А.Р.С. Хоркка

Свинцовый город

Hæc meditare, in adinventionibus tuis

A.R.S. Horkka

Nordic Horror – Book 2. The Clockwork Whisperer

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © A.R.S. Horkka, 2022

Original edition published by Tammi, 2022

Russian edition published by agreement with A.R.S. Horkka and Elina Ahlback Literary Agency, Helsinki, Finland

© Чайкина У., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

Глава 1

Лавка чудес

Хельсинки

Свинцовый город

– VOILÁ![1] ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МИР ИЗОБРЕТЕНИЙ! – хриплый голос Заводного Суфлёра эхом отдавался в медном сиянии стен мастерской. Всё внутри заволокло густым паром, как если бы весь город окутал вдруг непроглядный туман.

Восьмилетние Вапор и Орка, новые ученики часовых дел мастера Аэриса по прозвищу Заводной Суфлёр, обуреваемые волнением, сидели за рабочим столом с ребристой поверхностью. Дым, клубящийся в мастерской, щекотал нос и глаза, как локон, который так и норовит выпасть из причёски.

На детях была одинаковая школьная форма: небесно-голубая куртка с капюшоном и на шее белоснежный галстук-бабочка. Орка перевязала длинные волосы шёлковой лентой на затылке. Ребята были лучшими в классе, за что и стали учениками мастера. Они с любопытством смотрели по сторонам в ожидании начала занятий.

Мастерская была настоящей сокровищницей. В ней можно было найти всё что угодно, начиная от телескопа и заканчивая водолазными колоколами. Мерцающий свет языков пламени, падающий на турбины, цилиндры и шестерни, создавал ощущение пребывания внутри живого существа.

Заводной Суфлёр Аэрис (а ещё он являлся профессором паровых технологий в ведущей научной академии империи) выскочил из густого пара и вытер руки о почерневшую тряпку. У него были густые седые усы и большая шляпа-цилиндр на голове.

– Voilá! – снова воскликнул он и ритмичными движениями повернул рукоятку, чтобы закрыть раскалённый бронзовый котёл.

При закрывании люков котёл забавно стонал, посвистывал и шипел. Под конец он издал ещё несколько резких свистящих звуков из своих клапанов, как кипящий чайник. Профессор развёл руками и поклонился. Это рассмешило ребят.

Аэрис перевернул прибор на другой бок, остановился, приподнял шляпу и приложил уши к трубам. Он слушал шум и грохот воды. Затем он довольно хмыкнул, поднял запотевшие очки над полями цилиндра и обвёл детей взглядом своих маленьких блестящих глаз.

– Ну, начнём, – загадочно пробормотал профессор, прошёл мимо гигантских паровых машин к Вапору и Орке и сел на высокий табурет, взмахнув полами мантии. – Я хочу познакомиться с вами, поэтому ваша задача сейчас состоит в том, чтобы создать механическое игрушечное животное, которое являлось бы отражением вас самих, – объявил он, подмигнув.

Маленькие ученики в изумлении посмотрели друг на друга.

Кончики усов Заводного Суфлёра затрепетали, когда он подумал о том, что эти дети сегодня сделают что-то такое, на что они даже не думали, что способны.

Аэрис терпеливо представил ученикам материалы, с которыми им предстояло работать: рычаги, шестерёнки, медные трубки, заклёпки, крошечные клапаны, а также необходимые для работы инструменты, – и дал подробные инструкции. Наконец он выставил на хронометре время, в течение которого предстояло выполнить задание, и скрылся в густом облаке пара среди жужжащих приборов.

Тепло мастерской отражалось на щеках маленьких мастеров заводных механизмов, когда они работали в защитных очках, а их глаза были спокойно сосредоточены под ярким светом газовой лампы. Вряд ли Вапор и Орка обращали внимание на шум и грохот в мастерской, в которой ни на секунду не останавливалась работа, шум пара в поршнях, движение поворотных механизмов, вращение лопастей вентиляторов и монотонный стук хронометра.

Время, предназначенное для выполнения задания, стремительно летело вперёд. Вскоре профессор снова материализовался перед курсантами, появившись из-за завесы дыма с кувалдой и большим латунным вентилем в руках.

Дети очень спешили, чтобы успеть завершить задание. К счастью, Заводной Суфлёр остановился, освободил руки от тяжёлой ноши и на мгновение отвлёкся, поправляя голубоватое мерцающее пламя в печи. Земляной запах, похожий на ладан, распространился по мастерской.

Начинающие ученики успели завершить изготовление крошечных заводных животных в последний момент.

– Какой зверь получился у тебя? – обратился профессор Аэрис к Вапору, подняв кустистую лохматую бровь.

Мальчик взволнованно улыбнулся, сдул падающую на лоб прядь русых волос и поднял на вытянутых руках сконструированное им механическое животное.

– Лев! – провозгласил он.

– Значит, ты лев, – с улыбкой сказал профессор.

Вапор потянул за пружину и завёл механизм. Миниатюрный механический лев медленно поплёлся по деревянной поверхности стола, сопровождая свои движения рёвом и выпуская из пасти пар.

– Почему же ты лев? – спросил Аэрис, опёршись локтями на стол. Он с любопытством смотрел в глаза мальчика.

– Я такой же смелый, как лев, – ответил Вапор. – И хочу повидать всё на свете: песчаные дюны, тундру, джунгли… – с воодушевлением начал перечислять он, параллельно следя, как заводной лев продолжает движение, постепенно замедляясь. Завод пружины кончился, и лев остановился на полпути.

Затем профессор повернулся к Орке:

– А кого же сделала ты?

Орка решила поступить так же, как её одноклассник, и подняла игрушечного зверька на вытянутых руках так высоко, как только могла.

– Медведя! – гордо выкрикнула девочка.

– Почему же ты медведь? – спросил Аэрис, нетерпеливо постукивая пальцами по краю стола.

Девочка сосредоточенно завела пружину и поставила мини-медвежонка на стол. Игрушка, качаясь, начала двигаться в сторону заводного льва Вапора.

– Почему я выбрала медведя? – задумчиво переспросила девочка и дождалась, пока медведь не заключил льва в объятия и не выпустил немного пара из ушей. – Потому что я обнимаюсь, как медведь! – хихикнула девочка и обняла сидящего рядом Вапора. Она сжимала мальчика в объятиях изо всех сил.

Смущённый Вапор заморгал большими чёрными глазами, но его щёки раскраснелись от удовольствия.

Профессор рассмеялся.

– Значит, лев и медведь.

Аэрис изучал детали механических животных сквозь увеличительное стекло и кончиками пальцев ощупывал их металлические бока, шероховатые углы и крошечные заклёпки. Эти юные ученики не просто были лучшими на курсе, в них также было нечто особенное, отличавшее их от всех остальных.

– Восхитительная работа! – довольно воскликнул учитель и аккуратно поставил заводные игрушки рядышком на подоконник. – Мне кажется, это достойное место для них – место почёта, – задумчиво добавил Заводной Суфлёр. – Словно им всегда нужно держаться друг друга.

Глава 2

Грандиозная авантюра профессора Аэриса

Семь лет спустя

В 30 километрах от Свинцового города

ОДЕТЫЙ В ШЛЯПУ-ЦИЛИНДР ЗАВОДНОЙ СУФЛЁР стал замечать, что страстно тоскует по загадочному свечению газовых уличных фонарей.

Только тогда, когда война лишила метрополию света, стало понятно, насколько тёмным местом являлся мир. Хотя в период белых ночей в этих северных широтах солнце скрывалось ненадолго.

Квадратный рюкзак, своим видом напоминающий какой-то прибор, болтался на спине профессора Аэриса, когда он спешно проходил, пытаясь оставаться максимально незамеченным, мимо больших каменных домов с мансардными крышами. Булыжная мостовая была влажной от выпавшей росы. Из-за комендантского часа мощёные улицы стояли пустынны. Они были усеяны сброшенными с дирижаблей листовками, предупреждающими об опасности заражения чумой Фуриоза.

Из-за войны стены были защищены мешками с песком, несмотря на то что здания по своему строению и так напоминали маленькие крепости. Казалось, что эркерные окна, покрытые клейкой бумагой и затемняющими шторами, смотрели на всё и на всех с осуждением.

Работа по проектированию нового оружия сделала Заводного Суфлёра великим героем войны в Медном городе. Несмотря на своё исследование, посвящённое чуме Фуриоза, профессор Аэрис никогда не задумывался о том, что сам может умереть от чумы. Однако его заболевание отнюдь не вызвало удивления. Профессор так долго пытался найти панацею от дрянной болезни, что в конечном итоге заразился сам.

Один из домов был помечен буквой Х, свидетельствующей о том, что в этом доме есть заражённый. Аэрис мельком увидел фигуру в окне нижнего этажа. За стеклом на него смотрел искалеченный Фуриозой дрожащий старик, за почерневшими губами которого виднелся беззубый рот. Мёртвая, свисающая кожа мумифицированного лица была испещрена синеватыми фурункулами. Жизнь старика, казалось, висит на тонкой ниточке, протянутой от мира живых к миру мёртвых.

Заводной Суфлёр не раз видел, что из себя представляет Фуриоза. На месте сероватых и чёрных отметин появлялись нарывы, распространяющиеся затем по всему телу. Лихорадка, озноб, скованность тела и фурункулы делали сон невозможным; обуреваемая затуманенным сознанием и мучимая рвотой жертва теряла контроль над телом, и сердце останавливалось.

Та же судьба ожидала самого профессора.

Аэрис всегда стремился жить так, чтобы жизнь его имела смысл. Теперь он хотел бы убедиться в том, что и у его смерти есть смысл. Поэтому он собирался вернуться домой, в свою мастерскую, которую вынужден был покинуть из-за войны. Там было кое-что, в чём он нуждался. Огненный камень.

Железнодорожные шпалы пахли дёгтем. Зловещий визг, доносящийся со двора станции, заставил профессора остановиться на углу депо и вжаться в углубление в кирпичной стене.

Он вынул из заднего кармана платок, украшенный его инициалами, сложил его пополам, приподнял поношенный цилиндр и вытер капли пота со лба. Из-за Фуриозы он быстрее утомлялся и даже после непродолжительной ходьбы у него появлялась одышка.

Аэрис вытащил из внутреннего кармана жилета серебряные карманные часы на цепочке. До прибытия поезда оставалось ещё несколько минут.

Во времени он пока разбирался, но некоторые события уже выходили иногда за пределы сознания. Факты перемешивались между собой, а порой обрывалась связующая их красная нить. Прядь за прядью седели его волосы, и также фрагмент за фрагментом разрушалась его память.

Чума, казалось, отбирала у него язык и речь. Аэрис постепенно превращался в немого. Он частенько безмолвно бродил по коридорам Императорской академии паровых технологий, неловко молчал в лекционном зале, а временами даже в компании своих любимых учеников, Вапора и Орки. Он принял решение уйти, пока не стал слишком слаб и Фуриоза не перешла в инфекционную стадию.

Заводной Суфлёр достал из кармана трубку, с силой ударил чашей трубки о каблук ботинка и наполнил трубку ароматным табаком. Он держал шипящую спичку в дрожащих руках, одновременно активно потягивая воздух через трубку, чтобы она раскурилась.

Выпуская дым большими кольцами, профессор наблюдал из своего укрытия за длинным чёрным товарным поездом, который с грохотом катил на станцию.

Раздался визг тормозов, и тяжёлые вагоны с военным снаряжением внутри затряслись при остановке локомотива.

Среди самого впечатляющего военного снаряжения было зловещее множество погружённых в первые вагоны гигантских механических мамонтов, спроектированных самим профессором Аэрисом.

В утренних сумерках можно было разглядеть фигуры перепачканного помощника машиниста, загребающего лопатой уголь, начальника станции, зажигающего карбидную лампу, и двух солдат императорской армии с винтовками на плечах.

Один из них остановился и с силой распахнул дверцы товарного вагона, другой швырнул внутрь почтовый мешок с корреспонденцией, направляющейся на передовую. Начальник станции перевёл стрелку в нужное направление, открывая поезду новый путь. Путь, ведущий в Свинцовый город.

Тогда профессор Аэрис понял, что настал подходящий момент. Он плотнее застегнул пальто и поднял воротник. Затем он тяжело вздохнул и с трубкой в зубах, выйдя из-за угла покачивающейся походкой, направился в сторону станционных путей. Перепрыгивая через многочисленные пути, профессор на всякий случай пригнул голову, надеясь, что так его будет сложнее обнаружить. Аэрис спешил к самому дальнему вагону, как можно дальше от своих творений, механических боевых мамонтов. Он шаркнул ногами на железную ступеньку, стремительно забрался в поезд и быстро забился в самый дальний угол вагона. Там он на некоторое время притаился, посасывая трубку и внимательно прислушиваясь к звукам железнодорожной станции.

Когда глаза привыкли к темноте вагона, Аэрис различил многочисленные деревянные ящики, содержащие, как он знал, укутанные в сено винтовки, патроны, реактивные бомбы, а также круглые мины с шипами по краям – всё, что могло потребоваться для убийств.

Профессор тяжело дышал и сел, обессиленно прислонившись к стене. Война делала из людей пацифистов, это же случилось и с ним.

Наконец хронометр станции пробил полночь, и раздался громкий гудок поезда. Паровоз под давлением выпускал воздух под визг колёс, начинающих движение.

Поправив густые усы, профессор с облегчением вздохнул и вытер лицо носовым платком. Ему удалось сбежать никем не замеченным, и смерть его ни капли не пугала. Потому он продолжал спокойно покуривать трубку, сидя в вагоне, забитом взрывоопасным грузом.

Вскоре поезд уже на полной скорости мчался вперёд. Паровоз грохотал, а густой дым валил из его трубы, как развевающиеся на ветру волосы. Дым цеплялся за деревья, истончался и растворялся в бронзовых лучах восходящего солнца как раз перед тем, как поезд погружался в глубины тёмного туннеля.

Равномерное покачивание поезда успокаивающе действовало на профессора Аэриса. С ним он то входил, то выходил за рамки заражённого чумой сознания, перекатываясь туда-обратно от снов к воспоминаниям, от недавнего к давно минувшему.

Профессор прислонился к стене вагона и сомкнул глаза. Паровоз держал путь по направлению к Свинцовому городу, в никому не принадлежащую страну, туда, где помимо прежнего дома его ожидали чума, война и кроклоки, величайшие ужасы этого мира.

Глава 3

Рассветная встреча с заводными зомби

В километре от передовой

ЗАВОДНОЙ СУФЛЁР распахнул дверь мчащегося вперёд товарного поезда и принюхался. Порывы ветра трепали полы пальто, надувая его, как шар и в следующее мгновение снова возвращая обычную форму.

По вагону разлился дремлющий свет раннего утра. Аэрис схватился за дверную ручку и выглянул из вагона, чтобы оценить местонахождение. Поезд как раз пересёк большой железнодорожный мост станции Небесный Ледник, под которым по поверхности Парового моря скользило несколько военных кораблей. Свинцовый город был уже близко.

Вскоре впереди показался пригород, грохочущий ритм идущего на восток поезда замедлился. Звуки мегаполиса не достигали ушей прибывающих, как раньше, и из ржавых фабричных труб, обрамлявших трассу, не поднимался дым. Огромные нефтеперерабатывающие заводы стояли заброшенными. Свинцовый город был нем, и ведущие в него пути призрачно пустынны.

Повиснув в дверях вагона, профессор схватился за цилиндр, глубоко вздохнул и приветливо улыбнулся виду старого знакомого мегаполиса, хотя и угасшего сейчас, и окружавшей его Бронзовой стены.

Высокая массивная стена закрывала собой море кажущихся лоскутками стёганого полотна крыш. Врата Хельсинки, открывающиеся под сторожевой башней, напоминали пасть хищного зверя. Аэрис ещё на мгновение спрятался в тени вагона, позволив поезду доставить его прямиком в объятия своего прежнего дома, Свинцового города.

Когда сторожевая башня и стена остались позади, Заводной Суфлёр осмелился вернуться к двери вагона. Он потрясённо смотрел на находящиеся на грани обрушения многоквартирные дома, где раньше жили представители голубых кровей.

Стены были все покрыты пятнами грязи, большая часть окон была разбита, и практически все балконы обвалились или грозили рухнуть в любой момент. Из поломанных труб на улицы лилась красноватая вода. Теперь Свинцовый город был домом лишь для воронов, кроклоков и полчищ солдат императорской армии.

На разрушенном главном железнодорожном вокзале, как и раньше, царила суматоха из-за проводимых ремонтных работ, в которых была задействована целая артель из десяти солдат императорской армии, работающих с голым торсом. Тут и там мелькали ломы, лопаты, кирки и кайлы, двигались рельсы и шпалы, перевозился щебень. Работа сопровождалась монотонным гулом и отпускаемыми солдатами остротами.

Когда товарный поезд прибыл на станцию, мужчины притихли, и на мгновение работа остановилась. Механические военные мамонты, находящиеся в первых вагонах, являли собой внушительное зрелище, заставляющее всех и вся вокруг замолчать.

Раздался громкий визг воздушного тормоза, и поезд остановился.

Солдаты тут же принялись разгружать военное снаряжение. По быстроте их движений можно было сделать вывод, что долгой стоянка не будет, поэтому профессор проворно выскочил из вагона и пересёк пути. Нужно было максимально быстро отойти как можно дальше от поезда, на который было обращено всеобщее внимание.

Выйдя на улицу, Заводной Суфлёр раскрыл телескопическую трость и направился к своему бывшему дому. Он шёл по пустынному переулку, а под подошвами его ботинок хрустели осколки стекла.

Зубчатые стены некогда столь величественных каменных домов вырастали серой изгородью вокруг, и вороны, устроившиеся на ночлег в пустых оконных проёмах, насмешливо каркали. Аэрис покосился на двух чёрных птиц, прищурившись. Когда-то столь оживлённый мегаполис больше напоминал теперь некрополь, город мёртвых, а его разбитые мощёные каменные улицы – катакомбы.

Рядом с бывшим кинотеатром профессор остановился изучить наклеенный на стену предостерегающий плакат. На нём был изображён кроклок. Согласно плакату кроклоки представляли собой звероподобных существ-людоедов, которым не было равных в жестокости по отношению к своей добыче, заключающейся также в том, что они сдирали с неё кожу. Из человеческой кожи кроклоки изготавливали себе одежду, а на своих телах делали разрезы для установки внутрь различных устройств, работающих по принципу паровых машин. Несмотря на непрекращающиеся попытки, их не удалось истребить.

Посвящённые кроклокам исследования Императорской академии породили ещё больше новых вопросов, нежели дали ответы, позволяющие разгадать тайну их сущности и происхождения. Оставалось загадкой, как эти безумные и смертоносные существа смогли внедрить в свои тела сложную паровую технологию, которая наделила их могущественными способностями. Кроме того, они казались невосприимчивыми к чуме и беспощадно нападали на всё живое. Аэрис подозревал, что в подземных туннелях и канализационных сетях Хельсинки могла жить и размножаться гораздо более сложная колония, чем предполагалось.

Вдруг профессор почувствовал движение рядом с собой и замер на месте. Несколько теней бесшумно проскользнуло по улице.

Аэрис крепче сжал трость и внимательным взглядом попытался рассмотреть блуждающие фигуры. Словно огромные стервятники, они перемещались по обочине дороги в полусогнутом положении. Мужская и женская фигуры в отрепьях. Кто знает, может, они были жертвами войны, потерявшими свой дом?

Нет. Это кроклоки!

Аэрис повернулся, проскользнул в ближайший переулок и, не оглядываясь, пробежал мимо обломков и пары разбитых паромобилей. В воздухе витал странный запах гнилой смазки и машинного масла. Он пробежал через внутренний двор и выскочил из ворот на большую широкую улицу, по которой шли трамвайные пути. Там он остановился.

Этот район был зоной боевых действий, повсюду виднелись обломки и следы разрушений. Прямо посреди улицы лежал перевёрнутый трамвай, но рухнувший купол Императорского дворца по другую сторону улицы по-прежнему являл собой потрясающе захватывающий вид.

Профессор остановился отдышаться.

Капли пота стекали по вискам. Далеко, в западной части Эспланады, несколько кроклоков бродили плотным стадом, освещаемым прекрасным сиянием летнего утра.

Где-то поблизости послышался пронзительный царапающий звук, и выброс адреналина разлился по венам Аэриса, обостряя онемевшие от болезни чувства.

Кроклоки выныривали из теней и обломков. Казалось, они надвигаются со всех сторон – из окон и дверей паромобилей, из каменных фундаментов и водостоков зданий. Вскоре они заполонили всю улицу, напоминая причудливую цирковую труппу.

Но эти существа были отнюдь не воздушными гимнастами, не чудаковатыми людьми – пушечными ядрами в шлемах, пожирателями огня или меча, заклинателями змей, клоунами или живыми мишенями для дротиков, – а пугающе реальными зомби-монстрами в заштопанных лохмотьях из человеческой кожи.

Кроклоки безумно рычали, уставившись на профессора пустыми серо-стальными глазами. Когда они подошли ближе, профессор отчётливо увидел, насколько изрезанными были их лица и что в их тела действительно были встроены всевозможные приборы, детали орудий и разнообразные датчики. Животы этих изувеченных существ пересекали шланги и трубки, у одного из них в череп был ввинчен металлический увеличительный прибор, который попеременно приближал и отдалял изображение.

У бледно-белых кроклоков не было ушей. Головы их венчали странные изогнутые слуховые трубы, напоминавшие лошадиные удила и уздечки.

Жестокие изменения, которым они себя подвергали, должно быть, причиняли кроклокам огромную боль и доводили их до грани безумия. Или же они просто были невосприимчивы к боли.

Кроклоки издавали низкое пугающее рычание, направляясь в сторону профессора, как стая лунатиков. На какой-то кошмарный миг Заводной Суфлёр подумал, что в мире всё-таки есть вещи пострашнее, чем смерть, например, перспектива оказаться живым в лапах кроклоков.

Затем он насторожился и крепче сжал трость. «Sauvez-vous! En garde! Allez!»[2] – произносил Аэрис про себя, удерживая трость, как рыцарь меч. Одному кроклоку, однако, удалось подобраться к Заводному Суфлёру сзади и вонзить острые клыки в его плечо.

Профессор выпрямился, обернулся и ударил телескопической тростью по мерзкой морде кроклока. От удара кроклок рухнул на мощёную улицу. Аэрис нервно оглянулся вокруг и почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом.

Кроклоков было слишком много, и Аэрис был окружён целой стаей. Существа приближались к нему, странно подёргиваясь. Они были уже слишком близко, как вдруг в пустынных стенах улицы раздался выстрел, затылок ближайшего кроклока взлетел в воздух.

В начале квартала появился механический боевой мамонт. На нём восседал солдат императорской армии, ведущий огонь по кроклокам.

Приближающийся металлический мамонт уже издалека выпустил в сторону орды зомби огненный столб из наконечника огнемёта, большинство кроклоков попытались бежать, сопровождаемые выстрелами.

Профессор отбежал в сторону и присел за обломками трамвая, чтобы защититься от пламени. Из своего укрытия он наблюдал за тем, как часть зомби предприняла попытку начать бессмысленную атаку, но сидящие на боевых мамонтах солдаты вели по ним отчаянный огонь. Мамонт выпустил ещё один столб пламени из пылающего красным хобота, отчего часть нападавших охватил огонь.

Несколько кроклоков, трепещущих, как живые факелы, корчились в агонии, а остальное стадо, осознав безвыходность ситуации, расползалось в укрытия среди завалов и развалин разрушенных домов.

Ещё один боевой мамонт с грохотом прибыл на место, и несколько солдат по тросам спустились на землю.

Заводной Суфлёр знал, что не должен быть пойманным, поэтому перепрыгнул через обломки пылающего кроклока и, пригнувшись, убежал сломя голову. Солдаты могли бы его спасти, да и боролись они на одной стороне, но они немедленно отправили бы его обратным поездом в Медный город.

За спиной Аэриса раздались приказы солдат, следовавших за ним с винтовками наизготове и именем императрицы требующих, чтобы профессор немедленно остановился.

Заводной Суфлёр ослушался приказа. Задыхаясь от усталости, он пробежал мимо обрушившихся фасадов, пронёсся через дворы, свернул за угол и добрался до квартала с рухнувшими трёхэтажными жилыми зданиями. На них упал огромный боевой дирижабль. Как мёртвая туша, он лежал между разрушенными домами, зарытый в землю.

Профессор Аэрис вконец обессилел.

Он лихорадочно обходил упавший дирижабль в поисках двери, окна, лестницы, помоста, хоть чего-либо, что могло бы помочь ему забраться внутрь и спрятаться.

Наконец он заметил небольшое окно, через которое можно было пробраться в каюту, частично погрузившуюся в землю при столкновении. Аэрис пролез через узкое отверстие и быстро заложил его кирпичами.

