Люси Скоур

Защити свою любовь

Посвящается всем сотрудникам служб оперативного реагирования, встающим на пути опасности.

Lucy Score

Protecting What’s Mine

* * *

Published by arrangement with Bookcase Literary Agency and Andrew Nurnberg Literary Agency

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2020. Protecting What’s Mine by Lucy Score

© Наумова И., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021

Глава 1

– Серьезно? Что там еще, шеф? Кошка на дереве?

Линк усмехнулся, глядя на новенькую, ссутулившуюся на пассажирском сиденье.

Скайлер, больше известная как Новичок, недавно получила диплом бакалавра в области пожарного дела в университете Пердью и, как и все новенькие, не могла усидеть на месте, когда речь заходила об обычной рутинной работе в пожарной части.

– Ты нарушаешь основополагающее правило, новобранец, – предупредил Линк. – Никогда даже мысленно не произноси слов «не спеша». Иначе мы все пожалеем об этом.

Выезжая на шоссе и оставляя за своей спиной Биневеленс, он взглянул на спидометр. Восьмицилиндровый двигатель штабной пожарной машины вишневого цвета благодарно заурчал, когда он прибавил газу.

– Просто я ожидала, что будет больше настоящей работы, – пожаловалась Скайлер. – Вместо этого мы едем в хозяйственный магазин за удлинителями.

– Случается, что наша работа не ограничивается всего четырьмя вызовами по тревоге и спасением на водах, – заметил Линк, отбивая ритм под доносящуюся из радиоприемника музыку. Он был благодарен за это. В начале своей карьеры он тоже считал, что живет ради того, чтобы тушить пожар в зданиях и вызволять людей, заблокированных в машинах во время аварии. Но со временем, набравшись опыта и немалой мудрости, начальник пожарной части Линкольн Рид научился ценить другую сторону работы пожарного. Тренировки и муниципальную систему обучения. Планы спасения при пожаре. Разъяснительную работу. Они были не менее важны, чем выезды по вызову.

Разумеется, бумажная работа была отстоем. Но она была не бесцельной. И он умел ценить это.

Стоял чудесный день, в машине можно было опустить стекла и надеть на глаза темные очки. Лето бодалось со вступающей в свои права осенью, отважно мешая следующему времени года громко заявить о себе.

– О дерьмо! Что за черт? – сказала Скайлер, показывая вперед – в сотне ярдов от них рассыпался сноп искр, отскочивших от бетонного ограждения. Вспыхнуло море красных сигнальных огней, когда машины резко затормозили, скользя по асфальту.

– Твою мать, – пробормотал Линк, замедляя ход и с силой выкручивая руль направо. – Держись.

Он нажал на переключатель, и в наставшую после аварии зловещую тишину ворвались прожектора и сирены. Съехав на обочину, Линк обогнул оранжевый знак, предупреждавший о строительных работах, и пролетел мимо удивленных водителей и пассажиров в остановившихся машинах.

Облако черного дыма поднялось перед сложившейся пополам грузовой фурой. Линк ощущал его запах. Запах сгоревшей резины, разлившихся химикатов и огня.

– Дела плохи, – сказала Скайлер, уже выскальзывая из-под ремня безопасности.

– Звони в пожарную часть и выключи сирены, – приказал Линк. Ударив по тормозам, он резко остановился и заглушил двигатель.

– У нас столкновение нескольких машин на 33-й миле автострады 422, – услышал Линк голос Скайлер, выпрыгивая из внедорожника. – На месте происшествия начальник пожарной службы Биневеленса.

Открыв торцевой люк, Линк вытащил пожарное снаряжение. Адреналин был его другом, отчего движения были быстрыми и уверенными. Через несколько секунд Линк был готов и, засовывая перчатки в карманы, направлялся туда, откуда доносились крики о помощи.

– Эй, друг! Чем помочь? – крикнул ему из окна кабины водитель фуры.

– Позови своих приятелей, водителей фур, чтобы они блокировали проезд с обеих сторон, – отозвался Линк. – Нужно, чтобы на другой стороне шоссе приземлился вертолет.

Парень в ответ отсалютовал ему.

– Возьми аптечку, – крикнул Линк Скайлер, когда та выскочила со стороны пассажирского места.

К нему подошла ошеломленная женщина слегка за пятьдесят, кровь из пореза на лбу капала на ее ярко-голубую безрукавку. Она выглядела так, будто только что вышла с занятия по йоге.

В этом была изюминка его работы. Постоянное напоминание о том, что жизнь может измениться за один миг. Людям не дано знать, когда их повседневная жизнь будет бесцеремонно приостановлена. Когда их планы и неотложные дела будут прерваны тем, что меняет все.

– Мадам, если вы способны идти, то я должен отвести вас на обочину, – сказал Линк, сжимая ее плечи. – Вы можете идти?

Она медленно кивнула.

– Я позабочусь о ней. – К ним, хромая, подошел мужчина в деловом костюме. Его рубашка была запачкана едой, которую он поглощал в тот момент, когда произошла авария.

– Уведите ее отсюда как можно дальше, если сможете пробраться сквозь дым. Заберите кого-нибудь еще, если сможете, – приказал Линк.

Он не стал дожидаться, пока они выполнят его приказание. Там было много других людей, выбирающихся из-под искореженного металла. Битое стекло хрустело под ногами, не собиравшимися сегодня ступать на место трагедии. Линк дошел до задней части грузовика, не переставая кричать, чтобы все очистили место происшествия, когда волна горячего воздуха ударила прямо в лицо.

Две машины – джип и седан перед ним – были разбиты и зажаты между фурой и отбойником посередине дороги. Моторный отсек джипа был объят пламенем.

– О боже! О боже! Он просто врезался в нас. – Девушка в джипе, которой, вероятно, было не больше двадцати, выкарабкалась через заднюю дверь, при этом она так сильно дрожала, что у нее стучали зубы.

– С вами еще кто-нибудь есть? – спросил Линк.

– Н-н-н-нет. Я не смогла остановиться. Все случилось так быстро. Я не собиралась врезаться в ту машину.

– Дорогая, мне нужно отвести вас на обочину, – сказал он.

– Я должна убедиться, что с ними все в порядке, – ответила девушка, дрожащим пальцем показывая на седан. – Оттуда н-н-никто не вышел.

Подбежала запыхавшаяся от волнения Скайлер.

– Уведи ее, – сказал Линк. – У нее шок. Начинай сортировать остальных. Держи их подальше от горячей зоны.

– Принято, – спокойно произнесла она. Ее тоже била дрожь, но это была физиологическая реакция совсем иного рода. Подготовка к выбросу адреналина. – Пойдемте со мной, мисс.

Линк обдумывал, как ему приблизиться к седану. Кабина грузовой фуры врезалась в ограждение, перекрыв доступ спереди. Полыхающий огонь не давал никакой возможности проникнуть туда сзади.

– Есть только один способ, – пробормотал Линк, срывая с себя баллон с воздухом и защитный шлем и натягивая перчатки. Он скользнул под брюхо низкого прицепа. Жидкость растекалась по асфальту, капли собирались в лужи и скользили по снаряжению. Линк полз по грязному месиву.

С каждой секундой становилось все жарче, и он остановился на миг, чтобы поправить капюшон.

Когда он выполз из-под колес, удары сердца гулко отдавались в ушах.

– Кто-нибудь, помогите!

Линк протиснулся в зазор между задней дверью седана и прицепом. Водитель был в сознании и паниковал, видя, как языки пламени из горящего джипа лижут багажник его машины.

Двое очевидцев, склонившись над бетонным ограждением, понапрасну дергали дверь со стороны водителя. Но зазор был слишком тесным.

– Черт бы меня побрал, – прошептал Линк. Никогда не бывало легких путей, если дело касалось жизни и смерти.

– Помогите нам! – Высокая темноволосая женщина свесилась с ограждения, полдюжины дорогих браслетов сверкнули на ее запястьях, когда она потянула за изогнутую дверную раму. Она напомнила ему Чудо-женщину[1]. Ей помогал мужчина совсем маленького роста, весивший, вероятно, не больше монеты в двадцать пять долларов. На нем был галстук с мультяшной желтой канарейкой Твити. Линк поставил бы пять баксов на то, что это была клипса.

– Ты в порядке, приятель? – спросил Линк водителя, просунув голову в открытое окно у заднего сиденья. Всего за несколько секунд до того, как все полетело к черту, мужик тоже наслаждался теплой погодой.

– Друг, у меня адски болит нога, и я застрял.

Это был крупный мужчина с пышными седыми усами, порозовевшими от льющейся из носа крови. Он уткнулся в подушку безопасности. Его волосы слиплись от пота.

– Мы вас сейчас вытащим отсюда, хорошо? Только держитесь, – пообещал Линк.

Раздался глухой хлопок, и из багажника полетели металлические обломки.

– Черт возьми! Что это было? – завопил кенар Твити. Чудо-женщина съежилась, но так и не перестала безуспешно тянуть дверь.

– Гидравлический взрыв в багажнике, – сказал Линк, протискиваясь через окно на заднее сиденье. Было жарко, как в аду.

– Мистер, не знаю, удачна ли эта идея, – проговорил водитель дрожащим голосом. – Я не могу выбраться отсюда и уверен, что мне будет гораздо хуже, если вы погибнете, пытаясь спасти меня. Мне семьдесят два года. У вас впереди гораздо более долгая жизнь, чем у меня.

Линк схватил мужчину за плечо. Порой жесткий физический контакт был самым быстрым способом успокоить человека.

– Все будет отлично. Просто делайте то, что я говорю, и вечерком мы вместе выпьем холодного пивка.

В машине стояла невыносимая жара, но Линк не обращал на нее внимания. Он вытянулся, чтобы помешать огню перекинуться на водительское сиденье. Пожарное снаряжение должно было защитить его и водителя, по крайней мере, на несколько ближайших минут.

– Каков ваш план действий, пожарный? – спросила Чудо-женщина, когда он стянул перчатки и засунул их в карманы.

– Мы не сможем вытащить его через дверь. Мне нужно, чтобы вы нашли огнетушители и кого-нибудь, кто сможет воспользоваться аварийным молотком и разбить стекло, – сказал Линк, вытаскивая из кармана инструмент. Действовать нужно быстро. Ветровое стекло было наихудшим из возможных вариантов эвакуации. Оно было ударопрочным. Потребовалось бы больше, чем чудо, для того, чтобы таким образом вытащить водителя.

Взяв аварийный молоток, Чудо-женщина посмотрела на водителя и закусила губу.

– Дорогая, вам лучше поторопиться. Здесь становится жарко, – сказал мужчина, пожимая ее руку.

Пожав в ответ его руку, Чудо-женщина оглянулась через плечо:

– Эй, вы! Мне нужен гребаный огнетушитель и герой, чтобы разбить стекло! Пойди-ка поищи, – сказала она, пихнув кенара Твити, а потом, повернувшись к водителю, одарила его безмятежной улыбкой. – Я никуда не спешу. То есть я останусь здесь до тех пор, пока мы что-нибудь не придумаем. Не забудьте обо мне, когда будете заказывать холодное пиво.

Засунув руку в другой карман, Линк достал резак и, дотянувшись до переднего сиденья, схватился за ремень безопасности.

– Я разрежу ремень на вас, пока мы готовим путь к спасению.

– Хорошо, – прохрипел водитель.

– Как вас зовут, сэр? – спросил Линк, цепляясь лезвием ножа за ремень.

– Нельсон, – ответил тот. – Нельсон. Моя жена. Я купил ей цветы, – проговорил он.

Сжав зубы, Линк крепче ухватился за ремень, когда увидел цветы. Ему в нос ударил запах роз, и он заметил букет на пассажирском сиденье. Бело-розовый букет.

– У нее сегодня день рождения, – произнес Нельсон слабым голосом.

– Возможно, они немного увянут к тому времени, когда вы будете дарить их, но вы их подарите, – пообещал Линк.

«Твою мать». Он держал нож под таким углом, что действовать им было почти невозможно. Вместо того чтобы быстро разрезать ремень, Линк пилил его нить за нитью. По телу градом катился пот, превращая снаряжение в чертову сауну.

– Я привела вам парней, – сказала Чудо-женщина, глаза которой слезились от дыма. Ее спутанные, потные волосы прилипли ко лбу. – У одного из них в машине был аварийный молоток.

Линк любил подготовленных очевидцев.

– Что нам делать? – С другой стороны ограждения появились двое мужчин. У каждого в руках было по инструменту.

– Забирайтесь на крышу, – приказал Линк. – Мы попробуем вытащить его через люк.

– Нет ли у кого одеяла? – крикнула Чудо-женщина, обращаясь к собравшейся толпе. – И где мои огнетушители? Все остальные должны отойти назад, черт бы вас побрал!

– Из вас получился бы замечательный командир во время чрезвычайной ситуации, – сказал ей Линк.

– Дорогой, у меня дома пятеро детей. Я могу разобраться с любой чрезвычайной ситуацией.

– Послушайте, у нас на все про все три минуты. Если мы не уложимся, вы должны будете убраться отсюда, – приказал Линк.

– Три минуты, – повторила она.

Откуда ни возьмись, появилось одеяло, и его накинули на голову Нельсона, чтобы защитить от осколков стекла.

Время остановилось. Линк не ощущал ничего, кроме нестерпимой жары и напряжения. Ремень безопасности наконец поддался, резак, соскользнув, оставил зарубку на его руке. Линк слышал предательский свист огнетушителей, шипение пламени, но все равно было чертовски жарко. Он продолжал гореть. Добрые самаритяне набросились на люк, и на его голову обрушился град стеклянных обломков.

– Слава богу, черт бы вас всех побрал, – прошептал Линк, запихивая резак обратно в карман и натягивая перчатки. Было слишком поздно. Линк уже почувствовал, что на правой руке вздулся волдырь. Но что это за пожарный, который не может похвастаться парочкой ожогов?

– Боже правый, шеф! – В открытом люке появилось красивое лицо Скайлер.

– Ты вовремя, Новичок, – крикнул Линк. – Нельсон, приятель, вы готовы выбраться отсюда к чертовой матери?

Жара была невыносимой. Ему казалось, что все его мышцы разжижаются. Машину заполнил черный дым, который вылетал через открытые окна.

– Но я отлично провожу время, – пошутил мужчина, кашляя и чихая.

Линк усмехнулся.

– Хорошо. На счет три, Чудо-женщина, мы с вами поднимем Нельсона наверх. Новобранец, ты с добрыми самаритянами вытянешь его и перенесешь за ограждение. А потом бегите со всех ног. Понятно?

– Понятно! – крикнули они так, словно годами тренировались вместе, а не были собравшейся по воле случая кучкой незнакомцев, пытавшихся спасти чью-то жизнь.

Заднее стекло за спиной Линка разбилось, его лизнули языки пламени.

– Давай! – крикнул он.

Все еще используя свое тело как щит, Линк, дотянувшись до Нельсона, оторвал его от сиденья. Водитель был тяжелым, угол наклона неудобным, тело перекручено. Линк услышал треск в правом плече и с облегчением принял боль как отвлечение от мучительной адской жары. Приподняв водителя, они вместе, с криком и хрипами, вытолкнули его.

Это было похоже на роды. На рождение ребенка. Заднее сиденье было в огне. Пламя пожирало обивку, обшивку крыши. Время истекло.

А потом Нельсон исчез в проеме люка. Линк произнес благодарственную молитву, когда мужчины исчезли и сквозь вспышки и треск огня до него донесся отчетливый звук аплодисментов.

– Выбирайтесь оттуда, шеф! – закричала Скайлер, опускаясь к нему.

Он протянул ей левую руку, заглатывая открытым ртом кислород, и позволил вытянуть себя на воздух, на солнечный свет, под голубое небо, заслоненное густым черным дымом.

– Подожди! – Протянув ноющую от боли руку, Линк схватил цветы. – Порядок. Вытащи меня отсюда, мать твою.

– Никогда не считала вас романтиком, – проговорила Скайлер сквозь стиснутые зубы, вытягивая двести пятьдесят фунтов его мышц и снаряжения через люк машины.

Они спустились на капот, а потом Скайлер перекинула Линка через ограждение, и они оба свалились на землю. За их спинами раздался громкий хлопок, это взорвалась одна из покрышек.

Руки. Казалось, будто дюжины рук подхватили его и поставили на ноги. Они были окружены ангелами. Окровавленными ангелами, покрытыми синяками. Все плакали и смеялись одновременно. Девушка в софтбольной форме. Женщина в юбке-карандаше с залитыми кровью коленями. Разносчик пиццы. Водитель грузовика в майке с изображением Джимми Баффета. Черные. Белые. Богатые. Бедные. Всем вместе им удалось не поддаться смерти.

У Линка ныло плечо, тряслись колени. Но он взял Скайлер за руку.

– Все уходим!

Раздались сирены. Целая опера сирен. Помощь была близко.

Все как один пришли в движение, проскальзывая среди остановившихся машин на противоположную обочину шоссе. Коса, в которую были заплетены волосы Скайлер, больше не была чистой и аккуратной. Тонкие черные волоски торчали во все стороны, а темная кожа была испачкана копотью и грязью. Скайлер улыбнулась.

– Неплохой рабочий денек, шеф, – сказала она.

К ним, хромая, подошел Нельсон, опирающийся руками на плечи двух игроков в гольф с аварийными молотками. Линк бросил взгляд через плечо, и в этот самый момент бензобак наконец взорвался, выбросив оранжевое пламя на тридцать футов вверх.

Зажатые в его руке цветы увяли и покоричневели. Но они выжили, точно так же, как и купивший их мужчина.

Нет. Совсем неплохой рабочий денек.

Глава 2

Стоя на обочине, Линк левой рукой зажимал рану на ноге мотоциклиста, пока фельдшер скорой помощи работал, чтобы укрепить позвоночник потерявшей сознание женщины.

Линк скорее ощущал, чем видел, как аварийная бригада оплела их своей сетью, просачиваясь сквозь хаотичное скопление народа, и начала тщательно наводить порядок. Пожарные расчеты, как обычно, взяли под контроль поток машин и перенаправили его. Полицейские команды начали скрупулезное расследование. Фельдшеры и санитары скорой помощи сортировали жертв дорожного происшествия и обрабатывали раны, договариваясь о транспортировке в ближайшие больницы. Мародеры, а их было не счесть, как правило, сразу же начинали караулить, готовясь подчистить все, что можно. Через минуту на помощь пришли новые силы.

Линк видел, как меняется атмосфера вокруг них. Одетые в форму мужчины и женщины принесли с собой чувство спокойствия, ощущение того, что все под контролем.

Но здесь, на узкой полоске запятнанной кровью упругой коричневой травы, все еще оставалось на грани жизни и смерти. В пятнадцати футах от разбитого мотоцикла была найдена девушка. Она не двигалась и была без сознания.

С Линка, так же как и тогда, когда он находился в машине, градом лил пот, несмотря на то что он содрал с себя куртку. Чтобы снова почувствовать себя человеком, придется раз шесть принять душ.

Плечо била дрожь. Правая рука бесполезно висела вдоль туловища, плоть до сих пор пульсировала от болезненного ожога. Но именно сейчас была необходима каждая лишняя рука, умеющая оказывать медицинскую помощь.

Вокруг них скапливались и рассеивались пожарные и полицейские команды, каждая из которых выполняла свою задачу. Контроль движения. Очистка места происшествия. Транспортировка пострадавших.

Опустив глаза, Линк посмотрел на бледное, обожженное лицо женщины. Он не знал ее. Если бы это произошло в Биневеленсе, он наверняка знал бы ее по имени. Может быть, даже знал бы, на какой улице она живет.

– Вертолет летит? – спросил он фельдшера. Бинт, которым Линк перевязал ногу жертвы, уже пропитался кровью. Женщина не продержалась бы в машине скорой помощи.

– В пути. Будет через пару минут.

– Она – самая тяжелая? – спросил он. Ему был виден лишь ограниченный участок кровавой бойни.

Санитар бросил на него быстрый взгляд.

– Я очень надеюсь на это.

Но, вероятно, были более тяжелые. Об этом говорили превратившиеся в скелеты останки минивэнов и седанов вокруг них.

С учетом дюжины искореженных остовов машин было бы чудом, если бы не понадобился коронер.

«Аварии случаются. Люди умирают».

Но Линка и их всех поддерживало то, что происходило каждый раз на месте происшествия.

Посреди засыпанного битым стеклом скрученного металла незнакомцы помогали незнакомцам. В самый несчастливый для кого-то день очевидцы происшествия становились героями. Они подтаскивали бутылки с водой и ловили домашних питомцев. Зажимали руками раны, предоставляли свои сотовые телефоны и подставляли плечо. Они крепко обнимали незнакомых им людей, шепотом убеждая их в том, что все будет хорошо.

Какая-то совсем юная девчушка в зеленом платье носовым платком осторожно очищала от крови лицо старика, пока фельдшер проверял его повреждения. Жена пострадавшего прижала руки к груди. По ее морщинистому лицу стекали молчаливые слезы.

