да вот, целый генерал у подъесаула бойцов для своей службы выпрашивает, словно нищий на паперти копеечку, – грустно усмехнулся Морозов.

– Ну, в этом вы не одиноки, – понимающе усмехнулся контрразведчик. – Ваш покорный слуга в том же положении.

– Господа, вы ставите меня в неудобное положение, – едва не взмолился Елисей. – Сказал же, постараюсь распределить ребят на всех. Но я ведь сразу предупреждал, что первым делом войска. Так что не обессудьте. К тому же в мою школу кого попало не возьмешь. Тут внимательно отбирать кандидатов надо. Вы же не хотите, чтобы потраченные на обучение деньги пшиком вышли.

– А что, и такое возможно? – удивился Морозов. – Я лично считал, что, как в народе говорят, и зайца можно выучить на барабане играть. А тут люди.

– Уж поверьте, Николай Савич, все далеко не так просто, как кажется. Мои ребята – это не просто хорошие стрелки и следопыты, – решительно мотнул Елисей головой. – Мои ученики – это, прежде всего, мастера тайных схваток и незаметного проникновения. А для этого светлая голова нужна и некая расположенность. Уж простите, толком объяснить этого не могу, – закруглился парень, чтобы не влезать в рассказы о психологической устойчивости и физических данных.

– М-да, не думал, что стать пластуном столь сложно, – задумчиво протянул Морозов.

– А почему их так мало? – ответил Елисей вопросом. – Тут совокупность разных факторов важна.

– Однако, – удивленно отреагировал полковник на услышанную фразу. – Тебя послушать, так словно с офицером Генерального штаба беседуешь.

– Стараюсь, ваше высокоблагородие, – отрапортовал парень, вставая во фрунт.

– Да ну тебя, пересмешник, – отмахнулся с улыбкой полковник.

Их беседа прервалась музыкой и громким объявлением распорядителя о прибытии генерал-губернатора. Вошедший в зал сановник был осанист, дороден, с благородной сединой в волосах и при окладистой бороде. От него за версту веяло властностью и богатством. При появлении правителя губернии офицеры вытянулись во фрунт, а дамы присели в реверансе. С вежливой улыбкой поблагодарив собравшихся за прибытие, генерал-губернатор уселся в предоставленное кресло и сделал распорядителю знак начинать.

Распорядитель, важный, словно британский лорд, принялся по памяти вызывать отдельных господ, громогласно называя их заслуги и объявлять им награды от местного правителя. Генерал-губернатор вручал поданные слугой награды и бумаги, коротко желая дальнейших успехов в труде и службе. Глядя на это представление, Елисей никак не мог избавиться от ощущения, что находится на очередном партсобрании. Но когда очередь дошла до коменданта крепости, насторожился.

Контрразведчик, заметив его состояние, незаметно подтолкнул парня локтем и, поймав его взгляд, чуть подмигнул, успокаивая. Услышав о повышении в звании и награждении орденом Святой Анны первой степени, штабс-капитан, до этого бледный от волнения, залился краской и, строевым шагом подойдя к креслу, подрагивающим голосом произнес положенную фразу. Задав ему несколько вопросов, генерал-губернатор многозначительно кивнул и, подозвав к себе адъютанта, что-то тихо ему приказал.

Адъютант, дождавшись, когда начальство соизволит отпустить свежеиспеченного майора, отозвал его в сторону и повел куда-то в глубь зала. Глядя им вслед, Елисей едва не пропустил момент, когда распорядитель назвал его фамилию. Чуть вздрогнув, он шагнул к креслу и, коротким движением склонив голову, поздоровался:

– Здравия желаю, ваше высокопревосходительство.

– Вот, значит, ты какой, Елисей Кречет, – улыбнулся в ответ генерал-губернатор. – Хорош. Молод, а уже орел. Как в школе дела обстоят?

– Слава богу, ваше высокопревосходительство. Учим, – нашелся парень.

– Осмелюсь доложить, ваше высокопревосходительство, сей молодой человек не только знатно обучает юных бойцов, но еще, как вам известно, является и весьма добрым оружейником, – вкрадчиво сообщил контрразведчик, непонятно как оказавшийся рядом. – Извольте полюбопытствовать. Сия винтовка – его придумка.

Повинуясь жесту полковника, крепкий молодой поручик внес в зал новую винтовку и протянул ее полковнику. Ловко отсоединив магазин, Тимофеев оттянул затвор и, демонстрируя оружие начальству, принялся описывать его.

– Твоя работа? – оборвав его, заинтересованно уточнил генерал-губернатор.

– Так точно, ваше высокоблагородие. Опытный образец. Три сотни выстрелов до замены всех пружин. К прискорбию моему, хороших пружинных сплавов никак получить не можем.

– Три сотни?! – не поверил генерал. – Так это почитай всю войну стрелять можно.

– Если прицельно, то да. А вот ежели в белый свет, то не более пяти боев, – снова нашелся Елисей.

– Изрядно, молодой человек. Весьма изрядно, – одобрительно проворчал генерал, вертя оружие в руках. – А я слышал, что вы не только в деле обучения хороши, но еще и службам всяким помогать успеваете. Так ли?

– Осмелюсь доложить, когда имеем обращение о помощи, всегда отозваться стараемся, ваше высокопревосходительство.

– И не мешает, что с контрразведкой дело иметь приходится? – тут же поддел его генерал-губернатор.

– Никак нет, не мешает. Одно дело делаем, ваше высокопревосходительство. Врагов империи уничтожаем, – снова выкрутился парень.

– Вот, господа. Учитесь, – громогласно воззвал генерал. – По возрасту едва еще юнкер, а понимание о благе имперском, словно у офицера послужившего. Кто там? – обернулся он к слуге. – Поздравляю орденом Святого Владимира с мечами и бантом, – провозгласил он, вручая Елисею коробочку с орденом и наградные бумаги. – С сего дня дарую вам, юноша, право прибытия на доклад, минуя канцелярию и секретариат. В любое время дня и ночи. Служба ваша вельми важна, и потому нужды ваши без внимания не останутся, – закончил генерал-губернатор, протягивая ему винтовку.

– Служу отечеству, ваше высокопревосходительство, – отбарабанил Елисей, не зная, смеяться ему или плакать от такой награды.

Забрав винтовку, он отошел в сторону и едва успел перевести дух, как рядом тут же нарисовались Тимофеев с Морозовым. По знаку полковника все тот же поручик унес оружие, а Морозов, чуть улыбнувшись, тихо поздравил:

– Вот уж не ожидал для тебя такого благоволения, Елисей.

– Думаете, мне в моих делах это хоть как-то поможет? – иронично поинтересовался парень.

– Уж поверь мне. Иногда такое разрешение дорогого стоит, – не принял шутки генерал. – Ты можешь им никогда не пользоваться, но одного знания, что тебе сие доступно, многих заставит как следует задуматься.

– Даже интендантов? – заинтересовался Елисей.

– Их особенно, – уверенно кивнул Морозов. – Тем более что в этом зале они почти все находятся. Так что тебя уже запомнили, как себя с тобой вести, уже поняли.

– И чем мне это грозит? – снова съехидничал Елисей, но ответить генерал ему не успел.

К их троице ледоколом сквозь толпу проломился князь Буачидзе и, облапив парня, заорал едва не на весь зал:

– Ай, дорогой! Поздравляю! Молодец, слушай! Офицером стал, орден получил. От самого генерал-губернатора благоволение получил! Молодец!

– Здравствуй, Дато батоно, – отдышавшись после объятий, отозвался парень. – Как дома дела? Как Ильико?

– Хорошо, слушай. Твой казак – такой человек! Он сына моего словно мальчишку гоняет, а все равно учит. Ильико и сердится, и смеется, а каждый день ему спасибо говорит, – едва не захлебываясь от восторга, рассказывал князь. – Слушай, пить бросил. Делами заниматься стал. Улыбаться начал, – пряча повлажневшие глаза, закончил он.

– Здравствуйте, князь, – дождавшись паузы, с улыбкой поздоровался полковник.

– Вай-ме, извините, господа, – опомнился князь. – Друга увидел, все забыл. Рад всех вас видеть. Позвольте представить. Моя дочь, Нино, – придя в себя, выдвинул вперед дочку грузин.

Елисей, выругав себя за растерянность, с улыбкой галантно поцеловал девушке руку, успев незаметно подмигнуть ей. В ответ Нино едва заметно улыбнулась, слегка пожав ему руку. Офицеры с достоинством поздоровались, и вся компания сместилась в сторону. Дожидаться окончания официальной части и начала бала. Спустя четверть часа к ним присоединились и комендант с сестрой.

* * *

– Красивая пара, – улыбнулся Морозов, повернувшись к князю Буачидзе.

– Правильно сказал, Николай Кузьмич, – со странной улыбкой вздохнул князь.

– Что-то не так? Вы вздыхаете, словно вас что-то огорчает, князь, – чутко отреагировал генерал, салютуя ему бокалом.

– Знаешь, что он мне сказал, когда я его про Нино спросил? Говорит, я казак, дворянство получил, а титула нет. А значит, не ровня. Теперь думаю, как это дело провернуть, – тихо признался грузин, пригубив свой бокал.

– Да уж, с его характером, можно было и не такое услышать, – понимающе кивнул генерал. – Впрочем, есть у меня одна идея. Особенно теперь, когда он новую винтовку показал. Но прежде нужно с генерал-губернатором поговорить.

– Что задумал? – оживился князь. – Скажи, дорогой. У меня тоже связи есть. Вместе быстрее сделаем. И для дел лучше будет, и нам хорошо.

– Наслышан, – улыбнулся Морозов. – К его величеству запросто пройти можете.

– Э-э, дорогой, зачем просто так ходить? К такому человеку с делом ходить надо. Ты скажи, что придумал, а придумаю, как с этим к царю прийти, – лукаво подмигнул князь.

– Нужно сначала в геральдическую палату заглянуть, – туманно намекнул Морозов.

– В столицу ехать надо, – понимающе кивнул князь. – Мне тоже надо. Дела есть.

Музыка смолкла, и Елисей чинно подвел девушку к отцу. Раскрасневшаяся от танцев княжна, весело улыбаясь, подхватила князя под руку и, вздохнув, попросила:

– Елисей, будьте так добры, принесите мне воды. Очень пить хочется.

– Сию минуту, княжна, – улыбнулся парень в ответ и, шагнув в сторону, быстро осмотрелся в поисках ближайшего слуги.

Дюжина молодых, подтянутых мужчин обносили гостей напитками, ловко скользя в толпе с подносами в руках. Но не успел Елисей взять с подноса бокал с каким-то легким напитком, как тот же бокал перехватила чья-то рука. Обернувшись, парень уткнулся взглядом в нагло улыбающуюся физиономию широкоплечего поручика в мундире офицера местного полка.

– Не ожидал, выскочка? – прошипел поручик, презрительно усмехнувшись.

– Сдохнуть решил, мразь? – мило улыбнувшись, поинтересовался Елисей, уже сообразивший, что это провокация к дуэли.

– Да как ты смеешь, плебей?! – задохнулся поручик, сжав пальцы так, что бокал треснул, а его содержимое выплеснулось офицеру на мундир.

– Ну, ежели я плебей, так мне не зазорно и в морду тебе, тварь, заехать, – не остался парень в долгу.

– Ну, ублюдок… – взвыл поручик и попытался влепить парню пощечину.

Ожидавший чего-то подобного Елисей привычно пригнулся, пропуская удар над головой, и тут же ударил в ответ. Но не ладонью, а по привычке, кулаком. Окружившие их гости дружно ахнули, когда крепкий, здоровый мужчин, полетел в воздух и с размаху всем телом грянулся об пол, где и остался лежать, раскинув конечности в стороны.

– Устал, бедолага. Прилечь решил, – усмехнулся Елисей, окидывая обступивших место стычки гостей внимательным взглядом.

Но стоило только ему переместить взгляд чуть дальше, как многое встало на свое место. Рядом с Нино стоял худощавый штабс-капитан и очень настойчиво что-то ей говорил.

Княжна слушала его с каменным лицом и только крепко сжатые пальцы на рукаве черкески отца выдавали ее волнение. Князь же, глядя на офицера, медленно, но верно наливался краской. Понимая, что в таком состоянии князь запросто прирежет приставалу прямо в зале, Елисей решительно шагнул в их сторону, попутно прихватив с ближайшего подноса бокал с лимонадом, модным ныне напитком.

– Княжна, прошу вас, – перебил он штабс-капитана, подавая девушке бокал.

– Благодарю вас, Елисей, – улыбнулась Нино с явным облегчением.

Слегка поклонившись, парень ловко сместился, незаметно оказавшись между ней и офицером, и попутно подмигивая князю.

– Что вы себе позволяете? – возмутился штабс-капитан. – Как вы вообще сюда попали?

– Так же, как и вы, по приглашению, – небрежно усмехнулся Елисей через плечо.

– А где?.. – штабс-капитан осекся, а когда оглянулся, увидел, как из зала выносят поручика.

– Ждете своего приятеля? Он не придет. Сейчас его больше интересует ближайший врач, а не ваши планы, – ехидно усмехнулся парень.

– Это уже переходит всякие границы, – зашипел штабс-капитан, брызгая от ярости слюной. – Сегодня же вас навестят мои секунданты.

– Вы так торопитесь умереть? – иронично усмехнулся парень. – Я предлагаю другой вариант. Мы сейчас спустимся в сад и немного постреляем. Только не друг в друга, а по мишени. И если вы не передумаете, то можете присылать секундантов. Согласны?

Не ожидавший такого захода офицер только растерянно кивнул, не понимая, что вообще происходит. Князь же, слушая парня, только ехидно усмехался в усы, успокаивающе поглаживая дочь по руке. Они не торопясь вышли из зала и, поймав первого попавшегося слугу, попросили проводить их в сад. Отойдя от заднего крыльца метров на тридцать, Елисей достал из кармана рублевую монету и, пристроив ее на ближайшем дереве, обернулся к офицеру.

– У вас три выстрела, сударь. Потом буду стрелять я. Расстояние десять шагов. Как на дуэли.

С этими словами парень отсчитал от дерева с монетой ровно десять шагов и, воткнув в землю подобранную тут же веточку, жестом указал на нее штабс-капитану.

– Извольте, сударь. Посмотрим, как господ офицеров стрелять обучают.

Нино, услышав эти слова, не удержалась и тихо прыснула в ладошку.

– Что тут смешного? – растерянно возмутился штабс-капитан.

– Дорогой, ты ее хотя бы видишь? – ехидно поинтересовался князь.

– Вполне, князь, – гордо выпрямился офицер.

– Тогда стреляй, чего смотришь, – развел князь руками.

Штабс-капитан вытащил из кобуры весьма распространенный в войсках «Уэбли» и, провернув барабан, встал в стойку для стрельбы. Первый же выстрел оказался промахом. Он даже в дерево не попал. Второй выстрел вошел в ствол яблони рядом с монетой. Третья пуля сбила монету на землю. Елисей, подойдя к дереву, поднял монету и, повертев ее в пальцах, протянул офицеру, чуть улыбаясь.

– Неплохо, сударь. Теперь моя очередь. Раз уж эта монета почти не задета, просто подкиньте ее в воздух. Повыше.

Штабс-капитан побледнел от ярости. Парень был прав. Его пуля едва зацепила край монеты. Отступив от офицера шагов на пять, Елисей поправил папаху и левой рукой указал штабс-капитану на монету:

– Прошу вас, сударь.

Так и не сообразив, что происходит, офицер примерился и с силой взмахнул рукой, подкидывая монету. Все невольно вскинули головы, отслеживая ее полет, и никто не заметил, когда Елисей успел выхватить револьвер. Грохнул выстрел. Когда блестящий кругляш коснулся земли, все дружно обернулись к парню и не поверили своим глазам. Он стоял на своем месте, а оружие оставалось в кобуре.

Вопреки всем правилам, даже на балах офицеры в данной местности всегда находились при оружии. Кавказ считался передовой. Границей с различными недружественными государствами, война здесь шла постоянно. Во всяком случае, официального ее окончания объявлено не было. Так что наличие личного оружия у всех военных, а часто и гражданских лиц, во время веселого времяпровождения никого не смущало.

Удивленно хмыкнув, штабс-капитан шагнул к монете и, подняв ее, растерянно качнул головой. Мягкая свинцовая пуля пробить ее, конечно, не могла, но помяла изрядно.

– За мной еще два выстрела, сударь, – чуть улыбаясь, напомнил Елисей.

Бросив на него странный взгляд, офицер резко взмахнул рукой, подбрасывая монету. Прозвучал очередной выстрел, и никто снова не успел понять, когда именно парень выхватил оружие. На этот раз к монете шагнули все. Рассматривая окончательно изуродованный рубль, штабс-капитан развернулся к Елисею всем телом и, изумленно тряхнув головой, решительно заявил:

– Господин подъесаул, если вы сумеете повторить это в третий раз, я принесу вам свои извинения и немедленно покину бал.

– Извольте подбросить монету, господин штабс-капитан, – вежливо улыбнулся Елисей.

– Похоже, вы уверены в своих умениях, – буркнул офицер, взмахивая рукой.

Третий выстрел прозвучал так же быстро. На этот раз монету поднял сам князь. Внимательно рассмотрев эту импровизированную мишень, удивленно цокнул языком, потом, сжав ее между большим и указательным пальцем, он поднял монету над плечом и, довольно усмехнувшись, проворчал:

– Многое в жизни видел, но чтобы человек так стрелял, никогда. Чудо, богом клянусь!

– Пожалуй, вы правы, князь. Это действительно сродни чуду, – мрачно проворчал штабс-капитан, рассматривая монету.

– Господь с вами, господа. Это просто годы тренировок и сотни сожженных патронов, – рассмеялся Елисей.

– И давно вы стрелять учитесь? – развернулся к нему офицер.

– А как отдачей от ружья с ног сбивать перестало, так и учусь, – пожал Елисей плечами.

– Что ж, слово дано, – тяжело вздохнул штабс-капитан. – Господа, сударыня, я приношу вам свои глубочайшие извинения за сей акт моего недостойного поведения и прошу меня простить.

– Извинения приняты, – с царственным видом кивнула Нино, когда взгляды мужчин скрестились, прежде всего, на ней.

– Бог с тобой, дорогой, – небрежно отмахнулся князь. – Сам молодой был. Знаю, как кровь играет.

– Ступайте с богом, сударь. Я не в обиде, – улыбнулся Елисей, привычными движениями перезаряжая револьвер. – А это оставьте себе. На память. Боюсь, без такого доказательства вам просто не поверят, – добавил он, кивая на изуродованную монету, которую протянул ему офицер.

– И то верно, – кивнул штабс-капитан, сообразив, о чем идет речь.

Четко, словно на плацу, поклонившись, он направился к выходу из сада.

– Ай, дорогой, снова удивить сумел, – рассмеялся князь, хлопая парня по плечу. – Теперь понимаю, у кого твои мальчики стрелять учатся и на кого похожими хотят быть. Это же суметь так надо! Три раза в летящую монету попасть!

– И вправду изрядно, – раздалось в ответ, и к месту спора подошел сам генерал-губернатор. – Теперь и мне многое понятным становится. Во всяком случае, многие рассказы подтвердились.

– Прошу прощения, если побеспокоили вас своей стрельбой, ваше высокоблагородие, – склонил голову Елисей.

– Пустое, дружок, – небрежно взмахнул генерал-губернатор рукой. – Признаться, стрельба ваша меня изрядно порадовала. Не утерпел, решил лично взглянуть, чем все закончится. Думал, придется дуэль останавливать, а тут спор столь занимательный. Молодец. И что стреляешь здорово, и что не стал попусту кровь проливать. Этот-то дурак небось обещал секундантов прислать? Было?

– Было, ваше сиятельство, – не стал отпираться Елисей. – Потому и предложил данный спор. Как говорится, умному достаточно, а дурак не поймет. Этот понял.

– Хорошо придумал, – одобрительно кивнул генерал-губернатор. – А то взяли моду столичную, на дуэлях резаться. Словно и без того тут редко кровь льется.

– Ну, в некоторых вопросах за честь с оружием постоять не лишним бывает, – задумчиво пожал плечами Елисей. – Но тут все должно не так просто решаться.

– Ну-ка, ну-ка, поясни, – заинтересовался генерал-губернатор.

– Ну, к примеру, поспорили два офицера, и уступать никто не желает. В обычном случае все барьером закончится. А ежели их спор офицерский суд разбирать возьмется? Из боевых, серьезных офицеров в чинах. Послушают обоих, подумают и решат, опять же, к примеру, что спор данный только дракой разобрать можно. Тогда пусть спорщики стреляются, рубятся, тут уж как уговорятся. А вот ежели дело можно простым разговором решить, другое дело. Тогда кто-то тем собранием специально назначается и начинает искать доказательства правоты одной и другой стороны. И уж после господа офицеры по тем доказательствам и решают, кто прав был. Ну, это я так, на ходу придумал, – словно оправдываясь, добавил парень.

– Интересная мысль, – задумчиво кивнул генерал-губернатор. – Весьма. Весьма интересная. А с гражданскими в таком разе как быть?

– Тут свой суд должен быть, – пожал Елисей плечами. – При дворянском собрании, к примеру.

– Подумать надо, но мысль интересная, – задумчиво протянул генерал-губернатор, жестом отпуская их.

* * *

В обратный путь двинулись всей компанией. Елисей с князем попутно обсуждали покупку двух десятков верховых коней из княжеского табуна, а про себя вспоминал каждый тур вальса, который танцевал с княжной, с благословения ее папаши. В первый момент парень больше всего боялся опозориться, оттоптав девушке ноги, но как оказалось, опыт, его не пропьешь.

Недаром в училище их гоняли как сидоровых коз, заставляя часами кружиться в танце. С первых же тактов музыки его словно какая-то сила понесла, заставляя вспомнить каждое па. Похоже, этим его умением, кажется, были удивлены все знакомые ему офицеры и дворяне. Ведь до этого дня они знали его только как пластуна и изобретателя. Ничем подобным ему удивлять их еще не приходилось. Вот и теперь князь Буачидзе то и дело задумчиво поглядывал в его сторону, поддерживая разговор.

Точно такие же взгляды Елисей ловил и со стороны коменданта с сестрицей. Делая вид, что все так и должно быть, парень договаривался о покупке коней, привычно сканируя окрестности. Женщин пересадили в карету князя, а мужчины ехали в коляске коменданта, так что отслеживать дорогу ему ничто не мешало. Выезд уже успел отъехать от города верст на сорок, когда из придорожных кустов на дорогу вымахнуло с дюжину странных фигур.

В ту же секунду Елисей буквально вывалился из коляски, без лишних слов открывая огонь из револьвера. Шесть выстрелов раздались, словно автоматная очередь, и банда разом ополовинилась. Не ожидавшие такой встречи бандиты растерялись. Их разрозненный огонь вреда путешественникам не причинил. С обочины бандитов попытались поддержать огнем, но князь, комендант и пара княжеских слуг тут же ответным огнем прижали стрелков.

Елисей, пользуясь заминкой стрелков, стремительно сократил расстояние до бандитов на дороге, и в ход пошли метательные ножи. При этом парень старался ни секунды не оставаться на одном месте. Постоянно смещаясь, перекатываясь и кувыркаясь, он подобрался к противнику вплотную и уже тут развернулся в полную силу. Пользуясь тем, что стрелять в него из кустов боятся, чтобы не попасть в своих, Елисей пустил в ход кинжалы.

Два неразлучных бебута кромсали плоть бандитов, словно масло. Пляска его среди бандитов была пляской смерти. Его попутчики тоже времени зря не теряли. Покинув коляску, они так же решительно сокращали дистанцию со стрелками. Князь, несмотря на возраст, двигался удивительно легко, а главное, грамотно. Комендант от него не отставал. Поддерживаемые слугами, эти двое умудрились задавить стрелков и ворваться на их позиции.

Три абрека, вооруженные штуцерами, были уничтожены в момент. Елисей, к тому моменту уже успевший разобраться с оставшимися на дороге бандитами, поспешил следом. На ходу перезаряжая револьвер, он быстро оббежал место засады и, найдя след, двинулся по нему к месту сбора. В небольшом распадке обнаружились бандитские кони. Там же нашелся свежий след трех коней, уходивший в сторону гор.

Не говоря ни слова, парень выбрал подходящего жеребца и, подтянув ему подпругу, прыгнул в седло. Господа офицеры, сообразив, что он собрался в погоню, тут же выбрали себе скакунов и, отправив слуг наводить на дороге порядок и собирать трофеи, устремились следом.

Привстав в седле, Елисей гнал коня, даже не пытаясь скрываться. Злость после драки и обида за испорченное настроение заставили его забыть об осторожности. К тому же попытка этих троих скрыться говорила о многом. Их сил хватало на то, чтобы удержать бандитов в узде, но было недостаточно, чтобы принять открытый бой. Да, подлого удара от них ожидать стоило, но рисковать подобные личности не любят.

Скакавшие следом за ним князь и комендант только удивленно переглядывались, глядя, как уверенно парень идет по следу на такой скорости. Спустя час Елисей разглядел уходивших галопом бандитов. Приметив погоню, троица принялась нахлестывать коней, но теперь парню не нужно было отвлекаться на след, и он взмахнул нагайкой. Что ни говори, а в молодости есть свои преимущества.

Легкий, подвижный юноша весил гораздо меньше взрослых, крепких мужчин, и как следствие, его конь двигался заметно быстрее. Нагоняя бандитов, парень с ходу выделил главаря по одежде и, чуть шевельнув поводом, направил своего скакуна прямо к нему. Выбрав момент, Елисей вытянулся в струну и стремительным взмахом захлестнул ему горло нагайкой. Один рывок, и неизвестный всадник с хрипом рухнул в траву.

Выпустив рукоять плети, чтобы не свернуть ему шею, Елисей выхватил револьвер и, уже осаживая коня, сделал два выстрела. Подручные главаря рухнули наземь. Соскочив с седла раньше, чем конь остановился, парень подскочил к главарю и, пинком перевернув на спину, выхватил из-за его пояса пистолеты. Быстро обыскав тело, он освободил бандита от всего, что можно было использовать как оружие, и уже собрался выпрямиться, когда понял, что с пленником что-то не так.

Подъехавшие к нему попутчики онемели от удивления, когда услышали, как стоящий над телом парень в голос матерится. Падая с коня, бандит умудрился свернуть себе шею. Князь, свесившись с седла, всмотрелся в лицо погибшего и, всплеснув руками, разразился громкой тирадой на грузинском языке. Елисею и свежеиспеченному майору не нужно было быть знатоками языков, чтобы понять, что он ругается.

– Что вас так возмутило, князь? – поинтересовался майор, дождавшись паузы в его тираде.

– Это купец, – зло выдохнул князь.

– Ну конечно. Молхнадзе! – сообразил Елисей, хлопнув себя ладонью по лбу. – Я же его только мельком видел, когда меня ранили, потому и не узнал сразу. Что с телом делать будем, князь?

– Здесь бросим. Пусть зверь растащит. Шакалу – смерть шакалья, – презрительно фыркнул грузин.

– Не торопитесь, князь, – осторожно высказался комендант. – Насколько мне известно, этот человек разыскивается за многие тяжкие преступления против короны. Так что наш с вами долг передать его тело властям. Дальше пусть они решают, как быть. Думаю, нам с вами это зачтется. А остальные тела станут доказательством того, что ваш купец решил заняться разбоем на дорогах.

– Это что, обратно ехать надо? – снова завелся князь.

– Увы, друг мой, но это наш с вами долг, – развел комендант руками.

– Хорошо. Пусть будет, как ты сказал, – подумав, махнул князь рукой.

Елисей, внимательно выслушав коменданта, испустил тяжелый вздох и вернулся к тому, с чего начал. Сбору трофеев. Потом, погрузив труп на его же коня, он проделал все те же операции с его подручными и, увязав всех коней цугом, вскочил в седло. Обратно они добирались почти два с половиной часа. Выехав на дорогу, князь первым делом потребовал от слуг отчета. Убедившись, что все собранное уложено в коляску, он приказал разворачивать оглобли.

В Екатеринодар их выезд вкатился уже в полной темноте. Понимая, что в подобное время решить все дела просто нереально, вся компания отправилась в гостиницу, предварительно заехав в местную больницу, имевшую свою покойницкую. Выгрузив там убитых бандитов, они доехали до гостиницы и, сняв номера, отправились спать. День оказался длинным и хлопотным.

Утром все трое первым делом отправились на прием к полковнику Тимофееву. Услышав, что отчаянно разыскиваемый купец убит в придорожной стычке, словно обычный бандит, контрразведчик сначала за голову схватился, а после разразился громким смехом. Кое-как отдышавшись, он утер набежавшие слезы и, покачав головой, фыркнул, глядя на Елисея:

– Ну, брат, такое только с тобой могло случиться.

– А я-то чего? – растерялся парень. – Он, похоже, вообще не на меня, а на князя охотился. Точнее, на княжну. Со мной, думаю, все одной пулей бы закончилось.

– И верно, – оживился комендант. – Они хоть и стреляли, но старались карету не зацепить. Палили больше по коляске.

– Тела где бросили? – деловито уточнил полковник, пододвигая к себе бумагу и чернильный набор.

– Так в покойницкой. Сюда привезли, – развел Елисей руками.

– А место? Место, где они на вас напали, пометили? – засуетился полковник.

– А чего там метить? Я его так найду. Там в крови все, – отмахнулся Елисей.

– Хорошо. Сейчас отправлю приказ, и ты отведешь моих людей на место. Там все покажешь и расскажешь. И поможешь им все правильно описать. Потом можешь возвращаться в крепость.

– Эй, уважаемый. Это мою дочь украсть хотели, – насупился князь. – Со мной говори. Мальчика в покое оставь.

– Вы меня неправильно поняли, князь. Я не считаю Елисея виновным. Наоборот, моим людям потребуется его помощь, чтобы записать все правильно. А с вас мы все показания прямо сейчас снимем, – моментально нашелся полковник.

Было понятно, что ссориться с этим господином ему явно не хочется. Чуть улыбнувшись, Елисей повернулся к князю и примирительно добавил:

– Дато батоно, Александр Савич хочет сказать, что его люди еще толком не умеют место нападения верно описывать. А обвинять меня ему не в чем. Тут, слава богу, два серьезных человека, в слове которых сомневаться будет только самоубийца. Так что вам достаточно просто слово дворянина дать, что это они на нас напали. Верно я говорю, ваше превосходительство? – повернулся он к полковнику.

– Безусловно, – быстро кивнул контрразведчик, посылая ему благодарный взгляд.

То, что у князя Буачидзе очень серьезные связи и покровители, ему было известно лучше многих, и ссориться с ним из-за простого недоразумения полковнику не хотелось. От слова совсем. Убедившись, что к парню особых претензий нет, князь заметно успокоился и теперь внимательно слушал продолжавшийся разговор.

Полковник развил бурную деятельность. Уже через полчаса его люди погрузились в три коляски и направились в нужную сторону.

Елисей отправился верхом на трофейном коне. Плестись в коляске, глотая пыль, ему совсем не хотелось. Комендант и князь остались ждать его возвращения в гостинице. До места группа добралась достаточно быстро. Господа дознатчики и отправленные им в помощь солдаты быстро осмотрели и описали все рассказанное парнем и, убедившись, что ничего больше интересного тут не будет, принялись собираться в обратный путь. К вечеру вся компания снова была в городе.

Изрядно уставший от всех этих поездок Елисей, убедившись, что его присутствие больше в деле не требуется, отправился в гостиницу, где приказал истопить баню. Отмывшись и приведя себя в порядок, парень с аппетитом поужинал и отправился спать. На следующий день, после очередной встречи с полковником, попутчики устроили совет, где было решено отправиться домой следующим утром.

С раннего утра, усевшись в поданный транспорт, вся компания снова двинулась в дорогу. На этот раз все прошло спокойно, и уже вечером они ужинали на постоялом дворе. Хозяин, с первого взгляда узнавший Елисея, изрядно сбледнул с лица и принялся усиленно гонять слуг, чтобы как следует угодить не самым простым гостям. Глядя на эту суету, майор удивленно хмыкнул и, чуть подтолкнув парня, поинтересовался:

– Похоже, ты и тут повеселиться успел. Трупов-то много оставил? – поддел он его, едва заметно усмехаясь.

– Так, с полдюжины, не более, – равнодушно отмахнулся Елисей.

Глядя на его равнодушное лицо, комендант на минуту растерялся. Зная умения парня, подобное высказывание вполне могло оказаться правдой. И только приметив плясавших в глазах Елисея бесенят, понял, что над ним пошутили.

– Да ну тебя, – рассмеялся комендант. – С тебя станется и такое учудить.

– Знаете же, Алексей Захарович, я лишней смерти не люблю, но и крови не пугаюсь. Так что не так все тут злобно было, – тихо рассмеялся Елисей.

– Знаю, что не душегуб ты, потому и поверил, – признался комендант. – Кто знает, какая тут банда была. Всякое бывает.

– Это верно, – вздохнул Елисей, принюхиваясь к запахам, доносящимся из кухни.

* * *

В школе все шло своим чередом. Обойдя дом и спортгородок, Елисей внимательно проверил, чем заняты ученики, и вдруг с удивлением понял, что мальчишки его первого выпуска стараются в точности копировать его самого, обучая молодняк. Сурово, иногда жестко, но ни разу не опустившись до унижения ребят или грязной ругани. Даже старые казаки, привыкшие все огрехи исправлять крепким словцом, а то и нагайкой, глядя на них, старались сдерживаться, объясняя мальчикам, что они сделали не так.

– В нашем деле главное – правильно работу наладить, – многозначительно протянул парень, растерянно почесывая в затылке.

По всему выходило, что ему самому осталось заниматься только общим руководством и административными делами. Убедившись, что его срочного вмешательства ни во что не требуется, Елисей отправился в свой кабинет, решив потратить время с пользой. Разобрав полученную от Митрича винтовку, Елисей принялся тщательно изучать подгонку и делать замеры, переводя полученные результаты в метрическую систему измерений. Как оказалось, точность литья в деталях была на высоте. Впрочем, ожидать иного от мастера ювелира было бы глупо. Да и Митрич, как кузнец оружейник, был мастером своего дела. Все трущиеся детали были отполированы, а пружины лоснились от смазки.

Увлекшись, парень даже не заметил, как пролетело время и на улице сгустились сумерки. Из этого состояния, близкого к трансу, его вывели голоса мальчишек. Прислушавшись, Елисей уловил, что ребята чем-то возбуждены.

Выйдя из кабинета, он вышел во двор и, найдя взглядом десятников, условным жестом подозвал их к себе.

– Что стряслось, что мальчишки словно галки галдят? – спросил он, едва парни подошли.

– Слух прошел, дед Святослав помирать собрался, – угрюмо вздохнул один из парней.

– Как это? – растерянно охнул Елисей. – Где он?

– Так дома.

– Так. Ребят спать укладывайте, а я к деду схожу, – скомандовал парень, выскакивая со двора.

Быстрым шагом пройдя к знакомому подворью, Елисей вежливо постучал в калитку и, дождавшись, когда из дома выйдет Василий, внук Святослава, негромко спросил:

– Вечер добрый, Василий, что с дедом? По здорову ли?

– Входи, – мрачно буркнул Василий, открывая. – Плох дед. С утра встать не смог, а сейчас едва дышит. Уже и за попом, и за Радмилой посылали. Поп молитву прочел, соборовал да ушел. А Радмила все с отварами возится. Уж не знаю, что и делать.

– Тут уж ничего не поделаешь, – вздохнул Елисей. – Как оно на роду написано, так и будет. Войти-то к нему позволишь?

– Да иди уж, – махнул Василий рукой. – Спрашивал он про тебя.

Войдя, парень чинно перекрестился на образа и под настороженные взгляды домочадцев старика прошел в указанную ими сторону. За занавеской, на широкой лежанке, на перине, лежал старый казак. Тяжело дыша, он с грустью глядел на хлопотавшую рядом сестру. Заметив парня, старик едва заметно улыбнулся и слабо шевельнул ладонью, подзывая его поближе. Радмила, увидев Елисея, кивнула и, указывая ему на край лежанки, еле слышно сообщила:

– Вовремя ты. Ждал он тебя, а звать не велел. Сказал, сам прийти должен.

Кивнув в ответ, Елисей присел рядом со стариком и, склонившись к нему, тихо спросил:

– Чем я помочь могу, деда?

– Теперь уж ничем. Время пришло, – слабо улыбнулся старик.

– Как тризну справить? – решившись, прямо спросил парень.

– К батюшке сходи, огонь разведи и бычка зарежь. После с того мяса угощенье вели приготовить. Пусть мальчишки твои поедят и меня вспомнят. А боле ничего. Что нужно, батюшка сам подскажет. И еще. Ходи туда, сынок. Люб ты громовержцу. Не дай пропасть капищу.

– Не дам, деда. Слово даю, – едва справившись с голосом, пообещал парень.

– Добре. Все, что нужно, там найдешь. А казаки помогут. А коль получится, большой круг ему посвященных собери. Но это уж как он сам захочет. Сам знаешь, ему не поклоны, ему дело потребно.

– Сделаю, деда, – снова кивнул Елисей.

– Благодарствую, – тихо улыбнулся старик. – А теперь просто побудь рядом. Недолго осталось.

Елисей выпрямился и, сам не зная зачем, взял в руки сухую, мозолистую ладонь старика. Дед Святослав снова улыбнулся и прикрыл глаза. Дыхание его замедлилось, и спустя минуту медленно вздымавшаяся грудь опала в последний раз.

– Всё, сынок. Ушел он, – всхлипнула Радмила, тяжело опускаясь на лавку у окна.

В тишине дома ее слова разнеслись словно гром. Постепенно в закутке собрались все обитатели дом. Елисей хоть и близко общался со стариком, но из домашних его знал только внука Василия. Дородный мужик, которого парень когда-то крепко приложил по команде самого старика, растерянно потоптался рядом с лежанкой и, вздохнув, повернулся к Елисею.

– Чего он тебе сказал-то напоследок?

В ответ Елисей только горько усмехнулся, понимая, что тот хочет услышать. Радмила, тоже сообразившая, о чем речь, только укоризненно покачала головой, глянув на собравшихся баб так, что те дружно языки прикусили.

– За добро ваше разговора не было, – взяв себя в руки, негромко отозвался парень. – Я ему только по умению воинскому наследник. Остальное за вами.

Поклонившись усопшему, Елисей вышел. Сбежав с крыльца, он остановился и, глубоко дыша, попытался унять охватившее его бешенство. Следом за ним из дома вышла Радмила и, подойдя к парню, тихо попросила:

– Не проклинай, сынок. Не надо. Не то и меня коснется. Какая ни на есть, а родня.

– Верно дед говорил. Не казаки, купчины, – резко выдохнул Елисей, пытаясь взять себя в руки.

– Бог им судья, Елисей. Пойдем. Им своя дорога, а у нас свой путь, – вздохнула Радмила, беря его под руку.

Домой они шли, бредя словно на Голгофу. Из жизни ушел человек, которому они оба были многим обязаны. Как выяснилось, в доме никто не спал. Мальчишки бродили по дому из угла в угол, словно потерянные. Для них дед Святослав был чем-то вроде иконы. Старый мастер, способный научить тому, что умеет далеко не каждый. Узнав, что старика больше нет, ребята, пряча влажные глаза, разошлись спать.

Сам Елисей, потеряв желание чем-то заниматься, бездумно присел к столу в гостиной, пытаясь решить, что с утра делать сначала. Вошедшая Радмила, едва глянув на него, что-то тихо велела крутившимся рядом с ней девочкам, и вскоре на столе появились бутылка с наливкой и легкая закуска.

– Давай помянем братца моего, царствие ему небесное, – вздохнула женщина, присаживаясь к столу. – Знаю, что ты спиртного не любишь, но тут случай особый.

Елисей молча кивнул и, взяв бутылку, наполнил две граненые стопки. Молча выпив, он закусил куском соленого огурца и снова погрузился в раздумья.

– О чем мыслишь, сынок? – тихо спросила бабка.

– Дед просил бычка в нужное место свести, – коротко пояснил парень, не называя, куда именно. Но Радмила и так все поняла правильно.

– Не бери в голову. Завтра сама на базар схожу. Ты только денег дай, сколь не жалко.

– Ему ничего не жалко, – резко ответил парень, быстро доставая из кармана всю наличность и ворохом вываливая ее перед женщиной. – Вот, бери. А надо будет, еще дам. Не скупись. Хоть все потрать.

– Господь с тобой, Елисей, тут на стадо хватит, – попыталась остановить его женщина.

– Сказал же, ему не жалко. Кабы не его наука, меня бы давно и в живых не было. Трать, не считай, – жестко приказал он.

– Как прикажешь, – покорно склонила голову Радмила. – Ты казак, твое слово.

Эти слова разом успокоили парня. Сделав глубокий вдох, Елисей кое-как унял разбушевавшиеся чувства и, глянув на старуху, повинился:

– Прости, что голос поднял, бабушка.

– Сама виновата, – отмахнулась Радмила. – Забыла, кто в доме хозяин. Да и верно ты сказал. Ему не жалко.

Они просидели далеко за полночь, добив выставленную бутылку наливки. Но хмель не брал.

Утром, проснувшись с тяжелой головой, Елисей первым делом умылся колодезной водой и, позавтракав, принялся готовиться к походу на капище. Нужно было выполнять данное старику слово. Но едва он вышел на улицу, как навстречу ему попался Радмир Чубой, полусотник казачьего эскадрона. Увидев парня, Радмир остановил коня и, спешившись, тихо спросил:

– Ты к батюшке?

– Святослав просил бычка на тризну купить. Радмила обещала выбрать. А я хочу пока приготовить все. И еще, деда сказал большой сход собрать. Сообщи, кому сможешь. Сделаешь?

– Время нужно, – чуть подумав, кивнул полусотник. – Есть казаки, кому ехать далече.

– Тогда тризну вечером, а сход через три седмицы, – отрезал Елисей, и сам не понимая, откуда взял такие даты.

Удивленно глянув на него, Радмир коротко склонил голову, все так же тихо ответив:

– Как прикажешь, старшой.

Вскочив в седло, он развернул коня и рысью поскакал куда-то на другой конец крепости. Глядя ему вслед, Елисей только беззвучно разевал рот, пытаясь понять, с чего вдруг человек гораздо старше его по возрасту вдруг назвал его старшим. Из задумчивости его вывело появление Радмилы, которая вела за собой крупного бычка-двухлетку с кольцом в носу.

Встряхнувшись, Елисей подобрал упавшую челюсть и, хозяйским глазом оглядев покупку, одобрительно кивнул. Радмила, чуть усмехнувшись в ответ, ловко подвела бычка к нему поближе и, похлопав животину по крутой шее, негромко сказала:

– Вот. И в масть, и с норовом. Как положено.

– Выходит, раньше всегда норовистых бычков брали? – заинтересовался парень.

– Раньше для таких дел туров ловили, – грустно улыбнулась Радмила. – В том и была честь воинская, чтобы молодого тура живьем словить, да в нужное место привести. Тяжкое это дело. Иной раз на ловле с десяток казаков гибло.

– Где его теперь искать, того тура, – вздохнул Елисей, пропустив последнюю фразу.

– Забудь. Это я так, юность вспомнила, – быстро перевела стрелки бабка и, потянув за веревку, повела бычка дальше.

Проводив ее взглядом, Елисей встряхнулся и поспешил дальше. Выйдя из ворот, он отошел по дороге подальше и, скользнув в кусты, устремился в нужную сторону.

Через час он вошел на территорию капища и, обойдя идола по кругу, растерянно остановился, поймав себя на мысли, что не знает, что делать дальше. Сам не зная зачем, он присел перед идолом и всмотрелся в рубленый камень.

– Здравствуй, воин, – раздалось в мозгу, едва только он прикрыл глаза. – Я ждал тебя.

– Он уже с тобой? – растерянно уточнил Елисей.

– Да. Его путь окончен. Теперь твоя очередь.

– И что я должен делать?

– Служить, как раньше служил. Ты делал все правильно. Твои выученики мне по нраву. Смелые, сильные, честные. Добрых воев растишь. Так и учи далее. А по Святославу не грусти. Он недаром тебя наследником своим сделал. И не только по науке воинской. Теперь и здесь тебе хозяйничать.

– Почему я? – растерялся Елисей. – Ведь есть много казаков и старше и умнее меня. Они тебе раньше служить начали.

– Верно. Да только среди них нет того, кого можно назвать дважды рожденным. Один ты такой у меня, – в голосе говорившего послышалась усмешка.

– Так ты знал?

– С самого начала.

– И тебя это не беспокоит?

– Такое и ранее бывало. Не часто. И ежели человек сумеет это принять и найти в себе силу жить дальше, ему помогали. А ежели нет, то и жалеть не о чем. Слабый никому не интересен. Ты сильный. И умный. Мне это нравится. Потому и решил помогать тебе. А теперь ступай. Там, за идолом, землянка есть. В ней все потребное найдешь. А что делать, я подскажу.

Елисей выпал из транса, словно выброшенный добрым пинком, едва не упав на спину. Отдышавшись, парень поднялся и, оглядевшись, принялся засучивать рукава. Работы предстояло много.

* * *

Тризну справляли в старой дубовой роще в полутора верстах от капища. И казаки, носившие громовую стрелу, и Елисеевы выученики поминали ушедшего воина так, как это делали их предки. Бычка жарили на вертеле, над большим костром, а по кругу ходила братина с медом. Исключением был только квас для мальчишек. Им позволили быть на воинском сборище только потому, что каждый из них был еще и учеником Святослава, а значит, нес в душе частицу его знаний.

А утром следующего дня вся школа снова приступила к занятиям. Парни увели ребят на стрельбище, а сам Елисей снова вернулся на капище. Нужно было приготовить все к большому сходу. Чубой уже разослал весть о случившемся. На этом сборе посвященные должны были решить, кто займет место ушедшего Святослава. К удивлению парня, на тризне собрался весь казачий круг крепости. Пожилые, умудренные казаки только внимательно оглядывались и периодически одобрительно кивали, отмечая соблюдение традиций.

И вот теперь ему предстояло очередное испытание. К чему это было нужно, Елисей толком так и не понял, но знал, что после схода что-то снова изменится в его жизни. Была и еще одна странность. Идол перестал отвечать ему. Дела шли хорошо, но иногда у парня возникало такое чувство, что за ним внимательно наблюдают. Спустя седмицу, устав постоянно оглядываться через плечо, Елисей махнул на все несуразицы рукой и с головой погрузился в дела.

Приезд в крепость атамана стал событием, встряхнувшим тихое болото крепостной жизни. Обойдя фортификацию и побеседовав со стариками, атаман посетил коменданта и вместе с ним отправился в школу. Гостей встречал сам хозяин. Мальчишки, каким-то образом умудрившиеся узнать о планах начальства, успели предупредить его. Так что Елисей сумел не опозориться и встретить гостей, как положено.

Испив поднесенного Радмилой квасу, атаман поблагодарил женщину и, улыбнувшись поклонившемуся Елисею, с добродушной усмешкой попросил:

– Покажи, чему твои вои обучились. Уж больно любопытно, что за год выучить можно в искусстве воинском.

– Тогда в лес идти надо, – развел парень руками. – Сам знаешь, Егор Лукич, пластуны в поле воюют.

– Да уж, про подвиги их в городе я уж наслышан, – рассмеялся атаман. – Мне полковник Тимофеев подробно отписал, как вы супостатов всяких по его указке ловили. Ловко. В целом городе никто и не понял.

– Потому и говорю, в лес идти надо, – тут же подхватил Елисей, которому совсем не хотелось устраивать показательные выступления на плацу. Этому его мальчишки обучены не были.

– Ну, что они след читать умеют, я тоже знаю. А вот стреляют как? Или шашкой рубят? – дал подсказку атаман.

– Укажи цель, атаман, – улыбнулся в ответ парень.

– А вот ежели я монетку подкину, попадут? – последовал ответ, и Елисей понял, что история с попыткой вызова на дуэль ему аукнется.

– Не каждый, – подумав, прямо ответил парень. – Для такого им еще опыту недостает.

– А кто сможет? – повернулся атаман к строю мальчишек.

Навстречу ему шагнули Андрей, Мишка и еще пара ребят из нового набора. Елисей только одобрительно улыбнулся. Все четверо действительно были лучшими стрелками школы. Атаман, удивленно хмыкнув, достал из кармана медный пятак и, подкинув его на ладони, ткнул пальцем в Мишку.

– Вот ты, казачок. Доставай револьвер. Поглядим, как стреляешь.

– Подкидывай, атаман. Только повыше, чтоб ненароком не зацепить кого, – твердо ответил паренек, делая еще один шаг вперед.

Лихо заломив папаху, атаман чуть пригнулся и одним сильным броском отправил монету вверх. Спустя секунду раздался выстрел.

«Попал», – радостно улыбнулся про себя Елисей, услышав характерный звук.

Монета упала наземь, и Андрей, в два шага оказавшись рядом, поднял ее, протянув на ладони атаману, так, чтобы все видели, что монета та самая.

– Ишь ты. Ловко, – одобрил казак, вскидывая ее над головой и показывая всем собравшимся. – Добре учишь, Елисей. У нас реестровые мало кто так умеют, а тут в одной школе четверо за раз. А с шашкой они у тебя как?

– Им ту науку дед Святослав давал, земля ему пухом, – напомнил парень, глядя атаману в глаза.

– И что, все двоеруким боем владеют? – удивился казак.

– Учим, – коротко кивнул Елисей.

– Добре, – снова кивнул атаман, обводя строй мальчишек внимательным взглядом. – Что ж. Через год глянем, чему они выучились. Учти, экзаменацию им мы серьезную устроим.

– Главную экзаменацию им война устроит, – пожал Елисей плечами. – Там уж точно никто пощады не даст.

– Тоже верно, – чуть помрачнев, кивнул казак. – Добре. Отпускай ребят. А сам со мной ступай. Поговорить нам надо.

Парень передал команду десятникам и решительно шагнул к группе, прибывшей с атаманом. Все прибывшие вышли на улицу и направились в сторону плаца. Атаман о чем-то тихо переговаривался с комендантом. Потом, оглянувшись, нашел Елисея взглядом и, жестом подозвав его поближе, не повышая голоса, спросил:

– Верно говорят, что ты отказался со школой в город переезжать?

– Нечего нам там делать, – отмахнулся парень. – Тут и лес под боком, и пальбой никого не напугаешь, и придумывать ничего не надо, чтобы научить ребят по стенам лазить. Все под рукой.

– А места тебе для школы не маловато будет? Казаки вон все затылки чешут, думают, как ребятишек своих к тебе в обученье отдать.

– Больше трех десятков за раз не возьму, – тут же отрезал Елисей. – Пластуна обучить дело непростое и не каждому доступное. Тут одного хотения мало. К этому делу талант особый нужен. Потому и отбираю похлеще, чем в гвардейский полк. Да и не нужно пластунов разом много.

– Не скажи, – задумчиво протянул атаман. – Мне вон полковник Тимофеев уже плешь проел, требуя десяток твоих ребят уступить. Уж больно они ему в деле глянулись. Да и еще кое-кто их к себе желает.

– Морозов, что ли, потребовал? – сообразил Елисей.

– И с тобой говорил, – понимающе кивнул казак. – Верно. Он. Сам понимаешь, генералу в таком деле отказывать грешно. Что скажешь?

– По пяти каждому, остальных в реестр, – отрезал Елисей, припомнив свое обещание контрразведчику. – В войске пластуны нужнее будут.

В ответ атаман громко, от души расхохотался. Комендант и Елисей, удивленно переглянувшись, уставились на него непонимающими взглядами.

– Тимофеев так и сказал, что ты все по-своему решишь, – пояснил казак, отсмеявшись. – И ведь не боишься ничего.

– А надо? – удивленно покосился на него Елисей.

– Да как тебе сказать, – задумчиво протянул атаман. – С одного боку, они вроде как к тебе никакого касательства не имеют. А с другого, все успехи твои ими и поддержаны. Вот и думай.

– Так я с ними и не ссорюсь. Наоборот. Каждому потрафить пытаюсь, – тут же выкрутился Елисей. – Ну, нет у меня больше людей. А сразу многих учить – только время зря терять. Одно название получится, а не пластуны.

– Тоже верно, – подумав, кивнул атаман.

– У меня, Егор Лукич, другая мысль имеется. Хочу новую станицу ставить. Не просто казачью, а пластунскую. Промеж крепости и города. Что скажешь?

– Сирот своих землей наделить хочешь, – понимающе кивнул атаман.

– А что же они, не люди? – подобрался Елисей. – С чего им жить, коль службы нет? Или в государстве землицы мало?

– Не шуми, – осадил его атаман. – Дело доброе. Но подумать надо. Такое дело с ничего не решить. Да и с горцами обсудить тоже не мешает. Сам знаешь, как они на новые поселения отзываются.

– Потому и не прошу ближе к горам, – нашелся парень. – А промеж города и крепости самое то будет. И их земли не задеваем, и свои под присмотром. А то на тракте того и гляди ограбят.

– Все верно сказал, – снова кивнул атаман. – Но порядок есть порядок. Да и сам подумай. Как парни твои строиться станут, без серьезного достатка? Тут и дом поставить, и поле расчистить, и землю вспахать. И скотина всякая нужна, и помощь от мира.

– Ты мне только добро дай, а дальше сами управимся, – усмехнулся в ответ Елисей.

– Никак опять чего удумал, – удивленно охнул казак.

– Удумал. Школу сами поставили, и станицу поставим.

– А себе землицы не хочешь? – вдруг поддел его атаман. – Тоже вроде казак, и не из последних. Батраков наймешь, завсегда с хлебом будешь.

– Благодарствую, Егор Лукич, да только не ратай я, а вой. Землицу только шашкой вспахать и могу, – твердо ответил парень.

– Станицу, говоришь, – задумчиво протянул атаман, рассматривая его непонятным взглядом. – Добре. Будет тебе станица. И земли нарежем, и от мира помощь пришлем. Но учти, что в тех местах и у тебя свой надел быть должен. И не просто надел, а усадьба настоящая. Как любому дворянину и положено.

– Да зачем он мне? – растерялся Елисей, не ожидавший такого захода. – Я из школы-то выбираюсь только по крайней надобности. Там и дом у меня, и хозяйство всякое.

– Угу, знаю я твое хозяйство, – отмахнулся атаман. – Конь да справа воинская, вот и все хозяйство. Не годится так. Ты пойми, Елисей. Такого давно уж не было, чтобы простой казак в одночасье достоинство дворянское получил. На моей памяти только при Петре Великом такие дела бывали. Так что ты теперь не только за себя, ты теперь за весь род казачий ответ несешь.

«Ну, ты завернул, – охнул про себя Елисей. – Вот только политики мне тут и не хватало. Хотя, с другой стороны, он прав».

– В общем, я сказал, а ты слышал, – подытожил атаман. – Задумку твою я понял. Одобряю. А как обставить все, подумаю.

– Егор Лукич, сам же знаешь, любое хозяйство пригляда хозяйского требует, а мне за школой света белого не видать, – сделал Елисей еще одну попытку отвертеться от собственного имения.

– И этот вопрос решаем, – решительно отмел атаман его попытку. – А женишься, так еще и благодарить меня станешь, что есть куда жену молодую привести.

Последний аргумент добил парня окончательно. Тут ему крыть было нечем. Заметив его растерянность, атаман лукаво усмехнулся и, хлопнув парня по плечу, добавил:

– Мне еще с кругом казачьим потолковать нужно, а ты ступай. А ежели что, сразу мне весточку шли. Над тобой теперь никого кроме меня и нет.

– А круг казачий? – не понял Елисей.

– Круг только те дела решает, где честь казачья задета, или что миром решить надо. А в мелкие дела он вмешиваться не станет. Так что пиши, не стесняйся. А то смотрю, привык все на себе тянуть. Все сам норовишь.

– Сирота я, Егор Лукич. Вот и привык, что за меня думать некому, – снова выкрутился парень.

– Тоже верно, – несколько смутился атаман.

Попрощавшись, он отправился по своим делам, а Елисей, задумчиво посмотрев ему вслед, тихо проворчал:

– И далось тебе это имение.

– Не скажи, Елисей, – качнул комендант головой. – Всю жизнь по горам скакать не будешь. Придет время, задумаешься, где голову приклонить. Вот тут оно тебе и пригодится. Да и прав атаман. Женишься, куда молодую приведешь? В школу свою? У тебя ведь одно название, что дом. Я поначалу не понял, что именно ты строить затеял, а когда сообразил, поздно стало. Вот и вышло, что вышло. А имение тебе и вправду не помешает.

– Дом без хозяина, Алексей Захарович, для нечисти приют, – вяло огрызнулся парень. – А в наших местах тем более. Тут такие углы есть, где и человека-то толком ни разу не видели.

– А то я не знаю, – фыркнул комендант. – Но спорить тут уж и смысла не имеется. Атаман все решил. И еще в чем он очень прав, так это в том, что теперь по тебе обо всех казаках местных судить станут. Так что нищим ты никак быть не можешь. Права такого не имеешь. А у нас принимают, сам знаешь, по одежке.

– В общем, без меня меня женили, – растерянно подытожил Елисей, почесывая в затылке и понимая, что комендант прав, и все сказанное действительно правда.

* * *

Все стихло примерно на полгода. Елисей обучал ребят, тренировал парней из первого набора и готовился к началу большой стройки. От атамана пришло письмо, в котором говорилось, что его идея одобрена, но решать все текущие проблемы придется парню самому. Пользуясь этой бумагой, Елисей развил бурную деятельность. На тракте, между крепостью и Пятигорском, его команда принялась искать подходящее под станицу место.

Тут требовалось соблюсти сразу несколько параметров. И первым среди них было наличие воды. Нужно было и скотину поить, и огороды поливать, да и самим что-то пить нужно. Но и от тракта далеко уходить тоже не хотелось. Одна из идей Елисея заключалась в строительстве у дороги постоялого двора. В итоге все это поселение должно было стать чем-то вроде небольшой крепости, где заправлять будут живущие там казаки.

Брать на себя управление еще чем-то, кроме школы, Елисей не собирался. И так забот хватало. Да, вложить в дело какие-то деньги, стать совладельцем и получать пусть небольшой, но доход, это пожалуйста. А влезать еще во что-то, не приведи господи. Да и положа руку на сердце, не увлекало его подобное занятие. Не интересно. А пока жившая в крепости строительная артель начала по его заказу готовить камень и доску. Дома парень собирался ставить серьезные. Для своих же учеников строить собирался, не для чужого дяди.

За это же время пришлось раскошелиться еще и на лошадей. Князь Буачидзе сдержал слово, пригнав ему два десятка молодых, резвых жеребцов, отбирал которых сам Опонас, так и продолжавший обучать княжича особенностям верховой езды без рук. Старый казак так понравился князю своими познаниями, что тот уговорил его задержаться на некоторое время в имении, чтобы помочь еще и с племенным табуном. Платил князь старику за работу по-царски.

Посмотреть на пригнанный табун собрались все обитатели крепости. Казаки, опытные лошадники, восхищенно цокали языками, разглядывая стати пригнанных коней. Кто-то из зависти даже рискнул заявить, что таких лошадей мальчишки загубят по неразумению. За что был подвергнут общему презрению. Каждому обитателю крепости было известно, что мальчишки, выученики самого Опонаса, и загубить доброго коня для них все равно, что погубить близкого друга.

Комендант, полюбовавшись на табун, отозвал Елисея в сторону и, ухватив за рукав, принялся уговаривать продать в гарнизон тех лошадей, что были у мальчишек ранее. Понимая, что этот вопрос все равно придется как-то решать, Елисей махнул рукой и приказал отдать прежних коней в крепостные конюшни. Просто так. Услышав такое решение, комендант сначала за голову схватился, а после принялся благодарить его.

Елисей только рукой махнул. Укрепление обороноспособности крепости было и в его интересах. Из города тоже пришли добрые известия. Митрич сумел собрать еще пять самозарядных винтовок. К ним кузнец умудрился собрать пару легких минометов, калибром примерно в семьдесят миллиметров. Эту артиллерию Елисей решил оставить в школе, для обучения и как вспомогательное оружие на случай новой осады.

Озадачился он и обеспечением своей команды оптическими прицелами. Это была задача для Изи. Ювелир скупал на базаре и в лавках всю доступную оптику и переделывал ее в прицелы. Благо чертежи и навык для такого дела у него уже были. В общем, по местным меркам его мальчишки были вооружены и экипированы лучше, чем иная гвардейская часть.

Белое оружие, только булатное, огнестрельное, только нарезное. К тому у каждого имелся или прицел на винтовку, или бинокль, или просто подзорная труба. Тут градация шла по умениям и навыкам. Прицелы выдавались только лучшим стрелкам. Бинокли – десятникам и старшим в пятерках. Рядовые бойцы пользовались обычными раздвижными подзорными трубами. Их и носить не тяжело, и места много не занимают. Гранаты и патроны изготавливались уже почти в промышленных масштабах. Одного свинца Елисей вынужден был закупать тоннами.

И это при том, что мальчишки старательно выковыривали выпущенные пули из мишеней, чтобы потом пустить их в переплавку. Порох тоже сжигался пудами. Но оно того стоило. Любой из мальчишек мог запросто победить взрослого казака на стрельбище. В общем, в случае военного конфликта крепость могла выставить не только штатный гарнизон, но и взвод отлично подготовленных диверсантов и стрелков.

Именно к этому мнению пришел сам комендант, когда Елисей устроил своим ребятам строевой смотр. Решил проверить, как ученики готовы к выходу в поле по тревоге. На плацу, выстроившись в ряд, ученики школы демонстрировали ему коня, оружие, экипировку, амуницию и заплечные ранцы. От вещмешков Елисей решил отказаться. Обычный солдатский сидор не годился для его ребят.

Ранец можно было использовать и как опору для стрельбы, и как подставку, и как скамейку, если сильно припрет. Сшитые из толстой кожи, пропитанной жиром, они отлично держали воду, не теряли формы, а главное, весили не так и много. А самое главное, ранец запросто выдерживал удар шашки. Да и пуля, выпущенная из гладкоствольного ружья, его не пробивала, увязая в уложенных в него вещах. В общем, вещь получилась многофункциональная.

Разглядывая экипировку и выправку мальчишек, комендант только головой качал. Потом, пару раз заглянув в ранцы и убедившись, что наборы в них не сильно различаются, не выдержал и, вздохнув, задумчиво поинтересовался:

– Это во сколько же тебе на круг их так собрать выходит?

– Если все вместе с оружием и конями считать, то пятьдесят рублей на нос кладите смело, – понимающе усмехнулся Елисей.

– Ох, чтоб тебя, – не сдержался майор. – Разорение сплошное.

– Зато бойцы какие получаются, – отозвался парень, с гордостью оглядывая своих орлят.

Строй мальчишек и вправду производил впечатление. Жилистые, поджарые, уверенные в движениях, глядящие в глаза собеседнику уверенно и спокойно, ребята действительно удивляли. Это были совсем не те дети, которые когда-то проходили вступительные испытания. Это были юные, но бойцы. Глядя на них, комендант недоуменно пожал плечами и, подумав, спросил:

– А ты не думал, что они детства не знают? Что ни говори, а все одно мальчишки. Окажутся без пригляда, учудят чего.

– Думал, потому и играть им позволяю, – кивнул Елисей.

– Угу, видел я ваши игры, – фыркнул комендант. – То кругляш какой-то кожаный по полю гоняют, а то стенка на стенку на кулачках сходятся.

– Не только, – рассмеялся Елисей. – Вы же мне сами жаловались, Алексей Захарович, что мальчишки по крепости чудят. Это и есть игра. Но не просто, а со смыслом. Не ломать, а для дела использовать. Как, к примеру, с чучелом было.

– Да уж, – вспомнив давнюю историю, усмехнулся комендант. – И в чем там польза была?

– Отвлечение внимания хозяев от главного, – пожал парень плечами. – Пока они над чучелом ахали, мальчики свое дело сделали и исчезли.

– Вот бесенята, – рассмеялся комендант.

Елисей закончил осмотр и отправил ребят продолжать занятия по плану, а сам собрался отправиться в мастерскую. Пора было заняться изготовлением очередной партии гранат. Но к плацу подъехал солдат с повязкой посыльного и, передав поводья караульному, подбежал к коменданту. Достав из сумки несколько пакетов, солдат дождался, когда майор распишется в получении, и снова вскочил в седло. Комендант, быстро проверив адреса на полученной корреспонденции, задумчиво хмыкнул и позвал парня с собой.

Поднявшись в кабинет, майор отложил в сторону пакеты, имевшие печати военного ведомства, а пару оставшихся положил перед собой на стол и, достав из стола нож для бумаг, осторожно вскрыл. Быстро пробежав взглядом содержимое, майор удивленно присвистнул и, с усмешкой посмотрев на парня, протянул документ ему.

– Читай. Это тебя касаемо.

– Опять, что ли, кому-то мои ребята потребовались? – угрюмо проворчал Елисей, забирая документ.

Но едва только вчитавшись в текст, парень едва не рухнул со стула. Это был официальный указ за подписью императора о присвоении подъесаулу Елисею Кречету, дворянину, княжеского достоинства, с разрешением откупать у короны земли и иными привилегиями.

– Ч-чего-о?! – от удивления парень даже заикаться начал. – Какое княжеское достоинство?! Белены объелись?! Они там в столице с дуба, что ли, рухнули хором?!

– Ну, графьев с баронами у нас тут не водится, а вот князей всяческих хватает. Теперь и ты среди них, – рассмеялся в ответ комендант.

– Та-ак, и кому это неймется? – мрачно поинтересовался Елисей, судорожно соображая, чем ему вся эта катавасия грозит.

– А тебе не все ли равно? – снова усмехнулся майор. – Достоинство дворянское есть. Титул теперь тоже имеется. Служи, не тужи.

– А я что делаю? На базаре рыбой торгую? – вяло огрызнулся парень. – Меня же теперь все эти графья с баронами со свету сживут. Да и прежние князья в стороне не останутся. Из дуэлей вылезать не буду.

– Ну, не все так плохо, – успокоил его комендант. – Я вот дворянин в котором уже поколении, а тебя почитай за равного держу.

– Верно. Вы держите. Потому как вам не родословная, а дело важно. А дело я, слава богу, делаю. Только я не про вас, я про остальных говорю.

– Да забудь ты о них, – отмахнулся майор. – Ты не шаркун придворный, а боевой офицер. Вот и веди себя, как офицер. С достоинством и честью, – весомо закончил он, многозначительно глядя на парня. – Учись себя в руках держать. Помни, с этого дня каждое твое слово в дворянской среде будет свой, особый смысл иметь.

– Ну и на хрена мне этот геморрой нужен? – тихо простонал Елисей, хватаясь за голову.

– Ужели ты и вправду считал, что такое заведение, как школа пластунов, останется без пригляда со стороны двора его величества? – отсмеявшись, поинтересовался комендант. – Таким заведением простой казак управлять не может. Не тот статус. А вот князь запросто. Так что сим приказом все приведено в надлежащее соответствие. Я признаться, удивлен, что этого раньше не случилось.

– Одного в толк не возьму. Какая двору его величества разница, кто тут, на Кавказе, пластунов учит? Да, понимаю, сейчас война идет. Да и то мои ребята в ней всего год участвовали. А так-то это дело сугубо казачье.

– А воинство казачье кому служит? – со вздохом уточнил комендант. – Так что прекращай стонать, словно баба в родах, и давай делом заниматься. Тут вот тебе еще одна новость, – закончил он, протягивая парню следующий документ.

– Чего там еще? – мрачно поинтересовался Елисей, уже не ожидая ничего хорошего.

– Вызов от генерал-губернатора в дворянское собрание, на церемонию оглашения императорского указа и вручение княжеских регалий, – с улыбкой пояснил майор. – Через неделю изволь быть. В подобном случае отказ к измене приравнивается. Титулы абы кому не раздаются. Здесь еще письмо от атамана приложено. Сам читай. Это не официальная бумага, – закончил комендант, протягивая ему лист писчей бумаги.

– Ну, хоть тут решилось, – проворчал Елисей, быстро пробежав письмо взглядом.

– Что именно? – нейтральным тоном поинтересовался комендант.

– Разрешение на постройку станицы и имения получено, – вздохнул парень.

– Так это же прекрасно, – весело улыбнулся комендант.

– Ага, только мне то имение нужно, как рыбке зонтик, – фыркнул Елисей. – Ума не приложу, что с ним делать.

– Ты место под станицу присмотрел? – нейтрально поинтересовался майор.

– Ага.

– Далеко от крепости?

– Примерно верст пятнадцать отсюда. На ручье. Там и прогалина широкая, и холм небольшой, в дождь не зальет, и почитай половина пути до города, – задумчиво перечислил Елисей все достоинства найденного места.

– Это хорошо, что не далеко. Всегда можно будет поддержать друг дружку, – кивнул майор, явно думая о чем-то своем. – А за станицу не беспокойся. У меня уже многие спрашивали, будешь ли строить.

– У вас-то с чего? – удивился Елисей.

– Так знают ведь, что мы с тобой завсегда советуемся, когда что-то серьезное затеваем. К тому же я тут главная величина, – с усмешкой добавил комендант, комично приосанившись.

– Алексей Захарович, ну хоть вы не издевайтесь, – взмолился парень.

– И в мыслях не было, – очень серьезно качнул майор головой. – Я тебе больше скажу. Под эту марку хочу просить тебя и на мою долю немного землицы отрезать. О старости подумать пора, – грустно вздохнул он. – Тут у меня с десяток старых солдат есть. Им после демобилизации и идти-то некуда. Вот и будут у меня навроде инвалидной команды. Землю пахать да за хозяйством присматривать.

«А вот это мысль», – подумал Елисей, переваривая полученные новости.

* * *

Спустя две недели Елисей, в сопровождении майора, снова отправился в Екатеринодар. Пришибленный навалившимися новостями, парень просидел всю дорогу молча, насупившись, словно сыч. Комендант, понимая его состояние, только тихо улыбался в усы, покуривая в сторонку. У Елисея складывалось впечатление, что майор что-то знает, но умалчивает о своих знаниях.

Больше всего парня беспокоила мысль, что с получением дворянства и титула он начинает привлекать к себе очень много ненужного внимания, и все его потуги укрыться в медвежьем углу накрываются медным тазом. И этот факт Елисея расстраивал более всего.

В город они прибыли за два дня до назначенного срока и, сняв номера в гостинице, принялись готовиться к церемонии. Что делать, майор ему уже подробно рассказал.

Само вручение регалий прошло на удивление спокойно. Можно сказать, буднично. Генерал-губернатор, вызвав парня к столу председательствующего, зачитал императорский указ и, вручив ему все полагающиеся регалии, пожелал дальнейших успехов. Елисей чуть было не добавил: в боевой и политической подготовке. Из-за волнения его пробило на плоские хохмы.

Генерал-губернатор, заметив волнение парня, понимающе улыбнулся и не став вгонять его в неудобное положение, отправил на место. Уже проходя по залу, Елисей вдруг приметил того самого штабс-капитана, с которым развлекался стрельбой. Поймав его взгляд, офицер чуть улыбнулся и, кивнув, показал на ладони изуродованную пулями монету. Что это означало, на тот момент Елисей не понял.

Все стало ясно потом, когда господа офицеры, обступив новоиспеченного князя, принялись наперебой поздравлять его. Понимая, что простым спасибо тут не отделаешься, Елисей тут же пригласил всех в ресторан, отметить это событие. Благо, по совету коменданта, денег он прихватил из дома с запасом. Уже на пути к выбранному заведению несколько молодых офицеров рискнули задать ему важный для них вопрос.

Правда ли, что рубль в руке штабс-капитана изуродован его пулями? Пришлось признаться, что это его работа. В итоге поход в ресторан пришлось на некоторое время отложить. Господа офицеры дружно свернули на ближайший пустырь, и Елисей был вынужден показать свое умение стрелять. Изувечив пару медных пятаков, офицеры угомонились и продолжили путь. В итоге к вечеру вся компания оказалась изрядной пьяной и весьма довольной устроенным праздником.

Для самого виновника торжества вечер закончился легкой головной болью и изрядно полегчавшим кошельком. Утром не выспавшийся и от того злой Елисей выгонял винные пары очередной тренировкой на заднем дворе гостиницы.

– Ох, и ловок ты, казак, – послышалось из угла, и парень, в очередной раз провернув в руках шашки, замер, закончив упражнение.

Не спеша развернувшись, он приметил сидящего на завалинке у забора пожилого, одноногого казак. Седой, словно лунь, с аккуратно расчесанной бородой и серебряной серьгой в ухе, он со смаком дымил небольшой трубочкой-носогрейкой.

– Добре пляшешь, – одобрительно улыбнулся старик. – Кто учил?

– Дед Святослав, царствие ему небесное, что в крепости жил, – не очень определенно ответил парень, подходя ближе.

– Как так? Неужто помер? – вскинулся старик, едва не выронив трубку.

– Ушел казак, – грустно кивнул Елисей. – Ты никак знавал его?

– Было дело, – вздохнул казак. – А ты ему кем будешь? Святослав говорил, что никому умение семейное не передаст, окромя детей да внуков.

– Было такое. Да только из наследников его никто к пляске этой таланта не проявил. Вот он меня наследником по умению воинскому и назвал.

– А не брешешь? – подозрительно прищурился старик.

– Пес брешет. А за то любого из круга казачьего в крепости спроси. Любой скажет, дед Святослав сам меня приметил и сам учил.

– Это чем же ты ему так глянулся? – задумчиво поинтересовался казак.

Вместо ответа, Елисей пальцем ткнул себя в грудь. В то место, где висела громовая стрела. Удивленно вскинув брови, старик ответил ему точно таким же жестом. Чуть кивнув, Елисей присел рядом с ним и, оглядевшись, поинтересовался:

– А ты, дяденька, никак живешь тут?

– Угу, заместо сторожа, – мрачно вздохнул казак. – Семью в мор схоронил, десяток лет уж как, а одному, на этой деревяшке, в станице не прожить было. Вот и ушел.

– Мирослав, пес старый, ты где там? – вдруг послышался наглый окрик, и от заднего крыльца гостиницы к забору направился молодой, дородный мужик.

– Ты кого псом назвал, шваль подзаборная? – встал у него на пути Елисей.

– Вы чего это, сударь? – растерянно забормотал мужик, опасливо косясь на шашки в руке парня. – Я со сторожем нашим говорить хотел. Вас это совсем не касаемо.

Елисей припомнил этого мужика. Управляющий, хозяйский прихвостень, нещадно раздававший оплеухи и мат всем гостиничным слугам. Ухватив его пальцем за отворот сюртука, парень подтянул его поближе и, слегка встряхнув, тихо прошипел:

– Запомни, мразь, этот казак ногу не в кабацкой драке потерял, а тебя, паскуда, от горцев спасая. Еще раз слово грубое про него от тебя услышу, выхолощу, словно хряка. Пшел прочь, – с этими словами он презрительно отшвырнул управляющего в сторону с такой силой, что тот на ногах не удержался.

Сообразив, что легко отделался, мужик кое-как поднялся на ноги и, отойдя в сторону, принялся отряхиваться. Елисей вернулся на свое место и, вздохнув, мрачно качнул головой.

– Благодарствую, казак. Да только зря ты влез, сынок. Он ведь потом все одно отыграется, – дрогнувшим голосом признался старик.

– У тебя, дядька, добра много? – помолчав, вдруг спросил парень.

– Оружье кой-какое, да то, в чем в домовину положат, – грустно усмехнулся казак. – Да Жучка еще. Собачонка. Она у меня заместо колотушки.

– Это как? – не понял Елисей.

– Ну, у сторожа ночного колотушка деревянная, он ею стучит и шум на улице поднимает. А у меня Жучка. Как чего лишнее учует, сразу лай поднимает. А я уж иду смотреть, на что лает.

– Понятно, – усмехнулся парень. – Значит так, дядька. Собирай свой скарб, и чтоб через день был к походу готов. Вместе с Жучкой своей. Со мной поедешь. В крепость.

– И чего я там делать стану? – не понял казак.

– Да то же, что и тут. Только там никто не посмеет тебя псом назвать. Станешь при школе пластунов сторожем. Будешь и сыт, и одет, и с углом, где голову приклонить.

– А ежели я душегуб какой, которого никто и привечать не захотел? – спросил старик, пыхнув трубкой.

– Святослава друг? – иронично хмыкнул Елисей. – Не бреши. Не бери греха на душу. Видел я, как ты вскинулся, когда про деда услышал.

– Твоя правда, сынок, – грустно кивнул казак. – Не был я душегубом. Ушел потому, как не хотел никому в тягость быть. Сынов схоронил, девки замужем, вот и решил никому обузой не быть.

– Не будешь, – кивнул парень. – В крепости у меня школа пластунов своя. Мы там ребят умению пластунскому учим да заветам старым. Там и жить станешь. А после я тебя к батюшке сведу.

– Неужто сохранил Святослав место святое? – охнул казак.

– Сохранил.

– Спаси тебя Христос, сынок, – еле слышно выдохнул старик, отворачиваясь и вытирая глаза.

– Здесь меня подожди, – попросил Елисей и, поднявшись, поспешил в свой номер.

Спустя четверть часа он, уже умытый и переодетый, снова сбежал вниз и, выйдя на задний двор, направился к сидевшему на завалинке казаку.

– Вот, держи. Что делать, сам решишь, не дитя малое. Негоже казаку с пустым карманом ходить, – решительно высказался парень, протягивая старику пятерку.

– Господь с тобой. Куда столько-то?! – охнул казак.

– Бери, говорю. А куда, сам решай. И не спорь со мной, дядька. Знаю, что делаю, – отрезал Елисей.

Сняв потертую папаху, Мирослав истово перекрестился и, тяжело поднявшись, поклонился парню в пояс. Только после этого он взял заскорузлыми пальцами ассигнацию и, аккуратно припрятав ее за пазуху, заковылял куда-то в глубь двора. Проводив его взглядом, Елисей тяжело вздохнул и, махнув рукой, отправился в ресторан. Завтракать. Тем более что комендант давно уже должен был дожидаться его там.

Войдя в заведение, парень нашел майора взглядом и, подойдя к столику, поздоровался. Улыбнувшись в ответ, комендант жестом указал ему на соседний стул и, аккуратно промокнув губы салфеткой, поинтересовался:

– Ну, и где тебя носит? Я уж грешным делом решил, ты вообще не придешь.

– Дельце одно появилось, – ответил Елисей, сделав подскочившему официанту заказ. – Сторожа себе в новое имение нашел.

– Имения еще нет, а сторожа уже завел, – тут же поддел его майор.

– Имение дело наживное, а доброго сторожа и увести могут, – не остался в долгу парень.

Они успели позавтракать и не спеша попивали свежезаваренный кофе, когда в ресторан вошел князь Буачидзе с дочерью. Едва увидев их, грузин раскинул руки в стороны и, громогласно приветствуя, двинулся к их столику.

– Ну, всё, – еле слышно проворчал майор. – Теперь, пока до смерти не упоит, не успокоится.

– Рано. А вот вечером точно лежа ходить будем, – в тон ему ответил Елисей, поднимаясь.

Они с майором хоть и обменивались колкостями по поводу хлебосольства князя, но здоровались с ним тепло, искренне. Что ни говори, а человеком князь был хорошим. Прямым и честным. Услышав, что они уже успели поесть, грузин огорчился, но тут же выжал из них обещание, что оба в обед будут тут. В ресторане. Потому как встречу эту следовало как следует отметить. Елисей, которому заняться особо было до отъезда нечем, такое обещание дал с дорогой душой. Что ни говори, а вести застолье князь действительно умел.

Да и Нино, хоть и пряталась за плечом отца, прекрасно музицировала и помнила огромное количество разных песен. В общем, вечер обещал быть весьма насыщенным. К тому же юная княжна то и дело бросала на парня весьма заинтересованные взгляды. Елисей просто не мог не заметить, как полыхнули радостью ее глаза. Присев к столу, князь принялся интересоваться новостями, то и дело лукаво поглядывая на парня. Вспомнив, что князь имеет выход на самого императора, Елисей вдруг замер с чашкой в руке, словно громом пораженный.

– Дато батоно, честно скажи, прошу тебя. Мой титул твоя работа? – прямо спросил он, отставляя чашку и глядя князю в глаза.

– Ну, не совсем моя, – смутившись, нехотя признался князь. – Тут много хороших людей за тебя просить решили. Морозов в столице в геральдической палате все готовил. Тимофеев к генерал-губернатору несколько раз ходил. Ходатайство просил. А я только все бумаги царю отнес. Ну, и рассказал про тебя немножко.

– Ну, те двое, я еще как-то понимаю. А тебе-то эти хлопоты зачем? – растерянно уточнил Елисей. – Царя просить дело серьезное.

Слушая его, комендант только головой покачал и, доставая портсигар, негромко проворчал:

– Никогда не понимал, как он это делает.

– Что делает, дорогой? – повернулся к нему князь, явно собираясь соскочить с темы.

– Как он угадывает, кто в чем виноват? – пояснил майор. – Я ему и словом не обмолвился. Сам до всего додумался.

– Умный он, дорогой. Такой умный, что мне даже иногда страшно, – развел грузин руками.

– Дато батоно, ты на мой вопрос не ответил, – слегка надавил Елисей.

– А что тут отвечать, бичико? Ты сына моего спас. Мальчики твои ему жизнь спасли. Кровника моего дважды достал. А я чем тебе ответил? – начал заводиться князь. – Коней продал? Так я еще и заработал на этом. Ты же сразу сказал, что подарок не возьмешь. Словно я тебя обидеть хотел.

В голосе князя послышалась неподдельная обида.

– Дато батоно, я же говорил. Если бы кони мне лично нужны были, один вопрос. А я для школы покупал. Это уже совсем другое дело, – не уступил Елисей. – Но кое-что я у тебя все-таки попрошу, – вдруг озорно усмехнулся он.

– Что хочешь, дорогой? Что сделать? – оживился князь.

– Отдай Нино мне в жены, – сделав глубокий вздох, попросил Елисей.

* * *

Об этой свадьбе вспоминали долго. На ней гулял и весь Тифлис, и вся крепость. Досталось и Пятигорску. Основное торжество происходило в Тифлисе. Понимая, что князю Буачидзе требуется показать всем знакомым, что его дочь замуж выходит не абы как, Елисей даже спорить не стал, когда грузин, согласившись на этот брак, тут же развил бурную деятельность. Более того, едва услышав, что парень желает внести в подготовку свою лепту, князь послал его так далеко, что Елисей адрес слушать устал.

Поэтому, после недолгих размышлений, парень взял на себя подготовку к свадьбе в крепости. Тут тоже оказалось все не так просто. Нужно было продумать сотню мелочей. Елисей знал, что хоть и является официально сиротой, но зажатое торжество ему не простят. Ни казаки, ни офицеры гарнизона. Так что, отбросив эмоции и запасшись терпением, он с головой ушел в подготовку к торжеству.

Саму свадьбу парень запомнил плохо. Помнил только, что было пьяно, сыто и шумно. Доходило даже до стрельбы. Гости то и дело поднимали кубки в честь молодых и провозглашали здравицы. В Тифлисе гуляли три дня. Потом отправились в крепость. И уж тут отличились казаки. Вот уж где местные показали всю свою удаль. Были и потешные кулачные бои, и шутейная рубка, и джигитовка, и стрельба. И с само собой разноголосица старинных казачьих песен.

На все это безобразие было потрачено еще три дня, после чего Елисей, устав от бесконечных застолий, своей властью закруглил все торжества, объяснив это тем, что требуется срочно заняться созданием родового гнезда. Пользуясь полученным разрешением, парень отправил заявку на откуп у короны приглянувшихся ему земель и тут же направил туда строительную артель, передав им чертежи задуманной им станицы и дома своего собственного имения.

Едва разглядев объем предстоящих работ, артельщики сначала за головы схватились, а после разослали во все концы письма с приглашением всех своих знакомых и родственников. В общем, худо-бедно, а дело сдвинулось с мертвой точки. Зная умение Елисея придираться и его дотошность в мелочах, работали артельщики на совесть. Вновь прибывшие, понимая, что упустить подобный заказ себя не уважать, тоже впряглись в дело со всей ответственностью. В конечном итоге фронт работ был разделен. Пришлые строили дома для станичников, а местные занялись имением. И уже вместе ставили новую церковь.

Помня, как в этом времени относятся к религии, Елисей решил не обходить вниманием эту тему. Узнав, что в новой станице будет и сооружение культа, старые казаки только одобрительно закивали и тут же принялись зондировать почву на тему возможности отселить туда женатых сыновей. Что ни говори, а в крепости места было маловато. Так что многие, женившись, начинали искать новое место для житья.

Помня просьбу коменданта, Елисей откупил землю и на его долю, озадачив артельщиков строительством дома и для майора. Парни, ставшие по воле атамана реестровыми казаками, услышав, что затеял их благодетель, после долгих споров разделились на две части и, оставив пятерых для обучения мальчишек в школе, отправили двоих для охраны начавшейся стройки, само собой не забыв поставить Елисея в известность о своей инициативе.

Порадовал парня и казачий круг. Старики, посовещавшись, приняли решение обеспечить юных бойцов всем необходимым для начала новой жизни. Елисей, понимая, что только своими учениками заселить станицу не получится, разрешил строиться любому реестровому казаку, но с одним условием. Каждый претендент должен был предоставить доказательство своего участия в боевых действиях. Откупавшиеся от строевой службы его не интересовали.

Услышавшие его ответ старики из казачьего круга только понимающе усмехнулись. Точно так же они поняли и приняли название новой станицы. Не мудрствуя лукаво, Елисей решил назвать ее Пластунской. Это было одновременно и новое название, и вызов всем, кто попытается взять новое поселение на клинок.

За всеми этими делами Елисей и сам не заметил, как пролетело время, и через девять месяцев после свадьбы Нино одарила его крепким, здоровым сыном. Горластым, чернявым и синеглазым. Взяв младенца на руки, Елисей нежно прижал его к груди и, глядя на юную жену сияющими от счастья глазами, еле слышно прошептал:

– Спасибо, милая.

Стоявший рядом с ним князь Буачидзе, украдкой утер набежавшие слезы и, осторожно хлопнув парня по плечу, тихо прохрипел осевшим от волнения горлом:

– Слава богу, внук!

Честь и кровь

Очередной выпуск школы стоял на плацу, глядя на небольшую трибуну, откуда на них взирал их командир и учитель. Елисей, оглядывая лица подростков, сглатывал подступавший к горлу ком, уже жалея, что все так быстро закончилось. Ведь самому старшему в строю – восемнадцать, а самому младшему только шестнадцать.

«Еще мальчишки совсем», – думал он, незаметно сжимая кулаки, чтобы не выдать своего волнения.

Пятеро нанятых музыкантов изобразили что-то весело-бравурное, и три десятка юных пластунов, демонстрируя выучку, строем продефилировали мимо трибуны. Не столичный парад, конечно, но и не стадо бычков на выпасе. Шли мальчишки ровными рядами, печатая шаг. В общем, посмотреть было приятно. Распустив строй, Елисей легко сбежал с трибуны и, отойдя в сторону, тяжело вздохнул, снимая папаху и взлохматив пятерней чуб.

– Шо, казак, тяжко? – негромко спросил старый Мирослав, подходя к нему.

– Тяжко, дядька, – не стал кокетничать парень, снова вздыхая.

– Доля твоя такая. Выучить, да и в жисть выпустить, – сочувственно кивнул старый казак. – Зато завсегда можешь с командиров ихних спросить, почто не сберегли.

– Как же я с них спрошу? – удивился Елисей, не ожидавший такого захода. – С них только атаман спросить может. А я так, сбоку припека.

– Не скажи, Елисей, – качнул казак седым чубом. – Ты ребят от души учишь. Вижу. Да и все знают. А то, что им приказ дурной отдали, то их новых командиров забота. И спросить за то ты с них еще как можешь. Только круг казачий собери. А тебе на то только свистнуть.

– Что-то ты, дядька Мирослав, путаешь, – насторожился парень. – Круг казачий своей волей только атаман собрать может или выборный, кто от его голоса говорит. Когда такое было, чтобы не реестровый казак круг собирал?

– Это кто тут не реестровый? – вдруг вскинулся старик. – Ты дурного-то не городи. Или это мне титул ажно император присвоил?

– Погоди, дядька. Что-то ты меня совсем запутал, – тряхнул Елисей головой. – То, что я титул получил, для казаков никогда указкой не станет. Мы завсегда без титулов жили. Или я путаю чего?

– Путаешь, – решительно отрезал старик. – Это сторонние дворяне для нас никто и звать никак. А свой казак, титул обретший, знак, что сословие наше для императора кое-что да значит. А значит, и прав у него поболе, чем у иного выборного будет. Уж поверь.

– Это кто ж такое решил? – растерянно поинтересовался Елисей.

– А круг казачий и решил, – ехидно усмехнулся старик. – Вот на следующей седмице будет сход, сам приди да спроси.

– А с чего сход? Что решать станете? – насторожился парень. – Вроде ж тихо все в крепости было.

– Так то в крепости, – отмахнулся Мирослав. – Хуторяне жалобу подали. Никак межу поделить не могут.

– Им что, земли мало? – фыркнул Елисей.

– Там не по земле спор, – отмахнулся старик. – Из-за молодых свару затеяли. Парень с девкой женихаться задумали, а родичи против. Вот до круга и дошло.

– Дурень. Выкрал бы девку и все дела, – фыркнул Елисей, поправляя кобуру с пистолетом.

Да-да, именно пистолетом. Отдаленно смахивающий на посконный ПМ, калибром примерно девять миллиметров, с девятью патронами в обойме. Этот ствол он собрал с помощью своей артели и теперь старательно его обкатывал в поле. Стрелял при любой возможности, тщательно выискивая все детские болезни. Но к его собственному удивлению, пока оружие с честью выдерживало все испытания.

– Ну, не все такие боевитые, – одобрительно усмехнулся Мирослав. – Это ты с младых ногтей все сам да сам. А там супротив старших и не пикнешь. Особливо старые там суровы.

– Казаки, или так, ряженые? – на всякий случай уточнил Елисей.

– Ну, тут как посмотреть. С первого погляду вроде и казаки, а как копнешь, скорее уж крестьяне, – задумчиво протянул старик. – Но в реестре пишутся. Потому и круг собрать кланялись. А ты на него приходи. Сам многое увидишь да узнаешь.

– Добре, дядька Мирослав. Приду. Теперь уж можно будет. Ребят выпустил, так что время будет, – грустно улыбнулся Елисей.

– Не жалей. Не надо, – чутко отреагировал старик на его настроение. – Так всегда бывает. И родные дети из отчего дома уходят, чего уж про приемных говорить.

– Знаю, дядька. А все одно грустно, – нехотя признался Елисей.

– А коль грустно, делом займись. А еще лучше к батюшке сходи. Давно ведь там не был, – укорил старик.

– В прошлом месяце ходил. Сам знаешь, перед выпуском дел выше головы было, – кивнул парень, понимая, что получил добрый совет.

– Вот и сходи, – не унимался старик. – Тебе не сложно, а батюшка упомнит.

– Он говорил, ему другая служба нужна. Ратная, – вступил в полемику Елисей.

– А твоя служба ратная и есть, – моментально нашелся старик. – Ты ему воев готовишь.

– Ему? – удивился парень, не ожидавший такого ответа.

– А кому ж еще? – возмутился старый казак. – Христу воины без надобности. Ему поклоны да требы нужны. Тут ведь как, – снизошел он до объяснений. – Ты батюшке сам посвящен, ему и служишь. А через тебя и выученики твои ему службу воздают.

– Похоже, – задумчиво кивнул парень.

Потом, встряхнувшись, широко улыбнулся и, хлопнув казака по плечу, решительно закончил:

– Добре, дядька. Вот выпуск отгуляем, и схожу.

– От и добре, – кивнул казак и, развернувшись, заковылял к дому.

Елисей уже собрался было пройти в комендатуру, чтобы лично пригласить майора Милютина Алексея Захаровича на праздник, когда на плац выехала целая кавалькада всадников, сопровождавших сразу три коляски. Удивленно разглядывая этот выезд, парень пытался понять, кого принесло в крепость на этот раз, когда от кавалькады отделился всадник и направил коня легким галопом к собравшимся в кучу выпускникам.

Заметив на всаднике офицерские погоны, Елисей удивленно хмыкнул и направился в ту же сторону. Зная своих башибузуков, он вполне справедливо опасался, что за какую-нибудь глупость господину офицеру может и не поздоровиться. Казачата воспитывались в почтении к роду, казачеству, империи и Господу Богу. Все остальные для них авторитетом не являлись и отправлялись по вполне конкретному адресу.

Между тем офицер, подъехав к радостно галдящим казачатам, что-то спросил и, получив ответ, выпрямился в седле, старательно, оглядываясь. Заметив не спеша идущего Елисея, он ловко развернул коня и двинул его навстречу парню. Елисей, готовясь к выпуску, надел белую черкеску со всеми знаками различия и наградами, так что не приметить его было сложно.

Осадив коня прямо перед парнем, офицер окинул его долгим, внимательным взглядом и, привычным движением руки расправив усы, спросил:

– Сударь, это вы являетесь директором школы пластунов?

– Есаул, князь Халзанов. К вашим услугам, – коротко представился Елисей, выжидающе глядя на него.

– Штаб-ротмистр Каховский. Сопровождаю офицеров штаба войск в инспекционной поездке, – чуть подумав, представился офицер.

– Чем могу служить, господин штаб-ротмистр? – нейтральным тоном поинтересовался Елисей, всем своим видом давая понять, что служить этим инспекторам никоим образом не собирается.

– Господа офицеры желают инспектировать вашу школу.

– Это с какой пьяной радости? – невольно вырвалось у парня.

Такой наглости от штабных он никак не ожидал. Школа пластунов официально входила в состав казачьего войска и к штабу отношения никаким боком не имела. Более того, в полученных из столицы бумагах было прямо оговорено, кто именно может проверять и инспектировать школу и кому конкретно она подчинена. А таковых можно по пальцам одной руки пересчитать. А тут такой афронт. Удивленно хмыкнув, Елисей поправил папаху и, пожав плечами, равнодушно ответил:

– Боюсь, господа, инспекция опоздать изволили. Сегодня состоялся выпуск учеников школы, и с завтрашнего дня все они отправятся к новому месту службы. Но саму школу они осмотреть могут.

– Сударь, вы в своем уме? – возмутился штаб-ротмистр.

В ответ Елисей только презрительно усмехнулся. По тому, как этот офицер упорно отказывался титуловать его согласно правилам, парень понял, что скандала ему не избежать. Так что нечего и стараться.

– Я сударь, в отличие от вас, даже трезв, – фыркнул он, делая шаг вправо.

Таким образом он оказался слева от всадника, в неудобном для него месте.

– Мою школу инспектировать может только государь император, атаман казачьего войска и казачий круг. А все остальные мне не начальники. Так что припрячьте свои хотелки куда подальше и ступайте с богом, пока целы и здоровы, – посоветовал он, начиная злиться.

– Вы за это ответите, – прошипел офицер, с силой дергая повод, чтобы развернуть коня.

* * *

– Как вам это нравится?! – возмущению графа Васильева не было предела. – Этот выскочка посмел заявить нам, что мы не смеем инспектировать его школу!

Жадно затягиваясь папиросой, он расхаживал по кабинету коменданта, пыхтя, словно разогретый самовар. Майор Милютин, откинувшись в кресле, не спеша затянулся и, выпустив длинную струю дыма, посоветовал, пряча усмешку в аккуратно подстриженные усы:

– Да вы присядьте, граф. Право слово, в ногах правды нет. И то сказать, как ни крути, а князь прав. И на то у него даже соответствующая бумага имеется.

– Да плевать мне на его бумаги, – фыркнул граф, буквально падая на ближайший стул. – Он посмел отказать куче дворян, офицеров, прослуживших в армии много лет.

– Так и он не вчера службу свою начал, – все так же спокойно ответил майор.

– Я что-то не пойму, вы его защищаете? – снова начал заводиться граф.

– Господь с вами, граф, – отмахнулся майор. – И в мыслях не было. Я просто хочу удержать вас и ваших друзей от необдуманных поступков. Уж поверьте, дуэль с князем – это такой замысловатый способ самоубийства и ничего более.

– Вы так уверены в его способностях? – насторожился граф, заметно сдувшись.

– Уж поверьте, ваше сиятельство, я это знаю. Да вы и сами вполне убедиться можете. Достаточно утречком на стрельбище сходить. Вот уж где никакого цирка не надо. Князь там такие трюки показывает, что дивиться устанешь.

– Ну, это с нарезным оружием. Слышал я, что из револьвера он знатно стреляет, – нехотя кивнул граф. – А дуэльные пистолеты, осмелюсь напомнить, гладкоствольные, и к ним привычку иметь надо.

– Так он с них и начинал, – развел комендант руками. – И первые свои пистолеты с цельным патроном, гильзовым, из обычных переделывал. Замки менял. И надо признать, он уже тогда стрелял знатно. Есть у него талант к этому делу.

– Вы сами это видели? – уточнил майор, покосившись на него с подозрением.

– А как же. Сам, вот этими самыми глазами, – решительно кивнул комендант. – Во время осады он своей стрельбой османово войско почти всех офицеров лишил. Словно перепелок их отстреливал.

– Выходит, он воевал? – уточнил граф, заметно растеряв весь свой запал.

– И еще как! – указующе вскинул комендант указательный палец. – А ежели точнее говорить, то воевать он начал еще раньше. Станица его в мор вся вымерла. Всего несколько человек в живых осталось. А о том горцы прознали и решили ночью поживиться чем. Вот он да казак один старый тот набег и отбили. Вдвоем. Только оружие по домам собрали. Казака того в том бою подстрелили, а Елисей, как видеть изволите, по сей день жив. И уж поверьте, на большую нашу удачу, – вздохнув, закончил комендант.

– Хотите сказать, что он, тогда еще совсем мальчишка, сумел как-то крепость спасти? – не поверил граф.

– Мальчишка, – понимающе усмехнулся комендант с непонятной интонацией. – Этот, как вы изволили выразиться, мальчишка почитай один умудрился прорыв горцев на стену отбить. Ежели желаете, сведу вас с солдатами, что сами то видели. Уж поверьте, ваше сиятельство, Елисей многое тут сделать успел. И все на пользу крепости и отечеству. За то и поощрение высочайшее получил. А вы… «выскочка», – мягко укорил он офицера.

– Выскочка и есть, – моментально ощетинился граф. – Пейзанин немытый. Сопляк.

– Выбирайте выражения, граф, – жестко осадил его майор. – Не в кабаке.

– Простите, господин комендант, – опомнившись, извинился граф. – Но я никак не могу принять, что какого-то крестьянского мальчишку уравняли со мной, дворянином в пятом поколении.

– В пятом? – иронично хмыкнул комендант. – А до того вы предков своих помните? – с загадочным видом поинтересовался он. – Я вот могу точно назвать шесть поколений предков своих. А вы?

– Так же, – удивленно пожал плечами граф. – Но при чем здесь наши с вами пращуры?

– А при том, дорогой мой граф, что этот, как вы изволили выразиться, пейзанин, своих предков еще со времен первых христиан на Руси помнит. А род его тут живет еще дольше. Это и называется родовой казак. И таких тут, уж поверьте, немало. Это, можно сказать, казачья аристократия.

В голосе коменданта смешались издевка, ирония и восхищение. Слушая его, граф все больше выпрямлялся, пока не стал напоминать доску. Шершавую и занозистую.

– Да и кто мы с вами такие, чтобы оспаривать решение самого государя императора? – между тем продолжал комендант. – Думаю, решение это было продуманным и взвешенным. Недаром ведь принималось оно в столице, пока Елисей тут в горах геройствовал.

– Думаете, у него имеются высокие покровители? – тут же отреагировал граф.

– Вот уж чего никак знать не могу, – поспешил откреститься майор. – Я же ведь тоже из крепости уже который год не выезжаю. Все служба покоя не дает. Дела, будь они неладны. Почитай, лет двадцать в столице не был.

– Ничего не понимаю, – растерянно признался граф. – Вы ему особо не покровительствуете. При дворе генерал-губернатора про него тоже до момента оглашения высочайшего указа слыхом не слыхивали. Тогда как о нем вообще при дворе узнали? Хотя, если вспомнить, что он женился на дочери князя Буачидзе, пусть и незаконнорожденной, то многое становится понятным.

– А вот эту тему, ваше сиятельство, вам лучше вообще не задевать, – поспешил осадить графа комендант. – Послушайте дорогого совета. Наживете себе таких врагов, что не приведи господи. И сам Елисей, и старый князь, и сынок его, все на вас накинутся и не уймутся, пока не изведут. Князь Дато дочку свою официально признал, так что воздержитесь, граф. Мой вам добрый совет.

– Я не трус, господин майор, – вскинулся граф.

– Да господь с вами, сударь, – всплеснул руками комендант. – Я такого и не говорил. А вот помереть на дуэли из-за дурного слова у вас запросто получиться может. Уж поверьте.

– Так что ж вы меня все дуэлями-то тогда пугаете? – возмутился граф.

– Да кто ж вас пугает? – развел майор руками. – Предупредить стараюсь. Да тот же Ильико, княжич, первым вам перчатку бросит. И не смотрите, что однорукий. Он в нашей школе стрелять обучался. Словно мальчишка, вместе со всеми на стрельбище кувыркался да одежку драл. Но выучился. Вот чего у Елисея не отнять, умеет он нужному обучить. Дал господь талант.

– Ну, хорошо. Будь по-вашему, – помолчав, вздохнул граф. – Стрелки они все непревзойденные. Допустим. А что насчет белого оружия?

– Вы, ваше сиятельство, в своем ли уме или белены объелись? – ехидно поддел его комендант. – Когда ж такое было, чтобы казак белым оружием не владел? А уж Елисей, тот вообще двоерукий.

– Это как? – не понял граф, забыв обидеться на сентенцию майора.

– А так. Он умеет сразу двумя шашками орудовать. И выучеников своих тому учит. Всех, – закончил комендант так, словно печать пришлепнул.

– Вот! – подскочил граф. – Вы сами сказали. Шашками. А против шпаги он ничего противопоставить не сможет.

– Насчет шпаги ничего не скажу, не знаю. Но думаю, он и тут управится, – помолчав, задумчиво протянул комендант. – Вы поймите, ваше сиятельство. Он ведь не просто солдат опытный или казак. Он из тех, которых считают одного на тысячу, а то и поболе. У него война в крови. Ну не знаю я, как вам это правильно объяснить. Да только сила его не в умениях, а в том, как он думает.

– И как же? – заинтересовался граф.

– Самому бы понимать, – развел майор руками. – Вот к примеру. Во время осады. Я и офицеры мои смотрим на все это безобразие и прикидываем, как бы подороже жизни свои продать. А он смотрит и придумывает, как бы их всех извести. А самое главное, что себя он притом сохранять и не думает. И ведь придумал. По его задумке тогда казаки вылазку сделали, и почитай весь лагерь османский разорили, и тем самым от штурма их удержали. Поймите вы, дорогой мой, по-другому он думает. Совсем. А вот как, объяснить не могу. Знаний в этой области не хватает.

– Что-то он у вас прямо гением каким-то выходит, – недоверчиво проворчал граф, снова закуривая.

– Так гений и есть. А как его еще назвать, ежели он на пустом месте и мины, и револьверы с пистолетами, и мортирки свои придумал. И даже нашел, как ко всему этому гранаты ручные сделать. Нет, ваше сиятельство, вы как сами решите, а я считаю, что титул ему недаром достался. Заслужил. Как есть заслужил.

– Ну, заслуг его никто не умаляет, а вот достоинство дворянское это зря.

В голосе графа прозвучала нотка железной убежденности. Задумчиво глянув на него, комендант удрученно покачал головой и, вздохнув, неопределенно пожал плечами.

– Бог вам судья, ваше сиятельство. Только зря вы так-то, – проворчал он, прихлебывая остывший чай. – На ваши привилегии он не покушается. В столицу не рвется. А что тут князем стал, так то вас не касаемо. Это уж наши, местные дела. Так чего ж вам возмущаться?

– Да как вы не понимаете, господин майор, – вскочил граф, едва не подавившись папиросой. – Это же умаление наших с вами прав. Это нас с вами унизили, уравняв его с нами. Ужели вы того не замечаете?

– Нет, – развел комендант руками, обезоруживающе улыбнувшись. – Вот не вижу я тут никакого унижения. Может потому, что жизнью ему обязан. А может потому, что ничего кроме службы доброй от него и не видел. А может еще потому, что его стараниями в крепости новейшее оружие имею, которого еще и в столице не видели. И оружие то, осмелюсь заявить, весьма надежно и в деле моем зело полезно.

Граф плюхнулся на свой стул, не найдясь, что ответить, и, нервно загасив окурок в пепельнице, зло уточнил:

– И как много ваших офицеров такого мнения придерживаются?

– А все, кто в осаде участвовал, – равнодушно отозвался майор. – Уж простите великодушно, но жить всем хочется. И каждый из них понимает, что осаду ту мы только его усилиями пережили. Не будь его оружия и задумок разных, смяли б нас горцы. Слишком уж их много было.

– Что-то вы его прям в былинные герои возвели, – фыркнул граф.

– Я вам, граф, чистую правду говорю, – устало вздохнул майор, которому этот спор уже начал надоедать. – Мне на слово не верите, сходите в казармы, с солдатиками побеседуйте. Да жителей местных расспросите как следует. Они вам многое рассказать могут.

– Черт-те что, – возмущенно фыркнул граф, снова вскакивая из-за стола. – Один мальчишка, и столько споров.

– Так оставьте его в покое, и вся недолга, – тут же вклинился майор. – Ну какое, скажите на милость, вам до него дело? У вас своя служба, у него своя. Ну вот, к примеру сказать. При разгроме лагеря османского он трофеем много денег взял. И деньги те не в кубышку сложил, а на них школу свою открыл. На свой кошт стал сирот обучать, кормить и всей нужной справой обеспечивать стал. И по сию пору так.

– Погодите. Как же так. Ему ж из столицы специальное обеспечение денежное выписывают, – моментально подобрался граф.

– Обеспечение… – презрительно фыркнул майор.

– А что не так? – не унимался граф.

– Того обеспечения только на патроны для обучения и хватает. Вы хоть себе представить можете, сколько стоит одного пластуна выучить?

– Никогда этим не интересовался, – презрительно скривился граф.

– На круг сотню рублей за все в год кладите. А выучеников его не только войско казачье, а все имперские службы с руками отрывают. Вот так-то.

– Вы уверены? – переспросил граф, явно растерявшись.

– Уверен, – отрезал комендант. – Сам хотел по его примеру солдат своих стрельбе учить. Да когда посчитал, во сколько мне только огненный припас встанет, так едва духа не лишился. А еще свинец да капсюли. Были б деньги, купил бы у него же штуцеры магазинные, и патроны бы обучил солдат перекручивать. Да не положено, – огорченно скривился комендант.

– Ушам своим не верю. Три десятка выпускников, по сотне в год на каждого, это ж бешеные деньги, – задумчиво проворчал граф. – Он что, казну войсковую затрофеил?

– Школу и войско казачье поддерживает, и от казны деньги идут, и сами родители казачат пай вносят. А остальное он сам, – пожал комендант плечами. – А так да. Не бедствует. У него придумок много. Большую часть в Пятигорске делают да продают. Вот на те деньги школу и держит.

– Занятная история, – задумчиво протянул граф, доставая портсигар.

* * *

Закрыв школу, точнее, оставив ее на попечение юных инструкторов, Елисей, прихватив жену и сына, отправился в свое строящееся имение. Хотя, если быть совсем точным, то строилось там сразу все. И дома для будущей станицы, и церковь, и его собственный дом, и даже дом для коменданта. Три артели не покладая рук возводили стены, настилали крыши и вообще трудились в поте лица.

Полдюжины ветеранов надзирали над всем этим бедламом, то и дело внося в процесс необходимые поправки. Станица ставилась по всем правилам, освещенным веками. Церковь на холме, в стороне от всех жилых поселений. За ней широкий погост, где не было еще ни одного креста. А вокруг станичные подворья, но с таким расчетом, чтобы ограду погоста всегда можно было раздвинуть.

На другом краю нового поселения ручей, где уже успели поставить мостки для стирки и для нескольких плоскодонок. Ручей, хоть и не очень широкий, но глубокий. И вода в нем была холодная даже в самые жаркие дни. Его явно питал один из горных ледников. Ко всему этому на каждом дворе и колодцы копали. Помня, что в этих местах засуха дело привычное, Елисей с самого начала приказал сделать все, чтобы обеспечить поселение водой.

Деньги эта стройка съедала так, что парню жутко становилось, но останавливаться или что-то откладывать он не собирался. Благо дела шли совсем неплохо. Оружие в городе покупали, патроны разлетались едва ли не быстрее, чем их успевали делать, плюс к тому украшения, переделанные ювелиром, регулярно обретали своих владельцев. К удивлению друзей, среди местной знати и состоятельных купцов украшения от Изи стали весьма модны.

В общем, на первый взгляд, все было очень даже неплохо, но у парня не проходило ощущение, что он что-то упускает за всей этой внешней пасторалью. Что-то такое, что может оказаться опасным для него и его семьи. От всех этих мыслей он избавлялся только дома, в кругу семьи. Держа на руках сына и обнимая жену.

Сам того не ожидая, он вдруг душой прикипел к юной княжне, неожиданно оказавшейся прекрасной хозяйкой и великолепной матерью. В свои восемнадцать Нино сумела проявить недюжинную мудрость и характер, с ходу взяв все домашние дела в свои маленькие, но крепкие ладошки. Едва оправившись после родов, она принялась командовать на женской половине, прислушиваясь только к мнению бабки Радмилы. Что ни говори, а бабка в доме изначально была большухой, так что Нино слушала ее, проявляя почтение и внимание.

Впрочем, бабке такое положение вещей было только в радость. С готовностью передав девушке все домашние заботы, она занялась своим любимым делом. Сбором трав и лечением больных и страждущих. Тут ей равных просто не было. Девчонок, которые волею случая стали ее ученицами, бабка гоняла как сидоровых коз, но при этом умудрялась заменять им и мать и бабку. С появлением Нино на плечи девушки легла роль старшей сестры.

На пятый день после официального выпуска из школы все семейство молодых князей подкатило к околице новой станицы, и Елисей, спрыгнув с коня, шагнул было к воротине, чтобы отодвинуть ее и пропустить коляску с семьей, когда из кустов раздался повелительный голос:

– Не балуй, барин.

– Это кто там такой умный? – возмущенно поинтересовался Елисей, разворачиваясь на голос всем телом.

– Ох ё… прости, твое сиятельство, – охнул тот же голос, и из кустов чуть не кубарем выкатился один из работников. – Не признал со спины, не обессудь.

– А чего по кустам хоронишься? – поинтересовался Елисей.

– Да не хоронюсь, – отмахнулся молодой мужик, ловко оттаскивая воротину в сторону. – Я из артели, что печи кладет, а у нас пока дела нет. Вот казаки и велели за воротами присматривать, чтобы кто чужой не лез.

– Как это дела нет? – не понял парень. – Неужто уже во всех домах печи сложили?

– Так, где под крышу поставили, во всех. А где еще стропила не кинули, ждем. Да и кирпича нет покуда.

– Как нет? – тут же подобрался Елисей. – Весь кирпич давно оплачен.

– Так не подвезли покуда. Весточку в мастерские послали. Вот и ждем.

– Так что ж вас сюда без оружия поставили? – сменил парень тему.

– Так мы не солдаты, – развел мастеровой руками. – Казаки сразу сказали. В драку ввязываться, а сразу им знак подать и на рожон не лезть. Начнется заваруха – в кусты, и сидеть, как мышь под веником. Главное, им сигнал подать вовремя. И то сказать, ну какие из нас вояки, ежели мы и ружья-то толком не видели, – смущенно закончил мастер.

– А казаки где? – кивнув, поинтересовался Елисей.

– Так на подворье вашем, ваша милость. Дому вашему стены все вывели, уже и крышу крыть начали. Баньку на подворье закончили. Протопили как следует. Ох, и жаркая получилась, – физиономия мастерового расплылась в довольной улыбке. – Постройки хозяйские тоже почти закончили. Вот черепицу с кирпичом привезут, и в доме и печи, и трубы сложим. А там и крышу покроем.

– Добре, – улыбнулся Елисей, вскакивая на коня. – Благодарствую, мастер.

Вежливо поклонившись, мастеровой поспешил прикрыть воротину, а парень, чуть сжав колени, послал коня легкой рысью вдогонку коляске.

На его подворье все было так, как мастеровой и описывал. Дом был почти закончен. Осталось только покрыть крышу, и можно заниматься внутренней отделкой. Для Елисея это была самая большая головная боль. Его нынешний статус требовал, чтобы любой вошедший с первого взгляда понимал, что оказался в дворянском гнезде.

Уложение о дворянском строительстве, придуманное еще Петром Великим, парню подкинул контрразведчик из собственных запасов. Как ни крути, а Елисей вынужден был следовать этим нормам. Вот и ломал парень голову, пытаясь придумать, как отделать дом, обойдясь малой кровью. Везти на Кавказ итальянский мрамор и розовый гранит он не собирался, считая это извращением.

К его удивлению, Нино в этом вопросе оказалась на его стороне, предложив обить стены персидской парчой. Благо купцы возили ее в промышленных количествах. Это было и дешевле, и теплее. А главное, уютнее. Так что вопрос внутренней отделки дома парень решил незаметно перевалить на жену, оставив за собой только вопрос финансирования. Сказать по правде, Елисею для этого дела не хватало элементарных знаний и вкуса. Ну не было у него никогда таких проблем.

В прошлой жизни – купил обои, которые оказались по карману, с помощью друзей оклеил комнату и слава богу. В этой вообще жил в беленной известью хате. А тут целая проблема. Единственное, что он оставил за собой, так это мастерскую и кабинет, где собирался и дальше заниматься изобретательством. В этом молодая жена его полностью поддержала, с радостью окунувшись в работу по витью собственного гнезда. Благо вместе с девушкой к нему переехали и две ее служанки. На этом настоял князь.

Женщины средних лет, молчаливые, тихие и весьма ловкие в работе. На них и легли основные заботы о малыше и самой молодой жене. Елисей же так и продолжал жить на полуказарменном положении. Есть во что переодеться, что поесть и где голову уронить, и ладно. Почти все его время занимала школа. Коляска остановилась в воротах, и Елисей, придержав коня, с интересом осмотрел уже почти готовый дом.

Три этажа, высокие окна, лепнина на полуколоннах, широкие двустворчатые двери из светлого ореха. Почти столичное здание, хмыкнул про себя парень. Толстые стены из кирпича были оштукатурены и побелены все той же известью. Домик получился светлый и какой-то праздничный. Нарядный.

– А мне нравится, – не удержавшись, негромко проворчал парень.

– Мне тоже, – улыбнулась Нино. – Не люблю серые или темные дома, как в столице. Они тоску навевают.

– Ну, там вроде и разноцветные есть, – пожал Елисей плечами, припомнив помпезные здания на Невском, которые видел в своем прошлом.

– Угу, дворцы. Куда нам такой? – скривившись, фыркнула Нино. – Хочешь, чтобы я тебя по комнатам часами искала? И так мы с сыном тебя только ночами и видим.

– Зато никто не мешает, – тут же поддел ее парень, и Нино, пряча улыбку, мило зарделась.

Забрав у нее сына, Елисей помог жене сойти на землю и, приобняв за плечи, повел к дверям. Мастеровые, уже извещенные о приезде хозяина, поспешили освободить проход. Артельный, пожилой, седой мужик с широкими, словно лопата ладонями, спустившись откуда-то с чердака, с достоинством поклонился и, утирая руки тряпицей, нейтральным тоном поинтересовался:

– Случилось чего, ваше сиятельство, или просто полюбопытствовать приехали?

– Полюбопытствовать, – усмехнулся в ответ Елисей. – И узнать, нет ли нужды в чем. Может, просьбы какие есть, или кто обиды чинит?

– Нет, слава богу, – качнул артельный головой, заметно потеплев взглядом. – Все имеется, что для работы и жизни потребно. Да и вы свое слово твердо держите. Так что знай себе работай.

– Казаки не обижают? А то знаю я их, – снова усмехнулся Елисей.

– Нет, ваше сиятельство. Мирно живем. И то сказать, им не до нас. Они все на охране больше, по околице объезжают.

– А с чего вдруг кирпича нет? – задал Елисей насущный вопрос. – Я ж денег на все давал с запасом.

– То мой недочет, княже, – вздохнул артельный. – Не додумал, что мастера быстро печи складывать станут. И то сказать, чего им не складывать, коли все готово. Вот и вышло, как вышло. Да ты, ваше сиятельство, будь покоен. Я уж человечка с весточкой отправил. Со дня на день привезут. И кирпич, и черепицу. А что мастера стоят, так им недолго осталось. Только в дому твоем печи да камины сложить, да крышу перекрыть. Все в срок выполним, будь покоен.

– Добре, – помолчав, кивнул Елисей. – Ты мастер, тебе виднее. Я свое слово держу, и с тебя того же потребую. А пока упрекнуть мне тебя не в чем. Ну, показывай, что сделать уж успели, – сменил тему парень.

– Изволь, княже, – ободрился артельный, широким жестом указывая на роскошную каменную лестницу.

Ступени были вырублены из серого гранита и уложены на каменные плиты. Кто, где и как рубил эти плиты и ступени, Елисей даже не думал интересоваться. Артельный заверил его, что все это давно уже отработано, и специальная бригада каменотесов только тем и занимается, что обеспечивает их нужным материалом. В пространстве под лестницей получился довольно вместительный чулан, на который Нино тут же наложила свою хозяйскую лапку. Впрочем, иного Елисей и не ожидал.

Молодая чета поднялась на второй этаж и принялась обходить комнаты. Широкие, светлые, с высокими потолками. Глядя на это великолепие, Елисей внутренне ликовал, мысленно сравнивая их со своей прежней квартирой. По всему выходило, что любая из этих светелок была больше, чем вся его прежняя халупа со всеми коридорами и санузлами.

Мастера, завершив черновую подготовку, выметали полы и вычищали стены, готовя помещения к чистовой отделке, так что в доме даже лишней пыли не было, несмотря на ведущиеся работы. Обойдя весь второй этаж, молодые поднялись выше и принялись обходить комнаты третьего этажа. Тут все было так же вычищено и приготовлено к дальнейшей отделке. Убедившись, что артельный сказал правду и дом почти готов, Елисей одобрительно кивнул и, повернувшись к жене, на всякий случай уточнил:

– Ничего не хочешь поменять, пока есть возможность?

– Нет, – решительно мотнула девушка роскошной косой цвета воронова крыла. – Я же не просто так просила тебя все твои рисунки сначала мне показывать. Все так, как я и хотела.

Это было правдой. Еще только проектируя дом, Елисей старался почаще советоваться с женой, отлично понимая, что жить здесь в основном придется ей. Он же будет бывать тут, словно Мамай, набегами. Так что все помещения и службы в доме были заранее расписаны и распределены. Она уже точно знала, где будет кухня, где кладовая, а где детская. Артельный отошел по своим делам, и парень, пользуясь случаем, ловко прижал жену к себе, страстно целуя ее. Еле слышно охнув, Нино прижалась к нему всем телом, жарко отвечая на его ласку.

– Точно ничего поменять не хочешь? – тихо переспросил Елисей, оторвавшись от жены.

– Нет. Ты строишь дом, о котором я всегда мечтала, – прошептала Нино в ответ.

Услышав шаги артельного, Елисей бесшумно отступил в сторону и, пересадив сына на другую руку, сказал, глазами указывая жене на дверь:

– Ну, вроде как тут все в порядке. Думаю, нам пора и собой заняться. Сын скоро есть потребует.

– Женщины все приготовят. Но нам и вправду пора, – небрежно отмахнувшись, согласилась Нино, беря мужа под руку.

* * *

Занимаясь текущими делами и семьей, Елисей старательно отмахивался от продолжавшей ныть чуйки. Только выходя из дома, он уже привычно проверял оружие и старательно отслеживал все возможные слухи, которые циркулировали на базаре крепости. Что ни говори, а по степени реагирования на любые неприятности базар превосходил любую сигнализацию.

Вот и в тот день парень, прогуливаясь между рядов, старательно вслушивался в разговоры торговцев и покупателей. Базарный старшина, державший на площади чайхану, едва приметив его, тут же послал мальчишку посыльного с приглашением промочить горло свежим чаем или чем покрепче.

Понимая, что это не просто дань уважения, а приглашение к разговору, Елисей принял его благосклонно.

– День добрый, ваше сиятельство, – вежливо поклонился старшина.

– И тебе не хворать, почтенный, – так же вежливо склонил голову Елисей.

Пусть и имел он теперь титул, а вежливость по отношению к старшему еще никто не отменял. Да и старшина был человеком не простым, помнившим парня еще простым казачком. Так что держаться с ним нужно было хоть и не как с ровней, но и без попыток унизить. Елисей вообще старался держаться со всеми ровно.

Присев за указанный столик, парень с благодарным кивком принял у хозяина заведения стакан с горячим напитком и, сделав глоток, вопросительно посмотрел на него. Глотнув из своего стакана, старшина вздохнул и, задумчиво водя пальцем по краю блюдца, тихо спросил:

– Скажи, твое сиятельство…

– Называй короче. Князь, – посоветовал Елисей.

– Скажи, князь, твои ребята все уже из крепости уехали?

– Из выпуска все. Только трое сирот в казарме остались, да те, кто их обучал. А с чего интерес?

– Слухи странные появились. Война, сам знаешь, к концу идет. Прижали наши османа. А вот горцы, говорят, снова что-то затевают. На караваны чаще нападать стали.

– На все подряд или на чьи-то именно? – подумав, уточнил Елисей.

– А в чем разница? – не понял базарный старшина.

– Ну, если на все подряд, то нужно к неприятностям готовиться, а ежели на чьи-то, то тут пусть сам думает, кто решил ему дело испортить, – развел парень руками.

– Умный ты, – одобрительно кивнул старшина. – Трое торговцев пострадали. Убытки несут. Одному аж три каравана подряд ограбили. Остальным по одному.

– Пусть охрану сильную нанимают, – помолчав, посоветовал Елисей, помня, как сам пользовался слухами для распространения дезы. – А дальше видно будет.

– Своих ребят дашь? – снова вздохнув, решительно спросил старшина.

– А что, просто казаки вас уже не устраивают? Или уже они от денег отказываются? – удивился Елисей.

– Не отказываются, но твои мальчики ловчее будут. Весь базар знает, как они с оружием управляются. Иному казаку такому еще поучиться. Так что? Дашь ребят?

– Ну, пока нового набора в школу не было, можете с ними уговориться. Пусть парни заработают, – подумав, пожал парень плечами. – Я не против.

– Благодарствую, князь, – поспешно поблагодарил старшина. – А за плату ты не беспокойся. Все по чести будет.

– Добро, – спокойно кивнул Елисей. – А откуда слухи про горцев пошли, не знаешь?

– Торговцы поведали, – осторожно ответил старшина. – А что?

– А то, что это может быть сказкой. Так иногда делают. Говорят про одно, а на самом деле затевают серьезное нападение в другом месте. Потому и спрашиваю. Думаю, можно ли тем слухам доверять, – задумчиво пояснил парень.

– Не знаю, – помолчав, честно признался старшина. – Слухи, они и есть слухи.

– Угу, – согласился Елисей, прихлебывая чай. – Только и слухи, как я уже сказал, разные бывают. «Пулемет делать надо, – подумал он, не спеша попивая свежезаваренный напиток. – Взводного уровня. Питание от бубна на сотню патронов. Пружину спиралью. Стволы у нас отработаны, затворные пружины вроде тоже почти нормальные. Должно получиться. И мешок для сбора гильз».

От размышлений его оторвал новый вопрос старшины.

– Что? – повернулся парень к нему.

– Я говорю, с парнями твоими им самим договариваться? – повторил старшина.

– Да. Я ребятам сегодня скажу, – кивнул Елисей. – Ты мне вот что скажи, почтенный, как давно такие слухи поползли?

– Так с месяц уже, – подумав, ответил тот.

– А почему раньше не подходил?

– Так не просили. Думали, сами управятся, а как третий караван разорили, так и решили тебе кланяться.

– Странный вы народ, торговцы. Знаете, что рискуете, а все одно боитесь мошну растрясти, – скривился Елисей. – Ходили б с охраной серьезной, так и караваны никто не грабил. Уж поверь, не такие и великие расходы. С теми же казаками бы уговорились, они б вас от города к городу водили, с рук на руки передавая. И казачеству доход, и вы бы жили спокойно.

– Погоди, это как с рук на руки? – подобрался старшина.

– А просто. Вот, к примеру, ты в Пятигорске охрану нанял, и она тебя до Екатеринослава ведет. Там твой караван местным казакам передали, и они тебя дальше повели, а первые обратно в Пятигорск вернулись. И обратно так же. А о цене чтобы в штабе войска казачьего договариваться и платить туда же.

– Ловко, – оценил старшина. – Да только не делают так.

– Лиха беда начало, – пожал парень плечами. – Главное, начать, а дальше что-то можно будет на ходу исправить, а что-то и вовсе сменить. Сам знаешь, в любом новом деле гладко сразу не бывает.

– Это верно, – задумчиво кивнул старшина. – А мысля толковая. Подумать надо.

– Подумай, – чуть усмехнувшись, кивнул парень. – Есть еще чего, что мне знать надо?

– Говорят, в Екатеринославе офицеры многие недовольны, что им в той войне славы не достанется.

– Это не новость, – отмахнулся Елисей, понимающе усмехнувшись. – Так всегда бывает.

– Верно. Да только не всегда господа офицеры бунт затевают, – еле слышно отозвался старшина.

– Бунт? – навострил Елисей уши.

– Угу. Говорят, при дворе генерал-губернатора собираются бунт учинить, за то, что их на фронт не пущают.

– Ну, это не казачьи дела, – развел Елисей руками, про себя делая отметку в памяти. – Да и мы от Екатеринослава далеко. Меня местные дела беспокоят. Что горцы затевают? Что купцы говорят? Все ли спокойно? Сам знаешь, чем больше я буду знать, тем проще потом отбиваться станет.

– Что знал, все рассказал, – качнул старшина головой.

– Ну, и на том спаси Христос, – кивнул Елисей, поднимаясь. – А с парнями моими поговори. Я не против.

– Благодарствую, князь, – поднялся следом старшина.

Попрощавшись, Елисей вышел из чайханы и, оглядевшись, не спеша двинулся в сторону комендатуры. О возможной попытке так называемого бунта следовало предупредить полковника контрразведки Тимофеева. Александр Савич всегда относился к парню по-доброму. Да, Елисей отлично понимал, что тогда еще майор использовал его в своих целях. Но в то время их цели совпадали, так что парень делал все, чтобы помочь офицеру. И не прогадал.

Контрразведчик помогал парню во всех делах, продвигая его изобретения и поддерживая во всех начинаниях. А иногда даже прикрывал собственной властью и авторитетом своей службы. Так что Елисей решил сообщить ему о бродящих по базару слухах. Хуже точно не будет, а полковнику может быть полезно. С этими мыслями Елисей вошел в здание комендатуры и, поднявшись на второй этаж, постучался в знакомую дверь.

Получив разрешение, он вошел в кабинет и, поздоровавшись, присел к столу. Комендант, закончив что-то писать, отложил бумаги в сторону и, достав портсигар, с улыбкой поинтересовался:

– Что, отправил ребят, а теперь без дела маешься?

– Можно и так сказать, – усмехнулся в ответ Елисей.

– Есть новости какие? – нейтральным тоном поинтересовался майор, прикуривая.

– На базаре говорят, на дорогах караваны грабить начали, – равнодушно отозвался Елисей.

– Слышал, – скривился комендант. – Сами виноваты. Сотню раз повторял, чтобы охрану нанимали. Нет, все жадничают. Вот и результат. Может, еще чего есть?

– Только слухи, – качнул Елисей головой и тут же добавил: – Но в контрразведку письмецо отправить надо.

– Это про бунт, что ли? – иронично уточнил комендант.

– Про него.

– Я отписал уже. Хотя, честно сказать, не верю я в них.

– Так и я не особо верю. Но хуже-то не станет, коль отпишем, – развел парень руками.

– Вот и я так подумал, – рассмеялся комендант. – Тут у нас другое есть, – вздохнул он, отсмеявшись. – Комиссию от двора генерал-губернатора помнишь?

– Конечно.

– Так вот, господа офицеры из той комиссии на тебя крепко обижены.

– На обиженных воду возят, – отмахнулся Елисей.

– Не скажи. Господа титулованные дворяне тебя выскочкой считают и теперь зуб на тебя имеют такой, что иной вурдалак позавидует.

– Думаете, гадить станут? – задумчиво поинтересовался парень.

– Эти могут, – вздохнул комендант.

– А как же честь дворянская? – иронично поддел его Елисей.

– Уж поверь, все эти собрания тот еще гадюшник, – скривился майор.

– Догадываюсь, – презрительно фыркнул парень. – Потому и не хочу туда часто ездить. А уж теперь и подавно. И тут дел хватает. А вообще, нам бы пора уже и свое дворянское собрание иметь.

– В крепости дворян раз-два и обчелся, – отмахнулся комендант.

– Но ведь есть, – не отступился парень.

– Тоже верно, – задумчиво хмыкнул майор. – Бог с ним. Лучше скажи, когда новый набор объявлять собираешься?

– К осени. Не раньше. Пусть бойцы мои передохнут малость. Да тут еще и купцы решили их в охрану нанять. Так что раньше осени ничего делать не стану.

– Ну и правильно, – с улыбкой одобрил комендант. – Заодно и остальные от твоих бандитов отдохнут. А то солдатики мои уже от собственной тени шарахаются.

– Да ладно вам, Алексей Захарович, – рассмеялся Елисей. – В этот раз не так уж и много безобразий от них было.

– Тоже верно, – усмехнулся комендант в ответ. – Ты в город собираешься?

– Надо бы, – вздохнул Елисей. – И оружие новое привезти, и патроны, и задумки кое-какие показать. Да, съежу, пожалуй.

– Перед отъездом ко мне забеги. Будет у меня к тебе поручение одно, – разом став серьезным, попросил комендант.

– Что-то серьезное? – подобрался Елисей.

– Да как сказать, – смущенно протянул майор. – Сестрица моя уже всю голову проклевала, прося сыну гувернера толкового найти. А где я ей его тут возьму?

– Боюсь, такого и в Пятигорске не найти, – удивленно проворчал Елисей. – А чего это ей вдруг гувернера приспичило? У вас и самих образование доброе.

– Вот и я ей о том же говорил, – закивал комендант. – А она и слышать не хочет. Требует, чтобы я любым путем племянника в Михайловское училище устроил. Нет, я ее, конечно, понимаю. Она добра сыну желает. Но и предел иметь нужно.

– А вы ее спросите, ей платить тому гувернеру есть чем? – помолчав, жестко спросил парень. – Уж не примите за обиду, но такие дела не ей одной решать. Или я не знаю, что вы один за все платите. А жалованья вашего на такое не хватит.

– А то я не знаю, – мрачно отмахнулся майор. – Но просила она меня с тобой поговорить. Вот и говорю. А уж что из того получится, не мне решать.

– Тоже выход, – не удержавшись, рассмеялся Елисей.

* * *

Три телеги с пустой тарой из-под кислоты и четыре всадника не спеша двигались в сторону города. Здоровенные бутыли тихо позвякивали, заставляя возниц то и дело оглядываться, чтобы проверить целостность груза. Глядя на их мучения, Елисей только злорадно усмехался, про себя ворча:

«Говорил, соломы не жалейте, теперь крутитесь, как флюгеры».

Мужики из бывших крепостных, которые приехали на Кавказ в поисках лучшей доли и нанялись на работу в школу, только вздыхали, понимая, что в своих проблемах виноваты сами. То, что им говорил парень, они внимательно слушали, старательно кивали, но в итоге делали все по-своему. И то сказать, что казак, да еще и князь может знать о перевозке всяческой поклажи? Однако выяснилось, что советы его были совсем не лишними.

Вот и мучились теперь мужики, беспокоясь за груз. Князь ведь ясно сказал, за каждую разбитую бутыль вычтет из платы возниц. А у него слово с делом не расходится. Это все знали. Держа караван в коробочке, всадники чутко вслушивались в голоса окружающего леса, небрежно удерживая карабины поперек седла. Вышколенные кони шли ровной, короткой рысью, которая позволяла всадникам без напряжения открыть огонь в любое мгновение.

Так что появление отряда горцев в дюжину всадников никого из казаков не напугало. Едва только из-за поворота вылетел головной всадник в мохнатой папахе, как тут же прозвучал выстрел. Нелепо взмахнув руками, горец грянулся с коня, и на дороге завертелся скоротечный бой. Вся четверка охранения вылетела вперед, и атакующих просто смело дружным залпом. При этом вперед казаки выстрелили только один раз. Потом двое боковых взяли на прицел придорожные кусты, а оставшиеся двое принялись палить по атакующим с такой скоростью, что скоро и атаковать стало некому.

Спешившись, казаки принялись обходить побитых горцев, выискивая выживших. Возницы, успевшие остановить повозки и скатиться под них, вылезали на дорогу и, глядя на их действия, только испуганно крестились. Уж больно жестко все делалось. Едва найдя раненого, его тут же добивали ударом кинжала в грудь. Только однажды, перевернув очередное тело, казак позвал князя, громко объявив:

– Княже, этот не шибко ранен. Может выжить.

Подойдя, Елисей быстро осмотрел рану молодого горца и, качнув чубом, беззлобно проворчал:

– Повезло дураку. Перевяжите его.

Потом, отобрав у свернувшегося калачиком горца все оружие, включая кинжал, спросил:

– Зачем на караван напали? Видели же, что мы за товаром едем и в повозках только бутыли пустые.

– Не караван хотели. Тебя, – прохрипел молодой абрек. – Ты кровник наш. В крепости тебя не могли достать. Решили в дороге ловить.

– Вам бед мало было? – презрительно фыркнул князь. – Забыли, что мои гранаты делают? Я ж могу и все ваши дома ими закидать.

– Старики говорили, что ты можешь. Воины не поверили, – всхлипнул от боли горец. – Добей, – помолчав, попросил он. – Больно очень. Добей.

– Знаю, что больно, – проворчал Елисей, осматривая его рану, которую один из казаков обнажил, разрезав черкеску. – Но добивать не стану. Сейчас перевяжут тебя. Коня дам. Домой доедешь, там хаким или мулла вылечит. Мне твоя смерть не нужна.

Нашедший горца казак ловко присыпал рану каким-то порошком, который достал из своего ранца, и туго перетянул абреку живот. Остальные парни уже успели собрать всех коней и оружие с нападавших. Жестом указав на серую кобылу, Елисей велел усадить горца верхом и, глядя ему в глаза, негромко добавил:

– Запомни сам и другим скажи. Или вы эту месть оставите, или вынудите меня в ваши аулы прийти. Тогда пощады никому не будет. Тогда я к вам пришел потому, что вы наших женщин украли. Но ежели не остановитесь, все умрете. Езжай, – с этими словами он хлопнул кобылу по шее, и та, всхрапнув, пошла в сторону поворота размашистой рысью.

– Думаешь, доедет, княже? – задумчиво спросил перевязавший горца казак.

– Рана не шибко тяжелая, – пожал плечами Елисей. – Все собрали? – повернулся он к остальным.

– Точно так.

– Тогда поехали дальше. С трофеями в городе разбираться будем.

Возницы быстро расселись по местам, и вскоре о стычке напоминали только лужи крови, застывавшие в дорожной пыли.

В город караван вошел уже под вечер. На заставе солдаты, увидевшие такое количество оседланных коней, засуетились, пытаясь выяснить, где это случилось и как далеко банда. Но князь, не слезая с седла, коротко рассказал дежурному подпоручику о стычке, и вскоре караван отправился к ближайшему постоялому двору.

Убедившись, что все его люди расселены, а груз и животные ухожены, Елисей попрощался и отправился на дом к своему старому приятелю.

Изя, едва увидев парня, облапил его так, что ребра затрещали, а после приказал домашним накрывать на стол. Умывшись с дороги у колодца, Елисей прошел в дом и, поздоровавшись с Сусанной, вышедшей на крыльцо с сыном на руках, отправился здороваться с дедушкой, патриархом этого дома.

Старый ювелир, у которого с годами почти отказали глаза и руки, едва услышав знакомый голос, тяжело поднялся из своего кресла и, обняв парня, улыбнулся:

– Слава богу, живой, здоровый. Рад тебя видеть, хотя и странно это говорить человеку, который почти ничего не видит.

– Благодарствую, дедушка. Вы-то как? – улыбнулся в ответ Елисей.

– Сижу, жду, когда Боже про меня вспомнит, – усмехнулся старик. – Есть что интересное, или по другим делам приехал?

Несмотря на все проблемы со здоровьем, старик живо интересовался всеми новинками, что придумывал Елисей. Изя вынужден был на словах описывать ему новый агрегат. Старый ювелир, обладавший живой фантазией, слушал его очень внимательно, после чего, помолчав, или задавал уточняющие вопросы, или просто кивал седой головой, тихо ворча, что вещь получится нужная и людей заинтересует.

Просьбу Елисея он все-таки выполнил. Роскошный гарнитур из пяти предметов старик создал. Это действительно было произведение ювелирного искусства. Ажурный, легкий, словно паутинка рисунок из золотой проволоки и тщательно ограненные Изей драгоценные камни. В дворянском собрании жены офицеров и чиновников, едва увидев эту красоту, от зависти дара речи лишались.

Эти украшения были лебединой песней старика, но повторить эту красоту не брался ни один ювелир. Даже Изя, прямой потомок старого мастера, только мотал кудлатой головой и, демонстрируя возможному заказчику свои огромные ладони, смущенно гудел:

– Мне так не сделать.

Это было правдой. Для подобной работы ему не хватало опыта, хотя сам здоровяк умудрялся делать вещи не менее изящные. Но им не хватало той легкости, которая так пленяла всех модниц. Вот и сейчас, стоя рядом с дедом, Изя с грустью смотрел, как старик общается с гостем, и только тихо вздыхал. Не желая утомлять старика, Елисей попрощался, и они отправились в кабинет Изи. Усевшись за стол, ювелир выжидающе уставился на приятеля.

Чуть улыбнувшись, Елисей достал из сумки кожаную папку и, протянув ее ювелиру, пояснил:

– Тут несколько вещей. Но от вас с Митричем мне нужна только одна. Остальное – как получится.

– Опять, небось, стрелялку какую придумал, – привычно проворчал Изя, нетерпеливо открывая папку.

– А чего ты от казачьего князя ожидал? – рассмеялся Елисей. – К тому же на нас в дороге опять напали. Так что без оружия нам никуда.

– Все живы? – тут же вскинулся ювелир.

– Обошлось, слава богу, – кивнул парень.

– Погоди, это что тут у тебя за улитка такая? – ткнул своим громадным пальцем Изя в чертеж.

– Это магазин для патронов. Но боюсь, под него нам придется новые гильзы делать, – вздохнул Елисей, предвидя долгий и нудный спор.

– А чем тебя старые не устраивают? – тут же вскинулся ювелир.

– Старые с закраиной. Из-за этого магазин под них придется очень сильно выгибать, и тогда их может перекосить. А новые, как мы в винтовке используем, гладко пойдут.

– Это которые с проточкой? – уточнил Изя.

– Ну, ты дураком-то не прикидывайся, – фыркнул Елисей. – А то не ты мне их отливал да протачивал.

– Я, – мрачно вздохнул гигант. – Опять куча монотонной работы, – скривился он.

– Дружище, а на кого я еще рассчитывать в таком деле могу? – развел парень руками. – Уж прости, но другого такого мастера я не знаю. Ты да Митрич, все, что у меня есть. Не будь вас, я бы сюда и не ездил.

– Знаю, – усмехнулся Изя с довольным видом. – Ты мне скажи, тебе еще не пеняют, что ты с жидом дела ведешь?

– Опять за свое? – скривился в ответ Елисей. – Сколько раз повторять, мне на те вопли плевать с высокой колокольни. Я друзей на чужое удовольствие не меняю.

– Так то раньше. А теперь ты князь.

– И чего? – фыркнул Елисей. – Это мои придумки и мои дела, и сторонним до них дела нет. А вообще, не будь тут твоей лавки, я б тебя давно уже заставил ко мне в станицу переехать. Там спокойно, и никто не посмеет тебе слова лишнего сказать. И тебя бы увез, и Митрича.

– И чего б мы там делать стали? – не понял ювелир.

– А задумки мои. Поставили бы толковую мастерскую, кузню и делали бы, что самим на ум взбредет. Там нам никто не указ. Моя вотчина, – мечтательно протянул Елисей.

– Скучно там, небось, – помолчав, проворчал Изя.

– Зато безопасно, – тут же нашелся Елисей. – Говорю же, моя вотчина. Я землю у короны откупил, а на своей земле сам хозяин. Там и ученики мои жить станут, и ветераны. В общем, настоящая станица будет. Точнее, уже почти есть.

– А казаки твои как примут, что ты в станицу жида притащил? – не унимался ювелир.

– Дурак ты, Изя, хоть и друг мне, – снова фыркнул Елисей. – Ты ж мастер, каких поискать. А уж когда они поймут, что их оружие твоими руками сделано, все языки прикусят. А кто не поймет, так я быстро дорогу в нужную сторону покажу. Потому и говорю, забрать бы вас с Митричем отсюда. Вот бы там развернулись. И ездить далеко не надо.

– А дом куда? Лавку? Подворье? – задумчиво поинтересовался ювелир.