Когда опасность миновала, сердцебиение и дыхание Заводного Суфлёра понемногу выровнялись. Внутри дирижабля витала пыль, пахло древесным лаком и старой краской. Заводной Суфлёр вытащил из кармана куртки платок и вытер пот с лица, одновременно осматриваясь вокруг.

Постепенно глаза привыкли к темноте.

Каюта была перевёрнута вверх дном, потолок был полом, а пол – потолком. То, что сейчас служило полом, было покрыто толстым слоем пыли, на котором виднелись свежие следы. Кто-то побывал здесь совсем недавно или всё ещё был здесь.

Профессор стоял на месте не двигаясь. Он отчётливо ощущал, что в каюте кто-то ещё притаился и теперь наблюдал за профессором. Этот кто-то не издавал ни звука, не двигался и, казалось, даже не дышал.

Внезапно раздался грохот, и Аэрис резко обернулся. От испуга он широко раскрыл рот.

Из тёмного угла на него пристально смотрели яркие холодные глаза. Побледневший от ужаса Аэрис уставился на существо, словно увидев привидение.

Но это было не привидение.

Он, сам того не ведая, запер себя в одном пространстве вместе с кроклоком.

Глава 4

Пропавший профессор паровых технологий из Медного города

ПЯТНАДЦАТИЛЕТНИЕ ВАПОР И ОРКА сидели на своих привычных местах в первом ряду изогнутых скамеек в переполненном лекционном зале академии в ожидании Заводного Суфлёра.

Перед ними стояли кафедра лектора и стул, а над ним огромный написанный маслом портрет императрицы, которая словно наблюдала за всем происходящим и давала своё благословение этому очагу просвещения.

Стрелки большого хронометра, висящего на стене лекционного зала, свидетельствовали о том, что профессор Аэрис опаздывал уже на полчаса.

Открывающаяся вниз аудитория с отделанными состаренным дубом стенами была забита различными приборами и оборудованием. Весь этот хаос, который все они вместе образовывали, был своеобразной попыткой собрать все времена, формы и миры в одном месте.

Студенты также являли собой очень интересную и яркую группу. Разноцветные накидки, брюки и юбки свидетельствовали о принадлежности к разным факультетам и уровням образования. Общим для всех нарядов были лишь вышитый на левом рукаве герб академии и девиз на латинском языке.

Hæc meditare, in adinventionibus tuis. Размышляй над своими открытиями.

В связи с уже стучавшимися в дверь летними каникулами и отсутствием лектора в лекционном зале царило чувство суеты и непривычной бодрости. Один дерзкий курсант астрологического факультета с напыщенным видом встал перед аудиторией и надел на голову большую медную чашу. Затем машинным маслом он нарисовал под носом усы и стал забавно передразнивать манеру ведения лекций профессора Аэриса.

– Паровые технологии не должны быть рассадником иррациональных сил, – произнёс молодой человек в школьной форме в широкую полоску, подражая чересчур восторженному лекторскому голосу профессора и размахивая гаечным ключом в руках в свойственной Аэрису манере. – Необходимо изучать перебои в работе паровой техники и многообразие явлений! – продолжал он, делая вид, что случайно натыкается на рабочий стол лектора. Это вызывало визг и смешки.

Хоть студент и пародировал профессора достаточно точно и правдоподобно, Вапора и Орку это совершенно не забавляло. Они были старшими учениками профессора Аэриса и вместе с ним с началом войны сбежали из Свинцового города. Они очень уважали Заводного Суфлёра и не могли позволить себе сейчас смеяться над происходящим. После всего, что им довелось пережить вместе, это выглядело бы предательством.

Вапор откинулся назад и посмотрел в мансардные окна. Школьная форма была ему уже мала. За прошлый год он здорово вырос. Утреннее солнце сияло за стёклами окон, отчего невольно вспоминался Императорский ботанический сад. Потолок был выполнен из стекла для проведения ночных лекций по астрономии. Их Вапор и Орка любили больше всего.

Из лекционного зала в куполообразную обсерваторию, где большой латунный телескоп торчал из открытого окна, как язык из гримасничающего рта, вела металлическая винтовая лестница.

Лекции Заводного Суфлёра всегда стоили того, чтобы ради них просыпаться в несусветную рань. Но сейчас невыспавшаяся Орка была расстроена тем, что ей, возможно, зря пришлось покинуть тёплую постель, прервав сладкие сны. Она лежала поверх поднятой на парту кожаной сумки, уткнувшись лицом в рукава с оборками, и зевала.

Красивое сердцевидной формы лицо Орки стало ещё очаровательнее. У неё были тонкие угольно-чёрные брови, и из-за утренней спешки она собрала густые каштановые волосы, зацепив их канцелярскими скрепками, в небрежную причёску, ниспадающие пряди которой очень изящно вились за ушками.

Орка с беспокойством думала о профессоре, поведение которого уже долгое время казалось ей несколько странным.

Заполненный курсантами лекционный зал оживлённо шумел. Некоторые из них, уже устало вздыхая, собирали свои принадлежности для лекции обратно в школьные сумки.

– Может, нам просто уже нечего изучать, – угрюмо произнёс кто-то из учеников.

– Идёт война, поэтому у профессора есть дела и поважнее, – сказал, выходя из зала, старшекурсник металлургического факультета в тёмно-зелёном жакете с крупными пуговицами.

– Он просто раньше времени уехал в отпуск, – предположила девушка из группы воздухоплавательного факультета, спокойно надевая накидку и завязывая ленты шляпы бантом под подбородком. – Да и день сегодня просто прекрасный, – добавила она, грациозно спускаясь по крутым ступеням лекционного зала.

Отмена лекции означала, что и у студентов каникулы начались немного раньше положенного времени.

– Старик наверняка пошёл загорать и купаться, – усмехнулся кто-то.

– Нагишом, – со смехом добавил другой, а остальные рассмеялись, представив эту забавную картину.

Вапор и Орка переглянулись. Они знали, что Заводной Суфлёр никогда не брал ни дня отпуска.

Неожиданно в лекционный зал запыхавшись вошла молодая девушка-наездница. На дворе был знойный летний день, и потому на ней была лишь рубашка песочного цвета на пуговицах, шорты цвета хаки и украшенная подковой кепка. Все присутствовавшие в зале подумали, что она новобранец Императорской Кавалерии или Железной Армады Флота, которых всё чаще можно было встретить в коридорах академии по мере приближения летних каникул.

– Я пришла сообщить, что лекция отменяется, – по-военному строго сообщила наездница. Затем она сняла затемнённые солнцезащитные очки и убрала их в кобуру на поясе. – Курсанты Вапор и Орка здесь?

Испуганные Вапор и Орка осторожно подняли руки. Девушка прошла мимо студентов, выходящих из лекционного зала, и остановилась перед Вапором и Оркой.

– Г-где профессор? – заикаясь, спросила Орка.

Лицо незнакомой девушки было покрыто прыщами, от неё пахло порошком от насекомых. Она протянула Орке письмо. Письмо предназначалось им, но кто-то уже вскрыл тёмно-синюю печать на конверте и, очевидно, прочёл его.

Орка вытащила аккуратно сложенную бумагу. Письмо было от профессора Аэриса, хотя это трудно было назвать полноценным письмом, скорее это всё-таки была записка на листе бумаги из блокнота.

Письмо было написано мелким дрожащим почерком, а текст был плотным от края до края листа. Было несложно представить, как Заводной Суфлёр произносил слова вслух, медленно и сосредоточенно их нацарапывая.

Орка попыталась успокоиться и прочесть письмо, а Вапор выглянул из-за плеча девочки и тоже углубился в чтение.

Дорогие курсанты Вапор и Орка!

Когда вы прочтёте это письмо, я буду находиться в своей последней исследовательской поездке. К сожалению, мне не удалось избежать заражения, и я чувствую, как Фуриоза медленно одерживает надо мной верх. Поэтому я не могу больше ждать.

Я отправился в Свинцовый город, в мой старый дом, чтобы забрать один оставленный там важный объект для моих исследований.

Надеюсь, однажды, когда война наконец закончится и жителям Свинцового города позволят вернуться обратно в свои дома, вы найдёте меня, ожидающего вас, в мастерской моего старого дома.

Если же случится по-другому и чума заберёт меня, хочу поблагодарить вас за ваше усердие, и, пожалуйста, берегите себя.

С самыми тёплыми пожеланиями,

профессор паровых технологий Аэрис,

Императорский Заводной Суфлёр

Дрожащими руками побледневшая Орка сложила письмо, убрала его обратно в конверт и взглянула на Вапора.

– Вам нужно незамедлительно явиться к главе императорской шпионской сети Ступрану. Проследуйте за мной, – деловым тоном сообщила девушка-наездница и повернулась, чтобы уйти.

Вапор и Орка ошарашенно уставились друг на друга. Явиться к главе шпионской сети? С чего это вдруг? Побледневшие курсанты слишком хорошо знали, как, по слухам, несколько учёных исчезли, после того как посетили кабинет Ступрана.

С серьёзными лицами молодые люди следовали за девушкой-наездницей по гулким, чисто вымытым коридорам академии до входной двери, у которой стоял конный экипаж. Девушка открыла им дверцу, а сама запрыгнула на место извозчика.

– Я думал, что у Заводного Суфлёра всё под контролем, – наклонившись, прошептал Вапор Орке. Он был уже почти на голову выше её.

Орка задумчиво схватилась за дверную ручку кареты.

– Ты ведь тоже наверняка заметил, каким он был в последнее время. Тихим и рассеянным, – сказала она, подбирая подол своей школьной юбки до колен и садясь в экипаж.

Вапор тоже запрыгнул внутрь. Он закрыл за собой дверь и в знак готовности постучал костяшками пальцев по потолку. Экипаж тронулся в путь.

Молодые люди с задумчивым видом сидели друг против друга на сиденьях, обтянутых лиловым бархатом. Копыта лошадей цокали по мощёной улице на пути к штаб-квартире главы императорской шпионской сети Ступрана.

Вапор смотрел из заднего окна на отдаляющееся главное здание академии. Восемь мощных труб на его крыше пронзали полотно неба, как огромные шипы. Позади них парили заградительные аэростаты, защищающие от дирижаблей-бомбардировщиков противника. Они были похожи на ряд огромных наполненных газом подводных лодок, привязанных к земле канатами.

Из труб всегда шёл густой дым, потому что мастерские школы работали днём и ночью. И сейчас в запотевших от конденсата окнах светились огни, словно в глубине дома дышал какой-то газовый гигант. Огонь не погаснет даже на время летних каникул, потому что исследователи и разработчики оружия продолжат работу.

Орка тихо сидела, теребя латунные пуговицы корсета. Её мысли скакали под стук копыт лошадей.

Несколько блестящих чёрных закрытых повозок с боковыми фонарями на большой скорости промчались мимо. Должно быть, пассажиры на их борту очень спешили и выполняли важные поручения.

– Вапор, – из-за тона голоса Орки имя мальчика прозвучало как приказ. – В поведении Заводного Суфлёра было много вызывающих беспокойство моментов, которые мы находили странными. Он мог часами сидеть, уставившись в одну точку.

– Аэрису следовало обратиться к врачу, – добавил Вапор.

– Что он и сделал на прошлой неделе. Ты что, не помнишь? – фыркнула Орка. – Я совсем не уверена, что он сейчас, ну, понимаешь, в своём уме.

– Я верю, что с профессором Аэрисом всё в порядке, – заверил Вапор.

Он нервно ослабил галстук-бабочку на шее и глубоко вздохнул. Внезапно он почувствовал недомогание. Может быть, от переживаний или просто из-за покачивающегося движения кареты, духоты в салоне и спёртого воздуха.

– Он… Кто угодно был бы несколько рассеян, если бы ему приходилось дни напролёт читать лекции и в то же время пытаться изобрести лекарство от чумы. А ещё до поздней ночи проектировать оружие для войск императрицы, – продолжил Вапор.

– Да, я знаю, – вздохнула Орка. – Но в этой ситуации Заводной Суфлёр важнее, чем что бы то ни было – мы, чума или война. Его нужно вернуть обратно!

Орка рассматривала гуляющих по улицам джентльменов и прекрасных дам в шляпках и с солнечными зонтиками. В красоте начинавшегося лета единственным признаком войны и чумы было плохое состояние зданий, так как со стен вычурных мещанских и патрицианских домов опала штукатурка. Изящно украшенные балконы из кованого железа и изогнутые ворота также покрылись ржавчиной. По тротуарам нельзя было идти бок в бок, потому что по ним парами маршировали матросы в тёмно-синих мундирах.

– Ты, кажется, слепа ко всем рискам и трудностям, – сказал Вапор. Он знал, что ситуация отнюдь не так проста, чтобы они могли просто упаковать рюкзаки и ранцы и отправиться на поиски профессора на охваченное чумой поле боя, кишащее вдобавок ко всему полчищами кроклоков.

– Разве ты не понимаешь? – вспыхнула Орка. – Мы нужны Заводному Суфлёру сейчас, как никогда раньше. Нам нужно быть сильными и держаться вместе. Медведь и лев, – подчеркнула, нахмурив брови, Орка, однако для Вапора, даже злясь, она выглядела очень мило.

Вапор усмехнулся, глубоко вздохнув, затем снова стал серьёзным и спросил:

– И что, по-твоему, мы можем сделать?

– Он наш наставник! – сердито отрезала Орка.

Вапор кивнул.

Экипаж остановился на повороте. На краю площади стояло большое круглое здание, самое известное исправительное учреждение в империи, заработавшее дурную славу. Молодые люди никогда раньше не бывали в этом месте.

Когда Вапор наклонился, чтобы слезть с конного экипажа, Орка схватила его за руку и с придыханием сказала с мокрыми от слёз карими глазами:

– Он наш отец во многих смыслах этого слова.

Глава 5

Поющая скрипка мастера шпионажа

НАД ВОРОТАМИ было высечено название учреждения: «Императорский паноптикум».

Девушка-наездница бодро шагала впереди, ведя Вапора и Орку в круглый внутренний двор тюрьмы, в центре которого возвышалась многоэтажная смотровая башня. Под ней, по слухам, были камеры пыток.

Камеры располагались на нескольких этажах по внешнему периметру высокого каменного здания. Кабинет мастера шпионажа находился в расположенной в центре башне. Через его затемнённые окна хорошо просматривалась каждая камера, но заключённые не могли видеть ни башни, ни того, наблюдают за ними или нет.

Вентилятор, напоминающий пропеллер дирижабля, асинхронно жужжал на потолке. За массивным письменным столом сидел человек с хитрым выражением лица и узкими плечами. В нём молодые люди сразу узнали куратора сети шпионов Ступрана.

У мужчины были круглые очки с металлическими дужками, тонкие усы тщательно напомажены. На руках кожаные перчатки, несмотря на то что в кабинете стоял жаркий застоявшийся воздух. Пиджак висел на спинке стула.

Перед столом мастера шпионажа на коленях стоял солдат императорской армии с повязкой на глазах. Руки юноши были подняты вверх, а ладони сжаты, казалось, что он умолял сохранить ему жизнь или предлагал связать ему руки. По обе стороны от мальчика стояла вооружённая стража.

Курсанты стояли рядом в дверном проёме. Животы сводило судорогой от страха. О Ступране ходила жестокая слава. Тело всячески сигнализировало, что отсюда нужно бежать, но положение было безвыходным.

– Господин мастер шпионажа, военный дезертир готов… в соответствии с вашим приказом… – объявил один из стражников.

– Я бы не отдал такого приказа, – фыркнул мастер шпионажа и встал со стула.

– Конечно же, нет, мастер шпионажа, – понимающим тоном сказал стражник и уставился перед собой.

– Этот приказ был отдан императрицей… я имею в виду императорский трибунал, – сказал мастер шпионажа, расхаживая перед коленопреклонённым солдатом и ощупывая усы.

– Так точно, мастер шпионажа, – согласился стражник.

– Всего лишь один дезертир? – спросил Ступран и остановился перед солдатом.

– Только этот, мастер шпионажа.

– Ясно. Идите и позаботьтесь об этом. Сделайте всё быстро и милосердно.

Стражники схватили дезертира и подняли на ноги, чтобы вывести из кабинета. Вапор и Орка потрясённо наблюдали за происходящим, не в силах поверить в то, свидетелями чему они только что стали. Только что совсем юный солдат был приговорён к смертной казни.

На глазах у курсантов приговорённый внезапно распахнул куртку и обнажил худощавую грудь.

– Стреляйте прямо сейчас! – завизжал он, обращаясь к стражникам.

Ступран несколькими озлобленными прыжками подошёл к пленнику.

– Совсем скоро, но только не в грудь, а вот сюда, – сказал он, шипя, как змея, и ткнул приговорённого пальцем между глаз.

– Выслушайте меня. Прошу, – умолял солдат. – Я оказался в ожесточённом бою в Свинцовом городе и наверняка погиб бы… как и многие другие там, если бы не перешёл на сторону врага… Как только стало возможно, я вернулся на свою сторону, – завыл приговорённый, отчаянно сопротивляясь и пытаясь вырваться из цепких лап стражников.

Затем, к большому удивлению Вапора, в ситуацию вмешалась Орка, сочувственно обведя руки вокруг солдата-дезертира и обняв его, как медведь. Она охрипшим голосом, почти ласково, прошептала на ухо приговорённому к смерти:

– Послушай… всякий, кто может взять судьбу в свои руки, в моих глазах является настоящим героем.

После этих слов юноша успокоился, выпрямился и согласился проследовать с расстрельной группой. Орка смотрела им вслед, пытаясь сдержать слёзы.

Произошедшее, казалось, нисколько не задевало мастера шпионажа. Он вытер носовым платком палец в кожаной перчатке, которым ткнул приговорённого в лоб, и достал из футляра, стоявшего на столике, скрипку.

Затем решительными шагами подошёл к окну, положил скрипку под подбородок, закрыл глаза и начал играть. Вапор и Орка не узнали мелодию, струящийся мотив которой эхом разносился по тюремному двору, словно зверь, кружащий над добычей перед нападением. Несмотря на гармонию и плавность, в ней было что-то упрямое и властное.

Как раз в то время, когда мастер шпионажа играл sul ponticello[3], то есть очень близко к тому, чтобы издаваемый скрипкой звук был подобен звуку разбивающегося стекла, со двора донеслись перемешивающиеся с эхом выстрелы.

Орка и Вапор вздрогнули. Перешедший на сторону врага дезертир был расстрелян.

Ступран закончил играть, положил скрипку обратно в футляр и громко пристукнул каблуками. Затем он обернулся к курсантам.

– Ваш немногословный профессор, должно быть, перебрался в зону боевых действий в Свинцовом городе, – лаконично констатировал Ступран и резким рывком поправил свою клетчатую жилетку. На губах его скользнула злорадная улыбка. – Чокнутый старик. Совсем из ума выжил из-за чумы.

Лицо Вапора стало багровым, а руки его сжались в кулаки так, что ногти больно вонзились в ладони.

К счастью, мастер шпионажа не заметил этот всплеск эмоций, так как был поглощён изучением документов и поднял глаза только тогда, когда Вапор успел скрыть свою ярость.

– Знаете ли вы, что у меня здесь? – спросил Ступран, постукивая пальцами по верхнему листочку в стопке бумаг на столе.

Вапор и Орка покачали головами, а мастер шпионажа выжидающе смотрел на них. Казалось, будто он наводит прицел винтовки на двух резвящихся в пруду оленят.

– Это план Заводного Суфлёра по разработке лекарства от чумы, – сказал Ступран, не дожидаясь ответа. – Хоть мы и потеряли профессора Аэриса, его важная исследовательская работа всё ещё в нашем распоряжении. И говорят, вы знаете, где хранится столь ценный для нас Огненный камень.

– Да. Мы знаем, где он… он спрятан в Свинцовом городе, – тихо бормоча, начала Орка.

Вапор украдкой пнул девочку ботинком по сапогу.

– Естественно, я знаю, что он там, – холодно улыбаясь, ответил Ступран. – Я лишь хочу узнать, видели ли вы когда-нибудь, где именно Заводной Суфлёр прятал Огненный камень?

– Я только мельком видела, когда мы покидали Хромовый дворец, – правдиво начала Орка, опасаясь, что мастер шпионажа сразу заметит, если она попытается солгать. – Тогда, семь лет назад, мы прибежали с Вапором в мастерскую поторопить профессора и увидели…

– Увидели что? Продолжай, – приказал Ступран.

– Увидели, что большой камень на одной из стен мастерской покачивался, когда профессор Аэрис спешил к дверям, – на одном дыхании продолжила Орка, боясь, что рассказала уже слишком много.

Ступран расхаживал по кабинету взад-вперёд, заложив руки за спину, и ничего не говорил.

– Ну а что же профессор? – спросил Вапор. – Разве его не следует вывезти из Свинцового города?

Мастер шпионажа почти вплотную подошёл к курсантам, внимательно изучая выражения их лиц. Изысканное украшение в виде орхидеи, прикреплённое под воротником мужчины, странным образом контрастировало с его в остальном воинственным внешним видом, а уголки его губ подёргивались, когда он скрипел зубами.

– Никто и никогда не отправится туда на поиски одного чумного психопата, – прорычал он и развернулся.

– Я мог бы… – успел начать Вапор, прежде чем внезапный громкий рёв Ступрана прервал его:

– Нет! Если вы не заметили, всё ещё идёт война, – с сарказмом сказал он. – Ведомые благословением, мы выиграем эту войну, и никакой Заводной Суфлёр и другие помешанные на так называемой науке не встанут у меня на пути.

Мужчина раскинул руки, ступая, как покачивающий хвостом павлин, и бесстрастно продолжил:

– Я отправлю отряд забрать Огненный камень из Хромового дворца, но вы должны завершить работу по разработке лекарства от чумы Фуриоза. Это приказ. И вы будете выполнять его под надзором назначенной мной охраны. Теперь ясно?

Мастер шпионажа взмахнул рукой, и два стражника тут же оказались рядом с ним.

– Вы сделаете так, как я приказал. Я лично за этим прослежу, – добавил он, скрестив руки за спиной, после чего, демонстрируя хорошую выправку, спокойно вышел из кабинета.

Охранники проводили Вапора и Орку к воротам.

Конный экипаж ещё не прибыл, но вместо него перед воротами тюрьмы остановился срочный посыльный на паровом велосипеде с коляской. Стояло безветренное жаркое утро, потому посыльный снял не только шлем, но и куртку, и поспешил внутрь для представления срочного донесения.

В голове у Вапора родилась мысль. Он умел управлять паровым велосипедом. Но если бы он, в нарушение приказа мастера шпионажа, в одиночку отправился бы за Заводным Суфлёром, он также был бы причислен к дезертирам. Таков был закон.

Орка, казалось, угадала мысли Вапора, ободряюще улыбнулась, закусив губу, и затем повернулась, чтобы отвлечь стражников. Они ничего не заподозрили, а лишь удивлённо посмотрели в направлении, которое указывала Орка.

Вапор незаметно сбросил головной убор с кокардой на землю и быстро надел куртку посыльного поверх собственной формы. Она была почти впору, хоть и немного свободна в плечах.

Мальчик схватил шлем с руля, надел его и застегнул подбородочный ремень. Затем он надел очки, повернул ключ зажигания и накачал немного пара в двигатель.

Мотор закашлялся, взревел, как лев, и велосипед сорвался с места. В зеркало заднего вида Вапор видел стоящих у ворот изумлённых стражников и довольно машущую рукой Орку.

Вапор взял судьбу в свои руки.

Глава 6

Узник рухнувшего дирижабля

ПРИБЫВШИЕ НА МЕХАНИЧЕСКОМ БОЕВОМ МАМОНТЕ солдаты императорской армии стреляли в воздух, выкрикивали приказы и размахивали руками, но отчаянно пытавшийся от них сбежать человек в шляпе-цилиндре только увеличивал скорость. Солдаты устремились за ним.

Когда они добрались до угла квартала, мужчина таинственным образом исчез. Они методично обыскивали улицу, обошли упавший дирижабль со всех сторон и штыками своих винтовок раскопали кучи мусора, но старик исчез так же быстро, как и вся стая каннибалов мгновением ранее.

Солдаты не знали, что человеком, пытающимся сбежать от них, был профессор Аэрис, Императорский Заводной Суфлёр, и что прятался он прямо у их ног, в каюте дирижабля вместе с кроклоком.

Аэрис задержал дыхание, пытаясь разглядеть едва различимую в темноте морду зверя, поднял вверх свою телескопическую трость, готовый в любой момент нанести удар. Кроклок издавал странный щёлкающий звук и скалил острые зубы.

Когда глаза профессора постепенно привыкли к темноте, он увидел, что кроклоком была маленькая, очень бледная девочка. Её косматые волосы были собраны в хвостики по бокам головы, щёки впали, а взгляд был очень подозрительным.