Линк плевать хотел на то, что другие приклеивали к нему ярлык героя. Он был подготовлен. За его плечами были многие годы опыта. Он сам выбрал эту профессию. А вот женщина, вероятно, направлявшаяся на ланч с подругой, не была к этому готова. А водитель грузовика, поддерживающий хромающего подростка, и девушка-подросток, нашептывающая нечто шутливое мужчине на носилках? Они были настоящими героями.

– Вертолет приближается. – Санитар застегнул ножной ремень на носилках. – Давайте поднесем ее ближе к зоне посадки.

Линк схватился левой рукой за край спинальной доски и покачнулся, когда они выпрямились.

– Прости, парень, не знал, что тебя нужно было перевязать, – сказал санитар. – Эй! Кто-нибудь с двумя здоровыми руками!

– Ерунда, – сказал Линк. – Если не считать плеча.

– Черт, шеф. Ты должен был поехать за гребаным удлинителем. – Из-под обломков показался Броуди Лайторз, лысый, весь в татуировках капитан пожарной части Биневеленса и лучший друг Линка, и схватился за конец спинальной доски.

– Ни минуты покоя, – коротко бросил Линк. Он бежал рядом, по-прежнему зажимая рану на ноге женщины, а Броуди с санитаром быстро лавировали среди машин и пострадавших.

Вертолет приземлился точно на пунктирную линию полосы движения в западном направлении. Дверь грузового отсека была уже открыта, и оттуда выпрыгнула врач.

– Что тут у нас, джентльмены?

Слышимая даже сквозь гул винтов хрипотца в ее голосе заставила Линка забыть о боли в плече. Это случилось еще до того, как он увидел эти глаза. Прекрасные глаза бутылочно-зеленого цвета. И старый шрам под левым глазом, придававший занятную асимметрию ее и без того притягательному лицу.

Санитар излагал подробности – внутреннее кровотечение, возможные повреждения позвоночника, – а доктор тем временем сняла стетоскоп. Она была длинноногой и держалась уверенно. Темные волосы были зачесаны назад и стянуты в небрежный короткий хвостик. Уже выбившиеся, растрепанные волнистые пряди обрамляли лицо. Губы были накрашены ярко-красной помадой.

– Похоже, у вас тут настоящее месиво, – крикнула докторша Линку сквозь шум винтов. – Хорошо, что для меня здесь только один человек.

Он было открыл рот, но не нашел, что сказать.

– Настоящее чудо, доктор, – откликнулся в ответ Броуди. Он ткнул Линка локтем в бок. – Шеф, ты что, язык проглотил?

– Давайте посмотрим, сможем ли мы найти еще одного такого же, – сказала она. – Грузим ее.

Когда медбрат санитарной авиации и фельдшеры скорой помощи затолкали спинальную доску в вертолет, доктор снова скользнула взглядом в сторону Линка, холодно оценивая его. Его язык словно присох ко рту.

У него никогда не возникало проблем в общении с женщинами. Черт, в свой первый день в детском саду он бессовестно флиртовал с воспитательницей.

Когда медбрат в вертолете – крупный бородатый парень – начал ставить капельницу, взгляд доктора остановился на обездвиженной руке Линка.

– Тебя нужно осмотреть, Левша? – спросила она.

Наконец-то он смог пошевелить языком.

– Ты сама осмотришь, док Дрими[2]? – прохрипел он.

Секунду она молчала, вскинув бровь.

– Давненько я этого не слышала, – сказала она. – Отличная попытка, но я не играю в доктора.

Сделав ударение на слове «играю» и подмигнув, она забралась обратно на борт.

– Давайте поднимем «птичку» в воздух!

Когда рев двигателя усилился, они отошли подальше от винтов. Линк задержался на секунду, глядя, как вертолет отрывается от земли, а потом летит по направлению к больнице. Унося с собой зеленоглазую докторшу.

– Явный прогресс по сравнению с доком Сингхом, – решил Броуди. Врач, обычно прибывающий на место происшествия, был коренастым толстяком и всегда нарывался на споры по поводу северо-восточных спортивных клубов.

– Да, – согласился Линк. – «Явный прогресс».

– У тебя в глазах прыгают сердечки, – усмехнулся Броуди.

– Думаю, что я влюбился.

Глава 3

Доктор Маккензи О’Нил склонилась над пациенткой, «птичка» достаточно быстро взлетела, так что у нее защекотало внизу живота. Санитарной авиации сопутствовали свои специфические проблемы, и Мак успешно решала их. Обычно общение с пациентами по пути к больнице было невозможно, даже если они находились в сознании.

Это была игра в «угадайку» с высокими ставками. Балансирование на натянутой проволоке и необходимость быть готовой к тому, что все полетит к черту.

Лежавшей без сознания девушке было слегка за двадцать, она была в отличной физической форме и представляла собой загадку, которую нужно было решить ради ее спасения.

Мак продолжила быстро и тщательно осматривать ее, в то время как Бубба, медбрат санитарной авиации, разрезал снизу куртку и майку. Бубба был всего на дюйм ниже и на несколько фунтов легче предельных показателей, позволявших заниматься медициной в тесной каюте вертолета EC145. Но он был проворным.

– Живот у пациентки твердый, как камень. Значительный ожог на груди, – докладывала Мак, нажимая на каждый квадрат.

– Кровотечение, док? – прочирикала со своего места за пультом управления Салли, не снимая наушников. Возница Салли, или ВС, как ее называли в летной команде Медицинского центра Кеплера, была лучшим из чертовых пилотов, с которыми Мак посчастливилось летать. Мягкие приземления, молниеносные рефлексы, хладнокровное поведение в напряженной ситуации. Кроме того, Салли была очень маленькой и сидела на подушке, чтобы было легче дотянуться до пульта управления.

– Похоже, что так, – подтвердила Мак в микрофон гарнитуры.

Она услышала, как Салли по радио передает информацию в больницу.

– Буббс, что с давлением? – спросила Мак.

В физическом плане Бубба был полной противоположностью крохотному пилоту. Он был темнокожим, тогда как ее лицо было усыпано веснушками, и казался здоровенным рядом с ее хрупкой фигуркой. Мак находила эти различия забавными. Бубба все еще был похож на студента-футболиста, которым был, когда учился в колледже на медбрата. Он покачал головой.

– Стремительно падает.

– Давай добавим жидкости, посмотрим, сможем ли мы стабилизировать давление. – Мак просчитывала возможности. До больницы оставалось лететь десять минут. Сейчас ее единственной задачей было довезти туда девушку живой.

Она еще раз прослушала ее грудь, глядя на монитор рядом с собой.

– Тахикардия. Ослабление дыхательных шумов с левой стороны.

– У нее гипоксия, – сказал Бубба, считывая показания оксиметра. – Интубируем?

Мак чувствовала, что пациентка ускользает.

– Да. Давай, – сказала Мак.

Они двигались быстро и слаженно. Для нее это было всего лишь третье дежурство и пятый вызов на новой должности и на новом месте. Но команда ей нравилась, и она относилась к ним с уважением. Буббу не смущало то, что он выполняет приказы женщины, которая не боится их отдавать. А ВС была счастлива работать у них шофером.

Когда они заходили на посадку, безжалостный разгром на шоссе под ними завораживал. Мак начинала свою медицинскую карьеру, летая над полем боя и спасая раненых солдат. Ей пришлось передвигаться на вертолете под огнем и даже выжить во время двух аварийных приземлений. Но видеть кровавую бойню на родной земле казалось до странности неуместным.

Судя по всему, водитель фуры не увидел знаков, предупреждавших о строительных работах, и не был готов затормозить, поэтому врезался сразу в несколько автомобилей, что вызвало катастрофическую цепную реакцию.

Люди на земле не были выброшены в горячую точку. Пристегнутые ремнями безопасности, они не имели военной подготовки. Это были папаши футболистов, спешившие по делам, деловые женщины на обеденном перерыве, подростки, играющие в хоккей. Либо, как лежавшая перед ней девушка, просто молодые женщины, наслаждавшиеся в чудесный летний день ездой на мотоцикле.

– Расчетное время прибытия, ВС? – окликнула она.

– Девять минут, – раздался ответ.

– Ты никогда не интубировал в пути, Буббс? – спросила Мак.

– Ни разу. Будьте ко мне снисходительны, – ответил он.

– Она погибает, – заметила она. – Оставайся с нами, детка.

Они работали быстро, разговаривая только по необходимости. Пот скопился у нее на бровях, а спина жалобно роптала от согнутой позы. Адреналин напевал обычную мелодию в жилах. Это было пение сирен. То, которому Мак была намерена начать сопротивляться… в конечном счете.

Кардиомонитор показывал ровную линию.

– Черт, – сказала Мак и угрюмо подключила разрядные электроды, тогда как Бубба начал делать искусственное дыхание.

Жизнь и смерть. Мак привыкла ежедневно проходить по этой тонкой линии. Видеть бедствия, которые мало кому из живущих на земле приходилось видеть воочию. Поисковики, врачи санитарной авиации, как и другие сотрудники служб оперативного реагирования, были людьми особого сорта. Они выискивали кризисные ситуации, сами мастерили инструменты. Они знали, как противостоять смерти, крови и травмам. Знали, как победить хаос, заставить мозг думать о чем-то другом, кроме ужаса, который испытывали, видя, как ускользают молодые жизни.

Ее рука дрогнула, когда она крепче сжала электроды.

– Отойди.

Бубба плавно отодвинулся.

Ее все еще удивляло, как мужчина с его сложением может так грациозно двигаться в ограниченном пространстве. Работать в тесноте было нелегко, но это упрощало ситуацию. Все, что ей было необходимо, находилось под рукой.

Мак наложила электроды, суеверно попросив Бога о помощи, и сотрясла к чертовой матери юное сердце, жизнь которого зависела от нее.

– Появился пульс, – завопил Бубба.

«Спасибо тебе, Господи».

– Давай интубировать, – сказала Мак. Смахнув рукой пот с бровей, она упрекнула тот самый пот, когда выпрямилась и стукнулась лбом – той частью, что была не прикрыта шлемом, – о металлическую полку над носилками.

– Ни хрена себе, – пробормотала она.

Удар неожиданно пресек дрожь в руках, и Мак точно протолкнула трахейную трубку в дыхательные пути пациентки.

– Отличная работа, Мак, – сказал Бубба в микрофон, когда жизненные показатели их пациентки стабилизировались.

Они закончили обрабатывать одну из ран на ноге, когда на горизонте замаячила больница, стеклянные стены которой сверкали под лучами солнца. Парковки были усеяны сотнями машин. Люди, как муравьи, сновали туда-сюда.

У Мак снова все опустилось внутри, когда вертолет начал садиться на посадочную площадку на крыше. Пациентка была в порядке. Мак выполнила свою работу.

Команда травматологов в белых, развевающихся на поднятом винтами ветру халатах ждала прямо в дверях.

– Молодец, – сказал Бубба, подняв сжатый кулак.

Мак ответила ему тем же.

– То же самое могу сказать о тебе, чувак. Действительно, отличная работа.

Лыжи вертолета почти одновременно коснулись земли, приземляясь мягко и плавно.

– Милые, мы дома, – пропела ВС.

Бубба разблокировал дверь, и Мак выпрыгнула наружу, низко пригнувшись. Она помогла команде, встречавшей их на крыше, выгрузить носилки и сообщила им подробности.

– Пациентка с политравмой, женщина чуть за двадцать, мотоциклистка, врезавшаяся в машину. В состоянии шока. Интубирована, – Мак выпалила эту информацию бригаде травматологов на одном дыхании. – Мы потеряли ее и вернули к жизни. За один проход.

– Мы забираем ее отсюда, док, – кивнув, крикнул хирург-травматолог. Он взялся за поручень каталки, и вся бригада покатила безымянную девушку внутрь.

– Еще один день, еще одно очко для кармы, – сказала ВС, присоединяясь к ним на крыше.

– Думаешь, она выкарабкается? – спросил Бубба.

– Она молода и в остальном здорова. У нее неплохие шансы, – предположила Мак. Она потянулась, подняв руки над головой.

– Это ее кровь? – спросила ВС, кивая на кровавый след на лбу Мак.

– Опять стукнулась башкой о полку.

– Это уже во второй раз, – сказала Салли, хрустя жвачкой. – Третий раз, и мы купим тебе один из тех огромных шлемов в виде пузыря.

Бубба догнал их на краю посадочной площадки и похлопал по шраму, пересекающему его бровь.

– По крайней мере, не пришлось вас штопать в пути, – весело проговорил он.

Салли взглянула на часы.

– Похоже, мы сворачиваемся, ребята. Никто не хочет поесть?

Первой инстинктивной реакцией Мак было желание отказаться наотрез. Она очень устала, руки снова начали дрожать. Сжав в кулаки, она засунула их в карманы летного костюма. Она здесь ради того, чтобы сменить обстановку, дать себе передышку, пока не продумает свои следующие шаги. Подружиться со своей командой полезно, напомнила она себе. Даже нормально. Она вынуждала себя принять нормальную жизнь.

– Да, конечно. Дай мне сначала принять душ.

– И наклеить лейкопластырь, – усмехнулась ВС, хлопая себя по безукоризненному лбу.

– Я пас. Обещал женушке, что сегодня вечером схожу вместе с детьми за продуктами, чтобы дать ей побыть часок в тишине, – сказал Бубба, отдавая им честь. – Вы замечательно поработали, Мак.

– Ты тоже, Буббс.

– Встречаемся через полчаса внизу? Мне нужно кое-что проверить после полета, – сказала ВС, кивнув подбородком в сторону вертолета.

Это было еще одно качество, которое Мак ценила в пилоте. Ей приходилось летать с пилотами, которые были сосредоточены лишь на предполетном контроле и после приземления уходили прочь от «птички», не оглядываясь. Возница Салли относилась к своей работе серьезно от начала и до конца.

Мак направилась в здание и спустилась на три этажа ниже, в раздевалку, где позволила себе удовольствие простоять пять минут под обжигающим, горячим душем. Ее мышцы расслабились, когда она смыла с себя слой засохшего пота. Как следует отмывшись, она переключила кран на холодную воду и отсчитала от шестидесяти до единицы, давая возможность ледяной воде оживить мозг.

Мак хотелось выпить большую чашку зеленого чая и съесть сэндвич с горой мясного ассорти. Ей хотелось бы чуть лучше узнать ВС, а потом отправиться домой. Может быть, распаковать еще одну коробку, ознакомиться с еще одним исследованием, наверстывая упущенное, или почитать газету. Пораньше лечь спать. Пораньше встать. Размяться. Позавтракать.

А затем направиться на прием в маленьком городке, где она практиковала как семейный врач – помоги ей, Боже! – и где должна была провести следующие полгода своей жизни.

Выйдя из душа, Мак вытерлась полотенцем. Рассматривая в зеркало порез на лбу, она закатила глаза.

– Ведь ты сама захотела нормальной жизни, – пробормотала она, глядя на свое отражение.

Промахнув расческой по волосам, она распушила их феном и облачилась в гражданскую одежду. Часы на стене подсказали, что у нее осталось еще пятнадцать минут.

В первый раз ее мысли вернулись к пожарному, стоявшему рядом с носилками.

Ее мозг всегда странным образом, как во сне, фильтровал сигналы и реакции. Вместо того чтобы перебрать в уме свои действия во время полета, она думала о голубоглазом пожарном с травмированным плечом. Он был больше похож на спасателя на водах. Загорелый, белокурый, с легкой очаровательной улыбкой.

В раздевалку забрели две медсестры в хирургической форме и кивнули ей. Та, что была с шапкой коротких серебристо-русых волос, открыла шкафчик и с благодарным вздохом сбросила туда сабо.

– Ненавижу двенадцатичасовые смены.

– Не так уж плохо, когда приступаешь к работе с Шефом-Симпатягой. – Другая медсестра, хрупкая и измученная, шлепнулась на скамейку. Ее длинные темные волосы были стянуты сзади в изящный хвост. – Слышала, что он сделал на месте происшествия?

– Так, в общих чертах, от Хавьера. Что-то насчет того, что он забрался в горящую машину, как сексуальный супергерой.

– Он прикрыл водителя от огня своим прекрасным телом, когда разрезал его ремень безопасности. Вывихнул плечо, обжег руку, но не отступил. Заставил каких-то добрых самаритян вытащить чувака через люк. Потом, когда новая сотрудница спасла его задницу, он замешкался, чтобы взять цветы с переднего сиденья, которые тот мужик купил жене на день рождения.

– Одержимый.

– Да, одержимый, а подвывих плеча и ожоги третьей степени на руке, которая, как я слышала, способна довести до серии оргазмов за невероятно короткий промежуток времени!

– Это тот высокий, роскошный светловолосый парень? Немного кокетливый? – спросила Мак.

Первая медсестра, натягивая старые спортивные шорты, подняла глаза.

– Да. Линкольн Рид. Шеф пожарной части в Биневеленсе. Он был первым на месте происшествия. Вы встречались с ним? – спросила она, разглядывая купальник, который Мак засовывала в сумку.

– Мельком.

– Он сейчас внизу, в отделении неотложной помощи. Найдите, если хотите получить подтверждение и увидеть его с двумя действующими руками, – сказала вторая медсестра, сверкнув глазами.

Мак обдумывала ее слова.

– Возможно, я так и сделаю.

– Кстати, меня зовут Нелли.

– Мак. Доктор О’Нил, – сказала она.

– Новый врач санитарной авиации. Рада познакомиться с вами. Вы сегодня прекрасно поработали. Ваша девушка сейчас на операции. Позвоночник не поврежден. Меня зовут Шэрон.

– О… спасибо за добрую весть. – Попрощавшись, она направилась в коридор.

У нее не было привычки узнавать о результатах. О том, что случалось потом. Справились врачи или нет. Ее работа, как поисковика, заключалась в том, чтобы доставить пациента туда, где у него будет больше возможностей выжить. Конец истории. Она не знала, что будет дальше. Она свыклась с этим.

«Иногда лучше не знать».

У нее перед глазами промелькнула череда лиц. Тех, кого она потеряла.

Мимо, обмениваясь шутками, пробрели два санитара. Мак отогнала от себя воспоминания. Не стоит оглядываться назад.

Повинуясь инстинкту, она повернула в сторону от парковки и вместо этого направилась в отделение неотложной помощи. Там было относительно спокойно. Большая часть пострадавших в аварии были доставлены в окружную больницу. Она была небольшой, но находилась ближе. Если Линк находился здесь, значит, он не захотел добавлять хлопот перегруженному отделению неотложной помощи. Очко в его пользу.

Ей не пришлось долго искать кокетливого пожарного. У травматологического отделения собралась группка восхищенного медицинского персонала женского пола.

Широкоплечий Шеф-Симпатяга с легкой усмешкой на лице занимал большую часть пространства между виниловыми шторками. Его левая рука была перевязана, правая висела на перевязи, от которой, как она поняла, он жаждал избавиться. Он был под капельницей, вероятнее всего, из-за обезвоживания в результате борьбы с огнем.

Мак подумала о цветах, гадая, правда ли это. Если так, то это было романтично и безответственно.

Доктор Линг, как было написано на бейджике хмурой женщины, оторвала взгляд от ноутбука.

– Если вы не член семьи, вам придется подождать в приемном покое, – сказала она, не поднимая глаз.

– Дрими – член семьи. Она – моя будущая жена, – сказал Линк.

Мак засмеялась, притворившись, что не замечает испепеляющих взглядов, которые медсестры бросали в ее сторону. Показывая свой больничный бейджик, она отметила выражение досады, промелькнувшее по лицу доктора Линг. Мак знавала таких врачей, как Линг. Они были местными и склонными к агрессии. Но обычно очень-очень сведущими в медицине.

– Мы – старые друзья, – сказала Мак. – Рада снова видеть тебя, Левша. Как твое крыло?

– Как новенькое, благодаря здешнему доктору.

– В этом нет даже доли правды, – сухо сообщила доктор Линг, а потом неохотно, как показалось Мак, добавила: – Частичный подвывих. Сейчас он вправлен и требует покоя. Шефу строго наказано не перенапрягать травмированное плечо.

– Как там наша пациентка? – спросил Линк, свешивая ноги с края кровати и показывая на иглу капельницы в своей руке. После кивка доктора Линг одна из медсестер взялась за дело и удалила ее. Мак была слегка разочарована, когда женщина не поцеловала лейкопластырь, который она аккуратно наклеила на крохотное отверстие от иглы.

– Точно не знаю, – сказала Мак, засовывая руку в карман шортов. – Мы привезли ее сюда в целости и сохранности. Она сейчас на операции. Позвоночник цел, но это все, что мне известно.

– Я могу узнать это для вас, шеф, – сказала одна из молоденьких медсестер, стопроцентная американка со светлыми кудряшками, у нее были красивые голубые глаза и ресницы, которые хлопали со скоростью мили в минуту.