– А то у тебя родичей мало, – поддел его парень. – У ближайшего стряпчего договор оформить, что родич твой в лавке только продавцом, а дом ему на съем идет. И езжай куда хочешь. А там тебе и мастерскую поставим, и дом побольше этого.

– Куда больше-то? – возмутился Изя.

– Ну, не хочешь больше, поставим меньше, – тут же поддел его Елисей.

– Да ну тебя, – гулко расхохотался в ответ гигант. – Но сам я такого дела решить не могу. Тут с дедом советоваться надо. Да еще Сусанна чего скажет.

– Ну, она у тебя совсем не дура. Быстро поймет, что под моей защитой вас никто тронуть не посмеет. Или мало тебе тех историй?

На лавку ювелиров то и дело пытались совершить налет. Благо в городе хватало солдат и казаков, так что подобные нападения обычно заканчивались короткой перестрелкой и арестом нападавших. Благо Елисей сумел-таки заставить Изю научиться правильно обращаться с револьвером. В общем, это предложение имело смысл.

– Ну, пожалуй, племянника тети Сары я могу в лавку управляющим поставить, – задумчиво проворчал Изя. – Он у деда учился и в нашем деле кое-что соображает. Да и дом ему тоже пригодится. Женить его собираются…

– Это кого ты женить уже собрался? – послышался вопрос, и в кабинет вошла жена здоровяка, Сусанна.

– Да вот, Елисей предлагает в его вотчину переехать, – тут же перевел стрелки Изя.

– А дом, а лавка? – с ходу завелась женщина.

– Вот я и говорю, Мойшу все равно женить собираются. Ему все в управление и оставить. К тому же он у деда учился и в деле нашем соображает. Управляющим при лавке будет, – поспешил пояснить ювелир.

– Подумать надо. С дедушкой посоветоваться, – задумчиво протянула Сусанна, бросая на Елисея заинтересованный взгляд.

* * *

Разговор с Митричем тоже закончился с тем же результатом. Могучий кузнец крепко задумался и взял паузу на осмысление предложения. Понимая, что торопить приятелей – только дело портить, Елисей решил набраться терпения и подождать. Оставив поднятую тему витать в воздухе, парень занялся тем, ради чего и приехал в город. Кузнец, едва разобрав его чертежи, тут же загорелся новинкой и, не раздумывая, с головой погрузился в работу.

К удивлению Елисея, Изя занялся тем же самым. Набив руку на точном литье, ювелир за несколько часов изготовил нужную форму и принялся отливать гильзы нового вида. Сам же парень принялся рыскать по базару, выискивая вещи, которые можно было бы использовать в новом доме. Нино, провожая мужа, сумела пихнуть ему в карман список необходимого, и теперь Елисей, растерянно почесывая в затылке, пялился в него с видом барана перед новыми воротами. Убедившись, что логику женщины в этом вопросе ему никогда не постичь, парень махнул рукой и принялся покупать то, что было написано в бумажке.

Все-таки восточный базар вещь непостижимая. Тут можно было найти всё. От одежды до оружия и от продуктов до наркотиков. Прикупив десяток ковров, он перешел в ряды с текстильной мануфактурой и принялся выбирать материал на шторы и занавеси. Но тут его настигло понимание, что перед этими прилавками он скончается. Видов и расцветок было столько, что Елисей за голову схватился.

Сообразив, что тут без жены не разобраться, парень плюнул и отправился в оружейные ряды. Тут он был как у себя дома. Проходясь вдоль прилавков, Елисей задумчиво перебирал клинки, вертел в руках различный огнестрел и, для вида поинтересовавшись ценой, не спеша шел дальше. Ничего достойного его внимания на прилавках не было. Выделка стволов у того же Митрича была более чистой, а механизмы его собственной разработки были более надежными.

Парень уже собирался возвращаться домой, когда кто-то резко толкнул его сзади и чья-то рука скользнула по поясу. Перехватив шаловливую конечность, Елисей резко развернулся, одновременно делая шаг в сторону и выворачивая захваченную руку в обратную сторону, на излом. Взвыв от боли в вывернутых суставах, воришка приподнялся на цыпочки и, понимая, что попался, прошипел:

– Пусти, аспид, пожалеешь.

– Пасть захлопни, тварь. Пошел за тот лабаз, – жестко скомандовал Елисей, толчком направляя его в нужную сторону.

Появление на базаре воров говорило о многом. В прежние времена подобные кадры были бы уже давно отловлены и отправлены в места не столь отдаленные. Теперь же, пока идет война и основная часть казачьих войск находится на передовой, у этих граждан появилась возможность промышлять и в этом городе. Затолкав воришку за угол лабаза, Елисей одним резким ударом отправил его в легкий нокаут и, быстро скрутив обрезком веревки, принялся ждать группу поддержки.

В том, что она есть, парень даже не сомневался. Подобные личности всегда работали группой. Одни таскают, другие уносят добычу, а третьи прикрывают тех и других. Ожидание парня продлилось не долго. Четверо крепких мужиков рысью забежали за угол и растерянно остановились, увидев стоящего над воришкой казака.

– Отпусти парня, – потребовал самый старший по виду мужик.

– А ежели нет, то что? – иронично усмехнулся Елисей, разворачиваясь к ним всем телом.

– Тут и останешься, – зло прохрипел мужик, воинственно встопорщив клочковатую бороденку.

– Ну, попробуй, – усмехнулся парень, делая ладонью приглашающий жест.

– Погоди, Хват, – остановил мужика тощий, но очень гибкий и подвижный, словно ртуть, мужчина средних лет. – Что-то тут не так.

– Да чего не так-то? – едва не взвыл Хват от избытка чувств. – Он же Жилу связал.

– Вижу, – спокойно кивнул тощий. – Уж больно быстро у него это вышло. Ты кто, казак?

– А ты кто? – насмешливо переспросил Елисей.

– Мы люди вольные, сами по себе живем. А вот кто ты такой, что так смело людей вяжешь и один против четверых встаешь? – задумчиво проговорил тощий, выходя вперед.

– Князь Халзанов, директор школы пластунов, – продолжая усмехаться, представился Елисей.

– Чтоб тебя, – растерянно выругался Хват, вытягивая из кармана кистень. Свинцовую гирьку на цепочке.

– Брось железку, не то свинцом отравишься, – негромко приказал Елисей, одним плавным движением выхватывая из кобуры пистолет.

– Это что за пистоль такой? – настороженно рассматривая оружие, поинтересовался тощий.

– А тебе что за дело? Вы ж тати ночные, а не лесная шушера. Вам тихо работать полагается.

– Да уж больно интересный коленкор вырисовывается, – задумчиво протянул тощий. – Нам за этот пистоль и заплатили. Жила должен был его у тебя стянуть, да попался. Вот уж не ждал, что он так опростоволосится.

– Дурни вы. Чтобы у казака оружие украсть, нужно знать, как оно в кобуре крепится, – тихо рассмеялся Елисей. – А кто заплатил, может, скажешь?

– А тебе зачем? Сам продать решил? – тут же подобрался тощий.

– Нет. Это оружие не продается, – коротко мотнул Елисей чубом. – А вот тот, кто вам его заказал, может лазутчиком вражеским быть. Как думаешь, что с вами контрразведка сделает, ежели я им о том расскажу?

– Это ты шутишь так? – уточнил тощий, зябко передернув плечами. – Мы блатные, а не политика.

– Вот в контрразведке про то и расскажешь, – зло усмехнулся парень. – Кто заказал? – вопрос его прозвучал как щелчок кнута.

– В трактире фраер нас ждать должен, – помолчав, нехотя сообщил тощий.

– Ты чего, Хлыст? – испуганно охнул Хват.

Сдать заказчика было не по понятиям, но тощий явно понимал гораздо больше, чем он. Зло, покосившись на приятеля, Хлыст отмахнулся, жестко приказав:

– Нишкни. Тут дела серьезные. Не для твоего ума. Или хочешь всю жизнь от контрразведки бегать? Эти церемониться не станут. И до суда не доживешь.

– Это верно. Надо будет, и на дыбу вздернут, и на кол посадят, лишь бы дело сделать, – подлил Елисей маслица в огонек.

– Да кто узнает-то? – не сдавался Хват. – Этого в ножи и в кусты. А сами с кушем ноги срисуем.

– А попробуй, – снова усмехнулся Елисей, убирая пистолет в кобуру. – Управишься – уйдешь. Нет, не взыщи. Тут и сдохнешь.

– Сказал же, уймись, Хват, – зарычал тощий. – Сказано тебе было, пластун он.

– И чего? Что я, ловких не видел? Все подыхают, – сплюнул бородатый и, подхватив с земли кистень, двинулся вперед, ловко раскручивая его у плеча.

Плавно шагнув в сторону, Елисей чуть согнул колени и качнулся из стороны в сторону.

– Ну, чисто змея, – растерянно охнул кто-то из бандитов.

Хват взмахнул рукой, направляя гирьку ему в голову, и тут же сменил направление движения, норовя попасть по колену. Поднырнув под его руку, Елисей резко ударил сложенными в щепоть пальцами в подмышечную впадину левой рукой и тут же правой хлестнул бандита по горлу. Цепочка кистеня обвилась о его предплечье, а бандит, схватившись за горло, тихо захрипел. Не давая ему очухаться, парень проскользнул сбоку от противника и нанес еще один удар. Ребром ладони наотмашь. В основание черепа.

В пыльные лопухи Хват завалился уже мертвым. Сделав еще один шаг, Елисей развернулся к оставшимся бандитам, одновременно снова выхватывая пистолет и беря их на прицел.

– Еще кто хочет, или говорить станете? – поинтересовался он, зло усмехаясь.

– А ежели скажем, что нам с того? – мрачно уточнил Хлыст, поглядывая на тело приятеля.

– Фраер с тобой договаривался? – чуть подумав, спросил парень.

– Угу.

– Тогда идешь в трактир и говоришь ему, что добычу взяли. И ведешь сюда. Что сказать, сам придумаешь, не маленький. Тут я его спеленаю, а вы сможете уйти. И учти, ежели окажется, что не того привел, или еще чего удумаешь, считай, что контрразведка уже у тебя на холке висит. Все понял?

– Выходит, как видаки мы тебе не нужны? – задумчиво уточнил Хлыст.

– Без вас обойдусь, – фыркнул парень.

– Это как? – не удержавшись, поинтересовался бандит.

– Из спины ремней нарежу, все расскажет, – зловеще пообещал парень, и вся банда вздрогнула от злости, прозвучавшей в его голосе.

– Видать, правду про вас бают, что звери вы, – растерянно проворчал Хлыст, оглядываясь на подельников.

– Не мы такие, жизнь такая, – фыркнул в ответ Елисей, качнув пистолетом. – Ты один в трактир пойдешь. Остальные тут тебя подождут. И запомни, ежели что, я их тут всех кончу. Воздух чище будет.

– Связался я с тобой, – зло огрызнулся Хлыст.

– Сами напросились, – пожал парень плечами.

– Ладно. Дай слово, что племяша при любом раскладе отпустишь, тогда приведу тебе фраера, – неожиданно потребовал Хлыст, кивая на связанного воришку. – Со мной что хочешь делай. Его отпусти. Один он у меня остался. Родная кровь. Больше и нет никого.

– Приведешь фраера, всех отпущу. Мне лишняя кровь ни к чему, – отмахнулся Елисей. – Все равно скоро попадетесь. Не я, так другие пристрелят.

– Это за что же? – дружно охнули бандиты.

– От же дурачье?! – рассмеялся Елисей. – Время-то военное. А с ворами в таких случаях – по законам военного времени. К стенке, и вся недолга. Это, господа бандиты, Кавказ. Граница, вон она, за перевалом. И тут война всегда идет.

– Хлыст, как так-то? Ты ж говорил, спокойно тут, – раздался едва не плачущий голос лежащего на земле воришки.

– Помолчи, Жила, не до тебя, – огрызнулся тощий, старательно что-то обдумывая.

– Да ты глазами-то на меня не сверкай, – снова качнул Елисей стволом. – Сказано, приведешь заказчика, всех отпущу. Значит, так и будет.

– Ладно, – выдохнул Хлыст, сдаваясь. – Здесь меня ждите, – буркнул он своим и ловко скользнул за угол.

– Вы оба, вон сюда, к приятелю своему становитесь, – скомандовал парень оставшимся бандитам, указывая на связанного Жилу.

– Зачем? – мрачно поинтересовался один из бандитов.

– А чтоб мне вас всех разом видно было. Шевели костями, сыть каторжная, – рыкнул парень, левой рукой нащупывая в кармане еще один обрезок веревки.

Бандиты сгрудились возле связанного подельника и, мрачно насупившись, наблюдали за приготовлениями Елисея. Быстро осмотревшись, парень чуть усмехнулся и скользнул под широкие листья лопуха у самого угла лабаза. Чтобы выйти на вытоптанную полянку, ожидаемым гостям придется обойти эти заросли. В итоге Елисей окажется у них за спиной. Увидеть его под этими листьями было проблематично. Для этого нужно было пригнуться к самой земле.

Все так и вышло. Хлыст привел за лабаз высокого, худощавого мужчину в твидовом клетчатом костюме и, не увидев казака, растерянно начал оглядываться. Но Елисей уже был за спиной пришедших. Один резкий удар рукоятью пистолета по затылку, и клетчатый мягко осел на землю.

– Забирай свою рвань и проваливай, – скомандовал Елисей, продолжая держать бандитов на прицеле. – И из города уходите, – добавил он, помолчав. – А лучше вообще с Кавказа. Целее будете.

– Жаль, мне пистоль носить не по чину, – не удержавшись, зло выдохнул Хлыст.

– Тогда вы б тут все полегли, – рассмеялся в ответ парень. – Ты, шваль каторжная, так и не понял, с кем связался. Я еще пацаном с горцами резался, а таких, как вы, даже с пьяных глаз пришибу и не замечу. Проваливай. Веревку не режь. За кончик дерни, сама развяжется, – добавил он, не желая терять полезную в хозяйстве вещь.

Бандиты быстро освободили своего приятеля и, поставив его на ноги, поспешили исчезнуть, опасливо обходя казака стороной. Убедившись, что они ушли, Елисей быстро связал нового пленника и, подхватив его под мышки, потащил подальше в кусты. С делом о заказе на кражу оружия нужно было разбираться старательно и вдумчиво. Так что от рынка нужно было отойти как можно дальше. Подходящее место было в овраге за базаром. Туда Елисей и поволок свою добычу.

* * *

Вытрясти из ошеломленного иностранца всю подноготную оказалось не так и сложно. Клиент поплыл, едва увидев клинок булатного бебута в опасной близости от своего организма. Слушая его, Елисей не знал, плакать или смеяться. Он по привычке ожидал услышать о лазутчиках, политических интригах, а тут банальный промышленный шпионаж. Получивший по затылку господин работал на одну из западных оружейных компаний, которая возжелала получить кое-что из его придумок.

Подумав, Елисей коротко взмахнул рукой и столкнул содрогающееся тело в овраг. Оставлять за спиной врага, даже такого неуклюжего, опасно. Отерев кинжал о траву, парень выскользнул с пустыря и смешался с толпой. Обыскать тело он успел в самом начале, так что теперь просто шел и обдумывал свои дальнейшие действия. С одной стороны, об иностранце следовало бы сообщить в контрразведку. А с другой – не хотелось создавать лишнюю головную боль полковнику. У того и так проблем хватало.

Елисей уже почти добрался до дома ювелира, когда к крыльцу подскакал верховой и, слетев с седла, бегом ворвался в лавку. Забеспокоившись, парень ускорил шаг и, легко взбежав по ступеням, едва не столкнулся с посыльным, выскочившим на крыльцо.

– Ваше сиятельство, – с ходу выпалил он, едва рассмотрев, с кем столкнулся. – Вас сей минут в штаб требуют. Беда.

– Не дребезжи. Толком рассказывай, что случилось, – подобравшись, потребовал Елисей.

– На выезд начальника военного почтового отдела напали. Его самого скрали. Солдатиков побили, – едва не запричитал посыльный.

– Лови лихача, сейчас буду, – приказал парень, входя в лавку.

Быстро отдав корзину с мелкими покупками Изе и предупредив его, что, возможно, должен будет на некоторое время отъехать, он снова вышел на крыльцо и, увидев подкатывавшую коляску, направился к ней. Спустя четверть часа он вошел в здание штаба и в сопровождении посыльного поднялся на третий этаж. Прискакавший за ним фельдфебель решительно толкнул высокую дверь и, войдя, бодро доложил о выполнении задания.

Войдя следом за ним, Елисей быстро осмотрелся и удивленно уставился на сидевшего за столом штабс-капитана. Жестом отпустив фельдфебеля, офицер поднялся и, подойдя к парню, вежливо поздоровался.

– Прошу прощения, князь, что вынужден отрывать вас от дел, но произошло то, чего никто никак не ожидал. Надо сказать, узнав, что в городе вы с вашей командой, я решил, что вас мне сам бог послал. Украден начальник отдела войсковой почты, и я покорнейше прошу вашей помощи.

Внимательно слушая его несколько сумбурную речь, Елисей вдруг понял, что офицер действительно взволнован. Коротко кивнув, парень принялся задавать насущные вопросы.

– Где и когда это случилось?

– Четыре часа назад. Верстах в десяти от города. Абреки совсем обнаглели. Уже офицеров воровать начали, – быстро ответив, пожаловался офицер.

– Найдите человека, который может точно показать, где это случилось, а я пока ребят своих соберу, – скомандовал Елисей и, не прощаясь, вышел из кабинета.

На его удачу вся троица юных инструкторов находилась в казарме, предаваясь блаженному ничегонеделанию. Увидев командира, парни дружно подскочили и, услышав, что есть интересное дело, кинулись собираться. Спустя десять минут четыре всадника стояли у здания штаба, дожидаясь проводника. Штабс-капитан вывел на улицу пожилого унтер-офицера в пехотном мундире и, кивая на него, сообщил:

– Вот, князь, извольте. Сей унтер и командовал солдатами сопровождения. Он вас на место и отведет.

– Верхом ездишь, унтер? – повернулся к нему Елисей.

– Осмелюсь доложить, не шибко, ваше благородие, – смутился унтер.

– Не важно. Главное, знаешь, как в седле держаться надо. Господин штабс-капитан, прикажите дать ему коня.

– Сейчас приведут, – быстро кивнул офицер. – Но простите мне мой скепсис, князь. А не маловато вас для такой погони будет?

– Вряд ли их больше дюжины было, – хищно усмехнулся Елисей в ответ.

– Так точно. Осмелюсь доложить, десяток и был, – влез в разговор унтер.

– Ну, значит, и беспокоиться не о чем, – кивнул Елисей.

Рядовой солдат привел высокую чалую кобылу и, отдав повод унтер-офицеру, принялся негромко пояснять, что она умеет и что надо делать, но Елисей не дал ему договорить.

– Унтер, время теряем. На коня и вперед, – скомандовал он, разворачивая своего жеребца.

Этот конь был подарком князя Буачидзе, из его табунов. Не чистокровка, но немногим и уступал породистым лошадям. Зло ощерившись, жеребец пошел боком, скаля зубы не хуже собаки. Коневод, шарахнувшись в сторону, мелко перекрестился, восхищенно проворчав:

– Вот ведь бес. Того и гляди, стопчет.

Унтер-офицер тяжело взобрался с седло и, опасливо покосившись на землю, осторожно тронул кобылу каблуками. Фыркнув, лошадь насмешливо покосилась на своего всадника и двинулась вперед мелкой рысью. Глядя на его посадку, Елисей только скривился. Коза на заборе, лучше не скажешь. Но чего еще можно требовать от крестьянина, который только в детстве охлюпкой коня в ночное выгонял. А всю сознательную жизнь под ружьем плац топчет.

К заставе они подъехали таким вот неторопливым аллюром. Но едва выехав за шлагбаум, Елисей прибавил скорости. Унтер уже малость освоился в седле, так что переход в десять верст выдержать должен. Лошади перешли на размашистую рысь. Умная кобыла спокойно тянулась за шедшими впереди жеребцами, показывая неплохие способности бегуна. Только когда по прикидкам парня они подошли к нужной точке, он сбавил скорость и оглянулся на унтер-офицера.

– Далеко еще?

– Доехали почти, ваше сиятельство. Ось за тем поворотом.

Голос унтера смешно подрагивал в такт шагам кобылы, а самого его мотало из стороны в сторону, словно куклу. Но унтер оказался мужиком с характером и, вцепившись в повод, пытался выдержать заданный темп, не ноя и не жалуясь. Кавалькада прошла поворот, и унтер, испустив облегченный вздох, деланно бодро доложил:

– Осмелюсь доложить, ось тут все и случилось.

– Миша, след. Андрей, место стычки, – коротко приказал Елисей, натягивая повод.

Ребят с седел словно ветром сдуло. Уже через десять минут оба паренька бодро докладывали о найденном.

– Напали из тех кустов. Стреляли залпом. Ружья старые. Я три пыжа нашел, – сообщил Андрей.

– Есть след. Пытались по ручью уйти. Я их стоянку нашел. Все верхами, – последовал доклад от Миши.

– Это хорошо, что верхами. Значит, и мы так можем, – зло усмехнулся Елисей и, кивнув, скомандовал: – По коням. Вперед.

Группа вломилась в подлесок и, следуя за Мишей, скрылась в лесу. Паренек недаром считался в школе одним из лучших следопытов после самого Елисея. Он уверенно вывел группу на место стоянки абреков и, указав на импровизированную коновязь, повернул коня в сторону предгорий. Всматриваясь в след, Елисей вдруг заметил несколько рубиновых капель, засохших на листьях кустов.

– Унтер, – обернулся он к пехотинцу. – Вы в бой вступали? Стреляли или прикладами отбиться пытались?

– Я стрелял, ваше благородие, – мрачно вздохнул мужик. – Их сиятельство солдатикам велело ружей не заряжать. Мол, так и до беды недалеко, ежели что стрельнет случаем. А я свое зарядил. И четверо из десятка моего тоже зарядили. Когда началось, я молодых солдат в кусты погнал, а сам с теми четырьмя принялся по абрекам вразнобой стрелять. Они в нас. А их сиятельство приказать изволили стрельбу прекратить и пошел говорить с ними. А они его прикладом по голове, через седло и ходу. Так и скрали.

Слушая его, Елисей то и дело порывался папаху поймать. От этого повествования несло такой дурью, что у парня в глазах темнело.

– Офицер тот давно ли служит? – переварив услышанное, осторожно уточнил Елисей.

– Господь с вами, ваше благородие. Как война началась, так и пошел служить, – горестно вздохнул унтер.

Елисею оставалось только мрачно кивнуть. Картина вырисовывалась вполне в духе времени. Опытный унтер-офицер, получив прямой приказ, принял на свой страх и риск соломоново решение. Приказал самым опытным солдатам зарядить оружие, оставив молодняк безоружным. И сделал он это не из собственного злочиния, а по причине знания местных реалий. И теперь не знал, чем все это для него закончится.

– У них трое раненых, – отвлек его от размышлений голос следопыта. – Один тяжело. Крови много, хоть и пытались рану перетянуть, – добавил Миша, указывая на брошенный под куст окровавленный лоскут. – Торопятся, звери.

– Прибавь ходу, Миша. Нужно их до темноты нагнать, – скомандовал Елисей, сжимая колени.

Сильный жеребец, тихо всхрапнув, в два прыжка вырвался вперед и возглавил погоню. Держа карабин поперек седла, Елисей всматривался в следы, в любой момент ожидая засады. Но время шло, верста сменяла версту, а ничего не происходило. Похоже, решив, что сумели оторваться, горцы торопились уйти всей группой. Да и с чего им думать иначе? Ведь сразу гнаться было некому. Время они выиграть успели.

Уже к вечеру Миша, снова шедший первым, вдруг вскинул руку и указал куда-то в сторону. По широкой прогалине, метрах в двухстах, шагом двигалась группа из десятка горцев. Достав бинокль, Елисей внимательно осмотрел их и, убирая прибор, и громко сообщил:

– Они. Офицер через седло висит. Двое еле двигаются. Одного к седлу привязали. Унтер, тут жди. В драку не лезь. Парни, работаем, – скомандовал он, немного разворачивая коня и вскидывая карабин.

Залп из трех стволов смел троих бандитов из седла. Самозарядные винтовки оказались в данной ситуации незаменимыми. Три залпа, и погоня закончилась. Как и противник. Убедившись, что весь десяток бандитов уничтожен, Елисей привычно сменил магазин и толкнул коня каблуками. Спустя еще пару минут его команда уже ловила коней и проводила контроль. Отпускать кого-то из бандитов живым Елисей не собирался.

Спрыгнув с коня, парень подошел к заводной лошади и, разрезав веревки, снял с седла офицера. Распустив завязки, он содрал с его головы мешок и, выдернув кляп, протянул флягу с водой.

– Глотните, сударь. Знаю, как после кляпа во рту сухо, – скупо улыбнулся он, разглядывая неизвестного.

Отдышавшись и проморгавшись, офицер жадно припал к фляге. Дав ему немного прийти в себя, Елисей ловко ощупал ему голову и, обнаружив серьезную гематому, настороженно спросил:

– Вас не тошнит, сударь? Голова не кружится?

– Нет, болит только, – смущенно улыбнулся офицер.

– Ну, значит, не все так плохо, как показалось, – кивнул Елисей. – Позвольте представиться. Директор школы пластунов, есаул, князь Халзанов. С кем имею честь?

– Князь, вы их всех… – офицер запнулся, разглядывая тела.

– Конечно. Людоловов щадить нельзя. Одного пожалеешь, так он, паскуда, десяток наших османам продаст и еще столько же просто прирежет, – зло фыркнул Елисей.

– Они сказали, что выкуп за меня взять хотят, – повернулся к нему офицер. – Так, может, стоило с ними просто договориться?

– Вы в своем уме, сударь?! – не удержавшись, яростно зашипел Елисей. – Это с вас они выкуп могли потребовать. А девок наших, из простых, они для чего ловят? Цветов подарить? Знаете, сколько душ православных по гаремам да зинданам сгинуло из-за таких вот тварей?

– Вы ведь местный, князь? – вдруг спросил офицер.

– Местный.

– Выходит, вы это все не понаслышке знаете?

– Верно.

– Тогда понятно, – задумчиво протянул офицер, поникнув головой.

– Что вам понятно? – не понял Елисей. – И, к слову, по поводу выкупа. Вернетесь в штаб, поинтересуйтесь судьбой графа Самсонова. Его тоже вот так вот выкрали, а потом и деньги забрали, и самого не отпустили. С боем пришлось отбивать. Но вы, сударь, не представились.

– Да, простите. Князь Петр Васильевич Мышкин, – отрекомендовался офицер, пытаясь подняться.

«Твою мать! Прям как у классика. Такое же недоразумение», – ахнул Елисей про себя, жестом прося пострадавшего оставаться на месте.

* * *

– Понимаете, князь, все дело в том, что я просто никоим образом не способен переносить убийство человека. Слышите, никоим, – повторил князь Мышкин, пытаясь голосом прибавить весомости своим словам.

После освобождения, дав ему немного прийти в себя, Елисей приказал начать движение в обратную сторону, попутно подыскивая подходящее место для ночлега. Ехать через лес ночью – коням ноги переломать. Да и бывший пленник, несмотря на все уверения, что с ним все в порядке, едва держался в седле. И вот теперь, плотно поужинав и неспешно попивая чай, князь разговорился, переживая свое неожиданное приключение.

– Так зачем же вы тогда в армию пошли, Петр Васильевич? Раз уж так.

Вопрос Елисей задал нейтральным тоном, прихлебывая напиток из глиняной кружки, но при этом ему хотелось от души рявкнуть: «Какого ты тогда хрена вообще тут делаешь? Из-за тебя, олух царя небесного, люди жизнями рискуют».

– Несмотря на свои принципы, я еще и русский человек, князь. И раз родина вступила в войну, значит, мое место в армии. Я подал прошение на имя его величества, а он отправил меня сюда. Но я не ропщу. Императору виднее, где использовать человека.

– Ну, при таких принципах вы вполне могли бы сделать что-то, не поступая на службу. К примеру, госпиталь на свои средства открыть или санитарный обоз собрать.

– Да? Знаете, а я и не подумал, – растерянно пробормотал Мышкин. – Все только и говорили, что про войну и про сражения, вот я и поддался. А ведь вы правы, князь. Так бы я мог принести больше пользы. Но теперь поздно что-то менять.

– А я думаю, для вас все только начинается, – пожал Елисей плечами, пряча усмешку в кружке. – Вот вернетесь, обратитесь к доктору, а он вашу голову осмотрит и примет решение, что к строевой службе вы более не годитесь. А значит, придется вам возвращаться обратно в столицу. И вот тут вы можете в полной мере воплотить свои идеи в жизнь. Уж поверьте, раненых и увечных с фронта едет много.

– Но ведь я не ранен. Меня только прикладом ударили, – попытался возмутиться князь Мышкин.

– Вот именно, а это считай контузия. Ну, вы же грамотный человек, Петр Васильевич. Посчитайте сами. Вес ружья, сила горца, прибавьте его вес и скорость движения лошади. Вот и будет вам результат. Голова-то небось болит еще?

– Да, – осторожно кивнул князь, удивленно разглядывая собеседника. – Интересно, откуда у вас такие познания?

– Опыт, – снова пожал Елисей плечами. – К тому же я еще и изобретатель. А изобретателю математика очень даже необходима.

– Ну да, ну да, – снова закивал князь. – А скажите, Елисей Григорьевич, а как получилось, что вы не на фронте?

– Когда война началась, мне еще годов подходящих не было. А потом я школу свою затеял. К тому же сирота я. А значит, в реестр казачий меня подать некому. Так и вышло, – вздохнул парень.

– Простите, – испуганно повинился князь.

– Бог простит, – отмахнулся Елисей. – Лучше скажите, зачем вы запретили солдатам ружья заряжать?

– Так ведь опасно, – всплеснул князь руками. – А вдруг случайно выстрелит кто?

– Вы меня удивляете, Петр Васильевич, – мотнул Елисей чубом. – Ну как солдат может выстрелить из ружья случайно? Для этого курок взвести надо.

– Да? Простите, не подумал, – снова смутился князь.

– Петр Васильевич, вы хоть раз в жизни до войны стреляли? – поинтересовался Елисей, предчувствуя очередной шок.

– Нет. Я не люблю оружие. Любое, – заявил Мышкин, гордо выпрямляясь и расправляя тощие, узенькие плечи.

«Ой, мама, роди меня обратно!» – взвыл про себя Елисей.

– Вы можете сколь угодно не любить оружие, но будучи мужчиной, должны уметь им правильно пользоваться, – справившись с собой, спокойно поведал парень. – Иногда бывают моменты, когда без него решительно невозможно. Например, когда требуется постоять за собственную честь. Или вы считаете, что дуэль – это варварство, и дворянин, получив оскорбление, должен идти в суд?

– Нет, так я не считаю, – помолчав, мрачно вздохнул Мышкин. – Но думаю, что двое взрослый умных людей всегда могут разрешить свои разногласия в разговоре.

– Есть старая добрая поговорка. Слова недорого стоят. Цену имеют только поступки, – не удержался Елисей, перейдя на менторский тон. – Признаться, я и сам не большой любитель дуэлей, но считаю, что в некоторых случаях они просто необходимы. В противном случае некоторым словоблудам и фанфаронам отпора не дать. На мое счастье, связываться с человеком, который обучает пластунов, желающих не много. Иначе я бы уже собственное кладбище имел. Хотя, должен признать, что и дружбы мне это не принесло, – грустно усмехнулся парень.

– Признаться, я и сам не очень дружен с местными офицерами, – понимающе кивнул князь. – Да и раньше меня просто терпели из-за древности рода. А вот друзей сердечных так и не появилось. А все из-за моих взглядов.

– Ну, вам проще. Взгляды-то и сменить можно, – осторожно поддел его Елисей.

– Да как же это, сударь?! – моментально вскинулся Мышкин. – Я хоть и не солдат, но мужчина и взглядов своих менять не намерен.

– Жизнь, сударь, длинная. А с годами на многие вещи начинаешь смотреть совсем иначе, – философски протянул Елисей. – Сегодня вы уху уважаете, а года через три борща пожелаете.

– Да при чем тут борщ? – возмутился князь.

– Да угомонитесь вы, Петр Васильевич. Это же только аллегория, – тихо рассмеялся парень. – Картинка к тому, как взгляды меняются.

– Выходит, я, по-вашему, должен бросить размышлять о благе народном и быть как все? – не сдавался князь.

– О благе народном? – иронично переспросил парень. – А вот скажите, ваше сиятельство. А много ли толку тому же народу от размышлений ваших? Ежели я не ошибаюсь, его сиятельство граф Толстой сей темой был весьма озабочен.

– Совершенно верно. И я считаю его одним из величайших мыслителей и народовольцев нашего времени, – с жаром отозвался князь.

– Спорить не стану. Но раз уж пошел такой разговор, скажите мне, что он для мужиков своих крепостных сделал? Волю дал? А они знали, что с той волей делать? Скажете, что он сам вместе с ними землю пахал. А как тогда быть с известным докладом: ваше сиятельство, пахать подано? К тому, осмелюсь напомнить, что помянутый нами граф в военных действиях прямое участие принимал, и за мужество в боях отмечен командованием был. Да и по молодости, до измышлений своих, покуролесить успел немало. Как с этим быть? Или я ошибаюсь, и сие есть не смена взглядов?

Пока Елисей высказывался, глаза князя Мышкина становились все больше, пока он не начал напоминать того ежика из анекдота. Дослушав парня до конца, князь удрученно тряхнул головой и, хлебнув остывшего чаю, растерянно проворчал:

– Вот уж никак не ожидал встретить тут подобного собеседника. Признаться, вы меня крепко удивили, Елисей Григорьевич. Никак не ожидал от вас столь глубокого познания данной темы. Я так понимаю, вы только что привели мне пример смены взглядов?

– Именно, – усмехнулся Елисей.

– Красиво. Нет, честное слово, красиво, – одобрительно улыбнулся князь. – Но как теперь быть мне, исходя из вашего понимания момента?

– Ну, на вашем месте я бы вернулся в столицу и действительно задумался о судьбах тех, кто был ранен в боях. При ваших взглядах это было бы вполне логично и правильно. А главное, это полностью укладывается в канву ваших взглядов. А значит, в этом случае вы сможете реализовать все свои идеи.

– Но… но у меня нет идей, – чуть заикаясь, смущенно признался князь.

– Однако, – протянул Елисей. – О чем же тогда, позвольте узнать, вы так старательно размышляете?

– Признаться, меня весьма привлекает теория всеобщего равенства, – еще сильнее смутившись, тихо признался Мышкин.

– Утопия, – жестко отрезал парень. – Господь создал всех людей разными, и потому равнять их ни у кого не получится.

– Но почему?

– Да потому, что один высок, а другой толст, один талантлив, другой круглый дурак. И какое тут может быть равенство? Один жилы рвет в поле от зари до зари, а у другого надел бурьяном зарос. И как быть? Отнять у того, кто работает, и лентяю отдать?

– Ну, зачем же так сразу, – растерянно проворчал князь, сообразив, что снова попал впросак.

– Ну, вы же за всеобщее равенство ратуете, – не унимался Елисей. – А какое может быть равенство, ежели один своим трудом создал дом, полную чашу, а у другого от его лени мышь с голоду повесилась?

Сидевшие у костра парни зафыркали, словно кони, зажимая рты руками, чтобы не расхохотаться в полный голос. Елисей удивленно покосился в их сторону, не понимая, что вызвало такое веселье. Миша, заметив его взгляд, глазами указал парню на его собеседника, и Елисей невольно усмехнулся, сообразив, что именно сказал, и какую фамилию носит его собеседник. Сам же князь Мышкин не придал значения его оговорке, пребывая в глубоких размышлениях.

– Получается, одни так и будут жиреть на труде других? – резко спросил он, выпрямляясь.

– Это вы, простите, о чем именно, Петр Васильевич? – осторожно уточнил парень.

– Ну, к примеру, есть большой завод. На нем сотни рабочих работают, а доход получает один его владелец. По-вашему, это справедливо?

– Ну, давайте размышлять, – взъерошив чуб, предложил Елисей. – Чтобы большой завод поставить, прежде всего начальный капитал нужен. Допустим, был у человека такой капитал. Неважно сейчас, откуда. Ну, отец у него купцом ловким был. Далее, ему нужно у короны землю под завод откупить. Траты? Траты. Цеха подходящие поставить. Траты? Траты. Станки купить. Людей обучить. Инструмент подходящий приобрести, материал, из которого он что-то там вытачивать станет. Заметьте, Петр Васильевич, я пока только траты перечисляю, – напомнил Елисей. – Далее, ознакомить покупателей с товаром своим надо? Магазин поставить надо? Жалованье работникам платить, подати отдать, там еще куча мелочей всяких вылезет. И где прибыль?

– Но потом-то она будет, – растерянно вякнул князь.

– Верно. Но прежде владельцу требуется расходы свои восполнить. Или я не прав, и что с возу упало, то пропало? – снова поддел князя парень. – Выходит, прежде чем прибыль получать, требуется кучу денег в дело вложить, потом их обратно вернуть, и только потом та самая прибыль и появится. А вот жалованье рабочим платится регулярно.

– Вы в этом уверены? – ехидно усмехнулся князь.

– А как иначе? – удивился Елисей. – Бесплатно никто работать не станет. Что же получается? Обучи работника, а он потом к другому хозяину уйдет только потому, что ты ему жалованье не платишь? Глупость, уж простите великодушно. Другое дело, что рачительный хозяин толковому рабочему жалованье доброе платит, чтобы на месте его удержать, а вот подсобникам всяким, которые только подай-принеси, тем да, толком и платить не за что.

– С вами невозможно спорить, – вдруг вспылил князь Мышкин. – Ну откуда, скажите на милость, вы так хорошо знаете, как завод построить?

– Так я школу свою сам, на свой кошт, строил, – развел парень руками. – Это потом уже, когда первый выпуск в боях побывал, школу мою в канцелярии его величества признали и содержание на нее от казны выделили. А до того все сам.

– Странно получается, – проворчал князь. – Вы не задумываетесь о высоких материях, а делаете серьезное дело. И у вас все почему-то получается.

– А я живу, исповедуя один простой принцип. Делай, что должно, и пусть будет, что будет, – пожал Елисей плечами. – В каждом моем выпуске из школы есть места для сирот казацких. А сейчас я неподалеку от крепости новую станицу ставлю. Чтобы сиротам тем было куда возвращаться. И вот в этом я свою высшую цель вижу. А уж что вам делать и как далее быть, не знаю. Сие только вам решать, – вздохнул Елисей и, посмотрев в ночное небо, добавил: – Давайте отдыхать. Завтра долгий день будет.

* * *

В штабе их встречал сам полковник Тимофеев. Едва увидев потрепанного, задумчивого, но живого князя Мышкина, контрразведчик облегченно улыбнулся и, моментально передав похищенного в руки врача, клещом вцепился в Елисея. Утащив парня в ближайший свободный кабинет, полковник плюхнулся на стул, нервно закурил и, сделав несколько глубоких затяжек, потребовал:

– Рассказывай.

– Что именно, Александр Савич? – на всякий случай уточнил парень.

– Все. Как узнал, где догнали, в каком состоянии он был? Все рассказывай.

– Меня посыльный у дома ювелира нашел. Сказал, в штаб срочно просят. Тут уж ваш штабс-капитан все и объяснил. Я попросил проводника из тех, кто в деле был, а сам пошел ребят собирать. Потом в погоню пошли. Нашли следы, и далее по лесу. А как приметили, так без разговоров стрелять начали. Сами понимаете, тут уж не до разговоров было. Мне, главное, князя живым вытащить было. Остальное побоку. Везли его через седло, с мешком на голове. Еще и кляп во рту был. Так что, думаю, с ним никто и не говорил.

– Среди нападавших только горцы были? – быстро спросил контрразведчик, напряженно глядя на парня.

– Только, – понимающе усмехнулся Елисей.

– Ну, судя по твоей нахальной ухмылке, ты уже все понял, – бледно усмехнулся в ответ полковник.

– Так задачка-то нехитрая, Александр Савич, – развел Елисей руками. – Он ведь почтой армейской заведовать поставлен. А через нее вся основная переписка идет. Посыльные только в особых случаях отправляются.

– Вот за что люблю работать с тобой, так понимаешь все с полуслова, – кивнул контрразведчик. – Были у нас подозрения, что кое-кто решил через него в наши бумаги заглянуть. Да прозевали. Прохлопали все ушами, как те слоны, – в сердцах полковник от души грохнул кулаком по столу.

– Александр Савич, а какой осел приказал десяток солдат ему не в охрану, а в подчинение отдать? – подумав, поинтересовался Елисей.

– А в чем разница? – равнодушно буркнул полковник, думая о чем-то своем.

– А разница в том, что охрана охраняемому лицу не подчиняется, и в случае нападения решения принимает тот, кто той охраной командует. А подчиненные вынуждены выполнять приказы командующего. Вот и вышло, что из десятка солдат в бой могли только четверо бойцов вступить. И не говорите мне, что я зря всех горцев положил. Тут рисковать никак нельзя было.

– Ты все правильно сделал, – помолчав, вздохнул полковник. – А вот что нам теперь делать, ума не приложу.

– Ну, для начала Петра Васильевича нужно в отставку по здоровью отправить. Как-никак князь крепко прикладом по голове получил. Вот пусть теперь здоровье поправляет, – иронично хмыкнул парень. – Я, прямо сказать, и не представляю, кто додумался его в армию призвать. Даже по собственному желанию. Это ж мечтатель в чистом виде. Не присмотри за ним, в трех соснах заблудится.

– Древний род, связи огромные. С правящей семьей в добрых отношениях уже которое поколение. Попробуй такому отказать, – смущенно скривился полковник. – Он же на пустом месте такой шум поднимет, что отмываться устанешь.

– Ну, теперь у вас есть все возможности устроить заговор врачей, чтобы от него избавиться, – тихо рассмеялся парень.

– Вот умеешь ты точные названия подобрать, – фыркнул полковник, невольно усмехнувшись. – Думаешь, он врачей послушает? Хоть и штафирка, а упрямства ему не занимать. Идейный, – вздохнул он.

– Ну, формулу математическую, по которой можно рассчитать силу удара, который он получил, я ему рассказал. Можете ее использовать, – пожал Елисей плечами. – Не знаю, как врачи, а сам он весьма впечатлился.

– Ну-ка, расскажи, – тут же потребовал полковник.

Внимательно выслушав расклад сил, контрразведчик схватил лист бумаги и, быстро записав все услышанное, удивленно посмотрел на парня.

– Ну, ты и жук, – покачал он головой. – Это ж надо удумать. Даже математику умудрился к обычной оплеухе приплести. И ведь не придерешься. Все верно.

«Знал бы ты, насколько», – усмехнулся про себя Елисей, в голос добавив:

– А математика вообще штука универсальная. Не помню, кто именно, один профессор даже любовные письма умудрялся математическими формулами писать. А уж удар сам бог велел математикой выразить.

– Гм, и не поспоришь, – удивленно хмыкнул полковник. – Ладно. С этим все ясно. А вот что мне с заказчиком этого безобразия теперь делать? Как искать его прикажешь?

– Александр Савич, вы издеваетесь? – возмутился Елисей. – Откуда ж мне ваши штабные расклады знать? Одно могу сказать точно. Есть там у вас «крот». И, похоже, не один. Кто-то из господ офицеров очень желает все в империи по западному образцу переделать. А для этого нужно для начала тут все развалить. Вот он и старается.

– Эка тебя понесло, – покрутил полковник головой. – А может, кто-то просто в карты проигрался?

– И так может быть, – равнодушно согласился Елисей. – Но это, опять-таки, не моего ума дело. Ну, поймите вы, Александр Савич, не знаю я ваших людей. В глаза их не видел. И откуда мне тогда знать, как они все устроили?

– Понимаю. Но посоветоваться и подумать мне с кем-то надо, – мрачно вздохнул полковник.

– Ну, выслушать я вас могу, конечно, а вот совета лучше не ждите, – честно признался Елисей. – Я вообще в это дело случайно влез.

– Знаю. Я своего штабс-капитана, что тебя найти приказал, уже похвалил. Не растерялся. К слову, ты когда мне толковую команду в город организуешь? Сам видишь, без твоих выучеников нам не обойтись.

– Так у вас тут вроде целый отряд егерей есть, – выкрутился парень.

– Толку-то с того? – фыркнул контрразведчик. – Они в подчинении у военных. А своих бойцов такой выучки не только у нас, а вовсе нет. Мне б по десятку твоих головорезов в каждый городок посадить, тогда и дышать сразу легче стало. Нет, и вправду, Елисей, давай ты с каждого набора будешь мне десяток ребят отдавать.

«Эко тебя раскорячило», – хмыкнул про себя парень.

– А кормить их кто там станет? – иронично поинтересовался он.

– Нашел проблему, – отмахнулся полковник. – Я под это дело запросто из казны финансирование получу. Тем более что сам генерал-губернатор мне о том прямо сказал. Обещал поддержать.

– Однако и планы у вас, – растерянно проворчал Елисей, про себя быстро просчитывая хотя бы приблизительное количество нужных бойцов. – Это ж бешеные деньги.

– Спокойствие государства дороже стоит, – жестко ответил полковник. – В общем, делай что хочешь, но со следующего года из каждого выпуска десяток твоих учеников в мою службу отходит. Если надо, я тебе приказ от самого генерал-губернатора пришлю.

– При таких раскладах мне не приказ, мне финансирование увеличивать надо, – задумчиво протянул Елисей. – И все равно, более чем на десяток я набор увеличить не могу. Качество обучения сразу упадет. А недоучек я никому рекомендовать не стану. Это и себе и школе урон.

– Подумаю, что сделать можно, – кивнул контрразведчик, что-то записывая себе в небольшой блокнот. – Ты так у ювелира и живешь? – вдруг спросил он.

– А где еще? Не в казарму же идти, – удивился Елисей. – Да и удобно мне там. И мастерская под боком, и мастер толковый. Да и дела свои там вести проще.

– Так-то оно так, да только косятся на тебя из-за этого, – вздохнул полковник.

– А вот на это мне плевать с высокой колокольни, – фыркнул Елисей. – Мне все эти ритуальные пляски с бубнами нужны, как зайцу триппер.

– Знаешь, почему тебя до сих пор никто на дуэль не вызвал? Даже после того, как ты комиссию от самого генерал-губернатора подальше послал? – устало поинтересовался контрразведчик.

– Жить хотят. Все. Знают, как я стреляю, – равнодушно пожал парень плечами. – Ну, и вы, думаю, руку приложили, – добавил он на всякий случай.

– Дать бы тебе в ухо, за нахальство твое. Так ведь ты с ходу сдачи дашь, и на чины со званиями не посмотришь, – рассмеялся полковник. – Откуда про меня узнал?

– Логика, – усмехнулся Елисей в ответ. – Меня не станет, и школа сразу пропадет. А значит, и вам сложнее будет. Про ответ казачества я и говорить не стану. Думаю, господа офицеры разом кучу проблем на ровном месте огребут. Казаки своих не сдают. А тут такой случай. Всем этим снобам столичным носы утереть. Свой, родовой, титул за службу получил.

– Все разложил, – удивленно покрутил полковник головой. – А я, чтоб ты знал, уже всю голову себе сломал, думая, как вас примирить.

– Забудьте о том, – отмахнулся Елисей, горько усмехнувшись. – Я для них выскочка. Холоп неумытый. И по-другому не будет.

– И ты готов это терпеть? – удивленно поинтересовался полковник.

– А тут нечего терпеть. Я свое дело делаю, и что там кто думает, плевать. У меня и других забот хватает.

– Так ведь у тебя сын растет. Придет время, придется ему невесту искать. И что тогда? – не сдавался контрразведчик.

– Я на ком женат? – иронично поинтересовался Елисей. – У местных князей таких дочек воз да тележка. А княжеств в той Грузии аж семь штук. А еще и Армения есть. Там тоже князья плодовитые. Придет время, придумаю, как быть. А даст бог, сумею и казну свою увеличить как следует. Тогда эти снобы сами знакомства искать станут.

– Ну, ничем тебя не проймешь, – растерянно качнул контрразведчик головой.

– Так ведь я сирота, Александр Савич. Вот и пришлось научиться самому за себя думать, – иронично напомнил парень.

Их разговор прервало появление врача, который успел провести полный осмотр освобожденного князя, а теперь жаждал сообщить начальству о результатах. Елисей поднялся, чтобы оставить контрразведчика с доктором наедине, но полковник жестом вернул его на место и, повернувшись к врачу, сварливо спросил:

– Что там с князем, жить-то хоть будет?

– Господь с вами, ваше высокопревосходительство, – опешил врач. – Все не так плохо, как думалось. Да, по голове его приложили крепко, но череп цел. В глазах не двоится, тошноты нет. А что голова болит, так оно и понятно. Ему на лбу такую гулю насадили, что смотреть жутко. В общем, через недельку-другую может снова служить, – закончил врач, небрежно отмахнувшись.

– Это вы, доктор, поторопились с выводами, – мрачно протянул полковник. – Мне тут умные люди математическую формулу такой вот раны накидали, и должен сказать, что звучит все весьма убедительно. А голова, она штука хитрая. Сегодня просто болит, а завтра вдруг в обморок на плацу грохнется. Вот, полюбопытствуйте, – протянул он врачу свои записи.

– Гм, интересно, – внимательно прочтя все написанное, задумался врач. – И вправду математика. Но ничего подобного я никогда не слышал.

– А вы прочитайте еще раз, подумайте, – вкрадчиво предложил полковник. – И сами подумайте, и коллегам своим подумать над этой формулой предложите.

– Чего вы от меня хотите? – сообразив, прямо спросил врач.

– Ничего такого, что противоречило бы вашей чести или врачебной этике, – негромко, но очень весомо произнес полковник. – Князь Мышкин человек в империи весьма известный, но к военной службе никак не расположенный. Да вы и сами это прекрасно видите. А значит, после всего случившегося наше с вами дело – создать условия, при которых он сможет с чистой совестью вернуться в столицу. Думаю, там у него найдется много не менее достойных занятий, чем попусту головой рисковать. Согласны?

– Вы хотите, чтобы я направил его на медицинскую комиссию? – прямо спросил врач.

– Не просто на комиссию. А чтобы оная комиссия вынесла заключение, что князь к военной службе более не годен. Ну, случилось так. Бывает, – развел он руками.

– Но ведь это, простите, подлог, – растерянно проблеял врач.

– А в чем подлог? – не удержавшись, вступил в разговор Елисей. – Ведь сам факт удара прикладом по голове у вас сомнения не вызывает?

– Нет.

– Значит, опираясь на сию формулу, вы можете сделать вывод, что вред здоровью князя нанесен весьма существенный, – ткнул парень пальцем в бумагу. – И иного средства определить сей факт, кроме как разговором и внешним осмотром у вас нет. А то, что пациент может скрывать от вас моменты потери сознания или приступов мигрени, вполне возможно. Согласны?

– Согласен, – растерянно кивнул врач.

– Ну, и в чем тогда подлог? Что хороший, добрый человек, потомок знатного рода, вернется домой почти героем? – добавил парень огоньку.

– Но комиссия… – протянул доктор, окончательно растерявшись.

– А разве комиссия опирается на какие-то другие способы постановки диагноза? – тут же ввернул Елисей.

– Нет.

– Значит, и спорить не о чем, – весело улыбнулся парень, незаметно подмигивая полковнику.

* * *

Спустя неделю, сдав спасенного князя на попечение контрразведки и завершив свои дела, Елисей с командой отправился обратно в крепость. Повозки были загружены кислотой, покупками для нового дома и очередной партией оружия для будущих учеников. Караван шел не спеша. Парни со смехом обсуждали недавнее приключение. Короткая схватка взбудоражила кровь, и бойцы радовались, что все обошлось быстро и без крови с их стороны. Елисей, слушая их, только тихо усмехался про себя, отлично понимая, что происходит с ребятами.

Как ни крути, а вытащить известного человека из серьезной передряги в течение одних суток, и при этом не получить ни царапины, дорогого стоит. Теперь главное, чтобы они не слишком загордились и не возомнили себя непобедимыми. Прикидывая, как поаккуратнее спустить их с небес на землю, парень пропустил момент, когда караван догнала карета. Привычным движением отведя коня на обочину, Елисей на всякий случай опустил ладонь на рукоять пистолета.

Еще помнилась история с заносчивым кучером, который пытался огреть его кнутом за задержку. Карета прокатилась чуть вперед и остановилась. Открылась дверца, и на дорогу выбрался князь Мышкин. Увидев его тощую, нескладную фигуру, Елисей едва из седла не выпал. Кое-как справившись с эмоциями, он придержал коня рядом с каретой и, растерянно почесав в затылке, мрачно поинтересовался:

– Петр Васильевич, вам что, приключений не хватило? За каким чертом вас по этому тракту понесло?

– Я решил ехать с вами, Елисей Григорьевич, – заявил князь, открыто улыбнувшись. – Мне так много рассказывали про вашу крепость, что я поспешил воспользоваться оказией и посмотреть на нее лично. Да и вы, признаться откровенно, весьма меня заинтересовали. Давно мне не встречался столь умный собеседник.

– При всем моем почтении, князь, но в крепости у меня дел куча. Так что, боюсь, долгих разговоров у нас может и не случиться. К тому же вам же еще лечиться нужно, – попытался выкрутиться парень.

– Пустое, уверяю вас. Ну, получил по дурной голове, невелика потеря, – отмахнулся князь. – Чувствую я себя прекрасно. К тому же ко мне сестра вот в гости приехала, – указал он на карету. – Знакомьтесь, моя сестра, Елизавета Васильевна.

Только теперь Елисей понял, что из салона выглядывает молодая женщина, с интересом его рассматривавшая. Лет тридцати, русоволосая, голубоглазая, остроносенькая, с немного скошенным подбородком. В общем, не красавица. Вежливо склонив голову, Елисей вздохнул и, разведя руками, на всякий случай уточнил:

– Князь, вы хоть полковника Тимофеева в известность поставили о своем путешествии? А то опять кинется искать вас.

– Так он мне и сказал, что вы только что уехали, – лукаво улыбнулся Мышкин.

«Ну, Савич, я тебе это припомню», – прошипел про себя Елисей и вздохнул.

– Ну, раз так, тогда милости прошу. Только учтите, что мы с серьезным грузом и спешить не можем.

– Серьезный груз? – удивился князь. – Что-то хрупкое?

– Скорее, опасное, – вздохнул Елисей. – Кислота в бутылях.

– Господи помилуй. А кислота-то вам зачем? – охнул Мышкин, опасливо отодвигаясь от повозок подальше.

– Для дела, князь. Это проще один раз показать, чем два часа растолковывать, – ехидно добавил парень. – Или вы в химии сильны?

– Увы, – удивленно качнул князь головой.

– Ну, тогда не будем время терять, – быстренько свернул Елисей беседу.

Князь уселся в карету, и кучер, пожилой мужик, тряхнул поводьями. Понимая, что теперь будет вынужден всю дорогу держаться рядом с этим тарантасом, Елисей жестом сделал своим парням знак усилить внимание и, держа коня рядом с дверцей кареты, спросил:

– Князь, а что вам врачи сказали? Или не было еще комиссии?

– Была, – мрачно вздохнул Мышкин. – Говорят, что сразу вот так ничего решить не могут. Подождать немного надо.

– Ну, может, оно и верно. Удары по голове иногда так просто не проходят.

– Вот-вот. И я ему то же самое говорю, – тут же вклинилась в разговор сестра князя. – И вообще, Елисей Григорьевич, объясните хоть вы Петруше, что война это не для него.

– Уже пытался, да только братец ваш упрямец, – усмехнулся Елисей. – Хотя, на мой взгляд, он, с его деньгами и связями, мог бы приносить большую пользу и в столице.

– Я много думал над вашими словами, Елисей Григорьевич, – тут же отозвался князь. – Вы, безусловно, правы, говоря, что забота о раненых и увечных может принести не меньшую пользу, чем служба в самой армии. Но я не знаю, как к этому делу подступиться.

– Ну, так найдите того, кто знает, – пожал парень плечами. – Зачем же самому все делать? Нельзя быть сильным везде. В столице наверняка найдутся люди, умеющие решать всякие проблемы.

– Думаю, да. Скажите, князь, а вы свою школу так же создавали? Используя знания других? – моментально последовал вопрос.

– Как я уже говорил, школу я стал делать после того, как сирот у горцев отбил. К тому же я и сам у пластунов учился. Вот и начал им потихоньку науку эту передавать. Так и пошло. А когда ребят два десятка набралось, пошел старым казакам кланяться, которые всякие хитрые приемы боя знают. Так школа и появилась, – ответил Елисей, не реагируя на подначку.

– И с чего вы бы рекомендовали мне начать? – не унимался Мышкин.

– Для начала решите, что именно вы хотите делать. А там можно и людей нужных подбирать, – спокойно отозвался парень.

– У вас, Елисей Григорьевич, на все всегда ответ имеется? – не удержавшись, слегка вспылил князь.

– Отнюдь, князь. Все только Господь Бог знает, – тут же поддел его Елисей. – А я только умею слушать и на том основании делать выводы.

– Похоже, полковник Тимофеев недаром вас очень ценит, – задумчиво проворчал князь.

– Это он вам сказал? – удивился Елисей, думая про себя: «Угу, так ценит, что тебя мне подсунул. Сплавил, зараза, а мне возись теперь с тобой. Да еще и сестрица твоя. Нино, в случае чего, ей махом космы повыдергает».

– Полковник считает вас одним из самых умных и ловких бойцов в этих местах, – между тем рассказывал князь. – И вообще, он говорит, что вы для него что-то вроде талисмана. С тех пор, как вы познакомились, его дела пошли в гору, и он это весьма ценит.

– Что-то не в меру полковник разговорился, – удивленно проворчал парень.

– А еще он говорил, что на вас всегда можно положиться, и вы умеете, многое понимать с полуслова, – закончил Мышкин.

«Ах, вот оно что, – вдруг сообразил Елисей, припомнив их разговор, состоявшийся сразу после возвращения князя. – Савич решил на время спрятать тебя, и лучшего места, чем крепость, для этого не найти. Но, твою ж маман, почему? Точнее, не так. Что в этом князе такого, что его нужно прятать? Что он имеет или знает? Блин, одни вопросы».

– Что же вы молчите, князь? – вдруг раздался вопрос.

– Жду, когда вы закончите мне дифирамбы петь, – рассмеялся Елисей. – Господин полковник весьма добр ко мне. Но должен сказать, что он и сам не промах. Впрочем, вы это и так знаете. Ну, а вы, Елизавета Васильевна, с чего вдруг решили в наши палестины приехать? – сменил он тему.

– Решила Петрушу навестить. Он же у меня такой рассеянный, – посетовала женщина. – Вы не поверите, князь. Он однажды, задумавшись, два часа вокруг нашего дома ходил. Наше счастье, что конюх его приметил да отвлек. А то так бы и замерз на улице. Дело-то зимой было.

– Да уж, разок так задумаешься, и больше думать нечем будет, – удивленно проворчал Елисей. – Вы учтите, Петр Васильевич, в наших местах подобная задумчивость может плохо кончиться. Надеюсь, теперь вы это точно знаете.

– Да уж. Такое не забывается, – смущенно проворчал князь.

Ведя неспешную беседу, Елисей одновременно пытался просчитать, что же такого важного известно князю, что его поспешили спрятать после попытки похищения. Вся его версия крутилась только вокруг места его службы. Ничего иного на ум не приходило. Да и информации для серьезного анализа было слишком мало, а спрашивать прямо было нельзя. Одно дело, спасти человека, и совсем другое, лезть ему в душу. В конце концов, Елисей не контрразведчик, не жандарм и даже не полицейский.

Беседа увяла сама собой, и парень с облегчением перевел дух. Болтать часами ни о чем было не для него. Транспорт неспешно катил по тракту, верховые кони, то и дело пофыркивая от пыли, шли спокойным, ровным шагом. В общем, все располагало к размышлениям. Привычно поглядывая вокруг, Елисей покачивался в седле, готовый в любой момент отреагировать на любую опасность.

Постоянная готовность к бою давно уж стала частью его натуры. Князь принялся шептаться о чем-то с сестрой, а Елисей, воспользовавшись моментом, толкнул каблуками коня, догоняя своих парней.

– Чего это он в крепость собрался? – тихо поинтересовался Андрей, кивая на карету.

– Полковник Тимофеев отправил, – коротко озвучил Елисей свою догадку. – Похоже, у нашего крестничка за душой имеется что-то такое, за что на него охоту открыли. Так что посматривайте.

– Добре. Может, кому назад съездить, погоню посмотреть? – задумчиво предложил Миша.

– Не думаю, что погоня будет, – помолчав, качнул Елисей чубом. – Скорее всего, полковник его втихаря отправил. Или сам под эту марку что-то крутит. В общем, не суетимся, стволами не машем, едем, как ехали. Но в крепости придется за ним присматривать. Да, и еще, нужно подумать, куда его на постой определить.

– Найдем, – отмахнулся Андрей. – В чайхане комнаты всегда сдают, а ежели ты попросишь, так им еще и обслуживание особое будет.

– Вот уж чего я делать точно не стану, – фыркнул Елисей. – Деньги у него есть, вот пусть и платит.

– Неласково ты с ним, – рассмеялся Андрей.

– А он не девка, чтобы с ним ласкаться, – фыркнул парень. – К тому же я человек женатый.

Парни дружно рассмеялись, лукаво поглядывая в сторону кареты, из которой выглядывала княжеская сестрица.

– Хватит ржать, кони стоялые, – с улыбкой буркнул Елисей. – Ходу прибавьте. А то до крепости будем седмицу плестись.

Парни занялись караваном, а он, придержав коня, снова поравнялся с каретой.

– Над чем вы там так весело смеялись, князь? – тут же последовал вопрос.

– Петр Васильевич, ну не при даме, – выкрутился Елисей, делая вид, что смущен.

– Понятно. Опять какая-нибудь мужская пошлость, – отозвалась княжна.

Кто она на самом деле и почему путешествует одна, Елисей не знал, но для облегчения собственного понимания решил называть ее так. Князь Мышкин, понимающе усмехнувшись, покопался в своем багаже и, через окно протянув Елисею револьвер, спросил:

– Подскажите, князь, для этого оружия у вас патроны найти можно?

– Револьвер Кольта, – бросив на оружие короткий взгляд, хмыкнул парень. – Сорок пятый калибр примерно. Нужно посмотреть. Погодите, он еще и капсюльный?

– Ну да, – растерялся князь.

– Тогда что-нибудь придумаем. Только почему вы про патроны спросили? Он же заряжается отдельными частями.

– А разве нельзя его новыми патронами зарядить?

Услышав этот вопрос, Елисей едва за голову не схватился. Этот князь своей наивностью мог довести до инфаркта кого угодно. Взяв себя в руки, Елисей качнул головой и, подумав, принялся читать настоящую лекцию об оружии. Говорить он старался так, чтобы не вдаваться в технические детали. То, что князь далек от любой техники, он уже понял. Слушая его, князь только глазами хлопал, а после проворчал, простецким жестом почесывая в затылке:

– Умом рехнуться, сколько всего человек придумал для убийства себе подобного.

* * *

Сдав свою докуку коменданту крепости, Елисей с облегчением перевел дух и первым делом отправился топить баню. Все эти поездки и погони изрядно его утомили. Поиграв с сыном и поведав жене о своих приключениях, парень прихватил свежее исподнее и отправился париться. Сунув нос в парную, Елисей убедился, что каменка как следует прогрелась, и, быстро раздевшись, нырнул в парилку.

Плеснув на раскаленные камни пару ковшей разведенного кваса, парень переждал выброс пара и, втащив из кадушки распаренный веник, занялся тем, что и называется словом париться. Шлепая себя веником и регулярно поддавая пару, он не услышал, как дверь в предбаннике тихо хлопнула. В себя Елисей пришел, только когда в парную проскользнула тонкая, гибкая фигурка.

Тихо взвизгнув от температуры, Нино потопталась у двери, привыкая к жару, и, отдышавшись, пристроилась рядом с мужем. Улыбнувшись ей, Елисей подвинулся, давая жене устроиться поудобнее, и, с сомнением покосившись на ковш, решил больше не поддавать. Что ни говори, а переносить жар, который любил он, Нино было бы тяжело.

– Подкинь немного, – попросила девушка, заметив его взгляд.

– Носик любопытный обожжешь, – ласково поддел ее парень.

– Ну не у всех шкура такая дубленая, как у тебя, – не осталась девушка в долгу. – И вообще, к нему жена париться пришла, а он разговоры разговаривает. Парь меня лучше.

– Ложись, – с улыбкой скомандовал парень, распаривая свежий веник.

Спустя пять минут Нино буквально вывалилась из парной и, вылив на себя ведро ледяной воды, плюхнулась на лавку, даже не найдя в себе сил завернуться в простыню. Еще минуть через пять вышел и Елисей. Повторив процедуру с водой, он присел рядом с женой и, глотнув квасу, тихо спросил, ласково поглаживая ее по щеке:

– Как ты?

– Здорово, – улыбнулась Нино, прижимаясь к его ладони. – По-настоящему я баню русскую только с тобой полюбила. Дома мы обычно в серные бани ходили. Там все не так.

– Я знаю, – понимающе кивнул Елисей. – Они скорее турецкий хамам напоминают.

– Да, похоже. А что это за баба с вами приехала? – моментально сменила Нино тему.

– Княжна, если не ошибаюсь, Мышкина. Сестра князя. Но я, кроме имени, отчества и их родства, ничего больше не знаю, – моментально открестился Елисей, зная взрывной характер жены.

Заводиться она умела не хуже двигателя спортивной машины. С полуоборота. И несло ее точно так же. Что называется, без руля и ветрил. Ему даже приходилось иногда применять жесткие меры, чтобы привести ее в чувство. Обычно хватало просто встряхнуть жену за шкирку, словно напроказившую кошку. Похоже, к тому шло и сейчас. Нино, чуть подумав, неопределенно пожала плечами и, скорчив гримаску, проворчала:

– Увижу вас вместе, всю рожу ей расцарапаю.

– Ты с дуба рухнула, мать? – возмутился Елисей. – Не хватало, чтобы еще и ты парией в местном обществе стала. Хватит нам и меня одного.

– Что, опять господа дворяне губы дуть вздумали? – моментально сообразила девушка.

– Плевать на них, – отмахнулся парень. – Тот, кто нам нужен, с нами дружит, а остальные не интересны.

– Хочешь, папе пожалуюсь? – подумав, предложила Нино.

– Зачем? Чтобы я потом пристрелил кого?

– А что, просто так их снобизм терпеть? – от возмущения девушка даже подскочила.

– Забудь. Главное, сама себя с ними веди так, словно ты не княжна, а королева. Пусть локти кусают.

– А давай поедем куда-нибудь!

– Куда, например?

– Не знаю. За границу. Или еще куда, – азартно улыбнулась Нино.

– И чего там делать? Со скуки помирать? – иронично усмехнулся парень. – Нет уж. Нам и тут дел хватит. Вон, имение нужно в порядок приводить. А то сын растет, а своего дома так и нет. Лучше возьми слуг, охрану и поезжай в Тифлис. Там все нужное для дома купишь, отца повидаешь. Заодно и прогуляешься.

– Ага, а ты тут за этой белобрысой ухлестывать станешь? – снова сорвалась в пике Нино.

– Далась она тебе, – фыркнул Елисей. – В зеркало на себя посмотри, а потом вспомни, как она выглядит.

– Это еще зачем? – не поняла девушка.

– А затем, чтобы понимать, кто из вас красивее, – рассмеялся Елисей, обнимая жену.

В следующую минуту они самозабвенно целовались, забыв обо всем на свете. Из бани они выбрались часа через три, довольные и счастливые. Бабка Радмила, едва увидев их светящиеся довольством физиономии, только понимающе усмехнулась и, кивнув, задумчиво протянула:

– Ну, теперь, даст бог, в следующем годе станем еще одного княжонка-казачонка пестовать.

Услышав это, Нино залилась краской и спрятала лицо на груди мужа. Елисей, усмехнувшись в ответ, обнял ее, прижимая к себе, и, пожал плечами, лениво ответив:

– На то и семья, чтобы семь «я».

– Ну, оно и верно, – тихо рассмеялась бабка. – А тебя тут уж обыскались. От коменданта вестовой прибегал. Видеть он тебя хочет.

– Не было печали, – скривился Елисей. – Я жрать хочу, как из пушки, а им разговоры подавай. Подождут, – решительно отрубил он, обнимая жену.

– И то верно. Ты бы покормила мужа, девонька, – ласково обратилась бабка к Нино. – А то когда казак голоден, он и вожжой огреть может.

– Княжну? – игриво подбоченилась девушка.

– А княжна, чай, не баба, – фыркнула в ответ старуха. – Делом займись, коза.

К огромному удивлению Елисея, Нино, звонко рассмеявшись, ловко выскользнула из его объятий и моментально исчезла на кухне.

– Это как это она так? – удивленно проворчал он, поглядывая на бабку.

– Что, касатик, не ждал? – ехидно усмехнулась Радмила. – Запомни, милый. Баба бабу завсегда поймет. Особливо, ежели одна из них сильно старше да умнее. Нинке твоей матери шибко не хватает. Вот она ко мне душой-то и прикипела. Знает, что я ворчу да ругаю без злобы да без сердца. Так, для порядку. И что говорю все так, как должно. То и ей наука. Время придет, сама старшухой в доме станет.

– А я чего? Я ничего, – растерянно проворчал Елисей, чувствуя себя круглым дураком.

– И правда. Тебе наши бабьи дела без надобности, – свернула тему бабка. – Твое дело казачье. Землю защищать и добычу в дом везти.

Ее нравоучения прервала Нино, внесшая в комнату поднос, заставленный всякой снедью. Усадив мужа за стол, она ловко расставила тарелки и, повернувшись к Радмиле, спросила:

– А тебе, бабушка, принести чего?

– Благодарствую, милая. Чаю ежели только, – тепло улыбнулась в ответ бабка.

Кивнув, Нино снова унеслась на кухню. Елисей от такого зрелища чуть куском не подавился.

– Правильно ее мать покойница воспитывала, – одобрительно усмехнулась бабка вслед Нино. – И себя блюдет, и мужа почитает, и в хозяйстве понимание имеет. А что дурная иной раз бывает, так молодая еще. Кровь играет. Перебесится.

– Это ты про что? – насторожился парень, окончательно теряя аппетит. Подобные разговоры обычно бывали весьма непростыми.

– А то я не знаю, что она тебя к каждой юбке ревнует, – тихо рассмеялась Радмила. – Любит она тебя, вот и бесится. Не понимает еще, что от доброй жены только глупый муж загуляет. А тебя глупым никак назвать нельзя. Ты только не пришиби ее сдуру.

– Господь с тобой, бабушка, – поспешил откреститься Елисей. – И пальцем никогда не трогал.

– А то я норов твой бешеный не знаю, – фыркнула бабка. – Взбеленишься, махнешь раз лапой своей, и все.

– Вот потому и зарекаюсь, что лапы свои знаю, – закивал парень. – Я ж сам того не желая, руку по привычке кладу так, чтобы сразу убить.

– Знаю. Святослав, царствие ему небесное, таким же был, – грустно улыбнулась бабка.

Нино принесла ей чашку чая и сахарницу, тем самым прервав их беседу. Присев рядом с бабкой, девушка принялась увлеченно наблюдать, как парень поглощает принесенную снедь. Посмотрев на нее, Радмила только понимающе усмехнулась и, тихо вздохнув, проворчала:

– Вот то и есть, девонька, бабье счастье.

– Это в чем? – не понял Елисей.

– Смотреть, как любимый муж тобой приготовленное ест, и знать, что так он только твою стряпню есть станет.

«М-да, без стакана, эту домостроевскую философию хрен поймешь», – проворчал про себя парень, быстро доедая все поданное.

Подметя тарелки, он поблагодарил жену и отправился к себе, одеваться. Как ни крути, а если комендант посыльного присылал, значит, встретиться действительно надо. Надев все чистое, Елисей привычно затянул на талии пояс с оружием и вышел из дому. Через пятнадцать минут он, привычно постучав, вошел в кабинет коменданта и, поздоровавшись, спросил:

– Случилось чего, Алексей Захарович?

– А ты не торопился, – укорил его комендант.

– Так в бане был, – развел Елисей руками. – Сами знаете, как оно с дороги в баньке попариться.

– Это верно, – понимающе усмехнулся майор. – Ну да бог с ним. Тут, вот какое дело. От полковника нашего весточка пришла.

– По поводу князя? – сообразил Елисей.

– Угадал, – вздохнул комендант. – В общем, все ты правильно понял. Его к нам сюда специально отправили, чтобы спрятать. От кого, даже не спрашивай. Он не пишет, а я и думать боюсь. Но продержать его тут нужно не менее двух недель.

– М-да, проблема, – задумчиво протянул Елисей. – А тут еще и сестрица его…

– А она-то тебе чем помешала? – не понял комендант.

– Так одного его еще можно увлечь чем. Работой какой новой или охотой, а ее куда девать прикажете?

– Работой, князя?! – растерялся комендант.

– Ну, показать, как новинка какая делается, к примеру, – пояснил свою мысль парень.

– А, в этом смысле, – сообразил майор. – Ну, сестрицу его я со своей сестрицей уже свел. Они там сплетни светские уже который час обсуждают. А вот князюшкой тебе заняться придется. Уж прости, но мне его развлечь нечем.

– Побыл с женой, называется, – возмущенно фыркнул Елисей.

– Да уж, подкузьмил нам Александр Савич, – поддержал его комендант, мрачно вздохнув. – Ну да делать нечего.

– Это верно, – скривился парень. – Ладно. Сегодня пусть отдохнет с дороги. А завтра я как раз начну порох под свои патроны выделывать. Вот и будет ему развлечение.

– Уж больно оно вонючее, – усмехнулся комендант.

– Ну, тут уж, чем богаты, – развел Елисей руками.

– Тоже верно. А не боишься, что он секрет твой разболтает где?

– Ну, пусть попробует, – злорадно усмехнулся парень. – Я ж ему не все подряд показывать стану. А кто вздумает повторить с его слов, так и царствие ему небесное. Заодно и посмотрим, с кем наш князюшка дело имеет.

– Ты чего задумал, ирод?! – всполошился комендант.

– Я? Да господь с вами, Алексей Захарович, – скроил Елисей глупую физиономию. – Я-то тут при каких делах? Я что смогу, покажу да расскажу, а уж кто там как чего поймет, не ко мне вопрос.

– А гранаты выделывать станешь? – усмехнувшись, сменил майор тему.

– А что, прежние уже все извели? – не понял парень.

– Запас хочу добрый иметь, – осторожно признался комендант. – Мне после той осады страсть как повторения не хочется.

– Чтобы гранаты вдолгую хранить, корпуса придется изнутри вылуживать, – задумчиво протянул Елисей. – Объяснить этого толком не могу, но та взрывчатка, когда с чугуном долго вместе, опасной становится. А олово вроде как того не допускает. Вроде так.

– Вот уж дурная наука, эта твоя химия, – обиженно проворчал комендант.

– Наука добрая, а вот люди иногда в нее дурные суются, – понимающе усмехнулся Елисей. – Так что, решено?

– Добро, делай, как знаешь, – подумав, решительно кивнул комендант.

* * *

Следующие три недели для парня слились в один сплошной разговор на самые разные темы. За все время пребывания в этой реальности Елисей никогда столько не говорил. Только отправив князя с сестрой восвояси, парень кое-как перевел дух и первым дело организовал маленький домашний праздник. С отличным вином, которое благодаря тестю теперь в доме не переводилось, с роскошным шашлыком и другими вкусностями. Требовалось отпраздновать избавление от этого доморощенного философа.

Избавившись от великосветского зануды, Елисей запер мастерскую и, передав все готовые гранаты в арсенал, отправился домой. Решение было твердым. Хотя бы месяц провести только с женой и сыном. Маленький Руслан уже начал ходить и пытался что-то говорить, а отца видел, дай бог, раз в неделю. Доходило до смешного. Мальчишка иной раз не узнавал его и дичился. Это нужно было срочно менять.

Но едва только Елисей успел добраться до дому и порадовать своим решением близких, как от ворот прибежал мальчишка посыльный с вестью, что его ищет какой-то абрек. Удивленно посмотрев на парнишку, Елисей задумчиво почесал в затылке и, кивнув, отправился в свой кабинет, за оружием. Играя с сыном, он старался убирать все опасные предметы. Ребенок еще маленький, а ручонки цепкие. Так что от греха подальше.

Нино, услышав про вызов к воротам, тут же схватилась за револьвер, думая, что это кто-то из его кровников. Кое-как успокоив жену, Елисей выскочил со двора и, быстрым шагом пройдя через жилую часть крепости, вышел на торговую площадь. О том, что новости в крепости разносятся со скоростью степного пожара, парень знал всегда, но не думал, что это может быть еще быстрее.

За то время, пока он добирался до ворот, его раз тридцать спросили, не кровник ли его ищет. Наконец, выбравшись на привратную площадь, Елисей перевел дух и, подойдя к дежурному десятнику, негромко спросил:

– Кто меня искал?

– А вон, за воротами стоит, – кивнул десятник на выезд.

Елисей не спеша вышел из ворот и, оглядевшись, увидел всадника с заводной лошадью. Уже подходя к всаднику, парень понял, что где-то его уже видел. Всадник, краем глаза заметив движение, не спеша повернулся, и Елисей, наконец, смог вспомнить, откуда знает этого человека. Абрек, взявшийся помогать фальшивомонетчикам, чтобы заработать денег на поиски своего кровного врага.

– Здравствуй, Елисей, – сверкнул абрек белозубой улыбкой, соскакивая с коня.

– Здравствуй, Реваз, – улыбнулся в ответ парень, успев вспомнить, как его зовут.

– Помнишь, я обещал, кровника накажу, потом тебя найду. Вот, приехал, – продолжая улыбаться, сообщил горец.

– Хорошо, что приехал. Бери коней, пойдем. Гостем моим будешь, – пригласил Елисей, пожимая ему руку.

Кивнув, горец подхватил повод и не спеша двинулся следом за хозяином. Солдаты у ворот насторожились, увидев воина, но Елисей, жестом подозвав к себе десятника, коротко сообщил:

– Гость мой. Так дежурному офицеру и скажи.

– Слухаюсь, ваше благородие, – моментально подобравшись, по-уставному отчеканил десятник.

– Уважают тебя, – одобрительно отметил горец, поравнявшись с парнем.

– Как дома дела? – кивнув, задал Елисей вопрос вежливости, чтобы не молчать до самого дома.

– Ты не знаешь. Нет больше дома, – помолчав, вздохнул абрек.

– Извини, – смутился парень. Теперь он начал понимать, почему этот воин решил его найти.

– Ты извини, – снова вздохнул Реваз. – Я к тебе гостем пришел, а ты про меня ничего не знаешь. Но я должник твой. Так что, твой враг – мой враг. А про дом я все расскажу.

– Не к спеху, – осторожно придержал его парень. – Сейчас в дом зайдем. Отдохнешь с дороги, жена стол накроет. Вина выпьем, покушаем, поговорим спокойно.

Законы гостеприимства были и остаются незыблемы уже много веков подряд, и нарушать их ради простого любопытства не стоило. Абрек одобрительно кивнул, прибавив шагу. Открыв воротину, Елисей показал ему, куда ставить коней, и, высвистав ребят, свободных от дел, попросил их заняться животными. Реваз, лично сняв с коней всю поклажу, закинул на плечо переметные сумы и следом за парнем вошел в дом.

Нино, которая увидела их в окно, встретила гостя с истинно княжеским достоинством. Увидев девушку, Реваз поспешно опустил свою поклажу на пол и, вежливо поклонившись, представился:

– Реваз Клания. Твой муж мне доброе дело сделал. Я пришел, чтобы ему тот долг отдать.

– Проходи, уважаемый, – едва заметно улыбнулась Нино. – Гость в дом, бог в дом. Женщины помогут тебе умыться.

Одна из ее личных служанок, подхватив узкогорлый кувшин, повела горца во двор. Вторая, подчиняясь молчаливой команде княжны, тут же ринулась на кухню. Нино, воспользовавшись моментом, на минутку прижалась к мужу и, целуя его, еле слышно спросила:

– Где ты этого осетина взял?

– Случайно познакомились. Мог его арестовать, но отпустил и деньгами помог, чтобы он кровника найти сумел. А он обещал после дела меня найти. Вот. Нашел. Похоже, ему больше идти некуда.

– Это хорошо, – задумчиво протянула девушка.

– Чего ж в том хорошего? – не понял парень. – У человека собственного угла нет.

– Я не о доме, – отмахнулась Нино. – Я о том, что он твой должник. В дом его возьмешь, он как пес верным будет, если слово даст тебе и твоей семье служить.

– Это если только сам захочет, – тут же заявил Елисей, не желая никого принуждать к службе.

– Только так, – одобрила девушка.

– Тогда накрой стол как следует. Гость в доме, – улыбнулся ей парень.

Кивнув, Нино нехотя оторвалась от мужа и отправилась на кухню. Спустя еще пару минут Реваз в сопровождении служанки вернулся обратно в дом, и Елисей повел его в гостиную. Пока мужчины усаживались, служанки успели подать чай. Реваз, с удовольствием глотнув свежего напитка, прикрыл глаза и, вздохнув, тихо произнес:

– Давно так спокойно не было.

– Отдыхай, уважаемый, – улыбнулся Елисей.

Благодарно кивнув, Реваз сделал еще глоток и, помолчав, тихо заговорил. Это была история старой вражды, когда два рода сходились в схватках на смерть, уничтожая друг друга. С чего все началось, толком никто уже и не помнил, но его род оказался в положении обороняющегося. В итоге, после нескольких нападений, его дом оказался сожженным, а все кровные родственники погибли. Тогда горец продал все, кроме коней и оружия, и отправился искать тех, кто посмел поднять руку на детей и женщин.

Какой бы ни была ненависть в подобных случаях, слабые никогда не были объектом этой охоты. Трогать детей и женщин – означало поставить себя вне всяческих законов. Пока мальчик не получил в руки оружия, трогать его было нельзя. И уж тем более нельзя было трогать женщин. Да, их крали и увозили в свой клан, да, они становились наложницами, почти рабынями, но их не убивали. Но в этот раз враг перешел все границы.

Узнав, что случилось, вражеский клан приготовился к настоящей войне на уничтожение, а виновники этого безобразия отправились в изгнание, как навлекшие позор на свой род. Реваз законов гор не преступал. Уничтожив всех, кто мог носить оружие, он выпытал у одного из мужчин, куда ушли его главные враги, и отправился по следу. Погоня длилась больше двух лет. Но последний в роду воин не отступал. Охота на врага отнимала кучу времени и средств. Наконец, у него закончились деньги, и он вынужден был наняться на работу к купцу.

– Дальше ты знаешь, – устало закончил горец.

– Что собираешься дальше делать? – помолчав, осторожно поинтересовался Елисей.

Пока они говорили, женщины накрыли на стол, и за разговором мужчины успели пообедать. Пару раз Елисей замечал в проеме двери подол платья жены. Вмешиваться в мужской разговор Нино не решалась, но любопытства сдержать не смогла. Вот и устроилась под дверью. Подслушивать.

– Сначала долг тебе отдать надо. Потом уже о себе думать стану, – вздохнул Реваз, пригубив вина.

– Я тебе не свои деньги давал, – пожал Елисей плечами. – Так что долг у тебя совсем не большой.

– Ты не прав, казак, – качнул горец головой.

– В чем? – удивился Елисей. – Серебро то из купеческих запасов было.

– Ты честью своей рисковал, когда меня отпустил. Тебе приказали – всех арестовать. А ты отпустил. Скажи, чем отплатить могу? – прямо спросил горец.

– У воина только один путь есть, – задумчиво протянул Елисей. – И брать с тебя на службу слугой, значит, оскорбить. А воинов я сам учу.

Их беседу прервало появление посыльного из комендатуры. На этот раз, словно для разнообразия, майор решил написать записку. Нино провела посыльного в комнату, и молодой солдат, протягивая парню конверт, бодро доложил:

– Тебе, княже, письмо от господина коменданта. Велено ответа дождаться.

– Добре, – кивнул Елисей, быстро вскрывая конверт.

Пробежав записку взглядом, он задумчиво хмыкнул и, посмотрев на посыльного, ответил:

– Передай господину майору, что я завтра утром к нему зайду и сам все расскажу. Все запомнил?

– Так точно.

– Тогда ступай, братец, – отпустил Елисей посыльного.

– Князь? – удивленно переспросил Реваз.

– После нашего знакомства я титул от императора получил. А моя жена – дочка князя Буачидзе. Ты говорил, знаешь его. Так что, будешь в Тифлисе, сам все узнать можешь, – пожал Елисей плечами.

– Ты честный человек. Воин. Врать не станешь, – уверенно заявил Реваз. – Я рад, что так вышло.

Поднявшись, горец обошел стол и, опустившись перед парнем на одно колено, выхватил из ножен кинжал.

– Позволь служить тебе, князь. Что скажешь, все делать стану. Хочешь, тебя защищать, а хочешь, конюхом твоим стану.

– Честному воину всегда найдется место и в моем доме и за моим столом, – ответил Елисей ритуальной фразой, забирая у него кинжал и тут же возвращая его обратно.

Слово было сказано. С этой минуты бездомный горец становился человеком князя. Убрав кинжал в ножны, Реваз легко поднялся и, с достоинством поклонившись, вернулся на свое место. Словно ожидавшая этого Нино не спеша вплыла в комнату и, внимательно посмотрев на него, задумчиво произнесла:

– Я видела почти всех гостей моего отца, но не помню среди них тебя. Откуда ты знаешь князя Буачидзе?

– Хотел к нему в табунщики идти, но он не взял, – усмехнулся горец.

– Почему? – удивилась Нино.

– Узнал, что я кровника ищу. Сказал, в таком деле мешать нельзя, а работа в табуне все время забирает. Просто денег дал и попросил письмо отвезти. Он хороший человек.

Честный.

В ответ Нино мимолетно улыбнулась и, окинув стол хозяйским взглядом, позвала служанок. Женщины быстро сменили тарелки с закусками и принесли еще кувшин вина. Дальше беседа перетекла в более мирное, конструктивное русло. Получив под свое командование опытного бойца, Елисею нужно было понимать, что он умеет и каким оружием лучше владеет. В смелости абрека парень не сомневался.

Возить в одиночку через лес кучу фальшивого серебра – нужно быть или глупым, или очень смелым. В глупость горца парень не верил. Не производил Реваз впечатления человека недалекого. Уж очень взгляд был цепким, внимательным. Да и говорил он, как человек грамотный. По-русски его речь звучала грамотно, толково. А небольшой акцент, так он тут у каждого второго, не считая каждого первого.

* * *

Тревожный набат поднял жителей крепости на рассвете. Все, кто мог носить оружие, быстро, но без суеты, выходили из домов и отправлялись на стены. По своим прописанным местам. Женщины торопились запастись водой, наполняя бочки и кадушки на случай пожара. Елисей и его команда, отвечающие за участок стены, под которой и стоял их новый дом, заняли места согласно боевому расписанию.

Убедившись, что все находившиеся в школе парни на местах, а женщины укрылись в доме, Елисей оставил Андрея за старшего и поспешил в комендатуру, за последними новостями. Все офицеры и прапорщики гарнизона были уже тут. Комендант крепости, майор Милютин, успевший только умыться и застегнуть мундир на все пуговицы, вышел на крыльцо комендатуры и, окинув свое воинство мрачным взглядом, решительно приказал:

– Пошли к церкви. В набат оттуда били, значит, и посыльный там должен быть.

Понимая, что комендант прав, господа офицеры молча последовали за ним. На торговой площади уже собралась приличная толпа, выжидающе глядевшая на тонкую фигурку, маячившую на колокольне. Фигурка всем весом наваливалась на канат набатного колокола, продолжая звонить. Выловив ближайшего солдата из патруля, комендант приказал позвать сюда командира дежурного десятка. Спустя минут десять пожилой унтер стоял перед комендантом навытяжку и, преданно поедая его глазами, бодро докладывал о случившемся. Внимательно слушая его, Елисей только мрачно кривился.

Как оказалось, едва открыли ворота, в крепость вбежала какая-то девчонка и с ходу завопила, что на их выселки напали, и принялась требовать, чтобы унтер немедленно поднимал солдат в ружье. Действуя по правилам, унтер отправил девчонку в комендатуру. В итоге заполошная девка каким-то образом оказалась на колокольне и устроила весь этот переполох. Не удержавшись, майор выругался и, ткнув пальцем в колокольню, приказал:

– Снимите эту дуру оттуда и приведите ко мне. Господа офицеры, прошу всех пройти в комендатуру, – добавил он и, выразительно покосившись на Елисея, решительно зашагал обратно.

Двое солдат из патруля, передав ружья третьему, полезли на колокольню. Минут через десять набат, наконец, стих. По стенам разбежались посыльные с известием об отбое тревоги, но наблюдателей на местах на всякий случай оставили. Еще примерно через четверть часа солдаты втолкнули в кабинет коменданта расхристанную, простоволосую девчонку лет пятнадцати.

Чумазое, исцарапанное лицо, порванная в нескольких местах юбка. С первого взгляда становилось понятно, что досталось ей крепко.

– Тебя как звать, чудо? – вздохнув, мрачно поинтересовался комендант, закуривая.

– Татьянкой кличут, – угрюмо буркнула девчонка.

– Ну, рассказывай, Татьянка. Откуда прибежала? Что за выселки? Кто на вас напал? И объясни наконец, какого черта ты на колокольню полезла? – не удержавшись, рыкнул майор под конец.

– Так с выселок, что на Кривом ручье, я. Абреки на нас напали, а меня тятька за подмогой послал. А на колокольню влезла, чтобы людей поднять. Их же там всех зарежут, – всхлипнула она, закрывая лицо уголком грязного платка, который болтался у нее на шее.

– Господа, кто-нибудь знает, где этот самый Кривой ручей находится? – удивленно поинтересовался комендант.

Собравшиеся только недоуменно переглянулись. Понимая, что тут что-то не так, Елисей шагнул к столу и, сложив руки на рукояти кинжала, негромко спросил:

– Татьянка, а давно выселки-то появились?

– Так второй год живем.

– А не слышала, как еще тот ручей местные называли?

– Вроде как Черный, – подумав, всхлипнула девчонка.

Елисей выразительно посмотрел на коменданта. Понимающе кивнув, тот легко поднялся из-за стола и, достав из шкафа нужную карту, раскатал ее на столе. Офицеры подвинулись ближе и дружно склонились над столом. Елисей, плавно ведя пальцем вдоль указанного на карте ручья, принялся называть девчонке некоторые ориентиры, чтобы понимать, где именно решили поселиться новенькие.

Наконец, примерно определившись по карте, парень понял, что девчонке пришлось бежать через лес примерно семь верст. Если ехать по дороге, то выходило все десять. Тяжело вздохнув, комендант повернулся к Елисею и, разведя руками, признался:

– Тебе ехать придется. Десяток казаков выделить могу. Больше, сам знаешь, и нет.

– Да как же это, сударь?! – вскинулась девчонка. – Их же там много, а у вас солдаты.

– Казаки верхами пойдут, а солдаты пешком. Кто быстрее до места доберется, как думаешь? – повернулся к ней парень.

– А ежели солдат на коней? – моментально нашлась Татьянка.

– А где мы тебе столько коней найдем? – фыркнул комендант. – Чай, тут не гусары стоят. Собирайся, Елисей. Время дорого. К казакам я сам посыльного отправлю.

Кивнув, парень быстрым шагом выскочил из кабинета и поспешил на стену. Знал, что его парни, даже получив отбой, так просто с нее не уйдут. Так и вышло. Все его бойцы оказались на месте. Быстро отобрав четверку из оставшихся в школе восьмерых, он велел им седлать коней и побежал домой, успокоить жену. Спустя полчаса его пятерка уже стояла у комендатуры. Еще минут через десять десяток казаков рысью выехали на плац, и Елисей, окликнув девчонку, спросил:

– Верхом ездить умеешь? За спиной у меня удержишься?

– Ага, – испуганно кивнула Татьянка, и парень, свесившись с седла, протянул ей руку.

Одним движением закинув девчонку себе за спину, Елисей повернулся к Мише и, усмехнувшись, приказал:

– Первым пойдешь. Андрей, она покажет, где из леса выбралась. Коней отдашь парням, а сам с Митькой по ее следу пробежишь. На выселках встретимся.

– Добре, сделаем, – весело усмехнулся парень, пришпоривая коня.

Казацкий десяток, отлично зная, что в этом выходе старшим является именно Елисей, молча последовал за пластунами. Рысью промчавшись по улицам, казаки вырвались из крепости и прибавили ходу. Татьянка, клещом вцепившись в пояс Елисея, только успела ткнуть пальцем в место, где вышла из леса. Андрей, негромко окликнув напарника, придержал коня, и пара, вихрем слетев с седел, скрылась в подлеске. Убедившись, что парни встали на след, Елисей ткнул коня каблуками.

Едва накатанная дорога, больше напоминавшая еле заметную тропу, вилась по лесу, словно пьяный заяц пробежал. Крестьяне, таким образом, пытались избежать лишней работы, не желая заниматься валкой леса. Их можно было понять. Тащить бревно до выселок было тяжело и непродуктивно. А бросать на месте не позволяла рачительная крестьянская натура. Команда выехала на берег ручья, и Татьянка, оживившись, принялась указывать дорогу. В этих местах она бывала.

Спустя два часа казаки выехали к выселкам и резко осадили коней. Над выселками висела тяжкая тишина, нарушаемая только отчаянным взвизгом свиньи. Поджигать строения бандиты не стали, чтобы не привлекать к себе внимания раньше времени, но повеселились они, похоже, тут крепко. Обнажив оружие, казаки шагом двинули коней вперед.

– В кустах укройся, – приказал Елисей, бесцеремонно ссаживая Татьянку с коня. – Начнется заваруха, мешать будешь.

Передернув затвор карабина, он накинул поводья на луку седла и сжал колени, посылая коня вперед. Выселки оказались крошечным поселением на три двора. Строились мужики крепко, широко. Но это не спасло жителей от полного уничтожения. Быстро обыскав все подворья, казаки только головами удрученно качали, выходя из домов и сараев. Сжав зубы и прикрыв глаза, Елисей сделал несколько глубоких вдохов, заставляя себя успокоиться.

В воздухе висел запах крови. Бандиты уничтожили в поселении все живое, взяв добычей только то, что можно было увезти на коне. Похоже, обременять себя они не желали. Вся скотина была зарезана, куры порублены, а пару собак просто забили плетьми.

– Добейте кто-нибудь свинью. Незачем скотине мучиться, – приказал Елисей, услышав очередной взвизг из сарая.

– То не горцев работа, – тихо выдохнул хорунжий, подъехав к нему. – Те иной раз тоже лютуют, но такого не делают. Я такое только после янычар видел.

– Ставь четверых, кто помоложе, пусть покойников приберут и соберут тут все. Продадим на базаре, а деньги девчонке отойдут, – бесцветным голосом приказал парень.

– Что делать станем, княже? – кивнув, осторожно поинтересовался казак.

– Сейчас парни мои подойдут, вдогон пойдем. Такого прощать нельзя, – выдохнул Елисей, чувствуя, как в глазах от ярости поднимается кровавая пелена. – Из твоих только кто сам добром захочет.

– Все пойдем, – жестко отрезал хорунжий, по-волчьи оскалившись.

Развернув коня, он зычным голосом принялся отдавать приказания. Казаки, привычные ко всему, выносили из домов тела зарезанных детей, тихо шепча молитву и пряча влажные от слез глаза. Аккуратно уложив всех убитых в ряд, они разыскали лопаты и заступы и отправились на околицу. Церкви на выселках само собой не было, так что могилы было решено копать за территорией поселения.

Тихий вой, больше похожий на щенячий скулеж, заставил Елисея вздрогнуть и оглянуться. Татьянка, не усидев в кустах, подошла к родному дому и увидела убитых. Соскользнув с коня, Елисей успел перехватить девочку до того, как она упала на тела родителей и, спрятав ее лицо у себя на груди, тихо зашептал, поглаживая ее по затылку:

– Тихо, девонька. Тихо. Не рви сердце. Так бывает. Поплачь лучше. Поплачь.

Казаки успели выкопать одну яму на всех, когда из подлеска вынырнули его следопыты и, оглядевшись, направились прямо к парню.

– Что там? – коротко спросил парень, не отпуская девочку.

– Похоже, они даже не поняли, что она сбежала. Погони не было. В лесу только ее следы, – уверенно заявил Андрей.

– Забирайте коней. Сейчас здесь закончим и вдогон пойдем, – кивнул Елисей. – Миша, пробегись, посмотри, в какую сторону они пошли.

Пока он выслушивал доклад и раздавал приказы, казаки закончили с могилой и разделились, чтобы ускорить работу. Одни продолжили хоронить убитых, другие, выкатив с подворий телеги, принялись собирать на них все, что имело хоть какую-то ценность. Кое-кто начал разделывать туши убитых животных. Нападение случилось перед самым рассветом, и туши еще не успели закоченеть.

Чтобы облегчить поклажу, с костей срезалось все мясо и укладывалось в снятую шкуру. Костяки и требуху уносили в лес. Лесное зверье с таким угощением разберется быстро. Елисей дождался, когда Татьянка немного успокоится и осознает случившееся, и, обняв ее за плечи, повел к братской могиле. Нужно было дать девочке попрощаться с родными. Понятно, что все делалось не по правилам, но времени на соблюдение всех обрядов просто не было. И так задержались тут дольше, чем следовало.

Увидев родителей и близких, девочка снова залилась слезами, но Елисей продолжал крепко держать ее за плечи, не давая сорваться в истерику. Дождавшись, когда казаки уложат всех убитых в могилу, он силой увел девочку в сторону. Дождавшись, когда похоронная команда закончит, он кивнул хорунжему, и тот принялся раздавать указания. Передав Татьянку одному из казаков, Елисей прыгнул в седло и нашел взглядом своего следопыта.

– Есть след, – мрачно кивнул Миша, едва заметив его взгляд. – Два десятка шло. Все верхами, без заводных.

– В этот раз пленных не берем. Ежели получится, только старшего для допроса. Нет, и хрен с ним, – поставил задачу Елисей, оглядывая вооружение казаков.

Из десятка четверо были вооружены карабинами его мастерской. Револьверы были у всех. Так что бандитов ожидала весьма горячая встреча. Особенно с учетом того, что он сам и его парни умели стрелять на дальние дистанции и имели оптические прицелы. Казаки, выслушав его, только одобрительно кивнули. Крепкие, сильные мужчины, не боявшиеся ни бога, ни черта, то и дело оглядывались на оставшуюся за околицей братскую могилу.

– Веди, – скомандовал парень Мише, и проводник, толкнув пятками коня, уверенно двинулся в нужную сторону.

Кавалькада рысью втянулась в лес. Идти по свежему следу таким аллюром было не сложно. Уходившие сами выбирали более удобный путь. Преследователям оставалось только следить, чтобы на пути не оказалась какая-нибудь ветка. Растянувшись цепью, казаки зорко оглядывали окружающий лес, готовые к любой неожиданности. Покачиваясь в седле, Елисей усилием воли сдерживал свою злость, мечтая побыстрее добраться до бандитов.

* * *

Кинжал с тихим треском распорол ткань черкески, и казак, обнажив плечо убитого, мрачно выдохнул:

– Янычары.

Его мозолистый, заскорузлый палец уткнулся в обнажившуюся татуировку в виде полумесяца и раздвоенной сабли.

– Меч Зульфигар, – понимающе кивнул Елисей, поднимаясь. – У остальных так же? – спросил он, повернувшись к хорунжему.

– У всех, – устало кивнул казак.

– Выходит, нашли место, где на нашу сторону просочиться можно, – задумчиво проворчал парень, автоматически меняя обойму в пистолете.

– На дальних перевалах непримиримые стоят. Через них и ходят, – кивнул хорунжий. – Самое поганое, что нам туда ходу нет, а засады устраивать – народу не напасешься.

– И до самих перевалов не добраться, – поддержал его Елисей, вспомнив свой поход с контрразведчиком. – Все собрали? – отодвинув размышления до лучших времен, уточнил он у хорунжего.

– Так давно уже. Только команды и ждем, – пожал тот плечами.

– Тогда уходим. Нам еще на выселки возвращаться, – вздохнул парень, вспомнив ряд окровавленных трупов.

Бойцы запрыгнули в седла, и значительно увеличившаяся кавалькада снова втянулась в лес.

Бандитов казаки догнали часов через пять. Те хоть и шли налегке, но им приходилось выбирать дорогу и следить за тем, чтобы не попасться на глаза случайным видакам. Казаки же просто шли по свежему следу по уже проторенной дороге. Но самым главным аргументом в этой схватке стали многозарядные винтовки и револьверы.

Вышколенные казацкие кони шли спокойно, без храпа и ржания. Так что преследуемых проводники услышали задолго до того, как состоялся визуальный контакт. В общем, к тому моменту, когда группа вышла на рубеж выстрела, казаки уже были готовы к бою. Дождавшись, когда бандиты выберутся на подходящую поляну, Елисей подал сигнал, выстрелом сняв с коня богато одетого абрека.

Казачий залп разом ополовинил банду, а пластуны, пользуясь скорострельностью своих карабинов, принялись выкашивать ряды бандитов. Даже до рукопашной не дошло. Под конец парням осталось только проследить, чтобы никто из бандитов не ушел. Остальных перестреляли казаки. Не ожидавшие нападения янычары пытались оказать сопротивление, но сказался эффект неожиданности. А самое главное, их гладкоствольные ружья просто не добивали до казаков.

Раненых попросту дорезали. Допрашивать кого-то из бандитов было бесполезно. Янычары всегда отличались особым упрямством и презрением к смерти. Да и на турецком среди казаков никто не говорил. Вспоминая все это, Елисей снова вздохнул и, быстро оглядев свой отряд, чуть шевельнул поводом, слегка подгоняя коня. На выселки они вернулись уже в темноте. Оставленные там казаки справились с заданием, загрузив все найденные телеги и арбу так, что оси трещали.

Ночевать решили в лесу. Оставаться в домах, где все еще висел запах крови, никому не хотелось. Отойдя с полверсты, разбили бивак и занялись обычными походными делами. Привычно обиходив коня, Елисей присел к костру и взялся за чистку оружия. Глядя на него, тем же самым занялась и его команда. Только назначенный кашеваром Димка колдовал над котелком, помешивая одуряюще пахнущий кулеш.

Хорунжий, раздав указания и назначив караульных, подсел к их костру и, помолчав, тихо спросил, доставая трубку:

– Что с добычей делать станем, княже?

– Скажи своим, что из добытого каждый может взять, что глянулось. Одну вещь. Остальное продадим, а деньги на всех разделим, – ответил парень.

– Шо, и коня можно? – насторожился казак.

– Я ж сказал, что глянется, – спокойно повторил Елисей.

– Так там конь, что под главным янычаром был. А его ты снял, – не унимался казак. – Конь добрый. А мой Орлик старый уже. Скоро долгую скачку не потянет. Его уже только в оглобли.

– Забирай, – чуть усмехнувшись, разрешил парень.

– Он хороших денег стоит, – не сдавался хорунжий.

– Мне жизнь казацкая дороже. Добрый конь и в схватке поможет, и от врага защитит. Сказано: забирай, – слегка нажал голосом Елисей, и казак, сняв папаху, перекрестился, радостно улыбнувшись:

– Спаси Христос, княже. Ежели надо чего будет, только скажи.

– Одним миром живем, друже, – кивнул Елисей, ловким движением насаживая затворную рамку пистолета на ствол. – Как там девчонка? – спросил он, оглядываясь на замершую у костра Татьянку.

– Поплакала, теперь вон сидит, – вздохнул хорунжий. – Замерла, словно закаменела. Казаки к ней и так и эдак, а она молчит, только вздрагивает.

– Плохо, – мрачно вздохнул Елисей. «Похоже, впала в состояние кататонии, – подумал он, снова, оглядываясь. – Главное, до крепости довезти. Там Радмила придумает, как ее в чувство вернуть. Бабке с таким наверняка уже приходилось сталкиваться».

После ужина вся команда повалилась на нарубленные ветви у костров, и над лагерем повисла тишина, нарушаемая только стреноженными конями. Ночь прошла спокойно, и с первым светом лагерь ожил. Быстро попив чаю, группа оседлала коней, и вскоре отряд скрылся в лесу. К середине дня команда вернулась в крепость, и парни из команды пластунов, отделившись, прямым ходом отправились домой. Елисей, передав добычу хорунжему, направился в комендатуру, поручив казаку отвезти девочку к бабке Радмиле.

За время пути казаки спокойно и без суеты разобрали все, что им приглянулось, а остальное хорунжий должен был реализовать на базаре, после чего и должен был состояться дележ. Подъехав в комендатуре, Елисей привязал коня к коновязи и, поднявшись на второй этаж, коротко постучался в знакомую дверь. Войдя после разрешения майора, он с ходу наткнулся взглядом на сидящего у стола контрразведчика и, чуть улыбнувшись, удовлетворенно кивнул:

– Это очень даже хорошо, что вы тут, Александр Савич.

– Есть новости? – моментально подобрался полковник.

– Есть, и все плохие, – вздохнул парень, присаживаясь к столу.

– Чаю себе налей, – скомандовал комендант, доставая портсигар. – И рассказывай.

– Выселки, с которых девчонка прибежала, новые. Потому мы про них и не знали. По ее рассказу я так понял, что это крестьяне из Тамбовской губернии. У них там недород сильный был, вот они и снялись. А чтобы с властями скандалу не случилось, решили подальше от всех поселиться. Напали на них янычары, которые под горцев вырядились.

– Точно янычары? – вскинулся контрразведчик.

Вместо ответа Елисей достал из сумки тряпицу и молча положил ее перед полковником. Задумчиво посмотрев на парня, контрразведчик осторожно откинул края тряпицы и, рассмотрев, что в ней лежит, брезгливо скривился.

– И надо было эдакую пакость сюда тащить, – проворчал он, передвигая тряпицу к коменданту.

– Так вы мне на слово с первого раза не верите, вот и приходится такие вот доказательства привозить, – развел Елисей руками, пряча ехидную усмешку.

Кусок кожи с татуировкой он срезал с плеча главаря бандитов. Так что теперь господа офицеры имели возможность лично полюбоваться на янычарское украшение.

– Большой отряд был? – уточнил майор, брезгливо отодвигая тряпицу.

– Два десятка. И сдается мне, что таких отрядов несколько. Просто мы не про все нападения знаем, – вздохнул Елисей.

К этому выводу он пришел после долгих размышлений, вспомнив тактику москитных отрядов, применяемую в его времени всяческими сепаратистами, повстанцами и прочими засранцами. Как сказал классик, ничто не ново под луной. Тимофеев, мрачно вздохнув, закурил и, поднявшись, принялся прохаживаться по кабинету. Была у него такая привычка в момент глубокой задумчивости.

– Что делать станем, господа? – спросил он, остановившись у окна.

– А что тут сделаешь? – развел Елисей руками. – В крепость они не полезут, а по станицам да хуторам нужно весточку передать, чтобы настороже были. А как где появятся, гнать и уничтожать. Иного не дано.

– Это было бы правильно, будь у нас в каждом поселении по команде таких следопытов, как ты, – грустно усмехнулся полковник. – Да только по следу далеко не все ходить умеют. Тем более в армии.

– Казаков упреждать надо, – тряхнул Елисей чубом. – Армейцы пока до места дотопают, бандиты успеют через перевал уйти. Тут верховые их гнать должны. Из тех, кто вооружен получше. Мы вон в девять стволов их почитай двумя залпами всех положили. Даже вякнуть не успели. Два десятка тел, и у нас ни одного даже оцарапанного.

– У твоих у всех штуцеры, а остальные откуда? – подобрался комендант.

– У казаков, кто у моей мастерской карабины купил.

– Алексей Захарович, у вас ведь тут казачий полуэскадрон стоит? – быстро уточнил полковник у коменданта.

– Верно.

– И сколько казаков такие винтовки имеют? – задал полковник следующий вопрос, кивая на парня.

– Не знаю, – помолчав, честно признался майор. – Казаки не в моем ведении. Они своим оружием сами занимаются.

– Десятка два точно есть, – ответил Елисей вместо коменданта. – Знаю потому, как они в моей мастерской винтовки закупали.

– А может, тебе тут лавку оружейную поставить? – вдруг предложил комендант. – А что? – усмехнулся он, заметив недоумение парня. – Оружием ты все одно занимаешься. Так почему бы и не открыть такую торговлишку?

– На податях разорюсь, – рассмеялся Елисей. – Оружие у меня дорогое, не каждому по карману. Его и в городе не часто берут. Так что смысла нет.

– А как же мастерская твоя тогда живет? На чем? – не унимался комендант.

– А там мастера еще и другим товаром торгуют. Вот и выкручиваются, – вздохнул парень. – Да и не по чину мне теперь торговлей пробавляться.

– А то тебе на дело поставить некого, – хмыкнул в ответ полковник. – А вообще, идея весьма даже здравая.

«Угу, щаз-з, – фыркнул про себя Елисей. – Чтоб вы мне все оружие разобрали на нужды армии, с выплатой после победы? Плавали, знаем».

– А дешевле те винтовки сделать никак? – зашел майор с другой стороны, заметив скептическую ухмылку парня.

– Там все ручная работа. Была б мануфактура большая, где оружие потоком выделывают, цена б упала. А так… – Елисей удрученно развел руками.

– А чего мануфактуру не ставишь? – сварливо поинтересовался полковник.

– И кому я столько стволов продам? – окрысился в ответ парень. – Армия их закупать не торопится, а казакам такие цены сразу не потянуть. Из своих, чай, платят. А казна казачья не бездонная. Она из добычи складывается.

– Понятно, – отмахнулся полковник. – Опять мне голову ломать. Ну да ладно. Ты мне вот что скажи. С чего ты решил, что таких отрядов несколько?

– Логика, – пожал Елисей плечами. – Один такой отряд много не навоюет. А вот ежели их несколько, то население запугать запросто можно. Они ж пленных не берут. Всех подчистую вырезают. Даже скотину и ту не милуют. На всю банду только три заводных коня было. С припасами. И только то, что в переметных сумах. Самое главное, они даже насилия ни над кем не учинили. А баб молодых там несколько было, – вспомнив тела, быстро добавил парень.

– Выходит, решили устроить террор? – мрачно уточнил полковник.

– Выходит так, – вздохнул Елисей.

– Но зачем? К чему такая жестокость? – растерянно возмутился комендант.

– Очередная попытка запугать местных и сорвать с фронта силы, – отмахнулся контрразведчик. – С этим мне все ясно, и я согласен с Елисеем. Таких групп должно быть несколько. Но остается вопрос, как с ними бороться? Где я столько летучих отрядов наберу и пластунов к ним? Хотя, признаюсь, мне очень бы хотелось знать, где вся эта сволочь прячется. Чтобы прикончить всю эту стаю одним махом.

– В предгорьях искать надо, – помолчав, высказался Елисей. – В степи им лезть опасно. Видно далеко и спрятаться сложно. Значит, действовать они будут там, где можно скрытно подойти, быстро ударить и так же незаметно уйти. Тогда их деятельность будет иметь смысл. На крупные поселения они тоже не рискнут нападать. В больших станицах бойцов много, и по соплям им там могут дать крепко. А вот хутора всякие да выселки, эти в опасности. Думаю, что и на замиренные аулы они тоже напасть не побрезгуют. Только одежку сменить.

– Погоди, хочешь сказать, что они таким образом попытаются стравить нас с горцами? – снова вскинулся контрразведчик.

– Чтобы вражду разжечь, это самый простой вариант, – мрачно кивнул Елисей. – Достаточно одного человека выпустить, чтобы он весть по соседним аулам разнес. Тогда нам тут всем небо с овчинку покажется. А главное, после такого никогда никому не докажем, что это не мы были.

– Твою ж мать! – с чувством выругался полковник, дрожащими пальцами выдергивая из портсигара очередную папиросу.

* * *

Казачьи разъезды и те, у кого имелись кунаки в близлежащих аулах, принялись разносить по окрестностям весть, что османы задумали очередную пакость. В доказательство приводили нападение на выселки и советовали всем не верящим самим посмотреть на тела убитых янычар. Понимая, что шутить подобными вещами казаки не станут, горцы сначала призадумались, а после начали присылать в крепость посыльных, если замечали в лесу неизвестных.

В крепости же был сформирован летучий отряд, вооруженный самозарядными карабинами и револьверами. Благодаря такой огневой мощи это была серьезная сила, с которой очень скоро стали считаться все. И бандиты из непримиримых, и просто лихие абреки, искавшие приключений на свои пятые точки. После нескольких рейдов, когда с полдюжины банд было попросту уничтожено, в лесах вокруг крепости воцарилось почти первозданное спокойствие. Даже местные старались далеко от поселений не уходить.

Однако это был только крошечный островок спокойствия в огромном лесном океане предгорий Кавказа. То и дело приходили известия, что где-то на какое-то поселение было совершено нападение. К тому же еще и дороги стали небезопасны. Активизировались всякие уголовные элементы, решившие под шумок обделать свои делишки. С этими было сложнее всего. Обычные уголовники не прятались в лесах, а наоборот, старались почаще мелькать в городах, уходя на промысел на несколько дней.

Пользуясь разговорчивостью базарных торговцев, они легко выясняли, когда и куда пойдет очередной караван, и заранее устраивали на трактах засады. После нападения, спрятав добычу, разбойники поодиночке возвращались в город и вели себя как ни в чем не бывало. Вот с такими бандами бороться было сложнее всего. Благо что заниматься этим вопросом должна была полиция, а не контрразведка, и уж тем более не армия.

Казаки реагировали на подобные нападения привычным способом. По коням, и айда. Догнали, значит, разбойникам не повезло. Пленных в подобных случаях они не брали. Не нашли, значит, до следующего раза. Торговцы, пытаясь сэкономить, отказывались нанимать охрану до последнего, пока не поняли, что проще отдать часть, чем потерять все, вместе с головой.

В связи с этим оружие Елисеевой мастерской резко возросло в спросе. Даже несмотря на серьезную цену. Изя уже без напоминаний отливал нужные гильзы в промышленных масштабах и нарезал медные пояски для пуль. Найти способ правильного изготовления оболочечных пуль у Елисея пока не получалось. Станков подходящих не хватало. А делать их самому было просто некогда. Благо все гильзы были многоразового использования.

Казаки старательно собирали их, а потом переснаряжали уже самостоятельно. Благо дело это было нехитрое. Пулелейки и пояски можно было купить все в той же мастерской, а пороховые мерки были в каждом доме. В общем, вся эта суета была организована контрразведкой только с одной целью: чтобы усложнить жизнь пробравшимся через перевалы янычарам. Но отловить эти отряды пока не получалось.

Елисей, разбив свою команду на двойки, приказал парням нести постоянное дежурство в казармах. На случай нападения османов на какой-нибудь поселок. Пришлось усилить и охрану строящейся станицы. Строительные артели не должны были рисковать жизнями. Полтора десятка казаков из тех, что по возрасту уже были выписаны из реестра, но еще достаточно крепких, чтобы организовать оборону в случае налета, отправились из крепости в станицу, чтобы нести службу по охране и обороне.

Решение такое принял казачий круг, когда Елисей объявил, что вынужден пока остановить стройку. Рисковать людскими жизнями он считал себя не вправе. Получив от парня самозарядные винтовки, пожилые казаки заверили его, что все будет в порядке, и отправились к новому месту службы. Не ожидавший такой помощи Елисей только в затылке растерянно почесал, пытаясь понять, что это было.

Сомнения его развеял одноногий Мирослав. Моментально сообразив, что именно его удивляет, старый казак усмехнулся и, подкручивая ус, проворчал:

– Нашел чему дивиться. Казачьих князей у нас почитай с Екатерины Великой не было. Тебя теперь беречь станут, словно ценность великую. Верно все круг решил. Так и надо.

– А чего меня беречь? – окончательно растерялся Елисей, не веря собственным ушам. – Я ж не девка.

– Дурень ты молодой, хоть и умный, ажно сил нет, – рассмеялся старик. – Это когда ж такое было, чтобы казачок, почитай недоросль, сам, без помощи цельную школу, чтобы пластунов учить, сделал? Чего молчишь? Не было у нас еще такого. Школа твоя, парень, для казачества, навроде штандарта стала. В ней теперя вся наука воинская собрана, что у казаков имеется. Вся, до последней ухваточки. Казаки давно уж сами стали сюда самых ловких воев присылать. Думаешь, с какого перепою сюда ажно с Дона приезжали? Поняли, что такой науке нигде более не обучат. И потому ты для казачества нашего, после атамана, первое лицо. Князь казачий, что в своей школе истинных воев учит. Так что привыкай.

«Твою ж маман! Спрятался, называется в тихом уголке», – проворчал про себя Елисей, задумчиво кивнув.

Спустя еще две недели в крепость начали приезжать кандидаты на обучение. С ходу, проводя первичный отбор, Елисей с головой погрузился в текущие дела, когда в крепость ворвался очередной вестовой. На этот раз напали на его имение и новую станицу. Казаки навязали нападавшим позиционный бой, но силы слишком не равны. Спустя полчаса после получения вести три десятка казаков и вся команда пластунов галопом неслась к станице.

Едва свернув с тракта, отряд разделился. Два десятка бойцов ушли в лес широкой цепью, охватывая станицу и отсекая бандитов от лесной чащи, а остальные продолжали двигаться по дороге, надеясь отвлечь янычар от охраны. Бой начался сразу. Подлетев к околице, Елисей вскинул карабин и двумя выстрелами снял двух бандитов, пытавшихся сменить позицию. Выстрелы гремели со всех сторон. Понимая, что верхом он представляет собой отличную мишень, парень соскочил с коня и, хлопнув его по шее, отогнал в сторону. В человеческой драке благородному животному делать нечего.

Забежав за угол ближайшего дома, Елисей приметил очередного бандита и, сняв его одним выстрелом, откатился в сторону. В стену, где он только что был, разом ударило несколько пуль. Заметив, что янычары используют дымный порох, парень зло оскалился и, быстро осмотревшись, бросился к соседнему дому. Ему нужно было попасть на крышу. Оттуда он запросто устроит янычарам настоящий мор посредством отравления их организмов свинцом.

Рабочие и казаки укрылись за церковной оградой, яростно отстреливаясь от бандитов. Янычары явно рвались именно сюда. Почему, Елисея волновало сейчас меньше всего. В данный момент его целью было уничтожить как можно больше врагов. Вскарабкавшись на крышу дома, он присел за печной трубой и, выхватив из сумки оптический прицел, в три движения превратил карабин в снайперскую винтовку.

Дальше пошла обычная солдатская работа. Заметить противника, прицелиться, взяв всяческие поправки, и выстрелить. Убедившись, что противник мертв, искать новую цель. Очень скоро янычары поняли, что их убивают, и, плюнув на засевших за церковной оградой, сменили приоритет. После первого же залпа, когда стало понятно, что их ружья не добивают до нужного дома, они принялись прятаться и начали подбираться поближе.

Этого Елисей и добивался. Прибывшие с ним казаки, обойдя станицу по лесу, вошли в поселение и принялись вычищать его от противника. Сообразив, что к рабочим подошло подкрепление, янычары попытались отойти к ручью, где оставили лошадей, но казаки уже успели увести всех коней в лес. Понимая, что из станицы их не выпустят, османы быстро организовали оборону на самой околице.

Елисей знал, что сдаваться эти кадры не станут, и, высвистав своих парней, принялся ставить им задачу. Благо оптика была у всех пятерых. Оседлав крыши домов, пластуны принялись отстреливать янычар, словно куропаток. Казаки только отвлекали османов, то и дело высовываясь из укрытий и провоцируя выстрел. Пластуны же моментально снимали любого, кто осмеливался подняться или выглянуть из-за угла.

Минут через пять такого отстрела с позиций янычар раздался обиженный вопль:

– Ай, шайтан силаг![4]

Зло усмехнувшись, Елисей свесился с крыши и, окликнув ближайшего казака, попросил его передать подъесаулу, что османов нужно обойти с тыла. Кивнув, казак змеей скользнул за соседний дом, и вскоре десяток фигур осторожно начал выбираться за околицу. Сидя на крыше, Елисей с интересом наблюдал, как казаки, хоронясь за кустами, перебегали от дерева к дереву, заходя противнику в тыл.

Янычары уже даже не пытались отстреливаться, усевшись в найденных укрытиях и непонятно чего дожидаясь. Пластуны обшаривали прицелами всю площадь из укрытий, но бандиты даже не пытались носа высунуть. Минут через десять от леса раздалось два залпа подряд, а следом, с громовым «Ура!», в атаку рванули подобравшиеся к позициям янычар казаки.

Резво соскользнув с крыши, Елисей быстрым шагом двинулся в ту же сторону, закидывая карабин за спину и доставая из кобуры пистолет. На подворье, где засели бандиты, он вошел, когда все уже закончилось. Казаки ловко отбрасывали ногами оружие и тщательно проверяли каждое тело на предмет жизни. Убедившись, что учить тут никого ничему не надо, Елисей отправился к церкви.

Ступив на церковный двор, парень уже привычно снял папаху и перекрестился, после чего, найдя взглядом стайку стариков, дружно куривших у ограды, направился к ним.

– По здорову ли, казаки? – спросил он, оглядывая их внимательным взглядом.

– Бог миловал. Заметили эту нечисть вовремя, – усмехнулся один из стариков. – Вон, только Николку малость зацепило, – вздохнул он, кивая на сидящего рядом казака.

Только теперь Елисей понял, что у того под черкеской перевязано плечо.

– Сильно? – встревожился парень, но казак только отмахнулся:

– И сильнее бывало. Пуля на излете ударила. Жить буду.

– Ну и слава богу. Ежели что по лечению надо будет, только знать дай, – тут же отозвался парень.

– Благодарствую, – с достоинством кивнул старый казак.

– А артельные где? – быстро спросил Елисей, сообразив, что на подворье видит только казаков.

– Так в церкву их сразу загнали, как этих нехристей приметили, – усмехнулся старший среди стариков. – Толку с них в бою нет, вот и отправили, чтоб под ногами не путались.

– А как было-то все? – кивнув, уточнил Елисей, немного успокоившись.

– Да как было, – развел старик руками. – Обычно. Эти на галопе по дороге шли. Ни шуметь, ни стрелять не стали, чтобы раньше времени нас не всполошить. Да только и нас не в капусте нашли. В кустах у ворот дежурный завсегда сидит. Вот он тревогу и поднял. Пока они с воротами возились, мы успели сюда отойти. Ох, и хороши у тебя винтовки, княже, – улыбнулся он.

– Понравились? – заинтересовался Елисей, улыбнувшись в ответ.

– Доброе оружье. И дальнобойное, и точное. Только уж больно дорогое, – вздохнул казак.

– Без серьезного завода, в мастерской все сами делаем, потому и дорого, – понимающе вздохнул парень. – И стволы наши, и затворы. Даже пружины сами вьем. И все руками. Станков почитай и нет.

– Все одно куплю, – помолчав, решительно тряхнул казак кулаком. – Пока сам попользую, а после внуку старшему отдам. Ему на тот год уж в реестр вписываться. Вот с ней и пойдет, – твердо закончил он, прижав винтовку к груди, словно жену.

– Добре. В таком разе я тебе плату растяну, – подумав, ответил парень. – И тебе, всем остальным, что из вас захочет такое оружие купить.

– Это как? – насторожились казаки.

– А это просто. Надо будет не разом всю цену платить, а, к примеру, на три части разделю, и раз в месяц только треть платишь. Так и по деньгам проще будет, и не так накладно.

– А оружье? – не поняли казаки.

– Так у вас и будет. Или слово казацкое уже не стоит ничего? – сделал вид, что удивился, Елисей.

– Неужто вправду сделаешь? – растерянно уточнил старик, пожелавший приобрести винтовку.

– Слово даю, – кивнул Елисей, твердо глядя ему в глаза.

– Любо! – вдруг дружно рявкнули старики.

* * *

Первым делом после возвращения в крепость Елисей отправил письмо в контрразведку, написав подробный отчет о нападении на станицу и разгроме противника. После этого, рассказав все то же самое на словах коменданту, парень отправился домой. Париться в бане, отсыпаться и отдыхать. Но уже через три дня из комендатуры последовал вызов. Еле слышно, чтобы не пугать жену, выругавшись, Елисей собрался и прогулочным шагом направился к коменданту.

Настроение было приподнятым, погоды стояли роскошные, супруга была нежной и ласковой, в общем, можно сказать, жизнь удалась. Дело шло к осени, и в школе полным ходом шел набор новобранцев. Мальчишки были все больше крепкие, жилистые, сообразительные. Что называется, отличный материал. Даже сирот в этот раз было всего трое. Хотя Елисей специально разослал весть по всем казачьим станицам, что в его школе к сиротам особое отношение. Атаман, всецело поддержавший это его начинание, регулярно спрашивал у казачьих кругов о имеющихся в станицах сиротах, которых по возрасту надлежало предъявить в школу пластунов.

Войдя в кабинет коменданта, парень сразу увидел контрразведчика и, не удержавшись, вздохнув, голосом волка из мультика спросил:

– Шо, опять?

– Чего опять? – не понял полковник.

– Опять ловить кого надо?

– Да ну тебя, – рассмеялся полковник. – Поговорить с тобой приехал. А ты, похоже, и не рад меня видеть вовсе.

– Господь с вами, Александр Савич, – улыбнулся Елисей. – Видеть вас я всегда рад. Только помню, что от службы вашей ничего кроме беспокойства ждать не приходится.

– Ну, что есть, то есть, – развел контрразведчик руками и, указав на стул, попросил: – Присядь и расскажи подробно, как все было.

– Так я ж написал, – хмыкнул Елисей, внутренне подобравшись.

– Письмо я твое до дыр зачитал, – одобрительно кивнул полковник. – Даже олухам своим несколько раз показывал, чтобы поняли, как правильно доклады начальству составлять. Но есть у меня еще несколько вопросов, на которые только ты ответить можешь.

– Спрашивайте. Мне скрывать нечего, – недоуменно пожал парень плечами.

– Сколько янычар вы точно положили? – тут же последовал вопрос.

– Двадцать пять рыл. Коней мы сразу увели. Тех нашли три десятка. Пять заводных было, с поклажей всякой, остальные под седлами. Ну и покойников столько же насчитали. Никто не ушел. Я сразу казакам велел их от леса отсечь. А к ручью их прижали, и вся недолга.

– Это хорошо, что никто не ушел. Обидно, что допросить некого, – мрачно вздохнул полковник.

– Не те это люди, чтобы на вопросы отвечать. Янычары. Эти звери дерутся до последнего. А в плен для них попасть – позор. Так что с допроса толку не будет, – ответил Елисей с железной уверенностью.

– Ну, это смотря как спрашивать, – многозначительно хмыкнул полковник.

– Ну, казаки тоже не барышни кисейные, – не остался Елисей в долгу. – И спрашивать нужное всегда умели. Будь это простые аскеры, я бы и слова против не сказал. Я про янычар, пустой спор получается. Знаю, что говорю.

– Ты словно всю жизнь с ними воевал, – удивленно проворчал полковник. – Я еще понимаю, горцы. С этими все понятно. Но откуда ты так хорошо османских головорезов знаешь?

– У меня в школе половина мастеров старые реестровые казаки, которые с ними много раз воевали, – вывернулся парень.

– Бог с ним, – помолчав, вздохнул полковник. – По следу их пройти не пробовали?

– До тракта дошли, а там след затерялся, – удрученно вздохнул парень.

– Погоди. Они что, по тракту прошли? – подскочил контрразведчик вместе со стулом.

– Так наш крепостной тракт трактом только называется. А так обычная лесная дорога, – фыркнул парень. – Чего ее бояться? Раз в седмицу караван пройдет, и ладно. Да и столкнись они с кем, махом бы вырезали. Двадцать пять ухорезов с любой караванной охраной управится, не вспотев. Говорю же, звери.

– Ты писал, что это два летучих отряда в один слились. С чего такая мысль?

– В первый раз их десяток был, – задумчиво протянул Елисей. – А в этот двадцать пять. Выходит, два боевых десятка, и пятеро тех, что у нас обозными называются.

– А почему тогда в первый раз обозных не было? – моментально отреагировал полковник.

– Думаю, не взяли с собой. Скорее всего, обнаружили выселки и решили сделать дело и вернуться в лагерь.

– Выходит, ты их лагерь даже искать не стал?

– Не до того мне было, – скривился Елисей. – Да и не думал я тогда, что их так много через перевал прошло.

– Выходит, лагерь у них какой-то все-таки есть? – не унимался полковник, снова закуривая.

– Ну, где-то им отдыхать и раненых обиходить надо, – проворчал парень, задумчиво почесывая в затылке и мысленно кляня себя за невнимательность. – Да и не знали мы, куда идти, – добавил он. – Они ж не дураки. На выселки с одной стороны зашли, а обратно другой дорогой двинулись.

– Откуда знаешь? – тут же спросил контрразведчик.

– Следопыты мои вокруг места схватки пробежались. Иных следов не было. Только те, по которым мы их гнали.

– Понятно, – вздохнул полковник с мрачной задумчивостью. – А теперь слушай внимательно. Есть сведения, что через перевал их прошла почти сотня. Три десятка вырезали. Остальные где-то еще по лесам ползают. И мне очень нужны твои следопыты. Ну и ты сам, само собой.

– Да чтоб тебя… У меня ж набор в школу идет, – чуть не взвыл Елисей.

– Понимаю, но что они творят, ты сам видел. И уничтожить этих зверей нужно раньше, чем они еще какую деревню вырежут, – угрюмо высказался контрразведчик, посуровев лицом.

– Парней дам, а сам через седмицу их догоню, – подумав, предложил парень.

– Годится. Но постарайся не задерживаться, – подумав, согласился полковник.

– Посыльные к вам как часто приезжать станут? – поинтересовался Елисей, прикидывая, как лучше все это провернуть.

– Я приказал каждый день отчеты слать.

– Вас при дворе искать, или в Пятигорске останетесь?

– В Пятигорске, – коротко кивнул контрразведчик. – При мне постоянно казачий эскадрон находится. Подкрепление, на случай серьезного боя. С атаманом все решено.

– Это вы правильно решили, – одобрил Елисей. – Тогда я сначала в город заеду, а после с посыльным в лес. К основным частям.

– Нет. При мне будешь. Ежели что, с эскадроном пойдешь, – решительно отрезал полковник.

– Добре. Как скажете, – вздохнул парень.

– Тебе не нравится что-то? – отреагировал полковник на его вздох.

– Не вовремя все это, – скривился Елисей. – Мне школой заниматься надо, а не по лесам носиться. Ну да делать нечего. Буду.

– Так война, она всегда не вовремя, – снова вздохнул полковник.

Поднявшись, Елисей попрощался и отправился домой. Нужно было ускорить набор мальчиков и подготовиться к долгому выходу. Нино встретила его встревоженным взглядом. Девушка своим неизменным женским чутьем уловила, что на горизонте замаячили очередные серьезные проблемы и им предстоит разлука. Бабка Радмила, едва увидев парня, только вздохнула и, качнув головой, тихо спросила:

– Надолго уйдешь?

– Как пойдет, – вздохнул Елисей, не желая обманывать.

– Янычар ловить станешь?

– Угу.

– Но почему ты? – моментально завелась Нино.

– А кому еще? – рыкнул в ответ парень. – Запомни, милая. Я в своем деле лучший. А значит, со всеми подобными делами мне разбираться придется. Всегда. И ты это знала, когда замуж за меня выходила. Так что терпи.

– Терплю, – надувшись, буркнула девушка в ответ. – Но ведь сын тебя и так почти не видит. А тут вообще из дома уедешь, – пустила она в ход самый весомый аргумент.

– Ежели янычары в крепость ворвутся, и дома не будет, – зашипел парень, которому эти сцены уже начали действовать на нервы.

– Уймись, девонька, – негромко произнесла Радмила, и Нино, уже набравшая воздуху в грудь, молча выдохнула, не решившись с ней спорить. – Доля наша бабья такая. Казаки воюют, а мы ждем да воем.

– Но он же не просто казак, – не утерпела девушка.

– Сказано тебе. Он в своем деле лучший. А значит, ему сей крест и нести. Или, может, отец твой часто жену спрашивал, когда ему в поход с царем идти, а когда дома отсидеться?

– Никогда не спрашивал, – нехотя хмыкнула Нино.

– Вот и радуйся, что твой муж с тобой о своих делах говорит. Знаю, обидно, что уйти ему надо, тебя и сына оставив. Но то его казачье, мужское дело. А твое – ждать его верно и готовой быть в любую минуту дома встретить. Мы так от создания мира живем. И тебе придется, – закончила Радмила, строго глянув на девушку.

Помолчав, Нино только кивнула. Понимая, что обстановку надо разряжать, Елисей обнял жену за плечи и, притянув к себе, нежно поцеловал в уголок глаза. Чуть улыбнувшись, Нино прижалась к нему, тяжело вздохнув. Поглаживая ее по шее, Елисей повернулся к бабке и, кивая на ее комнаты, спросил:

– Как Татьянка? Оттаяла, или так и молчит?

– Успокоилась малость, – кивнула Радмила. – Благо Нино ей работу всякую мелкую придумывает. Да и с малышом она ловко управляется.

– Да, – тут же вклинилась девушка. – И Руслану она нравится. Когда она заходит, он ей всегда улыбается. Добрая девочка. Я ее хочу в прислуги взять.

– Ну, это сама решай, – быстренько открестился Елисей, избегая очередной опасной темы. – Ты в доме хозяйка, тебе и думать.

– А еще она абреку твоему очень нравится, – лукаво улыбнулась Нино.

– Ревазу? – удивился Елисей.

– Ага. Он ее как увидел, так глаз не отрывал. Каждый день на базар бегает, гостинцы ей покупает, – продолжала сплетничать девушка.

– Ну, дай-то бог, – подумав, кивнул парень. – Они оба одни остались. Может, и сложится у них.

– Что, вот так просто отдашь? – вдруг удивилась Нино.

– А с чего я возражать-то должен? – растерялся Елисей.

– Я думала, ты ее для себя привез, – неожиданно выдала девушка.

– В каком смысле? Зачем? – спросил парень, растерянно хлопая глазами и понимая, что уже вообще ничего не понимает.

– Наложницей, – пожала Нино плечами. – У отца их несколько было. Да и другие князья тоже разных женщин в доме держат. Вроде как служанки, а на деле наложницы.

– Забудь об этом, – жестко отрезал Елисей. – Мне в доме грязи не надо. Мне богом одна жена дана, и другой не будет.

– При чем тут жена, глупый, – улыбнулась Нино, полыхнув счастливым взглядом. – Жена это жена, а наложница это наложница.

– Нинка, отстань, – зашипел Елисей, опасливо оглядываясь на лестницу. На втором этаже были их покои, и где-то там сейчас находился маленький Руслан. Так что орать в полный голос Елисей не рисковал, чтобы ребенка не напугать командирским рыком.

– Не будет у меня наложниц. Для всех этих дел у меня ты есть, – закончил он, понижая голос.

– Угу, ты из похода вернешься, а мне нельзя. И что? Пойдешь вдовушку какую искать? – не сдавалась Нино. – Нет уж. Пусть лучше так. Чтоб я знала. И ты дома, и мне спокойнее.

«Мама, роди меня обратно!» – взвыл про себя Елисей, хватаясь за голову.

Подобные вещи ему и в голову не приходили. Привык, проживая в обычной казачьей среде, что подобные вопросы решались между мужем и женой, но никак не на стороне. Да, и тут бывали измены. Мордобой между обманутым мужем и любовником, порка неверных жен до полусмерти, но из этого не делалось культа или потрясения основ. Подобные вещи старались держать в тайне. А тут прямое предложение завести любовницу в доме на всякий случай.

– Не спеши отказываться, Елисей. Нино в княжеском доме жила и правила их хорошо знает, – с лукавой усмешкой посоветовала Радмила. – Знаю, что тебе подобное в диковину, но в больших домах свои уклады. Подумай пока.

– Нечего тут думать, – отрезал парень и, махнув на женщин рукой, отправился к себе в кабинет.

* * *

Набор в школу пришлось ускорить. Благо выбирать кандидатов было из кого. Казаки везли ребят со всей округи, давно уже прознав, что выходцев из этого странного учебного заведения с руками отрывают все серьезные службы государства. Отобрав ребят, Елисей по уже отработанной схеме передал их в руки инструкторов из пожилых казаков, чтобы те начинали первичную обработку. Уж чему-чему, а дисциплине и порядку старые бойцы обучить могли кого угодно.

Многим мальчишкам предстояло немного набрать вес и нарастить мышечную массу. Заодно их начнут приучать к жизни по новому распорядку. В общем, эдакий курс молодого бойца. Помня, что парни из первого выпуска уже уехали в Пятигорск и теперь прочесывают лес в поисках янычар, Елисей в спешном темпе завершал текущие дела. Понимая, что тянуться это все может бесконечно, он, как и обещал, спустя неделю выехал в город, волевым решением отложив все дела.

Дорога заняла у него день. Уже привычно остановившись на постой в доме ювелира, парень отметился в штабе, сообщив полковнику, где его искать, и, убедившись, что никаких новостей нет, отправился обратно. Изя, как всегда, нашелся в лавке. Задумчивый и какой-то взъерошенный.

– Что случилось, приятель? – поинтересовался парень, удивленно рассматривая его. – У тебя такой вид, словно ты кучу денег потерял.

– А-а, – удрученно отмахнулся гигант. – Поговорил я с Сусанной про твое предложение.

– И что? – подтолкнул его Елисей, зная привычку Изи иногда зависать, если тема случалась очень щекотливая.

– Да она мне кучу вопросов задала, на которые я ответить не смог. В общем, теперь тебе с ней разговаривать придется, – смутился здоровяк.

– Ну, значит, поговорим, – пожал Елисей плечами. – Но я не понимаю, с чего ты такой мрачный. С дедушкой что-то?

– Слава богу, пока все в порядке. Ну, помня его годы.

– Тогда что? – не унимался парень.

– Да предложение твое, – снова скривился Изя.

– Изя, бугай бестолковый, или ты объяснишь мне, что тебе в нем не нравится, или я тебе сейчас ухо откушу, – пригрозил парень, пряча улыбку.

– В том-то и беда, что и мне, и дедушке оно нравится. Он даже снова меня дураком назвал, что я сразу не согласился. Вот только Сусанна…

– Не понимаю, – растерянно качнул Елисей чубом. – Что Сусанна?

– Говорю же, вопросов у нее много. Да и привыкла она к городу. Почитай, всю жизнь тут прожила. Вот и… – Изя снова замолчал, пытаясь подобрать слова.

«Так, или я дурак, или жопа с двумя „п“ пишется, – проворчал про себя Елисей. – Похоже, у бычка серьезная проблема с женой. Городская фифа не желает переезжать в станицу. К тому же у нее тут куча родственников. Вот и стоит наш малышок на распутье. Или спокойно делом заниматься, или с бабой ссориться. Ладно. Попробуем убедить жену, раз уж мужская половина на переезд уже согласна».

Словно в ответ на его мысли, задняя дверь открылась и в лавку вошла сама причина Изиных страданий. Чуть улыбнувшись, парень отметил про себя, как осветились радостью глаза здоровяка. Поздоровавшись, Елисей отозвал Сусанну в сторонку и, глядя в глаза, прямо поинтересовался, что ее не устраивает в его предложении.

Помолчав, женщина начала перечислять какие-то надуманные причины, но парень, уже сообразивший, что ее удерживает в городе, только покачал головой:

– Этим ты мужа можешь обмануть, Сусанна, а меня не пытайся. Хочешь, объясню, почему?

– Я не обманываю, – вскинулась женщина, но Елисей только усмехнулся. – И почему? – не удержавшись, спросила она.

– Да потому, что Изя любит тебя, а для меня ты только жена моего друга. И все. И потому мои чувства не затмевают мой разум. Я же понимаю, что ты не хочешь уезжать из-за своих родственников. Я прав?

В ответ Сусанна только нехотя кивнула, потупившись.

– Это понятно, – вздохнул парень. – Только ты забыла, что теперь ты жена, а не вдова. И место твое рядом с мужем. А самое главное, у Изи не сложились отношения с твоим отцом. Думаю, тебе это известно лучше других. Я ведь опять угадал?

Последовал еще один кивок.

– Вот и подумай, слушать их бесконечные жалобы друг на друга или уехать, и получить мир и покой в доме. К тому же тебе никто не мешает иногда приезжать в гости к родственникам. Думаю, если вы уедете, то и они станут относиться к тебе лучше.

– Это еще почему? – возмутилась женщина.

– Разлука, – философски пожал плечами Елисей. – Когда близкие уезжают, люди начинают скучать без них. И когда они возвращаются, уже не хочется рассказывать им о плохом. Что скажешь?

– Умный ты, Елисей, – помолчав, неожиданно высказалась Сусанна. – Я только одного никак понять не могу. Тебе-то это зачем? Казак. Князь. Дворянин, а с жидами водишься.

– И ты туда же?! – тихо взвыл Елисей, сжимая кулаки. – Вот уж точно, у бабы волос долог, да ум короток. Сколько раз повторять, что мне дружба твоего мужа дороже, чем то, что весь этот вонючий городишко думает. Или, может, тебе напомнить, как Изя за мной словно за дитем малым ходил, когда я раненый лежал? Он это был. Тот самый жид, которым мне все глаза колют. Запомни, Сусанна, я друзей на чужое мнение не меняю. А на вопрос, зачем, скажу тебе так. Таких мастеров, как твой муж, днем с огнем не сыскать. И все мои задумки стали былью только потому, что он к ним руки приложил.