Девочка-кроклок забилась в угол и шипела, оскалив зубы. Она выглядела свирепо, но профессор догадался, что отступление в угол было лишь способом существа заявить, что оно не намерено атаковать, по крайней мере немедленно.

Аэрис медленно опустил трость, опёрся на неё и прислушался к доносившимся снаружи звукам, не выпуская при этом из поля зрения зомби.

На этом маленьком монстре был не наряд из человеческой кожи, как у других, а потёртая рваная суконная рубаха с красными и зелёными полосками. Чудище съёжившись сидело в своём укрытии. Неужели это был один из тех зверей, страх от встречи с которым сотрясал всю империю?

За окном каюты снова послышался звук шагов, солдаты толкали прикладами винтовок кирпичи, которыми Аэрис заложил оконный проём. Ребёнок-зомби жестом приказал профессору молчать. Сейчас у них был общий враг.

Когда солдаты ушли, Заводной Суфлёр и кроклок молча переглянулись. Последний с подозрением и уже вышеупомянутым голодом в глазах. Кроклок медленно встал. Босые стройные, но довольно крупные, ноги были покрыты толстым слоем грязи.

Профессор сосредоточенно наблюдал, как девочка-каннибал, принюхиваясь, приближалась к нему неуверенными шагами на полусогнутых ногах. Покрытое шрамами лицо было бледно-серым, а на спине между лопатками виднелась причудливая шишка. Неужели и в теле этой хрупкой большеглазой девочки тоже был установлен какой-то прибор?

Что-то заставило Аэриса отказаться от мысли ударить существо тростью.

Кроклок посмотрел на трость, поднятую для удара, и протянул костлявую руку к рюкзаку, словно спрашивая разрешения.

Профессор не сводил глаз с зомби, а чудище с него. Худая, даже истощённая девочка была на вид очень маленькой, вряд ли старше шести лет. Казалось, она обнюхивала профессора на расстоянии.

Через мгновение маленький зомби молниеносно приблизился, протянул маленькие ручки, проворно щёлкнул замками рюкзака, вытащил из него несколько твёрдых печений и снова скрылся в своём углу.

Она тут же засунула печенья в рот. Аэрис одобрительно кивнул. Это напомнило ему о его учениках Орке и Вапоре, которые лакомились печеньем за рабочим столом его мастерской много лет назад…

Приступ сухого свистящего кашля застал профессора врасплох. Он был настолько сильным и продолжительным, что в глазах потемнело и казалось, кислород вот-вот закончится. На мгновение профессор подумал, что приступ был вызван скрытой газовой атакой Армии крови, но истинная причина, вероятно, крылась в другом. Так о своём наступлении сообщал очередной приступ чумы.

Аэрис попытался успокоиться, подавить кашель и оставаться в сознании, но состояние лишь ухудшалось. Он размахивал руками, словно боясь упасть, пытался схватиться за что-либо, хоть и знал, что это не поможет избавиться от ощущения падения, вызванного болезнью.

«Разве может быть что-то хуже, чем потерять сознание сейчас, будучи запертым в одном помещении с голодным каннибалом», – думал профессор, привалившись к стене.

Он шарил вокруг руками, пытаясь хоть за что-то ухватиться, но упал на землю, кашляя так сильно, что не мог больше дышать.

Заводной Суфлёр успел увидеть лицо в шрамах и порезах всего в нескольких дюймах от себя, когда девочка-зомби обнюхивала его, подрагивая ноздрями. Затем он почувствовал себя плохо, словно ему на голову набросили чёрный мешок, и всё вокруг потемнело.

Глава 7

Запутанная история девочки-кроклока

КОГДА ПРОФЕССОР ОЧНУЛСЯ, он был счастлив узнать, что жив. Кроклок его не съел, и все конечности были на месте.

Свет снаружи изменился. Заводной Суфлёр, чья память не поспевала за стремительным ходом событий из-за болезни, и маленький голодный зомби-каннибал должны были провести надвигающуюся ночь вместе.

Аэрис поманил существо рукой, и они выбрались через оконный проём на улицу.

Солнце уже не было таким ярким, и почти спряталось за противоположный ряд домов, его лучи уже не достигали земли. В небе шёл бой. Синеватые взрывы в тишине рассекали небо, как беззвучные молнии, сверкая серебряными искрами на темнеющих облаках.

Посреди бушующей вокруг войны профессор разглядывал бледное лицо ребёнка-кроклока, где свет и тень, казалось, гонялись друг за другом. Сквозь тонкую кожу просматривались очертания черепа. На спине полосатой рубашки была вышита буква V – знак узника лагеря.

Девочка-монстр была безмолвна, как и профессор. Затем в её безжизненных глазах отразилась какая-то мысль. Она многозначительно посмотрела профессору в глаза, подняла костлявые пальцы и сплела безымянный палец и мизинец другой руки.

Ну конечно, восемь!

Девочке-кроклоку было восемь лет.

Аэрис в замешательстве уставился на кроклока, моргнул и раскрыл ладони. Затем он шесть раз раскрыл и закрыл все десять пальцев и в конце поднял ещё один палец. Шестьдесят один.

Фыркнув, ребёнок-каннибал кивнул.

Мы понимаем друг друга! Как такое возможно?

Заводной Суфлёр был поражён случившимся. Якобы неразумное существо, каковым изначально показался зомби, умело считать. Затем девочка схватила кусок медной трубы, наполовину засыпанный песком, и стала чертить им на земле линии и дуги.

А-Л-Ь-Б-А.

Альба, красивое имя. Аэрис попытался произнести имя вслух, но изо рта вырвалось лишь хрипение, и он раздражённо фыркнул. Чума лишила его голоса.

Заводной Суфлёр не знал, что в большей степени озадачило его профессорский мозг: тот факт, что у кроклока было имя, или то, что девочка умела писать.

Мужчина улыбнулся и по старой привычке протянул руку в знак приветствия. Существо посмотрело на пустую ладонь профессора, как на лакомый кусочек, и оскалило зубы. Аэрис надеялся, что Альба не воспользуется случаем.

Но Альба, однако, сжав губы, с серьёзным видом вложила в руку Аэриса кусок медной трубы.

Профессор держал трубу, как школьник, не выучивший урок, держит мел, стоя у доски. Затем он наклонился и стал выводить на земле буквы, как иероглифы. Кроклок рядом с ним с интересом следил за каждым штрихом, пока на песке медленно появлялись неуверенные А-Э-Р-И-С, выведенные дрожащей рукой.

Аэрис был глубоко потрясён. Если бы только мир знал, что кроклоки умеют считать и читать. Мнение об этих странных существах сразу же тотально изменилось бы.

Машина пропаганды мастера шпионажа должна была распространять неверные представления о кроклоках. Но по какой причине?

Наконец, Аэрис стёр носком туфли имена на песке на случай, если рядом окажется ещё один патруль.

Темнело.

Заводной Суфлёр шёл впереди по краю улицы и слышал, как Альба следовала за ним, предпочитая оставаться в тени. Вскоре они вышли на площадь, окружённую колючей проволокой.

Передвигаться по площади в темноте по разбомбленному дорожному покрытию было очень трудно. Не было сомнений в том, что под слоем пыли и грудой обломков также скрывались мины. Профессор решил направиться к часовой башне на соседнем холме.

Когда они добрались до серой каменной колокольни, Альба прошмыгнула внутрь через разбитое окно. Аэрис проследовал за ней, выбив заколоченный дверной проём, тем самым сделав его шире.

В полумраке колокольни с высокими потолками пахло навозом и прелым сеном. Пол был покрыт мягкими опилками, которые пружинили под ногами, как мелкий пляжный песок. Всё кругом было в помёте.

В центре помещения были расставлены кормушки и поилки, стойла были огорожены длинными жердями, связанными верёвками и тюками сена. В военное время наездницы использовали колокольную башню в качестве конюшни.

Вдоль стены тянулась бесконечно длинная и узкая деревянная лестница, ведущая наверх к часовому механизму.

Аэрис подумал, что там, наверху, они могут в безопасности провести ночь, или, по крайней мере, там им легче будет обороняться. Он увидел, как Альба уже карабкалась по внешней стороне лестницы, словно обезьяна. Затем и он стал подниматься по изношенной, слабо прикреплённой и частично разрушенной лестнице, которая скрипела при каждом шаге.

Сопровождаемый сильной одышкой, профессор Аэрис наконец забрался наверх и тяжело вздохнул. Часть крыши и даже стен была разрушена. Он с восхищением посмотрел наверх.

Сквозь разрушенную часть крыши виднелось безупречное звёздное небо. Колокольня была словно раскрывшая крышу обсерватория, устремлённая к луне, планетам и туманностям. Какое величественное зрелище!

Замысловатый часовой механизм, состоящий из огромных шестерёнок, огибала почерневшая крыша… Циферблат часов был всё ещё виден с обеих сторон.

Вдруг откуда-то возникла Альба и потянулась обнюхать рюкзак профессора. Она учуяла находящуюся внутри еду. Девочка смотрела на рюкзак широко раскрытыми глазами, стонала и пускала слюни. Аэриса удивило, что кроклок не проглотил содержимое рюкзака, пока он был без сознания. Это свидетельствовало о большой силе воли.

Когда Альба заметила, что профессор размышляет над этим вопросом, она словно одичала и стала жизнерадостно прыгать, издавая жадные причмокивания. Аэрис поставил рюкзак на пол, и голодная девочка-кроклок тут же набросилась на него, как стервятник на падаль. Она сорвала замки и в одно мгновение с причмокиванием проглотила оставшееся печенье, исчезнувшее в её пасти, как в чёрной дыре. Вдобавок она выхлебала всё молоко из стеклянной бутылки.

Завершив обильную трапезу, Альба громко рыгнула и вытерла со рта молочные усы. Профессор поднял свой полегчавший рюкзак и застегнул пряжки.

Количество еды, которым девочка-кроклок наполнила свой желудок, должно быть, оказалось слишком большим для её маленького тела, она совершенно выдохлась, присела на корточки и начала клевать носом. Затем девочка попятилась, как животное, и укрылась в обломках обрушившихся конструкций. Вскоре она удовлетворённо вздохнула и закрыла глаза. Черты её лица разгладились, и девочка-кроклок умиротворённо погрузилась в сон.

Аэрис тихонько подполз к Альбе и укрыл её своим толстым пальто. Затем он уселся на край колокольни, где совсем не было стены, снял обувь с уставших ног и достал свою трубку.

Было приятно сидеть так и болтать ногами, шевелить затёкшими пальцами ног с колокольни, под которой открывалось пространство высотой около девяноста метров.

Он выпускал дым над своим бывшим родным городом, указывая трубкой на достопримечательности, которые, как ему казалось, он всё ещё узнавал.

Как чудесно просто любоваться покрывалом мироздания и рассыпанной на нём алмазной пылью. Безмолвные звёзды, возможно, давно умерли, хотя свет их всё ещё пробивался сквозь пространство и время.

«Кро-кро-кро». Альба время от времени издавала во сне щёлкающий звук, похожий на карканье ворона, в то время как Заводной Суфлёр умиротворённо выпускал новые кольца дыма в лунном свете.

Глава 8

Путь в Свинцовый город

СТРЕЛКА СПИДОМЕТРА перевалила за восемьдесят и, покачиваясь, остановилась у отметки в девяносто. Полы куртки развевались на ветру, и поднятая колёсами пыль кружилась в воздухе в бесконечном танце. Вапор мчался по направлению к Свинцовому городу.

Мальчик не мог поверить, что ему удалось угнать паровой велосипед прямо из-под носа мастера шпионажа. На самом деле сейчас он должен был бы прилежно сидеть на лекции по механике.

Вапор наслаждался скоростью. Военный паровой велосипед под ним был подобен живому существу, пышущему нечеловеческой силой, умеющему дышать и источающему тепло. Огромные колёса располагались на большом расстоянии друг от друга по оба конца четырёхметрового транспортного средства.

Вапор восхищался мощностью паровой машины. В центральной части пыхтел механизм, состоящий из ремней, рукояток и шестерёнок самых замысловатых разновидностей. Управляя велосипедом при помощи паровой ручки, педалей и выступающих вперёд рычагов, он ощущал себя частью машины.

Покачивающаяся рядом коляска напоминала оснащённое колесом и сиденьем металлическое каноэ. В него Вапор планировал усадить своего наставника, Заводного Суфлёра, и доставить его обратно в Медный город. Пусть даже со связанными руками, если того потребует ситуация.

Лёгкий поворот паровой ручки резко повышал обороты, и ощущение свободы примешивалось к очарованию скорости.

Курсант мчался с такой скоростью, что шины молили о пощаде, а стрелка манометра перевалила уже за красную отметку. Нужно было успеть найти профессора до того, как слухи о побеге Вапора на паровом велосипеде достигнут постов охраны Свинцового города.

Вечернее солнце слепило Вапору глаза, ухудшая видимость на извилистой дороге, которая становилась всё хуже по мере приближения к Свинцовому городу. Пригородная территория была изрыта воронками от вражеских бомбардировок и больше напоминала усеянную кратерами поверхность Луны.

Дорога впереди выделялась серой извилистой полосой на фоне пейзажа, над которым шёлковой вуалью висело густое песчаное облако. До сих пор поездка проходила довольно быстро, но сейчас скорость замедляли проезжающие по дороге армейские автомобили.

Танки, замаскированные армейские кабельные машины, паровые джипы с брезентовыми крышами и оливково-зелёные паровые грузовики нескончаемым потоком лились в сторону фронта.

Спешащий навстречу посыльный на паровом велосипеде приветственно поднял руку. Вапор тоже приложил руку ко лбу и с удовлетворением отметил, что его маскировка выглядела правдоподобно.

На крутом подъёме скорость замедлилась ещё больше. Добравшись до вершины, Вапор остановился рассмотреть окружающий пейзаж. Вдалеке виднелись крошечные заброшенные строения. Они служили доказательством того, что на этой территории – и даже не так давно – жили люди.

Раскалённому до предела военному паровому велосипеду стоило дать немного остыть. Эта пауза предоставила Вапору возможность оценить ситуацию и обдумать дальнейшие действия. Он поступил вопреки прямому приказу мастера шпионажа, и его поступок мог быть приравнен к военному дезертирству.

То, что было сделано, уже не исправить, однако Вапор содрогался при одной мысли о том, как мастер шпионажа Ступран поступает с предателями. Но даже если бы ему ещё раз представилась такая возможность, он сделал бы то же самое.

Мальчик переживал и за Орку, надеясь, что Ступран поверит в то, что Вапор действовал один, и не сделает девочке ничего плохого.

Солнце начало садиться за остывающим лесом. В ночное время униформа солдат императорской армии была неотличима от мундира солдат Армии крови, а потому с наступлением темноты шанс быть застреленным и теми, и другими в разы возрастал.

В этой связи возникла определённая дилемма: продолжить путь в темноте, оставаясь незамеченным, но при этом подвергая себя опасности разбиться, угодив в яму, или же включить фары и тогда, возможно, быть застреленным врагами или своими же.

Покопавшись в сумках парового велосипеда, Вапор нашёл противогаз, напомнивший ему обмундирование солдат Армии крови. Подобные противогазы воины применяли для защиты от используемых ими боевых отравляющих веществ.

Курсант слишком хорошо помнил, как однажды ветер донёс потоки отравленного воздуха с фронта до самого Медного города. Стоило лишь немного его вдохнуть, как начинали слезиться глаза, возникало жжение в груди и сумасшедший кашель.

Противогаз мог бы пригодиться… Подумав, Вапор привязал его к фаре парового велосипеда, чтобы приглушить яркость, и зажёг её. Дорога немного осветилась, а окружающий пейзаж вместе с тем погрузился в темноту. Вапор снова завёл мотор.

Нужно было продолжить путь, иначе посыльные, несущие весть о его побеге, доберутся до города раньше.

Так одинокая искорка света мчалась вперёд, мерцая в сумраке мрачных высоких теней.

Глава 9

Курсант в лапах военачальника

РАССВЕТНОЕ ЗАРЕВО тусклым сиянием освещало горизонт неба, когда Вапор въехал в Свинцовый город через пролом в Бронзовой стене. Это был менее приметный маршрут, чем путь через старые городские ворота, которыми пользовались более крупные средства передвижения.

Мысль о том, что Хельсинки больше не был тем городом, который Вапор помнил с самого детства, была сокрушительной. Верный своему новому названию, город теперь больше напоминал свинцовое изваяние.

Вапор огляделся и медленно начал движение, объезжая груды камней и глубокие ямы. Кругом была унылая серость, руины и обвалившиеся крыши зданий.

В городе не наблюдалось признаков жизни, не встречались даже солдаты. В небе не летал ни один дирижабль, и даже привычный крик чаек не разносился по округе. Не было ни малейшего признака присутствия здесь Заводного Суфлёра, но Вапор знал, что профессор направился к себе домой, в свою мастерскую в Старом городе.

Проехав некоторое расстояние, Вапор заметил группу солдат императорской армии, стоявших на краю площади у здания рынка. Видели ли они профессора или, быть может, уже арестовали его? Он решил рискнуть и спокойно подъехал ближе.

Остановившись и заглушив мотор, Вапор глубоко вздохнул и постарался максимально войти в роль посыльного, что было довольно сложно, так как он даже не разбирался в воинских званиях. Тем не менее мальчик приободрился, выпрямил спину, снял очки и громко кашлянул.

– Я должен передать сообщение, – как можно более официально сообщил Вапор двум солдатам, околачивающимся у стены.

Солдаты косо переглянулись, а затем повернулись к невысокому коренастому мужчине, стоявшему неподалёку. Вокруг него витала аура авторитета, так что он, без сомнений, был довольно высокопоставленным военачальником.

– Можешь передать своё сообщение мне, – ответил коренастый мужчина и сделал медленные уверенные шаги в сторону Вапора. Солдаты вошли в здание рынка, который, по всей видимости, был их опорным пунктом.

– Сообщение не предназначено вам, – отрезал Вапор. – У меня довольно простой вопрос. Видели ли вы или кто-то из ваших солдат пожилого джентльмена лет шестидесяти в шляпе-цилиндре и с густыми усами?

Глаза военачальника сузились до тоненькой линии, и он резко посмотрел на Вапора. У него были густые бакенбарды и родимое пятно размером с орех над верхней губой.

– Да, верно… – фыркнул мужчина. – Кто-то из моих солдат действительно видел такого человека и…

– Где его держат? – нетерпеливо прервал Вапор, пытаясь скрыть волнение и страх.

– Твоё сообщение предназначено ему? Мужчине в шляпе-цилиндре? – спросил военачальник, поднимая каску и проводя пальцами по своей мокрой от пота лысине. – У нас есть основания подозревать, что он может быть вражеским шпионом или дезертиром.

– И он сейчас содержится… где? – снова спросил Вапор.

– Удивительно, но этот мужчина смог ввести в заблуждение одного из моих солдат. Кто он такой? И в соответствии с чьим приказом вы сюда прибыли? – строго спросил военачальник.

Вапор сглотнул.

– Этого я, к сожалению, не могу вам сказать, – ответил он.

– О-о-о… Секретное поручение… Штаб главы шпионской сети должен был бы проинформировать нас об этом, – заявил военачальник, периодически делая тягостно-долгие паузы, осматривая при этом Вапора резким оценивающим взглядом. Затем он вплотную подошёл к паровому велосипеду и обратил внимание на дёргающуюся ногу мальчика.

Обстановка начинала накаляться.

Вапор нервно вытер большим пальцем пыль с приборов парового велосипеда. Он чувствовал, что находится в опасности. Слова военачальника были словно крючком с насаженной на него приманкой.

В этот момент к ним подошёл посыльный с пухлым румяным лицом и передал военачальнику новое сообщение.

– Не только мастер шпионажа может дать секретное поручение, – успел придумать Вапор.

Ничего не ответив, командир погрузился в чтение сообщения.

Вапор опустил очки на глаза, незаметно передвинул ногу на пусковую педаль и нажал на неё. Двигатель был ещё тёплым, поэтому он тотчас же завёлся, и паровой велосипед рванул вперёд.

– Стоять! – проревело бородавчатое лицо, молниеносно подняв оружие.

Вапор затормозил так, что песок взвился вихрями, мальчик заглушил двигатель и закрыл глаза. Сделал глубокий вздох. Сердце бешено билось в груди. На какое-то время всё вокруг как будто бы замерло. Мальчик медленно обернулся на военачальника.

Мужчина с бесстрастным выражением лица нацелил на него самозарядную трёхстволку.

– Посыльный только что доставил сообщение, – холодно пробурчал военачальник и продолжил, угрожающе понизив голос: – Мастер шпионажа желает, чтобы вы, Вапор, и ваш наставник Заводной Суфлёр незамедлительно были отправлены назад с обратной почтой, предпочтительнее всего в мешках для трупов.

Воцарилась мучительно долгая безмолвная пауза. Вапор и военачальник смотрели друг на друга, как дуэлянты на рассвете. Только один из них был безоружен.

Вапор смотрел военачальнику прямо в глаза и лихорадочно пытался придумать хоть какой-то выход из ситуации. Он просто обязан был предпринять что-то ещё.

– Заводной Суфлёр практически изобрёл лекарство от чумы Фуриоза, – огрызнулся Вапор, охваченный внезапным приступом истерики. – Он действует с риском для собственной жизни, и я попытаюсь найти его, потому что для меня он не просто наставник. Он мой отец.

Затем на грубом невыразительном лице военачальника вдруг появилось неожиданное выражение. На мгновение в нём отразилось нечто совершенно новое.

Мужчина, казалось, тщательно обдумывал услышанное. Он оглянулся, чтобы убедиться, что все солдаты вошли в здание рынка, и быстро указал своим трёхствольным оружием в сторону той части города, которая именовалась Круунунхака[4].

– Заводной Суфлёр был замечен идущим в том направлении, – сказал он почти беззвучно, при этом беспокойно оглядываясь по сторонам. – Улицы, ведущие в ту сторону, уже разминированы, – прибавил он, кашлянув в рукав.

– Разминированы? – удивлённо повторил Вапор, изумляясь словам военачальника. Был ли он намерен действовать вопреки прямому приказу Ступрана?

Убрав оружие обратно в поясную кобуру, военачальник усмехнулся, и на мгновение в уголках его губ появились глубокие ямочки. Затем он наклонился ближе к Вапору и прошептал:

– У меня тоже есть отец. Или был. Я высоко ценю гениальность профессора Аэриса, поэтому готов поклясться, что Заводной Суфлёр не умрёт, по крайней мере не от моей руки. Я служу императрице, а не главе шпионской сети.

Лицо Вапора расплылось в улыбке. Он чувствовал, что дрожит от испытанного облегчения, отдавая честь военачальнику. Заведя мотор парового велосипеда, мальчик дал газу и выехал на улицу, вдоль которой стояли выгоревшие в пожарах войны дома.

Глава 10

Летающие военные корабли

ПУТЬ В МАСТЕРСКУЮ закончился почти так же быстро, как и начался. По всей вероятности, Вапор наехал на что-то острое, лежавшее среди обломков на улице. Переднее колесо спустило, и обод печально застучал по дороге.

Нужно было остановиться, прежде чем внутренняя камера станет неремонтопригодной.

Вапор снял мокрую от пота куртку посыльного и накинул её на руль. Солнце обжигающе пекло. Он засучил рукава, вытащил инструменты из боковой сумки парового велосипеда, поднял переднее колесо в воздух при помощи подножки и опустился на колени.

Паровой велосипед был достижением работы императорского военного механического цеха, чего нельзя было сказать об инструментах в ремонтном наборе. Снимая внешнюю шину, Вапор бесконечно пыхтел и потел, сопровождая всё действо таким количеством бранных слов, как будто бы он зачитывал вслух целый словарь нецензурной лексики. Вместе с тем он не переставал думать о том, где же сейчас мог находиться Заводной Суфлёр. Удалось ли больному старику выбраться из этого ада живым?

Если бы Вапор не был так сосредоточен на своих мыслях и работе, он наверняка услышал бы хруст гравия на парковой аллее и нечеловеческий щёлкающий звук стада подкрадывающихся к нему кроклоков. Они приближались к нему отовсюду.

Со стороны ситуация могла показаться опасной версией детской игры «Море волнуется раз», потому что каждый раз, как мальчик немного оборачивался в процессе работы, кроклоки замирали на месте.

Удовлетворённо вкручивая переднее колесо на место, Вапор не видел и не слышал кроклоков, как вдруг почувствовал исходящую от них вонь и молниеносно подскочил.

Кроклоки окружили его и стояли, молча уставившись. Их отрепья из человеческой кожи плавно колыхались на ветру. Под одеяниями виднелись жадно зияющие жабры, из которых доносилось низкое хищное рычание.

Сердце Вапора бешено колотилось.

Он слышал жуткие истории о кроклоках, но никогда не видел ничего более омерзительного. Мальчик взглянул на гаечный ключ у себя в руках. Для борьбы с десятью кроклоками его явно недостаточно.