– Я был бы очень благодарен, Ларлин.

О, она где угодно распознала бы это напористое обаяние, подумала Мак, когда Ларлин со всех ног бросилась к столу. И не так давно без проблем насладилась бы парой раундов, проведенных в постели с таким напористым обаянием. Но Мак начинала новую жизнь.

Новую, одинокую, скучную жизнь.

Очень жаль, что в этих глазах было то, что ей нравилось, то, что она узнавала. Легкое, невинное очарование. Изнеможение, которое он продолжал подавлять в себе.

Он встал, и даже неукротимая доктор Линг отступила на шаг, чтобы ему было удобнее.

Он оказался выше, чем думала Мак. А также чуть крупнее. Но не дряблый. Разве что морщинки вокруг глаз.

Его фигура напомнила ей соседа, которого она на рассвете случайно увидела через забор на заднем дворе, он подвергал себя изнурительной тренировке, а палевый лабрадор радостно имитировал его движения.

«Неплохой способ, чтобы проснуться».

– Не хотите ли отвезти раненого домой, док? – спросил Линк.

Мак почувствовала, как замерло сердце у полдюжины женщин.

– Прости, Левша. У меня другие планы.

Как по сигналу, ВС просунула голову за шторки и показала на свой пейджер.

– Эй, док, у меня еще один вызов. Пилот следующей смены запаздывает. В другой раз?

Мак махнула ей рукой.

– Счастливого полета, ВС. До следующего дежурства.

На лице Линка расплылась широкая улыбка.

– Похоже, у тебя в конце концов найдется время отвезти меня домой.

Глава 4

Линку понравилось смятение, которое он прочел на ее лице. Только что из душа – ее волосы пахли лавандой и медом – Дрими была так же привлекательна в шортах и поношенной майке Национальной гвардии, как и в летном комбинезоне.

– Где ты живешь? – спросила она, задумчиво покусывая теперь уже не накрашенную губу.

– В маленьком городке под названием Биневеленс. Уверен, что тебе это по пути, куда бы ты ни направлялась, – сказал Линк, призвав на помощь все свое обаяние. Его реакцию на нее на месте аварии, когда он потерял дар речи, словно получив удар под дых, можно было списать на то, что его отвлекало плечо. Теперь, будучи перевязанным, как чертова индейка, и с восстановленным водным балансом, он вполне мог сосредоточиться на этих настороженных зеленых глазах.

– Дорогая, мне плевать, даже если он живет в Южной Дакоте. – Дипломированная медсестра Дженис была на двадцать лет старше него и ростом едва ли не пять футов. Но она отреагировала на его бесстыжий флирт с таким мастерством, которым он надеялся когда-нибудь овладеть. – Вы отвезете нашего мальчика домой, а позже поблагодарите нас.

Это прозвучало как приказ. Дженис была его любимицей.

В глубине спортивной сумки Линка зазвонил сотовый телефон. Линк непроизвольно потянулся за ним правой рукой.

Дрими – он раздумывал, что, если его занимательные фантазии о ней, которые он состряпал, пока доктор Линг безжалостно вправляла его проклятую плечевую кость обратно в сустав, разрушатся, когда он узнает ее настоящее имя, – закатила глаза.

Отобрав у него сумку, Дрими выудила телефон.

– В чем дело, Лайторз? – сказал он.

– Проверка. У тебя по-прежнему две руки? – спросил его друг.

– Я – как новенький. На самом деле, если ты еще на месте аварии, я, возможно, смогу заехать и помочь с расчисткой, – предложил он.

– Нет! – хором заявили доктор Линг и Дрими.

Броуди засмеялся.

– Похоже, ты обзавелся няньками. У нас все под контролем. Кстати, мы имеем дело с управлением автомобилем под воздействием алкоголя. Водитель грузовика, прежде чем сесть за руль, выпил в забегаловке пять двойных порций. Он сбежал после аварии, но дорожный патруль нашел его. Один погибший. Семнадцать раненых. Шестеро серьезно.

Линк тихо выругался.

Один – уже слишком много. Бесполезная смерть по эгоистичной, дерьмовой причине.

– Один – это меньше, чем я ожидал, – сказал Броуди.

– Я тоже. Тем не менее.

– Да. Тем не менее. В любом случае я послал Новичка, чтобы забрать Саншайн[3] домой. Хочешь, я попрошу ее заехать в больницу? Тебя подбросить?

Линк посмотрел на Дрими, которая засовывала в его спортивную сумку инструкции медиков, которые он был намерен совершенно проигнорировать.

– Нет. Я все уладил. Спасибо, что позаботился о моей девочке, – сказал он.

– Твоя девочка к этому моменту, вероятно, сожрала твои шторы и написала в тостер, – предположил Броуди.

Это было похоже на правду.

– Да, спасибо. Увидимся завтра на службе.

– Только легкие нагрузки, – выкрикнула доктор Линг.

– Попался, – хихикнул Броуди. – Побереги свои силы на сорок тонн бумажной работы.

Они отключились, Дрими взяла телефон Линка и запихнула его в сумку.

– Пойдем, Левша.

– Ты хочешь спросить насчет моей девочки, не так ли?

– Нет, – сказала она, вешая сумку на плечо. – Ты готов?

– Доктор Линг! – Он протянул левую руку для рукопожатия. – Дамы! Благодарю за великолепный медицинский уход. Все на пять звезд.

– Рада помочь, – сухо ответила доктор.

Выйдя вслед за доктором из зашторенной кабинки, он попал в суматошную атмосферу отделения неотложной помощи. Откуда-то доносился жалобный плач ребенка, судя по голосу, маленького. Парень на соседней кровати, придерживая на лбу пропитанное кровью полотенце, сидел, печально уставившись на свои ботинки. Медперсонал – во всяком случае, тот, что относился к женскому полу, – довольно надолго прерывал свою работу, чтобы сверкнуть улыбкой в сторону Линка, прежде чем отойти к следующему пациенту. Они флиртовали с ним, одна за другой, подмигивая и мило улыбаясь.

– Шеф! Подождите! – подбежала Ларлин с горящими щеками. – Я только что слышала из операционной. Спленэктомия[4] проходит хорошо. Все надеются, что она справится.

– Спасибо, дорогая. – Положив руку ей на плечо, Линк сжал его.

– Сказали, что по пути сюда у нее была клиническая смерть и бригада санитарной авиации вернула ее к жизни и интубировала. Ей правда повезло.

– Да, повезло, – прошептал он, думая о страданиях, причиненных одним пьяным человеком. – Ты молодец, док.

Дрими как будто смутилась.

– Ты готов? – отрывисто спросила она.

Его весьма привлекательный водитель выглядела так, словно готова была провалиться сквозь землю, если бы ей пришлось остаться здесь еще на секунду, принимая поздравления.

– Готов. – Линк под предлогом усталости и ранения закинул здоровую руку ей на плечо. Она на секунду напряглась, а потом сместила свою и его сумки, чтобы легче было поддерживать его тяжелое тело.

Сделав первый шаг, он понял, что это не шутки. Он был слаб, как сраный котенок. Опустошенный, голодный и измученный. Стиснув зубы, он старался не показать, как глотает ртом воздух.

Он опустил руку ей на талию. Было больно. «Твою мать».

– Вы оба сегодня отлично поработали, – неохотно проговорила доктор Линг, когда они пробирались к выходу.

– Спасибо. Вы тоже, – бросила в ответ красивая докторша, служившая ему опорой.

Медленно продвигаясь в направлении приемного покоя, они остановились, чтобы пропустить медсестру, которая поспешно вела пожилую женщину.

– Ваш муж вот здесь, мадам, – сказала медсестра, отдергивая шторку одной из первых кабинок.

Слегка помятый Нельсон счастливо улыбался со своей кровати. Его голова была перевязана, как и левая рука. От него тянулось так много проводов, что можно было бы оживить чудовище Франкенштейна. Но он был жив и улыбался своей жене так, словно они были влюбленными подростками.

Линк почувствовал, что Дрими замедлила шаг.

– Я оставила тебя одного всего на час, и вот во что ты вляпался, – выпалила супруга Нельсона. Склонившись над ним, она смахнула прядь седых волос с его лица и очень нежно поцеловала в лоб.

– Я должен кое-что рассказать тебе, – сказал Нельсон. – Вот. Я купил их для тебя. – Он показал на цветы, которые медсестра заботливо поставила в уродливый пластиковый кувшин для льда. Они увяли, покоричневели, гипсофила была опалена так, что хрустела.

– О, Нельсон. – Расплакавшись, жена осторожно присела рядом с ним на кровать.

Подняв глаза, пациент заметил Линка.

– Спасибо вам, – беззвучно проговорил он.

Линк кивнул Нельсону, а потом прокашлялся. Дрими тоже. Оба стойких сотрудника службы оперативного реагирования старались не показывать своих чувств.

– Пойдем отсюда, Дрими, – тихо проговорил Линк.

Они вышли через парадные двери в тишину летнего вечера. Линка прошиб пот от того, что он изо всех сил старался не хромать и не стонать, он понимал, что ему крайне необходимо принять душ. Не такое первое впечатление ему хотелось произвести.

– Ты можешь сильнее опереться на меня, – сказала Дрими. – Я выдержу.

– Фу. Я в порядке. Это просто предлог для того, чтобы обнять тебя, – проговорил Линк сквозь стиснутые зубы.

– Ты заслужил повышение от Левши до Отчаянного, – решила Дрими.

Бросив взгляд через плечо, Линк убедился, что за ними больше никто не наблюдает.

– В таком случае. – Он навалился на нее всем своим весом. Все его чувства пришли в смятение от этого запаха лаванды.

– Я припарковалась довольно далеко, – сказала Дрими. – Подожди здесь, а я подгоню машину.

– Ни за что. Нужно двигаться, – возразил Линк. Если бы он остановился и сел, то заснул бы через несколько секунд. А храпя на скамейке автобусной остановки, невозможно очаровать красивую женщину.

Дрими вздохнула, и он понял, что она уступила.

– Как хочешь. Как ты думаешь, не познакомиться ли нам? – задумчиво проговорила она, когда они медленно, мучительно шагали мимо самой длинной в истории парковок череды машин.

– Нет. Что в этом хорошего? – сказал он.

– Верно замечено. Чтобы немного ободрить тебя, Отчаянный, в моей машине сиденья с кондиционером.

Это звучало многообещающе, поскольку новый ручей пота прокладывал себе путь по его спине. Линк надеялся, что электрику в ее машине не закоротит от потопа.

– Мы почти дошли, – сказала Дрими.

Он опирался на нее всем телом, и она едва дышала под его весом. Сжимая ее плечо, он чувствовал, как предательски напрягается ее хорошо развитая мускулатура.

Наконец они дошли до толстозадого черного внедорожника. Прислонив Линка к крылу машины, Дрими загрузила обе их сумки в багажник.

– Ты сможешь сам забраться на сиденье или тебе нужна помощь?

Линк хотел ответить как-нибудь игриво или подобрать подходящий эвфемизм, но у него ничего не вышло. Он обвинил в этом усталость и голод.

Дрими улыбнулась, и у Линка потеплело на душе.

– Расслабься, Отчаянный. Мы не занимаемся сексом. Тебе не нужно производить на меня впечатление. Тебе позволено выглядеть уставшим.

– Почему мы не занимаемся сексом? – спросил он, сваливаясь на пассажирское место безупречно чистой машины.

– Я здесь новенькая. Я могла бы оказаться черной вдовой с вереницей мертвых мужей за спиной.

Он окинул ее нарочито быстрым оценивающим взглядом, задержавшимся на безымянном пальце ее беззащитной левой руки.

– Я готов попытать счастье.

– Да, могу поспорить, что это так. И при других обстоятельствах, если бы мы встретились несколько месяцев тому назад, я была бы не против использовать твое впечатляющее тело в качестве велотренажера.

Линк почувствовал себя слегка неодушевленным предметом, но потом решил, что слегка не считается.

– Ладно, теперь я должен спросить, что привело к тому, что теперешняя Дрими так не похожа на прежнюю?

– Нет. Не должен, – весело ответила она. Мотор ожил. – Точно так же, как я не спрашиваю о «твоей девочке».

– Если мы не будем спать вместе, значит, мы станем друзьями. А друзья обо всем друг другу рассказывают, – сказал Линк, меняя тактику.

Дрими ухмыльнулась, глядя на него, и дала задний ход.

– Мне всегда хотелось быть подружкой.

Он засмеялся. Она была острой на язык. А Линк был достаточно умен для того, чтобы находить это очень привлекательным.

Веселье прервал его желудок, агрессивно напомнивший о том, что он пуст.

– Послушай, я знаю, что ты героически сопротивляешься моим чарам. Но как насчет того, чтобы поесть? Я не хочу настаивать, но я мог бы прямо сейчас съесть твою очень красивую руку.

– Конечно, сегодня мне не предлагали ничего более занятного, чем каннибализм, – сказала она, выезжая с парковки и направляясь в сторону шоссе, идущего параллельно больничной стоянке.

Несколько минут они ехали молча. Линк думал о Нельсоне и его жене. Еще бы минута, и от него самого, от Нельсона и всех остальных, кто помогал вытаскивать его из машины, остались бы только угли.

«Им всем необычайно повезло».

Они съехали с магистрали за две остановки до Биневеленса, и Линк поблагодарил свою счастливую звезду, когда Дрими въехала на асфальтированную парковку у закусочной.

Он позволил Дрими помочь себе, скорее по необходимости, чем из желания пофлиртовать. Они устроились в кабинке с поцарапанным столиком из нержавеющей стали и блестящей салфетницей.

– Не хочешь поговорить? – спросила Дрими, подзывая официантку. – Можем обменяться рассказами о войне, только представим себя в более героическом и привлекательном свете.

– Дрими, посмотри на нас. Невозможно выглядеть лучше.

– Фу. Послушай, Отчаянный, если ты настолько хорош, попытайся хотя бы прикинуться скромным. Никто не любит красивых кретинов.

Он усмехнулся, глядя на нее, и решил, что, возможно, встретил свою половинку.

Подошла официантка – без всяких выкрутасов, похоже, уже отработавшая целую смену – и изучающе посмотрела на них поверх очков для чтения в голубой оправе.

– Что будете, ребятишки?

Дрими заказала зеленый чай и белковый омлет с ломтиком свежего фрукта. Линк выбрал большую чашку кофе, три бутылки воды и мясной рулет, а вместо гарнира – сэндвич с индейкой.

Официантка и глазом не моргнула, но Дрими усмехнулась.

– Должно быть, ты сжег довольно много калорий, – предположила она.

Сделав заказ, они обменялись рассказами о дежурстве, вызовах, жертвах.

– Все из-за алкоголя. Водитель грузовика нажрался в хлам и не заметил знака, предупреждающего о строительных работах. Он просто врезался в остановившийся поток машин, – рассказал Линк.

В ответ она тяжело вздохнула.

– Если бы детям, воспитанным на игре Drivers Ed, пришлось оказаться на месте аварии, никто никогда не стал бы писать эсэмэски за рулем или, выпив, садиться за руль.

Он узнал это чувство. Разочарование. Из-за того, что можно было бы избежать так много увечий, так много смертей. Но всегда будут люди, не способные сделать правильный выбор. Они всегда будут причинять боль кому-то еще. А он и другие, такие же как доктор, расслабленно сидящая напротив него, будут собирать их по частям.

Его мысли путались от усталости, давившей на мозг. Он пригубил очень крепкий кофе, сопротивляясь страстному желанию выпить его залпом.

– Я понимаю, о чем вы. Во всяком случае, каждый из тех, кто сегодня вернулся домой, будет аккуратнее за рулем.

– Медсестры из отделения неотложной помощи с трепетом говорили о том, что вы спасли цветы, – сказала Дрими, попивая маленькими глотками зеленый чай, сдобренный сочным выжатым лимоном. – Но, похоже, Шеф-Симпатяга всегда приводит их в трепет.

– Значит, ты знаешь, как меня зовут, – поддразнил ее Линк.

Она дерзко вскинула бровь, глядя на него.

– Это была твоя первая интубация в воздухе? – спросил он. Казалось, Дрими чувствовала себя спокойнее, говоря о медицине и вызовах, а не о личной жизни. Он воспользуется этим… когда наберется сил.

– Третья, – сказала Дрими, откидываясь назад и перекидывая руку через стенку кабинки.

– Однако не здесь, – предположил он. – Я бы запомнил тебя, если бы увидел на месте аварии.

– Я недавно в городе, – сказала Дрими.

Усмехнувшись, он выждал секунду или две, но она не спешила больше ничего добавлять.

– Несколько лет я работала военным врачом, – наконец, сдавшись, сказала она.

Он показал на ее гвардейскую майку.

– Я догадался.

– Потрясающе красив и ужасно проницателен, – сказала Дрими, хлопая ресницами.

Принесли еду, блюда Линка заняли почти всю площадь стола, и они оба уткнулись в тарелки.

Линк по-прежнему ощущал усталость. Ему по-прежнему было больно. Но еда и компания облегчали дело.

Когда официантка бросила чек на стол, Линк первым протянул здоровую руку.

– Это наше первое свидание. Я плачу.

– Не обижайся, но это ужасное первое свидание. От тебя пахнет дымом и антисептиком.

– Афродизиаки для спасателей, – настаивал он.

– Я позволю тебе заплатить, но только в качестве возмещения за шоферские услуги.

– И на том спасибо.

– Ладно, Отчаянный, пора в путь, – сказала Дрими, выскальзывая из кабинки.

По пути в Биневеленс Линк играл роль гида, показывая среднюю школу, пожарную станцию, маленький центр города, не изменившийся со времени его рождения. Перемены – это неплохо, но в однообразии его родного городка было что-то успокоительное.

Теперь уже темнело, и сверчки с квакшами, стремясь на всю катушку воспользоваться последними августовскими деньками, создавали невообразимый шум.

Несмотря на то что Линк думал о своей собаке и о кровати, он оказался не готов к тому, что время его пребывания рядом с Дрими подходит к концу.

– Поверни вот здесь. – Он показал на ближайший дорожный знак. – Третий слева.

– Ты, должно быть, издеваешься надо мной? – пробормотала она.

– Что? Ты никогда не видела невероятно приятного на вид мужчину, который живет на перестроенной бензоколонке?

– Вроде того, – сказала она, криво усмехнувшись. От этого у него возникло желание пошутить с ней наедине. – Кажется, кто-то с нетерпением ждет тебя. – Она показала на большое окно на фасаде дома.

Саншайн, его палевый лабрадор, в страшном возбуждении скреблась в стекло.

– Страх разлуки. Обычно она везде со мной, но сегодня Новичок отвезла ее домой. Кстати, это и есть моя девочка, – сказал он, когда Саншайн зацепилась передними лапами за тяжелые шторы. Раздался приглушенный стук, когда шторы вместе с карнизом рухнули вниз. Неустрашимая Саншайн, виляя задом, отбежала к двери, а потом снова вернулась к окну.

– Эх, похоже я была права, когда представляла тебя с очень ухоженной блондинкой, – насмешливо заметила Дрими.

Да. Он определенно мечтает о том, чтобы встретиться с ней снова.

– Не хочешь пропустить стаканчик перед сном? Может быть, ты увидишь меня с изысканной брюнеткой?

– Чудесное предложение, Отчаянный. Но я поеду.

– Если бы мне захотелось неотступно преследовать тебя, что я должен был бы для этого сделать? – спросил он, держась здоровой рукой за ручку дверцы.

– Мне кажется, ты найдешь способ, – предположила она.

Несомненно, найдет. После того, как долго простоит под горячим душем и выспится.

Линк открыл дверцу левой рукой.

– Скоро увидимся, док, – сказал он.

– Уверена, что увидимся.

Взяв свою сумку из багажника и коротко отсалютовав Дрими, он направился туда, где мгновенно и с беззаветной любовью был растерзан.

Глава 5

Не открывая глаз, она поняла, что еще темно. Ее внутренние часы были просто чудом. Раздражающе последовательным чудом.

Пять тридцать утра. Она подумала о том, чтобы накрыть голову подушкой и попробовать поспать еще полчаса, но все было тщетно. День уже начался.

Она сбросила одеяло с тела, пережившего ночь, и ступила на отброшенное покрывало. Ранняя пташка доктор Маккензи О’Нил привыкла спать всего по несколько часов. В ее жизни было слишком много адреналина.

По меркам большинства людей спальня была маленькой. Но большинство людей не проводили так много времени в полевых госпиталях на чужой земле. Двуспальный матрас был достаточно удобен, он еще прослужит следующие полгода. А если у нее найдется свободная минутка, она, вероятно, наконец распакует свои вещи.

Остановка в Биневеленсе, штат Мэриленд, была похожа на очередную командировку. Временное прибежище. Краткосрочная работа, которую нужно выполнить. Сегодня Мак точно узнает, во что ввязалась.