– А Митрич? – тут же последовал вопрос.

– Митрич, это отдельный разговор. У него свои знания и свой путь. Там все для оружия. А Изя много чего для души и для хозяйства делает. Слушай меня внимательно, женщина, и не говори потом, что не слышала. Муж твой – мастер, для которого интересная работа как часть души. И если ты его в этом будешь удерживать, ему будет плохо. И виновата в этом будешь ты. Хочешь снова стать вдовой?

Охнув, женщина прижала ладони ко рту, глядя на него широко раскрытыми глазами, в которых стремительно набухали слезы. Вздохнув, Елисей снова качнул головой и, помолчав, добавил:

– Я думаю не только о себе, но и о вас. Там, в станице, мне будет проще защитить всех своих друзей. На своей земле я сам хозяин. Так что скажешь теперь?

– Да поеду я. Поеду. Куда я денусь, – всхлипнула Сусанна и, неожиданно подбежав к мужу, который старательно делал вид, что занят своими делами, прижала его кудлатую голову к груди.

Обняв жену, Изя прижал ее к себе, умудрившись из-под ее локтя укоризненно глянуть на приятеля. В ответ Елисей только развел руками и, вздохнув, отправился в свою комнату, махнув на них рукой. Теперь им предстояло бурно помириться и принять окончательное решение, перед которым Сусанна вынесет мужу мозг не хуже автоматной очереди. Все это Елисей представил себе так ясно, что невольно сам рассмеялся над своими фантазиями.

Но в итоге все так и получилось. В следующий раз Елисей увидел приятеля только утром. Смущенного и сияющего от удовольствия.

– Мы переезжаем, – с ходу сообщил здоровяк, едва увидев приятеля.

– И тебе доброго утра, – рассмеялся парень. – Рад это слышать. Значит, раз такое дело, садись и рисуй дом, который хотел бы иметь.

– А с деньгами как? – тут же последовал вопрос.

– Тут все просто. Там у меня несколько артелей работают. Я им твой рисунок покажу и оплачу работу. А ты мне потом все вернешь постепенно. Частями. Устраивает?

– Еще бы не устраивало, – усмехнулся Изя. – Но учти, мне надо, чтобы мастерская с домом соединялась.

– Да как скажешь, так и сделают, – отмахнулся Елисей. – Не знаешь, Митрич у себя или уехал куда? – сменил он тему.

– Так вроде не собирался никуда, – озадачился здоровяк, задумчиво почесав в затылке.

– Тогда я пока к нему схожу, а ты одного из своих мальцов в лавке придержи, навроде посыльного. Ежели меня кто искать будет, сразу мальчишку с запиской отправляй. Только узнай точно, куда мне бежать.

– Бежать?! – удивился Изя. – Это с каких пор ты по приказу бегать начал? Помню, тебе никто не указ был.

– И сейчас так же, да только я сюда по службе, а не по делам приехал, – усмехнулся парень на его подковырку. – Про бандитов, что малые поселки вырезают, слыхал?

– Весь город только о том гудит, – мрачно кивнул Изя.

– Вот меня с командой и вызвали, – кивнул Елисей в ответ.

– Ты это, поосторожней там. Говорят, там такие звери, что горцы перед ними младенцы невинные.

– Меньше слушай, – отмахнулся парень. – Народ там, конечно, опытный, злой, но и нас не в капусте нашли. Три десятка из той банды мы уже накрыли.

– Это ж сколько их всего, ежели вы три десятка положили и искать продолжаете? – подобрался здоровяк.

– Изя, не задавай дурацких вопросов, если не хочешь услышать глупый ответ, – фыркнул Елисей, покрутив пальцем у виска.

– Понятно, – смутился гигант.

– Вот и славно. Все, я к Митричу. Про мальца не забудь.

– Забудешь с тобой, – фыркнул ему вслед Изя и затопал куда-то в глубь дома.

Выйдя на улицу, Елисей с легкой улыбкой посмотрел в небо и, вдохнув полной грудью, решительно зашагал в нужную сторону. Теперь, когда с переездом семьи ювелира вопрос был решен, ему предстояло провернуть все то же самое с кузнецом. Митрич, известный в городе мастер, к подобным эскападам был не склонен, но и тут у Елисея имелся весомый аргумент. Слабым местом кузнеца была его дочь.

Прекрасная хозяйка и умелая оружейница, которой никогда не стать одной из тех, кого называют гильдейским мастером. Женщин в гильдию не принимали. Но Елисею было плевать на условности. Девушка прекрасно ковала белое оружие и владела секретом настоящего булата. Ничего иного парню и не нужно было. Заполучить в школу подобного мастера – мечта. Это значит, что все его ученики будут иметь отличное оружие по невысокой цене. А там, глядишь, и казаки начнут заказы делать. Лиха беда начало.

С этими мыслями Елисей и вошел в знакомую кузницу. Митрич, копавшийся в куче старого железа, увидев парня, обрадованно улыбнулся и, пожав ему руку, первым делом спросил:

– Как винтовки?

– Отлично, – показал Елисей большой палец. – Все, как ты и обещал. Только пружины надо менять вовремя.

– Ну и слава богу, – мелко перекрестился мастер. – А ты чего примчался-то? Случилось чего, или опять задумку какую привез?

– По службе пришлось. А к тебе с вопросом. Что насчет переезда решил?

– Ох, не знаю, Елисей, – тут же скривился мастер. – Тут у меня давно уж все налажено. Дело идет. Да и к соседям привык.

– Митрич, да перестань ты из себя старый пень корчить, – фыркнул Елисей. – Я ж тебе все рассказывал. Ну, хоть о дочке подумай. Или я не прав?

– Ну, что касаемо дочки, прав, слов нет, – вздохнул кузнец. – Да только мне-то как при таком раскладе быть?

– В каком смысле? – не понял Елисей. – Я ж говорил. Сдай дом кому, а мастерскую продай. В станице тебе новую поставим, еще лучше. Дом потом дочке приданым будет, а работать она там станет. Ну, сам подумай. Целая школа учеников, и всем оружие потребно. А там, глядишь, и казаки начнут заказывать. Сам же знаешь, им, прежде чем продать, сначала показать все надо.

А самое главное, в станице куча молодых, здоровых парней будет. Чем черт не шутит, глядишь, и с семьей у нее наладится. А там и внуков тебе подарит. Сам же мне ныл, что внуков хочешь, – надавил Елисей на больную мозоль.

– Хочу, – засопев, задумчиво признался кузнец. – Это выходит, и там дом, и тут. Так выходит?

– Дом и лавка. В ней посадишь кого из добрых знакомых заместо управляющего, а сам в станице будешь спокойно оружием заниматься. К тому же ко мне в имение всякие командиры из служб разных заезжать станут. Там и показать чего нового можно будет. Сам же знаешь. Я в крепости, вы с Изей тут. Поди, покажи какую новинку, пока она не доделана. А так, сказал, показал, глядишь, и гостям захотелось, – лукаво подмигнул парень.

– Хитер, – понимающе усмехнулся Митрич в бороду. – А что Изя? Он-то согласился ехать?

– А я не его, я Сусанну уговорил, – рассмеялся в ответ Елисей. – Согласились. Уже и дом рисует, который иметь хочет.

– Ох, и бес же ты, парень. Ох, и бес, – гулко расхохотался кузнец.

* * *

Три дня прошли спокойно, а на четвертый посыльный из штаба вломился в лавку ювелира и, едва увидев Елисея, с порога заорал:

– Ваше благородие, осмелюсь доложить, их высокоблагородия господин полковник вас срочно видеть желают.

– Оглушил, труба иерихонская, – проворчал Елисей, демонстративно ковыряя пальцем в ухе. – Видеть, или сразу ехать куда надо будет? – уточнил он на всякий случай.

– Не могу знать, ваше благородие. Мне как велели, я так и передал, – чуть потише рявкнул посыльный, жизнерадостно улыбаясь во все зубы.

– Умных к умным послали, а меня к тебе, – фыркнул Елисей, припомнив хохму из своего прошлого. – Ладно, пошли, – вздохнул он, автоматически пробегая руками по имеющемуся в наличии оружию.

– Так за вами изволили пролетку прислать, – тут же отозвался посыльный.

– А сразу сказать мог? – рассердился парень, сообразив, что это вызов на разговор, а не тревога.

Посыльный на минутку завис, а парень, отодвинув его плечом, широким шагом вышел из лавки. У входа стояла пролетка, на козлах которой сидел пожилой солдат. Увидев Елисея, солдат подкрутил ус, выпрямив спину, пригласил:

– Извольте садиться, ваше благородие. Ждут вас в штабе.

– Благодарствую, братец, – кивнул Елисей, подражая знакомым офицерам.

Он успел усесться на сиденье, когда из лавки выскочил посыльный и, едва не кубарем скатившись по ступеням крыльца, одним прыжком оказался на козлах, рядом с кучером. Елисей едва удержался, чтобы не расхохотаться над этим акробатическим трюком. Кучер, неодобрительно покосившись на молодого оболтуса, вздохнул и тряхнул вожжами. Минут через двадцать Елисей, в сопровождении посыльного, вошел в кабинет и, поздоровавшись с полковником, спросил, дождавшись, когда закроется дверь:

– Нашли кого, Александр Савич?

– Даже не знаю, как сказать, – хмуро отозвался контрразведчик. – Ребята твои пропали.

– Как пропали? Куда? Когда? – зарычал Елисей, моментально оказавшись на ногах.

– Ушли в лес, вроде как кто-то где-то какие-то следы увидел, вот они и пошли проверить. Вот уже третьи сутки пошли, как их нет.

– Где это случилось? – беря себя в руки, быстро спросил Елисей, проигрывая про себя возможные варианты развития событий.

– Лагерь стоит у Бештау, оттуда они и ушли, – вздохнул контрразведчик.

– До темноты успею, – кивнул парень, прикинув расстояние.

Поднявшись, он, не прощаясь, вышел из кабинета и быстрым шагом двинулся к дому ювелиров. Спустя час парень миновал заставу и рысью погнал коня в нужную сторону. Еще через два часа он тряс за шиворот дежурного унтера, требуя вызвать начальника караула. Подошедший на шум подпоручик, узнав, кто перед ним, хмыкнул и, презрительно кривя губы, процедил:

– Ах да, казачий князь. Как же, наслышаны. И чего вы хотите?

– Увидеть того, кто рассказал пластунам про следы, – отчеканил Елисей, цепенея от бешенства.

– Кажется, это был кто-то из ваших казаков. Вот с ними и говорите.

– Где они стоят?

– Где-то в лесу, – продолжал издеваться подпоручик.

– А если я тебе сейчас яйца отстрелю, козел?

Вопрос Елисея прозвучал ровным, почти равнодушным тоном, но от него замерли все. Подобных слов не ожидал никто. Елисей же, чувствуя, как в ушах гудит от тока крови, неожиданно для себя понял, что сейчас или получит нужные сведения, или просто забьет этого сноба голыми руками. В таком бешенстве он еще не бывал. Судя по растерянному лицу, подпоручик понял, что стоит на грани, потому что его тон вдруг изменился. Тыча пальцем куда-то влево от лагеря, он сбивчиво объяснил, где искать казачий бивак.

С грехом пополам взяв себя в руки, Елисей взлетел в седло, не коснувшись стремени, и направил коня в указанную сторону. Еще через четверть часа он подошел к костру, где сидел командовавший эскадроном есаул. Из разговора стало понятно, что парни ушли в поиск, предупредив, что вернутся примерно через три дня. Когда в указанный срок ребята не вернулись, есаул отправил в контрразведку записку. Это было личным требованием самого полковника Тимофеева.

Ему попросту надоела офицерская фронда. Господа офицеры решили, что им лучше других известно, как нужно ловить и карать всяких бандитов, и потому любое сношение с контрразведкой считали для себя не нужным. С чего вдруг в армии возникло подобное противостояние, Елисей не знал, да и не особо интересовался. Своих забот хватало. Но в том, что тут было что-то неправильное, не сомневался. Впрочем, влезать в эти заботы он считал пока для себя лишним.

После разговора с есаулом парень несколько успокоился. Задержка в пару дней была вполне нормальна. Мальчишки могли просто не рассчитать расстояния и не успеть обратно к назначенному сроку. Но решил, что с утра отправится к тому месту, где парни начали свой поиск. Нужно было понять, что их так заинтересовало. Ночевать он остался в казачьем лагере. Привычно нарубив веток, он накрыл их кошмой и, накрывшись буркой, спокойно уснул.

А утром, едва рассвело, парня разбудили знакомые голоса, что-то возбужденно обсуждавшие. Подняв голову, Елисей разглядел знакомые лохматые фигуры и, чуть улыбнувшись, тихо проворчал:

– Явились, засранцы.

Парни принялись смывать с лиц краску, но увидев поднявшегося Елисея, забыли про все и дружно кинулись к нему, докладывать о своих успехах. Слушая ребят, Елисей вдруг понял, что безумно рад видеть эти перемазанные краской рожицы. Мальчишки стали для него настоящей семьей. Убедившись, что с ребятами все в порядке, Елисей незаметно перевел дух и, окинув их ехидным взглядом, поинтересовался:

– Ну и с чего вы вдруг в лес сорвались?

– След большого отряда.

– И что? Для этого нужно было всей толпой бежать? Сколько раз повторять, тройка, ваше самое родное число. И не забывайте слать посыльных. А вы что устроили? Обещали быть через три дня, а сами пропали. И что я думать должен?

Парни смущенно потупились.

– Нашли хоть, что искали? – не удержавшись, улыбнулся Елисей.

– Не бандиты это, – отмахнулся Андрей, переведя дух и сообразив, что нагоняя не будет. – Горцы табун перегоняли.

– Большой?

– Голов тридцать. Мы их на выпасе догнали. Пять табунщиков и сам табун. Из долины в горы шли.

– А где тогда четыре дня болтались? – снова принялся возмущаться Елисей.

– Так они верхами, а мы пешком, – в ответ дружно возмутились парни.

– Ладно, разобрались, и хрен с ним, – отмахнулся Елисей, убедившись, что тревога ложная.

– Что дальше делать собираетесь?

– А что тут сделаешь? – задумался Андрей.

– Мы тут в округе на день ходу уже все облазили. Все звериные норы нашли. Нет тут бандитов, – уверенно заявил Миша.

– Конечно, нет, – рассмеялся парень. – Они же не дураки, чтобы пакостить там, где куча войск стоит. Их в других местах искать надо.

– Где? – тут же последовал дружный вопрос.

– Да чтоб я знал, – фыркнул парень.

– И что, снова задницу отсиживать, непонятно чего ожидаючи? – возмутился Миша.

– Служба наша такая. Ждать и догонять, – понимающе усмехнулся Елисей.

Подошедший к ним казак, подкручивая ус, негромко сообщил, кивая куда-то в сторону:

– Тут это, княже, господа офицеры тебя спрашивают.

– Спрашивают, значит, ответим, – усмехнулся Елисей и, повернувшись к парням, скомандовал: – Отмывайтесь и отдыхайте. Потом поговорим.

Быстро пройдя следом за казаком к краю лагеря, Елисей увидел группу офицеров, среди которых был и давешний подпоручик. Подойдя, он окинул их быстрым, внимательным взглядом и, заложив руки за спину, негромко спросил:

– Вы желали меня видеть, господа?

– Как нам стало известно, вчера вечером вы позволили себе весьма грубо обойтись с господином подпоручиком, – развернулся к нему штабс-капитан в пехотной форме. – Он находился на службе. Это недопустимо.

– Я тоже сюда не на прогулку приехал, – пожал Елисей плечами.

– Это не дает вам права оскорблять офицера при исполнении службы, – продолжал настаивать штабс-капитан.

– Я так понимаю, господин подпоручик желает получить сатисфакцию? – иронично усмехнулся Елисей. – В таком случае осмелюсь напомнить, что мы все находимся в полевом лагере, что означает ведение боевых действий. А при данных условиях любые дуэли недопустимы. Это требование устава и высочайшее повеление его императорского величества. Желаете оспорить высочайшее повеление, господа? Осмелюсь напомнить, что данное действо будет расценено судом офицерской чести как бунт против воли императора.

Не ожидавшие подобной отповеди офицеры дружно поперхнулись. Растерянно переглянувшись, они замерли, пытаясь найти выход из создавшейся ситуации. Все сказанное было чистой правдой. Чуть усмехнувшись, Елисей обвел их долгим, мрачным взглядом и, качнув головой, добавил:

– Я предлагаю временно отложить наши разногласия до момента возвращения войск на зимние квартиры. Там, если господин подпоручик не передумает, я буду к вашим услугам. Думаю, найти меня вам труда не составит. Согласны?

– Думаю, это приемлемо, – чуть помолчав, с достоинством кивнул штабс-капитан. – Надеюсь, в городе вы не станете использовать различные отговорки? – не удержавшись, поддел он парня.

– Не будь вы дворянином, я бы уже вам челюсть сломал, – хищно оскалился Елисей.

Штабс-капитан от этой усмешки вздрогнул, а остальные офицеры невольно сделали шаг назад.

– Я, господа, от дуэлей не бегаю, но прежде, чем прислать мне свой вызов, потрудитесь навести справки. Думаю, много интересного услышите. Ну, а уж после, ежели не передумаете, милости прошу, – закончил Елисей и, развернувшись, отправился обратно в лагерь.

– Что он имел в виду? – послышался вопрос, но оглядываться парень не стал.

И так все было ясно. Очередная кучка снобов решила указать ему его место. Что ж. Этого следовало ожидать. Рано или поздно это должно было случиться. Так что пусть уж лучше это случится в городе, подальше от семьи. Во всяком случае, он предупредил, а дальше как господа снобы сами пожелают. Уж чему-чему, а стрельбе он кого угодно поучить может. Даже из гладкоствольного оружия.

Да, противостоять ему будут кадровые офицеры, но это не означает, что все они отличные стрелки. Покрутившись в местной среде, Елисей давно уже понял, что опытный боец из казаков запросто может дать фору любому из этих снобов. Да, гордыни и смелости им не занимать, а вот умений явно не хватает. Встречались, конечно, и среди офицеров толковые стрелки и рубаки, каких поискать, но в основной своей массе все это были уверенные середнячки. Ну не учили в местных военных училищах мастерству быстрой и точной стрельбы. Толковый офицер должен уметь правильно командовать солдатами во время боя, а личные умения в таком случае отходят на второй план.

Елисей, угомонив снова закипевшую кровь подобными мыслями, отправился умываться. Приведя себя в порядок, он вернулся к костру, где получил от дежурного кашевара миску горячего кулеша, обильно сдобренного салом. С аппетитом уминая казачью стряпню, парень и думать забыл о возможной дуэли, когда рядом присел пожилой есаул и, прихлебывая чай из большой глиняной кружки, тихо спросил:

– А чего офицеры хотели-то?

– Да я вчера вечером сгоряча пообещал одному из них отстрелить кое-что, ежели он толком не скажет, где ребятки мои стояли. Вот они и взбеленились. Не понравилось им, видишь ли, как я с ними говорил, – усмехнулся Елисей. – Задумали меня на дуэль вызвать.

– На дуэль, значит, – мрачно хмыкнул есаул. – Видать, неймется им, что ктось из казаков титул получил. Добре, посмотрим.

– А-а, забудь, – отмахнулся парень. – Всех не перестреляешь, а мне на их думы плевать с высокой колокольни.

– Не скажи, княже. Уму-разуму поучить этих петухов иной раз совсем не помешает. Забыли, видать, уже, как в былые времена казаки их по степям гоняли. Ничего. Напомним, – зловеще пообещал есаул. – А ты, княже, пока мальцов своих приструни. Неча им по лесу впустую шастать. Нет тут бандитов. Их в других местах искать надо.

* * *

Понимая абсолютную верность утверждения, что бандитов нужно искать в других местах, Елисей засел за карты. Буквально по миллиметру изучая рельеф местности, он то и дело мысленно кривился от этих веселых картинок. Картография в этом времени еще только начинала развиваться, так что привычных условных обозначений попросту не было. Как не было и привычной точности.

– М-да, это тебе не штабная трехверстка, – ворчал парень про себя, крутя в пальцах кинжал.

– Нашел чего? – послышался вопрос, и рядом на бревно присел полковник Тимофеев.

– А вы тут каким ветром, Александр Савич? – удивился Елисей.

– А сам как думаешь? – вяло огрызнулся контрразведчик. – Ну, рассказывай.

– Да нечего пока рассказывать. Все по той поговорке. У убегающего сто дорог, а у догоняющего только одна. Вот, сижу, голову ломаю, где этих зверей искать.

– И чего надумал? – снова потребовал отчета полковник.

– Да что тут с такой картой надумаешь? – не удержавшись, фыркнул парень. – Все ориентиры – два лаптя правее солнышка.

– Ну, так нарисуй лучше, – моментально отреагировал полковник.

– А не многовато на меня одного будет? – зашипел в ответ Елисей. – И школа, и оружие, и поиск бандитов всяких, теперь еще и карты?

– А мог бы, не будь всего остального? – чуть смутившись, все-таки спросил контрразведчик.

– Ну, дело-то не особо сложное, – помолчав, вздохнул парень. – Времени только много займет. Это ж целая экспедиция нужна.

– Это да. Подготовка нужна серьезная, – вздохнул контрразведчик. – Да еще и землемера с собой тащить, чтобы с приборами разными. История. Ну, а вообще, что обо всем этом думаешь? – он обвел окружающую обстановку кончиком папиросы.

– Сдается мне, что мы тут только попусту время теряем, – задумчиво протянул Елисей. – Думаю, янычары ушли.

– Куда? – моментально подобрался полковник.

– Ну и вопросы у вас, – хмыкнул парень, почесывая в затылке. – Я ж не провидец.

– Зато думать умеешь, – ловко парировал контрразведчик. – И реалии местные лучше многих знаешь и понимаешь. Давай рассказывай, что тебе там мнится?

– Думаю, получив тут по соплям, подались они туда, где им нападать проще будет.

– И где такое место?

– Граница Армении и Грузии. А там и до османской границы не далеко. Налетели, отскочили. А ежели кто насел, можно и через перевал, домой уйти. Думаю, не ожидали тут такого твердого ответа получить. За несколько седмиц, почитай, треть отряда потеряли.

– Ну, смысл в этих рассуждениях есть, – подумав, кивнул контрразведчик. – И какой же смысл им устраивать бойню там?

– Да такой же, как и тут. Вот, мол, мы такие сильные, что можем делать, что хотим, а власти ваши ничего сделать не могут. Как-то так. Жители недовольны, все опасаются всех. А там глядишь, и до бунта не далеко. А самое главное, малым количеством войск мы их в этих горах до второго пришествия ловить будем. А чтобы поймать, надо войска с передовой отвлекать.

– Ну, на это им рассчитывать не приходится. Местные и сами подраться не дураки, – зло усмехнулся полковник. – А в остальном верно мыслишь. Я к тому же мнению пришел. Да и в штабе так же решили. В общем, снова ты угадал. А значит, предстоит нам дорога дальняя, – с улыбкой хлопнул полковник парня по плечу.

– Александр Савич, я ж ребят в школу набрал, – растерянно вздохнул Елисей. – Их же учить начинать пора. Иначе время даром потеряем. Время ж уйдет. Неужто без меня не управитесь. Пары следопытов вам для такого дела за глаза хватит.

– Нет, братец. Ты мне тут, рядом нужен. Потому как ты лучший, – отрезал полковник, поднимаясь. – Ребят своих можешь в школу отправить, а сам, будь любезен, со мной побудь.

– Добре. Так и сделаем, – поднявшись следом, кивнул парень. – Что делать в школе, они знают. Пока справятся.

– Вот и славно, – одобрительно улыбнулся контрразведчик. – И к слову, что там за попытка вызвать тебя на дуэль была? – спросил он, словно кнутом хлестнул.

– А-а, – отмахнулся парень. – Господа офицеры никак принять не могут, что в их среде князь-выскочка объявился.

– Я так и подумал, – мрачно кивнул полковник.

– Не вмешивайтесь, Александр Савич, – жестко потребовал Елисей. – Придет время, сам все решу. Даже если придется к барьеру встать.

– Угу, ты нарешаешь, – фыркнул контрразведчик. – Так нарешаешь, что после придется половину гарнизона хоронить.

– Зато вторая половина угомонится. Жить все хотят, – хищно усмехнулся Елисей, принимаясь сворачивать карты.

– Как думаешь, какой дорогой они пойдут? – уже отходя, вдруг развернулся к нему полковник.

– Ну, по военной дороге-то вряд ли. А вот через Цхинвал запросто. Там по пути вроде всего четыре села стоит. Заодно и путь кровью пометят, – припомнив карту, ответил парень.

Кивнув, словно получив подтверждение собственным мыслям, контрразведчик отправился дальше, а Елисей, собрав всю свою канцелярию, принялся высматривать своих башибузуков. Парни развлекались метанием ножей, приводя своей ловкостью в восторг казаков. Пара крепких молодых мужчин даже попыталась вступить с ними в соревнование, но быстро отстали.

Уж чему-чему, а обращению с любым оружием Елисей учил их от души. В этом времени, в этих местах от этого часто зависела человеческая жизнь. В прямом смысле этого слова. Понаблюдав за ребятами пару минут, Елисей коротко свистнул и жестом подозвал парней к себе. Быстро собрав ножи, ребята свернули тренировку и через минуту сгрудились вокруг командира. Быстро объяснив им дальнейшие действия, Елисей переждал вспышку возмущения и, вздохнув, ответил:

– То, что вы уже не мальчишки, я и без вас знаю. Но вы – мой главный запас. Вас я учил всему сам, а значит, новичков вы сможете обучить не хуже меня. А с этими зверьками и без вас разберутся. Я ведь тоже не воевать еду. Я тут больше как следопыт нужен. Так что, отставить споры, и начинайте подготовку к возвращению в крепость. Да, и патронов с гранатами мне в запас оставьте.

Сообразив, что решение принято и оспорить его не получится, парни понурились и, тихо бурча, отправились собираться. Спустя два часа вся команда сидела в седлах. Подбодрив их улыбкой, Елисей выдал несколько напутственных советов и проводил ребят до границы лагеря. Убедившись, что кавалькада благополучно скрылась за поворотом, он уже собирался вернуться к своему костру, когда к нему подошел есаул и, посмотрев вслед ребятам, тихо спросил:

– Решил мальцов поберечь?

– И это тоже, – не стал отпираться Елисей. – В школе новичков набрал, а учить их толком некому. Все бойцы тут. Вот и решил их обратно отправить. Ежели что, и сам справлюсь. Ты бы дал мне кого из молодых, навроде ординарца. Ну, пока дело не сладим. Весточку передать, или еще чего.

– Обижаешь, княже. Будет тебе денщик. Племяш мой. И ежели чего, нагайки не жалей.

– Чего ж так жестко? – удивился парень.

– Да вымахал с оглоблю, а ума, как у младенца. Может, хоть с тобой рядом малость поумнеет, – смущенно покрутил есаул ус. – Была у него мечта в школу твою попасть, да грамоты не разумеет. Да и не дается она ему. А так парень справный. И не трус.

– Это хорошо, что не трус, – кивнул парень, про себя проворчав: «Понятно, очередной недоросль, которого хочется хоть куда пристроить. Ладно, посмотрим, что он умеет».

Есаул взмахнул рукой, подзывая кого-то, и в их сторону наметом помчался крепкий, молоденький казачок. Осадив коня в двух шагах от них, казачок ловко слетел с седла и, белозубо улыбаясь, спросил:

– Звал, дядька?

– От же ж дурень, – возмутился есаул. – Перед тобой целый князь стоит, а он «дядька». Ну вот скажи, княже, как об такого обалдуя нагайку не измочалить?

– Ну, нагайкой оно всегда успеется, – усмехнулся Елисей, рассматривая парня.

Возрастом примерно ему ровесник, косая сажень в плечах, ростом на полголовы выше. Русоволосый, голубоглазый, настоящая картинка истинного русака. Черты лица правильные, чуть грубоватые, но это казачка не портило. С любопытством глядя на Елисея, парень снова улыбнулся. Судя по всему, характер он имел веселый, незлобивый.

– Тебя как звать-то, казак? – спросил Елисей, улыбнувшись в ответ.

– Любимом мать нарекла, – снова широко улыбнулся парень. Широко улыбнулся. Приветливо. Что называется, от души.

Кивнув, Елисей коснулся пальцами груди. Но казачок на этот знак не отреагировал. Удивленно выгнув бровь, Елисей повернулся к есаулу, и тот, понимающе усмехнувшись, чуть качнул головой.

– Ты вот что, – вздохнул есаул, обращаясь к племяннику. – Теперь ты у князя денщиком будешь. Что делать, я сказывал. К костру ступай покуда. Я потом еще кой-чего расскажу.

Кивнув, казачок птицей взлетел в седло и, развернув коня, все так же наметом умчался обратно.

– Батька его стрелу носил, – тихо поведал есаул, проводив парня взглядом. – Потому и имечко такое. Да только погиб он, не успев сына батюшке показать. А стрела его у меня. Один он у матери остался. Потому и хочу уберечь его.

– Сам тоже стрелу носишь? – так же тихо поинтересовался Елисей.

– От прапрадеда еще, – кивнул есаул. – Потому и не удивился. Наши все знают, что теперь ты батюшке заместо Святослава служишь. Сделай милость, княже. Придержи при себе парня. Не дай роду прерваться. А уж я отслужу.

– Господь с тобой, Илья Михайлович, – осадил есаула парень. – Я сирот по станицам собираю, чтобы роды казацкие продлить, а тут сам бог велел. Любим-то, небось, хоть оружием и владеет, а драки не любит, верно?

– Да уж, умеешь ты суть видеть, – удивленно протянул есаул. – Лошадник он. Вот уж дал бог таланту. Любую лошадь за собой уведет. Словно на одном языке с ними говорит. А так, телок телком. Драться станет, только ежели обидеть крепко. Вот тогда может удаль показать. Да потом словно смущается чего. Все ходит, глаза прячет, словно девка.

– Добре. Понял я все, Илья Михайлович. Будь покоен. Будет у меня денщиком, а в бою заместо коновода. Благо хозяйство серьезное и пригляду требует. Вот пусть и присматривает. А с добычей я его не обижу. Ежели будет она, та добыча, – добавил Елисей, чуть усмехнувшись.

– Да уж. С янычар, как с той овцы, хоть шерсти клок, – кивнул есаул в ответ. – Благодарствуй, княже. Век не забуду.

– Сочтемся, Илья Михайлович, – кивнул парень, продолжая осматривать казацкий бивак. – Секреты у тебя далеко стоят? – вдруг спросил он, насторожившись.

– Так в сотне шагов в каждую сторону, – подобрался есаул.

– Отзови покуда. Приказ новый прийти должен, – посоветовал Елисей. – И вообще, пусть казаки барахло соберут, а то устроились, как на роздыхе. Только что портки не сушатся.

Смущенно хмыкнув, есаул отправился раздавать указания, а Елисей, еще раз осмотревшись, заметил приближающуюся к лагерю кавалькаду. Впереди шла коляска контрразведчика. За ней, шагах в десяти, верхами ехало с полдюжины офицеров. Судя по всему, предстоял очередной раунд противостояния с ними. Чуть скривившись, Елисей машинально проверил, как выходит из кобуры пистолет, и, подумав, не спеша двинулся в сторону караула у въезда на территорию лагеря.

Полковник Тимофеев, приказав остановить коляску у заставы, легко сошел на землю и, оглянувшись на приехавших с ним офицеров, громко сообщил:

– Господа, позвольте вам представить пластуна князя Халзанова. Он в своем деле лучший, не побоюсь этого слова. Так что любые обнаруженные вашими подчиненными следы прошу показывать именно его сиятельству. Если кто не знает, князь является директором школы пластунов. И еще. Очень настоятельно советую воздержаться от попыток вызвать князя на поединок. Его умение владеть любым оружием не оставляет его противникам ни малейшего шанса на жизнь. И это не шутка, господа. Порукой тому мое честное слово.

Ехидно ухмылявшиеся офицеры разом стали серьезными, недоуменно переглянувшись. В том, что своим словом полковник бросаться просто так не станет, не сомневался никто из присутствующих.

* * *

Очередной переход до ущелья занял неделю. Глядя на растянувшуюся колонну солдат, Елисей только головой качал, не понимая, зачем было это делать. Ведь достаточно было вывести пару казачьих эскадронов, и проблема была бы решена. Но, судя по всему, тут была замешана политика уравнивания войск. Солдаты стояли на кавказском рубеже, как имперская сила, а казаки – это местные жители, служившие короне по договору.

Вот кто-то где-то в верхах и решил свести две эти силы в одну упряжку. А в итоге все может закончиться очень печально. Как ни крути, а янычарам на все эти ужимки плевать с высокого минарета. Скорость их перемещения выше, чем скорость сводного войска, а в итоге пострадают мирные обыватели. Да, любое горское селение это своего рода маленькая крепость, но янычары – не просто солдаты. Этих зверей обучали не самые простые офицеры османской армии, а воевать турки умеют.

Достаточно вспомнить, что не так давно они подмяли под себя половину Европы. Да, обленились, да, их оружие не самое передовое, но личной храбрости еще никто не отменял. Янычар же воспитывали в презрении к смерти и желании умереть во имя Всевышнего. Своего рода смертники. А значит, простой схватки не будет. Именно поэтому во время нападения на станицу Елисей и не приказывал брать пленных.

Драться эти звери будут до последнего. Их преимущество заключалось в дальнобойных винтовках, чем он и воспользовался в полной мере. Но теперь сводным войском командовал не он, а значит, нужно быть готовым к самым разным неприятностям. Больше всего парня напрягало то, что в основной своей массе среди пехотных офицеров почти не было ветеранов, знавших местные реалии. Их всех вымели на передовую.

Бесспорно, опыт сражений с османами для армии был важен, но нельзя же уводить из такого сложного региона сразу всех опытных офицеров. С этой мыслью он и обернулся на едущего рядом контрразведчика. Полковник, словно почувствовав его настроение, подогнал коня поближе и, глядя парню в глаза, тихо спросил:

– Тебя что-то во все этом беспокоит?

– Даже не знаю, как сказать, – вздохнул Елисей.

– Как есть. Что не так? – тут же подобрался полковник.

– Время теряем. Нужно было конных брать и рысью вдогон идти. А таким ходом мы только могильщиками послужить и можем. А если вспомнить, что янычары ушли сюда раньше… – Елисей замолчал, мрачно качнув головой.

– Между нами, получен высочайший указ – использовать пехоту во всех столкновениях с абреками, чтобы хоть как-то обучить солдат биться с подобным противником. Османы легкую конницу регулярно используют. А у нас ее не так и много. Уланы – это особое войско.

– Казаков брать надо было, – скривился Елисей. – Они и места эти знают, и с османами не раз сталкивались.

– Предлагаешь про императорский указ забыть? – иронично хмыкнул полковник.

– Солдат нужно в поселениях использовать. Расселить поротно в станицах да на хуторах, и пусть патрулируют. А тут, прежде чем подраться, сначала догнать надо. А вот с погоней у солдат сложно.

– Ты хочешь что-то предложить? – прямо спросил контрразведчик, начиная сердиться.

– Взять эскадрон – и в погоню. Догнать и, навязывая бои, удерживать их на месте. Пока пехота не подтянется, – пожав плечами, высказался парень.

– А получится? – с сомнением протянул полковник.

– Казаки те же уланы. Только опыта побольше и османов знают, как никто. Сколько лет уж на этих землях режемся. Получится, – уверенно закончил Елисей.

– Хорошо. На привале обсудим, – подумав, решительно кивнул контрразведчик.

В середине дня, когда войска встали на обед, Тимофеев потребовал собрать командиров всех подразделений и выступил с предложением, которое озвучил парень. Полковник Савицкий, командовавший объединенным отрядом, внимательно выслушав его, задумчиво хмыкнул и, покосившись на стоящего в сторонке есаула, спросил:

– Ваши люди справятся с такой задачей, господин есаул?

– Так дело нехитрое. Делали уж так. Справимся, – кивнул тот, расправляя усы костяшкой пальца.

– Значит, вы, господин полковник, отправляетесь с казаками и берете на себя всю ответственность за удержание противника на месте? А мы скорым маршем идем вам на поддержку. Я правильно понял?

– С небольшим дополнением, – иронично усмехнулся контрразведчик. – Я вполне допускаю, что казаки справятся раньше, чем вы успеете подойти. Уж простите, господин полковник, но тут как получится. Не мне вам рассказывать, что военная фортуна весьма переменчива.

– Понимаю, – чуть покривившись, кивнул пехотный полковник. – Что ж, я не возражаю. Тем более что речь идет о жизни большого количества мирных обывателей. Действуйте, Александр Савич.

– Ну, действовать будут казаки, я тут скорее как наблюдатель от штаба, – четко обозначил свою роль контрразведчик.

Слушая эту пикировку, Елисей никак не мог отделаться от ощущения, что во всем этом есть что-то неправильное. Ну, каким образом, скажите на милость, контрразведка могла оказаться в регулярной части, находящейся на марше. Да к тому же еще и не просто контрразведчик, а ее региональный глава. Никого чином пониже не нашлось? Даже с учетом кадрового голода.

Совещание закончилось, и Елисей первым выскользнул из штабной палатки. Вот, кстати, еще одна глупость. На каждом привале разбивать палатку для штаба. Пустая трата времени. Особенно при нынешней погоде. Догнавший его контрразведчик, закурив, тихо проворчал:

– Доволен? Я, к слову, карьерой рискую, чтобы идею твою в жизнь воплотить.

– А вы-то с чего? – не понял Елисей.

– А сам как думаешь, почему я тут, а не в кабинете своем? – спросил полковник, развернувшись к нему всем телом.

– Не иначе среди янычар есть кто-то, кто вам весьма интересен, – высказал Елисей первое, что пришло на ум.

– Почти угадал, – одобрительно усмехнулся полковник. – Есть у них тут свои люди, и мне нужно точно знать, кто это. Потому и пришлось влезть в это дело лично.

– Опять людей не хватает? – осторожно поддел его Елисей.

– У меня четыре направления не перекрыты, – тяжело вздохнул полковник. – Уже кипу бумаги извел, прошения отсылая, чтобы толковых офицеров прислали, и все впустую. Война идет. «Учитесь своими силами управляться». Думаешь, я твоих башибузуков просто так выпрашиваю? В тебя, вон, клещом вцепился.

– Неужто все так плохо? – удивился парень.

– Сам поверить не могу, – удрученно махнул контрразведчик рукой. – Словно не война идет, а на прогулку вышли.

– А что делать станете, ежели казаки и вправду янычар вырежут? – помолчав, уточнил Елисей.

– Да и хрен с ними, – отмахнулся полковник. – Мне главное – их лазутчика найти.

– Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что, – качнул Елисей чубом. – Его, чтобы поймать, нужно в лицо знать. И как в рубке его от других отличить? Махнет кто клинком, и привет горячий. А пуля, та вообще дура.

– Есть у меня его описание, – еле слышно прошипел полковник, глазами указывая куда-то в сторону.

Оглянувшись, Елисей увидел спешащего к ним поручика в отлично пошитом новеньком мундире со щегольскими усиками на гладко выбритом лице. Сообразив, что его заметили, поручик подошел к контрразведчику и, молодцевато козырнув, спросил:

– Ваше высокопревосходительство, прошу разрешения на участие в погоне под вашим командованием.

– А господин полковник что о том думают? – кивнул контрразведчик на штабную палатку.

– Сказали, на ваше усмотрение, – сверкнул усмешкой поручик.

– Понятно, – кивнул полковник. – Но должен вам сообщить, что вы несколько ошиблись. Командовать эскадроном будет есаул, как его прямой командир. А мы с князем в данном случае выступаем в роли его штаба. Ежели готовы принять его командование, то и обращаться придется к нему.

Улыбка поручика несколько померкла. Он явно не ожидал подобного ответа и не был готов принять командование над собой простого казака. Одно дело, выслужиться под командованием полковника контрразведчика, и совсем другое – подчиниться кому-то ниже себя сословно. Этого он принять явно не мог. Между тем полковник, оставив его думать, сделал Елисею знак следовать за собой и направился к казачьему биваку.

Найдя есаула, он быстро обрисовал ему расширенную задачу и, глядя в глаза, тихо спросил:

– Поможешь, Илья Михайлович?

– Что скажешь, княже? – вдруг повернулся есаул к Елисею.

– Господь с тобой, Илья Михайлович. Ты эскадроном командуешь, тебе и решать, – открестился парень. – Я твоими людьми командовать не стану. Твой эскадрон, тебе перед атаманом и ответ держать. Мое дело – в следах разобраться, да в случае нужды разведать, где чего.

– Благодарствую, – чуть улыбнувшись, коротко склонил голову есаул. – Что ж. В таком разе попробуем беде вашей помочь, господин полковник.

– Вот и прекрасно, – оживился контрразведчик. – Если ваши люди готовы, тогда выступаем.

– Готовы, ваше высокоблагородие. Кулеш мы только на ночевку варим, – усмехнулся есаул и, развернувшись к лагерю, громовым голосом скомандовал: – Эскадрон, по коням!

Спустя минуту все казаки уже были в седлах. Любим подвел Елисею коня и, передав поводья, проверил чембур заводных коней. Оглядев выстроившихся в походную колонну казаков, есаул привстал в стременах и, взмахнув нагайкой, скомандовал:

– Гойда, казаки!

Эскадрон тронулся с места и, взяв разгон, перешел на короткую рысь. Таким аллюром тренированные кони могли идти почти весь день. Офицеры обогнали колонну и, встав в голове, направили эскадрон в нужную сторону.

К вечеру казаки прошли примерно верст сорок, значительно сократив расстояние до ущелья. Оставив в стороне Назрань и Алагир, колонна вышла на дорогу, ведущую в само ущелье Цхинвали.

Есаул объявил привал, здраво решив, что последний переход перед столкновением с противником лучше делать днем. Обиходив коней, казаки расселись у костров, начав готовить оружие. Дорожная пыль заставляла использовать любую возможность для чистки огнестрела. Тем же самым занялся и Елисей. Получив от Любима миску кулеша, он быстро поужинал и принялся вычищать карабин.

Устроившийся рядом казачок с любопытством разглядывал части винтовки, явно пытаясь угадать, что к чему. Заметив это, Елисей чуть улыбнулся и, протирая затвор, негромко спросил:

– Сам-то чего ружье не чистишь?

– Так нет его у меня, – смутился Любим. – От батьки старое осталось, так оно уж и не стреляет почти. На три выстрела два раза осекается. Я и брать не стал. С собой шашка только, кинжал да пара пистолей. Тоже батькины.

– И кто ж тебя с таким оружием в поход отпустил? – покрутил Елисей головой.

– Дядька взял, – нехотя признался парень. – Я ж реестровый, а в эскадроне не пишусь. Справы нет. Вот и маюсь в коноводах.

– Маешься? А я думал, тебе с конями интереснее всего, – начал выводить его на разговор Елисей.

– Ну, так-то оно да. Люблю я коней. А все одно обидно, – смущенно признался парень. – Вроде и пишусь казаком, а вроде как и не казак.

– Не дури, – отмахнулся Елисей. – Ты казак от роду. Только у каждого своя судьба. Так уж нам всем свыше написано. А стреляешь-то хорошо?

– Из пистоля в пятак с десяти шагов попадаю, – пожал казачок плечами.

– Покажи пистоль, – потребовал Елисей, предчувствуя очередное удивление.

Любим откинул полу бурки и вытянул из кобуры длинный кавалерийский кремневый пистолет.

«Твою мать, с десяти шагов из такой фузеи в пятак?! Да ты, парень, снайпер», – охнул про себя Елисей, вертя оружие в руках.

– Тоже старое оружие, – высказался он. – Ему только на стене место, для памяти. Ладно. Вернемся, вооружу тебя как положено. С револьвером обращаться умеешь?

– Дядька показывал, – осторожно кивнул Любим.

– Вот и ладно, – усмехнулся Елисей, привычными движениями собирая винтовку.

* * *

Выдвинулись они еще затемно. Елисей, уже предчувствуя добрую драку, то и дело проверял, как выходит из кобуры пистолет. Полковник, заметив его нервозность, удивленно хмыкнул и, чуть придержав коня, тихо спросил:

– Ты чего елозишь? Уже все седло протер.

– Как бы таким ходом в засаду не влететь, – процедил Елисей, прикладывая к глазам бинокль.

– Так есаул вроде дозор отправил.

– Ну, дозор и пропустить можно. Его после перехватят. Нет, тут стороной обойти надо, – продолжал шептать парень, рассматривая склоны ущелья.

– Да как тут стороной пройдешь? Скалы одни, – изумился контрразведчик.

– Вот по ним и надо идти, – не унимался Елисей.

– А сигнал как подать, ежели что? Тут, даже пока посыльный добежит, полдня пройдет.

Тимофеев, хоть и прослужил в этих местах много лет, серьезно в поле не работал. Это Елисей знал с самого начала. Да, подготовка у него была вполне на уровне, но специальных знаний явно не хватало. Чего далеко ходить. Общение знаками для него и его офицеров стало настоящим откровением. Увидев, как это делают его ученики, полковник потребовал в обязательном порядке зарисовать и расписать каждый жест, заставив своих подчиненных заучить эту методичку наизусть.

Ответить парень не успел. Где-то впереди раздался выстрел, а следом началась заполошная пальба.

– Твою мать! Нарвались, – рыкнул Елисей, пришпоривая коня.

Обойдя голову колонны по краю, он вырвался вперед и, тут же спрыгнув с седла, шлепком по шее отогнал скакуна в сторону. В ущелье конь будет только мешать. Кувырком уйдя за ближайший валун, Елисей выхватил из сумки оптический прицел и, закрепив его на карабине, принялся осматривать место столкновения. На противоположном склоне, за камнями устроился примерно десяток стрелков. Вот они-то и прижали головной дозор, не давая казакам даже головы поднять.

Быстро сместив прицел, Елисей осмотрел бойцов из дозора и удивленно отметил краем сознания, что все целы. Снова найдя оптикой янычар, он приметил сбегающий из-за валуна красный ручеек и злорадно усмехнулся:

– Один есть. Значит, и ваша очередь пришла.

Наведя перекрестье на голову одного из стрелков, Елисей плавно нажал на спуск и с удовольствием отметил, как бандит рухнул на спину. На валуне осталась только красная взвесь. Чуть сместив карабин, парень сделал очередной выстрел. После пятого выстрела янычары не выдержали. Судорожно паля во все стороны, они выскочили из-за своего укрытия и пошли на прорыв, в глубь ущелья. Добив магазин, Елисей вскочил на ноги и поспешил к точке, где залегли бойцы из дозора.

– Спаси Христос, княже, – пробурчал кряжистый десятник, поднимаясь из-за камня и отряхиваясь. – Кабы не ты, тут бы все и полегли.

– Не на чем, – отмахнулся Елисей. – Кто первым стрелял?

– Я, – кивнул десятник. – Шевеление за валунами приметил, да и пальнул на удачу. А оно вона как вышло.

Из-за поворота показалась колонна. Увидев есаула, Елисей жестом подозвал его к себе и, тыча пальцем в тропу, принялся объяснять:

– Илья Михайлович, прикажи всем спешиться и коней в поводу вести. Так оно быстрее будет. В седлах ноги коням переломаем. Иначе опять уйдут.

– Добре, – сообразив, что к чему, кивнул есаул и тут же принялся отдавать нужные команды.

Передав коней коноводам, казаки приготовили оружие и быстрым шагом двинулись вперед. Елисей же, подумав, поднялся к месту засады. Ловкий десятник был уже тут, осматривая своего «крестничка». Понимающе кивнув, парень принялся осматривать свою добычу. К его удивлению, весь десяток был вооружен винтовками Бердана под английский патрон. Быстро передернув затвор, Елисей поймал вылетевший патрон и, протягивая его десятнику, приказал:

– Есаула догони и покажи это. Скажи, что янычары новыми винтовками вооружены. Пусть казаки грудью на стволы не лезут.

– То-то они так палили, – охнул десятник и, подхватив добычу, поспешил выполнять приказ.

Заметив топчущегося под точкой засады Любима, Елисей жестом подозвал его к себе и, не давая опомниться, велел:

– Собери все на заводных и догоняй.

Убедившись, что парень все понял правильно и в обморок от созерцания покойников падать не собирается, Елисей скатился на тропу и, перезарядив карабин, поспешил дальше. Державшийся за казаками контрразведчик, увидев его, тут же ухватил парня за локоть и потребовал отчета. Вместо ответа Елисей достал из кармана еще один патрон и, протягивая его полковнику, вздохнул:

– Наши друзья островные снова отличились. Османов вооружать начали. Похоже, на фронте наши скоро кровью умоются.

– Думаешь, большие поставки были? – задумчиво уточнил полковник.

– Если уж этих головорезов одноразовых такими винтовками вооружили, значит, была поставка, – решительно кивнул парень.

– Почему одноразовых? – удивился контрразведчик.

– Александр Савич, ну чего вы меня все на ерунде какой-то проверяете? – вдруг возмутился Елисей. – Сами же лучше меня все понимаете. Дураку понятно, что за те художества, что они тут устраивают, их никто живыми не выпустит. Потому и одноразовые. На одну операцию.

– Я тебя не проверяю, – кивнув, вздохнул полковник. – Я свои мысли проверить хочу. Думать ты умеешь, вот я и приноровился на тебе свои догадки проверять. Ежели сходится, значит, верно решил.

«Нашел доску спиритическую», – проворчал про себя Елисей.

Янычар догнали спустя полчаса. Понимая, что оторваться не получится, османы засели за очередным поворотом, готовясь к полноценному бою. Но на этот раз казаки проявили смекалку. Переть буром по тропе они не стали. Есаул отправил на склоны по десятку стрелков, и уже через несколько минут от разведчиков пришел сигнал, что противник в зоне видимости. Дальше начался позиционный бой в условиях горной местности. И вот тут казаки оказались гораздо ловчее османов.

Тех явно к подобным условиям не готовили. А если и готовили, то не в том объеме, чтобы противостоять более опытному противнику. Казаки, словно муравьи, принялись карабкаться на склоны ущелья, обходя противника по флангам и занимая господствующие позиции. Ну, а после началась перестрелка, и тут уж кто лучше стреляет. Елисей дернулся было помочь, но потом решил не влезать. Казаков учить стрелять не надо. Сами кого хочешь поучат. Вместо этого он выбрал удобную точку на тропе и принялся высматривать любого, кто попытается под прикрытием остальных уйти.

По его мнению, именно так и должен был поступить опытный лазутчик, которого так хотел прихватить контрразведчик. Ничем иным он полковнику больше в подобной ситуации помочь не мог. Минут через пятнадцать от позиций янычар отделилась одинокая фигура и, пригибаясь, начала отходить в тыл. Быстро сменив бинокль на карабин, Елисей тщательно прицелился и, шепнув: «Помоги, господи» – нажал на спуск.

Выстрел был сложный. До уходящего бандита было метров шестьсот. А главное, парню нужно было не убить его, а только ранить, чтобы не дать уйти. Максимальное расстояние, на которое бил его карабин, чуть больше километра, но Елисей на подобную дальность стрелять даже не пытался. Он давно уже знал, что его предел – семьсот-восемьсот метров. Дальше начинали действовать внешние воздействия на пулю. Что ни говори, а оружие это было кустарного производства.

Но удача была на стороне парня. В прицел Елисей видел, как убегавший упал и, схватившись за ногу, принялся кататься по земле, безобразно разевая рот. Сунувшегося к нему бандита парень просто снял. Шестерки ему были не интересны. Продолжая следить за раненым, Елисей краем сознания отметил, что в перестрелке наступили перемены. Все реже раздавались выстрелы с той стороны, все реже слышались команды с этой.

Наконец, стрельба утихла, и Елисей, зло усмехнувшись, одобрительно проворчал, слушая команды есаула:

– Правильно, живыми эти звери нам не нужны.

Раненый, которого он продолжал контролировать, очевидно, тоже понял, что все кончено, и сделал попытку уползти. Пришлось использовать еще один патрон, всадив пулю перед его головой. Мужик моментально сообразил, что просто так ему уйти не дадут, и прикинулся ветошью, распластавшись в пыли.

Рядом с лежкой парня послышались шаги, и голос полковника устало спросил:

– Ты чего к винтовке прилип?

– Смотрю, чтобы лазутчик ваш не сбежал, – усмехнулся парень в ответ.

– Как? Где? – засуетился полковник, судорожно выхватывая из подсумка бинокль.

– Вон, на тропе лежит. Я ему ногу прострелил. Осталось только взять, – пояснил Елисей, не отрываясь от прицела.

– Это мы сейчас, это мы разом, – прохрипел контрразведчик, бросаясь куда-то вперед.

Через несколько минут пара казаков спустились со склона и направились к раненому. Услышав шаги, тот оглянулся и, затравленно оскалившись, снова попытался уползти, но ударившая в землю рядом с головой пуля снова заставила его замереть. Казаки ловко скрутили неизвестного и, вздернув на ноги, поволокли обратно. С облегчением вздохнув, Елисей опустил карабин и, в очередной раз сменив магазин, поднялся.

Казаки сдали пленного с рук на руки полковнику и вернулись к своим делам. Елисей, проявив любопытство, подошел поближе и принялся с интересом рассматривать попавшегося лазутчика. Полковник, не особо церемонясь, ловко и быстро обыскал пленного, лишив его всего имущества до последней нитки. Потом, присев на ближайший валун, контрразведчик принялся с увлечением потрошить его сумку.

С интересом рассматривая пленного, парень краем сознания отметил, что тот поглядывает на полковника с явным превосходством. Судя по всему, тот явно что-то пропустил при обыске. Придя к такому выводу, Елисей принялся осматривать его одежду. Одет пленный был в обычную черкеску, потрепанные, но еще крепкие штаны и короткие сапоги. Папаху он потерял еще в самом начале своего бегства.

Услышав, как полковник тихо ругается, Елисей шагнул к пленному и принялся по одному выдергивать из кармашков газыри. Хочешь что-то спрятать, положи на видном месте. Так и вышло. От одного газыря в пальцах парня осталась только верхняя часть. Все остальное оказалось свернутой в плотный рулончик бумагой.

– Это ищете, Александр Савич? – улыбнулся парень, протягивая рулончик полковнику.

Пленный, который даже не пытался помешать Елисею, окатил парня долгим, ненавидящим взглядом. Нахально усмехнувшись ему в ответ, Елисей еще раз внимательно оглядел одежду пленного и, вздохнув, проворчал:

– Придется его до исподнего раздевать.

– Думаешь, еще что-то в одежду зашил? – моментально сообразил полковник.

– А куда еще? – хмыкнул парень. – В сумке-то пусто.

– Да. Кроме сухарей да мяса вяленого, ничего.

– Вот и выходит, что главное он на себе нес, – сделал вывод Елисей.

– Я – офицер, и требую к себе соответствующего отношения, – неожиданно выдал пленный.

– Опять за рыбу гроши, – фыркнул Елисей. – Ты, чучело, сначала докажи, что ты офицер, а потом чего-то там требуй. Бумаги нужные есть? Нет? Вот и заткнись, пока я с тебя шкуру нагайкой не спустил.

– Осадите своего пса, господин полковник, – проявил пленник норов.

Вместо ответа Елисей крюком в челюсть отправил его на землю. Потом, наступив на раненую ногу, парень заглянул пленнику в глаза и, хищно усмехнувшись, прошипел:

– Я таких, как ты, мразь, на ближайших осинах вешаю. Запомни. Здесь ты никто. Тебя вообще больше нет. Пустое место.

– Я богат и готов выкупить свою свободу, – прохрипел неизвестный, с трудом фокусируя на парне взгляд.

– Подавись ты своими деньгами, тварь. По твоей указке эти звери мирные семьи вырезали. Даже детей малых не щадили. Так с чего нам тебя жалеть? Нет, любезный. Ты теперь нам все расскажешь. А запираться вздумаешь, так мы тебя быстро пятками в костер сунем и ремней из спины нарежем. Я же сказал: нет тебя больше.

– Так это все из-за обычного быдла? – возмутился неизвестный. – Это же просто крестьяне. Скот.

– Это у вас скот. А у нас – это жители империи, – голосом, которым можно было замораживать воду, процедил контрразведчик, подходя к Елисею.

* * *

Пехоту перехватили на обратном пути. Полковник, командовавший объединенной группой, услышав, что все закончено, только зубами скрипнул от злости, моментально сообразив, что казаки снова отличились, оставив регулярные войска в стороне от дела. Хмуро оглядев контрразведчика, он не удержался и, шагнув поближе, тихо спросил:

– Господин полковник, вы это специально сделали?

– Господь с вами, господин полковник, – вежливо усмехнулся Тимофеев. – Тут все просто. Поняли они, что уйти не получится, и устроили засаду в самом узком месте на входе в ущелье. Там дальше долина начинается, и уж на ней их бы точно задавили. Вот янычары и решили нам бой дать. А таким ходом, – тут контрразведчик кивнул в сторону мрачно марширующих обратно солдат, – мы бы за ними до самой границы гнались.

– Я смотрю, вы с добычей, – помолчав, сменил тему пехотный полковник, кивая на сидящего в седле связанного пленника. – Не иначе опять везение вышло? – аккуратно поддел он контрразведчика.

– Повезло, – иронично усмехнулся Тимофеев. – Его сиятельство князь Халзанов стреляют так, что способны белку в глаз бить. Вот и подсобил маленько. Не дал лазутчику вражескому сбежать.

– Господин полковник, вы издеваетесь? – не удержавшись, возмутился пехотинец.

– Нет. Даю вам возможность понять, что тут таким образом дела не делаются. И уж тем более приказы свыше подобным образом не исполняют, – жестко ответил контрразведчик.

– И что же я сделал не так? – помолчав, спросил полковник уже другим тоном.

– Первым делом вы забыли, что это Кавказ, и пешком тут ходят только к соседям за солью. Горцы от рождения наездники. А раз было известно, что янычары под горцев рядятся, значит, и передвигаться по предгорьям они верхами станут. А вы в погоню пехоту повели. Мой вам добрый совет, ваше высокопревосходительство, научитесь местных слушать. Я подобную ошибку тоже поначалу сделал, да потом одумался. И как видите, с прибытком возвращаюсь.

– Ваш совет я запомню, – помолчав, мрачно кивнул полковник. – Но что мне теперь делать? Ведь его высокопревосходительство господин генерал-губернатор отчета потребуют. И что я отвечу?

– За то не беспокойтесь. Скажите, что как только поняли, что янычар упустить вероятность имеется, велели казакам вдогон идти. Иного выхода у вас не было. А я поддержу, – великодушно пообещал контрразведчик, по привычке тут же начиная закручивать очередную интригу.

– А вам-то это зачем? – не удержавшись, прямо спросил полковник.

– А мне иногда солдатики для дел всяких нужны бывают. Вот при нужде и напомню, – усмехнулся Тимофеев и, четким движением отдав полковнику честь, легко запрыгнул в седло.

Елисей, слушавший этот диалог, только посмеивался про себя, наблюдая, как контрразведчик возит пехотинца физиономией по столу. Часть эта была переведена в предгорья откуда-то из средней полосы, и господа офицеры пока так толком и не поняли, где оказались, меряя все вокруг привычными мерками. И приводить их в чувство приходилось именно так. Жестко и быстро. Жестом позвав парня за собой, контрразведчик пришпорил коня и, пристроившись следом за конвоем с пленником, негромко спросил, повернувшись к Елисею:

– Как думаешь, он хоть что-то понял?

– Вроде неглуп, раз до полковника дослужился, – пожал Елисей плечами, думая о своем.

– Ой, не скажи, – фыркнул полковник. – А то ты не знаешь, как иногда у нас чины выслуживают. А ты чего такой задумчивый? – вдруг заметил полковник.

– Да все о школе думаю. Я с этими скачками все дела забросил, – вздохнул Елисей.

– А вот не надо лучшим быть, – поддел его полковник. – А если серьезно, то без тебя у меня точно бы ничего не получилось. Снова выручил. Я тут вот что придумал. Есть у меня пара унтеров, из бывших охотников. Стреляют не хуже тебя. Сможешь пару таких же, как у тебя, штуцеров сделать, с оптикой?

– Ну, ежели трубы подзорные добудете, сделаю, – пожал парень плечами. – Сами знаете, как я все это добро добывал.

– Найдем трубы, – решительно кивнул полковник. – Есть у меня знакомцы, что с немцами дела ведут. Через них добуду.

– Господи, да что ж у нас за страна такая? Чего не коснись, ничего нет, – не удержавшись, тихо взвыл Елисей. – Все добывать приходится. И ведь в земле все имеется. И уголь, и железо, и серебро с золотом.

– Ты чего? – растерянно оглянулся на него контрразведчик.

– Ну скажите мне на милость, Александр Савич, почему я должен по всей округе метаться, чтобы ту же оптику добыть? Что, песка хорошего у нас нет? Есть. Так почему в той же Германии оптику толковую делают, а у нас ее днем с огнем не сыщешь?

– И почему же? – поинтересовался полковник, поджав губы.

– Да потому, что никому ничего не надо. Такие прицелы для той же армии штука весьма нужная, но попробуй ее в ту армию протолкнуть. Пушки вон по сию пору на глазок наводим. А поставь на нее прицел толковый, так можно снаряд врагу в штабную палатку вогнать. Ан нет, не надо. И так во всем.

– Что-то ты, голубчик, разошелся, – осторожно осадил парня контрразведчик.

– Да надоело просто все, – отмахнулся Елисей. – Я вон станки всякие для своих мастерских купить решил. Так не поверите, их только за границей заказать можно. А пока война идет, мне тех станков как своих ушей не видать.

– А где ты собрался еще мастерские ставить? – моментально подобрался полковник.

– А в имении своем. Я ведь как рассудил. Раз и имение, и станица рядышком стоят, а в станице той мои же ребята жить станут, то и мастерские тоже там ставить надо. Сразу в деле все новинки проверять.

– Толково, – подумав, одобрил контрразведчик. – А станки какие нужны?

– Вам для примеру или списком? – иронично усмехнулся парень.

– Списком, – не принял шутки полковник.

– Извольте, – хмыкнул Елисей, протягивая ему свернутый лист бумаги, на котором давно уже был тот самый список.

Удивленно выгнув бровь, полковник развернул бумагу и погрузился в чтение.

– Я и половины названий таких не слышал, – проворчал он, убирая бумагу в нагрудный карман. – Отдам знакомцам своим. Посмотрим, что сделать можно. А как ты раньше-то без них обходился?

– Потому и приходилось заранее заказывать и месяцами ждать, пока нужное количество сделают, – отмахнулся Елисей, не веря собственной удаче. – Вы вон у меня штуцеры просите. А мне их сделать, месяц нужен. И то ежели вы оптику добудете. А будь у меня станки под рукой, неделей бы обошлись. Да и цена гораздо ниже была бы, – пустил он в ход главный аргумент.

– Ладно, не переживай. Придумаю что-нибудь, – усмехнулся полковник. – А по поводу школы своей, то придется тебе еще малость потерпеть. Со мной поедешь. В Екатеринослав.

– Зачем? – удивился Елисей. – Что мне там делать?

– Представлю тебя в очередной раз генерал-губернатору. И мне зачтется, что не стал все лавры своей службе приписывать, и тебе полезно.

– А мне-то оно каким боком? – снова не понял парень.

– Молод ты еще, Елисей, – вздохнул контрразведчик. – Молод и наивен. Тебе титул присвоен, а значит, о делах твоих начальство должно слышать регулярно. Чтобы сразу понятно было, что там, – он ткнул пальцем куда-то вверх, – не ошиблись, и ты сие доверие старательно оправдываешь. Не забывай, что внимание к персоне твоей приковано весьма серьезное. И не только начальства, но и многих других.

– Что-то чем дальше, тем ну его нахрен, – не удержавшись, буркнул Елисей. – Мне от этого титула одни проблемы и никакой пользы. Пока простым казаком был, легче было. Делай, как правильным считаешь, и не надо ни на кого оглядываться. А тут до ветру без приседаний не сходишь.

Услышав подобную сентенцию, полковник громко, от души расхохотался.

– Ох, уморил, – простонал он, отирая набежавшие слезы. – Ты лучше вспомни, что на княжне женился только потому, что тот самый титул получил.

– Одна радость, – вздохнул Елисей, соглашаясь.

– Ладно, не ворчи. Говорю же, дело полезное. Да и не задержу я тебя там. На приеме у генерал-губернатора отметимся, и свободен.

– Так у нас с вами вроде дозволение имеется, чтобы без доклада входить.

Эту привилегию Елисей еще ни разу не использовал, да и вспоминал не часто. Но теперь, когда понял, что появилась опасность зависнуть в городе на долгий срок, поспешил об этом напомнить.

– Э-э, нет, дружок. Такие привилегии нужно использовать только в крайнем случае, – тут же принялся поучать его полковник. – А вот об исполнении дела докладывать нужно на официальном приеме, так сказать, при разных свидетелях. Чтобы каждому злопыхателю понятно стало, что ты на коне и дело свое знаешь.

– Все одно придется в крепость ехать, – ехидно усмехнулся парень.

– Это еще зачем? – возмутился полковник.

– Так у меня при себе, кроме походной формы, другой одежды нет. Да и награды все тоже дома. В лес я их не ношу.

– Нашел сложность, – фыркнул полковник. – Есть у меня швейня, за день тебе новую черкеску пошьют. А ордена тебе из своих запасов выдам.

– Это из каких? – не понял парень.

– Да скопилось у меня с десяток орденов, которые пришлось со всяких предателей да шкур продажных сорвать. Вот в них и пойдешь, – зло усмехнулся контрразведчик. – А после одежду ту у меня и оставишь. Чтоб было в чем после на прием явиться, в случае нужды.

– Я так понимаю, вы решили меня ко двору регулярно вытаскивать? – вздохнул парень.

– Угадал, – спокойно кивнул полковник. – Ладно. Расскажу. Уговор у нас с атаманом твоим. Раз уж сложилось, что простой казак княжеский титул выслужить сумел, хотим мы сделать так, чтобы здесь, в предгорьях, своя элита образовалась. Местная. Из казаков. Все эти снобы пришлые слишком уж ведут себя неправильно. А земли эти для государства нашего весьма важны.

– Угу, только как бы эти самые снобы казака вашего с дерьмом не сожрали. Они вон рожи кривят, стоит только мне рядом появиться. А начну на приемах мелькать, так вообще взбеленятся, – зло усмехнулся Елисей. – А господин генерал-губернатор дуэлей шибко не любит.

– Это верно. Не любит, – понимающе кивнул контрразведчик. – Да только он хорошо тот случай с монетой запомнил, и знает, что ты к ним тоже особого расположения не имеешь. Так что пару-тройку дуэлей с твоим участием он воспримет спокойно.

– Это намек или предложение? – ехидно поинтересовался парень, не удержавшись.

– Это правда, – усмехнулся в ответ полковник. – Ты пойми, одно дело, кто-то пришлый, и совсем другое, когда дело имеешь с тем, кто местные реалии знает, что называется, с детства босоногого.

– Да все я понимаю, – вздохнул Елисей. – Да только все эти приседансы с реверансами много времени отнимают. Одна дорога туда да обратно почитай неделю отберет. Да еще сам прием. А мне дело делать надо. Вы вон уже плешь проели, в свою службу людей требуя, а где их взять? Мальчишки сами не обучатся.

– Не выкручивайся, все одно не отстану, – фыркнул полковник. – Людей ты мне подготовишь, и это не оговаривается. А что до представительства твоего при дворе генерал-губернатора, так то не моя идея. Это все атаман твой затеял. И признаться, я его понимаю. Одно дело, атаман, как представитель казачьего сословия, и совсем другое, князь, который службой своей из тех самых казаков и вышел. А что до снобов, так их делами давить надо. А с этим у тебя все славно выходит. И школа действует, и оружие новое в войске казачьем применяется, и службе моей помощь серьезную оказываешь. Пусть кто из них нечто подобное сделать попробует.

– А им этого не надо. Им древность рода такими делами заниматься не дозволяет. Невместно, – презрительно усмехнулся Елисей, – обдумывая услышанное.

– Ну, древностью рода им с тобой не особо и тягаться. Да со многими тут, – лукаво усмехнулся полковник. – И напоминать об этом им совсем не мешает. Признаться, у меня это уже присказкой стало. Как речь о крови заходит, так я такого болтуна сразу в церковь отправляю. Книги церковные полистать и длину некоторых родов казачьих посчитать.

– И как? – заинтересовался парень.

– Кто поумнее, в затылке чешет, пытаясь ответ достойный найти, а кто поглупее, думает, что издеваюсь, – рассмеялся контрразведчик, подгоняя коня.

* * *

В Екатеринославе Елисей поселился в доме полковника. Тот сам настоял. Как оказалось, для подробного отчета ему требовалось выяснить множество всяких мелочей, случившихся во время боя. В общем, было чем заняться. Все одно приходилось ждать, пока в ателье пошьют новый костюм для губернаторского приема. В ожидании этого «эпохального» события парень слонялся по дому, мысленно проигрывая самые различные варианты развития событий. Попросту говоря, фантазировал. Для серьезного анализа знаний и информации категорически не хватало.

Впрочем, занятие себе он все-таки нашел. Поход на базар стал очередным способом понаблюдать за местным криминалитетом. Как оказалось, господа уголовники намека не поняли, а свято место, как утверждает известная поговорка, пусто не бывает. Ловкие щипачи снова сновали по базару, высматривая зазевавшихся обывателей, а «бригадиры» все так же собирали украденное. В общем, все вернулось на круги своя.

«Ну, ничего не меняется, – хищно усмехнулся Елисей, краем глаза наблюдая за воровской камарильей. – Ладно, поживем – увидим, как дела пойдут».

На всякий случай парень отследил, куда уносится ворованное, и с удивлением понял, что адрес «малины» не сменился.

«Да они тут совсем охренели, – изумленно ворчал про себя Елисей, проходя мимо знакомого забора. – Кобелей цепных завели и думают, что защитились. И куда только полиция смотрит? Хотя не удивлюсь, если местная полиция имеет с этой малины свой гешефт. Впрочем, это уже не моя головная боль».

Обойдя квартал по кругу, он вернулся к базару и, еще раз пройдясь по рядам, отправился домой. Полковник Тимофеев, примчавшийся со службы почему-то раньше времени, встретил его с недовольно поджатыми губами и вопросом, заданным холодным тоном:

– Где тебя носит?

– На базаре был, – пожал Елисей плечами. – Дома-то весь день сидеть скучно. Заодно и гостинцев домашним прикупил.

– Бог с ним, – оживился контрразведчик. – Мне снова твоя помощь может потребоваться.

– Кого брать будем? – иронично поинтересовался Елисей, моментально сообразив, чего от него ждут.

– Графа Самсонова.

– Шо, того самого?! – Елисей аж подскочил, услышав знакомую фамилию.

– Так и знал, что ты обрадуешься, – ехидно усмехнулся полковник.

– Это он, в плен попав, стал на иностранцев работать?

– Угу, – мрачно кивнул контрразведчик. – Слабоват графинчик оказался. Едва зиндан увидел, так и согласился.

– Это вам пленный рассказал? – на всякий случай уточнил парень.

– Помнишь бумаги, что ты у него нашел?

– Конечно.

– Так вот, часть из них графской рукой написана была. Благо его письмо, в котором он просил выкупить его, у меня сохранилось. Есть, с чем сравнивать, – мрачно усмехнулся полковник.

– А я, грешным делом, думал, что его обратно в столицу перевели, после освобождения, – задумчиво протянул Елисей.

– Нет. Проявил стойкость духа и подал прошение оставить его на Кавказе. Но решением командующего был переведен в штаб.

– Стойкость духа, говорите? – хмыкнул Елисей с мрачной иронией, припоминая обстоятельства их знакомства.

– Ай, не дави на мозоль, – скривившись, отмахнулся контрразведчик. – Теперь-то и дураку понятно, для чего он такое прошение писал.

– Непонятно только, как они его уговорили на это, – задумчиво протянул парень. – Он ведь мог и не писать прошения, а просто перевестись в столицу, а там, поди, достань его. Даже если он и подписал какую бумагу о сотрудничестве, докажи сначала, что это подпись, не подделка.

– Интересный вопрос, – задумчиво кивнул полковник. – Вот арестуем и спросим.

– Александр Савич, а за арест цельного графа вам по шапке не прилетит? – не удержавшись, поддел его Елисей. – На подобные действия серьезные доказательства нужны.

– Ну, ты меня за мальчишку-то не держи, – фыркнул полковник. – Генерал-губернатор уже подписал разрешение. Я только с личной аудиенции. Так что скажешь?

Готов?

– Пока нет, – нахально усмехнулся парень. – Вы так и не сказали, что от меня требуется? Имея подобное разрешение, достаточно солдат из конвойной роты. Или вы серьезного сопротивления ждете?

– Разрешение я получил с одним условием, – понимающе кивнув, принялся пояснять полковник. – Арестован граф будет без шума и излишней помпы. Он должен просто исчезнуть. В случае, если вина его будет безусловна, дальнейшие судебные действия будут проведены закрытым судом.

– Решили шума избежать, – сообразил Елисей.

– Верно. Семья известная, многие поколения на благо империи служили честно, так что шума лучше избежать. Особенно в газетах. А так суд решит, что с ним будет, приговор будет приведен в исполнение, а дальше пусть семья сама решает, как все это в свете подать.

– То есть взять его надо так, чтобы после захвата он был здоровым, даже не сильно помятым? – уточнил Елисей, мрачнея все больше.

– А тебе хотелось бы кулаками помахать, – поддел его полковник. – Уймись. Радуйся тому, что арестовывать его будешь именно ты.

– А все одно без шишки не обойдется, – злорадно отозвался парень. – Вам ведь шум не нужен. А значит, придется из него дух вышибить, чтобы вякать не начал. Ну и прихвостням его тоже.

– Ох, и злопамятный ты, – покачал контрразведчик головой. – Хрен с тобой. Поступай, как знаешь. Главное, чтобы без крови и говорить потом мог. Много и подробно.

– Это запросто. Это пожалуйста, – кивнул Елисей, злорадно потирая руки. – Петь будет, аки тот соловушка.

– Что тебе нужно будет? – спросил контрразведчик, рассмеявшись.

– Людей, которые их забирать станут, и карета, в которой повезут, – пожал парень плечами.

– Я решил с тобой пару своих офицеров отправить. Пусть посмотрят, как подобные дела делаются правильно, – кивнул полковник. – Эх, отправить бы их к тебе в школу, на обучение, да и так дела вести некому.

– Ну, краткий курс им организовать можно, – подумав, осторожно высказался Елисей. – Вам ведь фигуранты обычно живыми нужны. Вот пусть и поучатся, как правильно мешочком с песком орудовать.

– Что еще за мешочек? – насторожился полковник. – Что-то я вроде такое уже слышал.

– Так от меня и слышали, – рассмеялся Елисей. – В прошлый раз я им и орудовал. Мешочек небольшой из кожи толстой, а в нем песок сырой. И голову не проломишь, и дух на раз вышибает. А можно вместо песка дроби свинцовой мелкой насыпать. Но свинец денег стоит, а песок у любой реки набрать можно.

– Это сколько же всего у вас, казаков, для человекоубийства напридумано? – удивленно поинтересовался полковник.

– У казаков ли? – иронично усмехнулся парень. – Мешочки такие, к вашему сведению, тати ночные придумали. Удобно людей грабить. И жертва жива, и показать ни на кого не может, потому как без сознания была. Это уж потом мы эту штуку стали для захвата полона пользовать. Да и османы с горцами нечто подобное используют. Шарик глиняный на стреле. Главное, в голову человеку попасть.

– А ведь верно, – удивленно покрутил контрразведчик головой.

– Ну да бог с ним. Когда работаем? – сменил парень тему.

– Вечером. Он из офицерского собрания возвращаться станет. Вот по дороге и нужно сработать. Сможешь?

– Дорога известна? – разом растеряв всю игривость, спросил Елисей.

– Неделю мои люди за ним ходили. Три раза в седмицу в собрание ездит и всегда одной дорогой.

– Ну, даст бог, и в этот раз привычке не изменит, – вздохнул Елисей. – Главное, чтобы его после собрания по бабам не понесло.

– Любовница его по соседству с его домом проживает, – понимающе усмехнулся полковник. – Так что даже в этом случае маршрут не изменится.

– Совсем хорошо, – хищно усмехнулся парень. – Тогда я собираться.

– Не спеши. Собрание-то только вечером закончится.

– На месте лучше заранее быть, – решительно заявил парень.

– Ну, в таком деле тебе и карты в руки, – не стал спорить полковник.

Поднявшись в свою комнату, Елисей быстро сменил черкеску на короткую куртку с кучей кармашков и петелек, пошитую из крепкой холстины и окрашенную в темно-синий цвет. Разложив по карманам оружие, парень пару раз подпрыгнул и, убедившись, что ничего не звенит и не брякает, задумчиво качнул в руке привычную кубанку. Светить в этом деле лицом ему совсем не хотелось. Полковник прямо сказал, что семья у графа весьма влиятельная, и наживать подобных врагов совсем не хотелось.

После некоторого размышления он достал из ранца маску из плотного шелка, оставляющую открытыми только глаза. Сунув ее в карман, убрал ранец в шкаф и быстрым шагом вернулся в гостиную, где и происходил их с полковником разговор. Окинув наряд парня удивленным взглядом, контрразведчик задумчиво хмыкнул и, обойдя его по кругу, поинтересовался:

– Это у тебя специально для драки такое пошито?

– В таком мы в лесу орудуем, – принялся пояснять Елисей. – Тут и положить много чего можно, и не мешает. А сверху лохматые накидки. Ну, те вы уже не раз видели.

– Удобно, – оценил контрразведчик. – Сам придумал?

– Улучшил то, что у иностранца одного увидел, – выкрутился Елисей. – Еще во время осады крепости.

– То-то я смотрю, карманы знакомые, – кивнул полковник. – Вот умеешь ты из всякой мелочи толковую вещь придумать. Где шил?

– В Пятигорске. Там мастер есть, у него вся семья шитьем зарабатывает. Вот у него и себе и ребятам своим все заказываю.

– Не боишься, что кому-то секреты твои продаст? – тут же последовал вопрос.

– А нет тут никаких секретов, – усмехнулся Елисей. – А сшить такое любая толковая баба сможет. Главное, объяснить правильно.

– Ладно. Раз хочешь сам все на месте посмотреть, ехать пора, – вздохнул полковник, бросив быстрый взгляд в окно.

К подъезду подали коляску с поднятым верхом, и они, усевшись в нее, отправились по маршруту. Осматривать дорогу было решено от дома графа до дворянского собрания и обратно. Внимательно отследив все повороты, Елисей выбрал подходящую тихую улицу и, тронув полковника за рукав, еле слышно выдохнул:

– Здесь.

– Почему именно тут? – тут же последовал вопрос.

– Улица тихая, узкая. Вся кустами засажена. Сами гляньте, уже сейчас тут нет никого. А как стемнеет, так и вовсе никого не станет. Вот на повороте я в коляску его и запрыгну. Кучер как раз лошадь придержит.

К их коляске подкатил легкий фаэтон, из которого выскочили два молодых офицера. Быстро подойдя к коляске полковника, они коротко откозыряли, с интересом поглядывая на настороженно замершего парня.

– Что у вас? – негромко спросил контрразведчик.

– Заканчивают. У нас все готово. Карета на соседней улице стоит. Через полчаса начнут расходиться, – бодро отрапортовал один из офицеров.

– Сколько человек с ним будет? – подумав, уточнил Елисей.

– Кучер и слуга. Оба на облучке поедут, – быстро ответил офицер, поежившись под внимательным взглядом парня. – Сигнал решено фонарем подать.

– Вы б еще выстрел оговорили, – не удержавшись, фыркнул Елисей. – Не нужно никаких сигналов. Двое на козлах, это и так знак. Не так много экипажей подобным образом ездят.

– Слушайте, господа. Слушайте и на ус мотайте, – жестко приказал полковник. – Умение без шума человека скрасть это вам не фунт изюму. Тут особые знания нужны.

– А чем фонарь-то не угодил? – не удержавшись, сварливо поинтересовался докладывавший офицер.

– Насторожит. Фонарь на темной улице сразу видно. И любой в таком случае всматриваться станет, – коротко пояснил Елисей. – На козлах их двое будет, так что один станет в сторону фонаря смотреть, а второй обязательно оглянется. А мне это не нужно.

Пока они совещались и решали, что когда делать, окончательно стемнело, и Елисей, доставая из кармана маску, тихо скомандовал:

– Время. По местам все.

Выскользнув из коляски, он бесшумно растворился в темноте. Только кусты еле слышно зашуршали.

* * *

– М-да, всегда знал, что нагайка казацкая оружие опасное, но и в голову не приходило, что ею вот так-то можно, – высказался полковник с заметной растерянностью. – Мы тут ноги по самые колени стерли, по улицам за графом бегая, все головы ломали, как его брать, а ты нагайкой.

Слушая его, Елисей только усмехался, даже не пытаясь возражать или что-то отвечать. Получилось и вправду лихо. Как он и планировал, на повороте кучер придержал коня, и парню осталось только правильно рассчитать прыжок. Едва оказавшись в коляске, он трижды взмахнул нагайкой, к концу которой был привязан кожаный мешочек с песком. Никто из седоков коляски даже понять не успел, что случилось.

Просто из темноты вдруг возникла безмолвная темная фигура, а дальше сознание их отключилось. Елисею осталось только придержать коня и дождаться, когда помощники полковника Тимофеева подгонят арестантскую карету. Быстро перегрузив всех троих в свой транспорт, контрразведчики растворились в темноте. Елисей, вернувшись в коляску полковника, снял с себя маску и, переведя дух, спросил, ехидно поглядывая на полковника:

– Ну что, домой?

– Ты там случаем никого насмерть не зашиб? – только и нашелся что спросить Тимофеев.

– Живехоньки, – отмахнулся парень. – Головы поболят малость, но от этого еще никто не умирал.

Кивнув, контрразведчик вылез из коляски и, бросив кучеру:

– Домой его отвези, – исчез в ночной темноте.

Сам он появился в собственном доме спустя сутки. Усталый, с красными как у вампира глазами, но сияющий довольной улыбкой. Елисей в этот момент как раз заканчивал завтракать. Усевшись за стол, полковник ухватил из тарелки булочку и, откусив разом половину, с полным ртом буркнул подскочившему слуге:

– Чаю подай. От кофе уже в животе печет.

Дождавшись, когда он расправится с булочкой и запьет ее парой глотков чая, Елисей не удержался и, понизив голос, поинтересовался:

– Сложилось?

– Ты и представить не можешь, как, – весело улыбнулся полковник. – И снова все тебе благодаря. Твое появление в его коляске графа так напугало, что меня увидев, он чуть от радости ума не лишился. Он-то подумал, что его опять горцы скрасть хотят. А тут какая-то контрразведка. Вот его и понесло на радостях. Столько всего занятного выложил, что писари мои записывать не успевали. В общем, готовься. Генерал-губернатор мое прошение о награждении утвердил. Ты в списке имеешься.

– Шо, опять? – голосом волка из мультика спросил Елисей, мысленно про себя посмеиваясь.

Помня, что сам граф, хоть и будучи офицером, особой смелостью не блистал, первыми парень вырубил его подручных. Слугу и кучера. И только третий удар нагайкой пришелся по самому графу. Так что, хоть и быстро все случилось, но кое-что рассмотреть он успел. Отсюда и такой дикий испуг. Что такое плен у горцев, он на своей шкуре испытал, и повторения не желал ни в коем случае.

Полковник, усмехнувшись на высказывание парня, качнул головой и, глотнув чаю, сменил тему:

– Одежда тебе когда готова будет?

– Сегодня отдать обещали, – вздохнул парень.

– Вот и прекрасно. Прием через два дня. Сегодня же сходи, примерь и убедись, что все сидит, как положено. И Христом Богом тебя прошу, Елисей, давай без твоих шуточек. Поверь, дело весьма серьезное. Не дразни гусей отношением к дворянству. Знаю, что тебе плевать на них, но на приеме постарайся удержаться. Потом я сам тебе помогу кое-кому уши надрать. Но на приеме никаких эксцессов допущено быть не должно. Уговор?

– Так я вроде никогда ничего подобного себе не позволял, – насторожился Елисей.

Тон, которым все это было высказано, двойного толкования не допускал. Похоже, каша заварилась действительно крутая. Впрочем, при аресте человека подобного статуса по-иному и быть не может. Что ни говори, а граф изменник, это всегда серьезно. Удивленно разглядывая полковника, Елисей пытался понять, что вообще происходит. Если он так не уверен в нем, зачем тащит на прием? А если там затевается что-то неприятное, почему не хочет предупредить? Или это и есть предупреждение? Тогда о чем именно оно?

Тем временем Тимофеев, допив чай, отодвинул блюдце и, вздохнув, устало добавил:

– Да не сверли ты меня взглядом. Сам еще толком ничего не знаю, но после доклада о деле от его высокопревосходительства услышал фразу, что иногда, в особых случаях, он может закрыть глаза на случившуюся дуэль. Вот и подумал, что это было предупреждение для тебя.

– Может, и так, – задумчиво протянул парень, вспоминая ту короткую беседу с генерал-губернатором в саду.

– Ладно. Пойду, сосну пару часов. Вечером опять за бумаги, – тяжело вздохнул полковник и, поднявшись, вышел.

Проводив его взглядом, Елисей, поблагодарил слугу, прибиравшего со стола, и, прихватив в прихожей папаху, отправился в ателье. Или, как тут говорили, швейню. Пожилой мастер, соплеменник Изи, едва завидев парня, изобразил радостную улыбку и, отложив какую-то выкройку, принялся нахваливать свою работу, попутно жалуясь на срочность заказа и прочие сложности. Кивая в такт его словам, Елисей с интересом осмотрел черкеску, что была надета на манекен, и не найдя в ней изъянов, спросил, поворачиваясь к мастеру:

– Я могу ее примерить?

– Само собой, ваша светлость. Само собой, – засуетился портной.

Пройдя в кабинку, парень быстро переоделся и, затянув на талии наборный пояс, вышел в зал, к зеркалу. Большое ростовое стекло в роскошной резной ореховой раме отразило крепкого, жилистого, выше среднего роста молодого парня. Еще не мужчину, но уже начавшего матереть юношу. Новенькая черкеска с погонами есаула сидела словно влитая. Газыри были расположены ровно, по ниточке. Серебра мастер на этот заказ не пожалел.

Новые штаны и сапоги были уже куплены. Рубашку белого шелка мастер тоже успел закончить. Платил за все это роскошество полковник Тимофеев из казны своей службы. Зачем он все это затеял и почему пошел на эти траты, Елисей так и не понял. На взгляд парня, было гораздо проще дать ему время съездить в крепость. Но что сделано, то сделано. Хотя, если вспомнить историю с захватом графа, то такая спешка становилась вполне объяснимой.

Убедившись, что все в порядке и работа выполнена отлично, Елисей переоделся в свое, повседневное и, отдав обновки мастеру, для упаковки, спросил:

– Каков уговор с господином полковником?

– Одну минуточку, ваше сиятельство, – оживился мастер. – Вот, извольте вот эту бумажку подписать, а дальше мы с его высокопревосходительством все решим, к нашему вящему удовольствию, – пояснил он, протягивая парню лист бумаги.

Быстро пробежав его взглядом, Елисей сообразил, что это своего рода акт выполненных работ, и, достав из кармана одно из своих изобретений, вечную ручку, быстро расписался.

– Интересная вещица, – заинтересовался ручкой портной. – Похоже, иностранная.

– Ошибаетесь, почтенный. Нашего мастера работа. Ювелира из Пятигорска, – иронично усмехнулся Елисей, не спеша закручивая колпачок.

– Позвольте спросить, кого именно?

– Звать Изя. Здоровый такой. Но мастер, каких поискать. У него много интересных новинок бывает.

– Этот шлемазл и вправду мастер, но будь моя воля… – портной не договорил, скривившись так, что Елисей едва удержался, чтобы не двинуть его кулаком в челюсть.

«Похоже, у моего приятеля серьезные проблемы с соплеменниками», – хмыкнул про себя парень, забирая заказ.

Выйдя из ателье, Елисей свистнул, подзывая лихача, и, назвав кучеру адрес, отправился домой. Теперь осталось только прицепить к черкеске ордена, и можно отправляться на губернаторский прием. Отдав обновки слуге, Елисей, после короткого раздумья, решил отправиться на базар. Идея пополнить свою казну за счет местного криминала не давала парню покоя. Уж очень вольготно местные воры себя в городе чувствовали. Невольно складывалось впечатление, что там имеется серьезная «крыша».

Но повторять налет на «малину» ему почему-то не хотелось. Словно что-то подсказывало, что в этот раз все так гладко не выйдет. Подумав, парень решил поступить проще и наглее. По его наблюдениям, добычу с базара уносили один раз в день. Вечером. До этого момента все украденное собиралось в закутке за лабазами. Карманники, сдав всю добычу, уходили, а курьер относил добытое на «малину». И только после подсчета выручки они получали свою долю.

Прирезать пару «быков» и курьера для парня было не сложнее, чем воды попить. Умение метать ножи никуда не делось, а с годами стало даже лучше. Так что с «быками» все просто. Главное, не дать уйти курьеру с добычей. Значит, первым нужно валить его. Ну, а дальше план война покажет. Лишь бы не довести дело до стрельбы. Шум Елисею был категорически не нужен. В том, что грабители будут уходить с базара одними из последних, парень не сомневался.

Прежде чем отдать добытое «иванам», нужно было все пересчитать. А это занимает время. Да и спешить им некуда. С этими мыслями Елисей добрался до торговых рядов и, первым делом купив стакан семечек, окунулся в непередаваемую атмосферу торговой площади. То и дело щупая и оценивая разный товар, он интересовался ценой и, отпустив какую-нибудь шутку, шел дальше. Сновавшие в толпе щипачи пару раз присматривались к нему, но уловив его внимательный, жесткий взгляд, уходили в сторону.

Связываться с вооруженным казаком желающих не находилось. Уж очень слава о них ходила недобрая. Недаром в том же Пятигорске на том же базаре воровать рисковали только пришлые. Местных всех давно извели. Дойдя до продуктовых лабазов, Елисей незаметно нырнул в узкий проход между складов и, обойдя их по кругу, вышел к тому самому закутку, где в прошлый раз следил за бригадиром, собиравшим добычу.

Убедившись, что его никто не заметил, парень пристроился под стеной лабаза, за кустами и принялся отслеживать каждое движение бандитов. Часа через два он знал в лицо всех щипачей, быков охраны, а самое главное, бригадира, отвечавшего за сбор и передачу награбленного. Вернувшись тем же путем на базар, Елисей купил пару бытовых мелочей и не спеша направился к выходу.

Он так и не решил толком, как будет лучше. Прислушаться к собственной чуйке и довольствоваться малым, или рискнуть и попробовать сорвать куш. Но что-то подсказывало, что на «малине» все может оказаться не так просто. В таких раздумьях он и вернулся домой. Полковник уже успел выспаться и снова отправиться на службу, так что парню предстояло решить, чем себя занять.

А самое главное, предстояло как следует обдумать план экспроприации экспроприаторов. Так про себя Елисей, посмеиваясь, назвал задуманную акцию. Оставлять в покое бандитов он не собирался. По слухам, уже после прошлого налета местный криминалитет значительно снизил свою активность, и количество грабежей на дорогах заметно уменьшилось. Значит, смысл во всем этом, помимо собственного обогащения, имелся.

Сидя в кресле у окна и попивая чай, Елисей не спеша рассуждал, отлично понимая, что по большому счету мало чем отличается от самих бандитов. Все, что он делал и еще сделает в этом плане, обычный грабеж. Разница только в том, на что пойдут добытые подобным путем средства. В его случае это будет развитие школы и помощь в обустройстве сиротам. Ну и себя любимого не стоит забывать. В случае же с бандитами непонятно.

Но для самого себя парень давно уже все решил. Раз уж честным путем нужные деньги не заработать, значит, придется добывать их так. Как это согласуется с его совестью, Елисей и сам плохо понимал. Знал только, что добытое поможет ему дать путевку в жизнь многим сиротам. А на остальное по большому счету ему было наплевать. Не он эту жизнь придумал.

Закончив, таким образом, с самокопанием, Елисей сменил позу и вернулся к размышлениям о своих сомнениях, о правильности налета на «малину». Он все никак не мог понять, что ему не дает покоя. Ведь на первый взгляд, когда он обходил уже знакомое подворье, там все было, как и в прошлый раз. Только собак завели. Так что же зацепило его подсознание? Сообразив, как понять, что не так, Елисей начал вспоминать тот день буквально поминутно.

* * *

В день приема полковник был сильно на взводе. То и дело дергая слуг, он требовал от них какие-то мелочи. То же самое было и с подчиненными. Устав от всей этой суеты, Елисей ухватил контрразведчика за локоть и, оттащив к окну, тихо спросил, жестко глядя в глаза:

– Александр Савич, что происходит? Вы ведете себя, словно беременная институтка. Что-то не так с доказательствами вины графа?

– Не знаю, – медленно выдохнув сквозь сжатые зубы, признался полковник. – Все бумаги оформлены с соблюдением всех циркуляров, но боюсь, что эта шкура опять вывернется. Уж больно связи у этого семейства серьезные.

– Делай, что должен, и пусть будет, что будет, – помолчав, высказался Елисей, глядя ему в глаза. – Я так и живу. И должен сказать, помогает.

– Что ты хочешь сказать? – не сразу понял полковник, занятый своими мыслями.

– Если вы оформили все бумаги так, как положено и к ним придраться нельзя, то в остальном вы ничего изменить не сможете. Ежели решат наверху, что его нужно отпустить, то так и будет. С волей самого вам спорить не с руки. А вот сделать кое-что можно. Но сначала нужно точно знать, что за него заступились.

– О чем ты? – насторожился контрразведчик.

– Все можно решить при помощи одного хорошего стрелка. Один выстрел в нужное время в нужном месте, и предатель получит свою кару, – жестко ответил парень.

– И у тебя есть такой стрелок? – с мрачной иронией поинтересовался полковник.

– Найдем, – хищно усмехнулся парень.

– Похоже, я многого о тебе не знаю, – задумчиво протянул контрразведчик, рассматривая Елисея удивленно-задумчивым взглядом.

«Ты даже не представляешь, сколько», – усмехнулся Елисей про себя, и все так же тихо добавил:

– Возьмите себя в руки. Вы и ваши люди сделали все, что можно было сделать. Теперь все зависит от чести и честности других.

– Ты прав, – подумав, решительно кивнул полковник. – Благодарю.

– Не за что, – улыбнулся парень.

Вошедший слуга объявил, что карета подана, и полковник, крепко хлопнув парня по плечу, скомандовал:

– В дорогу. Опаздывать нам нельзя.

К удивлению Елисея, на прием они ехали в закрытой карете, принадлежавшей службе Тимофеева. Но на этот раз в нее запрягли роскошную пару серых в яблоках жеребцов. Едва увидев коней, Елисей чуть с крыльца не сверзился, настолько хороши были звери.

– Кровь казацкая не водица, – рассмеялся полковник, заметив его реакцию. – Что, нравятся?

– Хороши, – восхищенно кивнул Елисей, не отрывая взгляда от коней. – Откуда такая роскошь?

– Потом расскажу, поехали, – лукаво усмехнулся полковник, ловко ныряя в салон кареты.

Усевшись рядом с ним, Елисей с интересом осмотрелся и, заглянув под переднее сиденье, понимающе хмыкнул:

– Особо ценные бумаги в ней возите? – высказал он свою догадку. Под сиденьем обнаружилось что-то вроде лежачего сейфа.

– Заказывали ее для перевозки денег. От нашего с тобой друга досталась, – туманно пояснил полковник. – Но им не подошла, а моей службе в самый раз. У нас любая бумажка дорогого стоит.

– Это верно, – понимающе кивнул парень.

До самого дворца генерал-губернатора они молчали, думая каждый о своем. Разговор увял, а поднимать новую тему никому из них не хотелось. Каждому было о чем подумать. Карета подкатила к подъезду губернаторского дворца, и полковник, дождавшись, когда один из охранников откроет дверцу, первым вышел на улицу. Выскользнув следом за ним, Елисей быстро осмотрелся. На крыльце кучковались, покуривая, дюжина офицеров в разных званиях.

Наметанный взгляд парня сразу приметил тех из них, кто много лет отслужил в местных реалиях. Сделать это было не сложно. Мундиры таких офицеров были не новыми, но вычищенными. Все эти офицеры были загорелыми, жилистыми, словно вялеными. Взгляды их скользили вокруг, не пропуская ни одной мелочи. А главное, все они были вооружены.

Недавно переведенные военные значительно отличались от первых. На фоне опытных бойцов они выглядели павлинами. Другого сравнения у Елисея не нашлось. Мундиры новенькие, с иголочки. Сапоги со скрипом, галуны и позументы блестят, и никакого оружия.

Эти вояки еще толком не поняли, куда попали, и чем может обернуться такое небрежение. Правило, оружие – это не излишество, а часть одежды, на Кавказе было непреложным.

Увидев полковника в сопровождении юного есаула, офицеры оживились. Поднимаясь по широким ступеням, парень ловил на себе долгие, изучающие взгляды. Похоже, собравшиеся слышали о нем и теперь тешили свое любопытство. Стоявший среди курильщиков майор подал команду, и офицеры вытянулись, приветствуя старшего по званию. Поблагодарив их кивком головы, полковник подал команду «вольно» и, не останавливаясь, прошел в здание.

Понимая, что торчать на крыльце нет смысла, Елисей последовал за ним. Полковник провел парня на второй этаж и, свернув по коридору направо, толкнул роскошную двустворчатую резную дверь. Это была приемная генерал-губернатора. Сидевший за столом секретарь, мужчина лет тридцати, увидев полковника, не спеша поднялся и, указывая на стулья у стены, предложил:

– Извольте присесть, господа. Я доложу о вас его высокопревосходительству.

– С бумагами он уже изволил ознакомиться? – мрачно уточнил полковник.

– Не извольте беспокоиться, господин полковник, – с легкой улыбкой кивнул секретарь. – Его высокопревосходительство ждал вашего прихода. Одну минуту.

С этими словами секретарь осторожно постучал в дверь, рядом с которой стоял его стол, и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет. Полковник снял фуражку и, повесив ее на стоявшую в углу вешалку, ладонью пригладил волосы, тихо посоветовав Елисею:

– Ты меня тут подожди. Нужен будешь, кликну.

– Как скажете, – покорно кивнул Елисей, отходя к окну.

Секретарь, выскользнув из кабинета, распахнул дверь пошире и, указывая на нее рукой, пригласил:

– Вас ожидают, господин полковник.

Поблагодарив его кивком головы, Тимофеев широким шагом прошел в дверь, и секретарь аккуратно прикрыл ее за ним. Оглянувшись на Елисея, он чуть улыбнулся и вежливо поинтересовался:

– Может, приказать, чтобы чаю подали, ваше сиятельство?

– Благодарю. Не извольте беспокоиться, – улыбнулся в ответ Елисей. – Думаю, господин полковник не задержится.

– Кто знает, – хмыкнул секретарь. – На моей памяти, он там однажды четыре часа подряд провел.

– Ну, прием-то пока не отменили, – развел Елисей руками.

– Тоже верно, – усмехнулся секретарь, возвращаясь на свое место.

Раскрыв какую-то папку, он погрузился в чтение, а есаул принялся осматривать улицу в окно. Примерно минут через двадцать полковник вышел из кабинета и, жестом позвав Елисея за собой, вышел из приемной, прихватив с вешалки фуражку.

– Что? – коротко спросил Елисей, догнав его в коридоре.

– Пока вроде все в порядке, – вздохнул Тимофеев. – С бумагами он ознакомился. Все доказательства посчитал достаточными. В общем, дело отправляется в суд. Теперь осталось только ждать результата.

– И что вас не устраивает? – снова не понял Елисей.

– Есть у меня опаска, что, едва оказавшись в городской тюрьме, граф сбежит.

– Погодите. А с чего вы решили, что его вообще в тюрьму отправят? – удивился парень. – Если я правильно помню, людей такого ранга обычно до суда отпускают под честное слово.

– Не в этом случае. Измена империи, это тебе не кабацкая драка. Тут все куда как серьезнее.

– Что-то я вас совсем не понимаю, – помолчав, признался Елисей. – Вы свое дело сделали? Сделали. А уж что там будет после, не ваша забота. Сбежит, значит, отправите по его следу человека и разом все закончите. Ну, это на тот случай, ежели решение такое будет. Сделать-то все одно ничего не можете. Так чего себе впустую сердце рвать?

– Предчувствие у меня нехорошее, – мрачно признался Тимофеев. – Я за годы службы привык ему доверять.

– Знаю, сам такой, – понимающе усмехнулся Елисей. – Что там с приемом?

– Через четверть часа начнется. Так что у нас есть время перекурить.

Они вышли на крыльцо, и полковник, достав из портсигара папиросу, прикурил и с жадностью затянулся дымом. Глядя, как он по привычке курит в кулак, Елисей не удержался и, покачав головой, проворчал:

– Сразу видно, что в поле не раз бывали. Огонек в ладони прячете.

Удивленно посмотрев на собственную руку, полковник растерянно усмехнулся и, смущенно пожав плечами, буркнул в ответ:

– Задумался.

– Полезная привычка, – поддержал его Елисей. – У хороших стрелков есть такая поговорка. Правило трех затяжек. Это ежели кто на посту ночью курит. Первая затяжка – приметить, вторая – прицелиться, а третья – выстрел. Сами понимаете, что после такого выстрела будет.

– Умеешь ты ободрить, – фыркнул полковник и, качнув головой, рассмеялся. – Вот уж не думал, что такое бывает.

– Странно. Это еще британцы во время англо-бурской войны придумали, – пожал парень плечами.

– Затейники, – презрительно фыркнул полковник.

Докурив, он старательно погасил окурок о край фигурной железной урны и, кивая на дверь, скомандовал:

– Пошли. Время.

В широком прохладном холле они свернули налево и, пройдя коротким коридором, оказались в светлом квадратном зале. Решительно пройдя во второй ряд, Тимофеев жестом указал парню на стул и, усевшись рядом, еле слышно посоветовал:

– Наберись терпения. Поначалу скучновато будет. Чиновники докладывать станут. Потом уж интереснее станет.

– Мне главное не уснуть под этот бубнеж, – усмехнулся Елисей в ответ.

– Я те усну, – зашипел Тимофеев рассерженным гусем, но тут же успокоился, увидев его озорную улыбку.

Все произошло так, как полковник и обещал. Специально обученный человек громко объявил о пришествии генерал-губернатора, и собравшиеся встали, приветствуя его. Потом, по команде распорядителя, чиновники начали отчитываться о достигнутых успехах. Вот тут Елисей и вправду чуть не уснул. Ему в очередной раз пришла на ум аналогия с комсомольским собранием.

Много долгих разговоров, пустословия и бахвальства.

А в итоге, на выходе пшик. Задумчиво глядя в широкое окно, Елисей пальцами поглаживал рукоять кинжала. Из задумчивости его вывел локоть полковника, весьма чувствительно ткнувшийся ему в ребра. Не дрогнув, парень осторожно сменил позу, попутно оглядывая зал. Перед губернатором отчитывался уже не чиновник, а какой-то полковник в мундире артиллериста. Чуть пожав плечами, Елисей оглянулся на Тимофеева, и тот, понимая, что есаул все пропустил, еле слышно подсказал:

– Речь о твоих мортирах.

Прислушавшись, Елисей понял, что полковник действительно просит у губернатора разрешения на более внимательное изучение его минометов. А для этого ему нужно было договориться с атаманом казачьего войска. Внимательно выслушав его, генерал-губернатор задумчиво кивнул и, помолчав, посоветовал:

– Обратитесь в крепость, полковник. К изобретателю. К слову, князь Халзанов сегодня тут. Они с полковником Тимофеевым опять отличились. Думаю, так будет проще. Ежели кто и сможет вам правильно на все вопросы ответить, так это он. Я прав, князь? – усмехнулся генерал-губернатор, глядя прямо на Елисея.

– Абсолютно, ваше высокопревосходительство, – отозвался парень, поднявшись.

– Что там по вашим наградным листам было, господин полковник? – перевел взгляд генерал-губернатор на контрразведчика.

– Князю Халзанову, за радение в защите интересов короны, пожалован орден Святого Владимира второй степени, – бодро доложил Тимофеев, вскакивая.

– Поздравляю орденом, ваше сиятельство, – усмехнулся генерал-губернатор, и по его знаку один из адъютантов быстро вынес награду и бумаги к ней.

* * *

После окончания приема Елисей с полковником задержались на крыльце, обсуждая свои планы на ближайшие несколько дней, когда из группы проходивших мимо офицеров прозвучало презрительное:

– Жандармский холоп.

Сначала Елисей даже не понял, о ком идет речь, но заметив, как напряглось лицо контрразведчика, понял, что сказано это именно о нем самом. Не спеша обернувшись, парень нашел взглядом говорившего. Ротмистр в форме улана смотрел на него с нескрываемым презрением и вызовом, явно готовясь отразить своим остроумием любой ответ.

– Это что за петух ряженый? – небрежно поинтересовался Елисей, взглядом адресуя свой вопрос полковнику.

– Из вновь прибывших, – отмахнулся тот. – Гонору много, а ума не нажил.

Не ожидавший такого ответа Елисей едва не поперхнулся. Такой фразой запросто можно было спровоцировать не одну дуэль. Очевидно, Тимофеев решил поставить задиру на место одним своим присутствием, но не тут-то было. Улан, гремя шпорами на весь дворец, сделал два шага вперед и, воинственно оперевшись на эфес своего палаша, с апломбом заявил:

– Вашим мнением, господин ищейка, здесь никто не интересовался.

– Похоже, вас, ротмистр, дисциплине и субординации вообще не учили, – презрительно фыркнул контрразведчик. – Ваше счастье, что я всегда нахожусь на службе. Даже дома, – весомо произнес он, выделяя голосом ключевое слово. – Впрочем, чего еще ожидать от столичного фанфарона.

– Жаль. Но на случай, ежели решите передумать и малость освободиться от службы, меня зовут барон фон Гейнц. Всегда к вашим услугам, – щелкнул улан каблуками.

– Зато я не на службе, – чувствуя, как кровь гудит в ушах, ответил Елисей. – Кстати, господа. Ежели кто-то еще желает указать мне мое место, может присоединиться. Когда я закончу с бароном, наступит его очередь. А вас, барон, я буду ждать через час за городским сквером. Выбор оружия за вами. Мне все равно, чем вас убивать.

– Пистолеты. Ваши условия, – вспыхнув, тут же отозвался барон.

– Поступим, как и положено солдатам и мужчинам. Пятнадцать шагов, без всяких платков. Ваш выстрел первый, – Елисей не говорил, а рубил фразы, словно дрова. Коротко, жестко, не оставляя ни малейшей возможности для двойного толкования. – И захватите две пары пистолетов. Для тех, кто пожелает сменить вас.

– Ваши секунданты? – последовал очередной вопрос.

– Господин полковник окажет мне такую честь, – произнес Елисей, и Тимофеев только коротко поклонился.

В сложившейся ситуации подобный поклон сам по себе можно было назвать оскорблением. Атмосфера на крыльце дворца сгустилась до грозовой. Казалось, что воздух вот-вот начет потрескивать. Стоявшие за ротмистром офицеры, явно не ожидавшие такого поворота событий, принялись растерянно переглядываться. Вызов всей их компании оказался слишком неожиданным и потому опасным.

Убедившись, что все нужное сказано и все необходимое услышано, Елисей развернулся и не спеша направился в сторону ожидавшей их кареты. Это его пренебрежение к остающимся заставило замерших оппонентов глухо зароптать, но яростный взгляд полковника разом заткнул всех. Усевшись в карету, Тимофеев приказал ехать домой и, повернувшись к парню, устало спросил:

– Зачем? Ты же понимаешь, чем это может кончиться.

– Рано или поздно это должно было случиться, – пожал парень плечами. – Я предпочитаю, чтобы это случилось на моих условиях. А что до ранений или смерти, так мне не привыкать. Я должен был умереть еще пять лет назад.

Приехав домой, они переоделись в повседневную форму и отправились к месту рандеву. Попутно полковник отправил посыльного за доктором, имевшим дела с его службой. На место дуэли они приехали за десять минут до начала. Там уже крутились десятка полтора офицеров в разных чинах. Некоторые из них явились даже с дамами. В общем, как подумал Елисей, шоу удалось. Во всяком случае, слух о нем уже разнесся по всему городу.

Выйдя из кареты, парень не спеша осмотрелся и, сняв с себя пояс с оружием, оставил его на сиденье. Следом за ними подкатила пролетка, в которой восседал мужчина средних лет, с объемистым саквояжем.

– Вот и доктор пожаловал, – усмехнулся полковник, с улыбкой кивая подъехавшему.

– Угу, осталось только того ряженого дождаться, – хмыкнул Елисей, потягиваясь и разминая шею.

– Елисей, дуэльные пистолеты это не твои револьверы. Тут навык нужен, – попытался сбить с него спесь полковник.

– Александр Савич, я с таким оружием еще мальчишкой с горцами воевал, – жестко усмехнулся парень. – Уж как из гладкоствольного пистолета стрелять, меня учить не надо.

– Гм, прости, забыл, – смутился Тимофеев, припомнив некоторые эпизоды из жизни парня.

– Бог простит, – отмахнулся Елисей. – Если вас не затруднит, пните этих олухов. Сколько можно время тянуть, – попросил он, кивая на толпящихся на противоположном конце поляны офицеров.

Судя по случившейся ажитации, ротмистр изволил наконец-то приехать и теперь горячо обсуждал со своими секундантами условия дуэли. Хотя чего теперь-то воду толочь? Все нужное было сказано еще у дворца генерал-губернатора. Усмехнувшись, полковник решительно зашагал в сторону их оппонентов. Перекинувшись с офицерами несколькими словами, он рукой указал на поляну, на доктора и, выслушав ответ, двинулся обратно.

Два офицера отделились от толпы. Выбрав место, один из них вытащил из ножен палаш и воткнул его в землю. Второй принялся отсчитывать от него полтора десятка шагов. Вонзив в землю второй палаш, он оглянулся и, прикинув на глаз расстояние, уважительно качнул головой. Стреляться с такого расстояния по очереди нужно иметь характер. Это так ясно читалось на его лице, что Елисей не удержался от усмешки.

К краю поляны подкатила телега, с которой солдаты быстро выгрузили простой дощатый стол. Установив его примерно на середине между палашами, только в стороне от линии огня, они накрыли стол скатертью и тут же отошли подальше, скрывшись в кустах. Офицеры оживились. Четверо из них подошли к столу и выложили на скатерть две коробки. Полковник, вздохнув, направился туда же.

Открыв обе коробки, он осмотрел предложенные пистолеты и, кивнув, попросил офицеров зарядить обе пары. Сделав по выстрелу из каждого ствола, контрразведчик одобрительно кивнул и вернулся к карете.

– На твою удачу, обе пары одного немецкого мастера. Даже спуски у всех четырех примерно одинаковой тугости, – быстро пояснил он парню. – В общем, шансы у тебя весьма велики. Главное, не спеши и не волнуйся.

– А разве похоже, что я волнуюсь? – зло усмехнулся Елисей, разминая кисти рук. – Мне просто ждать надоело.

– Еще несколько минут, – заверил его полковник, снова отправляясь к столу.

Спустя минуту он жестом позвал Елисея, указывая на коробки с пистолетами. Подойдя к нему, парень с едва заметной усмешкой посмотрел на подошедшего ротмистра и перевел взгляд на контрразведчика. Как старший по званию, он вынужден был взять соблюдение всех формальностей на себя. В этом ему помогал штабс-капитан из противной коалиции. Оба офицера подозвали дуэлянтов поближе, и полковник громко произнес:

– Господа, я еще раз предлагаю вам разрешить ваш спор миром.

– Сие невозможно, – фыркнул ротмистр.

Елисей только отрицательно мотнул головой.

– В таком случае прошу выбрать оружие, – продолжил полковник.

Офицер, занимавшийся снаряжением пистолетов, передвинул коробку к самому краю. Елисей протянул руку и не глядя взял пистолет. Второй тут же схватил барон.

– Стрелять после моей команды, – напомнил полковник. – Барон, ваш выстрел первый.

Дуэлянты разошлись на места, и парень встал к противнику вполоборота вправо, положив пистолет на грудь стволом вверх. Правилами это разрешалось. Таким образом дуэлянт защищал жизненно важные органы.

– Начинайте, – скомандовал Тимофеев, и барон, вскинув пистолет, прицелился.

«Долго тянешь, рука дрожать начнет», – усмехнулся про себя Елисей, и в ту же секунду грохнул выстрел.

Пуля оцарапала ему правое предплечье. Рана была не опасная, но неприятная. Рука тут же налилась свинцовой тяжестью и начала неметь. Чувствуя, как по локтю течет что-то холодное, Елисей переложил пистолет в левую руку и, меняя стойку, перевел взгляд на противника. Ротмистр, уже явно празднуя свою победу, шагнул было к столу.

– Встаньте на место, барон. Мой выстрел, – рявкнул Елисей так, что ротмистр невольно вздрогнул.

Дождавшись, когда барон вернется к барьеру, есаул вскинул пистолет и, плавно опуская его, нажал на спуск. Грохнул выстрел, и есаул барона заволокло дымом, но сквозь эту пелену Елисей успел заметить его падающую фигуру. Секунданты ротмистра бросились к нему. Туда же поспешил и доктор со своим саквояжем. Понаблюдав за этой суетой, Елисей вздохнул и направился к столу.

– Пять минут на перевязку и можно будет продолжить, – заявил он, выкладывая пистолет на стол.

– Вы уверены? – удивленно уточнил один из офицеров. – Вы же ранены.

– Царапина, – отмахнулся парень. – Тем более что левая рука у меня цела. А с какой руки стрелять, значения не имеет.

– Он убит, – мрачно сообщил Тимофеев, подходя к столу. – Ты уверен, что хочешь продолжать?

– Уверен, – хищно усмехнулся парень.

Подошедший вместе с контрразведчиком штабс-капитан только головой растерянно покачал и, развернувшись, поспешил обратно к толпившимся у тела барона офицерам. Доктор, зафиксировав смерть, поспешил заняться раной Елисея. Они отошли к карете, и парень, сняв черкеску и рубашку, подставил врачу руку. Ловко очистив рану, тот оказал первую помощь и, наложив тугую повязку, тихо проворчал:

– Судя по вашим шрамам, это у вас не первая дуэль.

– Господь с вами, сударь. Я казак, а не столичный фанфарон. Все это в боях получено, – фыркнул Елисей.

– Тогда понятно, как вы сумели так ловко его укокошить, – усмехнулся врач. – Пуля попала прямо в сердце. Он умер раньше, чем упал.

– Бывает, – парень пожал плечами и принялся одеваться.

Приведя себя в порядок, Елисей вернулся к столу и, найдя взглядом штабс-капитана, громко спросил:

– Так что, сударь? Есть еще желающие указать мне мое место?

Вопрос прозвучал ровно. Словно парень интересовался не продолжением дуэли, а спрашивал, который час. Ответив ему настороженно-удивленным взглядом, штабс-капитан нехотя кивнул, покосившись на шагнувшего вперед поручика.

– А вас, сударь, что оскорбляет? Мой титул или само мое существование?

Не ожидавший такого вопроса поручик чуть заметно вздрогнул и, быстро облизав губы, ответил:

– Такой, как вы, никогда не станет истинным дворянином.

– Чушь говорить изволите, – усмехнулся Елисей. – Вы все сами подтвердили мой титул.

– Это чем же? – вскинулся поручик.

– Тем, что затеяли эту дуэль. Дерутся только с равным, – рассмеялся Елисей. – Впрочем, это уже не имеет значения. Решение принято. Извольте выбрать оружие.

Стоявший с коробкой офицер подвинул ее поближе, и поручик схватил ближайший к себе пистолет.

– К барьеру, – скомандовал Елисей, забирая второй ствол. – Ваш выстрел первый, раз уж вы встали на место ротмистра.

Снова взяв оружие правой рукой, Елисей принял ту же позу, что и в первый раз. Полковник подал команду, и тут же грохнул выстрел. Пуля свистнула рядом с головой парня.

«Поторопился», – мелькнула у Елисея мысль, пока он вскидывал оружие.

Второй выстрел прозвучал спустя три секунды после первого. Негромко вскрикнув, поручик упал, схватившись за левый бок. Раненая рука немного подвела парня. Пистолет увело чуть в сторону, когда задетые мышцы пронзила боль от напряжения.

– Следующий, – громко сказал Елисей, направляясь к столу.

* * *

– Это было слишком, господа. Вы слышите меня? Повторяю. Слишком. Таких потерь войска в иной стычке с непримиримыми не несут. Один убитый и двое тяжко раненных.

Покачав головой, генерал-губернатор поднялся из-за стола и принялся прохаживаться по кабинету. Потом, остановившись перед замершими посреди кабинета провинившимися, тяжело вздохнул и спросил, удивленно разглядывая Елисея:

– Я считал вас противником дуэлей. Человеком, умеющим избегать ненужного кровопролития. Что на вас нашло, князь?

– Как я уже имел честь говорить вашему высокопревосходительству, иногда бывают моменты, когда человек просто вынужден драться. В противном случае никакие моральные принципы не смогут его оправдать. Он перестанет существовать как личность. Так и было в этот раз, – ответил Елисей, твердо глядя ему в глаза.

– Однако, – удивился генерал-губернатор и, в очередной раз вздохнув, проворчал: – Ну, и что прикажете с вами обоими делать?

– В дуэли участвовал я, значит, мне и отвечать, – тут же отреагировал Елисей. – Господин полковник отозвался на мою просьбу и был только секундантом.

– Да, но вызов сей был направлен против меня, – вступил в разговор Тимофеев.

– Против вас?! – развернулся к нему генерал всем телом. – Извольте объясниться, полковник. Что это значит?

– Убитый ротмистр прилюдно назвал меня жандармской ищейкой. Я, будучи на службе, согласно уложению, просто не имел права бросить ему вызов. Но произнося свое оскорбление, барон задел и князя. Итог вам известен.

– Нашел с кем связываться, болван, – фыркнул генерал, доставая из кармана платок. – Да уж, задали вы мне задачу.

– Так отправьте меня в крепость с запретом появляться на ваших приемах, ваше высокопревосходительство, – пряча усмешку в уголках губ, предложил Елисей. – Всем ясно станет, что я в опале. Господин полковник останется на службе, и все будут довольны.

– А с атаманом вашим что прикажете делать? Он ведь так просто этого дела не оставит, – задумчиво протянул генерал-губернатор.

– А ему посоветуйте прежде со мной поговорить. Я ему сам все объясню.

– Что ж. Пожалуй, – помолчав, согласился генерал-губернатор. – Даю вам неделю на завершение всех ваших дел в городе, после чего прошу до особого вызова сюда не приезжать. Обо всех своих делах и нуждах сообщайте через господина полковника. И вообще, не забывайте слать ему доклады регулярно. Особенно о делах крепости. Данный форпост весьма важен для нас.

– Осмелюсь доложить, ваше высокопревосходительство, может, в таком случае имеет смысл назначить на тыловое обеспечение крепости особого человека, с которого потом и спрос будет? – моментально сориентировался парень. – А то на общих основаниях там такой бардак, что и сказать страшно.

– Что скажете, полковник? – генерал-губернатор удивленно посмотрел на контрразведчика.

– Осмелюсь доложить, здравая мысль, ваше высокопревосходительство, – с ходу врубился Тимофеев в тему. – Князь прав. Как вы уже изволили сказать, данный форпост весьма важен, а обеспечение его ведется из рук вон плохо. Моей службе уже дважды приходилось наводить порядок в интендантской службе, да только они спустя время снова за свое принимаются. А будь там отдельный человек, за то обеспечение отвечающий, то и спрос был бы строже. К тому же можно было бы само обеспечение наладить более ровно. По заранее оговоренным требованиям.

– Извольте изложить все это на бумаге, господин полковник. Я обдумаю, – кивнув, приказал генерал-губернатор. – Что ж. Засим и закончим. Вас, князь, я в случае нужды вызову письмом за своей личной печатью. И пусть все здесь сказанное останется между нами.

– Не извольте беспокоиться, ваше высокопревосходительство, – заверил его Елисей, отвешивая положенный поклон.

– Хорошо. Ступайте, голубчик. А вы, полковник, задержитесь еще на пару слов, – вздохнул генерал-губернатор, отпуская парня.

Елисей вышел в приемную и, прикрыв за собой дверь, про себя презрительно усмехнулся. У стены, на стульях, словно сороки на проводах, восседали пятеро офицеров в чинах от майора до полковника. Едва увидев парня, все пятеро скроили такие физиономии, словно он им всем в суп плюнул. Адъютант генерал-губернатора незаметно указал Елисею глазами на выход и чуть подмигнул. Выйдя в коридор, парень отступил от двери на несколько шагов и остановился у окна, ожидая продолжения истории.

Так и вышло. Спустя несколько минут секретарь вышел в коридор и, быстро подойдя к нему, еле слышно сообщил:

– Не расстраивайтесь, князь. Его высокопревосходительство не сердится. Все его решения скорее дань политическому моменту. Скоро все утрясется.

– Благодарю, я уже понял, – так же тихо отозвался парень. – Дождусь полковника и уеду домой.

– Он сейчас будет, – кивнул адъютант и поспешил вернуться в приемную.

Контрразведчик появился спустя примерно четверть часа. С каменной физиономией подойдя к Елисею, он негромко велел ему следовать за ним и быстрым шагом направился к выходу из здания. Заговорил он только в карете. Откинувшись на спинку сиденья, Тимофеев снял фуражку и, утерев ладонью лоб, проворчал:

– Как же иной раз сложно иметь дело с зазнавшимися дураками. Знаешь, из-за чего была затеяна та дуэль?

– От меня избавиться, – пожал Елисей плечами.

– Так, да не так, – бледно усмехнулся полковник. – Эти титулованные болваны решили мне отомстить за дело, проведенное против графа Самсонова. Решили, что я его из пальца высосал. Так, ради собственного удовольствия. Те пятеро, что в приемной сидели, так генерал-губернатору и заявили. Пришлось ему несколько документов показать.

– Они что, совсем дурные? – растерянно поинтересовался парень, не веря собственным ушам.

– Хуже. Решили, что они непогрешимы. С одной стороны, я их где-то даже понимаю. Человеку чести принять подобное сложно. Но иной раз одна паршивая овца все стадо портит. В общем, пока суд не пройдет, тебе и вправду лучше побыть подальше отсюда.

– А вы? – спросил Елисей, намекая на очередную попытку его устранения.

– Ну, меня теперь так просто не съешь, – зло усмехнулся полковник. – Этих господ генерал-губернатор особо предупредил, что моя служба ничего просто так не делает. Да и не езжу я теперь один. Особый приказ его высокопревосходительства на сей счет имею. Но признаться откровенно, я тебе очень благодарен.

– Это за что? – не понял Елисей.

– За попытку взять всю вину на себя. Понимаю, что ты ничего толком не знал, но не ожидал, что ты меня защищать станешь. Спаси Христос, Елисей.

– Господь с вами, Александр Савич. Я от вас ничего окромя добра не видел, – отмахнулся Елисей. – А мне эта опала в самый цвет будет. Хоть школой займусь как следует.

– Я так и понял твое предложение, – усмехнулся полковник. – Что делать теперь собираешься?

– А чего тут мудрить? Неделя у меня есть. Гостинцев закуплю, и домой. Мне теперь в какие-либо дела лезть – только портить все.

– Это верно. Ладно. Мой дом в твоем распоряжении. Все одно я туда только ночевать приезжаю. Слуг я предупрежу. Об одном прошу, не уезжай не попрощавшись.

– Это я обещаю, – улыбнулся парень, мысленно уже проворачивая очередную операцию по сокращению бандитского поголовья.

– Кстати, мы с тобой еще награду твою не отметили, – неожиданно сменил тему контрразведчик. – Предлагаю вечером в ресторан сходить.

– А на очередную дуэль не нарвемся? – с сомнением поинтересовался Елисей.

– Ну, дураков везде хватает, но не думаю, что после того, что ты устроил, кто-то еще рискнет тебе вызов бросить, – отмахнулся полковник. – Это ж надо было удумать?! Следующий! Словно зубодер на приеме.

– Что, понравилось? – съехидничал парень. – Пользуйтесь. Мне не жалко.

– Понравилось? Да господа титулованные офицеры от такой наглости теперь себя от злости не помнят, а возразить страшно. Не было еще такого, чтобы один человек подряд три дуэли проводил. Да еще с таким результатом.

– Так нужно объяснить дуракам, что с пластунами шутки плохи, – пожал Елисей плечами.

– А что бы ты делать стал, предложи тот ротмистр на шпагах драться? Ты ведь этим оружием не владеешь. Я точно знаю, – поддел его полковник.

– Зато шашкой пользуюсь как родной. А шпага, она еще и полегче будет, – фыркнул Елисей. – Что-нибудь да придумал бы. Если я правильно помню, во время дуэли нельзя только оскорблять противника и применять подлые приемы, навроде удара ножом, ежели это сразу не оговорено. Ну, еще клинок ядом смазывать тоже нельзя. А уж как оружием пользоваться во время драки, только мое дело.

– Вот ничем тебя не проймешь, – качнул полковник головой. – Так что насчет ресторана? Устроим загул?

– Что, с девицами на столах, битьем морд и посуды? – не удержавшись, поддел его парень.

В ответ контрразведчик от души расхохотался.

– Ох, уморил! – простонал он сквозь смех. – Да после твоего битья те морды лечить устанешь. Тут уж опалой не обойдется.

– Ну, кто на что учился, – не сумел промолчать Елисей. – А вообще, согласен. И вправду, что-то мы все в делах да в делах. Так и свихнуться не долго.

– Вот и я о том же. Решено. Приедем, отправлю слугу столик заказать, – кивнул контрразведчик, потирая руки.

«А ведь ты опять что-то задумал», – вдруг сообразил Елисей, глядя на его довольную физиономию.

– Да не смотри ты на меня так, – снова рассмеялся полковник. – Нам и вправду есть, что отметить. Я с твоей помощью такое кубло змеиное вскрыл, что генерал-губернатор, узнав про то, минут пять матерился, как тот сапожник. Я и не думал, что он так умеет.

– Что, в войсках? – насторожился парень.

– В том-то и дело, что смычка там. Либералов наших гражданских и некоторых военных. В общем, всего рассказать не могу, но голов скоро слетит немало. Самсонов много чего рассказать успел. И рассказать такого, что пришлось его срочно прятать от всех подальше. Чтоб не удавили раньше времени.

– Ого! Все так серьезно?

– Более чем, друг мой. Более чем. И ниточки опять тянутся так высоко, что мне иногда даже страшно, – вдруг признался полковник, заметно понизив голос.

– Не иначе опять британцы отметились, – не удержавшись, фыркнул парень.

– И не только они, – кивнул контрразведчик. – К слову, тут опять какие-то иностранные журналисты появились. И очень нашим оружием интересуются. Ничего не напоминает? – ехидно поинтересовался он.

– Ну, пусть в крепость приезжают, – равнодушно пожал парень плечами. – Тракт наш всегда дурной славой пользовался.

– Ты поаккуратнее с таким делами, – зашипел полковник. – Мне те ухари и самому интересны.

– Так забирайте, мне не жалко, – лукаво усмехнулся Елисей.

– Не все сразу, голубчик. Будет повод, заберу, – не принял шутки контрразведчик.

Карета вкатилась во двор дома полковника, и кучер, соскочив с козел, поспешил отворить дверцу. Выбравшись из салона, они прошли в дом, и Тимофеев попросил слугу поставить самовар. Елисей, заметив, что он направился в свой кабинет, отправился в выделенную ему комнату. Жара на улице стояла несусветная, так что не мешало бы умыться и сменить рубашку. Приведя себя в порядок, парень вышел в комнату и спустя минуту получил от слуги приглашение полковника к чаепитию.

До вечера делать было все равно нечего, так что Елисей поспешил в столовую. Его удивляло, что контрразведчик не спешит вернуться на службу, да еще и предлагает устроить загул, но влезать в его дела не решился. Раз полковник так поступает, значит, так и должно быть. Еще с прошлой своей жизни Елисей помнил, что люди из подобных служб просто так ничего не делают. Пусть даже сама служба находится еще в зачаточном состоянии.

Войдя в столовую, он отметил про себя, что Тимофеев успел так же переодеться в домашнее и, налив себе чашку свежезаваренного чаю, с удовольствием отдался увлекательному занятию под названием чаепитие.

* * *

Бесшумно скользя по ночному городу, Елисей старательно держался в тени, попутно вспоминая вечер прошлого дня.

Ужин удался на славу. Откушав и слегка выпив, они с полковником с интересом наблюдали, как господа офицеры из расквартированного в городе полка то и дело косились в их сторону, явно желая что-то высказать, но опасаясь последствий. Судя по всему, генерал-губернатор уже сказал свое веское слово по поводу случившейся дуэли, и теперь даже самым заядлым бретерам приходилось задумываться о последствиях.

Обойдя очередного ночного сторожа, Елисей присел за кустом и внимательно оглядел забор нужного подворья. Теперь нужно было нейтрализовать сторожевых собак. Еще в прошлый свой приход сюда парень заметил двух цепных кобелей и, готовясь к этому выходу, прихватил все необходимое, чтобы решить эту проблему. Достав из сумки сверток, он раскатал на земле кусок плотной холстины и принялся готовить приманку. Кусок говяжьей печени он полил свежей кровью из пузырька и посыпал порошком из трав, который нашелся в его походной аптечке. Убивать собак ему не хотелось.

Псы добросовестно делали свое дело, и не их вина, что хозяева хуже любых зверей. Так что смесь трав, способная быстро погрузить в сон любое живое существо, составленная бабкой Радмилой, оказалась очень кстати. Подцепив один кусок пальцами, Елисей аккуратно размахнулся и перекинул приманку так, чтобы она упала рядом с конурой. Следом отправился второй кусок. Послышалось негромкое звяканье цепи, глухое рычание и знакомое чавканье. Запах свежей крови оказался слишком соблазнительным.

Спустя несколько минут парень осторожно заглянул через забор и с усмешкой еле слышно проворчал:

– Спокойной ночи, ребята. Я постараюсь не сильно шуметь.

Оба кобеля растянулись рядом со своими будками. Смесь подействовала. Бесшумно перемахнув забор, Елисей проскользнул к крыльцу и, достав кинжал, принялся вскрывать дверь. Тихо скрежетнув, засов сдвинулся, и дверь, чуть скрипнув, приоткрылась. Быстро перекрестившись, Елисей просочился в сени и взял в руки два бебута. Оставлять кого-то из бандитских главарей в живых он не собирался.

Медленно обходя комнату за комнатой, он избавлялся от всех, кто находился в доме. Трое крепких мужиков обнаружились в кухне. Спали на лавках. Три быстрых удара кинжалом в ухо на выдохе, короткая агония, и бесшумная тень снова скользит по коридору. В дальней комнате нашлись еще двое. Их парень отправил в страну вечной охоты так же быстро и тихо. Главаря, очевидно сменившего убитого в прошлый налет бандита, он нашел на кровати в горнице.

Спал мужик, широко раскинувшись на кровати, негромко похрапывая. Чуть подумав, Елисей одним плавным движением провернул кинжал в руке и, примерившись, резко ударил его рукоятью в висок, отправляя в нирвану. Срезав на кухне веревку, он скрутил мужика так, чтобы у того не было даже шанса на побег, и, стащив его с кровати, поволок к спуску в подпол. Откинув крышку, парень без долгих церемоний спихнул своего пленника вниз и уже собрался было спуститься сам, когда услышал звук, который не мог перепутать ни с чем.

Кто-то в подполе взвел курок пистолета. Устраивать перестрелку среди ночи в его планы не входило. Стены у дома хоть и толстые, но выстрел есть выстрел, и в ночной тишине его все равно услышат. Значит, нужно как-то заставить противника раскрыться. Быстро осмотревшись, Елисей подскочил к печи и, поворошив угли, зачерпнул совком кучку еще тлеющих головешек. Достав из сумки холстину, в которую заворачивал приманку для собак, он уложил ткань на совок, поверх углей, и принялся их раздувать. Едва только ткань занялась, он шагнул к спуску в подпол и, размахнувшись, швырнул все имевшееся на совке в провал.

Сидевший в подполе человек явно не был готов к такому повороту. В подполе кто-то тихо выругался и шарахнулся в сторону. Похоже, пара угольков попала на него. Воспользовавшись моментом, Елисей просто спрыгнул вниз и, не пытаясь встать, сразу перекатился в сторону. В свете догорающей тряпки он заметил фигуру, суетливо стряхивавшую угольки со штанов. Приподнявшись на коленях, парень резко взмахнул рукой, и бебут, коротко свистнув в воздухе, вонзился неизвестному в грудь.

Дамасская сталь разрубила ребра, словно бумагу. Одним прыжком оказавшись на ногах, Елисей метнулся вперед, и второй кинжал пробил неизвестному шею чуть ниже уха. Захрипев, мужик медленно осел на земляной пол. Помня, что у него должен быть огнестрел, парень первым делом пробежался ладонями по вздрагивающему телу и, нащупав две рукояти, выхватил пистолеты у него из-за пояса.

Помня, что доверять бандитам нельзя ни в чем, Елисей продолжил обыск и в кармане штанов обнаружил еще один пистолет. Жилетного размера. Избавив это тело от всего, что можно было использовать как оружие, Елисей сложил все найденное на ступеньке лестницы, после чего вернулся к своему пленнику. Выдернув из его рта кляп, парень пару раз хлопнул его ладонью по морде, заставив застонать и болезненно поморщиться. Голова у мужика явно болела.

Убедившись, что пленник очнулся, Елисей поднялся и, припомнив, где бандиты хранили свечной фонарь, потянулся к полке. Фонарь обнаружился там, где был и в прошлый раз. Чиркнув пару раз кресалом, парень затеплил свечу и, осветив пленника, негромко спросил:

– Говорить станешь, или сразу из спины ремней нарезать?

– Ты кто? – послышалось в ответ.

– Смерть твоя. Кто в схроне сидит?

– Никого, – скривился мужик, приметив тело у соседней стены. – Немтырь один тут был.

– Он немой, что ли, был? – на всякий случай уточнил Елисей, кивая на убитого.

– Угу. Здоровый в подполе выстрела не снесет. А этому все одно. И так ни хрена не слышит. Зато нюх как у собаки был. Да, видать, ты хитрее оказался.

– Ну, логика во всем этом есть, – чуть подумав, тихо проворчал Елисей. – А как тогда получилось, что ругался? – вспомнив суету, когда метнул угли, спросил парень.

– Не ругался он. Не умел. Бубнил только, глухо, вот и помстилось, что ругается, – вздохнул мужик. – Тебе чего надо-то? Денег? Так они не здесь.

– А где?

– В моей комнате, под кроватью. Чего ты вообще в подпол полез? – вдруг завелся мужик, осторожно шевеля руками.

– Ты лапами-то не шеруди. Сам себя задавишь, – хищно усмехнулся Елисей. – Я узлы вязать умею. А ежели в подполе нет ничего доброго, зачем этот упырь тут сидел?

– Нравилось ему, вот и сидел, – огрызнулся мужик, притихнув.

– Не понял ты меня, – вздохнул парень с деланым огорчением. – Придется ремней нарезать.

– Что, мытарить станешь? – зло оскалился мужик. – Давай. И не такие пытались. Все снесу. Ничего тебе не скажу более.

– Дурак, – презрительно фыркнул Елисей. – Еще скажи, что у горцев в полоне бывал.

– А они-то тут каким боком? – растерялся мужик.

– Прямым. Уж как они мытарить умеют, тебе и не снилось. А я в этих местах родился. Так что многому научиться успел. Так что, начать, или сам все скажешь?

– Чего знать хочешь? – помолчав, уточнил мужик.

– Кто за той стеной, в схроне? – тут же последовал вопрос.

– Да что ты за бес такой?! Откуда про схрон знаешь? – буквально взвился пленник.

– Я же сказал, спрашивать умею, – зло усмехнулся Елисей.

– Дочка полковника там, – медленно, с явной неохотой ответил пленник.

– Чего?! Какая дочка? Какого полковника? – от удивления Елисей даже забыл, где находится. – Рассказывай все, – яростно потребовал он, пнув мужика в бок так, что того аж подкинуло.

– Был тут один пришлый. Вышел на нас и уговорился девчонку выкрасть. Дочку полковника, что при штабе местном. Обещал за нее золотом по весу отдать. Треть вперед уплатил. Вот вчера и умыкнули. А тут ты.

– Когда с остальными деньгами придет? – быстро спросил Елисей, лихорадочно проигрывая в уме возможные комбинации.

– Утром должен быть, – мрачно вздохнул мужик.

– Как выглядит?

– Обычно. Одет не по-нашему, но гуторит правильно. Сразу видно, образованный.

– Что, средь бела дня сюда припрется? – не поверил Елисей.

– С рассветом быть должен, – глухо отозвался мужик.

– Сам во двор войдет, или кто встретить должен? – последовал новый вопрос.

– Сам все. Сразу уговор такой был. Войдет, на девку глянет и уйдет сразу.

– Потом что?

– Потом мы ее должны будем из города вывезти. Он нас на тракте ждать станет. А там уж его дела.

– Ладно. Полежи покуда, – подумав, вздохнул Елисей и заткнул ему рот кляпом. – Ежели соврал хоть в чем, о смерти молить заставлю, – пообещал он, выпрямляясь и протягивая руку к памятному гвоздю.

Открыв дверь в схрон, парень встал так, чтобы не нарваться на выстрел, и, убедившись, что стрелять никто не торопится, толкнул дверцу, отворяя ее пошире. Осветив схрон фонарем, он увидел в дальнем углу соломенный матрац, на котором лежала связанная девочка лет двенадцати. Тихо зашипев сквозь зубы, Елисей быстро проскользнул в схрон и, присев, одним движением перерезал веревки, стягивавшие руки девочки.

– Как вас зовут, сударыня? – спросил парень, стараясь держаться так, чтобы не напугать ребенка еще больше.

– Катерина, – еле слышно ответил ребенок.

– У вас что-то болит?

– Нет. Только руки затекли, и спать все время хочется, – пожаловалась девочка. – Вы отвезете меня к папе?

– Обязательно отвезу. Но чуть позже. Сейчас на улице еще ночь. Так что придется нам с вами дождаться рассвета здесь. Сейчас мы с вами поднимемся наверх, и я устрою вас спать в более приличной постели. Вы готовы еще немножко потерпеть, сударыня?

– А вы дадите мне воды. Пить очень хочется, – кивнув, попросила девочка.

– Как только мы с вами поднимемся наверх, – заверил Елисей и, плюнув на все условности, подхватил ребенка на руки.

Выскочив из подпола, он быстрым шагом перенес девочку в горницу, где ночевал главарь, и, усадив ее на кровать, метнулся на кухню. Зачерпнув деревянным ковшиком воды из ведра, он принялся поить ребенка, мысленно матерясь так, что на окне занавески в жгуты сворачивались. Девочку явно чем-то опоили, чтобы заставить сидеть тихо, но чем именно, парень даже не пытался угадать. Достаточно вспомнить, что в аптеке в это время можно было купить любую гадость под видом лекарств.

Напившись, Катерина зевнула и, прикрыв глаза, мягко завалилась на бок. Уложив девочку поудобнее, Елисей накрыл ее одеялом и, растерянно покрутив головой, метнулся обратно в подпол. До рассвета оставалось примерно часа полтора, так что нужно было собрать все, что можно спокойно унести, с учетом нежданного груза. Недолго думая, парень устроил в доме и подполе натуральный обыск с погромом. В итоге его добычей стали два сидора, набитые купюрами, и кожаный саквояж с золотыми и серебряными монетами.

Сложив добычу в сенях и прибавив туда же роскошный кавказский кинжал дамасской стали, он старательно прикрыл все двери и задернул все занавески в комнаты, где оставил трупы. Подумав, он пробежался по хозяйственным пристройкам, решив подыскать хоть какой-то транспорт. В конюшне нашелся великолепный караковый жеребец. Увидев холеного сильного зверя, Елисей удивленно присвистнул и, растерянно почесав в затылке, проворчал:

– Или я дурак, или жопа с двумя «п» пишется. Не иначе эти уроды кого-то серьезного ограбить умудрились.

Быстро осмотрев конюшню, парень нашел простое казацкое седло и принялся седлать жеребца. Увозить отсюда девочку было нужно, а сделать это на себе проблематично. Управившись с конем, Елисей вернулся в дом и, едва успев попить воды, услышал, как во двор кто-то вошел. Гостя он встретил на пороге. Мужчина неприметной внешности, окинув парня настороженным взглядом, негромко буркнул:

– Для меня должен быть приготовлен товар.

Кивнув, Елисей молча посторонился, пропуская неизвестного в дом. Жестом указав ему на дверь в горницу, он держался в шаге за спиной от него. Подойдя к кровати, мужчина наклонился и, заглянув девочке в лицо, зло усмехнулся. Потом, выпрямившись, удовлетворено кивнул и бросил через плечо:

– Это она. Что делать дальше, вы знаете. Полный расчет будет на месте.

– Будет, – хмыкнул Елисей, резким ударом рукояти кинжала по голове отправляя его в беспамятство.

* * *

– Рассказывай, как было. Все! – потребовал полковник, закуривая очередную папиросу.

– Так рассказал уже все. С базара шел, гляжу, в коляске три морды каторжные и девочка. Ну, никак она с ними быть не должна была. Интересно стало, я за коляской и пошел, – ответил Елисей, сократив свою легенду до нескольких слов.