Одно из существ внезапно подпрыгнуло к Вапору, издав звериный рык и хлестнув Вапора механической гидравлической рукой.

Вапор инстинктивно отпрыгнул назад и сумел увернуться, но гаечный ключ выскользнул из его потных рук. На месте нижней челюсти у монстра было широкое колесо с вращающимися ножевидными лезвиями.

В панике Вапор изо всех сил ударил кроклока кулаком в середину морды.

Существо отшатнулось, но не упало, а осталось недоумённо раскачиваться в вертикальном положении. Затем всё его тело снова напряглось, как у других кроклоков при подготовке к атаке.

Тратататата!

Атака зомби была прервана грохотом выстрелов, доносившихся с неба. Пули вспороли животы нескольким кроклокам и врезались в землю рядом с Вапором, взметнув в воздух песок и камни.

Кроклоки съёжились и вгляделись в небо. По небесной глади плыл дирижабль из Парового моря. Судя по тому, откуда он приближался, это был вражеский корабль.

Мощные пулемёты носовой и бортовой частях дирижабля были направлены прямо на них. Корабль открыл полный огонь.

Дирижабль был так низко, что Вапор мог различить солдат, сидящих за орудиями артиллерийской установки, но с воздуха сам он гарантированно казался всего лишь одним из кроклоков.

Нужно было срочно найти, где спрятаться.

Вапор бросился бежать, чувствуя, как адреналин растекается по его венам. Он отчаянно пытался найти какое-то укрытие, но вокруг было лишь открытое парковое пространство, насквозь простреливаемое дождём пуль. Ближайший разрушенный дом был на расстоянии не меньше футбольного поля.

С неба начали со свистом падать бомбы. Ещё больше кроклоков со странным пританцовыванием и подёргиванием припадали к земле, словно становясь жертвой внезапного сердечного приступа. Пули крупнокалиберных пулемётов вырывали целые куски из их тел, в воздух взлетали даже целые конечности.

Проплывающий над парком дирижабль затмил своей тенью небо. Ослеплённый летящей грязью и кровью кроклоков, Вапор поспешил в укрытие из разрушенных зданий.

«Сейчас будет следующий удар!» – с ужасом думал Вапор, когда, казалось, земля вокруг него взрывалась оглушительным рёвом. Воздух дрожал от раздающихся взрывов.

Ударной волной Вапора отбросило вперёд, как тряпичную куклу. Над его головой пролетел паровой велосипед, который затем с грохотом упал на землю, раздавив коляску.

Половина территории парка словно взлетела на воздух. Камни сыпались с неба сплошным чёрным дождём. В глазах у Вапора потемнело, и всё растворилось во тьме.

Глава 11

Город потерянных слёз

ЗАВОДНОЙ СУФЛЁР очнулся от мыслей от бесконечного подёргивания за рукав. Девочка-кроклок дёргала его за пальто и указывала на небо.

Дирижабль!

Профессор снова заблудился в спиралях своего разума. Чума вынуждала его периодически застревать в мыслях и забываться. Даже сейчас он просто стоял на улице, продолжая вглядываться вдаль в спокойное Паровое море, утопая в образованной расстоянием дымке и мысленно возвращаясь к событиям утра…

Они с Альбой проснулись так рано, что последняя упрямая звезда ночи ещё висела над колокольней. Зомби-ребёнок потёр раскрасневшиеся глаза, обвил руками шею профессора и прижался покрытой шрамами щекой к шершавой небритой колючей щеке мужчины.

Аэриса смутило объятие и тот факт, что кроклок в принципе способен на такое проявление эмоций.

Прикосновение хрупких тощих рук было похоже на касание крыльев ангела. Альба плакала каким-то странным беззвучным плачем без слёз, и её плечи подрагивали на груди у профессора. Аэрис положил подбородок на макушку девочки и вытер большими пальцами её израненные щёки, хотя слёз на них не было. Альба всхлипывала и хлюпала носом.

Профессор попытался приободрить девочку-кроклока, растянув пальцами её губы в улыбку. Затем профессор и Альба спустились с колокольни и снова стали пробираться сквозь щели в стенах разрушенных домов. Аэрис тихо напевал какую-то мелодию.

Альба всё сильнее и сильнее дёргала Аэриса за рукав. Туманная дымка постепенно сошла с его глаз, и взгляд стал острее. Когда грохот дирижабля наконец достиг сознания Заводного Суфлёра, он попытался свернуть в ближайшую арку, подталкивая Альбу в спину, но девочка-кроклок ринулась на открытый берег, привлечённая величественным прибытием дирижабля.

На фоне восходящего солнца дирижабль казался летающим боевым китом. Судя по ранам, он уже участвовал в нескольких боях и сейчас с устрашающей целенаправленностью направлялся в сторону Свинцового города.

Альба разглядывала дирижабль, прикрывая рукой глаза от солнечных лучей, как бы отдавая честь, и взволнованно рычала.

Когда профессор подошёл к девочке-кроклоку, он схватил её за руку и с силой затащил в укрытие в арку. Оттуда они вместе наблюдали, как над ними проплыл дирижабль. У него было широкое брюхо, а по обоим бокам торчали пулемёты.

Через некоторое время со стороны парка стали слышны непрекращающиеся пулемётные очереди и лязг бомб.

Альба прижала руки к ушам. Аэрис думал о том, как дождь огненный и серный проливался сейчас с неба на головы некоторых бедняг, не успевших спрятаться, но он и не догадывался, что среди них сейчас был и Вапор, отчаянно ищущий укрытие.

После того как ситуация несколько успокоилась, Заводной Суфлёр раскрыл свою телескопическую трость и, напевая, продолжил путь по пустынному мегаполису с девочкой-кроклоком, плетущейся за ним по пятам.

Свинцовый город был похож на город-призрак. Как будто из Парового моря поднялась огромная прибойная волна, захлестнула город и смыла всех его жителей на своём пути.

Окна и двери некоторых домов были заколочены. Стены каких-то из них уже поросли диким плющом или кустарником. Где-то на крышах уже росли небольшие деревья, а в домах гнездились колонии птиц, белок или летучих мышей. На многих дверях был нарисован большой знак Х как свидетельство того, что дом заражён чумой.

Аэрис заглядывал внутрь уцелевших зданий. В школе по-прежнему стояли рядами парты, а на их крышках лежали буквари. На открытом окне одного из домов сидела забытая самодельная тканевая кукла. Аэрис отдал её Альбе, которая шла рядом, спотыкаясь о собственные ноги и клюя носом, а затем села на землю.

Альбе нужно было что-нибудь съесть. Поэтому в поисках еды Заводной Суфлёр забрался в одно из зданий через окно.

На столе в вазе стоял букет засохших подсолнухов, а на дверцу кухонного шкафа были прикреплены открытки с потёртыми краями как приветы из дальних стран.

Профессор нашёл банку с фасолью и предложил её кроклоку. Девочка вылила бульон себе в рот и жадно проглотила бобы.

Аэрис подозревал, что детёныш кроклока тоскует по своему племени, поэтому он жестом указал в сторону станционных путей. На вокзал только что прибыл новый паровоз, густые дымные клубы которого петляли по небу.

Профессор сначала имитировал движения и звук поезда, затем рычание и щёлкающий звук, издаваемый кроклоками. На языке жестов он пытался сообщить Альбе, что там, вблизи железнодорожной станции, много подобных кроклоку существ. В конце концов, именно там эти существа на него и напали. Гонимые голодом, они ожидали новоприбывших и похищали их с поездов.

Альба довольно потрясла головой, забавляясь выходками профессора. Заводной Суфлёр понял, что никакого толку от его представлений нет, и, вздохнув, бросил эту затею. Он на мгновение погрузился в свои мысли. Альба была очень слаба и не поспевала даже за темпом профессора.

Затем Заводному Суфлёру пришла в голову другая идея. Он весело взглянул на Альбу, снял рюкзак с плеч, вывалил его содержимое на землю и начал дрожащими руками перебирать разное барахло. Он выбрал всё необходимое и рассовал по карманам куртки.

Пустой рюкзак он отбросил к стене дома, затем присел перед девочкой-кроклоком на корточки и похлопал её по спине.

Маленький зомби с хвостиками на голове понял намёк, забрался на спину профессора и крепко обхватил старика ногами и руками.

Сопровождая свои действия конским ржанием, профессор поднялся, сделал ногами несколько скребущих движений и брыкающихся прыжков.

Альба подскакивала на спине Аэриса, сопела ему на ухо и задыхалась от восторга.

Глава 12

Взлёт медного ангела

ПУТЬ ОКАЗАЛСЯ ДОВОЛЬНО ДОЛГИМ. Тяжело дыша, Заводной Суфлёр двигался неуклюжим бегом, неся на спине довольно рычащего детёныша-монстра. Капли пота спадали с кончика носа профессора.

Альба взглянула на лицо Аэриса и вздрогнула. На его щеках появились тёмные пятна. Несмотря на юный возраст, девочка почувствовала нависшую над профессором угрожающую тень смерти.

На вершине холма профессор остановился. Периодически ему приходилось снимать Альбу со спины. Мужчина закашлялся и глубоко вздохнул, сердце бешено стучало в ушах.

Измождённый профессор вытащил трясущимися руками носовой платок из кармана куртки и вытер мокрое от пота лицо. Они добрались до места, где наконец были видны границы прежнего округа, или, другими словами, то, что осталось от той части города.

Опираясь на трость, Аэрис пристально смотрел на жалкое зрелище, открывшееся его глазам.

Тут и там возвышались обугленные трубы, как тёмные бесплодные деревья. Большая часть знакомых ему зданий превратилась в груду кирпича и штукатурки, из которой выпирали деревянные конструкции, стеновые блоки и обрушившиеся крыши.

Кое-где ещё остались следы прежней счастливой жизни: детские коляски, посуда, книги и валяющаяся на земле бельевая верёвка с уже частично сгнившей одеждой на ней. Повсюду разросся лесной дягиль.

Осознав масштабы разрушения, профессор обессиленно сгорбился.

Затем он мельком увидел знакомую трубу из красного кирпича и оживился. Это видение зарядило его новой энергией, давшей силы продолжить движение, несмотря на сбившееся дыхание. Последнее усилие… Альба с беспокойством следовала за раскачивающимся из стороны в сторону мужчиной.

У дворовых ворот профессор остановился и радостно посмотрел на свой бывший дом.

Хромовый дворец в немом оцепенении стоял у речных порогов, заброшенный и одинокий, но переживший все сражения практически невредимым. Лишь несколько шальных пуль пробили часть восточной кирпичной стены. Железной ограды уже не было, и всё кругом также поросло бурьяном, но в остальном всё было по-прежнему.

Если бы Аэрис не был бы так истощён, он бы прыгал от восторга, хлопал в ладоши, смеялся в голос и сразу же бросился бы внутрь. Ему не терпелось попасть в дорогую для него мастерскую, которая располагалась в глубине здания. Там он когда-то сделал множество невероятных открытий.

Внезапно Аэрис почувствовал резкую боль в груди и с воем согнулся. Боль затуманила разум, который на мгновение был полностью потерян, застряв где-то на границе воспоминаний и реальности. Он схватился за бока, шатаясь, пошёл вперёд и ухватился за столб ворот.

Альба бросилась к Аэрису и схватила его за руку, но профессор лишь улыбнулся, превозмогая боль, насколько был в силах, и жестом велел девочке-монстру отойти подальше. Аэрис хотел найти в себе силы дойти до дома самостоятельно.

Во внутреннем дворе их ожидало тошнотворно-ужасное зрелище. Профессор Аэрис подумал, что он умер и попал в ад, но всё ещё чувствовал, как по его венам течёт кровь. Несколько обнажённых окровавленных человеческих трупов лежали разбросанными по всему двору. У некоторых отсутствовали голова или конечности.

Судя по кровавым лохмотьям, оставшимся от их униформы, они были солдатами императорской армии, которые выжили в схватке с Армией крови, но встретили на своём пути кроклоков.

Аэрис подошёл ближе и увидел, что тела были ободраны до живого мяса. Наполовину изъеденные внутренности кишели насекомыми.

Заводной Суфлёр пришёл к выводу, что сейчас перед ним были спецгруппы мастера шпионажа, которые, вероятно, были посланы на поиски самого профессора или Огненного камня. Он долго печально смотрел на тела, пока изнутри здания не донёсся грохот, рассеявший царившую вокруг кошмарную магию.

Дверь со скрипом открылась, и изнутри послышался низкий стук.

Заводной Суфлёр медленно поднял трость. Существа начали высовываться из окон, теней и выходить из-за дома. Чудовищ-каннибалов было не меньше двадцати, а то и больше.

Аэрис уставился на приближающуюся орду, сознавая, что эти зомби вскоре сдерут кожу и с него, засунув разорванную плоть себе в глотки. Его коже тоже суждено стать частью их одеяний.

Несмотря на свои небольшие размеры, Альба не колебалась ни секунды, выскочила вперёд, заслонив собой Заводного Суфлёра, и зарычала на всю стаю. Это сбило монстров с толку. Кроклок, защищающий человека! Где это видано?

Крепкий, полностью татуированный и насквозь истыканный металлическими штифтами кроклок с длинным лезвием вместо одной руки схватил Альбу за горло и подбросил в воздух. Другие приблизились к профессору, пуская слюни.

«Sauvez-vous! En garde! Allez!» – Профессор Аэрис принял позу фехтовальщика.

Возможно, бой ещё не был полностью проигран, ведь у Аэриса остался ещё один козырь в рукаве. Помимо общей гениальности старик был разносторонне одарён. Он уже долгое время был страстным любителем французского фехтования тростью La Canne, иными словами, он умел пользоваться телескопической тростью как оружием.

Хаотично передвигающийся легион убийц шаг за шагом подходил всё ближе, сопровождая свои действия угрожающим рычанием. Кроклоки шли дёргаными прыжками, неестественно выгибая суставы. Теперь можно было отчётливо разглядеть их жуткие лица и нелепые выражения на них.

Профессор забылся на мгновение, восхитившись достижениями паровой технологии, образцы которой самым невообразимым способом были установлены на головах и телах существ.

Очнувшись от своих мыслей, Заводной Суфлёр сосредоточился, собрал силы в кулак и подготовился к атаке.

Fente avant![5]

Профессор с силой выставил руку вперёд и вонзил трость в лоб кроклока. Из раны брызнула кровь вперемешку с мозговой жидкостью, и человекоподобный монстр с выжженным на туловище узором кожи ящерицы рухнул на землю.

Аэрис с облегчением отошёл назад.

Fente arriére![6]

Ещё один кроклок осел на мощёную улицу, и из его разбитой морды брызнула кровь.

Старый измождённый профессор учащённо дышал, на мгновение он опёрся на трость и попытался оценить ситуацию. Затем взял себя в руки, и атаки одна за другой снова посыпались, искусно сочетаясь в смертельно эффектных комбинациях.

Brisé! Latéral extérieur! Enlevé!

Третий кроклок кувырком отскочил от удара, окутанный кровавой пеленой.

Борьба продолжалась, и на гулкой улице грохот ударов напоминал звук медленных аплодисментов, которым аккомпанировали вопли бьющихся в агонии монстров.

Время от времени Аэрис перекладывал трость за спиной из одной руки в другую, словно проделывая какой-то жестокий фокус. Новый резкий удар, толчок и шлепок. Один из ударов угодил в ближайшего кроклока и прошёлся в дюйме над его ухом, хищное существо обессиленно отшатнулось и рухнуло на землю вялым свёртком.

В этот самый момент трость раскололась пополам. «Double canne»[7], – мысленно произнёс профессор, ведя теперь борьбу с кроклоками с тростью в каждой руке.

Периодически телескопическая трость внезапно удлинялась, превращаясь в длинный посох, Bâtoni, и её пропеллерные вращения оставляли на телах кроклоков кошмарные следы.

Старик был невероятно умелым, изворотливым и проворным. Движения исходили из мышечной памяти, но схватка с каждой секундой становилась всё более безнадёжной. Кроклоков было слишком много, а профессор был слишком болен. Непрекращающийся напор зомби изматывал Аэриса.

Альба сумела высвободиться из хватки лысого кроклока, укусив его за руку, и расчистила себе путь к профессору, который сражался из последних сил.

Аэрис тяжело дышал, весь мокрый от пота, облокотившись на колени, и улыбнулся, увидев Альбу. Он посмотрел девочке в глаза и ласково ухмыльнулся, словно извиняясь за свою неминуемую смерть.

Затем ребёнок-монстр снова вытворил нечто удивительное. Она схватила старика в цепкие объятия. Заводной Суфлёр услышал, как разорвалась полосатая рубашка узницы лагеря, и увидел, как на спине девочки раскрылись медные крылья с ажурным узором. Они расширялись, раздвигаясь складками, как огромная карта.

Оказывается, в тело маленькой девочки-кроклока тоже были встроены паровые технологии – крылья.

Как только голодная орда зомби, словно ведомая каким-то стадным инстинктом, пошла в совместную атаку, Альба с профессором взмыли в воздух.

Аэрис посмотрел вниз, туда, где разъярённые кроклоки подпрыгивали в воздух и рычали, осознавая, что их добыча ускользает прямо у них из рук. Альба рычала и изо всех сил держала профессора, чтобы он не упал на землю.

Солнце сверкало в медных крыльях ангела, когда Заводной Суфлёр и девочка-кроклок кружились в верхних слоях атмосферы, словно в причудливом небесном танце.

Глава 13

Прочное наследие наставника

ДВИЖУЩИЙСЯ ЛУЧ СВЕТА прорезал искалеченный войной пейзаж в сумерках летней ночи.

Через мгновение во двор Хромового дворца на паровом велосипеде въехала тёмная фигура, голова которой была перевязана лоскутом куртки посыльного. Куртка была испачкана пятнами крови, просочившейся сквозь неё. Уверенность движений не оставляла сомнений в том, что неизвестный знаком с этим местом.

Вапор поспешно припарковал велосипед у стены. Для них с Оркой здание дворца когда-то было практически домом. Мальчик бы очень хотел, чтобы и сейчас Орка была рядом с ним.

Стая стервятников вспорхнула в небо. Во дворе Вапора ожидало жуткое зрелище – горы ободранных трупов. Среди них было и несколько кроклоков. Вапору стало дурно. Он заметил, что человеческие останки принадлежали воинам отряда мастера шпионажа, посланного на поиски Огненного камня. Случилось это некоторое время назад, потому как сейчас от тел исходил ужасный трупный запах, и, глядя на некоторые останки, трудно было поверить, что они принадлежат человеку.

Волна ужаса прокатилась по телу Вапора. Он стал всё больше склоняться к тому, что Заводного Суфлёра уже нет в живых.

Пройдя мимо тел и зайдя внутрь здания, Вапор наконец осмелился дышать. В здании мог кто-то находиться, возможно, даже кроклоки. Он огляделся и заметил, что вражеские дивизии, вероятно, какое-то время назад использовали здание в качестве лагеря.

Повсюду на полу были разбросаны тёмные одежды с нарукавными знаками воинов Армии крови, а на полке лежала груда противогазов и фуражек с кокардами. На стене была увеличенная фотография исполнительного канцлера, рядом на вешалке висела опрятная униформа научного офицера, а стол был завален вырезанными из вражеских газет фотографиями и многочисленными стопками листовок.

Войдя в зал, Вапор увидел деревянную коробку, лежащую открытой на столе. В ней были старые фотографии, диплом об окончании Университета паровых технологий и научная медаль, принадлежащие Заводному Суфлёру.

Курсант взял в руки верхнюю фотографию и внимательно её рассмотрел. На ней были изображены он и Орка.

Вапор словно увидел, как Заводной Суфлёр рассматривал эти же фотографии, осторожно поднося их к свету масляной лампы.

Смог ли Аэрис добраться сюда? Нашёл ли он Огненный камень? Или профессор уже позабыл, где находится его собственный тайник? Успела ли чума полностью стереть его память?

Вапор продолжил перемещение по дому. Кухонные шкафчики были подчищены от съестного. Одна дверца была полуоткрыта и держалась лишь на одной петле. Вапор коснулся её, и дверца с глухим стуком рухнула на пол, подняв в воздух густое облако пыли.

Дверь, ведущая из коридора Хромового дворца в мастерскую, громко скрипела.

В мастерской было тихо и холодно. Повсюду лежала пыль. Курсант с грустью взглянул на место, где он и Орка провели так много часов на частных уроках Заводного Суфлёра. С тех времён осталось бесчисленное множество прекрасных воспоминаний.

Знакомые турбины, цилиндры и шестерни по-прежнему были на своих местах, лишь облака пара не витали повсюду, как раньше. Всё выглядело странно чётким и ясным, но казалось гораздо меньшим.

Внезапно Вапор испугался до глубины души. В сумраке комнаты кто-то сидел. Кроклок!

Мальчик хотел броситься прочь из мастерской, но всё же обернулся, потому что кое-что в природе этого существа показалось ему странным. Миниатюрный зомби сидел на корточках на полу перед паровым котлом и тихо всхлипывал.

Перед кроклоком среди разбросанных научных бумаг лежало бездыханное тело. Заводной Суфлёр? Вапором овладела ярость. Недолго думая, он набросился на кроклока, но тот спрятался за паровым котлом, а Вапора кто-то схватил за щиколотку.

На полу действительно лежал Аэрис!

Профессор был жив! И это он схватил Вапора за ногу. Вапор настороженно огляделся, натянул на лицо шарф вместо маски и опустился рядом с наставником на колени.

Аэрис был сильно обезображен чумой, но держался за жизнь изо всех сил. У него выпали зубы, а кожа была вся покрыта синеватыми фурункулами. Вапор плотнее прижал шарф ко рту.

– Профессор Аэрис, – пробормотал курсант сквозь шарф.

Лихорадочный взгляд профессора сфокусировался на Вапоре.

– Это я, Вапор, – сказал мальчик, чувствуя, что у него дрожит нижняя челюсть.

Профессор понимающе вздохнул. Слышалось лишь хриплое тяжёлое дыхание, которое было болезненно громким. Затем мощный приступ кашля сотряс обессиленное тело.

– Вапор, – с трудом сквозь хрипы промолвил профессор.

Он понимал, что умирает, но не хотел тратить оставшееся ему время на поучения, наставления и прочие премудрости жизни. Всё это уже было не единожды высказано много лет назад и затем признано ложным. У него есть гораздо более важная миссия, но сначала предстоит передать кое-что Вапору…

Посиневший кулак разжался, и Аэрис дрожащей рукой протянул Вапору мифический артефакт. Мальчик взял Огненный камень и внимательно его рассмотрел. Поверхность камня была блестяще-чёрной, он был странно горячим, а также очень тяжёлым для своего размера.

Профессор положил свою руку на ладонь Вапора и, сделав невероятное усилие, почти беззвучно прошептал:

– Это для лекарства.

Затем он закрыл глаза, снова тяжело вздохнул и продолжил:

– Сила уничтожит чуму… И положит войне конец.

Губы Аэриса под отросшими усами с трудом шевелились, и голос его был тонок, как крошечная трещина в диске для стрельбы по глиняным мишеням.

– Есть ещё одно изобретение. И тебе предстоит завершить работу…

Заводной Суфлёр судорожно прижал к своей груди сморщенный свиток. Затем он повернул голову в сторону кроклока, выглядывающего из-за парового котла, и жестом поманил его к себе.

Девочка-монстр подползла ближе, потянулась к профессору и с любопытством взглянула, но тут же отпрянула, увидев его крайне измождённое лицо.

Аэрис осторожно притянул пытающуюся спрятаться девочку-зомби к себе. Затем он соединил руки кроклока и Вапора у себя на груди. Вапор вздрогнул, ощутив прикосновение руки монстра, и изумлённо уставился на его странное лицо.

Очередной приступ болезни охватил тело Аэриса, бившегося в конвульсиях на полу, но он собрал все имеющиеся силы, чтобы заговорить в последний раз.

– Альба, это Вапор… Мальчик мой, сделай всё, что в твоих силах, чтобы спасти Альбу, – сказал Заводной Суфлёр самым нежным голосом, на который только был способен, протягивая бумажный свиток Вапору.

Затем его глаза закатились, как у противящегося сну младенца, а лицо застыло в каменной неподвижности.

Вапор был слишком потрясён, чтобы хоть как-то отреагировать. Он пристально смотрел на сидящего по другую сторону от тела Заводного Суфлёра кроклока, который глядел на Вапора широко открытыми глазами, абсолютно ничего не понимая.

Глава 14

Цеппелины, сеющие разрушение

Год спустя

Медный город

ШЕСТНАДЦАТИЛЕТНИЙ КУРСАНТ Орка часто видела один и тот же кошмар.