Когда она направилась в ванную, под ее босыми ногами заскрипели половицы. Ванная была крохотной, как и все остальное в доме, но домовладелец умудрился увеличить полезную площадь за счет туалетного столика, открытых полок и секции бельевого шкафа, для того чтобы ванная была пригодна для использования.

Стянув эластичной лентой волосы, Мак завязала короткий хвостик и сполоснула холодной водой лицо, после чего ощутила обжигающий приток крови.

Десять минут спустя она вышла из дома в кроссовках и с разогретыми мышцами.

Конец августа в Мэриленде означал, что летняя влажность даже ранним утром все еще крепко цепляется за свои права. Повернув налево, Мак направилась вдоль квартала, решив сделать зигзаг через новую для нее часть городка, прежде чем выйти на тропу у озера.

Когда ноги начали ритмично двигаться по тротуару, Мак мысленно спланировала свой день. Душ. Завтрак. Чай. Затем первый день на работе в качестве ассистента доктора Данниган в женской семейной консультации, где она до марта будет проводить четыре дня в неделю.

От нервного возбуждения пощипывало позвоночник, и Мак громко рассмеялась посреди погруженного в тишину жилого квартала. Мак О’Нил боится проблем? Было бы страшнее, если бы проблем было недостаточно. Она беспокоилась из-за того, что тихая жизнь в маленьком городке в конечном счете скажется на ее здоровье хуже, чем предыдущая карьера, полная стрессов.

Адреналиновая усталость. Неизбежное профессиональное выгорание. Надвигающееся истощение.

Как профессионал Мак осознавала опасность слишком продолжительной и тяжелой нагрузки на свое тело. Впрочем, она еще ни на шаг не заступила за черту. Нет. Она просто пробежала добрую сотню ярдов в неверном направлении.

Она всегда умела сочетать жесткую работу с жесткой игрой. А при необходимости – с вполне заслуженным отпуском на острове, где не о чем было беспокоиться, разве что о зонтиках в бокалах с напитками и солнцезащитном креме. Но потом Мак потеряла способность расслабляться на всю катушку. Потеряла способность восстанавливаться.

И ей хватило ума, чтобы решить эту проблему сейчас, не дожидаясь того момента, когда она обойдется ей слишком дорого.

Следующие полгода были необходимы для того, чтобы взять себя в руки. Полгода на рыбьем жире и овощах, полгода медитации и сна.

Господи, она надеется, что это не продлится долго.

Она всегда работала на пределе сил. А теперь пришло время перестать работать на пределе сил и начать жить… совсем по-другому.

Бросив взгляд на часы, она замедлила темп, чтобы сохранить соответствующий сердечный ритм. Достаточный для разминки, но недостаточный для стремительного спринта.

– Просто дыши, – напомнила себе Мак. Это все, что ей было нужно. Дышать и отдыхать. И надеяться на то, что спальня не убьет ее.

Она сделала глубокий вдох. Потом выдох. Асфальт под ногами уступил место пыли и сосновым иголкам, и, когда лесные деревья сомкнулись за спиной, Мак отпустила свои мысли на свободу.

Четыре мили, и она снова стояла у входной двери своего арендованного дома. Цветочные клумбы – черт, теперь у нее были клумбы – требовали хорошей прополки. Трава на лужайке была высоковатой, и Мак вспомнила, что в гараже, который был слишком тесен для ее внедорожника, она видела газонокосилку.

Позже она выкроит время для работы во дворе.

Взбежав по маленьким кирпичным ступенькам, она вошла внутрь. Дом, на самом деле это был коттедж с закругленной входной дверью, окрашенной в небесно-голубой цвет, чтобы подчеркнуть сайдинг бледно-желтого цвета, напоминал нечто из сказочной книжки. Дверь открывалась прямо в гостиную, занимавшую всю переднюю половину. Желтые сосновые полы, симпатичная встроенная мебель, даже крохотный кирпичный камин, перед которым – будь она из той породы людей – было бы приятно в снежный вечер посидеть, свернувшись в кресле, с интересной книжкой.

Но Мак была не из тех, кто любит посидеть с хорошей книжкой в снежный вечер. Она была из тех, кто болтается на вертолете, во время снежных лавин транспортируя пострадавших с места происшествия до ближайшего травматологического центра.

– Одно дежурство в неделю, – напомнила она себе, направляясь по короткому коридору на кухню. Четыре дня в клинике. Один день с командой санитарной авиации.

Кухню можно было бы обновить, но окрашенные бледно-голубой краской, потрескавшиеся шкафы обладали своеобразным очарованием, типичным для вещей, которые долго были в употреблении. Здесь был обычный небольшой набор столов, стоящих в форме буквы Г. Белый холодильник и плита. Никакой посудомоечной машины. Но, когда готовишь на одного человека, слишком много тарелок не нужно.

Поставив чайник на плиту, Мак собрала ингредиенты для протеинового коктейля, это был ее диетический завтрак. Она набила в блендер фрукты, йогурт, ростки фасоли и зелень, присыпала сверху сухим белком и семенами чиа и предоставила прибору возможность делать свою работу.

Дав передышку чайнику и блендеру, она быстро проделала рядом с прелестным, расписанным по трафарету столом серию отжиманий, приседаний и упражнений на укрепление мышц пресса.

К тому времени, когда она закончила, чайник свистел, а смузи был настолько однородным, насколько это возможно.

Она налила то и другое в соответствующие емкости и направилась на веранду.

Пять дней в этом доме, и слежка за сексапильным соседом быстро вошла в привычку. Разумеется, теперь, когда накануне вечером она довезла этого самого соседа до дома, все должно было измениться.

«Какова вероятность? – подумала она. – Видимо, очень высокая в маленьком городке».

Шеф Линкольн Рид бодрствовал. Через забор, который доходил ей до груди и отделял ее от его владения, она видела, что в доме горит свет.

– Лучше было бы не упражняться, – прошептала она, разговаривая сама с собой. Как большинство проблем со здоровьем, частичные вывихи были коварны, если им не давали необходимого покоя.

«Кастрюля. Чайник», – спокойно напомнила она себе.

И тут она увидела его. В окне комнаты, которая, видимо, была небольшим домашним спортзалом, показался высокий, светловолосый полураздетый красавец. В руке он держал ломоть пиццы.

«Завтрак чемпионов».

Он наклонился, ласково потрепав собаку по загривку, а потом оглядел смонтированный на стене турник.

«Не смей этого делать», – пробормотала Мак, отхлебывая чай.

Без майки и ремня Линк схватился за планку обеими руками и подтянул вверх свое идеально сложенное тело.

Полный придурок, мачо. Ей был знаком такой типаж, за свою сознательную жизнь она провела немало времени среди таких мужчин… и женщин. Сначала в медицинской школе, потом на военной службе. Теперь у себя на заднем дворе.

После одного вместо обычных тридцати подтягиваний он упал, как камень, и опустился на пол. Собака стала подползать ближе, пока не оказалась практически у него на коленях.

Мак с неохотой посмотрела на часы. Если пропустить медитацию, то у нее еще есть время.

Визит к пациенту на дом не оставил бы ей лишнего времени до начала первого рабочего дня. Он, вероятно, воспринял бы этот шаг как признак влечения к себе, что на самом деле не настолько волновало ее, чтобы не пойти туда.

Вздохнув, Мак поставила чашку с чаем на стол, взяла омерзительный смузи и направилась в душ.

Глава 6

Стук в дверь Линка, раздавшийся, когда еще не было семи утра, обычно означал, что его вчерашний гость что-то забыл у него. Телефон. Ключи от машины. Однажды это были трусики-тонг.

Но в прошедшую ночь он спал один и видел во сне красивую докторшу.

Натянув майку через голову, что с одной рукой было героическим поступком, он направился к входной двери вместе с Саншайн, которая семенила за ним по пятам.

Он подумал, не подводят ли его глаза. На бетонных ступеньках стояла женщина, бывшая предметом его мечтаний и фантазий. На ней были обтягивающие темно-синие брюки и облегающая рубашка-поло, а в руках она держала сумку.

– Дрими, ты не смогла не думать обо мне, не так ли? – Он прислонился к дверному косяку. Саншайн просунула морду меж его коленей.

– Я не могла не думать о том вреде, который ты, вероятно, наносишь себе, Отчаянный.

– Вреде? – усмехнулся он. – Я отдыхаю. По предписанию врача. – Он лениво поскреб плечо, задумавшись, куда дел перевязь. О да, в мусорное ведро на кухне.

Обойдя его, Дрими вошла прямо в первую комнату, служившую гостиной и холостяцкой берлогой, с огромным плоским телевизором, бильярдным столом и баром, сделанным из красных металлических шкафов.

– Ты ведь не пытался размяться, верно? Превратить растяжение в разрыв? – ворчала Дрими, глядя на неоновую пивную вывеску на стене.

Либо женщина была ясновидящей, либо он стал предсказуемым.

– Если тебе так много известно, умница, то что я ел на завтрак?

Она бросила сумку на пол и задумчиво посмотрела на него. Из-за шрама под ее левым глазом на веке образовалась маленькая ямочка.

– Ты похож на парня, который ест на завтрак холодную пиццу.

Он опустил глаза на собаку.

– Ты сплетничала обо мне?

Саншайн радостно застучала хвостом по черно-белому кафельному полу.

Выражение лица Дрими смягчилось.

– Она довольно симпатичная. Я вижу, ты еще не повесил шторы на место. – Они по-прежнему были свалены беспорядочной кучей там, куда упали накануне вечером.

– Это работа для двурукого, – объяснил он.

– Как твои ожоги? – спросила она, продолжая диалог и подбирая карниз и мятые драпировки.

– Неплохо, – сказал Линк, бросая взгляд на свою забинтованную руку.

Пододвинув кожаный пуф к окну, Дрими подняла с пола карниз со шторами. Прислонилась к его автомату Pac-Man для игры в пинбол, чтобы опереться, и закрепила карниз.

– Благодарю.

Она спустилась на пол и оттолкнула пуф на место.

– Я подумала, не зайти ли мне и не наорать ли на тебя за то, что ты делаешь, и не поменять ли тебе повязку, – сказала она.

Саншайн, покачиваясь, подошла к доку и плюхнулась задом на пол.

– Она вежливо требует, чтобы ты немедленно подарила ей всю свою любовь, – сказал Линк.

Это могло завязать или порвать отношения между ними. Он выпроваживал любую женщину, не желавшую приласкать его собаку и сказать ей, что она – самая милая девочка на свете.

– Привет. Очень приятно познакомиться с тобой, – сказала Дрими, неловко поглаживая Саншайн по голове.

– Ты раньше никогда не играла с собакой?

– Я сделала что-то не так?

– Попробуй потискать ее морду ладонями и сказать ей, что она милая-милая девочка, – подсказал Линк.

– Ты – милая девочка, – сказала Дрими, нежно обхватив морду Саншайн ладонями. Собаке эта попытка понравилась, и она благожелательно чавкнула.

– Молодец. Это означает, что ты ей по вкусу.

– Я пришлась ей по вкусу или я кажусь ей вкусной? – спросила Дрими, продолжая поглаживать шелковистую шерсть собаки.

– В собачьем мире это небольшая разница.

При звуке его голоса Саншайн вспомнила о своей беззаветной любви к нему и поскакала в его сторону.

– Где можно помыть руки? Я перевяжу тебя, и ты сможешь вернуться к своим делам, не обращая внимания на врачебные предписания, – сказала Дрими, поднимаясь и отряхивая с брюк собачью шерсть.

Линк показал на дверной проем между баром и телевизором.

– Это определенно холостяцкое жилье, – сказала она, возвращаясь и вытирая руки бумажным полотенцем.

– Многое из того, что ты видишь, принадлежало моему дедушке, – пояснил Линк, проводя рукой по полкам, на которых красовались коллекция реликвий пятидесятых годов прошлого века и безделушки, связанные с пожарным делом. – Он владел всем этим, когда здесь располагались бензоколонки и гараж.

Покопавшись в сумке, Дрими извлекла из нее бинт и пластырь.

– Интересно, – решила она. Впрочем, Линк заметил, как она бросила вопросительный взгляд на кегератор[5] в углу. Это был его дом, и ему не за что было извиняться. В шестидесятых годах его дед владел и руководил сервисной станцией. Несколько лет назад Линк выкупил ее и начал обновлять электрику, с почтением относясь к прошлому дома и к истории пожарного дела.

– Как мы это сделаем? – спросила Дрими, а потом, когда он открыл рот, подняла вверх руку. – Я спасу нас обоих, не дав тебе предложить пройти в спальню. Здесь вполне подходяще.

Она выбрала диван. Длинный, низкий кожаный диван, на котором обычно садились играть его приятели или тот, кто выступал в роли судьи. Чтобы никто не остался в стороне, Саншайн прыгнула на край дивана.

Они сели лицом друг к другу, и Дрими взяла его забинтованную руку в свою.

Накануне вечером Линк всей тяжестью опирался на нее, когда шел к машине и выходил из нее. Но на этот раз она сама прикасалась к нему. Ему было приятно прикосновение ее рук. Спокойных, знающих свое дело. Сильных, но в то же время нежных.

Ожог на тыльной стороне руки воспалился, покраснел и вздулся. Но бывало и похуже. Могло быть и похуже.

Дрими осторожно нанесла на рану тонкий слой мази от ожогов и положила сверху чистый кусок марли.

Линк сидел на своем диване, держась за руки с женщиной, имени которой он… еще не знал.

Что бы ни болтали о Линкольне Риде, однако этот парень всегда знал имя той, которая сопровождала его домой. Но не в этот раз. Она отвергла его первое приглашение зайти к нему домой, а потом появилась у него на пороге с медикаментами и с навыками обращаться со шторами.

– Постарайся не пачкать и не мочить рану. Не напрягай плечо. Это слишком вредно для твоего тела, – сказала она, обматывая его руку еще одним слоем лейкопластыря.

– Ты сомневаешься в моей выносливости, Дрими?

Саншайн проползла по дивану и положила свою голову на колени доктора.

– Я сомневаюсь в твоем здравом уме, Отчаянный. – Она прижала пластырь к его руке, припечатав его к коже. – А теперь я сомневаюсь в себе из-за того, что пришла сюда. – Но она снова приласкала Саншайн, теперь уже увереннее. И, когда его собака радостно завиляла хвостом, Дрими игриво улыбнулась. – Ты – очень хорошая девочка. Ты отлично позаботишься о своем папочке и не позволишь ему натворить глупостей.

Саншайн придавила доктора, стараясь прижаться как можно крепче к приятной даме.

– Я собираюсь на работу.

– Снова на «птичку»? – торопливо спросил Линк. Она была для него загадкой, которую нужно было разгадать.

Она покачала головой.

– Это только ради удовольствия. Чтобы оставаться в форме. Сегодня начинается настоящая работа.

– Отделение неотложной помощи? Ожоговый центр? – поддразнил он, подняв вверх свою забинтованную руку.

– Хуже. – Дрими подмигнула. – Семейная практика.

Он засмеялся. Они были созданы друг для друга, а она понятия об этом не имела.

– Я пропустила что-то смешное?

Ему понравилось, что она не рассердилась из-за того, что он посмеялся над ней. Она не относилась к себе слишком серьезно.

– Просто я подумал о том, как много у нас общего.

– О, неужели?

– Я здесь работаю начальником пожарной части, – сказал он. – Мне всегда хотелось быть пожарным. И я был хорошим пожарным. Достаточно хорошим для того, чтобы продвинуться по служебной лестнице. Догадайся, сколько раз шефу пожарных приходится входить в горящее здание?

Она понимающе улыбнулась.

– Примерно так же часто, как семейному врачу приходится интубировать пострадавшего в вертолете?

– Бинго, Дрими. Мы с тобой друзья. Два сапога пара. Итак, если тебе нужно отвлечься от однообразной работы…

– Тем не менее важной однообразной работы, – напомнила она ему.

Он кивнул, уступая ей.

– Кто-то должен измерять температуру и выписывать рецепты.

– А кто-то должен организовать парней, которые едут на пожар.

– И девушек, – сказал он, подмигивая и показывая на нее пальцем.

– И девушек, – согласилась она. Вздохнув, она еще раз оглядела комнату. – Это место тебе подходит.

Оно подходило ему раньше. Линк не был уверен, что это все еще так. Недавно он заметил, что к нему подкрадывается беспокойство, которого он очень давно не испытывал.

– Кто это? – спросила Дрими, кивая на фотографию на стене.

– Это моя сестра. Она вместе с тремя детьми живет в Седоне. У тебя есть дети?

– Малыши или постарше?

– Те и другие. Мальчики и девочки.

Она выждала секунду, которая продолжалась достаточно долго для того, чтобы он понял, что дальше последует либо ложь, либо лишь небольшая часть сложной истории.

– Нет. У меня их никогда не было. И закончим на этой ноте, мне нужно идти на работу.

Он встал вместе с ней и проводил до двери, Саншайн шла за ним по пятам.

– Удачи тебе, док, когда будешь раскладывать шпатели.

– Желаю получить удовольствие от бумажной работы, шеф.

Открыв перед ней дверь, он обрадовался, видя, как она неторопливо пересекает асфальтовую дорогу и идет к тротуару.

«Без машины, – отметил он. – Интересно».

Дрими была головоломкой, которую необходимо было решить.

Глава 7

Пожарная часть Биневеленса располагалась в двухэтажном здании, где не текли краны, водителям не приходилось быть внимательными, чтобы вписаться в жалкие четыре дюйма зазора в воротах гаража, а мебель не пахла так, словно на ней десятилетиями пукали пожарные.

Они переехали сюда три года назад после сбора средств продолжительностью в целую жизнь и грантов, получаемых при жизни нескольких поколений.

Но Линк отчасти тосковал по старому кирпичному зданию пожарной части с застревающими гаражными дверями, потрескавшимся бетонным покрытием и обшитыми деревянными панелями помещениями с неровными, скрипучими полами.

– Доброе утро, – крикнул он, проходя через открытый ангар. Пересменка официально проходила в семь часов утра, но после крупных происшествий пожарные обычно приходили пораньше, чтобы узнать новости у своих коллег.

– Доброе утро, шеф, – эхом отозвалась команда.

– Как плечо? – спросила его заместитель Келли Ву, легко спрыгивая с моторного отсека и захлопывая люк.

Она, с черными волосами, стильно подстриженными «под мальчика», ленивой походкой вошла в ангар, глядя на все с высоты своих пяти футов и шести дюймов. По ее словам, так ей было удобнее под капюшоном и шлемом. Отсутствие длинных ног она компенсировала проворством и необычайной силой. В сорок пять лет она ради развлечения принимала участие в грязевых гонках на длинные дистанции и сделала себе такую же татуировку, как ее восемнадцатилетняя дочь.

– В полном порядке, – приврал Линк. На самом деле, оно адски болело.

Саншайн обежала всех вокруг, приветствуя каждого с одинаковым энтузиазмом. Она позволила Келли почесать себя, а потом радостно помчалась к лестнице на кухню, где ее ожидало разнообразное собачье угощение.

В гараже пахло бензином и освежителями воздуха. Для Линка этот запах означал новую жизнь. Неважно, через какие испытания прошли накануне машины и оборудование, все должно было выглядеть как новенькое.

Двое волонтеров из дневной смены уже осматривали двигатели, проверяли аптечки и аварийное освещение, а последний ночной расчет докладывал о ликвидации последствий аварии.

Каждый день начинался с доскональной проверки всего оборудования и машин. Личное снаряжение было уложено, оборудование проверено, каждое устройство тщательно осмотрено.

Ежедневный контроль доставлял своеобразное удовлетворение, почти как после медитации. Он физически и ментально готовил их ко всему, что бы ни случилось.

– Ты не должен носить перевязь? – строго, как мать, спросила Келли.

– Ты не должна купить своему ребенку еще одного хомяка?

– Ты увиливаешь, – коротко бросила она в ответ. – А это намечено на сегодняшний вечер. До сих пор не понимаю, как последний маленький мохнатый ублюдок выбрался из чертова шара.

– Ведь это ты назвала его Гудини.

– Я просто надеюсь, что он не залезет в вентиляционное отверстие или еще куда-нибудь. – Она вздохнула.

Оконное стекло сверкало под утренним солнцем. Команда гордилась своим новым депо. По субботам проводилась уборка. Было гораздо легче – и намного приятнее – убираться в новеньком здании, а не пытаться отскрести от скопившейся за долгие десятилетия грязи дерьмовое коричневое ковровое покрытие.

Новое здание еще не потеряло своей свежести.

– Хочешь провести летучку? – предложила Келли.

– Если она будет включать в себя кофе, – зевнул Линк. Он хотел было потянуться, но остановился, почувствовав боль в плече.

Он спал как убитый, но еще часок-другой ему не помешал бы.

Келли поднялась вслед за ним по лестнице, и они нырнули в кухню.

– Доброе утро, шеф, – приветствовал его Зейн Джонс по прозвищу Верхолаз, державший в одной руке рогалик, а в другой – спортивную сумку. Утром после серьезной аварии городская кулинария всегда завозила рогалики. Еще одно преимущество жизни в маленьком городке.