– С базара? – с мрачной иронией уточнил полковник.

– Угу, с гостинцами, – вздохнув, кивнул парень.

– Вот чую, что врешь, а придраться не к чему.

– А к чему мне врать? – развел Елисей руками. – Девочку эту я никогда в глаза не видел. Рожи эти тем более. Так в чем резон?

– Вот в том-то и дело, – покрутил полковник головой. – Только зачем ты там такую резню устроил? Стрелять почему не стал?

– Ребенка перепугать? Соседей всполошить? – иронично поинтересовался Елисей. – Да и не уверен я был, что там что-то не так. Сами знаете, как это бывает. Вроде видишь, что не все ладно, а что к чему, не понять никак. Вот тут так и было. Потому и решил темна дождаться да проверить все. Ну, а там уж вышло, как вышло. А чья это дочка-то?

– Начальника штаба, полковника Корецкого, – со вздохом сообщил контрразведчик. – Ее вчера днем схватили, когда с няней гулять ходила. Няню кистенем по голове стукнули. В вечер померла, в себя не приходя. У полковника трое детей. Екатерина старшая. Супруга здоровьем слаба. Он в дочке души не чает. А тут такое…

– А чего ж розыск не учинили? – удивился парень.

– По всем полицейским и жандармским участкам описание разослали. На заставы городские тоже сообщили. А шума поднимать не стали, чтобы похитителей раньше времени не всполошить. А тут ты влез.

– А шо, не надо было? – ернически поинтересовался Елисей.

– Да иди ты к лешему, – вдруг вызверился полковник. – Я теперь и не знаю, как со всем этим к генерал-губернатору идти. Ты ж опальный. А тут едва только недовольство высказано, ребенка спасаешь. Как? Ведь решат, подлецы, что сам все и придумал.

– Так и не сообщайте, – отмахнулся Елисей. – Мне с того дела навару никакого, а вашей службе, глядишь, и прок какой выйдет. Забирайте девочку да прямо к отцу и везите. Заодно и розыск учините, чей конь и кинжал. Сразу видно, что все от одного хозяина.

– Две недели тому назад пропал старший сын князя Георгадзе, – помолчав, медленно начал рассказывать полковник. – В описании сказано, что был он на караковом жеребце аргамаке.

– Вот и еще одна гирька на чашу вашей службы, – развел парень руками. – А я, пожалуй, завтра домой поеду. Надоело даром время терять. Да и по семье соскучился. Сын, небось, уже вставать начал, а я его толком и не вижу.

– Задержись еще на денек, – подумав, попросил контрразведчик. – Мне надо с генерал-губернатором поговорить. А там посмотрим, что из всего этого получится.

– А что это за иностранец, что заказал ребенка похитить? – не сдержал любопытства Елисей.

– Выясняем, – мрачно скривился Тимофеев.

– Он что, без документов был? – удивился Елисей.

– Есть бумаги, да только по ним он вообще литвин из Риги, а не иностранец. Вот теперь и ждем, когда ответ на наши запросы придет.

– А бумаги-то настоящие?

– В том-то и дело, что настоящие, да только есть там несколько мелких неточностей. Сразу и не приметишь, а мои люди их только что не обнюхали, потому и нашли.

– Ну, теперь это только ваши дела. Я свое сделал. Головной боли вам прибавил, можно и домой, – усмехнулся Елисей, пытаясь поднять ему настроение.

– Ступай уж, чертова болячка, – фыркнул полковник. – Из дому ни ногой. Моего возвращения дождись.

Пообещав никуда не уходить, Елисей отправился в свою комнату. Протащить в дом добычу удалось без всяких проблем. Увидев его с ребенком на руках и коня, поперек седла которого было перекинуто тело связанного иностранца, слуги даже внимания не обратили на вещмешки и саквояж, привязанные к тому же седлу. Тем более что парень несколько раз повторил, что покупал на базаре гостинцы своим домашним.

В общем, пришло время разобрать добытое и избавиться от всего приметного. Правда, отвертеться от нападения на разбойничье гнездо теперь не получится. Что ни говори, а ребенок и пленник ему не с неба в руки свалились. Именно поэтому он и старался прикрыться службой полковника Тимофеева. Ссориться с контрразведкой дурных мало. Особенно во время войны. Так что, если полковник согласится сохранить тайну, то все может прокатить тихо.

Рассортировав и пересчитав добычу, Елисей удивленно хмыкнул и, почесав в затылке, растерянно проворчал:

– Ассигнациями без малого две сотни тысяч. Блин, они что, банк обнесли? Да еще монетами почти сотня. Откуда столько, даже если отбросить то, что они за девочку получили? Нет, тут точно без серьезной «крыши» не обошлось.

Его размышления прервал осторожный стук в дверь. Заглянувший слуга сообщил, что хозяин дома вернулся с каким-то гостем и просит князя спуститься в гостиную. Быстро переодевшись в парадную черкеску, Елисей спустился на первый этаж и, войдя в названную залу, с ходу принялся настороженно рассматривать крепкого, моложавого полковника с усталым, словно изможденным лицом.

– Извольте, Максим Алексеевич. Это и есть князь Халзанов. Тот самый, что приметил и освободил вашу Катеньку, – отрекомендовал Тимофеев, указывая полковнику на парня.

– Сударь, не знаю, как вас и благодарить, – с жаром пожимая парню руку, высказался полковник. – Вы всем нам жизни спасли. И мне, и жене, и дочке.

– Господь с вами, Максим Алексеевич, – принялся отговариваться Елисей. – Знал бы сразу, что девочку украли, прямо на улице бы и отбил.

– Я ваш должник, князь. По гроб жизни. Если только чем-то смогу, только скажите, – не унимался полковник.

– Да будет вам, сударь, – едва ли не силой усаживая его на стул, отозвался Елисей. – Я людоловов всегда терпеть не мог. Только об одном попрошу. Никому обо мне не рассказывайте.

– Но почему? – тут же вскинулся полковник.

– После дуэли, опальный я, – смутился парень.

– Ах да. Дуэль, – понимающе закивал полковник. – Но ежели позволите, я бы попробовал ходатайствовать перед его высокопревосходительством за вас. Такое дело не должно остаться забытым.

– Уж поверьте, не останется, – рассмеялся Тимофеев.

– Это точно. В нашем богоспасаемом государстве ни одно благое дело безнаказанным не остается, – съехидничал в ответ Елисей.

– Князь! Язык ваш, враг ваш, – укоризненно покачал контрразведчик головой.

– Простите, князь, вы это серьезно, насчет сохранения вашего инкогнито в данном деле? – растерянно уточнил полковник.

– Более чем, Максим Алексеевич. Более чем, – вступил в разговор Тимофеев. – Я пошел навстречу вашему желанию пожать руку человеку, спасшему вашу дочь, и в свою очередь надеюсь на ваше честное слово о молчании о том, кто именно это сделал. Поясню. Князь давно и плодотворно оказывает помощь моей службе, как и мы в свою очередь поддерживаем его школу. К тому же во время освобождения Катеньки в руки князю попал иностранный лазутчик. Дело, как вы понимаете, еще только начинается, и для пущего толку нам требуется сохранение инкогнито главных действующих лиц данной акции. Надеюсь, я могу рассчитывать на вас?

– Безусловно, – сообразив, что тут все не так просто, решительно кивнул полковник. – Клянусь честью, об участии в этом деле князя никто не узнает.

– Благодарю вас, Максим Алексеевич, – улыбнулся Елисей.

– Что ж, позвольте откланяться, господа. Нужно поспешить домой. Катеньку доктор осматривал. Хочу узнать, все ли в порядке, – смущенно признался полковник.

– Конечно. Рад был знакомству, Максим Алексеевич, – закивал Елисей.

Хозяин дома проводил гостя до порога и, вернувшись, устало присел к столу.

– Садись, я приказал чаю подать, – махнул Тимофеев парню.

– Ну, и зачем было его сюда тащить? – сварливо поинтересовался парень.

– Да вцепился, словно клещ, покажи да покажи, – отмахнулся контрразведчик. – Да и слову его верить можно. Это честный человек. Уж я это точно знаю.

– Ну-ну, – скептически хмыкнул Елисей. – На приеме-то были?

Ему даже не пришлось уточнять, о каком именно приеме идет речь. Вошедший слуга расставил чашки, сахарницу и все потребное для чаепития и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Глотнув напитка, контрразведчик откинулся на спинку стула и, потерев ладонями усталые глаза, с усмешкой ответил:

– Был. Господин генерал-губернатор в растерянности пребывать изволят. С одной стороны, князь Халзанов в опале, а с другой – опять отличиться умудрился. В общем, ордена за это дело тебе не видать, но премию школе твоей в сумме трех тысяч рублей он выписать приказал, – с усмешкой закончил он, доставая из кармана чек на указанную сумму. – Завтра с тобой в банк сходим. Получишь деньги. В крепости-то этим чеком тебе только подтереться.

– Не то слово, – рассмеялся Елисей, принимая чек. – Это ж теперь мне до самого дома глаз не сомкнуть будет, – проворчал он, рассматривая бумагу.

– Я приказал пятерку казаков тебе в сопровождение выделить. И карету нашу. Нечего в седле трястись. Князь как-никак, а не голь перекатная. А вообще, генерал-губернатор изволил выказать тебе свое благоволение твоими действиями. Даже несмотря на дуэль.

– Ну, я ее не хотел, – развел парень руками.

– Знаю, – отмахнулся полковник. – Когда выезжать собираешься?

– Ну, ежели сопровождение готово, то завтра.

– Завтра нет. Послезавтра. Заодно и карету подготовят. А вообще, отвыкай везде верхом носиться. Да, и еще. Старый князь Георгадзе в городе. Узнал он кинжал. Завтра еще коня посмотрит, тогда точно будем знать, чье это все. А так, похоже, сына его бандиты убили.

– Занялись бы вы этими бандитами, Александр Савич, – помолчав, тихо посоветовал Елисей.

– С чего бы? Для этого полиция имеется, – возмутился полковник.

– А с того, ваше высокопревосходительство, что нападения на титулованных лиц империи во время войны суть ослабление самой империи. А ежели серьезно, то действовать с таким размахом, без серьезного прикрытия сверху, бандиты бы не рискнули. Они ведь не абы на кого замахнулись. Они решили целого начальника штаба под себя подмять. Ну, хорошо, пусть не под себя. Но ведь это офицер. А у нас война идет.

– Да прав ты. Прав. Опять, – возмущенно отмахнулся Тимофеев. – Вот ведь еще головная боль. А ты никого живым не оставил, для допроса, – тут же уколол он парня.

– Так проведите облаву на базаре, – хмыкнул Елисей. – Я пока гостинцы покупал, штук десять карманников насчитать успел. Думаю, вся эта братия на этих бандитов и работала. Уж эти точно много чего знают. Это только кажется, что простые мальчишки щипачи, кроме чужих карманов, ничего не видят. А они многое знают. Главное, спросить правильно.

– В твоем стиле? Пообещав пальцы поотрубать? – поддел его полковник.

– И так можно, – жестко усмехнулся парень. – Но лучше сразу расстреливать. Задали одному вопрос у всех на глазах, не ответил, пулю в брюхо. И следующему вопрос. Пока первый скулит, подыхая, остальные разом ума наберутся.

– Сурово, – растерянно качнул полковник головой.

– Ну, у османов они бы сразу без рук остались, – отмахнулся парень. – А вообще, за подобное нападение отвечать нужно так, чтобы сопли кровавые летели. Шваль эта знать должна, что во время войны военных трогать себе дороже. А самое главное, взять тех, кто их прикрывает. Вот этих точно на сук.

Публично.

– Ну ладно тебе. Развоевался, – проворчал полковник, допивая чай. – А ежели серьезно, то сказал ты все верно. И с облавой идея добрая. Так и поступим. Вот выждем пару-тройку дней и начнем город чистить. Думаю, генерал-губернатор меня в этом начинании полностью поддержит. История с полковником Корецким ему сильно не понравилась. Так что поддержит, – решительно кивнул полковник, явно обдумывая свои мысли.

* * *

С утра, побывав в банке, Елисей с полковником Тимофеевым вернулись домой и начали готовиться к отъезду. Точнее, это парень начал готовиться, а контрразведчик, ожидая прибытия князя Георгадзе, работал с бумагами в своем кабинете. Уложив вещи и убедившись, что вся добыча вместе с премией надежно упрятана в пару кожаных баулов, Елисей перевел дух, задумался, чем бы занять время до вечера. Вошедший слуга сообщил, что Тимофеев просит его спуститься в гостиную.

«По-моему, это уже было», – подумал Елисей, сбегая на первый этаж.

В гостиной за столом сидел пожилой, но еще крепкий мужчина, с первого взгляда на которого можно было понять, что это кавказец. Горбоносый, с жесткими кудрявыми волосами и большими, слегка навыкате глазами, черными как антрацит. Перед мужчиной стоял стакан с чаем и сахарница с колотым сахаром. Хозяин дома сидел напротив него, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди.

Судя по позам и напряженным лицам обоих, разговор проходил тяжело. Вежливо откашлявшись, Елисей вошел в комнату и, глядя в лицо Тимофееву, вежливо, нейтральным тоном произнес:

– Александр Савич, мне передали, что вы хотели меня видеть.

– Да, ваше сиятельство, – легко поднявшись, кивнул полковник. – Позвольте представить вам князя Георгадзе. Есть предположение, что найденные кинжал и конь принадлежат его сыну.

– Ты князя Буачидзе зять, – окинув парня внимательным взглядом, с сильным акцентом произнес мужчина. – Я тебя видел. Там, в Тифлисе.

– Вы правы, князь. Я действительно зять князя Буачидзе. Но я не помню, чтобы он нас знакомил, – настороженно отозвался Елисей, внимательно разглядывая гостя.

Он и вправду не помнил этого лица. Ни на свадьбе, ни после.

– Правильно сказал. Не знакомил, – вздохнув, кивнул князь. – Не дружим мы. Ты не знаешь. Старое дело. Ты коня сына нашел? – внезапно сменил он тему.

– Я, – на автомате кивнул Елисей и тут же прикусил язык, но было уже поздно.

– Как случилось, расскажи, – попросил князь.

Елисей хотел было отказать, но что-то в голосе этого сильного, пожилого мужчины заставило его сесть за стол и начать выдавать сильно откорректированную версию его ночных похождений. Князь слушал молча, не перебивая. Выслушав всю историю до конца, горец помолчал минутку, а потом задумчиво уточнил:

– Значит, за ребенком пошел. Так?

– Так.

– А кинжал в доме был?

– Да.

– А почему решил, что украли? Купить могли.

– Это бандиты, батоно. Они не покупают. Они воруют или отбирают. А кинжал приметный, дамасской стали. Такой так просто не купишь и не отберешь. Такое оружие воин носит. Потому и попросил господина полковника узнать, чей он, – осторожно подбирая слова, ответил парень.

– Правильно сказал, бичико. Оружие воина, – прикрыв глаза, еле слышно выдохнул старый князь.

В комнату заглянул слуга, и полковник, заметив его, только коротко кивнул, после чего, поднявшись, предложил:

– Пойдемте, ваше сиятельство. Слуги уже вывели коня. Взгляните, если это жеребец вашего сына, тогда все сомнения отпадут окончательно.

– Да, – решительно кивнув, ответил мужчина и, тяжело опершись о стол, поднялся.

Они вышли на крыльцо, и Елисей в очередной раз восхитился статью каракового коня. Изогнутая дугой шея, тонкие сухие ноги, короткий мускулистые торс и длинный густой хвост. Жеребец словно был налит силой. Вычищенный и ухоженный, он перебирал копытами, словно готовился с места сорваться в галоп.

– Карабаир! – с ходу назвал князь кличку коня, и жеребец тихо заржал в ответ, потянувшись к мужчине.

– Можете ничего не говорить, ваше сиятельство. Тут и так все понятно, – мрачно вздохнув, кивнул контрразведчик. – Конь ваш, это понятно. Можете забрать его.

– Нет, – помолчав, решительно тряхнул князь головой. – Мальчик нашел. Он узнал, что с сыном стало. Пусть ему будет, – ответил он, кивая на Елисея.

– Это конь вашего сына, батоно. Я не могу принять его, – ушел Елисей в глухой отказ.

– Твой тесть коней разводит. Пусть в его табуне бегает. Карабаир чистокровный конь. От него хороший приплод будет. А мне он теперь не нужен, – подрагивающим голосом ответил князь.

– У вас, батоно, еще сыновья есть, если я правильно помню, – продолжал упираться Елисей. – Им этот конь лишним не будет.

– Бичико, я не нищий, – гордо вскинулся князь. – У всех моих сыновей свои кони есть. Возьми, не обижай. Ты казак, ты знаешь, как за таким конем ухаживать. Я не могу, – еле слышно закончил горец. – На него смотрю, сына вижу.

Возразить на это Елисею было нечего.

– Полковник, богом прошу, найди того, кто сына убил, – не удержавшись, попросил горец с таким надрывом, что контрразведчик невольно вздрогнул. – Что хочешь проси. Ничего не пожалею. Только найди.

– Мои люди уже работают, – нашелся контрразведчик.

– Спасибо тебе, бичико, – повернулся князь к парню. – Тестю скажи, повезло ему. Скажи, князь Георгадзе помириться готов. Ради памяти сына готов, – закончил мужчина и, пряча повлажневшие глаза, направился к ожидавшей его коляске.

Проводив его, полковник с парнем вернулись к крыльцу, и Елисей, не удержавшись, подошел к коню. Осторожно поглаживая его по бархатному храпу, парень перебирал пальцами густую челку, заставляя коня тихо пофыркивать. Караковый красавец положил голову парню на плечо и, вздохнув, замер. Глядя на эту картину, Тимофеев не удержался и, шагнув ближе, проворчал:

– Вот уж точно говорят, что казаки как цыгане, за коня душу продадут.

– Для казака конь это и друг, и помощник, и соратник в бою, – усмехнулся Елисей в ответ. – Вот только не знаю, как к такому подарку относиться. Вроде оно и понятно. Сына напоминает. А с другой стороны – такой конь огромных денег стоит.

– За то не беспокойся, – отмахнулся полковник. – Семья Георгадзе на Кавказе одна из самых богатых. К тому же он свое решение прилюдно огласил. В общем, твой это конь теперь. Твой.

– Ну, дай то бог, – вздохнул парень, оглаживая жеребца.

Про себя он отметил, что обещание князя помириться нужно будет передать тестю в обязательном порядке. Кто знает, из-за чего они там поссорились, но примирение с таким семейством лишним не будет. Для вящего спокойствия обеих семей. Слуги увели коня обратно в конюшню, а Елисей, подчиняясь жесту полковника, направился в дом.

Утром, едва рассвело, во двор дома вкатилась уже знакомая карета, и слуги принялись переносить вещи парня. Подаренного коня привязали к задку кареты, и Елисей, попрощавшись с полковником, уселся в салон. Пятеро казаков, выделенных полковником в сопровождение, взяли карету в коробочку, и вскоре кавалькада выехала за окраину города.

До Пятигорска доехали без происшествий. Пользуясь случаем, Елисей решил сделать небольшой перерыв, чтобы дать своему сопровождению передохнуть, а заодно утрясти дела со своими приятелями. Взяв сутки на утряску всех вопросов, он выделил казакам денег на отдых и с головой ушел в дела. Как выяснилось, оба семейства вовсю готовились к переезду. К тому же оба мастера заказали кучу всяких станков и инструмента и теперь ожидали подвоза заказа.

Порадовавшись известиям, Елисей одобрил все их действия и на следующий день отправился дальше. В крепость они въехали под вечер. Расселив казаков из сопровождения и разгрузив карету, парень занялся самым приятным делом. Одариванием домочадцев гостинцами. Охов, ахов, визгов и восторгов было на весь вечер. С улыбкой наблюдая за домашними, Елисей чувствовал себя счастливым.

Нино весь вечер не отходила от мужа, а Елисей не спускал с рук сына, который поначалу слегка дичился его, но вскоре признал и теперь старательно пытался выковырнуть из кармашков газыри. Спать все разошлись далеко за полночь. Но едва оказавшись в супружеской спальне, и он и Нино забыли про сон. В итоге уснули они только под утро, доведя друг друга до полного изнеможения.

Уже утром, за завтраком, Нино огорошила мужа известием, что отец очень соскучился по ней и внуку и приглашает их приехать к нему в Тифлис погостить. Растерянно почесав в затылке, Елисей даже не нашелся, что ответить. С одной стороны, он дико соскучился по семье, а с другой – отказать тестю в таком деле он просто не мог. Глядя на его растерянную физиономию, Нино не удержалась и, звонко рассмеявшись, пообещала, что уедет не раньше чем через две недели.

Сделав в памяти очередную зарубку, Елисей отправился инспектировать школу. Как оказалось, парни отлично справлялись с текущими делами, уже начав натаскивать ребят в стрельбе и владении холодным оружием. Понятно, что физические кондиции новичков еще оставляли желать лучшего, но дело уже сдвинулось с мертвой точки. Пожилые казаки тоже внесли свою лепту в дело обучения неофитов.

Именно с их подачи в школе проповедовались правила и обычаи, которыми веками жили казачьи семьи и которые использовались во всех казачьих ватагах. Поначалу Елисей был против использования этого слова, но вскоре выяснил, что изначально как такового войска не было. Были именно станичные ватаги, которые и являлись главной ударной силой каждой станицы.

В общем, школа стала не только центром воинского обучения, но еще и источником изучения домостроя в лучшем его проявлении. Спорить с этим Елисей не решился. Что ни говори, а именно такими традициями казачество и жило уже много сотен лет подряд. Да и смысла особого брыкаться есаул не видел. Во всяком случае, ничего плохого старики ребятам не прививали.

Убедившись, что немедленного вмешательства в дела школа не требует, Елисей отправился на строительство станицы. Там тоже все шло своим чередом. Большую часть заказанного для отделки дома уже привезли, и теперь артель старательно приводила дом в жилой вид. С домами в станице тоже все шло нормально. Даже церковь была почти закончена. Теперь оставалось только решить вопрос с толковым попом. Но эту проблему ему предстояло решить через атамана.

С самим парнем никто на подобные темы даже говорить не станет. Что ни говори, а просто так присылать попа в новую станицу духовенство не будет. Для подобного действа требуется обращение именно атамана. Вернувшись в крепость, Елисей с удивлением понял, что заниматься чем-то срочным ему нет необходимости. Все затеянные им дела делались если не сами по себе, то с участием кучи помощников.

Так что, пользуясь случаем, Елисей решил отправиться на рыбалку. Уж очень давно он так не развлекался. Достав из кладовки рыболовный набор, оставшийся ему в наследство от старого казака Никандра, Елисей прихватил с собой мальчонку из сирот, которому еще по возрасту было не до обучения, и отправился к ближайшему ручью. Мальчонка, гордый оказанным ему доверием, старательно выполнял все, что ему говорилось, при этом стараясь копировать самого Елисея.

Глядя на его старание, парень только прятал улыбку в уголках губ и делал вид, что все так и должно быть. В общем, день прошел плодотворно. На пару они натаскали целое ведро карасей. Вернувшись домой с добычей, они сдали рыбу женщинам и дружно отправились мыться и ужинать.

* * *

Увлекшись делами, Елисей и не заметил, как пролетело три недели. Нино в очередной раз напомнила ему про желание ее отца увидеть внука. Чуть подумав, парень отправился к старым казакам, просить помощи. Отправлять жену и сына в Тифлис одних он не собирался. Объяснить, почему именно, он толком не мог, но привычно доверял своей чуйке. К казакам главным охранителем семьи он отправил Реваза.

Сборы были долгими и бурными. Маленький Руслан, уже привыкший к отцу, не хотел никуда ехать и устроил настоящее восстание, огласив дом долгим, отчаянным ревом. Утихомирить мальчишку удалось только совместными усилиями родителей и бабки Радмилы. Нянек ребенок вообще отказался воспринимать как класс. Видя такие настроения сына, Елисей попросил бабку съездить с ними.

Почему-то именно Радмилу малыш воспринимал и слушался лучше всех остальных, вместе взятых. Подумав, бабка согласилась. Так что отправлялись в дорогу они целым выездом. Карета для Нино, Руслана и Радмилы, коляска для нянек, две телеги вещей и гостинцев, ну и все потребное для похода казакам и Ревазу. Проводив выезд до самых ворот, Елисей долго стоял на тракте, провожая выезд взглядом, и усилием воли пытаясь подавить растущее напряжение в душе.

Дождавшись, когда выезд скроется за поворотом, парень тяжело вздохнул и, развернувшись, двинулся обратно домой. Тревога тревогой, а дела делать надо. Но по дороге домой его перехватил посыльный от коменданта. Услышав, что майор желает его видеть, Елисей сменил маршрут и минут через десять стучался в дверь кабинета коменданта. Услышав ответ, он привычно толкнул дверь и, войдя, с улыбкой спросил:

– Искали меня, господин майор?

– Заходи, Елисей, присаживайся, – улыбнулся комендант в ответ. – Отправил семью?

– Угу.

– А чего мрачный такой?

– Самому бы знать, – вздохнул парень. – Такое ощущение, что я что-то упустил, а что, никак понять не могу. Беспокоюсь я за них.

– С чего бы? – удивился комендант. – Десяток казаков в сопровождении, да еще и горец этот твой. Он один десятка абреков стоит.

– Так-то оно так, – вздохнул Елисей, – да только привык я чутью своему доверять. А тут, мало того что непонятно, на что грешить, так еще и не знаешь, чего ждать. Я потому и выпросил у круга десяток казаков, чтобы хоть за семью быть спокойным.

– Ну, оно понятно, – спокойно кивнул майор. – Вот только с чего ты вдруг так всполошился?

– Самому бы знать, – вздохнул Елисей с заметной растерянностью. – Ну, да ладно. Вы-то меня с чего искали? Опять случилось чего?

– Не то чтобы случилось, но возможно, – туманно пояснил майор. – В общем, пришло мне известие, что ты теперь в опале и в Екатеринославе тебе пока лучше не появляться.

– Это давно не секрет, – равнодушно отмахнулся Елисей. – Еще что-то?

– Да. Князь Георгадзе письмо прислал. Просил меня в случае, ежели у тебя нужда какая возникнет, сразу ему сообщать.

– Это еще зачем? – моментально насторожился парень.

– Он себя должником твоим считает, – развел комендант руками.

– С чего бы это? Нет за ним долгов, – решительно качнул Елисей головой.

– Это было его решение, – пожал комендант плечами. – Я тут ничего изменить не в силах.

– Давайте так договоримся, – помолчав, предложил парень. – Прежде чем князю о чем-то писать, вы прежде меня спросите. Чтоб не получилось, что вы ему отписали, а пока письмо шло, я и сам разобрался.

– Тоже верно, – подумав, согласился майор.

Этого Елисей и добивался. Помня, как неспешно тут все делается, он решил таким образом избежать ненужного контакта с непонятной ему пока семьей. Одна обмолвка самого князя о том, что с тестем парня они особо не дружат, сразу сводила весь интерес Елисея к этой семье до минимума. Жена и ее семья были парню гораздо ближе, а главное, дороже. Достав из ящика стола исписанный лист бумаги, комендант протянул его Елисею, тихо сказав:

– Прочти. Это тебя касаемо, так что ты должен знать.

Взяв письмо, парень внимательно вчитался в строчки, написанные каллиграфическим почерком. Судя по стилю и красоте написания, составлял сие послание весьма грамотный человек. Вспомнив, с каким акцентом говорил сам старый князь, Елисей только усмехнулся про себя: «Секретарю, похоже, диктовал».

Убедившись, что комендант рассказал ему все, Елисей вернул письмо и, пожав плечами, поинтересовался:

– А зачем вы мне его показали? Вроде тут и так все ясно. Будет сильная нужда, отпишите. А на нет и суда нет. Или я опять чего не понял?

– Так-то все верно, да только я понять никак не могу, почему он мне писать стал, а не тебе напрямую это все сказал? – задал комендант свой вопрос.

– Сказал, да видно решил, что сам я ни о чем просить не стану, вот и отписал вам, – пожал парень плечами. – А вообще, по чести сказать, надоели мне все эти интриги. И чего людям не живется спокойно? Или им внешних врагов мало? И так война идет. В горах который год покоя нет, и все мало.

– Знай я ответ на этот вопрос, не сидел бы тут комендантом, – рассмеялся майор. – И вот еще что, – сменил он тему. – На нашем тракте опять какая-то банда появилась. И не только на нашем. Патрули казачьи уже которую неделю по всей округе рыщут, отловить их пытаясь, да пока все впустую.

– А чего раньше не сообщили? – удивился Елисей. – Или помощь моих ребят в поисках уже никому не требуется?

– Так там не следопыты, а опытные кавалеристы нужны, – отмахнулся майор. – К тому же делом этим не военные занимаются, а жандармы, а казаки им только в помощь.

– Как-то уж больно запутанные тут отношения между официальной властью и казачеством, – задумчиво протянул Елисей. – Давно это замечал, да все как-то не до разговора об этом было. А вот теперь, когда самого коснулось, вдруг понял.

– Что понял? – не сообразил майор.

– Что запутано все слишком.

– А раньше ты этого не знал?

– Говорю же, не до того было, – фыркнул парень. – Да и не задумывался я раньше о таких вещах.

– Ну да. Понимаю, – кивнул комендант, припомнив прошлое сидевшего перед ним человека. – Ну, если хочешь, я могу в двух словах тебе это описать. Но вот надо ли тебе оно? И казаки, и мы одно дело делаем. Империи служим. Просто каждый по-своему. Каждый в своем качестве. Вот и пришлось там, в столице принять такое половинчатое решение. Что казаки как бы своим укладом живут, но задачи им из столицы ставят.

– Это все мне известно, – кивнул Елисей. – Да бог с ним. Не до того сейчас. В общем, за князя Георгадзе мы с вами уговорились. А остальное будем уж в деле решать.

Подумав, комендант кивнул и, закурив, пожал плечами:

– Ну, ежели у тебя других вопросов нет, то давай за сим и закончим.

Кивнув в ответ, Елисей поднялся и, попрощавшись, отправился домой. Что это было и зачем нужна вся эта история, он пока так и не понял. Нет, с одной стороны, понятно, что Георгадзе счел себя чем-то обязанным ему, но ведь для того, чтобы рассчитаться с долгом, не обязательно было связываться с комендантом крепости. Встает закономерный вопрос, зачем старый князь на такое решился? Точнее, почему?

Обдумывая эти вопросы, парень добрался до дома, и чтобы не зацикливаться на проблеме, занялся повседневными делами. В таком ритме он прожил три дня.

На рассвете четвертого всю школу разбудил громкий стук в двери. Выскочив на крыльцо с оружием в руках, Елисей с ужасом узнал в окровавленном человеке, лежащем на ступенях, Реваза. Спина и левый бок горца были залиты кровью.

У ворот стоял, пошатываясь и опустив к земле голову, его конь. Похоже, жеребцу тоже крепко досталось. Громовым голосом приказав принести воды и заняться конем, Елисей опустился на ступени рядом с горцем и, аккуратно перевернув его на спину, тихо спросил, прижав пальцы к шейной артерии:

– Что случилось?

– Напали, – хриплым шепотом ответил горец. – Мы все дрались. Сильно дрались. Но их много было. Это не горцы, хозяин. Эти пришлые были. В наше одеты, но пришлые.

– Что с моей семьей? – спросил Елисей, еле ворочая языком.

Все тело словно занемело от ощущения навалившейся беды. Даже мысли в голове ворочались тяжело.

– Хозяйку увезли. Что с мальчиком, не знаю, – выдохнул Реваз, почти теряя сознание.

– Где это случилось? Как далеко?

– Я весь день скакал. Напали, когда мы за Пятигорск уехали. На тракте.

– Пусть лекарки посмотрят его раны. Седлайте каракового, – скомандовал парень, стремительно выпрямляясь.

Усилием воли взяв себя в руки, Елисей припомнил, что сам приказал ехать не быстро, чтобы не растрясти малыша и не испортить гостинцы. Вернувшись в свой кабинет, он быстро проверил свой тревожный ранец, навесил на себя все оружие, которое могло пригодиться в погоне, и, убедившись, что ничего не забыл, стремительным шагом вышел из дома. Жеребца уже оседлали, и теперь нежданный подарок гарцевал у коновязи, словно ему передалось состояние нового хозяина.

Отвязав коня, Елисей вскочил в седло и, оглядев свою команду, хищно усмехнулся:

– Занятия продолжать, как обычно. За мной никому не ходить. И не поминайте лихом, ежели что.

Он толкнул коня каблуками, и караковый взял с места в карьер. Охрана у ворот даже толком понять не успела, что произошло, когда мимо с треском подков пронеслось какое-то двухголовое чудо. Благо проезд в этот момент был свободен, и никто не был затоптан или покалечен. Елисей очередным волевым усилием заставил себя придержать жеребца, чтобы не запалить его раньше времени.

Но Карабаир, словно понимая, что ему не терпится попасть на место нападения, шел широким, размашистым галопом так, словно не ведал усталости. Пролетев весь путь до города на одном дыхании, Елисей заставил себя остановиться на ночлег и с первым светом отправился дальше. Жеребец, которого парень уже готов был сменить на любую другую лошадь, утром оказался свеж и готов к новой скачке.

Это было удивительно, но это было. Осмотрев коня, Елисей с изумлением понял, какой подарок ему сделал старый князь Георгадзе. Действительно княжеский. Прошедшей гонки могучий аргамак словно и не заметил. Быстро оседлав коня, Елисей попрощался с встревоженным Изей и снова вскочил в седло. К месту нападения он подъехал во второй половине дня. Тут уже вовсю работала полиция.

Увидев парня, полицейский ротмистр попытался было остановить его, но нарвавшись на бешеный взгляд казака, осекся. Пожилой десятник, едва завидев Елисея, отошел в сторонку и, дождавшись, когда парень отойдет, принялся быстро шептать что-то ротмистру. Внимательно выслушав его, тот задумчиво расправил усы и, кивнув, велел своим подчиненным не мешать.

За прошедшие сутки на месте нападения никто не успел порыться, даже тела еще не увезли, так что восстановить всю картину было не так и сложно. Засаду организовали грамотно. Сразу за поворотом повалили дерево, и кавалькаде негде было даже пытаться развернуть транспорт. Затем первым же залпом ополовинили казачье сопровождение. Дальше началась свалка. Женщины пытались бежать. Няньки и служанки Нино лежали в стороне от дороги, на пути к лесу.

Добежать им попросту не дали. Стреляли в спину. Тело бабки Радмилы нашлось рядом с каретой. Старая травница лежала ничком, поджав под себя руки. Присев над ней, Елисей насчитал три входных отверстия от пуль. Прикрыв глаза, парень сглотнул подкативший к горлу ком. Кое-как уняв разбушевавшуюся злость, он заставил себя открыть глаза и еще раз осмотреть тело.

Неожиданно что-то заставило его насторожиться. Еще раз внимательно осмотрев лежащее перед ним тело, Елисей вдруг понял, что с ним что-то не так. Осторожно ухватив труп за плечо, он аккуратно перевернул его на спину и, вздрогнув, еле слышно ахнул. Под телом травницы лежал Руслан. Радмила закрыла мальчика собой, пытаясь спасти его от пуль. Глядя на бледное лицо сына, Елисей никак не мог заставить себя прикоснуться к нему.

Подошедший десятник, узнавший парня, тяжело опустился на одно колено и, осторожно приложив пальцы к становой жиле ребенка, вдруг испуганно охнул:

– Живой! Сердце стучит еще!

Эти слова словно пробили какую-то плотину в сознании Елисея. Отодвинув полицейского десятника, он подхватил сына на руки и принялся осторожно осматривать. Как оказалось, ничего особо серьезного с ним не случилось. Падая, Радмила навалилась на мальчика, а тот ударился головой о камень на дороге и потерял сознание. Умирающая женщина успела сдвинуться так, чтобы не задушить его, но при этом ребенка не заметили со стороны.

Как ей это удалось, Елисей так и не понял, да и не до того ему сейчас было. Среди убитых Нино не было. Значит, Реваз не ошибся, и ее сумели захватить живьем. Но теперь, с раненым сыном на руках, он не мог продолжить погоню. Стоя рядом с разбитым обозом, Елисей судорожно соображал, как поступить, когда стоявший рядом десятник, негромко откашлявшись, тихо сказал:

– Прикажете к Изе-жиду мальчика отвезти, князь?

* * *

Склоняясь с седла так, что караковый вынужден был иногда идти боком, Елисей всматривался в след, оставленный бандой. Кто именно рискнул напасть на его семью, парня в тот момент вообще не интересовало. Он шел убивать. Не мстить, не отбивать жену, а именно убивать. Все чувства словно исчезли. В душе поселилась черная звенящая пустота. И только мысли о сыне заставляли его соблюдать хоть какие-то правила личной безопасности. Но это можно было назвать только их видимостью.

По следам он насчитал примерно три десятка всадников, но помня, что банда может вести с собой заводных лошадей, ориентировался на двадцать пять бандитов. То, что в погоню он отправился один, Елисей никак не волновало. Качество и надежность его оружия, особые боеприпасы, а главное, дикая, бешеная злость сделали его опасным и для большего количества бандитов.

Уходя из дома, он набил сменные обоймы особыми патронами. Помня о том, что в этом времени некоторые бандиты все еще носят кольчуги, вроде как в память предков, Елисей принялся экспериментировать с пулями для карабина. В итоге у него получилось что-то вроде экспансивных патронов. Отливая обычный снаряд, он аккуратно срезал носик, после чего высверливал в кончике пули небольшое отверстие.

Это немного влияло на баллистику, но полено средней величины, используемое вместо мишени, превращалось в щепки после четвертого выстрела таким патроном. И теперь, двигаясь по следу, парень держал на коленях карабин с пристегнутым оптическим прицелом и магазином, набитым именно такими патронами. Раненые и пленные ему были не нужны.

Уже сутки он шел по следу, постепенно сокращая расстояние до банды. Себе и коню он отводил на отдых не более трех часов. Караковый, даже несмотря на свою выносливость, начал постепенно сдавать. Гонка от крепости до места нападения и последующее преследование банды по густому подлеску сказались на жеребце не лучшим образом, заставляя Елисея то и дело выходить из своей бешеной сосредоточенности и уделять внимание коню.

Когда сгустившиеся сумерки заставили его прекратить погоню, парень осадил коня и принялся разбивать лагерь около крошечного родника. Быстро нарубив веток, он выкопал небольшую ямку и развел крошечный костерок, подвесив над ним котелок с водой. Готовить было некогда, но попить чаю не мешало. Расседлав и обиходив коня, Елисей стреножил его и отпустил пастись рядом с лагерем.

Сидя у огня, Елисей пытался понять, куда именно рвутся бандиты. Направление их движения не поддавалось какому-то конкретному анализу. Было понятно только одно. Банда шла вдоль Кавказского хребта, в сторону Каспия. Но куда именно, он никак не мог понять. Задумавшись, парень даже не заметил, как стемнело. Заварив чаю, он достал из ранца несколько полосок вяленого мяса, сухари и сахар. Нужно было обязательно поесть. Даже через силу.

Машинально пережевывая свой сухой паек, Елисей пытался обдумать сложившуюся ситуацию. Сын, после того как его достали из-под тела бабки Радмилы, ненадолго пришел в себя и, узнав отца, слабо улыбнулся, после чего снова потерял сознание. Похоже, сказались испуг и сильный удар головой. К тому же ребенок сутки ничего не ел. В тот момент Елисей едва сдержался, чтобы не ринуться в погоню сразу, не закончив осмотра места происшествия.

Полицейский десятник, получив от парня золотой червонец, клятвенно пообещал, что отгонит весь выезд на подворье к Изе и лично передаст ему ребенка. Тела погибших так же было обещано отвезти в город и сразу отправить в крепость. Что будет дальше, Елисей даже не задумывался. Сейчас перед ним стояла одна задача. Догнать банду и отбить у них жену. Только теперь Елисей вдруг понял, как дорога ему была эта тоненькая, улыбчивая, но такая сильная девушка.

Не удержавшись, Елисей вскинул голову к темнеющему небу и глухо застонал сквозь плотно сжатые зубы. Очередным усилием воли заставив себя успокоиться, он опустил взгляд и невольно выпрямился. Где-то примерно в километре от него, сквозь кроны деревьев мелькнул отсвет разведенного костра. Замерев, чтобы не потерять направление, парень медленно поднялся на ноги и, сделав несколько шагов вперед, еле слышно прошептал:

– Догнал.

Это было правдой. Как ни крути, а опытный человек, в одиночку, движется по лесу гораздо быстрее, чем два десятка с заводными лошадьми и скарбом. Хоть бандиты и пытались не отягощать себя лишним грузом, но все равно их скорость передвижения была ниже, чем его. Что говорить, если бандиты даже лошадей из повозок выпрягать не стали, бросив их на месте. Забрали только самое ценное, что не имело большого веса. Это отметили даже полицейские, осматривавшие место нападения.

Быстро закончив ужин, Елисей погасил костер и, накрывшись буркой, моментально уснул, приказав себе проснуться через три часа. Этот навык был у него наработан еще в прошлой жизни. Ведь любой побывавший на войне знает: есть, спать и развлекаться с женщиной нужно сразу, как только появится такая возможность, потому что следующего раза может и не быть.

Проснулся парень, как и хотел, словно по будильнику. Убедившись, что привычка не подвела, Елисей поднялся и, умывшись, быстро проверил оружие. Задумчиво осмотрев свой лагерь, он покосился на сонно замершего жеребца и, тряхнув головой, принялся собираться. То и дело поглядывая в сторону, где приметил отсвет, парень вдруг понял, что костер бандиты так и не погасили. Решив воспользоваться моментом, Елисей свернул лагерь и, оседлав жеребца, взял его под уздцы.

Ехать в такой темноте верхом – экзотический способ погубить и себя и коня. Да и спешить теперь было некуда. Ориентируясь все по тому же отсвету, он двинулся напрямую, даже не пытаясь снова встать на след. Слишком темно было для этого. Пройдя примерно метров семьсот, Елисей привязал коня к дереву и, надев ему на морду торбу с овсом, осторожно двинулся дальше. Теперь конь мог только помешать.

Оставляя на деревьях небольшие зарубки кинжалом, он добрался до лагеря неизвестных и, присев за кустом, принялся осматривать бивак возможного противника. Прежде всего ему нужно было найти жену. Осматривая в оптику лагерь, он приметил устроенную отдельно лежку, где под буркой спал кто-то небольшой. Сделав себе в памяти зарубку, парень сместил прицел, высматривая главаря этой шайки.

Обезглавить банду – уже полдела. Но сколько ни всматривался Елисей в спящие фигуры, так и не смог определить, кто тут главный. Плюнув на условности и правила, он несколько раз переместил прицел с дежурного на остальные фигуры и, убедившись, что зафиксировал в памяти их расположение, снова перевел ствол на дежурного.

Выстрел разорвал тишину предрассветного леса. Схватившись за грудь, бандит рухнул на спину, даже не успев охнуть. Дальше Елисей действовал, словно робот. Короткое смещение ствола, выстрел, и снова смещение. Расстреляв магазин менее чем за полминуты, он привычным движением сменил его и снова открыл огонь. После третьего выстрела бандиты начали вскакивать и хвататься за оружие, но парень использовал преимущества полуавтоматического оружия на всю катушку.

Меняя магазин, он успел сместиться, и несколько ответных выстрелов прошли в пустоту. Погасив эти очаги сопротивления, Елисей снова сместился и продолжал отстрел бандитов, краем глаза следя, чтобы никто из них не пытался приблизиться к примеченной им лежке. Ведь в лагере царила суета и паника, а человек, лежавший под буркой, только вздрогнул несколько раз, но так и не поднялся.

Кто-то из бандитов, не выдержав, ринулся в лес, но таких умников Елисей отстреливал в первую очередь. Смещаясь из стороны в сторону, укрываясь за стволами деревьев, а то и просто прячась за кустами, он отстреливал мечущихся бандитов, медленно обходя лагерь по кругу. Сменив третий магазин, парень тихо выругался. Если так пойдет и дальше, то очень скоро придется сменить карабин на короткий ствол.

А это значит, что придется выбираться из зарослей и подходить к противнику ближе. Но постепенно сопротивление банды начало уменьшаться. По звуку ответных выстрелов Елисей отметил, что стреляли в него не только из обычных гладкоствольных ружей, но и из нарезного оружия. Звук выстрела был разный. Все это он фиксировал с равнодушием компьютера, краем сознания, сосредоточившись на стрельбе.

Внезапно одна из фигур метнулась к отмеченной парнем лежке, и Елисей, торопясь, сделал три выстрела подряд. Последняя пуля настигла бандита, отбросив его в сторону. Эта заминка дала оставшимся бандитам возможность хоть немного сориентироваться и сменить оружие. В ответ на стрельбу парня зазвучали выстрелы из пистолетов. Одна из пуль свистнула рядом с головой, а вторая ударила его в левое плечо. К счастью, вскользь.

Зашипев от боли рассерженной гадюкой, Елисей выстрелил в ответ и, разжав руки, бросил карабин на землю. Патроны кончились, а перезаряжать времени уже не было. Оставшиеся в живых бандиты ринулись в атаку, накрыв его залпом из оставшихся заряженными пистолетов. Выхватив свой пистолет, Елисей перекатился в сторону и, встав на одно колено, ответил им стремительной серией из пяти выстрелов.

Сделав еще один перекат, Елисей добил магазин и, прыжком уйдя за ближайшее дерево, перезарядил оружие. Выглянув, он сумел рассмотреть, как в том месте, где находилась приметная лежка, сверкнул клинок. Две пули, выпущенные автоматной очередью, заставили носителя клинка вскрикнуть и упасть. Снова сместившись, Елисей опять перезарядил пистолет и, приподнявшись, оглядел разгромленный бивак.

Лагерь оглашали негромкие стоны нескольких раненых и возмущенный храп коней, напуганных неожиданной стрельбой. Замерев на десяток секунд, парень вслушивался в окружающий лес, пытаясь понять, есть ли кто из противников целый. Раненых он в расчет не брал, помня про свои особые пули. От ранений подобными боеприпасами легких ран не бывает. Убедившись, что подлесок нигде не шуршит, а оружие не брякает, он осторожно поднялся и, снова перезарядив пистолет, медленно двинулся в лагерь.

О том, что произошла ошибка, и он уничтожил невиновных, Елисей даже не думал. Так не бывает. Слишком мало шансов на то, чтобы в глухом лесу оказался обычный купеческий караван или горцы, побывав на базаре, на обратном пути так далеко отошли от нахоженных дорог. Даже в существование другой банды ему не верилось. Подойдя к костру, парень подбросил валежника и, дождавшись, когда пламя разгорится, направился к примеченной лежке.

Опустившись на одно колено, парень резким движением отбросил бурку и, увидев испуганные глаза жены, с облегчением выдохнул:

– Жива!

На кошме, связанная, с кляпом во рту, лежала его любимая. Мать его ребенка. Сунув пистолет в кобуру, Елисей выхватил кинжал и, быстро срезав веревки, принялся растирать ей руки, чтобы восстановить кровообращение. Выплюнув кляп, Нино тихо застонала, когда кровь прилила к рукам, тяжело приподнявшись, прохрипела:

– Елисей, Руслан…

– Тихо, милая. Тихо. Живой он, – поспешил успокоить Елисей жену. – Я его в Пятигорск, к Изе отправил.

– Они всех убили, – всхлипнула Нино. – Всех. И бабушку…

– Знаю, девочка моя. Я все знаю, – глухим шепотом ответил Елисей, прижимая ее к себе.

Вжимаясь лицом в грудь мужа, девушка разрыдалась. Сглатывая вставший в горле комок, Елисей ласково гладил жену по затылку, даже не пытаясь успокоить ее. Сейчас ей нужно было выплакаться. Погрузившись в мысли о случившемся, он не услышал, как приподнялся один из бандитов и в руке его тускло блеснул ствол пистолета. Грянувший выстрел заставил парня вздрогнуть всем телом и буквально взвиться в воздух.

Метнувшись к стрелявшему, Елисей одним взмахом все еще зажатого в кулаке бебута вспорол ему глотку. Следующий удар пришелся в грудь. Оставив оружие в ране, парень бросился обратно к жене. Нино, едва только он коснулся ее, вдруг мягко повалилась на кошму, еле слышно застонав. Еще не понимая, что произошло, Елисей подхватил ее на руки и тут же почувствовал под ладонью что-то горячее и липкое.

– Нино! Нет, – ахнул он, не веря самому себе.

– Сына сбереги. Я люблю тебя, Елисей, – выдохнула Нино и, вздрогнув, замерла.

* * *

Комья земли глухо стучали по крышке гроба, а Елисей, глядя в могилу, никак не мог поверить, что это происходит именно с ним. Стоявшие рядом парни и старики из школы молча крестились, держа в руках папахи. Дождавшись, когда похоронщики сформируют холмик и утрамбуют землю под крестом, казаки попытались увести парня с кладбища, но он только молча сбрасывал их руки с плеч, не желая уходить. Он все еще не мог понять, а точнее принять того, что это случилось.

Наконец, безногий Мирослав, ухватив его за плечи, рывком повернул парня к себе и, поймав его взгляд, прошипел, то и дело встряхивая Елисея, словно старую тряпку:

– Опамятуй, казак! Слышишь?! Опамятуй! Тебе еще сына растить. Ты ребят в школу принял, за них ответ несешь! Да еще и за кровь невинную спрос учинить должен. Или думаешь, банда та сама по себе была?

– Нет. Не сама, – глухо прохрипел Елисей. – Наняли их.

– Откель знаешь? – тут же вцепился в него старый казак, пытаясь вовлечь парня в разговор, чтобы отвлечь от навалившегося горя.

– Я всех раненых из той банды допросил. Крепко допросил. Наняли их. И я знаю, с кого спрос чинить. Вот только сороковины справим, и спрошу, – Елисей говорил так, словно не рассказывал, а выталкивал из себя слова.

Кивнув, Мирослав еще одним рывком отвернул парня от могилы и, подталкивая в спину, повел его к выходу с кладбища, попутно продолжая задавать вопросы. Постепенно Елисей разговорился и поведал старику обо всем, что сумел узнать. Шедшие рядом парни из команды пластунов слушали его и сжимали кулаки, одаривая всех посторонних такими взглядами, что народ невольно шарахался в стороны.

Они дошли до самого дома, когда Елисей, увидев выходящего на крыльцо врача, ринулся вперед и, одним прыжком оказавшись рядом с ним, взволнованно спросил:

– Что с ним?

– Успокойтесь, голубчик. С сыном вашим все в порядке. Здоровый, крепкий мальчишка. Кожу на затылке рассадил крепко, да от удара сознание потерял, ну, и испугался крепко, а в остальном все с ним хорошо. Глазки ясные, смотрят прямо. Дышит ровно, трубку вон у меня отобрать пытался, – улыбнулся врач, демонстрируя парню свой деревянный стетоскоп. – Пальчики цепкие, едва вырвал. Так что не переживайте, голубчик, все с ним хорошо. Рана на голове заживает хорошо. Шрам останется, ну да это не страшно. Чай, не девка.

– Благодарствую, доктор, – беря себя в руки, кивнул Елисей. – Надеюсь, вы завтра заглянете.

– Ну, ежели пожелаете, – удивленно протянул врач.

– Желаю, сударь. За деньги не извольте беспокоиться. Услуги ваши оплачу сразу, – добавил парень, доставая из кармана золотой червонец.

– Господь с вами, ваше сиятельство, – всплеснул руками врач. – Вы уж все оплатили. Да и спиритус ваш мне гораздо важнее иной раз, нежели деньги. Да и не стоит такая ерунда таких денег.

– Сына моего здоровье для меня не ерунда, – зашипел парень, моментально вскипев.

– Да успокойтесь вы, ваше сиятельство. Здоров ваш сын. Право слово, здоров. Ну, хотите, крест на том поцелую, – едва не взмолился врач.

– Прошу прощения, сударь, – опомнившись, выдохнул Елисей, отпуская его локти.

Он и сам не заметил, как ухватил врача за руки, доказывая свою правоту.

– Господь простит, – отмахнулся врач. – А я завтра зайду.

– Благодарствую, доктор, – поблагодарил Елисей, опираясь спиной о стену.

– Елисей, – послышался голос старого Мирослава. – Ты совсем уж ума лишился, коль на добрых людей кидаешься. Окстись. Не ты один жену потерял, – жестко выговаривал старик, тяжело поднимаясь по ступеням. – Сыном займись. Ему теперь мамка нужна.

– Ты что, жениться мне предлагаешь? – моментально ощетинился Елисей.

– Совсем сдурел, – растерянно охнул старик. – Кто за малым присмотрит, пока ты по делам ездишь?

– Девочки, что у Радмилы в ученицах ходили, – нашелся парень.

– Девчонки, – фыркнул старик. – Кто б за ними присмотрел. Хозяйка тебе в дом нужна. Навроде ключницы. Ране-то Радмила за всем смотрела, а теперь некому стало.

– Так ты про старшуху говоришь, – сообразил, наконец, Елисей.

– А то, – решительно кивнул Мирослав.

– Подумаю, – вздохнул парень, понимая, что теперь придется разгребать кучу всяких проблем, которые раньше проходили мимо.

Только теперь он начал понимать, сколько всего проходило мимо него, пока он занимался делами школы и своей артели. И пока гонялся за всякими бандитами, помогая контрразведке. Пройдя в дом, он первым делом подхватил на руки сына и, прижав его к груди, опустился на лавку. Поглаживая Руслана по перевязанной голове, он чувствовал, как в груди медленно разжимается стальная ледяная пружина.

Ребенок доверчиво прижался к отцовской груди и притих, ковыряя пальчиком газыри на черкеске. Елисей же, забыв обо всем на свете, погрузился в воспоминания той ночи. Уже понимая, что случилось непоправимое, парень, едва дождавшись рассвета, быстро пересчитал коней под седлом и отправился собирать тела бандитов. Из двадцати трех нападавших четверо оказалось разной степени раненными.

Оттащив их в сторону, Елисей начал допрос. Щадить подонков он не собирался, и потому очень скоро лес огласился истошными криками боли. Ему повезло. Среди раненых оказался помощник главаря банды. Реваз был прав, когда говорил, что это были не горцы. Данная банда была собрана из нескольких разрозненных небольших ватаг. Обычные бандиты, собранные, что называется, с миру по нитке. А заправлял ими специально назначенный человек.

Главной задачей банды и было нападение на все, что принадлежало самому Елисею. На имение, на его караваны и на него самого, если получится. А чтобы скрыть главную причину их поисков, банда занималась разбоем на дорогах вокруг Пятигорска. Знали твари, что рано или поздно он отправится искать их. Но самое главное, что ему удалось выяснить, это заказчик.

Организовали все это не кто иные, как родственники купца Молхнадзе. После всего случившегося с самим купцом они назначили парня виноватым за все и решили отомстить, пользуясь покровительством нескольких знатных особ. Кого именно, подручному главаря было неизвестно, но и того, что он рассказал, было вполне достаточно, чтобы объявить семью купца своими кровниками.

Семейство у купца было большим и весьма влиятельным, и покровители у них имелись весьма серьезные. Впрочем, об этом Елисей знал и так. Без сильного покровителя проворачивать дела, которыми ворочал купец, было просто невозможно. Чем он расплачивался с этими титулованными подонками, Елисей мог только догадываться. Впрочем, это его интересовало меньше всего.

Эта семья посмела поднять руку на его близких, а значит, жить им осталось ровно столько, сколько потребуется Елисею, чтобы добраться до их логова. Эта мысль, как и тогда, в лесу, заставила парня вздрогнуть и сжать кулаки. Только мягкая ладошка сына, погладившая его по лицу, заставила Елисея очнуться и усилием воли взять себя в руки. Поцеловав ребенка, парень тяжело вздохнул и вернулся к воспоминаниям.

Допросив и добив раненых, он собрал в разгромленном лагере все ценное и, оседлав коней, увязал их длинным цугом. Тело жены парень завернул в бурку и привязал к седлу каракового. Обратный путь занял у него почти полтора дня. Полицейский десятник исполнил все, как обещал. И даже больше. Организовав своих рядовых, он перегнал весь транспорт в город, на Изино подворье. Тела погибших отправили в покойницкую при больнице, а ребенка передали с рук на руки ювелиру.

Изя, едва узнав, что это сын Елисея, тут же развил бурную деятельность, вызвав лучшего в городе врача и заставив его почти сутки просидеть рядом с ребенком. Бросив Изе всю добычу, Елисей забрал сына и тела погибших, погрузив их в коляску, и отправился в крепость. Двигаться пришлось всю ночь, а утром все обитатели знали о приключившейся беде. И вот теперь, сидя в доме с сыном на руках, парень пытался понять, как быть дальше. Но ничего толкового на ум не приходило.

Слишком много эмоций и слишком свежа еще была рана. Девочки, закончив накрывать на стол к поминкам, позвали собравшихся, и Мирослав, ухватив парня за плечо, едва не силой поволок его в столовую. Усадив Елисея во главе стола, старик сам разлил по рюмкам настойку бабки Радмилы и, тяжело вздохнув, негромко произнес:

– Земля им всем пухом, и царствие небесное.

– Земля пухом, – дружно повторили собравшиеся.

Гости выпили, не чокаясь, и принялись не спеша закусывать. Только Елисей, проглотив напиток будто воду, снова замер, словно статуя. Глянув на него, Мирослав удрученно покачал головой и, вздохнув, спросил:

– Княже, что делать думаешь?

– Кровную месть объявлять стану, – вскинувшись, жестко отозвался парень.

– Ну, оно понятно. Что с мальцом делать будешь? Мал он еще, и без пригляда женского тяжко ему будет.

– Управимся, – вдруг решительно шагнула вперед Сашенька. – Нас тут три девчонки, и все у бабушки Радмилы учились. Да и у самих малые братья были. Управимся, – упрямо повторила она.

– Ну, дай то бог, – смутившись, пожал старик плечами.

После второй стопки Елисея малость отпустило, и он смог мыслить рационально. Не спуская с рук мальчика, он заставил себя немного поесть. Посидев, гости начали расходиться, но под вечер заглянул и комендант крепости. Присев к столу, он по обычаю выпил стопку и, закусив, тихо спросил:

– Что делать думаешь, Елисей?

– После сороковин в Тифлис поеду. Знаю я, кто все это устроил. Теперь моя очередь охоту устраивать, – зло оскалился парень.

– Знаешь? Откуда? – тут же подобрался комендант.

– От бандитов и знаю, – пожал парень плечами. – Была там парочка подранков, вот и допросил.

– И они так просто тебе все выложили? – проявил недоверие комендант.

– Просто? – со злой иронией переспросил Елисей. – Знаете, Алексей Захарович, когда вас на куски режут, утаить что-то сложновато, не находите?

– Так ты… – охнул комендант.

– Да. За Нино я их всех под нож пущу. Даже стрелять не стану. Голыми руками уничтожу.

С каждым словом парень заводился все сильнее и последнюю фразу произнес так, что майор невольно вздрогнул.

– Ты уверен, что тебе назвали именно тех, кто виновен? – на всякий случай уточнил он.

– Уверен. Купец это. Точнее, семья его. Молхнадзе который. Они за него отомстить решили.

– Тебе? Его ж вроде контрразведка с казначейством ловили.

– Так я ж им и помогал. До контрразведки им не дотянуться, вот и решили со мной расправиться. И дуэли те, в Екатеринославе тоже с их подачи затеяли. Точнее, с подачи их покровителей.

– Там еще и покровители имеются? – мрачно хмыкнул комендант.

– А как иначе? – фыркнул Елисей. – Без серьезного покровителя такие дела не провернуть. Да и от преследования тот купец больно лихо уходил. Ясно же, что не без чужой помощи.

– Тоже верно. А их, покровителей этих, тоже собираешься… – майор замолчал, не желая произносить опасных слов.

– Если узнаю, кто это, – равнодушно пожав плечами, кивнул Елисей.

– Что, и в столицу за тем поедешь? – не унимался майор.

– Надо будет, и на северный полюс, – рыкнул парень в ответ. – Прощать такое – себя не уважать.

– Не спеши, – помолчав, посоветовал комендант. – Обдумай все как следует.

– Это вы к чему? – не понял Елисей.

– К тому, что иной раз таких людей лучше не убивать, а лишать всего, что им дорого. Тогда они сами на дно опустятся.

– Но будут жить и продолжат гадить, – упрямо мотнул парень головой. – У таких людей всегда покровитель повыше найдется или родственник влиятельный. Нет, Алексей Захарович. Не мое это, интриги разводить. По мне, так проще глотку перерезать. И мстить некому будет, и обида уйдет.

– Да уж. С кем поведешься…

– …На того и дети похожи, – закончил за майора Елисей, усмехнувшись одними губами. – Я, ваше благородие, казак, а не шаркун придворный. Мне все эти интриги и даром не нужны.

– Ну, решать тебе, – вздохнул комендант и, поднявшись, попрощался.

* * *

Князь Буачидзе примчался в крепость спустя три недели после похорон Нино. Встретив его на крыльце, Елисей молча обнял тестя и, не говоря ни слова, повел на кладбище. Стоя перед могилой дочери, князь опустил голову ниже плеч и замер, чуть вздрагивая плечами. Только увидев слезы, бегущие по его щекам, Елисей понял, что князь Дато плачет. Молча, беззвучно, как умеют плакать только сильные мужчины.

Стоя рядом с ним, парень вдруг понял, что не сможет отказаться от этого человека. Даже теперь, когда связывавшая их нить оборвалась. Остался только Руслан. Сын Елисея и внук князя Буачидзе. Наконец, кое-как справившись с собой, князь быстрым движением отер лицо и, судорожно вздохнув, еле слышно прошептал:

– Прости меня, дочка. Это я виноват. Я просил, чтобы ты приехала. Я заставил тебя рисковать. Прости…

– Это не твоя вина, батоно, – так же тихо отозвался парень.

– Ты всех нашел? – повернулся к нему князь.

– Тех, кто напал, да. Но есть еще те, кто все это придумал. Они меня достать хотели.

– Откуда знаешь? – моментально подобравшись, словно зверь перед прыжком, спросил князь, жадно глядя Елисею в глаза.

– Я успел раненых из банды допросить. Это родичи Молхнадзе все устроили.

– Ай, шакалы! – глухо взвыл князь и замолчал, до крови закусив костяшку большого пальца.

– Сороковины отметим и в Тифлис поедем, – не повышая голоса, продолжил Елисей. – Пусть твои люди всех родственников этой твари найдут. Всех мужчин старше пятнадцати лет. Дальше я сам.

– Нет, бичико. Не ты. Мы, – взяв себя в руки, ответил Дато, глядя ему в глаза. – Ильико в столицу уехал. Дальше служить решил. Род Буачидзе всегда царю служил. Пусть он служит. А мы с тобой с врагом сойдемся. И не спорь, сынок. Это моя дочь.

– Хорошо, батоно. Вместе пойдем, – помолчав, кивнул Елисей. – Пойдем домой.

Кивнув, князь развернулся и, ссутулившись, тяжело зашагал к выходу с кладбища. Шагая рядом с ним, Елисей пытался решить, стоит ли втягивать старого князя в опасную усобицу с родичами купца. Да, на первый взгляд, сословное неравенство в этой вражде давно должно было свести противостояние на нет, но огромное состояние купца позволило ему стать противником даже князю. Но главным в этом деле было покровительство неизвестных титулованных особ.

Именно до них Елисей мечтал добраться больше всего. До тех, кто ради каких-то своих амбиций готовы были убивать других. Вот кого парень с огромным удовольствием пустил бы под нож. Даже ценой лишения всех привилегий и титулов. В данной ситуации для уничтожения подобного противника ему даже не требовалось особо стараться. Достаточно было просто спровоцировать дуэль. А уж стрелять и рубиться его учить было не нужно.

Едва войдя в дом, князь подхватил на руки подбежавшего Руслана и, прижав мальчика к себе, тихо застонал. Первым порывом Елисея было забрать сына, но заметив, как снова увлажнились глаза Дато, сдержался.

– Сынок, не отнимай у меня его, – вдруг тихо попросил князь. – Позволь мне его растить. Хотя бы пока он маленький. Богом прошу.

– Как это растить? – растерялся Елисей.

– Пока маленький, пусть у меня живет. Потом, как старше станет, сам его к тебе привезу. В школе твоей учиться.

Позволь.

Елисей замер, не зная, что ответить на это. Первым порывом было отобрать мальчика и больше никогда не подпускать к нему тестя, но заставив себя подумать, он вдруг понял, что Руслан – единственная связь князя с погибшей дочерью.

– Сын не должен забывать отца, – нашелся, наконец, парень.

– Приезжать будешь, – моментально отреагировал князь. – Когда хочешь, тогда приедешь. Мой дом для тебя всегда открыт. Больше скажу. После Нино в моем завещании твое имя было. Теперь только оно будет. И Ильико. Были у меня сын и дочь, теперь два сына будет. Только позволь мне с внуком рядом быть.

В голосе князя было столько мольбы, что Елисей невольно вздрогнул.

– Нет, – качнул он головой. – Мне ничего не нужно. Ему отпишите, – кивнул он на сына.

– Как скажешь, сынок, – задумчиво посмотрев на внука, кивнул горец. – Ты поверь, у него там, дома, все будет, – поспешил он заверить парня. – Я ему лучших учителей найму. Игрушки, какие захочет…

– Стой, Дато батоно. Так нельзя. Избалуешь мальчонку, – тряхнув чубом, осадил Елисея тестя. – Он еще маленький и должен хорошо понимать слово «нельзя». Иначе до беды недалеко.

– Да. Верно, – опомнившись, смущенно кивнул князь. – Прости, сынок. Похоже, я от горя совсем голову потерял.

– Давайте так сделаем. Пока пусть все идет, как идет. А когда в Тифлис соберемся, тогда и решать станем, – предложил парень, решив взять временную паузу.

Задумчиво посмотрев на него, князь помолчал, а потом, кивнув, вздохнул:

– Об одном прошу, сынок. Женишься, не отнимай внука. Позволь мне с ним видеться. Понимаю, что теперь не могу у тебя ничего просить, но все-таки не отнимай.

– Господь с тобой, Дато батоно, – сглотнув вставший в горле ком, прохрипел Елисей. – Ты жены моей отец. Сыну моему дед кровный. Как бы там оно ни сложилось, но кровь свою я ему забыть не позволю. Но и ты помни, что он не Буачидзе. Он Халзанов.

– Знаю, бичико. Знаю. Но это мой первый внук. Первый, понимаешь?

– Понимаю, – спокойно кивнул парень.

Их разговор прервали девочки, успевшие накрыть на стол. Умывшись с дороги, гости принялись за трапезу. Князь, так и не спустив с рук внука, равнодушно клевал со своей тарелки, то и дело прикладываясь к бокалу с вином. Елисей уже начал беспокоиться, но заметив совершенно трезвый взгляд тестя, успокоился. Сейчас ему любое спиртное было словно в песок.

Руслан, словно чувствуя настроение собравшихся за столом, сидел тихо, даже не пытаясь устроить очередную шкоду, до которых был большим мастером. Прижавшись к груди деда, он задумчиво ковырял пальчиком газыри его черкески, не обращая внимания на кинжал. Хотя обычно, оказавшись на руках у отца, регулярно пытался вытянуть оружие из ножен.

– Воин растет, – улыбнулся князь, заметив его занятие. – Знает, что оружие без огненного припаса стрелять не будет.

– Конечно, знает, – усмехнулся Елисей в ответ. – У него в игрушках и свой пистоль имеется. Настоящий, боевой.

От такого заявления ближники князя дружно поперхнулись.

– А что? – не понял Елисей их реакции. – Был у меня в трофеях кремневый пистоль из коротких. Вот я при нем из него выстрелил, вычистил и ему играться отдал. Оружие боевое, но выстрелить из него просто так не получится. Потому как припаса нужного нет.

– Молодец, – понимающе усмехнулся князь. – И сына к оружию приучаешь, и опасности нет.

Быстро переглянувшись, мужчины растерянно покрутили головами, решив не вмешиваться в процесс воспитания. В каждой избушке свои погремушки, было написано на их лицах. Помянув покойницу и поужинав, все разошлись по отведенным им комнатам, а за столом остались только Елисей, князь и маленький Руслан. Все так же не выпуская ребенка, Дато то и дело тяжело вздыхал, внимательно рассматривая его лицо.

– Глаза твои, – наконец задумчиво произнес он. – И брови тоже. А губы дочки. И нос ее. Но на тебя больше похож. Твой сын, Елисей.

– Мой, конечно. Сомневаться в Нино у меня ни одной причины нет, – улыбнулся парень. – Она верной женой была. Моей женой, – тихо добавил он дрогнувшим голосом.

– Повезло ей с тобой, сынок, – грустно улыбнулся князь. – Знаю, она всегда хотела по любви замуж выйти. Услышал Господь ее молитвы. Полюбила. Замуж вышла, сына родила. И какой-то шакал… – сжав кулак, он едва не грохнул им по столу, но завозившийся на руках у деда Руслан заставил князя взять себя в руки. – Все отнял, – выдохнул он, снова обнимая ребенка.

– Ничего, Дато батоно. Найду. Всех найду. И того, кто все это устроил, и того, кто им помогал. Все ответят, дай срок, – пообещал Елисей. – Даже в столице найду. Нигде не спрячется. Там и тебе и Ильико дело найдется, но кровь их я сам возьму.

– Слухи были, что купца того кто-то из великих князей защищает, – задумчиво протянул князь.

– Врут. Ну, сам подумай, великий князь – и какой-то купец. Какая связь между ними? – не поверил Елисей.

– Купец богатый был. Очень богатый. Но был у него один грех. Карты любил. Азартный был очень. Иной раз мог за ночь сотню тысяч спустить. Сам видел, – все так же задумчиво вспоминал князь. – В столице говорили, что один из князей тоже азартен. На том они и сошлись. Купец прямо денег тому князю платить не мог, а вот сделать вид, что проиграл, запросто. А князь за это его дела прикрывал.

– На первый взгляд похоже, но слишком уж звучит странно. Великий князь и купец. Да того купца в заведение, где такие особы играют, и близко не подпустят, – продолжал упираться Елисей.

– Сказал же, богатый он был. А деньги, сам знаешь, не пахнут, – презрительно скривился тесть.

– Странно это все, – задумался парень. – Ты сам говорил, что купец наследства большого не получал. Но потом резко богатеть начал. Получается, он сначала дурные деньги получил, а потом уже в тот круг вошел. Иначе не складывается. Хотя, если их иностранцы свели, и такое могло быть, – вдруг кое-что вспомнив, добавил парень.

– Иностранцы? – удивленно переспросил князь.

– Историю с фальшивым серебром помнишь?

– Конечно.

– Так вот, в том деле британцы мелькали постоянно. Вот и выходит, что купца с покровителем они свести могли. Уж иностранцам во все дыры у нас вход дозволен. Что во дворец, что в трактир.

– Это верно, – скривился князь.

– Дато батоно, а Ильико может узнать, кто именно тем покровителем был? Только аккуратно. Чтобы внимания к себе не привлечь. И вообще, кем он там служить решил?

– Его знакомый твой в казначейство позвал, – признался князь с некоторым смущением. – Как узнал, что Ильико с тобой долго дело имел, так и позвал.

– Знакомый? – удивленно переспросил Елисей. – Из казначейства? Это Морозов, что ли? Николай Кузьмич? Он же тут вроде, в Екатеринославе.

– Он самый. Нашел ему место в столице. При охране императорских регалий служит теперь.

– При охране? – растерянно переспросил Елисей. – А как же он, без руки?

– Он командует. Кем-то вроде начальника караула. Там и одной руки хватит, – понимающе вздохнул князь.

«Что-то не помню я такого подразделения в нашей действительности, – подумал парень, старательно вспоминая, кем и как осуществлялась охрана всяких регалий и раритетов».

– Это что, новое что-то? – на всякий случай уточнил он.

– Да. При казначействе специально придумали, чтобы императорские регалии всегда под отдельной охраной были. Уж не знаю, зачем, но Морозов про дело это мне долго рассказывал, – пояснил князь. – Он и людей туда набирал особо. Из тех, кто сумел себя в деле проявить.

– Он сам? – продолжал недоумевать Елисей.

– Не один. Там многие этим занимались.

– Ладно, бог с ним. Так что Ильико? Сможет потихоньку что-то узнать?

– Не знаю. Спросить надо, – помолчав, вздохнул князь. – Я ему письмо напишу. Прикажу искать. Сестру убили. Пусть старается.

– Не так, Дато батоно, – скривился Елисей. – Не надо приказывать. Давай я лучше сам ему напишу, что делать надо. А ты отправишь.

– Я адрес дам, сам отправь, – тут же предложил князь.

– Нет. Не надо, чтобы его со мной связать могли, – мотнул парень чубом. – Пусть письмо от тебя придет. А там листок и от меня будет. Не надо ему рисковать лишний раз. Это только мое дело. Наше, – поправился он, заметив вспыхнувший взгляд князя.

– Не веришь ему? – мрачно поинтересовался тесть.

– Верю. Лишнего риска ему не хочу. Он не женат еще. Детей нет. Погибнет по глупости, кто род продолжит? – моментально нашелся Елисей. – Нет, Дато батоно. Это только наше дело. Он найти поможет, и хватит. Даже если это и вправду кто-то из великих князей, я не остановлюсь. Сам все сделаю. Тогда его это не коснется. Пусть служит спокойно. А наше место здесь. Поедем, дело сделаем, и вернемся.

– Спасибо, бичико, – помолчав, поблагодарил князь. – Сделаю, как ты скажешь.

* * *

Передав сына на попечение тестя, Елисей с головой погрузился в работу, пытаясь таким образом заглушить боль утраты. Князь в первом внуке души не чаял и готов был возиться с ним с утра до вечера, без перерывов. Уходя с рассветом, он возвращался домой уже, когда было темно. Сжевав поданный девочками ужин, он бесшумно пробирался в комнату сына, чтобы немного посидеть у его кровати. А после отправлялся к себе, спать, чтобы с рассветом снова уйти.

За время, оставшееся до сороковин, парень успел крепко увеличить запас собственных патронов, гранат и мин для минометов. И для школы, и для гарнизона крепости. Глядя, как он изводит себя, князь Буачидзе только вздыхал, качая головой, но вмешиваться не решался. Вообще, со смертью бабки Радмилы в доме многое сразу изменилось. Да, девочки, ее ученицы, изо всех сил старались поддерживать прежний порядок, но со смертью травницы из дома словно душа ушла. Именно такое сравнение пришло Елисею на ум, когда он в очередной раз вернулся домой поздним вечером.

«Верно говорят, без старшухи в доме ладу нет, – думал он, равнодушно пережевывая свой ужин. – Видать, не просто так предки в доме ввели должность ключницы. И что теперь делать? Толковую вдову искать, которая сумеет всю эту вольницу к рукам прибрать? Нет, это не выход. Такую женщину найти непросто. Да и ребята еще долго никого не примут».

От грустных мыслей его оторвал князь Дато. Присев к столу, тесть не спеша налил себе чаю и, глотнув напитка, тихо спросил:

– Долго еще мучить себя будешь, бичико? На лице уже одни глаза остались. О себе не думаешь, о сыне подумай. Кто его поднимать станет? А остальные мальчики? Кто их выучит, кто в жизнь выведет, если тебя не станет?

– Работы много, – попытался привычно отговориться Елисей, но князь и слушать не стал. Резко отмахнувшись и едва не пролив при этом свой чай, он наклонился через стол и, глядя парню в глаза, рассерженной гадюкой зашипел:

– Ты меня глупым считаешь? Думаешь, старый дурак ничего не понимает? Нет, Елисей. Все я понимаю. Тяжело тебе в доме. Знаю. У самого душа плачет. Но ты мужчина, а значит, должен терпеть. Ради сына, ради тех, кому надежду дал. Должен. Я всегда тебя мужчиной считал, а теперь, ты ведешь себя, словно мальчишка. Давай теперь ругайся. Скажи, что я не в свое дело лезу, – распаляясь все больше, начал повышать голос князь. – Скажи, чтобы заткнулся…

– Тихо, Дато батоно, Руслана разбудишь, – шикнул на него парень. – Прав ты, отец. Во всем прав. Только не знаю я, как быть. Да и дел вправду много. Не так, чтобы выше головы, но много. Вроде мелочи, а времени отнимают много, – развел парень руками.

Услышав обращение парня, князь вздрогнул и разом растерял свой запал. Глядя на него, Елисей сообразил, что сделал, и, виновато улыбнувшись, пожал плечами:

– Тестя принято отцом называть, но ежели ты против, скажи, я пойму.

– Ты совсем дурак, да? – с резко усилившимся акцентом поинтересовался князь.

– Ну почему, – развел Елисей руками. – Я свой титул благодаря тебе получил, а тебе твой от предков достался.

– И правда дурак, – фыркнул горец. – Не считай я тебя ровней, уши от осла бы ты получил, а не дочку мою. И вообще, с этого дня, если можешь, всегда мне так говори. Пусть все видят, бог у меня дочку забрал, но второго сына оставил. Очень тебя прошу, – тихо закончил князь.

– Хорошо, отец, – чуть улыбнувшись, пообещал Елисей. – Я вот что подумал. Пока время есть, я для вас с Русланом особую карету сделаю. На железной раме. Чтобы ее парой запрячь можно было. Она и на ходу легче, и поворот у нее меньше. А еще стены попробую укрепить.

– Тяжелая будет, – подумав, с сомнением протянул тесть. – Лошади быстро уставать станут.

– Посмотрим, – буркнул в ответ Елисей, уже погрузившись в примерные расчеты изготовления блиндированной кареты.

Основная масса боеприпасов в этом времени свинцовая пуля, выпущенная из гладкоствольного оружия. Да, уже получило распространение оружие с унитарным патроном, но до медной рубашки на пуле дело еще не дошло. В лучшем случае использовали пули, аналогичные тем, что делал сам Елисей. Свинцовая пуля с медным пояском. Значит, нужно исходить из того, что данный боеприпас при ударе сминается, теряя форму, что сильно влияет на его проникающие способности.

Значит, нужно сделать металлическое шасси, на которое будет установлен салон, собранный из дерева и покрытый чем-то, что сможет если не остановить, то хотя бы сильно изменить траекторию полета пули. Вспомнив, что у многих казаков в сундуках все еще валяются прадедовы кольчуги, парень принялся прикидывать, как их можно использовать. Само собой на ум пришло воспоминание про слоеный пирог.

Если деревянную коробку кареты обить парой слоев войлока от старых бурок, а на них наложить кольчуги, собранные в одно сплошное полотно, а поверху пустить полость из толстой кожи, пропитанной воском, то прострелить такой пирог будет очень не просто. И толстая кожа, и кольчуга, и бурки сами по себе являлись защитой, а уж вместе это будет серьезное препятствие для пуль, выпущенных из современного оружия. Даже нарезного.

Найдя приблизительное решение, Елисей заметно повеселел. Самое главное, что подобный пирог не будет весить так много, чтобы это сильно отразилось на общем весе кареты. Да и о рессорах в таком случае не мешает как следует подумать. Но это уже задача для кузнецов. Схема крепления рессор была известна и отработана очень давно. Ну, для самого парня.

– Чего улыбаешься? Неужели придумал, как сделать? – вырвал его из размышлений вопрос тестя.

– Да, есть идея. Завтра вместе попробуем, – решительно кивнул парень.

Закончив ужин, они разошлись спать, а утром, как и собирались, отправились на стрельбище. Прихватив старую кольчугу, драную бурку из трофеев и полено, Елисей собрал все это по уже придуманной схеме и, отойдя от мишени метров на полсотни, решительно вскинул карабин. Князь не успел и рта раскрыть, чтобы задать очередной вопрос, когда прозвучала серия из пяти выстрелов. Закинув оружие на плечо, Елисей поспешил к мишени.

Быстро размотав свое сооружение, он задумчиво покатал на ладони выковырянные из полена пули и, показывая их тестю, спросил:

– Как тебе такое? А еще сверху толстая кожа будет.

Покатав пальцем изуродованные пули, князь удивленно хмыкнул и, качнув головой, уточнил:

– Кожа, кольчуга, два слоя бурки и дерево, так?

– Да.

– А кожа зачем? И так не пробило.

– Бурку, на которую кольчуга ляжет, маслом смажем. И кожу изнутри тоже. Тогда она ржаветь не будет. А кожу в воске выварим, чтобы сырости не боялась.

– Ловко, – одобрил тесть.

– Вот и хорошо. Тогда я работать начинаю, – подытожил Елисей, собирая свой реквизит.

В тот же день он заказал кузнецам шасси для кареты и кузов столярам. Накидать эскизы того, что хотел получить, было делом пары часов. Шорники получили заказ на вываренные в воске бычьи шкуры, а по крепости разнеслась весть, что парень собирается скупить три десятка старых кольчуг. Уже через неделю его идея начала приобретать реальные черты. С шасси справились быстрее всего. Благо кузнецам было из чего их собирать.

Столяры работали дольше, но там и всяческих нюансов было гораздо больше. С кожей и старыми бурками проблем не было. Уж такого добра в доме у любого казака можно было найти немало. Сам же Елисей занимался сборкой и подгонкой всей конструкции. Глядя на его работу, князь только удивленно головой крутил.

У него на глазах идея, придуманная одним поздним вечером, приобретала реальные черты. Собрав карету, Елисей не стал только натягивать кожу. Вместо этого он навесил на боковину один кусок и, взяв карабин, принялся испытывать свое творение. К удивлению собравшихся, придуманный им слоеный пирог отлично держал пулю из его штуцера. Сам же Елисей отлично понимал, что все это только до того момента, пока не будет придумана медная оболочка для пуль.

Заменив на боковине пару треснувших досок, Елисей принялся натягивать на кузов кожаную полость. Последним штрихом стала полировка кожаной поверхности. В итоге карета приобрела лоск и почти парадный вид, сверкая начищенными боками. Теперь пришло время обустроить сам салон. Вот тут Елисей решил не мудрить. Сделав отдельно пару сидений со спинками, повесил их на широких кожаных ремнях, что так же увеличивало амортизацию и скрадывало качество местных дорог. Точнее, отсутствие их качества.

С задней стороны кареты был устроен багажный отсек, крышка которого запиралась на замок, собранный по эскизу Елисея. Закончив, парень впряг в карету пару коней и, позвав тестя, предложил ему опробовать новый транспорт. Усевшись на козлы, он тряхнул поводьями, и карета легко выкатилась из ворот.

«Что ни говори, а подшипники, великая вещь», – усмехнулся парень про себя, слушая негромкий перестук колес.

Шла карета легко и удивительно мягко. Рессоры из пары листов толстого каленого железа дело свое делали. К ним Елисей придумал что-то вроде амортизатора, использовав сложенные вдвое толстые ремни, которые натянул от кузова к раме. Они скрадывали резкие толчки от выбоин на дороге. Выкатившись из крепости, Елисей остановил свой транспорт и, спрыгнув на землю, заглянул в салон.

– Ну, как тебе? – спросил он, глядя на улыбающегося тестя.

– Хорошо, слушай! Мягко идет. Легко. А быстрее ехать можешь? Хочу на галопе ее попробовать.

– Сейчас попробуем, – кивнул парень. – Часы с собой?

– Конечно, – удивленно кивнул князь, доставая часы-луковицу в золотом корпусе.

Бросив быстрый взгляд на циферблат, Елисей отметил время старта и, прыгнув на козлы, звонко щелкнул нагайкой. Кони взяли с места широкой рысью и, разогнавшись, перешли на галоп. Спустя полтора часа они вкатились на территорию усадьбы, и Елисей, остановив карету, снова спрыгнул на землю.

– Где мы? – удивленно поинтересовался князь, с интересом рассматривая новый дом.

– Усадьба моя. Для семьи строил, а теперь и не знаю, как быть, – вздохнув, честно признался Елисей. – Нино сюда вещи всякие покупала, гнездо вила, я всякое интересное привозил, думал, жить тут станем, а теперь… – замолчав, парень обреченно махнул рукой, не зная, что еще сказать.

– Доделай, сынок, – помолчав, тихо посоветовал тесть. – В ее память. Сам сказал, она этого хотела. А жить… Жить тебе всегда будет где. Не в крепости, так здесь. Не здесь, так в Тифлисе. Мой дом для тебя всегда открыт. Когда хочешь, приезжай. Я слугам накажу, чтобы всегда тебя ждали. Что теперь в моем доме и ты тоже хозяин. Мой дом – твой дом. Помни это.

– Я запомню, отец, – тепло улыбнулся Елисей.

К собственному удивлению, он вдруг понял, что ему и вправду было приятно слышать такие слова от этого сильного, честного человека. Улыбнувшись в ответ, князь еще раз с интересом осмотрел дом и, не удержавшись, попросил:

– Елисей, давай зайдем. Посмотреть хочу, что она придумала.

Кивнув, парень повел тестя в дом. Походив по комнатам и оценив задумки дочери, князь долго молчал, а потом, ухватив зятя за локоть, решительно заявил:

– Ты должен все доделать, сынок. Этот дом памятью о ней станет. Душа ее здесь. Я чувствую.

Елисей вздрогнул, услышав его слова. Ему и самому казалось, что, входя в этот еще не до конца достроенный и оформленный дом, он ощущает какое-то тепло, которое обволакивает его, словно мягкое покрывало. Кажется, что стоит только закрыть глаза, и можно услышать довольный счастливый смех Нино, которая всегда радовалась, приезжая сюда.

– Я доделаю, – помолчав, твердо пообещал Елисей, каким-то непонятным самому чутьем понимая, что так и нужно поступить. – Я все доделаю, как она хотела. И жить мы с сыном тут станем. Пусть растет и видит, как мать его старалась, чтобы ему хорошо было.

– Спасибо, сынок, – помолчав, хрипло выдохнул князь, обнимая его за плечи.

* * *

– Вот такие дела, Котэ батоно, – закончив рассказ, вздохнул Елисей, прикладываясь к бокалу вина.

– Георгадзе сам тебя просил эти слова передать? – помолчав, уточнил князь Дато.

– Сам. И каракового сам отдал. Только кинжал забрал. А что с ним не так? Почему вы не дружите? – осторожно поинтересовался парень.

– Я коней развожу, он тоже. Я их в войска продавал, в гвардию. Он тоже хотел, – отмахнулся князь.

«Понятно. Конкуренция на почве бизнеса», – хмыкнул про себя Елисей и, подумав, спросил:

– А подлости от него ожидать стоит, или он из тех, кому честь дороже денег?

– Так, – решительно кивнул Котэ. – Честь дороже. Раз сказал, так и будет.

– Кто-то в городе уже знает, что с Нино случилось? – вздохнув, задал парень следующий вопрос.

– Нет еще. Завтра объявим. И внука я при всех признаю, чтоб знали, что у князя Буачидзе наследник есть, – вскинувшись, решительно заявил Дато.

– А примут? – помолчав, тихо спросил Елисей. – Он ведь Халзанов.

– Примут, – жестко усмехнулся Котэ. – О том, что Нино признанная дочка, весь Тифлис знал. И замуж она с благословления отца вышла. А что в своем роду ты первый, кто титул получил, даже лучше.

– Чем это? – не понял Елисей.

– Тем, что он у тебя не выпрошенный, а пожалованный. О тебе весь Тифлис слышал. И о том, как твои мальчики с Ильико на фронт ездили, и о том, как ты Нино искать помогал. И о многих других делах. Думаешь, если ты далеко отсюда живешь, так никто ничего не знает? Нет, бичико. Купцы в ваши края часто ходят. Они вести и приносили. Да и газеты иногда читаем, – лукаво усмехнулся Котэ, подхватывая на руки разыгравшегося Руслана. – А за сына не беспокойся. Это не просто внук Дато. Это и мой внук тоже, – неожиданно добавил он, твердо глядя парню в глаза.

– Кому еще сына доверить, как не деду родному, – пожал Елисей плечами с некоторой растерянностью.

– Спасибо тебе, Елисей, – грустно улыбнулся князь. – Ильико, паршивец, никак жениться не хочет. Сколько просил, женись. Наследника роди, а потом что хочешь делай. Нет. Рано. А случись что, кому я все оставлю? Совсем отца не слушает.

– Уймись, Дато, – осадил его мажордом и молочный брат Котэ. – Пусть живет, как знает. Теперь есть у тебя наследник. Вот этот сорванец. Да и Елисей, если что, тоже всегда дело принять сможет.

– Нет, – поспешил откреститься парень. – Все, что решите оставить, только Руслану.

– Ты чего-то боишься? – удивленно поинтересовался Котэ.

– Не хочу из-за денег с Ильико ссориться. Он твой сын, Дато батоно. А Руслан твой внук.

– Не будет ссоры, бичико, – понимающе усмехнулся Котэ. – Думаешь, с чего Ильико решил в столицу вернуться? Скучно ему тут. Не любит он все эти дела коммерческие. Так что, если ты дело в свои руки возьмешь и оставишь все, как сейчас есть, он тебе и слова не скажет. Ему служба интересна.

– А как сейчас есть? – не понял парень.

– А просто все. Дато ему каждый месяц в столицу тысячу рублей посылает. И на жизнь, и на веселье, – рассмеялся мажордом. – К тому же у него и свое жалованье есть. Жены нет, детей нет. Служи, гуляй да веселись. Мамзелей по ресторанам и театрам води.

– А я думал, он после ранения остепенился, – удивленно проворчал Елисей.

– Как на службу вернулся, так словно снова жить начал, – улыбнулся в ответ князь. – Бог с ним. Пусть служит. Лучше так, чем как после ранения было.

– Это да, – понимающе кивнул Елисей, вспомнив, как лечил Ильико от пьянства. – А как тут Опонас мой? – вспомнил он старого казака.

– Сам спроси, – рассмеялся Котэ. – Его теперь из табуна палкой не прогонишь. Всех табунщиков наших кнутом своим гоняет, словно мальчишек сопливых, а те на него только что не молятся. Никогда не думал, что человек может столько о лошадях знать. Иной раз думаю, что он с ними разговаривает.

– Это он умеет, – рассмеялся Елисей, вспомнив свои впечатления от общения со старым лошадником. – У меня теперь денщик такой же. Вроде казак, а кроме лошадей, ничего знать не хочет.

– Это мальчик, который каретой управлял? – удивленно уточнил Дато.

– Он самый. Любим. Хочу, пока мы тут, его с Опонасом свести. Думаю, они быстро сговорятся, – ехидно усмехнулся парень.

– Что дальше делать станешь, Елисей? – неожиданно сменил Котэ тему, усаживая ребенка на плечо и слегка подкидывая его.

В ответ Руслан залился счастливым смехом, вцепившись ручонкой в седую гриву мужчины. Котэ даже не пытался отцепить ребенка от своих волос, хотя Елисей не понаслышке знал хватку собственного отпрыска.

– Дела закончим, и я семье Молхнадзе месть объявлю. При видаках, чтобы весь Тифлис знал, кого и за что я резать стану, – жестко отозвался парень, не сводя взгляда с сына. – А твои люди, Котэ батоно, пусть узнают, где все мужчины этого рода обитают. Они город лучше знают, времени меньше потратят, чем я сам искать стану. И ежели бежать вздумают, мне знать дадут. Сумеют?

– Пусть попробуют не суметь, – жестко отозвался мужчина. – Только надо ли так. На весь город?

– Я не тать ночной, чтобы от людей прятаться. Они хотели до глотки моей добраться. Я им такую возможность дам, – от тона, которым были произнесены эти слова, притих даже веселившийся Руслан.

– Там не весь род замешан, – помолчав, тихо ответил Котэ. – Думаешь, почему после похищения Нино мы не стали месть объявлять, а только на самого купца и его ближних охоту устроили? Знали, что он сам это все задумал, и многие, когда узнали, что он придумал, отговорить его пытались.

– Ты уверен в этом? – насторожился парень.

– Уверен, – твердо кивнул Котэ.

– Хорошо. Тогда условие им поставлю. Не хотят моей мести, пусть виновных назовут. Выдавать их не потребую. Родная кровь – не вода. Но виновных пусть сами назовут. Тогда лишней крови не будет. А нет… Что ж. Это будет не первый род, который прервется.

– Я смотрю, ты все уже решил, – задумчиво вздохнул Дато.

– Было время подумать, – кивнул Елисей.

– Странно, – вдруг высказался Котэ.

– Что именно странно? – не понял парень.

– Как они узнали, что ты Нино решил сюда отправить? Сам говорил, они по дорогам вокруг Пятигорска разбойничали, и вдруг их караван нашли. Как так?

– Сам об этом думаю. Уже всю голову сломал, – скривился Елисей. – Из тех, кто мог знать, что они поедут, я всем верю. Но ведь мы и тайны из того не делали. Караван собирали, гостинцы готовили. Если подумать, то вся крепость знала, что Нино скоро сюда поедет.

– Выходит, есть кто-то в крепости, кто им знак подал, – тихо высказался Котэ.

– Выходит, есть, – мрачно кивнул Елисей.

– Поторопился ты, когда спрос бандитам учинял, – легонько упрекнул его князь.

– Не до того мне было, – глухо выдохнул Елисей, мысленно снова погружаясь в события той ночи. – Хорошо, терпежу хватило о главном спросить. Я ж тогда их готов был голыми руками рвать. Это уж потом я сообразил, что неплохо было бы хоть одного видака живым привезти. Да только все одно не довез бы.

– Почему? – удивился Дато.

Вместо ответа Елисей достал из подсумка магазин от винтовки и, выщелкнув из него патрон, молча протянул его князю, коротко посоветовав:

– На пулю посмотри.

– Что она дает? – внимательно осмотрев боеприпас, уточнил Дато.

– Попадая в тело, раскрывается еще сильнее и раны оставляет такие, что после них не выживают. В руку попадет, оторвет к черту.

– Зачем такие? – мрачно поинтересовался князь, потемнев лицом. Ранение сына все еще доставляло ему боль.

– Для таких вот случаев, – вздохнул Елисей. – Их двадцать три против меня одного было. Спасло только то, что я на них спящих напал. Не успели сразу понять, кто и откуда стреляет. Обычными пулями раненых было бы больше. Тогда мы бы оба там полегли. Да и то один сумел выстрелить, – еле слышно закончил он.

– Не вини себя, – решительно отрезал Котэ, рассматривая патрон. – Ты, что мог, сделал. И даже больше. Видно, так бог решил, – закончил он, тяжело вздохнув. – Я сделаю, как ты просил. Сегодня же людей пошлю, чтобы всех из рода Молхнадзе нашли. Сам пока что делать станешь?

– В табун, к Опонасу съезжу. Надо повидать старика. Как ни крути, а он здесь по моей просьбе оказался. А дальше видно будет.

– Карету возьми, – тут же вскинулся Дато. – На дорогах иногда нападают.

– Я хоть и князь, а карет не люблю, – усмехнулся Елисей.

– Ну, любишь, не любишь, а ты ведь не абрек из глухого аула. Люди знать должны, кто едет, – продолжал настаивать князь.

– Сказал же, не люблю кареты. Нападет кто, только время даром потеряешь, из нее выбираясь. Нет, верхом поеду. Только телегу какую пусть приготовят, гостинцы ему свезти. Ну, или арбу.

– Слушай, зачем тебе телега? – удивился князь. – Ты что, все лавки на базаре скупить хочешь? Есть там все. И овцы для мяса, и хлеб, и зелень, и вино. Сыр любой есть. Что просит, сразу привозят.

– Родичи его всякое передать просили, – развел парень руками. – Что собрали, то и привез. Там только седел ажно три штуки.

– Родичи? Тогда понятно. Будет тебе арба, – отмахнулся Дато.

Слуги принялись накрывать на стол, и Елисей, глядя на это изобилие, с грустью вспомнил дни, когда в этом же доме они с Нино устраивали концерт, веселясь и развлекая всех вокруг. Князь, заметив его взгляд, грустно улыбнулся и, повернувшись к одному из слуг, что-то тихо сказал по-грузински. Парень выскочил из комнаты и спустя несколько минут вернулся обратно, неся в руках гитару. Точную копию той, что когда-то Елисей купил в местной лавке музыкальных инструментов.

– Сыграй, сынок, – дрогнувшим голосом попросил Дато. – Я те вечера тоже часто вспоминаю. С тех пор, как Нино уехала, в доме музыка больше не звучала. Сыграй.

Чуть подумав, Елисей налил в бокал вина и, одним махом проглотив его, взял гитару. Котэ, не спуская с рук мальчика, присел к столу и, угостив ребенка кусочком халвы, разлил вино по бокалам. Они с князем, не чокаясь, выпили, а Елисей, перебирая струны, вспоминал песни, которые пел когда-то для своей жены. Тот вечер затянулся далеко за полночь.

А утром Елисей отправился в горы, к табунщикам. Опонас встретил его с улыбкой и ставшим уже привычным ворчанием. С ходу приметив Карабаира, он первым делом осмотрел коня и только после этого растерянно спросил:

– Это где ж такую красоту урвал? Неужто трофей?

– Подарок, – усмехнулся Елисей. – От князя Георгадзе в дар получил.

– Знаю его, – вдруг кивнул Опонас. – К себе старшим табунщиком звал. Обещал втрое против нынешнего платить.

– С чего бы? – моментально насторожился Елисей.

– Так с той поры, как я тут, в княжеских табунах коней почитай вдвое больше стало, – с гордостью отозвался старый лошадник. – И все почитай чистокровные.

– Это как так? Ты сам, что ли, кобыл кроешь? – не удержавшись, поддел его парень.

– Тьфу, дурень, – усмехнулся в ответ старый казак. – За кобылами пригляд серьезный нужен. Чтобы знать, когда они в охоту входить начинают. И как дело к тому подошло, так сразу ее отдельно от всего табуна держать. А уж когда время придет, тогда и жеребца подпускать. А табунщики местные толком того и не знали. Так. Смотрели только, когда кобыла уж готова была, отбивать от табуна начинали.

– Ишь ты, тоже наука, – качнул Елисей головой.

– Тоже, – фыркнул лошадник. – В энтом деле то самая главная почитай наука. А иначе всю породу загубишь.

– Так я ж разве спорю? – быстренько открестился Елисей. – Ты, дядька, лучше скажи, зачем тебе сразу три седла? Неужто одного мало?

– То я просил, чтобы родичи мне все мои вещи переслали, – отмахнулся казак. – Им оно все без надобности, а мне тут пригодится еще.

– Так ты что же, в крепость возвращаться не собираешься? – насторожился парень.

– А чего мне там делать? – с непонятной усмешкой спросил лошадник. – Лишний я там. А тут мне благостно. И при деле, и лошадки опять же. Да и тебе с князем польза. Об одном только тебя прошу. Как призовет Господь, тело мое в крепость свези. Там лежать хочу. Помни, ты слово мне дал.

– Помню, дядька. Все исполню, как сказано, – вздохнул Елисей.

– И вот еще что. Ты когда обратно поедешь?

– Не знаю пока. А тебе зачем?

– Денег хочу детям передать. Мне они тут без надобности, а им пригодятся, – выдохнул лошадник и, огладив по шее каракового жеребца, тяжело вздохнул.

* * *

Следующие три недели Елисей занимался чем угодно, убивая время и дожидаясь вестей от тех, кого Котэ отправил искать родичей купца Молхнадзе. И спустя время вести стали поступать. Большая часть родичей спокойно обитали в Тифлисе и о делах самого купца имели весьма смутное представление. У людей этих имелись свои дела, позволявшие им вести безбедный образ жизни.

Поэтому, едва услышав, что в городе объявился человек, желающий объявить всей семье кровную месть, эта часть рода крепко всполошилась. Другая же часть, после получения таких известий, ринулась в бега. Часть ушла через хребет, к османам, а оттуда, в Европу, а часть попыталась осесть в Эривани.

Ушедших за границу оказалось всего трое. Остальные явно еще на что-то надеялись, и поэтому просто постарались залечь на дно.

Внимательно выслушав все данные, Елисей подивился, как быстро в этих местах разносятся слухи и как легко местные определяют будущие намерения других. Впрочем, удивляться тут было нечему. Обычаи, доставшиеся от предков, это именно то, чем всегда был силен Кавказ. За то, что было сделано, ответ мог быть только один. Так что угадать намерения приехавшего казака было не сложно. К тому же Елисей и сам не слишком таился.

Очередные новости принес сам князь Дато. Вернувшись домой после очередной поездки по делам, он позвал парня в свой кабинет и, задумчиво прихлебывая поданный слугами чай, негромко сообщил:

– Завтра родичи Молхнадзе к тебе придут. И князь Георгадзе с тобой поговорить хочет. Тоже завтра придет.

– А ему-то чего надо? – не понял Елисей, погруженный в собственные мысли.

– Его сына та же банда сгубила, – вздохнул князь. – А родичи просить тебя хотят. Их вины в делах купца нет. Тот сам все решал. Вот и решили сразу все это с тобой обговорить. Жить хотят, – криво усмехнулся тесть.

– Жить все хотят, – жестко фыркнул Елисей, вспомнив жену и с хрустом сжав кулаки.

– Не спеши, сынок, – вздохнул Дато. – Поговори с ними. Сам знаешь, я за Нино весь их род вырезать готов, но даже теперь я лишней крови не хочу.

– Согласен, – помолчав, мрачно кивнул парень. – Лишняя кровь и мне не нужна. Хорошо. Поговорю с ними. Но сразу скажу, отец. Говорить я стану жестко. Хотят жить спокойно, пусть мне виновных назовут. Всех. И место, где теперь прячутся.

– Это я и так теперь знаю, – отмахнулся Дато.

– Ты не понял, отец. Это и будет для них проверка. Одно дело, мы сами узнали, и совсем другое, когда они сами скажут. Вот и посмотрим, насколько сильно им жить хочется, – усмешка парня больше всего напоминала хищный оскал.

Удивленно хмыкнув, князь расправил усы, пряча за этим движением свою растерянность, и, кивнув, согласился:

– Делай, как сам знаешь. В этом деле я всегда с тобой буду.

На следующий день, еще до полудня, в дом князя Буачидзе с визитом приехал князь Георгадзе. Слуга, сообщавший это известие Елисею, вид имел весьма примечательный. Сказать, что парень был удивлен, значило ничего не сказать. Слуга этот в доме служил давно и об отношениях двух князей прекрасно знал. Так что появление в доме такого гостя не могло не удивить слуг. Быстро спустившись в гостиную, Елисей вежливо поприветствовал князя и, указывая на стул, предложил:

– Присаживайтесь, батоно. Сейчас чай подадут.

– Лучше кофе, – едва заметно улыбнулся князь.

Кивнув, Елисей повернулся к слуге, и тот, слегка поклонившись, отправился на кухню. И князь, и сам Елисей отлично понимали, что предложение напитков это проверка. На Кавказе испокон веку существовало правило – в доме врага не принимать ни куска хлеба, ни глотка воды. И если князь Георгадзе принял угощение, это значит, что он пришел с честными намерениями.

Дождавшись, когда слуга накроет на стол, Елисей лично разлил кофе по чашкам и первым пригубил напиток. Пригубив свою чашку, князь вздохнул и, огладив бороду, негромко спросил:

– Ты уже решил, как будешь поступать?

– План война покажет, – пожал Елисей плечами. – Ежели скажут, что мне нужно, будут жить. А нет, так им же хуже.

– Просить тебя хочу, бичико, – помолчав, вздохнул князь. – Возьми сына моего с собой. Когда убивать их пойдешь, пусть с тобой рядом будет. Я сначала хотел, чтобы он сам все сделал, но потом понял, что за тобой ему не угнаться. Молод еще. Да и жил не так, как ты.

– А вы знаете, как я жил? – удивился Елисей.

– Знаю, – чуть улыбнувшись, кивнул князь. – Мои люди все предгорья объездили, про тебя узнавая, еще когда Дато о свадьбе дочери объявил. Интересно мне стало, что за человек его зятем стал. Кому он дочку свою отдать решил. Вот тогда и понял, что сыновья мои тебе не соперники. Да, их всех с детства учили с оружием обращаться. Но так, как ты это умеешь, им не постичь. Для этого каждый день по краю ходить надо. Своей жизнью рисковать так, чтобы дорога, как лезвие кинжала была. Я знаю, сам с османами на границе резался. Давно это было, – вздохнув, закончил он. – Возьми с собой сына, богом прошу. Пусть он тоже узнает, что такое за родную кровь мстить.

– Возьму, но с одним условием. Он меня слушаться должен, как вас, – помолчав, высказался парень. – Не хочу, чтобы из-за его упрямства или гонора в вашей семье еще одно горе было. А то, что они отбиваться станут, я знаю.

– За то не беспокойся, – решительно пообещал князь. – Сам с него шкуру спущу, своими руками, если вздумает с тобой спорить.

– Хорошо. Пусть завтра приходит. Познакомимся, поговорим, вина выпьем. В общем, попробуем если не друзьями стать, то хотя бы научиться понимать друг друга.

– Хорошо сказал, бичико, – одобрительно усмехнулся князь. – Другом с человеком стать время нужно. Да и то не всегда близких знакомых можно друзьями назвать.

Ответить Елисей не успел. В комнату вошел князь Дато и, увидев гостя, настороженно остановился, то и дело бросая быстрые взгляды на Елисея. Он явно пытался понять, что тут происходит и о чем они говорили. Чуть улыбнувшись, Елисей поднялся, приветствуя хозяина дома и указывая на гостя, коротко поведал:

– Вот, отец, князь просит сына его с собой взять, когда я пойду виноватых наказывать.

– И что ты решил? – кивнув, поинтересовался Дато, скользнув быстрым взглядом по накрытому столу.

– Возьму, – пожал Елисей плечами. – За сына и брата они свой спрос должны взять. А ежели станем каждый за себя действовать, то только мешать друг другу будем.

– Верно сказал, – произнесли князья в один голос и, переглянувшись, не удержавшись, улыбнулись.

Князь Георгадзе, одним глотком допив свой кофе, поднялся и, расправляя усы, закруглил разговор:

– Завтра средний мой придет. Я ему скажу, чтобы тебя слушал. А ты, Дато, не держи зла. Бог свидетель, мне тот спор давно уже боком вышел.

– Нет у меня зла, Георгий, – грустно улыбнулся Дато. – Давно уже забыл про то дело. Просто помириться повода не было.

– А чего вам вообще делить, уважаемые? – не удержавшись, спросил Елисей. – Да, оба коней разводите, да, хотели их в армию и гвардию поставлять. Так и что? Армия у нас маленькая или лошади им больше не нужны? А вы все делите чего-то. У вас у обоих горе. Одинаковое. Детей потеряли. Так чего вам теперь делить?

Князья смущенно переглянулись и, не сговариваясь, молча протянули друг другу руки. Потом князь Георгадзе, тяжело вздохнув, тихо произнес:

– В одном ты не прав, бичико. Мне тяжелее. У Дато хотя бы внук остался. А у меня от сына только память.

Попрощавшись, он вышел из комнаты, и Елисей, переведя дух, опустился на ближайший стул. Он и сам не понял, зачем влез в отношения двух князей, но, похоже, получилось все не так плохо. Судя по их реакции, прежде отношения между ними были если не дружескими, то вполне себе теплыми, и оба тяготились возникшим недоразумением. Князь Дато, усевшись напротив него, долго молчал, а потом неожиданно заявил, глядя парню в глаза:

– Теперь я точно знаю, что тебя Бог по жизни ведет, сынок. Ты в мой дом вошел, когда у меня беда случилась. Когда мне помощь нужна была. Теперь, когда снова беда пришла, ты несколькими словами сумел помирить меня со старым приятелем. Тебя Бог ведет, – еле слышно повторил князь.

– Дато батоно, – негромко окликнул князя вошедший слуга. – У ворот люди стоят. Гостя вашего выйти просят.

– Явились, – мрачно протянул князь. – Пойдем, сынок. Поговорим с ними.

Поднявшись, они вышли во двор и, пройдя к воротам, вышли на улицу. Перед воротами и вправду стояло человек семь мужчин. Все старше среднего возраста. Добротно одетые, явно не бедные. И все они стояли с обнаженными головами. Удивленно оглядев их, Елисей вспомнил еще один старый обычай. Родичи виновных в убийстве, пришедшие просить за близких, ожидали встречи с человеком, объявившим кровную месть, с обнаженными головами, в знак своей покорности.

К удивлению парня, князь Георгадзе тоже был здесь. Стоя чуть в стороне, он рассматривал собравшихся, положив ладони на рукоять кинжала. Чуть кивнув ему, Елисей вышел вперед и, еще оглядев стоявших перед ним мужчин, спросил:

– Вы хотели меня видеть. Я здесь.

– Князь, мы просить пришли, – выступил вперед самый старших из пришедших. – То, что Каха сделал, он делал сам. Без нас. У наших семей свои дела. Что он сделал, только его вина.

– Докажите, – потребовал парень, припомнив свою прежнюю жизнь и пару случаев, которые происходили с его знакомыми, участвовавшими в разборках. – Скажите, где виновных искать, и я про вас забуду. Требовать, чтобы вы их сами мне привели, не стану. Родная кровь – не вода. Но где искать, вы мне скажете, или я буду думать, что вы с ними заодно.

Условие это было жестким, но справедливым. Это понимали все. Князья, быстро переглянувшись, едва заметно усмехнулись. Пришедшие к парню родичи задумались. Им явно не хотелось выдавать родичей, но и рисковать жизнями близких тоже не желали. Слухи о стоявшем перед ними парне ходили самые странные и неприятные. То, что это воин, было понятно с первого взгляда, а рассказы, как он расправился с кровниками сразу из двух аулов, до сих пор бродят по предгорьям.

Тяжело вздохнув, старейший родич кивнул и нехотя, явно через силу, пообещал:

– Вечером тебе принесут список мест, где они прячутся. Но прежде слово дай, что наши семьи не тронешь.

– Я уже все сказал, и два раза повторять не стану, – равнодушно отозвался парень. – Лишняя кровь мне не нужна. Мне виновные нужны. Те, кто бандитов собрал и за мной их отправил. А еще те, кто всю вашу семейку прикрывает в столице.

– И это знает, – дружно ахнули пришедшие.

– А вы думали, я с вами после смерти жены шутки шутить стану? – вдруг зарычал Елисей, заставив мужчин вздрогнуть. – Ваш родич посмел на женщин моей семьи руку поднять. И после такого я вас щадить должен?

От тона Елисея повеяло могильным холодом. Осознав, что так можно и не договориться, мужчины растерянно переглянулись, с надеждой глядя на старейшего. Тот в свою очередь, сделав глубокий вздох, сделал еще шаг вперед и, глядя парню в глаза, ответил:

– Ты в своем праве, и мы это знаем. Потому и пришли говорить, а не драться.

– Думаете, ваши родичи только меня одного обидели? – чуть сбавив тон, мрачно спросил Елисей. – Нет. Они сразу три рода задели. Меня, князя Буачидзе и князя Георгадзе. Его сына их наймиты убили. Это я точно знаю. Его кинжал среди их вещей найден. Хотите мстителей сразу трех родов получить?

– Вай ме! – прозвучало в ответ.

Такого пришедшие явно не ожидали. Получить в кровники сразу три княжеских рода для них было явным перебором. Сообразив, что родичи их крепко подставили, мужчины забеспокоились и теперь уже смотрели на старейшего требовательно, явно призывая его отдать виноватых.

– Плохо они сделали, – покачал старейший головой. – Очень плохо. Хорошо. Мы сделаем, как ты сказал. Вечером человека пришлю, с бумагой. Там все написано будет. Одно прошу, князь. Детей не трогай. Не мы это все придумали. Не мы сделали. Не бери греха.

– Сказал уже. Мне лишней крови не надо, – терпеливо повторил Елисей. – Сделаете, как сказал, живите спокойно. Если сможете, – мрачно добавил он, глядя пожилому мужчине в глаза.

* * *

Прижавшись к высокому каменному забору, Елисей привычным движением скользнул ладонями по рукоятям пистолета и кинжалов, после чего, толкнувшись, с силой подпрыгнул, пытаясь дотянуться до края стены. Пальцы едва не соскользнули с каменной кладки, но в последний миг удержали тело. Носок сапога нащупал выступавший из кладки камень, и спустя несколько секунд он лежал на гребне стены.

Отдышавшись, парень бесшумно соскользнул во двор и, присев за кустами, осмотрел подворье. Широкий купеческий дом был погружен в темноту. Цепных кобелей он уже успел угостить проверенным зельем из арсенала покойной бабки Радмилы. Все три пса после него спокойно спали, побаловавшись бесплатным угощением. Убедившись, что проникновение во двор прошло штатно, Елисей подобрался к заднему крыльцу дома, на ходу вынимая из ножен бебут.

Клинок подцепил крюк, на который была заперта дверь, и спустя еще минуту он был в доме. Где ночует объект его поисков, Елисей уже успел выяснить. Терпение и внимательность принесли свои плоды. Второй этаж, третья комната от торцевой стены. Именно в этой гостевой спальне обитал один из тех, кого он так старательно искал. Держась стены, парень подобрался к широкой лестнице и принялся медленно подниматься.

Деревянные ступени чуть слышно поскрипывали, заставляя его кривиться и мысленно ругаться на все лады. Но его перемещений так никто и не услышал. Добравшись до комнаты, Елисей плавно нажал на створку двери, но почувствовав, что она заперта, ослабил нажим. Снова сверкнул кинжал, и щеколда, на которую дверь была заперта, с едва слышным лязгом открылась. Войдя в комнату, Елисей плотно прикрыл за собой дверь и потом, чуть подумав, задвинул щеколду.

Спавший на кровати человек что-то промычал и принялся ворочаться. Быстро осмотревшись, парень сделал два шага вправо и присел за боковиной тяжелого резного шкафа. Хозяин комнаты, перевернувшись на другой бок, негромко всхрапнул и снова задышал ровно. Выждав пару минут, Елисей вышел из своего укрытия и, проскользнув к кровати, примерился, держа кинжал над ухом спящего.

Уловив ритм, он одним резким движением всадил клинок в ухо мужчине.

Вздрогнув, тот засучил ногами, мелко подрагивая всем телом. Прижав его туловище коленом, Елисей выждал, когда агония закончится, и, тщательно отерев клинок об одеяло, принялся обыскивать комнату. В первую очередь его интересовали бумаги. Нужно было хоть какое-то доказательство связи этой семейки с иностранными агентами влияния. Не важно, какого государства. Главное, чтобы было за что зацепиться.

Достав из шкафа большой кожаный саквояж, казак вытряхнул из него все вещи и, убедившись, что никаких бумаг тут нет, продолжил обыск. Очень скоро в комнате было как после погрома. Сохранять порядок и чистоту ему не было никакой необходимости, так что Елисей старательно избегал только одного. Шума. Даже полы в поисках тайника он не простукивал, а проверял, подцепляя кинжалом каждую доску.

Но время шло, а ничего интересного так и не обнаружилось. Остановившись посреди комнаты, парень задумчиво хмыкнул и огляделся. Единственное место, где он еще не посмотрел, было под кроватью. Но теперь, когда постель пропиталась кровью, лезть туда было просто опасно. Можно было вымазаться так, что не отмоешься.

Но проверить все равно было нужно. Встав в ногах трупа, Елисей присел на корточки и принялся ощупывать доски кровати снизу. Убедившись, что с этой стороны ничего нет, он бесшумно лег на живот и плавно заполз под широкое лежбище. Под изголовьем кровати уже набежала лужица крови, так что ему пришлось крепко постараться, чтобы не испачкаться. Но его усилия оказались не напрасны.

У стены, возле ножки, был закреплен толстый бумажный пакет, перевязанный бечевкой. Оторвав его, Елисей еще раз ощупал всю кровать снизу и, убедившись, что больше ничего нет, выбрался наружу. Быстро покидав все найденные в комнате ценности в саквояж, он сунул туда же найденный пакет и, осторожно открыв окно, осмотрел двор. Его действия никого не разбудили. Убедившись, что все тихо, парень перегнулся через подоконник и плавно сбросил саквояж в кусты.

Негромко зашуршав, тот свалился на мягкую, перекопанную землю палисадника. Следом выпрыгнул и сам Елисей. Держась за край оконной рамы, он оттолкнулся от стены и, приземлившись на ноги, перекатом погасил удар. Подхватив саквояж, парень метнулся к забору и спустя минуту легкой рысью бежал к своей гостинице. Спуститься из окна номера по веревке для него было плевым делом. Так что весь обслуживающий персонал с чистой совестью мог заявить, что постоялец из номера на третьем этаже никуда не отлучался.

Это была уже вторая его акция в Эривани. До этого одного из купеческих родственников он достал в глухом ауле на границе между Арменией и Грузией. В те разы тоже никто из посторонних не пострадал. Только в ауле пришлось как следует приложить по голове мешочком с песком какого-то полуночника, умудрившегося вылезти на улицу не вовремя. Доставшийся в напарники Елисею сын князя Георгадзе сначала пытался хорохориться и показывать характер, но очень быстро понял, что никаких погонь и перестрелок не будет.

Елисей объяснил ему это популярно. Буквально на пальцах. Он не собирался устраивать войну и рисковать чужими жизнями. Ему нужны были вполне конкретные люди, и устраивать из своей мести шоу парень не планировал. Так что роль в этом деле я княжича была весьма необычной. Елисей сделал его кем-то вроде квартирьера. В город они въехали порознь, но номера в гостинице княжич заказывал на двоих. После чего, пользуясь своими связями, выяснял, где именно находится нужный дом.

Дальше в дело вступал Елисей. Несколько дней тщательного наблюдения, выяснение всех необходимых мелочей, осмотр пути отхода, и только после этого следовала сама акция. О результате княжич узнавал от соседей и полиции. Ну, или от особо разговорчивой прислуги в гостинице. Рассказывать что-то ему Елисей не собирался. Это явно злило молодого человека, но спорить он не решался. Что ни говори, а мастерство, с которым проводилась каждая акция, говорило само за себя.

Вскарабкавшись в окно своего номера, Елисей быстро смотал веревку и, убрав ее в баул, затеплил свечу, решив проверить свою добычу. Деньги и украшения он сразу отложил в сторону, а вот найденный пакет, распотрошив, принялся тщательно изучать. На этот раз добыча порадовала. В пакете были долговые расписки, векселя на предъявителя и пачка писем. Аккуратно прибрав ценные бумаги, Елисей отложил письма и принялся упаковывать все добытое в свой багаж. От саквояжа тоже предстояло избавиться.

Закончив с делами, парень разделся и, улегшись в кровать, устало вздохнул. Ночка выдалась длинной. Ему показалось, что он только уснул, а уже спустя пару минут в коридоре начали раздаваться голоса и громкий топот постояльцев. Проснувшись, Елисей длинно, от души выругался и, убедившись, что поспать еще не получится, принялся одеваться. Спустившись в ресторан, он с ходу наткнулся взглядом на напряженную фигуру напарника.

Делая вид, что завтракает, княжич елозил на своем стуле так, что Елисей про себя подивился, как еще обшивка от трения не загорелась. Присев за его стол, парень сделал заказ и, дождавшись, когда официант отойдет, тихо посоветовал:

– Уймись, а то штаны скоро протрешь от переживаний. Все сделано. Где следующий?

– У него свой дом на берегу Севана, – так же тихо отозвался княжич. – Мои люди видели его там. А как все было? – не удержавшись, уточнил он.

– Тихо и кроваво. Скоро от сплетников узнаешь, – усмехнулся Елисей в ответ, прикидывая, как добраться до нужного места.

Озеро Севан высокогорное, и на берегах его редко кто селился. Во всяком случае, так было в его времени. Как сейчас, парню предстояло еще узнать. В любом случае дом в таком месте может быть только чем-то вроде дачи. Да и до границы оттуда не так далеко. Суток трое по горам. Впрочем, от Эривани до границы все равно ближе. Выходит, уходить за кордон фигурант не планирует. Или выжидает чего-то. Задумавшись, Елисей пропустил очередной вопрос княжича.

– Что, прости? – переспросил он, оторвавшись от размышлений.

– Я говорю, я тоже должен убить хотя бы одного. Иначе зачем я здесь?

– Чтобы помогать мне, – пожал казак плечами.

– Ты меня совсем не уважаешь? – вдруг вскинулся княжич. – Я знаю, что не умею всего того, что умеешь ты. Но я не ребенок и оружие в руках держать умею. Я тоже хочу мести, Елисей.

– Именно поэтому ты здесь. И не надо повышать голос. Со слухом у меня все в порядке, – все так же тихо отозвался парень. – Твоя помощь заключается в том, что я не трачу силы на поиск наших врагов. Что не отвлекаюсь на всякие мелочи, вроде поиска жилья или ресторана и могу сосредоточиться на нашей цели. Это и называется работа в команде. В каждом отряде кто-то отвечает за пищу, кто-то за коней, а кто-то за разведку. А все вместе они делают одно дело. Ты не согласен?

Княжич открыл рот, чтобы начать возражать, но сообразив, что возразить нечего, молча закрыл его.

– Позволь мне убить хоть одного. Ради брата, – повторил он после долгого молчания.

– Я не против, – пожал Елисей плечами. – Но должен предупредить сразу, что позволю тебе действовать только в том случае, если буду уверен, что против тебя не будет много его прихвостней. Не хочу везти твоему отцу тело еще одного погибшего сына. Горя ему и так хватает.

– Я не ребенок! – снова вскинулся княжич.

– Ну, так и не веди себя, словно ребенок, – жестко осадил его Елисей. – Сказано, если буду уверен, что для тебя нет опасности, пойдешь ты. До этого опасности было много. Сам знаешь, я сделал все так, что все местные уже начали по ночам вздрагивать.

– Я не понимаю, почему ты не хочешь сделать все, как делается обычно. О твоей мести и так всем известно. Так зачем прятаться?

– А разве я прячусь? – иронично усмехнулся парень. – Нет, приятель. Я хочу не просто убить их, а напугать. Знаешь, один мудрец сказал, что страшна не смерть, страшно ожидание смерти. Хочу, чтобы он вздрагивали от любого шороха и гадили под себя, едва увидев блеск клинка. А самое главное, я хочу быть уверен, что от моей мести не пострадал ни один сторонний человек. Тем более ты.

– Но зачем тебе нужен их страх? – последовал очередной вопрос.

– Затем, что, когда человек напуган, он начинает суетиться и делать ошибки. А их ошибки могут вывести нас на тех, кто помогал этим людям устроить все то, что они сделали.

– Ты хочешь добраться до их покровителей? – уточнил княжич.

– Да. Родичи купца в этой истории только исполнители. Кто-то очень ловко использовал их в своих целях. И я хочу знать, кто это.

– Только знать? – не понял молодой человек.

– Знать – это уже половина дела. Узнав, кто все это устроил, я буду знать, о ком именно мне собирать знания и искать доказательства.

– А зачем что-то доказывать? – не унимался княжич. – Раз ты знаешь, что это они, зачем еще что-то доказывать? Или ты хочешь подать на них в суд?

– Нет. Но эти люди явно сидят не здесь. Не на Кавказе. Скорее всего, их надо искать в столице. И потому я не должен допустить ошибки. Я должен не просто знать, а быть точно уверен, что буду уничтожать именно тех, кто во всем виноват.

– В столице?! – изумлению княжича не было предела. – Тебя же на каторгу отправят. Там наши обычаи не принимают.

– А я и не собираюсь никому рассказывать о своих делах. Приехал, сделал все тихо и незаметно и уехал. А ежели спросил кто, зачем приезжал, причину всегда придумать можно. К тому же в столице всегда найдется, чем заняться для отвода глаз. К примеру, проведать княжича Ильико. Давно с ним не виделся.

– Умный ты, – помолчав, протянул княжич. – Кажется, отец снова прав оказался, когда сказал, что нас всех нужно к тебе в ученье отдавать, чтобы мы научились правильно воевать.

– Это он погорячился, – тихо рассмеялся Елисей. – Я пластун, а не полководец, и воюю не в строю, а так, чтобы никто во вражеском лагере не понял, что их убивают.

* * *

До озера они добрались спустя пять дней. Что ни говори, а по горным дорогам особо не разгонишься. Так что молодые люди запаслись терпением и двигались размеренным, ровным шагом, чтобы лошадям ноги не переломать. Но добравшись до места, мстители с удивлением узнали, что искомый человек за день до их приезда снялся с места и отправился куда-то в сторону грузинской границы.

Понятно, что граница эта была весьма условной, но то, что он вдруг сорвался с места, говорило о многом. Похоже, уничтожение фигурантов дела всполошило многих, и кто-то не пожалел времени, чтобы отправить известие сбежавшему затворнику. Узнав, в каком именно направлении и по какой дороге отправился беглец, Елисей велел напарнику запастись провизией и уселся изучать карту.

Дорог и троп в горах не много, так что нагнать беглеца он планировал уже через пару суток. Едва только княжич сообщил, что к переходу все готово, парень скомандовал выход. Встречавший их человек от такой оперативности даже растерялся. Ну не принято было в этом времени с такой скоростью принимать решения, а тем более перемещаться. Но Елисей и не думал обращать внимания на его изумление.

Княжич, сообразив, что любые возражения в данном случае просто лишние, молча уселся в седло и, тяжело вздохнув, разобрал поводья. Чуть усмехнувшись, Елисей тронул коня и, оглянувшись, сказал:

– Закончим дело, отдохнем. А пока у нас есть дело, которое мы должны сделать.

Кони пошли легкой рысью. Зная, что беглец шел одвуконь, а с заводным конем особо не разгонишься, Елисей то и дело поторапливал напарника. Расспрашивая встречавшихся им по дороге крестьян, парень понял, что беглеца они нагоняют. Не так много хорошо одетых людей с двумя лошадьми путешествовали по местным дорогам. Спустя двое с половиной суток за очередным поворотом Елисей приметил едущего впереди всадника с заводной лошадью.

– Вот он, – зло выдохнул Елисей.

– Что делать станем? – моментально подобравшись, спросил княжич.

– Ночью возьмем. Есть у меня несколько вопросов. Готов из него правду выбить? – повернулся парень к напарнику.

– Пытать его станешь? – помрачнев, глухо поинтересовался молодой человек, явно не одобрявший подобного подхода.

– Если упорствовать станет, – не стал кокетничать Елисей. – Мне его покровители нужны. Или ты против? Если так, скажи сейчас. Тогда я все сам сделаю.

– Нет, – решительно тряхнув головой, заявил княжич. – Я с тобой. Кровь брата я им не прощу.

– Молодец. Правильно решил, воин, – подлил ему бальзама на душу Елисей.

Приосанившись, княжич пришпорил коня. Чуть усмехнувшись, Елисей поравнялся с ним и, всматриваясь в едущего впереди человека, посоветовал:

– Не спеши. Наше время – ночь.

– А если он в деревне ночевать останется?

– Ну и пусть. Проедем вперед и станем его караулить на дороге. Никуда не денется.

– Думаешь, он что-то знает? – с сомнением протянул княжич.

– Что-то да знает. И то, что знает он, должны знать мы, – отрезал Елисей.

– А почему ты раньше не пытался кого-то живьем взять? – не унимался молодой человек.

– Забыл, что мы в городе орудовали? Там в любое время может случайный видак появиться. А лишняя кровь мне не нужна. Я уже много раз тебе это повторял. А видаков в таком деле живыми оставлять нельзя.

– Да уж. Умеешь ты напугать, – вдруг хмыкнул княжич. – Весь Эривань гудит. Полный дом народу, а человека зарезали, да еще и ограбили. К слову, зачем тебе его грабить вздумалось?

– А кто сказал, что я его грабил? – иронично усмехнулся Елисей. – Я в их комнатах бумаги искал. Письма, которые помогли бы мне до покровителя добраться. И узнать, кто с ними еще в деле. А что перевернул все, так это специально. Пусть думают, что именно грабить и приходили.

– Я что-то не понял. Ты мстишь или виноватых ищешь? – растерянно протянул княжич.

– Мщу. Но только этих мне мало. Не успокоюсь, пока до главного в этом деле не доберусь, – зловеще пообещал парень.

– А слухи про ограбление тебе зачем? – снова не понял молодой человек.

– Затем, что чем больше непонятного, тем страшнее. Пусть суетятся, пусть боятся. Дергаются. Чем страшнее, тем лучше. Чаще ошибаться станут.

– Не понимаю, – с мрачным огорчением признался княжич. – Они боятся, ошибаются, и что? Как ты про их ошибки узнаешь?

– Отец твой и князь Дато все их семейство как волков обложили. За каждым шагом их люди следят. Письма все добывают и читают.

– Отец?! Письма?! – изумленно охнул молодой человек. – Это же подло!

– Подло читать письма простых людей. Друзей, близких, если они не тебе написаны. А письма врагов нужно обязательно читать. Или ты думаешь, что на войне по-другому? А это война. Настоящая. Где убивают даже женщин. Или ты уже про своего брата забыл?

– Ничего я не забыл, – насупился княжич. – Но все равно это подло.

– Хочешь сказать, что я подлец? – развернулся к нему Елисей всем телом в седле. – Говори, не бойся.

– Ничего я не боюсь. Но письма не ты читаешь, – попытался вывернуться молодой человек.

– Дурак ты, княжич. Еще раз повторю. Это война. И чтобы отомстить за кровь своей жены, я все это стадо под нож пущу. А уж про письма и вспоминать не стану. Читал, и далее читать стану. Мне б еще найти того, кто банде знак подал, что мой караван из крепости вышел. Ничего. Придет время, и до него доберусь.

От тона Елисея княжич побледнел и поспешно отвел коня в сторону. Заметив его реакцию, парень взял себя в руки и, усевшись прямо, толкнул каблуками коня. Говоря с напарником, Елисей использовал один из приемов джигитовки, усевшись в седле боком. Караковый ко всем этим фокусам отнесся с философским спокойствием, продолжая идти короткой рысью. Такая реакция коня ясно говорила о его выучке, чему казак молча порадовался.

– Ты все время повторяешь: война, война. Выходит, каждый, кто объявил кровную месть, воюет? – спросил княжич через пару минут.

– А сам как думаешь? – иронично хмыкнул Елисей. – Самая настоящая война. И такие войны в этих горах уже века идут. Не хочу тебя обижать, но все рассказы о чести и правилах хороши только в романах для экзальтированных дамочек. А на самом деле война это кровь и грязь. Потому я и повторяю все время, что лишней крови не хочу.

Княжич замолчал, задумчиво хмуря брови. Елисей же, бросив на него быстрый взгляд, в очередной раз чуть усмехнулся и снова поторопил коня. В таком темпе они двигались до самого вечера. К беглецу они не приближались, и тот, не увидев опасности, продолжал двигаться с одинаковой скоростью, что преследователей вполне устраивало. Но как только начало темнеть, беглец проявил первые признаки беспокойства.

Устраивать лагерь нужно было рядом с источником воды, а за все это время ничего похожего на ручей или родник им так и не попалось. Помня об этом, Елисей заранее погрузил на заводных лошадей четыре бурдюка с водой. И самим попить, и коней напоить. А у беглеца, судя по его суете, такого запаса не было. Уже почти стемнело, когда Елисей в бинокль разглядел, что беглец остановил свой цуг и, отведя коней с тропы в сторону, принялся разбивать лагерь.

– Стой, – скомандовал парень, придерживая коня и быстро оглядываясь.

– Что случилось? – моментально вскинувшись и хватаясь за оружие, спросил княжич.

– Он на ночлег встает. Значит, пора и нам лагерь разбить. Коней обиходим, перекусим, чем бог послал, и будем собачьей вахты ждать. В то время сон самый сладкий. Вот тогда и возьму его.

– Сам? – снова насупился княжич.

– Ты мне в таком деле только помешаешь. Было б их двое, другое дело. А так мне и одному недолго управиться.

В ответ молодой человек только тяжело вздохнул. Спрыгнув с коня, Елисей принялся расседлывать Карабаира, попутно думая, как бы смягчить свой ответ.

– Ну не учили тебя противника живым брать, приятель, – вздохнул он. – Ты пойми меня правильно. Я ведь не в смелости твоей или в силе сомневаюсь. Я в умения твои не верю. Таким вещам специально учиться надо. Долго. Знаешь, как в моей школе учеников натаскивают живьем врага брать?

– И как же? – заинтересовался княжич.

– А их ночью отправляют караульного с поста скрасть. А у того караульного все оружие заряжено и клинки наточены.

– Так ведь он убить может, – растерялся молодой человек.

– Может. Но на то и учеба, – развел Елисей руками. – А теперь представь, ежели мои мальчишки так учатся, то как меня учили? А теперь сравни это с тем, что сам умеешь.

Княжич только головой растерянно покачал. Расседлав коней, они отерли их кусками ветоши, которые специально везли с собой, и, отведя в сторону, дали немного остыть. Елисей, выбрав небольшую площадку в стороне от тропы, принялся устраивать себе место для ночлега. Напоив остывших коней, они перекусили всухомятку и устроились на расстеленных бурках. Глянув в ночное небо, Елисей вздохнул и, указывая княжичу на луну, велел:

– Дежуришь, пока луна вон над той скалой не встанет. Потом меня буди.

– А он? – тут же спросил молодой человек, кивая в сторону, где находился беглец.

– А как время придет, я туда и пойду, – хищно усмехнулся Елисей, устраиваясь поудобнее. – Главное, сам не усни.

– Не беспокойся, – обиженно буркнул княжич, пересаживаясь на седло.

Приказав себе проснуться через три часа, Елисей закрыл глаза и просто отключился. Проснулся он за мгновение до того, как княжич ухватил его за плечо, чтобы разбудить. Перехватив его руку, парень зевнул и тихо усмехнулся:

– Я уже не сплю. Ложись, отдохни. Сегодня трудный день будет.

Кивнув, княжич улегся на свое место и, накрывшись буркой, моментально уснул, тихо захрапев. Одобрительно усмехнувшись, Елисей поднялся и, прогулявшись на другую сторону тропы, за валун, принялся осматривать лагерь. Уставшие кони спокойно спали, опустив головы к земле. Убедившись, что все в порядке, парень бросил быстрый взгляд в небо и, прикинув, что до нужного времени осталось примерно часа полтора, принялся проверять оружие.

Особой необходимости в этом не было, но для опытного бойца это было чем-то сродни медитации. Проверить магазины, стереть дорожную пыль, проверить заточку клинков. В общем, время пролетело незаметно. В очередной раз глянув в небо, парень поднялся и, убедившись, что на тропе никого нет и княжичу ничего не грозит, быстрым шагом направился в сторону, где находился лагерь беглеца.

Учуявшие его лошади негромко зафыркали, и Елисей замер, прижавшись к валуну и давая лошадям привыкнуть к его запаху. Беглец заворочался, но вскоре снова задышал ровно. Вытащив из кармана мешочек с песком, Елисей плавно, шаг за шагом начал приближаться к нему. Оказавшись над беглецом, он опустился на одно колено и принялся прикидывать, как бы половчее приложить его по башке. Спавший, очевидно слегка замерзнув ночью, накрылся буркой с головой.

Примерившись, Елисей рывком откинул край бурки в сторону и тут же огрел его мешочком по голове. Дернувшийся было беглец беззвучно обмяк. Перевернув его на живот, парень привычно связал мужчине конечности, не забыв подогнуть одну ногу и привязать ее к запястью. Так у него была полная уверенность, что пленник никуда не денется. Быстро освободив его от всего лишнего, Елисей обыскал поклажу беглеца и, собрав все, что счел подходящим, отправился обратно. Будить княжича.

Спустя полчаса они вернулись обратно и принялись сворачивать лагерь пленника. Перекинув беглеца животом через седло, они увязали коней цугом, и Елисей, приметив узкую тропинку чуть позади того места, где устроился пленник, повел караван в сторону от тропы. Ему нужно было подходящее место, где он мог бы выпотрошить врага до донышка, не привлекая к себе внимания других путников.

Уже рассвело, когда они нашли подходящее место. Крошечный пятачок на тропе, где росли только пара чахлых кустиков. Сбросив пленника на землю, Елисей парой оплеух привел его в чувство и, убедившись, что беглец пришел в себя и полностью способен воспринимать окружающую действительность, негромко произнес:

– Ну, здравствуй, враг. Вот мы и встретились.

* * *

Статский советник третьего ранга Карп Савельич Нежинский изволили завтракать. Накрывавший на стол слуга в очередной раз брякнул ложкой о блюдце, и Карп Савельич мрачно скривился, недовольно покосившись на него.

«Мужичье сиволапое, – думал он, откусывая от бутерброда с паюсной икрой и маслом. – Верно умные люди говорят, никогда в этом государстве порядку не будет, потому как людишки к порядку не приучены. То ли дело в Европах. Наймешь человека на службу, он тебе по гроб жизни благодарен будет, потому как знает, кто облагодетельствовал. Нет, пороть их всех надо. Пороть. Батогами, плетьми. Чтобы руку хозяйскую знали».

С этой приятной для себя мыслью Карп Савельич допил свой кофий и, изящно утерев губы салфеткой, встал из-за стола. Пора было отправляться на службу. Хоть и осточертело ему на те кислые рожи все время любоваться, а надо. Без службы и жизни нынешней не видать будет. Ничего. Вот закончится война, и можно будет прошение об отставке подать. А там и за границу можно будет податься. Благо в тайнике давно уже сундучок с червонцами золотыми припрятан. Да и в банке англицком счетец весьма приличный имеется.

Выйдя на крыльцо дома, Карп Савельич придирчиво осмотрел поданную ему коляску и перевел взгляд на пару серых коней, в нее запряженных.

«Говорил же, порка им нужна», – усмехнулся он про себя, примечая, что сиденья коляски отерты от пыли, а кони вычищены до блеска.

Усевшись в коляску, Карп Савельич негромко скомандовал замершему кучеру:

– На службу, – и, откинувшись на сиденье, принялся вспоминать, что ему сегодня предстоит сделать.

Денек обещал быть погожим, и статский советник третьего ранга отвлекся, любуясь горами на горизонте. Ему вообще было присуще чувство прекрасного, и даже теперь, проведя на Кавказе столько лет, он не мог не признать, что места тут и вправду чудесные. Залюбовавшись, он не заметил, как рядом с его коляской, сбросившей скорость на повороте, вдруг словно из-под земли возник человек, а потом все погрузилось в темноту.

Прибежавший в полицейский участок кучер сбивчиво пытался объяснить, что господина Нежинского скрали горцы, но дежурный полицейский посоветовал ему сходить проспаться. Ну какие, скажите на милость, горцы посреди города, да еще и средь бела дня? Но настойчивость кучера, наконец, возымела свое действие. Отправив посыльного в управу генерал-губернаторства, полиция выяснила, что статский советник на службу не явился, и учинила поиск.

Как выяснилось из допроса самого кучера, все случилось, едва только они отъехали от дома. На повороте коляску качнуло, потом послышался какой-то шлепок, и кучер начал поворачиваться. Потом что-то ударило его по голове, и больше он ничего не помнил. Промучившись с допросом почти три часа, полицейский ротмистр плюнул и, отправив кучера домой, отправился на доклад к господину полицмейстеру.

Внимательно выслушав его, господин полицмейстер изволили крепко задуматься, после чего, недоуменно хмыкнув, уточнили:

– И как прикажете это понимать, господин ротмистр? Выходит, у нас средь бела дня цельного статского советника скрали, а мы ни сном ни духом? Это кто ж тут такой ловкий объявился, позвольте спросить?

От вкрадчиво-злобного тона господина полицмейстера ротмистр чуть вздрогнул, но тут же, взяв себя в руки, бодро доложил:

– Подобными делами пластуны известны. Давеча, когда контрразведка свои дела крутила, они несколько человек так взяли.

– Вы уверены? – насторожился полицмейстер.

– Так точно, ваше высокопревосходительство. Я в той их операции с вашего приказания участвовал. Им своих людей не хватало.

– Да помню я, помню, – чуть покривившись, отмахнулся полицмейстер. – Это что ж выходит, господина статского советника контрразведка прихватила?

– Не могу знать, ваше высокоблагородие. Но с господином Тимофеевым я бы побеседовал, с вашего разрешения.

– Не слишком ли вы, сударь, хвост задираете? – жестко осадил его полицмейстер. – Смотрите, а то исчезнете, как господин Нежинский. С этих ухарей станется. Им сам черт не указ. Одному только императору отчет дают. Сам с ним поговорю, – закончил он, тяжело вздохнув. По вздоху его было понятно, что беседы сей они иметь никак не желали.

Отправив ротмистра заниматься своими делами, господин полицмейстер поднялся и, прихватив фуражку, спустился к выходу. Приказав подать коляску, он вышел на улицу и, усевшись в поданный выезд, приказал вознице везти себя в управу генерал-губернаторства.

Господин Тимофеев оказался на месте и принял его незамедлительно. Внимательно выслушав все сказанное, полковник долго молчал, а после задумчиво проворчал:

– Человек, способный на такое, в данный момент находится в Тифлисе. Это мне известно доподлинно. Иные же, кто сие деяние повторить может, без его приказа действовать не станут. Так что, похоже, вы ошиблись, ваше высокоблагородие.

– Позвольте хотя бы узнать, кто сей таинственный господин? – иронично поинтересовался полицмейстер.

– Князь Халзанов, директор и владелец школы пластунов. Ну, и его выученики, само собой. Да и зачем ему красть статского советника, скажите на милость? Осмелюсь напомнить, князь имеет привилегию входить на доклад к его сиятельству господину генерал-губернатору в любое время и без доклада. Что ему какой-то советник?

– И то верно, – растерянно проворчал полицмейстер. – Тогда кто ж это мог сделать?

– Вот уж чего не знаю, – обезоруживающе улыбнулся полковник. – Да и неинтересен нам был господин Нежинский. Без него забот хватало. Думаю, вам следует поискать что-нибудь в его личных делах. Долги карточные, женщины, ну, не мне вас учить. Лично я склоняюсь к долгам.

– Отчего же, позвольте узнать? – моментально сделал стойку полицмейстер.