В этом сне медведь на огромном дирижабле, парящем в небе под раскаты грозовых туч, гнался за львом. Схватив его, он заключал льва в объятия, но лев в ответ лишь смеялся. Затем он выскальзывал из объятий медведя и плавно сползал по изогнутому борту дирижабля.

Орка всегда просыпалась в момент, когда лев падал на землю, рассекая облака, и угождал прямиком в цепкие лапы готовых его растерзать кроклоков.

Наверное, этот кошмар был наказанием за то, что она убедила Вапора отправиться на поиски профессора. Или так Орка приучила себя думать, опасаясь, что Вапора уже нет в живых. По крайней мере, профессора Аэриса уж точно… Даже не будь он болен, никто и никогда не смог бы так долго продержаться в Свинцовом городе без помощи армии.

В Медном городе стояло прохладное утро, и Орке снова снился тот самый кошмар, как вдруг её разбудили взрывы и крики паники. С улицы доносились звуки боя. Мрачный голос, предупреждающий о воздушном налёте, эхом разносился по кварталу.

Нужно незамедлительно найти укрытие!

Орка выскочила на улицу в одной лишь длинной белой ночной рубашке с кружевом, тканевой шапочке и тапочках. Ночное небо вспыхнуло красным, и, образуя своеобразный клин, из-за домов поднялись обозначенные каплями крови истребители-бипланы и боевые дирижабли.

С обеих сторон улицы с криками и плачем в панике носились босоногие беспризорники, являя собой один сплошной хаос. Орка побежала вместе с остальными.

Кругом царила суматоха. Обуреваемые паникой горожане – шляпники, денди, карманники, прачки и торговцы рыбой – выскакивали из своих домов и направлялись в бомбоубежища или подземные железнодорожные туннели.

Земля дрожала под ногами. Дома были охвачены огнём.

Над крышами со свистом пронёсся биплан и взорвался совсем неподалёку. Люди вопили от ужаса и страха. Раненые кричали от боли, рвали на себе одежду, отчаянно прося помощи. Потерявшиеся пытались докричаться до своих близких сквозь густую пелену дыма. Все боялись очередного налёта, бомб и возможной пулемётной стрельбы.

Сквозь дым Орка видела, как девушки-наездницы пытались успокоить обезумевших лошадей, в глазах которых застыл ужас. Лошади неистово рыли землю и издавали испуганное звонкое ржание. Одна из девушек изо всех сил пыталась удержать вставшего на дыбы белого жеребца. Со стороны картина казалась сказочным сном. С той лишь разницей, что вокруг сейчас царила паника и рвались снаряды.

Орка знала, что лошадь в сто раз уязвимее, чем самый уязвимый человек, и она всегда предпочтёт побег сражению. Девушки-наездницы старались сами сохранять спокойствие и гладили морды своих лошадей, даже если мир вокруг в этот самый момент разлетался на куски.

Самолёты, которые, казалось бы, уже улетели, неумолимо повернули назад, чтобы довести начатое до конца. Зенитные гранаты взрывались в тёмном ночном небе, образуя для нападающих огненные утёсы, в которые только что попала машина, сделавшая полный оборот. Подобно вертящемуся огненному шару, она со свистом рухнула в центре города.

Перед охваченным огнём домом стояла невысокая полная дама в наряде пастельных тонов. Женщина явно боялась панической атаки, потому как долгими вдохами вдыхала нюхательную соль в декоративной бутылочке, висящей у неё на шее. Эта смесь газообразного аммиака и ароматических веществ должна была раздражать слизистую носа и бронхи, тем самым облегчая дыхание.

Внезапно дама раскрыла свой кружевной солнечный зонт и попыталась, выставив его вперёд, ворваться внутрь своего дома, в котором бушующее пламя уже разбило вдребезги окна.

– Вы хотите лишить себя жизни? – с криком спросила Орка, подбегая к женщине. – Войти в горящий дом уже само по себе сущее безумие, даже без этого вашего наряда с рюшами.

На женщине была пышная кринолиновая юбка с оборками в несколько слоёв и шляпа с невероятно широкими полями, украшенная пером павлина.

Ночной колпак слетел с головы Орки, когда она схватила даму за руку, чтобы не дать ей ворваться в пылающий дом.

– Отпусти меня! – вскричала дама, отчаянно сопротивляясь, и пнула Орку в лодыжку высоким каблуком.

Но Орка не собиралась сдаваться. Она крепкой хваткой держала женщину, вокруг которой витал сильный аромат жасмина, превалирующий над запахом модных духов.

– Отстань от меня! – фальцетом верещала женщина.

– Вы умрёте, если войдёте в дом. Почему вы туда так рвётесь? Там кто-то есть? – пыталась перекричать рёв пламени Орка.

– Я должна спасти наш семейный фотоальбом! – вопила женщина вне себя, топая ногой, как маленький ребёнок.

Пламя уже ломилось в дверь. Оно плясало за окнами, и изнутри доносился грохот, сопровождающий разрушение деревянных конструкций.

– Вам больше нельзя входить в дом! – твёрдо сказала Орка.

– В этом альбоме сокрыта вся история моего рода. Что я теперь оставлю своим детям? – простонала женщина.

Какой бы изящной ни была дама, она сжала двумя пальцами свой вздёрнутый нос и высморкнулась так, что из ноздрей на улицу брызнули сопли с примешанной к ним сажей.

– Прошлое лучше оставить там, где оно есть, – пыталась утешить даму Орка, наблюдая, как огонь бушевал в доме, неминуемо превращая его в непригодные для жилья руины.

После слов Орки дама наконец успокоилась, и, когда они вместе побежали в бомбоубежище, начался дождь.

Глава 15

Мучительные мелодии смерти

ЛЕТНЕЕ УТРО было мрачным во многих отношениях. Серый пейзаж дымился от продолжавшейся всю ночь бомбардировки и проливного дождя.

Орка вышла на улицу в униформе курсанта. Её волосы были собраны в тугой конский хвост. Девочка чувствовала себя изнурённой. Всю ночь она не могла сомкнуть глаз в тесном бомбоубежище. Беспрерывно слушала взрывы бомб и дрожала от страха. Многие плакали. Рано утром, когда атака наконец закончилась, Орке удалось вернуться домой и немного поспать в своей постели.

Над мокрой мощёной улицей поднимались клубы пара. Мускулистые бока тёмных лошадей блестели под моросящим дождём.

Орка встряхнула и закрыла свой зонт, прежде чем войти в карету, затем, усевшись, постучала по крыше в знак готовности. Она слышала, как насквозь промокшая наездница причмокнула губами. Экипаж тронулся в путь.

После бессонной ночи равномерное покачивание конной повозки действовало усыпляюще, но Орка была слишком напряжена, чтобы позволить себе вздремнуть. Она прислонилась к оконному стеклу, удерживая кожаную сумку на коленях, и удручённо смотрела на опустошённый войной пейзаж. Веки были тяжёлыми, и казалось, что ничего больше не имеет смысла.

Та самая дама, которой ночью Орка помешала броситься в огонь, бродила между обугленных куч, от которых ещё поднимались тонкие струйки дыма. Рядом, на безопасном расстоянии, стояли, выстроившись в шеренгу, её дети и наблюдали со стороны. Один из них разразился плачем, когда мать нашла в груде обломков дверцу изразцовой печи своего бывшего дома.

По мере продвижения повозки по дождливому Медному городу Орка тут и там замечала подобные печальные картины. В забрызганных грязью брюках, ботинках и юбках горожане пытались спасти всё, что ещё можно было спасти.

Вскоре впереди показалось красивое здание – главный корпус академии. Венчающие его крышу трубы тонули в плотной пелене проливного дождя, а в иссиня-чёрном небе грохотал гром.

Орка пыталась разглядеть окно своей исследовательской аудитории на верхнем этаже здания и особенно голубятню, находившуюся на крыше прямо над кабинетом. «Надеюсь, птицы пережили бомбардировки!» Они помогали ей поддерживать жизненно важную тайную связью с верными императрице лоялистами.

Курсант нервничала. Она должна была явиться к главе шпионской сети Ступрану, который на самом деле был уже не мастером шпионажа, а лордом-протектором.

Орка считала, что Ступран был далеко не регентом, а просто военным диктатором, узурпировавшим власть. Ступрану удалось убедить парламент в том, что императрица не в состоянии полноценно исполнять свои обязанности в разгар войны, унёсшей столько жизней. Перемена власти была скреплена взятками и угрозами.

Лорд-протектор также обвинил всех учёных империи, включая Орку, в том, что им не удалось победить эпидемию чумы, которая нанесла огромный урон в трущобах, находящихся по другую сторону Цирковой улицы. К сожалению, лжи Ступрана оказалось достаточно для большей части населения.

Экипаж доставил курсанта к Императорскому ботаническому саду.

Вход в него охраняли два внушительно экипированных стражника, личные телохранители лорда-протектора, из-под свинцово-серых плащей которых выглядывало сияющее новизной полуавтоматическое оружие.

В ботаническом саду было влажно и пахло тропическим лесом. Высокий изогнутый потолок напоминал лекционный зал академии, и Орке вспомнились проходившие там вдохновляющие ночные лекции по астрономии. Дождь стучал по стеклянной крыше, делая её живой и звучной. Орка смотрела, как капли стекали по стёклам, словно следуя определённой схеме.

Внутренний сад был подобен зелёному храму или живому пахнущему землёй музею, которым правили законы природы, смена дня и времени года. Тропические туманные комнаты являли собой восхитительные ботанические миры в миниатюре.

Сквозь листву проглядывали признаки скрытых технологий, круглые хромированные гигрометры и термометры и вытянутые металлические сосуды. В одну из комнат вёл декоративный кованый мост. Там росли амазонские деревья с толстыми стволами, и слышалось щебетание тропических птиц в клетках.

Орка остановилась у колодца желаний посмотреть на золотых рыбок. Сначала она подумала, что они жадно открывают рты, надеясь получить корм, но потом заметила в мутной воде мёртвую рыбу, остальные же жадно хватали кислород. Вода была грязной и пахла гнилью.

В центре бассейна стояла мраморная статуя мужчины и женщины верхом на мускулистом быке. Орка коснулась прохладной и гладкой поверхности скульптуры. У женщины на голове был фригийский колпак, а на спине плащ, украшенный атласом звёздного неба. Под ним был один из Символов веры:

Годами мы кипели в огне любви,

пока не стали вином, опьянившим весь мир.

Орка вспомнила Вапора.

Затем она заглянула в соседнее помещение. Лорд-протектор Ступран находился в комнате с орхидеями и, очевидно, был занят их опрыскиванием. В помещении было довольно темно из-за бушующей за окном грозы. В туманном газовом свете самая влиятельная фигура империи казалась полупрозрачной и хрупкой. Даже стёкла круглых очков с металлическими дужками запотели из-за влажности.

Мужчина заметил Орку, и под его навощёнными усами промелькнула злобная улыбка. Он был подобен змее в своём собственном раю.

– Ты выглядишь ещё более жалко, чем год назад, – язвительно заметил бывший мастер шпионажа, пока Орка осторожно подходила ближе. – Можно сказать, болезненно. Ты похудела. Тебе это не идёт.

Девочка пожала плечами.

– Прошлое не стоит вспоминать, – заметила она, но Орка на самом деле похудела, так как год после ухода Вапора был очень тяжёлым.

Орка заметила под воротником мужчины то же ожерелье из орхидей. Теперь она знала то, чего не знала ещё год назад. Орхидея была священным символом религии Ступрана. Для Орки это стало плохой новостью, так как эта религия не только к женщинам, но и к науке относилась с большим сомнением, чуть ли не враждебно.

Регент облизал тонкие блестящие губы.

– А я и не помнил, что ты такая… хм-м… храбрая… – холодно улыбнулся мужчина и продолжил: – Посмею сказать, даже безрассудно храбрая.

– Я так не думаю… по крайней мере, чаще всего это не так, – взволнованно отбивалась от нападок девочка.

– Вы, учёные! Такие высокомерные, – рассмеялся лорд-протектор, сорвал сухие листья орхидей и положил их в медную посудину. На руках у него были надеты коньячно-коричневые кожаные перчатки с длинными манжетами. – Обычно все, и даже учёные, ведут себя в моём обществе очень настороженно, – сказал с едкой гримасой Ступран, расхаживая между орхидей и внимательно их рассматривая. – Но, может быть, ты и права, девочка, – наверное, прошлое не стоит вспоминать. Каждый должен строить свою жизнь из того, что у него есть, а не из того, что отсутствует.

По стеклянной крыше стал барабанить проливной дождь, в небе сверкнула молния, и в то же время донеслись громкие раскаты грома. Молния ударила в землю где-то совсем близко.

– Этот твой друг, жалкий мальчишка с волосами песочного цвета и узловатыми коленями… – начал Ступран.

– Вапор, – на автомате дополнила Орка.

– Да, именно… Он мёртв, – как ни в чём не бывало ответил лорд-протектор. – Прошу прощения. Я ни в коем случае не хотел показаться грубым.

– Ничего страшного, если это правда, – пробормотала Орка. Она опустила взгляд в пол, так как на глаза ей навернулись слёзы.

– Я направил войска обследовать также дом Заводного Суфлёра, – продолжил Ступран.

– Хромовый дворец? – встревоженно спросила Орка и почувствовала волны мурашек в районе солнечного сплетения. Об этом визите она хотела знать всё.

– Да, естественно. В Свинцовом городе. В мегаполисе Востока, – как для слабоумной, уточнил Ступран, посмотрел на девочку долгим взглядом и затем снова вернулся к осматриванию растений.

Орка поджала губы и украдкой оглянулась.

– Сразу же после побега Аэриса… солдаты императорской армии отправились в Хромовый дворец на поиски Огненного камня, но, к сожалению, весь патруль был разбит в схватке с кроклоками. Лишь один раненый боец сумел вернуться. Сейчас весь Свинцовый город оккупирован Армией крови. Наши войска уже потеряли последний плацдарм, – заявил регент.

Затем он горько вздохнул, снял перчатки и медленно повернулся в сторону Орки. Повисло неловкое молчание.

– Таким образом, Огненный камень вне досягаемости, – наконец объявил лорд-протектор. – Я знаю, что он бы понадобился тебе как источник энергии для разработки лекарства против чумы Фуриоза, но, увы, сейчас это невозможно.

– Я уже так близка! – широко раскрыв глаза, вскрикнула Орка, перенесла вес на другую ногу и нервно потянула за лямку сумки.

Весь прошедший год Орка пыталась утопить свою печаль в работе и усердно трудилась над завершением разработки профессора Аэриса – лекарством от чумы Фуриоза. Теперь, казалось, всё это было зря.

– А ваши войска не могут ещё раз попытаться добыть Огненный камень? – с надеждой спросила Орка.

– Из оккупированного Армией крови Свинцового города? Сожалею, – бесстрастно сказал Ступран. – По данным разведки, даже вражеские силы усердно работают над тем, чтобы очистить мегаполис от полчищ кроклоков, которые наводняют его всё больше и больше.

Орка почувствовала себя несчастной и беспомощной.

– Я приказал конфисковать все материалы, относящиеся к расследованию, и передать в ведение государства, – заявил лорд-протектор. – Огненный камень недоступен, поэтому твоя работа на данный момент окончена.

– Вы не можете так поступить! – воскликнула Орка. Для неё решение лорда-протектора было слишком несправедливым. Если бы так называемые учёные, назначенные Ступраном, не мешали постоянно её работе, она могла бы быть уже завершена.

Регент глубоко вздохнул.

– Я хочу показать тебе ещё кое-что. Следуй за мной, – приказал Ступран, громко пристукнул каблуками ботинок и направился ближе к задней части ботанического сада.

Орка проследовала за передвигающимся странно скованным образом и быстрыми короткими шагами мужчиной через тщательно ухоженный лабиринт растений.

У стеклянной задней двери их ожидали два внушительных стражника и одетый в тёмное прислужник, который держал скрипку лорда-протектора. Вид инструмента заставил Орку вздрогнуть. Она вспомнила, что случилось, когда Ступран играл на ней в прошлый раз.

Не может же Ступран знать о голубях?

Стражники раскрыли большие чёрные зонты и держали их над головами Ступрана и Орки, когда те шагнули под дождь.

– Рядом с ботаническим садом раньше был зоопарк, – рассказывал лорд-протектор, указывая на клетки в открытом саду.

В одном из загонов был ров. Должно быть, в нём жил какой-то крупный тропический зверь.

– В старые добрые времена здесь можно было встретить животных со всего света, от тапиров до вомбатов, – рассказывал Ступран, словно читая мысли Орки и явно пытаясь показаться приятным собеседником.

Девочка на дрожащих ногах следовала за лордом-протектором. Мог ли бывший глава шпионской сети знать о её связи с верными императрице лоялистами?

Она ощутила, как растущий страх гложет её внутренности, а лицо становится бледным, как полотно, когда они поднимались по лестнице к деревянному амфитеатру.

Краска на стенах театра была вся в сколах, в центре находилась овальная песчаная арена, окружённая поднимающейся ступенями трибуной. По краям торчали вспыхивающие через равные промежутки времени газовые фонари. Во влажном воздухе от них исходил пар, что добавляло атмосфере ещё большей мрачности.

Лорд-протектор указал Орке место на центральной скамье под навесом.

– В те старые добрые времена большой забавой считалось проведение медвежьих боёв, относящихся к так называемому кровавому спорту, – гордо сказал мужчина. – А теперь давайте выведем на сцену главную звезду этого дня! Наш медведь сегодняшнего утра. – Лорд-протектор взмахнул рукой, и железные ворота распахнулись.

На сцену под проливной дождь вышел мальчик в оборванной тюремной форме: простая карамельно-коричневая куртка с воротником, брюки и кепка. На груди был жёлтый номер, служивший заключённому именем на весь срок его заключения.

Его лицо было закрыто медвежьей маской. Несмотря на это, по движениям головы юноши Орка видела, как он испуганно озирался по сторонам.

– Наш медведь учёный, как и ты. Но в отличие от тебя, Орка, этот учёный предал меня, – сказал Ступран и продолжил с преувеличенным изумлением: – Можешь ли ты представить, что этот медведь – верный императрице лоялист?

Военный диктатор взмахнул рукой и был явно очень возбуждён, когда с лязгом поднялись вторые ворота.

– В старину в соперники медведю выставляли быка, гиену или, например, льва, а теперь в роли противника, разумеется… Ну, не буду томить… – сказал лорд-протектор с натянутой улыбкой.

Девочка смотрела на пленника на песчаной арене, не говоря ни слова, и молча сглотнула, когда из железных ворот выполз изголодавшийся кроклок. Всё его тело было украшено порезами, колотыми ранами, скобами, крючками и разными паровыми приспособлениями.

Шланги обвивали туловище чудовища, как змеи. Оно размахивало обрубком руки, к концу которой в качестве продолжения было прикреплено своеобразное лезвие косы. С открытым ртом и пустым взглядом он приближался к пленнику медленно, но неумолимо.

– К сожалению, сейчас мы не сможем увидеть, насколько разумно кроклоки работают в команде, – с сожалением сказал бывший мастер шпионажа, оценивая чувства бледной от страха Орки, и затем схватил свою скрипку с подобающей великому артисту страстью.

Ступран начал наигрывать весёлый цирковой вальс, а кроклок, жаждущий человеческого мяса, сначала обошёл пленника, а затем швырнул беззащитную жертву на спину на мокрую землю.

Маска слетела с головы юноши, и на лице его отразились отчаяние и слепой страх.

К своему потрясению, Орка узнала мальчика. Она знала его по академии, это был тот дерзкий курсант астрономического факультета, который отпускал шутки об опозданиях профессора.

Не в силах смотреть, Орка отвернулась. Но до её ушей доносились неприятные звуки и визги, когда мучимый кроклоком пленник извивался и бился в агонии. Орка опустила голову на колени и крепко прижала руки к ушам.

– Смотри! – приказал Ступран.

Орка через силу подняла голову и приоткрыла глаза.

Кроклок вонзил клыки в плоть завывающего пленника, разрывая его тело в разные стороны так, что ломались конечности. Жизнь волнами выплёскивалась из тела мальчика. Наконец, кроклок откусил пленнику лицо и жертва безжизненно упала.

Орка тряслась от страха.

Мелодия вальса, похожая на звуки шарманки, не смогла перекрыть звуки разрывания мяса и хруста костей. Лорд-протектор сыграл последние ноты, затем вернул скрипку слуге и короткими частыми хлопками зааплодировал кровавому цирковому действу.

– Как ты думаешь, почему кроклоки не просто съедают человеческое мясо, но и делают из кожи своей жертвы одежду? Может быть, они хотят быть людьми?

Он снял свои круглые очки с металлическими дужками, величественным жестом вытащил из нагрудного кармана носовой платок и тщательно вытер запотевшие от влажности линзы.

– Ответ кроется в том, кто стоит на вершине пищевой цепочки? – продолжал он свой задумчивый монолог. – Или у этого нет лучшего объяснения? Еда – это просто еда, а жизнь – это жизнь.

Оцепеневшая Орка пристально смотрела перед собой остекленевшими глазами. Если лорд-протектор знал о переписке голубиной почтой с лоялистами, она выйдет на эту арену следующей.

Затем Ступран положил руку на лоб Орки, и девочка замерла в ужасе.

– На самом деле всё, что я хочу тебе сказать, маленькая Орка, – это то, что ты единственная, кто знаком с работой Заводного Суфлёра. Если ты продолжишь изучать чуму и вопросы её распространения, ты предашь меня, и тебя ждёт та же участь, что и этого нашего сегодняшнего учёного лоялиста-медведя. Понимаешь?

– Понимаю! Я никогда бы так не поступила! – дрожащим голосом поклялась Орка.

– Именно это я и хотел услышать. – Лорд-протектор надел очки обратно на нос. – А теперь я хочу предложить тебе пообедать. – На лице мужчины показалась кривая улыбка. – Потому что, по крайней мере, одному я научился у кроклоков: с кем едят, того не едят.

Орка кивнула и вздохнула с облегчением.

Она задумалась, прав ли лорд-протектор. Не лучше ли строить жизнь из того, что у неё есть, а не из того, чего не хватает?

Но в то же время Орка точно знала, что должна послать с крыши академии ещё одного почтового голубя и запросить у лоялистов секретный трансфер в Свинцовый город.

Глава 16

Пленники невидимой силы

СИДЯ В ЛОДКЕ, окружённой туманом, Орка могла слышать лишь шум неутомимого моря вокруг. Она наблюдала, как лодка монотонно разрезала колеблющуюся гладь воды. Воздух источал солёную влажность, из-за чего выбившиеся из-под кепки Орки волосы завивались и прилипали к щекам.

После встречи с лордом-протектором курсант Орка вернулась в свой исследовательский кабинет в Академии паровых технологий.

В тишине комнаты ей обычно удавалось направить мысли на исследовательскую работу, которую она так страстно любила, и отгородиться от вечно мрачнеющей реальности. Но встреча со Ступраном настолько шокировала её, что девочку без конца рвало, а всё тело пронзала дрожь.

Наконец, успокоившись, Орка написала послание одному из лоялистов, с которым поддерживала связь, и отправила голубя в темнеющие сумерки Медного города. Поскольку для изготовления лекарства не хватало только Огненного камня, ей нужно было отправиться за ним в Свинцовый город.

Ожидая возвращения почтового голубя, Орка подготовилась к отъезду. Она поспешно упаковала всё самое необходимое, надела старый рабочий комбинезон Вапора и собрала длинные волосы в пучок.

Лучше и безопаснее было перемещаться, замаскировавшись под мальчика, так как одиноко бродящая девочка вызвала бы больше подозрений, особенно в позднее время суток.

С письмом от лоялистов в кармане и с рюкзаком Вапора на плече она запрыгнула в омнибус, направляющийся в порт.

В доставленном почтовым голубем письме был адрес дома на Цирковой улице. Там, рядом с кафе, в котором продавались солёные крендели, Орка нашла портовую таверну, хронометр которой на внешней стене был остановлен на без пяти двенадцать. Это был тайный знак для неё.

Убедившись, что за ней никто не следит, Орка вошла в пустую таверну, украшенную рыболовными сетями и бочками. Там курсант встретила верных императрице лоялистов.

Член подпольного повстанческого движения представил её грубоватому контрабандисту Циарану, выдававшему себя за рыбака.

Циаран был рослым мускулистым мужчиной, который почти беспрерывно матерился по-французски. Море и солнце сделали его кожу практически чёрной и выжгли на его чёрных как смоль волосах золотые полосы. Мужчина источал неприкрытую жизненную силу, даже глаза у него сверкали, как чёрный лёд.

Курсант проследовала за контрабандистом в глубь портовых трущоб. Помимо бесконечных сквернословий мужчины слышался лишь плеск ила под подошвами, когда Орка пыталась увернуться от луж на скользкой тропе.

Летний дождь и Паровое море вызвали появление тумана, и Медный город пропал в таинственной паутине. Это обеспечивало прекрасную защиту для запретного и смертельно опасного путешествия.