– В чем дело, Верхолаз?

– Я слышал, ты довольно сильно травмировал плечо, – сказал тот. Верхолаз был низкорослым и коренастым, но обладал выносливостью профессионального спортсмена. Он получил свое прозвище за организацию благотворительного мероприятия в память погибших 11 сентября, где одолел сто десять этажей на тренажере «лестница» в полном снаряжении.

Линк пожал плечами и тут же пожалел об этом.

– Все нормально. Если хочешь знать мое мнение, то доктор была чересчур осторожна.

– Это та докторша, которая осматривала тебя в отделении неотложной помощи, или та, с которой ты ужинал вчера вечером? – спросила Келли с невинным выражением на лице.

Новости в Биневеленсе распространялись молниеносно.

Он загадочно улыбнулся и сменил тему.

– Как дела с отращиванием усов? – спросил он Зейна. Кое-кто из его парней принимал участие в благотворительном соревновании на самые красивые усы, которое должно было состояться в ноябре.

Зейн погладил жалкие пучки волос, усеивавших его верхнюю губу.

– Довольно хорошо. В смысле Гарри у нас в лидерах, но я думаю, что со мной будет все в порядке.

– Он – волосатый сукин сын, – согласился Линк, думая о волонтере-итальянце с густыми волосами. – Проследи, чтобы он не отрастил волосы в носу.

– Я думаю, все дело в мышечной памяти. Чувак ради того, чтобы просто участвовать, сбрил усы, которые отращивал десять лет.

– Я участвую в соревновании по отращиванию волос на ногах, – вмешалась Келли. Она отпила глоток такого бледного кофе, что его можно было принять за молоко.

– Я тебя умоляю. Ты каждый день подрисовываешь брови, – усмехнулся Зейн.

Келли вскинула брови.

– Когда на кону сотня баксов, я готова нарисовать себе усы.

– Сотня баксов? – задумчиво произнес Линк. – Может быть, мне тоже нужно этим заняться?

Услышав его голос, Саншайн приподняла голову, которую прятала среди диванных подушек, высматривая брошенную ей еду. Вскочив с дивана, она подбежала к Линку.

– Эта собака любит тебя больше всего на свете, – тоскливо заметил Зейн. Парень уже полгода жил в одиночестве и начал поговаривать о том, что хочет познакомиться с красивой девушкой и остепениться.

– Кстати, о занятиях и о любви, – сказала Келли, многозначительно поглядывая на Линка. – Как прошел ужин с сексапильной докторшей?

– Это была встреча двух профессионалов – сказал Линк. Он не рассказывал о своих любовных связях и, безусловно, не болтал, когда получал от ворот поворот.

– Профессионалов? Я слышала, она очень хороша и ты чуть не проглотил язык, когда она высунула свое прелестное личико из вертолета, – сказала Келли.

– Я слышал, что он повредил плечо, умоляя ее уделить ему время, – сказал Зейн, притворяясь, что падает на колени, и сжимая ладони.

– Я с радостью вменю вам обоим в обязанность до конца недели драить туалеты, – задумчиво произнес Линк.

– Фу, шеф. Зачем делать это самим, когда у нас есть новобранец? – спросил Зейн.

– Вчера эта новенькая вытащила мою задницу из горящей машины.

– После того как ты героически спас букет цветов, – отметила Келли. – Как бы то ни было, я бы обратила на это внимание, если бы подыскивала себе привлекательного, горячего парня. Я совершенно уверена, когда хорошенькая докторша узнает о твоем героизме, это наведет ее на мысль о том, какая ты выгодная партия.

– Ты освобождена от повинности мыть туалет, – решил Линк.

Зейн под бдительным взглядом Саншайн откусил рогалик.

– Шефу не нужна наша помощь. Не было случая, чтобы он не добился девчонки.

Линк провел рукой по волосам. Он не понимал, что это за чувство. Оно казалось полной противоположностью тому, что он считал уверенностью в себе, и его это не слишком волновало. В доке Дрими было что-то такое, от чего он чувствовал себя не в своей тарелке. Что заставляло сомневаться в себе. Оно удерживало его бойкий язык, придавало неуклюжесть его флирту. Она была для него сложной проблемой, а у него был не лучший послужной список решения сложных проблем.

Саншайн, заскучавшая от разговоров и разочарованная отсутствием угощения, поспешила по коридору в его кабинет.

– Может быть, пора перейти к летучке, Ву? – намекнул Линк.

Келли схватила рогалик со стоявшего на столе подноса.

– Одну минутку, – пообещала она. – Хочешь половинку?

Линк посмотрел на рогалик, подумал о ломте пиццы.

– Нет, спасибо.

Линк неторопливо направился в кабинет. Саншайн, примостившись на собачьей лежанке, смотрела в единственное окно отведенной для него комнаты. Ее хвост радостно бил по ковровому покрытию, когда что-либо привлекало ее внимание.

Линк плюхнулся в кресло у рабочего стола и загрузил компьютер. По столу были разбросаны рукописные заметки и документы. Они дожидались того момента, когда он аккуратно и лаконично сведет их в свой ежедневный отчет, что было проклятием всей его жизни.

Должность начальника имела свои привилегии, но лавина бумажной работы к ним не относилась.

– Серьезно, как ты себя чувствуешь? – спросила Келли. Она рухнула в кресло напротив и откусила рогалик, намазанный слоем сливочного сыра высотой в полдюйма.

– Прекрасно, – сказал Линк, открывая электронную почту и видя несколько непрочитанных сообщений.

– Шеф? – Тон, в котором звучали материнские нотки, требовал ответа.

– Ужасно болит. Вот. Довольна?

Келли усмехнулась, глядя на него.

– Значит, мой начальник получил травму на вызове? Да, я в восторге. Осел.

– Начальник-осел тебя слушает, – проворчал он.

– Хорошо, начальник-осел, давай наверстаем упущенное.

Она рассказала ему о работе ночной смены и очистке места аварии. До сих пор было известно только об одном смертельном исходе.

– Команда, как обычно, получила порезы, шишки и синяки. У новобранца несколько ожогов после того, как она вытащила твою прелестную задницу из машины, но тебе досталось больше, чем всем остальным, если говорить о травмах.

– На ней не было никакого снаряжения. – Линк вздохнул. – Я сказал ей, чтобы она занималась сортировкой раненых.

– К счастью, там оказался доктор ухо-горло-нос, чей «мерседес» превратился в консервную банку. Он взял на себя сортировку раненых, пока не приехала скорая помощь. Как Новичок вела себя во время первого серьезного вызова?

Линк мысленно вернулся на день назад.

– Хорошо. Не теряла головы. Она была возбуждена, но не так, как съехавшие с катушек клоуны на родео.

– Она станет хорошим дополнением к нашей команде, – предсказала Келли.

– Похоже на то.

– Я имею в виду, мы по-прежнему должны подшучивать над ней.

– Конечно, куда же без этого.

– Ох, поскольку вчера ты бездельничал в отделении неотложной помощи, я написала за тебя черновик отчета.

– Благослови тебя Бог, Ву.

– Да, только не забудь об этом, когда в следующий раз я попрошу выходной на День независимости.

Встав, она стряхнула с брюк крошки от рогалика.

– Тебе что-нибудь нужно, пока я не ушла?

– Нет. Надеюсь, после вчерашнего все будет спокойно. Иди домой.

Прежде чем направиться к двери, Келли энергично потрепала Саншайн по шее.

– Не нагружай плечо, – крикнула Ву.

– Да-да.

Келли ушла, но она была лишь первой из тех, кто в этот день вошел в его дверь.

– Привет, шеф! Как плечо? – Волосатый Гарри просунул голову в кабинет.

– Я едва узнаю тебя без усов, – сказал Линк. Сколько Линк помнил его, Гарри всегда был с усами.

Гарри провел рукой по легкой щетине над губой.

– Не заметишь, как они вырастут. Похоже, у вас, ребята, вчера был настоящий бардак.

Хуже всего для пожарного пропустить серьезный вызов.

– Там был кошмар, – согласился Линк, мысленно откладывая отчет и почту еще минут на десять.

Видимо, сегодня только и будут разговоры, что об этом.

Его летучку в половине девятого не менее трех раз прерывали «просто заскочившие мимоходом» соседи. Многие приносили с собой лакомства, поэтому перерывы не слишком досаждали. Это было характерно для их городка. Все были вовлечены в общее дело. Каждый принимал участие в жизни другого. Будь то несчастный случай или травма, новости расходились по всему городку, как круги по воде.

Собрав дневную смену в конференц-зале на втором этаже для проведения тренинга, как отвечать на звонки жертв с особенностями психофизического развития, Линк направился обратно в свой кабинет. Плечо болело, рука была обожжена, но мозг был занят иной проблемой.

Проблемой, связанной с Дрими.

Она не слишком сопротивлялась его чарам. Казалось, ей это нравилось, она даже флиртовала в ответ. Но она ясно дала понять, что отнюдь не стремится восхищаться им во внеурочное время.

Он находил обворожительным то, как ее интерес к нему сменялся полным безразличием.

В прошлом он уже обжигался на этом. Сильная, интересная женщина привлекала его внимание, вселяла в него надежды и заставляла задуматься. Ожидания себя не оправдывали, но он все равно не переставал надеяться.

Он сомневался, колпачком ручки отбивая ритм по столу. Он может нанести еще парочку ударов по своему самолюбию, решил он. Лучше пожалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал.

Взяв телефон, он набрал номер.

– Да, привет, Глория. Как насчет того, чтобы сделать для меня один из тех красивых букетов?

Глава 8

Клиника «Данниган и партнеры» располагалась в похожем на сарай, одноэтажном красном здании на выезде из города, сразу после средней школы. Бетонный пандус и ступени, ведущие к входной двери, были такими чистыми, будто их вылизали. Внутри, в приемной, витал слабый запах свежей краски.

Кресла были такими же, какие обычно бывают в приемных семейных врачей по всей стране, с деревянными ножками и подушками цвета зеленой мяты. В углу рядом с аквариумом стояли маленький столик и стулья, заваленные разноцветными книжками и толстыми карандашами. Какой-то маленький художник, переусердствовав, исцарапал грязно-белую стену оранжевыми зигзагами.

Там находилась мамаша, державшая на коленях краснощекого карапуза. Она читала ему книжку «Квак и Жаб» Лобела Арнольда.

Девушка за стойкой подняла глаза. Она была похожа на чирлидера. Яркие глаза, крутые кудряшки, каштановые у корней и блестящего карамельного оттенка на концах. Идеальный мерцающий макияж. И королевская улыбка.

– Привет! Вы, должно быть, доктор О’Нил, – вскакивая с места, сказала девушка. – Меня зовут Тьюзди, и я очень рада познакомиться с вами.

«О боже! Чистый чирлидер».

Что же, Мак сама хотела перемен. Итак, вместо военного летчика по прозвищу Гул, который выплевывал табак через дверь вертолета, теперь у нее была Тьюзди. Это уже был значительный шаг вперед.

– Привет. Да. Тьюзди. – Видимо, за долгие годы, когда Мак имела дело с пациентами в бессознательном состоянии, она потеряла способность общаться с теми, кто был в сознании.

Нервы. Отчасти было забавно, что врач, летавший на большом неисправном вертолете, нервничала, собираясь ненадолго заняться старой доброй семейной медициной.

Из двери торопливо вышла невысокая женщина с фигурой, отличавшейся приятной полнотой, с шапкой коротко остриженных черных, как смоль, волос и глазами, накрашенными так, что им позавидовала бы Стервелла де Виль[6]. На ней были кипенно-белые ортопедические кроссовки и фиолетовый хирургический костюм.

– Фрида, здесь доктор О’Нил, – радостно сообщила Тьюзди. Мак подумала, какое место занимала Тьюзди в основании пирамиды.

– Доктор О’Нил. Рада познакомиться с вами, – сказала Фрида, протягивая руку. У нее были короткие ногти без маникюра, но, восполняя этот пробел, она носила четыре кольца с драгоценными камнями.

– Зовите меня Мак, – сказала Мак, не забывая встретиться взглядом с той и другой коллегой.

– Тогда доктор Мак, – пошла на компромисс Фрида. – Следуйте за мной.

Мак не знала, куда она идет и что ее ждет. Но до этого момента неведение было ее привычным утешением. Она никогда точно не знала, что обнаружит, когда вертолет коснется земли. Ко всей этой ситуации она могла бы отнестись как к странному, краткосрочному, экстренному вызову.

Фрида довела ее до конца коридора, а затем спустилась по еще одной короткой лестнице, остановилась и постучала в закрытую дверь.

– Да, – раздался энергичный ответ.

Фрида открыла дверь.

– Доктор Ди, здесь доктор Мак.

Доктор Триш Данниган сконфуженно стряхивала с халата сахарную пудру. Мак она сразу понравилась.

Триш встала, смахивая крошки в корзину для мусора, а потом, вытерев руку о брюки, протянула ее Мак.

– Очень рада познакомиться с вами. Добро пожаловать, – сердечно проговорила Триш. У нее было крепкое и слегка сдобренное сахаром рукопожатие. Доктор Данниган была высокой и ладно сложенной, с эффектными рыжими кудряшками на голове. Ее улыбка внушала доверие.

– Спасибо, доктор Данниган, я рада оказаться здесь. Счастлива.

Это слово эхом отозвалось у нее в голове, и она на секунду задумалась, имеет ли она представление о том, что такое счастье. Замечательно. Теперь она должна переживать из-за экзистенциального кризиса, а не только тревожиться о том, чтобы предотвратить профессиональное выгорание.

– Зови меня Триш. Я планировала начать с любезностей, но у меня пациент без предварительной записи. Если ты готова осмотреть его, мы можем сразу перейти к делу.

– Меня это вполне устраивает.

Оставив в ее кабинете сумку, ключи и телефон, Мак пошла следом за Триш обратно в приемную.

– Привет, Коллин. Как сегодня поживает наш мальчуган? – спросила Триш.

– Опять высокая температура. А это значит, что он снова не спит, – ответила мамаша.

– А это значит, что ты тоже не спишь, бедняжка. Пойдем со мной, и мы посмотрим, что можно сделать.

Мак последовала за ними в смотровую и закрыла дверь. Она устроилась в уголке, как стажер во время обхода, напустив на себя безобидный вид.

Триш быстро осмотрела мальчика, который, казалось, был решительно настроен уткнуться в материнскую грудь. Мать выглядела такой измученной, что готова была отказаться от дальнейших попыток что-то исправить.

– Похоже, Томми подхватил риновирус, который распространился по всему организму, – сообщила Триш.

– Ничего серьезного. Ладно, – сказала Коллин, кивая. – Можно ли считать меня ужасной матерью из-за того, что я хотела дать ему какое-нибудь волшебное лекарство от простуды, чтобы он проспал всю ночь?

Триш откровенно рассмеялась.

– Ха! – Когда она покачала головой, ее кудряшки затряслись. – Дорогая, это говорит о том, что вы вполне нормальная.

Иногда облегчение, которое испытываешь, слыша, что ты неплохой человек, исцеляет не меньше, чем реальная медицина. Мак знала это по опыту.

– Итак, вот вам мои рекомендации. Мы только начали выздоравливать. Томми был для тебя проблемой с тех пор, как ты узнала, что беременна им. Не обижайся, детка. Я тоже была проблемой для своих родителей. Невозможно исполнять родительские обязанности или работать, или быть хорошей женой, или делать что угодно, подбери любой глагол, если ты совершенно истощена.

– Итак. Жидкость. Легкоусвояемая еда для малыша. Если ему не станет лучше в следующие два или три дня, позвони в офис. Здесь будет доктор Мак, она выпишет тебе рецепт на антибиотики, если решит, что это бактериальная инфекция. Хорошо?

Мак изобразила ободряющую улыбку.

– Хорошо. – Коллин помолчала, укачивая Томми на своем бедре. – Что, если он не станет помогать мне?

– Твой муж? Если он откажется воспитывать ребенка, в зачатии которого участвовал наравне с тобой, тогда ты на пару ночей оставишь Томми с папочкой, а сама снимешь номер в отеле. На две ночи. Не на одну.

Мак моргнула. «Местный доктор рекомендует своей пациентке оставить мужа».

– Любой останется в форме, проведя одну ночь без сна, – продолжала Триш. – Но ты должна дать ему почувствовать, что значит хроническое истощение. Две бессонные ночи заставят его совсем под другим углом посмотреть на то, чем были для тебя последние три года. А если это не сработает, расскажи его матери. Она хорошенько припугнет его.

Коллин с побелевшим лицом кивнула.

– Отель. Его мать. Поняла.

– Отлично. А теперь иди и возьми леденец на стойке. Все будет в порядке.

Мак наблюдала за ними.

– Это принято? Вмешиваться в личную жизнь пациента? – спросила она, чувствуя некоторое неудобство. – Я не подготовлена для того, чтобы давать советы по семейной жизни.

Грубый хохот доктора, вероятно, был слышен за квартал.

– Добро пожаловать в семейную клинику в маленьком городке, Мак. Ты разберешься, я верю в тебя.

– У меня никакого опыта в отношениях с пациентами. Я начинаю работать с большинством из них, когда они находятся в бессознательном состоянии, и заканчиваю тем, что передаю их с рук на руки до того, как они приходят в сознание.

– Отлично! Тогда это будет для тебя поучительным опытом, – сказала Триш, похлопывая ее по плечу. – Мне бы не хотелось, чтобы ты скучала. Просто помни, мы сосредоточены главным образом на превентивном лечении. Тем не менее мы спасаем жизни, только в замедленном темпе.

Определенно, нужно сменить темп. Мак привыкла накладывать временные повязки, оставляя детали для больницы. Теперь она будет нести ответственность за детали.

– Давай сделаем обход, – предложила Триш.

Обход был коротким. Два кабинета. Две смотровые. Комната с рентгеновским аппаратом и ультразвуковым оборудованием. Солнечная кухня и одновременно комната отдыха с новым холодильником и старым столом. Была кладовая, где хранились как медицинские, так и канцелярские принадлежности. Сотрудники парковались на заднем дворе. Мак займет кабинет Триш.

– Хочешь, я уберу свой хлам? – спросила доктор, махнув рукой в сторону книжного шкафа в углу, прогнувшегося под тяжестью свадебных фотографий четы Данниган, сертификатов в рамочках и множества китайских болванчиков.

Мак покачала головой.

– Нет, все в порядке. Ты вернешься сюда. Я не хочу ничего менять под себя.

– И все-таки не стесняйся и нашлепай свои фотографии или, по крайней мере, закажи новое офисное кресло. Это с непривычки может показаться неустойчивым.

Чтобы продемонстрировать это, Триш плюхнулась в кресло и откинулась на спинку. Все сиденье отклонилось назад.

Мак протянула руку, чтобы удержать ее.

– Не волнуйся, – хихикнула Триш. – Оно еще не сбрасывало меня. Я – профессионал. Но не позволяй ему подкрасться незаметно, застать тебя врасплох.

* * *

Триш угостила Мак ланчем. Сама она с жадностью съела половину порции фаршированных блинчиков и фирменный сырный стейк.

– Я вижу, что ты осуждаешь мою диету, – сказала Триш, запивая кусок сырного стейка большим глотком малинового чая со льдом. – Но я собираюсь отправиться в четырехмесячное кругосветное турне со своей женой, убежденной вегетарианкой. Мне повезет, если раз в месяц мне удастся украдкой съесть чизбургер.

Мак улыбнулась. Доктор была обыкновенным человеком.

– Ладно, скажи, пока ты в отъезде будешь тайком поедать фастфуд, на чем я должна сосредоточиться в своей практике?

– Я просто хочу быть уверенной, что мои пациенты, друзья, соседи находятся в хороших руках.

«С точки зрения медицины так и будет. Но если они все стремятся найти духовного наставника, то окажутся в полном дерьме».

– Я сделаю все, что в моих силах, – пообещала Мак.

– Можно ли желать большего? У нас небольшая независимая клиника. В наши дни о таких почти не слышно. Но мы выкручиваемся. Страховка – это всегда жуть. Но у нас есть штатные сотрудники. Если ты столкнешься с какими-то проблемами, переложи их на Фриду. Она ужасает. А Рассел Робинсон, твой коллега, поистине отличный врач-практик. Немного претенциозный для маленького городка, но за это мы его и любим. Если у тебя возникнут вопросы, обращайся к нему. Он будет сегодня в офисе после полудня.

– Что ты будешь делать еще два месяца своего продолжительного отпуска?

– Приходить в себя. Хочешь блинчик?

Глава 9

Пока Триш вела прием, осматривая пациента с вывихнутым запястьем и другого – с конъюнктивитом, Мак сидела за стойкой, втиснувшись между Тьюзди и Фридой, и они по очереди объясняли ей, как работает офисная база данных.