– Обычная логика, как любит повторять один мой знакомый, – усмехнулся полковник. – Сами посудите. Выкрали его живьем. Крови-то на месте похищения не было?

– Нет.

– Вот видите. А кому такой человек может быть нужен живьем? Только тому, кто желает от него что-то получить. С мертвеца-то уже ничего не получишь, – развел полковник руками, и полицмейстер, чуть подумав, нехотя кивнул:

– С подобным выводом спорить сложно. Пожалуй, и вправду прикажу своим людям в подноготной господина Нежинского порыться.

Поднявшись, он вежливо попрощался и покинул кабинет полковника. Проводив его до двери, Тимофеев пожелал полицмейстеру удачи и, возвращаясь к столу, еле слышно проворчал:

– Пожалуй, есть смысл и моим ребятам кое-что проверить. Уж больно знакомо сработано. Думаю, пора поинтересоваться делами князя Халзанова.

Вызвав своего порученца, он быстро написал письмо и, запечатав его в конверт, приказал явившемуся унтер-офицеру отвезти его в крепость. Козырнув, тот сунул конверт в сумку и, развернувшись, вышел. Полковник же, отодвинув от себя бумаги, откинулся на спинку кресла и, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику, принялся размышлять. И главным вопросом, который его занимал, был, кто все это сделал и зачем?

Но додумать свою мысль полковник не успел. Вошедший в кабинет секретарь доложил, что его просит принять княжич Георгадзе.

– Да что ж сегодня за день такой? – удивленно хмыкнул полковник и велел просить.

Вошедший в кабинет молодой человек вежливо поздоровался и, присев к столу, негромко произнес:

– Елисей просил передать, что советник – его работа.

– Что-о?! – пароходной сиреной взвыл полковник. – Но зачем?

– Он один из тех, кто виновен в нападении на караван Елисея, гибели его жены и моего брата.

– Что?! Нино убита? – от этой новости полковнику стало плохо.

Зная таланты и умения Елисея, Тимофеев был предельно удивлен, что половина предгорий все еще не объята пламенем, а вторая половина не залита кровью.

– Как это случилось? Когда? – спросил он, беря себя в руки.

Внимательно выслушав рассказ княжича, полковник тяжело вздохнул и, покачав головой, мрачно спросил:

– Почему он мне не сообщил?

– Знал, что вы его удерживать станете. Он кровную месть объявил, – вздохнул в ответ княжич.

– А Нежинский тут при чем? – продолжал недоумевать полковник.

– Я же сказал, – пожал княжич плечами.

– Так. Похоже, без самого Елисея тут не разобраться, – проворчал Тимофеев. – Где он теперь?

– В одном доме на окраине. Там прежде малина бандитская была. Елисей сказал, что вы знаете про него.

– О господи! Он что, опять всех бандитов вырезал? – снова взвыл полковник и в сердцах грохнул кулаком по столу. – Да сколько ж можно?! Говорил же ему, чтобы в этом городе не безобразил!

– Нам было нужно место, куда полиция никогда не сунется. И он решил, что бандитское гнездо самое удобное место. Правда, пришлось еще десяток бандитов потом положить, но там он без меня справился.

– Простите, молодой человек, а каким боком вы в этом деле? – опомнившись, поинтересовался полковник. – Нет, про вашего погибшего брата я помню, но зачем вы дальше-то вмешиваться стали? Неужто решили, что и к смерти вашего брата господин советник отношение имеет?

– Отец сказал, что я у него многому научиться могу, – вздохнул княжич.

– И как? Получается? – иронично поинтересовался полковник.

– Сказать по чести, после всех этих дел вместе с ним я на многое стал по-другому смотреть, – помолчав, признался молодой человек.

– Вы пешком или верхом приехали, князь? – сменил тему полковник.

– Извозчика взял. Так Елисей велел. От дома отошел на два квартала и поехал.

– Так и сделаем, – чуть подумав, кивнул Тимофеев. – Только возьмем мою коляску. А заодно и пару бойцов на всякий случай.

Вызвав секретаря, он отдал нужные указания и, достав из ящика стола револьвер, ловко проверил его.

– И все-таки, как он узнал, что Нежинский имеет отношение к гибели Нино? – спросил полковник, убирая револьвер в кобуру.

– Он какие-то бумаги нашел. И одного родича купца Молхнадзе живым взял, – нехотя пояснил княжич.

– Понятно, – помрачнев, протянул полковник.

Вошедший секретарь доложил, что к выезду все готово, и полковник, поднявшись, решительно скомандовал:

– Поехали.

Спустя примерно сорок минут коляска подкатила к узкому переулку, и двое из четверых седоков сошли. Быстро осмотревшись, княжич свернул за угол и повел полковника в нужную сторону. Еще минут через десять они вошли во двор широкого, одноэтажного дома, и полковник, увидев сидящего на крыльце парня, мрачно поинтересовался:

– Ну, и что ты за безобразие тут учинил?

– Это не я, Александр Савич. Это враги наши обнаглели до такой степени, что имеют смелость близких наших губить, – устало улыбнулся Елисей, поднимаясь. – Пойдемте. Сейчас сами все услышите.

Они прошли в дом, и полковник с удивлением понял, что его ведут не в горницу или еще какую комнату, а предлагают спуститься в подвал. Кряхтя, он спустился в подпол и, пройдя следом за парнем в потайную комнату, удивленно осмотрелся. У дальней стены, на вбитом в нее крюке висел привязанный за руки мужчина. Глядя в его разбитое, окровавленное лицо, полковник вдруг понял, что где-то его уже видел.

– Знакомьтесь, Александр Савич. Статский советник третьего ранга, Нежинский, Карп Савельич. Он же предатель родины и враг государства Российского. Очень желает покинуть страну и провести остаток жизни где-нибудь в просвещенной Европе.

– Ты уверен в том, что говоришь? – уточнил полковник с заметной растерянностью. – Для подобного обвинения серьезные доказательства требуются.

– Извольте, – усмехнулся Елисей, указывая на стоящий у входа табурет, на котором стопками лежали какие-то бумаги. – Сии документы добыты мной в ходе преследования моих кровных врагов. Там все написано. И про господина Нежинского в том числе. А самое главное, там указано лицо, которое оказывало покровительство этому ничтожеству.

– Теперь понятно, почему он еще жив, – мрачно кивнул полковник, мысленно уже начиная прорабатывать очередную операцию.

– Это только кажется, Александр Савич. Он уже мертв, просто еще о том не ведает, – хищно усмехнулся парень, и висевший на крюке человек испуганно замычал, пытаясь вытолкнуть изо рта кляп.

* * *

Дворянское собрание гудело от неожиданных новостей. Очередная выходка контрразведки заставила все общество неожиданно ощутить свою уязвимость. Они, такие богатые, родовитые, властные, вдруг ощутили, как на их глотках сжимается безжалостная рука, даже не закона, а чего-то, что стоит выше него. Это было неожиданно. Неожиданно и страшно. Вошедший в зал генерал-губернатор обвел собравшихся долгим, мрачным взглядом и, вздохнув, негромко сказал:

– Позор, господа. Всем нам позор. Покуда государство ведет тяжкую войну с извечным врагом своим, некоторые из вас осмеливаются связывать свои дела с иностранными лазутчиками. Сие есть несмываемый позор для всех нас, господа.

– Разве это доказано? – не удержавшись, спросил кто-то из собравшихся.

– Вы забываетесь! – вдруг загремел генерал-губернатор. – Осмелюсь напомнить вам, господа, что я никогда не давал разрешения на арест человека дворянского сословия без веских на то оснований. Или кто-то здесь сомневается в моей честности?! Или моя честь вызывает у кого-то какие-то сомнения?

Не ожидавшие такой вспышки дворяне притихли, опасаясь привлечь к себе внимание генерал-губернатора. Всем собравшимся было хорошо известно, что в гневе он бывал крут. Обведя собрание гневным взором, генерал-губернатор тяжело поднялся из своего кресла и, обернувшись к стоявшему в стороне полковнику Тимофееву, приказал:

– Господин полковник, можете начинать. Что вам делать, я подсказывать не стану. Сами все знаете. А меня от подобного зрелища увольте.

Развернувшись, он направился к выходу из залы, ссутулившись, словно старик. Дождавшись, когда генерал-губернатор выйдет, полковник кивнул незаметному ротмистру у двери, и тот, распахнув другую дверь, жестом велел кому-то войти. Дальше всех собравшихся ожидала большая неожиданность. В зал начали входить казаки в сопровождении офицеров и, подходя к некоторым из собравшихся, объявлять им, что они арестованы.

Из залы под конвоем были выведены семь человек. Остальные, растерянно глядя на полковника, судорожно пытались понять, что происходит и как это все может коснуться их самих. Полковник Тимофеев, взиравший на это действо с бесстрастием египетского сфинкса, дождался окончания арестов, после чего, выступив на середину, ровным, холодным тоном объявил:

– Остальных, господа, я попрошу запомнить то, что здесь сейчас произошло, и как следует подумать, стоит ли доводить себя до подобного пассажа. И ежели кто из вас решит, что некоторые его делишки имеют под собой основания для ареста и придет ко мне, чистосердечно, словно на исповеди все рассказать, даю слово, этому человеку я постараюсь оказать всю посильную помощь. В противном случае, ежели мне станет о подобных делах известно раньше, снисхождения не ждите. Спешу вас уверить, господа, рано или поздно мы все равно все узнаем. Для того и служим. Честь имею, господа.

Щелкнув каблуками, полковник отвесил короткий поклон и, развернувшись, вышел следом за своими подчиненными.

– Что это сейчас было, господа? – дрожащим голосом громко спросил один из присутствующих, под конец фразы дав петуха.

– Не будьте глупцом, сударь, – фыркнул в ответ мужчина в форме поручика уланского полка. – Нам только что прямо заявили, что покаявшиеся в сношениях с иностранными лазутчиками имеют шанс на револьвер с одним патроном.

– Самоубийство?! Но это же противоречит всем законам. Человеческим и божеским! – снова взвизгнул все тот же мужчина.

– Да заткнитесь вы, бога ради, – рявкнул на него поручик. – Лично мне каяться не в чем. Так что желаю всем здравствовать. В следующий раз я появлюсь тут только после того, как дознание по этому делу будет окончено. Честь имею, господа.

Щелкнув каблуками, поручик едва не строевым шагом покинул собрание. Тем временем всех арестованных уже погрузили в кареты и коляски и повезли на окраину города, где служба контрразведки организовала что-то вроде подготовительного полигона для своих служащих. Полковник Тимофеев, уже садясь в свою коляску, увидел выходящего из здания поручика и, удивленно выгнув бровь, иронично поинтересовался:

– Хотите мне что-то сообщить, господин поручик?

– Никак нет, ваше высокоблагородие. Но, осмелюсь доложить, имею просьбу, – бодро ответил офицер.

– Слушаю вас, – еще больше удивившись, кивнул полковник.

– Прошу вашего разрешения на перевод в вашу службу, ваше высокоблагородие, – вздохнув, решительно заявил поручик.

– Вы уверены?

– Уверен, господин полковник.

– И что же, позвольте спросить, вас подвигло на такое решение?

– Наш полк торчит в этих богом забытых местах уже целый год, и за это время в настоящем бою мы не были ни разу. Про мелкие стычки я и вспоминать не хочу. Не бои, а смех один. Зато я уже третий раз наблюдаю, как вы и ваши люди арестовываете тех, кто смеет вредить государству нашему. И посему прошу вашего согласия на мой перевод в вашу службу. Я хочу родине служить, а не номер отбывать.

– Похвально, господин поручик. Весьма, – одобрительно кивнул полковник. – Но прежде, чем вы получите мое согласие, вам придется пройти очень серьезную проверку, которая вскроет всю вашу прежнюю жизнь. До донышка. Готовы к такому? Осмелюсь напомнить, что у каждого человека имеется свой скелет в шкафу, и далеко не каждый желает, чтобы о нем знал кто-то сторонний. Впрочем, вы человек еще очень молодой, и думаю, не успели особо сильно нагрешить, – с улыбкой закончил полковник.

– Даю слово, ваше высокопревосходительство, в моем прошлом нет ничего такого, чего я стал бы так сильно стыдиться. Да, я не святой, но перед страной чист, аки слеза младенца, – глядя полковнику в глаза, решительно ответил поручик.

– Рад это слышать, сударь. Весьма рад, – улыбнулся Тимофеев.

– Так я могу рассчитывать…

– Не спешите, поручик. Приходите завтра с утра ко мне в кабинет. Там и начнем, помолясь, с вами работать, – с улыбкой пригласил полковник, садясь в коляску.

Спустя час он прошел в здание старого каземата, что был когда-то местным арсеналом, и, кивнув вытянувшемуся в струнку дежурному, толкнул дверь в свой местный кабинет.

– Сиди, сиди, – махнул он рукой встрепенувшемуся было Елисею. – Ох, и задал же ты мне задачу, – вздохнул он, опускаясь в свое кресло. – Генерал-губернатор по сию пору в себя прийти не может. И то сказать, целый заговор под самым носом. За такое и места лишиться не долго.

– А его-то за что? – удивился парень. – Он не контрразведчик и подобные загадки разгадывать не обучен. Для того ваша служба имеется.

– Не ведаешь ты дел политических, – добродушно усмехнулся полковник.

– И слава богу. По мне, так чем от них дальше, тем лучше.

– А вот это ты зря, – наставительно протянул Тимофеев. – Ты теперь не просто казачий князь, а еще и серьезная величина в местных раскладах. Так что знать, кто тут чем дышит и от кого чего ожидать можно, должен.

– Сказать по совести, плевать мне, кто тут чем дышит, – хищно усмехнулся парень. – Мое дело – землю эту защищать да пластунов учить. А в политику пусть играют те, кому заняться нечем. А мне и своих дел хватит.

– Ох, и упрямый же ты, – с усмешкой покачал полковник головой. – Только ты забываешь, что давно уже влез во всю эту политику, начав мне помогать.

– А вот тут вы крепко ошибаетесь, Александр Савич, – ехидно усмехнулся парень. – В политику я не влезал.

Я только честно хватаю за глотки тех, на кого вы мне указываете. А что, за что и почему, только ваша головная боль.

– Угу, а на статского советника Нежинского тоже я тебе указал? – поддел его полковник.

– А вот это мой кровник, и вашей службы наши с ним дела не касаются, – моментально ощетинился Елисей.

– И зачем тогда ты показал его мне? – задумчиво поинтересовался Тимофеев.

– Затем, что мне мало просто их уничтожить. Я хочу, чтобы вся эта свора и их близкие потеряли все, чем дорожат. Власть, деньги, влияние. Всё.

В голосе парня было столько ярости, что полковник невольно вздрогнул. Елисей замолчал. Сделав несколько глубоких вдохов, он снова взял себя в руки и, успокоившись, добавил:

– Я уверен, что все вами арестованные не главные. Главные сидят в столице, и без вашей помощи их вину мне не доказать.

– А зачем тебе доказательства их вины? – подобравшись, уточнил полковник.

– Я не хочу лишней крови, – пожал парень плечами. – Хочу быть уверенным, что уничтожаю именно того, кто виноват в смерти моей жены. И тут без вашей помощи мне не обойтись. Столицы я не знаю, связей нужных не имею, а уж раскладов придворных тем более не ведаю.

– Да ты никак собрался там придворных отстреливать, – вскинулся полковник. – Ты хоть представляешь, что с тобой за такое сделают?!

– Пусть сначала докажут, что это я сделал, – презрительно усмехнулся Елисей. – А доказать это будет весьма сложно.

– Это почему же? – не понял полковник.

– Да потому, что я свое дело знаю лучше, чем вся местная полиция и жандармы. А уж оружия у меня, как у дурака махорки. Найду, из чего выстрелить и уйти, бросив оружие на месте.

– Спаси меня, Господи, от твоей мести, – растерянно перекрестился полковник.

– Не волнуйтесь. Пока вы на моей стороне, вам беспокоиться не о чем, – отмахнулся Елисей.

– Ну, благодарствую, успокоил, – ехидно отозвался Тимофеев.

– Не на чем, ваше высокоблагородие, – в тон ему отозвался парень. – Ну так что? Поможете мне до главных покровителей добраться?

– Давай сначала здесь разберемся, – ответил Тимофеев, ничего не обещая.

– Боитесь, – понимающе кивнул Елисей. – Понимаю. Только знайте, Александр Савич. Я не отступлюсь. И уж ежели я сам действовать начну, то могу и дров наломать. А так все будет аккуратно, и никто сторонний не пострадает. А уж как я умею тихо действовать, вы знаете.

– Да уж знаю, – качнул полковник головой. – Только и ты пойми. Я ведь не в столице, я тут служу. И как при таком раскладе я тебе помочь смогу?

– Ну, знакомцы добрые-то у вас есть, – не сдавался Елисей. – Да и тесть мой человек со связями. Думаю, и господин Морозов подскажет, к кому там обратиться можно будет. Люди толковые и ему нужны.

– Это шантаж, – возмутился Тимофеев.

– Немножко, – не стал спорить Елисей. – Но, как я уже сказал, мне нужен только виновный. Помогите мне его найти и спите спокойно. Вас к этому делу никоим образом никто привязать не сможет.

– Да что ты говоришь? – иронично фыркнул полковник. – А мой интерес к тому фигуранту?

– А местный заговор? – в тон ему усмехнулся парень. – Потянулись ниточки в столицу, вы и поинтересовались. А когда поняли, что не ваша епархия, перекинули все концы сослуживцам.

– Ты и вправду словно намыленный, – растерянно усмехнулся Тимофеев.

– Думать умею не так, как все, – пожал Елисей плечами.

– Это я давно уже заметил, – вздохнул полковник. – Ладно, давай сначала тут все подчистим. А то заварил кашу, а мне расхлебывать. А сам опять куда-то бежать собрался. Так что, пока тут все не закончим, ничем иным я заниматься не стану. Уж не обессудь. Придется подождать.

– Месть – это блюдо, которое подают холодным, – зло усмехнулся Елисей, заставив полковника в очередной раз вздрогнуть.

– И где только нахвататься успел, – растерянно проворчал Тимофеев, расправляя усы.

Он всегда так делал, когда был смущен или крепко задумался. Елисей давно приметил эту его манеру. Подумав, парень понял, что ничего большего уже не добьется, и, вздохнув, поднялся.

– Ладно. Я свое дело сделал. Вам очередной повод для получения наград добыл, пора и честь знать. Закончите, дайте знать, что получилось. Заодно подумаем, как до главного дотянуться.

– Не боишься шею себе свернуть? – вздохнув, прямо спросил полковник. – Там ведь все не так просто. Сам понимаешь.

– Потому и не прошу вас дело до суда доводить. Знаю, что не получится. Как сказано уже было, я только лишней крови не желаю. А с остальным сам управлюсь. Мне только точно знать надо, что это именно тот человек в деле замешан. А уж как дело сделать и выкрутиться, придумаю после.

Закончив, Елисей развернулся и вышел из кабинета.

* * *

Собирая вещи, Елисей обдумывал свои дальнейшие действия. Отлично понимая, что в столице без толковых помощников пропадет, словно слепой котенок, он очень надеялся, что полковник Тимофеев все-таки решит помочь. В противном случае ему придется действовать на свой страх и риск, а значит, без ошибок не обойдется. А самое главное, не получится узнать точно, кто именно является покровителем местных абреков. Если полковник не захочет информацией делиться.

Убедившись, что собрал все, парень прошелся по комнате, которую занимал в доме полковника, и, вздохнув, присел к столу. Но не успел он вернуться к своим размышлениям, как вошедший слуга внес небольшой поднос, на котором лежал конверт.

– Письмо для вас, ваше сиятельство, – сообщил он.

– От кого? – моментально насторожился парень.

– Не могу знать, ваше сиятельство. Посыльный был из солдат.

– Из солдат? – удивленно переспросил Елисей, вскрывая конверт кончиком кинжала. – Уже интересно.

Как оказалось, это было приглашение от полковника Корецкого. Отца девочки, случайно спасенной парнем в самом начале этой истории. Полковник настоятельно просил князя посетить его дома сегодня же вечером. В семь часов.

– А этому-то чего от меня надо? – растерянно проворчал Елисей, почесывая в затылке. – Неужели опять ребенка свистнули? Да нет. Быть такого не может. Думаю, после той истории он рядом с дочкой караульный пост организовал. Ладно. Все равно делать вечером нечего. Съезжу.

Приняв решение, он принялся готовиться и отдавать приказы. Ему быстро организовали горячую ванну и принесли парадную черкеску, которая хранилась в доме полковника Тимофеева для походов на прием к генерал-губернатору. За час до назначенного времени Елисей уже был готов к выходу. Осмотрев себя в зеркале, он убедился, что черкеска сидит словно влитая, а все ордена находятся на своих местах.

Слуга сообщил, что коляска подана, и парень, поблагодарив его, легко сбежал по лестнице вниз. Выйдя на крыльцо, он с интересом окинул быстрым взглядом поданный транспорт и, убедившись, что коляска ничем не отличается от других, уселся в салон. Подрессоренная коляска качнулась, давая ему оценить удобство сего транспорта. Четко проговаривая слова, он назвал нужный адрес, и кучер, чуть улыбнувшись, кивнул:

– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство. Дом полковника Корецкого я знаю. Довезу в лучшем виде.

– Уже приходилось туда ездить? – заинтересовался Елисей.

– Его высокопревосходительство там несколько раз бывал. Особливо опосля того, как у них дочку скрали. От ведь беда. Посередь городу, средь бела дня, и все одно скрали.

– Угу, бывает, – пряча усмешку, согласился Елисей.

Кучер тряхнул поводьями, и рыжая кобылка пошла легкой рысью, не спеша волоча коляску в нужную сторону. Минут через сорок выезд остановился у высоких кованых ворот.

– Прибыли, ваше сиятельство, – сообщил кучер, весело улыбаясь.

– Погоди малость, – не стал отпускать его Елисей.

К воротам по двору быстрым шагом приближался пожилой привратник. Выйдя из калитки, он настороженно покосился на кучера и, повернувшись к пассажиру, вежливо произнес:

– С кем имею честь, сударь?

– Князь Халзанов, к полковнику Корецкому, – коротко ответил парень, протягивая ему приглашение.

Бросив короткий взгляд на письмо, написанное на роскошной бумаге с вензелем, привратник почтительно поклонился и, моментально подобрев, попросил:

– Обождите минутку, ваше сиятельство. Сей момент ворота открою. Вас уже ждут.

Распахнув створки, он жестом велел кучеру двигаться к дому и, дождавшись, когда коляска проедет, снова старательно запер ворота. Коляска остановилась перед широким крыльцом, на котором уже стоял сам хозяин дома. Сойдя на землю, Елисей поднялся на крыльцо и, подавая руку ему, с ходу спросил:

– У вас опять что-то случилось, Максим Алексеевич?

– Слава богу, нет, – понимающе улыбнулся полковник. – Просто в прошлый раз я даже не успел толком отблагодарить вас за спасение Катеньки. Да и супруга моя, Анастасия Михайловна, взяла с меня слово, что я обязательно познакомлю ее с вами.

– Не стоило, Максим Алексеевич, – протянул Елисей с некоторой растерянностью. – Я лишь сделал то, что должен был сделать.

– Давайте не будем спорить, князь, – мягко перебил его полковник. – Уж приличным обедом-то я имею право вас угостить. Не побрезгуйте. Супруга с утра лично на кухне суетилась.

– Почту за честь, ваше высокопревосходительство, – улыбнулся казак.

– Для вас только Максим Алексеевич, князь.

– В таком случае просто Елисей. Рановато еще для полного величания, – не остался в долгу парень.

Полковник широким жестом указал ему на вход и, войдя в дом следом, проводил в гостиную. Едва войдя в широкую, светлую комнату, стены которой были обиты материей в бежевых тонах, Елисей едва не оказался сбитым с ног стайкой детей, с воплями несшихся к двери. Сделав почти танцевальный пируэт, он увернулся от столкновения и, удивленно глядя вслед пронесшейся стайке, растерянно спросил:

– Это все ваши?

– Слава богу, нет, – рассмеялся полковник. – Будь вся эта банда моей, я б уже из дому сбежал. Жена позволила младшему сыну пригласить приятелей. Вот они мне дом и разносят.

– Простите, Максим Алексеевич, а сколько у вас всего детей? – поинтересовался Елисей.

– Трое. Катенька старшая. За ней Заинька. Зоя то есть. И сын, Ванюша. Последыш, – принялся с гордостью рассказывать Корецкий.

– Решили на этом остановиться? – улыбнулся парень.

– Увы, Настенька не особо крепка здоровьем, – вздохнул полковник.

– Ну, тогда и рисковать не стоит, – понимающе кивнул Елисей. – Вы уж простите мое любопытство, Максим Алексеевич. Просто никак в толк не возьму, как бандиты умудрились Катеньку вашу похитить.

– Готовились они, – помрачнев, вздохнул полковник.

– Признаться, я даже рад, что они старшенькую взяли, – поспешил заявить Елисей. – Прихватили бы кого из младших, я б мог и не заметить, когда в коляску заглядывал, – быстро пояснил он.

– Признаться, я о таком и не думал, – растерянно протянул Корецкий, суетливо оглаживая бородку.

– Да я сам только сейчас сообразил, когда про детей ваших услышал, – успокоил его Елисей.

– Что вы тут соображаете? – послышался вопрос, заданный мелодичным женским голосом, и в гостиную вошла миловидная женщина лет тридцати пяти. Среднего роста, кругленькая, что называется, аппетитная, с милыми ямочками на щеках и толстой русой косой, закрученной в узел на затылке.

– О детях беседуем, душенька, – отозвался полковник, бросив на парня быстрый, предупреждающий взгляд. – Позволь тебе представить. Князь, Елисей Халзанов. Спаситель нашей Катеньки. Моя супруга, Анастасия Михайловна.

– Весьма рад знакомству, сударыня, – склонил Елисей голову.

– Господь с вами, князь, – улыбнулась хозяйка дома и, глядя на него глазами, быстро наполнявшимися слезами, вдруг шагнула вперед, беря в ладони его голову. – Спаси вас Господь, за помощь вашу, – всхлипнула она, трижды целуя его в щеки.

– Благодарствую, сударыня, – справившись с голосом, ответил Елисей, оправившись от этого натиска. – Господь свидетель, случайно все вышло.

– Я слышал, что бандиты и вашу семью задели, – откашлявшись, сменил полковник тему.

– Увы. На караван мой напали. К сожалению, погибли все, кто в нем был, кроме сынишки. Его бабка собой прикрыла. А жену в лес утащили. Пришлось по следу идти. А пока я с бандитами воевал, один из них успел в жену мою выстрелить. В общем, овдовел, – сухо поведал парень, разом зажав себя в тиски.

– Господи, да как же это?! – ахнула хозяйка.

– Это Кавказ, сударыня. Тут подобное сплошь и рядом, – вздохнул Елисей.

– Выходит, вы теперь один сына поднимать станете? – спросила женщина, участливо глядя на него.

– Придется. Благо есть кому и присмотреть, и обиходить.

– А где он сейчас? – не унималась хозяйка дома.

– У деда, в Тифлисе. Жена моя дочерью князя Буачидзе была. Вот к нему и отправил пока.

Вошедший слуга, очевидно исполнявший обязанности мажордома, объявил, что все готово и господа могут приступать к трапезе. Разом очнувшись, Анастасия Михайловна тут же взяла себя в руки и на правах хозяйки повела гостя в столовую. Рассевшись за столом, собравшиеся приступили к обеду. Хозяйка то и дело требовала от Елисея попробовать то или иное блюдо, потчуя его всем, что успела с утра наготовить.

Сообразив, что такими темпами рискует помереть от обжорства, Елисей принялся пробовать всего буквально по крошечному кусочку. Заметив это, хозяйка мягко попеняла ему за это, но Елисей, разведя руками, откровенно признался:

– Анастасия Михайловна, вы смерти моей хотите? Это ж все так вкусно, что ежели я начну есть все, что вы подали, так тут и помру объевшись. Ну не привык я есть помногу. Не положено пластуну толстым быть, – рассмеялся он под конец.

– Бог с вами, князь. Ешьте, как вам угодно, – смилостивилась хозяйка.

К слову сказать, приготовлено все и вправду было отменно. Это Елисей отметил сразу. Так что к концу обеда он чувствовал себя удавом, проглотившим слона. Даже рукой пошевелить было лень. Слуги ловко унесли посуду и принялись накрывать все для чая. И пока гость и хозяева развлекались пустым разговором, в комнату незаметно просочилась девочка, в которой парень не сразу признал спасенную им Катеньку. Несмотря на сытую осоловелость, инстинкты продолжали работать.

– Ты как здесь, дочка? – удивился заметивший ее полковник.

– Ты забыл, папенька, что я так и не сказала господину офицеру, как я ему благодарна за спасение, – потупившись, высказалась девочка.

– Пожалуй, ты права, дочка, – протянул полковник с некоторой растерянностью. – Князь, позвольте представить. Моя дочь. Екатерина. Та самая, которую вы сумели спасти. А это, Катюша, князь Елисей Халзанов. Твой спаситель.

– Господь с вами, Максим Алексеевич. Спаситель у нас с вами один, а я так, мимо проходил, – нашелся Елисей, усилием воли заставляя себя встать. – Весьма раз знакомству, сударыня, – поклонился он девочке.

– Благодарю вас, князь. И за мое спасение, и за ваше участие в моей судьбе.

– Не стоит благодарности, сударыня, – улыбнулся Елисей. – Я просто оказался в нужном месте в нужное время. Так что забудьте о той истории и просто живите дальше. Так будет лучше всего.

– Я запомню ваш совет, сударь, – очень серьезно пообещала девочка.

– Думаю, Катенька может попить с нами чаю, – подумав, приняла решение хозяйка дома, посмотрев на мужа так, что тот даже не попытался возразить.

Девочка чинно уселась за стол и, не поднимая глаз, замерла, дожидаясь, когда слуга подаст ей чашку. Елисей, вернувшись на свое место, принялся прикидывать, будет ли вежливо, если он минут через двадцать попробует распрощаться. Но хозяева явно не собирались отпускать его так быстро. Они снова принялись задавать вопросы, на которые парень старался отвечать коротко, но по существу, при этом не вдаваясь в подробности.

Катенька, чинно попивая чай, сидела молча, но при этом жадно ловила каждое его слово. Анастасия Михайловна словно задалась целью вытянуть из него всю подноготную, задавая вопросы не хуже полицейского дознавателя. Но всему когда-то приходит конец. Закончился и этот вечер. Бросив взгляд в окно, Елисей понял, что на улице уже стемнело, Поднявшись, он с улыбкой сообщил хозяевам, что пришло время завершить визит, но хозяйка вдруг принялась уговаривать его посидеть еще немного.

Удивленно посмотрев на нее, Елисей растерянно покосился на полковника и, чуть пожав плечами, пообещал:

– Сударыня, я ведь не навсегда уезжаю. Обещаю, как только снова буду в городе, обязательно нанесу вам визит.

– Вы обещали, князь, – тут же поймала она его на слове.

Распрощавшись, Елисей уселся в коляску и, сыто отдуваясь, принялся размышлять, что это такое вообще было?

* * *

До крепости он добрался без приключений. Дом, ставший почти родным, встретил его тишиной. Мальчишки унеслись на занятия, а женщины и девчонки были заняты по хозяйству. Отнеся вещи, он присел за стол в своем кабинете и, опустив подбородок на кулак, задумался. Елисей и сам не очень понимал, что с ним происходит. Ведь, по сути, в теле девятнадцатилетнего парня обитал взрослый, умудренный жизнью мужчина, которого не так просто сломать.

А тут, после потери жены, он вдруг пустился во все тяжкие, и только воля не позволила ему превратиться в кровавое чудовище. Даже про сына забыл. Обрадовался, что сплавил его деду, и помчался мстить. Хотя, если вспомнить, что эта месть принесла ему кучу новых знаний и серьезные материальные дивиденды, то заниматься этим стоило. Вспомнив про добычу, парень поднялся и принялся потрошить привезенные мешки. Нужно было убрать все добытое в тайники.

Гомон во дворе заставил его отвлечься и прислушаться. Чуть улыбнувшись, Елисей вышел на крыльцо и, уперев кулаки в бедра, оглядел свое юное воинство. Ребята, увидев его, разом смолкли, а ставшие инструкторами парни, дружно шагнув вперед, в один голос выдохнули:

– Как?!

– Никто не ушел, – хищно усмехнулся Елисей. – Теперь осталось только до самого главного дотянуться.

– Неужто в столицу поедешь? – тут же отреагировал Мишка.

– Не сейчас, – качнул парень головой. – До столицы еще много чего узнать надо.

– И где узнавать станешь? – не унимался Миша.

– Не я. Полковник Тимофеев узнает.

– А ежели нет?

– Что ж. Тогда это будет последний раз, когда мы ему помогали, – твердо пообещал Елисей, и парни одобрительно закивали. – Рассказывайте, что у вас тут новенького, – сменил он тему.

– Так все, как ты велел. Ребят по лесу ходить учим, стреляем, на кулачках деремся, – пожал плечами Андрей.

– И как получается?

– Да вроде неплохо, – смутился молодой инструктор.

– Вроде, – фыркнул Елисей. – Ладно. Раз так, завтра устрою вам всем проверку.

– Какую? – раздался дружный вопрос.

– Я в лес уйду, а через полчаса вы за мной. Задача. Найти и взять живым. Без стрельбы. Вот и посмотрим, чему вы научились, – усмехнулся парень, многозначительно посмотрев на мальчишек.

– Вас? Живым? – охнули ребята.

– А что ж я, не человек, что ли? – деланно удивился Елисей. – Ошибиться и я могу. Вот такой ошибкой вы и можете воспользоваться.

– Ага, ошибется он, – тихо проворчал кто-то из мальчишек. – Сначала загоняет по лесу до одури, а после еще и рожи набьет.

Услышав это высказывание, Елисей едва с крыльца от хохота не свалился. Глядя на него, рассмеялись и инструкторы. Успокоившись, Елисей окинул ребят озорным взглядом и, махнув рукой, пообещал:

– В этот раз сильно бить не стану.

В ответ раздался очередной взрыв смеха. Махнув парням рукой, Елисей велел им уводить ребят, а сам, вернувшись в дом, снова отправился в свой кабинет. По сути, в такой проверке не было никакой необходимости. И так было ясно, что за прошедшее время научиться ребята могли не многому. Только основам. Но этот экзамен нужен был ему самому.

Закончив с добычей, Елисей приготовил к выходу свой лесной камуфляж и принялся за оружие.

Что ни говори, а отправляться за границы крепости нужно было с проверенным и снаряженным оружием, а не тем, что он использовал для охоты на своих кровников. Переснарядив магазины к пистолету и карабину, Елисей проверил перевязь с метательными ножами и, достав из шкафа свой тревожный ранец, принялся перебирать собранные там вещи. От работы его отвлекло появление в доме женщин и девочек.

Пришлось откладывать все дела и отправляться в столовую. Одаривать хозяюшек гостинцами. Хоть и не до того особо было, но пока контрразведка развлекалась со скинутыми ей материалами, он успел побывать на базаре. Одарив женскую половину школы, Елисей попросил подать в кабинет чаю и вернулся к прерванному занятию. Чай ему, как обычно, принесла подросшая Сашенька. Поблагодарив девочку, Елисей усадил ее напротив и принялся задавать вопросы, касающиеся атмосферы в школе после случившегося.

– Бабушка Радмила нас хорошо выучила, – с энтузиазмом поведала девочка. – Травы мы все нужные знаем. Как раны лечить, тоже запомнили. А вот с болезнями пока слабо, – нехотя призналась Сашенька. – Самое сложное ее угадать правильно. А то бывает, болит в одном месте, а на самом деле болезнь в другом месте. Особливо, когда спину прихватило.

– Бывает, – понимающе кивнул Елисей. – А вообще как тут? Нет такого, чтобы кто уйти решил, или говорил, что плохо ему в школе?

– Нет, что ты, – вскинулась девочка. – Мальчишки стараются. А что до разговоров, так наоборот, все боятся, что ты теперь школу закроешь и уедешь куда. И я тоже, – потупившись, тихо добавила Сашенька.

– Да куда ж я от вас денусь теперь? – с улыбкой вздохнул Елисей. – Нет, подруга. Я все это затеял, мне и тянуть.

– И слава богу, – улыбнулась девочка с заметным облегчением. – Так я скажу ребятам, чтобы дурного в голову не брали?

– Скажи, – кивнул парень. – И вообще, ежели услышишь, что кто-то задумал глупость какую, сама не вмешивайся. Сначала мне расскажи. Уговор?

– С чего? – вдруг возмутилась девчонка. – Я и сама любому дурню могу уши надрать. А не послушает, я ему такой травки подсыплю, что неделю у меня будет в нужнике сидеть, – заявила она, выпрямляясь и упирая кулачки в бедра.

Глядя на нее, Елисей вдруг понял, что Сашенька очень точно копирует манеру говорить и двигаться покойной бабки Радмилы. Улыбнувшись, он покачал головой и, вздохнув, посоветовал:

– В том, что ты это можешь, я даже не сомневаюсь. Да только вся беда в том, милая, что мальчишки в эти годы иной раз самих себя не понимают. Я знаю, сам таким был, – доверительно поведал он. – Так что от травки твоей только хуже может быть. Я потому и прошу тебя сначала мне рассказать. Я подскажу, что ответить, а не поможет, тогда можно и травкой. Ну, а уж ежели и это не поможет, тогда я сам с тем неслухом поговорю. Так что? Уговорились?

– Добре. Сделаю, – подумав, решительно кивнула девочка.

Отпустив ее, Елисей закончил начатое дело и, убедившись, что все нужное для выхода в лес собрано, отправился ужинать. К его удивлению, после ухода Радмилы качество приготовления пищи в школе осталось на высоте. Кормили ребят сытно и обильно. Да, блюда были простыми, но так было даже лучше. Ребятам привычнее. Порадовавшись, что и тут ничего не изменилось, Елисей закончил ужин и, попрощавшись со всеми, отправился в свою комнату.

Утром, едва рассвело, парень раздал инструкторам нужные указания, отмечая на карте свой маршрут, и, быстро собравшись, выскочил на улицу. Вихрем пронесясь по крепости, он выскочил из дальних ворот и нырнул в лес. Все чувства разом ожили, заставив его буквально кожей впитывать окружающую среду. Так у него случалось всегда, когда уходил от цивилизации.

Автоматически перейдя на привычный волчий бег, он определился с направлением и помчался к подножию гор, где когда-то была караванная тропа через перевал. Проверка проверкой, а осмотреть тропу и лес вдоль нее не мешало. Горцы те еще изобретатели и вполне могли придумать, как перекидывать контрабанду через образовавшийся провал.

Глянув на солнце, Елисей прибавил ходу. Буквально минут через десять парни спустят с поводков своих подчиненных, и те рванут по его следу. А ему, как директору школы пластунов, опозориться никак нельзя. В этом деле он должен быть лучшим. Хочешь, чтобы ученики старались, покажи им пример. С этой мыслью он мчался по лесу, краем сознания отмечая любое несоответствие, попадавшееся на глаза.

Вот стая сорок сорвалась с места и, взлетев, принялась истошно трещать, возмущаясь нарушением их покоя. Вот камень, которому на крошечной полянке, покрытой травой, совсем не место. Пробежав километров пять, Елисей принялся загибать дугу, чтобы к вечеру оказаться под стенами крепости. Таскать ребят по лесу сутками одних было еще рановато. Да и снаряжения им подходящего еще не собирали. Суточный рацион в ранцах и оружие. Вот и все, что они брали на выход.

Сделав крюк, Елисей вернулся к крепости и, спустившись в распадок, где было оборудовано стрельбище, вышел к собравшимся там инструкторам.

– Кто с ребятами пошел? – первым делом спросил он у Андрея.

– Мишка и Ромка.

– Карту не забыли? – поддел его Елисей.

– Взяли, – усмехнулся уже начавший матереть десятник. – Так что теперь только ждать осталось. Не думали мы, что ты так быстро обернешься.

– Посмотрим, как быстро они мой след найдут, – хмыкнул парень.

Часа через три, когда солнце поднялось в зенит, было решено вернуться домой и там встречать ушедших ребят. Елисей недаром показал им свой маршрут на карте. Надеялся, что они сами, без подсказок, додумаются устроить засаду в подходящем месте. Но азарт погони оказался сильнее. Устраивать ловушку ребята не стали. Так что теперь осталось только дождаться их возвращения и приступить к раздаче слонов.

Вернулась команда только после захода солнца. Усталые, потные, смотрелись они весьма непрезентабельно. Окинув это чумазое воинство скептическим взглядом, Елисей усмехнулся и, вздохнув, поинтересовался:

– Устали?

– Ага.

– Значит, по следу моему шли?

– Ага.

– А для чего я вам маршрут свой показывал?

– Может, чтоб не заблудились? – робко высказался кто-то в ответ.

– То само собой. А еще зачем?

– Говорил же, засаду нужно было делать, – вдруг прошипел один из мальчишек.

Присмотревшись, Елисей узнал в парнишке одного из сирот, принятых в школу. Одобрительно кивнув, он шагнул к мальчишке и, подтянув его за плечо поближе, уточнил:

– Ты им всем это говорил?

– Угу.

– А они, выходит, слушать тебя не стали. Так?

– Так.

– Что, зазорно сироту слушать стало? – резко выпрямившись, грозно спросил Елисей.

Это была его самая большая головная боль. Ребята из семей далеко не всегда по-доброму относились к сиротам. И именно это он старался искоренять в своей школе. Обведя притихших ребят долгим, мрачным взглядом, он снизил тон и повторил вопрос:

– Так что, зазорно стало?

– Мы это, решили, что ты сам сказал, что тебя догнать надо. Вот и решили, значит, что будем все догонять, – осмелился ответить один из мальчишек.

– Долго спорили? – повернулся Елисей к ходившим с ребятами инструкторам.

– Да почитай с полчаса горлопанили, – усмехнулся Ромка. – Потом все ж уговорились гуртом тебя гнать.

– Понятно. Слушать научились, а вот думать пока нет, – улыбнулся Елисей. – Что ж. Будем и этому учить.

Кровавая вира

Перестрелка стихла, и Елисей, привычным движением сменив магазин в пистолете, приподнялся над валуном, за которым присел, укрываясь от пуль. Очередная шайка бандитов, решившая половить рыбку в мутной воде, прекратила свое существование. Ребята, ученики его школы, заметив, что князь поднялся, слегка расслабились и принялись покидать свои укрытия. Жестом указав им на бандитов и проведя ребром ладони перед горлом, парень отдал очередную команду.

Теперь мальчишкам предстояло очередное испытание. Осмотреть тела бандитов и произвести контроль. Это был жестокий, но необходимый урок, и Елисей это прекрасно понимал. Глядя на бледные, но решительные лица мальчишек, он мысленно посочувствовал им и, шагнув на поляну, где все и закончилось, негромко произнес:

– Знаю, ребятки, что противно. Но надо. Иначе недобиток в спину стрельнуть может. А после жалеть уж поздно будет. Так что лучше уж бандитов добить, чем друга потом хоронить из-за глупости собственной.

Замершие было мальчишки внимательно выслушали его слова и с решительными лицами двинулись к разбросанным по поляне трупам. Дальше последовал сбор трофеев и построение для возвращения в крепость. Для мальчишек это был уже второй выход на охоту за бандитами, и второй раз они возвращались с добычей и без единой царапины. Такая тенденция Елисея и радовала, и пугала одновременно.

Да, выучка у ребят была на высоте. И стрелять, и кидать ножи, и драться на кулачках они уже умели серьезно, но все равно это были все еще мальчишки, и против взрослых, матерых мужиков их силенок еще недоставало. Именно поэтому Елисей старался по полной использовать преимущество ребят в оружии и умении им пользоваться. Даже несмотря на то, что среди криминального элемента и абреков получило широкое распространение нарезное оружие, а точнее, винтовка господина Бердана.

Мало получить в руки хорошее оружие, им еще нужно уметь пользоваться. Что ни говори, а винтовка и ружье две большие разницы. А с учетом того, что патроны к винтовкам весьма дороги, было понятно, что тренироваться абреки предпочитали в бою. Изготовление пороха и отливка пуль было делом непростым, и занимались этим мастера всего в нескольких горных аулах. Покупать же боеприпас в лабазах и лавках было еще дороже.

Убедившись, что мальчишки на поляне закончили, Елисей подал знак на построение, и вскоре ничего кроме дюжины трупов на поляне не напоминало о случившемся. Группа под командой парня бесшумно бежала через лес в сторону крепости. Елисей вообще старался все подобные дела решать именно в таком ключе. Получили данные о местах появления банды, ушли в лес, выследили и уничтожили банду – и снова растворились в лесах предгорий, словно ночные тени.

В этом случае устроить засаду на его мальчишек гораздо сложнее, а самое главное, он всегда был уверен, что перехватить его команду никто не сможет. Если только устроить засаду перед воротами крепости.

Свернув на звериную тропу, Елисей повел ребят к ближайшему ручью. Нужно было напоить и обиходить коней, дать ребятам немного передохнуть после горячки боя. А заодно и позволить им смыть с себя пот и пыль.

Правила гигиены для разведки были особенно важны. Как известно, человек потеет постоянно, даже в холода, и если не следить за телом, оно начинает пахнуть. А это не просто след, а почти сигнал для любого противника, умеющего не только видеть и слышать. Эти истины Елисей прививал ребятам тщательно, буквально вбивая в их головы понятия необходимости следить за собой. Тем более в таких жарких местах.

Спустя два часа группа вышла к ручью, и Елисей объявил привал. Мальчишки повалились в траву, но тут же, словно устыдившись своей слабости, принялись делать вид, что занимаются оружием. Понимая их состояние, парень чуть улыбнулся и, оглядевшись, тихо скомандовал:

– Десятники, назначить охрану и начать чистку оружия. Коноводы, расседлать лошадей и привести их в порядок. Закончите с оружием, можно малость перекусить, – закончил он и, отойдя в сторонку, присел под старым каштаном.

Быстро раскидав свой карабин, он привычно провел чистку оружия и, собрав винтовку, достал пистолет. Вот уже полтора года он лично водил ребят по лесам, обучая их всему, что знал сам. После гибели Нино долго оставаться в доме, где они были так счастливы, было выше его сил. Руслан так и жил в Тифлисе. Туда Елисей ездил каждые полгода. Сын рос словно на дрожжах. Уже начал болтать сразу на трех языках и с удовольствием ездил верхом.

Дед Опонас, едва узнав, что Елисей решил оставить сына у деда, тут же взял старого князя в оборот и начал приучать мальчонку к седлу. Выбрав ему уже старого, но еще бодрого мерина, Опонас научил ребенка обращаться с животным, приспособив для этого пару высоких крепких лавок. Руслан даже пытался сам седлать мерина, но пока силенок не хватало высоко поднять специально сделанное для него седло.

Умный мерин, словно понимая, что от него требуется, терпеливо сносил все ошибки мальчика, иногда даже помогая ему. Так, к примеру, стоило только ему увидеть Руслана с уздечкой, как он наклонял голову, давая ребенку надеть ее на себя. Увидев эту картину в первый раз, Елисей только крякнул от удивления. В его понятии для роли воспитателя в подобном случае лучше всего подошла бы старая кобыла, но Опонас явно знал, что делал.

От грустных мыслей парня оторвал Андрей. Присев рядом, он с интересом посмотрел на разобранный пистолет и, еле слышно вздохнув, спросил:

– Что с добычей делать станем?

– А там есть что-то интересное? – иронично хмыкнул Елисей.

– Пара кинжалов кубачинских мастеров и три коня. Кони молодые. Крепкие. Сразу видно, что добычей взяли.

– С чего так решил? – не понял Елисей.

– С клеймом они. Горцы и бандиты клейма не ставят.

– Аргумент, – подумав, кивнул парень. – Но все равно лучше продать. На те деньги лучше других купим. Из Тифлиса пригоню, ежели надо будет.

– Опасаешься чего? – подобрался Андрей.

– Не хочу, чтобы школу с какой грязной историей связали. Как говорится, ложечки найдутся, а осадочек останется, – усмехнулся Елисей.

В ответ Андрей только понимающе усмехнулся. Этот анекдот давно уже был в школе известен. Именно из таких соображений Елисей и требовал продавать все взятое трофеем в бою. Кроме особо ценного оружия. В школе уже собралась целая коллекция всякого оружия самых разных образцов. От фитильного мушкета, который они откопали в брошенном сарае, до сабли карабелы, непонятно какими путями оказавшейся в этих местах.

Вся эта коллекция была развешана на стенах казармы, где обитали мальчишки. Назвать эти помещения казармой было неправильно, но название прижилось, и потому Елисей не стал его оспаривать. Дав ребятам передохнуть и привести оружие в порядок, он поднял свою команду и, приказав провериться на погремушку, повел ребят дальше.

Утром, едва рассвело, группа вошла в ворота крепости.

Отправив парней отмываться и отдыхать, Елисей отправился в комендатуру. Докладывать о проделанной работе. Майор Милютин, едва завидев парня, жестом указал ему на стул и, закуривая, с усмешкой проворчал:

– Похоже, спрашивать, как все прошло, бессмысленно. Всех положили?

– Всех, – коротко кивнул Елисей.

– Потери?

– Не имею.

– Это весьма отрадно. Тогда скажи. Ежели вздумаешь школу свою куда перевести или, не приведи господи, вообще закрыть, сколько пластунов в крепости останется?

– С чего бы мне ее закрывать? – удивился парень.

– А то я не помню и не понимаю, чего ты выжидаешь, – хмыкнул комендант.

– Тимофеев пока молчит, да все делами отговаривается, – зло выдохнул парень.

– А ты не спеши. Такие дела с кондачка не решаются, – осадил его комендант. – Сам говорил, тут нужно точно знать, чтобы дров не наломать. А он про обещание свое помнит. Я точно знаю, – вдруг заверил он.

– Это откуда, позвольте узнать? – насторожился Елисей.

– Сам писал, – вздохнул майор. – Боится, что ты сорвешься в столицу и решишь сам все сделать. Поверь, работа идет. Так что потерпи покуда. Ему и так сложно. Сам он здесь сидит, а дознание нужно там вести.

– Это я все и так понимаю. К тому же не он один этим делом занят, – хмыкнул Елисей. – В столице еще и сын князя Буачидзе служит. Вот Ильико там и роет носом землю. Потихоньку, не спеша, но кое-что уже узнать успел.

– Не веришь Тимофееву? – удивился майор.

– Верю. Но предпочитаю проверять информацию из разных источников, – ответил парень, и комендант от удивления только крякнул.

* * *

Посыльный от полковника контрразведки Тимофеева прибыл в крепость через неделю после возвращения группы. Найдя Елисея на стрельбище, молодой жилистый капрал бодро откозырял и, представившись, протянул парню пакет, потребовав после вскрытия расписаться на конверте и отдать оный конверт обратно, а само письмо после ознакомления уничтожить. Удивленно хмыкнув от такой секретности, Елисей старательно расписался на конверте и, вернув его посыльному, отошел в сторонку, чтобы погрузиться в чтение.

По его команде один из десятников отправил мальчишку устроить капрала на ночлег. Присев на камень, Елисей развернул два листа хорошей бумаги и вчитался в текст. Спустя несколько минут он аккуратно сложил письмо и, поднявшись, зло усмехнулся внимательно наблюдавшим за ним инструкторам.

– Нашли.

– Шо, в столице?! – дружно выдохнули ребята.

– В ней. Так что теперь дела в школе за вами. Что делать, вы знаете. Мальчишек гонять до седьмого пота. Пусть лучше сейчас пот льют, чем потом собственную кровь. Патронов не жалеть. Пусть тренируются. Деньги на школу в моем кабинете. Только не забывайте записывать, на что потратили. Все ясно?

– Так точно, – дружно рявкнули десятники.

– Добре. Андрей за старшего. Всё. Я пошел собираться, – закруглился Елисей.

– Так шо, сразу в столицу поедешь? – не удержавшись, поинтересовался Миша.

– Нет. Сначала в Екатеринослав, после в Тифлис, а уж потом туда, – со вздохом пояснил парень, мысленно проклиная современные дороги, расстояния и средства передвижения.

Путь и вправду предстоял долгий. Но такая загогулина в пространстве была просто необходима. В столице, кроме Ильико, у него никого знакомых больше не было. Даже генерал-поручик Морозов, и тот был переведен на Кавказ начальником имперского отдела казначейства. Так что встречи и с контрразведчиком, и господином Морозовым были нужны. Требовались рекомендательные письма к их сослуживцам в столице.

А в Тифлис парень решил заехать, потому что, во-первых, соскучился по сыну, а во-вторых, нужно было забрать у князя Буачидзе блиндированную карету. Для долгих поездок это был самый удобный транспорт. И на ходу легкий, и разворотливый, и крепкий. К тому же еще и вместительный. С собой Елисей давно уже решил взять Реваза, который, едва оправившись от своих ран, едва не покончил с собой, считая, что опозорил себя, позволив бандитам украсть и убить Нино, и Любима в качестве кучера. Уж лучше него с лошадьми в дороге никто не управится. С этими мыслями Елисей вернулся в дом и, найдя Реваза, приказал собирать вещи и седлать коней. Горец, после той истории буквально смотревший Елисею в рот, сломя голову кинулся в свою комнату, едва не сбив по пути с ног Сашеньку, выходившую из кухни. Услышав, что он уезжает, девочка поспешила обратно, собирать им провиант в дорогу. Сам же Елисей, пройдя в свою комнату, принялся готовиться к долгому переезду.

Сменная повседневная одежда. Чистые портянки и исподнее, парадная черкеска. Оружие для драки в пути, возникни такая необходимость. А самое главное, костюм для проведения акции. Стволы для уничтожения кровника готовы были уже давно. Пользуясь тем, что в его личном арсенале имелось более полусотни всяческих стволов, Елисей заказал Митричу особое оружие. С виду обычный винтовальный штуцер, но сбоку к нему была прикреплена пластина под оптический прицел. К нему имелся такой же пистолет. Нарезной, но без всяких украшений и излишеств.

Оба ствола были капсюльными, так что сразу после акции их можно было попросту выкинуть или бросить на месте. Никто никогда не сможет привязать это оружие к самому парню. В крепости и округе каждой собаке было известно, что от подобного оружия он отказался уже несколько лет назад. Даже пули в этом оружии Елисей использовал только стандартные. Никаких усовершенствований и придумок. Другой вопрос, что тренировался он с этими стволами регулярно, так что в результате был уверен.

Не забыл Елисей и про финансовую сторону вопроса. Достав из тайника несколько пачек ассигнаций, он задумчиво взвесил их в руке, а после короткого размышления прибавил еще столько же. Потом, подумав еще немного, он вытащил из тайника мешочек с серебром. В дороге деньги лишними не бывают, а уж в столице тем более придется марку держать. Раз уж собрался ехать под своим именем, то и соответствовать надо на все двести процентов. А жизнь в столице всегда была дорогая.

Убрав деньги в баул с вещами, он достал из тайника еще пару пачек ассигнаций. На нужды школы. Считать и требовать с ребят отчета за каждую копейку он не собирался. И так знал, лишнего никто не возьмет, а уж тем более не попытается украсть. Вбежавший Реваз с порога доложил, что кони оседланы, и, подхватив готовые баулы, поволок их к выходу. Выйдя на крыльцо, Елисей с грустной улыбкой посмотрел на входящих во двор ребят и, тихо вздохнув, громко объявил:

– Значит так, казаки. Дела требуют моего срочного отъезда. И потому я очень надеюсь, что в мое отсутствие вы не бросите учиться и не опозорите имени школы. Вернусь, лично выучку каждого проверять стану. Так что учитесь, тренируйтесь и помните. Страна велика, а отходить нам некуда. Это наша земля. Гойда, казаки!

– Гойда! – раздался дружный рев трех десятков юных луженых глоток.

– Оглушили, черти, – проворчал парень, демонстративно ковыряя пальцем в ухе.

Реваз подвел к крыльцу коней, и Елисей, легко сбежав по ступеням, прыгнул в седло, не касаясь стремени.

Кавалькада из двух верховых и одной заводной лошади выехала из ворот и спустя полчаса покинула крепость. Приняв за постоянный аллюр легкую рысь, они двигались в сторону Пятигорска. Уже в сумерках они встали на постой на постоялом дворе города. Изя и Митрич все-таки переехали в имение. Точнее, в станицу, которая постепенно начала наполняться жителями.

Помывшись с дороги и поужинав, путники отправились спать. Утром, едва рассвело, они снова были в седлах. До Екатеринослава они добрались за трое суток. Уже привычно встав на постой в доме полковника, Елисей смыл с себя дорожную пыль, переоделся в запасную парадную черкеску и отправился к Тимофееву на службу. Слуги, давно уже предупрежденные самим полковником, что Елисей, приезжая в город, будет останавливаться в доме, приняли гостей спокойно. Решения принимал хозяин дома.

Добравшись до нужного здания на лихаче, Елисей поднялся на нужный этаж и, войдя в приемную, попросил насторожившегося секретаря:

– Доложите господину полковнику, что приехал князь Халзанов и просит его принять.

– Одну минуту, ваше сиятельство, – узнав его, чуть улыбнулся секретарь и скрылся в кабинете.

Обратно он выскочил спустя полминуты. Широко распахнув дверь, секретарь с легким поклоном пригласил:

– Его высокопревосходительство ждет.

Войдя, Елисей с улыбкой подошел к вставшему полковнику и, обнявшись с ним, тихо спросил:

– Александр Савич, сведения верные?

– Все на три круга проверено, – так же тихо ответил полковник, хлопая его по спине. – Думаешь, чего я так долго возился?

– Спаси Христос, Александр Савич. Не забуду, – глубоко вздохнув, прохрипел парень, чувствуя, как сжимается горло.

– Господь с тобой, Елисей. Надеюсь, остановился у меня?

– А куда мне еще деваться?

– Вот и славно. Держи, – полковник протянул парню потрепанную кожаную папку. – Там все, что моим приятелям в столице собрать получилось. Уж как они выкручивались, не знаю, но работа проведена огромная, поверь. И, похоже, с этим делом у них многие свои дела с места сдвинулись.

– Может, я им помочь чем смогу? – на всякий случай уточнил парень.

– Есть кое-что, – смущенно кивнул полковник. – Им револьверы твои весьма по душе пришлись. Спрашивали, сколько таких, – тут он достал из кобуры подаренное ему когда-то Елисеем оружие, – сделать можешь, как быстро и сколько стоить будут?

– Эх, знать бы раньше, полсотни бы с собой захватил, – скривился Елисей.

– Не спеши. Они их купить готовы. Так что пусть сначала сами тебе свои нужды расскажут, – осадил его полковник.

– Тоже верно. А что здесь, кроме материалов на фигуранта? – качнул Елисей папкой.

– Все, что тебе может потребоваться. Материалы, имена, адреса и мои рекомендательные письма. Хоть сейчас начинай, – улыбнулся контрразведчик. – Учить тебя не стану. Сам все лучше меня знаешь. На службу не суйся. Встретишься с другом моим у него дома, а лучше где-то на нейтральной территории. Он тебе все точно расскажет и объяснит. Он же и про заказ спросит. Когда отправишься?

– Ну, раз тут все готово, завтра и выеду, – с ходу ответил парень.

– Добро. А сегодня вот, мажордому моему передай, – попросил полковник, быстро чиркая что-то на листе бумаги. – Поужинаем с тобой в приятной обстановке.

– Это я завсегда с удовольствием, – усмехнулся Елисей. – Люблю повеселиться, особенно пожрать.

– Да ну тебя, балабол, – рассмеялся контрразведчик. – Ступай уже.

Попрощавшись, Елисей выскочил из кабинета и, благодарно кивнув секретарю, выскочил на улицу. Свистнув лихача, он назвал кучеру нужный адрес и принялся нетерпеливо просматривать полученные бумаги. Работа и вправду была проделана огромная. Как выходило из документов, заправляли всеми подлыми делами, происходившими в этих краях, сразу четыре человека. Заскочив по пути на службу к господину Морозову и прихватив у него еще пару рекомендательных писем, парень отправился домой.

Передав мажордому записку полковника, он поднялся в отведенные ему комнаты и, попросив наполнить ванну, снова погрузился в чтение. К ужину он спустился до скрипа отмытый, свежий и готовый к любым неожиданностям.

Утром, едва рассвело, они с Ревазом снова были в дороге. До Тифлиса путники добрались без приключений. Только однажды какая-то группа из полудюжины мужчин странного вида попыталась что-то вякнуть им на ночевке, но увидев пару многозарядных стволов, разом сдулась и исчезла с постоялого двора.

Князь Буачидзе встретил гостей, как всегда, широко и шумно. Но едва узнав, что Елисей получил все нужные сведения, тут же развил бурную деятельность. Зная, куда и зачем парень едет, он принялся выспрашивать, что может сделать для зятя. Все закончилось тем, что князь Дато грохнул на стол мешок золотых червонцев, безапелляционно заявив:

– В столице жить дорого, а мой зять бедным быть не может.

– Отец, денег у меня больше, чем нужно, – попытался отговориться Елисей, но князь был непреклонен.

– Сынок, не огорчай меня. Сам не потратишь, Ильико оставь. Вы еще оба молодые. В ресторан сходить, женщин угостить, все денег стоит. Забери и не спорь со мной.

– Может, лучше бумажками? – жалобно поинтересовался Елисей, с ужасом глядя на лежащий на столе мешок и представляя его вес. – В дороге с ними проще.

Задумчиво хмыкнув, князь огладил бороду и, кивнув, снова полез в свой сейф. Выложив на стол четыре пачки ассигнаций, он запер свой железный ящик и, указывая на деньги, усмехнулся:

– Пятьдесят тысяч. Думаю, вам двоим на месяц хватит.

– Отец, ты смеешься? – возмутился Елисей. – На такие деньги даже в столице год прожить можно.

– Ты князь, Елисей, и мой зять. А значит, денег считать не должен, – твердо отрезал князь Дато. – Пусть они там знают, что и здесь серьезные люди есть.

Елисей едва сдержался, чтобы не заржать от этих слов в голос. Кивнув, он кое-как запихал пачки ассигнаций в свой баул и, подчиняясь команде тестя, отправился за ним в столовую. В этом случае и вправду было гораздо проще уступить и потом оставить эти деньги Ильико, чем переспорить упрямого горца. В Тифлисе они задержались на два дня, пока слуги готовили карету, ковали лошадей и собирали им в дорогу все необходимое. Заодно Елисею пришлось сводить Любима на базар.

Обитая при табуне, казачок и думать забыл про правила нахождения в обществе. Судя по довольным лицам Любима и Опонаса, эта парочка спелась. К слову сказать, за время пребывания при табуне этих лошадников поголовье княжеского табуна увеличилось едва ли не втрое. Услышав, что ему предстоит довезти князя аж до столицы и обратно, Любим малость струхнул, но потом, взяв себя в руки, решительно заявил:

– Не изволь беспокоиться, княже. Свезу, куда скажешь. Только дозволь мне коней для той кареты самому подобрать.

– На то и расчет был, – усмехнулся в ответ Елисей, отлично понимая, что лучше этого лошадника никто подходящих коней для дальней дороги не подберет.

* * *

В Петербург карета вкатила примерно в середине дня. Приметив городового у заставы, Любим подогнал к нему транспорт и, свесившись с козел, спросил, широко улыбаясь:

– Служивый, не подскажешь, как до речки Мойки доехать?

– Ты откель такой взялся, красавец, – лениво поинтересовался городовой, окидывая взглядом парня и сидящего рядом с ним Реваза.

– С Кавказу. Князя Халзанова везу, – продолжая улыбаться, поведал Любим. – Так куда ехать?

– Чего? Какого еще князя? – не поверил городовой и, поднявшись, вразвалочку подошел к дверям кареты. – Тут, что ли, твой князь? Ну, давай глянем, – с ехидной усмешкой добавил он, берясь за ручку двери.

Но едва только дверца приоткрылась, как чья-то сильная рука ухватила его за грудки и рывком втянула в салон. В подбородок городовому уперлось что-то, очень напоминавшее ствол пистолета, и тихий голос зловеще прошипел:

– Тебе, болван, жить надоело?

– Это самое, прощенья просим, – разом осипшим голосом прохрипел городовой, чувствуя, как в спину тоже уперлось что-то очень острое. Это Реваз, спрыгнув с козел, упер свой кинжал ему под лопатку. – Тут давеча тоже мошенник один графом назвался, вот нас и предупредили, значит, у всех приезжих бумаги проверять.

– Что, тоже с Кавказа? – иронично уточнил сидевший перед ним молодой парень, сверкнув холодными словно сапфиры глазами.

– Никак нет. Осмелюсь доложить, из-за границы приехавши были, – снова захрипел городовой, чувствуя, как по спине полк ледяных мурашей от этого взгляда марширует.

– Добре, – чуть подумав, усмехнулся парень. – Отпусти его, Реваз, – обратился он к стоявшему за спиной городового горцу. – Стой тут, – приказал он окончательно струхнувшему служаке. – Сейчас бумаги достану, – сообщил парень, ловко убирая пистолет необычного вида в кобуру.

– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, – тут же засуетился городовой, потирая шею. – Тут по ухваткам видать, что с Кавказу. Видел я чертей ваших. Ох, и ловки с оружием, – восхищенно закончил он, опасливо косясь на стоящего рядом горца. – А на Мойку выехать не сложно. Ось по этой улице поезжайте. Все прямо да прямо, а после, на Сенной площади вправо берите. До самой Невской першпективы. А там уж влево и до самой Мойки.

– Благодарствую, братец, – усмехнулся парень, пальцами перебрасывая ему алтын. – Любим, дорогу запомнил?

– Само собой, княже. Не сложнее, чем от станицы до Пятигорска доехать, – задорно отозвался казачок, тряхнув поводьями.

Крупные, сытые кони навалились на постромки, и карета резво покатила в нужную сторону.

– И вправду истинные бесы, – проворчал городовой, продолжая массировать пострадавшую шею.

– Это кто ж такие были, Николай Силантьич? – послышался вопрос, и к городовому подошел местный дворник.

– Князь какой-то с Кавказу приехал, – мрачно поведал городовой. – То ли Халзанов, то ли Хазаров, не разобрал толком. Но с оружием ловок, ажно страшно.

– То-то я смотрю, одежа странная, да и рожи не наши, – понимающе кивнул дворник.

– Это у тебя рожа, а тута цельный князь, – неожиданно вызверился городовой. – Думай, чего несешь, дурак. А на козлах у него казак да горец кавказский. Видать, охрана. Понял?

– Понял, чего ж не понять-то, – истово закивал дворник, опасливо отодвигаясь подальше. На всякий случай.

Чуть успокоившись, городовой вернулся на свое место и, вздохнув, не спеша огляделся, выискивая возможных нарушителей городского благочиния. Дворник снова принялся шаркать своей метлой по мостовой, а городовой, испустив мученический вздох, принялся мысленно сочинять свой доклад начальству, в котором обязательно требуется указать, что в столицу въехало очередное титулованное лицо.

Страна воевала, и, как следствие, полиции было выдано распоряжение внимательно отслеживать перемещение всех не местных лиц по столице. А то, что он не стал проверять у того князя подорожную, так там с первого взгляда было понятно, что с бумагами у парня все в полном порядке. Уж больно спокойно он потянулся к кожаному саквояжу. Такие вещи опытный городовой давно уже научился определять с первого взгляда.

Карета между тем не спеша катила в нужную сторону, и Елисей, глядя в окно, с интересом рассматривал пробегавшие мимо пейзажи. Питер он помнил из своего прошлого, так что с интересом сравнивал то, что видел сейчас, со своими воспоминаниями. Место, где они проезжали сейчас, было пересечением Московского проспекта с Фонтанкой. Так, во всяком случае, помнил сам Елисей, хотя в названиях мог уже и путаться.

Но нужное направление уже уловил и теперь был совершенно уверен, что не заблудится. Карету прохожие провожали взглядами. Похоже, в столице не привыкли ездить с охраной, так что вид его попутчиков явно вызывал у всех встречных удивление и настороженность. Что ни говори, но сидевшие на козлах казак и горец были весьма колоритной парочкой. Оба – косая сажень в плечах, жилистые, крепкие. Одетые в черкески и не скрывавшие носимое оружие.

В общем, внимание они к себе привлекали серьезно. Но данный факт Елисея ничуть не печалил. Логика была простой. Ни один лазутчик или злоумышленник не станет подобным образом светиться, едва въехав в черту города. Так что местная полиция и жандармерия очень скоро потеряют к нему всякий интерес. Карета докатила до площади и свернула направо. Елисей отметил про себя знакомое здание гостиного двора, и Любим, помня указания городового, повернул налево, выезжая на Невский.

Доехав до набережной канала Грибоедова, карета свернула направо и, объехав храм Спаса-на-Крови, пересекла Мойку и выкатилась в Аптекарский переулок. Так эта улочка называлась в памяти парня. Найдя взглядом нужный номер, Любим подогнал транспорт к воротам и, остановив карету, окликнул возившегося во дворе дворника:

– Любезный, не подскажешь, как нам княжича Ильико Буачидзе найти?

– А вы кто ж такие будете? – тут же последовал вопрос от насторожившегося работника метлы и лопаты.

Помня, что дворники в нынешнем времени это самый младший полицейский чин, Елисей открыл дверцу кареты и, жестом подозвав его поближе, с легкой улыбкой попросил:

– Сделай милость, любезный. Сходи к нему, сообщи, что приехал князь Халзанов, от отца его. Не сочти за труд, – пояснил парень, вкладывая в ладони дворнику еще один алтын.

– Сей момент сделаю, ваше сиятельство, – степенно кивнул дворник, принимая монету, и, развернувшись, скрылся в дверях подъезда.

Спустя несколько минут из дверей вихрем вылетел сам Ильико и, подскочив к парню, крепко обнял его, радостно выдохнув:

– Добрались, наконец. Слава богу! Я уже ждать устал. Ну, чего встали? Загоняй карету во двор, и разгружайте, – скомандовал он все еще сидящим на козлах попутчикам парня. – Вещи все на второй этаж поднимайте. Сейчас денщик мой спустится, поможет. Пойдем, Елисей. Я уж не чаял, что снова свидимся, – вдруг признался княжич.

– С чего бы? – не понял Елисей.

– Нино не стало, ты теперь сам по себе жить можешь, – грустно пожал Ильико плечами.

– Я смотрю, тебе тут столичным ветром последние мозги выдуло, – фыркнул Елисей. – Мой сын – внук князя Буачидзе и твой племянник. Или ты так не считаешь?

– Совсем ума лишился?! – возмутился княжич. – Конечно, племянник.

– Так почему ты решил, что для меня родная кровь водой станет? – мрачно поинтересовался Елисей.

– Прости, – смутившись, повинился Ильико. – Глупость сказал. Прости бога ради. И спасибо тебе, что отца не оставил, – тихо добавил княжич.

– Нет, ты точно с похмелья, – снова фыркнул Елисей, махнув рукой. – Уж прости, но на трезвую голову такое никому и в голову не придет.

– Не пью я. Могу себе бокал вина хорошего позволить, но не более, – решительно открестился Ильико. – Я теперь стараюсь карьеру сделать.

– И как? Получается? – заинтересовался Елисей.

– Ну, не все сразу, – снова смутился княжич.

– Ничего. Лиха беда начало. Остановиться у тебя позволишь ли, или как? – сменил парень тему, входя в указанные Ильико двери.

– Ты теперь все время отыгрываться за мою глупость станешь? – хмуро возмутился Ильико. – Мой дом – твой дом.

– Благодарствую. Ты тут весь этаж снимаешь?

– Ага. Удобно, и до службы близко. А главное, на слуг отвлекаться не надо. Вон, Сергеичу денег дал, он сам все устроит, – кивнул княжич на вошедшего пожилого солдата. – Который год денщиком у меня служит. Не нарадуюсь.

– Благодарствую, ваше сиятельство, – поклонился солдат.

– Так чего тогда дом себе тут не купишь? – не унимался Елисей. – Вон у тебя мажордом готовый. Уж что-что, а выезд толковый тебе из отцовских табунов всегда пригонят.

– Думал уже. Но в городе домов почти не продается, а те, что есть, мне самому не нравятся. Ежели уж ставить дом, так такой, чтоб при нем все нужное было.

– Согласен. И кто тебе мешает под городом землю откупить и построить дом, как самому хочется? Тем более, сам сказал, карьеру строишь. При таких раскладах свое гнездо тебе тем более нужно.

Стоявший рядом с ними денщик громко вздохнул, явно выражая свое полное согласие со словами гостя. Покосившись на него, Ильико снова насупился и, с подозрением глядя на парня, уточнил:

– Это тебе отец велел со мной об этом говорить?

– Ильико, ты мне родственник, но в глаз точно получишь, ежели еще раз подобное подозрение выскажешь, – пообещал Елисей, показав княжичу увесистый кулак с набитыми кинтусами. – Я за тебя, дурака, беспокоюсь. Сам знаешь, что такое служить. А род прерваться не должен. Или хочешь отца добить? Еще одной потери он точно не переживет.

– Знаю, – покаянно вздохнул княжич. – Да только не получается у меня.

– Что не получается? – растерялся Елисей, подумав самое плохое.

– Потом расскажу, – вывернулся Ильико, покосившись на вносящих вещи попутчиков Елисея.

Кивнув, парень повернулся к замершему, словно статуя, Сергеичу и, чуть улыбнувшись, спросил:

– Показывай, дядька, где нас поселишь.

– Сюда извольте, ваше сиятельство, – вежливо пригласил старый солдат, указывая в глубь коридора.

Пройдя по нему, солдат распахнул широкую двустворчатую дверь и, отступив в сторону, пропустил парня.

– Извольте, князь. Тут значит, малая столовая, тут спальня ваша, там туалетная комната, а вот тут для попутчиков ваших комната будет. Ежели еще что нужно, только скажите.

– Куда больше, – отмахнулся Елисей. – Тем более что я тут по делам. Так что сюда только ночевать приходить буду.

Пройдя к окну, он отворил створки и, выглянув на улицу, удовлетворенно хмыкнул. Покинуть дом незаметно для него труда не составит. Солдат же, подойдя поближе, добавил, понизив голос:

– Узнавал я тут, ваше сиятельство. Есть имение одно под городом. Верстах в пяти. Не большое, но уютное весьма. Сам видел. И просят за него не так много. Всего-то семьдесят пять тысяч на ассигнации.

– Ильико знает? – тут же подобрался Елисей.

– Он меня и слышать не захотел. Говорит, у отца денег просить не станет. А мне нужную сумму долго собирать придется.

– Тебе? – удивился Елисей.

– Так княжич все деньги, что отец присылает, мне отдает, на нужды всякие. А сам только свое жалованье тратит. Изредка только спрашивает, коли нужда какая возникнет.

– Можешь меня с продавцом свести? – чуть подумав, уточнил Елисей.

– Да хоть сейчас, – истово кивнул солдат.

– На завтра сговорись. Старый князь мне для Ильико денег передал, так что мы с тобой этому упрямцу тайно подарок сделаем, – ехидно усмехнулся парень, подмигнув Сергеичу.

– Завтра все сделано будет, – истово пообещал старый солдат и, развернувшись, принялся указывать прибывшим, куда девать принесенные вещи и гостинцы.

* * *

– Ты зачем это все затеял? – возмущенно вопрошал Ильико, размахивая уцелевшей рукой.

– Затем, что князь Буачидзе должен иметь свой дом, а не снимать комнаты, словно какой-то купчишка, – невозмутимо отозвался Елисей, попивая чай.

– А деньги? – не унимался княжич.

– А что деньги? – сделал вид, что не понял, парень. – Деньги эти отец дал. Сказал, что нам обоим тут они будут нужны. Вот я и использовал их на наши нужды.

– Объясни, – помолчав, потребовал Ильико.

– Ты знаешь, зачем именно я приехал? – вместо ответа спросил Елисей.

– Конечно. Отомстить.

– Верно. И враг мой лицо весьма известное. А значит, мне нужно место, откуда я могу незаметно уйти и так же незаметно вернуться. А самое главное, теперь я везде и всегда могу спокойно сказать, что приехал сюда помочь тебе с переездом. Деньги привез. Понял?

– Зачем так сложно? – удивился княжич.

– А самому подумать? – ехидно усмехнулся Елисей. – Сам же сказал, враг мой весьма известное лицо. Так что обычай кровной мести тут не примут.

– Это верно, – подумав, мрачно вздохнул княжич. – Но зачем было сразу имение покупать?

– Ильико, хватит в болоте вязнуть, – фыркнул парень. – Сам же видел, я, как только приехал, с порога сказал, что жилье тебе менять нужно. Ну, строишь карьеру тут, и ради бога. Но чтобы служба шла ровно, нужно иметь крепкий тыл. Место, куда ты можешь спокойно возвращаться и где тебя будут ждать. Всегда. Поверь, я знаю, что это такое.

– Хорошо. Пусть так. Но как ты умудрился так быстро узнать, что это имение продается? – не унимался княжич.

– А это не я, это денщик твой, – рассмеялся Елисей.

– Кто? Сергеич? – растерянно охнул Ильико.

– Он самый. В общем, не знаю точно, как там и что было, но имение это раньше принадлежало одному чиновнику. Надо сказать, большому любителю молодых актрис. Вот на них он и погорел. Был пойман на попытке украсть деньги из кассы своей службы. Что называется, за руку поймали. Как он там отговориться сумел, не знаю, но все кончилось тем, что со службы он вылетел, выплатив крупный штраф. Дело поднимать не стали, и он вынужден был начать распродавать имущество. Жизнь в столице, сам знаешь, не дешевая, так что он решил перебраться куда подальше. Где и жить дешевле, и о художествах его никто не знает. А Сергеич твой какими-то путями оказался знаком с мажордомом этого самого чиновника. Так что, как только тот воришка решил продать имение, Сергеич о том сразу и прознал. А тут я как раз приехал. В общем, все одно к одному и сложилось.

– А как же оформление? – не сдавался Ильико, тыча пальцем в лежащие перед ним бумаги.

– А что оформление? – пожал Елисей плечами. – Нанял стряпчего, тот все и оформил. Благо у Сергеича все твои бумаги на руках. Я только деньги платил.

– Вот так просто? – не поверил княжич.

– Так ведь стряпчий опытный. Знал, кого подмазать и кому кланяться. Да ты не волнуйся. Все законно. В нужных книгах все прописано, даже в полицию весть подали, что у имения хозяин сменился.

– А в полицию-то зачем? – окончательно запутался Ильико.

– Так ведь война идет, – развел парень руками. – Ты ж человек служивый, сам такое понимать должен.

– Ну да. Не подумал, – смутился Ильико. – Так что, переезжать станем? – растерянно улыбнувшись, уточнил он.

– Само собой. Вон, Сергеич там порядок наведет, и начнем помолясь.

– Ох, и озадачил ты меня, – буркнул Ильико, растерянно почесывая в затылке.

– Брось. Теперь никто и никогда не сможет сказать, что князь Буачидзе сына в черном теле держит. Да и место там удобное. Всего полверсты от тракта, и по нему три версты до города. Зато лес кругом. Говорят, охота там знатная. И на земле пара деревенек имеется.

– Да на кой они мне, – отмахнулся Ильико.

– Не дури. Ежели к делу с умом подойти, это тоже доход. Только мужикам поначалу послабление сделай, чтобы поняли, что ты на той земле хозяин, а не грабитель, готовый с них последнюю рубаху снять.

– Вот еще головная боль, – скривился Ильико. – Я на службу вернулся потому, что не хотел дома во все это влезать, а ты мне здесь все это на шею повесил.

– Так, понятно, – иронично хмыкнул Елисей.

Поднявшись, он подошел к дверям и, выглянув в коридор, громко окликнул княжеского денщика. Вошедший в столовую Сергеич, едва приметив лежащие на столе бумаги, насторожился и бросил на Елисея вопросительный взгляд. Чуть улыбнувшись, парень указал ему на стул и, дождавшись, когда денщик присядет, спросил:

– Сергеич, ты ведь грамоту разумеешь?

– Само собой, ваше сиятельство. Я ж из поповской семьи буду. Да только не сложилось у меня с родителем, вот я в солдаты и подался, – грустно усмехнулся старый солдат. – Чинов не выслужил, но служил всегда честно.

– Оно понятно, – кивнул Елисей. – У нас другой вопрос имеется. Вот скажи, ты управляющим имением служить сможешь? Знаешь, как сделать, чтобы и мужику простому хорошо было, и хозяину прибыток?

– Так задачка не сложная, – усмехнулся Сергеич, подкручивая ус. – Только спервоначалу надо будет малость подати снизить. Чтобы, значится, крестьяне могли хозяйства свои поднять. Ну, а после уж смотреть нужно будет, как лучше.

– Учись, княжич, – поддел Елисей свояка, хлопнув его по плечу. – В общем, так, дядька. Подбери на днях Ильико денщика толкового. Из тех, кого сам хорошо знаешь, и бери имение в свои руки. Хозяин твой в этих делах ни уха, ни рыла не смыслит. Так что тебе и карты в руки. Управишься?

– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство. Все как есть исполню, – истово пообещал Сергеич, растерянно поглядывая на княжича.

– Ты чего? – не понял его взглядов Ильико.

– Неужто и вправду доверите дело такое, ваше сиятельство? – чуть запинаясь, уточнил старый солдат, явно не веря такой возможности.

– А чего тут такого? – не понял Елисей. – По годам ты давно уже можешь в отставку выйти. Вот и подавай рапорт начальству. Князь ее подпишет. А дальше станешь имением командовать.

– Сергеич, если не тебе, то кому я еще поверить могу, – растерянно проворчал Ильико. – Только сначала денщика найди.

– За то не извольте беспокоиться, ваше сиятельство. Есть у меня дружок старый. Тоже в годах уже, да все служит. Вот его и приведу, – моментально нашелся Сергеич.

– Как-то лихо у тебя это складывается, – с сомнением протянул Елисей. – Там, небось, начальство свое имеется.

– С начальством я уговорюсь. Батальонный там знакомец наш давнишний. Мы под его началом еще в персидский поход ходили. Он к старым солдатам благоволит. Так что препятствий чинить не станет. Да ему и самому так легче. Старый солдат при серьезном деле. А там, глядишь, и в отставку на теплое место, – грустно улыбнувшись, поведал Сергеич.

– Ну, раз так, то и говорить не о чем, – быстро подытожил Елисей. – Что в имении переделать надо? – сменил он тему.

– Да почитай ничего, – весело улыбнулся старый солдат. – Хозяин прежний сам там жить изволил, да к тому же регулярно мамзелек туда возил. Так что и дом, и постройки вокруг ухожены и вид достойный имеют. А в самом доме только белье постельное да посуду сменить. Мебеля там старинные, добрые. Но ежели пожелаете, можно и новое все купить.

– Когда все к переезду готово будет? – решительно спросил Елисей.

– Дней пять на полное обустройство дайте, судари мои, и все готово будет. И все нужное сменю, и слуг найму. Довольны останетесь, – твердо заверил Сергеич.

– Ну и слава богу. Нам особо спешить некуда, – подвел Елисей итог.

Денщик, а теперь управляющий имением, поднялся и, поклонившись, вышел. Ильико, проводив его взглядом, вздохнул и, повернувшись к парню, тихо уточнил:

– А когда ты собираешься…

– Тихо, братишка. Тихо, – осадил его Елисей. – В таких делах спешка только вредит. Ты занимайся своей карьерой, а я займусь нашими врагами. От тебя требуется только одно. Быть на виду и готовым в любой момент подтвердить, что я был рядом с тобой.

– На службе? – не понял его княжич.

– В доме, дурило, – рассмеялся Елисей. – Возвращаясь со службы, ты всегда видишь меня дома. На том и стой, кто бы ни спросил. А остальное уж мое дело.

– А может, лучше я того человека на дуэль вызову? – помолчав, вдруг предложил Ильико. – Он дворянин. Я тоже. Он титулован, и я титул имею. Что тут сложного? А уж стрелять ты меня сам учил.

– Нет, братишка, дуэль для честных людей. А эти твари продажные. Для них даже пули жалко. К тому же я не просто их убить хочу. Я их напугать хочу так, чтобы они от каждого шороха вздрагивали и от любой тени в штаны гадили, – зашипел Елисей, моментально ощетинившись.

– Ладно. Как скажешь, – не стал спорить княжич, явно смущенный его реакцией. – Тут мне приглашение прислали. На бал к графу Белецкому. Может, сходим? – сменил он тему, похоже, пытаясь отвлечь парня от опасной темы.

– Дурная идея, – скривился Елисей.

– Почему? – снова растерялся Ильико.

– Ну сам подумай, что я на том балу делать стану? Мне ж все эти мазурки с полонезами, как корове седло. Сам опозорюсь и тебя ославлю. Скажут, что у князя Буачидзе родственник чурбан неотесанный, – иронично усмехнулся парень. – Хотя самому тебе можно и съездить. Пожалуй, даже нужно.

– Зачем? – окончательно растерялся Ильико.

– Я тебе несколько фамилий назову. Вот на балу ты потихоньку и поинтересуйся, чем они занимаются и не собираются ли куда уехать. Сможешь?

– Это не сложно. Но почему несколько? Постой. Ты хочешь сказать, что в этом деле не один, а несколько человек участвовали? Но я только про одного узнать сумел.

– Ты все правильно понял, братишка. Их четверо. И тот, про которого ты узнал, один из них. Так что, как видишь, это еще одна причина, по которой ты не можешь ввязаться в дуэль, – вздохнул Елисей. – Слушай, а почему ты сказал, что у тебя не получается с женщинами? – собравшись с духом, вдруг спросил он.

– Да не с женщинами, – отмахнулся Ильико, смутившись. – С этим у меня все в порядке. Тут другое… – он замолчал, подбирая слова.

– Рассказывай, – потребовал Елисей, пересаживаясь поближе к нему.

– Это все из-за руки, – собравшись с духом, глухо ответил Ильико. – Сам понимаешь, одно дело – провести ночь с кокоткой, и совсем другое свататься к девушке из общества. А с таким уродством это бессмысленно. Тут и здоровых офицеров хватает.

– Ну и дурак же ты, – не удержавшись, высказался Елисей.

– Почему это? – от удивления Ильико даже забыл обидеться.

– Да потому, что тебе твоим увечьем гордиться надо, а не стыдиться его. Ты руку свою не в драке кабацкой потерял, а родине служа. В бою, как настоящий солдат. И несмотря на это, служить государству своему продолжаешь. Так. Когда там бал тот назначен?

– Через два дня.

– Ты не дежуришь?

– Нет. Дежурство завтра, – растерянно пояснил княжич.

– Вот и отлично. На тот бал ты идешь и от души там веселишься. А заодно вроде как случайно всем сообщаешь, что к тебе тут родич приехал. Это я про себя, если ты не понял. И что ты хотел бы его в свет вывести. А то он у тебя ну просто дикарь настоящий. Как пристрелить кого, зарубить или просто в морду дать, так первый, а как куртуазные разговоры вести или танец модный станцевать, так телок телком. В общем, пообтесать его нужно. Лоску светского придать. А то он, кроме кодекса дуэльного, ничего и знать не желает. Даже стыдно за такого. Ну и про помянутых мной личностей узнать. А уж на следующий прием попробуем с тобой вместе сходить.

– Что ты задумал? – помолчав, прямо спросил Ильико.

– Хочу на врагов наших посмотреть, как говорится, в их естественной среде обитания, – хищно усмехнулся парень. – А к тому же, может, получится еще и знакомства полезные завести. Сам знаешь, лишним не будет.

– Это верно, – задумчиво кивнул княжич.

* * *

Очередное приглашение на прием родственники получили спустя неделю. Прочтя украшенную завитушками и виньетками надпись, Елисей задумчиво хмыкнул и, покосившись на иронично усмехающегося Ильико, поинтересовался:

– Что можешь об этой семье сказать?

– А чего тут говорить? – не понял княжич. – Граф Сумароков человек известный. Семья у него большая. Одних сыновей четверо. К ним еще шесть дочек. Богат. Неужели никогда не слышал?

– Фамилию как-то слыхал, а чем знаменит и что делает, понятия не имею, – откровенно признался парень, припомнив знакомую еще по прошлой жизни фамилию.

– Ты и вправду дикий, – не удержавшись, поддел его Ильико.

– Еще какой, – ехидно согласился Елисей. – Так что приготовься за меня краснеть.

– Эй, ты чего задумал? – всполошился княжич.

– Ну, в занавески сморкаться и всех подряд баб за декольте хватать точно не стану, а вот грубо пошутить могу, – ответил парень, изо всех сил стараясь сохранить серьезную морду лица.

– Да… да… да ты просто дикарь горный, – заикаясь от возмущения, фыркнул Ильико.

– А я тебе о чем все время твержу, – не удержавшись, расхохотался парень.

– Шуточки у тебя, – проворчал Ильико и, не удержавшись, расхохотался в ответ. – А если серьезно, что ты задумал? – отсмеявшись, уточнил он. – Лучше расскажи сейчас, а то начнешь свою игру, а я по незнанию все испорчу.

– Откровенно говоря, я и сам пока не знаю, что стану делать, – вздохнул Елисей, успокоившись. – Все слишком зыбко. Непонятно. Как говорится, план война покажет.

– Елисей, мы вообще-то на прием собираемся, а не воевать, – осторожно напомнил княжич.

– Для меня сам мой приезд сюда уже война, – снова вздохнул Елисей.

– Не понимаю, – качнул Ильико головой.

– Я очень не хотел сюда приезжать. Но я дал слово. Мне сложно все это тебе объяснить, – глухо произнес Елисей. – Скажем так, я очень не люблю столицу. Почему, даже не спрашивай. Не люблю и все. «Не рассказывать же тебе, что помню ее совсем другой, и это вызывает у меня когнитивный диссонанс», – мысленно закончил он свою речь.

– Ну, кажется, я начинаю тебя понимать, – вдруг высказался княжич. – Мне, после наших гор, тоже здесь не нравилось. Только со временем привыкать начал. Но это не повод на приеме войну устраивать.

– Если помнишь, я сюда не ради приемов и балов приехал, – пожал парень плечами.

– Не беспокойся. О Нино я никогда не забывал, – гордо выпрямившись, отрезал княжич.

– Не обижайся. Я не в укор. И вообще, я сейчас только о себе говорю, – примирительно улыбнулся Елисей. – Лучше скажи. Если на этот прием в черкеске приду, это не сильно диким покажется?

– С погонами и орденами – нет, – понимающе усмехнулся Ильико. – Чин и звание ты имеешь официально, так что для первого раза так даже лучше будет.

– Ну и слава богу, – с облегчением усмехнулся Елисей, которому местная цивильная мода казалась чем-то из области сюрреализма.

– Понимаю, – снова усмехнулся Ильико. – Сам предпочитаю мундир.

– Ну, на том и порешим, – свернул тему Елисей. – А карету мою возьмем. Она и покрепче, и поворотистее будет.

– Удобная, – одобрительно кивнул княжич. – Тоже сам делал?

– Ага. Найдем толковые мастерские, и тебе сделаю, – неожиданно пообещал Елисей.

– А мне зачем? – удивился Ильико.

– Как отец сказал, князь, значит, должно быть, – тут же нашелся парень.

– А-а, – обреченно махнув рукой, протянул Ильико. – Я уже устал с ним спорить, а теперь и ты туда же.

– Нет, братишка. Есть вещи, которые даже я нарушить не решаюсь. Сам видел, даже в дорогу в карете пустился, – не отступил Елисей. – Хотя, признаюсь, верхом бы почитай на неделю быстрее добрался.

– Герб тоже сам резать станешь? – лукаво улыбнувшись, поддел его Ильико.

– Вот еще. Сам вырежешь, если надо будет, – фыркнул Елисей.

Родственники снова рассмеялись. Вообще, Елисей неожиданно для себя понял, что рядом с Ильико чувствует себя вполне комфортно. Словно он и вправду вдруг стал ему кровной родней. И судя по всему, княжич чувствовал то же самое. Вошедший в комнату Сергеич пригласил родичей ужинать, и парни, поднявшись, отправились в столовую. Весь следующий день они потратили на подготовку к приему.

Одежда их была вычищена и проветрена. Ордена начищены и укреплены на мундирах с точностью до волоса. Оружие, после долгих раздумий, Елисей решил с собой не брать. Только ставший уже частью собственного тела кавказский кинжал. Но без него его наряд был не полон. В общем, на прием они прибыли при полном параде.

Встретивший их мажордом, едва бросив взгляд на поданное приглашение, вежливо поклонился и, жестом позвав слугу, приказал ему проводить господ офицеров в приемную залу.

Шагая за важным, словно павлин, слугой, Ильико незаметно подтолкнул родича локтем и, склонившись к его плечу, прошептал:

– Только не вздумай его пнуть для скорости. На приемах быстро ходить не принято.

– Уговорил, – фыркнул Елисей, делая над собой титаническое усилие, чтобы не заржать, как его Карабаир.

Слуга проводил их до двери ярко освещенного зала и, поклонившись, поспешил обратно.

– А вот теперь приготовься, – тихо посоветовал княжич. – Сейчас нас сначала хозяева приветствовать станут, а после придется пройтись по залу и поздороваться со всеми, кто уже успел приехать до нас. Так что наберись терпения.

– Я постараюсь. Честное слово, – пряча улыбку, пообещал Елисей.

Они вошли в зал, и Ильико, на правах старого знакомца, первым шагнул навстречу к устремившимся к ним хозяевам. Граф и графиня Сумароковы оказались колоритной парой немного старше средних лет. Он – высок, еще крепок телом, с благородной сединой на висках и резкими, словно рублеными чертами лица. Она – невысокая, полненькая, со следами былой красоты на лице, но при этом не утерявшая задорной, чуть лукавой улыбки.

– Рады вас видеть, князь, – пророкотал граф приятным баритоном. – Давно у нас не бывали.

– Увы, граф. Служба, – махнул Ильико рукой, не забыв приложиться к ручке хозяйки. – Позвольте вам представить. Мой свояк, князь Елисей Халзанов, – представил он парня, с интересом наблюдавшего за этой сценой.

– Весьма рад знакомству, князь, – протянул ему руку граф.

– Благодарю за приглашение, ваше сиятельство, – не остался Елисей в долгу.

– Погодите, Ильико. Вы же говорили, что ваша сестра погибла, – вдруг опомнилась графиня.

– Это так, Настасья Ипполитовна, – кивнул княжич. – Но Елисей ее муж и отец моего племянника. А на Кавказе это считается близким родством.

– Истинно так, – поддержал его Елисей.

– Так вы вдовец, князь, – задумчиво уточнила графиня, словно не замечая, что проявляет бестактность.

– Милая, ты слишком увлеклась, – аккуратно осадил граф жену. – Халзанов, Халзанов… что-то я слышал об этой фамилии, – протянул он, задумчиво оглядывая стоящего перед ним парня.

– Пожалован сим титулом личным указом его императорского величества за радение в деле защиты интересов империи. Организовал на свой кошт школу пластунов, – спокойно напомнил Елисей, отслеживая реакцию хозяина дома.

– Верно. Вспомнил, – неожиданно улыбнулся граф. – Признаться, я и вправду рад нашему знакомству. Приятно видеть молодого человека, сумевшего добиться столь много в столь юном возрасте. Прошу вас, князь, – широким жестом обвел он приемный зал. – Чувствуйте себя, как дома.

– Благодарствую, граф, – чуть склонил голову Елисей, улыбнувшись в ответ.

– Для вас Михаил Ипатьевич, князь.

– В таком случае для вас просто Елисей, – не остался парень в долгу. – Молод еще для полного величания.

– А сколько лет вашему сыну, Елисей? – вклинилась в их разговор графиня.

– Три с половиной года.

– И где же он теперь?

– В Тифлисе, у дедушки. Князя Дато Буачидзе.

– После гибели сестры отец весьма горевал, и Елисей, чтобы хоть как-то унять его горе, привез малыша к нему. Благо дед во внуке души не чает, – добавил Ильико, бросив на Елисея многозначительный взгляд.

– Ну что же мы стоим, господа?! – опомнился хозяин дома. – Прошу вас. Вон туда, к столам. Давайте выпьем с вами, Елисей, за знакомство, а с вами, Ильико, за встречу.

– Михаил Ипатьевич, ты б не увлекался, милый, – тут же пожурила графа супруга.

– Мы только по глотку, Настасья Ипполитовна, – поспешил заверить ее Елисей. – Признаться, я и сам не большой любитель вина.

Одобрительно кивнув, хозяйка, словно самонаводящаяся торпеда, устремилась к очередной паре гостей, а граф, бросив на Елисея благодарный взгляд, тихо проворчал:

– Никак не может мне забыть ошибки молодости. Вы уж не обессудьте, господа.

– Господь с вами, Михаил Ипатьевич. В каждой избушке свои погремушки, – усмехнулся в ответ Елисей.

Судя по его смущенной физиономии, фестивали с салютами граф по молодости устраивал знатные, так что теперь вынужден покорно сносить подобные эскапады своей супруги. Прихватив со стола бокал вина, он жестом указал гостям на вино.

– Угощайтесь, господа. Настоящее бордо. Из самой Франции выписал, – сообщил он с заметной гордостью.

Родичи дружно пригубили бокалы, и граф уставился на них, ожидая реакции. Но от попытки выкрутиться их спасла графиня. Возникнув словно из-под земли, она цепко ухватила супружника за локоть и, быстро извинившись, уволокла его куда-то в сторону, словно черт грешную душу.

– Кислятина, – проворчал Елисей, отставляя свой бокал. – Наше кахетинское вкуснее. Про то, что у отца в подвалах стоит, и говорить не стоит.

– Мои мысли угадал, – тихо рассмеялся Ильико, отставляя бокал. – Пойдем, поздороваемся с остальными гостями. А то на нас уже коситься начали.

Родичи принялись не спеша двигаться по кругу, огибая зал по периметру. Ильико то и дело представлял своим знакомым Елисея, попутно еле слышно давая характеристики всем встречным. Высказывания его были весьма точными, ироничными, а иногда даже хлесткими. Слушая их, Елисей едва сдерживал смех. Обойдя зал, они вернулись к столу и, переглянувшись, с тяжелым вздохом подхватили оставленные бокалы.

Вино и вправду оставляло желать лучшего. Так, не спеша потягивая напиток, они перекидывались негромкими фразами, наблюдая за прибывающими гостями. Слушая княжича, Елисей старательно запоминал лица и краткие характеристики, пытаясь угадать, будут ли здесь те, кто ему нужен. Неожиданно где-то в стороне зазвучала музыка, и несколько молодых пар устремились в середину зала.

– Пошли туда, – предложил Ильико, неожиданно подобравшись и кивнув в сторону банкетки, установленной в углу.

– Не спеши, брат, – качнул Елисей чубом. – Это я танцевать не умею. А тебе тут развлечься сам бог велел. Уж ты-то все эти танцы не хуже лезгинки знаешь.

– Хочешь, чтобы я глупо выглядел? – помрачнел княжич.

– Ты? – удивленно повернулся к нему Елисей. – Глупо ты будешь выглядеть, прячась в том углу, словно старая метла. А ты молодой, блестящий офицер, который продолжает служить империи, несмотря на свое ранение. Так что плюнь на всех глупцов и снобов и веселись от души. А ежели кто вздумает над тобой посмеяться, получит от меня в морду.

– Как плюнуть? – растерялся Ильико.

– Слюной, – фыркнул парень. – Запомни раз и навсегда. Ты руку в бою потерял, а не в дурной кабацкой драке. И тот, кто этого не понимает, и мизинца твоего не стоит. Иди вон девицу пригласи. Она с тебя уже полчаса глаз не сводит, – закончил Елисей, взглядом указывая княжичу на юную девушку, замершую у колонны рядом с женщиной, увешанной драгоценностями.

* * *

Прием уже подходил к концу, когда в зал вдруг ввалилась компания человек из десяти молодых людей в изрядном подпитии. Граф Сумароков, разом потемнев лицом, направился им навстречу, но прибывшие явно искали приключений и с ходу принялись задевать и громко обсуждать всех присутствующих. Глядя на это безобразие, Елисей не мог отделаться от мысли, что подобное поведение пристало посетителям дешевого кабака, но никак не людям благородного сословия.

Между тем граф, перехватив зачинщика всего этого пассажа, принялся что-то ему втолковывать, но тот, нахально усмехнувшись, что-то ответил и, вырвав руку, направился к столам с закусками. В сложившейся картине было что-то неправильное, но что именно, парень уловить никак не мог. Ему, как человеку другого времени, сложно было судить. К тому же за все время своего проживания в нынешних реалиях он на подобных приемах не бывал. Во всяком случае, на Кавказе подобного поведения себе никто не позволял.

Его сомнения разрешил вовремя вернувшийся Ильико. Едва рассмотрев нежданных гостей, княжич скривился и, качнув головой, тихо посоветовал:

– Елисей, не вмешивайся. Видишь того, в гвардейской форме? Это старший сын графа. Они что-то с папашей никак не поделят, и теперь сынок ему старательно портит настроение при первом удобном случае. В общем, дела семейные.

– Ты уверен? – с сомнением проворчал Елисей, продолжая наблюдать за творящимся в зале бедламом. – Это скорее похоже на бандитский налет.

Ответить Ильико не успел. Их тихую беседу перекрыл чей-то громкий возглас, раздавшийся сзади:

– А это еще что за ряженые тут?!

Родичи, не сговариваясь, подобрались и дружно обернулись, мрачно рассматривая изрядно пьяного и явно не понимающего, что несет, молодого мужчину.

– О себе вы высказались весьма верно, сударь, – холодно процедил Елисей, окидывая его внимательным взглядом. – Выглядите вы точно ряженым.

– Да кто ты такой? – взвыл неизвестный и шагнул к парню с явным намерением ухватить его за грудки.

Решив не портить новенькую черкеску, Елисей ловким толчком в локоть протянутой к нему правой руки слегка развернул противника и ударил в ответ. По всем правилам. От бедра, с доворотом корпуса. Его набитый кулак врезался в челюсть неизвестного, и того просто смело с места. Проскользив по навощенному полу метра полтора, тот замер на спине, раскинув конечности в разные стороны.

«Нокаут чистой воды», – хмыкнул про себя Елисей и, спокойно развернувшись, взял со стола свой бокал.

В зале воцарилась гробовая тишина. Понимая, что должен как-то разрядить обстановку, парень пригубил вина и, глянув на почившего в нирване противника, вздохнул:

– Никогда не терпел хамов.

– Князь, надеюсь, вы его не убили? – пройдя к столу, быстро уточнил граф, растерянно рассматривая вольно раскинувшегося мужчину.

– Господь с вами, граф. Дураков и пьяных, как известно, бог бережет, – усмехнулся Елисей, пожимая плечами. – Проспится, встанет.

По знаку хозяина дома слуги быстро подхватили вырубленного мужчину на руки и аккуратно унесли куда-то в дом. Гости слегка оживились, наблюдая за этой картиной.

– Он точно очнется? – еле слышно уточнил Ильико.

– Точно. Но боюсь, челюсть я ему сломал, – хмыкнул Елисей.

– Ну и удар у тебя, – покрутил княжич головой.

Но договорить ему не дали. Расталкивая гостей, молодой человек в гвардейском мундире подошел к ним и, окинув Елисея мрачным, настороженным взглядом, потребовал:

– Представьтесь, сударь.

– Князь, Елисей Халзанов. Директор школы пластунов, – спокойно назвался парень, глядя ему в глаза.

– Я слышал о вас, – помолчав, буркнул гвардеец, явно что-то лихорадочно обдумывая.

– Приятно слышать, сударь, – не промолчал Елисей. – Если вас не затруднит, передайте своему приятелю, чтобы как следует подумал, прежде чем задумает бросить мне свой вызов. Пощады не будет, – закончил он, зло усмехнувшись.

Не найдя что ответить, гвардеец отступил в сторону, и Ильико незаметно перевел дух. По знаку хозяина дома музыканты снова принялись наигрывать что-то легкое, и молодежь опять пустилась в пляс. Ильико, оглянувшись на девицу, с которой танцевал почти весь вечер, с сомнением оглянулся на парня.

– Ступай, веселись, – подтолкнул его Елисей, заметив сомнения родича. – Я ж не красна девица, чтоб меня охранять.

– А кто остальных от тебя охранит? – тут же поддел его Ильико.

– Ну, всех точно не убью. Кто-нибудь да останется, – рассмеялся Елисей.

Ильико устремился к понравившейся ему девице, а Елисей, оглядевшись, отошел к оттоманке в углу. Присев, парень принялся наблюдать за танцующими, пытаясь запомнить их движения. В его нынешней среде обитания неумение танцевать считалось серьезным пробелом в образовании и воспитании. Так что данный пробел нужно было как-то восполнять. Но досмотреть данное представление ему не дали.

Подошедшая к нему молодая женщина, окинув парня долгим, оценивающим взглядом, кокетливо обмахнулась веером и, присев рядом, спросила:

– Князь, а почему вы ни разу не танцевали? Неужели опасаетесь отказа и не решаетесь кого-то пригласить?

– Нет, сударыня. Все несколько сложнее, – усмехнулся Елисей. – Я всю жизнь прожил на Кавказе, а у нас там совсем другие танцы. И не просите меня их показать. Ваши музыканты таких мелодий не знают.

– И чем же ваши танцы отличаются от наших? – не унималась женщина.

Имени ее Елисей не запомнил, но в памяти всплыло, что это какая-то очередная графиня и, кажется, вдова. Впрочем, судя по вольности, с которой она с ним заговорила, дамочка эта явно чувствовала за собой такое право или чью-то крепкую поддержку. Сообразив, что просто так она от него не отцепится, Елисей иронично усмехнулся про себя и, развернувшись к собеседнице всем телом, ответил:

– На Кавказе, сударыня, выживают только те, кто умеет держать в руках оружие, и, как следствие, танцы у нас такие же. Воинственные. С оружием.

– Вы это серьезно? – сделала графиня большие глаза.

– Совершенно серьезно, сударыня, – без тени улыбки отозвался парень.

– Как интересно. Я оставлю вас на минутку, князь, – пролепетала она и, вскочив, куда-то упорхнула.

– Хоть навсегда, – буркнул ей вслед Елисей и принялся высматривать среди танцующих Ильико.

На благородство появившихся скандалистов он не рассчитывал и беспокоился, что, побоявшись связаться с ним, они попытаются спровоцировать княжича. Но как оказалось, зачинщик скандала решил поступить тоньше. Танец закончился, и пары начали расходиться по своим местам, когда вдруг вышедший на середину зала гвардеец громко объявил:

– Господа. Я только что узнал, что нас с вами считают недостаточно мужественными и сильными. И что мы не умеем плясать настоящие пляски воинов. А еще мне сказали, что наши музыканты полные неумехи, которые не смогут сыграть нужную мелодию. Это ведь ваши слова, князь? – повернулся он к Елисею. – Так какой же танец вы называете воинским? Трепак? Или, может, «барыню»?

– Нет, сударь. Настоящим танцем я называю танец с белым оружием, – не поднимаясь, спокойно отозвался Елисей. – Готовы противостоять мне в нем?

– Увы, подобного танца я не знаю, – поджав от досады губы, вынужден был признать гвардеец. – И думаю, никто из собравшихся тут ничего подобного не видел. Так что мы все просим вас показать нам такое чудо, – закончил он, зло усмехнувшись.

– Для этого мне потребуются две казацкие шашки, одинаковые по длине и весу. Ну и музыка, само собой, – отозвался парень, понимая, что отказаться уже не получится. – Найдется у вас потребное?

– Уж чего-чего, а белого оружия в доме хватает, – азартно отозвался гвардеец и, подозвав к себе слугу, принялся ему что-то втолковывать, то и дело поднося к носу кулак.

Поднявшись, Елисей подошел к испуганно притихшим музыкантам и, чуть улыбнувшись, спросил:

– Добрый вечер, господа. Кавказскую лезгинку слыхать приходилось?

– Однажды, – чуть подумав, осторожно кивнул пожилой скрипач.

– Прекрасно. В таком случае от вас требуется только одно. Держать ритм. Звучит это примерно так, – ответил парень и, присев на корточки рядом с табуретом, на котором лежали какие-то ноты, ладонями отбил несколько тактов. – Запомнили?

– Сударь, окажите любезность еще раз повторить, – оживившись, попросил все тот же скрипач.

Прикрыв глаза, он вслушался в отбиваемый ритм и, кивнув, с явным облегчением улыбнулся:

– Не извольте беспокоиться. Сыграем, как показали.

– Этого мало. Внимательно за мной наблюдайте. Как увидели, что я скорость движения увеличил, значит, и вы ускоряйтесь. Ну, это примерно как с дирижером, – на всякий случай подсказал парень.

– Ага, сделаем все, – дружно закивали музыканты.

Подбежавший слуга с поклоном протянул парню две шашки, и Елисей, взяв их в руки, только иронично хмыкнул. Явно не булат, хотя откованы были качественно и заточены на совесть. Качнув их в руках, чтобы привыкнуть к балансу и весу, Елисей, подмигнув встревоженно глядящему на него Ильико и посмотрев на мрачно замершего гвардейца, хищно усмехнулся. По его кивку музыканты ударили по струнам, и парень начал свой танец.

Старый казак недаром гонял его до седьмого пота. Моментально поймав ритм, Елисей плавно двинулся по кругу, со свистом рассекая воздух клинками. Все эти упражнения выполнялись на небольшом пятачке, рассчитанные на схватку в тесноте боя, но для опытного бойца сменить развороты на шаг по кругу или подсечки на развороты труда не составило. Шашки свистели, выписывая вокруг парня блистающие круги. Зрители наблюдали за этим действом, приоткрыв рты, а Елисей, увлекшись, принялся взвинчивать темп.

Глядя на него, Ильико заразился зажигательным ритмом и принялся хлопать, моментально попав в такт. Что называется, кровь заиграла. Точнее, хлопал он себя ладонью по бедру, но от этого ритма ничуть не теряя. Его юная партнерша по танцам, не сдержавшись, присоединилась к нему, и вскоре хлопал уже весь зал. Увлекшись, Елисей сместился к столу, на котором стоял высокий подсвечник с пятью свечами, и, выбрав момент, нанес один стремительный удар.

Это заметили все гости, но так и не поняли, что бы это значило. Мелодия закончилась, и казак, замерев на несколько секунд с шашками в руках, шагнул к столу, на котором стоял подсвечник, и, переложив шашку из правой руки в левую, хлопнул свободной ладонью по столу. Качнувшись, отрубленные части свечей упали на стол. Убедившись, что, упав, они погасли и пожара можно не опасаться, Елисей положил принесенные ему клинки на стол. Потом, обернувшись, посмотрел гвардейцу в глаза и, кивнув на середину зала, спросил:

– Попробуете повторить?

Моментально сообразив, что подобное владение оружием ему недоступно, гвардеец сжал зубы так, что желваки на скулах заиграли, и, круто развернувшись, вышел из зала.

– Это действительно было что-то очень неожиданное, князь, – громко заявил хозяин дома, подходя к парню. – Неужели у вас все так танцуют?

– Многие, граф. Кавказ воюет от создания времен. Потому у нас и танцы такие, – нашелся парень, переводя дух.

– Это действительно было неожиданно и очень впечатляюще, – с улыбкой произнесла та самая графиня, что выпытывала у него причину нежелания танцевать. – Признаться, я приятно удивлена, князь.

– Рад за вас, сударыня, – с холодной вежливостью кивнул Елисей. – Думаю, мне пора откланяться, граф, – повернулся он к хозяину дома. – Вечер был весьма занятным. Благодарю.

– Надеюсь, князь, то досадное недоразумение с пьяным хамом не станет причиной размолвки между нами? – аккуратно поинтересовался граф.

– Господь с вами, сударь. Что с пьяного взять, – улыбнулся Елисей и, поклонившись, направился к Ильико, даже не пытаясь делать вид, что хоть как-то заинтересован продолжением знакомства с вдовой графиней.

* * *

Приглашение на прием к князю Мышкину родичи получили через день после памятного приема. Едва увидев фамилию, Елисей схватился за голову и, чуть не взвыв, с ходу заявил:

– Ильико, что хочешь делай, но избавь меня от этого словоблуда. Он же меня до смерти заговорит.

– Ну, Петр Васильевич человек весьма достойный, так что зря ты так, – пряча усмешку, заверил княжич. – К тому же он теперь свой госпиталь на собственный кошт открыл. Меценат.

– Шутишь? – удивленно охнул Елисей.

– И в мыслях не было, – качнул Ильико головой. – Так что не стоит хорошего человека обижать.

– Так я и не говорил, что он плох. Только попусту болтать любит, – горестно вздохнул парень.

– Все мы не без греха. Так что? Поедешь?

– Надеюсь, хоть там плясать не заставят, – фыркнул Елисей, и княжич, вспомнив случившееся, от души расхохотался.

– Да уж, сумел ты свет удивить. Особенно шуткой со свечами, – утирая набежавшие слезы, добавил княжич. – Признаться, я и сам такого не ожидал. Лихо получилось. Зато теперь все бретеры задумаются, стоит ли с тобой связываться.

– Зато могут тебя зацепить, – не принял Елисей его веселья.

– Так я ж тоже с Кавказа. К тому же еще и родич твой, – отмахнулся Ильико. – А ежели серьезно, то со службой нашей связываться желающих немного найдется. Так что делай, что задумал, а за меня не беспокойся.

– Плохо ты всю эту сволочь знаешь, братишка, – вздохнул Елисей, пытаясь про себя проиграть возможные варианты развития событий. – Чтобы мне боль причинить, они никого не пожалеют. Даже своих присных.

– Знаю. Но и я не институтка. Я боевой офицер, брат. Так что за себя постоять сумею. Чтоб ты знал, меня в нашей службе лучшим по стрельбе считают.

– Выходит, впрок наука моя пошла, – одобрительно кивнул парень.

– Еще как, – с гордостью усмехнулся княжич. – Настоящим мастером в этом деле считают.

– Ну и слава богу. Когда там прием у князя? – сменил Елисей тему.

– Через два дня. Я как раз опять свободен, – тут же отозвался Ильико.

– Приятель, да ты никак влюбился, – вдруг сообразил Елисей, заметив загоревшиеся глаза родича. – Как девицу-то хоть зовут? А то протанцевал с ней весь вечер, а представить так и не удосужился.

– Татьяна Лопухина. Побочная ветвь княжеской фамилии, – чуть смутившись, ответил княжич.

– Она там с матерью была, или как? – не унимался Елисей.

– С матерью.

– И как? Мамаша тебя отшить не пробовала?

– Нет. Скорее, наоборот. Благосклонно отнеслась. Да и сама Татьяна вроде не против знакомства была, – подумав, вздохнул Ильико.

– Ну и слава богу. А ты чего задумался?

– Вспоминаю, как мать ее к виду моему отнеслась.

– Не дури, – скривился Елисей. – По твоим орденам любому дураку ясно станет, что ты боевой офицер, а не паркетный шаркун. Скоро еще слух пронесется, что по случаю ты и имение себе прикупил.

– А это тут при чем? – не понял княжич.

– Ильико, ну ты словно дитя неразумное, ей-богу, – тряхнул Елисей чубом. – Ну сам подумай. Боевой офицер, продолжающий службу. Выходит, и жалованье имеется. Имение прикупил. Выходит, деньги не пропивает и не прогуливает, а счет им знает. К тому же семья давно известная и не бедная. По всем статьям подходящая для любой девицы партия. Или ты думаешь, что родители ее иначе рассуждают?

– Не знаю, – растерянно протянул Ильико, простецким жестом почесывая в затылке.

– Именно так. Даже не сомневайся, – заверил его Елисей. – А ежели учесть, что девица тебе нравится, да и ты ей явно не противен, то большего и желать нельзя. А где, говоришь, госпиталь у князя?

– А госпиталь-то тебе зачем? – растерялся Ильико.

– Посмотреть хочу, – усмехнулся Елисей.

– А и правда. Поехали, прокатимся, – вдруг загорелся Ильико. – Чего попусту дома сидеть.

Приказав заложить карету, родичи быстро собрались и уже спустя час не спеша катили в сторону церкви «Кулич и Пасха», что располагалась у деревни Рыбацкое. Именно рядом с ней и был расположен госпиталь князя Мышкина. Добравшись до места, молодые люди не спеша вошли во двор госпиталя и, остановив первого попавшегося инвалида, принялись задавать ему вопросы. Удивленный таким вниманием, инвалид поначалу тушевался, но после, узнав, что господа желают знать, чем могут помочь госпиталю, разговорился.

Как оказалось, дела в госпитале шли весьма неплохо. Князь Мышкин своим детищем явно гордился и старался сделать все, чтобы раненым в нем было удобно. Разговор их был прерван появлением самого мецената. Увидев молодых людей, Мышкин сначала растерянно замер на крыльце, а после бросился к ним, радостно улыбаясь и распахнув объятья.

– Елисей Григорьевич! Как же я рад вас видеть, голубчик, – тараторил он, истово тряся парню руку. – Что ж вы не сообщили, что собираетесь приехать сюда? Да и вообще, в столицу приехали, а не соизволили навестить, – попенял он Елисею.

– Каюсь, Петр Васильевич, не знал, в городе ли вы, – выкрутился Елисей. – Но тут получили ваше приглашение на прием и решили с княжичем, – тут он кивнул на стоящего рядом Ильико, – глянуть, как у вас дела идут.

– Как видите, воплотил я в жизнь вашу идею, – с гордостью заявил князь. – И должен признать, пришлась она весьма ко двору. Раненых очень много.

– Да уж вижу, – кивнул Елисей. – На свой кошт содержите?

– А как иначе-то? – удивился Мышкин.

– Ну, кто иной давно бы какую благотворительную контору бы устроил, чтобы с других денег на благое дело собрать, – аккуратно высказался парень. – Прием бы какой специальный устроил, или еще чего.

– Нет. Я все на свои средства сделал. Но ежели кто вздумает какую помощь от себя оказать, я не возражаю, – вздохнул князь.

– Весьма достойно, – оценил его действия Ильико.

– Согласен. Что ж. В таком случае позвольте и нам с князем принять посильное участие в столь благом деле, – решительно заявил Елисей, доставая из кармана деньги. – Извольте принять, Петр Васильевич. Пятьсот рублей на ассигнации.

– Господь с вами, господа. Это не мне. Это вот доктору. Позвольте представить. Доктор Мейер, Отто Карлович. Замечательный хирург, – суетливо указал князь на стоящего на крыльце крепкого широкоплечего мужчину лет тридцати пяти – сорока.

Услышав свое имя, доктор не спеша спустился с крыльца и, подойдя, с достоинством поклонился.

– Рад знакомству, Отто Карлович, – коротко улыбнулся Елисей, пожимая крепкую широкую ладонь врача.

Такие руки больше подошли бы мастеровому. Лесорубу или плотнику, но никак не хирургу. Бросив оценивающий взгляд на пустой рукав Ильико, врач чуть нахмурился и, глядя княжичу в глаза, решительно спросил:

– Ранение было пулевое или рубленое?

– Пулевое. Кость вдребезги, – чуть скривившись, ответил Ильико.

– Ну, зато сами живы, – моментально нашелся врач.

– Извольте, доктор. Прошу принять для нужд вашего госпиталя, – сменил тему Елисей, протягивая ему деньги.

– Пройдемте в мой кабинет, господа. Я сей момент расписочку напишу, – пригласил хирург.

– Господь с вами, Отто Карлович. Мы с князем давние знакомцы, и его слово лучшая рекомендация, – отмахнулся Елисей. – Да и пора нам. Что хотели, узнали. С князем повидались, так что не будем вас от дел отвлекать.

Врач снова поклонился и, развернувшись, отправился обратно в здание. Князь, услышав, что родичи решили завершить визит, отправился проводить их до кареты. Пользуясь случаем, Елисей ухватил его под локоток и, пригнувшись к плечу, тихо попросил отправить приглашение на имя Татьяны Лопухиной, объясняя это интересом княжича к данной девице. Услышав о делах душевных, князь пообещал обязательно исполнить эту маленькую просьбу парня, взяв с него слово, что он обязательно на том приеме будет.

Понимая, что отвертеться не получится, Елисей обещал быть. Попрощавшись с князем и еще раз пообещав ему обязательно быть на приеме, родичи уселись в карету и отправились домой. Ильико, заметив иронично-лукавую усмешку парня, тут же подобрался и потребовал отчета. Услышав, что Елисей попросил князя отправить приглашение Лопухиным, он слегка покраснел и, вздохнув, тихо спросил:

– Как ты догадался?

– А чего тут гадать? – пожал Елисей плечами. – Ты до моего приезда на приемах почитай и не бывал. Так только, чтобы номер отбыть. А тут прямо глаза горят. Наверное, потому и решил сюда приехать, что хотел узнать, будет ли она там или нет.

– Угу, – смущенно кивнул Ильико. – Только не нашелся, как правильно спросить у князя.

– Угомонись. Князь обещал им приглашение лично отправить, – подбодрил его Елисей. – Эх, списки бы приглашенных получить, – задумчиво протянул он.

– Зачем? – не понял Ильико, погруженный в свои мысли.

– Эх, братишка. Ничего-то ты в разведке не смыслишь, – усмехнулся парень. – Одно дело, ежели я начну у дома сам крутиться и всех входящих-выходящих рассматривать. И совсем другое, ежели я нужные рожи где-нибудь на приеме или балу увижу.

– Так все эти поездки тебе потребны, только чтобы нужных людей увидеть? – сообразил Ильико.

– А ты подумал, что я решил в свете блистать? – рассмеялся парень. – Нет, брат. Мне все эти балы и рауты нужны, как зайцу триппер. Я тех сволочей ищу.

– Найдем, – помолчав, заверил его княжич. – Обязательно найдем. Теперь я знаю, как это лучше сделать.

– Ты чего задумал? – моментально насторожился Елисей, зная горячий нрав горца.

– Я в прошлый раз несколько старых знакомств восстановил. На приеме у князя продолжу. Так что через неделю-другую приглашения на нас словно снег посыплются. Особенно после того, что ты на приеме устроил, – поддел он родича.

– Надеюсь, больше повторять не придется, – скривился Елисей.

– За это не беспокойся. Страху ты нагнал крепко. Все боялись, что вдруг шашка из руки вырвется да прибьет кого. Крутил-то ты ими так, что клинки в круги сливались. Но посмотреть на такого мастера, а тем более познакомиться лично, многие хотят.

– Что-то я не заметил, чтобы на том приеме кто-то знакомиться рвался, – с сомнением проворчал Елисей.

– Ну, ты и вправду словно с гор спустился, – рассмеялся Ильико. – Приличия еще никто не отменял. Так что потерпи. Вот увидят тебя на очередном приеме, тогда и знакомиться станут. Тогда уж можно будет.

– Поясни, – удивленно попросил Елисей. – А почему тогда нельзя было?

– Все просто. В свете ты впервые появился. Толком тебя только я да князь Мышки знаем. Но для меня ты родич. Но это еще не значит, что ты человек их круга. А вот после приема у князя Мышкина, когда он в очередной раз расскажет, как ты его от абреков спас, тебя как равного примут.

– Уверен? – с мрачной иронией уточнил Елисей.

– Даже не сомневайся, – уверенно кивнул Ильико. – Когда два княжеских рода за одного человека слово говорят, сомневаться не приходится. Это значит, слово этих родов сомнению подвергать. А это ссора. Со мной-то ладно. А вот с князем Мышкиным ссориться себе дороже. Можно и самому в опале оказаться.

– Не тот Мышкин человек, чтобы с кем ссору затеять, – отмахнулся Елисей.

– Не скажи, брат, – не уступил Ильико. – Он хоть и мечтатель, а за тех, кто ему дорог, в глотку вцепится. Видел, как он обрадовался, когда тебя вдруг увидел? Он тебе жизнью обязан и помнит это хорошо. Так что не сомневайся. Теперь для тебя будут все двери открыты.

– Банка с пауками, а не высший свет, – презрительно фыркнул Елисей.

– Не без того, – рассмеялся Ильико. – Но что поделать, ежели господам просто жить скучно?

– Делом заняться. Говорят, помогает, – ехидно отозвался парень, откидываясь на спинку сиденья.

* * *

На приеме у князя Мышкина народу собралось гораздо больше, нежели у графа Сумарокова. От чего это зависит, Елисей, как ни старался, угадать так и не смог. То ли потому, что князь был в родстве с правящей фамилией, а то ли потому, что его взгляды были весьма широки, и принимал он у себя людей самых разных. Некоторых из них в прошлой жизни Елисея называли городскими сумасшедшими.

Тут можно было встретить и завзятых мистиков, увлеченно обсуждавших нюансы столоверчения, и завзятых традиционалистов, с презрением заявлявших, что в прежние времена лучше было, и пробитых на головы индустриалистов, считавших, что технический прогресс способен решить все проблемы любого общества. Поначалу Елисей решил было, что среди последних найдется человек, серьезно занимающийся какой-либо техникой, но уже через четверть часа понял, что это просто очередная кучка болтунов.

Ильико, которого подобные вещи не интересовали, дождался появления на приеме предмета своей страсти и теперь увлеченно о чем-то вещал девице, попутно обхаживая и ее мамашу. Глядя на эти брачные игры бабуинов, Елисей только посмеивался про себя, тихо радуясь, что свояк начал потихоньку выбираться из раковины, в которую сам себя загнал из-за своего увечья. Прихватив бокал неплохого вина, он устроился на банкетке под окном и принялся наблюдать за собравшимися. Там его и обнаружил хозяин дома, сопровождаемый сестрой.

– Елисей Григорьевич, голубчик, что ж вы тут сидите? – всплеснув руками, огорченно воскликнул князь.

– Отдыхаю, Петр Васильевич, – улыбнулся Елисей в ответ, поднимаясь.

Сидеть в присутствии стоящей дамы моветон. Это даже Елисей знал.

– Отдыхаете? От чего же? – не понял князь.

– От шума, друг мой. Вы же на Кавказе бывали. Знаете, что там шумные места можно по пальцам пересчитать. А в столице все время шумно. Вот и решил малость передохнуть, – выкрутился Елисей, пригубив вина.

– Ох, не скажите, голубчик. Там иной раз так шумно бывает, что того и гляди, ушей вместе с головой лишишься, – рассмеялся князь Мышкин, коснувшись пальцами места, куда пришелся удар приклада.

– Ну, всякое бывает, – усмехнулся Елисей в ответ.

– Лизонька, ты, кажется, хотела о чем-то говорить с князем, – повернулся хозяин дома к сестре.

– И правда, – спохватилась та, кокетливо хлопнув ресницами. – Ты ступай, Петруша, гостей проведай, а я пока с князем побеседую, – добавила она, твердой рукой отправляя брата в свободное плавание по залу.

«М-да, кто в этом доме хозяин, еще два раза посмотреть», – усмехнулся про себя Елисей.

– Давайте пройдемся, князь, – предложила сестра хозяина, ловко просунув руку под локоть парню.

– Как пожелаете, Елизавета Васильевна, – не стал спорить Елисей, заинтересовавшись загадкой, что же ей надо.

Не спеша фланируя по периметру зала, Елизавета Васильевна то и дело обменивалась с гостями парой фраз, после чего тихо давала им довольно едкие характеристики. Слушая ее, Елисей тихо посмеивался про себя, попутно запоминая фамилии и внешность означенных гостей. Неожиданно хозяйка сделала стойку и, буквально подтащив парня к кучке гостей, начала представлять их ему. Среди собравшихся обнаружилась и та самая графиня, что поспешила помочь гвардейцу устроить Елисею ловушку.

Когда княгиня добралась в своих представлениях и до нее, Елисей изобразил вежливый поклон и, едва заметно улыбнувшись, небрежно произнес:

– Не извольте беспокоиться, Елизавета Васильевна, с графиней мы уже знакомы. Так о чем вы хотели со мной поговорить? – напомнил он ей, давая таким образом понять, что данная компания ему не интересна.

Здесь собрались любители мистики, так что с этими господами ему было не по пути. Елизавета Васильевна, явно не ожидавшая от него такого афронта, чуть вздрогнула и посмотрела на парня с явным изумлением.

– Вас совсем не интересует непознанное? – задумчиво поинтересовалась она.

– Поверьте, сударыня, в этом мире еще столько белых пятен, что нам с вами и представить сложно, – напустил туману Елисей.

– Но ведь я говорю не о нашем мире. А о тонком мире параллельной реальности. Об эфирном существовании некоторых сущностей, – не унималась княгиня.

– Нам бы, сударыня, в нашем мире толком разобраться, а уж потом можно и за тонкие взяться, – фыркнул парень, который обо всем этом знал гораздо больше всех собравшихся, вместе взятых.

– Похоже, вы, князь, завзятый реалист, – вступила в разговор графиня.

– Что поделать, ваше сиятельство, – пожал парень плечами. – Кому-то тонкие миры интересны, а кому-то родину защищать.

– Да, вы правы, – всполошилась княгиня. – Я упустила, что в ваших местах для тонких материй просто нет времени. Достаточно вспомнить, что случилось с Петрушей. И как вы только там живете? Это же умом рехнуться можно, каждый божий день нападения ждать.

– Господь с вами, сударыня, – усмехнулся Елисей. – Ворон считать не надо, тогда и ждать не придется. Горцы, они далеко не все разбойники и не всегда воевать готовы. Так что жить там можно. И очень даже неплохо.

Кивнув, княгиня вдруг приметила кого-то у него за спиной и, извинившись, поспешила к очередному гостю, предложив графине сменить ее и занять гостя. Та, недолго думая, завладела локтем парня и, снова направив его по периметру зала, тихо произнесла, дождавшись, когда они отойдут от ее компании:

– Князь, я вижу, вы обижены на меня.

– Обижен? Господь с вами, сударыня, – фыркнул Елисей. – В народе говорят: на обиженных воду возят. Нет у меня обиды на вас. Скорее, непонимание вашего действия.

– Вы про то, что я рассказала графу о ваших танцах? – на всякий случай уточнила она.

– Именно.

– Но ведь это было так необычно! Я просто очень захотела увидеть такой танец. Да и никто еще такого не видел.

– Не нужно этого делать, – очень тихо произнес Елисей.

– Не нужно делать чего? – так же тихо уточнила графиня.

– Лгать. Вам это не идет. Не знаю, чего вы пытались добиться, но у вас не вышло, и верить вам после этого я уже не могу. Так что давайте просто останемся случайными знакомыми. Так будет лучше для всех.

– Это жестоко, князь, – помолчав, еле слышно выдохнула она.

– Это честно, сударыня. А правда редко бывает приятной, – пожал парень плечами.

– А вы знаете, что некоторые из тех, кто видел ваш танец, прежде желали бросить вам вызов? – резко сменила тему графиня.

– Догадывался, – усмехнулся Елисей.

– И вам не страшно?

– Нет. Уж что-что, а убивать я умею.

– Вам нравится убивать? – растерялась она.

– Нет. Я не люблю убивать.

– Постойте. Вы же сами только что сказали, что умеете это делать, – не поняла графиня.

– Уметь что-то делать и любить это делать – разные вещи, сударыня. Я пластун, и этим все сказано. Такие как я умеют воевать и убивать. Оружием, обиходными предметами, голыми руками, не важно. Но это не значит, что мы любим это делать. Скажем так, это наша служба. И мы исполняем ее старательно.

– Значит, дуэли вы не боитесь? – уточнила графиня.

– Нет. Мне однажды пришлось участвовать в трех дуэлях подряд. Из-за этого я оказался в опале у кавказского генерал-губернатора. К слову, тому есть множество свидетелей, – ввернул парень, намекая, что его слова легко можно будет проверить.

В том, что очень скоро этот разговор будет известен некоторым заинтересованным лицам, он уже не сомневался. Кто именно эти люди и зачем они все это затеяли, вопрос второй. Но сейчас ему нужно было сделать так, чтобы эти неизвестные, подумав, поняли, что связываться с ним будет себе дороже. Чтобы под ногами не путались. У него была другая задача, и он не собирался отвлекаться на мелочи.

– И чем же закончилась та дуэль? – переварив сказанное, поинтересовалась графиня.

– Один убитый и двое тяжко раненных. Меня только оцарапало, – пожал парень плечами.

– И за это вы оказались в опале?

– Именно.

– И как вы теперь? – не унималась она.

– Нормально, – фыркнул парень. – Вернулся в школу и занялся своими делами.

– Но ведь опала… это… это… – графиня запнулась, подбирая нужное слово.

– Ерунда это все, – усмехнулся Елисей. – Про нее забудут, как только какой титулованный франт горцам в лапы попадет. Вытащить его смогут только пластуны, а все пластуны – это выученики моей школы. Те, что старше, на фронте. Так что генерал-губернатору только повод нужен, чтобы меня ко двору вернуть.

– Вы так уверены в этом? – не поверила графиня.

– Я, сударыня, это знаю.

Елисей специально приоткрыл ей некоторые нюансы своих отношений с высшей властью на Кавказе. Расчет его был прост. Любой, кто попытается сунуть нос в те дела, тут же окажется достойным внимания полковника Тимофеева, а уж контрразведчик своего не упустит. Подобная ситуация уже проговаривалась ими, так что в этом плане парень был спокоен. Ведь человеку честному лезть в чужую кухню незачем.

– Скажите, графиня, чем вы так обязаны тому гвардейцу, что поспешили исполнить его просьбу? – подумав, прямо спросил Елисей, глядя ей в глаза.

– Я не желаю говорить об этом, – угрюмо отозвалась графиня.

– Воля ваша, – пожал парень плечами. – Хотя, узнай я правду, глядишь, и придумал бы, как вам помочь.

– Это почти невозможно.

– Почти?

– Простите мне мою резкость, князь, но я пока вас слишком мало знаю, чтобы доверять столь личные дела, – аккуратно пояснила графиня.

– Что ж. Это вам решать, – не стал настаивать Елисей и, поклонившись, отправился в свой угол, где оставил бокал с вином.

От всей этой говорильни в горле пересохло. Прихватив у проходившего мимо слуги с подноса бокал, парень встал так, чтобы видеть растерянно замершую графиню, и принялся наблюдать за ней. Спустя пару минут к ней подошел мужчина среднего роста с заметным брюшком и принялся задавать вопросы. Графине он явно не нравился, но отвечала она ему подробно и обстоятельно.

Наблюдая за ними, Елисей в очередной раз пожалел, что не умеет читать по губам. От дела его отвлек Ильико. Подойдя, он тронул парня за локоть и, посмотрев в сторону, куда смотрел Елисей, иронично усмехнулся:

– Что, вдовушка понравилась? Но учти, с ней все очень непросто.

– Это я уже понял, – вздохнул парень.

– Что-то случилось? – мгновенно отреагировал княжич.

– Нет. Просто непонятно все как-то, – проворчал Елисей, чуть поморщившись.

– Зато у меня новость имеется. Один из твоего списка здесь, – хищно усмехнулся Ильико.

– Где? Показать его можешь? – тут же забыв о графине, отреагировал Елисей.

– Смотри мне за спину. Мужчина во фраке, с белой гвоздикой в петлице. Средних лет. Моего примерно роста. Виски седые.

– Усы и бакенбарды напомажены? – уточнил Елисей, найдя взглядом описанного мужчину.

– Верно. Барон Полонский. Из литвин. Входит в ближний круг великого князя, имени называть не стану. Не то место, – резко понизив голос, добавил Ильико, взглядом указывая парню куда-то ему за плечо.

– Князь, вы так быстро меня покинули, – послышалось рядом, и подошедшая графиня снова завладела его рукой.

– Прошу меня простить, сударыня, пить очень захотелось, – оправдался Елисей, показывая ей бокал с вином. – Позвольте представить. Мой свояк, княжич Ильико Буачидзе. Герой текущей войны.

– Мы, к счастью, знакомы, – улыбнулась графиня. – Но к моему неудовольствию, княжич редко одаряет нас своим присутствием на подобных приемах.

– Увы, графиня, служба оставляет мне слишком мало времени, – чуть поклонившись, улыбнулся Ильико.

– Уделите мне еще немного вашего времени, князь, – попросила графиня и снова повела его по кругу.

* * *

– Что ты узнал? – с ходу спросил Ильико, едва только Елисей оказался на пороге дома.

Они наконец-то переехали в имение княжича, и теперь парню было гораздо проще заниматься ночными похождениями. Даже веревка не нужна была. Выскользнул из комнаты, и ищи ветра в поле. Слуги спят, собака его отлично знает, так что сплошная тишина и благолепие. Примерно так сам Елисей описал родичу свои действия, когда собирался уходить. И вот теперь, немного усталый и не выспавшийся, он вернулся в имение и, наткнувшись на княжича, молча гадал, то ли Ильико специально делает все, чтобы слуг разбудить, а то ли и вправду не понимает, что делает.

– Ты чего не спишь? – вместо ответа поинтересовался он.

– Так ты же…

– Что я? – жестко спросил Елисей, глядя ему в глаза. – Я вот водички попить вышел, да решил воздухом подышать. А ты чего не спишь?

– Елисей, – обиженно выдохнул княжич.

– Утром поговорим, – снова оборвал его парень. – Спать пошли.

Они поднялись на третий этаж, где были устроены спальные покои, и парень, с усталым вздохом сняв с себя все амуницию, с грустной улыбкой покачал головой. Ильико, явно обиженный его резкой отповедью, ходил в своей комнате из угла в угол, давая выход вспыхнувшему гневу. Сменив сапоги на домашние туфли, Елисей скинул куртку для ночных вылазок и, убедившись, что вид имеет вполне домашний, вышел в коридор.

Тихо постучав в дверь комнаты свояка, он дождался ответа и, войдя, с порога спросил:

– Ты чего тигра в клетке изображаешь? Уймись уже, брат.

– Почему ты мне не веришь? – резко спросил Ильико, шагнув к нему.

– Не дури, – устало попросил Елисей, присаживаясь в ближайшее кресло и вытягивая натруженные ноги. – Я тебе верю. Как себе. Иначе меня бы тут вообще не было. Но я не хочу, чтобы на тебя упала хотя бы малейшая тень того, что я собираюсь сделать. Я-то свое дело сделаю и уеду. А тебе тут еще жить и служить.

– Объясни, – угрюмо потребовал Ильико, усаживаясь на кровать.

– А чего тут объяснять? – пожал Елисей плечами. – Как тут к кровной мести относятся, ты лучше меня знаешь. И если тебя заподозрят в таком, то сделают все, чтобы лишить имени и чести. Именно поэтому я хочу, чтобы ты в любой момент мог не моргнув глазом дать свое честное слово любому дознатчику, что ничего о моих делах не знал и к делу этому никакого отношения не имеешь. Только так я могу прикрыть тебя от любой беды.

– Нино, моя сестра, и это я должен взять кровь за ее смерть, – глухо ответил княжич, опустив голову.

– Отец сказал, что ты хочешь служить. И что он благословил тебя на твою службу. А значит, ты должен выполнить его волю. А за кровь Нино я спрошу. За всех нас, – еле слышно отозвался парень. – Служи спокойно. Я все сделаю сам.

– Но я должен…

– Ты должен мне помогать. И ты это делаешь. И хватит спорить, Ильико, – твердо осадил княжича Елисей. – Твоя жизнь здесь. А моя – там. А значит, чтобы остаться здесь, ты должен вести обычную жизнь. Очень надеюсь, что мне придется сюда снова приехать. На твою свадьбу с Танечкой, – с легкой улыбкой поддел он родича.

– Елисей, – помолчав, тихо вздохнул княжич. – Благодарю. Я не думал, что ты помнишь об этом.

– Хотим мы того или нет, но мы родичи, Ильико. Пусть не кровные, но для нас это дела не меняет. Нино нас связала похлеще любой веревки. И больше нам не расстаться.

– Ты прав. Нам не расстаться, – кивнул княжич. – Что я еще могу сделать?

– Лечь спать и мне дать выспаться, – усмехнулся парень. – А ежели чего надо будет, так я скажу.

– Один вопрос, – не удержался Ильико. – Ты его…

– Нет. Сегодня была только разведка. В таких делах торопиться нельзя.

– А когда?

– Ты узнаешь. Не от меня, – твердо ответил Елисей и, поднявшись, хлопнул его по плечу.

Вернувшись в свою комнату, он с удовлетворением услышал, как заскрипела кровать в спальне княжича. Ильико, успокоившись, последовал данному совету, отправившись в объятия Морфея. Елисей, посетив туалетную комнату, умылся и, завалившись в кровать, с тихим стоном потянулся, сладко зевая. Лето шло к концу, и белые ночи пошли на убыль, но, несмотря на это, ему пришлось применить все свои знания, чтобы остаться незамеченным на улицах города.

Так что усталость парня была вполне понятной. Как ни крути, а ночами в столице не так безлюдно, как хотелось бы. К тому же по вечерам на улицы выходят местные работники кистеня и дубины, а некоторые из них зачастую работали на полицию. И забывать об этом совсем не стоило. Так что повертеться ему пришлось как следует. А точнее, сделать все, чтобы остаться незамеченным.

Проснулся Елисей от чьей-то ругани под окном. Зевнув, он прислушался к собственному организму и, убедившись, что прекрасно выспался, не спеша вылез из постели. Умывшись и приведя себя в порядок, парень спустился в столовую и, тряхнув колокольчиком, вызвал мажордома. Вошедший Сергеич пожелал ему доброго утра и, сообщив, что княжич отправился на службу, принялся накрывать на стол.

– Что там за ругань во дворе была? – лениво поинтересовался Елисей, намазывая хлеб коровьим маслом.

– Дрова привезли, да свалили не туда, куда сказано было, – скривился старый солдат. – Вот и пришлось порядок наводить. Вы уж простите, ваше сиятельство, ежели разбудил.

– Ничего. Так даже лучше. А то разоспался что-то, – отмахнулся Елисей, с удовольствием прихлебывая свежий чай.

– Да уж. Погуляли вы, – понимающе усмехнулся Сергеич. – Барышня-то небось замужем?