К наполовину погружённому под воду причалу было пришвартовано оснащённое небольшим мотором с гребным двигателем паровое судно.

Грубоватый контрабандист Циаран отвязал швартовый канат, бросил его в лодку и запрыгнул на трап. Оттуда он протянул Орке руку, как своей партнёрше по танцам, и помог зайти на корму качающегося на волнах судна.

Маленький паровой мотор с глухим стуком завёлся и быстро прогрелся.

– Я моряк-самоучка, – похвастался Циаран с улыбкой, подмигнув Орке, когда лодка отчалила от берега.

Мысли Орки никак не могли усмириться, несмотря на то что расстояние до Медного города, контролируемого Ступраном, увеличивалось. Впереди были вражеские группы, кроклоки и кишащий чумой Свинцовый город.

…Гул парового мотора и плеск гребных колёс продолжались с непоколебимой устойчивостью. По подсчётам Орки, в пути они были уже несколько часов, но она больше не решалась спросить Циарана о том, когда они прибудут в Свинцовый город. Она не могла понять, как этот человек мог ориентироваться в таком непроглядном тумане. Сама она уже ничего не могла различить вокруг.

В тот момент, когда терпение Орки было на исходе, туман немного рассеялся и впереди показался силуэт острова.

– Остров Императорского дворца, – заявил Циаран. – Сейчас это чумная колония, – добавил мужчина.

Орка посмотрела на остров и вспомнила детство. Остров-крепость на подъезде к Свинцовому городу был ей хорошо знаком.

Заводной Суфлёр часто брал Орку и Вапора на остров. Там они посещали старинный яблоневый сад, в котором странные, немного пугающие узколицые монахи с длинными бородами прохаживались в выгоревших мантиях цвета медной монеты. Мысленно Орка и сейчас видела, как умиротворённые монахи вели беседы в приглушённых тонах и обращались друг к другу с братской привязанностью.

Юные курсанты следовали за профессором Аэрисом в каменный монастырь, в котором и в жару царила приятная прохлада, и с изумлением наблюдали, как монахи делали тайные знаки перед иконами и алтарными картинами.

Орка вспомнила вкус подаваемой в монастыре медово-сладкой симы, с плавающим в ней разбухшим изюмом, и во рту у неё потекли слюнки.

– Я до сих пор хорошо помню тот старый пароход, который ходил отсюда в Свинцовый город и обратно, – сказала Орка, пытаясь нарушить тишину. – По-моему, он назывался «Морской котик».

На самом деле она отчётливо помнила и запах, исходивший от парохода, и издаваемый им пыхтящий звук под тёплым летним ветром. На борту находились счастливые отдыхающие, желающие увидеть Императорский дворец, его подвесные мосты и восхитительный сад, раскинувшийся вокруг церкви-маяка.

Орка вспомнила корабельный паровой двигатель, бурлящий огнём и кипящей водой, и мысленно услышала его дребезжащий пронзительный свист.

Циаран ругался себе под нос, продолжая яростно вращать штурвал. Он направил судно подальше от берега, для того чтобы, возможно, взять большее расстояние до Императорского дворца или избежать столкновения с 4-й морской бригадой противника, расположившейся в настоящее время на острове лагерем.

Остров и бывший монастырь снова погрузились в туман, как будто бы перед ними опустился занавес.

– «Морской котик», по-моему, курсировал лишь летом, – продолжала свои воспоминания Орка, поглядывая на Циарана.

С моря открывался головокружительный вид на ослепительные Хельсинки. Окна домов сверкали на солнце, как драгоценные камни. На вершине холма возвышалась массивная обсерватория, а вдалеке можно было различить зелёные участки леса.

– Это был такой маленький ветхий корабль, на котором состоялось моё первое водное путешествие, – рассказывала Орка, глядя на Циарана уже с некоторым раздражением, он же, в свою очередь, был сосредоточен только на управлении судном. – Внезапно я начала трястись от страха, – продолжала Орка. – Тогда, в ту первую для меня поездку. Я представила глубину моря под нами и то, насколько далеко находился берег. Судно покачивалось, и мне стало нехорошо. Но Заводной Суфлёр обнял меня и рассказал о богах из Калевалы.

Аэрис тогда действительно рассказывал ей о богине воды, озёр и морей Велламо в платье из морской пены и с волнистыми локонами и о её супруге хранителе воды Ахти в мантии из морских водорослей, которые никогда бы не позволили такому молодому умному курсанту утонуть в их владениях. Он сказал, что подобное испортило бы их репутацию среди других владык: как на это отреагировали бы могущественный дух леса Тапио и жена его, богиня леса и охоты Миэликки в шубе, сплетённой из мха?

История показалась Орке настолько занимательной, что она совершенно забыла о страхе.

Орка уставилась на контрабандиста, который уже долгое время ничего не говорил, продолжая лишь сквернословить себе под нос. Что за грубиян!

– А ты немногословный, – фыркнула девочка, подражая последним ругательствам рыбака и устремив взгляд далеко в море.

– Vous parlez trop![8] Ты что же, вздумала передразнивать меня… Зачем? Насмехаешься надо мной? – пробурчал Циаран из-за штурвала.

– Только учусь! Возможно, однажды услышу из твоих уст что-то, кроме ругани, – примирительно улыбнулась Орка. Если бы она продолжила изучать французский, как Вапор…

– Quel con![9]Умный считается умным до тех пор, пока не открыл рот, – спокойно выдал житейскую мудрость Циаран.

– Почему ты помогаешь лоялистам, когда все остальные боятся этого? – сменила тему Орка.

Контрабандист невозмутимо встряхнул головой и снова продолжительно выругался. Затем он словно разразился речью.

– Когда жена без конца пилит тебя и ко всему придирается, а пять ноющих дочерей вечно всем недовольны, возьмёшься за любую работу. Лишь бы выбраться куда подальше от дома. Разве не так?

Орка не знала, какой ответ ожидал от неё услышать мужчина.

Циаран громко фыркнул и продолжил:

– Я на самом деле завидую твоим тёплым воспоминаниям детства о пароходах и тому подобном. Моё собственное детство было омрачено дымом и кровью. Помню только, как арестовали моего отца и он исчез. Я был вечно голоден, мне было холодно. Все, кого я знал в те дни, уже мертвы.

Затем мужчина замолчал и сосредоточился на управлении судном. Инстинкт Орки подсказывал, что слов утешения он точно не ждал.

– Ты слышала? – через мгновение спросил Циаран.

Орка навострила уши, но не услышала ни звука. Циаран заглушил паровой мотор и осторожно встал. Он застывшим взглядом пристально смотрел на пелену тумана. Прошла как минимум минута, затем вторая и третья.

– Водоплавающие птицы, – осторожно предположила Орка. Она ощутила холод тумана во рту и обхватила себя руками. Было действительно холодно и жутко. – Или кроклоки? Кроклоки умеют плавать?

– Ш-ш-ш, – прошипел мужчина. Его руки крепче сжали штурвал. – Там действительно водоплавающие птицы, но… nom de dieu…[10] есть и другой, более отдалённый звук. Паровой мотор.

Орка испугалась.

Контрабандист вытащил из лодочного отсека бутылку рома, спешно открутил крышку и сделал несколько больших глотков. После этого он плеснул ромом себе на лицо и на одежду. В завершение Циаран прополоскал ромом горло и сглотнул, прислушиваясь к приближающимся звукам. Затем он закрыл крышку, бросил бутылку Орке и жестом приказал сделать то же самое.

Пока Орка обрызгивала свой комбинезон ромом, контрабандист бросил курсанту ещё и удочку. В ту же секунду какая-то невидимая сила подхватила судно, с силой тряхнула его и потащила по морю со всё увеличивающейся скоростью.

Судно Циарана стремительно несло на яркий свет газовой лампы, пронизывающий тьму. Орка крепко держалась за борта, сожалея о том, что отправилась в эту поездку, и смотрела на Циарана, который был удивлён и крайне серьёзен.

– Ah, merde[11], – тихо пробурчал Циаран.

За лучом света стал вырисовываться силуэт внушительного военного корабля со странным устройством на борту. Вокруг прибора, напоминающего пушку, была установлена механически вращающаяся медная катушка. Орка вспомнила похожее устройство с одной из лекций, посвящённой новому экспериментальному разделу науки, – электротехнике. Это был гигантский электромагнит.

И сейчас этот гигантский магнит заставил металлическую лодку Циарана с глухим стуком удариться о борт парового военного корабля, после чего магнит был отключён. Оба судна синхронно покачивались на порождённых движением волнах.

Орка была напугана, но в то же время поражена. В распоряжении Армии крови была техника, о которых войска Ступрана не имели ни малейшего представления без Заводного Суфлёра.

За прожектором, прикреплённым к носовой части корабля, виднелись влажные от тумана тёмные плащи и мрачные противогазы. Вместо касок у солдат были фуражки (очевидно, из-за магнита).

Несколько матросов навели прицелы мощных пулемётов, прикреплённых к бортовому ограждению корабля, прямо на курсанта и контрабандиста. Сердце Орки почти перестало биться от ужаса.

Циаран небрежно поднял руку в ленивом приветствии.

– Quel est le problème?[12] – удивлённо спросил он, придавая себе слегка нетрезвый вид, изъясняясь, очевидно, на чистом французском. Настолько чистом, что это тотчас же убедило солдат Армии крови в том, что они воюют на одной стороне.

Это убедило даже Орку, которая с изумлением задумалась о том, что Циаран изначально мог быть гражданином священной Франко-Германской империи, а вовсе не одним из них.

– С какой целью вы здесь находитесь? – обращаясь по-французски, потребовал похожий на белого медведя в человечьем обличье капитан Армии крови. Он снял противогаз и обнажил грубое лицо с потрескавшейся от солнца кожей. – На этой территории есть шпионы, и подозреваемые в подобной деятельности приговариваются к казни без судебных разбирательств.

– Вам не стоит тратить патроны на нас, – пробурчал Циаран. – И вообще, можете валить к чертям за то, что распугали всю рыбу. Всё равно проку от рыбалки уже не будет.

Капитан боевого корабля пристально рассматривал Циарана, напряжённо сузив глаза. Он явно не знал, как реагировать на откровенно бунтарское поведение мужчины.

– Ну а вы, молодой человек? – поинтересовался капитан. – Что вы можете сказать обо всём этом?

Орка вздрогнула, когда поняла, что обращались к ней, но не разобрала вопроса. Она лишь в ужасе невнятно пробормотала все услышанные от контрабандиста по пути ругательства и бранные слова, после чего повисла пугающе долгая пауза. Орка уставилась на ствол пулемёта мирно покачивающегося на волнах судна и с абсолютно пустой от мыслей головы ждала, что будет дальше. Страх парализовал её.

Затем капитан разразился хохотом.

– Мой сын ненавидит рыбалку. Особенно в такую рань, – заявил Циаран. – Прошу прощения за его выходку.

– Понимаю, но данная акватория закрыта до особого распоряжения. И нарушение правил Армии крови – это серьёзное преступление.

– Je m’en fiche[13]. Послушайте, капитан, нам, чёрт побери, просто необходимо ловить рыбу, чтобы мы могли продавать её нашим храбрым солдатам и есть её самим, – проворчал Циаран. – И понимаете ведь… Чтобы пополнять рацион полка. Видите ли, капитан, в это военное время нам приходится решать, какие чёртовы правила мы соблюдаем, а какие нет.

Выражение лица капитана изменилось, челюсть сжалась. Но не потому, что он был зол и рассержен, а лишь потому, что он изо всех сил пытался не улыбаться. Его голос смягчился, и он уже более мягко произнёс:

– Мне знакомо это чувство.

После этого непреклонный капитан наконец дал сигнал, и военные моряки опустили пулемёты.

Когда боевой катер начал отдаляться с по-военному точными движениями, у Орки появилась идея. Она потянулась, чтобы прошептать её на ухо Циарану, и мужчина выкрикнул эти слова на французском капитану:

– Послушайте, капитан, могу ли я вас ещё немного побеспокоить! Это ужасно неловко, но мы заблудились. Моему сыну уже осточертела эта рыбалка, и он умоляет, не могли бы вы, господа, любезно оказать нам братскую помощь и помочь добраться обратно до Свинцового города?

Капитан вздохнул и задумался на мгновение, но затем слегка кивнул. Военные моряки бросили Циарану буксировочный трос, который Циаран привычными движениями привязал к передней части судна. Когда трос со скрипом натянулся и привёл в движение их корабль, Циаран прошептал Орке:

– Девочка, ты материшься, как пьяный матрос.

Эти слова заставили Орку улыбнуться. Одежда провоняла ромом, но им удалось избежать участи быть застреленными. И теперь Армия крови буксировала их к Свинцовому городу.

– А что я на самом деле им сказала? – через какое-то мгновение спросила Орка.

Контрабандист покраснел, и его рот растянулся в широкой улыбке, когда он буркнул ей в ответ:

– То, что ты сказала… Я бы даже морскому дьяволу таких слов не прошептал.

Глава 17

Побег из змеиного гнезда Армии крови

НАКОНЕЦ ВПЕРЕДИ ПОКАЗАЛАСЬ береговая линия Свинцового города. Циаран отвязал буксировочный трос и поблагодарил солдат, матросы великодушно кивнули и направили судно обратно в море.

Орка ожидала увидеть в порту Свинцового города симпатичные паровые буксиры, баржи и изящные паровые судна, оставшиеся в её памяти, но в утреннем тумане выделялись лишь грубые очертания стальных военных кораблей с пушками и смотровыми вышками, готовых встретиться лицом к лицу с Императорской Железной Армадой.

Циаран направил лодку подальше от порта. Причалить было попросту негде, и потому контрабандист обходил мыс Хельсинки в поисках более спокойного места. Наконец нос судна упёрся в дно.

Курсант вытащила из кошелька пачку купюр и опустила её в протянутую ладонь Циарана. Мужчина пересчитал купюры, понюхал их, свернул в тугой свёрток и отвернулся, чтобы спрятать их в пустую трубу за вентиляционным замком парового котла.

– Удачи, девочка! Она тебе действительно потребуется, – проревел Циаран, когда Орка спрыгнула в прибрежные воды с рюкзаком на спине.

Мужчина помахал на прощание рукой и затем осторожно добавил пара. Медленно пыхтя, судно исчезло в пелене тумана, оставляя за собой дымный след.

Туман был настолько густым, что стоящая в береговой воде Орка могла различить только острые камни у кромки воды и располагающуюся неподалёку пристань. Она просто знала, что порт с многочисленными опасностями был там, совсем близко.

Орка тихонько стояла на месте и знакомилась со звуковым миром этого места. Были слышны далёкое шипение и стук паромобилей, где-то вдалеке передвигали что-то тяжёлое, раздавались приказы на французском языке, доносились звуки бегущих шагов и побрякивание ремней винтовок.

Враги!

Орка присела и замерла на месте. Солдаты Армии крови перемещались по пристани тёмными тенями. После того как голоса немного отдалились, девочка осмелилась пошевелиться и осторожно стала пробираться к берегу.

Впереди маячило низкое деревянное здание. Орка осторожно зашла за его угол. В воздухе витал слабый запах табака. Девочка снова замерла на месте и прислушалась. Кто-то кашлял за зданием. Некоторое время было тихо, затем послышался шорох, и кашляющий подошёл к углу дома, где пряталась Орка.

Девочка встревоженно огляделась по сторонам. Ещё мгновение, и этот человек окажется рядом с ней.

В паре метров был довольно глубокий ров, спускающийся в море. Орка сделала несколько бесшумных шагов, тихо опустилась на дно этого рва и легла.

– Qui est là?[14] – строго спросил низкий голос.

Шаги приближались ко рву. Орка спрятала руками голову и услышала леденящий кровь металлический звук, – был взведён курок. Она прижалась к илистому дну так низко, как только могла. Стражник не колебался ни секунды и тут же выстрелил.

Вода в канаве насквозь промочила одежду, но Орка пыталась не шевелиться и не дышать.

Было мертвенно-тихо. Слышалось лишь тяжёлое дыхание стражника. Затем мужчина закашлялся и рявкнул пару бранных слов по-французски, которые Орка уже слышала. Окурок прилетел в канаву, совсем рядом с Оркой, и с шипением потух. Шаги удалились.

Орка вздохнула с облегчением.

Отдышавшись, юный курсант медленно поползла вперёд на четвереньках вдоль канавы.

Вскоре наверху показался забор с колючей проволокой, который тянулся в обе стороны и затем пропадал в тумане. От него было лучше продолжить путь ползком. Оборачиваться уже не стоило. Орка вся промокла и перепачкалась, но здесь, на дне канавы, она была в большей безопасности. Чем дальше она продвигалась, тем больше по краям канавы появлялось солдат. Иногда в тумане ей удавалось различить каску или противогаз.

Дальнейшее продвижение вперёд напоминало игру: громкие звуки – ждать, слабые звуки – ползти. В этой игре быть пойманным означало верную смерть.

Почти рассвело, а Орка дюйм за дюймом всё продвигалась вперёд. Осторожно выглянув за край канавы, курсант смогла различить в тумане армейские палатки. Она оказалась в канаве, которая проходила по центру лагеря Армии крови. Нужно было поспешить, потому что восход солнца всё больше улучшал видимость.

Чуть поодаль в стороне к земле была пришвартована большая колонна дирижаблей. К их днищам были прикреплены каплевидные воздушные торпеды. Те самые смертоносцы, посеявшие гибель в её родном городе каких-то несколько дней назад.

Канава стала шире и мельче и больше не обеспечивала хорошей защиты. В ней стало пахнуть настолько неприятно, что Орка подозревала, что ров проходит рядом с туалетами. Она дождалась, пока в округе стало совсем тихо, и осторожно приподнялась, чтобы оглядеться.

Чуть наискось и впереди неё в тумане вырисовывались постройки центра города, которые, судя по развевающимся на флагштоках флагам Армии крови, были переданы под боевые нужды. Позади остался огромный палаточный лагерь, через который Орка пробиралась утром.

Неподалёку, рядом с канавой, действительно виднелось вытянутое здание, назначение которого невозможно было спутать из-за исходящей от него вони.

Несмотря на то что было ещё рано, лагерь уже кишел солдатами. К счастью, ни один из них не заметил, как курсант поспешила к туалету, проскользнула в одну из кабинок и заперла дверь на щеколду.

Орка обессиленно сползла на пол и с облегчением выдохнула. Она растёрла пострадавшие от долгого передвижения ползком колени и локти. Зловонная кабинка казалась для неё самым прекрасным и безопасным местом после ничем не прикрытой канавы.

Вариант выйти из кабинки и оказаться в эпицентре вражеского лагеря не привлекал ни на толику. С таким же успехом можно было повесить себе на шею табличку с надписью «Убейте меня». Однако нужно было продолжать путь. Ещё немного, и кого-то из солдат точно заинтересует постоянно занятая кабинка.

Снаружи послышались шаги, и дверь соседней кабинки захлопнулась.

Орка осторожно приоткрыла дверь. Вошедший в соседнюю кабинку солдат оставил шлем и противогаз на валуне рядом с туалетом. Орка схватила их, с бьющимся от страха сердцем поспешила за угол и надела обмундирование на себя. Теперь маскировка была гораздо надёжнее.

Рядом она обнаружила тачку и лопату. Курсант положила лопату на тачку и начала как можно увереннее передвигаться по территории лагеря.

Орка боялась, что в любой момент её может кто-нибудь остановить и на этом всё и закончится. Вскоре она, однако, заметила, что уборщик, толкающий тачку, в слегка провонявшем канализацией комбинезоне был почти незаметен для остальных.

Никто с ним не говорил, и даже высшие военачальники не ожидали приветствия от толкателя тачки. Лишь несколько солдат обратили внимание на исходящий от неё смрад, и, хрипло посмеиваясь, прокричали что-то вслед Орке по-французски.

Военный лагерь был похож на небольшой город, в котором сновали одетые в форму разных войск солдаты. В противогазах они были похожи на курносых муравьёв, каждый из которых выполнял свою функцию в могущественной военной машине.

Склады боеприпасов, тренировочные мешки со следами от штыков и массивные паровые танки напоминали о том, что конечная миссия этих муравьёв заключалась в том, чтобы сеять смерть.

Подойдя ближе к постройкам, Орка увидела, как Белые мундиры, военная полиция Армии крови, пороли уже обессилевшего от мучений солдата-дезертира.

Бедный мужчина был привязан к газовому столбу, хлыст больно хлестал его по спине, оставляя кровоточащие полосы, отчего мужчина кричал, как животное. В некоторых местах кожа уже превратилась в омерзительное месиво.

Крик стих, когда потеря сознания наконец освободила заключённого от дальнейших мучений.

Орка двинулась вперёд, с благодарностью осознавая, что за противогазом она могла прятать лицо.

Худшим зрелищем, однако, была далеко не порка или те три фигуры в капюшонах, свисающие с бревна на мосту над улицей, как явное предупреждение о наказании за предательство.

Худшим была сваленная на площади груда изуродованных чумой тел, которые жгли напалмом солдаты в защитных костюмах.

Груда воспламенилась, и кишащая масса тел превратилась в ужасающе огромный костёр, тошнотворная вонь горящей человеческой плоти прорывалась даже через противогаз. Орку едва не стошнило.

Тела подёргивались в огне, словно были живыми, и Орка закусила губы, пытаясь сохранить спокойствие, несмотря на то что больше всего ей хотелось сбежать. Она боялась быть разоблачённой и самой угодить под прицел огнемёта.

Даже серебристый отблеск раннего утра был не в состоянии рассеять невероятно густой туман над городом. Пройдя несколько кварталов, Орка наконец увидела в конце улицы ворота, ведущие из военного лагеря.

Она остановилась на обочине, чтобы закинуть лопатой мусор в тачку, и в то же время тайком наблюдала за движениями у ворот.

Орудия пулемётных позиций были направлены в сторону нападающих, приближающихся снаружи. Казалось, что проверяли только людей и автомобили, прибывающие в лагерь. А зачем проверять выезжающих – вряд ли кто-то добровольно пошёл бы рисковать своей собственной жизнью в кишащие чумой и кроклоками переулки Свинцового города. Но Орке нужно было попасть именно туда.

На другой стороне улицы, у края небольшой площади, было здание, перед которым, казалось, останавливались все машины, уезжающие из лагеря. Водители заходили внутрь и через какое-то время возвращались, неся в руках документы. «Пропуск в другие лагеря или на возвращение сюда», – заключила курсант. Она схватила тачку и подтолкнула её к остановившимся автомобилям.

– Viens ici![15] – раздался приказ за спиной Орки.

Девочка замерла на месте.

– Viens ici! – приказ повторился ещё более требовательным тоном.

Орка обернулась и увидела в дверях сурового военного.

Добротный военно-морской мундир, фуражка с блестящей кокардой и ряд знаков различия свидетельствовали о высоком воинском звании.

До сих пор Орке приходилось видеть жестоких солдат Армии крови лишь мельком. Сейчас со своего места Орка могла различить резко очерченные бакенбарды военачальника по одну сторону лица, так как вторая его щека была сильно обожжена и покрыта шрамами. Выше острых скул располагались отдающие ледяным безумием голубые глаза, которые вопросительно смотрели на Орку. Бирка на нагрудном кармане гласила: Le Captaine Horkka, monsieur de Helsinki[16], Императорский палач. Уголки рта мужчины чуть дёрнулись, и Орка почувствовала, что её ноги обмякли.

Капитан вытянул руку и требовательно указал на мусор у лестницы. Орка поняла, что от неё требовалось, и поспешила загрузить мусор лопатой в тачку. Капитан потёр нос, учуяв неприятный запах, исходящий от комбинезона Орки, и вошёл внутрь здания.

Курсант как раз собирала оставшийся мусор, когда к дверям подъехал лёгкий паромобиль, управляемый молодым красивым лейтенантом. Мужчина не заглушил мотор и проворно забежал внутрь.

Во дворе больше никого не было, поэтому Орка должна была действовать.

Она бросила лопату на землю, запрыгнула в паромобиль и быстро толкнула паровую ручку вперёд. Транспортное средство резво дёрнулось с места, и Орке пришлось потрудиться, чтобы начать контролировать поведение паромобиля, прежде чем это привлекло бы чьё-то внимание. Опытным водителем её никак нельзя было назвать.

У ворот, к ужасу Орки, образовалась целая очередь. Она заняла место в самом её конце, а за ней пристроился большой грузовик.

С бешено колотящимся сердцем курсант попеременно смотрела в зеркала заднего и бокового вида, нервно постукивая пальцами по рулю. Она заметила молодого, симпатичного, а теперь ещё и очень растерянного лейтенанта, выходящего из здания.

Лейтенант посмотрел по обе стороны улицы, но, к счастью, не сразу заметил свой паромобиль за огромным грузовиком, стоящим в очереди за Оркой. Затем мужчина направился в сторону ворот, до которых оставалось всего двадцать метров.