– Итак, вот здесь вы обновляете записи о визите пациента, – сказала Тьюзди, указывая сверкающим ногтем песочного цвета на экран ноутбука.

– Не пишите, повторяю, не пишите ничего такого, чего, по-вашему, не должен прочитать пациент, потому что эти записи загружаются непосредственно в личный кабинет пациента, – сказала Фрида, взмахнув рукой и едва не попав Мак в правую грудь.

– Расскажите ей о миссис Моретта, – настаивала Тьюзди, раскачиваясь на своем стуле.

Фрида забавно закатила глаза.

– Миссис Моретта, да благословит ее Бог, слегка…

– Она любит, чтобы все было так, как ей хочется, – великодушно дополнила Тьюзди. Милый чирлидер.

– Ей не нравится, когда ей говорят, что она должна прекратить выпивать по пакету вина и есть мороженое. – Фрида была не столь великодушна и, возможно, более реалистична.

«Они определенно имеют в виду мать Альдо, а не его жену», – решила Мак.

– Как бы то ни было, показатели у миссис Моретта высокие. Холестерин, сахар, вес. Доктор Ди попыталась мягко побудить ее задуматься о более здоровой пище, – сказала Фрида.

Тьюзди наморщила свой изящный носик.

– А миссис Моретта была недовольна ее предложением и попыталась объяснить…

– Во все горло, – добавила Фрида.

– В энергичной манере…

– Так, что стены дрожали, а дети плакали.

– Итак, миссис Моретта пошла домой, а мы как раз развертывали новый портал для пациентов, – продолжала Тьюзди, явно наслаждаясь комментариями Фриды.

– Через час, когда мы закрывались и были готовы отправиться по домам, раздался телефонный звонок. Догадайтесь, кто это был? – спросила Фрида, вонзая в плечо Мак очень острый палец.

– Миссис Моретта?

– Да. И она как раз прочитала записи доктора Ди.

Мак спрятала улыбку.

– И что было написано в этих записях?

– Что пациентка агрессивно настроена на неправильное питание.

– Миссис Моретта была оскорблена этой формулировкой?

– Она сказала, чтобы доктор Ди поцеловала ее здоровую задницу.

Мак прыснула со смеху, слава богу, что в приемной никого не было.

– Итак, доктору Ди пришлось перенести бронь на ужин, чтобы она могла извиниться перед миссис Моретта.

– Захватив с собой шардоне.

– Нужно заносить в файл только корректные записи о пациенте. Понятно, – сказала Мак. Ей не терпелось взяться за дело. База данных была проще некуда. Мак была готова действовать.

Тьюзди прокручивала файл другой пациентки, когда внимание Мак привлекла одна запись.

– Постойте, почему в этом файле указан рабочий график соседа этой пациентки? – спросила Мак. Кроме того, там были перечислены взрослые дети, живущие в другом штате, и их род занятий. Было также упоминание о любимом печенье женщины.

Фрида и Тьюзди обменялись понимающими взглядами.

– Чем лучше мы знаем наших пациентов, тем выше уровень ухода, который мы можем им обеспечить, – сказала Фрида, размахивая рукой, как будто обращаясь к толпе.

– Пожалуй, мы занимаемся медициной или, возможно, следует говорить бизнесом, не так, как другие, – прервал их звучавший с явной убежденностью мужской голос.

Доктор Рассел Робинсон был стройным, хорошо одетым темнокожим мужчиной с коротко остриженными волосами и похожей на родинку бородавкой на правой щеке. У него был хмурый взгляд и галстук-бабочка под белым пиджаком.

– Доктор О’Нил? – Робинсон протянул руку Мак.

Похоже, он не был рад знакомству.

– Доктор Робинсон? – Она ответила на его крепкое рукопожатие.

– Доктор Робинсон – кардиолог на пенсии, он работает на неполную ставку, – объяснила Фрида. – Он обычно принимает по четвергам, пятницам и каждую вторую субботу. Но он согласился выручить нас на этой и следующей неделях, пока вы не освоитесь.

– Моя жена – политический консультант в Вашингтоне, – сказал он с гордостью в голосе. – Мы живем то здесь, то в городе. Я полагаю, вы приложите необходимые усилия и мое ежедневное присутствие здесь не потребуется.

Это был не вопрос.

– В медицину идут не для того, чтобы заниматься ею вполсилы, – твердо сказала Мак.

– Да. Но некоторые идут в медицину для того, чтобы почувствовать себя Богом, – задумчиво проговорил Робинсон.

– Некоторые – да. А другие ходят вокруг да около, вместо того чтобы переходить прямо к сути. – В детстве Мак делала все необходимое, чтобы выжить, но, став взрослой, она не осторожничала. Если возникала проблема, она подходила к ней вплотную и разбиралась с ней.

За ее спиной нервно усмехнулась Тьюзди.

– У нас здесь не сборочный конвейер, доктор О’Нил. На первом месте – пациент. Нас волнует качество жизни. Поэтому, если вы не уверены, что сможете позаботиться о наших пациентах, не ограничиваясь рецептами и наложением повязок, предлагаю вам сэкономить наше время и вернуться в медицину катастроф.

– Я здесь для того, чтобы научиться семейной практике, – холодно сказала Мак. – Похоже, доктор Данниган понимает, что я способна обеспечить надлежащий уровень лечения. Поэтому, если вы сомневаетесь в моих талантах, предлагаю вам обсудить их с ней.

– Я так и сделаю. Сейчас я обсуждаю их с вами. Если вы будете хорошо выполнять свою работу, у нас не будет никаких проблем.

Робинсон был лаконичен.

– Достаточно откровенно, – сказала она.

Когда он повернулся к Тьюзди и Фриде, выражение его лица значительно смягчилось.

– Леди, как всегда, рад видеть вас.

– Привет, доктор Робинсон, – весело приветствовала его Тьюзди.

– Если вам что-то понадобится, до следующего приема я буду в своем кабинете, – сказал он. Напоследок бросив на Мак угрожающий взгляд, он исчез в холле.

– Извините его. Доктор Робинсон слишком оберегает нашу практику и наших пациентов, – сказала Фрида. – Я уверена, он очень скоро подобреет к вам.

– Да, конечно, – сказала Мак.

* * *

– Ну вот так, – вздохнула Триш, закрывая за собой заднюю дверь.

Триш с любовью посмотрела на здание и, молчаливо прощаясь с ним, похлопала по окну.

«Еще не поздно», – пришла безрассудная мысль в голову Мак.

Может быть, Триш передумает и решит остаться в Биневеленсе? Мак могла бы посменно работать в отделении неотложной помощи местной больницы или послать все к черту и, вновь упаковав едва распакованные коробки, помчаться со всех ног на следующее место работы, где не будет недостатка в адреналине.

Но Триш улыбалась, протягивая ей ключи.

Долю секунды Мак колебалась, а потом взяла брелок с ключами.

– Счастливого пути, – сказала она своему отъезжающему в скором времени боссу. – Ваша клиника и пациенты в хороших руках.

В том, что касалось медицины, Мак чувствовала себя уверенно. Она была прекрасным врачом. Просто не знала, какой подход к больному можно призвать на помощь. И должен ли этот подход соответствовать строгим стандартам склонного к резким оценкам доктора Робинсона.

– Не беспокойся насчет Расса, – сказала Триш, словно читая ее мысли. – Он смягчится, когда поймет, что ты здесь не для того, чтобы переманивать его контингент или продавать почки на черном рынке.

– Не волнуйся за доктора Робинсона или за меня, или за что-либо еще. Мы все уладим, – пообещала Мак.

– Я знаю, что ты уладишь. И думаю, что в конечном счете ты, Маккензи, отлично проведешь время в Биневеленсе.

В памяти всплыл образ полуобнаженного пожарного на заднем дворе. Мак почувствовала, что краснеет.

– Уверена, что спустя полгода мне будет о чем вспомнить.

Глава 10

Мак направилась домой, опустив окна в машине и включив радио. Официально она должна была приступить к работе в понедельник и слегка нервничала, думая о будущем. Все будет хорошо. С ней все будет хорошо. На самом деле после высокомерного приема доктора Робинсона она почувствовала себя комфортнее. По опыту она знала, что на каждом месте работы встречаются чванливые скептики. Она доказывала свою компетентность на более опасных полях сражений с более жесткими критиками.

Она примет вызов и покажет Робинсону, на что способна.

Свернув на обсаженную деревьями улицу, Мак, снова подняв солнцезащитный козырек, стала подумывать об ужине. И о своем соседе с заднего двора.

Она каждый раз удивлялась, когда в течение дня ей вдруг вспоминались его голубые глаза. Если врач отвлекается, то иск о врачебной ошибке только и дожидается своего часа. Поэтому она энергично загнала пожарного в угол и выбросила из головы.

Связаться с Линком было бы глупостью. Неважно, насколько он привлекателен. Или интересен. Или смел. Ладно, возможно, она уподоблялась медсестрам, впадавшим в экстаз от того, что Линк спас человека и цветы.

Но.

У нее было достаточно случайных связей, высеченных в символическом списке ее сексуальных партнеров, и это была одна из тех ситуаций, которую она поклялась изменить в следующие полгода.

Оставалось решить, что дальше. Каким будет разумный ход?

Из просвета, там, где начиналась тропа, ведущая от озера, показалась бегущая фигура. Густые темные волоса. Потный татуированный торс. Протез вместо ноги.

Остановив внедорожник, Мак высунулась из окна и свистнула.

Бегун поднял руку, а потом показал на золотое кольцо на пальце.

– Спасибо. Я женат.

– Всех хороших парней уже разобрали, – откликнулась она.

Он резко остановился и повернулся к ней лицом.

– Твою…

Ровно через две секунды она стояла у машины в потных, крепких объятиях Альдо Моретты.

– Дрими! – сказал он, кружа ее в воздухе, а потом притянул к себе и заключил в медвежьи объятия, чуть не сломав позвоночник.

Мгновенно их охватила неистовая радость.

Она была с ним там, в самый тяжелый день его жизни. Это было то, чего не забудет ни один из них.

– Ты сказала, что не приедешь до следующей недели, – сказал он, крепко прижимая ее, болтающую ногами над мостовой, к своей груди.

– Доктор Данниган сдвинула сроки, поэтому я здесь. – Мак не потрудилась сообщить ему, что уже пять дней в городе. Она не хотела навязываться. Ей хотелось обустроиться в арендованном доме и разобраться с рутинными делами, прежде чем позвонить старому другу.

– Вот и ты, – повторял Альдо, с сияющей улыбкой глядя на нее сверху вниз.

У него были темные волосы и смуглая кожа, доставшиеся в наследство от родителей-итальянцев, и сложение клейдесдальского тяжеловоза. Все в нем дышало силой, жизнестойкостью и счастьем.

Ампутация лишь добавила легкой хромоты его походке. В этом была немалая заслуга его жены, прелестной латиноамериканки Глории.

– Как держится железяка? – спросила Мак.

Аккуратно поставив ее на ноги, Альдо начал танцевать джигу.

– Чертовски хорошо. Она не отстает от меня.

– Это о чем-то говорит. – Мак покачала головой, у нее свело щеки от улыбки. – Как приятно видеть тебя.

Он схватил ее и еще раз крепко обнял.

– Взаимно. Я правда рад, что получилось подменить доктора Данниган.

– Я тоже. – И в этот момент она чувствовала себя совершенно счастливой.

Позади них прогудел сигнал машины.

– Ты обзавелся новой дамой, Моретта? – Худощавый парень в грязной бейсболке высунулся всем корпусом из окна со стороны водительского сиденья в грузовичке, который громыхал так, словно у него разболтались свечи зажигания.

– Не лезь не в свое дело, Карл! – добродушно крикнул в ответ Альдо. – Это не дама. Это доктор, которая спасла мне жизнь.

– Ну, вот это да. Вот погоди, я расскажу твоей жене!

– Постарайся не обрюхатить ее, когда будешь разговаривать, – сказал Альдо.

Ухмыльнувшись, Карл показал ему средний палец.

– Рад познакомиться с вами, док! – Карл еще раз весело просигналил, а потом медленно покатил к центру города.

– Здесь все такие дружелюбные, – криво улыбнувшись, заметила Мак.

– Дружелюбные и болтливые. Не удивляйся, если увидишь, как Джорджия Рэй роется в твоем мусорном баке.

– Кто такая Джорджия Рэй?

– Зачем я стану портить тебе сюрприз?

Завыла сирена, привлекая их внимание.

– Альдо Моретта, отпусти симпатичную докторшу и перестань блокировать движение. – Голос Линкольна Рида, доносившийся из громкоговорителя пожарной штабной машины, звучал громко и отчетливо.

– Я вижу, ты уже привлекла внимание Дамского Угодника, – сказал Альдо, обхватывая ее рукой за плечи.

– Неформально, – чуть помедлив, ответила Мак.

– Не поддавайся, что бы он ни говорил. Это все лапша на уши, – поддразнил он ее.

– Как раз то, что мне нужно. Назойливый старший брат, – съязвила она.

Рука об руку они побрели к внедорожнику Линка.

– Разве ты не женат? – спросил Линк через открытое окно.

– Слава богу. И я должен немедленно написать Глории эсэмэску, прежде чем весь город начнет ломиться в нашу дверь и сплетничать о том, что я на виду у всех любезничаю с другой женщиной, – сказал Альдо. – Так ты поклонник дока Дрими?

Губы Линка медленно растянулись в улыбке, предназначенной только Мак.

– Это многое объясняет.

– Начальник пожарной части и бабник Линкольн Рид, познакомься с доктором Маккензи. Ее кличут героем О’Нил, – сказал Альдо.

Линк протянул забинтованную руку.

– Очень рад познакомиться с вами официально, док О’Нил.

Мак ответила на рукопожатие, притворившись, что не обращает внимания на то, как затрепетало у нее все внутри, когда он многозначительно сжал ее руку.

– Очень приятно, шеф, – с невинным видом проговорила она.

– Будет приятно, – предрек он.

– Даже не начинай, чувак. Она слишком хороша для тебя, – подначил Альдо, но Мак успела заметить, как вспыхнули глаза Линка.

А потом на его губах заиграла еще более очаровательная улыбка, взгляд потеплел, и она подумала, не игра ли это ее воображения.

– Будь осторожна с ним. Он – знаток женского пола, – сказал Альдо, подталкивая Мак локтем. – Линк любит женщин, и они любят его.

Автомобиль с открывающейся задней дверью проехал мимо медленнее, чем мамаша с коляской для двойняшек, идущая по тротуару. Сидевшая за рулем женщина таращила на них глаза, и Линк лениво махнул ей рукой.

– Вам лучше уйти, пока весь Биневеленс не начал болтать о ваших тайных делишках, – сказал Линк. – Увидимся, док.

– Я мешаю движению, нужно убрать машину с дороги, – сказала Мак, показывая большим пальцем на свой внедорожник.

– Барбекю. На следующей неделе, – сказал Альдо, тыкая в нее пальцем. – Ты сможешь познакомиться с Глорией и детьми. Я бы хотел, чтобы это произошло сегодня вечером, но мы несколько дней назад вернулись из Диснейленда и все еще продолжаем стирку, гадая, как детям удалось набрать целый рюкзак песка.

Покачав головой, Мак улыбнулась.

– Мне многое нужно наверстать, – сказала она.

По крайней мере, в том, что касалось Альдо. Он был отправлен домой, уйдя в отставку из Национальной гвардии, женился, завел семью. Пять лет он видел песок только в пустыне. Теперь ездит с семьей в отпуск в Диснейленд.

Но Мак продолжала делать то же самое. Ее переброски закончились. Но разве это не то же самое? Кратковременная остановка.

– Звучит заманчиво, – сказала Мак.

– Я пришлю тебе эсэмэс.

Мак отмахнулась от Альдо, и он продолжил свой бег. Она ощутила на себе тяжелый взгляд Линка.

Он пристально смотрел на нее сквозь ветровое стекло.

– Знаешь, для меня есть кое-что поважнее, чем история моих побед.

– Я не сплю с тобой не потому, что ты – бабник, – заверила она его.

Он повернулся и посмотрел на нее.

– Может быть, я не сплю с тобой из-за истории своих побед.

– Только что закончила продолжительные отношения? – предположил он.

– Напротив. Если ты пользуешься успехом у женщин, то я пользуюсь успехом у мужчин. Как бы то ни было, я взяла передышку.

– Может быть, нам обоим стоит попробовать что-нибудь другое? Нам нужно просто пожениться, – ухмыляясь, решил Линк.

Он уехал, а Мак, хлопая глазами, смотрела ему вслед.

Глава 11

– Леа, если ты перестанешь пинать своего брата по яйцам, он, возможно, не станет так досаждать тебе, – крикнул Линк из своего внутреннего дворика, где он разжигал гриль для хот-догов и бургеров, чтобы накормить своих юных заложников. В выходной он встал пораньше и до полудня занимался бумажной работой и ремонтными работами на станции.

– Дядя Линк! Пусть она прекратит, – взвизгнул Брайсон, при этом его жалобный голос сорвался на середине фразы, что свидетельствовало о половом созревании.

– Зачем? Если ты перестанешь стрелять в нее из водяного пистолета, то она перестанет пинать тебя, ты просто нарываешься на драку.

Ребекка, старшая сестра Линка, узнав о том, что у него выходной, оставила с ним на несколько часов племянницу и племянника, поскольку, как она выразилась, «если мне еще хоть секунду придется слушать, как они орут друг на друга, я войду в программу переселения свидетелей».

Когда он заметил, что участие в программе требует, чтобы человек действительно был свидетелем чего бы то ни было, она пригрозила, что сама совершит преступление.

Поэтому всю вторую половину дня тринадцатилетний Брайсон и десятилетняя Леа развлекали и терроризировали его.

На столе для пикника зазвонил сотовый телефон.

– Черт. Кто из вас проболтался тете Кристе, что вы здесь? – Оба проказника вскинули вверх руки.

Новости о бесплатной няньке быстро распространялись среди родственников Рида.

– В чем дело, сестренка?

– Как поживает мой любимый братец?

– Великолепно. Занят. Еду на станцию, – соврал он. Леа взвизгнула, издав звук, от которого в жилах стыла кровь. Чтобы заставить ее замолчать, Линк бросил шарик с водой, который попал ей в плечо.

– Нет, это не так. Ты сидишь с детьми Бекки, а я стою напротив твоего дома со своими.

Он притворно застонал.

– Серьезно? Я ранен. Как я смогу прекратить драку, когда они начнут колотить друг друга, как в «Голодных играх»[7]?

Задняя дверь открылась, и его сестра Криста просунула голову во дворик.

– Сюрприз! – Если Бекка была высокой и подтянутой, то Криста была ниже ростом, более фигуристой и питала отвращение ко всему, что причиняло ей беспокойство. У обеих были типичные для семейства Рид светлые волосы и ямочки на подбородке.

Следом за ней во дворик вошли две ее дочки. Саншайн подняла голову и зевнула, широко открыв пасть, прежде чем снизошла до того, чтобы встретить новых гостей.

Криста с присущей ей суетливостью заставила девочек обняться.

Подбежал Брайсон и смущенно протянул руку своей одиннадцатилетней кузине Саманте. Кинли тащила рюкзак с книгами.

– Если не будешь с ними справляться, просто полей их из пожарного шланга, – предложила Криста, громко чмокая брата в щеку. – Как твое плечо? Где твоя повязка?

– Ты говоришь, как Дрими, – пожаловался Линк.

– Кто это, Дрими? – спросила она.

– Дядя Линк, ты нам тоже поджаришь хот-доги? – спросила Саманта, втягивая носом воздух.

– Посмотрим, Манта. У тебя есть пять баксов?

Целых два года Саманта сражалась с тем, чтобы ее не называли «мальчишеским» именем Сэм, добавляя «манта» к короткому прозвищу, пока ее в конце концов не стали называть просто Мантой.

Она смущенно улыбнулась.

– Нет, но, если ты отвлечешь маму, я, возможно, в последний раз залезу в ее сумочку. – Линка и Саманту объединяло то, что они считали своим долгом без конца сводить Кристу с ума.

Его сестра закатила глаза и дернула Саманту за косичку.

– Отличная попытка, чемпион. А теперь маме нужно пойти и до хруста промассировать спину одной милой даме. Я вернусь через час, максимум через два, если решу заехать в продуктовый магазин, чтобы вечером накормить вас, чудовища. Не сожгите дом дяди Линка.

В восторге от вновь обретенной свободы его сестра, практически пританцовывая, покинула задний двор. Линк не держал на нее зла. Два года назад она пережила скандальный развод, и он был рад активнее играть роль дядюшки, чтобы давать сестре передышку, когда она в ней нуждалась.

Он бросил на гриль еще четыре хот-дога. Кинли была маленькой, но этот ребенок мог уминать хот-доги, как пьяная студенческая братия. Саншайн вздохнула, прижавшись к его голени, и одарила хозяина просительным взглядом.

Он бросил на гриль еще один хот-дог.