– Вроде того, – не стал отрицать парень выдвинутую версию. – Сам понимаешь, не сюда же ее везти было, – подлил он масла в огонь.

– Ну, ежели барышня не против, чего бы и нет, – подмигнул ему мажордом. – Дома, как известно, и стены помогают. А уж принять ее мы завсегда сможем.

– Сергеич, ну ты ж вроде умный мужик. Кто ж барышне будет мужчину слугу присылать? – деланно возмутился Елисей. – Для такого дела горничную толковую держать надо. А у нас тут и не поймешь, то ли казарма, то ли бивак полковой. Одни солдаты да офицеры. Ладно хоть портянки на окнах не сушатся.

– Гм, а ведь и верно, – смутился Сергеич. – Придется его сиятельству экономку нанять. Да и на кухню тоже баба нужна. А то, стыдно сказать, обеды из ресторана заказываем. Теперь-то уж, когда гнездо свое есть, пора и эти дела поправлять.

– Так. Дом большой. Пару горничных, истопника, садовника, повариху и кучера надо, – подумав, перечислил Елисей, про себя отмечая, как Сергеич одобрительно кивает в такт головой. – Согласен? – уточнил он на всякий случай. И получив еще один кивок, тут же добавил: – Вот и займись. Все одно всеми деньгами в доме ты ведаешь. А денщик, что ты привел, пусть у Ильико личным слугой будет. Так и дом в порядке останется, и сам княжич ухожен будет.

– Ловко вы, – одобрил мажордом. – Только прежде с его сиятельством это обсудить надо.

– А то ты не знаешь, что он или отмахнется, или вовсе откажется, – рассмеялся Елисей. – Нанимай людей. А если Ильико спросит чего, скажи, я велел.

– Дозвольте спросить, ваше сиятельство, – помолчав, осторожно спросил Сергеич.

– Спрашивай, – кивнул парень.

– А кем вы друг другу приходитесь? Его сиятельство из горцев будет, а вы, сразу видно, из наших, русских. А друг дружку братьями называете. Как так-то?

– Свояк он мне. Жены моей покойной кровный брат, – вздохнул Елисей. – А на Кавказе это, почитай, близкий родич. Семья.

– А что с княжной-то стряслось?

– Убили ее. Бандиты на дороге налетели. Всех убили, когда она к отцу в Тифлис ехала. Сынок только наш живым остался. Его бабка собой прикрыла.

– Ох ты ж господи, горе! – истово перекрестился Сергеич.

Понимая, что просто сидеть сложа руки будет неправильно, Елисей быстро перекрестился и, вздохнув, снова вернулся к завтраку.

– Выходит, батюшка княжича специально вам денег дал, чтобы вы тут все на нужный лад устроили? – не унимался старый солдат.

Ему явно было непонятно, как так получилось, что какой-то приезжий так легко решает серьезные вопросы, а его хозяин даже не пытается возражать. А когда возражает, оказывается побежден в споре. Вот и завел он этот, раз случай подвернулся, разговор, чтобы прояснить для себя странные моменты.

– Князь Дато, когда услышал, что я сюда собираюсь, просто денег дал. И мне, и ему. А я посмотрел, что Ильико живет, словно приемыш, решил в делах его порядок навести, – снова вздохнул Елисей. – Не знал князь, как тут сын живет. Ильико-то не писал, как устроился. Ну да теперь порадуется. Свое гнездо в столице, это тебе не баран чихнул.

– Это да. Это верно, – оживился Сергеич. – Выходит, вы свои дела справите и обратно подадитесь?

– А как иначе? У меня там своя служба, – многозначительно произнес Елисей. – Вот родича обустрою, посмотрю, как у него дела идут, и обратно. До дождей уехать надо, пока дороги не раскисли. Ты лучше скажи, заказ мой в кузню отдал? – сменил он тему.

– Будьте покойны, ваше сиятельство. Работают люди, – засуетился Сергеич. – Вчерась сам туда ходил. Уже и видно, что получается. Как на рисунках ваших.

– Это хорошо, – одобрительно кивнул парень.

Понимая, что перемещаться Ильико придется теперь много, Елисей набросал на бумаге эскизы рам для кареты и саней. Точнее, рама на полозьях, с комфортабельным салоном, очень похожим на кузов его кареты. С этими эскизами он отправил мажордома по мануфактурам и мастерским, сделать заказ. И вот теперь потребовал отчета о выполненной работе. Сергеич прибрал пустые тарелки и покинул столовую, а Елисей, допивая чай, поднялся и подошел к окну.

Окинув взглядом сваленные посреди двора дрова, он качнул головой и принялся вспоминать, где в этом времени добывали бурый уголь и как дорого станет его привезти сюда. По всему выходило, что угля тут толком никто пока и не добывал. Только для железоделательных мануфактур и заводов.

– Твою ж маман, тут на одних дровах разоришься, – проворчал он, задумчиво барабаня пальцами по подоконнику. – С этим надо что-то делать. И быстро. Пока не уехал.

– Еще чего изволите, сударь? – послышался голос Сергеича.

– Нет, голубчик. Благодарствую, – быстро обернулся к нему Елисей. – А скажи мне, друг любезный. Где тут у вас заводы, что металл плавят? Далеко ли?

– Так первым делом завод господина Путилова, – принялся перечислять мажордом. – Потом на верфи своя плавильня имеется. Ну и в арсенале тоже, само собой. А вам зачем?

– Думаю, где тут можно угля купить, – пояснил парень. – А то одними дровами не обойдешься. Зима в этих местах длинная.

– Это что же, сударь, печь углем топить? – растерялся Сергеич.

– Верно. Углем, – решительно кивнул парень. – Вели карету заложить. Поеду, посмотрю, что с этим сделать можно.

– Да как же это, сударь?! А готовить тогда как? – запричитал мажордом.

– Ну, для готовки дрова использовать, а для тепла уголь, – пожал Елисей плечами и, подпустив в голос строгости, велел: – Ступай, голубчик, командуй. Время дорого.

Поклонившись, Сергеич быстро собрал оставшуюся посуду и, удивленно качая головой, поспешил на улицу, исполнять полученное поручение.

* * *

Посещение приятеля господина Тимофеева полковника контрразведки Юровского было запланировано на субботу, но все планы парня смешало полученное им письмо, в котором означенный полковник просил Елисея позавтракать с ним в кофейне на Лиговском проспекте. По привычке вскочив с первым светом, парень быстро привел себя в порядок, размялся, ввергнув в ступор всех нанятых слуг, и, попив чаю, приказал заложить карету.

Сергеич, отлично уже зная, что молодой князь ничего просто так не делает, поспешил отдать нужные распоряжения и, глядя, как парень привычным жестом проверяет оружие, осторожно поинтересовался:

– Надеюсь, у вас не дуэль намечается, ваше сиятельство?

– Господь с тобой, дядька, – рассмеялся Елисей. – Слава богу, нет. Просто привык уже. Без оружия словно голым себя чувствую.

– Однако и привычки у вас, сударь, – проворчал старый солдат, мелко перекрестившись.

– На Кавказе такие привычки жизнь спасают, – отмахнулся Елисей, разглядывая себя в зеркало.

Убедившись, что одет он правильно, и все положенное находится на своем месте, парень быстро сбежал на крыльцо и, дождавшись, когда подгонят карету, прыгнул в салон, на ходу сообщив кучеру, куда именно нужно ехать. Кивнув, кучер, крепкий мужик средних лет, до того долгое время служивший извозчиком, ловко щелкнул кнутом, и застоявшиеся кони взяли с места ходкой, размашистой рысью.

Спустя час Елисей вошел в означенную в письме кофейню и, оглядевшись, приметил сидящего в углу моложавого, крепкого мужчину лет пятидесяти. Ответив парню таким же внимательным взглядом, мужчина чуть шевельнул рукой, словно указывая Елисею на стул против себя. Чуть прикрыв глаза, парень еще раз огляделся и, подойдя к столу, вежливо поинтересовался:

– Надеюсь, сударь, вы не против компании?

– Сделайте одолжение, молодой человек, – вежливо улыбнулся мужчина. – Осмелюсь рекомендовать вам местные пирожные. Они сегодня повару особенно удались.

– Благодарствую, сударь, – улыбнулся Елисей, усаживаясь. – Признаться, я в этом заведении впервые, так что совет ваш очень даже к месту пришелся.

Подскочивший к столу половой ловко обмахнул стол перед Елисеем чистой тряпкой и, слегка изогнувшись, поинтересовался:

– Чего заказать изволите, сударь?

– Чай у вас имеется? – с сомнением глянув на чашку с кофе перед соседом, уточнил парень.

– Само собой, сударь.

– Тогда мне, голубчик, чаю и пару пирожных.

– Каких именно желаете?

– А какие есть?

– Эклеры есть, безе имеются, – принялся перечислять половой.

– Закажите эклеры, молодой человек, – чуть улыбнувшись, подсказал мужчина. – Свежайшие и не особо приторны. К чаю в самый раз будут.

– И то верно. Благодарствую, – вежливо кивнул Елисей, и половой моментально испарился.

Спустя три минуты все заказанное стояло на столе перед парнем. Глотнув чаю, Елисей аккуратно откусил от первого пирожного и едва не застонал от удовольствия. Его оппонент был абсолютно прав. Пирожные и вправду были свежайшие и очень вкусные. Запив эту роскошь глотком чая, Елисей аккуратно утер губы салфеткой и, глянув сидевшему напротив мужчине в глаза, еле слышно произнес:

– Добрый день, господин полковник.

– Здравствуйте, Елисей. Однако должен сказать, что вы несколько неосторожны. Идти на встречу в привычной для вас одежде несколько опрометчиво. В черкеске тут редко кто ходит.

– Не думаю, что за нами уже следят, – усмехнулся Елисей в ответ.

– Это не важно. Наше с вами знакомство вообще не должно быть кому-то известно.

– Ну, тут мы встретились случайно, а в следующий раз место подберем безлюдное, – пожал парень плечами.

– Не думаю, что это понадобится, – вздохнул мужчина, пригубив чашку. – Протяните руку под столом. В конверте вы найдете описание всего, что просил меня узнать Александр.

– Надеюсь, сведения верные? – осторожно поинтересовался Елисей, ловко убирая полученный конверт за голенище сапога.

– Будьте покойны. Все на три круга проверено.

– А если в двух словах, что там? – не сдержал Елисей любопытства.

– Если в двух, то правящая фамилия к вашему делу отношения не имеет. Одного из великих князей приплели, что называется, для весу. Означенные вам Александром лица и есть те самые кукловоды. Так что дальше думать вам.

– У вашей службы на них есть что-то? – помолчав, уточнил Елисей.

– Увы, слишком мало, чтобы решить все по закону, – помрачнев, нехотя признался мужчина.

– Что будет делать ваша служба, если с означенными лицами вдруг что-то случится? – задал Елисей следующий вопрос.

– Думаю, ничего, – чуть подумав, качнул собеседник головой. – По-нашему ведомству они не проходят. А случись что криминальное, так этим должны жандармы с полицией заниматься.

– Вот и хорошо, – зло усмехнулся парень. – Не хотелось бы с добрыми людьми воевать.

– Вы так в себе уверены? – иронично выгнул бровь мужчина.

– Думаю, господин Тимофеев успел вам многое про меня отписать, – пожал Елисей плечами.

– Успел, – не стал спорить мужчина. – И откровенно сказать, далеко не во все я смог поверить, уж простите великодушно.

– И что же вам показалось неверным? – с интересом поинтересовался парень.

– Ну, к примеру, он писал, что вы оружие изобретаете. И что с собой у вас многозарядный пистолет всегда имеется.

– Хотите взглянуть? – спросил Елисей, пряча улыбку в уголках губ.

– Он у вас с собой? – подобрался мужчина.

– Господин полковник. Я пластун казачьего войска и с оружием даже в гробу не расстанусь, – фыркнул Елисей, выкладывая на стол пистолет.

Это была странная помесь известного ему до последнего винтика ПМа и ТТ. Длина ствола была взята от ТТ, а механизм УСМа от пистолета Макарова. В итоге эта странная помесь лупила, словно кувалда, и могла выпустить десять пуль с пулеметной скоростью. Все так же пряча улыбку, Елисей выдернул из рукояти магазин и подвинул оружие к собеседнику, предложил:

– Извольте. Как видите, десять выстрелов в запасе у меня имеется. Перезарядка происходит без участия стрелка. Все за счет отдачи после выстрела. Пружины, к сожалению, слабые. Часто менять приходится. А так добрая машинка получилась.

– Как много народу об этой штуке знает? – мрачно поинтересовался полковник, вертя в руках пистолет.

– Ну, из тех, кому я не доверяю, никто. А так все, кто со мной в ладу, – туманно ответил парень.

– И почему же вы не стали представлять это оружие комиссии ГАУ?

– Да потому, что они его не примут, – окрысился Елисей. – Пробовал я им мортирку свою показывать. Едва не послали. Спихнули ее в казачьи войска. И то слава богу. Я ее, в общем-то, для казаков и делал. А уж про то, чтобы в войска что-то протолкнуть, и речи нет.

– М-да уж, – скривился полковник. – Понимаю ваши чувства, но попробовать все одно нужно. Не знаю, известно ли вам, но за границей подобное оружие уже начало получать распространение. А мы по сию пору капсюльными револьверами пользуемся.

– У казаков револьверы моей конструкции доброй славой пользуются, – подлил масла в огонь Елисей. – И многие офицеры, что на Кавказе давно служат, те револьверы сами покупают. И при нужде патроны к ним сами перекручивают.

– Это возможно? – тут же отреагировал полковник.

– Пулелейки под каждый ствол с оружием продаются. Капсюли обычные, пороху найти тоже не сложно. Так что знай, собирай, – пожал парень плечами.

– А гильзы? – не отставал полковник.

– Шесть десятков комплектом, при покупке револьвера, а ежели надо, можно отдельно заказать.

– Александр писал, что мои люди могут приобрести у вас такое оружие, – помолчав, осторожно закинул удочку полковник.

– Это можно. Составьте список, сколько чего нужно. Я через Александра Савича сообщу, сколько стоить будет и как быстро сделаем, – кивнул Елисей. – Вот только как забирать станете?

– А с деньгами как? – последовал следующий вопрос.

– Так через Тимофеева и передадите. Уж ему-то я доверяю, – развел Елисей руками.

– Тоже верно. Признаться, я удивлен, что Александр решил принять такое участие в ваших делах. На него это не похоже. Писал, что вы ему навроде талисмана, – задумчиво хмыкнул полковник.

– Ну, довелось пару раз помощь ему оказать, – чуть смутился парень.

– Ладно. Это ваши с ним дела. А наше с вами почти закончено, – подытожил полковник, допивая кофе.

– А с револьверами что решили? – напомнил Елисей.

– Заманчиво, конечно, но тут не от меня все зависит. Начальство, – развел полковник руками.

– Есть у меня с собой один револьвер, – подумав, протянул Елисей. – Я его дома оставил. Так что, ежели решите начальство заинтересовать, сообщите. Я вам его дам. И патроны, чтобы в деле попробовать.

– Вы это серьезно? – удивился полковник.

– Я вообще редко шучу, – едва заметно усмехнулся казак.

– Это было бы очень полезно, – подобравшись, кивнул полковник. – Я вам сообщу, когда станет что-то понятно. Надеюсь, вы не скоро столицу покинете?

– Ну, месяц, пожалуй, тут еще буду, – подумав, осторожно ответил Елисей.

– Вот и славно, – кивнул полковник, поднимаясь. – Думаю, все скорее решится. Честь имею, князь.

– Честь имею, господин полковник, – поднявшись, склонил Елисей голову.

Полковник вышел на улицу, а парень, присев обратно, отдал должное свежайшему пирожному и чаю. Закончив, он расплатился, оставив щедрые чаевые, и, выйдя на улицу, направился к своей карете, прокручивая в памяти прошедший разговор. Сейчас нужно было уединиться и внимательно изучить полученные бумаги. Но до кареты он добраться не успел. У обочины остановилась коляска, и мелодичный голос окликнул его по имени:

– Елисей, а я как раз вас только вспоминала, – лучезарно улыбнулась все та же приснопамятная графиня.

– Помяни черта, он тут как тут, – буркнул Елисей себе под нос, сворачивая к обочине. – Добрый день, сударыня, – поздоровался он. – Не чаял увидеть вас в такую рань.

– Ах, князь, вы даже представить себе не можете, как много нужно успеть бедной вдове, чтобы не оказаться разоренной, – патетично всплеснула графиня руками. – А вы как тут?

– Встречался по делу с одним офицером, вот и забежал в кофейню, чаю попить. А то от той говорильни в горле пересохло.

– По делу? – моментально сделала графиня стойку.

– Ага. По оружию кое-что, – небрежно отмахнулся Елисей.

– И куда вы теперь? – не отставала графиня.

– Домой. Дела кое-как сделаны, так что пора и к дому.

– Пообедайте со мной, князь, – вдруг предложила графиня.

– Так рано еще для обеда, – деланно удивился парень.

– Мне с вами поговорить нужно, Елисей, – доверительно прошептала графиня, перегнувшись через борт коляски так, что ее грудь едва не вывалилась из декольте.

– У вас что-то случилось? – подобрался парень. – Вам кто-то угрожает?

– Не то чтобы угрожали, но совет ваш мне нужен, – вздохнула графиня, даже не пытаясь прикрыть веером грудь.

– Сомневаюсь, что мой совет может быть вам полезен. Уж простите, но реалий столичных я не знаю. Да и связей серьезных не имею. Так что вам бы лучше обратиться к кому поопытнее да позначимее, – попытался отвертеться парень.

– Речь пойдет о дуэли. А в этом деле среди моих знакомых вы самый опытный, – льстиво улыбнулась женщина.

«Да чтоб ты себе шею на лестнице свернула», – фыркнул про себя парень, вздыхая.

– Что ж. Раз так, прошу в мою карету. Думаю, там мы сможем говорить спокойно. А коляска ваша пусть следом едет, – пригласил он, указывая на свой транспорт.

* * *

– Вы это серьезно? Вы действительно собираетесь драться на дуэли? – охреневшим голосом переспросил Елисей, услышав суть просьбы графини.

По-другому его состояние определить было просто нельзя. Графиня, женщина, существо по определению нежное и воздушное, ну, как это принято определять в нынешнем времени, и вдруг дуэль. С грехом пополам переварив это известие, Елисей почесал в затылке и, помотав чубом, растерянно протянул:

– А от меня-то вы чего хотите? Ежели решили взять секундантом, то это зря. Меня тут мало кто знает, и потому некоторые вопросы могут быть поставлены обществом под сомнение.

– У меня не так много знакомых, кто действительно дрался, – обиженно фыркнула графиня. – В основном пустословы и фанфароны, умеющие только сказки рассказывать о собственной смелости.

– Обратитесь с этой просьбой к князю Мышкину, – подумав, предложил парень. – Репутация у него человека честнейшего, а будучи дворянином и офицером, дуэльный кодекс он знает до последней запятой.

– Но, насколько мне известно, князь категорически против дуэлей, – растерялась графиня.

– Вот потому, стань он вашим секундантом, и все вопросы к вам отпадут сами собой, – тут же отозвался парень. – Но я никак в толк не возьму, как случилось, что вы решились на такие меры? Ну, оплеуха сопернице, ну, словом отбрили, но стреляться… – парень растерянно покачал головой.

– А что тут такого? – дернула графиня плечиком. – Мода на женские дуэли пришла уже давно. Ее, к слову, из Франции привезли наши дипломаты. А что до стрельбы, так противница моя белым оружием не владеет. Зато в охотах регулярно участвует. Так что стрелять умеет.

– А вы? – машинально уточнил Елисей, судорожно вспоминая, что где-то, когда-то и вправду натыкался на упоминание чего-то подобного.

Мода на женские дуэли и вправду существовала, но дрались дамы очень редко. А главное, повода отказать или осудить их не было ни одного. Ведь в дуэльном кодексе и вправду не было ни слова о том, какого именно пола должны быть дуэлянты. Главное, чтобы по статусу они были одного круга.

– Я тоже люблю охоту и неплохо стреляю, – между тем с гордостью ответила графиня.

– Понятно. Решение окончательное и пересмотру не подлежит, – подытожил Елисей, тяжело вздохнув. – В любом случае, ежели хотите, чтобы к вам не было никаких вопросов, уговаривайте князя Мышкина. Я вам только всю обедню испорчу.

– С чего вы так решили? – удивилась графиня.

– Вам напомнить, что на приеме у графа Сумарокова было? – иронично хмыкнул парень.

– Так вы злитесь на меня из-за той истории? – наконец сообразила она.

– Господь с вами. Я ни на кого не злюсь, – поспешил откреститься Елисей. – Просто очень не люблю, когда кто-то пытается использовать свои чары против меня. В тот вечер я грешным делом подумал, что интересен вам. Ну да ладно. Теперь это уже не важно. У вас есть еще вопросы ко мне?

– Расскажите, как мне правильно вести себя во время дуэли, – помолчав, осторожно попросила женщина.

– Ну, прежде всего, вам нужно быть совершенно спокойной. Любое волнение будет играть против вас. Готовясь стрелять, ведите пистолет сверху вниз и нажимайте на спуск в момент, когда над стволом увидите голову противницы, – принялся пояснять парень.

– Почему именно так? – тут же последовал вопрос.

– Дуэльные пистолеты тяжелы сами по себе, к тому же спуск у них обычно туг, и потому, нажимая на крючок, вы сами опустите ствол еще ниже.

– И при удаче попаду прямо в грудь, – сообразила графиня.

– Именно. Стрелять станете по жребию или по вызову? – уточнил Елисей.

– По жребию, – ответила графиня, гордо вскинув носик.

– Ну, можно и так, – усмехнулся Елисей, чуть пожав плечами. – В любом случае, стоя у барьера, повернитесь к противнице вполоборота и положите свой пистолет на грудь, стволом вверх. Палец указательный вытяните вдоль ствола, чтобы случайного выстрела не произошло. Курок-то будет взведен.

– Скажите, князь, если я уговорю Петра Василевича стать моим секундантом, вы окажете мне честь быть вторым? – помолчав, тихо спросила графиня.

– Зачем вам это все? – помолчав, повернулся к ней парень. – Я для вас мишень или марионетка в очередной интриге? Или тот гвардеец имеет на вас такое влияние, что вы не можете ему отказать?

Последний вопрос в обществе посчитали бы грубейшим, но Елисей специально пошел на обострение, пытаясь добиться от нее хоть какой-то информации. Он не понимал, с чего вдруг она сначала пытается помочь подставить его и выставить в свете шутом, а после старательно набивается в друзья. Вздрогнув, графиня потупила взгляд и, помолчав, еле слышно произнесла:

– В тот вечер я должна была отработать долг.

– И много вы ему задолжали? – удивленно хмыкнул парень, не веря собственным ушам.

– Я проиграла ему в вист тридцать тысяч на ассигнации, и он поставил мне условие, что я узнаю о вас что-то, что позволит ему выставить вас в смешном свете. Когда я рассказала про ваши танцы, он загорелся и отдал мне расписку. А потом, когда я увидела, как вы владеете оружием, стало ясно, что это я смешна. И потому решила познакомиться с вами поближе. Вы и вправду мастерски орудуете шашками. Это на том приеме все признали. Один только фокус со свечами чего стоил. Многие дара речи лишились. Даже офицеры.

– Ради тридцати тысяч так унизиться? – в голосе парня мелькнуло презрение.

– Это, может, для вас невелики деньги, а для меня это годовой доход с моего имения, – неожиданно разозлилась графиня.

– Ну, так не садитесь в карты играть, – огрызнулся парень. – Так можно и на более неприятные задания нарваться.

– Азартна я. Есть такой грех, – смутилась женщина. – И то сказать, какие еще развлечения вдове доступны? Карты да приемы. Теперь вот дуэль еще.

«Да ты, подруга, похоже на адреналин подсела», – подумал парень, слушая ее краем уха.

– Читали «Пиковую даму» господина Пушкина? – спросил он, чуть усмехнувшись.

– Конечно, – вздохнула графиня. – Понимаю, что вы хотите сказать, но разве вы сами не испытываете влечения к опасности? Разве вас не привлекает азарт погони?

– У меня и по службе этого хватает, – фыркнул Елисей. – Хорошо. Уговорите Петра Васильевича стать вашим секундантом, я помогу вам, – принял он решение, хотя отлично понимал, что большую роль в принятии этого решения сыграло обычное любопытство.

Ну не верилось ему, что женщины и вправду станут стреляться до смерти. В худшем случае все обойдется царапиной или легким ранением. Что ни говори, а дуэльный пистолет это не охотничье ружье, а противник не перепелка. А в руках у него тоже будет настоящий ствол. В общем, по его личному мнению, все должно было закончиться пальбой с последующим примирением.

Услышав его ответ, графиня оживилась и тут же принялась уверять его, что дико благодарна и обещает никогда больше ничего не предпринимать против такого прекрасного человека, как князь Халзанов. Выслушав всю эту чушь, Елисей кивнул и, подумав, осторожно предложил ей на этом и закончить сегодняшнюю встречу. Но отделаться от графини оказалось не так-то просто. Едва услышав его слова, она взвилась фурией, с ходу заявив, что обещала ему обед и не намерена отступать от своего слова.

В очередной раз мысленно выругавшись, Елисей быстро отговорился, что не хочет отвлекать ее от более важных дел. Ведь ей еще предстоит уговорить князя Мышкина принять участие в ее дуэли. Но графиня была непреклонна. Сообразив, что избавиться от нее не получится, Елисей испустил долгий горестный вздох и решил плыть по течению.

К дому графини на набережной Фонтанки они подъехали спустя четверть часа, и женщина тут же развила бурную деятельность. Взбодренные ее командами слуги метались, словно перепуганные мыши. Спустя еще час стол был накрыт, и мажордом пригласил хозяйку и ее гостя в столовую. Отдавая должное стряпне графской кухарки, Елисей попутно пытался для себя решить, что делать дальше.

Да, она была интересной женщиной, и в других обстоятельствах парень бы не упустил возможности слегка расслабиться. Но после того, что случилось, верить ей он не хотел и не мог. Ведь любая минутная слабость могла обернуться для него ловушкой, выбираться из которой пришлось бы жестко. А это, в свою очередь, привлекло бы к нему ненужное внимание. У него было дело, и до тех пор, пока он не сделает его, все остальное должно остаться за бортом.

– Вы удивительно молчаливы, князь, – нарушила графиня тишину комнаты.

– Каждая профессия накладывает на человека свой отпечаток, – кивнул Елисей. – Я пластун, а наше дело – долго и терпеливо сидеть в засаде и наблюдать за врагом.

– То есть вы способны молчать очень долго? – удивленно уточнила графиня.

– Сутками, – кивнул парень.

– Однако, – растерянно качнула головой женщина. – А как же развлекать хозяйку дома?

– Увы, сударыня. С этим не ко мне, – тут же открестился парень. – Я солдат, а не шут. Точнее, казак.

– А что, казаки не знают каких-нибудь занимательных историй? – не унималась графиня.

– Знают. Да только истории те скорее для казармы, а не для женских ушей. Во всяком случае, в свете их рассказывать я бы не стал. Не поймут.

– Фи, князь. Не стоит считать меня кисейной барышней, – фыркнула графиня, кокетливо хлопнув ресницами. – Уж поверьте, я в жизни всякого повидать успела и даже, если помните, замужем была. Так что интимными подробностями вы меня не смутите. Расскажите что-нибудь. Прошу.

«Ну, сама напросилась», – подумал Елисей, вспоминая подходящий к случаю анекдот из прошлой жизни.

Спустя десять минут хозяйка забыла про обед и заливисто хохотала над его рассказами. Елисей же между делом не забывал насыщаться. Закончив с основными блюдами, он с удовольствием прихлебывал чай, продолжая выдавать один анекдот за другим. Закончилось все тем, что графиня попросила пощады. Держась за живот, она уже не смеялась, а стонала, словно у нее вдруг случилось жесточайшее несварение.

– Князь, хватит, прошу вас. Я так с юности не смеялась, – простонала она, чуть отдышавшись.

– Вас женщин не поймешь. То рассказывай, то не рассказывай, – буркнул Елисей в ответ, вызвав очередной приступ смеха.

Буквально несколько минут до этого он рассказал анекдот про нравится, не нравится. Допив свой чай, Елисей вежливо поблагодарил хозяйку и поднялся, собираясь отправиться домой. Но графиня остановила его очередным вопросом.

– Елисей, когда мы снова увидимся? – спросила она, выскакивая из-за стола.

– Думаю, как только вы уладите все дела с князем Мышкиным. Пришлите мне весточку о его решении и сообщите дату и место, где будет проходить дуэль. Если он, конечно, согласится.

– А почему вы не хотите помочь мне в этом деле сами? Без него? – тут же последовал новый вопрос.

– Как я уже сказал. Одного меня вам будет в этом деле мало, – вздохнул Елисей. – Князь нужен вам, чтобы избежать любых последствий этой драки. Его репутация в данном вопросе безупречна.

– Хорошо. Я пришлю вам письмо, – вздохнула женщина, явно чем-то недовольная.

Вежливо попрощавшись, Елисей коротко поклонился и поспешил к выходу, чтобы избежать продолжения вопросов. Едва оказавшись в карете, он перевел дух и достал из-за голенища полученные от полковника документы. Все это время пакет так и хранился там, буквально обжигая ему кожу. Уж очень парню хотелось прочесть, что именно удалось выяснить по фигурантам коллегам полковника Тимофеева.

Карета выкатилась на Невский проспект, и Елисей, чуть подумав, вскрыл кинжалом конверт. Достав сложенные пополам листы хорошей бумаги, парень погрузился в чтение. Как оказалось, работу контрразведка провела серьезную. Все четыре фигуранта давно уже подозревались в сношениях с различными агентами иностранных держав, но серьезных доказательств их вредительской деятельности добыть так и не удалось. Осторожны были, твари. Да и действовали они не сами, а через таких, как купец Молхнадзе.

Зато теперь у самого Елисея были развязаны руки. Контрразведка негласно дала добро на их устранение, а значит, если он сам не напортачит, то и гибель этих мерзавцев так и останется для полиции нераскрытой. Сложив бумаги, Елисей убрал их обратно в конверт и, сунув его в сапог, с мрачным удовлетворением усмехнулся.

* * *

Князь Мышкин примчался в имение родичей спустя день после разговора Елисея с графиней. Буквально пыша жаром возмущения, он с порога потребовал от парня ответа, с чего вдруг он посоветовал этой взбалмошной женщине обратиться за помощью именно к нему. Давая ему выговориться, Елисей только вздыхал и молча покачивал чубом при особо эмоциональных пассажах князя. Высказавшись, Петр Васильевич уставился на парня с немым укором, и Елисей, чуть улыбнувшись, неожиданно спросил:

– Не желаете ли чаю, Петр Васильевич. Заодно и поговорим спокойно.

Явно не ожидавший такого захода князь Мышкин только растерянно кивнул. От всей этой говорильни у него, похоже, в горле пересохло. Покорно пройдя следом за парнем в столовую, он уселся на предложенный стул, и Елисей, дождавшись, когда подадут напиток, негромко сказал:

– Откровенно сказать, я надеялся, что вы сумеете ее отговорить.

– Я?! – моментально завелся князь. – Помилуйте! Да с чего бы? Я не настолько в добрых с ней отношениях, чтобы вмешиваться в столь личные дела.

– Но ведь это она пришла к вам со столь необычной просьбой, – напомнил Елисей. – А значит, у вас были все шансы, а главное, законная возможность высказать ей свое мнение о подобном времяпровождении и попутно отговорить от смертельной ошибки. Именно на это я и надеялся, когда отправлял графиню к вам.

– Но почему вы сами… – растерянно пробормотал князь.

– А кто я такой? – иронично поинтересовался Елисей. – Осмелюсь напомнить, что высший свет меня почти не знает. А в вашем доме она бывает регулярно. Меня ей сестрица ваша представила. К тому же ваше имя в обществе – эталон чести и добропорядочности. Во всяком случае, насколько мне известно. Вот я и решил, что ежели уж вы ее отговорить не сможете, то мне там вообще делать нечего.

– Понимаю вас, но что теперь мне делать? – растерянно поинтересовался князь, разводя руками. – Вы же знаете, что я дуэлей терпеть не могу. А она пристала, словно с ножом к горлу. Все помощи требует.

– Да уж, ситуация, – многозначительно протянул Елисей. – Откажешь, сестрица обидится, да и в свете слухи пойдут. А согласишься, от собственных принципов откажешься.

– Вот именно! – подскочил князь. – Но ведь она не желает даже слушать никаких разумных доводов.

– Знаю, – скривился парень. – Я, признаться, и сам поначалу пытался ее отговорить, да только впустую все.

– Так что мне делать, Елисей Григорьевич? – прямо спросил Мышкин, едва не взмолившись.

– Соглашайтесь, – помолчав, отрезал парень. – Слышали поговорку: не можешь остановить безобразие, возглавь его? Сейчас именно тот случай.

– Но… Но…

– Дослушайте, Петр Васильевич, – остановил его излияния Елисей. – Так вот. С вашим участием эта дуэль должна стать эталоном порядочности и соблюдения всех писаных и неписаных правил. Вплоть до того, что даже пули в пистолетах должны быть одного веса.

– Вы говорите о самой дуэли. Но как быть с ее причиной? – не унимался князь.

– А вот тут мы с вами уже ничего не можем изменить. Как ни крути, а обе дуэлянтки титулованные особы дворянского сословия и вполне могут решить свои разногласия на поединке. Вспомните дуэльный кодекс.

– Да я его наизусть знаю, – отмахнулся Мышкин.

– Тем лучше. Тогда скажите, где там сказано, что в дуэлях могут принимать участие только особы мужского пола? Там, насколько я помню, сказано только, особы дворянского сословия, и ничего больше. И что дуэль с особой низкого происхождения недопустима. Или я ошибаюсь?

– Нет. Все так и есть, – растерянно кивнул князь Мышкин.

– Вот и получается, что в данной ситуации у вас есть только один выход. Сделать так, чтобы эта дуэль стала образцом честности и соблюдения правил. А далее, пользуясь своими связями, добиться на высочайшем уровне решения о запрете подобных эскапад. Ничего иного я вам посоветовать не могу. А чтобы вам было хоть немного проще, вторым секундантом графини стану я.

– Вы и вправду готовы это сделать? – не поверил князь собственным ушам.

– Я вас в эту историю втравил, мне и помогать, – пожал парень плечами. – Хотя я, признаться, надеялся на иной результат.

– Честное слово, князь, я очень старался, – покаянно вздохнул Мышкин.

– Когда там эта дуэль назначена? – сварливо поинтересовался Елисей.

– В воскресенье, на десять утра.

«Твою мать! А я запланировал акцию в ночь с субботы на воскресенье, – выругался про себя Елисей. – Опять не высплюсь, – с мрачной иронией подумал он. – А может, так даже будет лучше».

– Так вы согласны стать вторым секундантом? – осторожно переспросил князь.

– Ну, ежели графиня соизволит прислать мне письмо, то я непременно буду там, – решительно кивнул Елисей.

– Спаси вас бог, князь, – с облегчением вздохнул Мышкин. – Я могу надеяться, что проверку оружия вы возьмете на себя? Хоть я и умею стрелять, но признаться, в оружии понимаю очень слабо.

– За это не извольте беспокоиться, – отмахнулся Елисей. – Проверю все в лучшем виде.

– Что ж. Тогда мне остается только поблагодарить вас за чай и за ваше терпение, – смущенно улыбнулся Мышкин. – И еще. Я приношу свои глубочайшие извинения за мое поведение в самом начале моего визита. Не держите зла, Елисей Григорьевич.

– Господь с вами, Петр Васильевич, – отмахнулся Елисей. – Ступайте с богом. Увидимся в воскресенье, если все сложится.

Проводив князя до ворот, парень вернулся в дом и, поднявшись в свои комнаты, принялся готовиться к акции. Теперь, когда все организационные вопросы были решены, пришло время исполнить главное. Казнить тех, кто виноват в смерти Нино, и всех остальных. При одном воспоминании о жене по жилам парня пронеслась горячая волна ненависти. На этот раз нужно все сделать так, чтобы власти не поняли, за что именно их уничтожили. Встревать в судебные тяжбы и отправляться на каторгу Елисей не собирался.

Проверив все необходимое, он разложил на кровати свой ночной костюм и, качнув головой, вызвал к себе Любима. Казачок, пользуясь занятостью князя, все время проводил на конюшне. С лошадьми. Его усилиями все кони, имевшиеся в конюшне, были здоровы и имели вид весьма ухоженный. Кивнув вошедшему денщику на костюм, Елисей коротко скомандовал:

– Выстирать, вычистить и высушить. Завтра он должен быть готов. Сам умеешь, или прачку искать?

– Господь с тобой, княже, – рассмеялся Любим, забирая костюм. – Дело нехитрое. Я тут для того и есть.

Зная исполнительность этого простого, добродушного парня, Елисей только кивнул, улыбнувшись. Обязанности свои Любим исполнял старательно и с охотой. Ему явно нравилось, что князь не заставляет его участвовать в погонях и схватках. Хоть и писался парень родовым казаком, а характер имел совсем не воинственный. Скорее даже наоборот. Что говорить, если он даже оружие носил скорее по обязанности, чем по призванию. Только потому, что значился в казачьем воинстве.

Разобравшись с делами, Елисей подошел к окну и, глядя на улицу, мрачно проворчал про себя: «Сегодня среда. За оставшееся время я должен закончить наблюдение за объектом и провести акцию. Значит, сегодня вечером очередной выход».

Приняв решение, парень вздохнул и отправился вниз. На кухню. Наблюдение – дело долгое и нудное. Значит, требуется быть готовым к тому, что как это обычно бывает, в это время обязательно захочется пить, есть или еще чего. Так что к этому нужно быть тоже готовым. Да, можно перетерпеть, но звучные рулады голодного желудка из кустов запросто могут привлечь к нему чье-то внимание. А жажда может не вовремя отвлечь.

Давно уже отлитая Изей латунная фляга с серебряным напылением внутри была наполнена морсом из клюквенных ягод, а в кожаную сумку отправились сухари и полоски вяленого мяса. На таком рационе Елисей мог существовать неделями. Что называется, проверено временем. К вечеру, когда уже начало смеркаться, парень дождался возвращения со службы Ильико и, незаметно выскользнув из дома, волчьей рысью помчался к нужному дому.

Теперь в нем никто не смог бы признать того бравого казачка, что устроил показательные выступления на приеме у графа Сумарокова. Елисей стал тенью, бесшумно скользившей по вечерним улицам столицы. Редкие прохожие не замечали его, а проезжавшие мимо седоки карет и не думали разглядывать то, что пробегало мимо окон их выездов. Оказавшись на месте, Елисей ловко взобрался на высокий тополь и, достав из сумки бинокль, навел его на окна нужного дома.

В три часа после полуночи он уже спокойно спал в своей постели. Времена тут были патриархальные, и даже заговорщики ночами предпочитали спать, а не шастать по улицам. В таком режиме он прожил все оставшиеся дни. В ночь с субботы на воскресенье парень прихватил с собой веревку с кошкой, обмотанной полосами толстой кожи, и, дождавшись, когда в доме погаснет свет, проскользнул во двор нужного дома.

Кошка зацепилась на крыше со второй попытки. Дернув за веревку пару раз, Елисей убедился, что срываться кошка не собирается, и, уперевшись ногами в стену, начал подъем. Три минуты, и он оказался напротив приоткрытого окна. Перебравшись через подоконник, парень присел в простенке у окна и, осмотревшись, бесшумно скользнул налево. К спальне хозяина. Присев у двери, он осторожно нажал на ручку и, убедившись, что замок не заперт, хищно усмехнулся.

Было примерно половина второго ночи, а свет в доме погас около одиннадцати. По всему выходило, что фигурант спокойно спит и видит уже десятый сон. Выпрямившись, Елисей снова повернул ручку двери и, аккуратно приподняв полотно, чтобы петли не заскрипели, проскользнул в спальню. Нужный ему человек спокойно спал, завернувшись в одеяло так, что наружу только нос торчал. Похоже, он даже летом умудрялся серьезно мерзнуть.

Хмыкнув про себя от такого открытия, Елисей бесшумно достал из ножен бебут и принялся прислушиваться к дыханию спящего. Уловив ритм, он резким движением на выдохе всадил клинок в то место, где должно было находиться ухо врага. Ночь и темнота не стали для него препятствием. Кинжал пробил ухо и вошел в мозг. Прижимая коленом тело убитого, парень дождался конца агонии и, выдернув кинжал, спокойно отер его об одеяло.

Дело сделано. Теперь нужно было обставить все так, чтобы полиция решила, будто в дом пробрались бандиты. Впереди было еще три фигуранта, а значит, подозрения и полицейские филеры на хвосте ему были не нужны. Да и про трофеи забывать не стоило. Эта поездка встала ему в копеечку. Быстро затеплив маленький потайной фонарик, Елисей принялся обыскивать спальню.

Наградой ему стала небольшая шкатулка с драгоценностями. Задумчиво поворошив пальцем ее содержимое, парень чуть пожал плечами и сунул шкатулку в сумку. Изиными стараниями эти украшения очень быстро станут совершенно неузнаваемыми. А значит, и беспокоиться не о чем. Связка ключей навела его на мысль посетить хозяйский кабинет. Он находился через две комнаты от спальни. Привычным жестом почесав в затылке, Елисей выскользнул в коридор и пробрался в кабинет.

Тут он потратил времени гораздо больше, чем до этого, но оно того стоило. Из тайников и сейфа, точнее, здоровенного железного шкафа, он добыл кучу бумаг, чуть меньшую кучу ассигнаций и две коробки, набитые золотыми червонцами.

– Мода у них, что ли, такая, червонцы собирать? – проворчал про себя Елисей, укладывая добычу в вещмешок, который выудил из своей сумки.

Еще в одной шкатулке, обнаруженной в стенном тайнике, парень нашел пригоршню обработанных алмазов, все величиной от горошины до фасолины. Иного средства сравнения у парня просто не было.

– Ну, пора и честь знать, – еле слышно проворчал Елисей, завязывая горловину мешка.

Выбравшись в коридор, он проскользнул к нужному окну и, выбравшись на улицу, прикрыл за собой створку. Спустя еще десять минут он все той же бесшумной тенью скользил обратно домой.

* * *

На пустыре между забором Путиловского завода и деревенькой со странным названием Автово был огромный пустырь, заросший бурьяном и кустами бузины. К удивлению Елисея, именно там и была назначена эта странная дуэль. Выбравшись из кареты, он с удивлением осмотрелся и, недоуменно хмыкнув, тихо проворчал:

– Это шутка такая, или у меня чувство юмора отказало? Неужели приличнее места не нашлось?

Но выстроившиеся вдоль дороги экипажи и коляски не оставляли вариантов для двойного толкования. Адрес в письме указан был именно этот. Ну как адрес. Общее описание. Так что ему оставалось только дождаться появления князя Мышкина и принять участие в этом странном действе. По сути, парень уже и сам не рад был, что вообще ввязался в это дело, но слово было дано, так что оставалось только сдержать его.

Коляска князя Мышкина с родовым гербом на дверцах выкатилась на пустырь и, остановившись, выпустила из своего нутра самого князя. Увидев Елисея, Петр Васильевич с некоторой растерянностью улыбнулся и, подавая ему руку, упавшим голосом поинтересовался:

– Елена Всеславовна уже тут?

– Похоже, тут уже все, кроме самих дуэлянток, – мрачно проворчал Елисей. – Черт меня дернул во все это ввязаться. Своих дел невпроворот, а тут стой и попусту время теряй.

– И не говорите, Елисей Григорьевич, – в тон ему вздохнул князь Мышкин. – О! Похоже, вот и она, – оживился он, увидев подъезжающую карету.

– Петр Васильевич, вы доктора не забыли вызвать? – на всякий случай напомнил Елисей, зная его рассеянность.

– В карете моей сидит. Не выспались они, – иронично фыркнул князь.

– Признаться, я и сам не выспался, – согласно зевнул Елисей, культурно прикрывая рот кулаком.

– Женщина? Хорошенькая? – тут же поддел его князь.

– Эх, если бы, – понимающе усмехнулся парень. – Увы. Просто не спалось. Все думы проклятые. Совсем одолели.

– О чем же, позвольте спросить? – заинтересовался князь.

– Да есть у меня возможность один добрый уговор на поставку револьверов заключить, да только не все там от меня зависит. Вот и думаю, как своих визави заинтересовать так, чтобы они отказаться не сумели, – напустил туман парень.

– А что за служба? Уж не полиция ли? – не унимался князь.

– Нет. Контрразведка, – пожал Елисей плечами.

– Однако и знакомства у вас, – удивленно покачал князь головой.

– Доброе утро, господа! – прервала их беседу графиня. – Благодарю вас от всего сердца, что соизволили помочь мне в столь щепетильном деле.

– Позвольте поинтересоваться, Елена Всеславовна, а что за причина столь резкого решения спора? – не сдержав любопытства, спросил Елисей.

– Баронесса фон Штойц осмелилась заявить в салоне у мадам Лопухиной, что я меняю любовников, словно перчатки. А самое главное, что я смею уводить мужчин у замужних дам.

– Не сомневаюсь, что это не так, – деликатно попытался свернуть тему парень, но графиню, похоже, уже понесло.

– Я, конечно, не монашка, судари мои, но подобного поношения ничем не заслужила и терпеть его не собираюсь. А раз уж мужа моего Господь прибрал, значит, спросить за свою честь должна сама.

Эти слова графиня произнесла, гордо вскинув подбородок, и, не дожидаясь ответа, нетерпеливо огляделась.

– Ну, и где она? – произнесла женщина, нетерпеливо притоптывая ногой.

Приехала графиня на поединок в изящной амазонке, позволявшей ей свободно двигаться и чувствовать себя вполне уверенно. Глядя на ее раскрасневшееся лицо и порывистые, быстрые движения, Елисей в очередной раз убедился, что был прав в своих выкладках. Похоже, эта женщина действительно была адреналинозависимой. На пустырь выехали еще две кареты, и графиня, презрительно фыркнув, объявила, повернувшись к своим секундантам:

– Явилась. Надеюсь, она не опоздала?

В голосе ее явно звучал определенный подтекст, и Елисей, не удержавшись, вопросительно покосился на князя Мышкина. Сообразив, чего от него ждут, князь достал из жилетного кармана часы и, откинув крышку, коротко кивнул:

– Успели. До назначенного времени еще три минуты.

В ответ раздалась очередная порция возмущенного фырканья. Сообразив, что в таком состоянии графиня способна натворить бед, Елисей аккуратно взял ее под локоток и, слегка наклонившись к плечу женщины, тихо спросил:

– Елена Всеславовна, помните, вы просили у меня совета, как вести себя во время дуэли?

– Конечно, – тут же подобралась она.

– Так вот, сердечно вас прошу. Успокойтесь. Возьмите себя в руки. Иначе все может кончиться очень плохо. Вы не владеете собой.

– Но она…

– Молчать, – прошипел Елисей так, что женщина поперхнулась на полуслове. – Или ты, коза дикая, уймешься, или я тебя нагайкой поперек тыла перетяну так, что неделю стоя есть будешь. Уймись, сказал. На руки свои посмотри, – приказал он, пользуясь замешательством графини.

Та растерянно опустила взгляд на свои подрагивающие от волнения пальцы и, судорожно вздохнув, прикрыла глаза. Потом, сжав кисти в небольшие, но крепкие кулачки, замерла, явно следуя доброму совету. Спустя пару минут она снова вздохнула и, повернувшись к парню, растерянно произнесла:

– Однако и средства у вас, князь. Словно ледяной водой окатили.

– На то и расчет, – пожал Елисей плечами. – Но ежели от сердца, то мой вам совет, зажмите свой норов в кулак и деритесь, раз уж решили за свою честь стоять. А визжать да ногами топать после дома станете. Сейчас вам нужно помнить только одно. Выстрел только один, и вы не можете промахнуться. Запомнили?

– Да, – чуть помолчав, решительно кивнула женщина.

– От и добре, – усмехнулся Елисей, отпуская ее локоть.

Но не успел он сделать и двух шагов к выехавшей на середину выбранного места дуэли коляски, как она остановила его очередным вопросом:

– Князь, а про нагайку вы, надеюсь, пошутили?

– Нет, – повернулся к ней парень. – Ради дела выпорол бы за милую душу.

– Что, прямо здесь, прилюдно? – уточнила графиня с растерянной улыбкой.

– Ну, зачем же. Вон, в кусты бы отвел, – ответил Елисей, пряча ехидную ухмылку.

Тем временем князь Мышкин уже вовсю общался с противоположной стороной, оговаривая все положенные нюансы дуэли. Два офицера, являвшиеся секундантами баронессы, слушали его очень внимательно. Судя по их реакции, познания князя в дуэльном кодексе их явно крепко удивили, и теперь они мотали эту науку на ус. Обернувшись, князь махнул Елисею рукой, подзывая его к коляске, и парень, напомнив графине, что нужно держать себя в руках, направился к нему.

– Князь, сделайте одолжение, проверьте оружие, – попросил Мышкин, указывая на коробку с парой дуэльных пистолетов.

Шагнув к коляске, Елисей откинул крышку коробки из орехового дерева и принялся быстрыми, точными движениями заряжать пистолеты. Потом, взведя курки, он вскинул оба пистолета над головой и одним слитным движением нажал на спусковые крючки. Два выстрела прозвучали залпом.

– Спуски у обоих пистолетов почти одинакового усилия, – огласил Елисей свой вердикт.

– Почти? – моментально отреагировал князь Мышкин.

– У этого, – парень качнул пистолет в правой руке, – спуск чуть туже. Отличается не сильно, но мне заметно.

– Это может повлиять на результат? – последовал новый вопрос от князя Мышкина.

– Нет. Противники будут стрелять по жребию, так что на результат это не повлияет.

– Прекрасно. В таком случае прошу вас зарядить оба пистолета и заодно проверить качество пуль, – с каменным выражением лица попросил князь.

Кивнув, Елисей достал из коробки пару свинцовых шариков и принялся катать их на ладонях. Потом, отложив одну из пуль, он взял другую и повторил процедуру.

– Ваше сиятельство, Петр Васильевич, а что он делает? – не удержавшись, поинтересовался один из офицеров.

– Князь Халзанов является оружейным изобретателем и знает об оружии все, что только можно знать, и по моей просьбе он зарядит оба пистолета одинаковым зарядом пороха и пулями одинакового веса, чтобы уравнять шансы поспоривших дам, – холодно отозвался князь Мышкин, внимательно наблюдая за манипуляциями парня.

Спустя пять минут оба пистолета были заряжены и уложены обратно в коробку, на свои места. Отступив в сторону, Елисей жестом указал офицерам на оружие. Князь Мышкин, кивнув, негромко произнес:

– Господа, прошу вас засвидетельствовать, что оба пистолета заряжены одинаково и готовы к использованию.

– Свидетельствуем, – дружно кивнули офицеры после секундного замешательства.

– Благодарю вас, господа. Теперь прошу вас отмерить нужное расстояние, – подал князь очередную команду.

Сообразив, что эту часть работы должны будут выполнить они, офицеры снова переглянулись и дружно зашагали к выбранному пятачку на пустыре. Выйдя на его середину, они встали спиной к спине и принялись отсчитывать шаги. По пять на каждого. Отсчитав нужное расстояние, они вонзили в землю свои палаши и отступили в сторону. Дождавшись, когда офицеры вернутся к коляске, князь Мышкин развернулся и громко позвал:

– Дамы, прошу вас подойти ко мне.

Обе дуэлянтки поспешили на его зов.

– Сударыни, считаю своим долгом спросить, готовы ли вы решить ваши разногласия миром? – последовал ритуальный вопрос.

– Ни в коем случае, – фыркнула баронесса.

– Исключено, – с вызовом отозвалась графиня.

– Что ж, выбирайте оружие, – продолжил командовать князь.

Дамы похватали пистолеты и принялись сверлить друг друга ненавидящими взглядами.

– Предъявите жребий, господа офицеры, – снова скомандовал князь, и один из офицеров поднес дамам свою шляпу.

В шляпе той находились две свернутые вчетверо бумажки, на которых были написаны две цифры. Единица и два.

Женщины дружно запустили в шляпу лапки и, выудив по одной бумажке, молча подали их своим секундантам. Развернув свою, Елисей предъявил ее собравшимся, громко объявив:

– Графине стрелять второй.

По лицу баронессы скользнуло злобное торжество. В ответ графиня спокойно взвела курок своего пистолета и, взвесив его в руке, тихо проворчала:

– Удобная штучка.

«А есть у бабы характер, – усмехнулся Елисей про себя. – И в руках себя держать умеет».

Дамы разошлись по местам, и князь Мышкин, шагнув вперед, поднял руку с платком.

Убедившись, что обе дуэлянтки заняли свои места и готовы к бою, он опустил руку с платком, громко скомандовав:

– Начинайте!

Баронесса вскинула пистолет и, вытянув руку, начала опускать его.

«Руки слабые, промажет», – успел подумать Елисей за мгновение до того, как грянул выстрел.

Пуля вырвала клочок ткани из амазонки графини на уровне бедра и ушла в землю, всплеснув пылевой фонтанчик. Побледнев, баронесса растерянно наблюдала, как рассеивается пороховой дым. Убедившись, что падать ее противница не собирается, она побледнела еще сильнее и растерянно оглянулась на своих секундантов.

– Ваш выстрел, графиня, – раздался голос князя, и Елена Всеславовна, поймав внимательный взгляд Елисея, едва заметно улыбнулась.

Потом, не спеша подняв оружие, она начала наводить его на баронессу, при этом слегка откинув корпус назад. Снова раздался выстрел, а следом за ним тихий вскрик.

«Попала», – машинально отметил про себя Елисей, направляясь к упавшей баронессе. Пуля вошла ей в левый бок, на пол-ладони выше костей таза. По сути, рана не смертельная, если вовремя оказать помощь и вычистить сам раневой канал.

– Дуэль окончена, господа, – объявил князь Мышкин, жестом подзывая врача.

* * *

Елисей добрался домой и с ходу попал в объятия вернувшегося со службы Ильико. Ухватив парня за рукав, княжич уволок его в кабинет и, старательно прикрыв дверь, страшным шепотом спросил:

– Известное тебе лицо ночью было убито. Полиция решила, что это ограбление. Твоя работа?

– Я же говорил, ты все сам узнаешь, – пожал плечами Елисей, иронично глядя на растерянного княжича.

– Но зачем было грабить? Тебе деньги нужны? – растерянно уточнил Ильико.

– Брат, – поморщился Елисей. – Ну, мы же уже все это много раз обсуждали. Мне нужна свобода передвижения, а не деньги. Так что пусть полиция с жандармами своим делом занимаются, а я своим займусь.

– Но как?! – не удержавшись, все так же растерянно спросил Ильико. – Ведь ты не выходил из дома. И лошади все в конюшне были. Я на службу уезжал, все кони стояли вычищенными.

– А я коня и не брал, – пожал парень плечами. – Пешком сбегал.

– До города, пешком?! – изумлению Ильико не было предела.

– Для бешеной собаки семь верст не крюк, – тихо рассмеялся Елисей. – Забыл, что я пластун? Ладно, хрен с ним. Сдох, туда и дорога. Что по остальным фигурантам узнать сумел?

– Все трое оставшихся господа уже в возрасте, по балам не ходят. На некоторых приемах иногда появляются. Сам видел. Но приглашения принимают далеко не от всех, – подобравшись, принялся докладывать княжич.

– Выходит, в высшем свете тоже свое деление есть, – задумчиво проворчал парень. – Кто-то титулован, но некоторые титулованнее.

– Одного титула мало, – понимающе кивнул княжич. – Тут скорее должность более важна. Абы к кому такие люди с визитами не ходят.

– И нас с тобой на подобные приемы не приглашают, – кивнул Елисей, мрачно поглядев на поднос, стоявший на столе, полный изящных конвертов.

– Елисей, я ведь и обидеться могу, – насмешливо фыркнул Ильико. – Забыл, что я Буачидзе и в родстве с последней царственной фамилией Грузии?

– Помню. Но ты только офицер охраны, чего ты там охраняешь-то? – буркнул Елисей, старательно вспоминая, как именно звучит должность княжича.

– Императорских регалий, бестолочь, – расхохотался Ильико.

– Во-во. В общем, если ты сейчас из той кучи нужное приглашение достанешь, извинюсь, – пообещал Елисей, пряча усмешку в уголках губ.

– Тогда начинай, – злорадно усмехнулся княжич и, порывшись в куче приглашений, выудил один конверт. – Изволь. Прием у графа Лопухина. Назначен на пятницу. А граф, чтоб ты знал, служит по дипломатическому ведомству.

– Особа, приближенная к императору, – не удержавшись, проворчал Елисей, вспомнив фразу из книги.

– Именно, – с жаром кивнул Ильико. – И вот на такой прием эти господа точно приедут.

– Тогда собирайся. Мы с тобой тоже туда поедем, – решительно заявил парень.

– Само собой, – лукаво улыбнулся княжич.

– Ах да, Танечка Лопухина, – сообразил Елисей, увидев его довольную физиономию. – Теперь понятно, с чего ты так уверен был, что приглашение там будет.

– А я думал, ты раньше угадаешь, – поддел его Ильико.

– Ну, и у меня голова иногда выходной берет, – рассмеялся Елисей.

– Устал? – осторожно спросил княжич, внимательно на него глядя.

– Есть малость, – не стал скрывать Елисей. – Пожалуй, к себе пойду. Посплю до обеда. Да и тебе отдохнуть не мешает после дежурства.

– А что там с дуэлью? – сменил тему Ильико.

– А-а, – отмахнулся парень. – Наши победили. Баронесса ранена и посрамлена.

– А князь Мышкин?

– Ну, без истерики обошлось, но настроение у него было мрачным.

– Ничего, переживет. На фронт рвался, значит, крови не должен бояться.

– Ну, ты по нам-то обо всех не суди. Это мы с тобой со всякими абреками резались, а ему такая дуэль, как серпом по причинному месту, – напомнил Елисей.

– Ох, насмешил, – в голос заржал Ильико. – И где ты только такие выражения берешь?

– Что-то сам придумываю, а что-то от людей слышу, – пожал парень плечами.

– Вот уж чего не слышал, – продолжал хихикать княжич, быстро перебирая конверты с приглашениями. – О, а тут тебе письмо, – вдруг сообщил он, поднимая очередной конверт. – От какого-то господина Юровского. Кто таков есть?

– Полковник контрразведки, – коротко ответил Елисей, забирая у него конверт. – И вставь фитиля Сергеичу, чтобы следил и мои письма сразу мне в руки отдавал, – жестко велел он, вскрывая письмо.

– Сам вставишь, – небрежно отмахнулся княжич.

– Нет, брат. Твой дом, твой мажордом, точнее, уже управляющий, вот сам с ним и разбирайся, – не уступил парень, разворачивая письмо.

Вчитавшись в несколько коротких строчек, он весело улыбнулся и, убирая записку в конверт, с довольным видом сообщил выжидающе смотревшему на него княжичу:

– Завтра просит встретиться и прихватить с собой револьвер для показа начальству.

– Думаешь, получится через него заказ на перевооружение службы получить? – сообразил Ильико.

– Хотелось бы, – мечтательно вздохнул парень. – Тогда я на наш оружейный рынок запросто вышел бы. А пока там иностранцы всякие заправляют.

– Знаю, – скривился княжич. – Тут у меня твой револьвер увидели на службе, так рожи кривили так, словно он, прости, из дерьма сделан. Зато когда я из него на стрельбище все шесть раз в яблочко попал, сразу притихли. Но совет сменить оружие все одно дали.

– И на что тебе его предложили поменять? – заинтересовался Елисей.

– На револьвер системы Лема, – вздохнул княжич.

– Понятно. Французы суетятся, – фыркнул парень.

– Был еще совет на револьвер какого-то бельгийца сменить.

– В ту же степь, – отмахнулся Елисей. – Но чтобы сложностей по службе не было, купи один. А мой вторым стволом носи.

– Еще чего?! – возмутился княжич, гордо выпрямившись. – Этот револьвер подарок моего родича и его мастерской работа, и менять его я не стану. Тем более что за все время, пока я его пользую, ни разу осечки не было. А сослуживцы мои то и дело со своим оружием возятся после осечек. К слову, не объяснишь, почему?

– А тут просто все, – тихо рассмеялся Елисей. – Капсюли слабые. Точнее, тугие. Им для воспламенения сильный удар нужен. Вот я пружинку покрепче сразу и поставил. А иностранцы на своих экономят. Оттого и осечки.

– Так просто? – удивился Ильико.

– А в этом оружии все просто, – отмахнулся парень. – Самое в нем сложное это патрон. Ладно, пошел я спать.

– Ступай. Я и сам прикорну, – кивнул княжич, отодвигая поднос с корреспонденцией.

Вернувшись к себе, Елисей спокойно разделся и, завалившись в кровать, со спокойной душой уснул.

Разбудили его только к обеду. Они с Ильико не спеша поели и снова расползлись по своим комнатам. У каждого было чем заняться. Елисей принялся разбирать добытые у убитого фигуранта бумаги. Хранить такое добро в доме было опасно, так что все добытое требовалось быстро просмотреть и все ненужное уничтожить. Ну, а все нужное передать, к примеру, тому же полковнику Юровскому.

Разобрав бумаги, Елисей спустился на кухню и сжег все, что не имело никакого отношения к серьезным делам. Личная переписка и доклады из имений его не интересовали. Избавившись от ненужного, он упаковал все интересное в один плотный пакет и, отложив его в сторону, положил сверху револьвер с запасом патронов к нему. Встреча была назначена на девять утра все в той же кофейне. Судя по всему, это заведение было под плотным колпаком службы и использовалось для подобных встреч.

Утром, едва проглотив чашку чаю, Елисей велел Любиму заложить карету и, дождавшись, когда выезд будет подан, уселся в салон. Любим, уже знавший маршрут, тряхнул поводьями и повез его к нужному заведению. В кофейню Елисей вошел без минуты девять. Увидев полковника, сидевшего за своим прежним столиком, он подошел и, с улыбкой поздоровавшись, спросил разрешения присесть.

Полковник, поднявшись ему навстречу, подал руку и, жестом указав на стул, тихо спросил, делая половому жест подойти:

– Револьвер не забыли?

– С собой. К нему и еще кое-что интересное принес, – усмехнулся парень.

Полковник сам сделал заказ и, дождавшись его подачи, с интересом спросил, поглядывая на пакет:

– Это то, что я думаю?

– Помилуйте, сударь, откуда ж мне знать, о чем вы думаете, – тихо рассмеялся Елисей.

– Бумаги из того дома? – перефразировал полковник вопрос.

– Они самые. Все, что в сейфе, было, – коротко кивнул парень. – Вам это интересно?

– Вы даже не представляете себе, как, – оживился полковник.

– А что с оружием? – сменил Елисей тему.

– Начальство мое заинтересовалось. И надо сказать, причиной тому стал ваш родич, князь Буачидзе. Он на службу с таким же вроде ходит.

– Верно. С таким же. Да только ему на той службе посоветовали мой револьвер на французский или бельгийский сменить. Хотя он сам говорил, что мой осекается реже. Вот вам и еще пища для размышлений. Кто-то очень старательно протаскивает в наши службы иностранное оружие. Чем это чревато, надеюсь, объяснять не надо.

– Не надо, – мрачно кивнул полковник. – А за известие благодарю. И вправду, есть чем заняться. А за сей револьвер не извольте беспокоиться, князь. После показа верну в целости.

– Оставьте себе, – отмахнулся Елисей. – Дай бог, не потребуется, но у меня на него надежды больше, чем на все иностранные образцы. Что называется, в деле не раз проверен. К нему шесть десятков патронов в мешочке. Дальше сами перекрутите. Пулелейка тоже имеется.

– Благодарствую, князь, – помолчав, очень серьезно отозвался офицер. – Это весьма ценный для меня подарок.

– ?.. – удивление Елисея было неподдельным.

– Вы не ослышались, ваше сиятельство, – мрачно кивнул полковник. – На меня уже дважды покушались.

– Зацепили кого-то серьезного? – заинтересовался Елисей.

– Похоже на то, – осторожно кивнул офицер.

– Если позволите, один совет, – помолчав, вздохнул парень. – Не ходите один. Нигде, кроме кабинета на службе и собственного дома. Уж поверьте пластуну, в городе защититься трудно. Хоть пару солдат с собой берите.

– И чем они мне помогут? – не понял полковник.

– Три пары глаз всегда лучше одной. А три ствола всегда надежнее одного. Тут из любой подворотни выстрелил и дворами ушел. И не приметишь. Это не горы и не лес. И еще, рядом с семьей тоже пусть вооруженные люди будут, – закончил Елисей.

– А это-то зачем? – растерялся полковник. – Неужели вы всерьез считаете, что злодеи посмеют…

– Я это знаю, – ответил парень так, что офицер невольно вздрогнул. – Моя жена так погибла. Сын малой сиротой остался. Эти твари иностранные ни перед чем не остановятся, коль решили до вас добраться. Раз начали стрелять, значит, вы до чего-то серьезного добрались. А чтобы грехи свои укрыть, они на все пойдут.

– Я слышал о гибели супруги вашей, – растерянно вздохнул полковник. – Но не знал, что все было именно так.

– Об этом вообще мало кто знает. Я потому сюда и приехал. Та четверка это и устроила.

– Так вот в чем дело, – понимающе кивнул офицер. – Выходит, это кровная месть?

– Да. И я уже не остановлюсь, – жестко отрезал Елисей.

– Как-то это не по-божески, – с сомнением протянул офицер.

– Чушь. Было время, когда на Руси за кровь виру кровью брали. Это потом месть опальной стала, – фыркнул парень. – А я по старым законам живу.

– Это я уже понял, – растерянно кивнул полковник, подтягивая к себе пакет с бумагами и мешочек с оружием.

* * *

Прием у графа Лопухина оказался событием пафосным. Блестящие в буквальном смысле офицеры и дамы, девицы, обвешанные драгоценностями от ушей до шлейфов платьев, и молодые люди, надувшиеся, словно индюки на птичьем дворе. Именно такое впечатление было у Елисея в первые минуты после его вхождения в зал. Вздохнув, он покосился на стоящего рядом родича и, чуть подтолкнув его локтем, спросил:

– Ну что, пошли?

– А? Да, пошли. Нужно поздороваться, – оживился Ильико. – Только, Елисей, очень тебя прошу, постарайся без танцев обойтись.

– Думаешь, мне оно надо? – иронично хмыкнул в ответ парень.

Они двинулись по периметру зала, вежливо приветствуя всех знакомых и останавливаясь, чтобы переброситься с некоторыми парой слов. Сделав эдакий круг почета, родичи сместились в сторону, к самой стене и, рассматривая гостей, принялись вполголоса обсуждать их. Точнее, Ильико, пользуясь своими знаниями, просвещал Елисея о местных светских хитросплетениях.

Заметив, что княжич начал все больше отвлекаться и, вытягивая шею, вглядываться в прибывающую толпу, Елисей понимающе усмехнулся и, снова подтолкнув его локтем, тихо посоветовал:

– Перестань гусака изображать. Девушке к такому действу как следует подготовиться надо. Небось уже пятое платье меняет. Так что наберись терпения и жди. Придет, никуда не денется.

– Ты так думаешь? – с жаром уточнил Ильико.

– Да что ты словно жеребец, в круп ужаленный? Что случилось? – прямо спросил парень, сопоставив некоторые странные выходки родича за весь прошедший день.

– Я… я хочу… я решил, – замялся княжич, густо покрываясь краской.

– У-у, друг ситный, да ты никак решился ее руки просить, – сообразил Елисей.

– Да, – с облегчением выдохнул Ильико, кивая так, что парень испугался за целостность его шеи. Даже позвонки хрустнули.

– Так. Слушай сюда, братишка. Первым делом в руки себя возьми. Считай, что это боевая операция, и твоя задача – пробраться в стан противника и вызнать планы его командующего, – принялся пояснять Елисей, пытаясь своей болтовней вывести его из состояния грогги.

– Это как? – от удивления Ильико даже забыл, что волнуется.

– Все просто. Вражеский штаб это ее родители. Без их благословения и согласия ничего не получится. Против родителей Татьяна не пойдет. Не то воспитание.

– Это верно, – удрученно вздохнул княжич.

– Во-от, – протянул Елисей. – А значит, твое дело – для начала захватить штаб. Старший граф-то о твоем существовании вообще знает?

– Конечно. Я был ему представлен на приеме у его величества, – моментально вскинулся Ильико.

– Совсем хорошо. Такие знакомства не забываются. Это даже такой дикарь, как я, знает, – съехидничал Елисей. – Значит, выбираешь момент, подходишь к папаше и просишь разрешения поговорить с ним несколько минут. А как окажетесь с глазу на глаз, не мычишь, не заикаешься и сопли не жуешь, а словно на докладе у императора, говоришь твердо, уверенно, глядя в глаза. Да, чуть не забыл. Кольцо-то приготовил?

– Неделю уже как, – снова кивнул княжич, доставая из кармана коробочку.

– Убери сейчас же, – зашипел на него Елисей.

– Но я хотел, чтобы ты посмотрел, оценил, – залепетал Ильико, судорожно пихая коробочку в карман.

– Дома надо было показывать, а не таинственность разводить, – фыркнул Елисей.

– Я не знал, как ты отнесешься, – смутился княжич.

– Ты совсем дурной? – удивленно поинтересовался Елисей. – Запомни, братишка, я всегда на твоей стороне буду. Тем более в таком деле. Так что не бери дурного в голову и тяжелого в руки.

– Да ну тебя, – рассмеялся Ильико.

Возникшая вдруг напряженность между ними рассеялась. Княжич снова стал все тем же добродушным, азартным и прямым горцем с душой нараспашку.

– Так, на чем я остановился? – попытался продолжить Елисей, дав ему отсмеяться.

– Велел сопли не жевать, – хихикнул Ильико.

– Во-во. Смотри папаше в глаза. Стесняться тебе нечего. Род у тебя не менее древний, чем у них. Если не древнее. И намерения твои самые честные. К тому же за приданым ты не гонишься. Слава богу, князья Буачидзе никогда не бедствовали. Так что заходишь и докладываешь, что дочка его тебе давно люба, и ты имеешь честь просить у него ее руки. Все понял?

– Понять я давно все понял. Вот только как все это произнести, – тяжело вздохнул Ильико.

– Надо, брат. Надо, – понимающе кивнул Елисей. – Думаешь, мне легче было, когда я у отца руку Нино просил? Поверь, еще тяжелее.

– Ну и дурак, – злорадно отозвался княжич. – Ты отцу сразу понравился, и то, что Нино в тебя влюбилась, он сразу понял. Да еще и дядя Котэ масла в огонь подливал, требуя, чтобы отец сам с тобой поговорил. Видел, что сестра по тебе сохнет. А ты все подвиги совершал, по всему Кавказу носясь.

– Без тех подвигов я бы тут с тобой не стоял. Так что, что ни делается, все к лучшему, – наставительно хмыкнул Елисей.

– Тоже верно.

– Ну что, успокоился?

– Вроде.

– Тогда пошли папашу искать. Имей в виду, я его в лицо не знаю. А заодно и остальных посмотрим. Из тех, кто нам с тобой интересен, – напомнил Елисей главную причину их прихода на прием.

Вспомнив, что от него требуется, Ильико быстро осмотрелся и, кивнув, первым шагнул в толпу. Двигаясь рядом с ним, Елисей отслеживал всех окружающих так, словно и вправду находился в стане врага. Они совершили круг по залу и начали второй, когда Ильико резко остановился и, ухватив парня за рукав, еле слышно прошептал:

– Слева от меня, мужчина средних лет. Русые с сединой волосы, орден Святой Анны на шее. Он третий в списке.

– Ага, вижу, – кивнул Елисей, бросив быстрый взгляд на означенного господина. – Пошли дальше. И не пялься на него, словно баран на новые ворота, – поддел он родича, отвлекая его от тяжелых мыслей.

Судя по состоянию княжича, тот уже успел как следует накрутить себя и несколько раз пережить отказ в столь важном для себя вопросе. Оттащив Ильико подальше, он подвел его ко входу в зал и, задвинув в угол, тихо посоветовал:

– Ильико, или ты себя в руки возьми, или домой поезжай. В таком состоянии ты не то что предложение, ты не сможешь спросить, как до клозета добраться. Соберись. Ты же боевой офицер. Ты князь Буачидзе, шени деда[5].

– Ты… – тут же вскинулся Ильико, услышав такое ругательство, но тут же взяв себя в руки, снова вздохнул. – Ты прав. Прости.

– Бог простит, братишка, – хлопнул его Елисей по плечу. – Просто помни, что тебе стыдиться нечего, вот и все. Еще раз повторю. Мошной ты с графом запросто потягаться можешь, а древностью рода тем более.

Словно в ответ на его слова в зал вошел хозяин дома в сопровождении всей своей семьи. Увидев графа через плечо Елисея, Ильико напрягся. Моментально шагнув в сторону и развернувшись, Елисей с ходу узнал его пассию и, сообразив, кого именно видит, незаметно сжал пальцами мизинец княжичу, приводя его в чувство в очередной раз. Чуть вздрогнув, Ильико выпрямился, словно лом проглотил, и, дождавшись, когда взгляд хозяина дома остановится на нем, изящно поклонился.

Елисей отделался коротким полупоклоном. Во взгляде графа при виде казачьего есаула мелькнул интерес. Ильико попытался было рвануть к нему, но парень снова сжал ему палец, заставляя остаться на месте. Граф плавным жестом отпустил семью и не спеша двинулся по залу, то и дело приветствуя гостей. Ухватив княжича за локоть, Елисей зашипел ему в ухо, удерживая на месте:

– Уймись, Ильико. Дай ему с гостями поздороваться. Стой спокойно. Сейчас сам сюда подойдет.

Но вместо графа, к ним поспешила юная графиня, которая уже успела приметить своего воздыхателя. Сопровождала ее мамаша. Елисей, рассмотрев все семейство, уже понял, что девушка первой в семье достигла возраста невесты и вовсю готовилась к замужеству. Все остальные дети были заметно младше. Их, кстати, уже увели из зала. Проходя мимо родичей, Татьяна словно невзначай остановилась неподалеку от них и, обмахиваясь веером, бросила на Ильико быстрый взгляд.

– Иди уже, Ромео, – чуть подтолкнул его Елисей.

Княжич подошел к девушке на деревянных ногах, но после нескольких слов заметно отмяк. Дальше беседа потекла заметно оживленнее. Мамаша, стоя рядом, делала вид, что рассматривает гостей, но уши в их разговоре грела весьма основательно. Отметив все эти нюансы, Елисей чуть усмехнулся и, подойдя к старшей графине, изящно поклонился, старательно копируя движения княжича.

– Сударыня, – произнес он, отвлекая мамашу от беседы молодых, – позвольте мне выразить свою благодарность за удовольствие быть в вашем доме.

– Благодарю вас, князь. Признаться, мы и не надеялись видеть вас, – вдруг выдала графиня.

– Разве я мог пропустить подобное зрелище? – удивился парень.

– Оно никак не может сравниться с тем зрелищем, что способны показать вы, – аккуратно поддела его графиня.

– Господь с вами, сударыня. Не сложись обстоятельства подобным образом, я бы не подумал устраивать что-то подобное, – скривился Елисей. – Никогда не был пустозвоном. Так что пришлось показать, – сделал он вид, что смущен.

– Именно это меня и примирило с той историей, – понимающе кивнула женщина. – Я видела, как вас пытались поддеть. Признаться, вы из той истории вышли с честью.

– Премного благодарен, сударыня, – снова поклонился парень.

– Скажите, князь, а что за человек княжич Буачидзе? Насколько мне известно, вы в некотором роде родственники, – последовал осторожный вопрос.

«Ага, пошла разведка боем, – усмехнулся про себя Елисей. – Ладно, начнем петь дифирамбы».

– Что именно вас интересует, сударыня, – осторожно уточнил он. – Лично я знаю княжича как человека честного, смелого и верного своей стране. К тому же скажу, семья его весьма в Тифлисе известная и далеко не бедная. Отец его в армию коней поставляет. И это только одна статья семейных доходов. Сам Ильико честный служака и без службы жизни своей не представляет. Думаю, именно это многое о нем говорит. Вот недавно имение под столицей приобрел. Так что гроши не считает. Что еще тут скажешь? – развел он руками.

– Да, про имение я наслышана, – задумчиво кивнула графиня. – Но он почему-то сие событие не стал отмечать.

– Порядок после прежнего хозяина наводит, – понимающе кивнул Елисей. – Не мне вам рассказывать, что дело сие не простое и долгое.

– Неужто сам все делает? – улыбнулась графиня, тонко намекая, что княжич может оказаться откровенным жмотом.

– Господь с вами. Самому ему некогда. Он все больше по службе занят. Есть там у него управляющий с мажордомом, вот они и стараются. Да только без женской руки, боюсь, у них скорее помесь казармы с оружейной получится, – притворно вздохнул он. – Говорю же, кроме службы, ничего не интересно.

– Не скажите, князь. Похоже, Танечка моя ему весьма интересна, – снова улыбнулась графиня, кивая в сторону парочки, уже вовсю скользившей в вальсе.

– Ну, ничего от вас не скроешь, – улыбнулся Елисей в ответ. – Так и быть, открою вам тайну. Влюблен он в нее по самые уши. Так влюблен, что решился сегодня у супруга вашего руки ее просить.

– Вы это серьезно? – моментально подобралась графиня, словно кошка перед прыжком.

– Да разве ж можно такими вещами шутить? – деланно возмутился Елисей. – Нет, сударыня, серьезен я, словно на исповеди. Он даже кольцо уже приготовил.

– Неожиданно, – задумчиво протянула графиня.

– А что вас так испугало? – резко сменил Елисей тон. – Род князя Буачидзе известен и древен. С последним грузинским царем в родстве. Денег имеют в достатке и ни у кого ничего просить не станут. У самого императора на добром счету. И что вам не так?

– Все так, – кивнула графиня с некоторой растерянностью. – Скорее, это я от неожиданности. Простите, князь, мне нужно с мужем поговорить, – извинилась графиня и поспешила к группе мужчин, где находился граф.

* * *

Наблюдая за графской четой со стороны, Елисей неожиданно для себя понял, что очень вовремя влез в это дело. Судя по тому, как резко отмахивается граф, у него на брак дочери были свои виды, но графиня, пользуясь своим извечным женским умением выносить мозг, насела на него, словно на абордаж брала. Внимательно выслушав ее, граф нашел взглядом танцующую пару и, пожевав губами, мрачно кивнул.

Потом, обернувшись, подбородком указал супруге на мужчину лет тридцати, в партикулярном платье. Узкое лицо, лоб с высокими залысинами, глубоко посаженные глаза и заметно обозначившееся брюшко. В общем, на фоне подтянутого, гибкого словно клинок Ильико далеко не красавец. К тому же княжич обладал природной мужской красотой, которая импонировала основной массе женщин. А с учетом всех его регалий, титулов и связей, то по всему выходило, что он выигрывал по всем статьям. Единственное, чего Елисей не знал, так это чем этот мужчина занимается.

Если быть точным, то он вообще о нем ничего не знал. Даже имени. Пока парень рассматривал возможного претендента на руку юной графини, ее папаша решительно отодвинул супругу и, подойдя к неизвестному, принялся ему что-то втолковывать.

«Похоже, и тут без драки не обойдется», – мрачно вздохнул Елисей, наблюдая за ними.

Мужчина, выслушав графа, заметно оживился и, выпрямившись, принялся высматривать среди танцующих кого-то. Кого именно, Елисей уже не сомневался. Графиня, глядя на все эти телодвижения мужа, тяжело вздохнула и, покачав головой, отправилась обратно. Подойдя к парню, она задумчиво похлопала сложенным веером по ладони и, решительно качнув головой, негромко заявила:

– Боюсь, князь, муж мой решит это дело по-своему.

– Вы о том лысеющем чиновнике средней руки? – хищно усмехнулся Елисей.

– Это барон Латынич, из княжества Польского. Служит при дворе в чине письмоводителя дипломатического корпуса, – пояснила графиня с некоторым возмущением.

– Пшек, значит, – фыркнул парень. – Из шляхтичей или магнат?

– Барон, а значит, истинный шляхтич, – наставительно пояснила графиня.

– Тем лучше. Значит, от боя бегать не станет, – кивнул Елисей, с хрустом сжимая кулаки.

– Вы в своем уме? – испуганно ахнула женщина.

– Ваше сиятельство. Не будь я в своем уме, уже бы выкрал дочку вашу и по нашим законам к вам сватов заслал. Со стрельбой и музыкой, – иронично усмехнулся Елисей. – А так придется пшека этого просто пристрелить, чтобы под ногами не путался. Счастье родича мне важнее, нежели чьи-то амбиции.

– Не делайте поспешных движений, князь, – быстро ответила графиня. – Муж еще может передумать. Я поговорю с ним, – заверила она и поспешила обратно к супругу.

Наблюдая за ней краем глаза, Елисей встал так, чтобы со стороны казалось, будто он смотрит на новоявленного жениха. Подскочив к мужу, графиня принялась ему что-то горячо втолковывать, то и дело взмахивая зажатым в руке веером. Граф, выслушав ее, растерянно покосился в сторону замершего, словно статуя, парня, после чего, тряхнув головой, решительно направился к нему.

– Князь Халзанов, если не ошибаюсь? – произнес он, вставая перед Елисеем.

– Именно так, ваше сиятельство. Елисей Григорьевич Халзанов, есаул казачьего войска, директор школы пластунов, к вашим услугам, – склонил Елисей голову.

– Жена мне сказала, что вы собираетесь убить одного из моих гостей. Это недопустимо, – с ходу заявил граф.

– Убить? Господь с вами, граф. Скорее, поставить к барьеру. Я не разбойник и убиваю только в бою или на дуэли, – ровно, словно говорил о чем-то ерундовом, ответил парень.

– Но, но… – граф явно не мог подобрать слов, чтобы хоть как-то осадить этого дикаря.

– Не беспокойтесь, граф. Вашего дома это не коснется. Я брошу ему вызов по окончанию вашего прекрасного приема, – заверил Елисей.

– Но зачем же так круто? – нашелся наконец граф. – Вы понимаете, что после этого все дома для вас в столице будут закрыты? К тому же его величество очень не любит дуэлей.

– Но это не мешает дворянам стреляться. Даже женщинам, – усмехнулся парень. – А собственно, чего вам-то беспокоиться? В опалу я попаду. Не привыкать. Могу вас заверить, граф, что столица мне вообще не интересна. А вот счастье родича для меня важнее мнения всего высшего света, вместе взятого. И смею вас уверить, что дочь ваша будет так же счастлива с княжичем. Подумайте, что вам важнее. Счастье дочери или ваши дела.

– Да как вы смеете?!

– Смею, граф, – рыкнул Елисей так, что тот невольно осекся. – Родич мой за государство наше руку потерял на фронте и продолжает ему служить, даже несмотря на увечье свое. А пшек этот из-за стола своего вылезает с грехом пополам. Шляхтич он. Чернильная душа.

В голосе парня прозвучало столько презрения, что услышь его какой-нибудь гусарский полк, драться пришлось бы со всем подразделением сразу.

– Видать, правду про вас, кавказских, говорят, что с вами вообще никакого сладу нет, – растерянно проворчал граф.

– Отдайте дочку княжичу, граф, и ничего не будет. А этому… другую пообещайте, что ли. Детей у вас много, слава богу. Глядишь, еще и с прибытком останетесь.

– Вы это о чем? – окончательно растерялся граф.

– Да о внуках. В детях своих мы продолжение свое получаем, сударь. Только в них. А все остальное тлен и суета, – вздохнул Елисей, опуская ладони на рукоять кинжала.

– Это правда, что род Буачидзе в родстве с последним царем Грузии?

– Правда. Да вы и сами в том убедиться можете. В геральдической палате спросите, расскажут, – пожал Елисей плечами.

– Признаться, озадачили вы меня, князь, – растерянно проворчал граф, рассматривая награды на черкеске парня.

– Удивил, значит, победил, – нахально усмехнулся Елисей.

– Уж простите, но я по гражданской части служил всегда, – нехотя признался граф.

– Тоже дело полезное, – вежливо кивнул парень. – Главное, чтобы человек на благо страны своей служил. Честно, – многозначительно закончил он.

– Что вы хотите этим сказать? – моментально насторожился граф.

– Уж простите великодушно, ваше сиятельство, но не верю я полякам, – ответил Елисей с обезоруживающей улыбкой. – Если как следует вспомнить, то княжество это никогда к России добрым не было. Всегда норовило от него кусок откусить. К тому же католики они. Там, насколько я знаю, в основном иезуиты заправляют. А что это за орден, думаю, вы лучше меня знаете.

Говорить Елисей старался полунамеками. Так, чтобы заронить в голову собеседника некоторые сомнения. Дальше он и сам справится. Главное, начать.

– Он вроде православный, – машинально отозвался граф и, чуть вздрогнув, удивленно добавил: – А признаться, я толком этого и не знаю.

– Вот видите, – тут же зацепился за эту занозу Елисей. – Неужто и вправду хотите дочку католику отдать? А Ильико точно православный. Я на его сестре женат был. Так нас в церкви сразу венчали, без вопросов всяких.

– Были? – отреагировал граф.

– Убили ее. Бандиты. Когда к отцу в Тифлис ехала. Я тогда на службе был, – коротко пояснил Елисей, вздохнув.

– Простите, князь, – сочувственно вздохнул граф.

– Бог простит, ваше сиятельство. Так что вы решили? Или вы пшеку тому уже и слово дали?

– А что если так? – пытливо посмотрел на него граф.

– В таком разе только смерть его вас от слова освободить может. Но вы не беспокойтесь. Все честь по чести будет. Дуэль, секунданты, доктор.

– Вы в своем уме? – испуганно охнул граф. – Вас же за это на каторгу, в острог.

– Господь с вами, – рассмеялся Елисей. – Я же сказал, все будет честь по чести. Так, что и придраться не к чему будет. А что до каторги, так на Кавказе опаснее. Там или зарежут, или людоловы в рабы уведут. А это уж навечно.

– М-да, теперь я многое начинаю понимать, – растерянно проворчал граф.

– Так что скажете, ваше сиятельство. Давали слово, или пока только разговор был? – надавил Елисей.

– Только разговор, – вздохнув, нехотя признался граф.

– Ну и слава богу, – улыбнулся в ответ Елисей. – Значит, и кровь лишнюю лить нужды нет. Сей момент княжича позову, он вам самое главное сам и скажет. А дальше уж, как в той присказке, честным мирком да за свадебку. Или вы против?

– Теперь уж и не знаю, что сказать, – растерянно проворчал граф. – С одной стороны, вы мне все планы рушите, а с другой – не могу не признать, что счастье дочери планов важнее. Господь с вами. Зовите, – сдался он, приметив подходившую к ним жену.

Судя по ее решительному лицу, графиня решила любым способом продавить кандидатуру княжича и теперь рвалась в бой, словно берсерк. Обернувшись, Елисей нашел взглядом Ильико и, дождавшись, когда он окажется в танце лицом к нему, сделал знак подойти. Музыка закончилась, и пара направилась к стоявшим у стены родственникам. Похоже, вызов этот несколько насторожил обоих. Во всяком случае, подходили они так, словно в любую секунду готовы были броситься бежать.

В нескольких шагах от мужчин графиня коршуном бросилась к дочери и, ухватив ее за руку, буквально оттащила в сторону. Оставшись один, Ильико подобрался и, сжав зубы, решительно шагнул к графу.

– Брат, ты хотел что-то сказать его сиятельству. У тебя есть несколько минут. Граф любезно согласился тебя внимательно выслушать, – подсказал Елисей, вставая так, чтобы отсечь любого, кто попытается им помешать.

Остановившись перед хозяином дома, княжич коротко поклонился и, глядя ему в глаза, твердо отчеканил:

– Ваше сиятельство, я люблю вашу дочь и прошу у вас ее руки.

– Ну, ежели Татьяна согласится, я не против, – нехотя выдавил из себя граф, то и дело поглядывая на замершего Елисея.

– Благодарю вас. От всей души, ваше сиятельство, – выдохнул Ильико, удивленно оглядываясь на родича.

– Угу, – буркнул граф и, махнув рукой, отправился к столу с напитками.

– Времени не теряй, – тихо подсказал Елисей. – Зови Танюшку замуж и кольцо дари, – подтолкнул он княжича, который еще не отошел от первого раунда этого поединка.

Подойдя к стоявшим у стены женщинам, которые что-то тихо, но бурно обсуждали между собой, княжич достал из кармана заветную коробочку и, опустившись перед юной графиней на колено, негромко произнес:

– Таня, я прошу вас быть моей женой.

Замершая от удивления Татьяна залилась краской и растерянно посмотрела на его руку, сжимавшую закрытую коробку. Одной рукой Ильико не мог ее открыть. Этого Елисей не учел. Выругавшись про себя, он шагнул вперед и, ловко откинув крышку, отступил за спину родича.

– Я согласна, – пролепетала девушка, краснея еще сильнее.

Елисей успел заметить, как мамаша успела ловко подтолкнуть ее в бок веером. Словно кинжалом ткнула. Ильико замешкался, пытаясь достать кольцо из коробки, которую поставил на согнутое колено. Перегнувшись через его плечо, Елисей придержал коробку, и тот, поднявшись, аккуратно надел колечко на пальчик теперь уже своей невесте.

– Совет да любовь, – первым нашелся Елисей, глядя на их светящиеся от счастья физиономии.

– Слава тебе, господи, – быстро перекрестилась графиня и, ухватив парня под руку, потащила в сторону, решительно спросив: – Как вы, князь, умудрились мужа моего уговорить? Он же и слышать ничего не хотел.

– Пообещал пшека того на дуэли пристрелить, – хмыкнул Елисей.

– Однако вы отчаянный, – удивленно протянула графиня. – Неужто и вправду стали бы драться?

– Я, сударыня, с тринадцати лет с абреками режусь. Что мне дуэль какая-то, да еще и со штафиркой гражданским, – фыркнул парень, принимая у нее бокал вина.

* * *

– Что вы себе позволяете, сударь?! – в голосе говорившего звучал праведный гнев. – Немедленно, слышите вы, немедленно отправляйтесь на дом к графу и объявите, что ваше предложение это ошибка, в противном случае…

– Что? – ледяным тоном уточнил Елисей, входя в кабинет Ильико. – Что в противном случае? – повторил он вопрос, вплотную подходя к барону Латыничу и глядя ему в глаза долгим, немигающим взглядом.

Светло-голубые, водянистые глаза барона забегали, когда его взгляд наткнулся на ярко-синие сапфиры парня. Стоявший в стороне гусарский ротмистр был явно смущен. Разговор происходил в доме княжича, и Елисея привлекли голоса, звучавшие на повышенных тонах. Выйдя из своей комнаты, он прошел в кабинет родича и, увидев незваных гостей, с ходу вступил в разговор. Сам Ильико принял посетителей, сидя за столом, в мундире, и теперь, бледный от гнева, яростно сжимал кулак.

– Так что вы сделаете, барон? – повторил свой вопрос Елисей, зло усмехаясь. – Хотите дуэли? Извольте. Один на один. Двое надвое. Карусель.

– Однако у вас, есаул, и предложения, – растерянно проворчал ротмистр. – Так можно и до каторги доиграться.

– А я, сударь, никому обид не прощаю. Ни абрекам, ни разбойникам, ни дворянам, – повернулся к нему Елисей. – Сам первым никого не трону, но уж, коль сунулись, бить стану так, чтоб не встали. Так что? Желаете поединка, сударь? – снова обратился он к барону.

– Не с вами, сударь, – собравшись с духом, прошипел барон. – Я не дерусь с нуворишами.

– Обратившись ко мне, сударь, вы уже признали во мне равного, – хищно усмехнулся Елисей. – А что до того, с кем драться, так просто признайте, что струсили. Решили, что с калекой легче справитесь? Ошибаетесь. Княжич стрелять у меня учился. И белым оружием владеть тоже. Так что, смею заверить, просто вам точно не будет.

– Тогда почему бы вам просто не стать его секундантом? Зачем вы сами в драку рветесь? – тут же спросил ротмистр, которому со стороны сразу стало понятно, чего именно парень добивается.

– А тут все просто, господа. Я тут в гостях. Пришибу вас да уеду. А княжичу еще служить. Так что в таком разе я и от вас избавлюсь, и ему карьеру сохраню, – ехидно улыбнулся Елисей. – А с Кавказу, как с Дону, выдачи нет.

– Хитро, – растерянно оценил ротмистр. – Но все одно бесчестно.

– Вы обвиняете меня в бесчестии? – резко развернулся к нему Елисей. – Это вызов?

– Я это к тому, что каждый должен сам за себя отвечать, – заметно стушевавшись, быстро ответил ротмистр.

– За это не извольте беспокоиться, сударь. Княжич за себя всегда ответить готов. А готовы ли вы ответить. Передо мной. За свои слова, которые только что произнесли? – зашипел Елисей коброй, плавно скользнув к нему.

Никто из собравшихся не успел ничего понять, когда парень вдруг исчез с того места, где стоял, и оказался перед гусаром. Чуть вздрогнув, тот слегка отшатнулся и, растерянно расправляя напомаженные усы, дрогнувшим голосом проворчал:

– Похоже, и вправду пластун.

– Изволите сомневаться, сударь? – снова зашипел парень. – В таком разе можно и в лесу дуэль устроить. На ножах.

– Это еще как? – не удержавшись, уточнил барон.

– Правила простые. Отмечаем флажками место, вроде как волков ограждают, а после уходим в лес, имея при себе только по одному ножу. Обратно выходит только один. Интересно? – в этом коротком вопросе прозвучало столько издевки, что оба визитера дружно вздрогнули.

– Это у вас на Кавказе так развлекаются? – попытался поддеть парня ротмистр.

– Развлекаются у нас иначе. Так у нас врагов уничтожают. Так что, все еще желаете поединка? – в очередной раз повторил он свой вопрос, теперь уже разглядывая обоих посетителей.

– Я настаиваю на своем требовании, – глухо буркнул барон.

– Требовать вы у своей бабы будете, сударь, – фыркнул Елисей, намеренно нарываясь на скандал. – А здесь вы можете только просить. Перед вами, если вы не знали, потомок грузинских царей, род которого длиннее, чем вы себе и представить можете. Это вам не шляхта голозадая.

– Да как вы смеете?! – взвился барон.

– Как видите, смею, – презрительно усмехнулся парень. – А чтоб вы знали, мой род, казачий, за земли империи еще с хазарами резался. Так что вся ваша родовитость перед нами пшик.

– Вы… вы…

– Пшли вон, – вдруг рявкнул Елисей так, что даже растерянно замерший Ильико подскочил.

– Вы об этом пожалеете, – прошипел в ответ барон, направляясь к двери.

– Брат, я провожу, – коротко сказал Елисей, жестом усаживая княжича на место.

Выведя гостей на лестничную площадку, парень с сожалением посмотрел на ротмистра и, вздохнув, проворчал:

– Зря вы, сударь, в это дело вмешались. Жаль.

– Чего именно вам жаль? – с вызовом уточнил барон.

– Думаете, я не понимаю, на что вы надеетесь? – презрительно усмехнулся в ответ Елисей. – Надеетесь, что успеете первым к его величеству пробраться и кляузу сочинить. Сами-то ни на что не способны. Ни женщину заинтересовать, ни за честь свою постоять. Да только не успеете. Не выйдет.

– Это почему же? – откровенно удивился барон.

– Вот поэтому, – хмыкнул Елисей, нанося стремительный удар кулаком ему в висок.

Следующий удар он нанес ротмистру в горло, не дав вскрикнуть. Стремительным движением развернув молодого офицера лицом к лестнице, он ударил ребром ладони по шее, ломая позвонки, и, тут же подбив барону щиколотки, добавил еще один удар в тот же висок. Потом, ухватив противника за шиворот и штаны, он сильным рывком столкнул оба тела с лестницы. Кувыркаясь и грохоча, они скатились вниз, оказавшись на площадке в весьма двусмысленной позе. Но и этого Елисею было мало. Нужно было нанести последние штрихи.

Сбежав к лежащим, он одним резким ударом кулака переломил балясину, на которых держались перила, а ударом ноги сложил пополам шпору на левой ноге ротмистра. На шум и грохот падения из кабинета выскочил Ильико. Подойдя к лестнице, он увидел эту странную кучу-малу и, охнув, поспешил к упавшим.

– Посылай за доктором, – посоветовал Елисей, ощупывая шеи обоих.

– Что тут произошло? – потребовал княжич ответа.

– Ротмистр шпорой зацепился и с лестницы упал, а по пути еще и барона с собой прихватил. Вот оба и окочурились, – коротко отозвался парень, выпрямляясь.

– Это ты их? – не поверил Ильико.

– Ума лишился? – возмутился Елисей. – На кой мне такая история, когда я еще своих дел не сделал? Сам же видел, я их на дуэль подбивал, да трусоваты господа оказались. Говорю же, за доктором посылай.

Аккуратно переступив тела, Ильико поспешил вниз, отдавать приказания, а Елисей, выждав пару минут, снова осмотрел посетителей. Но сработано все было на совесть. Оба уже остывали. Приехавший доктор, осмотрев тела, задумчиво оглядел лестничный пролет и, покачав головой, задумчиво проворчал:

– Да уж, всякое бывает.

Вызванный посыльным полицейский урядник, услышав эти слова, тоже покосился на лестницу и, сняв фуражку, мелко перекрестился, буркнув:

– Вот завсегда повторял, что шпоры до добра не доведут.

– Что вы хотите этим сказать? – насторожился Ильико.

– Да было уж такое. Господин офицер с коня слезал. Одну ногу из стремени вынул, а второй случаем коню бок и зацепил. А на сапоге-то у него шпора была, острая. Вот конь и вскинулся. А офицер тот с коня упал, да головой о камень и приложился. Сразу насмерть. Похоже, и тут так.

Осматривавший место происшествия поручик жандармского управления внимательно выслушал его и, тронув пальцем сломанную балясину, мрачно вздохнул:

– Похоже, вы, урядник, правы. Случай. Неприятный, огорчительный, но случай. Надеюсь, вы, сударь, не дрались с ними? – вдруг повернулся он к Елисею.

– Господь с вами, – фыркнул парень. – Ежели вы о вульгарном мордобое, сударь, так на меня гляньте. Ни следа нигде. И руки целы. Уж вам ли не знать, что руку о зубы разбить раз плюнуть. Да и необходимости такой не было. В крайнем случае дуэль бы назначили.

– Значит, не дрались, – подытожил поручик, покосившись на его кулаки.

– Нет, – мотнул Елисей чубом. – Говорю же, поспорили малость, не сговорились, и я их провожать пошел. А уж на лестнице все и случилось. Признаться, сам не понял, как произошло. Вроде вот только спускались, и на тебе. Летели так, что вон, имуществу ущерб нанесли, – кивнул он на сломанную балясину.

– Да уж. Крепко летели, – крякнул урядник.

– Господа, я из покойницкой телегу вызвал, так они уже прибыли, – оборвал их беседу врач. – Прикажете увозить?

– Увозите, – чуть подумав, махнул поручик рукой. – Пожалуй, тут и вправду несчастный случай.

– Ага, и шпора вон погнута, – в тон ему добавил урядник.

Подошедшие к лестнице мужики с носилками осторожно погрузили тела на телегу и, накрыв их выбеленной рогожей, увезли. Поручик, еще раз пройдясь по лестничному маршу, развернулся к родичам и, указывая на дверь кабинета, спросил:

– Мы можем поговорить там?

– Конечно. Прошу вас, господин поручик, – отозвался Ильико, пропуская его вперед.

Устроившись за столом, офицер не спеша принялся проводить допрос. Или опрос, как правильно и в чем разница, Елисей толком и не знал. Тщательно записывая ответы, офицер то и дело бросал на родичей быстрые, острые взгляды. Парню пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы ничем не выдать гулявшего в крови адреналина. От случившегося его еще немного потряхивало.

– Вы чем-то сильно огорчены, ваше сиятельство? – неожиданно спросил у него поручик.

– А чему тут радоваться? – бледно усмехнулся Елисей. – Пришли двое дворян, чтобы разрешить некоторые личные разногласия, а закончилось все двумя покойниками. Что-то особого повода для веселья я не вижу.

– Да уж, странная ситуация, – задумчиво протянул поручик. – Да еще и шпора эта…

– А что шпора? – насторожился Елисей.

– Согнута, а должна была сломаться.

– Ну, это, смотря из чего сделана, – отмахнулся Елисей.

– Поясните, – тут же потребовал поручик.

– Ну, была бы стальная, сломалась бы, а коль из подкаленного железа, то и согнуться запросто может.

– Вы так хорошо разбираетесь в сталях?

– Я изобретатель-оружейник, – пожал Елисей плечами.

– Оружейник? – не поверил поручик собственным ушам. – И какое же оружие, позвольте узнать, вы изобрели?

– Извольте, – хмыкнул парень, доставая из кобуры пистолет и выщелкивая магазин из рукояти.

Покрутив оружие в руке, поручик неловко попытался передернуть затвор, но так ничего и не добившись, вернул пистолет обратно.

– Предохранитель нужно сначала переключить, – пояснил парень, ловко приводя оружие на боевой взвод.

– Неужто самовзводный? – охнул поручик.

– Так и есть.

– Я про такие только читал, – завистливо вздохнул офицер.

– А я прочел и решил себе сделать, – пожал Елисей плечами. – Только к нему и порох другой нужен. Черный уж больно грязен.

– А скажите, ваше сиятельство, сей пистолет при вас был, когда все случилось? – вдруг спросил поручик.

– Конечно. Я из дому без оружия не выхожу. А когда гости приехали, я как раз в город ехать собирался. Пришлось все отменить.

– Понимаю, – кивнул офицер. – Выходит, вы с самого начала вооружены были?

– Точно так.

– Удобная штука. Не сразу и приметишь, – все так же задумчиво протянул поручик, наблюдая, как парень убирает оружие в кобуру на поясе.

* * *

– Шпорой значит, – задумчиво повторил полковник Юровский, прихлебывая кофе. – А точно шпорой? – иронично прищурившись, уточнил он.

– Господь с вами, сударь. К чему мне такие приключения в собственном доме, – отмахнулся Елисей, попивая чай.

– А то не знаю я ваших ухваток пластунских. Небось, свернул им шеи, словно курятам, а после и с лестницы сбросил, – не унимался контрразведчик, внимательно отслеживая реакцию парня.

– Хотел бы так сделать, так дождался, когда из дому уйдут. По дороге бы удавил да все под разбойничье нападение обставил, – равнодушно отозвался Елисей, не дрогнувшей рукой доливая себе напитка. – Зачем мне покойники сторонние в доме?

– Тоже верно, – задумчиво кивнул Юровский. – Ну да бог с ними. Не самые, признаться, лучшие люди были.

– У вас на них что-то есть? – подобрался Елисей.

– Кое-что имеется, – понимающе усмехнулся полковник. – Желаете будущему тестю родственника своего показать?

– Это было бы очень в строку, – кивнул парень.

– А вы мне что за это? – тут же последовал вопрос.

– А вам мало того, что я уже принес? – хмыкнул Елисей.

– Мало, – честно признался полковник.

– И чего же вы хотите?

– Я так понимаю, вы свое дело все одно продолжите, – еле слышно проговорил контрразведчик и, дождавшись короткого кивка, продолжил: – Нам надо, чтобы все бумаги из их тайников оказались у нас.

– Похоже, теми бумагами я вам крепко потрафил, – проворчал Елисей, внимательно рассматривая контрразведчика.

– Угу, – коротко кивнул тот.

– Что-то серьезное? – не сдержал Елисей любопытства.

– Угу, – так же коротко отозвался полковник.

– Добре. Что найду, то ваше, – подумав, согласился Елисей.

– Тогда подпишите вот этот документ, – оживился контрразведчик и полез в принесенную с собой папку, но парень жестко отрезал:

– Нет.

– Простите, что? – растерянно повернулся к нему полковник.

– Никаких бумаг. Мы иногда встречаемся, пьем вместе кофе и расходимся. Все наши разговоры касаются только оружия, которое я готов поставить в вашу службу, – отрезал Елисей. – Тем более что после дела я отсюда уеду, и смысл в той бумаге просто пропадет. Сюда я более приезжать не собираюсь.

– Но сохранение тайны… – начал было полковник, но парень только усмехнулся.

– Сударь, я имею честь быть директором школы пластунов. Как думаете, сколько государственных тайн я уже знаю, помогая Александру Савичу в его делах?

– Резонно, – нехотя согласился контрразведчик, откладывая папку.

– Не огорчайтесь, господин полковник. Я всегда по-доброму относился к вашей службе и всегда готов помочь. Но я предпочитаю партнерство, а не приказ. Потому и в линейные части служить не пошел. Одиночка я, сударь. И по характеру, и по жизни.

– А как же семья? – тут же отозвался контрразведчик.

– Каждому нужно место, куда он может после боя вернуться. Даже шатун зимой к себе в берлогу возвращается, – пожал Елисей плечами.

– Что ж. Жаль, конечно, но нечто подобное и предполагал, – вдруг признался полковник.

– Ну да, попытка не пытка, – усмехнулся в ответ парень.

– Когда я могу ожидать бумаги? – вернулся к главному полковник.

– Думаю, через неделю, – подумав, высказался Елисей. – Со всеми этими случайностями все дела прахом пошли. Полиция то и дело у дома крутится.

– Это решаемо. Сегодня же затребую все документы по этому делу, для проверки. Ну, а после и жандармы отмахнутся, – решительно пообещал полковник, ложечкой отламывая кусочек пирожного.

– Когда я смогу получить нужные мне бумаги? – поинтересовался парень.

– Вы мне, я вам, – усмехнулся контрразведчик.

– Долго, – мотнул Елисей чубом. – Я бы хотел закончить это дело побыстрее, чтобы вплотную заняться своей бедой. Да и в свете всякие слухи притушить надо. Черт, уж больно не вовремя это все случилось, – расстроенно выругался он.

– За слухи не извольте беспокоиться, – помолчав, пообещал полковник. – Это дело я быстро пресеку. Да и с бумагами теми графа сам познакомлю. Вам в это лучше вообще не влезать. Вас считают дикарем с Кавказских гор, вот пусть так и останется. Для дел полезнее.

– Для каких именно, позвольте узнать, – ехидно уточнил парень.

– А для всех. И ваших, и моих. К слову сказать, револьвер ваш весьма начальству понравился. Его сиятельство, князь Тарханов, проявил серьезный интерес к вашему оружию.

– А князь Тарханов, это, позвольте спросить, кто будет? – поинтересовался Елисей, глядя на полковника кристально честными глазами.

– Гм, похоже, про дикаря это не такая уж и байка, – растерянно проворчал полковник. – Это, чтоб вы знали, сударь, и есть наше с Александром самое большое начальство. Он всей службой нашей управляет.

– Не знал, – честно признался Елисей. – Уж простите великодушно, но я так высоко не летаю.

– Ага, но свободный проход на доклад к его высокопревосходительству генерал-губернатору Кавказа имеете, – тут же поддел его полковник.

– Я теперь в опале, – отмахнулся Елисей.

– Еще одна Сашкина шутка, – тихо рассмеялся полковник. – Он на такие трюки мастак. Особенно, ежели кому нужному спину прикрыть надо.

– Похоже, вы с Александром Савичем давно знакомы, – зацепился Елисей за его оговорку.

– С юности дружим, – кивнул контрразведчик. – Я потому и взялся вам помогать. К тому же у него много ниточек с Кавказа в столицу потянулись. Вот оно все в один узелок и завязалось.

– И я туда же, – мрачно усмехнулся Елисей.

– Не расстраивайтесь, князь, – улыбнулся полковник. – Ваше участие в этом деле только в той части, что вам самому интересна. А вот добытые вами бумаги, это, поверьте, весьма, весьма серьезно. Тут уж, простите, дело уже государственное. Всего рассказать не могу, дознание идет, но и того, что имеем, уже достаточно, чтобы с некоторых господ головы слетели. Потому и прошу вас еще подобных бумаг добыть. Чтоб уж наверняка.

– Сделаю, – подумав, кивнул парень. – Только и вы уж помогите со своей стороны. Слухи в свете и бумаги графу покажите.

– За то будьте покойны, – решительно заверил полковник. – Сегодня же полицию от дома вашего уберем. Найдем им другое занятие.

– Ну, тогда я вечером на адрес пойду. Посмотрю, как приятель наш поживает, – хищно усмехнулся Елисей.

Они закончили лакомиться и, расплатившись, вышли из кофейни. Елисей, попрощавшись с полковником, направился к своей карете и через десяток шагов снова наткнулся на неугомонную графиню-дуэлянтку.

– Князь, как я рада вас видеть! – воскликнула та, тут же вцепившись ему в локоть.

– Шо, опять? – не удержавшись, спросил Елисей голосом мультяшного волка.

– Что опять? – не поняла графиня.

– Опять дуэль?

– Слава богу, нет, – деланно рассмеялась графиня. – Но я действительно рада, что мы встретились.

– И зачем же я вам снова понадобился? – не удержался Елисей от легкого хамства.

– Князь, вы все еще не доверяете мне? Даже после того, что уже было? – разом став серьезной, тихо спросила она, глядя ему в глаза.

– Доверие, сударыня, самый дорогой и самый быстро портящийся товар, – вздохнул Елисей. – Его очень трудно заслужить и очень легко потерять.

– И что я должна сделать, чтобы вернуть ваше доверие? – прямо спросила женщина.

– Вы ничего не должны, сударыня, – качнул Елисей головой. – Так зачем вы меня искали?

– Я? Искала вас?

– Елена Всеславовна, – укоризненно протянул парень.

– Это и был тот полковник, что должен помочь вам с продажей оружия? – быстро сменила она тему.

– Вы не ответили, графиня, – надавил Елисей.

– Ну да, да. Я вас искала, – нехотя призналась она. – И вы правы. Мне снова нужна ваша помощь.

– В чем именно? – вздохнул Елисей, понимая, что просто так от нее не отделаешься.

– Помирите меня с князем Мышкиным, – потупившись, попросила графиня.

– А что мешает вам самой с ним помириться? Тем более что вы с ним вроде и не ссорились.

– Вы не понимаете. После дуэли он отказал от дома и мне и баронессе. Но та сейчас дома сидит после ранения, а вот я… – графиня скривилась, делая жалобную мордашку. – После его решения я словно в опалу попала. Мне даже те, кто раньше моей благосклонности искал, перестали приглашения присылать. Поговорите с ним, прошу вас. Он вас послушает.

– С чего бы? – удивился парень. – Князь человек взрослый, весьма разумный, так с чего ему меня слушать?

– Он вас весьма уважает и постоянно твердит, что без вас давно бы уже жизни лишился. Ну что вам стоит, князь. Умоляю, – вдруг взмолилась она.

– Хорошо. Заеду к нему в больницу, – сдался Елисей.

– А он сейчас не в больнице, – моментально отреагировала графиня. – Он сейчас вон в том ресторане с сестрицей своей завтракает. Они за покупками выехали.

– Вам и это известно, – удивленно хмыкнул Елисей.

– Так раньше мы с Лизонькой вместе ездили, а теперь… – она огорченно взмахнула рукой.

– Вы рассказали князю, из-за чего дуэль случилась? – на всякий случай уточнил парень.

– Нет. Он меня и слушать не стал.

– Тогда приготовьтесь рассказать ему всю правду. И помните, что только так вы сможете вернуть его расположение.

– А ваше? – неожиданно спросила графиня.

– А мое-то вам зачем? – не понял Елисей. – Я все одно как дела свои закончу, обратно на Кавказ уеду. Не нравится мне здесь.

– В столице не нравится?! – удивленно ахнула графиня.

Они вошли в небольшой ресторан, и Елисей, осмотревшись, увидел знакомые лица. Князь с сестрой не спеша завтракали у широкого окна. Подойдя к столику, парень широко улыбнулся и, протягивая руку князю Мышкину, весело произнес:

– Ну, наконец-то, Петр Васильевич. Я уж, грешным делом, решил, что вы меня более и знать не желаете.

– Господь с вами, Елисей Григорьевич, – быстро поднявшись, улыбнулся в ответ князь. – Уж вас-то я всегда рад видеть. Прошу, присоединяйтесь, – хлебосольно пригласил он, делая вид, что не замечает графини.

– А ведь я к вам по делу, Петр Васильевич, – усаживаясь, признался парень. – Я, признаться, после того дня сам много думал, как оно так случилось, и решил лично с Еленой Всеславовной поговорить. И со слов ее вышло, что иного-то выхода у нее и не было. Даже не забывая о том, что она дама.

– О чем это вы? – насторожился князь Мышкин.

– Позвольте ей самой все рассказать, – примирительно попросил Елисей. – Просто выслушайте, а уж потом решайте, так ли она была неправа, затеяв ту историю.

– Признаться, история действительно вышла громкая и неприятная, – мрачно признался князь. – Я из-за этого даже с его величеством имел весьма серьезную беседу. И должен признать, государь был во всем прав.

– Петр Васильевич, – вздохнул Елисей. – Уж поверьте, я вас прекрасно понимаю. Но прежде чем судить, сначала выслушайте обвиняемого. Не далее как позавчера в нашем с княжичем Буачидзе доме беда случилась. Пришли к нам барон Латынич и ротмистр гусарского полка, и после разговора, уже уходя, споткнулись на лестнице да упали. Не поверите, пока по лестнице катились, оба себе шеи свернули. И кого теперь судить? Меня, за то, что я им на дверь указал и поединок обещал, или ротмистрову шпору, которой он штору зацепил?

– Неужто оба насмерть? – растерянно ахнул князь.

– Угу. Полиция уж и дознание провела. Даже контрразведка тем делом заинтересовалась, – вздохнул Елисей.

– М-да, история, – качнул князь головой. – Что ж, сударыня, рассказывайте, – подумав, решительно велел он.

* * *

– Ты чего надулся, как мышь на крупу? – весело поинтересовался Елисей, плюхаясь в кресло напротив княжича, сидевшего за столом в своем кабинете.

– Как ты это сделал? – помолчав, тихо спросил Ильико. – Только не говори мне, что это не ты. Я знаю, что это твоя работа. Я только не понимаю, как.

– Ты о чем? – сделал Елисей невинные глаза.

– О бароне и том ротмистре. Вы вышли из кабинета, прошло меньше минуты, а потом послышался грохот их падения. Как? – повторил княжич вопрос, требовательно глядя родичу в глаза.

– Вот оно тебе надо? – иронично поинтересовался Елисей, вздыхая. – У тебя свадьба на носу. Ты, кстати, отцу уже письмо отправил?

– Отправил. Не меняй тему разговора, – вспылил Ильико. – Ответь мне на мой вопрос. Как?

– Ильико, ты сколько лет уж меня знаешь? – вздохнув, уточнил парень.

– Пять, может, чуть больше.

– Вот именно. И до сих пор не понял, что я пластун?

– Это я всегда знал. Но я не понимаю, как такое вообще возможно. Двух человек, без единого звука… – княжич растерянно покачал головой.

– Не знаю, что ты себе там надумал, но с лестницы они упали сами, – жестким, можно сказать, жестоким тоном отрезал Елисей. – Заруби это себе на носу.

– Послушай. Я не хочу, чтобы ты решал все мои дела за меня, – вдруг высказался княжич. – Я давно уже не мальчик и привык сам отвечать за себя.

– И слава богу. С чего это ты взял, что я стану за тебя все решать? – удивился Елисей.

– История с имением, знакомство с Танечкой, сватовство, а теперь еще это, – принялся перечислять Ильико.

– У-у, как все запущенно, – удрученно протянул парень, глядя на него сочувствующим взглядом. – Ну, давай разбираться. Имение ты покупать собирался? Собирался, только денег не хватало. А это имение вообще не я, а твой управляющий нашел. Я только денег дал. Да и то это отца деньги. Уж прости, но такой случай упускать просто грешно было. Согласен?

Чуть подумав, княжич нехотя кивнул.

– Дальше. С Танечкой разве я тебя знакомил? Вспомни. Я тебя только из угла выпихнул. Танцевать. А уж дальше ты сам всё. Сам ее увидел, сам влюбился и сам ухаживать принялся. Я там вообще мимо ходил. А вот со сватовством, тут уж прости, как получилось. Тебе ж жениться приперло, и ты в порыве страстных чувств и думать забыл, что для такого дела время требуется. По канону, нужно было отца вызвать, чтобы он сам с графом поговорил да дело сладил. А ты что затеял? Схватил кольцо и жениться побежал, – в голосе парня было столько иронии, что княжич невольно покраснел, слушая его.

– Вот мне и пришлось влезть, чтоб хоть как-то приличия соблюсти. А уж про барона этого, будь он неладен, я уж после узнал. Да только ловкости хватило графу мозги заплести так, что он на твое сватовство рукой махнул. Да еще повезло, что теща твоя будущая мужем крутит, словно тем флюгером. Вот так оно все и сложилось. Ну, а теперь скажи мне, где я за тебя дела решаю?

– А в этой истории с лестницей? – подскочил Ильико. – Зачем влез? Зачем начал их поддевать, чтобы именно тебе они вызов прислали?

– Ну ты дурной или глухой? – возмутился Елисей. – Сколько раз повторять? Я уеду, а тебе еще служить тут. Ну и на хрена тебе опала? Тем более перед самой женитьбой?

– А тебя, значит, опала самого императора не пугает? – обиженно буркнул Ильико.

– Честно? – иронично поинтересовался Елисей. – Плевать мне на все опалы сразу. Запомни, братишка. Императоры приходят и уходят, а земля родная остается. И казаки от начала времен именно за землю родную дрались, а не за императоров. Так пращуры мои жили, и я так живу. Помнишь, я еще тогда, в самом начале всегда говорил, что дворянство, титулы мне нужны, как зайцу триппер? Сам знаешь, я ничего такого ни у кого не просил. Сами дали.

– Ну, ты и наглец, – растерянно покачал княжич головой.

– Какой есть, – развел парень руками. – Так что перестань дурью маяться и делом займись. Уж прости, но к свадьбе готовиться без меня будешь. А мне еще подарок вам искать.

– Надеюсь, на свадьбе ты все-таки будешь, – проворчал княжич с растерянной улыбкой.

– Какая свадьба без драки? А подраться я завсегда не против, – рассмеялся Елисей, поднимаясь.

– Угу, ты подерешься, а мне потом гостей хоронить, – поддел его Ильико.

– Да ладно, всех точно убивать не стану, – не остался парень в долгу и направился к дверям.

– Ты куда сейчас? – спросил ему вслед княжич.

– В город прокатиться хочу. Заодно и подарки вам погляжу. Как-никак, князь Буачидзе единственного сына женит! – закончил он, добавляя грузинского акцента и вскидывая указательный палец характерным жестом.

– Скоморох, – не удержавшись, расхохотался Ильико.

– Э-э, брат. Не все так просто. Запомни, пластуны всегда с шуткой живут, потому как в любую минуту жизнь их закончиться может, – наставительно ответил Елисей, выходя из кабинета.

Он действительно собирался в город. На встречу с полковником Юровским. Пока суд да дело, в одну из прошедших ночей парень успел провернуть очередную операцию по ликвидации найденного врага. Многие бы спросили, почему, имея фамилии и адреса, он не отправился туда сразу? Ответ на этот вопрос был прост. Елисей не хотел лишней крови и боялся ошибиться. Ему нужны были только жизни фигурантов. Убивать членов их семей, а тем более слуг, он не собирался.

Любим сообщил, что карета подана, и парень, прихватив очередной пакет с добытыми бумагами, отправился на встречу. Это уже начинало напоминать дурной детектив, но контрразведчик упрямо назначал встречи все в той же кофейне. Похоже, мысль парня о том, что данное заведение находится под плотным контролем службы, была правильной. К тому же сам полковник, судя по всему, был большим сладкоежкой и, назначая подобные встречи в этом заведении, прикрывал таким образом свою маленькую слабость.

Войдя в зал, Елисей не спеша осмотрелся и, увидев знакомую фигуру за все тем же столиком, направился к нему. Полковник, едва приметив в его руке пакет, подобрался и, бросив на парня взгляд, вопросительно выгнул бровь.

– Вы правильно поняли, сударь, – поздоровавшись, усмехнулся Елисей. – Я только счетных книг брать не стал. Уж больно много их и все тяжелые, – улыбнулся он, кладя пакет на угол стола.

– А вы рисковый человек, князь, – удивленно качнул полковник головой. – Я бы побоялся вот так открыто приносить сюда подобное.

– Вы это о чем? Какие бумаги? Господь с вами, сударь. Ничего не видел и даже в руках не держал, – сделав круглые глаза, тут же открестился Елисей от пакета.

– М-да, и нахальства вам не занимать, – усмехнулся в ответ контрразведчик.

– А как иначе-то, господин полковник? – развел Елисей руками. – Иной раз, чтобы «языка» из вражеского стана добыть, приходится на глазах у всего войска по нему ходить. Да еще и в чужую форму переодевшись. Тут без риска и нахальства никак.

– Неужто приходилось? – растерялся полковник.

«Знал бы ты, что в мой жизни бывало», – фыркнул про себя Елисей и, пожав плечами, ответил:

– Всякое делать приходилось.

– Александр писал, что вы с горцами с юных лет воевали. Похоже, он и малой доли истины мне не сообщил, – задумчиво протянул полковник, удивленно рассматривая парня.

– А он и сам далеко не все знает, – отмахнулся Елисей. – К слову сказать, благодарю вас, господин полковник, за помощь. Признаться, после той истории количество приглашений на балы и приемы даже увеличилось.

– Это и в наших интересах, – отмахнулся полковник. – Признаться, вы своей бурной деятельностью сумели так всколыхнуть это великосветское болото, что нам работать стало одно удовольствие.

– Это чего ж я такого сделал? – растерялся Елисей от такого захода. – Вроде морду никому не бил и даже в дуэли не участвовал. С чего суета?

– Ну как же? – развел полковник руками. – Княжич Буачидзе с вашим появлением принялся светские приемы посещать. А он мужчина видный, даром что без руки. Наоборот, это скорее ему в прибыток. Герой войны, да еще и служить продолжает. К тому же семейство родовитое, известное, а самое главное, весьма не бедное. Вот матроны наши и засуетились. А тут еще известие. Он жениться собрался.

– Так ведь это все для вашей службы только шум пустой, – продолжал недоумевать парень. – Всеми этими делами мамаши занимаются да свахи всякие.

– Так, да не так, – усмехнулся полковник. – У девиц на выданье не только мамаши, но и папаши имеются. А через кого те мамаши всю подноготную про интересных холостяков прознают? Вот и начинается суета в свете. А там, где суета да разговоры всякие, там и наши уши мелькают. К слову сказать, и вами, князь, в свете весьма интересуются. Особенно после того, как прознали, что вы вдовец. Не думали снова жениться?

– Да как-то не до того было, – растерянно буркнул Елисей, едва не почесав по привычке в затылке. – Я ж говорил, по делу сюда приехал. Да и не настолько я знатен, чтобы составить кому выгодную партию. Первый в роду дворянском.

– Все роды когда-то так начинались, – отмахнулся полковник. – Сие не суть важно. Зато вас при дворе генерал-губернатора Кавказа принимают, да к тому же у вас еще и дело свое имеется, да не одно. А значит, деньги не особо считаете. Только от казны на школу свою пять тысяч рублей дохода имеете.

– А вот про это не надо, – жестко оборвал его Елисей. – Все те деньги на обучение мальчишек идут. А дело то, поверьте, не дешевое. Лошади, оружие, боеприпас, прокорм, форма, вот и считайте, сколько на круг выходит.

– Да что ж вы так вскинулись, ваше сиятельство, – примирительно протянул полковник. – Я ж не в укор. Наоборот. Знаю, что из денег тех ни копейки себе не берете. Да и не в том дело. Главное-то, что они есть.

– Для кого главное? – угрюмо уточнил парень.

– А для тех же мамаш, у которых дочки на выданье, – усмехнулся контрразведчик.

– Не те это деньги, чтобы ради столь малого барыша огород городить, – с сомнением качнул парень головой.

– А оружие? А придумки ваши всякие, что уже и здесь, в столице изредка мелькать начали? Да еще и про продажу службе нашей револьверов переговоры ведете, – не унимался полковник.

– Что-то я не пойму, откуда им-то все это известно? – вдруг озадачился Елисей.

– Ну, – полковник скромно опустил взгляд и не спеша пригубил кофе.

– Ваша работа? – сообразил парень. – Ну и зачем? На кой мне такая известность?

– Не сердитесь, князь. Но те ниточки, что с Кавказа сюда потянулись, так просто не вытянуть было. Вот мы и решили вас вперед выставить.

– Решили на живца ловить? – прямо спросил Елисей, жестко глядя ему в глаза.

– Не без того, – вздохнул полковник.

– И как?

– Признаться, не очень. Вон, бумаги ваши куда больше пользы принесли. А с другой стороны, мы ведь и вам помогли. Без такой известности в свете вас бы не приняли. Даже несмотря на родство с князьями Буачидзе. Снобы там еще те.

– Тоже верно, – нехотя признал парень.

– Так что? Не станете сердиться? – чуть улыбаясь, поинтересовался полковник.

– Можно подумать, что вас это хоть как-то беспокоит, – фыркнул Елисей.

– Да бог вас пластунов знает. Осерчаете, и споткнусь я на ровном месте, шею себе свернув, – ловко поддел его контрразведчик.

– А вы шпоры не носите, – машинально посоветовал парень, и полковник, услышав его слова, от души рассмеялся.

– Браво, князь! Нет, честное слово, браво, – выдохнул он, утирая набежавшие от смеха слезы. – Давно так не веселился. Порадовали старика. Я ж, грешным делом, пытался вас на слове поймать. А вы вон как ловко вывернулись.

– Зря вы это, ваше высокоблагородие. Я ведь и вправду осерчать могу, – не принял его смеха Елисей. – Уж поверьте моему слову. Со мной дружить куда как выгоднее, чем ловить по-всякому.

– Господь с вами, князь. Это я так, разминаюсь, чтобы хватки не потерять, – тут же нашелся полковник. – Ну хотите, по всем правилам извинения принесу?

– Просто не делайте так больше, и закончим с этим, – вздохнул парень, жестом подзывая полового.

* * *

– У нас с тобой дилемма, – огорошил Ильико Елисея, едва тот переступил порог его кабинета.

– Чего опять? – моментально подобрался парень.

– Приглашения сразу на два приема в один день. Одно от графа Полонского, это товарищ министра по земледелию, и второе, от князя Тарханова. Знаешь, кто это? – лукаво прищурился княжич.

– Кажется, он всей контрразведкой ведает, – равнодушно пожал Елисей плечами.

– Неинтересно с тобой, – огорчился Ильико. – Уже и это узнать успел.

– Так я в его службу и хочу револьверы продать, – рассмеялся Елисей в ответ.

– Тогда спрашивать, куда именно поедем, думаю, и смысла нет? – хмыкнул Ильико.

– Я точно к князю. А ты сам решай, – развел Елисей руками. – Ежели у графа веселее, так и поезжай туда. Только узнай, где именно Танечка будет.

– Думаю, многие постараются сразу двух зайцев убить, – подумав, высказался Ильико. – Тут часто так бывает. Начинают у одних гулять, а после к другим едут. Но я, признаться, тоже хотел бы у князя побывать. Тут, к слову, два приглашения и каждое на два лица. Так что можешь пригласить с собой даму. И учти, у князя действительно высшее общество собирается. Да и приемы он не так часто устраивает. Так что ты прав. К нему, – решительно подытожил княжич.

– Ты вот что сделай, – чуть подумав, предложил Елисей. – Собирайся сейчас и поезжай к Лопухиным. Пригласи туда Танечку. Не важно, имеют они приглашение или нет. Главное, чтоб они видели, что и тебя туда зовут. И не одного. Покажи им, что ты не какой худородный, а в высшем обществе принят. Да и теперь, после сговора, вполне можешь с невестой на приеме быть. Карету возьмешь.

– А ты? – тут же отреагировал Ильико.

– Коляской обойдусь, – отмахнулся Елисей. – Тем более, сам знаешь, мне приглашать некого.

– Елене Всеславовне предложи, – ехидно посоветовал княжич. – Уж она точно не откажется. Да и вообще, пора бы уже и тебе интрижку с вдовушкой какой завести. Сидишь тут, словно бирюк.

– Ильико, сейчас в глаз дам, – смеясь, пообещал Елисей.

– Вот-вот, только и умеешь, что в глаз, – не сумел промолчать Ильико. – Но ежели серьезно, то тебе и вправду пора хоть что-то в этом направлении делать, а то уж и вопросы всякие стали мне задавать.

«Ага, похоже, полковник не соврал, и мамаши решили провести разведку боем», – усмехнулся про себя Елисей и, подумав, посоветовал:

– А ты им отвечай, что я все еще по своей погибшей жене траур держу. Потому и не танцую, и интрижек с женщинами не завожу.

– Не хотел бы я имя сестры в это впутывать, – посмурнел Ильико.

– А кто сказал, что я шучу? – спросил Елисей, глядя ему в глаза. – Я Нино всей душой люблю. И помнить ее до самой смерти стану. Что уж там дальше будет, одному богу известно, но ее не забуду.

– Хорошо. Так и скажу, – решительно кивнул княжич. – Так что решим?

– А чего тут решать? – не понял Елисей. – Езжай к Лопухиным, сговаривайся, а я пошел черкеску свою проверять.

– Да проверено уже все, – отмахнулся Ильико. – Я как эти приглашения получил, сразу велел все готовить начать. Знал, что хоть куда, но поедем.

– Благодарствую, – кивнул парень. – Теперь главное, чтобы хоть один из нужных нам людей там оказался. А лучше сразу двое.

– Не разорвешься? – тут же поддел его Ильико.

– От дурень, – фыркнул Елисей. – Я ж адреса их с самого начала имею. Мне рожи их нужны, чтобы ошибки не допустить.

– К слову, ты костюм себе приличный пошить не желаешь? – вдруг сменил тему Ильико. – А то ходишь в одной черкеске по всем приемам, словно на войну собрался.

– Нет, костюм не хочу. А вот еще пару таких черкесок пошить не мешало бы, – задумчиво кинул парень. – Да и сапоги новые справить тоже нужно.

– Вот и займись, – сварливо посоветовал княжич. – А то меня все ругал, что я из-за руки смущаюсь, а сам словно оборванец ходишь. Князь, как-никак.

– Ладно. Согласен. Тогда пошли оба собираться. Ты к Лопухиным, а меня у толковой швейни высадишь. Знаешь такую?

– Лучшая швейня на Невском, – вздохнул Ильико. – Только там вечно очередь.

– Так. Стоп, – резко остановил его Елисей. – Знаешь, где в городе имеются еврейские пошивочные?

– За Гостиным двором, на Садовой линии, – растерянно ответил Ильико. – Ты чего задумал опять?

– Как думаешь, на одежде написано, кто ее пошил, ежели она сшита ладно?

– Нет, конечно.

– Так чего тогда себе голову дурить? Поехали, – решительно скомандовал Елисей.

Спустя полчаса они не спеша катили в нужную сторону. Высадив Елисея на Невском, Ильико покатил к своей невесте, а парень, быстро осмотревшись, направился по нужной улице, высматривая вывески. Почти на самом углу перед переходом к Апраксину двору он приметил нужную мастерскую и, поднявшись на две ступени, вошел в ателье. Вышедший ему навстречу пожилой еврей, едва увидев казака, насторожился и встал так, чтобы оказаться между парнем и проходом во внутренние помещения мастерской.

– Шалом, хозяин, – пряча усмешку, поздоровался Елисей, осматриваясь.

– День добрый, сударь, – пролепетал мастер, удивленно хлопая глазами. – Чем могу служить?

– Доброй работой, мастер. За деньгами не постою, но за работу и качество материала спрошу крепко, – решительно заявил Елисей, решив сразу обозначить свои требования.

– И что именно вы желаете построить? – теребя в руках какой-то лоскут, осторожно уточнил портной.

– Черкески. Вот такие. Три штуки, – принялся перечислять парень, тыча в самого себя пальцем. – К ним штаны, рубахи шелковые, исподнее, тоже из шелка.

– Черкеска, я так понимаю, суконная, – близоруко прищурившись, уточнил мастер, внимательно рассматривая непривычную одежду.

– Правильно понимаете, уважаемый. Так что, найдется у вас сукно доброе?

– Сейчас принесу образцы, сами и посмотрите, – вздохнул портной.

– Вы не поняли, уважаемый. Сукно должно быть не просто добрым. Оно должно быть лучшим, – чуть надавил Елисей. – И мне плевать, откуда оно и как в город попало. То уж твои проблемы. Мне одежда нужна.

Чуть вздрогнув, портной бросил быстрый взгляд куда-то в сторону, и Елисей усмехнулся про себя: «Угадал».

Судя по реакции, мастер иногда позволял себе приобретать контрабандный товар, пошивая из него лучшие костюмы. Словно в ответ на мысли парня, из пошивочной раздался стрекот швейной машинки. Удивленно хмыкнув, Елисей заглянул мастеру через плечо и, не удержавшись, поинтересовался:

– Машинка у вас немецкая или кавказская?

– Вы разбираетесь в подобный вещах, сударь? – растерялся портной.

– У меня с товарищами своя железоделательная мастерская на Кавказе имеется, вот в ней мы такие машинки для шитья и делаем. Дозвольте глянуть, – ради приличия спросил Елисей, отодвигая мастера с дороги и проходя в пошивочную.

За машинкой сидела юная девушка, судя по всему, дочка или близкая родственница мастера. Увидев казака, она замерла и испуганно покосилась на портного.

– День добрый, сударыня. Дозвольте машинку глянуть, – с ходу произнес Елисей, отодвигая материю, которую она сшивала. – О, наша, – весело улыбнулся он. – Как работает? Не ломалась?

– Нет, только когда ручку крутишь, что-то постукивать начало, – окончательно растерявшись, тихо ответила швея.

– А ну, – решительно отодвигая ее, хмыкнул Елисей и, ловко сняв верхнюю крышку, заглянул в механизм, чуть покачивая рукоять привода. – Ага! Вон чего. Винт выкрутился и за стенку цепляет. Отвертка в доме найдется?

Окончательно сбитый с толку, мастер достал с полки какую-то коробочку и, протянув ее парню, чуть заикаясь, добавил:

– Все, что имеем, сударь.

– Не бойся, мастер. Как новая будет, – подмигнул ему Елисей и, сдвинув крышку коробки, достал отвертку.

Быстро затянув винт, он вернул крышку на место и, убирая инструмент, скомандовал:

– Ну-ка, красавица, проведи строчку, попробуй.

Ничего не понимающая девушка покорно заправила нить и, прижав лапкой очередную часть какого-то костюма, принялась крутить ручку.

«Пора на ножной привод переходить», – машинально отметил про себя Елисей, следя за ее ловкими руками.

– Ну как? – спросил он, когда швея закончила строчку.

– Прекрасно. И шить ровнее стала, и не цепляет, – робко улыбнулась девушка.

– От и добре, – улыбнулся Елисей в ответ и, повернувшись к мастеру, вернулся к теме разговора. – Так что, уважаемый? Найдешь сукно такое, чтоб не стыдно было на княжеском приеме в нем показаться?

– Найду, – вздохнув, словно топиться собрался, кивнул портной. – Но сразу сказать должен, сударь, цена там будет не маленькой.

– Сказано ж было, за ценой не постою, – отмахнулся Елисей. – И еще. Видишь, как эта черкеска сидит?

– Изрядно сидит, сударь, – истово кивнул мастер, подходя поближе.

– Вот и твои не хуже сидеть должны. Сумеешь?

– Таких одежд мне ранее строить не доводилось, сударь. Хотя с виду работа не особо сложная. Мне б такую черкеску, для образца, на время, пока шить стану, чтобы не ошибиться где, – задумчиво вздохнул мастер.

– Держи, – понимающе усмехнулся Елисей, доставая из кожаной сумки свою старую черкеску из черного сукна. – И вот еще. Газыри видишь? Где тут у вас мастер ювелир имеется, чтобы из серебра такие заказать? Ну и сапожник еще нужен, раз уж к слову пришлось.

– Дозвольте, сударь, я для начала мерки сниму, а после уж Сарочка вас к нужным людям и проводит, – спросил мастер, то и дело, скашивая взгляд на кобуру с пистолетом.

– Добре, работай, – кивнул Елисей, вскидывая руки в стороны.

Мастер ловко снял мерки, которые молодая швея старательно записала на отдельный листок бумаги, после чего портной, разложив полученную черкеску на столе, принялся рассматривать ее со всех сторон.

– Что скажешь, уважаемый? – прервал его медитацию Елисей. – Получится?

– Получится, сударь. Не извольте сомневаться. Вот только надо бы за сукно малость вперед, – решившись, попросил он аванс.

– Сколько? – деловито осведомился парень, доставая из кармана портянки, которые тут заменяли деньги.

– Сейчас только на покупку сукна, – засуетился портной, увидев изрядную сумму в руках у этого странного казака.

– Да понял я, понял. Сколько? – пожал Елисей плечами.

– Десять рублей, – назвал портной цифру, зажмурившись от собственной наглости.

Цена и вправду была высокой, но Елисей мог себе это позволить. К тому же Ильико сказал правду. Ему, как человеку титулованному, невместно было носить одно и то же и в пир, и в мир, и в добрые люди. Пусть одежда будет однотипная, но сменная. А раз так, то и скупиться тут не пристало. Выложив на стол названную сумму, парень хозяйственно прибрал оставшиеся деньги в карман и, вертя в пальцах газыри, вынутые из старой черкески для образца, спросил:

– Как быстро управишься?

– Через неделю все готово будет, сударь. Не извольте беспокоиться, – заверил его мастер решительно.

– Добре. Но учти, уважаемый, мне не деньги, мне товар надобен, так что смотри. Не подведи с сукном. А вздумаешь юлить, не обессудь. По миру пущу. Слово тебе в том казацкое даю.

– Все исполню, сударь, довольны останетесь, – прижимая ладони к груди, истово пообещал мастер.

– Ну, дай-то бог, – кивнул Елисей, приметив уже стоящую у двери швею.

* * *

Дом князя Тарханова стоял на углу Невского и Мойки, фасадом на реку. Так что все приехавшие на прием были вынуждены отпускать экипажи и идти к крыльцу пешком. Там их и встречали мажордом со слугами. Легко соскочив на землю, Елисей напомнил Любиму, чтобы тот ждал его в трактире Гостиного двора, и, подойдя к мажордому, молча протянул ему приглашение.

– Как прикажете доложить, сударь? – уточнил тот, с интересом разглядывая парня.

– Князь Халзанов. Есаул казачьего воинства с Кавказа, – ответил Елисей так, что мажордом невольно подтянулся и, вежливо поклонившись, распахнул дверь, все так же негромко пояснив:

– По лестнице, на второй этаж и по правую руку в зал. Ежели чего пожелаете, любому из слуг велите, тотчас доставят. Напитки уже в зале стоят, как войдете, так по левую руку и будут столы.

– Благодарствую, любезный, – не остался в долгу Елисей и, войдя в широкий холл, снял папаху, за которой тут же потянулся очередной слуга.

Отдав ему головной убор, парень глянул на себя в зеркало и, поправив кинжал на поясе, легко взбежал по лестнице. Замечая по пути знакомые лица, он вежливо здоровался, чуть улыбаясь. Настроение было приподнятым. Как сказал Ильико, приглашение на прием в такое общество само по себе означало, что им заинтересовались и принимают в свете. Как ни крути, а общество тут сословное и подобные нюансы следует учитывать.

«Как же просто обычным казаком было. Нет, втянули в это болото», – грустно усмехнулся про себя Елисей, раскланиваясь с каким-то титулованным семейством. Три девицы-кубышки и недоросль прыщавый при надутом папаше и такой же напыжившейся маменьке.

Пройдя в зал, Елисей не спеша осмотрелся, отступив к стене и убедившись, что большую часть находившихся тут физиономий он уже видел, с сомнением покосился в сторону столов с напитками и закусками. До официального начала мероприятия было еще несколько минут. Приезжать раньше чем за четверть часа здесь считалось моветоном, но и опаздывать не стоило. Могли счесть неуважением к хозяевам. Так что до выхода князя с семейством себя предстояло чем-то занять.

Прихватив с подноса бокал красного вина. Елисей пригубил напиток и, покатав его во рту, едва не скривился. Очередная иностранная кислятина. Сам к вину вообще был равнодушен, но если приходилось выпивать, то предпочитал полусладкие вина. Именно такие ему привозили из подвалов тестя. А вообще, по-настоящему он распробовал грузинское вино, именно оказавшись в этом мире. В прежней жизни все, что ему попадалось, был просто промышленный шмурдяк.

С бокалом в руке он не спеша двигался по периметру зала, здороваясь с гостями и перекидываясь с некоторыми несколькими ничего не значащими фразами. Только однажды парню пришлось задержаться. В разговор с ним вступила та самая пара офицеров, что были секундантами баронессы на прогремевшей дуэли.

– Вы сегодня в одиночестве, князь? – поинтересовался подпоручик, щелкнув каблуками.

– Ильико за невестой поехал, – вежливо улыбнулся Елисей.

– Значит, княжич Буачидзе тоже будет? – уточнил его приятель ротмистр.

– Конечно. Приглашения были присланы нам обоим, – пожал парень плечами.

– А что же вы графиню с собой не взяли? – аккуратно поддел его подпоручик.

– А графиня женщина свободная и сама может решать, куда ехать, – нейтрально отозвался Елисей.

– Вот как? А мы, грешным делом, подумали, что вы с ней весьма близки. Уж очень вы с князем Мышкиным ее опекали, – ехидно пояснил ротмистр.