Страх сковал Орке горло. Неужели это случится сейчас? Неужели сейчас её схватят?

Грузовик позади Орки посигналил, и девочка подпрыгнула от неожиданности. Очередь постепенно дошла и до автомобиля Орки. Поэтому она нажала на газ и беспрепятственно выехала за ворота вместе с остальными.

Она следила по зеркалам, как разъярённый лейтенант стоял у ворот и сердито выговаривал что-то стоящим рядом солдатам, а её сердце бешено билось.

Орка чувствовала направленные в спину пулемёты и представляла, каково это – быть застреленным. Она боялась услышать звуки выстрелов весь свой мучительный путь вплоть до следующего поворота. На перекрёстке она свернула и увеличила скорость настолько, насколько позволял туман.

Только тогда она осмелилась снять шлем и противогаз, взъерошила волосы и позволила им развеваться на ветру.

Промокший комбинезон казался прохладным, и поднимаемая паромобилем пыль с дороги смешивалась с туманом за спиной. Орка, улыбаясь, держала путь в Старый город в мастерскую Заводного Суфлёра – к прошлому, которое она, как ей казалось, уже навсегда оставила позади.

Глава 18

Возвращение в Лавку чудес

ТУМАН ПЛЫЛ ПО УЛИЦАМ и просачивался между домов, искажая цвета и смягчая формы.

Орка ехала по пустынным улицам в утреннем тумане, совершенно не понимая, где она находится и в каком направлении продолжать путь. В то же время она вспоминала Вапора, выражение лица мальчика, его слова, последний день и внезапную разлуку у тюремных ворот.

Она размышляла, правда ли, что Вапор погиб. В это Орка не хотела верить. И если Вапор был ещё жив, то где он мог быть сейчас? Нашёл ли он Аэриса? И вернётся ли она живой из этой поездки?

Курсант осмелилась лишь на мгновение остановиться под прикрытием огромных шестерёнок подъёмного моста, чтобы перекусить. Тогда же она сменила мокрый и вонючий комбинезон на рубашку и брюки, найденные в дорожной сумке молодого лейтенанта. Они были слишком велики для неё, но с помощью верёвки, служившей поясом, брюки держались на месте. На лицо она повязала привезённый из дома шарф, чтобы защитить себя от заражения чумой.

Понять, в какую сторону ехать, не было никакой возможности, и причиной тому был не только туман. Изогнутые стальные мосты и заброшенные станции педальных дирижаблей выглядели абсолютно идентично.

Периодически Орке казалось, что она узнаёт название улицы или место, но затем она снова терялась, обходя контрольно-пропускные пункты Армии крови, слабо освещённые бледным светом газовых фонарей. Они во многих местах преграждали путь в Старый город, где располагался Хромовый дворец Заводного Суфлёра.

Война и время сильно изменили город с тех пор, как Орке было восемь лет. Из детства она помнила красивые конфетно-разноцветные домики, ряды белых колонн и выступающие эркеры самой разнообразной формы с кровельными украшениями. Сейчас всё было покрыто густым слоем сажи и грязи. Война на самом деле превратила Хельсинки в Свинцовый город!

Руины разбомбленных и уничтоженных пожарами построек разбивали сердце, а лежащие на дороге ржавые автомобили лишь добавляли общей атмосфере безотрадности.

Как вдруг в зеркале заднего вида что-то промелькнуло.

Орка испугалась, остановилась и низко пригнулась. По телу прошёл холодок. Неужели кроклоки? Сгорбившись за рулём, она некоторое время выждала на месте, прежде чем осмелилась продолжить путь.

Давление в паровом котле упало, а на улицах не было видно ничего пригодного в качестве топлива, поэтому Орка пыталась съезжать со склонов на холостом ходу. Она держала путь на восток, пока не упёрлась в стену деревьев, за которыми, как она знала, проходила железная дорога.

Оттуда она в детстве любовалась поездами и лежала на скамейке у железнодорожных путей, слушая шипение локомотивов и лязг шестерёнок. Теперь курсант точно знала, где находится.

Она была уже рядом!

По ухабистой улице, изрытой гусеницами танков, приходилось передвигаться медленно. Орка очень осторожно вела машину, когда в зеркале заднего вида снова что-то мелькнуло. Она испуганно оглянулась через плечо и осмотрелась вокруг, но снова ничего не увидела.

Через некоторое время неожиданно для самой себя Орка поняла, что добралась до места. Она остановилась и в сильном недоумении вылезла из паромобиля.

Хромовый дворец был полностью разрушен. Взрывы бомб развеяли остатки сада по ветру. Орка смотрела на почерневшую груду камней, обугленные брёвна и обрубок дымохода, и слёзы навернулись ей на глаза.

Стальной каркас дома также пострадал от жара огня, ветер разнёс пепел по всей округе, укутав и листья крапивы, которая заполонила собой весь сад.

Орка не могла поверить своим глазам.

Было трудно пробираться сквозь перекрученные трубы и прочий мусор. Среди обломков ржавых вентилей и железных пружин встречались остатки мебели и посуды. Неподалёку в развалинах валялся на боку каркас паромобиля.

Каменный корпус дома всё ещё высился впереди, и от него поднимался столб дыма. Из глубины руин выглядывал фрагмент лестницы, ведущей в пустоту, в боку знакомой печи зияла огромная дыра. Разрушение было тотальным.

Откуда-то донёсся отвратительный запах тухлых куриных яиц. Он перекрывал даже сильный запах дыма. Орка уже собиралась переступить через обломки велосипеда, как вдруг испугалась до смерти и завизжала. На земле лежало тело! Молодой, немногим старше её солдат Армии крови лежал среди обломков. Живот девушки сводили приступы тошноты.

Орка плотнее прижала шарф к лицу и повнимательнее присмотрелась к телу. Лицо солдата было покрыто сросшимися волдырями, сквозь тонкую кожу которых просвечивала желтоватая жидкость. Опухшие глаза стали кроваво-красными от поразившего их воспаления, рот скривился и застыл в гримасе. Из груды хлама торчало голое колено, как лысая голова какого-то зверя, а покрытая волдырями рука всё ещё сжимала противогаз, который солдат не успел надеть для защиты.

Внезапно тело солдата дрогнуло. Затем его словно поглотила земля, и оно исчезло под грудой обломков. Орка отскочила подальше и задержала дыхание. Что произошло?

– Кро-кро-кро, – послышалось откуда-то из глубин земли. Это кроклоки принялись разрывать тело в своём логове.

Перепуганная Орка в панике побежала к паромобилю и дрожащими руками толкнула рычаг вперёд. Паромобиль начал движение на последнем запасе давления.

Она неслась прочь и молила о том, чтобы топливо не закончилось. Но мотор закашлялся, стрелка манометра завибрировала в последний раз, и транспортное средство свернуло на обочину, где и остановилось.

Орка вся съёжилась, осознав безвыходность ситуации, в которой оказалась, и глубоко вздохнула. Затем она прислонилась к рулю, обхватила руками голову и зарыдала от отчаяния.

Прошло какое-то время. Летнее солнце наконец залило своим светом окрестности и согрело нежными лучами её спину. Защебетали птицы, и с громким жужжанием мимо пролетело несколько пчёл.

Впереди предстоял обратный путь. Орка вздохнула и подняла голову. Под действием солнечного тепла от земли поднимался пар. Лучи солнца ярко отражались в окнах здания в конце улицы. Оно показалось Орке знакомым.

Хромовый дворец!

Орка осознала, что минуту назад находилась на месте совершенно другого дома. Хромовый дворец всё ещё был цел! Он высился впереди у порога Старого города, как призрак из прошлой жизни.

Утреннее солнце, восходящее из низин, освещало здание тёплым красным светом и окружало его божественным ореолом.

Курсант выскочила из паромобиля, схватила рюкзак и устремилась к дому.

Подойдя ближе, она обнаружила, что, не считая нескольких разбитых окон, место, на удивление, хорошо уцелело от разрушительных действий войны. Даже массивные стальные конструкции подъёмного крана во внутреннем дворе по-прежнему непоколебимо возвышались над дамбой электростанции.

Однако время сделало своё дело. Конёк крыши прогнулся, как гамак, и потоки сажи окрасили кирпичные стены в сероватый цвет. На входной двери, к счастью, не было свидетельствующего о наличии заражённого чумой знака Х, но из трубы поднималась извилистая струйка дыма, а у стены стоял армейский велосипед.

Жил ли кто-то в доме? Кто? Солдаты? Или оставшиеся в живых жители города?

Орка размышляла, не решаясь войти в дом, в то же время понимая, что должна была это сделать. Она должна заполучить Огненный камень. Поэтому девочка приняла решение аккуратно обойти дом сзади.

Крапива и здесь заполонила сад, и прежде такой красивый мраморный фонтан был покрыт ядовито-зелёной слизью. В нём Орка и Вапор летом запускали самодельные маленькие колёсные пароходы.

Среди зарослей бурьяна проглядывал каркас знакомых солнечных часов, сломанные садовые стулья, а под ветряными колокольчиками… могильный холм? Заводного Суфлёра? Или Вапора…

Орка сглотнула.

Окно подвала раньше открывалось снаружи. Курсант по привычке прижала ладонь к поверхности стекла и осторожно толкнула. Щеколда легко поддалась, и окно открылось со знакомым скрипом.

Девочка прокралась внутрь.

В подвале стоял абсолютный мрак. Всё было покрыто толстым слоем пыли. К счастью, из окна просачивалось достаточно света, для того чтобы видеть на шаг впереди. У стен высились груды хлама, и на полу тут и там были разбросаны вещи. Приходилось идти очень осторожно, чтобы не наткнуться на что-либо и не вызвать шума.

Жизнь казалась Орке абсурдом. Когда-то ей пришлось покинуть Хромовый дворец из-за войны, а теперь она неслышно кралась в нём, как грабитель, надеясь, что тараканы не заползут ей за шиворот, крысы не покусают лодыжки, или что ещё хуже… кроклоки не полакомятся её внутренностями и кишками.

У лестницы, ведущей из подвала, Орка вздрогнула, услышав наверху голоса. Запустился парогенератор, и трубы начали постукивать под воздействием поднимающегося давления. Заскрипели половицы, и где-то открылась дверь. В доме действительно кто-то был.

Орка затаилась и с колотящимся сердцем прислушивалась к звукам. Ей хотелось убежать. Несмотря на страх, она медленно продолжала подниматься по лестнице. Она должна была добыть Огненный камень.

Знакомая антикварная мебель в зале была накрыта простынями, которые выцвели практически до полупрозрачности. По очертаниям можно было догадаться, что скрывалось под ними. Перед камином стояло кресло Заводного Суфлёра, фонограф и клавесин. Чуть поодаль, у окна, стоял рабочий стол профессора с различными приборами.

Кухня была завалена грязной посудой, и, по всей видимости, она явно активно использовалась. Дверь одного шкафчика оторвалась и была приставлена к стене.

Орка пробиралась по узкому коридору, который вёл из кухни в глубь дома и его сердце – в мастерскую. Она медленно толкнула дверь локтем и заглянула внутрь. Солнце светило из решётчатых окон узкими клиньями в темноту мастерской.

«Voilá и добро пожаловать в мир изобретений!» – мысленно услышала курсант восторженное восклицание Заводного Суфлёра.

Орка ощущала бешеное биение сердца, проходя по мастерской.

Знакомая система труб, вентилей и рычагов извивалась вдоль стен. Орка снова с восхищением рассматривала бронзовые котлы размером с драконьи яйца. Гигантские турбины и ряд тяжёлых цилиндров мерцали в темноте за телескопом и водолазным колоколом.

Все эти приборы и устройства были довольно крупными, но всё-таки намного меньше, чем она помнила. Возле них обнаружилось топливо, подходящее для паромобиля. Орка засунула канистру в рюкзак.

Курсант остановилась, чтобы рассмотреть разложенные на столе наброски. Похоже, кто-то использовал бывшую мастерскую Аэриса в качестве своего кабинета.

Орка зажгла масляную лампу и огляделась. Затем она с головой погрузилась в более тщательное изучение бумаг. Похоже, этот кто-то исследовал кроклоков или разрабатывал некоего рода… лекарство. Кем бы ни был этот учёный, он, казалось, зашёл в исследованиях уже достаточно далеко.

Курсант поспешно собрала несколько релевантных с точки зрения её исследования чертежей и, свернув их в тугой рулон, убрала в рюкзак. Они могут помочь ей в разработке лекарства от чумы.

Даже в сумраке комнаты Орка смогла разглядеть участок стены, к которому были прикручены датчики давления и расходомеры главных котлов.

Орка взяла большой гаечный ключ, висящий на настенном крючке, и по старой памяти вклинила его головку в небольшую щель под датчиками между двумя стеновыми камнями. Девочка попыталась раздвинуть камни, но они крепко застряли на одном месте.

В тот момент, когда Орка готова была уже сдаться, камень сдвинулся со своего места и c глухим стуком упал ей чуть ли не на ноги. Девочка прислушалась, испугавшись, что могла выдать этим звуком своё присутствие, но никто не отреагировал. Может, в доме никого и не было?

Никаких звуков не последовало, и курсант засунула руку в потайное отверстие, вытащив оттуда потемневшую металлическую коробочку.

Орка сдула пыль с коробки, осторожно открыла защёлки и приподняла крышку. Пусто! Волшебный предмет, Огненный камень, исчез! Всё было зря.

Разочарование заставило Орку ощутить, насколько же сильно она на самом деле была измотана.

На всякий случай она ещё раз заглянула в отверстие в стене, разглядела в глубине странный узелок, осторожно вытащила его и развернула испачканные фрагменты ткани.

Медведь и лев!

Маленькие заводные игрушки, сконструированные ею и Вапором, всё ещё были целы. Она провела пальцами по потускневшей металлической поверхности игрушек, и от волнения на глаза навернулись слёзы.

С грустной улыбкой Орка бережно завернула заводные игрушки обратно в ткань и осторожно положила их в свой рюкзак к чертежам. Кто-то забрал Огненный камень, но она нашла нечто по-настоящему бесценное.

И всё-таки поиски не были абсолютно напрасными, ведь она также получила в свои руки наброски, важные с точки зрения её исследования. Они могли помочь продвижению её работы и дать хотя бы малую возможность разработать когда-нибудь в будущем лекарство от чумы и без Огненного камня. Оставалось лишь выбраться живой из Свинцового города.

Орка была настолько взволнована, что не услышала тихих шагов, которые приближались по коридору к двери мастерской.

Курсант схватила с книжной полки знакомую деревянную коробочку и решила ещё немного посидеть с ней и масляной лампой на полу. Она листала старые пропахшие утеплителем для стен фотографии и вспоминала прошлое. В прохладной мастерской стало тепло и уютно. Хронометр отбивал час за часом, как биение сердца.

На одном из снимков была изображена она и Вапор в возрасте восьми лет, а также весело улыбающийся профессор Аэрис за их спинами, задолго до болезни. На фото Заводной Суфлёр поднял руку, как будто бы в знак прощания. Орка нашла в выражении своего лица нечто уже давно утерянное – светлый взгляд, полный счастья и надежды. Вапор выглядел на снимке доброжелательным и решительным, как и всегда.

Орка коснулась пальцами лица красивого мальчика.

Закалённая временем, потрескавшаяся фотография была словно дверью, пройдя через которую девочка смогла вернуться в прошлое. Там все они втроём вместе… Губы Орки скривились в печальной улыбке, и по щеке скатилась слеза.

Как вдруг совсем рядом раздался какой-то щелчок. Орка быстро оглянулась вокруг. В мастерской кто-то был.

Ощущался всё тот же гнилой и едкий запах. Не мог же здесь быть кроклок? Орка обвела взглядом неосвещённые места и испугалась до смерти, увидев босые ноги у парового котла.

Курсант чувствовала, как ужас пронзает всё её тело. Горячие волны душили горло и растекались по лицу. Кошмар стал реальностью. Кроклоки убили Вапора и профессора Аэриса, и сейчас она сама оказалась в ловушке с кроклоком. Она будет следующей.

Существо, согнувшись, медленно приближалось в свете дверного проёма. Оно выглядело омерзительно! Желтовато-бледное, словно окаменевшее от сильного жара лицо было испещрено глубокими шрамами. Глаза напоминали глаза крокодила, уставившегося на свою добычу, и этой добычей была Орка.

Каким-то ужасным образом монстр напоминал также и человеческого ребёнка. На нём была ночная рубашка, поверх которой была накинута шерстяная кофта. В руках он держал тряпичную куклу.

– Кро-кро-кро, – подал голос монстр.

Орка вскочила на ноги, как будто бы её ударило током. Ею овладела паника. Предстояла борьба за выживание.

Курсант схватила рюкзак и ещё раз взглянула в сторону парового котла. Кроклок исчез. Орка, спотыкаясь, пробиралась в панике через трубы мастерской по коридору в кухню и, пройдя через зал, вышла во внутренний двор.

Внутри дома раздавался грохот. Должно быть, в нём жило целое стадо кроклоков, которые проснулись от звуков и пошли вслед за ней.

Орка в панике бежала вдоль набережной. Было слышно, как распахнулось окно Хромового дворца, и вслед девочке посыпались те же самые французские ругательства, которые срывались с её губ в окутанной туманом лодке.

Неужели кроклоки знают французский? Разве они разговаривают? Или в доме помимо кроклоков были ещё солдаты Армии крови? Это же невозможно?

Наконец, запыхавшись, Орка добралась до паромобиля, дрожащими руками заправила топливо в бак и установила газ на полную мощность. Как только давление пара поднялось на достаточный уровень, она включила передачу и с силой толкнула рычаг вперёд.

Колёса царапали землю, поднимая в воздух камни, когда транспорт с рёвом сорвался с места, и Орка умчалась прочь.

Глава 19

Ночь у непреодолимой бронзовой стены

ОРКА НЕ ЗНАЛА, в какую сторону ей держать путь. Она просто хотела убраться от этого места подальше и беспорядочно поворачивала на перекрёстках.

Когда она достаточно отдалилась от Хромового дворца и её мысли несколько прояснились, цель снова стала очевидной. Нужно ехать прямиком к Бронзовой стене и перебраться через неё. Здесь она больше не останется ни на минуту.

Рессоры паромобиля ударялись о днище, когда он метался из стороны в сторону по котлованам от сражений и бомбардировок. Курсанту приходилось прикладывать немало усилий, для того чтобы держать транспортное средство под контролем.

Когда граница города начала приближаться, в зеркалах заднего и бокового вида снова что-то промелькнуло, совсем как и раньше, по пути в Хромовый дворец. Тумана уже не было, поэтому Орка обнаружила в качестве преследователя транспортное средство Армии крови. Вероятно, солдаты искали её!

Орка постаралась набрать ещё большую скорость, и паромобиль мчался уже с опасной для жизни быстротой по пустынным улицам Свинцового города. Попадая в многочисленные ямы и выбоины, транспортное средство настолько кренилось при движении, что Орка несколько раз чуть не выпала из него.

От окна поворачивающего на перекрёстке парогрузомобиля Армии крови прямо в глаза Орки ярко отразилось солнце, и свет ослепил её, как прожектор маяка. В то же время впереди откуда-то появился огромный медведь, который бродил по пустынному городу в поисках пропитания.

Орка вдавила в пол педаль тормоза и молниеносно вывернула руль до упора вправо, чтобы избежать столкновения с диким животным.

Паромобиль накренился на два колеса и объехал медведя в последний момент, но шины потеряли сцепление с дорогой, транспортное средство ударилось о край мостовой и подпрыгнуло в воздухе. Рёв двигателя эхом разнёсся по улице. Орка вылетела из машины, и паромобиль врезался в стену дома, превратившись в груду металла. Затем раздался мощный взрыв, паровой котёл взлетел на воздух, разбросав элементы машины в разные стороны.

Орка выбралась из зарослей декоративного кустарника. Куртка порвалась, а на плече был кровоточащий порез, из-за которого было практически невозможно двигать рукой. Орка прижала его рукавом рубашки. Рваная рана на ноге вынуждала хромать.

Оглядевшись, Орка сняла разбитый шлем и уронила его из онемевших от шока пальцев на землю среди других обломков.

Воронки от взрывов и звенящие под ногами гильзы свидетельствовали о том, что это место служило ареной ожесточённых боёв и, без сомнений, полем смерти. Сейчас общую картину дополняли обломки паромобиля, врезавшегося в стену разрушенной мясной лавки. Если бы куст не смягчил удар, Орка бы гарантированно погибла.

Курсант, прихрамывая, медленно брела вдоль стен к пограничной стене города, избегая открытых пространств. Рюкзак она несла на здоровом плече. Голова раскалывалась. Остановившись отдохнуть, Орка заметила что-то блестящее в лучах солнца и осторожно подошла поближе. Это была тоненькая растяжка, протянутая через дорогу.

Изучив обстановку подробнее, Орка определила, что растяжка является элементом обширной сети тонких проволок-ловушек. Они были настолько тонкими, что их невозможно было бы заметить в темноте. Как сплетённая пауком-гигантом паутина, оборвавшаяся нить которой незамедлительно явилась бы сигналом тревоги для караула Армии крови.

Орка медленно продолжила путь, хромая и избегая ловушек. Наконец впереди возвысилась массивная Бронзовая стена. Она была высотой как минимум с трёхэтажный дом и тянулась в обоих направлениях так долго, насколько хватало глаз.

Недалеко от возвышающейся на фоне неба смотровой башни показалось какое-то движение, поэтому Орка быстро проскользнула за угол, прижалась к стене заброшенного дома и осторожно выглянула оттуда. Солдат Армии крови всматривался в бинокль из башни в сторону Медного города.

Стена была высокой и гладкой. Просто так на неё не забраться, даже если бы все конечности были в рабочем состоянии. И для начала нужно добраться до её основания, что тоже непросто, так как по обе стороны от стены тянется ров шириной в пару улиц.

Орка в отчаянии прижалась к стене разрушенного дома. Она была подавлена, но всё же смогла взять себя в руки. Должен же быть способ пересечь стену! Не зря же она была научным курсантом!

С наступлением вечера курсант, скрываясь от стражи, решила поискать подходящий материал для того, чтобы перебраться через стену. Улицы были завалены разным хламом, обломками после бомбёжек, разбитыми оконными стёклами и сгоревшими паромобилями.

Орка отнесла в разрушенный дом разнообразные строительные материалы. Вскоре она собрала внушительную груду всего, что могло ей как-то пригодиться.

В доме также нашёлся моток верёвки. На самом деле она была разорвана на мелкие кусочки, но в связанном виде её хватило бы для того, чтобы забраться на гребень стены. Оставалось придумать, из чего сделать метательный крюк, напоминающий большой рыболовный.

Не обращая внимания на больное плечо, курсант согнула найденные куски железа в своеобразный крюк между дверью и дверной коробкой и прочно скрепила их между собой проволокой. Скоро у неё будет канат и многозубый метательный крюк, который можно забросить на гребень стены. Осталось лишь придумать способ, как поднять его туда…

Орка сидела посреди всего собранного ею хлама и размышляла.

Она сняла внутреннюю шину с колеса паромобиля и прикрепила её к одному из концов полутораметрового куска трубы. К другому концу она приспособила простой рычаг, удерживающий натянутую шину на месте. Поместив ноги в петлю внутренней шины и откинувшись назад, она не без труда смогла протянуть второй конец за рычаг. Простой гарпун был готов!

Затем нужно было дождаться, когда стемнеет.

От жажды пересохло во рту, а нога и плечо ныли. Орка устроилась передохнуть на разорванном матрасе. Состояние было уверенным и в то же время беспомощным, во многом запутанным. Пережитое стало слишком большим испытанием для неё. Слишком много паники. Слишком много страхов и смерти.

После долгого дня прохлада летней ночи наконец окутала Свинцовый город. Когда стихло стрекотание кузнечиков, казалось, по всему городу стал усиливаться звук: бесконечное кро-кро-кро.

Орка была напугана и старалась быть бдительной, но, несмотря на устрашающие звуки, усталость взяла власть, и девочка задремала. Через какое-то время она вскочила, испугавшись, что проспала подходящий для побега момент. К счастью, стоял ещё самый тёмный час ночи.

Пришло время отправляться.

Орка взяла рюкзак, перекинула моток верёвки на здоровое плечо и схватила в охапку гарпун. Она, пригнувшись, направилась к стене и почти перешла через открытое пространство, как вдруг на сторожевой вышке зажёгся прожектор. Яркий луч света осветил близлежащие кварталы, как маяк.

Курсант бросилась на землю и уткнулась в неё лицом. Если бы свет был направлен на неё, ей попросту было бы негде спрятаться на открытом пространстве. Однако через мгновение прожектор погас, и спасительная тьма снова окутала всё вокруг.