Его дом был предназначен для холостяцкой жизни, что по совпадению делало его очень удобным для того, чтобы развлекать детей. Вдобавок к бильярдному столу и пивному холодильнику здесь была морозильная камера, заполненная хот-догами, канал со всеми известными человеку детскими фильмами и неисчерпаемый запас дротиковых пистолетов.

– Что ты читаешь, Кинс? – спросил Линк. Его племянница свернулась калачиком в гамаке, который он повесил специально для нее на стропилах шпалеры.

Кинли терпеть не могла, когда ее прерывали во время чтения, и, прежде чем перед его глазами промелькнула обложка, ее тяжелый для семилетнего ребенка взгляд напомнил Линку об этом. «Общие психологические состояния, их симптомы и диагнозы».

Кинли была продвинутым читателем, у нее был свободный доступ в местную библиотеку.

– Кто хочет поиграть с ножами? – крикнул он троице, которая, вооружившись палками и не скупясь на звуковые эффекты, соревновалась в сложной пиратской игре в Звездные войны.

Все трое бросили палки и подбежали к нему.

– Ты получаешь луковицу, – сказал Линк, бросая ее Брайсону. – Настоящие мужские слезы. Ты справишься с этим.

– Я хочу помидор, – сказала Леа, протягивая руку, как попрошайка, чтобы выразить свое желание.

– Жизнь полна разочарований. Вот тебе салат-латук. Я хочу, чтобы ты нарубила его мелко, а не громадными кусками, как на День независимости.

Саманта терпеливо ждала и ухмыльнулась, когда он отдал ей помидор.

– Спасибо, дядя Линк.

Линк взял помидор и заменил его куском сыра.

– Не подлизывайся.

Дети захихикали. Саншайн, покосившись на него, придвинулась ближе к Саманте, надеясь, что ей перепадет кусочек сыра.

– Не забывайте, что с ножом нужно обращаться осторожно, – сказал он, садясь рядом с ними, как сержант-инструктор по строевой подготовке, когда дети взяли ножи для чистки овощей.

– Не поранить себя или кого-нибудь еще, – повторили они выученные наизусть слова.

– Хорошо. А теперь крошите.

* * *

Сидя под теплым дневным солнышком, они ели из бумажных тарелок поджаренное на гриле мясо с неуклюже нарезанными овощами, радуясь тому, что они вместе.

Саншайн с жадностью съела свой хот-дог, а потом строила глазки Кинли до тех пор, пока та не расщедрилась на большой кусок гамбургера.

– Дядя Линк, почему у тебя нет детей? – ни с того ни с сего спросила Кинли.

– Потому что я их еще не сделал. – Его сестра всегда была до неловкости откровенной со своими детьми в том, что касалось процесса деторождения. А Линк как раз начал задумываться, не завести ли ему семью. Когда-нибудь. Если он найдет подходящую женщину.

– Но ты много тренируешься, – отметил Брайсон.

Линк сдвинул на нос племянника кепку, дернув ее за козырек.

– Умник.

– Мама говорит, что ты не готов остепениться, – со знанием дела заявила Саманта.

– Может быть, вашей маме не стоит совать нос в чужие дела? – сказал Линк, чем привел детей в восторг.

– Ты не хочешь иметь детей?

– Чучело, сначала ему нужно найти жену или мужа, – вступила в разговор Кинли. – У тебя есть какие-то предпочтения, дядя Линк?

– Он не обязан жениться, – сказала Леа. – Наш папа говорит, что можно иметь детей и не вступать в брак, но, прежде чем решиться на это, нужно убедиться, что у вас прочное нансовое положение.

– Финансовое, – пренебрежительно поправил Брайсон. – Дядя Линк, ты много зарабатываешь на должности главного пожарного?

– Нет, племянник. Немного. Но я надеюсь, что со дня на день на сайте Eatsy взорвется мой магазин бомбочек для ванн.

На него уставились четыре пары глаз. Либо они не поняли шутки, либо им это не показалось смешным.

– Ну, кто за то, чтобы пострелять дротиками из пистолета?

Они бросились наперегонки по свежей летней траве, Линк стрелял с левой руки с оглядкой на свое раненое плечо и ожоги.

Он стоял, прислонясь к забору, Саншайн весело гонялась за Кинли, использовавшей свою книгу по психологии как щит, чтобы подняться на пригорок. Брайсон, Леа и Саманта стреляли и пронзительно визжали, ликуя.

Он услышал, как открылась и закрылась дверная задвижка, и заглянул через забор. Коттедж, который примыкал сзади к его владению, сдавался в аренду, и Линк забыл, что домовладелец подписал новый договор.

Линк намеревался только взглянуть, может быть, дружелюбно махнуть рукой и извиниться за беспокойство, которое доставляли его подопечные. Но, когда он увидел, кто стоит, прислонившись к перилам маленькой ухоженной веранды, он забыл обо всем.

– Ты меня разыгрываешь?

Мак помахала ему рукой.

– Привет, сосед.

– Божественная Дрими.

– Это ее прозвище? – поинтересовалась Леа. Ее розовые кроссовки заскребли по забору, когда она попыталась забраться повыше, чтобы лучше видеть.

– Привет, – проговорил Брайсон басом, пряча за спиной дротиковый пистолет. – Дядя Линк, можно мы останемся ночевать? – Похоже, двое мужчин из рода Рид влюбились в одну и ту же женщину.

– Получайте, – крикнула Саманта, осыпая их роковым градом дротиков.

– Извини, я на минутку, – сказал Линк, а потом рухнул на траву, изображая героическую сцену смерти.

Брайсон и Леа последовали его примеру.

– Я победила! – закричала Саманта, совершая круг почета по двору.

Дротик ударил ей точно в лоб.

– Ты больше не победитель, Манта. – Кинли с самодовольным видом крутанула пистолет вокруг пальца.

– Не стреляй! – жалобно завопила Саманта. – Я не знала, что ты играешь!

– Это называется стратегия, Манта. Посмотри-ка на сцену смерти. Сделай так, чтобы она была достойна «Оскара», – окликнул ее Линк.

Топнув ногой, Саманта провела рукой по лбу.

– Я теряю сознание! Я вижу свет. Прабабушка Милдред? Это ты? – У нее подкосились колени. Саншайн, внимание которой привлек ее стон, подбежала, чтобы лизнуть и успокоить ее.

Но Саманту нельзя было оживить. Упав вперед, она проползла двадцать футов до своих зрителей.

– Запомните навсегда, – прохрипела она, – что вы все – бздуны.

И с этими словами она отдала Богу душу.

Смущенная и обеспокоенная Саншайн улеглась рядом с Самантой и стала облизывать ей ухо.

– Браво! – захлопал в ладоши Линк, к которому присоединились другие дети и Мак.

– Я не знала, что у вас почти весь стартовый состав баскетбольной команды, – подколола его Мак.

– Ой, мы не его дети, – сказала Саманта, возвращаясь к жизни.

– Да, он не может остепениться, – пропищала Кинли, выглядывая из-за своей книги.

– Тренироваться делать детей ему нравится больше, чем делать их по-настоящему, – заявил Брайсон, пожимая плечами, словно говоря «что поделаешь».

Обаяния у парня было в избытке.

– Вы одинокая? – обратилась Леа к Мак. – Вам нравятся дети и хот-доги, и дротики, и Саншайн? – Леа обхватила ладонями морду собаки, чтобы подчеркнуть ее собачью привлекательность.

– Мы еще не знаем, нравятся ему женщины или мужчины, – напомнила им Кинли.

– Дамы! Мне нравятся дамы, – решительно проговорил Линк. – Не то чтобы ненормально любить мужчин или тех и других и кого-либо еще. Мне нравятся дамы, и вы можете спокойно закрыть свои рты прямо сейчас.

Мак засмеялась. От этого низкого, глубокого, скрипучего звука у него сковало грудь. И Линк решил, что был бы счастлив вечно подвергаться любым насмешкам, лишь бы снова услышать этот смех.

– Ребята, вы знаете, что ваш дядя ранен? – спросила Мак, сходя с веранды и неторопливо подходя к забору высотой по грудь.

– Мама сказала, что он спас кому-то жизнь, – ответила Саманта, завязывая длинные волосы в спутанный конский хвост. – У вас красивые волосы.

– Спасибо, – улыбнулась Мак. – У тебя тоже. Дядя Линк поранил плечо и получил ожог, и он должен отдыхать. Я думаю, что сегодня вы должны присматривать за ним и следить за тем, чтобы он не слишком напрягался.

Они склонились над ним, как львы над свежей добычей.

– Доктор Мак просто шутит. Она врет, – с отчаянием произнес Линк, когда Кинли схватила его за здоровую руку и потащила к дому. Остальные подталкивали его со спины.

– Мы хорошо о нем позаботимся, доктор Мак, – убежденно заверил ее Брайсон.

– Я могу приготовить ему ужин! Ты любишь тосты с арахисовой пастой и шоколадные чипсы? – поинтересовалась Леа.

– Подумайте о том, чтобы дать ему подремать, – крикнула Мак им вслед, и Линк снова услышал ее хрипловатый смех.

– Ты за это заплатишь, – пригрозил он ей.

– Желаю приятно провести время, шеф.

Глава 12

Сняв медицинские перчатки, Мак для верности вымыла руки.

– У вас конъюнктивит, мистер… – Ах, черт, как же его зовут? За последние годы медицинской практики у нее нечасто возникала необходимость знать и запоминать имя пациента.

– Ботэм, – подсказал мужчина. Она постаралась не пялиться с чисто медицинским интересом на его покрытый коркой, красный, опухший левый глаз.

– Мистер Ботэм, с вами и… вашим сыном все будет в порядке, – пообещала Мак. Проклятье. Ей нужно придумать мнемонические приемы, чтобы на время запоминать имена. – Я выпишу рецепт вам обоим. Завтра вы будете чувствовать себя лучше.

– Как насчет того, чтобы съесть мороженого после того, как заскочим в аптеку, Спенс? – спросил мистер Ботэм своего семилетнего сына.

«Спенсер, точно».

Мальчишка оживился.

– Я сейчас позвоню по поводу рецептов. Они будут готовы очень скоро, – сказала Мак, стуча пальцами по клавиатуре ноутбука. До сих пор печатание и запоминание имен пациентов не входило в перечень ее основных навыков. Она поработает над тем и другим. – Однако завтра вам обоим следует оставаться дома, так как конъюнктивит заразен.

– Спасибо, док. Добро пожаловать к нам в город, – сказал мистер Ботэм и поспешил увести Спенсера из смотровой.

– Спасибо, – крикнула Мак им вслед.

Внезапно у нее зачесался глаз, и она едва удержалась, чтобы снова не помыть руки. За сегодняшний день Ботэмы были вторым и третьим случаем конъюнктивита. Нелепый первый день семейной практики.

Сорвав бумагу со смотрового стола, она быстро протерла его, а также дверные ручки и подлокотники кресел дезинфицирующей салфеткой с лизолом.

Глядя на очередь пациентов на экране компьютера, она заметила на календаре еще несколько визитов, которых не было утром.

Она направилась к стойке.

– Тьюзди, это что, сбой… – Мак не сумела окончить фразу. Приемная была заполнена народом. Почти у каждого в комнате был, по крайней мере, один красный глаз, покрытый корками. Большая часть пациентов были учениками начальной школы, но было и несколько взрослых с зудящими глазами. Самому старшему в комнате было лет девяносто.

– О черт, – пробормотала Мак себе под нос.

Им придется залить лизолом всю приемную.

– Какая удача в первый день, – сказала Фрида. – Мы составили график с десятиминутным интервалом.

– Хорошо, – вздохнула Мак. – Кто самый смелый и кому нужно побыстрее уйти отсюда?

Примерно половина подняли руки.

– Отлично. Остальные любят пиццу? – спросила она.

Все вяло согласились.

Опустив руку в карман, она достала оттуда тонкий кошелек.

– Тьюзди, позвони в какую-нибудь пиццерию и закажи пару штук или что-нибудь еще на твое усмотрение. – Мак бросила секретарше свою кредитку. – И, ради Бога, не позволяй никому прикасаться к тебе.

– Принято, доктор Мак, – весело ответила Тьюзди.

– Начнем с вас, – сказала Мак, указывая на взволнованную мамашу с тремя детьми.

* * *

За три часа, энергично работая в стиле медицины катастроф, Мак буквально очистила приемную. Последний из красных глаз был осмотрен. Она только что закончила с инфекцией мочевых путей, а последними пациентами были двое детей с температурой.

Схватив кусок холодной пиццы из комнаты отдыха, Мак затолкала его в рот. Высунув голову в приемную, Мак увидела, что она пуста.

– Фрида проверяет внутренние органы во второй смотровой, – сказала Тьюзди. – А это принесли для вас.

Мак прищурилась, глядя на лежавший на стойке букет полевых цветов.

– Это от шефа пожарных Рида, – сказала Тьюзди не в состоянии сдержать восторга.

Мак выдернула открытку из букета.

Дрими!

Вчера я дважды за день посмотрел «Немо» и теперь не могу выкинуть из головы песни Моаны. Кроме того, я ненавижу горелые тосты с шоколадными чипсами. Этим я обязан тебе. Удачи тебе в первый рабочий день.

Твой очень привлекательный сосед Линк. (Уточняю на случай, если ты заметила, как накачан мистер Набуки, проживающий на два дома дальше.)

Мак закусила губу, чтобы не дать расплыться улыбке на своем лице, что неизбежно вызвало бы сплетни.

Да, она определенно питала слабость к сексапильному шефу пожарных. И это было некстати.

В коридоре у второй смотровой Мак встретилась с Фридой.

– Так ты ушла в отставку или уволилась из армии? – спросила Фрида.

С самого утра женщина шаг за шагом с пристрастием допрашивала ее.

«Откуда ты родом?»

«Где ты окончила медицинскую школу?»

«Была ли ты когда-нибудь замужем?»

«Кто из группы Jonas Brothers нравится тебе больше всего?»

Это было неотделимо от жизни в маленьком городке. Параллельная вселенная.

– Решила не оставаться после последней командировки, – сказала Мак. – Мне не хватило срока службы для того, чтобы уйти в отставку.

«Или физической и эмоциональной выносливости, чтобы пережить еще несколько лет».

– Тебя там ждут Гаррисоны. Мамаша Харпер, Эва, которой без малого восемь лет, и четырехлетняя Сэди. Предупреждаю, у них не конъюнктивит.

– Слава Богу, что так. Не возражаешь, если вы с Тьюзди перед уходом протрете все поверхности в приемной?

– Возможно, было бы быстрее все сжечь, но мы соблюдаем строгие меры предосторожности, когда свирепствует грипп, – сказала Фрида. – Роскошные цветы. Я не знала, что вы с Линком знакомы.

– Мы соседи, – сказала Мак.

Фрида вскинула брови, настаивая на большей откровенности. Но в приемной ждали пациенты.

Мак быстро постучала в дверь смотровой. Гаррисон. Харпер, Эва и… черт. Она забыла.

– Войдите!

– Миссис Гаррисон, чем я могу вам помочь?

Харпер Гаррисон была красивой блондинкой с большими серыми глазами и улыбкой, которая, казалось, не сходила с ее губ и была… искренней. Вероятно, они с Тьюзди отлично ладили.

У нее были прелестные дети. Эва восхищалась своими сверкающими шлепанцами всякий раз, когда отрывала ножки от края смотрового стола. У нее были темные, кудрявые волосы и большие черные глаза. Они с матерью совсем не были похожи на родственников.

Однако Сэди была слеплена из того же теста, что и мать. Ее тонкие белокурые волосы отливали платиной. Серые глаза смотрели настороженно.

Усадив Сэди на стол рядом с сестрой, Харпер, к удивлению Мак, обняла ее.

– Ох. Ой. Это что, так принято? Обнимать врачей? – спросила Мак.

– Я – жена Люка Гаррисона и подруга Альдо, – объяснила Харпер.

Все моментально встало на место. Альдо, восстанавливаясь после ампутации, писал о том, как помогла ему в ту пору подружка его приятеля. В конечном счете он научил ее бегать. Мак видела фотографии забега на пять километров в День независимости, когда Альдо Моретта напомнил всему городу – и самому себе, – на что он способен.

– Харпер, конечно. Рада познакомиться с вами. – По общему мнению, жена Гаррисона была лучиком солнечного света. Оказалось, что слухи не врут.

– Итак, это Эва и Сэди, – сказала Харпер, представляя ей детей. Она с любовью положила ладони на головки девочек. – Это только половина нашей семьи. Мальчики, слава Богу, здоровы. Но наши девочки чувствуют себя не очень хорошо, верно?

Эва покачала головой, болтая темными кудряшками. Сэди посмотрела на Мак так, словно ожидала, что доктор заберет ее душу.

– Мы чувствуем себя неважно, – сообщила Эва, дрыгая ногами в ритме, который был слышен только восьмилетней девочке. – Мама говорит, что мы не сможем ходить в школу до тех пор, пока у нас не пройдет тошнота и температура.

– Ваша мама права. Что, если я быстро осмотрю вас, а потом мы посмотрим, что можно сделать для того, чтобы вы почувствовали себя лучше? – предложила Мак. Она потеряла навыки общения с детьми. Мак подумала о Линке, игравшем на заднем дворе со своими племянниками.

– Ваши ребята любят собак? – спросила она, стараясь подражать Линку.

Пока Мак быстро осматривала Эву, та рассказывала ей о своих двух собаках – Лоле и Максе. Опухшие железы. Температура.

– Ты давно ела?

Эва поспешно покачала головой.

– Нет.

Мак повторила тот же осмотр с Сэди, та сидела, как сфинкс.

Мак перекинула стетоскоп через плечо, а Эва все продолжала рассказывать о том, как ее папочка тайком дремлет вместе с Лолой на диване, пока мама пропалывает огород.

– Итак, у них очень заразная желудочная инфекция, которая распространяется по округе, – начала Мак.

– О черт, – прошептала Харпер.

– Да, – сказала Мак. – Посадите эту парочку на карантин и в следующие двое суток давайте им больше жидкости. Больше электролитов и бульонов. Диета при детской диарее: полезны бананы, рис, яблочный сок и тосты, для начала – протертая пища. Самое худшее должно закончиться завтра, но, если завтра больше не будет рвоты или диареи…

– Какашек! – радостно воскликнула Эва.

– Да, какашек, – смеясь, продолжила Мак, – позвоните мне, чтобы мы убедились, что у них нет обезвоживания.

Харпер энергично делала пометки в блокноте, который она извлекла из своей большой хозяйственной сумки.

– Хорошо. Итак, теперь, когда вы поставили диагноз моим детям, я спрошу: что вы делаете в пятницу вечером? – спросила Харпер.

Мак открыла рот, но поняла, что не знает, что сказать.

– Альдо упоминал о барбекю, и, поскольку они с Глорией сейчас переделывают внутренний дворик, я вызвалась устроить барбекю у себя. Черт! Девочки, не помните, я сказала папе, что у нас будет барбекю?

С видом глубокой задумчивости Эва поднесла палец к подбородку. Сэди впервые вышла из роли сфинкса.

– Не думаю, что ты сказала папе. Ты разговаривала с тетей Гвоией по телефону и сказала «Напомни мне, чтобы я сказала кое-фто Вуку». А потом Вову опвыскал скунс.

Харпер покосилась на дочь.

– Ей нужно некоторое время, чтобы оттаять, но потом берегитесь.

Сэди пустилась рассказывать о том, как плохо пахло от «Вовы» и сколько раз ей пришлось принимать ванну.

Мак боролась со спонтанным желанием закончить прием. Ключевым моментом в медицинской практике была эффективность. И Мак не знала, удобно ли, когда пациентка приглашает тебя домой, даже если муж пациентки – ее старый знакомый по военной службе.

– Значит, мы ждем вас в пятницу в семь, хорошо? – с сияющим лицом сказала Харпер, помогая своим дочерям слезть со смотрового стола.

– Хм. Хорошо, – сказала Мак, не в силах придумать достаточно достоверный предлог, чтобы отказаться. Конечно, если дети выздоровеют. Иначе дом Гаррисона будет на карантине. Не то чтобы она надеялась на то, что дети будут больны и избавят ее от необходимости появиться в обществе.

– Я испеку для вас шоколадные пирожные с орешками, доктор Мак, – сообщила Эва, заставив Мак почувствовать себя полной идиоткой.

– Эва у нас любит печь, – пояснила Харпер. – Чаще всего ее угощения вполне съедобны, – сказала она, собирая сумку, ключи и дочерей.

Они вместе прошли в холл.

– В семь вечера в пятницу. В нашем доме. Альдо знает адрес. Принесите салат или десерт на случай, если шоколадные пирожные не удадутся.

– Я люблю сэндвичи с мороженым, – сообщила Сэди.

– До пятницы, – сказала Эва, взявшись с сестрой за руки и с важным видом выходя из комнаты. – Мама, нам можно есть мороженое, пока мы болеем?