– Зря вы так подумали, господа. Князь Мышкин участвовал в том деле лишь ради того, чтобы все правила кодекса были соблюдены до последней запятой. И тому порука его честь. Я же только помогал ему в сем благородном деле. Как-никак, дамы дуэлировать собирались.

– А верно ли говорят, что вы на Кавказе князю жизнь спасли? – сменил подпоручик тему.

– Имел такую честь, – не стал отпираться Елисей, помня, что Мышкин сам ту историю регулярно рассказывал.

– И как это было? – тут же заинтересовался ротмистр.

– Быстро и кроваво, – отмахнулся Елисей. – Вы уж простите великодушно, господа, но у меня подобных историй рассказывать устанешь. Там уже сколько лет война идет. Так что захват человека дело, можно сказать, обычное.

– Так уж и обычное, – с сомнением протянул подпоручик.

– Уж поверьте на слово. Историю с графом Самсоновым слышали?

– Ну как же, обязательно! – дружно закивали офицеры.

– Вот вам и ответ. Просто в столице становится известно только о титулованных особах, а офицеров или купцов всяких людоловы часто таскают. Да и на станицы с деревнями налеты случаются. Потому их и в плен никто не берет. Сразу в расход пускают.

– Скажите, князь. А верно ли, что вы запросто в подкинутый пятак из револьвера попасть можете? – последовал новый вопрос.

– То штука нехитрая. Навык просто нужен, – небрежно хмыкнул Елисей.

– Что, вот так, запросто, пулей в летящий пятак? – не поверил ротмистр.

– Тут только свет добрый нужен и оружие знакомое, – коротко пояснил парень.

– Выходит, это вы графиню научили, как правильно на дуэли стрелять? – вдруг последовал вопрос.

– Ну, графиня, как я знаю, и сама стрелять неплохо умеет. А учить… так у меня на то и времени толком не было. Вам ли, господа, не знать, что навык в стрельбе так просто не появится. Тут практика нужна.

Быстро переглянувшись, офицеры нехотя кивнули, понимая, что парень прав. Без долгой практики все советы будут пустым звуком. Бросив очередной взгляд в сторону входных дверей, Елисей с облегчением увидел родича с невестой и, извинившись, поспешил им навстречу. Ильико с Татьяной выглядели довольными и просто лучились счастьем. Приметив припухшие губы обоих, Елисей едва сдержался, чтобы не заржать в голос, и, подойдя, вздохнул, подпустив в голос сиротства:

– Совести у вас нет, государи мои.

– Чего это вдруг? – возмутился Ильико, с подозрением рассматривая родича. О его розыгрышах он не забывал, так что в возмущение парня ничуть не поверил.

– Да я уж устал вас дожидаться. Стою один, позабыт, позаброшен, – застонал Елисей, скорчив скорбную физиономию.

– Да ну тебя, скоморох, – отмахнулся княжич, рассмеявшись. – Не обращай на него внимания, душа моя, – повернулся он к невесте. – Ему лишь бы позубоскалить. Иной раз с серьезным лицом такое рассказывает, что хоть святых выноси. Живот от смеха надорвешь.

– А тебе с того плохо, – негромко рассмеялся Елисей. – Говорил ведь, с шуткой и жить легче.

– Князь, – вдруг вступила в разговор Татьяна. – Я все спросить вас хотела. Только обещайте ответить честно и не шутить, – попросила она, настороженно глядя парню у глаза.

– Обещаю, сударыня, – подобравшись, кивнул парень.

– Признайтесь, сударь, барона с его другом у вас в доме, вы… – она запнулась, пытаясь подобрать слово.

– Я их не убивал, сударыня, – тихо вздохнул Елисей. – Случай. Судьба. Кисмет, как у нас на Кавказе говорят. Выбирайте любое слово, на свой вкус. И каждое верным окажется.

– Похоже, и вправду судьба, – вздохнула девушка с заметным облегчением.

– В толк не возьму, вам-то что за дело до того барона. Или это случайно вам какие планы разрушило? – спросил Елисей, жестко глядя на нее.

– Елисей! – попытался одернуть его княжич.

– Не сейчас, брат. Вопросы эти не с пустого места возникли, – прошипел парень в ответ. – Так что скажете, сударыня?

– Папенька велели мне с вами поговорить и точно узнать, как там что было. Сказал, вы при нем грозились барона убить, – покраснев, смущенно пролепетала Татьяна.

– Грозил. Да только не убить, а на дуэль вызвать, – спокойно кивнул Елисей. – Мне счастье брата важнее десятка таких баронов. Я уж тогда знал, что Ильико вас больше жизни любит. Да и вы к нему не равнодушны. Вот и решил надавить на папеньку вашего, чтоб согласия на ваш брак добиться.

Слушая его, Ильико все больше впадал в шок от услышанного. Под конец его глаза, и так большие, напоминали чайные блюдца. Татьяна, снова зардевшись, бросила на жениха короткий влюбленный взгляд и, покрепче вцепившись в его локоть, тихо спросила:

– Вы всегда такой решительный, когда дело ваших близких касается?

– Уж поверьте, Танечка. Жених ваш похлеще будет, – усмехнулся Елисей.

– Кто? Ильико? – удивленно ахнула девушка, растерянно глядя на жениха.

– Мы, сударыня, с Кавказа. У нас за родичей горой стоять в крови, – коротко пояснил Елисей, улыбнувшись ей.

– Как я поняла, вы на сестре Ильико женаты были. Выходит, родство у вас не кровное, – не унималась Татьяна.

– По нашим меркам, это близкое родство, сударыня. Потому я и взял на себя смелость в дела брата нос сунуть. Знаю, случись чего, он так же за меня встанет. На Кавказе иначе не прожить.

– Но ведь он тут, а вы там жить собираетесь. Ильико рассказывал.

– И что? Весточку пошлю, сорвется, соколом полетит, – уверенно заявил Елисей.

Девушка снова повернулась к жениху, и тот, заметив ее вопросительный взгляд, только решительно кивнул, подтверждая слова парня. Потом, помолчав, княжич чуть отстранился от невесты и, развернувшись к ней всем телом, твердо добавил:

– Елисей прав, душа моя. На Кавказе иначе не прожить. Да и не стану я от родича отказываться, если он не кровный. Я Елисею жизнью обязан. Дважды.

– Ох, господи! – ахнула девушка. – Как это? Ты не сказывал.

– Разговора за то не было, а сейчас не время, – вклинился Елисей. – Вот свадьбу сыграем, а там и будете разговоры вечерами вести. Благо времени на то в достатке будет.

– И то верно, душа моя, – согласился с ним Ильико. – К слову придется, все тебе расскажу, – пообещал он, оглядывая зал.

– Я твое обещание запомнила, – многозначительно произнесла Татьяна, глядя на него очень серьезно.

Как оказалось, насторожился княжич не просто так. В зал вошла чета Тархановых в сопровождении всех взрослых детей. Две дочери примерно семнадцати и девятнадцати лет. И именно младшая чем-то привлекла внимание Елисея. То ли озорным, смелым взглядом, а то ли странной, какой-то экзотической красотой. Высокие скулы, большие, миндалевидные глаза, тонкий, чуть вздернутый носик и мягкие губы, уголки которых чуть поднимались вверх. Казалось, что девушка прячет улыбку.

– В кого это та девушка так на восточную красавицу похожа? Отец с матерью вроде обычные, хоть и чернявые, – еле слышно спросил Елисей у княжича, но Татьяна все равно услышала и успела ответить первой.

– В бабку она пошла. Тархановы род древний, но изначально от татар пошел. Вот в каждом поколении кто-то один таким у них и выходит. А еще говорят, что она настоящая дикарка. На конях верхом словно мужчина ездит, охоту любит, стреляет, словно офицер гусарский.

– Настоящая казачка, – тихо рассмеялся Елисей.

Князь Тарханов произнес короткую речь, потом пригласил всех гостей веселиться и чувствовать себя, как дома. После чего, подхватив супругу под руку, князь принялся обходить гостей, приветствуя глав семей и отпуская комплименты их спутницам. Родичи подхватили девушку и отошли обратно к стене. Теперь, по правилам, нужно было дождаться, когда хозяева завершат этот круг почета и только тогда начинать веселиться. Хотя особого веселья Елисей на этих приемах не наблюдал.

Они принялись перебрасываться пустыми фразами, попутно кивая случайным знакомым. Елисей, чтобы заполнить паузу, рассказал анекдот, подходящий к обстановке, вызвав очередной взрыв смеха и привлекая к себе внимание остальных. Воспользовавшись моментом, парень напомнил родичу, для чего именно они сюда явились. Кивнув, Ильико принялся то и дело оглядывать зал.

Хозяева дома, наконец, добрались до их стены, и князь Тарханов, улыбнувшись Ильико, поинтересовался:

– Князь, вижу, вы решили посетить нас со своей красавицей невестой. Рад за вас обоих.

– Благодарю, ваше сиятельство, – склонил Ильико голову. – Позвольте вам представить моего родича, князя Халзанова, – указал он на Елисея.

– Так вот вы какой, казачий князь, – повернулся Тарханов к парню. – Весьма рад знакомству. Признаться, я надеялся, что вы примете наше приглашение. Я могу рассчитывать на толику вашего времени?

– К вашим услугам, ваше сиятельство, – коротко кивнул Елисей.

– Тогда чуть позже. Вас пригласят, князь, – пообещал хозяин дома и, поклонившись, направился дальше.

* * *

– Князь, а правда, что вы ловко стрелять умеете?

Это было первым, что услышал Елисей, едва выйдя в коридор в поисках уборной. По привычке сделав шаг в сторону и, развернувшись лицом к вопрошавшему, парень с удивлением увидел младшую княжну Тарханову, выскользнувшую из-за плотной занавеси.

– Это, сударыня, многие умеют, – дипломатично отозвался он, удивленно оглядывая коридор. – Это у вас там потайной ход или специальная комната для подслушивания? – пряча улыбку, поинтересовался он, кивая на занавес.

– Там коридор для слуг, что в зал всякое приносят, – отмахнулась девушка. – А правда ли, что вы за жену свою убитую отряд разбойников сгубили?

– На Кавказе принято за кровь кровью виру брать, – спокойно отозвался парень. – Позвольте спросить, а вам сие откуда известно?

– Отец рассказал, – чуть смутившись, призналась девчонка. – Он иногда матушке всякие такие истории рассказывает, а я подслушала, – покраснев, добавила она.

– Ох, не доведет вас такое любопытство до добра, – усмехнулся Елисей, делая титанические усилия над собой, чтобы не расхохотаться. – Папенька прознает, точно выпорет.

– Ай, он только грозится, – отмахнулась девчонка, разом повеселев. – Еще ни разу и пальцем не тронул.

– Прошу меня извинить, сударыня, но я вынужден отлучиться ненадолго, – извинился Елисей, чувствуя, что выпитое вино вот-вот прорвется наружу, и, не дожидаясь ее ответа, поспешил в нужную сторону.

Оправившись и переведя дух, он вышел в коридор и с удивлением увидел все ту же девицу на том же месте.

– Не любите танцевать, сударыня? – поинтересовался он, подходя к ней.

– Скучные теперь танцы, – фыркнула девчонка. – Поклон, поворот, пируэт, и опять поклон, – перечислила она, явно кого-то копируя. – Ни силы, ни азарта нет. А верно рассказывают, что вы с саблями танцевать мастер?

– Только не с саблями, а с шашками. Но на худой конец можно и сабли взять, – усмехнулся парень.

– А покажите, – вдруг попросила девчонка.

– Господь с вами, сударыня. Для таких танцев и оружие нужно, и музыка подходящая, – быстро отговорился Елисей. – Да и не к месту тут такой танец будет. Народ вон все больше солидный собрался.

– Вот всегда так, – возмущенно фыркнула девушка.

– Что тебе опять не так, егоза? – послышался грозный вопрос, и из-за занавеси вышел сам хозяин дома. – Так и знал, что ты через этот коридор за гостями следить станешь. – Уж простите ее, князь. Ну, никакого сладу с девчонкой нет. Ей бы парнем родиться, – удрученно вздохнул князь Тарханов. – Где ж это видано, чтоб девка стреляла не хуже гвардейского офицера, да верхом, словно парень, скакала. А тут еще удумала научиться саблей владеть. Ума не приложу, что с ней делать, – пожаловался он, но при этом глаза его блеснули гордостью за непоседу.

– Ну, в успокоение вам скажу, что казачки все и стрелять, и верхом скакать, и шашкой рубиться умеют, – пришел ему на помощь Елисей. – В наших краях иначе не выжить. Бабка моя, царствие ей небесное, из пистолетов кремневых абреков стреляла, и ничего. То не страшно, что умеет. Главное, чтобы в семье место свое знала, – закончил он, бросив на девушку многозначительный взгляд. – Как ни крути, а в семье завсегда муж старший. А уж дом да дети с хозяйством на жене лежат. И не важно, чье то хозяйство, крестьянское или княжеское.

– Вот еще, – фыркнула девчонка. – Я сама решать все стану.

– Не зарекайтесь, сударыня, – качнул Елисей чубом. – Это тут, в столице, вам вольно гулять, как пожелаете. А в наших краях, без охраны, разом в гареме османском окажетесь. Да и уклад у нас другой. Старый, что еще от пращуров остался.

– И что, без уклада того никак? – удивленно уточнила девчонка.

– Нет. Без него не выжить, – твердо ответил парень, глядя ей в глаза.

– Ты слушай, слушай, что тебе умный человек говорит. Это не мое занудство, – князь явно поддел дочку, она начала заливаться краской. – Ну да ладно. Ступай к гостям, егоза. Нам с князем поговорить надо, – вздохнул Тарханов, мученически вздохнув.

– Про тот револьвер? Ой! – проболталась и тут же прикусила язычок девушка.

– Опять подслушивала! – буйволом взревел князь. – Точно выпорю!

– Ой, папенька, прости, прости, – залепетала девчонка и, ужом ввинтившись за занавес, испарилась.

– Вот ведь наказание, прости господи, – удрученно вздохнул князь. – Иной раз и вправду думаю, что подшутил надо мной Господь, заместо сына вот эдакое чудо явив.

– Влюбится, угомонится, – понимающе усмехнулся Елисей. – Правда, тут другая беда всплыть может, – многозначительно намекнул он. – Но ежели вовремя замуж отдать, то глядишь, и пронесет.

– Ваши б слова, князь, да богу в уши, – отмахнулся обреченно Тарханов. – Но пойдемте. Нам и вправду многое обсудить надо.

Хозяин завел Елисея в небольшую гостиную, куда слуга моментально принес вина и фруктов. Присев в кресло, хозяин жестом указал гостю на второе кресло и, разлив вино по бокалам, негромко спросил:

– Чем я занимаюсь, вы думаю, и так уже знаете?

Елисей только кивнул, внимательно его слушая.

– По отчетам полковника Тимофеева знаю, что вы ему много помощи оказали, и он в ответ просил о помощи своего приятеля и однокашника, полковника Юровского. Сработали вы, признаюсь, мастерски. Полиция по сию пору ничего найти не может. Сказать по правде, удивлен. Хоть и многое слышал о настоящих пластунах, но такого не ожидал. Да и сами вы, князь, человек весьма интересный. И пластун, и оружейник, и изобретатель. А откуда что взялось, непонятно. Про болезнь вашу знаю. Читал отчет. Однако, чтобы подобные штуки придумывать, нужно хоть чему-то учиться. А вот про учебу вашу служба моя так ничего узнать и не смогла. Вот и получается, что на первый взгляд вроде с вами все понятно. Родовой казак, что в мор сиротой остался. А ежели присмотреться, так все совсем не так и просто. Так кто ж вы такой, князь? – вдруг задал Тарханов прямой вопрос.

– Родовой казак, что родине своей служит, как и многие поколения пращуров его служили, – спокойно ответил Елисей после секундного молчания. – Или у вашей службы иные сведения имеются?

– Чего нет, того нет, – понимающе усмехнулся князь. – В том, что вы именно империи служите, у меня сомнений не вызывает. Но вот кто вы такой, меня, признаться, беспокоит.

– С чего бы? Что вам за дело до того? – пожал парень плечами. – Ваше дело – внешних врагов ловить. А уж кто, откуда взялся, дело десятое. Тем более что этот кто-то империи ничем не угрожает. Впрочем, ежели вы считаете, что помощь моя службе вашей лишняя, то и говорить не о чем. Отпишите полковнику Тимофееву, и дело с концом.

– А вот тут вы как раз и ошиблись, – оживился князь. – Помощь ваша нам весьма даже нужна. Тот же револьвер ваш взять. Сравнивали мы оружие ваше с образцами иностранными. И знаете, что самое удивительное? Ваши куда как надежнее оказались. А тут еще слух прошел, что вы пистолет какой-то многозарядный придумали. Вот я и задумался, откуда познания такие у простого казачка?

– Ну, думать не как все я всегда умел, – развел Елисей руками. – А ежели откровенно, то и сам не всегда понимаю, откуда что берется. Вот смотришь на какую-то вещь и понимаешь, что сам бы сделал совсем иначе. Туда рычажок, сюда тягу, а вон туда привод, глядишь, и новый механизм получился. Я ведь не за все, что придумал, берусь. На иные вещи, сам понимаю, знаний не хватает. Вроде общая идея есть, а начнешь по кусочкам разбирать и понимаешь, что не станет работать.

– Однако, – удивленно качнул князь головой. – Ну да бог с ним. У меня вот какой вопрос к вам имеется. Как быстро вы сможете службу мою револьверами своими обеспечить, и в какую цену мне это встанет?

– Ежели от ста штук и больше, то со всеми запасами и набором для чистки и перекрутки патронов по семи рублей за штуку встанет. Дешевле, простите, не могу. Ну, а ежели меньше сотни, то по девяти рублей обойдется. В лавке такой ствол за червонец уходит. Господа офицеры да купцы распробовали, теперь только успевай собирать.

– Знаю, – вздохнул князь. – Что ж. Это еще по-божески выходит.

– А по чем, позвольте спросить, вам иностранные образцы предлагают? – не сдержал Елисей любопытства.

– От двенадцати и выше. От страны зависит, – отмахнулся Тарханов.

– Взяли бы вы в оборот этих негоциантов, да потрясли как следует. Глядишь, чего интересного и выпадет, – зло усмехнулся парень.

– Там и трясти не надо, – презрительно усмехнулся князь. – И так всем известно, чьи интересы двигают. Благо у меня от его величества на подобные действия полный карт-бланш имеется. Вот и решил нашим, имперским оружием людей своих вооружить.

– Мне бы, ваше сиятельство, сталей пружинных найти, я б тогда специально для вашей службы куда как серьезное оружие сделал, – забросил Елисей удочку. – Про пистолет многозарядный вам ведь не лгали. Он у меня дома сейчас лежит. Десять выстрелов подряд. А для скрытного ношения можно еще меньше сделать. Выстрелов на восемь. Вот и представьте. Плоский, не особо тяжелый, и восемь выстрелов подряд.

– В нашем деле стрельба последний аргумент, – задумчиво проворчал князь. – Нам фигуранты живыми требуются. Но мысль интересная. Подумать надо, – закончил он, ни от чего не отказываясь сразу. – Вы, князь, все это правильно опишите, и записку ту через полковника Юровского мне передайте. Подумаем, посмотрим, что сделать можно. Оружие толковое, не только нашей службе требуется. И не всегда его надо в армию предлагать, – многозначительно добавил он.

– Через ГАУ уйдет, – еле слышно закончил Елисей, кивая.

– Ну вот. Похоже, общение с полковником Тимофеевым вам даром не прошло. Уже правильно понимать и мыслить стали, – одобрительно усмехнулся князь. – А главное, молчать умеете. В нашем деле это, пожалуй, самое главное.

«Угу, поучи свою бабу щи варить», – фыркнул про себя Елисей, согласно кивая в такт словам собеседника.

– Так что там по срокам? – вернулся князь к теме разговора.

– Ну, думаю, в полгода уложимся, – делая вид, что обдумывает, ответил парень.

На самом деле, он давно уже все просчитал и дал письменную команду своим товарищам начать изготовление револьверов. Отправил письмо перед отъездом. В любом случае револьверы бы не залежались. Они действительно начали приобретать популярность. Во всяком случае, казаки покупали их с удовольствием. А подобный срок Елисей обозначил специально, чтобы случайно не выдать, что готовился к этому разговору. Такие знания для князя были бы лишними.

– Что ж. Это вполне приемлемо, – подумав, кивнул Тарханов. – Вы когда обратно на Кавказ собираетесь?

– Ну, теперь уж как свадьбу княжича отгуляем, – усмехнулся Елисей. – Отец скоро приехать должен.

– Это хорошо, – помолчав, вздохнул князь. – Я к чему это спросил. Мне тут слух донесли, что некто задумал на семью мою покушение, – на скулах Тарханова заиграли желваки. – За себя-то я не боюсь. Благо личные дела все в полном порядке, и по службе уж преемника себе нашел. А вот за девочек беспокоюсь.

Он замолчал, насупившись и явно пытаясь подобрать нужные слова.

«А у мужика причиндалы стальные. Семье угрожают, а он прием устроил», – подумал Елисей.

– В доме охрана имеется? – спросил он, чтобы хоть немного отвлечь собеседника от тяжких раздумий.

– Да, тут все в порядке, – отмахнулся князь. – Я просить вас хотел, Елисей Григорьевич. По отчетам знаю, что вы во всяких хитрых обстоятельствах ловки. Так вот, ежели что. Ежели кого из девочек схватят, чтоб на меня давить, могу я на помощь вашу рассчитывать?

– Только весточку пришлите, ваше сиятельство, – решительно кивнул парень. – Уж поверьте. Найду, чем злодеев удивить. Не сомневайтесь.

– Спаси Христос, Елисей Григорьевич, – поблагодарил князь с заметным облегчением. – А за договор на револьверы не беспокойтесь. Вашим оружием службу вооружать стану.

– А я и не сомневался, – улыбнулся Елисей. – Свое, посконное, оно всегда и ближе, и надежнее.

* * *

Сидя в кресле и бездумно глядя в окно, Елисей прокручивал в памяти свой разговор с князем Тархановым, пытаясь понять, что именно его так напрягает. На первый взгляд, все вроде прошло прекрасно. Человек, управлявший контрразведкой, решил проявить здоровое любопытство и лично пообщаться с тем, кто так часто помогал его службе. Но потом, когда тема сменилась, началось что-то странное.

Чего только стоит это его признание об угрозе и просьба о помощи. Надо отдать князю должное. Нужно иметь характер, чтобы вот так, прямо попросить малознакомого человека о чем-то. Точнее, признаться в том, что сам не уверен в том, что сможешь решить возникшую проблему. И именно этот момент больше всего Елисея насторожил. Уж для такого человека, как князь Тарханов, устранить проблему превентивно не вопрос.

«Или я снова что-то путаю, и здесь так не действуют? – подумал парень, вертя в пальцах винтовочный патрон. – А ведь и верно. Подобные меры тут не в чести. К тому же вполне возможно, что все эти угрозы, как он сам выразился, только слухи. Возможно такое? Почему бы и нет? Подобный слух заставит человека нервничать, дергаться и делать ошибки. А ошибка человека на подобной должности это считай ошибка всей службы. Ко всему прочему, как сказал сам князь, он во многом в этом деле не уверен. В том смысле, что слухи могут быть ложными. Хотя, если вспомнить, как забугорные друзья используют слухи и сплетни в своих целях, это вполне может оказаться продуманной дезой, под которой они попробуют провернуть что-то совсем другое. Но гадать можно до бесконечности. Слишком мало нужной информации».

Вздохнув, Елисей поднялся и, пройдясь по комнате, чуть улыбнулся, вспомнив озорную моську юной княжны и то, как она с притворным ужасом пискнула: «Папенька, прости, прости». Знала, паразитка, что князь не может на нее долго сердиться. Вспомнив взгляд ее раскосых серых глаз, парень снова усмехнулся и, качнув головой, еле слышно проворчал:

– Да ты, парень, похоже, влюбился. Впрочем, в такую красавицу и немудрено. Хотя, если разобраться всерьез, тут тебе ничего не светит. Уж поверь, князь тебе дочку не отдаст. Не сомневаюсь, что эта заноза у него самая любимая.

Немного отрезвив себя такими мыслями, он прошелся по комнате и, снова посмотрев в окно, угрюмо проворчал:

– Как же время медленно тянется, когда чего-то ждешь.

А ждал он вечера. Точнее, того момента, когда начнет темнеть. На эту ночь у парня была назначена очередная акция. Третий и четвертый фигуранты были на приеме у Тарханова, и Ильико успел показать ему обоих. Так что ему предстояла еще одна бессонная ночь. В размышлениях он провел весь остаток вечера и, как только начало смеркаться, принялся готовиться к выходу. У Ильико было очередное дежурство на службе, слуги были заняты своими делами, так что парень был предоставлен самому себе.

Убедившись, что все домашние разошлись по своим комнатам и готовятся ко сну, Елисей бесшумно выскользнул из дома и, перемахнув забор, скрылся в сумерках. Все нужное давно было собрано и уложено по карманам и в сумку. Добравшись до нужного дома, парень старательно осмотрелся и, убедившись, что припозднившихся прохожих нет, вскарабкался на верхушку углового столба. Швырнув в кусты несколько подобранных тут же, под забором камней, он убедился, что собак во дворе нет, и, еще раз осмотревшись, соскользнул во двор.

Не спеша обойдя дом по периметру, парень убедился, что внутри все уже спят, и, достав из сумки кошку с веревкой, забросил ее на крышу. На этот раз все получилось сразу. Убедившись, что кошка сидит крепко, Елисей быстро вскарабкался на уровень третьего этажа и осторожно толкнул примеченную створку окна.

– Ошибочка, – зло проворчал он мрачно. – Его запирают. Ладно, сами виноваты.

Обмотав веревку вокруг ноги, чтобы иметь дополнительную опору, он достал из сумки жестянку с кисточкой, вставленной в пробку, и старую газету. Смазав стекло дегтем, он приклеил к стеклу газету и, немного подождав, аккуратно выдавил его. Тихо звякнув о подоконник, оно так и осталось лежать. Сдвинув все это добро в сторону, парень просунул руку в пролом и, повернув рукоять, открыл окно.

– Вот уж никогда не думал, что старые навыки помогут мне стать ловким домушником, проворчал он, оказавшись в коридоре.

Расположение комнат за прошедшие три дня он уже успел узнать, так что спальню хозяина нашел быстро. Впрочем, это было не сложно. Занавеси и гардины в летнее время в домах задвигали редко. А в богатых домах пользовались тюлем. И богато, и смотрится симпатично. Так что увидеть человека в ночной рубашке и колпаке, при помощи бинокля, было не сложно.

Добравшись до нужной двери, Елисей плавно нажал на ручку и, убедившись, что дверь не заперта, зло усмехнулся, вынимая трофейный бебут. В спальню парень просочился словно призрак. Не издав ни единого звука. А спустя две минуты хозяин дома прекратил свое земное существование. Обыскав спальню, Елисей собрал все ключи и, прихватив найденные бумаги, выбрался в коридор.

Кабинет хозяина находился в угловой комнате. Этот факт с самого начала насторожил парня. В таких комнатах очень удобно устраивать тайники. Стены-то почти метровой толщины. Пробравшись в кабинет, он запер дверь и взялся за планомерный, старательный обыск. Спустя три часа, набив добычей свою сумку, принесенный с собой вещмешок и найденный тут же саквояж, он снова вышел в коридор и, аккуратно прикрыв за собой створку окна, спустился на землю.

На этот раз ему пришлось действительно тяжко. Бумаг, которые могли быть интересны контрразведке, было не много. Гораздо весомее была его личная добыча. Похоже, упокоившийся господин не собирался никуда бежать из страны и имел только одну, но пламенную страсть. Он копил золото. Точнее, золотые червонцы и пятирублевки. Именно их парень извлек из тайника и теперь пер на себе, обливаясь потом.

До дома он добрался с рассветом. Поднявшись в свою комнату, Елисей с кряхтением сгрузил на стол свою поклажу и, переведя дух, хрипло проворчал:

– Блин, чуть не надорвался. Вот ведь поклонник золотого тельца.

Мрачно посмотрев на свой багаж, он открыл саквояж и принялся извлекать из него жестянки из-под чая, в которых и хранились монеты. От саквояжа ему еще предстояло избавиться. Переложив коробки в еще один вещмешок, Елисей сунул пустой саквояж в шкаф и, быстро переодевшись, отправился завтракать. Бумаги в контрразведку он планировал передать завтра.

После завтрака, велев не беспокоить, парень поднялся в свою спальню и со спокойной душой завалился спать. Проснувшись часов около семи, он сладко потянулся и, чувствуя себя почти счастливым, отправился умываться. Ильико еще отдыхал после службы, а сам Елисей отдавал должное стряпне их кухарки, когда вошедший слуга доложил, что его просит принять некая женщина. Едва не подавившись чаем, Елисей растерянно посмотрел на пожилого, но еще крепкого мужчину и растерянно осведомился:

– Ты ничего не перепутал, не ослышался? Именно меня?

– Вас, ваше сиятельство, – уверенно кивнул слуга.

– Ладно. Проси, – кивнул парень, на всякий случай проведя ладонью по голове. Вроде причесывался, как встал, но проверить не мешает.

К его огорчению, посетительницей оказалась не кто иная, как Елена Всеславовна. Графиня-дуэлянтка. Едва завидев ее, Елисей издал мученический вздох и, качнув головой, спросил, указывая женщине на стул:

– Надеюсь, вы здесь не по поводу очередной дуэли?

– Вы мне ту историю до гробовой доски поминать будете? – возмутилась графиня, усаживаясь.

– Приходится. Я из-за нее едва с князем Мышкиным не поссорился. Ну да бог с ним. Что у вас случилось на этот раз?

– А ведь я пришла, чтобы сказать, что ужасно обижена вами, князь, – с ходу заявила графиня.

– Это чем же, позвольте узнать? – откровенно удивился Елисей.

– Вы получили приглашение от князя Тарханова на два лица, но даже не подумали пригласить меня с собой, – возмущенно высказалась женщина. – А я-то думала, что мы с вами стали друзьями.

– Я уже говорил, сударыня. Доверие очень дорогой товар, – пожал Елисей плечами.

– Вы все еще мне не верите, – удрученно вздохнула женщина. – Но почему? Ведь я делаю все, чтобы изменить ваше отношение ко мне.

– Вот именно это меня и настораживает, – хмыкнул Елисей.

– Простите? – выгнула графиня соболиную бровь. – Как это понимать прикажете?

– Просто. Я не понимаю столь пристального интереса к себе от вас, и потому все ваши усилия вызывают у меня еще больше вопросов. Зачем вам я? – закончил он свою речь прямым вопросом. – Вы женщина обеспеченная, свободная, даже вон на дуэли деретесь. А самое главное, вы молоды и красивы, значит, вам есть из кого выбирать. Но вы упорно пытаетесь стать мне кем-то ближе, нежели просто знакомой. Зачем?

– Ваши вопросы звучат как оскорбление, – буркнула графиня, надувшись.

– Они звучат правдиво. Уж простите, ежели обидел ненароком, но правда есть правда, – вздохнул казак.

– Знаю. Именно поэтому я все еще здесь, а не в своей пролетке уезжаю куда подальше от вашего дома.

– Это не мой дом. Это имение княжича Буачидзе.

– Не важно. Вы же отлично поняли, о чем я.

– Вы снова уходите от ответа.

– Как и вы. Почему вы не позвали меня с собой? Вы ведь знаете, сколь важны для меня приемы. Именно на них я могу завязать нужные знакомства и поправить свои дела.

– Ну, о делах ваших мне ничего не известно. А насчет позвать, уж простите, но я не знал, насколько это будет прилично. Явиться на прием с дамой, с которой имеешь только шапочное знакомство, – фыркнул в ответ парень.

– Так и знала, что вы это скажете, – скривилась графиня. – Могли бы хоть вид сделать, что у нас с вами нечто большее, чем просто знакомство.

– А как тогда быть с вашей репутацией? – недоуменно поинтересовался парень.

– Я вдова, сударь, если вы забыли. А вдове у нас позволено гораздо больше, чем замужней даме, – ехидно усмехнулась женщина.

– Ну, нравы в высшем обществе я пока только начал постигать, – снова вывернулся Елисей. – Так вы приехали только ради того, чтобы высказать мне свое фи?

– Откровенно говоря, да, – с вызовом заявила графиня. – И я хочу просить вас, чтобы вы больше никогда не забывали про меня, если вам снова придет подобное приглашение. У князей Тархановых собирается только высшее общество, и мне было бы очень приятно, если вы вспомните о моих делах.

– Не уверен, что еще раз получу подобное приглашение, – качнул Елисей чубом.

– Вы с кем-то там поссорились? – насторожилась женщина.

– Нет. Но думаю, князь еще один прием устроит не скоро.

– Почему? – не поверила графиня.

– Все дело в его службе. Признаться, я весьма удивлен, что он вообще устраивает подобные приемы.

– Ну, приемы, это дань обществу, – недоуменно протянула женщина, начав объяснять ему правила света. – Их устраивают все.

– И вы тоже?

– Ну, я не настолько известна и богата, но стараюсь, – вздохнула графиня.

– Вот и не пытайтесь пробиться выше. Знаете, после того, что я там увидел, должен сказать, что в подобном обществе к вам отнесутся предвзято, – подумав, посоветовал Елисей. – Уж слишком вы попираете их моральные устои своей независимостью. Это не я придумал, – добавил парень, увидев ее возмущенную физиономию.

– Попираю?! – ахнула графиня. – Да мне такое и в голову не приходило. Я просто пытаюсь вести свои дела так, чтобы не оказаться на улице с пустым карманом.

– Уж простите, сударыня, но я сказал то, что сам услышал случайно на том приеме, – пожал Елисей плечами. – Но в том, что вас там заклюют, теперь не сомневаюсь.

– Даже рядом с вами? – лукаво улыбнулась графиня.

– И меня вместе с вами, – отмахнулся парень. – Не забывайте, что я здесь всего лишь дикарь. Экзотика, на которую решили посмотреть ради интереса.

– А я думаю, что вы, имея дело с контрразведкой, будете в том доме бывать часто, – подумав, высказалась женщина, и Елисей вдруг понял, что она права.

* * *

Следующим утром, уже привычно войдя в знакомую кофейню, Елисей сразу направился к знакомому столику. Полковник Юровский, поднявшись ему навстречу, с улыбкой поздоровался и, указывая на стул, негромко сообщил:

– Поздравляю вас, молодой человек. Князь Тарханов после беседы с вами так прямо и заявил: умен, силен, а главное, на него положиться можно. Так что теперь вы приняты в высшее общество, и связываться с вами будет не много желающих.

– Не помню, чтобы он такое на приеме говорил, – удивленно проворчал парень.

– Сие не на приеме, сие было в приемной его величества сказано, – усмехнулся полковник, старательно отслеживая его реакцию. – И уж поверьте мне на слово, такое дорогого стоит. О вас теперь весь двор знает.

– Высоковато взлетел, сокол, как бы крылья не опалить, – вздохнул Елисей, вспомнив слова бабки Радмилы.

– Людей, ему и государству полезных, князь Тарханов не отдает. Никому, – твердо ответил полковник, глядя парню в глаза.

– Ну, будет день и будет пища, – припомнил к месту подходящую цитату Елисей. – То дела дней грядущих, а мы с вами, грешники, нынешним живем. Извольте, господин полковник, – выкладывая на стол пакет, улыбнулся парень. – Все, что удалось в тайниках и несгораемом шкафу найти.

– Не много, – удивленно буркнул контрразведчик, взвесив пакет на ладони.

– Что было, – развел Елисей руками. – И ежели откровенно, сложилось у меня впечатление, что этот господин был совершенно уверен в своей безопасности. И еще, думаю, что он не так сильно был погружен в нелегальные дела. Вот есть у меня стойкое убеждение, что он обычный мздоимец.

– Объясните, сделайте милость, – подумав, попросил полковник.

– Оба предыдущих фигуранта в тайниках хранили камни драгоценные и украшения богатые. То, что дорого продать в случае нужды можно и нести не тяжело. И бумаг у них было куда как больше. Письма всякие, векселя, расписки. А у этого несколько писем, расчетные книги и куча монет золотых. Какой тайник ни возьми, везде червонцы. Не собирался он никуда бежать. Уверен был, что или откупится, или прикроют.

– И что же с теми богатствами стало? – не удержавшись, поинтересовался полковник.

– Думаю, домочадцы растащили. Мне они ни к чему, – равнодушно пожал плечами Елисей. – Мое дело было там перевернуть все, чтобы думали, что ограбили, а уж кому все к рукам прибрать, всегда найдется. На то и расчет был.

Отвечал парень так уверенно просто потому, что знал, подобное отношение к слугам было распространено повсеместно, и уличить его никто и никогда не сможет. Тайник с добычей был устроен за пределами имения, в небольшом лесочке, и найти его, не зная, где именно искать, не реально. Дупло старого дуба подвернулось очень вовремя. Так что в этом плане он был совершенно спокоен.

Услышав его ответ, полковник удивленно хмыкнул и, покачав головой, вдруг честно признался:

– Я бы не сдержался. Вот ей-богу. Деньги лишними никогда не бывают. А уж в таких условиях, когда знаешь, что искать грабителей станут… Удивительный вы человек, князь.

– Я виру кровью беру, а не деньгами, – жестко отрезал парень.

– Ах да, вы ж сюда за кровниками приехали, – сообразил полковник. – Однако суровые у вас на Кавказе обычаи.

– То наш уклад. Древний. Казаки им уж много веков живут, – пожал парень плечами.

Они успели только съесть по одному пирожному, когда в кофейню ворвался молодой офицер в форме подпоручика и, подскочив к их столику, чуть задыхаясь, доложил:

– Ваше высокоблагородие, вас срочно его сиятельство к себе зовет, приказывали в срочном порядке быть.

– Что случилось? – подобравшись, словно перед прыжком, еле слышно спросил полковник.

В ответ подпоручик скосил глаза в сторону Елисея.

– Это князь Халзанов. Наш человек, – коротко ответил полковник на невысказанный вопрос.

– Князь Халзанов? – удивленно повернулся подпоручик к парню. – Слава богу, что встретил вас. За вами тоже послали. Князь Тарханов и вас тоже искать велели.

– Кто из семьи пропал? – поднявшись, так же тихо уточнил Елисей.

– Княжна Наталья исчезла, – вздохнул подпоручик.

– Это которая – младшая? – на всякий случай уточнил парень.

– Она.

– Едем, князь, – скомандовал полковник, бросая на скатерть салфетку и поднимаясь из-за стола. – Половой, все на мой счет запиши, – громко приказал он и, подхватив Елисея под руку, тихо зашептал: – Я смотрю, вы уже все поняли. Так что, если князь попросит, вы уж постарайтесь, голубчик. Уверяю, князь в долгу не останется.

– Господь с вами, господин полковник, – фыркнул Елисей. – Я князю слово давал, что помогу, ежели нужда будет.

Успокоенный его словами полковник отцепился от локтя Елисея, и они, быстро погрузившись в пролетку, запряженную парой серых коней, понеслись в сторону княжеского подворья. Спустя примерно сорок минут они быстрым шагом вошли в дом и, поднявшись на второй этаж, прошли в кабинет хозяина. Сидевший за столом князь Тарханов поднял на них тяжелый, остановившийся взгляд и, сжав пальцами подлокотники кресла, тихо произнес:

– Господа, благодарю, что вы так быстро откликнулись на мой зов. Понимаю, что дело сие есть дело чисто семейное, и обещаю, что не забуду вашей помощи.

– Что случилось, ваше сиятельство? Подробности нужны, – вздохнул Елисей.

– Наташка, егоза, под утро сбежала из дому. Вон, записку оставила. Обещалась к завтраку быть, и по сию пору нет, – дрогнувшим голосом ответил Тарханов, бросив на стол лист бумаги.

– К завтраку? – быстро переспросил Елисей. – И когда они завтракают?

– Два часа тому был, – наблюдая, как парень пробегает взглядом записку, ответил князь.

– Деньги у нее с собой были? – последовал новый вопрос.

– Супруга сказала, что она из копилки своей тридцать рублей взяла.

– Не много. Своя лошадь у нее есть?

– Кобылка имеется, – удивленно кивнул князь.

– Так. Ваше высокоблагородие, – повернулся Елисей к полковнику. – Мне проводник потребен будет, который город, как свой карман знает. А вы пока по всем оружейным лавкам людей разошлите. У княжны две страсти, кони и оружие. Раз лошадь имеется, значит, побежала оружие покупать.

– С чего такой вывод, князь? – поднявшись, удивленно спросил князь Тарханов.

– На приеме она у меня все подробности выспрашивала, как с оружием танцевать. Даже просила показать танец тот. Вот я и подумал, – пожал Елисей плечами. – Но тут вот еще что. Думаю, в серьезных магазинах оружейных ее уже знают, и потому туда она не пойдет. Значит, искать надо в таких лавках, где ее никто не знает. А там, бог знает, на кого она нарваться может. Потому и попросил господина полковника людей разослать. Пусть пробегутся, узнают, была или нет. А я с проводником по мелким лавкам пройдусь.

– Смысл в том есть, – чуть подумав, решительно кивнул князь. – Господин полковник, найдется у вас нужный человек? Поспособствуйте, голубчик.

– Есть. Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, все сделаю, – заверил его Юровский. – Поедемте, князь. Нам к Гостиному двору надо, – повернулся он к Елисею.

Коротко поклонившись, Елисей широким шагом выскочил из кабинета и отправился вниз. На крыльцо. Любим приехал к дому князя по команде самого Елисея, так что транспорт у них был. Усевшись в коляску, парень скомандовал, куда ехать, и казачок, звонко свистнув, пустил коня рысью. Через десять минут они остановились у какого-то трактира, и полковник, подозвав крутившегося тут же мальчишку, попросил, показав ему монету:

– Сходи, малый, в трактир и скажи хозяину, что тут человек желает Ефима повидать.

– Прогонит, – вздохнул мальчишка, с сомнением покосившись на трактир.

– Не прогонит. Скажи, что ты от тещи с весточкой, – усмехнулся полковник.

Еще раз вздохнув, мальчишка ловко проскользнул в открывшуюся дверь, а Елисей, удивленно посмотрев на Юровского, хмыкнул:

– От тещи? Малец?

– Хозяин поймет, – усмехнулся полковник в ответ. – Он мне на крючок через тещу и попал.

– А Ефим это кто? В том смысле, что из службы или тоже на крючке?

– А вам-то что за разница? – насторожился Юровский.

– Разница в том, что ежели он на крючке, то и спиной к нему лучше не поворачиваться, – фыркнул Елисей, начиная злиться на все эти тайны.

– За то не беспокойтесь. Свой человек. Верный, – понимающе кивнул полковник. – Помогал нам на границе всяких хитрецов ловить, а после в перестрелке пулю словил. Теперь уж по лесам не ходок. Вот тут теперь обретается. Зато лучше него города никто не знает.

Прибежавший мальчика с радостной улыбкой сообщил, что нужный человек сейчас будет, и, получив медную монетку, ловко сунул ее за щеку. Из низкой двери в стороне от входа выскользнул невысокий жилистый мужичок неопределенного возраста и, осмотревшись, быстрым шагом подошел к коляске. С достоинством поклонившись полковнику, он с интересом покосился на Елисея и, огладив аккуратно подстриженную бороду, тихо спросил:

– Случилось чего, ваше высокоблагородие?

– Нужно князя по всяким лавкам мелким поводить, где оружием всяким торгуют. Но сделать надо это быстро. И ежели что, помочь. Коляска вам нужна будет? – уточнил он, с сомнением оглядываясь и явно высматривая свободного лихача.

– На извозчике доберемся, ежели что, – отмахнулся Елисей. – Любим, свези господина полковника, куда скажет, а после здесь меня жди. Вон, в трактире посиди. Только без драки.

– Ты ж знаешь, княже. Не полезут, не трону, – весело улыбнулся казачок.

– Не полезут. Я хозяина предупрежу, – одобрительно усмехнулся Ефим и, развернувшись, быстро прошел в трактир.

Елисей сошел на землю и, расправив плечи, напомнил:

– Пусть ваши люди во всех крупных лавках про княжну спрашивают. Может, и повезет.

– Все исполню, – решительно кивнул полковник и хлопнул Любима по широкой спине. – Трогай, голубчик. К Адмиралтейству.

Вернувшийся из трактира Ефим, проводив коляску взглядом, снова огладил бороду и, повернувшись к парню, прямо спросил:

– Что ищем, ваше сиятельство?

– Кого. Княжну Наталью Тарханову видеть доводилось?

– Ох, чтоб тебя! – охнул Ефим. – Неужто скрали?

– Непонятно пока, – вздохнул Елисей. – Из дома сама сбежала, а вот куда пошла, неизвестно. Обещалась к завтраку быть. Записку оставила. Думаю, побежала по лавкам оружейным.

– Девка? По оружейным? – удивился Ефим.

– Там девка с норовом трех пацанов разом, – ехидно усмехнулся Елисей. – Ей не куклы, а оружие интересно. Так что думай, кто тут оружием всяким торгует. Особо вспоминай, у кого оно нелегально быть может.

– Да откуда ж княжне про такое знать?! – не поверил Ефим.

– Эта заноза и не такое узнать могла, – отмахнулся Елисей. – Умна, зараза, да еще и папашей вертит, словно флюгером. Думаю, сумела кого-нибудь разговорить.

– Прям не девка, а лазутчик стана вражеского, – тихо рассмеялся Ефим.

– А ты вспомни, кто папаша у нее, сам все поймешь, – усмехнулся Елисей в ответ.

– Добро, понял я тебя, княже, – помолчав, кивнул Ефим. – Есть тут пара лавок, которые давно уж прикрыть пора, да у службы все руки не доходят. Пошли.

Он решительно свернул за угол и повел парня куда-то в глубь торговых рядов.

* * *

Толкнув скрипучую старую дверь, Елисей вошел в полутемную лавку и, оглядевшись, направился к прилавку. Настороженно рассматривавший его мужичок с рожей продувной бестии чуть прищурился и, окинув парня внимательным взглядом, угрюмо поинтересовался:

– Чем могу служить, вьюнош?

– Человека я ищу. Невесту свою. Одета добре, глаза восточные, серые, и мастью тоже вороная. С виду на татарку похожа. Видел такую? – коротко описал княжну Елисей, не спеша рассматривая товар. – Могла чего из белого оружия спрашивать.

– Не было тут таких, – отмахнулся мужичок. – Ступай отсель. В другом месте невесту свою ищи.

– Ты, почтенный, не понял. Я ведь за правдивый ответ и заплатить могу, а вот за ложь и глотку перерезать, – усмехнулся в ответ Елисей, останавливаясь перед ним.

– А силенок-то хватит? – презрительно усмехнулся мужичок.

– Вот и поглядим, – не остался парень в долгу.

– Макар, – оглянувшись через плечо, позвал продавец.

Из подсобки выполз мужик ростом метра под два, но при этом худой. Словно из древесных корней свитый. Выпрямившись во весь рост, длинный окинул посетителей внимательным взглядом и, зло усмехнувшись, пробасил:

– Пошли вон, господа хорошие. Подобру-поздорову.

– А то что? – иронично поинтересовался Елисей, небрежно оперевшись о прилавок и чуть склонив голову набок.

– Не тяни, Макар. Время дорого, – поторопил продавец своего вышибалу.

Длинный обошел прилавок и, засучивая рукава, направился к парню. Выждав, когда он окажется в двух шагах, Елисей чуть качнулся и, недолго думая, со всей дури пнул его ногой в пах. Бил Елисей без всякой жалости. Длинного аж подкинуло, после чего, утробно застонав, он медленно сложился сразу во всех суставах, обхватив низ живота заскорузлыми ладонями.

Тут же шагнув к нему, Елисей нанес сложенными в лодочки ладонями по ушам и, окинув результат своей деятельности внимательным взглядом, повернулся к продавцу.

– Ты… ты… ты что сделал? – заикаясь от изумления, пролепетал мужичок, растерянно перегибаясь через прилавок, чтобы разглядеть вышибалу, стонавшего на полу.

Воспользовавшись моментом, Елисей схватил его за пальцы и, вывернув ему руку, коленом прижал шею к прилавку. Вытащив кинжал, он подсунул лезвие под один палец и, чуть порезав кожу, повторил вопрос:

– Видел девушку, или тебе вместо пальцев одни культи оставить?

– Не было ее тут, богом клянусь! – завопил мужичок в полный голос.

– Подпол где? – уточнил Елисей.

– Здесь, со мной рядом.

– А потайной? – не унимался парень.

– Там, на складе. Да нет ее там. Крест целовать стану, – снова завопил мужичок, когда Елисей случайно чуть сильнее прижал лезвие к его пальцам.

– Ефим, проверь, – скомандовал парень, не отпуская продавца.

Бывший егерь тенью скользнул за прилавок и, быстро проверив все подвалы, вернулся обратно, отрицательно качнув головой.

– Пусто, – коротко выдохнул он.

– Говорил же, не было ее здесь, – закряхтел мужичок, когда парень чуть усилил нажим коленом на шею.

– Твой счастье, почтенный, – зло усмехнулся парень, отпуская его шею и резким ударом опуская рукоять кинжала на его затылок.

– Зачем? – не понял Ефим.

– Да мало ли какая дурь ему на ум взбредет. Не убивать же дурака, – отмахнулся Елисей, направляясь к дверям.

– А ты злой в драке, княже, – одобрительно хмыкнул бывший егерь.

– Это ты еще меня злым не видел, – фыркнул Елисей и, выйдя на улицу, уточнил: – Куда теперь?

– За мной ступай, – послышалось в ответ, и Ефим ловко нырнул в какой-то переулок.

Как оказалось, мелких лавок, в которых торговали краденым и ворованным, в центре столицы было не так и мало. За два часа напарники обошли большую часть из них, когда Елисей, после очередного обыска выйдя на улицу, задумчиво огляделся.

– Ты чего? – насторожился Ефим.

– Что-то мы не так делаем, – мрачно проворчал Елисей, оглядываясь. – Сколько отсюда до княжеского дома быстрым шагом идти?

– Ежели пешком, не меньше часу, – что-то прикинув, ответил Ефим.

– Пешком, – решительно кивнул парень. – Вот смотри. Девчонка из дому сбежала ранним утром. Лавки еще закрыты были. Знала, что придут будить и дома не застанут. Записку оставила. Завтрак у них часов в девять должен быть. Выходит, надо искать лавку недалеко от дома. Путь туда, путь обратно, да еще на месте осмотреться да поторговаться.

– Ага, – сообразил Ефим. – В той стороне не более трех лавок таких есть. И вот одна мне особо не нравится.

– А что там не так? – подобрался Елисей.

– Ворованным чуть не открыто торгуют. И то сказать, лавка та банде местной принадлежит. Управляющим там бывший вор. Хромой. Но руки ловкие. Так что имей в виду.

– Учту, – коротко кивнул Елисей. – А как так получилось, что вор, и в лавке заправляет. Им же вроде сие невместно.

– Старый уже, – скривился Ефим. – Руки ловкие, а ноги еле ходят. Вот ему на кормление ту лавку и отдали. Он ворованное и продает.

– Ну, тоже выход, – задумчиво хмыкнул Елисей. – Добре, пошли туда.

– Только это, княже. Там так просто уже не получится. Трое там навроде грузчиков все время крутятся, да еще, ежели свистнут, десяток сразу набежит, – честно предупредил Ефим.

– Им же хуже, – хищно усмехнулся парень, погладив ладонью рукоять пистолета.

Будучи в черкеске с погонами, он открыто носил на поясе прямой кинжал и кобуру с пистолетом. Черкеска была, можно сказать, форменной одеждой, и потому ни у кого из городовых даже мысли не возникало спросить, почему он при оружии. А кинжал вообще считался частью одежды. Так что с этой стороны парень был прикрыт на все сто. А уж разыскивая дочку главного контрразведчика, он вообще мог забыть о таком понятии, как закон. Князь Тарханов никому не позволил бы вмешаться в это дело. Дочь ему была дороже всех банд города, вместе взятых.

До нужной лавки они добрались минут через сорок. Но когда Елисей толкнул дверь, она оказалась заперта. Удивленно посмотрев на напарника, парень вопросительно выгнул бровь, на что тот недоуменно пожал плечами.

– Не было еще такого. Им бояться некого, – проворчал Ефим, пробуя открыть дверь.

– Второй вход есть? – сойдя с крыльца, тихо спросил парень.

– Сюда, – кивнув, скомандовал Ефим, направляясь к соседней подворотне.

Пройдя дворами, они свернули в какой-то тупичок, и бывший егерь, резко остановившись, еле слышно прошептал:

– И тут дверь закрыта. Вон засов.

– А раньше так бывало? – подумав, уточнил Елисей.

– Никогда. Эта лавка только на ночь закрывалась. Да и то не всегда. А ежели управляющего не было, так за него кто другой сидел. Говорю же, бандитское гнездо.

– Ладно, погляди вокруг пока, чтобы никого постороннего не было, – скомандовал Елисей, запуская руку в сумку.

Достав из нее кусок сталистой проволоки, он бесшумно поднялся на крыльцо и, присев на корточки, осмотрел здоровенный висячий замок, которым и был заперт засов. Иронично хмыкнув, парень сунул конец проволоки в скважину, и спустя минуту железное чудовище, щелкнув, открылось.

Аккуратно, чтобы не нашуметь, Елисей снял замок, убрал в сторону засов и, жестом подозвав к себе напарника, начал по сантиметру открывать дверь, одновременно поднимая ее, чтобы не заскрипела. Глядя на его действия, Ефим только удивленно головой качал. Пробравшись в узкий короткий коридор, они старательно прикрыли за собой дверь, и Ефим, быстро ощупав створку, бесшумно задвинул широкую щеколду.

Держась под стеной, они выбрались в длинный поперечный коридор, и Елисей пальцем указал напарнику в сторону самой лавки. Кивнув, Ефим ловко двинулся в указанную сторону, а парень плавно скользнул вперед. В дальней комнате, которой заканчивался коридор, слышался какой-то тихий бубнеж. О чем говорили, было не слышно, но голосов явно было больше двух. Еле слышный шорох заставил Елисея стремительно обернуться. Подходивший к нему Ефим замер, показывая пустые ладони.

Чуть кивнув, Елисей жестом подозвал его поближе и, кивнув туда, откуда тот пришел, изобразил на физиономии вопрос. В ответ бывший егерь только отрицательно качнул головой. В торговом зале было пусто, а значит, за тылы можно особо не беспокоиться. Одобрительно кивнув, Елисей снова двинулся вперед. Они добрались до нужной двери, и пока Ефим осматривал все оставшиеся за спиной помещения, парень присел у замочной скважины.

– …говорю тебе, дикий он какой-то, – услышал он. – Девку ищет. Трех сторожей пришиб и не почесался.

– Сиди молча, – послышался жесткий ответ. – Нам только ночи дождаться, а после уйдем, и ищи ветра в поле. На окраину двинем.

– А чего туда-то? Да еще с товаром. Опасно. Приметят, каторгой не обойдется.

– Не приметят. Оттуда до османов ближе. Да и местные там с турками часто дела ведут. Им товар скинем, и за кордон уйдем. Пущай ищут.

– А как мы там жить-то станем? Мы речи их не разумеем, – не унимался все тот же нытик.

– Я разумею. Этого хватит. А тебе только меня и надо слушать.

– Что-то я не пойму, Хват. Ты предлагаешь весь хабар себе забрать? А иваны прознают? – вступил в разговор третий голос.

– То не твоего ума дело, – зло огрызнулся хриплый, словно простуженный, голос. – Есть у меня мысля, как без следов уйти. Долго думал, как все обставить, а тут и случай подвернулся. Так что главное нам из города тихо уйти. Чтоб никто не приметил. А дальше меня слушайте и делайте, что скажу. Тогда и дело сладится.

– Врет он, – заявил Елисей, распахивая дверь и входя в комнату. – Из города уйдете, хабар скинете, и кончит он вас, чтобы себе всю добычу забрать.

– Ты как тут, бес! – испуганно ахнул вертлявый, жилистый мужик, едва не свалившись с табурета от испуга.

– На огонек заглянул, – хищно усмехнулся Елисей и, стремительно метнувшись к сидевшему в проеме между двух окон седому мужику, со всей дури врезал ему ребром ладони в висок.

Не останавливаясь, он оттолкнулся ногой от стены и, изворачиваясь в прыжке, кувырком метнулся ко второму, широкоплечему, бритому под нуль здоровяку. Выходя из кувырка, Елисей с ходу всадил ему кулак в горло и тут же пробил левой в челюсть, сбивая со стула. Третий удар был нанесен ногой в голову. Испуганный, только и успел, что вскочить, чтобы тут же улечься на пол, отправившись в нирвану от резкого хука в челюсть.

– Вяжи их, – скомандовал Елисей, доставая из сумки веревку.

Ефим, с интересом наблюдавший за этим акробатическим этюдом, выхватил из кармана моток крепкой веревки и, ловко перевернув испуганного на живот, принялся связывать ему руки. Елисей по привычке связывал пленным не только руки, но и ноги. Согнув их в коленях, он накидывал на щиколотки петлю и притягивал конечности к стянутым кистям.

– Зачем это? – с интересом уточнил Ефим, разгибаясь.

– Так не перекатится, ежели бежать надумает, – зло усмехнулся Елисей. – Обыщи тут все. Особо оружие собирай, – скомандовал он, приседая над седым.

Тщательный обыск выдал парню немного денег, узкий нож и кованый гвоздь, вбитый в кусок круглой деревяшки, которую седой носил на поясе за спиной.

– Каторжная штука, – понятливо хмыкнул парень, зажимая деревяшку в ладони. – И со стороны не видать, и убить запросто можно, ежели знаешь, куда бить.

– Непростой ты казак, княже, – задумчиво хмыкнул Ефим, с интересом разглядывая парня.

– Пластун я, друже. Сам пластун и пластунов на Кавказе учу, – вздохнул Елисей и, оглядевшись, добавил: – Этим двоим рты заткнуть, а с этим сударем я побеседую по душам, – указал он на седого.

– Этот не скажет ничего, – отмахнулся Ефим. – Каторжный. Битый. Юлить станет, выть, плакать, а нужного не скажет.

– Ну, это смотря как спрашивать, – усмехнулся Елисей так, что бывший егерь невольно вздрогнул.

* * *

Наталью Тарханову нашли в потайном подвале. Точнее, в подвале соседнего здания, куда из лавки был прорыт потайной лаз, вход в который был замаскирован под стеллаж со всякой всячиной. Елисей отдал должное хитроумности криминальных ловкачей, умудрившихся сделать все так, что, не зная, и не подумаешь, что за полками имеется дверь. Ее и открыть-то было не так просто.

Нужно было встать на определенную доску и потянуть на себя гвоздь, торчавший из стены. Но прежде чем войти, требовалось еще обезвредить самострел. Елисей, помня, что подобные хитрости в этом времени пользовались большой популярностью, пустил первым пугливого мужика, прижав к горлу седого лезвие кинжала. Один погибнет или сбежит, второй останется.

Именно так он и объяснил троице бандитов, когда добился от главаря нужных ответов. Девушка, опоенная настойкой опия, мирно спала на какой-то лавке, связанная, словно курица на продажу. Оставив пленных на попечении Ефима, парень ловко срезал с нее веревки и, подхватив на руки, понес обратно в лавку. Разбираться с тем, чей подвал использовали бандиты и куда ведут очередные проходы, он решил оставить контрразведке.

Вынеся княжну в лавку, он снова связал бандитов и отправил Ефима за коляской. А заодно велел отправить весточку полковнику Юровскому. Ему, как исправному служаке, все эти катакомбы могли очень пригодиться. Убедившись, что бывший егерь убежал, парень ухватил седого за шиворот и, оттащив в соседнюю комнату, тихо приказал:

– Ну, рассказывай.

– Чего еще-то? – угрюмо уточнил бандит, сплевывая кровь из разбитого рта.

– Общак ваш где? – прямо спросил Елисей. – Только не говори, что не знаешь. Я, прежде чем войти, вас долго слушал и знаю, что ты с ним уйти хотел. Так что? Мне продолжить, или сам скажешь?

Вздохнув, седой с ненавистью посмотрел на своего мучителя и, вздрогнув, тихо проворчал:

– Откуда ж ты взялся такой? Молоко на губах не обсохло, а кровь словно воду льешь.

– Я, дружок, с Кавказа. С абреками резаться начал еще мальчишкой. Так что вас троих словно баранов освежую и не вздрогну. Приходилось видеть, как человек без шкуры выглядит?

– Да чтоб тебя, – содрогнувшись, прохрипел седой. – Ладно, слушай. За Нарвской заставой через полверсты тропка влево уходит. Там болотце малое. На том болотце старая ива. А под ее корнями сундук. Там все. Только сразу скажу. Тебя за тот общак иваны на ножи поднимут, и года не пройдет.

– Пусть на Кавказ приезжают, – усмехнувшись, кивнул парень. – Есть у меня среди абреков людоловы знакомые. Рабов османы с удовольствием покупают. Туда все и поедут.

– Ну, мое дело прокукарекать, а там хоть не расцветай, – зло огрызнулся седой.

– Я вот еще что спросить хотел, – вспомнил Елисей. – Чего это ты через окраину решил к османам идти?

– Да не к османам, – скривился бандит. – Продал бы девку, от этих избавился и с хабаром к литвинам бы ушел.

– Язык их знаешь. Сам, что ли, оттуда? – задумчиво хмыкнул Елисей.

– И вправду слушал. Ловок, бес. Мы и не услышали, как вошел, – оценил седой. – Чего теперь с нами-то будет?

– А это не я. Это теперь князь Тарханов решать станет, – пожал Елисей плечами. – Знаешь, кто это?

– Имя слыхал, а вот чем промышляет, не ведаю, – угрюмо буркнул седой.

– Промышляет? – иронично усмехнулся парень. – Это ты промышляешь, рожа, а князь Тарханов всей контрразведкой ведает. Так что влипли вы, господа разбойники, как кур в ощип. Он прикажет, и вас на колья насадят, имени не спрося. Считай, что нет вас больше.

– Как так-то? А суд? – растерянно спросил бандит.

– Он вам и суд, и прокурор, и стряпчий с адвокатом. Развелось вас, тварей, патронов перестрелять не хватит. Ничего, ножами управимся, – прошипел Елисей и, ухватив его за шиворот, поволок обратно к подельникам.

– Погоди, казак, погоди, – захрипел седой. – Выкуплюсь я у тебя. Сам всю жизнь на старость собирал. И золотишко там есть, и камушки, и просто червонцев на три жизни хватит. Все твое будет, только уведи меня отсюда. После, когда схрон мой заберешь, отпустишь. Я тебе место покажу, где меня укрыть можно. Сам сходишь, заберешь, а после схрон и откроешь.

– Ну, и где тот схрон? – чуть подумав, поинтересовался Елисей.

– Пустырь за Путиловским заводом знаешь?

– Угу.

– Так вот, с дальнего конца у забора того завода домишко горелый стоит. Под печкой, сзаду, кирпичи вынимаются. Там все найдешь, – понизив голос до едва слышного шуршания, рассказал бандит.

– Ясно. Врешь, как сивый мерин, – хмыкнул Елисей и, ухватив его за ворот рубахи, потащил дальше.

– Правда это! – извиваясь и дергаясь всем телом, задушенно хрипел седой. – Истинный бог, правда. Руки развяжи, крест целовать стану.

– Заткнись, – встряхнув его, словно старую тряпку, приказал Елисей.

Затащив седого в комнату, где на полу лежали связанные бандиты, а на лавке мирно спала беглянка, он швырнул его в угол и, брезгливо отряхнув руки, внимательно осмотрелся. Трусливый лежал, как бросили. А вот третий, самый здоровый, явно пытался развязаться. Присев над ним, Елисей быстро осмотрел веревки и, подхватив еще один обрезок, накинул петлю ему на шею.

– Вздумаешь ноги опустить, сам себя задавишь, – сообщил он хрипящему бандиту, жестко подтягивая ему ноги к затылку.

Спустя часа полтора в коридоре послышались шаги, и вошедший Ефим с ходу сообщил, утирая выступившую на лбу испарину:

– Все исполнил, княже. Коляска твоя во дворе. А за этими сейчас подъедут.

– Добре. Тогда я княжну домой повез, а ты встречай, – кивнул Елисей.

– Исполню, – решительно кивнул Ефим, вынимая откуда-то из-за спины охотничий нож.

– Ты все время в том трактире обитаешь? – чуть подумав, уточнил парень.

– Там и живу, – вздохнув, кивнул егерь.

– Закончу дело, найду тебя. Поговорим, – пообещал Елисей, подхватывая девушку на руки.

Вынеся княжну через заднюю дверь во двор, он подошел к своей коляске и, аккуратно уложив девушку на сиденье, велел Любиму:

– К дому Тархановых. Только на улице не останавливайся. Во двор въезжай. Не надо, чтобы девчонку в таком виде заметили, – коротко пояснил он, поднимая полость.

– Исполню, княже, – очень серьезно кивнул Любим, тряхнув поводьями и ловко разворачивая коляску буквально на пятке.

Выбравшись на улицу, коляска пошла быстрее, и Елисей, оглядевшись, приметил подъезжавшие к лавке закрытые кареты, на козлах которых сидели солдаты.

«Кавалерия из-за холмов», – усмехнулся про себя Елисей, устраивая девушку поудобнее.

До нужного дома они добрались без приключений. Привратник, увидев незнакомый транспорт, открыл было рот, чтобы обругать Любима, но Елисей, высунувшись, поманил его к себе, негромко попросив:

– В коляску глянь.

– Ох ты ж господи! – ахнул пожилой, но еще крепкий мужчина в чистом, опрятном армяке. – Сей момент отворю, сударь, – засуетился он, подбегая к воротам.

Любим подогнал коляску к самому крыльцу, и Елисей, откинув полость, поднял девушку на руки. Слуги, увидев парня с княжной на руках, ринулись открывать двери и тут же подняли бестолковую суету, причитая и норовя выхватить ее из рук спасителя. Рыкнув на них, парень приказал показать комнату девушки и решительно зашагал следом за мажордомом, который уже успел признать казачьего князя.

На площадке второго этажа их встретил сам хозяин дома. Едва увидев, в каком состоянии находится его дочь, князь резко побледнел и, шагнув к парню, еле слышно спросил:

– Что с ней?

– Опоили. Настойкой опия. Прикажите врача позвать, – посоветовал Елисей. – Куда нести? – повернулся он к мажордому.

– Я покажу, – взял себя в руки князь. – За мной ступайте, Елисей Григорьевич, – попросил он и первым начал подниматься на третий этаж.

Уложив княжну на кровать, Елисей тут же отступил в сторону, давая отцу возможность приблизиться к дочери. Убедившись, что тут все нормально, он вышел в коридор и, сняв папаху, устало вздохнул, проводя ладонью по волосам и ероша завиток чуба.

– Как нашли-то, ваше сиятельство? – не удержавшись, тихо спросил мажордом.

– Искали, потому и нашли, – усмехнулся парень в ответ. – Долгая история, голубчик. Да еще и грязная. Ладно. Пойду я. Тут не до меня теперь, – снова вздохнул он и, развернувшись, направился к лестнице.

– Елисей Григорьевич, – послышалось в коридоре, когда он вышел на лестничную площадку. – Одну минуту.

Парень обернулся. По коридору к нему спешил хозяин дома.

– Елисей Григорьевич, я прошу принять мою сердечную благодарность за вашу помощь и прошу вас завтра быть здесь, прямо с утра. Сегодня, уж простите великодушно, не до разговоров, а вот завтра настоятельно прошу приехать и подробно рассказать, как все было и где вы ее нашли, – в голосе князя звучали облегчение и закипающая злость.

– Ну, кто сделал и где нашли, думаю, вам скоро полковник Юровский доложит. Я его людей вызвал и виновных им сдал. А вот как было, расскажу. Дело нехитрое, – улыбнулся Елисей.

– Как вы успели? – растерялся князь.

– Так полковник со мной своего человека посылал. Вот ему и велел ваших ухорезов вызвать, – пожал парень плечами.

– Ухорезы, – фыркнул князь. – Любому из них до вас, как до Москвы пешком. Весь день по городу бегали и волоса не нашли. А вы, вон, за несколько часов обернулись.

– Повезло. Да и проводник по городу толковый попался. Без него тоже б носился, как та Савраска, с высунутым языком, – честно признался Елисей.

– Так я могу надеяться, что вы завтра утром будете? – с нажимом повторил свое приглашение князь.

– Непременно буду, – твердо пообещал Елисей.

– Прекрасно. Я прикажу, чтобы коляску вашу сразу во двор пропустили, – кивнул Тарханов и, тяжело вздохнув, тихо добавил: – Спаси Христос, Елисей. Век не забуду.

– Господь с вами, ваше сиятельство. Я людоловов на дух не переношу. Так что вы уж присмотрите, чтобы та троица никогда больше света белого не увидела.

– За то можете не беспокоиться, князь, – хищно усмехнулся Тарханов. – Уж от меня они точно живыми не уйдут.

Попрощавшись, Елисей легко сбежал по широкой лестнице на крыльцо и, усевшись в коляску, громко приказал:

– Трогай, Любим.

Они выехали на улицу, и парень, дождавшись, когда коляска окажется на Невском, поднявшись, спросил у казака:

– Любим, ты пустырь, где дуэль была, помнишь?

– Само собой, княже. С закрытыми глазами довезу.

– Вот туда и езжай. Еще одно дельце образовалось, – одобрительно усмехнулся парень, хлопнув его по плечу.

Казак звонко хлопнул бичом, и каурый резко прибавил ходу, идя размашистой рысью. Спустя час они оказались на пустыре. Оставив Любима с коляской на месте дуэли, Елисей привычным жестом проверил оружие и отправился искать сгоревшую избу у забора завода. Искомое обнаружилось минут через сорок. Оглядевшись и убедившись, что кроме ворон, его никто не видит, парень проскользнул в развалины и, обойдя по кругу старую русскую печь, присел у ее задней стенки.

На первый взгляд кладка хоть и старая, но еще крепкая, но едва он потянул на себя немного выступавший из нее кирпич, как стало понятно, что эта прочность только видимость. Быстро раскидав кирпичи, Елисей осторожно заглянул в образовавшийся пролом и, удивленно качнув головой, тихо проворчал:

– И правда сундук. Не обманул, бандюга.

* * *

Открывший дверь слуга почтительно поклонился и, забирая у парня папаху, тихо посоветовал:

– Переждите, сударь. Его сиятельство в таком гневе, что домочадцы все попрятались, словно мыши. Даже на супругу накричать изволили.

– Оно и понятно, – сочувственно вздохнул Елисей. – Я б при таком раскладе все в доме разнес. Веди, голубчик. Авось обойдется.

– Как прикажете, сударь, – вздохнул слуга, окинув парня задумчивым взглядом. – И то сказать, вы ее и нашли, – буркнул он, направляясь к лестнице.

Рев раненого тираннозавра парень услышал, едва ступив на ступеньки. Его сиятельство высказывались так, что Елисей невольно заслушался. Его словесные перлы могли заставить покраснеть и пьяных сапожников и портовых биндюжников. Высказывался князь большим морским загибом так, что в окнах побрякивали стекла, а люстра под потолком жалобно звякала.

– Умеет, – одобрительно усмехнулся Елисей, дослушав очередное княжеское высказывание.

Проведя парня по коридору второго этажа, слуга осторожно поскребся в дверь и, просочившись в щель, в которую и руку-то было сложно просунуть, испуганно сообщил:

– Его сиятельство, князь Халзанов к вам.

– Проси, – послышался командный рык, и Елисей шагнул в кабинет, где и происходил разнос непоседливой доченьки.

– День добрый, ваше сиятельство, – щелкнул Елисей каблуками.

– Для вас, Елисей Григорьевич, только Никита Иванович. Рад видеть, князь, – выходя из-за стола, шагнул Тарханов навстречу, протягивая руку.

– В таком разе просто Елисей. Молод еще для полного величания, – улыбнулся парень, пожимая крепкую длань хозяина дома.

– Присаживайтесь. Иван, чаю подай. А ты куда собралась? Я не закончил, – рявкнул он так, что слугу с места просто сдуло. – Вот, полюбуйтесь, Елисей. Знаете, ради чего я упросил вас все дела бросить и по всяким поганым лавкам носиться, ее выискивая? А просто все. Возжелала доченька моя научиться белым оружием владеть и решила, что сама себе нужное купит. Да ты хоть знаешь, чем булат от обычной стали отличается, курица? – взревел он, и Наталья, сжавшись в комочек, еле слышно всхлипнула.

– Да уж, – растерянно крякнул Елисей, не найдя что ответить.

– Избаловал я тебя, Наталья. Как есть избаловал. Маленькая. Любимица. Дура, веником набитая! Сказано было, без охраны из дома ни ногой. А ты? Или думаешь, я такие слова просто так говорю? Шутки ради? Ты чем реветь, вон, в ноги князю падай да благодари, что найти сумел. Сил и времени не пожалел. Один супротив трех бандитов пошел и победил. Вот вы, Елисей, что бы на моем месте сделали после такого?

– Ну, ежели по совести, то за нагайку бы взялся, чтоб неделю стоя ела и на животе спала, – вздохнув, честно признался парень. – Было б дите неразумное, и бог бы с ним. А тут девица уж взрослая. Того и гляди, сваты на пороге встанут. Понимать надо, что такие приказы отец просто так не отдаст. Слава богу, обошлось. Не поранили никого, пока искали.

– Ага, а сами… – всхлипнула вдруг Наталья. – Сами-то вслед бандитам погнались, когда жену схватили.

– Погнался, – спокойно кивнул Елисей. – Да только погнался один я. Мою жену скрали, мне и отбивать было. А чужими жизнями в таком деле я рисковать права не имел. А батюшка ваш, уж простите великодушно, не я. Я пластун, и следы читать и головой рисковать моя служба. А его дело – думать и службой управлять.

– А про эту история ты откуда знаешь? – неожиданно подобрался князь. – Я тебе ничего такого не сказывал. Отвечай!

– Княгиня Мышкина маменьке рассказывала, а я подслушала, – снова всхлипнув, призналась девчонка.

– Да чтоб тебя! – грохнул князь кулаком по столу. – В собственном доме слова сказать нельзя.

– Так то не особый секрет, Никита Иванович, – спокойно пожал плечами Елисей. – Вспоминать дело то не люблю. Это верно. А так секрета из него не делаю.

– Оно и понятно, что не любите, – буркнул князь, слегка успокаиваясь. – Тут ведь вот еще какая история. Наташка-то у меня уж просватана была. А тут, после истории этой, я письмо получил. Разорвал жених ее помолвку. Мол, меченая она теперь. Порченая. И как узнать-то сумели?

При этих словах девушка тихо заплакала. Бросив на нее растерянный взгляд, Елисей быстро припомнил все обстоятельства обнаружения девушки в тайнике и, решительно качнув головой, уверенно заявил:

– Чушь все это, Никита Иванович. Не тронули ее. В том готов вам слово свое дать. И то сказать, девица нетронутая из благородной семьи на османском базаре в два раза дороже обычной идет. И бандитам тогда не до удовольствий было. Они ночи ждали, чтоб из города бежать.

– Знаю, – мрачно вздохнул князь. – Полковник Юровский с самого утра доклад привез. Давно тот седой уйти собирался, а тут эта дуреха под руку подвернулась. Вот он и решил, что пора. Да и готово у него уже все было. Их за городом карета дожидалась. На хуторе стояла. И кони были. Запрягай да езжай.

– Интересно, – задумчиво проворчал Елисей. – Седой тот вроде как литвином был. Думаю, связей у него за границей много осталось, – парень многозначительно посмотрел на хозяина дома.

– Полковник уже занимается, – кивнул тот. – И к слову сказать, карета та на хутор с той стороны и пришла. Их работа. Не наших мастеров каретников. И кони тоже с той стороны.

– Выходит, он хотел границу как иностранец переехать? – сообразил Елисей.

– Именно, – удовлетворенно кивнул князь. – Потому и выжидал. А с этой курицей в карете это сделать было бы еще легче. Весть-то на границу еще передать не успели бы.

– Ну да. Девица благородного сословия. В дороге умаялась. Спит. Потому и папаша ее сильно торопится, чтобы до постоялого двора быстрее добраться, – понимающе усмехнулся парень.

– Одно удовольствие с вами, Елисей, говорить. На лету все ловите.

– Так ведь у нас на Кавказе такими уловками тоже пользуются, – усмехнулся тот.

Притихшая Наталья слушала их разговор, широко распахнув глаза и переводя взгляд с одного на другого. Князь, заметив, что она опять старательно греет в их беседе уши, грозно нахмурился и, посмотрев на дочь испепеляющим взглядом, рыкнул:

– И что мне теперь делать с тобой? Мало того что я должен был подчиненных своих о помощи просить, потому как приказывать в таком деле права не имею, так еще и всю семью опозорила. Кто теперь в твою сторону посмотрит? Только прохиндей какой, кто через тебя захочет себе карьеру сделать?

– Господь с вами, Никита Иванович, – осторожно вмешался Елисей. – Наталья Никитична девица красивая. Статная. Найдется человек, что и вправду ее полюбит. Вот только сама-то она чего хочет? Потому как замуж выйти не напасть, как бы замужем не пропасть, – закончил он старой присказкой, которую слышал еще от своей покойной бабки.

– Вы это к чему? – не понял князь.

– К тому, хочет ли она сама замуж? – пояснил Елисей. – Может, ей чего другое интересно?

– Чего другое-то? – снова не понял Тарханов. – Ее дело бабье. Замуж выйти, детей нарожать да за мужем смотреть. Или не так? – спросил он, удивленно глядя на парня.

– Это на наш с вами взгляд так. А что у нее в голове, одному богу известно, – кивнул он на девчонку.

– А ты чего притихла? – повернулся Тарханов к дочери. – Или и вправду замуж не хочешь?

– Я за настоящего мужчину замуж хочу, – судорожно вздохнув, решительно заявила девчонка. – Чтоб не чиновником, а бойцом был, который и оружием владеет, и смелый был, и ласковый. Вот.

– Ну ты и захотела, – растерянно проворчал Тарханов. – Господи, за что наказываешь? – неожиданно взревел он. – Всегда ж любимицей была, а тут…

– Ой! – пискнула Наталья, снова сжимаясь в комочек.

«М-да, похоже, это уже крик души, – подумал Елисей, оглядывая обоих задумчивым взглядом. – Если вспомнить, что папаша вечно только обещал всыпать, но никогда и пальцем не трогал, а теперь орет как потерпевший, понятна реакция девчонки. Но что со старым делать? Так и до инсульта недалеко».

– Никита Иванович, а давайте в сад спустимся, – подумав, предложил он.

– Зачем? – сбившись с мысли, растерялся князь.

– Погуляем, воздухом свежим подышим, а заодно и подумаем, что тут сделать можно. Сами знаете, одна голова хорошо, а две лучше, – нашелся парень, про себя добавив: «А две это уже мутант».

– Да что тут придумать-то можно? – с отчаяньем в голосе спросил князь. – Это ж клеймо на всю семью. Благо старшую успел замуж отдать. Хоть тут теперь спокойно. А с этой что теперь делать?

– За меня ее отдайте, – решившись, ответил Елисей, словно в прорубь прыгнул. – Увезу на Кавказ, и пусть тут языками впустую чешут. А года через два приедет уже не девкой порченой, а мужней женой. Я-то знаю, что ее никто не трогал. К тому времени все уже и забудется.

– Вы это серьезно? – растерянно уточнил князь.

– Понимаю, что не мне со своим рылом в калашный ряд, но иного выхода не вижу, – развел Елисей руками.

– И что, взаправду на Кавказ ее увезете? – переспросил Тарханов.

– А куда ж еще? – не понял Елисей. – У меня там и школа моя, и имение, и дело свое. Да и не нравится мне столица. Сыро тут. И серо. Там хоть и жарко, зато краски яркие. Глаз радуется.

– Выходит, и дела себе тут никакого просить не станете? – не унимался князь.

– А какие тут дела у меня быть-то могут? – не сообразил Елисей. – Насчет оружия мы вроде с вами уговорились. Вот еще брата женю, и в путь.

– Наталья, ну-ка, скажи там, чтобы чаю подали. Да далеко не уходи. Понадобишься еще, – скомандовал князь, и девушка, залившись краской, выскочила из кабинета.

– Елисей, вы сейчас это все серьезно сказали, или только так, чтобы мне потрафить? – дождавшись, когда за ней закроется дверь, тихо спросил князь.

– Серьезно, Никита Иванович. Я, когда ее в том коридоре увидел, понял, что нравится она мне, сил нет. Да только понимал, что не моего поля ягодка. Я ж знаю, что князь я только по бумагам. А так был казаком, казаком и остался. Но раз так уж все сложилось, решился просить, – честно признался Елисей. – Вы уж простите, ежели что не так. Да только сердцу не прикажешь.

– Это верно, – задумчиво протянул князь, что-то обдумывая. – А что в приданое спросите?

– А нет мне дела до приданого. Уж поверьте, денег у меня и своих хватает, – усмехнулся парень. – Казаки от веку боем жили и с боя кормились. Так что я еще и вас удивить могу.

– Куда уж больше, – хмыкнул князь, простецким жестом почесав в затылке. – Вот что, молодой человек. Мне все это обдумать надо. Как следует, – так и не придя к какому-то конкретному решению, взял князь паузу. – Да и курицу эту спросить не мешает. Хоть и дура, а все одно родная кровь.

– Не дура она, Никита Иванович, – понимающе усмехнулся Елисей. – Совсем не дура. Избалована, своенравна, это да. Но не дура. А как замужем окажется да дитя родит, так и норов весь в дело уйдет. А насчет подождать, подожду, конечно. Куда ж я денусь, – вздохнул он, уже мысленно попрощавшись с мечтой.

Это предложение было спонтанным, и особо парень ни на что не рассчитывал. Что называется, попробовал взять нахрапом. Не выйдет так не выйдет. Жаль, конечно. Девчонка ему и вправду нравилась, но плетью обуха не перешибешь. И то сказать, Тархановы род в империи известный, уважаемый, и не ему к ней свататься. Но не попробовать Елисей просто не мог.

– Я так понимаю, в вашем личном деле последний виновник остался? – неожиданно сменил князь тему.

– Точно так. Но это ненадолго. И до него доберусь, – еле слышно ответил парень, хищно усмехаясь.

– Имейте в виду. Уголовники по своим клич бросили. Думают, что это какая-то залетная банда грабит. Велено всем смотреть внимательно и всех чужаков на деле ловить.

– С чего бы это они так засуетились? – насторожился Елисей.

– Полиция лютует. Уже несколько их шалманов разнесла. Арестованных куча. Полтора десятка убиты при сопротивлении аресту. Вот они и решили сами тех залетных наказать. Так что будьте осторожны.

– Это пусть они осторожны будут, – усмехнулся Елисей так, что князь невольно подался в кресле назад. – Я живых видаков не оставляю.

* * *

Спусковой крючок плавно качнулся под пальцем, и винтовка, звонко рявкнув, выплюнула стандартную пулю. Человек за окном дернул головой и безвольной куклой завалился на бок. На стене за упавшим осталось ярко-красное пятно с кусочками кости и комками серого вещества. Дернув конец, Елисей распустил узел веревки, которой привязал себя к высокой кованой ограде, и, спрыгнув на землю, быстрым шагом направился к реке, снимая с винтовки оптический прицел.

Оказавшись на берегу Невы, парень коротко размахнулся и отправил отработавшую берданку в воду. Сунув прицел в сумку, он сдернул с головы маску и, сменив ее на картуз, направился к заставе, что выходила на тракт из города. Дело было сделано. Последний из четверых отдал душу дьяволу, и теперь Елисей мог спокойно заняться более приятными вещами. Свою месть он завершил. Шагая по темной улице, парень вдруг ощутил, как с души словно камень свалился.

– Похоже, не всегда правда то, что месть облегчения не приносит, – буркнул он себе под нос, переходя через улицу на другую сторону.

Винтовку ему пришлось применить по той простой причине, что последний из фигурантов внезапно озаботился своей безопасностью и в течение нескольких дней нанял десяток отставных солдат, вооружив их пистолетами, и купил полдюжины сторожевых псов. Что за порода, Елисей рассмотреть не смог. Их выпускали только ночью. Так что рисковать он не стал. Тем более что подходящее место для стрельбы он приметил уже давно. В первый же день, когда начал наблюдение за фигурантом.

И вот теперь дело, ради которого он и приехал в столицу, было сделано. Последняя точка поставлена. И надо сказать, точка получилась весьма жирной. Почти кляксой. Ну да хрен с ним. Кончилось, и ладно. Сплюнув, Елисей свернул в очередной переулок и тут же шагнул под стену. Перед ним, перекрывая проход, в ряд стояло четыре фигуры. Заметить их было не сложно. Все четверо, ради форсу бандитского, были одеты в белые рубахи, поверх которых были накинуты серые короткие армяки.

– Кто таков? Откель шагаешь, чем промышляешь? – послышался вопрос, и четверка шагнула к парню, поигрывая ножами.

– Человек божий, обшит кожей. А чем промышляю, не твоего ума дело, – фыркнул в ответ Елисей, быстро прокачивая ситуацию.

Из четверых действительно опасными были только двое. Высокий, жилистый мужик, ловко вертевший в пальцах длинный нож, и тощий, вертлявый мужичок неопределенного возраста, с коротким кинжалом, который рыбкой порхал у него в руке. Двое других были просто мясом. Крепкие, сильные, но с оружием явно не дружившие. Они то и дело вытирали о штаны потеющие ладони, бестолково перекладывая ножи из руки с руку.

Высокий шагнул еще ближе, глумливо усмехнувшись, резко качнулся вперед, явно намереваясь напугать дерзкую жертву, и в ту же секунду Елисей начал двигаться. Кривой кинжал в левой руке заблокировал нож в руке бандита, а его близнец в правой сверкнул в воздухе, с хрустом распарывая плоть. Сделав танцевальный пируэт, Елисей оказался перед вертлявым и, не останавливаясь, всадил ему левой рукой клинок в шею, разрубая трахею и становую жилу.

Продолжая двигаться, парень резким движением вырвал кинжал из раны и тут же ударил правой рукой, вгоняя клинок под грудину третьему бандиту. Едва слышно ахнув, тот растерянно замер, судорожно разевая рот и выпучивая глаза, но Елисею было не до его эмоций. Продолжая двигаться, он снова развернулся и, вырвав из раны кинжал, прыгнул к последнему бандиту. Тот, еще не до конца осознав случившееся, только начал поворачиваться к парню, когда оба бебута нашли свою жертву.

Клинок левой руки пробил печень, а кинжал в правой вошел в горло, разрезая гортань и аорту. Елисей специально старался бить так, чтобы ни один из бандитов не успел крикнуть и поднять шум. Отерев кинжалы об одежду убитых, парень быстро обыскал тела и, презрительно отбросив обычные мелочи из карманов, удивленно хмыкнул, повертев в пальцах солидную пачку банкнот. Похоже, у бандитов до встречи с ним был удачный день.

Сунув деньги в сумку, он быстрым шагом покинул переулок и, выйдя на свет взошедшей луны, старательно осмотрел себя. Во время схватки немного крови плеснуло на рукав и наружную часть запястья. Скривившись, парень вздохнул и, еле слышно выругавшись, отправился к реке. Нужно было замыть кровь, пока свежая. Найдя ближайший спуск к воде, Елисей старательно оттер руки и рукав песком и, кое-как отжав его, выпрямился.

Рядом со спуском послышались быстрые шаги и прерывистое, усталое дыхание. Кто-то явно бежал по улице и, теперь перейдя на шаг, искал место, где можно спрятаться. Встав под стену, Елисей притаился в тени, ожидая, когда неизвестный пройдет мимо. Но вдруг послышался топот копыт и стук колес по мостовой. Тихо ахнув, бежавший бросился к лестнице и начал быстро спускаться к реке.

«Да что ж за ночь сегодня такая! – возмутился про себя парень, прислушиваясь к происходящему. – Мало мне бандитов, так еще и ловят, похоже, кого-то. Не понос, так золотуха».

Было уже далеко за полночь, и город спал, так что звуки по пустым улицам разносились далеко. Беглец спустился к реке и, оглядевшись, метнулся к самому урезу воды, надеясь уйти по краю реки, под стеной набережной.

– Да это ж баба, – рассмотрев беглеца, ахнул Елисей. – Утонешь, дура, – едва не выкрикнул он, но вовремя сообразил, что так только быстрее привлечет внимание преследователей. А самое главное, еще сильнее напугает беглянку.

По ступеням спуска застучали подкованные сапоги, и на площадку вышли вдвое. Молодые, ражие мужики, добротно одетые и явно облеченные доверием хозяина. Уж очень нагло они держались. Увидев женщину, все еще пытавшуюся найти выход, они остановились и, переглянувшись, негромко усмехнулись:

– Давай, давай. Вместе с выб…ком своим и потонешь. Нам тогда и пачкаться не придется.

– Отвяжитесь, ироды, – истошно выдохнула женщина, выхватывая откуда-то из складок юбки нож и прижимая другой рукой к себе небольшой сверток.

– Ты еще и кобениться станешь, тварь? – удивленно хмыкнул один из мужиков. – Сказано, отдай выб…ка, а сама ступай куда знаешь. Нет, обоих порешим.

– Только подойди, гад, – зашипела женщина, судорожно взмахивая ножом.

– А и подойду, – рассмеялся один из мужиков, делая шаг вперед. – Давай. Глянем, что там у тебя внутри.

– Погоди, Карп, давай прежде повеселимся. Не все ж графу ее валять. Теперь и наш черед пришел.

«Так, тут еще и граф какой-то нарисовался, – хмыкнул про себя Елисей. – Похоже, история стара, как мир. Хозяин попользовал горничную, а когда та понесла, решил от ребенка избавиться. В общем, ничто не ново под луной. Но пора эту трагикомедию заканчивать. Не торчать же тут всю ночь».

– Я смотрю, вы супротив бабы смелые. Может, со мной попробуете? – сказал он, выступая из своего закутка на свет.

– Ты тут откуда, черт?! – вздрогнув от неожиданности, развернулись к нему мужики.

– Из тех же ворот, что и весь народ, – зло усмехнулся парень, скользнув вперед.

Кинжалы сверкнули, и оба прислужника неизвестного графа с хрипом схватились на перерезанные глотки. Два сильных удара ногой, и оба тела рухнули в воду. Испуганно замершая женщина неверящим взглядом наблюдала, как два трупа медленно уносит течение. Потом, обернувшись к парню, она поудобнее перехватила нож и, судорожно сглотнув, прохрипела:

– Не подходи.

– И не собирался, – пожал Елисей плечами, осматривая кинжалы. – Только и стоять тут теперь резону нет. Не знаешь, с ними был еще кто?

– Нет, их двоих за мной посылали, – мотнула она головой и, вздрогнув, снова выставила перед собой нож.

– Ну, вот и славно, – усмехнулся парень, убирая оружие. – Пойти тебе есть куда?

– Нет. Да. Найду, – тряхнув головой, ответила женщина.

– Добре. Прощевай тогда, – пожал Елисей плечами и, развернувшись, начал подниматься на набережную.

У спуска была привязана лошадь, запряженная в коляску. На всякий случай заглянув внутрь, Елисей убедился, что она пуста, и, обойдя транспорт, зашагал по набережной в сторону заставы.

– Сударь, погодите, – послышался осторожный оклик.

– Чего тебе? – обернулся Елисей, уже зная, о чем она попросит.

Понятно, что молодой женщине с незаконнорожденным ребенком податься особо некуда. Родственники, если они есть, могут и не принять. Тем более что там ее искать станут в первую очередь. Так что ей или придется довериться неизвестному, который спас ее и ребенка, или бежать куда глаза глядят. Даже если она успела прихватить что-то ценное у хозяина или сумела скопить за время службы некоторую сумму, в сложившейся ситуации ей это мало поможет.

– Сударь, а почему вы коляску не забрали? – осторожно подойдя, тихо спросила женщина.

– А на кой она мне? Я за заставу иду. Не хочу, чтобы меня на чужой коляске видели.

– А можно мне с вами. За заставу. Из города податься хочу, – еле слышно призналась молодая мать.

– А есть куда? – иронично хмыкнул парень. – Я ведь не спрашиваю, куда именно. Просто у родичей тебя в первую голову искать станут. Я там случаем про графа слыхал. Так имей в виду, знатному человеку достанет власти везде найти. Особливо ежели по знакомым да родичам пойдешь.

– Так что ж делать-то? – испуганно всхлипнула женщина. – Неужто и вправду дитя невинное на растерзание ему отдать? Он ведь, ирод, сразу сказал, что удавит ребеночка, как рожу. Я неделю пряталась, да эти отыскали.

– Могу я тебя спрятать, – вздохнул Елисей, мысленно ругая себя на все лады. – Да только сразу скажу. Сам я не местный и скоро отсюда на Кавказ уеду. Так что, ежели не испугаешься, могу тебя с собой взять. Там-то тебя никакой граф не достанет. Думай. Решишь ехать, делай, что скажу, и шума не поднимай. Тогда и из города выведу, и увезу отсюда. А нет, так неволить не стану. Сама себе хозяйка.

– А далеко этот Капказ ваш? – настороженно уточнила женщина.

– Далеко, – усмехнулся парень, услышав, как она произнесла название региона.

– Согласная я, – помолчав, кивнула женщина, опуская голову ниже плеч.

– Добре. Тут постой, я сейчас, – скомандовал Елисей и, быстрым шагом вернувшись к коляске, отвязал лошадь. Развернув транспорт, он запрыгнул на козлы и, подогнав коляску к женщине, тихо велел: – Садись, и смотри, чтобы дите голос не подало. Перед заставой коляску бросим и пешком пойдем.

Дождавшись, когда она усядется, парень тряхнул поводьями и рысью погнал ухоженную кобылку в нужную сторону. Спустя час он оставил коляску у какой-то коновязи, прямо на улице и, взяв попутчицу за руку, свернул в знакомый переулок. Из него был выход за черту города. Точнее, выходил он к сточной канаве, за которой начинался заросший бурьяном пустырь. А уже за пустырем начинались пригороды. Там же вилась и едва заметная тропинка, выходившая на тракт.

То и дело поддерживая уставшую женщину, Елисей вывел ее на дорогу и, вздохнув, проворчал:

– Потерпи еще маленько. Пять верст пройдем, и отдохнешь.

– А что там будет? – несмотря на усталость, проявила любопытство женщина.

– Имение родича моего. Там пока и поживете. Ну, а после, как дела закончу, до дому поедем.

– А вы, сударь, тоже в имении том живете?

– Тоже.

– А родич ваш, он что, титулован?

– Оба мы титулованы.

– Шутить изволите, сударь, – вздохнула женщина. – Где ж это видано, чтобы титулованный господин по ночам людей резал, словно тать ночной?

– А я не тать. Просто не мог я допустить, чтобы два изверга над женщиной насилие учинили, – нехотя признался Елисей. – Не спустись ты к реке, я бы и не высунулся. Дождался, когда они проедут, и дальше пошел.

– А вы, сударь…

– Погоди. Тебя как звать?

– Ирина.

– А меня Елисей. Вот и познакомились, – усмехнулся парень, шагая к дому.

* * *

– Ты можешь мне объяснить, что это за женщина и почему она должна жить здесь? А главное, как все прошло? – лениво поинтересовался Ильико, попивая кофе, развалившись в кресле своего кабинета.

– Как прошло, газеты читать надо. А по поводу Ирины… забудь. Отправлюсь домой, с собой ее заберу, – так же лениво отмахнулся Елисей.

Они едва успели добраться до имения, когда небо разразилось долгим, нудным дождем. И вот уже середина дня, а прекращаться он не собирался. Потому и настроение у родичей было сонно-ленивым. К тому же сам Елисей, помня, что больше никуда торопиться не нужно, с удовольствием предавался безделью, а княжич просто отдыхал после службы.

– Расскажи хотя бы, где ты ее нашел, – не унимался Ильико. – Или ее ребенок… Хотя нет. Ты никогда раньше тут не был.

– Между нами, – понизив голос, ответил парень. – Ребенок незаконнорожденный. Отец какой-то граф. Кто именно, я пока не знаю. Но знаю точно, что сволочь он еще та. Послал за девчонкой двух подонков, с приказом убить обоих. Я случайно оказался рядом. В итоге пришлось привести ее сюда.

– Случайно? – иронично уточнил Ильико.

– Случайно, – спокойно кивнул Елисей. – Я не в том положении был, чтобы влезать в чужие дела, но тут пришлось. Сам понимаешь, позволить им убить женщину и ребенка я просто не мог.

– Понимаю, – отставляя чашку, кивнул княжич. – Незаконнорожденный, говоришь. Занятная история. Хотя подобное тут сплошь и рядом. Господа, титулованные дворяне иногда забывают, что дворянское достоинство это, прежде всего, служение империи, а не удовлетворение собственных похотей.

– Ну, я слышал, что и на Кавказе подобное не редкость, – хмыкнул Елисей, припомнив один свой разговор с Нино.

– Если ты про сестру, то напомню тебе, что отец признал ее и сделал все, чтобы она стала Буачидзе, – обиженно отозвался княжич.

– Не дуйся. Я ж не об отце, – тут же выкрутился Елисей. – Тут все по совести было сделано. Я вообще о подобных случаях.

– Не помню, чтобы у нас кто-то приказывал собственных детей убивать, – подумав, качнул княжич головой. – Ладно. Что сделано, то сделано. Я только не очень понимаю, зачем они тебе на Кавказе?

– Ну, толковая горничная в доме всегда пригодится. А я так понимаю, что Ирина свое дело знает. Мы по дороге поговорить малость успели, так оказалось, она с малолетства в прислугах.

– Тоже верно, – оценил его высказывание Ильико. – А что там за история со спасением княжны Тархановой?

– Господи, не столица, и помесь борделя с монастырем! – растерянно охнул Елисей. – Слухи разносятся быстрее пули. Тебе-то откуда об этом известно стало?

– Ну, когда офицеры контрразведки носятся по всему городу и трясут как грушу все злачные места и почему-то оружейные магазины, это не может не привлечь внимания. К тому же они задавали вопросы так, что не услышать их мог только глухой, – рассмеялся княжич.

– Не понял, они что, даже не таились? – не поверил Елисей собственным ушам.

– Ну, по рассказам очевидцев мне показалось, что все они были в величайшей растерянности, – хмыкнул Ильико. – И то сказать, посередь столицы, средь бела дня пропадает дочь их начальника. Позор, да и только.

– Да уж. За подобное упущение и всю службу могут распустить, – задумчиво проворчал парень. – Интересно, как князь все это императору объяснил?

– Вот уж чего не знаю, – тут же ушел Ильико в отказ. – Но вроде обошлось все.

– И слава богу. Никита Иванович явно на своем месте. Знает человек, что делает.

– Так многие считают. Я вот удивляюсь, как ты умудрился такой шанс упустить, – лукаво усмехнулся Ильико.

– Какой? – не понял Елисей.

– Ну, не держи меня за слепца, – не унимался княжич. – Я же видел, что ты с княжны глаз не сводил на том приеме. Неужто не попытался ее спасти и после клинья подбить?

– Похоже, ты далеко не все знаешь, – рассмеялся парень.

– Это ты о чем? – насторожился Ильико.

– Так княжну я и нашел, – хмыкнул Елисей. – Пока господа офицеры по малинам да оружейным магазинам шороху наводили, я по мелким лавкам пробежался и сумел ее найти. А после в нашей коляске домой привез.

– А ведь и верно. Слухи о каком-то казаке ходят, – растерянно кивнул княжич. – Так это ты был?

– Я.

– И что? Даже не попытался сойтись с княжной поближе?

– Брат, ее настойкой опия опоили, так что там не до светских бесед было, – вздохнул парень, усаживаясь в кресле поудобнее. – Но кое-что я сделать успел.

– И что же? – оживился Ильико.

– Попросил у князя ее руки, – честно признался Елисей.

– Чего?! Она же просватана, – ахнул княжич.

– Отказался жених. Заявил, что она теперь опозорена. А я знаю, что она не тронутой осталась. Знаю, – многозначительно повторил парень. – Так что урона мне никакого не будет. К тому же она мне и вправду очень нравится, – смущенно признался он. – Но боюсь, откажет князь. Не по Сеньке шапка.

– Не спеши, – подумав, вздохнул Ильико. – Если все так, как ты сказал, и от помолвки действительно отказались, то может и согласиться. Это ж не просто разрыв. Это позор на весь свет. А допустить такого князь не может.

– Ну, дай-то бог, – вздохнул Елисей. – От отца весточка какая есть? Когда приедет? – сменил парень тему.

– Через неделю будет. Я уже начал готовиться. Родители Татьяны решили в ресторане все устроить. Народу много будет.

– А отец не написал, на кого он Руслана оставил? – спросил парень.

– Дядя Котэ в доме остался. Все равно за делами смотреть надо. К тому же после свадьбы здесь потом придется в Тифлис ехать. Вторую свадьбу устраивать, – тяжело вздохнул Ильико. – Если семья Буачидзе такой праздник как следует не отметит, их вся Грузия не поймет. Так что готовься. Отсюда домой поедем. Дальше гулять.

– Ну, даст бог, сразу две свадьбы подряд будет, – мечтательно улыбнулся Елисей.

– Я смотрю, ты серьезно настроен, – оценил его улыбку княжич.

– А почему бы нет? – пожал Елисей плечами. – Девушка красивая, сильная, от нее хорошие дети будут. Да и не равнодушна она ко мне. Это я сразу заметил.

– Самоуверенно, – поддел его Ильико.

– Так. Я не понял, кто тут уже женат был, ты или я? – не остался Елисей в долгу.

– Уел, – рассмеялся Ильико. – Но осмелюсь тебе напомнить, что с женщинами никогда не угадаешь, о чем они думают. Так что я бы особо не обольщался.

– Тоже резонно, – хмыкнул парень. – Но когда я у князя руки ее просил, она спорить и возражать не стала. А это, согласись, знак.

– Может быть, – лениво кивнул княжич. – Чем бы заняться? А то с такой погодой недолго и заквакать. Весь день льет.

– Да уж, погода мерзейшая, – мрачно согласился парень, разглядывая потоки дождевой воды на оконном стекле.

Родичи замолчали, едва удерживаясь от того, чтобы не уснуть сидя. Их сонную нирвану прервало появление слуги. Войдя, он протянул Елисею поднос, на котором лежало письмо.

– Откуда это? Кто привез? – оживился парень, забирая с подноса конверт.

– Посыльный. Письмо отдал и уехал, – ответил слуга и, развернувшись, вышел.

– От кого? – не сдержал любопытства Ильико.

– От князя Тарханова. Просит по получении сразу приехать к нему домой. Я одеваться, прикажи карету подать, – вскакивая, попросил Елисей.

– Ступай уже, разберусь, – рассмеялся Ильико, поднимая со стола колокольчик для вызова слуг.

Спустя примерно сорок минут Елисей въехал в карете в город. Кони, укрытые от непогоды полостями из тонкой промасленной кожи, шли легкой рысью. Быстрее по такой погоде ехать было опасно. Каменная мостовая была скользкой, и животные на повороте могли просто поскользнуться и переломать себе ноги. Елисей, накинув кожаный плащ, в который раз уже перечитывал полученное послание, пытаясь угадать, что будет.

Привратник, едва услышав, кто приехал, на приглашение даже не глянул, поспешив отворить ворота. Выскочив из кареты, Елисей взбежал на крыльцо и, войдя в холл дома, с легкой улыбкой поздоровался с уже знакомым слугой, передавая ему плащ и папаху.

– В кабинете, ждут-с, – сообщил слуга на вопрос, где сейчас князь.

Быстро поднявшись на второй этаж, парень подошел к знакомой двери и, постучав, решительно толкнул ее.

– Добрый день, Никита Иванович. Прибыл, как только получил ваше письмо. Чем могу служить? – спросил он, входя в кабинет.

– Рад вас видеть, голубчик, – улыбнулся Тарханов, поднимаясь из-за стола и протягивая ему руку. – Эй, кто там?! Чаю гостю. Не приведи господи, простынете по такой погоде. Присаживайтесь, Елисей. Присаживайтесь, – радушно предложил он, указывая на кресло.

Пока готовили и подавали чай, разговор шел о пустяках, но когда слуги вышли, князь ненадолго замолчал, после чего спросил, оглаживая бороду:

– Елисей, тот вопрос о моей Наташке вы задали серьезно или только, чтобы отвлечь меня?

– Я такими вещами не шучу, Никита Иванович, – твердо глядя ему в глаза, ответил парень.

– Надеюсь, вы понимаете, что разговоры о случившемся пассаже в свете еще долго будут бродить. А значит, в столице вам с ней лучше некоторое время не появляться. Придется пожить подальше отсюда. Да и вообще, относиться к вам будут несколько, скажем так, неоднозначно, – с заметным смущением сообщил князь.

– Никита Иванович. Сказать по совести, мне плевать, кто там чего думает. Главное, что я знаю. А знаю я то, что дочь ваша осталась невинной девицей, и сие есть факт. А что до столицы, так я сюда никогда не рвался. Мы с вами это уже обсуждали.

– Верно, голубчик. Все верно. Но тут ведь вот какое дело. Мои дуболомы, пока Наташку искали, умудрились полстолицы на ноги поднять. Перепугали всех торговцев оружием до икоты. А в итоге вся эта история уже такими слухами обросла, что и сказать стыдно.

– Знаю, – спокойно кивнул Елисей. – Они уж и до меня докатились. Но слухи те мне неинтересны, как уже сказано было. Главное, что я знаю наверняка. А уж остальное… – парень скривился, небрежно махнув рукой.

– Отчаянный вы человек, Елисей Григорьевич, – помолчав, уважительно проворчал князь. – По совести признаться, не знаю, хватило бы у меня на такое решимости. Как ни крути, а слухи – вещь неприятная и даже опасная. Я про влияние их на карьеру и не вспоминаю.

– А у меня карьера уже состоялась, – усмехнулся в ответ Елисей. – Я директор школы пластунов и никем иным быть не собираюсь. Ну, а в воинстве казачьем на такие вещи внимания не обращают. Там на личную доблесть и умения воинские в первую голову смотрят. А уж с этим у меня все в полном порядке.

– Наслышан, наслышан, – закивал Тарханов, снова оглаживая бороду.

– Что вас смущает, Никита Иванович? – прямо спросил Елисей.

– Не знаю, как и сказать, – окончательно смутившись, признался князь. – По всему выходит, что я дочери своей позор вашим благородством прикрываю. Понимаю, что все так, как вы говорите, но на каждый роток не накинешь платок. Вот и получается, что, согласившись и отдав вам Наташку, я как бы использую вас, при этом подставляя.

– И только? – иронично усмехнулся Елисей. – Плюньте и разотрите. Пусть эти говоруны лучше за собой присмотрят. Не далее как прошлой ночью двое подонков хотели молодую горничную с дитем зарезать, только потому, что ребенок этот от какого-то графа рожден. Вот где сволочь. А то, что с дочерью вашей случилось, всего лишь нелепая случайность. Глупость, из которой она вышла без истинного урона для своей чести.

– Вы так уверенно это говорите, словно бабку повитуху к ней приглашали, – пробурчал князь, краснея.

– А там и бабка не нужна была, – отмахнулся Елисей. – По одежде все сразу видно было. Так что, Никита Иванович? Могу я еще надеяться на ваше согласие?

– Забирайте, – вздохнув, обреченно махнул князь рукой.

* * *

Устроить тихий семейный ужин было идеей Ильико. Услышав, что князь Тарханов согласился отдать за Елисея младшую, любимую дочку, княжич несколько минут растерянно матерился по-грузински, после чего выдвинул подобное предложение. Подумав, парень согласился. Идея и вправду была неплоха. В любом случае нужно было наводить мосты и выстраивать отношения. И княжичу, и самому Ильико. Так что утром следующего дня он отправился на дом к князю с визитом, но теперь уже к своей будущей невесте.

Встретивший его все тот же слуга, принимая папаху, в двух словах объяснил, где именно находится в данный момент княжна, и, вздохнув, еле слышно добавил:

– Спаси Христос, князь. Не дали добрую девочку опозорить.

– Нет на ней позора, голубчик. А ты, чем вздыхать, лучше вызови кого, чтобы княжне доложил, – улыбнувшись, посоветовал Елисей.

– Сам провожу, ваше сиятельство, – упрямо тряхнул слуга головой.

Шагая за ним, Елисей только усмехался про себя. Такая верность и доброе отношение к хозяйским детям среди пожилых слуг встречались сплошь и рядом. И только в российских семьях. Иной раз кормилица или старый наставник бывали с юными недорослями строже, чем родные папа с мамой. Могли и отругать, и выпороть. А самое интересное, что кровные родители не смели или не пытались с ними спорить. Похоже, тут был такой случай.

Проводив Елисея на второй этаж, в малую гостиную, слуга попросил его подождать и отправился за княжной. Но едва только он прикрыл за собой дверь, в гостиную проскользнула хозяйка дома. Княгиня Тарханова. Увидев женщину, Елисей поднялся, согласно этикету, и, церемонно поклонившись, произнес:

– День добрый, сударыня. Рад видеть вас в добром здравии. Я осмелился приехать, чтобы пригласить княжну на ужин в имение княжича Буачидзе.

– И кто же еще будет на том ужине? – улыбнувшись в ответ, поинтересовалась княгиня.

– Княжич Ильико Буачидзе, его невеста, графиня Лопухина, и я. А ежели на то будет ваше согласие, то и Наталья Никитична.

– Надеюсь, вы сами привезете Наталью домой?

– Безусловно. Я помню, что его сиятельство Никита Иванович запретил домочадцам покидать дом без охраны. И уж поверьте, защитить Наталью Никитичну я сумею.

– Вот уж в чем я совершенно не сомневаюсь, Елисей Григорьевич, – несколько нервно улыбнулась княгиня. – Скажите, князь, а чего вы сами ожидаете от той встречи?

– Ничего. Просто хочу немного поговорить я княжной и, так сказать, навести мосты. Ведь прежде мы виделись всего дважды. И раз уж так сложилось, что теперь мы помолвлены, то я считаю, что нам стоит почаще говорить друг с другом, чтобы узнать друг друга получше. Прошу прощения, сударыня, за мое косноязычие, но я, признаться, несколько удивлен вашим вопросом.

– Вы уж простите обеспокоенную мать, князь. Но сами понимаете, что все случившееся не способствует моему душевному спокойствию, – еле слышно всхлипнув, всплеснула руками княгиня.

– Господь с вами, сударыня. У меня и в мыслях не было обиды таить, – поспешил заверить ее парень. – Уверяю, сударыня, вы совершенно напрасно беспокоитесь.

– Да как же мне не беспокоиться?! – вспыхнула княгиня.

– Неужто я вам так неприятен, что вы даже слову моему верить не желаете? – мрачно поинтересовался Елисей.

– Христос с вами, сударь, – испуганно ахнула княгиня. – Не в вас дело.

– В чем же тогда? – продолжал недоумевать парень.

– Ну как же?! Вы ее на Кавказ вести собираетесь. А там что ни день, то стрельба, то война. И как только там люди живут среди горцев тех диких?

– Господь с вами, сударыня, – тихо рассмеялся Елисей. – Не такие уж они и дикие. Обычаи да обряды свои, то верно. А вот насчет дикости, это еще как посмотреть. Иной раз горец любого иностранца порядочности и честности поучить может. А насчет войны да стрельбы, так на то и окраина. А люди там живут хорошо. Можно сказать, счастливо. Потому как тепло там, и растет все, что ни посадишь. И давно живут, смею вас заверить. Так что не стоит так беспокоиться.

– Вы рассказываете так спокойно, словно все эти перестрелки и налеты горцев не более чем шутка, – попеняла ему княгиня.

– Не шутка. И стрельба бывает, и налеты. Да только волков бояться, в лес не ходить. Мы ведь там тоже не с рогатками разгуливаем. Казаки в тех местах испокон веку живут. Пращуры мои там еще с хазарами резались. И ничего. Живем.

– Вы ведь вдовец, князь? – в лоб спросила женщина.

– Увы, сударыня. То так.

– Выходит, одну жену не сберегли, а теперь решили и другую туда свезти? – с неожиданной злостью спросила княгиня.

– Вот значит как, – мрачно протянул Елисей. – Что ж. Не смею более вас беспокоить, сударыня. Честь имею, – щелкнул он каблуками и, развернувшись, вышел в коридор.

На лестничной площадке он едва не столкнулся с княжной Натальей. Увидев его, девушка растерянно замерла, а после, шагнув вперед, настороженно спросила:

– Уже уходите, князь?

– Увы, сударыня, но боюсь, ваша маменька не считает меня достойным вас, – еле сдерживаясь от злости, вежливо ответил парень. – Она решила, что я вас хочу на Кавказ увезти, чтобы под пули бандитские подставить, как это с моей покойной женой было.

– Ох! – растерянно ахнула Наталья, прижимая кулачки к губам. – Но ведь вы приехали, чтобы куда-то звать меня? – поторопилась она сменить тему.

– Именно так, сударыня. Княжич Буачидзе устраивает ужин, и я осмелился думать, что вы согласитесь быть там вместе со мной.

– И когда же состоится тот ужин?

– Завтра, в шесть пополудни. Но думаю, маменька ваша будет против вашего визита в имение князя.

– Значит, вы тоже решили отказаться от своего слова? – блеснув набежавшими на глаза слезами, спросила девушка.

– И в мыслях не было. Но ваша маменька, видимо, против нашей помолвки. А ночная кукушка дневную завсегда перекукует. Думаю, мне придется еще раз поговорить с вашим папенькой, чтобы окончательно решить этот вопрос.

– Не надо ни с кем говорить. Заезжайте завтра за мной. Я принимаю ваше приглашение, сударь, – притопнув ножкой, твердо заявила Наталья. – А с маменькой я сама сейчас поговорю.

– Как пожелаете, сударыня, – взяв себя в руки, ответил Елисей и, поклонившись, стремительно сбежал по ступеням к выходу.

Выскочив на крыльцо, он со злостью всадил кулак в стену у двери, даже не заметив, как от угла отлетел кусок штукатурки. Боль в кулаке несколько отрезвила его, и парень сумел справиться с нахлынувшими эмоциями. Княгиня сумела найти его самую больную точку и ударить так, что дыхание перехватило. И вот теперь Елисей сосредоточился на том, чтобы справиться с нахлынувшим бешенством.

Вкатившаяся во двор карета заставила его отвлечься от своих чувств и успокоиться. Хотя бы внешне. Из остановившегося у крыльца выезда вышел хозяин дома и, одним внимательным взглядом оценив всю картину, удивленно поинтересовался:

– Елисей, что же вы, голубчик, на пороге-то стоите? Случилось чего? На вас лица нет. И бога ради, прекратите кулаками махать, вы мне так весь дом разнесете.

– Ваше сиятельство, признайтесь откровенно. Вы решили расторгнуть помолвку и отступить от данного слова? – глядя ему в глаза, спросил Елисей.

– Господь с вами! Кто вам такое сказал? Да что тут вообще происходит? – вскинулся князь, мрачно поглядывая в сторону собственного дома.

– Ваша супруга менее четверти часа назад сделала все, чтобы я ушел отсюда и никогда более не появлялся, – отчеканил парень, сжимая кулаки.

– Что? Вот дура! – взревел князь пьяным быком. – А ну, пойдемте, – приказал он, рывком распахивая дверь.

– Нет уж, Никита Иванович. Увольте. То дела ваши, семейные. Свое приглашение княжне я передал, а что из того получится, завтра посмотрим. Честь имею, – щелкнув каблуками и коротко поклонившись, парень сбежал с крыльца и, хлопнув дверцей кареты, коротко приказал: – Гони!

Любим звонко щелкнул бичом, и каурая пара дружно навалилась на постромки. Ворота еще не успели закрыть, так что со двора они выехали рысью. Проводивший его растерянным взглядом князь Тарханов зло скривился и, развернувшись, стремительно вошел в дом. Елисей, справившись, наконец, с навалившейся злостью, принялся прокручивать в памяти все случившееся. Судя по всему, княгиня и вправду попыталась сделать все, чтобы он расторг помолвку. И отъезд дочери на Кавказ не главная тому причина.

– Ну и чего ты добиваешься, старая интриганка? – прошипел парень, припомнив ее быстрый, оценивающий взгляд, брошенный на него из-под опущенных ресниц.

Искать причины такого поведения женщины можно было до бесконечности, так что Елисей решил набраться терпения и просто подождать. Завтра вечером все встанет на свои места. Он приедет за девушкой, и если ему откажут, то в этом доме больше его ноги не будет. С князем, по делам, всегда можно будет увидеться где-то на нейтральной территории. А вот видеть княгиню он точно больше не хочет. Слишком уж неприятной оказалась их встреча.

Дома он не стал ничего рассказывать Ильико и все время до ужина провел в своей комнате, погрузившись в чертежи и расчеты. Терять время просто так ему не хотелось, а их маленькое товарищество не должно простаивать. Тем более что они уже успели наработать себе имя. Так что разочаровывать покупателей не стоило.

В четыре часа Любим доложил, что карета подана, и Елисей, быстро переодевшись, вышел на крыльцо. Предупрежденный казак, едва дождавшись, когда парень усядется, щелкнул бичом. У нужного крыльца они были за несколько минут до назначенного времени. На этот раз князя встретил мажордом и, приняв папаху, сообщил:

– Княжна почти готова, но с вами, сударь, прежде его сиятельство говорить желают.

– Проводи, голубчик, – кивнул Елисей, поиграв желваками.

Войдя в знакомый уже кабинет, он вежливо поздоровался и вопросительно уставился на хозяина. Вздохнув, князь Тарханов огладил бороду и, смущенно пряча глаза, негромко произнес:

– Елисей, я должен перед вами извиниться за случившееся вчера. Моя супруга особа весьма впечатлительная и, поддавшись глупым россказням, наговорила вам лишнего. Не держите зла. Уверяю, все наши договоренности остаются в силе. И порукой тому мое слово и полное разрешение на ваши встречи с Натальей. В любое время, когда сами решите.

– Благодарю вас за доверие, Никита Иванович, – вздохнул Елисей с заметным облегчением. – К вам у меня вопросов более нет. А вот с супругой вашей, уж простите, я дел иметь никаких не желаю. То, что было вчера сказано, было сказано специально, и я это знаю. Я, может, в интригах придворных и не силен, но натуру человеческую знаю хорошо. Была там какая-то цель. Не знаю какая, но была.

– А вы опасный человек, Елисей, – удивленно проворчал князь. – Но как ни крути, а сказали вы правду. Дура моя решила, что сумеет и получше партию для Натальи найти. Здесь, в столице. Нашелся барончик какой-то, решивший дела свои на ее счет поправить, вот родичи его моей бабе голову и задурили. Да только не знали они, что всю его подноготную я в своем сейфе храню. В общем, забудьте ту историю.

– Так, может, и его, того, – хищно усмехнулся Елисей, проведя пальцем поперек собственного горла. – Как говорится, нет человека, нет и проблемы.

– Бога ради, Елисей! – всплеснул руками князь. – Полиция в столице и так с ног сбилась. В собственном доме человека застрелили, четверых в переулке зарезанными нашли, еще двоих из Невы выловили. И все за одну ночь. Дайте им хоть с этим толком разобраться.

– Ну, до дел полиции мне и дела нет, – скаламбурил парень, – а вот всякие барончики, что в мои дела вмешиваются, мне очень не нравятся. Я такого не прощаю.

– Сказано же, забудьте о нем. Слово даю, не будет такого более, – жестко отрезал князь. – Езжайте, веселитесь. Наташка вон, уже всю дверь мне ухом протерла, – усмехнулся он, указывая на створку.

В ответ Елисей только усмехнулся. Он и сам прекрасно слышал, как за дверью шуршит ткань платья.

* * *

Девушки звонко расхохотались над очередным анекдотом, и Елисей с удовольствием полюбовался светящейся от удовольствия мордашкой своей невесты. Юная княжна и вправду была красива, той странной, необычной, несколько диковатой красотой, описать которую словами очень сложно. В ней явно преобладала кровь ее диких пращуров, то ли татар, то ли сарматов.

Заметив его взгляд, девушка слегка смутилась и, чуть покраснев, потупила взгляд. Елисей же, улыбнувшись, незаметно подмигнул ей и тут же принялся рассказывать следующую хохму. За время пребывания в этом мире он успел переделать почти все анекдоты, известные ему из прошлой жизни, адаптируя их к нынешним реалиям. Так что развлечь дам ему было чем. Ильико, то и дело поглядывая на свою невесту, только тихо вздыхал, с сожалением поглядывая в сторону пианино, стоявшего у стены.

Извинившись перед девушками, Елисей поднялся и, выйдя в коридор, отправился искать Ирину. Девушке выделили отдельную комнату, прикупив на рынке люльку и все необходимое для малышки. Как оказалось, у нее родилась девочка. Парень удосужился узнать это только через день после того, как привел женщину в имение. И именно в тот день отправил Любима на базар, купить все необходимое для обоих найденышей.

Найдя Ирину в ее комнате, Елисей тихо вызвал женщину в коридор и, смущенно улыбнувшись, спросил, умеет ли она музицировать на рояле или фортепьяно. К удивлению парня, женщина спокойно улыбнулась и, кивнув, пожала плечами:

– Я, сударь, всему училась. И музицировать, и вышивать, и грамотой владею.

– Отлично! – обрадовался Елисей. – Тогда я попрошу вас немного поиграть нам. Дамы танцевать желают, а я на пианино играть не умею. Я только на гитаре. А Ильико, сами знаете…

– Конечно. Я только попрошу кого с Машенькой посидеть, – тут же согласилась Ирина.

– Любиму скажите, что я просил, – тут же нашелся Елисей.

– Сей момент, сударь, – присев в коротком книксене, пообещала женщина и, подхватив подол, унеслась в людскую.

Не успел Елисей дойти до гостиной, как она догнала его и чуть задыхающимся голосом поинтересовалась:

– Сударь, а ноты какие имеются, или придется по памяти играть?

– Вот уж чего не знаю. Сейчас хозяина спросим, – растерянно усмехнулся Елисей и, распахнув дверь, пропустил ее в комнату.

Собравшиеся удивленно замолчали, с интересом разглядывая вошедших. Жестом указав Ирине на пианино, Елисей повернулся к родичу и, уперев кулаки в бедра, спросил:

– Братишка, у тебя ноты в доме имеются?

– Какие ноты? – растерялся Ильико, не ожидавший такого вопроса.

– Музыкальные. И желательно те, под которые танцевать можно, – ехидно отозвался парень.

– Где-то были, – досадливо вздохнул Ильико, покосившись на свой пустой рукав.

Елисей, хлопнув себя ладонью по лбу, извинился:

– Брат, прости дурака. Забыл, что ты к инструменту и не подходишь. Ирина, давайте что-нибудь по памяти. А то ноты мы тут будем до утра искать после переезда.

– Как прикажете, сударь, – снова присела женщина и, усевшись за пианино, подняла крышку.

Тонкие ее пальцы ловко пробежали по клавишам, и по комнате поплыла мелодия вальса. Играла Ирина действительно хорошо. Даже несмотря на отсутствие нот, темп и мелодию она вела очень четко и правильно. Родичи пригласили своих дам на танец, и вскоре обе пары весело кружили по навощенному паркету.

– Жаль, гитары нет, – с улыбкой высказался княжич, вернувшись к столу. – Вы, дамы, не слышали, как Елисей на гитаре играет. А песни у него есть такие, что слушаешь, и слезы сами текут.

– Так почему же вы до сих пор ее не купили? – дружно накинулись на парня гостьи.

– Уж простите, не до того было. Да и есть у меня гитара дома, а тут покупать смысла не видел. С собой ее везти, только сломать. Инструмент хрупкий, дорожной тряски не любит, – выкрутился Елисей.

– И чем же вы тут вечерами развлекаетесь? – потребовала Татьяна отчета, повернувшись к жениху.

– А по-всякому бывает. Иной раз на шашках рубимся, а бывает, стреляем, – пожал тот плечами.

– Что, в доме? – растерялись девушки.

– Ну, зачем же в доме. В саду, – рассмеялся Елисей.

– Князь, а покажите нам тот танец с шашками, – вдруг попросила Наталья.

– Танец? – переспросил Елисей, задумчиво осматриваясь и прикидывая наличие свободного места для подобного выступления. – Тогда подождать придется. Тут не так все просто. Ирина, сделайте одолжение, кликните мне Реваза. Брат, когда придут, покажи ей, как лезгинку играть, – принялся раздавать он указания.

Убедившись, что его услышали, Елисей отправился в свою комнату и, достав из шкафа свои шашки, принялся осматривать обувь. Поскользнуться на натертом до блеска паркете было проще пареной репы. Так что вопрос с обувью для подобного выступления был не праздным. Сменив сапоги, он прихватил шашки и вернулся в гостиную. Ильико уже успел все подготовить. Даже подсвечник с тремя горящими свечами на край стола поставил.

Реваз, который все еще не совсем оправился после ранения и в имении исполнял роль ночного сторожа, сидел в сторонке, у стены, держа на коленях небольшой медный котел. Вместо барабана. Княжич уже успел объяснить ему, что нужно делать, и теперь разучивал с Ириной мотив самой известной горской мелодии. Убедившись, что женщина все запомнила, Ильико выпрямился и, кивнув парню, поспешил в угол, где уже с нетерпением ерзали их гостьи.

– Давай, Реваз. Как на свадьбе, – весело усмехнулся парень, вскидывая шашки.

Широкие ладони горца звонко шлепнули по днищу котла, и комната огласилась зажигательным ритмом. Ирина, тут же подхватив его, повела мелодию, и Елисей плавно двинулся по кругу. Шашки в его руках засвистели, быстро превращаясь в два сверкающих круга. Реваз, еще не видевший подобного, азартно выкрикнул: «Асса!» – и начал ускорять ритм. Ильико постукивал в такт каблуками, хлопая себя ладонью по колену, а девушки восторженно замерли, захваченные странным, непривычным зрелищем.

Сделав пару кругов по комнате, Елисей остановился перед столом и, едва только прозвучали последние аккорды, с разворота срубил подготовленные свечи. Музыка смолкла. Переложив шашку из правой руки и в левую, парень хлопнул ладонью по столу, и все три свечи, соскользнув с места среза, упали на поднос, который Ильико предусмотрительно подставил под подсвечник.

– Браво! – дружно захлопали девушки.

– Ильико, вы тоже так умеете? – повернулась Татьяна к жениху.

– Нет, – качнул княжич головой. – Так из всех, кого я знаю, только он умеет. Я потому и пользуюсь тем, что он тут.

Учусь.

– Елисей, а меня сможете такому научить? – не утерпев, спросила Наталья.

Вспомнив, с чего началось их знакомство, парень вздохнул и, окинув девушку задумчивым взглядом, велел:

– Сюда подойдите, – и, протянув ей свое оружие, велел: – За рукояти на вытянутых вперед руках удерживайте.

Вскинув оружие, девушка спустя несколько секунд резко опустила руки, досадливо закусив губку.

– Тяжелые для вас, – принялся пояснять Елисей, перехватывая у нее шашки. – Вам, чтобы такому научиться, нужно сначала мускулы нарастить. Да и шашки придется заказывать легкие. Я такие для учеников своих заказываю.

– Из обычного железа, учебные? – мрачно уточнила Наталья.

– А вот тут вы сильно ошибаетесь. На учениках своих я не экономлю. Они у меня только боевое оружие носят. Булатное, – твердо ответил парень.

– Так это булат? – ахнула девушка, пытаясь выхватить у него шашку.

– Да тихо ты, порежешься, – по привычке рыкнул на нее Елисей.

– Ой! Извини, – опомнилась Наталья. – Дай подержать, – попросила она, перейдя на «ты» так просто и естественно, словно они всю жизнь были знакомы.

– Всегда лезвием от себя шашку держи. Запомни, это булат, и ежели выронишь, и на ногу упадет, можешь калекой стать, – принялся обучать ее парень, прививая навыки обращения с подобным оружием.

– Шутишь? – не поверила упрямая девчонка.

– Свечи как срубил, видела? Так тут дело не только в умении шашкой рубить, а еще и в ее заточке, – коротко пояснил парень. – А вообще, запомни. В том, что оружия касаемо, я никогда не шучу.

В ответ Наталья только решительно кивнула, старательно повторяя каждое его движение.

– Елисей, вы и вправду станете Наташеньку учить с оружием обращаться? – не удержавшись, поинтересовалась Татьяна.

– Ну, ее не учить, ее переучивать придется. А так, да. Буду. У нас на Кавказе оружие это часть одежды. Вон, у жениха своего спросите, – усмехнулся парень. – Я, сударыня, из родовых казаков, и званием сим горжусь. И у нас любая баба и шашкой врага срубить, и из пистолета в него выстрелить может. Так что и шашку ей подарю, и кинжал, и оружие огнестрельное. Сама всем владеть станет.

– А семья как же? Дети? – растерялась Татьяна.

– Так одно другому не мешает, – пожал парень плечами. – Хотите, чтобы дети ваши жили спокойно, будьте готовы защитить их в любое время. Так что мы, из дому в поход уходя, часть оружия бабам своим оставляем.

– Елисей. Расскажите, что с вашей женой случилось, – помолчав, осторожно попросила Татьяна. – В свете слухов много ходит, а правды никто не слышал.

– Хорошо, расскажу, – вздохнув, тихо ответил Елисей, отдавая оружие горцу и отпуская его и Ирину.

Плеснув себе вина, он промочил горло и, присев к столу, начал рассказ. Спустя примерно полчаса, когда Елисей замолчал, в комнате воцарилась гробовая тишина. Ильико, поднявшись, разлил вино по бокалам и, не произнося ни слова, залпом проглотил напиток. Поднявшись, Елисей сделал то же самое.

– Теперь я понимаю, почему вы всегда родичами представляетесь, – тихо вздохнула Татьяна.

– Мы и есть родичи, – грустно улыбнулся ей княжич. – Елисей мне дважды жизнь спас. И я скорее в опалу уйду, чем от такого родства откажусь. Рядом с ним я себя снова человеком, мужчиной почувствовал. Воином, а не жалким инвалидом. Он нужные слова нашел, чтобы меня в чувство привести. Он, и никто другой.

– Что говорить, если я князя Дато отцом зову, – пожал Елисей плечами. – Он для меня отцом и останется. И дедом сыну моему.

– А что он обо мне скажет? – тихо спросила Наталья.

– Дочкой назовет, – улыбнулся ей Ильико. – Отец всегда жалел, что семья маленькая. Зато теперь и внук есть, и две невестки будут. Он рад будет. Очень рад, – уверенно закончил княжич.

Елисей только решительно кивнул в подтверждение его слов. Девушки настороженно переглянулись и неуверенно улыбнулись, словно поняли друг друга без слов.

– Елисей, а вам обязательно возвращаться обратно? – сменила Татьяна тему.

– Да. Там у меня и школа, и дело, и имение. Да и отца я одного оставить не могу. Пусть до Тифлиса от Пятигорска путь не близкий, но все одно ближе, нежели отсюда. Да и не нравится мне здесь. Серо, мрачно, сыро. Нет, там, на горы посмотришь, и глаз радуется. В степь выехал, простор такой, что дух захватывает. А тут?

– А что тут? – не поняла девушка.

– Леса мрачные, темные, вокруг города болота да топи. А там что не родник, так вода живая. Журчит, словно поет, – не унимался Елисей.

– Да вы прямо поэт, – рассмеялась Татьяна.

– Вот приедете к нам в гости, сами все увидите. Еще просить станете, чтобы мы детей ваших на осень к себе взяли, – ехидно пообещал парень, припомнив свое прошлое и мечты побывать на курорте в бархатный сезон.

– Он прав, Танечка, – поддержал парня княжич. – На Кавказе и вправду очень красиво. Недаром там места лечебные есть.

Этот аргумент девушкам крыть было нечем. Так что, снова переглянувшись, они задумчиво пожали плечами и, вздохнув, вернулись за стол.

* * *

Кованые копыта коней выбивали по мостовой звонкую дробь. Елисей, сидя рядом с девушкой, терпеливо отвечал на все ее вопросы, сыпавшиеся на него, словно горох. Сопровождавший ее боец, принадлежность которого к какой-то конкретной службе парень так и не смог определить, сидел на козлах, рядом с Любимом. Князь Тарханов, давая разрешение дочери на эту поездку, хотел было отправить с ней еще и кого-то из прислуги женского полу, чтобы соблюсти приличия, но после, махнув рукой, решил обойтись только охраной. Елисей даже немного поспорил с ним по этому поводу, услышав требование в обязательном порядке брать охрану.

– Если я не смогу ее защитить, никто не защитит, – отрезал парень, глядя князю в глаза.

С минуту они упрямо мерились взглядами, после чего Тарханов, не удержавшись, опустил глаза. Сообразив, что перегнул, Елисей откашлялся и, тряхнув головой, добавил:

– Вы уж простите, Никита Иванович, но я себе гибель жены никак простить не могу и потому за Наталью глотки зубами рвать стану.

– Понимаю, – кивнул князь быстрее, чем надо. – Но прошу и вас меня понять, Елисей. Я ее пропажу еще толком не пережил, а тут снова волнения. Уж сделайте мне такое одолжение. И вам проще, и мне спокойнее.

– Ну, если только так, – пошел Елисей на попятную.

И вот теперь они ехали к дому Тархановых, изредка поглядывая на улицы вечернего города в окна кареты. Отвечая на вопросы девушки, Елисей иногда выглядывал наружу, по привычке проверяя, что происходит сзади. Заметив это, Наталья удивилась, но парню удалось свести все к шутке. Наконец, исчерпав накопившиеся вопросы, девушка решилась перейти к главному.

– Елисей, скажите откровенно. Вы попросили моей руки только потому, что хотели чего-то для себя, или вы меня любите? – мило покраснев, спросила она, глядя ему в глаза.

– От вашего папеньки я ничего не хочу, – спокойно отозвался парень. – А что касаемо любви… Сложный вопрос. Твердо могу сказать, что вы мне очень нравитесь. С самого начала понравились. А вот люблю или нет, честно скажу. Не знаю. Но если уж решился руки вашей просить, значит, что-то тут, – он звучно грохнул себя кулаком в грудь, – есть. А вот что именно там, и сам не знаю.

– Но как же так? – удивилась Наталья. – Неужели вы не можете точно сказать, любите вы человека или нет?

– А что такое любовь? – хмыкнул Елисей с некоторой растерянностью. – В романах всяких ее по-всякому описывают, а как оно на самом деле, никто толком сказать и не может. Да и по-разному это у всех бывает. Вон, к примеру, Ильико с Татьяной. Он с нее глаз не сводит, а она только чуть улыбается, но то и дело норовит его пальцами коснуться, при этом краснея. Любовь это у них или нет?

– Я не заметила, – растерянно призналась девушка.

– Просто вы мало их знаете, – понимающе кивнул Елисей.

– Выходит, я вам только нравлюсь? – вернулась Наталья к своему вопросу.

– Очень сильно нравитесь, – решительно кивнул парень. – Я потому и решил ситуацией воспользоваться. В ином случае так бы и остался в стороне. А тут помолвка ваша расстроилась, и я решил, пан или пропал, раз уж вы теперь свободны.

– А папенька сказали, что вы с ним долго спорили, доказывая, что можете стать тем, кто мне нужен, – задумчиво проговорила девушка.

– Спорил, – снова кивнул Елисей. – Ну не драться же мне с ним было.

– А вы могли бы? – лукаво улыбнулась Наталья.

– Вам так хочется, чтобы кто-то вашего папеньку побил? – сделал вид, что удивился, парень.

– Господь с вами! – всплеснула девчонка руками. – Как же это можно! Я к тому, что вы и вправду готовы за меня кого-то побить?

– Ну почему кого-то, – хмыкнул Елисей. – Вон, к примеру, к маменьке вашей барончик какой-то подходил, руки вашей прося. Мы с ней потому и поссорились. Так я князю предлагал барончика того на дуэль вызвать. Пристрелил бы, как крысу бешеную, и вся недолга. И князю головной боли меньше.

– Вам совсем никого не жалко? – удивленно спросила девушка.

– Отчего ж. Очень даже жалко. Сирот казачьих, что в школу свою на полный кошт набираю, жалко. Людей, в рабство угнанных на туретчину, жалко. А таких пройдох я жалеть не собираюсь. Такие только о своей выгоде пекутся. Впрочем, ежели вы решите, что с кем-то подобным вам будет лучше, нежели со мной, скажите прямо, – повернулся он к девушке.

– Лучше? Не знаю, – растерянно протянула Наталья. – Вы человек, хоть и не особо знатный, но умный и не злой. А вот кто там будет, одному богу известно, – прямо высказалась она.

«Ну, по крайней мере, сразу не послала», – хмыкнул про себя парень.

– Ну, насчет знатности, это еще как посмотреть, – усмехнулся он в ответ. – В вашем высшем свете да, про меня не знают. А вот на Кавказе обо мне уже легенды слагают.

– Шутите? – поинтересовалась Наталья, подозрительно прищурившись.

– И в мыслях не было. Сам не поверил, когда услышал, – рассмеялся Елисей. – Вот приедем в Пятигорск, я вас на базар сведу, сами послушаете. Там торговки всегда рады языками почесать.

– Елисей, вы правду сказали, что станете учить меня с оружием обращаться? – снова сменила девушка тему.

– Правду. В наших местах без оружия никак нельзя, – твердо кивнул парень. – Знаете, я, как узнал о ваших увлечениях, так сразу подумал, что у нас вам самое место. И с оружием ходить смело можно, и этикетом светским никто надоедать не станет.

– Вы не соблюдаете правил этикета? – поразилась Наталья.

– У нас свой этикет, – загадочно усмехнулся Елисей.

Карета вкатилась во двор дома, и спрыгнувший с козел охранник поспешил отворить дверцу кареты. Елисей вышел следом за девушкой и, быстро осмотревшись, подал ей руку, намереваясь проводить до самой двери. К его удивлению, встретил их сам хозяин дома. Шагнув на крыльцо, князь глянул на дочку и, чуть усмехнувшись, скомандовал:

– К себе ступай. Мать уж спать легла.

– Случилось что, Никита Иванович? – подобрался Елисей.

– Слава богу, нет, – вздохнул князь, когда Наталья скрылась за дверью. – С женой снова поспорили из-за вас.

– Снова барон? – мрачно уточнил парень.

– Он. Все не уймется никак, хотя я прямо сказал, что помогать ему не стану.

– Ему сказали или супруге? – иронично уточнил Елисей.

– Ей, – буркнул князь, удивленно посмотрев на него.

– А надо бы ему. Да и то я не уверен, что отстанет.

– Объясните, – не понял Тарханов.

– Супруга ваша на его сторону встала, и коль все сложится, станет ради дочери ему помогать, вас понуждая помогать ему. А уж как женщины своего добиваться умеют, не мне вам рассказывать.

– Знаю, – скривился князь. – Я просить вас хотел, Елисей, свадьбы большой не устраивать. Обвенчаетесь в церкви и домой поезжайте. Незачем тут пиры устраивать. Не то время, – вздохнул он.

– Я-то не против, а вот что Наталья на то скажет? – с сомнением протянул парень.

– Сама виновата, – жестко отрезал князь. – Из-за ее выходки все завертелось. Так что скажете?

– Сказал же, согласен. Мне все эти пьянки долгие и самому не интересны. Еще дома придется столы накрывать. Иначе свои же не поймут, – тяжело вздохнул Елисей.

– Вот и ладно. А с Натальей я сам поговорю, – свернул князь разговор.

Они попрощались, и Елисей направился к своей карете. Любим, открывая дверцу и делая вид, что помогает ему усесться, тихо прошептал:

– Княже, осторожен будь. За нами четверо верховых шло. И сейчас за углом крутятся. Я коней их слышал.

– Значит, не помстилось мне, – удовлетворенно кивнул парень, усаживаясь в карету и вынимая из кобуры пистолет.

– Я там под сиденье ножи твои положил, – усмехнулся, в ответ Любим. – Думаю, лучше без шуму лишнего, ежели встретим, меньше споров потом будет.

– Верно рассудил, – кивнул Елисей, доставая из-под сиденья свою перевязь с метательными ножами.

Убедившись, что парень готов к бою, Любим вскочил на козлы и, перебирая поводья, тщательно распустил бич. Привратник открыл ворота, и карета выкатилась на набережную Мойки. Чтобы не облегчать неизвестным работу, казак направил транспорт в сторону, противоположную нужной. Сделав пару поворотов по улицам, он вернулся на нужный маршрут и подстегнул коней. Задавать казаку вопросы и спрашивать, зачем он все это делает, Елисею и в голову не пришло.

Помня, что Любим пробитый на голову лошадник, парень сразу понял, что казак выбрал маршрут так, чтобы побыстрее миновать мощенную камнем мостовую. Разгоняться на ней было опасно. Железные подковы скользят по камню, и на рысях в повороте кони могут упасть. Да и неизвестным тоже не мешает настроение испортить. Ждали в одном месте, а поехали в другое. То и дело оглядываясь назад, Елисей зло усмехнулся. Их догоняли.

Убедившись, что неизвестные пришпорили коней и готовы к активным действиям, Елисей открыл правую дверцу кареты и, повернувшись к казаку, скомандовал:

– Останавливай!

Любим натянул поводья, одновременно разворачиваясь к подъезжавшему слева всаднику. Карета еще катилась, когда парень выскочил наружу и парой стремительных движений бросил два ножа. Двое догонявших с хрипом повалились из седел. Елисей, поднырнув под шею ближайшей лошади, которая, пятясь, храпела и, увернувшись от высверка палаша, дернул всадника за ногу, выдергивая ее из стремени. Не удержавшись в седле, оставшийся целым неизвестный грохнулся на мостовую.