Орка продолжала идти, считая шаги. Каждый из них приближал её к Медному городу и безопасности.

У подножия стены она воткнула гарпун в землю, вставила метательный крюк в жёлоб, прицелилась и отпустила рычаг. Рогатка взлетела по жёлобу, подгоняемая растяжением внутренней шины, и, раскачиваясь, перелетела через гребень стены.

Бинго. Девочка довольно улыбнулась, схватила верёвку и спокойно потянула её, пока не почувствовала, как зацепились крюки рогатки. Она дёрнула ещё раз для уверенности, упёрлась ногами в стену и, держась за верёвку, проделала первые шаги по стене.

Потрясающе! Орка мысленно удовлетворённо воскликнула и начала карабкаться ввысь по стене.

В то же время раздался угрожающий лай ищейки. Орка вздрогнула и чуть не свалилась. Послышалось приглушённое шипение, и красная сигнальная ракета взмыла в воздух, осветив всё в округе. Полоса света прочертила в небе перевёрнутую букву J, когда ракета начала опускаться, прикрываемая собственной тенью, медленно покачиваясь.

Яркий, нереальный свет отбрасывал повсюду движущиеся в такт падению таинственные тени, придавая всему вокруг оттенок заколдованности. Это могло бы быть прекрасное зрелище, если бы не подвергало курсанта смертельной опасности.

Орка попыталась карабкаться ещё более проворно.

Раздались сигнальные выстрелы. Неужели её заметили? Орка взглянула вниз. Очевидно, да, так как из близлежащих домов выбежало с десяток солдат Армии крови.

Орка продолжала отчаянно карабкаться по стене. Может быть, она успеет… Она добралась уже до середины стены, когда из сторожевой башни блеснуло пламя выстрела. Сопровождаемая хлопком, пуля отскочила от стены и злобно просвистела мимо ушей Орки. Больная нога подвела девочку.

Курсант повисла на стене с кровоточащим плечом и вскричала от боли. Хватка ослабла, Орка свалилась с высоты и осталась лежать на земле. Всё закончилось.

– Arrêtez-vous![17]

Боевые псы рванулись к месту происшествия, озлобленно скаля зубы. Они рычали, стуча слюнявыми пастями. К счастью, атака была прервана резким рывком поводков и строгой командой. Собаки легли.

Стеклянные прорези для глаз в противогазах блестели в сумерках ночи. Солдаты казались зловещей стаей хищников, которым удалось схватить добычу.

Половина из них навела прицелы оружий на Орку, установив пальцы на спусковые крючки огнемётов, в то время как остальные схватили плачущую девочку, с силой заломив ей руки за спину. Руки туго связали в запястьях, а на голову натянули грубый мешок.

Глава 20

Вестник смерти

ДЫШАТЬ БЫЛО НЕЧЕМ. Пыльный и пахнущий землёй холщовый мешок царапал лицо. Воздух с трудом поступал через него, и Орка начала плохо себя чувствовать. На губах ощущался привкус солёного пота, капающего со лба. Она задыхалась и прислушивалась к окружающим звукам.

Послышался скрип петель, и её затолкали в какое-то транспортное средство, в которое забилось ещё много кого.

Дверь захлопнулась.

Скоростная поездка по ухабистым улицам ощущалась как путешествие на поезде, сошедшем с рельсов. Тем не менее казалось, что путь длился целую вечность. Орка тряслась от страха. Её везли на верную смерть?

Наконец машина остановилась.

Орку с силой вытянули за руки из машины и повели по длинной крутой лестнице наверх.

Так как потоки воздуха больше не ощущались, Орка поняла, что её привели в закрытое помещение, и, судя по цоканью ботинок, под их ногами сейчас был каменный пол. Проделав несколько зигзагов внутри здания, процессия наконец остановилась.

За спиной захлопнулась дверь.

Кто-то говорил по-французски льстивым, но приказным тоном. Приглушённый звук голоса давал понять, что на одном из говоривших был противогаз.

С головы Орки стянули мешок. Она жадно вдохнула кислород и испуганно оглянулась по сторонам. Лицо было мокрым от пота.

Помещение напоминало командный центр вражеского военного фронта. С потолка свисала масляная лампа, в остальном внутри было довольно темно.

Одну стену покрывал большой красно-чёрный флаг Священной франко-германской империи, на противоположной стене висела карта Свинцового города. На ней булавками были отмечены стоянки и маршруты патрулей. Натянутые между ними нити указывали, вероятно, расположение контрольных растяжек.

После нового приказа, прозвучавшего по-французски, Орке развязали руки. Она потёрла ноющие запястья, на которых остались красноватые полосы от тугих узлов.

В комнате находился странный мужчина, этакий щёголь в фетровой шляпе, в тени широких полей которой было скрыто его лицо. На нём была ярко-зелёная рубашка с воротником, фиолетовый галстук-бабочка и тёмно-лиловый бархатный жакет. На ногах были узкие брюки с орнаментом и длинные остроносые лакированные туфли.

Всё на изящном лице мужчины казалось слишком крупным: глаза, нос и рот. Его можно было назвать красивым, но, даже улыбаясь, он выглядел довольно жестоким. Как представитель королевской семьи в окружении придворных – солдат в противогазах.

Большие ярко-голубые глаза отражали интеллект и мышление. Харизму его пленительному взгляду добавляли веерообразные мимические морщинки, расходящиеся к уголкам глаз.

Денди сказал что-то на мелодичном невнятном французском, и переводчик перевёл его слова искажённым противогазом голосом:

– Меня зовут Тристан. Ну или просто Трис. Я руководитель шпионской сети Священной франко-германской империи. А как твоё имя?

Орка боялась мужчину уже на основании одной только его профессии.

– Меня зовут Орка. Я курсант из Медного города, – дрожащим голосом ответила Орка, слегка кивнув Тристану. – Я хочу вернуться обратно домой.

Трис смотрел на неё с дружелюбной улыбкой, одновременно театральным жестом снимая свой бархатный жакет. Он изящно смахнул с него несколько пылинок и аккуратно повесил на плечики.

Затем мужчина легко запрыгнул, как танцор балета, за изогнутый письменный стол и уселся на стул с высокой спинкой. По обе стороны от стола лежали большие бойцовые собаки с блестяще-чёрной шерстью.

Трис снова что-то спросил.

– Мастер шпионажа требует сообщить, в чём заключалась ваша миссия, – сказал переводчик и кивнул в сторону Триса, сидящего за столом.

– Моя миссия? – удивлённо повторила Орка и почувствовала, как по шее стекает струйка пота.

Трис усмехнулся.

– Ваша задача состояла в том, чтобы изучить численность и расположение наших войск? – сообщил переводчик слова Триса и продолжил: – Можете рассказывать всё, потому что уже попались.

Трис молча ждал, накручивая одной рукой свои длинные светлые кудри.

– Я отправилась на поиски Огненного камня в мастерскую моего бывшего наставника, – сказала Орка, отдышавшись и задумавшись на мгновение, что вообще ей стоило и что она осмелилась бы рассказать. – Я занимаюсь разработкой лекарства против чумы, и Огненный камень – единственный недостающий ингредиент. Источник энергии.

Переводчик и Трис перешёптывались. Орка нервно теребила пальцем дырку в штанах.

– Oh là là! – воскликнул Трис.

– Алхимия, – сказал переводчик, кивнув в сторону главы шпионской сети. – Расскажите ему, где находится эта мастерская.

– В Старом городе, – ответила Орка, выпрямившись, и быстро вытерла горошину пота, стекающую с носа.

– Укажите место на карте, – бесстрастным тоном приказал переводчик и протянул Орке чернильную ручку. Из-за противогаза солдат выглядел неживым.

– Я… – начала Орка, подойдя к карте поближе и неуверенно глядя на неё. Она чувствовала себя маленькой девочкой, которую отчитали на уроке географии перед всем классом за невыполненное домашнее задание. Затем она указала ручкой предполагаемое местонахождение Хромового дворца.

– Я, что? – потребовал переводчик. – По какому маршруту вы передвигались? Укажите маршрут.

Руководитель шпионской сети противника и переводчик выжидающе уставились на девочку. Сердце Орки неистово забилось. Карта кишела дорогами различных направлений, но она старалась изо всех сил и провела широкую дугу, соединяя точки из Медного города через море до Свинцового города, Хромового дворца и Бронзовой стены.

Трис недовольно надул губы и наклонился почесать лоб одной из собак. Собака тёрлась головой о изящную руку мужчины. Немного подумав, мастер шпионажа быстро и раздражённо сказал переводчику пару фраз на французском.

– Трис требует, чтобы вы говорили правду, – прохрипел голос переводчика из-за противогаза. – Маршрут, который вы представили, невозможен. Территория кишит нашими солдатами и кроклоками. Очевидно, что вы шпион, потому что лжёте нам. Если вы говорите правду, вы очень хорошо обученный шпион.

Мастер шпионажа поднял из-за стола рюкзак Орки и величественным жестом вывалил содержимое рюкзака на стол. Когда свиток с чертежами оказался перед глазами Триса, мужчины принялись долго и резко переговариваться между собой.

– Это твои чертежи, курсант Орка? – сообщил переводчик слова Триса.

Орка опустила голову и посмотрела на свои грязные шнурованные ботинки.

– Я не шпион, – твёрдо сказала она. – Я взяла чертежи с собой в мастерской Хромового дворца, так как думаю, что они могли бы помочь мне в моём исследовании. Я согласна, что не должна была поступать таким образом.

Переводчик донёс смысл её слов Трису, и тот кивком приказал курсанту продолжать.

– Как я уже говорила, я отправилась в эту поездку, чтобы получить Огненный камень, который остался в мастерской Заводного Суфлёра с началом войны. Но я не нашла его. Нашла только эти наброски и заводных животных, – отчаянно пыталась объясниться Орка.

От волнения её голос стал звонче, и она чувствовала, как затуманиваются её глаза. Неужели они действительно думают, что она шпион?

Орка схватила со стола механического медведя и подняла его перед своим лицом.

– Я сделала его, когда была маленькой. Полностью сама. Это мой… Я не… – Слова застревали в горле, и наружу вырвался предательский плач.

Мужчины перешёптывались между собой, и Оркой овладел страх смерти. Казалось, ничто уже не может ей помочь. Она вытерла заплаканные глаза.

– Заводные игрушки не доказывают твоей невиновности, – наконец спокойно заявил переводчик. Свет масляной лампы отражался в стёклах противогаза, и он продолжил, на этот раз со злобным шипением: – Утром тебя повесят, а твоё тело сожгут из огнемёта. – Его голос стал низким и ровным, и он добавил: – Ты будешь похоронена в безымянной могиле.

Эта информация подняла в Орке волну ужаса и страха. Она сбежала от одного мастера шпионажа, чтобы быть казнённой другим. Покачиваясь, девочка попятилась назад. Комната вокруг неё закружилась.

Даже сторожевые псы, лежащие на полу, насторожились, приподнялись на своих огромных лапах и настороженно опустили головы, когда плачущую девочку выводили из комнаты.

Её затащили в холодный подвал и провели по длинному бетонированному коридору. Из-за металлических дверей по обе стороны коридора раздавались крики пленников. Наконец её затолкали в омерзительно пахнущую камеру, звук запирания дверей которой эхом разнёсся по мрачной тюрьме.

Шаги удалились.

Курсант присела на металлические нары, висящие на торчащих из стены толстых цепях. Она осталась одна в тёмной холодной тюремной камере, в которой не было даже окна.

Орка разразилась громким плачем. Она оплакивала свою ужасную судьбу, тоскуя по всему, что у неё когда-либо было и чего ещё не успело появиться. Вдобавок она была ужасно голодна, но это уже не имело никакого значения.

С восходом солнца её повесят как шпиона.

Глава 21

Палач в противогазе

ПРОШЛО КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ, прежде чем Орка проснулась от того, что дверь открылась. Свет слепил заплаканные воспалённые глаза. Стоящий в дверном проёме солдат в противогазе, освещённый падающим из коридора светом, казался безликим силуэтом в театре теней.

Перепуганная Орка не успела ни о чём подумать, как ей приказали выйти из камеры. Она онемела от ужаса. Уже утро? Неужели это случится сейчас? Неужели она больше не увидит солнца? Орку поспешно вытолкнули в холод ночи.

Паромобиль ждал у дверей с открытым багажником. Орку затолкали в багажник и захлопнули крышку. Автомобиль начал движение.

Через какое-то время скорость стала меньше, затем последовала резкая остановка. Орка на мгновение прислушалась к потрескиванию остывающего мотора и стала ждать. Багажник открыли. Над ней возвышался тёмный силуэт солдата. Мужчина протянул ей свою руку и помог выбраться из багажника.

Они снова были у Бронзовой стены, но на этот раз сторожевых башен видно не было.

– У меня было так мало времени… Я должен был быть убедительным, – сказал солдат, как будто извиняясь за грубую хватку.

– Вы… – сказала Орка, узнав голос переводчика. – Я не понимаю…

Курсант удивилась, когда переводчик протянул ей её рюкзак, зажёг воспламенитель огнемёта и поднёс его к своему лицу в противогазе. Так как девочка почти никак на это не отреагировала, он снял противогаз.

– Здравствуй, Орка, – поприветствовал её знакомый голос.

Глаза Орки округлились от удивления.

– Вапор, – произнесла она имя своего дорогого товарища по учёбе, которого считала погибшим.

Потребовалось некоторое время для того, чтобы осознать, что перед ней действительно стоял живой Вапор. Неужели это правда…

– Вапор! – вскрикнула Орка, готовая запрыгнуть ему на шею.

– Неужели я так сильно изменился? – спросил Вапор прекрасным мягким голосом.

Не было никаких сомнений в том, что перед Оркой действительно стоял тот самый Вапор, который год назад отправился вернуть Заводного Суфлёра. Юноша выглядел уставшим, но, когда он улыбался, его глаза светились теплом и радостью воссоединения.

– Т-ты совсем не из-изменился, – заикаясь и моргая глазами, сказала Орка.

Её щёки раскраснелись, а живот сводило радостное волнение.

Нежные лучи счастья проникали в сердце, словно солнце, пронзающее своими лучами густую завесу тумана.

– Лорд-протектор Ступран утверждал, что ты и профессор… что вас нет в живых, – сказала Орка.

Вапор смотрел на Орку, и его глаза увлажнились.

– Аэрис действительно погиб. Это правда, – сказал он голосом, полным печали. – Мы похоронили его в саду Хромового дворца, под ветряными колокольчиками.

– Но… Кто мы? Я не понимаю… Почему ты остался здесь? Почему не вернулся? Я ждала тебя. Почему ты не сообщил мне ничего?

Она чувствовала, как внутри неё бушуют противоречивые чувства. Это было что-то среднее между замешательством, разочарованием и счастьем.

– Я стал отцом и защитником кроклоку Альбе, с которой профессор познакомился во время своей поездки. Я обещал и поклялся в этом Аэрису, – ответил юноша, вытирая взлохмаченные волосы испачканной в масле рукой. – Мы с ней вместе похоронили его.

Эта информация заставила глаза Орки снова расшириться.

– Кроклок? Но каким образом… Как такое вообще возможно?

– Заводной Суфлёр увидел, что Альба не такая, как все, – сказал Вапор, с тёплой улыбкой глядя на Орку. – Я нашёл Заводного Суфлёра уже практически при смерти в Хромовом дворце. Он был там с этой маленькой девочкой-кроклоком. Последним желанием Аэриса было, чтобы я изобрёл лекарство, которое подарило бы Альбе человеческий облик.

– Аэрис был удивительным человеком, – вздохнула Орка.

– Я начал своё собственное исследование в Хромовом дворце, и мы застряли в Свинцовом городе, когда Армия крови отвоевала его у солдат императорской армии. Для того чтобы выжить, мне пришлось начать службу курсантом в Армии крови, хоть это и было смертельно опасно. Я нашёл в Хромовом дворце униформу офицера и вжился в роль врага.

– Ты стал офицером в Армии крови? – повторила Орка, и холодные мурашки пробежали по её телу, когда она представила, какой опасности подвергал себя Вапор.

Она прислушивалась к темноте Свинцового города и смотрела на качающиеся тени. Там кто-то двигался?

– В городе мы оставаться не хотели, но и побег был невозможен. Мы с трудом пережили первую блокадную зиму, – рассказывал Вапор. – К счастью, Альба оказалась очень находчивой в поисках пропитания, – улыбнулся мальчик. – Она выжила даже в лагере для военнопленных, где от голода погибло огромное множество других кроклоков.

Орка слушала с любопытством и внимательно следила за выражением лица Вапора. Он не изменился внешне, но всё-таки выглядел несколько по-другому. Немного взрослее. Или, может быть, он просто похудел и его лицо вытянулось?

– По правде говоря, я бы погиб без Альбы, – добавил Вапор. – Мы живём в Хромовом дворце. Большая честь – работать в мастерской Аэриса.

– То есть это был ты, тот, кто кричал мне вслед ругательства! – с улыбкой заключила Орка.

– Да, я. Если бы я знал, что этим взломщиком была ты, – сказал Вапор, глядя Орке глубоко в глаза и подходя ближе. – Наверное, я, сам того не зная, что-то почувствовал и пробрался переводчиком на твой допрос, когда узнал, что шпион пойман.

– Прости, что я забрала твои чертежи. И эту девочку-кроклока я тоже видела, – наморщив лоб, сказала Орка. – Я до смерти перепугалась.

– Я научил её говорить. Она умеет произносить уже целые предложения. И я почти нашёл способ, как превратить её обратно в человека, – рассказал Вапор. – Альба – мутант. В её крови может таиться лекарство, усилив которое она и другие монстры могут превратиться в людей.

– Кто знает, может быть, именно из-за чумы Аэрис и Альба ощутили между собой связь, – размышляла Орка.

– И я нашёл причину появления чумы Фуриоза! – сказал Вапор и с воодушевлением продолжил: – Первоначальная задача состояла в том, чтобы создать могущественных солдат, но эксперимент не удался. Модифицированные солдаты оказались слабоумными, и в конечном итоге возникли кроклоки, охотящиеся на всё живое. И вместе с тем штамм чумы, который использовался для создания этих универсальных солдат, покинул пределы лаборатории.

– Из-за пропаганды мы не слышали ничего об этом там, в Медном городе, – вздохнула Орка.

– Да, это так! Например, то, что лорд-протектор Ступран намеренно позволил Фуриозе распространяться и уничтожать низшие классы общества, – мрачно сказал Вапор.

– И таким образом он получил предлог захватить власть у императрицы, – фыркнула Орка.

– План удался в том смысле, что Ступран оказался на престоле, но проиграл в том, что чума сбежала из-под его власти, – продолжил Вапор. – Там что-то есть, – сказал он и потащил Орку за собой.

Орка встала на цыпочки, заглянула через плечо мальчика и обомлела.

В паре кварталов от них появились мрачные фигуры. Они стояли у стены, немного расставив в стороны руки. Затем они нечётким строем направились в сторону мальчика и девочки. Существа передвигались странно подёргивающимся единым фронтом, как будто бы находясь в телепатической связи друг с другом.

– Кроклоки, – прошептал Вапор. – Ты должна уйти! – сказал он, торопливо протягивая Орке рюкзак. Затем он достал из паромобиля маленькую шкатулку.

Орка открыла её с бешено колотящимся от волнения сердцем.

– Огненный камень! Он был у тебя! – сияя глазами, воскликнула она, любуясь мистическим камнем и аккуратно поглаживая его пальцем. Он казался тёплым.

– Я скрывал его от Армии крови, – сказал Вапор, одновременно отодвигая в сторону кусок гофрированного железа, едва закрывающий отверстие в Бронзовой стене, через которое мог пройти человек. – Пролезай как можно скорее через эту дыру в безопасное место по другую сторону стены, – приказал Вапор, но Орка не шелохнулась. Она просто смотрела, не двигаясь, на мальчика.

Стая кроклоков была на расстоянии пары домов. Звук их плетущихся шагов раздавался уже и с противоположного направления. Оттуда приближалось ещё больше вытягивающих головы каннибалов.

– Пойдём со мной. Ты должен пойти со мной! Давай сбежим отсюда вместе, – умоляла Орка. – Нам так о многом нужно поговорить и есть что сказать друг другу.

Она хотела бы сказать, как сильно по нему скучала, а может, даже признаться в своей любви, но сейчас было не время. Были ли эти мысли высказаны вслух или нет, Вапор, казалось, прочитал их.

– Я отыскал тебя в постчумном мире. Однажды мы снова найдём друг друга, – поклялся Вапор, касаясь руки Орки. – Я не могу оставить свою исследовательскую работу здесь, в Свинцовом городе. Её исход может значить для Альбы новую жизнь в человеческом обличье. А может, и для других кроклоков тоже. Эта работа так же важна, как и твоё исследование.

Орка и Вапор взглянули на здания, вырисовывающиеся в темноте города. Отовсюду раздавалось зловещее «кро-кро-кро». Монстры выползали со всех сторон, из разбитых витрин кафе и изнутри рухнувших зданий.

Орка и Вапор нервно смотрели по сторонам и друг на друга. Ни один из них не хотел уходить, хоть они и были уже окружены со всех направлений. Время было на исходе.

– Теперь мы Заводные Суфлёры, – прошептала девочка, обняв Вапора, совсем как в своём повторяющемся сне, по-медвежьи.

Вапор засмеялся, тоже совсем как во сне, и Орка обняла его ещё крепче. Она чувствовала близость Вапора, связь между ними, его запах. Это был запах машинного масла, пара и тёплого моря. Когда Орка наконец отпустила юношу, она вытащила из своего рюкзака механического льва.

– Нет! – сорвавшимся голосом воскликнул Вапор, догадавшись, что хотела сделать девочка. – Они должны быть вместе! Они принадлежат друг другу, как говорил всегда Заводной Суфлёр. Лев и медведь навечно вместе. Каждый раз, как ты посмотришь на маленького механического льва, ты будешь знать, что я иду к тебе, моя дорогая Орка… мой медвежонок Орка.

И хоть кольцо окружения, состоящее из монстров-каннибалов, всё более угрожающе сжималось вокруг, Вапор нежно обхватил лицо Орки руками и поцеловал её.

Мальчик ощутил покалывание кожи, а по телу Орки пробежала тёплая дрожь. Слёзы катились по их щекам. Затем Вапору пришлось чуть ли не силой вытолкнуть Орку по другую сторону стены, туда, где она будет в безопасности.

Орка в последний раз взглянула на Вапора, прежде чем перегородка закрыла дыру в стене. В темноте она успела увидеть красивое лицо Вапора и его сияющие глаза.

– Не беспокойся, – прошептал Вапор. – Я найду тебя. Обещаю.

– Я буду ждать тебя, – в ответ прошептала девочка.

Сказав это, они разошлись в разные стороны и скрылись в темноте.

Примечания

1

Вуаля! (фр.)

2

Спаси себя сам! На страже! Вперёд! (фр.)

3

Sul ponticello – букв. «на подставке», играть на струнном инструменте рядом с подставкой для извлечения более сильного, блестящего звука.

4

От швед. krona – корона, hagen – пастбище.

5

Выпад вперёд! (фр.)

6

Выпад назад! (фр.)

7

Букв.: две палки (фр.) – профессор решил не унывать и вступить в палочный бой.

8

Ты слишком много болтаешь! (фр.)

9

Ну и дурочка! (фр.)

10

Во имя Бога (фр.).

11

А, чёрт (фр.).

12

В чём, чёрт возьми, проблема? (фр.)

13

Мне всё равно (фр.).

14

Кто здесь? (фр.)

15

Иди сюда! (фр.)

16

Капитан Хоркка, господин из Хельсинки (фр.). (Да-да, автор играет с читателем и проверяет на внимательность, точно ли мы прочли фамилию автора книги на обложке? – Примеч. ред.).

17

Стоять! (фр.)

Content

А.Р.С. Хоркка
Свинцовый город

Глава 1 Лавка чудес

Глава 2 Грандиозная авантюра профессора Аэриса

Глава 3 Рассветная встреча с заводными зомби

Глава 4 Пропавший профессор паровых технологий из Медного города

Глава 5 Поющая скрипка мастера шпионажа

Глава 6 Узник рухнувшего дирижабля

Глава 7 Запутанная история девочки-кроклока

Глава 8 Путь в Свинцовый город

Глава 9 Курсант в лапах военачальника

Глава 10 Летающие военные корабли

Глава 11 Город потерянных слёз

Глава 12 Взлёт медного ангела

Глава 13 Прочное наследие наставника

Глава 14 Цеппелины, сеющие разрушение

Глава 15 Мучительные мелодии смерти

Глава 16 Пленники невидимой силы

Глава 17 Побег из змеиного гнезда Армии крови

Глава 18 Возвращение в Лавку чудес

Глава 19 Ночь у непреодолимой бронзовой стены

Глава 20 Вестник смерти

Глава 21 Палач в противогазе

Примечания