Наступив ему на вооруженную руку, Елисей выхватил кинжал и силой всадил его противнику в глаз. Помня, что преследователей было четверо, парень стремительно развернулся, выхватывая еще один нож, но четвертый бандит уже скончался. Любим, отлично владея кнутом, просто удавил его при помощи своего бича. Захлестнув шею подъехавшего, он выдернул его из седла и затянул кожаный сыромятный шнур.

– Цел? – подскочил к нему Елисей.

– Цел, княже. Твои как?

– Отходят. Добить надо.

– Не пачкайся. Сам справлюсь, – остановил его казак и быстро метнулся к лежащим на мостовой телам.

Добив неизвестных, казак привычно собрал трофеи и, осмотрев их коней, горестно вздохнул.

– Оставь. Кони клейменые. Ежели что, беды не оберемся, – остановил его Елисей.

– Так добрые кони-то, княже. Их бы в табун к грузину, племя доброе получилось бы, – снова вздохнул казак.

– На племя у него свои есть. Хотя… Сможешь в имении так их укрыть, чтобы ни одна собака не нашла? – чуть подумав, спросил парень.

– В рощице укрою. Там и выпас старый имеется, – решительно кивнул Любим, протягивая парню его ножи и большую часть трофеев.

– Себе оставь, – отмахнулся Елисей, забирая уже протертые ножи.

– Благодарствую, княже, – улыбнулся казак.

– Все закончил? – усмехнулся в ответ Елисей.

– Все.

– Тогда забирай коней, и ходу отсюда. Седла только скинь. Уж они тебе точно не нужны.

– Сей момент сделаю, – радостно ахнул Любим и метнулся к собранным коням, выхватывая кинжал.

Чтобы не терять времени, он просто перерезал подпруги и, скинув седла, привязал коней к задку кареты. Пока Елисей усаживался в салон, казак успел разобраться с животными и, запрыгнув на козлы, тряхнул поводьями. В имение они доехали без приключений, но за полночь. Любиму пришлось вести свои трофеи в обход заставы. Каретой управлял сам Елисей, дав ему возможность незаметно вывести коней из города.

Кто на них напал, Елисей так и не понял, но это приключение позволило ему снова почувствовать себя тем, кем он и являлся на самом деле. Казаком. Пластуном, готовым к любому бою в любое время. Уже укладываясь спать, парень тихо рассмеялся. Домой им придется пробираться очень осторожно. Трофеев, светить которыми перед посторонними и тем более властями, набралось столько, что можно и на каторгу загреметь пожизненно.

* * *

– Елисей, я же просил вас не принимать жестких мер в отношении барона, – с ходу заявил князь Тарханов, едва войдя в гостиную, куда парень и велел пригласить нежданного гостя.

– Господь с вами, Никита Иванович. Какого барона? – с ходу ушел в глухой отказ Елисей.

– Того самого, что так хотел занять ваше место, – автоматически ответил князь и, сообразив, что произнес парень, растерянно уточнил: – Вы что, ничего не знаете?

– А что я должен знать? – тут же последовал вопрос.

– Я уже вообще ничего не понимаю, – растерянно проворчал князь, плюхаясь на заботливо подставленный парнем стул.

– Уверяю, Никита Иванович, я в еще более сложном положении, – в унисон ему ввернул Елисей.

– Вы вчера, после того как Наташку мою домой привезли, куда поехали? – помолчав, осторожно поинтересовался князь.

– Домой, куда ж еще, – развел парень руками.

– И ничего странного за собой не видели? Или у дома моего?

– Нет. Вроде пусто было, – задумчиво потерев висок, проворчал Елисей. – К тому же я в карете был, а там особо через плечо не оглянешься.

– Тоже верно. Нет, я решительно отказываюсь что-либо понимать, – начал заводиться Тарханов.

– Никита Иванович, успокойтесь бога ради и объясните мне толком, что произошло и с чего вы так сердитесь, – сделал подачу парень, давая гостю возможность собраться с мыслями.

– Утром сегодня, едва рассвело, кварталах в пяти от моего дома, дворник нашел четыре тела. Их уже узнали. То были означенный мной барон, его брат единокровный и двое двоюродных братьев. Судя по брошенным там же седлам, все четверо были верхом. Но ни коней, ни денег, ни оружия при телах не найдено, – вздохнув и немного успокоившись, коротко пояснил князь. – А самое главное, никто ничего не слышал. Словно и драки никакой не было.

– А чем их убили-то? – задумчиво поинтересовался парень.

– Приглашенный врач сказал, что троих зарезали, а четвертого вообще удавили.

– Потому и шума не было, – все так же задумчиво кивнул Елисей. – Ежели нож в глотку всадить или сразу в сердце, то человек и охнуть не успевает. Захрипит если только.

Про еще несколько мест, попав ножом в которые, можно лишить человека возможности крикнуть, он предусмотрительно умолчал.

– Но почему кони не ржали? – возмутился князь.

– Уж не знаю, кем тот барон служил, но ежели у него кони обучены, то ржать попусту они не станут. Скорее, хрипеть начнут и пробовать врага укусить, – пожал парень плечами.

– Все четверо были офицерами третьего гусарского полка, – коротко пояснил Тарханов, с интересом поглядывая на собеседника.

– Ну, значит, кони точно обучены были, – кивнул Елисей.

– Но почему тогда только троих зарезали? Удавленник-то откуда?

– Вот уж чего не знаю. Тут все от количества татей зависит, которые и напали, – отозвался Елисей, жестом указывая вошедшему слуге на стол.

Тот ловко расставил чашки, сахарницу, молочник и широкое блюдо со сладкими пирожками. Дождавшись, когда он выйдет, Елисей собственноручно разлил чай и, подвинув блюдо поближе к гостю, сказал:

– Судя по тому, что вы мне поведали, взяла их банда. Ножами орудовали потому, что лишнего шума не хотели. Отсюда и ножи, и аркан.

– Аркан? При чем тут аркан? – не понял Тарханов.

– Удавленник, – одним словом подсказал Елисей.

– Думаете, его арканом удавили? – удивился князь.

– Ну не гарротой же, которую католики пользуют, – фыркнул парень. – Небось, шли куда, в дом залезть, с собой веревку имея, а по пути на ту четверку нарвались. Вот и решили гусей ощипать.

– Бандиты с арканом? – с сомнением протянул князь.

– Ну, среди этих варнаков такие ловкачи есть, что у иного и поучиться не грех, – отмахнулся Елисей. – А коль он умеет веревку на печную трубу накинуть, чтобы в открытое окно на верхнем этаже влезть, то и на человека легко набросит.

– Рассуждение вполне здравое, – задумчиво кивнул князь, пробуя свежую выпечку. – Что еще сказать можете?

– Не много, – все так же задумчиво отозвался Елисей. – Думаю, седла бросили потому, что они приметные очень. Не продашь. А вот коней уже, небось, и из города вывели. Кони хоть и клейменые, но конокрады с тем запросто управятся. Есть у них способы. А вот остальное… Что там было? Оружие, кошели?

– По паре пистолетов, денег немного. Кошелей не было. Украшения всякие из золота, – по памяти перечислил Тарханов. – К слову сказать, крестики нательные бросили. Те на цепочках золотых носились.

– Я так понимаю, вы уже и с родичами их поговорить успели, – чуть улыбнулся парень.

– Нет. Человек мой при осмотре присутствовал, – нехотя признался князь. – Вот он у родичей и вызнал всё.

– Странно. Не та добыча, чтобы за нее четверых жизни лишать, – помолчав, вздохнул Елисей. – Тут только одна мысль в голову приходит. Господа офицеры по привычке решили норов показать, вот оборотку и получили.

– Что получили? – не понял Тарханов.

– Обратный ответ, – пояснил парень, выругав себя мысленно.

– Странное дело. И страшное, – снова вздохнул князь. – Дожили. Четверых офицеров варнаки ночные резать начали. Дальше-то что будет?

– Ну, что-нибудь да будет, – фыркнул Елисей. – А вообще, я бы это дело использовал, чтобы господ офицеров заставить к учению боевому рвение проявить. Пристыдить малость. А то гонору много, а умений на копейку. А на гоноре далеко не уедешь.

– Хорошая мысль, – оживился князь, злорадно усмехнувшись.

Похоже, он уже придумал, кого умоет подобным предложением. Глядя на его вспыхнувший взгляд, Елисей только посочувствовал тому неизвестному. Уж в чем, в чем, а в придворных интригах этот человек запросто любого сожрать может. Чувствуется многолетний опыт.

– Когда вы решили венчаться? – неожиданно сменил князь тему разговора.

– Вот отец приедет, там и решим, – тут же отозвался парень. – Заодно свадьбой Ильико и венчание наше прикроем. Там-то гулянка на всю столицу будет. Уж я князя Буачидзе-старшего хорошо знаю, – тепло улыбнулся он.

– Да уж, широкой души человек, – понимающе усмехнулся Тарханов. – Помню, однажды на спор турий рог вина залпом выпил и не поморщился. А после все офицерское собрание в лежку лежало, пытаясь его шутку повторить.

– Узнаю отца, – рассмеялся Елисей.

– Значит, как с отцом все решите, прошение свое мне отдайте, я все устрою, чтобы времени даром не терять, – отсмеявшись, пообещал Тарханов.

– Все исполню. Думаю, на свадьбе и передам, – поспешил согласиться Елисей, решив ковать железо, не отходя от кассы.

Раз уж князь сам завел речь о венчании, то переигрывать что-то не стоило. Это значит, что для него замужество дочери дело уже решенное.

– Дозволите к вечеру Наталью Никитичну на прогулку по городу пригласить, Никита Иванович? – аккуратно поинтересовался парень.

– Лучше завтра. Сам ее предупрежу. Но только с охраной, – тут же оговорил условие князь.

– Добре. Я еще с собой абрека своего на всякий случай возьму, – спокойно кивнул Елисей.

– Это тот, что во дворе меня с ружьем встретил? – уточнил Тарханов.

– Он самый.

– Да уж. Такой одним видом любого до конфуза напугает, – усмехнулся князь.

– Это верно, – усмехнулся парень. – Только у него не ружье, а магазинная винтовка.

– Не из нее вы четвертого своего врага упокоили? – тут же поддел его князь.

– Господь с вами. Там винтовка под английский патрон была, – жестко усмехнулся Елисей, глядя ему в глаза.

– Была? – выгнул Тарханов бровь.

– Была, – спокойно кивнул Елисей. – Оружие господина Бердана. На один выстрел.

– То есть искать ее, я так понимаю, и смысла нет? – уточнил князь.

– Нет. Такие улики против себя я не оставляю, – ответил парень, продолжая хищно улыбаться.

– И не жалко было толкового оружия? – поддел его князь.

– Было б толковое, я б его в таком деле не использовал, – отмахнулся Елисей. – Вот у Реваза моего винтовка и вправду толковая. А та просто стрелялка очередная. Таких дома десятка три валяется.

– Умно, – помолчав, оценил Тарханов. – И захочешь, ничего не найдешь. А вы опасный человек, Елисей.

– Вы даже не представляете, насколько, – хмыкнул парень, глядя ему в глаза.

– А ежели я попрошу один вопрос по-родственному решить? Возьметесь? – неожиданно спросил князь.

– В империи есть кто-то, с кем вы не можете справиться своими способами? – не поверил Елисей.

– Не та особа, – скривился князь.

– Вы случаем не про… – Елисей ткнул указательным пальцем в потолок.

– Христос с вами, – всплеснул Тарханов руками. – И в мыслях не было. Нет. Тут другое. Человек этот при дворе весьма известен, но нелюбим. Даже… – тут он повторил жест самого парня. – Наушничает, доносы строчит и все норовит с любого дела выгоду свою поиметь. Я уж стал из своих доверенных офицеров человека подбирать, но вижу, что с вами их всех скопом не сравнить.

– Так это дело службы или ваше личное? – тут же уточнил Елисей.

– Скорее, личное, – помолчав, очень тихо ответил князь. – Он мне несколько раз дорогу по службе перешел. Вот вам крест, каждое слово правда, – истово перекрестился он. – Из-за его вмешательства я и не могу толком дела против титулованных предателей проводить. Помните егеря, что с вами Наташку по лавкам искал?

– Ефима? Конечно, помню, – улыбнулся Елисей.

После окончания той истории он нашел бывшего егеря и, выплатив ему за помощь из своего кармана полсотни рублей, пригласил к себе в школу. Что ни говори, а егерь этот умел многое, чему не мешало бы обучить и его учеников. Ефим обещал подумать. И вот теперь его имя вплыло снова.

– Вот он вам все и покажет, и расскажет, ежели решите мне помочь. Он все знает. Я прежде хотел его просить, но после отказался. Стар он уже, чтобы такое дело провернуть и уйти бесследно. С его увечьем долго бежать уж не получится.

А я, ежели поможете, не забуду. Все, что в силах моих, исполню.

– Подумать надо, – не стал ничего обещать Елисей. – С Ефимом поговорить. А там посмотрим.

– Не доверяете? – прямо спросил князь.

– Несколько странно, согласитесь, подобную просьбу слышать от особы вашего положения, – осторожно высказался Елисей.

– Понимаю. Но вот вам истинный крест. Все так и есть, – поднявшись и широко крестясь, ответил Тарханов. – Его даже на дуэль трижды пытались вызвать, да вывернулся. Хитер, паскуда, аки лис.

– На него самого есть что? – поинтересовался Елисей.

– Вот такая папка бумаги, да все без толку. Слишком семья влиятельная, – снова скривился Тарханов, демонстрируя Елисею широко разведенные большой и указательный пальцы.

– Добре. С Ефимом поговорю, а дальше уж посмотрим, что там сделать можно, – снова ничего не обещая, ответил парень.

– Еще раз повторюсь. Я и сам уж давно к такому готовился, да только у меня таких, как вы, мастеров, не имеется. Что-то одно сделать умеют, а чтобы все вместе нет. Я, признаться, когда узнал, как вы с врагами своими разбираетесь, сразу подумал с просьбой идти. Да решил выждать. До конца все посмотреть. Впечатлен. Истинный крест, впечатлен. Потому и решился с вами на тему эту говорить, – понизив голос, признался Тарханов.

– Бумаги те мне передайте, почитаю. Все одно они у вас пустым грузом лежат. Заодно и знать буду, к чему человечек тот склонен.

– К стяжательству он весьма склонен. Его уж и из казначейства предупреждали, и моя служба, и даже высочайшее неудовольствие выказано было. Никак не уймется.

– В общем, всем надоел, – понимающе усмехнулся Елисей.

– Кабы он службы моей не трогал, я б и пальцем не шевельнул. Но уж коли влез не в свои сани, пусть получит. Как вы там сказали?.. Оборотку? – зло усмехнулся князь в бороду.

– Даст бог, получит, – ответил парень с не менее хищной улыбкой.

* * *

Длинный караван медленно втягивался во двор поместья, а Ильико с Елисеем с радостными улыбками обнимали старшего Буачидзе. Князь Дато, едва узнав, что его сын решил жениться и уже сделал невесте предложение, развил бурную деятельность и подготовился к празднеству основательно. В пригнанном им обозе было все, чем славна земля Грузии.

Бочонки с вином и чачей, злаки, овощи, зелень, фрукты, даже отару овец пригнали. Как пастухи умудрились протащить их через полстраны, для Елисей осталось загадкой, но, на его непрофессиональный взгляд, овцы в отаре были здоровые, упитанные, с весьма густой шерстью. Растерянно оглядев этот табор, парень покачал головой, про себя тихо порадовавшись: «Слава богу, что он еще про меня не знает. Точно бы весь Тифлис в столицу приперся».

Слуги сбились с ног, распихивая все привезенное по ледникам и подвалам. Отару пришлось тут же отогнать на ближайший выпас, а телеги и лошадей разводить по сараям и овинам. Благо зерна там еще не было и для временного содержания лошадей строения вполне годились. Наконец, когда с первым обустройством все кое-как уладилось, родичи облегченно перевели дух и, переглянувшись, дружно повели отца в дом.

Князь Дато, слушая рассказ Ильико о том, как получилось приобрести это имение, не спеша обошел весь дом и, одобрительно кивнув, с усмешкой спросил, лукаво глядя на Елисея:

– Все равно все по-своему сделал, да?

– А зачем еще ты мне деньги давал, отец? – улыбнулся в ответ парень. – Сам сказал, сыновья князя Буачидзе где попало жить не могут. Вот я и сделал, чтобы было не где попало.

– Ай молодец, бичико! – расхохотался князь, крепко его обнимая. – Богом клянусь, молодец! Хорошо все сделал. Очень хорошо. Ильико, с невестой когда познакомишь? – повернулся он к сыну.

– Завтра приглашу ее и родителей в гости. Сейчас письмо отправлю.

– С ума не сходи, – подтолкнул его Елисей. – Так не делается. Дай хотя бы день для подготовки. Да и нам тут еще порядок навести надо. Ты прошение на величайшее имя уже отправил?

– Ох черт! Забыл! – схватился княжич за голову.

– Э-э, сынок, совсем со своей службой голову потерял, – деланно возмутился князь, пряча улыбку в уголках губ.

– Это он от любви, отец. Знаешь ведь, влюбленные всегда глупеют, – поддел родича Елисей.

Мужчины дружно расхохотались, глядя, как краснеет княжич. Слуга доложил, что стол уже накрыт, и семейство отправилось обедать. Уже за столом Елисей не удержался и принялся расспрашивать князя о сыне. Чуть усмехнувшись, Дато расправил усы и, глотнув вина, заявил:

– Не знай я тебя, сказал бы, настоящий абрек растет. Кроме оружия, других игрушек знать не хочет. Деревянную лошадку ему купил. Слушай, даже не посмотрел на нее. Большого коня давай. Опонас твой ему кобылку подобрал, так этот сорванец с нее не слезает. Утром встал и в седло. Только по нужде слезает. Даже есть в седле пытался. Еще палку с собой взял, кричит: деда, сяська. Это он шашку так называет.

Лицо князя во время рассказа светилось гордостью и удовольствием за успехи внука. Слушая его, Елисей так и видел все проказы отпрыска. В себя парень пришел, когда князь, закончив, попросил:

– Елисей, пусть он еще у меня поживет. Хорошо ему там. Весело.

– Слуги от него уже, небось, плачут, – хмыкнул Елисей, лихорадочно проигрывая про себя варианты ответа.

– Пусть лучше от него плачут, чем от моего гнева, – фыркнул князь. – Так что скажешь, сынок?

– Конечно. Пусть остается, – вздохнул Елисей с грустной улыбкой. – Все равно у меня еще много дел будет, когда вернусь.

– Ай хорошо! Ай, правильно решил, – взревел пьяным медведем князь, наливая в бокал вина.

Ильико, на правах хозяина, выскочил из комнаты, чтобы проверить кое-что. Князь Дато, глотнув вина, отставил бокал в сторону и, посмотрев на парня совершенно трезвым взглядом, тихо спросил:

– Ты уже сделал, что хотел?

– Да, отец. Я все сделал, – твердо ответил Елисей, отвечая ему таким же твердым взглядом.

– Значит, те, кто виноват в смерти Нино…

– Их больше нет.

– Спасибо, сынок, – еле слышно произнес князь, прикрывая блеснувшие глаза. – Недаром я сказал. Господь забрал дочь, но дал еще одного сына.

– Даст бог, у тебя скоро две дочери будет, – загадочно усмехнулся Елисей.

– Ты про что? – насторожился Дато.

– Про твоих будущих невесток. Сначала Ильико, а потом и я женюсь.

– Вай мэ, почему сразу не написал?! – подскочил князь. – Кто она? Чья дочь?

– Младшая дочь князя Тарханова, Наталья.

– Ай молодец! Хорошая семья. Никиту я давно знаю. Завтра во дворец поеду, сам с ним там поговорю. А Татьяна, Лопухина дочка, я правильно понял?

– Да.

– Хорошо. Молодцы, мальчики. Из хороших семей невест нашли.

– Отец, я тебя просить хотел, – смущенно начал Елисей.

– Скажи, сынок, что сделать? – тут же подобрался Дато.

– Ты же знаешь, я сирота. А на венчании и вообще перед свадьбой все разговоры должен старший в доме вести. Вот я и хочу попросить, чтобы с князем ты еще сам поговорил. Мы с ним все вроде решили, но, думаю, так правильно будет, – несколько сумбурно пояснил парень.

– Для меня это честью будет, сынок, – поднявшись, ответил князь и, дождавшись, когда встанет Елисей, обнял его. – Перед Богом сказал, и перед людьми скажу, ты мой сын. Не беспокойся. Все хорошо будет. Отдаст Никито дочку. Или сам ее для тебя украду.

– Он уже слово дал, так что красть не придется, – рассмеялся Елисей. – Но сам понимаешь, с таким человеком должен говорить человек его положения.

– Все правильно сказал, сынок. Только расскажи, как получилось, что ты сам стал ее руки просить? – садясь на место, поинтересовался князь.

Понимая, что в таком деле информация лишней не будет, Елисей подробно, со всеми деталями рассказал ему всю историю их знакомства и во что оно вылилось. Внимательно выслушав зятя, князь Дато удивленно покрутил головой и, разведя руками, проворчал:

– Всегда знал, что ты себе приключения на ровном месте найти можешь, но не думал, что ты еще и жену так же добудешь. А за жену Никиты не думай. Правильно он сказал, дура баба. Завтра сам с царем говорить буду, расскажу, пусть тоже посмеется.

– А что тут смешного? – не понял Елисей.

– Смешно, как придворные индюки пытались настоящего пластуна напугать, – фыркнул князь. – А что свет не хочет тебя за своего считать, так им же хуже. Поверь, я знаю. Я там много лет был. Семья Буачидзе не простая семья. Мы копейки никогда не считали. Эту свадьбу вся столица помнить будет. Жалко, что я две свадьбы тут справить не смогу. Тогда они бы у меня лет десять вспоминали, как Буачидзе сыновей женил.

– Мне и Тифлиса хватит, – отмахнулся Елисей, пряча усмешку.

– Ай, дорогой, Тифлис твою свадьбу не десять, двадцать лет помнить будет. А за деньги не думай. Я для сыновей ничего не пожалею.

– Отец, денег у меня на три свадьбы хватит, – рассмеялся парень. – Сам знаешь, я тоже не с хлеба на квас перебиваюсь.

– Зачем обижаешь, сынок? Что я, князь Буачидзе, не могу сына женить? – возмутился Дато, и Елисей понял, что спор тут неуместен. Грузин уже закусил удила и не уступит, пока своего не добьется.

– Да разве ж я спорю, отец? – быстренько вывернулся он. – Просто хочу, чтобы ты знал, что и сам готов настоящий праздник устроить.

– Твое время тоже придет, сынок, – отмахнулся князь. – Бог даст, еще и моему Ильико поможешь для его детей правильные свадьбы устроить, – добавил он, приметив входящего сына.

– Кого еще вы тут уже женить собрались? – спросил княжич, усаживаясь за стол.

– Слушай меня внимательно, Ильико, – не приняв его шутки, очень серьезно ответил князь. – Ты решил империи служить. Я не спорил. Тебе это интересно, значит, пусть так и будет. Но у семьи еще и на Кавказе дела есть, и вести их ты отсюда не сможешь. Потому я так решил. Завещание написал. Все, чем семья Буачидзе владеет, к его сыну после моей смерти переходит, – тут князь Дато пальцем указал на Елисея. – Елисей же станет дела вести и с тех доходов и сам жить станет, и тебе помогать. Я так решил. Не нравится, возвращайся в Тифлис и принимай дела сам. Что скажешь?

– Я согласен, отец, – весело улыбнулся Ильико.

– А-э, – только и сумел растерянно проблеять Елисей, услышав такой ответ княжича.

– Чего э? – повернулся к нему Ильико. – Я тут три года жил, квартиру снимал. Все никак руки не доходили серьезно домом озаботиться. А ты приехал и за неделю все сделал. Пока я в затылке чесал, думая, как с подходящей девушкой познакомиться, ты меня женить успел. Что, не так, скажешь? К тому же ты уж прости, отец, но не интересно мне все это. Я офицер и всегда им буду. Так что пусть все будет, как ты решил. Я ведь знаю, что Елисей скорее свое отдаст, чем мое украдет, – добавил он, подмигнув парню.

– Молодец, сын, – одобрительно усмехнулся князь. – Хорошо сказал. Правильно. Значит, так тому и быть.

– Отец, а не торопишься ты с завещанием? – переварив услышанное, вздохнул Елисей. – Или ты заболел? – на всякий случай уточнил он.

– Слава богу, нет, – понимающе усмехнулся Дато. – Просто хочу, чтобы дела в порядке были, случись что. Сам знаешь, врагов у нас хватает.

– Скажи, кто они, – посуровев лицом, потребовал Елисей.

– Успокойся. Кровников у нас больше нет. Твоими молитвами, – лукаво усмехнувшись, добавил князь. – А ежели появятся, ты первый узнаешь. Не хмурься, Ильико. Просто до крепости гонец быстрее доедет, чем до столицы, – поддел он сына.

– Что ж. Раз так, пусть будет, как ты решил, отец, – помолчав, сдался парень. – А ты, брат, служи спокойно. Что ни случись, только знать дай. Сделаю, что смогу, а что не смогу, тоже сделаю.

– Я знаю, брат, – открыто улыбнулся ему княжич.

Глядя на него, Елисей вдруг понял, что Ильико и вправду рад, что все так сложилось. Ему и вправду служба была интереснее всего. Так что с этой стороны никаких неожиданностей быть не должно было. А значит, пока можно отложить все эти дела в долгий ящик и заняться тем, что важно сейчас. А дел у него и вправду вдруг снова стало много. Прежде всего нужно было подготовить все к камерному венчанию. Приготовить подарки будущей жене и ее родственникам.

А самое главное, предстояло решить вопрос с человеком, который очень мешал будущему тестю. Вот тут парню предстояло пройти по самому краю. Требовалось сделать все так, чтобы ни одна сволочь даже не подумала посмотреть в его сторону. Значит, требовалась серьезная подготовка, но прежде нужно было посмотреть на фигуранта лично и как следует изучить его распорядок дня.

– Елисей, твой казак с тобой? – вдруг спросил князь.

– Любим-то? Со мной, конечно, – кивнул парень, очнувшись.

– Приедем, ко мне в табуны его отдашь? – спросил Дато.

– А что, Опонас уже не справляется? – удивился Елисей, помня, что старый казак еще многим молодым способен фору дать.

– Старый он уже, – вздохнул князь. – Очень старый. Сам просил с тобой говорить. Сказал, я знаю много, а учить толком некого. Только Любим один и есть. Потому и прошу.

– Хорошо, отец. Как приедем, сразу с тобой его отправлю, – решительно кивнул парень. – Только про родных у него узнать надо. У него вроде никого, кроме матери, не осталось.

– Пусть с собой ее забирает. И дом им поставим, и сыты всегда будут, – тут же нашелся князь.

– Поговорю с ним, – улыбнулся парень, уже заранее зная ответ заядлого лошадника.

Впрочем, теперь, после оглашения содержания княжеского завещания, это было бы совсем неплохо. Дела должны вестись так, чтобы всей семье не приходилось копейки считать, а значит, казака и вправду придется отправить вместе с семьей в Тифлис. В любом случае лучших лошадников, чем Опонас и Любим, Елисей не знал.

* * *

Коляска медленно катила по Английской набережной, минуя одноименное посольство, куда только что вошел нужный Елисею человек. Многое из того, что он узнал о фигуранте из полученных документов, подтверждалось. Вот уже четвертый день он ездил по городу, на расстоянии отслеживая перемещения этого господина и составляя распорядок его дня. Приближаться к фигуранту не требовалось. Благо у парня при себе всегда имелась небольшая подзорная труба, которую он приобрел среди прочего в магазине известной немецкой марки.

Его вообще теперь считали в том магазине крупным оптовым покупателем. Помня, что в школе обучаются три десятка мальчишек, Елисей изрядно потратился, но закупил на всех и бинокли, и подзорные трубы, которые потом планировал переделать в оптические прицелы. И вот теперь, используя один из таких приборов, он отслеживал каждое движение фигуранта. Коляска прокатила чуть дальше посольства и начала поворачивать за угол.

Встав коленями на сиденье, Елисей выглянул из-за поднятого полога, наблюдая за дверью, куда вошел нужный ему человек. И прежде чем транспорт миновал поворот, фигурант появился на крыльце посольства. Парень и сам не понял, почему так отреагировал, но давно уже готовая винтовка системы господина Бердана в то же мгновение оказалась у него в руках. И спустя секунду последовал выстрел. Невский ветер, почти всегда дувший от залива к истоку, моментально унес клуб порохового дыма, и Елисей успел рассмотреть, как вокруг головы фигуранта образовался красный ореол.

В три движения сняв с винтовки прицел и открутив планку, на которую он устанавливается, парень размахнулся и швырнул оружие в канал, впадающий в этом месте в реку. Любим, даже не вздрогнувший в момент выстрела, чуть шевельнул поводьями, и коляска пошла немного быстрее. Елисей откинулся на спинку сиденья и, тряхнув головой, устало проворчал:

– Блин, надеюсь, повторять это не придется. Становиться светским киллером у меня никакого желания нет.

– Знатный ты стрелок, княже, – оглянувшись через плечо, тихо усмехнулся Любим. – Я и охнуть не успел, как ты его снял. Ловко. Я только одного не понял. А чего здесь-то? Почитай седмицу за ним ездили, и вдруг средь бела дня стрелять решил.

– Всяким предателям предупреждением будет, – помолчав, нашелся Елисей. – Пусть теперь знают: надо будет, и посольство не спасет.

– Политика, – понимающе скривился казак.

– Она самая. Так что помалкивай. Твое дело сторона, – напомнил парень.

– За то покоен будь, – кивнул Любим. – Мое дело – лошадки. А кто, кого, за что, меня не касаемо. А домой-то когда поедем?

– Вот княжича женим, и поедем. Самому тут надоело уж, – вздохнув, признался парень. – А ты что решил? Станешь к князю переезжать?

– Я так понял, туда уехав, я все одно тебе служить стану? – помолчав, уточнил Любим.

– Верно. Князь Дато тесть мой, а Руслан его внук. Так что, служа ему, ты и мне служишь, – разложил Елисей всю генеалогию.

– Выходит, князь сказал, что и дом мне там поставит? – не унимался Любим.

– Ты чем меня слушал? – деланно возмутился Елисей, улыбаясь. – Сказано, все как в станице будет. И дом, и надел свой. Я и денег на обустройство дам. Только у Опонаса учись да за табунами смотри.

– Добре, – с довольным видом кивнул лошадник. – Погоди, княже, – вдруг спохватился он. – А кто ж тогда тебе денщиком станет?

– Ну, свято место пусто не бывает. Найду кого, – пожал парень плечами. – Тем более что ты не сей момент уедешь. Вот домой приедем, с матерью повидаешься, поговоришь, а там и переезжать станешь.

– Княже, дозволь, я тебе сам денщика толкового найду, – повернувшись к нему на козлах, попросил Любим.

– Что, из родичей кто толковый имеется? – лукаво усмехнулся Елисей.

– Троюродной сестры сын, – кивнул казак. – Паренек толковый, да только с семи лет сирота. Сестра одна его тянет. Сам понимаешь, ухваткам казачьим обучить его некому, да и сестра за него опаску серьезную имеет. Вот и мается казачок.

– Так, может, ему для начала попробовать экзаменацию в школу сдать? – задумчиво предложил Елисей.

– Взрослый он уж для школы. Семнадцать лет уже. Да сестра, говорю же, извоется, ежели он в пластуны пойдет. А так и ему не зазорно, чай, не кому попало, а князю служить, и ей спокойно. Денщик, не реестровый. Его дело – не в лаву скакать, а за хозяйством приглядывать.

– Точно толковый? – задумчиво переспросил Елисей.

– Слово даю. И грамоте разумеет, и счету обучен. С оружием только не особо, так тут уж сказано, некому учить было.

– Добре. Приедем, приведешь его. Поговорим, а там как бог даст, – согласился Елисей.

– Спаси Христос, княже. А куда теперь править-то? Дело-то сделано, – снова сменил казак тему.

– Вот домой и правь. Хотя нет. На Невский поехали. Нужно подарки невесте купить, – вспомнил Елисей еще одно важное дело.

Кивнув, Любим звонко щелкнул бичом, и каурая пара перешла на рысь. Минут через сорок они выкатились на Невский проспект и покатили к Гостиному двору. Припомнив, что здесь рядом обитает человек, отлично знающий все местные лавки, Елисей велел ему остановиться у знакомого трактира и, подозвав уже знакомого мальчишку, велел, показывая монету:

– Сбегай, Ефима покличь.

– Хозяин ругаться станет, – завел мальчишка знакомую песню.

– А то ты не знаешь, что сказать, – усмехнулся в ответ Елисей, ловко вертя монетку в пальцах.

– И то верно, – лукаво усмехнулся в ответ мальчишка и быстрым шагом прошел в трактир. – Ща будет, – доложил он, вернувшись минуты через три. – Как раз обедать закончил, в едальне был, – доложил сорванец, ловко подхватывая брошенную ему монетку.

– А ты чего тут вечно крутишься? Сирота, или как? – разглядывая мальчишку, поинтересовался Елисей.

– Мамка в прошлом годе померла, а тятька горькую пьет, – пожал сорванец плечами. – Прибьют его скоро мужики, – вздохнул он, утерев рукавом нос.

– Это за что же? – насторожился парень.

– Так ворует.

– У кого? – не понял Елисей. – Неужто лавки грабит?

– Не. Он хитрее делает. Наймется куда телеги разгружать с товаром, и пока грузит, присматривает, что привезли, и как улучит момент, так что из товара и тянет. А после пропивает. Вот мужики из грузчиков и обещали его прибить. Купцы-то товару счет знают, сразу артели обиду выставляют.

– М-да, – крякнул Елисей. – Ну, а сам-то ты чего хочешь?

– Пожрать бы от пуза, да чтоб конфет побольше, – мечтательно протянул мальчишка, зажмурившись от удовольствия.

– Ну, пожрать, оно понятно. А чего по жизни делать хочешь. Интересует, может, сильно что? Ну, там, механика всякая, к примеру, или лошадей любишь?

– Мне на кухне нравится, – покраснев от смущения, тихо признался мальчишка. – Тепло там, пахнет приятно, и сытый всегда. А еще интересно смотреть, как из всякого простого еда вкусная получается.

«М-да, похоже, мальчонка наголодался, если за короткий разговор дважды про сытость сказал», – подумал Елисей, поворачиваясь к подошедшему Ефиму.

– День добрый, княже. Звал? Случилось что? – поздоровался старый егерь, потрепав мальчишку по вихрастой голове.

– И тебе здравствовать, Ефим, – улыбнулся парень. – Помощь твоя опять нужна. Знаю, ты в округе все лавки наизусть помнишь. Подскажи, где ювелиры толковые есть, которые украшения красивые делают. Нужно невесте подарок купить.

– Я так понимаю, чья именно лавка будет, тебе без разницы, – поддел его Ефим, напомнив, где он заказывал себе черкески.

– Не то слово, – рассмеялся Елисей. – Главное, чтобы вещи красивые были. А уж кто сделал, мне и дела нет.

– Добро. Есть такие лавки, – подумав, кивнул Ефим и, повернувшись к мальчишке, велел: – Ступай в трактир, Семка. Я там хозяину велел тебе каши оставить. Только безобразить не вздумай. Он тебе еще прошлого разу не простил.

– Благодарствую, дядька Ефим, – радостно улыбнулся сорванец. – А прошлый раз, сам знаешь, я никого не трогал, пока тот паскудник меня задирать не стал.

– Беги уже, Аника-воин, – фыркнул егерь, отвесив ему легкий подзатыльник.

Мальчишка рванул к трактиру, только пыль взметнулась.

– Ловкий, паршивец, – усмехнулся Елисей, кивая ему вслед.

– А иначе ему не выжить. Я папашу его уже дважды уму-разуму учил, чтобы не подбивал мальчонку на пакости всякие. Да, похоже, не уймется.

– Давно сорванца этого знаешь? – заинтересовался Елисей.

– Так года два уже. Как мать его преставилась, царствие ей небесное. Добрая была женщина. Работящая. От грудной жабы сгорела, да от побоев мужниных. А мальчонка хороший. Хоть и шебутной, а не ворует. Все норовит трудом добыть.

– Так, может, выкупить его у папаши? – задумчиво спросил Елисей. – Я тут с ним поговорил, пока тебя ждал. Ему в повара самая дорога. Сам сказал, интересно. А когда интерес есть, то и дело лучше учится.

– Не шутишь, княже? – повернувшись к нему всем телом, спросил Ефим.

– И в мыслях не было, – мотнул Елисей чубом. – У меня на Кавказе школа своя. Так там сироты местные на мой кошт живут. Не веришь, вон, Любима спроси. Он там сам все видел, – кивнул парень на казака.

– Так и есть, – обернувшись, кивнул казак.

– Ежели доверишь, княже, сам его у отца выкуплю и к тебе привезу, – истово пообещал Ефим.

– Лучше оба приезжайте. Его на кухню, в учение, а тебя к выученикам моим, ухваткам всяким хитрым мальчишек обучать, – напомнил Елисей ему свое предложение. – Сам говорил, по зиме тебе тут трудно приходится. А там и сырости такой нет, и зима мягкая.

– Умеешь ты уговаривать, княже, – усмехнулся Ефим. – И то сказать, службу свою я давно закончил. Живу тут из милости, только потому, что полковнику Юровскому иной раз нужен бываю, – задумчиво протянул бывший егерь.

– Во-во. А там тебе и дом свой поставим, и жалованье положу толковое. Еще и форму пошить прикажу. Про оружие и говорить не стану. Этого добра у меня воз да тележка. Главное, чтобы ребят моих учил толково. А это у тебя получится.

– Добро, княже. Согласен, – махнув рукой, решительно заявил Ефим.

– Вот и славно, – весело усмехнулся Елисей. – Тогда решай, что с собой возьмешь, собирайся и в имение князя Буачидзе приезжай. Деньги есть, или дать на переезд? – тут же уточнил парень.

– За то не беспокойся, княже. И переехать хватит, и мальчонку выкупить. Ты только пристрой его куда в учение, чтоб в люди вышел.

– Почему куда? – удивился Елисей. – Хочет он на кухне служить, значит, на кухню и пойдет. Пока на посылках будет, ну, а после, как себя покажет, учиться станет. Сам поварихе прикажу.

– Благодарствую, княже. Дело сладим, и через два дня будем, – твердо пообещал Ефим, мелко перекрестившись.

Любим остановил коляску у неприметной лавочки, и Ефим, соскочив с коляски первым, указал на дверь:

– Вот тут, княже, еврей один старый живет. Лучше, чем у него, я украшений и не видел. Не токма золото льет, так еще и сам камни гранит.

– И не скажешь, – удивленно оглядываясь, проворчал Елисей.

– Хитрый он. Тут лавку держит, чтобы никто и не подумал, что у него что-то особо ценное имеется, – рассмеялся Ефим и, открыв дверь, пропустил вперед парня.

Войдя в небольшую лавку, Елисей с интересом огляделся и, подойдя к прилавку, принялся осматривать представленный товар. Ефим тем временем направился прямым ходом к сидевшему в углу человеку характерной наружности и, что-то ему тихо сказав, посоветовал, чуть повысив голос:

– Сказано, лучший товар покажи. Внакладе не останешься. Сам знаешь, я кого попало к тебе не вожу.

Вздохнув, продавец, или кто он там еще, прошел в неприметную дверцу и, с кем-то тихо пошептавшись, вернулся в зал, осторожно спросив у Ефима:

– Ты помнишь, сколько это может стоить?

– За деньгами, почтенный, я не постою, – ответил вместо егеря парень, доставая из кармана пачку ассигнаций. – Мне подарок невесте сделать надо. Сразу скажу. Подарок должен быть таким, чтобы его и самой императрице показать не стыдно было. Мне не надо, чтобы золото пудами во все стороны торчало. Красиво должно быть. Изящно.

– Я вас понял, сударь, – внимательно выслушав его, кивнул продавец и, откинув кусок прилавка, пригласил: – Пройдите сюда. Там вам все покажут.

– Ступай, княже. Я тут подожду, – кивнул Ефим, опираясь локтем на прилавок.

* * *

– Однако это было дерзко, молодой человек, – проворчал князь Тарханов с некоторой растерянностью. – Средь бела дня, на пороге посольства. Вам не кажется, что это было излишне?

– Наоборот. Теперь каждая продажная сволочь знает, что не спасется даже там, – презрительно фыркнул Елисей, небрежно поигрывая бебутом.

Разговор сей происходил в имении княжича Буачидзе, в его кабинете. Князь Тарханов примчался в имение на следующий день после акции, в сильном душевном волнении. И вот теперь пытался хоть как-то выстроить разговор.

– Не понимаю, что вас не устраивает, Никита Иванович, – пожал парень плечами. – Вы просили избавить вас от этого человека. Его больше нет. Не понимаю, что тут еще обсуждать.

– Да, я просил. Просил. Но не так же! – подскочил Тарханов.

– А как, позвольте спросить? – иронично хмыкнул Елисей. – Никита Иванович, признаться откровенно, не будь это вашей личной просьбой, я бы и пальцем не шевельнул. Это не то занятие, которое доставляет мне удовольствие. Но я решил уважить вас. А теперь получается, что вместо понимания я получаю упреки?

– Господь с вами, – смутившись, поспешил уверить князь. – Возможно, это и прозвучало, словно упрек, но поверьте, это совсем не так. Мой вопрос, скорее, продиктован некоторым волнением. Вас ведь могли там видеть.

– Исключено. Таких ошибок я давно уже не делаю, – жестко усмехнулся парень.

– Вы не понимаете. Полиция буквально переворачивает город. Повсюду облавы, перестрелки с уголовниками. Черт знает что!

– А вам-то что за дело? – удивился Елисей. – Вашей службы это никак коснуться не может.

– Его величество уже высказали свое неудовольствие, так что это касается всех служб, – помрачнев, вздохнул Тарханов.

– Минует, – отмахнулся Елисей. – Главное, что мешавший вам человек больше мешать не станет. А остальное пройдет. Помните, что было написано на кольце царя Соломона?

– Все проходит, и это пройдет, – чуть усмехнувшись, кивнул Тарханов. – Но из-за всех этих облав и обысков может и свадьба сорваться. Две свадьбы.

– А вот это тем более исключено, – нахально рассмеялся Елисей. – Князь Дато Буачидзе уже во дворце. По приезде поспешил встретиться со своим родичем и выразить ему свое почтение. Так что о свадьбах он договорится быстрее, чем мы с вами по чашке чаю выпьем. А главное, какое мы с вами имеем отношение к тому случаю? Вас на службе видело огромное количество народу. Меня тоже. Я невесте подарок к свадьбе искал и кольца заказывал.

– Господи, само собой, лично нас никто подозревать не станет. Но ведь любой из нас вполне мог кого-то нанять, – многозначительно выгнул бровь Тарханов.

– А зачем мне это? – продолжал веселиться парень. – Я этого господина вообще не знал. Так с чего мне ему смерти желать?

– М-да. Полковник Тимофеев писал, что вы умеете в словесных дуэлях выходить победителем, – удивленно качнул князь головой. – Вот уж не ожидал. Ну да ладно. Делать нечего. Остается только как-то сократить потери.

– Ну, это уже ваша кухня, – отмахнулся Елисей. – У меня теперь только одна забота. Венчаться и домой побыстрее доехать.

– Так надоела столица? – поддел его Тарханов.

– У меня там мальчишек три десятка. Их учить надо. А я тут застрял, – рубанул парень кулаком воздух.

– Ах да. Ваша школа, – понимающе закивал князь. – Пожалуй, вы правы. Пора заканчивать эту историю. К тому же в свете теперь все чаще стали вспоминать разрыв Наташкиной помолвки и странное убийство барона.

Тут Тарханов снова бросил на парня многозначительный взгляд. Но Елисей ответил ему спокойной, безмятежной улыбкой и, чуть пожав плечами, задумчиво протянул:

– Ну, может, пока убийцу ищут, малость уголовный элемент в столице окоротят. Тоже выгода.

– И не поспоришь, – растерянно буркнул Тарханов.

Он уже открыл рот, чтобы еще что-то добавить, когда дверь распахнулась и в кабинет, словно ураган, ворвался Дато Буачидзе.

– Никито! Дорогой! Здравствуй! – широко раскинув руки, громогласно поздоровался грузин.

– Здравствуй, Дато, – улыбаясь, поднялся навстречу Тарханов. – Рад тебя видеть в добром здравии.

– Ай, какие теперь болезни, дорогой?! Внука растить надо, сыновей женить, зачем болеть?! Радоваться надо, Никито! Радоваться! – продолжал бушевать князь, потрясая бумагами, украшенными солидными печатями. – Мы же теперь родичами станем. Наташенька твоя за моего второго сына выходит.

– Да уж. Неожиданная ситуация, – кивнул Тарханов с некоторой растерянностью.

– Ай, дорогой, жизнь разная бывает. Вон, дочку растил, думал, в старости рядом будет, душе отрада. А теперь вместо нее сын с внуком. И так бывает, дорогой.

– Дато, я все никак в толк не возьму. Почему ты зятя сыном назвать решил? Вы уж простите, Елисей, но мне это несколько удивительно, – добавил он, повернувшись к парню.

– Объясню, дорогой. Садись, – решительно кивнул грузин, усаживаясь на подставленный Елисеем стул. – Слушай меня и не говори потом, что не слышал. Елисей, муж моей кровной дочери. Сам сказал. Зять мой. Его сын – мой кровный внук. Но так сложилось, что этот мальчик моего родного сына два раза от смерти спасал. Два, дорогой, – растопырив пальцы рогаткой, повторил грузин. – У нас и за один раз кровным братом называют. А тут зять два раза сына спас. И как я еще могу его назвать?

– Ну да. Понимаю, – с некоторой растерянностью кивнул Тарханов, оглаживая бороду.

– Ай, ничего не понял, Никито, – всплеснул грузин руками. – Это у вас тут все привыкли деньгами мерить. Забыли, что такое виру за кровь брать кровью. Все за границу смотрите. А там, в горах, честь дороже любого золота. Не для всех, конечно. Рано или поздно все меняется. Но есть еще те, кто готов ради чести все забыть, все бросить и свою виру взять. Он из таких, – ткнул князь пальцем в парня. – Сирота, из всей станицы один выжил. Сам все сделал. Сам сумел имя заслужить, сам оружейником стал, сам заставил половину Кавказа о себе говорить. Твои люди тебе писали, я знаю.

– Писали, конечно, – кивнул Тарханов, бросив на парня быстрый взгляд.

– Думаешь, почему я к царю просить за него пошел? – устало улыбнулся Дато. – Да потому что знал, не будет дворянства и титула, не дадут ему ничего добиться. Задавят. Забыл, как меня задавить хотели? А я ведь не просто кавказский князь. Сам знаешь, с кем родство имею.

Елисей навострил уши, готовясь услышать что-то интересное из прошлого обоих князей, но мужчины, многозначительно переглянувшись, быстренько свернули тему. Князь Тарханов, еще раз огладив бороду, откинулся на спинку стула и, помолчав, спросил:

– Значит, ты считаешь, что я правильно решил?

– Даже не сомневайся, дорогой, – решительно кивнул князь Дато. – Я тебе больше скажу. Я завещание написал. Все старшему внуку оставил. А пока он еще маленький, всеми делами управлять он будет, – кивнул он на парня. – А самое главное, что даже Ильико с этим согласился. Теперь понимаешь?

– Понимаю, – удивленно глядя на старого приятеля, кивнул Тарханов.

«А вот я уже ни хрена не понимаю, – проворчал про себя Елисей, внимательно их слушая. – Ну и при чем тут полиция, когда свинью громом убило? Какое отношение завещание Дато имеет к согласию Никиты на мою свадьбу с его дочерью?»

Елисей лихорадочно прокручивал в уме варианты, но так ничего и не придумал. Слишком мало было исходных данных. Тем временем Тарханов, что-то обдумав, протянул приятелю руку и, пожав поданную ладонь, весело усмехнулся:

– Вот уж не думал, что доведется с тобой породниться, Дато. Но я, признаться, очень тому рад.

– А как я был рад, дорогой, когда имя дочки твоей услышал, – рассмеялся грузин. – Ушам своим не поверил.

– Ох, Дато. Знал бы ты, как все это случилось, – покрутил Тарханов головой.

– Елисей рассказал, – понимающе усмехнулся князь. – Ничего, Никито. Не переживай. Главное, что мы знаем. А слухи всегда будут. Поверь, Елисей знает, что делает.

– Это я уже понял, – криво усмехнулся Тарханов. – Только жена моя мне уже плешь проела. Все переживает, как она там, на Кавказе жить станет.

– Хорошо станет, – отмахнулся Дато. – Ты мне веришь, Никито?

– Глупый вопрос, Дато.

– Тогда послушай меня. То, что случилось с моей Нино, не случайность. На тот караван специально охотились. Там и моя вина есть. Но ты знаешь, он сделал так, что дольше охотиться некому. Так что второго раза не будет. А жена твоя никогда других слушать не умела. Не мне тебе это рассказывать, – сочувственно усмехнулся князь Дато.

– Ну, раз так. Тогда начнем к свадьбе готовиться, – подвел князь Тарханов итог, хлопнув себя ладонями по коленям и поднимаясь. – Мою просьбу Елисей тебе тоже передал?

– Конечно. Только, думаю, зря ты это, – вздохнул грузин с явным сожалением. – Представь, какой праздник бы мы устроили, если бы сразу двоих женили?! – он мечтательно закатил глаза, причмокнув губами. – Вся столица бы помнила, как князья породнились.

– Слишком много шума вокруг Наташки, – скривился Тарханов, уже явно сожалея о принятом решении.

– Наплюй! – презрительно фыркнул князь Дато. – Ты любимую дочку замуж отдаешь. Пусть все это видят. А слухи… Вокруг нас всегда слухи будут. Или кто посмеет сказать, что князь Буачидзе безродного человека сыном назвал? Есть такие?

– Нет, – решительно мотнул Тарханов головой. – Таких смельчаков больше нет. Твой нрав весь двор хорошо помнит.

«Ого! Похоже, тестюшка тут хорошо покуролесил, если с ним до сих пор никто спорить не решается, – рассмеялся про себя парень. – Похоже, я о нем еще очень многого не знаю».

Князь Тарханов, повернувшись к нему, вдруг широко улыбнулся и, разведя руками, заявил:

– Вы уж простите, Елисей, что раньше ничего не сказал, но мне было важно знать, что Дато действительно относится к вам так, как мне это описывали. Поймите правильно, я за дочку беспокоился. Особенно после того, что с ней случилось. Уж очень много о вас небылиц всяких ходило.

– Небылиц? Здесь? – удивился Елисей. – Я вроде в столице раньше никогда не бывал. Так откуда ж им тут взяться?

– Вы зря считаете, что все происходящее на Кавказе проходит мимо нас. Я сейчас не имею в виду свою службу. Я говорю про высший свет. К слову, та история с графом Самсоновым долго во всяческих салонах муссировалась. И ваше участие в ней тоже.

– Вот уж чего там было меньше всего, так это моего участия, – тут же ушел парень в глухой отказ. – С графом у нас отношения с самого начала не заладились. Я тогда только в крепость приехал, вот и решил подальше держаться, чтобы врагов лишних не наживать.

– Я знаю. Уж поверьте, в крепости вашей есть кому за местными событиями приглядывать. Человек мой там власти никакой не имеет, но события все старается отслеживать внимательно и сообщает нам обо все регулярно.

– Я бы удивился, не будь у вас там такого человека, – понимающе усмехнулся Елисей. – Как ни крути, а крепость-то порубежная.

– Только не говорите, что вы знаете, кто это, – деланно возмутился князь.

– Нет. Этого я не знаю. Да и не интересовался особо. У меня других дел хватает, – снова мотнул Елисей чубом.

– Что ж, господа. Рад был вас видеть, но мне пора. Сегодня еще доклад у его величества, – завершил свой визит князь Тарханов.

Попрощавшись, он вышел из кабинета, и князь Дато, проводив его взглядом, вздохнул, расправляя усы:

– Ну, вот и все, сынок. Никито свое слово сдержит. А гулять мы будем не одну, а сразу две свадьбы. Это я тебе говорю. Князь, Дато Буачидзе!

* * *

Замерев перед алтарем, Елисей с невестой вполуха слушали читаемые попом молитвы, думая каждый о своем. О чем думала Наталья, парень мог только догадываться, по ее то бледнеющим, то начинавшим полыхать щекам, а сам он вспоминал, как когда-то венчался с Нино. Наконец, поп велел им обменяться кольцами и поцеловаться. Потом, развернув теперь уже мужа и жену лицом к выходу, он устало добавил:

– Ступайте с миром, – и, развернувшись, направился в придел.

Молодые же, под многоголосье здравниц, вышли на улицу. Народу у церкви собралось столько, что Елисей невольно подобрался, готовясь к возможной диверсии, но вспомнив, что здесь еще до подобной подлости не додумались, успокоился. Их усадили в разукрашенную цветами и лентами карету и повезли в ресторан. По общему решению всех семей, праздновать решили именно там. Слишком уж много гостей приходилось собирать.

Слуги сбивались с ног, торопясь обнести всех гостей вином и угощениями, а Елисей, глядя на всю эту суету, вдруг понял, что больше всего хочет оказаться дома. В крепости. Подальше от всего этого шума и мишуры. Сидевшая по левую руку от него Наталья, словно почувствовав, что что-то не так, осторожно коснулась его руки и еле слышно спросила:

– Что с тобой?

– Очень отсюда сбежать хочется, – тихо отозвался парень. – Будь моя воля, мы б уже домой ехали. А то сиди тут и улыбайся всем, словно кукла. Через час на наше место пугало огородное посади, никто и не отличит.

Услышав это, Наталья тихо прыснула в ладошку и, тут же выпрямившись, приняла серьезный вид, но в глазах то и дело бесенята трепака отплясывали. Князь Дато и вправду добился своего. Гуляли сразу две свадьбы, так что сидевшие рядом Ильико и Татьяна перевели на них заинтересованные взгляды. Сидеть, выслушивая долгие поздравления и здравицы, было и вправду скучно.

Наконец, гости слегка расслабились и углубились в изучение поданных кушаний, чем Елисей и решил воспользоваться, но только он собрался предложить жене потанцевать, как в зал вошли слуги из свиты князя Дато и принялись вынимать из чехлов музыкальные инструменты.

– Вай дэда![6] – тихо ахнул Ильико.

– Похоже, мы, братишка, крепко влипли, – буркнул ему в тон Елисей.

– Что такое? – дернула его за рукав Наталья.

– Сейчас ты увидишь, как на Кавказе гуляют, – растерянно усмехнулся парень.

Стремительно вошедший в зал князь Буачидзе громогласно призвал всех к вниманию и, жестом подняв обе пары молодых, объявил:

– Хватит из себя правильных изображать. Мальчики, покажите им, что такое настоящие мужчины!

Это был вызов. Вызов всему собравшемуся обществу. Зачем князь это затеял, Елисей не знал, но поддержать его начинание счел своим долгом. Переглянувшись с Ильико, он понял, что княжич готов идти до конца. Приглашенные на свадьбу сослуживцы Ильико оживились и начали подниматься со своих мест. Все они были на приеме, где Елисей устроил свое показательное выступление с шашками, и теперь готовились увидеть нечто подобное.

Музыканты заиграли, и князь Дато первым раскинул руки, плавно двинувшись по кругу. Следом за ним в танец вступили и сыновья. Сослуживцы Ильико, захваченные ритмом, ударили в ладоши, и Елисей неожиданно для себя ощутил азарт. Поймав ритм, они с Ильико устроили настоящее шоу. Увлекшись, парень не заметил, когда именно в зал внесли подсвечник и его пару шашек.

Поймав взглядом жест князя, парень скользнул к столу и, подхватив оружие, повел свою партию. Молодежь поддержала его одобрительными выкриками. Клинки слились в сверкающие круги, и начался ставший весьма известным в столице танец с оружием. Закончилось все так, как все и ожидали. Яростный высверк шашки, хлопок ладонью по столу, и три горящие свечи развалились пополам. Музыка смолкла, и зал огласился восторженными овациями.

Наталья, сияя восторженным взглядом, шагнула навстречу мужу и, недолго думая, подарила ему страстный поцелуй в губы. Собравшиеся молодые офицеры встретили эту ее выходку одобрительным ревом. Оторвавшись от парня, Наталья, раскрасневшаяся и прекрасная, обернулась к собравшимся гостям и, дерзко вскинув голову, громко спросила:

– Кто еще так может? – и сама же ответила: – Только он!

Быстро протолкавшаяся к ней княгиня Тарханова попыталась было осадить дочь, но Наталья, выдернув запястье из маменькиной хватки, дернув обнаженным плечиком, фыркнула:

– Хватит, маменька. Извольте соблюдать правила. Теперь я мужняя жена, и одергивать меня только он может. Нет у вас больше власти надо мной.

«Ого! Похоже, тут все не так просто», – подумал Елисей, беря супругу под руку и задвигая ее за свое плечо.

– Сударыня, сегодня наш праздник, так что сделайте одолжение, присмотрите за слугами. А то, не приведи господи, перепутают чего, позору не оберетесь, – вежливо послал он княгиню куда подальше, а точнее, на кухню.

Сверкнув взбешенным взглядом, княгиня с гордым видом покинула зал, а Елисей, развернувшись к жене, тихо добавил, ласково поглаживая по локотку:

– А ты, если вздумаешь удила закусить, выпорю, – пообещал он, еле сдерживаясь, чтобы не заржать в полный голос.

– Не придется. Я свое место знаю, – вдруг ответила Наталья, и Елисею разом стало не до смеха.

Только теперь он понял, как мало знает о собственной жене. Впрочем, в местном патриархальном обществе такое было сплошь и рядом. Удивленно хмыкнув, он подал жене руку и повел ее к столу. После пляски пить хотелось. Да и перекусить хоть немного было просто необходимо. Они с Натальей вот уже полдня только и делали, что исполняли всяческие ритуалы, так что теперь пришло время позаботиться о себе.

– Есть хочешь? – спросил парень, усаживая жену за стол.

– Очень, – честно призналась девушка.

– Я тоже. Сейчас чего-нибудь придумаю, – пообещал Елисей, оглядывая стол.

Набивать желудок тяжелой пищей, а тем более вином, не хотелось. Впереди еще предстояла самая важная часть свадьбы. Но и оглашать зал бурчанием пустого желудка тоже было неправильно. Быстро накидав на тарелку жене всего понемногу, он так же позаботился о себе и, присев на свое место, плеснул в бокалы по глотку вина. Ильико, заметив его вольность, тут же подхватил Татьяну и занялся тем же самым. Это было очередное нарушение канонов, но на них уже почти не обращали внимания.

Изрядно приняв на грудь, гости уже почти забыли, зачем собрались. Разбившись на группы по интересам, они что-то бурно обсуждали между собой, чем Елисей и воспользовался. Князь Дато, втянутый в какой-то спор между старыми знакомыми, тоже отвлекся, так что молодые были предоставлены самим себе. Они успели заморить червячка, когда к стоявшему на столе подсвечнику подошел какой-то корнет и, старательно изучив обрезки свечей, удивленно хмыкнул:

– И правда обрезаны.

– Что вы хотите этим сказать, сударь? – поднявшись, поинтересовался Елисей.

– Ну, я, признаться, считал, что свечи раньше обрезали, а после просто слегка нагрели и соединили, чтобы, когда вы по столу хлопнете, развалились.

– То есть вы сейчас сказали, что я лжец и мистификатор? – зловеще прошипел парень.

– Я этого не говорил, но спрашивал несколько знакомых опытных фехтовальщиков, возможно ли такое. И все они в один голос повторяли, что нет, – нахально заявил юнец.

– Зря вы это сказали, молодой человек, – вздохнул Ильико, окинув его сочувственным взглядом.

– Но я опираюсь только на мнение опытных людей, – тут же вступил корнет в спор. – Потому и решил лично осмотреть свечи.

– Ваше счастье, что сегодня у меня свадьба. Случись этот разговор в любой другой день, не миновать бы вам вызова. А теперь просто уйдите, корнет, – жестко приказал Елисей.

Их спор уже услышали, и вокруг корнета начали собираться гости. Узнав, в чем причина раздора, офицеры тут же разделились на два лагеря. Одни утверждали, что такой удар вполне возможен, другие, что это просто ловкая мистификация. Слушая их, Елисей почувствовал, как кровь ударила в голову. Внимательно следившая за его реакцией Наталья, вскочив, ухватила мужа за руку и, прижавшись к плечу, жарко зашептала:

– Елисей, только не убивай сегодня никого. Нельзя на свадьбе кровь лить. Примета плохая.

Взяв себя в руки, Елисей кивком головы дал понять, что услышал просьбу жены, и, выйдя из-за стола, решительно заявил:

– Господа, я прошу тех, кто сомневается в моем ударе, выбрать три свечи из тех, что сами сумеете найти, и вставить их в этот подсвечник.

– И что потом? – тут же отреагировал корнет.

– А потом я повторю свой удар, после чего вы, сударь, принесете мне свои извинения, за то, что осмелились усомниться в моих умениях.

– А если я откажусь? – поджав губы, гордо выпрямился корнет.

– Встанете к барьеру, – жестко отрезал Елисей, глядя ему в глаза.

Не выдержав этого взгляда, корнет стушевался и принялся озираться. Елисей, внимательно отслеживая его реакцию, вдруг понял, что этот юнец просто жертва. Его выставили, как куклу, чтобы устроить на свадьбе какое-то непотребство. Тем временем корнет нашел в толпе кого-то взглядом и замер, явно ожидая реакции того человека. Парень, отследив его взгляд, приметил среди офицеров человека в штатском и, тронув жену за пальцы, тихо спросил:

– Мужчина в штатском за спинами офицеров, кто это?

– Не знаю. Кто-то из гостей, – еле слышно отозвалась девушка.

– Покажи его Ильико, может, он знает, – скомандовал Елисей и, шагнув к корнету, повысил голос: – Так что вы решили, сударь? Вы принимаете мои условия?

– М-да, – чуть замявшись, нехотя кивнул корнет.

– Что ж. Выбирайте свечи, – Елисей широким жестом обвел зал.

По его команде слуги принесли один клинок, и Елисей принялся разминать руку, прокручивая его. Офицеры дружно раздались в стороны, наблюдая за ним. Ожидая, когда принесут свечи, Ильико взял из вазы яблоко и, надкусив, с азартной улыбкой громко произнес:

– Елисей!

В момент, когда парень повернулся к нему, княжич показал ему яблоко и, чуть размахнувшись, бросил его в сторону родича. В имении они иногда так развлекались, так что его задумку парень раскусил сразу. Шашка сверкнула, и один из офицеров, шагнув вперед, ловко поймал падавший плод.

– Как видите, господа, это совсем не мистификация, – громко произнес он, демонстрируя собравшимся две неровные части.

– Нет никакой мистификации, друзья мои, – ответил Ильико, обходя столы и выходя на освобожденную для танцев середину зала. – Есть только долгий, упорный труд и тренировки. Знаете, как на Кавказе учатся разрубать человека одним ударом от плеча до пояса? Лепят болвана из сырой глины, и человек начинает его рубить. Уж поверьте, господа. Разрубить глиняного голема гораздо тяжелее, чем человека. Клинок вязнет в глине. А если силы удара не хватило, то вызволить его весьма тяжело.

– Вы рассказываете это так, словно сами пробовали, – проворчал один из офицеров.

– Именно так, сударь, – повернулся к нему Ильико. – Именно так я и учился правильной рубке.

– Хотите сказать, что вы тоже можете вот так разрубить свечи и летящее яблоко? – изумленно уточнил этот Фома неверующий.

– Ну, до свечей я еще не дошел. А вот яблоко могу, – с улыбкой ответил княжич, забирая у Елисея шашку.

Шагнув к столу, свояк не глядя взял первый попавшийся плод и, надкусив его, плавным движением бросил родичу. Очередной высверк шашки, и уже другой офицер перехватывает падающее яблоко.

– И правда разрублено, – удивленно протянул он, демонстрируя плод остальным.

– Как видите, господа, все зависит только от вашего собственного умения, – добавил Ильико, продолжая улыбаться.

– То есть придет время, и вы сумеете сделать то же самое со свечами? – спросил корнет, подходя к столу с подсвечником в руке.

– Именно так, молодой человек, – повернулся к нему княжич. – Главное, не бросать занятий.

– Выходит, я только что публично выставил себя дураком, усомнившись в умении князя? – уточнил корнет, досадливо закусив губу.

– Не всегда стоит слушать тех, кто не показывает свои умения, а старается только обойтись словами, – усмехнулся Елисей и, вздохнув, громко добавил: – Давайте выпьем, господа. За долгую, счастливую жизнь!

* * *

– А я в тебя еще раньше влюбилась, – тихо мурлыкала Наталья, нежно целуя его в шею. – Еще когда у папеньки на столе доклад нашла, как ты за теми бандитами один погнался. Жене твоей, покойнице, завидовала. Думала, вот бы и мне такую любовь, чтобы муж за меня целую банду вырезать готов был. А потом плакала, когда узнала, что ее убили. Целую ночь молилась, прощения у нее просила за думы свои глупые. А когда тебя увидела, поняла, всё. Пропала.

– А я о тебе и не слыхал, – растерянно вздохнул Елисей, крепче прижимая к себе жену. – Да и про папеньку твоего тоже. Я ж в столице никогда не был.

– Знаю, – тихо рассмеялась девушка. – Дикарь. Необузданный, свирепый, мой, – жарко выдохнула она, закатывая глаза.

Тело юной, здоровой девушки бурно отзывалось на ласку, и Елисей, пользуясь некоторыми знаниями из своей прошлой жизни, быстро добился от нее ответа. В спальню их отвели примерно в час пополуночи, и молодые, несмотря на усталость от этого бурного дня, с головой ушли в познание друг друга. Глянув в светлеющее окно, парень устало потянулся и, хлопнув себя по поджарому животу, проворчал:

– Жрать хочу.

– Не жрать, а есть. Елисей, ты же не в лесу, – ласково укорила его Наталья, прижимаясь еще крепче.

– Нет. Не есть, а именно жрать. Быка бы съел сейчас. А вообще, запомни. Голодный мужик, это злой мужик. Так что забудь сейчас про этикет и подумай, чем мужа накормить, – поддел ее Елисей, целуя в нос.

– Ой, а как же я тебя накормлю? Это ж слуг звать надо, а я в неглиже, – смущенно охнула девушка, растерянно огладывая разбросанные по полу спальни детали их одежд.

– И чему княжон только учат, – ехидно проворчал Елисей, с кряхтением поднимаясь и голышом шлепая к двери.

Осторожно выглянув в коридор и убедившись, что никого нет, он подхватил со специально принесенного столика поднос, уставленный тарелками и судками, и, внеся его в спальню, закрыл за собой дверь.

– Ты знал, что там все готово, – обвиняюще заявила Наталья и, сделав вид, что обиделась, с гордым видом отвернулась.

– Конечно, знал, – рассмеялся Елисей. – Я и приказал это все сюда принести.

– Ах, ты… – подскочила девушка и, задохнувшись от возмущения, попыталась его шлепнуть кулачком по плечу.

Чуть развернув корпус, парень пропустил ее замах мимо и, подхватив жену на руки, шутливо пригрозил:

– Еще раз попробуешь ударить, отшлепаю.

– Угу, ударишь тебя. Как же. Сама чуть с кровати не свалилась, когда промахнулась, – обиженно пожаловалась Наталья, по-детски надувшись.

– Татошка ты, Татошка, – снова рассмеялся Елисей, прижимая ее к себе. – Замуж отдали, а подрасти не позволили.

– Чего это не позволили? – возмутилась девушка. – Мне семнадцать уже. Самое время. Еще год-два, и перестарок.

Усевшись на кровать, Елисей усадил ее себе на колени и, одной рукой подвинув поближе столик, на который поставил поднос с едой, с улыбкой пояснил:

– Детство у тебя еще в одном месте играет. Все интересно, все потрогать, пощупать хочется. Вопросов в голове больше, чем ответов. А главное, не умеешь еще наперед думать.

– А зачем? – тут же последовал вопрос.

– Затем, что одним днем только бабочки живут.

– Это как?

– Бабочки, они всего одно лето живут. Из куколки вылупились, взлетели, пару нашли, яйца отложили и, как холода настали, пропали. Некогда им наперед думать. А человек, он, милая, долгую жизнь живет и должен думать не только о себе, но и о потомстве своем. А это и есть думать наперед.

Объясняя ей прописные истины, парень успел соорудить пару бутербродов и, подав жене тарелочку, с урчанием впился зубами в свою порцию. Смолотив свой бутерброд, Елисей тут же занялся сооружением второго и, бросив в тарелку жены вопросительный взгляд, удивленно проворчал:

– Ты чего клюешь, словно воробышек? Ешь нормально.

– Не хочу быть толстой, – вздохнула Наталья, с сожалением покосившись на тарелки с различной снедью.

– Тебе это не грозит, – отмахнулся Елисей. – Ты у меня девчонка шустрая, непоседливая, так что быстро все съеденное в дело уйдет.

– Это как? – удивилась Наталья.

«М-да, похоже, эта почемучка еще покажет мне, с какого конца редьку едят», – фыркнул про себя Елисей и, прожевав очередной кусок, принялся пояснять связь между питанием и подвижным образом жизни.

Внимательно его, слушая, Наталья покорно съела все, что он ей предложил, и, запив съеденное квасом, вздохнула:

– Ну вот. Заслушалась тебя и объелась, словно хрюшка. Вот стану жирной и неповоротливой, будешь знать.

– Не станешь. Я не позволю, – усмехнулся Елисей, чмокнув ее в нос. – Давай поспим малость. Завтра опять на те пьяные рожи смотреть. Хоть отдохнем маленько.

– Ты совсем дворянство не уважаешь? – спросила Наталья, уютно устраиваясь в его объятьях.

– А ты знаешь, откуда это название пошло? – ехидно усмехнулся Елисей.

– Откуда?

– От слова дворня.

– Шутишь! – подскочила девушка.

– Ты что, и вправду не знала? – удивился Елисей.

– Никогда такого не слышала, – честно призналась Наталья.

– Странно. Образование ты вроде доброе получила, – удивленно хмыкнул парень. – Мне не веришь, папеньку спроси. Это правда.

– Верю, – подумав, вздохнула девушка, укладываясь обратно. – А откуда ты столько всего интересного знаешь?

– Людей умных послушать всегда любил. Они говорили, а я слушал да запоминал.

– А правда, что ты ничего про детство свое не помнишь? – вдруг спросила молодая жена.

– Почти ничего, – нехотя кивнул Елисей. – Я болел тогда сильно. Бабка, покойница, думала, помру. Даже попа позвала, отпевать. Вот с того времени и не помню.

– Выходит, то, что ты один из всей деревни выжил, правда?

– Из станицы, – поправил ее Елисей. – Многое папенька твой обо мне узнать успел, – проворчал он, мысленно прикидывая, как и кому малость прищемить пальцы в дверях. Чтобы писал поменьше.

– Так ты ж в его службе личность известная. Когда война началась, папенька больше всего боялся, что казаки Кавказ не удержат. Говорил, что тогда османы его людской кровью словно водой зальют.

– А тебе везде нужно было свой нос любопытный сунуть, – ласково укорил парень супругу. – Это ж дела государственные. За такое можно было и ремня отхватить.

– Я всегда осторожной была. Что откуда брала, сразу на место клала, – отмахнулась Наталья. – А расскажи, как у тебя получается шашкой свечи разрубать? Я слышала, офицеры промеж себя говорили, что пробовали, и ничего не получалось.

– Тут хитрость одна имеется, – усмехнулся парень.

– Научи, – попросила девушка, потеревшись носиком о его плечо.

– У шашки клинок специально для рубки сделан. Лезвие тоньше волоса, а обушок широкий. Так нарочно сделано, чтобы при ударе рана раскрывалась, и оружие в теле не завязло. А чтобы свечку срубить, нужно не просто верхней частью клинка рубить, а самым его кончиком. С оттягом. Так, чтобы он самым лезвием по свечам прошелся. Тогда он верхнюю часть не отбросит.

– И с яблоком так же? – сонно уточнила Наталья.

– Угу. Да и голову срубить так ловчее получается. Не силой рубишь, а скоростью.

– И клинок не вязнет?

– Не успевает, – зевая, пояснил Елисей и, обняв жену, закрыл глаза.

Разбудили их ближе к полудню. Умывшись и не спеша одевшись, молодые выбрались из спальни и с ходу попали в объятья родственников. Ильико с Татьяной уже были здесь, так что восприняли появление второй пары с заметным облегчением. Княгиня Тарханова попыталась было утащить дочь в другую комнату, чтобы в очередной раз промыть ей мозги, но Наталья, отмахнувшись, демонстративно уселась рядом с мужем и, прижавшись к его плечу, тихо попросила:

– Заставь маменьку от меня отвязаться. Она мне перед свадьбой уши прожужжала всякими сказками про тебя, пугая, и теперь никак не уймется.

Вместо ответа, Елисей по-хозяйски обнял ее за плечи и, ласково чмокнув в висок, прошептал:

– Потерпи чуток. Скоро закончится все это, и уедем отсюда. Дома мы сами себе хозяевами будем.

– А князь Дато? – тут же напомнила Наталья.

– Он в Тифлисе живет, а мы под Пятигорском жить станем. Имение у меня там. К нему только в гости ездить станем. Ты, главное, с сынишкой моим подружиться сумей. А за остальное и не вспоминай. Сам разберусь. А чего от тебя маменька хочет? – резко сменил он тему.

– Поначалу только пугала, что на Кавказе людей воруют да убивают, а после стала про какого-то барона рассказывать. Да только я и слушать не стала. Неинтересен он мне был.

– А сейчас-то чего ей не так? – не понял Елисей.

– Хочет, чтобы я ехать с тобой отказалась. Сказала, что через год можно будет на высочайшее имя прошение подать и развода просить. А там и снова замуж. За другого, – смутившись, еле слышно поведала девушка.

– Хрена ей лысого, а не развод, – зло прошипел парень. – Моя ты. Перед Богом и людьми, моя.

Крутившаяся неподалеку княгиня то и дело бросала на молодых быстрые, внимательные взгляды. Отметив про себя ее внимание, Елисей хищно усмехнулся и, оглядевшись, отметил, что в зале снова начали собираться гости. Второй день свадьбы было решено гулять уже в имении княжича Буачидзе. Гости еще не успели как следует выпить, так что задуманная Елисеем акция не могла пройти не замеченной.

Нанятые им горничные, под руководством Ирины, уже вовсю прибирались в их спальне. Одна из женщин, по ее команде, собрала с постели все белье и, уложив его в корзину, понесла вниз, в стирку. Но Ирина умудрилась уложить первую простынь так, чтобы оставшаяся на ней кровь была заметна всем. Ведь проносить корзину горничной пришлось мимо зала, где собрались гости.

Едва заметив горничную с корзиной и то, что из нее торчало, собравшиеся дружно замолчали, удивленно переглядываясь. Елисей только ехидно усмехнулся, глядя на их несколько растерянные физиономии. Похоже, историю с похищением обсасывали в свете старательно. Князь Тарханов, обведя гостей быстрым, внимательным взглядом, повернулся к парню и, чуть прикрыв глаза, с едва заметной улыбкой огладил ладонью бороду. Ему все стало ясно сразу.

Князь Дато, заметив их переглядки, только лукаво усмехнулся и, подмигнув Елисею, поднялся. Произнеся длинный витиеватый тост, он лихо опрокинул рог вина и потребовал музыки. Наталья, внимательно наблюдавшая за всем этим действом, тихо вздохнула и, повернувшись к мужу, еле слышно произнесла:

– Спаси Христос, Елисей.

– Наталья, нам надо поговорить, – подскочив к ним, безапелляционно потребовала княгиня.

– Говорите, маменька. У меня от мужа секретов нет, – вежливо улыбнулась девушка, даже не делая попытки подняться.

– Что ж. Ты сама так решила, – зловеще прошипела княгиня Тарханова. – Значит, когда тебя похитили, те люди тебя не тронули? – спросила она, даже не пытаясь понизить голос.

– Я вам это много раз повторяла, маменька, – пожала девушка плечами.

– Тогда почему ты отказалась от того, чтобы тебя осмотрел доктор? – не унималась взбешенная женщина.

– Да потому, что я никогда не оскверняла себя ложью и не давала вам повода не доверять моим словам, – отрезала Наталья, судорожно вцепившись в руку мужа.

– Сударыня. Я думаю, теперь говорить о той истории нет никакого смысла. Все благополучно закончилось, и теперь Наталья моя жена. Перед Богом и людьми. А значит, ее дальнейшая судьба только моя забота, – отрезал Елисей и, поднявшись, пригласил жену на танец.

* * *

Как часто повторял сам Елисей, все проходит, и это пройдет. Прошли и эти сумасшедшие дни празднеств. Гости разъехались по домам, слуги прибрали дом, и парень приказал собираться в обратный путь. Пользуясь тем, что интерес к их имению резко угас, он скатался по окрестностям города, выискивая места схронов, которые сам и организовал, и вытряс из бандитов, и, привезя все собранное на подворье, занялся сортировкой.

Все самое ценное, вроде камней, украшений и золотых червонцев, было уложено в мешки и упрятано под сиденье кареты, в которой они с женой собирались ехать. Все остальное отправилось в один большой сундук, который погрузили на повозку. И то и другое транспортное средство было сделано самим парнем, так что в его надежности он не сомневался. Возницей на повозку был сразу назначен Реваз. Любим должен был править каретой. Никому другому Елисей это доверить просто не мог.

И не потому, что не доверял, а просто потому, что никто другой не умел так чувствовать лошадей и предугадывать их поведение. Не стоило забывать, что лошади животные очень чуткие и пугливые, а значит, любую засаду способны почувствовать заранее. Главное, вовремя заметить их беспокойство и понять, что с ними. По местным реалиям, такая предосторожность была совсем не лишней.

Слуги, передохнув и отоспавшись после всей этой катавасии, принялись грузить весь прибывший с князем Дато транспорт. Благо на этот раз все телеги шли почти пустыми. А главное, не было отары овец, которые сильно задерживали выезд. К концу третьего дня все было готово, и Дато, посовещавшись с парнем, объявил, что утром они отбывают. За всей этой суетой Елисей не заметил, что Наталья отчего-то ходит задумчивой. Но когда, освободившись от всех срочных дел, вернулся к жене, между ними состоялся неожиданный разговор.

– Татошка, ты чего надулась, как мышь на крупу? – с улыбкой поинтересовался парень, обнимая ее.

– Я все поговорить с тобой хочу, а тебе некогда, – обиженно буркнула девушка, делая слабую попытку вырваться из его объятий.

– Не дури, – фыркнул Елисей. – Знаешь же, что в дороге разное потребоваться может. А ежели я забуду чего? Лучше рассказывай, чего надумала.

– Я просить тебя хотела, – вздохнула Наталья.

– Чего? Случилось что, или купить что забыла? – насторожился Елисей.

– Нет. Я хочу, чтобы с нами кормилица моя поехала.

– Погоди. А семья ее? – удивился Елисей. – У нее ж у самой и дети есть, и внуки, небось, имеются. Она с тобой, а их куда?

– Внуков нет, а дети взрослые уже. Они все в имении нашем служат. В доме только она.

– Я что-то в толк не возьму, ежели тебе служанка нужна, так в дороге Ирина прислуживать станет. А ежели боишься и хочешь хоть кого знакомого рядом иметь, так прежде не только о себе, но и о ней подумай. Каково ей-то станет на чужой стороне да без родных. У тебя-то я имеюсь.

– Она сама просила ее с собой взять, – тихо всхлипнула Наталья, пряча лицо у него на груди.

– Так. Одевайся, – чмокнув жену в нос, приказал парень. – Шевелись давай, я прикажу коляску заложить, – добавил он, стремительно выходя из комнаты.

Спустя час они рысью катили к дому князей Тархановых. Любим, отлично знавший дорогу, весело насвистывал, погоняя коней, а Елисей, то и дело поглядывая на жену, про себя усмехался. Наталья, пользуясь случаем, успела нацепить на себя часть украшений, которые специально для нее заказал сам Елисей. Девушка явно собралась показать домашним, что у нее все отлично и что муж ее человек далеко не бедный, если может делать подобные подарки.

Они въехали во двор дома, и слуги с радостными улыбками кланялись, специально находя дела, чтобы попасть им навстречу. Князь уже был дома, поэтому Елисей сразу отправился к нему в кабинет, предоставив жене самой решить свою проблему. Само собой, последнее слово было за хозяином дома, но в его решении парень даже не сомневался. Поздоровавшись, Елисей присел в предложенное кресло и завел легкий разговор, обсуждая прошедшее празднество.

Князь Тарханов, припоминая некоторые моменты на свадьбе, то и дело усмехался, смущенно оглаживая бороду и мечтательно щурясь. Событие прошло так, что о нем говорили в свете на всех балах и приемах. Что ни говори, а князь Дато сумел-таки навести в столице шороху. После первого дня почти половина гостей едва в себя пришла, еще неделю маясь похмельем. А двое так вообще животами страдали от переедания.

– Я тебя, Елисей, благодарить должен, за Наташку, – неожиданно сменил князь тему разговора.

– Пустое, Никита Иванович, – отмахнулся парень. – Мне и самому не нужно, чтобы имя жены моей в свете с грязью мешали. Повезло, что горничная толковая попалась.

– Это та самая? Ирина? – оживился князь.

– Она, – кивнул парень. – Ловкая, чертовка. И сама гостям на глаза не попалась, и дело сделала.

– Угу, сразу видно, что выучили ее крепко, – одобрительно кивнул князь.

Договорить они не успели. Дверь распахнулась и в кабинет разъяренной фурией влетела Наталья. За ней по пятам следовала княгиня, пытаясь что-то доказать. Подскочив к столу, девушка крепко стукнула кулачком по столешнице и, обвинительно тыча пальцем в мать, потребовала:

– Папенька, уйми ты ее, наконец. Не стану я ничего менять. Мне и так все хорошо.

– В чем дело? – поднявшись и выпрямившись во весь рост, грозно поинтересовался князь.

– Это наши разговоры. Сами разберемся, – моментально нашлась княгиня.

– Нет никаких разговоров, маменька. Все. Дело сделано. Уймись, наконец, – сверкая гневным взглядом, ответила Наталья, притопнув ножкой.

– Наташа, ты с кормилицей говорила? – вклинился Елисей в разговор.

– Нет еще. Не успела, – раздраженно ответила девушка.

– Так вы из-за Агриппины приехали? – сообразил князь.

– Наташа попросила, – кивнул Елисей.

– Эй, кто там? – громовым голосом окликнул Тарханов. – Агриппину сюда кликните, живо!

В коридоре послышались быстрые шаги. Княгиня, сообразив, что снова обломалась, бросила на парня презрительный взгляд и, не удержавшись, еле слышно прошипела:

– Убийца.

– И кого же я просто так убил, сударыня? – резко поднявшись, спросил Елисей, шагнув к ней.

– Сударыня, что вы несете? – жестко уточнил князь, грозно глядя на жену. – Что ваши слова значат?

– А кто, по-вашему, барона с родственниками зарезал? – не удержавшись, выплюнула княгиня.

– У вас, сударыня, есть хоть одно доказательство ваших слов? – мрачно уточнил Елисей.

– Сударыня, ступайте к себе, – жестко приказал Тарханов, одарив жену таким взглядом, что та невольно вздрогнула. – Похоже, у вас опять мигрень разыгралась, и вы сами не понимаете, что несете.

Сообразив, что влипла, княгиня развернулась и, гордо вскинув голову, вышла.

– Прости ее, Елисей, – устало вздохнул Тарханов.

– Скажу прямо, Никита Иванович. Вас я всегда рад видеть буду. Надумаете в гости, милости просим. Как у нас говорят, мой дом – ваш дом. А вот супругу вашу я больше видеть не желаю. Никогда, – жестко отрезал Елисей.

– Наталья, может, ты мне объяснишь, что тут промеж вас с матерью происходит? – повернулся князь в дочери.

– Она хотела, чтобы я осталась, а он уехал. А через год прошение на высочайшее имя подала на развод, – коротко пояснила девушка. – Мол, муж со мной не живет, и потому семьи не имеется.

– Вот, значит, как, – мрачно протянул князь. – Ладно. Я ей устрою развод, – зловеще пообещал он.

В дверь осторожно постучали, и на ответ князя в кабинет вошла женщина лет сорока пяти, в простой, но чистой и опрятной одежде.

– Нянюшка! – радостно ахнула Наталья, бросаясь к ней. – Нянюшка, я за тобой приехала. Поедешь с нами?

– Это на Кавказ, что ль? – удивленно уточнила женщина.

– Ага.

– Так куда ж я от тебя, ласточка-касаточка? – обрадованно улыбнулась Агриппина, ласково обнимая девушку.

– Значит, поедешь? – не унималась Наталья.

– Ну, ежели папенька ваш дозволит, – вздохнула женщина, вопросительно глядя на князя.

– Ну, раз такое дело, поезжай, конечно, – кивнул Тарханов, оглаживая бороду.

– Папенька! – взвизгнула Наталья, повисая у него на шее.

– Оглушила, егоза, – проворчал князь с довольной улыбкой. – Ну, будет, будет. Ступайте собираться.

Женщины ушли, а князь, вернувшись на свое место, вздохнул и, снова огладив бороду, тихо молвил:

– Спаси Христос, Елисей. И за Наташку, и за то, что позволил ей хоть одну родную душу рядом иметь. Уж поверь, Агриппина женщина умная, место свое знает. А главное, добрая она. За ней дети, как за стеной будут. Уж поверь, я знаю. Наталью-то она растила и воспитывала. Супруге моей все недосуг было. Все время дела светские занимали, – скривился он, мрачно усмехнувшись.

– Бог ей судья, – отмахнулся Елисей. – А насчет Наташи даже не сомневайтесь. Все у нас хорошо будет. Слово даю.

– Да уж вижу, – растерянно усмехнулся князь. – Она за тобой и в огонь, и в воду. Вот уж чего от нее никак не ожидал.

Они замолчали, отлично понимая, что говорить тут больше не о чем. Все нужное уже было сказано и услышано. Спустя два часа, кода на улице совсем стемнело, женщины, наконец, были готовы. Пока Любим с Елисеем грузили узлы и чемоданы в коляску, князь обнял дочь и, прижав любимицу к груди, тихо посоветовал:

– Ты, главное, норов прибери, и мужа слушайся. А он человек правильный. Не обидит.

Кивнув, Наталья поцеловала отца и, осторожно высвободившись из его объятий, уселась в коляску. Пожав князю руку, Елисей уселся рядом с женой, и Любим тряхнул поводьями, направляя выезд к воротам. Выехав на улицу, кони пошли короткой рысью, а Елисей, чуть подумав, осторожно сдвинул кинжал на поясе так, чтобы он оказался под рукой. Где-то на самом краю сознания тихо зазвенел звоночек предчувствия.

Коляска уже почти докатила до заставы, когда из темноты выскочило несколько теней и с ходу бросились к транспорту. Один из неизвестных повис на узде коней, пригибая их головы к земле и заставляя остановиться. Еще двое подскочили к коляске с двух сторон, а четвертый попытался вскочить на козлы. Но едва только в темноте появились эти фигуры, Елисей начал двигаться.

Левой рукой вогнав кинжал в глаз человеку, сунувшемуся в коляску с левой стороны, он резким ударом вогнал бебут в глотку неизвестному справа и, пинком ноги отбросив его от коляски, выскочил на мостовую. Еще двое нападавших уже резали веревки, которыми были увязаны пожитки Агриппины. Подскочив к ближайшему, Елисей кулаком ударил его в ямку под затылком и, отшвырнув оседающее тело, пнул второго сапогом в пах. Тихо заскулив, тот начал оседать на землю, но парень не собирался останавливаться. Одним резким движением свернув мужику шею, он бросился на помощь Любиму.

Но казак уже и сам отлично справился. Удар локтем в нос отбросил нападавшего обратно на мостовую, где тот благополучно приложился головой о бордюрный камень. Мужика, державшего лошадей, казак просто удавил своим бичом. Опытный лошадник прекрасно владел этим оружием и был весьма опасным соперником в драке. Убедившись, что Любим цел, а женщины даже не успели толком испугаться, Елисей принялся осматривать тела, попутно проводя контроль.

Казак, спрыгнув с козел, отодвинул парня в сторону и, быстро собрав все ценное, вернул Елисею его оружие. Отмахнувшись от своей части добычи, Елисей уселся на свое место, и коляска покатила дальше.

– Сударь, вы их всех того? – не удержавшись, осторожно поинтересовалась Агриппина.

– А надо было пряниками накормить? – иронично усмехнулся Елисей. – Запомните, сударыня. Я с бандитами долгих бесед не веду. Напали, значит сдохнут. Я так жил, живу и далее жить стану.

– Как скажете, ваше сиятельство, – чуть подумав, кивнула женщина, явно признавая его главенство.

* * *

До предгорий караван тянулся почти месяц. Вступившая в свои права осень давала о себе знать частыми дождями и начавшими раскисать дорогами. Двигаться было трудно, а главное, неимоверно скучно. Молодоженов спасало только то, что в их безраздельном пользовании была отдельная карета. Так что дорогу они регулярно скрашивали интимными развлечениями. Благо Наталья на пике наслаждения не кричала, а только тихо охала, с силой прижимаясь к мужу.

Князь Дато, пользуясь возможностью, почти всю дорогу спал. Все эти переезды и свадебные хлопоты отняли у него много сил. Хоть и хорохорился князь, а возраст все равно брал свое, так что на постоялых дворах и в гостиницах, где они останавливались на ночлег, его можно было увидеть заспанным и вялым. Елисей даже забеспокоился за него, но князь Дато только отмахнулся и, смачно зевая, пояснил, что просто пользуется возможностью и отсыпается впрок.

Уже в предгорьях, где еще было тепло и то и дело светило солнышко, князь снова обрел свою неуемную энергию и с ходу потребовал, чтобы весь караван двигался прямо в Тифлис. Понимая, что данное слово нужно держать, Елисей только обреченно вздохнул, согласно кивнув. Наталья, не ожидавшая от мужа подобной покорности, только рот от удивления открыла. Уже в карете Елисей объяснил ей, что договоренность о продолжении празднества была достигнута еще накануне их свадьбы.

– И что. Опять в платье рядиться и целый день с деревянной физиономией сидеть, словно кукла фарфоровая? – надувшись, возмутилась девушка.

– Вот уж чего точно не будет, – рассмеялся парень. – Кавказская свадьба это тебе не великосветское развлечение. Тут все будет. И стрельба, и скачки, и пляски с музыкой. И не той, от которой собакам выть хочется, а настоящей. Такой, чтобы кровь играла.

– И ты скакать будешь? – тут же последовал вопрос.

– Нет. Мы с тобой смотреть будем и победителей награждать. Но все одно весело.

Наталья замолчала, обдумывая услышанное.

До Тифлиса они добрались через пять дней. Вкатившийся на подворье имения Буачидзе караван был сродни ведру воды, вылитому в муравейник. Суетились слуги, ругались конюхи, разводя лошадей и отгоняя телеги, а над всем этим скалой возвышался Котэ, державший на руках маленького Руслана. Увидев сына, Елисей на секунду замер, а потом, сжав ладошку жены, тихо выдохнул:

– Сынок!

Наталья, сообразив, что происходит, поспешила следом за мужем. Парень, взбежав на крыльцо, остановился перед мажордомом и, протянув руки, позвал:

– Руслан, сына.

Мальчик сначала отвернулся, а после, повернувшись к отцу, широко улыбнулся и протянул к нему ручонки. Подхватив малыша на руки, Елисей прижал сына к себе, держа так, словно в руках у него была хрустальная ваза. Ребенок обхватил отца за шею и, прижавшись лицом к щеке, вдруг произнес:

– Батя.

– Ай молодец, бичико! Узнал! – рассмеялся подошедший князь Дато. – А ко мне пойдешь?

– Деда! – обрадованно выкрикнул Руслан, потянувшись к нему.

– Ай, мой хороший! – засветившись от удовольствия, крякнул князь и вопросительно посмотрев на Елисея, протянул мальчику руки.

– Обними дедушку, – посоветовал Елисей, заставляя себя отдать сына.

– Спасибо, сынок, – блеснул князь повлажневшими глазами.

– Здравствуй, дядя Котэ, – кивнув князю, повернулся Елисей к мажордому.

– Здравствуй, бичико, – обнял его Котэ. – Молодец. Все правильно сделал. А теперь расскажи мне, кто эта красавица? – улыбнулся он Наталье.

– Жена моя. Княгиня, Наталья Халзанова, урожденная Тарханова, – представил парень супругу.

– Неужели Никито дочка?! – удивленно ахнул Котэ.

«Блин, у этой семейки тайн больше, чем при царском дворе», – проворчал про себя парень, кивая.

– Вы знакомы с папенькой? – удивилась Наталья, почтительно присев перед пожилым мужчиной.

– И отца твоего знаю, и мать, – рассмеялся Котэ. – Давно это было, дочка, но думаю, и Никито меня вспомнит.

– Еще как помнит, – усмехнулся в ответ Дато. – Мы с ним всю ночь сидели, молодость вспоминали. Кланяться тебе просил, – закончил он, обнимая родственника. – Как тут у тебя дела? – спросил князь, не выпуская внука из рук.

– Слава богу, Дато. Все готово, только вас ждали. О делах потом поговорим, – усмехнулся Котэ.

Неожиданно Руслан, воспользовавшись близостью всех стоящих, протянул ручку и, коснувшись пальчиком щеки девушки, тихо произнес:

– Тетя. Касиво…

Мальчонка только начинал говорить, так что многие буквы еще не выговаривал, но и так было понятно, что внешность мачехи он оценил по достоинству.

– От горшка два вершка, а все одно мужик. Мимо красивой женщины не пройдет, – расхохотался Елисей, подхватывая сына на руки и подкидывая его в воздух.

Мужчины от души рассмеялись над немудрящей шуткой, а Наталья, воспользовавшись моментом, аккуратно отобрала у парня ребенка. Усадив Руслана на руку, она также осторожно коснулась пальчиком его щеки и, улыбаясь, выдохнула:

– Руслан. Красивый.

Рассмеявшись, ребенок крепко обнял ее за шею и тут же попытался отобрать ожерелье, подарок отца.

– Так, казачок, это не трофей, чтобы его отбирать, – со смехом, осторожно разжимая его пальцы, проворчал Елисей.

– Знает, что брать, – поддел его князь Дато.

– В дом идемте, – позвал Котэ. – Столы накрыты, вино греется, а вы на пороге встали.

Всех приехавших уже развели по выделенным комнатам, так что на крыльце оставались только они. Умывшись с дороги и усевшись за стол, приехавшие принялись рассказывать, как все прошло. Смеха и шуток было множество. Все наелись до сонной одури и к полуночи разошлись по своим спальням. Руслан был отправлен с нянькой еще раньше. Упрямый мальчишка весь вечер кочевал с рук на руки, где и уснул, устав от впечатлений.

– Сразу видно, что это твой сын, – устало улыбнулась Наталья, устраиваясь рядом с мужем. – Глаза такие же, синющие. Только мастью, похоже, в мать пошел. Вороной.

– Да, у Нино коса черной, словно уголь, была, – грустно улыбнулся парень.

– Ты все еще любишь ее? – неожиданно спросила девушка, с едва заметной ноткой ревности в голосе.

– Я ее всегда и любить, и помнить буду. Только это никак моего к тебе отношения не поменяет. Ведь нет ее больше. Совсем нет. Теперь со мной рядом ты есть. Так что не ревнуй. Глупо это, – обняв жену, посоветовал Елисей.

– Прости дуру, – шмыгнув носом, шепотом извинилась Наталья.

– Уймись, – по уже выработавшейся привычке чмокнув ее в нос, вздохнул парень. – Ты не дура. Просто баба всегда бабой останется, без разницы, казачка она или княжна. Все одно бабьего в ней больше будет. А за Нино я тебе так скажу. Она моей законной женой была. Как и ты. И то, что у нас с ней было, там и осталось. С того мига, как ты перед алтарем «да» сказала, у нас своя жизнь ведется. И то, что у нас за спиной, к тому касательства не имеет. Как тебе Руслан?

– Хороший. И ласковый, – светло улыбнулась девушка. – И принял он меня. Видел, как сам на руки просился?

– Угу. Вот это меня больше всего радует, – с облегчением вздохнул парень.

– А еще и Агриппина к нему сразу потянулась. Уж она-то в детях толк знает. И своих, и меня с сестрой воспитала.

– А маменька твоя куда смотрела? – сонно поинтересовался Елисей.

– А она все в свете блистала, – фыркнула Наталья. – Было дело, я нянюшку мамой звала. Так маменька только сердилась да фыркала. Она фыркает, а мне все едино. Я нянюшки больше боялась. И любила ее всегда. Спасибо тебе, Елисей.

– За что? – спросонок не понял парень.

– За то, что позволил ее с собой взять, – прижимаясь к нему, шепнула девушка.

– Невелик груз, – отмахнулся парень и, еще раз поцеловав жену, пожелал: – Доброй ночи, милая.

– Доброй ночи, – сладко зевнула в ответ Наталья и через минуту еле слышно засопела.

Разбудила их суета во дворе и горластый петух, которому вздумалось орать прямо под окнами усадьбы. Потянувшись и зевнув, Елисей пожелал горластой сволочи побыстрее попасть в суп и, повернувшись, посмотрел на сладко посапывающую жену. Его движения заставили Наталью вынырнуть из сна и распахнуть еще сонные глаза.

– Будем вставать? – зевнув, нехотя спросила она, явно намекая на продолжение приятного занятия.

– Придется. Теперь уже поспать не дадут, – понимающе усмехнулся Елисей. – О, слышишь, молотки стучат? Котэ, небось, уже приказал столы сколачивать.

– И чего им неймется, – вздохнула девушка, нехотя выбираясь из постели.

– Не будем князя Дато обижать, – вздохнув, попросил парень. – Он мне уже заместо отца стал. Пусть уж потешится. С нас не убудет.

– Так я ж и не спорю, – вздохнула в ответ девушка.

Одевшись и умывшись, они отправились на кухню, поискать чего-нибудь перекусить, но оттуда их едва не мокрой тряпкой погнала уже освоившаяся в доме Агриппина. Котэ, наблюдавший эту картину, едва не упал от смеха. Посоветовав ребятам отправиться в малую столовую, он сам проводил их до нужной комнаты, по пути рассказав, что Натальина нянюшка уже успела прибрать к рукам все женское население дома, командуя ими не хуже армейского фельдфебеля. В помощь ей была и Ирина, объявившая себя личной горничной юной княгини.

– Лихо они себе должности добыли, – удивленно проворчал Елисей, качая головой.

– Забудь, – отмахнулся Котэ. – У слуг своя иерархия. Главное, чтобы дело правильно делали.

– А что? Ирина женщина толковая и дело знает, – пожала Наталья плечами. – Я не против. Пусть служит.

– Как скажешь, – поспешил согласиться Елисей. – Теперь ты в доме хозяйка, вот и решай, кто и где служить станет.

– А где он, тот дом? – лукаво поддела его новоиспеченная жена.

– Вот праздник отгуляем и туда отправимся, – понимающе усмехнулся парень. – Там уж все закончить должны были.

– А в крепость тоже поедем? – тут же спросила Наталья.

– Туда в первую голову. Там школа, – отрубил Елисей.

– Оставь жену в имении и езжай в школу свою, – тихо посмеиваясь, посоветовал Котэ. – Пока ты в делах порядок наводить будешь, она к имению присмотрится. Только для охраны кого оставь.

– Реваз при ней постоянно будет. А на подворье еще десяток старых казаков имеется, – кивнул парень.

– Надо будет к тебе в гости приехать, выпасы посмотреть, – задумчиво протянул Котэ. – Может, небольшой табун, что на продажу, туда перегоним.

– Там лес вокруг. Даже для поля пришлось деревья вырубать, – напомнил парень.

– Ладно, подумаю, – кивнул мажордом и, открыв нужную дверь, посторонился, пропуская молодых. – Посидите пока. Сейчас все принесут, – пообещал он, прикрывая дверь.

– А Руслан где? – вслед ему спросил Елисей.

– На конюшне, конечно, – рассмеялся Котэ. – Его от лошадей за уши не оттащишь. Ничего, скоро проголодается, приведут.

– А кто там с ним? – не унимался Елисей.

– Я племянника своего привез. Он за мальчиком смотрит. Не беспокойся. За Руслана я сам любого зарежу, – глядя ему в глаза, твердо ответил Котэ.

Их разговор прервала Ирина, появившаяся в коридоре с подносом в руках. Пропустив ее в столовую, Котэ пожелал молодым приятного аппетита и отправился по своим делам.

* * *

Тифлис гулял широко. Вспоминая события тех трех дней, Елисей только вздрагивал и ладонью приглаживал встававшие дыбом волосы. За эти три дня ему пришлось выпить вина больше, чем за всю предыдущую жизнь. Ведь каждому из приглашенных хотелось выпить именно с виновником торжества. К самому князю Буачидзе с подобным предложением подходить могли не все. Понимали, что этот род слишком известен.

С Елисеем было проще. Местные считали его кем-то вроде примака. Да, достоинство дворянское имеется, и титул тоже, но древности дворянской крови за ним не значилось. В общем, приходилось принимать тосты и здравицы, и в благодарность пить. Он старался обходиться маленькими порциями, только смачивая вином губы, но все равно к вечеру приходил в спальню ползком. Что называется, на бровях.

Трясясь в карете, что не спеша катила в сторону Пятигорска, Елисей маялся головной болью и мысленно проклинал все праздники, вместе взятые. Наталья, глядя на мужа, только сочувственно вздыхала, сдерживая свои обычно весьма ехидные замечания. Знала, что Елисей к вину равнодушен и все поднятые им бокалы были выпиты у нее на глазах. Понимая, что ему сейчас не до шуток и разговоров, девушка молча вздыхала, дожидаясь, когда мужу полегчает.

Понимая, сколько у нее скопилось вопросов, Елисей был очень благодарен ей за эти несколько часов тишины. После обеда, сняв похмелье горячим хашем и острым сациви, которые подали им в придорожном трактире, Елисей запил все съеденное стаканом крепкого чая и, вздохнув, устало проворчал:

– Всё. Теперь до самого Рождества к вину не притронусь.

– Так плохо? – не утерпев, поддела его Наталья.

– Все хорошо в меру, – усмехнулся парень. – Можно выпить, но не до свинского состояния. А вообще, я к вину равнодушен. Так, за компанию если только.

Пообедав, их заметно уменьшившийся караван двинулся дальше. Четыре дня, и наконец, обоз втянулся в город. Помня, что Изя уже должен был перебраться в станицу, вместе с Митричем, Елисей приказал сворачивать к постоялому двору. Задерживаться он не планировал. Переночевать и ехать дальше. Чем ближе он был к родным местам, тем сильнее становилось его нетерпение.

Оставив караван на попечение Реваза и Любима, парень решил на всякий случай пройтись по домам своих работников. Постоялый двор, где они остановились, находился недалеко от базара, поэтому начать Елисей решил с подворья Митрича. Но в лавке заправлял какой-то молодой мужчина, с которым парень был пока незнаком, а на подворье вообще никого не было. Задавать неизвестному мастеру вопросы парень не стал. Решил прогуляться до дома ювелиров.

Войдя в знакомую лавку, Елисей привычно осмотрелся и, приметив поднявшегося из-за прилавка молодого мужчину характерной внешности, не удержавшись, сказал, подпустив в речь известной интонации:

– Шалом, уважаемый, я таки могу увидеть Изю?

– А-а-э, шалом, – открыв от удивления рот, только и смог проблеять продавец.

– Так что? Я могу Изю видеть? – повторил Елисей вопрос.

– Я очень извиняюсь, сударь, но таки нет, – сумел, наконец, проговорить неизвестный.

– И где же он?

– Уехал.

– Не подскажете, куда? – продолжал допытываться Елисей, проявляя поистине ангельское терпение.

– Ой, вы таки не поверите. Он в казачью станицу подался, – всплеснув руками, сообщил мужчина.

– А что в том такого страшного? – деланно удивился парень, мысленно покатываясь от хохота.

– Вы не понимаете. Никто не понимает, – застенал продавец. – Он с семьей решил поселиться рядом с казаками. Да они ж его сразу ограбят и по миру пустят, как только он туда приедет.

– Погодите, уважаемый, – тряхнул Елисей головой. – Если я правильно помню, Изе сам князь Халзанов свою защиту обещал. А, насколько мне известно, князь свое слово всегда держит. Или это тоже не так?

– Ой, я вас умоляю, какое тому князю дело до простого ювелира? Отберет все золото, да еще и самого османам продаст. А что? Изя большой, сильный, и работать умеет.

– У вас есть хоть одно доказательство подобного, или все вами сказанное только ваши мысли? – еле сдерживаясь, чтобы не набить продавцу морду, поинтересовался Елисей.

– Вы не понимаете, – удрученно вздохнул продавец. – Нас всегда грабят. Все и всегда.

– Изя много лет уже ведет дела с князем Халзановым и никогда не жаловался, что тот его обманывал. Или кто-то может сказать что-то другое? Или может быть, князь в чем-то обошелся с ним не по чести? – не унимался Елисей.

– Да что вы, сударь, все князь да князь. Бог с ним, с князем. Но там же казаки. Понимаете, казаки.

– А что вам казаки плохого сделали? – тут же последовал вопрос. – Лично вас они чем-то обидели?

– Не за меня речь, сударь, – горячась, принялся доказывать продавец.

– Вы, уважаемый, дурак, – не удержавшись, отрезал парень. – Люди все разные. Что казаки, что евреи, что все остальные. Есть умные и глупые. Есть жадные и добрые. А есть просто дураки, навроде вас.

Высказавшись, Елисей развернулся и стремительно вышел из лавки. Еще немного, и он бы, не удержавшись, отходил этого болвана нагайкой. Вернувшись на постоялый двор в отвратительном настроении, парень поужинал и отправился отдыхать. Поднялись они с первым светом. Пока слуги запрягали коней и выстраивали караван, Наталья принялась выяснять, отчего у него такое мрачное настроение.

В двух словах рассказав жене обо всем, что вчера услышал, Елисей тяжело вздохнул и, помолчав, мрачно добавил:

– Вот из-за таких дураков и мира на свете нет.

– Да какое тебе дело до того, что этот болван думает? – удивилась девушка. – Кому надо, тот правду знает. А до остальных тебе и дела не должно быть. Ты не абы кто. Ты князь Халзанов.

– Вот именно, – моментально подхватил Елисей. – Вот именно. Я – князь Халзанов. А Халзановы всегда честными людьми были. Никто иного никогда сказать не мог. И не важно, о ком речь. О князе или о казаке. За казака я, откровенно говоря, больше беспокоюсь.

– То есть тебе твоя казачья честь дороже княжеской? – растерянно охнула Наталья.

– Да. Потому как князей всяких множество, а вот казаков родовых все меньше остается. А родовой казак это не просто вой. Это вой от роду. Ты помолчи пока. Послушай, – перебил он открывшую рот жену. – Чтобы это понять, нужно тут родиться, вырасти и пожить. Повидать всякого, с врагом грудь в грудь сойтись. Не спеши говорить. Вот поживешь тут, осмотришься, тогда и скажешь.

Реваз доложил, что обоз готов, и Елисей, прихватив супругу, направился к своей карете.

Во второй половине дня они, наконец, добрались до имения. Встречали их вооруженные пожилые казаки, приглядывавшие за хозяйством, и все свободные от дел обитатели станицы Пластунской. Именно так в казачьем реестре теперь числилось это поселение.

– Поздорову ли, казаки? – громко спросил Елисей, едва выйдя из кареты.

– Слава богу, княже, – послышалось в ответ.

– Ну, рассказывайте тогда, что тут и как, – улыбнулся Елисей, окидывая дом внимательным взглядом.

– Так в порядке все, княже. И дом достроили, и на подворье все готово. Да и в станице тоже все слава богу. Лес вон рубим, чтобы поля расчистить, – с довольной улыбкой принялся докладывать самый старший из собравшихся казаков. – Ты лучше скажи, княже, что за красавица с тобой?

– Жена моя. Княгиня Наталья Тарханова, – представил Елисей супругу.

– Неужто оженился?! – обрадованно ахнули казаки.

– Ну, не все ж одному горе мыкать, – пожал парень плечами.

– От и слава богу. Любо! – дружно гаркнули старики, заставив удивленную Наталью вздрогнуть.

– Ну, раз так, то ведите в дом, – рассмеялся парень. – Передохнем с дороги, а завтра уж и хозяйство смотреть станем.

– Я уж велел баню затопить, – одобрительно кивнул старшина.

В местную кухню Елисей еще не вникал, но судя по всему, именно этот казак и заправлял всем в станице. Вмешиваться в обыденную жизнь своего нового поселения парень и не собирался. Для него главным было обеспечить своих сирот жильем и хозяйством. А уж как между собой обитатели станицы станут решать свои дела, его не касалось. Для того всегда и были выборные. Что-то вроде совета старейшин.

Гул голосов за оградой заставил Елисея оглянуться. Всмотревшись в толпу собравшихся, парень вдруг приметил могучую фигуру кузнеца и кудлатую голову ювелира. Не удержавшись, он жестом остановил рассказ казака и, быстро выскочив из ворот, широко раскинул руки.

– Митрич, Изя, черти полосатые. Я уж и не надеялся, что вы переедете! – с улыбкой произнес он, шагнув навстречу друзьям.

– Здрав будь, княже, – порозовев от удовольствия, почтительно поклонился кузнец.

– Здравствуйте, ваше сиятельство, – пряча улыбку, добавил ювелир.

– Так. Вечером чтобы оба у меня были, – сообразив, что все это значит, приказал Елисей. – Дело к вам обоим есть.

– Будем, княже, – огладив бороду и приосанившись, пообещал Митрич. Изя только молча кивнул.

Вздохнув, Елисей вернулся на крыльцо и, подав жене руку, повел ее в дом. Артельный, что занимался строительством и отделкой дома, давно уже отправился восвояси, но где его искать, казакам было известно. Деньги для полного расчета с ними Елисей перед отъездом оставил. Они с женой не спеша обходили все помещения, перемещаясь с этажа на этаж. Как оказалось, дом уже был полностью закончен, и казаки начали протапливать печи, давая ему как следует просохнуть.

Во многие комнаты еще требовалось закупить или заказать мебель, но основные жилые помещения уже можно было использовать. Ведь в спальню, кабинет и столовую с гостиной мебель и все необходимое покупала еще Нино. Осматривая дом, Елисей то и дело поглядывал на жену. Но Наталье, похоже, все нравилось. Больше всего ее порадовал тот факт, что все комнаты были высокими и светлыми.

После столичной промозглой и серой погоды это просто не могло не радовать. Наталья, словно восторженная девчонка, выглядывала в каждое окно и восторгалась открывшимися видами. А посмотреть тут было на что. Дом стоял на пригорке, и с одной стороны можно было увидеть снежные шапки гор, а с другой зеленый лесной ковер. Пройдясь по всему дому и заглянув в самые потаенные уголки, супруги вернулись в столовую, и парень, присев к столу, спросил:

– Как тебе тут?

– Прекрасно, – радостно улыбнулась Наталья. – Дом просторный, комнаты светлые. Только что теперь с мебелью делать?

– Ты хозяйка, тебе и думать, – тут же вывернулся парень. – Хочешь, езжай к местным мастерам и там заказывай, что понравится, а хочешь, спишись с Ильико и попроси Татьяну помочь. Но не забудь, что раньше Рождества мебель сюда не довезут. Теперь, когда дороги раскисли, только морозов ждать.

– А в Пятигорске много мебельщиков? – задумалась девушка.

– Не знаю, – честно признался Елисей. – Говорю же, этим Нино занималась.

– Оно и видно, – хмыкнула Наталья.

– Это ты про что? – насторожился парень.

– В тех комнатах, что уже обставлены и к житью готовы, сразу женская рука чувствуется.

– Правильно. Вот потому я и говорю, что делом этим ты заниматься должна, – нашелся Елисей. – У меня теперь много других дел будет, – вздохнул он. – Завтра еще тут побуду, а послезавтра в крепость поскачу. В школу. А то со всеми этими праздниками да свадьбами все дела забросил.

– А я? – тут же подскочила Наталья.

– А что ты? – не понял Елисей. – В крепость со мной скатаешься, а после уж придется домом заняться. Запомни, милая. Теперь это и твой дом тоже, а значит, только от тебя зависит, как нам в нем житься будет. Вон, нянюшку свою спроси. Она тебе быстро все по полочкам разложит, – посоветовал он под конец.

– Знаю, – помолчав, вздохнула Наталья. – Уже разложила. Сказала, что пора взрослеть.

* * *

Елисей весь день обходил и объезжал поместье, разговаривая со станичниками и выясняя их проблемы. Разговор получился содержательный и продуктивный. Очень скоро Елисей понял, что здесь главное не мешать, а с остальным народ и сам разберется. На собственном подворье тоже все было в относительном порядке. Относительном только потому, что оно еще не было толком обжито. И именно этим он собирался заняться.

Но едва вернувшись домой, парень понял, что уехать утром в школу ему не суждено. Непонятно откуда к ним в гости принесло подругу Натальи с наперсницей. Графиня Глафира Румянцева и ее подружка Меланья. Судя по тому, что девушку представили только по имени, никаким серьезным статусом она не обладала. Елисей вполне допускал, что девушка является незаконнорожденной дочерью графа Румянцева. Такое в родовитых семьях практиковалось. Подросших детей забирали в семью и воспитывали с законными детьми. На титул они рассчитывать не могли, а из наследства получали обычно небольшое содержание.

Увидев гостей, Елисей вежливо поздоровался и попытался было тут же ретироваться, но не тут-то было. Графиня явно принеслась в имение, чтобы лично посмотреть на нежданного мужа своей подруги. Как оказалось, старшая графиня приехала в Пятигорск на лечение, а девушки были вынуждены сопровождать ее. Слухи даже в местном захолустье разносятся моментально, так что возвращение князя Халзанова с молодой женой не осталось незамеченным.

В итоге Елисей вынужден был сидеть и делать любезную мину, мысленно проклиная этих балаболок. Девушки давно не виделись, так что им было что обсудить. Елисей сделал еще одну попытку покинуть общество дам, но снова был отловлен и возвращен на место. Рядом с женой. Наталья, демонстративно прижавшись к его плечу, живо участвовала в беседе, то и дело незаметно сжимая ладонь мужа.

Улучив момент, когда гостьи отправились в уборную, попудрить носики, парень снова попробовал сбежать, но тут на его пути возникла Наталья.

– Ты чего сидишь, словно воды в рот набрал? – возмутилась она, всем телом разворачиваясь к мужу.

– А чего ты от меня хочешь? – возмутился Елисей. – Вы же говорите все разом. Я тут словно не в гостиной собственной, а на базаре. Все орут и никто никого не слушает. Милая, давай я к себе в кабинет пойду, – предложил он, надеясь на ее милосердие. – Я ж вам тут нужен, как рыбке зонтик. Вы кому-то кости перемываете, а и знать не знаю, о ком речь. Поговори сама с ними, отведи душу.

– Нет уж, милый, – ехидно отозвалась девушка. – Думаешь, они сюда примчались, со мной поболтать? Черта с два. На тебя посмотреть. Так что сиди, и будь любезен хоть иногда улыбаться. И кстати, завтра ты никуда не едешь, – решительно заявила она.

– Черта с два, – тут же отреагировал Елисей. – И плевать мне, что в свете скажут. У меня школа почитай три месяца без пригляда. Мне мальчишек учить надо, а не ваш треск пустой слушать.

– Елисей, ну пожалуйста, – сменила Наталья тактику. – Хоть один денек. Ну невежливо будет. Гости в дом, а хозяин из дому.

– Вечером уеду. До заката, – подумав, предложил Елисей компромисс. – А через день вернусь.

– Ну, хоть так, – подумав, удрученно вздохнула Наталья.

– И не вздыхай, – снова пошел парень в атаку. – Не нами заведено. У жены свои дела, а мужу свои заботы.

– Тоже верно, – нехотя согласилась девушка.

Договорить они не успели. Гостьи вернулись в гостиную, и все поехало по новой. Утолив первый голод и пробежавшись по всем знакомым, девушки принялись обсуждать многих поименно. Слушая этот треск, Елисей тихо сатанел от безделья. Не удержавшись, он подвинул к себе салфетку и, достав из кармана вечную ручку собственного изобретения, принялся вычерчивать набросок своей очередной идеи.

Парень задумал построить промышленную пилораму. Потребность в пиленой древесине на Руси всегда была, так что подобное предприятие всегда будет пользоваться успехом. Мудрить парень не стал. Длинные пилы, маятниковый механизм с приводом от водяного колеса и шаговая подача при помощи повышающего редуктора. Увлекшись, Елисей даже не заметил, как девушки замолчали и, удивленно переглянувшись, встали, пытаясь заглянуть ему через плечо.

– Что это будет? – не удержавшись, первой спросила Наталья.

– Думаю, как пилораму механическую сделать, – вздохнул парень, убирая набросок.

– Разве такое возможно? – вклинилась в разговор Глафира.

– У него и не такое возможно, – небрежно махнула рукой Наталья, с явной гордостью в голосе. – Он у меня и оружейник, и механик, так что, думаю, к весне уже работать будет.

– Пилорама?! – не верящим голосом уточнила Глафира, похоже, мысленно уже подсчитывая возможные барыши. Уж очень задумчивым и мечтательным стал ее взгляд.

– А чему вы удивляетесь, сударыня? – не понял Елисей. – Вон, в Англии, уже силу пара для передвижения механизмов использовать начинают.

– Так то в Англии, – уважительно протянула графиня.

– А мы тут, по-вашему, от глупости своей ложку мимо рта проносим, – фыркнул Елисей. – Ручку вот эту видите? – продемонстрировал он ей названный предмет. – А теперь скажите мне, где такое придумано было?

– В Европе? – предположила девушка, внимательно рассматривая ручку.

– Глашенька, ты вообще по лавкам в городе не ходила? – рассмеялась Наталья.

– Ну, поначалу бывало, а потом надоело, – наморщила графиня носик. – Тут же все или простое, или дико дорогое. Провинция, – развела она руками.

– Эту ручку я придумал, и стоит она без малого три рубля, – усмехнулся Елисей, убирая названный предмет в карман. – У местного общества и господ офицеров большим спросом пользуется. Удобно.

– И чем же? – заметно надувшись, спросила Глафира.

– Не нужно чернильницу с собой носить. Свинтил колпачок и пиши. Главное, не забывать ее чернилами заправлять, – пряча улыбку, пояснил парень.

– Вы вправду сами ее придумали? – не поверила графиня.

– И не только это, – победно усмехнулась Наталья. – Револьверы его изобретения в папенькину службу закупают. Еще какое-то оружие местные казаки себе делают. Там много всего, я и не упомню, – чуть смутившись, призналась она.

– А тебе и не надо помнить. Ты ж механике не училась, – улыбнулся ей парень.

– Однако, – задумчиво протянула Глафира. – А скажите, князь, у вас много еще всяких изобретений?

В ее вопросе прозвучал не только интерес к его изобретениям, но и к нему самому. Движения Глафиры неуловимо изменились, а глаза приобрели призывный блеск. Эти метаморфозы не укрылись от взгляда Натальи. Гордо выпрямившись, девушка бросила на подругу испепеляющий взгляд и плавно сместилась так, чтобы оказаться между подругой и мужем. Елисей, глядя на эти маневры, едва не заржал в голос.

Глафира, сообразив, что попалась, мило улыбнулась хозяйке дома и, отойдя к окну, сменила тему.

– Наташенька, а ты тут уже охотилась или тебе муж запрещает? – поддела она подругу.

– Форпостной охоты тут нет, а в лесу я охотиться не люблю, – пожала Наталья плечами. – Да и не успела еще. Только приехали, дел много.

– А слуги на что? – не унималась Глафира.

– А за слугами хозяйский пригляд требуется, – пришел на помощь жене Елисей. – На то она и хозяйка в доме, чтобы точно знать, что где находится и что куда убирать надо. Или ваша маменька иначе думала? – уколол он гостью.

– Ну, у нее для того мажордом с ключницей имеются, – не осталась в долгу Глафира. – Маменька только проверяла иногда, как дела идут. И только.

– И потому папеньке твоему пришлось имение в Смоленской губернии продать? – пошла Наталья в атаку.

– Ты же знаешь. Он тогда в карты крупно проиграл, – резко помрачнев, угрюмо отозвалась гостья.

– Девушки, не ссорьтесь, – вздохнул Елисей. – В жизни всякое бывает. Знать бы, где упадешь, соломки б подстелил.

В гостиной воцарилось неловкое молчание. Нарушило его появление горничной Ирины, доложившей, что в столовой все накрыто к чаю. Сменив место дислокации, вся четверка расселась вокруг стола, и Елисей вынужден был ухаживать за гостьями. Пользуясь случаем, Глафира тут же сделала еще одни попытку переключить его внимание только на себя. При этом авансы, ею раздаваемые, были весьма откровенными, по местным меркам.

Делая вид, что резко ослеп, Елисей закончил с обязанностями хозяина и вернулся на свое место. Рядом с женой. Краем глаза покосившись на девушку, он вдруг понял, что еще немного, и та запросто может броситься в рукопашную. Прихлебывая чай, он положил ладонь на колено супруги и, чуть сжав пальцы, улыбнулся повернувшейся к нему девушке. Взяв себя в руки, Наталья улыбнулась в ответ и, накрыв его лапу своей ладошкой, удержала его руку, не давая ее убрать.

Так они и сидели, пользуясь каждый одной рукой. Глафира, заметив это, едва заметно поморщилась и еле слышно хмыкнула. Меланья, наблюдавшая за всей этой пикировкой со стороны, вздохнула и, отодвинув чашку, тихо сказала:

– Беда у нас, Наташенька. Граф уж почитай год болеет. А тут еще и маменьке поплохело. Ее вот на лечение вывезли, а что с папенькой делать, ума не приложим.

– А что это с ним? – нейтральным тоном уточнила Наталья.

– Доктора говорят, чахотка, – тихо вздохнула Глафира.

– В Крым ехать надо. В Ливадию, – кое-что припомнив, посоветовал Елисей. – Там места лечебные. Дерево есть такое, эвкалипт называется, вот от него та болезнь и проходит.

– Дорого, – скривилась Меланья. – Дела в упадке. Папенька сам уже и не следит за ними, а нам одним не управиться. Тем более что мы с Глашенькой тут застряли.

– А остальные родственники что же? Неужто в помощи откажут? – удивился Елисей.

– Нам проще у сторонних людей спросить, – помолчав, решительно заявила Глафира. – Вот вы, князь, можете нам денег одолжить?

– Смотря сколько, – спокойно отозвался Елисей, едва не взвыв, когда острые коготки впились ему в кожу. – Тысячу могу, а вот больше пока не получится. На свадьбу сильно потратились.

– Тысячу?! – презрительно фыркнула Глафира. – Да нам не меньше ста надо.

– Это в банк, – пожал Елисей плечами. – У меня все свободные деньги в дело вложены.

– А мы можем с вами в то дело вложиться? – тут же отреагировала Меланья.

– Увы, сударыня. Там все не так просто, – мотнул Елисей чубом. – Дело непростое, и дохода почитай год ждать приходится.

– Так, может, хоть посоветуете, где можно денег добыть? – не унималась Меланья, пользуясь своим статусом наперсницы.

Являясь по местным понятиям дамой полусвета, она запросто могла поднимать подобные вопросы и вести такие речи. Девушке из общества подобное было невместно. Для этого у нее были родители, а потом муж. Исключением являлись только вдовы.

– Ну, здесь вам искать нечего, – сделав вид, что задумался, протянул Елисей. – А вот в столице нужно смотреть, кто из промышленников свободные капиталы ищет. Ну, или из купцов, – добавил он, помолчав.

– А я уж думала, что хоть один благородный человек в местном обществе появился, – фыркнула Глафира, наморщив носик.

– Глаша, ты бы не зарывалась, – с угрозой посоветовала Наталья. – Сказано тебе, на свадьбу потратились сильно. Нам ее два раза праздновать пришлось.

– Как это? – удивилась Меланья.

– А вот так. Первый раз в столице, а второй уж тут. В Тифлисе, – коротко пояснила девушка.

– А в Тифлисе-то почему? – не поняла Глафира.

– Князь Буачидзе Елисею отец названый, – гордо вскинув подбородок, отчеканила Наталья.

– Это который Буачидзе? – задумалась графиня. – Неужто тот самый, что самому государю родственник?! – глаза ее растерянно расширились.

– Он самый, – победно усмехнулась Наталья. – Так что думай, кому и что говоришь.

* * *

Банально сбежав из собственного дома, Елисей скакал по лесной дороге в сторону крепости, чувствуя себя по-настоящему счастливым. Еще пара часов таким аллюром, и он снова с головой окунется в привычную и родную для себя атмосферу. Оружие, амуниция, следы в лесной чаще, все, что нужно нормальному мужчине и бойцу. Наталья, после вечерних разговоров подруг, отпустила его, можно сказать, сама вытолкала, спокойно.

Глафира отчаянно флиртовала с ним, то и дело вызывая у девушки приступы ярости, и только каменное спокойствие самого Елисея спасало графиню от знакомства с коготками Натальи. Уже ночью, в постели, девушка тихо поведала ему, что это вообще такое было. Как выяснилось, Глафира никогда не отличалась особой добродетелью и уже имела несколько любовников. Папаша ее, зная о похождениях доченьки, только отмахивался, требуя от нее только одного, чтоб в подоле не принесла. А самое главное, что за ее развлечения должны были платить ее любовники. И не только за развлечения.

– Ну и подруги у тебя, – растерянно проворчал Елисей, выслушав эту историю.

– Ну, подругами настоящими мы никогда не были, – фыркнула Наталья, презрительно наморщив носик. – Так, скорее приятельствовали. Понимаешь, я всегда больше интересовалась охотой, оружием, лошадьми, чем балами и тряпками. И потому ко мне отношение всегда было непростым. Вроде все в рамках приличий, и в то же время все увлечения мужские. Даже слухи начали появляться, что меня не женихи, а девушки интересуют. Благо папенька сумел несколько языков вовремя окоротить. Потом сватовство, и слухи эти пропали. Да я и сама перестала по улицам верхом носиться. Вроде как повзрослела. Но все равно к балам влечения у меня не появилось. Так, появлялась иногда с сестрой и маменькой, и то больше в сторонке отсиживалась. Хотя все признавали, что танцую я весьма даже отменно. Да только скучно мне было все это. Ну, а дальше ты знаешь.

– Угу, знаю, – хмыкнул парень. – Я только одного не понял. Та слезливая история о болезни родителей, она что, выдумка, чтобы денег с меня получить, или как?

– Нет. Родители ее и вправду болеют. Это я еще дома у папеньки краем уха слышала. Но денег они с тебя получить сильно хотели. Глашка даже в постель с тобой прыгнуть ради этого готова была. Так что, ежели задумаешь полюбовницу завести, не вздумай с ней связываться, – закончила она, ласково куснув его за плечо.

– Да ну вас всех, к бесу лысому, – рыкнул Елисей. – Мне только гарем тут развести не хватало. Это у вас в высшем обществе любовниц иметь за доблесть, а у нас тут семья в первую голову.

– Ну не рычи, бешеный, – тихо рассмеялась Наталья, прижимаясь к нему и пуская в ход нежные пальчики.

Спустя минуту, забыв о гостьях, они занялись друг другом.

Покачнувшись в седле, Елисей стер с физиономии довольную улыбку и осмотрелся. Пора было вернуться к привычке отращивать себе глаза на затылке. В этих местах беспечность может плохо кончиться. Убедившись, что вокруг все в порядке, парень сжал колени, и жеребец прибавил шагу.

Едва въехав в ворота, Елисей вынужден был осадить коня. На превратной площади стояла коляска коменданта крепости, майора Милютина. Сам майор, стоя рядом со своим транспортом, отчитывал за какую-то провинность крепкого пожилого унтера. Но едва увидев парня, он жестом отпустил своего подчиненного и, раскинув руки в стороны, удивленно выдохнул:

– Вот уж кого не чаял увидеть. Явился, пропажа.

– И вам здравствовать, Алексей Захарович, – рассмеялся Елисей, соскакивая с коня и подходя к офицеру.

– Ты еще крепче стал, чертяка, – проворчал майор, крепко обняв его.

Вот чем Елисею всегда нравился комендант, так это полным отсутствием чванства. Даже будучи еще зеленым казачком, о котором никто ничего толком и не знал, подобное отношение Милютина к себе парень отмечал и ценил. Выяснив, как дела в местном хозяйстве, Елисей отправился в школу, пообещав майору вечером быть к комендатуре с полным рассказом о своих приключениях. Попутно парень выяснил, что мальчишки сегодня были в крепости. Во всяком случае, их выхода с территории никто не видел.

Подъехав к знакомым до боли воротам, Елисей спешился и, постучав, толкнул калитку. К воротам спешил Андрей. Увидев наставника, парень охнул и, радостно улыбнувшись, во весь голос завопил:

– Братцы, княже вернулся!

Этот вопль заставил дом ожить. В один миг пустой двор оказался заполнен галдящей толпой мальчишек. Перекрикивая друг друга, они засыпали его вопросами, а Елисей, глядя на этот бедлам, чувствовал себя счастливым. Его ждали. Ему были рады. Андрей, придя в себя, рявкнул команду, и спустя минуту перед крыльцом выстроились все обитатели школы. Как оказалось, комендант был прав. Сегодня у мальчишек был день физической подготовки, и они тренировались в спортгородке.

И вот теперь все ученики стояли перед ним в старых, но еще крепких черкесках, в которых и тренировались. Елисей специально учил ребят работать в повседневной одежде. На выходе или при нападении времени на переодевание может не быть. Так что мальчишки должны были уметь бегать, драться и воевать в том, в чем их застал бой. Пройдясь вдоль строя, Елисей внимательно осмотрел окрепших и заметно подросших мальчишек, после чего спросил:

– Ну, и как вам наука, бойцы?

– Тяжко, – вздохнул, шмыгнув носом, один из подростков.

– Ну, о том, что тяжко будет, я с самого начала говорил, – усмехнулся Елисей. – Чему выучиться успели?

– Ну, стрелять добре стали. Ножи кидать. А вот на кулачках пока не очень, – наперебой принялись высказываться казачата.

– Ой, врете, черти полосатые, – фыркнул парень. – Добре стрелять вы только года через три станете. А пока только научились правильно оружие в руках держать.

– Как так-то? – дружно охнули мальчишки.

– А вот завтра на стрельбище и посмотрим, – зловеще пообещал Елисей.

– Княже, не пугай ребят, – пряча усмешку, попросил Андрей. – Они ж теперь всю ночь спать не будут, очередной экзаменации дожидаясь.

– Вот для того мои экзаменации и нужны, чтобы в бою они не волновались. Пусть теперь привыкают, – наставительно ответил Елисей. – Запомните, казаки. Любое волнение для вас – это кусок смерти вашей. В любом месте, в любом положении головы ваши должны быть ясными и холодными, чтобы любую пакость вражью приметить и ответ на нее придумать.

Мальчишки притихли, жадно улавливая каждое его слово. Еще раз пройдясь вдоль строя, Елисей отметил про себя, что многих пора переодевать, и нужно проверить, как лежит у них в руках оружие. Ведь то, чем они пользуются сейчас, было сделано специально для мальчишек. А теперь перед ним стояли уже подростки. Или, как тут говорили, недоросли. Вспомнив один рассказ из школьной программы с одноименным названием, Елисей чуть улыбнулся и, кивнув Андрею, скомандовал:

– Продолжай занятия. Позже поговорим.

Андрей подал команду, и мальчишки отправились обратно в спортгородок. Сам Андрей, задержавшись, подошел поближе и, вопросительно глядя Елисею в глаза, тихо спросил:

– Как, княже? Посчитался?

В ответ Елисей только кивнул.

– Выходит, ты совсем вернулся? – уточнил Андрейка.

– Совсем, – с улыбкой кивнул парень. – Только жить тут я больше не смогу.

– Почему? – тут же насторожился казачок.

– В имении жить стану. Женился я опять, друже. Вот потому и придется там жить.

– Женился?! – растерянно переспросил казачок. – А князь Дато знает?

– А то, – рассмеялся Елисей. – Мы с Ильико в один день свадьбы гуляли. А Дато меня еще и в Тифлис затащил, чтобы и там праздник устроить.

– Выходит, Руслан у него пока останется? – помолчав, уточнил Андрей.

– Да. Там ему хорошо. И пригляд добрый, – кивнул парень. – А по чести сказать, не хватило у меня духу внука у деда отобрать, – признался он, смущенно почесав в затылке.

– Так что, там и оставишь? – удивился казачок. – Неужто науке своей обучать не будешь?

– Это обязательно, – отмахнулся Елисей. – Но пока маленький, пусть будет. А там, как батюшка рассудит.

– Пойдешь? – коротко спросил Андрей, кивая в сторону капища.

– Да. Надо, – решительно кивнул Елисей.

– Сейчас? – не унимался казачок.

– Сейчас. Не след время тянуть. Должен я ему. Удачей своей и в делах помощью. Так что сбегаю, не переломлюсь.

– Добре. Нужно чего в дорогу?

– Нет. Пусть кто коня обиходит, а я пойду, – закончил парень, передавая ему повод.

Выйдя из крепости через дальние ворота, Елисей нырнул в кусты и перешел на легкий бег. Спустя два часа он входил на территорию старого капища. Пройдясь по двору, он убедился, что тут все в порядке, и, присев перед идолом, прикрыл глаза.

– Пришел, значит, – раздался в его голове голос, едва только парень вошел в транс.

– Пришел, отец, – улыбнулся Елисей.

– Хочешь чего? Иль нужда какая имеется? – деловито осведомился все тот же голос.

– Нет, отец. Благодарить пришел. За удачу, за помощь твою.

– А, ну ладно. Благодари, да ступай. Дел у тебя много. Учи воев. Хорошо учи. Ты умеешь. А ежели что, приходи. Вдвоем любую беду решим.

– Благодарствую, отец, – мысленно поклонился Елисей и открыл глаза.

Шагая обратно, он никак не мог понять, почему вдруг получилось так легко связаться с древним божеством, и почему все закончилось так легко. Но ответа на эти вопросы он так и не нашел. Это было выше его понимания. Будучи завзятым реалистом, он с трудом верил во всякие потусторонние дела, но оказавшись в этом мире, вынужден был изменить свое отношение к подобным вещам. Но вникать в них не спешил. Или не решался, чего уж перед самим собой кокетничать.

Ближе к вечеру, когда инструкторы отпустили мальчишек отдыхать, Елисей коротко рассказал им обо всем, что с ним было, после чего отправился в комендатуру. Майор встретил его горячим чаем, помня, что к спиртному парень совершенно равнодушен. Они засиделись далеко за полночь. Внимательно выслушав рассказ парня, комендант удивленно хмыкнул и, расправляя усы, поинтересовался:

– Значит, говоришь, княжна Тарханова?

– Она самая, – улыбнулся Елисей, уже предвидя его реакцию.

– Неужто дочь самого князя Тарханова, который контрразведкой заправляет?

– Его самого.

– И как тебе это удалось?

– Случайно. Оказалось, что он обо мне знает. И давно. Похоже, кто-то в вашем хозяйстве ему регулярно отчеты шлет.

– Да кто бы сомневался, – фыркнул комендант. – Думаешь, я этого не знал?

– Думаю, предполагали, – рассмеялся Елисей.

Они разошлись, когда в крепости уже все спали. Войдя в свою комнату, парень быстро разделся и рухнул в кровать. Уснул он, едва головой подушки коснулся. А вставать пришлось с первым светом. Сбегав с ребятами на зарядку, он вывел учеников на стрельбище, где провел проверку их подготовки. Стреляли мальчишки и вправду неплохо. Под конец, показав им, к чему нужно стремиться, Елисей приказал отвести ребят на обед, а сам отправился собираться в обратный путь.

Спустя два часа он подъехал к крыльцу своей усадьбы и, передав коня подскочившему слуге, спросил:

– Гостьи уехали?

– Точно так, княже. Сразу опосля обеда и подались.

– Слава богу, – проворчал Елисей, легко взбегая на крыльцо.

Жену он нашел в своем кабинете. Сидя за его столом, Наталья что-то старательно рисовала, забавно морща носик и высунув от усердия кончик языка. Услышав его шаги, девушка обернулась и, увидев мужа, негромко взвизгнув, вскочила. Подхватив ее на руки, Елисей пару раз обернулся вокруг своей оси и, поставив жену на пол, спросил:

– Чем это ты тут занимаешься?

– Сама еще толком не поняла, – лукаво улыбнулась Наталья и, вдруг охнув, схватилась за живот.

– Ты чего? – всполошился Елисей.

– Чего, чего, – сварливо отозвалась девушка. – Доигрались. В тягости я.

– Татошка! – счастливо ахнул Елисей, снова подхватывая жену на руки.

* * *

Комендант крепости, майор Тимофеев, поправил перед зеркалом ордена и, одернув мундир, вышел из кабинета. Сегодня в крепости был особенный день. Очередные три десятка юношей принимали присягу и должны были быть занесены в казачий реестр строевых бойцов. А после их отправят на новые места службы. Вот уже семь десятков лет эта школа выпускает настоящих мастеров тайной войны, и все это время управляет ею один и тот же человек.

Сам майор тоже когда-то пытался сдать вступительные испытания в эту школу, но силенок не хватило. Пришлось отправляться в Семеновское училище и после служить государству в самых разных местах. Даже дружба деда, генерала Тимофеева, с директором школы не помогла. Князь Кречет, как давно уже прозвали князя Халзанова, так тогда прямо и сказал. Не потянет ваш внук. Надорвется. Тогда слышать подобные речи было очень обидно, но как оказалось, прав был старый пластун. Не потянул бы.

Ведь даже трое из кровных его шести сыновей те испытания пройти не смогли. Не делал князь скидок ни на родство, ни на знакомства. А учит так, что только пух с перьями летят. Зато и ценят его школу по всей империи. Даже с Дальнего Востока отроков на экзаменацию присылают. Казаки забайкальские целое посольство собирали, чтобы про обучение договориться. И с Дона казаки приезжали, и из Казани.

В общем, серьезное это дело, школа пластунская. И то сказать, учат тут не просто по следу ходить или стрелять ловко. А еще и грамоте, счету, умению с одного взгляда мелочи всякие запоминать, в общем, многому учат. С этой мыслью майор вышел на плац и, подойдя к выстроенному личному составу гарнизона, придирчиво оглядел вверенных ему солдат. Не пластуны, конечно, но и не серая скотинка от сохи.

Еще прежним комендантом было так заведено, что все свободные солдаты не в казармах отсиживались, а учились хоть части того, что умели мальчишки из школы. Благо наставники школьные умений своих не скрывали и знаниями делились запросто. Пройдясь вдоль строя, майор поправил кое-кому ремни амуниции и, услышав знакомый барабанный бой, встал на правом фланге строя.

Стоявшие за краем плаца казаки подтянулись. Разговоры сбежавшихся зевак стихли, и на плац, в полном вооружении, вышли выпускники школы. Глядя на их экипировку и оружие, майор ощутил мимолетный укол зависти. Что ни говори, а денег директор школы на выучеников своих не жалел. Оружие, кони и амуниция у них были лучшими. Даже в гвардии такого не имелось.

От казачьего круга отделились полтора десятка казаков и, пройдя на плац, выстроились перед невысокой трибуной. Юноши по одному выходили вперед и принимали присягу, после чего получали документ с назначением и, поцеловав знамя школы, возвращались в строй. Наконец, церемония была закончена, и директор, седой словно лунь, но все еще прямой и поджарый казак, князь Кречет, поднялся на трибуну.

Завет старого казака был прост. Служить честно и кланяться, не начальству, а Господу в церкви, и кругу казачьему, а в остальном, как совесть и честь подскажут. Но в конце князь вдруг сказал то, чего никто из собравшихся никак не ожидал. Вызвав к себе старшего сына, князь назвал его своим преемником, заявив, что слагает с себя звание директора. От такой новости все собравшиеся всколыхнулись, не зная, что сказать. Глядя на взволнованные лица уже бывших учеников, князь поднял руку, призывая всех к тишине, и, чуть улыбнувшись, негромко добавил:

– Пора мне, браты. Время пришло батюшке поклониться.

Старые казаки замерли, а майор вдруг вспомнил старую легенду, что среди местных казаков ходят рассказы, что многие пластуны почитают не только веру Христову, но еще и блюдут старые, дохристианские обряды и носят знак отличительный. И что такие воины всегда знают, когда их час приходит.

Над плацем раздалась зычная команда, и новоиспеченные пластуны разбрелись в разные стороны. Комендант распустил солдат, разрешив им вернуться к своим делам, а сам, отойдя в сторонку, нашел взглядом фигуру старого князя. Обнявшись с сыновьями и благословив многочисленных внуков, князь поправил папаху и не спеша зашагал к дальним воротам крепости. Глядя ему вслед, майору вдруг почему-то подумалось, что вместе с этим человеком из крепости уходит что-то очень важное. Наверное, целая эпоха.

Примечания

1

Мать твою!

2

Как это.

3

Отец.

4

Дьявольское оружие!

5

Мать твою.

6

Ой, мама!

Content

Ерофей Трофимов
Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

Жизнь сильнее смерти

Честь и кровь

Кровавая вира

Примечания