– Детка, если мороженое вам сейчас не навредит, вы, разумеется, сможете съесть его. О! Какие красивые цветы, – воскликнула она, заметив букет на стойке.

– Это для доктора Мак от шефа пожарных Рида, – радостно сообщила Тьюзди.

– Ну как интересно. – Лицо Харпер подозрительно засияло.

Глава 13

Мак съехала на обочину перед большим трехэтажным кирпичным домом. Заглушив мотор, она взяла закрытую крышкой миску с приготовленным ею салатом из сладкого картофеля и коробку сэндвичей с мороженым, которую она импульсивно купила в продуктовом магазине. Поднимаясь по ступенькам, Мак восхищалась пышно цветущими растениями в подвешенных горшках и удобной мебелью.

На одеяле лицом вниз лежала кукла, а к крыльцу были прислонены два детских велосипеда.

Все вокруг так и кричало: «Дом, милый дом».

Коврик у двери повторял это послание слово в слово.

«Барбекю в узком дружеском кругу. Черт возьми, да кто она такая?»

Нажав на дверной звонок, Мак дождалась того момента, когда с другой стороны двери раздался громкий хор детских голосов.

Дверь открылась, и Мак усмехнулась, узнав капитана Лукаса Гаррисона. На его спине висел мальчик, у ног вертелся улыбчивый питбуль, а за ним слышался беспорядочный хор голосов.

– Доктор О’Нил, – сказал Люк с улыбкой, на которую был довольно скуп во время командировки. – Добро пожаловать в бедлам.

– Спасибо за приглашение, – сказала Мак.

– Это Генри, он слишком большой для того, чтобы таскать его на закорках, – сказал Люк, когда мальчик, который душил его, ухмыльнулся. – А это Лола.

– А, вонючая собака, – сказала Мак, наклоняясь, чтобы позволить Лоле обнюхать себя.

Деликатно обнюхав ее, Лола высунула длинный язык на манер Джина Симмонса[8].

– Заходи. Вся остальная команда на заднем дворе.

Похоже, слово «команда» неточно передавало то, что она увидела на заднем дворе, где собралась половина Биневеленса.

Харпер и темноволосая модница, в которой Мак узнала Глорию Моретта, накрывали на стол, покрикивая на целую армию детей. Альдо в темных очках управлялся с грилем, холодным пивом и массивными щипцами, которыми, казалось, можно было перевернуть корову.

Была еще одна пара – высокий светловолосый мужчина и длинноногая брюнетка, которые миловались у костра, вместо того чтобы действительно разжигать огонь.

– Найдите комнату, если собираетесь добавить нам внуков, – крикнула сидевшая в шезлонге женщина с коротко остриженными седыми волосами, следившая за тем, как Альдо справляется с грилем. Целующаяся парочка смущенно разомкнула объятия.

По двору бегали собаки. Еще две, не считая теперь уже не вонючей Лолы. Оба пса были маленькими. Тот, что покрепче, был одноглазым, но это не сказывалось на том, с какой скоростью он кружил по огороженному забором двору. Второй тоже был маленьким, и казалось, что Лола могла бы по ошибке принять его за еду. Но, похоже, они считали себя равными, а не хищником и добычей.

– Вот это да, – сказала Мак, с интересом наблюдая за царящей кругом суетой.

– И не говори, – усмехнулся Люк. Сбросив Генри на траву, он повел Мак знакомиться с его родителями – бойкой Клэр и выдержанным Чарли. Обнимавшаяся парочка – Софи и ее муж, шериф Тай, представились сами. Красавица Софи была очень оживленной, и Мак пришло в голову, что эта женщина никогда не страдала от недостатка уверенности в себе. Ее муж был явно без ума от нее и их двоих детей, которые вместе с остальной бандой шумели на заднем дворе.

– Приятно познакомиться с докторшей, о которой говорит весь город, – озорно проговорила Софи.

– Веди себя прилично, Соф, – подначила ее Глория, подходя и крепко обнимая Мак.

«Кажется, жители Биневеленса любят долго и не к месту обниматься».

– Я просто хочу сказать, что очень мило с твоей стороны так любезно вести себя с женщиной, которая была замечена в том, что нападает на твоего мужа посреди дороги, – подколола ее Софи, и, когда она усмехнулась, у нее на щеке появилась ямочка.

– Не забывайте также о том, что ей доставили цветы от шефа пожарной части, – добавил Тай. Он был хорош собой и напоминал куклу-Кена, его волосы были коротко острижены, как у копа, а открытая улыбка слегка облегчала его работу на благо общества. – Говорят, она – роковая женщина. – Он подмигнул.

Мак засмеялась.

– Р-р-р-р.

– Добро пожаловать в Биневеленс, где все обо всех знают, а если не знают, то придумают что-нибудь поинтереснее, – сказала Софи. – Я работаю барменом в баре «У Ремо», поэтому собираю все сплетни, которыми делятся люди.

Возле качелей разгорелся спор, в котором участвовало несколько детей.

– Кто первым начал ныть в десять минут восьмого? – окликнула их Харпер.

– Я! – закричала низкорослая, полная, громкоголосая женщина, не иначе как миссис Айна Моретта.

– Айна моет грязную посуду, – сказал Чарли, заглядывая в исписанный от руки листок бумаги, в то время как родители бросились разнимать детей.

Мимо Мак пулей пролетела еще одна собака, у этой была светлая и пушистая шерсть. Она была подозрительно похожа на… О черт!

– Саншайн! – радостно закричали дети.

– Ну-ну. Не моя ли это любимая соседка и подружка? Мы могли бы договориться и приехать на одной машине. – Навстречу не спеша шел начальник пожарной части Линкольн Рид в старой, поношенной майке с эмблемой пожарной части Биневеленса и шортах, которые не могли не привлечь внимания к его мускулистым бедрам. На нем была бейсболка, добавлявшая ему мальчишеского очарования. Мак намеренно проигнорировала легкое сердцебиение от охватившего ее влечения.

– Я не знала, что ты будешь здесь, – небрежно бросила она.

Он подошел к ней, и они развернулись, наблюдая за весельем на заднем дворе. Прикосновение его плеча обожгло ее. Он был таким большим, таким крепким. Он занимал очень много пространства.

– Ты прекрасно выглядишь, Дрими.

– Фу, спасибо, – сказала Мак, проводя рукой по коротким волосам. Она высушила их феном. А еще она накрасила ногти лаком и подкрасила губы своим новым любимым красным блеском, который, как заверила ее Тьюзди, «абсолютно подходил» к ее цвету кожи. – Я думала, что здесь соберется узкий семейный круг.

Усмешка Линка прожгла ее насквозь.

– Так и есть. Просто у нас тут большие семьи. Только мы с тобой не родственники.

К ним подлетела Саншайн, которой внезапно понадобилось пообщаться с папочкой. Плюхнувшись Линку на ногу, она выжидательно уставилась на него.

– Пришло время почесать животик, – сказал он, опускаясь на землю, чтобы погладить подставившую живот Саншайн. Потом она посмотрела на Мак.

– Почему она так смотрит на меня?

– Ну ей тоже хочется поесть салата со сладким картофелем или она ждет, когда ты почешешь ей брюхо.

Мак присела рядом с ним и неуверенно дотронулась до живота Саншайн. Собака, ворча, перекатывалась туда-сюда на спине.

– Что это значит?

– Это значит, что ей нравится. Ты нравишься ей.

К ним подлетела Лола, чтобы разнюхать, что это за суета. Оторвавшись от шелковистой шерстки Саншайн, Мак погладила короткую шерсть питбуля.

– Ты ведешь себя правильно, – сказал Линк, громко шлепая Лолу по боку.

Маленький серый пушистый комок прыгнул в их сторону и начал лаять, стараясь не приближаться на расстояние вытянутой руки.

– Битзи, замолчи! – разом завопили Софи и Тай.

– Саншайн, взять! – поддразнил Линк.

– Харпер, – прохрипел Люк. – Ты забыла сказать мне о том, что гостей будет больше? – Он неодобрительно посмотрел на Линка.

Харпер, сияя улыбкой, поспешила к ним. Похоже, она была неуязвима для хмурого взгляда Люка.

– Линк! Я так рада, что ты смог прийти. Не сердись на Люка, – сказала она Мак. – Он не выносит Линка.

– Это не так, – проворчал Люк. – Он мне просто не нравится.

– Что ж, это, безусловно, прогресс, – сказал Линк. Он поднял вверх блюдо. – Я приготовил фруктовое блюдо. Куда мне его поставить?

Парень с такими бедрами, с такой улыбкой появляется с домашним фруктовым блюдом? Мак почувствовала, что после спячки в ней пробуждается сексуальное влечение.

Харпер пришла в экстаз от того, как искусно Линк оформил блюдо, и отнесла его вместе с приготовленным Мак салатом и сэндвичами с мороженым на накрытый стол.

– Жополиз, – прошептал Люк Линку, но протянул руку.

– Тупица, – сказал Линк, дружелюбно пожимая его руку.

– Не обращай на них внимания. – Глория снова беззаботно обняла Мак. Она была одета в красный струящийся топ поверх шортов с завышенной талией и обута в сандалии с разноцветными веревочками на щиколотках. – Я так рада видеть тебя, Маккензи.

– Привет, доктор Мак, – крикнула Эва с перекладины качелей в углу двора.

– Пвиве-е-е-ет! – Сэди с разбега врезалась в Мак, бросившись всем телом в ноги доктора.

Мак наклонилась и робко обняла ребенка.

– На вучки! – весело проговорила Сэди, и Мак почувствовала себя настоящей героиней, подхватив девочку на руки.

Сэди с размаху стукнулась личиком о щеку Мак.

– Чмок! Ладно, теперь твоя очередь! – Она потянулась к Линку, и Мак с удовольствием передала ее ему. Она один раз принимала роды и проходила практику по педиатрии, когда училась в медицинской школе.

Этим ограничивался ее опыт общения с детьми.

Линк, демонстрируя свое умение обращаться с малышами, подбросил девчушку в воздух. Она захихикала, что привлекло внимание других детей.

– Я – следующий!

– Нет, я!

Глория с улыбкой потянула Мак в сторону гриля, к своему мужу.

– Мне нравится, когда Линк так ведет себя. Он – прирожденная нянька. Дети обожают его.

– В прошлые выходные я видела его с племянниками. Он выглядел очень естественно, – сказала Мак.

– Он, несомненно, кое-чему научил меня, – усмехнулась Глория.

Бросив щипцы, Альдо взял пиво.

– Как прошла первая неделя на переднем крае оказания медицинской помощи в маленьком городке?

– Ну, я не знала, что конъюнктивит распространяется так быстро, – пошутила Мак.

– Дрими, хочешь выпить? – окликнул ее Линк от кулера.

Она подняла вверх большой палец, и Линк, передав одному из детей пиво, отправил его к Мак.

– Дрими? Хм, – проговорила Глория. – Я слышала, наш красавчик послал тебе на этой неделе цветы?

– Это было забавно, – заверила ее Мак.

– Ничто так не оживляет, как букет полевых цветов.

До нее дошло. Глория управляла городским цветочным магазином.

– А ты сделала букет.

По ее губам промелькнула улыбка.

– Да, это моя вина. Знаешь, Линк лично заехал, чтобы подписать открытку.

Обе женщины скользнули взглядом по мужчине, который, пощипывая еду с накрытого стола, поддерживал оживленную беседу с Сэди.

«Это ерунда. Они флиртуют. Кокетничают».

– Что ж, спасибо вам обоим за то, что так радушно приняли меня, – запинаясь проговорила Мак.

«Господи, как неуклюжа ее светская болтовня».

– Мы в мгновение ока задушим тебя в своих объятиях, – пообещал Альдо.

– Как дела на фирме? – спросила она его.

– Хорошо. Дел по горло. Мы пригласили еще одного инженера. Этот проект моста оказался серьезным предприятием. – Продолжая говорить, он обвил руками хрупкие плечи Глории. Это был непроизвольный, возможно, даже неосознанный жест, как показалось Мак. Его жена прижалась к нему спиной так, словно он никогда не выпускал ее из своих объятий.

Это было… мило. Романтично. Приятно видеть, что мужчина, который пожертвовал столь многим, был теперь вознагражден. «И что, черт побери, в этом пиве? Любовный напиток?»

– Папочка! – К Альдо, не обращая внимания на огромный дымящийся гриль за своей спиной, подбежала малышка, похожая на вьетнамку. Она бросилась к нему с уверенностью маленькой девочки, знающей, что папа всегда поймает ее.

– Вот моя девочка, – сказал Альдо, подбрасывая ее и громко чмокая между перекошенными черными хвостиками. – Лючия, поздоровайся с доктором Мак.

– Привет! Тебе больше нравятся динозавры или пони? – спросила Лючия.

– Привет. Хм. Динозавры, – ответила Мак.

Лючия одобрительно кивнула.

– Хорошо. Мне тоже. Папочка, можно мне перекусить?

– Послушай, проныра, – сказала Глория, щекоча дочку под мышками, а затем пересаживая ее к себе на руки, – ужин начнется через пятнадцать минут. Можно не перекусывать, а съесть свой вкуснейший ужин весь до последнего кусочка и поблагодарить всех, кто приготовил еду.

Лючия насупилась.

– Хорошо. И тогда можно будет перекусить?

Мак подавила смешок.

Альдо смотрел, как жена с дочерью удаляются, продолжая спорить.

– Жизнь прекрасна, правда?

– Пять лет тому назад я спасала твою задницу в вертолете, летевшем через пустыню, – задумчиво проговорила Мак. – А теперь ты здесь.

– И ты тоже теперь здесь, – сказал он. – Пойдем познакомимся с самым молодым членом семьи.

Она пошла следом за ним через двор туда, где приземистая женщина шумно выражала свои теплые чувства, глядя в широко открытые глаза младенца.

– Ты – самая милая малышка на всем свете, – восклицала миссис Моретта.

– Мам! Эйвери не глухая. От тебя у нее лопнут барабанные перепонки, – сказал Альдо, быстро выхватив младенца из крепких рук матери.

– От меня у нее не лопнут барабанные перепонки! Ей нравится, когда я разговариваю с ней!

– Мам, это Маккензи О’Нил. Думаю, однажды ты кричала на нее по телефону.

Миссис Моретта бросила на Мак грозный взгляд.

– Ты – одна из тех, кто спас жизнь этому придурку?

– Хм. Одна из них, – сказала Мак.

Женщина обняла ее так, как, видимо, было принято в семействе Моретта, чуть не сломав хребет.

– Ты молодец, док.

– Мам, пожалуйста, перестань душить ее, – сказал Альдо, стараясь втиснуться между ними.

Миссис Моретта, с неохотой ослабив хватку, отпустила Мак.

– Милая, ты – чудесная девушка, – произнесла она почти тем же тоном, каким вела бы светскую беседу.

– Теперь, когда ты можешь дышать, познакомься, это наша дочь Эйвери, – сказал Альдо, поднимая вверх круглощекого младенца. У нее был такой же цвет лица, как у Альдо, глаза, как у Глории, и она пока еще не проявила вокальных способностей миссис Моретта. Но такой возможности Мак не исключала.

Малышка, пуская слюну, беззубо улыбнулась, и у Мак защемило в груди от курьезного, слезливо-сентиментального ощущения.

– Хочешь подержать ее? – предложил Альдо.

Мак вскинула руки и в тот же момент отрицательно покачала головой.

– О нет. Все в порядке. Я просто не знаю, как…

– Позволь, профи покажет тебе, – сказал Линк, бесцеремонно вмешиваясь в разговор. – Эй, красотка!

Малышка широко открыла глаза и после секундного раздумья засмеялась и протянула к нему свои пухлые ручонки.

Альдо умело передал Эйвери на руки Линку. Малышка благоговейно посмотрела на него. Протянув руку, она дотронулась до его подбородка слюнявым кулачком. Линк сделал вид, что хочет съесть ее руку, и Мак почувствовала головокружение.

Казалось, ее биологические часы показывали, что пора выходить из сонного состояния. Но она была не из тех женщин, кто стремится обзавестись мужем и детьми. Она точно не знала, к какому сорту женщин относится, но на сто процентов не к мамочкам.

Она отпила большой глоток пива.

К их кружку танцующей походкой подошла Харпер и чмокнула Эйвери в круглую щечку.

– Я так рада, что ты смогла прийти сегодня вечером. Мы были так заняты возвращением в школу, что я почти забыла, что такое общение.

– Что ж, тебе придется пообщаться кое с кем весьма необычным, – с загадочным видом воскликнула миссис Моретта.

Лицо Харпер просияло.

– Не скрывайте от меня ничего, миссис Моретта.

– Ну, его зовут Рики, и мы познакомились через одно приложение. Ему пятьдесят четыре года, и в его профиле написано, что он предприниматель.

– Так называют себя безработные, мам. И ты просто не можешь приглашать никому не известного бойфренда на семейное сборище, – добавил Альдо.

– Почему же нет, черт возьми? Джеймс пригласил! – Миссис Моретта показала в сторону входящего в калитку мужчины.

Он был похож на Люка, и то, как Софи ласково обняла его, прижав к себе, подсказало Мак, что он – определенно член семьи.

Позади него в проеме калитки в неуверенной позе стоял мужчина, державший накрытое блюдо.

– Они пришли! – Харпер хлопнула в ладоши. – Я так рада!

– Пойду посмотрю поближе. – Миссис Моретта на высоких каблуках понеслась через весь двор.

Клэр и Чарли, оторвавшись от кучи внуков, тоже направились к вновь пришедшим.

– В городке будет, о чем позлословить. Это Джеймс, брат Софи и Люка. Несколько лет он периодически встречался с женщинами, прежде чем понял, что он самый настоящий гей, – сказал Альдо.

Линк указал ребенку на пару.

– Эйвс, видишь того приятного, красивого парня рядом с дядей Джеймсом? Это Мэнни, и дядя Джеймс впервые привел парнишку домой, чтобы познакомить его со своими родственниками, поэтому будь умницей и постарайся, чтобы тебя не стошнило на него.

Мак смотрела, как Харпер, приветствуя Джеймса и Мэнни, обнимает их. Клэр и Софи, взяв Мэнни за руки, повели его в сторону кулера с пивом, пока Джеймс обнимался со своим отцом Чарли.

– Моретта, хот-доги готовы, – окликнул стоявший у гриля Люк.

– Долг зовет.

– Он забыл о своем ребенке, – сказала Мак.

– Пришло время пройти ускоренный курс по уходу за детьми, – сообщил Линк. – Итак, Эйвери сейчас три месяца. Поэтому она предпочитает, чтобы ее держали прямо, так, чтобы ей было видно, что происходит, – сказал он, показывая, как это нужно делать.

– Прекрасно. Правда, нет никакой необходимости в том, чтобы я держала ее.

Но он переложил извивающийся сверток ей на руки, и она прижала его к себе.

– Если я ее уроню, я все свалю на тебя, – прошипела она.

Эйвери, судя по всему, решила, что это весело. Ее утробное хихиканье было до смешного очаровательным.

– О, ты очень милая, – сказала ей Мак. Покосившись на нее, Эйвери заурчала.

– Видишь? Ты создана для этого, – сказал Линк, наклоняясь через ее плечо и строя рожицы Эйвери.

Она ощущала запах его геля для бритья, запах его дезодоранта. Чувствовала тепло, исходящее от его тела. Это было так… близко. Так интимно. И абсолютно не соответствовало ее новым целям.

Она повернулась и отступила на шаг, чтобы слегка отстраниться от Линка.

– Как твое плечо? – неожиданно спросила она.

Он медленно покрутил рукой.

– Пока еще немного напряжено. Ты умеешь делать массаж? – глядя на Мак жадным взглядом, спросил он.

– Примерно так же, как умею держать младенца.

– Неплохо, а? Может быть, ты могла бы как-нибудь перелезть через забор и…

Мак резко развернулась.

– Не в присутствии ребенка!

Глава 14

Это был урок нормальной жизни. Родители, дети, семьи. Все наслаждались пятничным вечером с теми, кого они больше всего любят. С непривычки Мак ощутила странную, десятилетиями подавляемую боль.

– О чем ты думаешь? Хочешь попробовать? – Линк снова появился рядом с ней. Это продолжалось здесь, на заднем дворе, их неизбежно притягивало друг к другу.

– Что попробовать?

– Выйти замуж. Завести детей. Пятничными вечерами – барбекю на заднем дворе, когда в гости приходит полгорода. У меня в среду выходной. Мы могли бы заскочить к мировому судье.

Мак понимала, что он флиртует. Но было что-то опьяняющее в том, что он был так близко, был так сосредоточен на ней.

– Ну не думаю, что я создана для семьи, – вздохнула она. – Я с трудом представляю себе, что такое нормальная семейная жизнь, не говоря уже о том, чтобы жить такой жизнью.

– Ты могла бы подумать об этом, – уверенно проговорил он. – Я бы помог.

– Ценю твою веру в меня. Но для меня это что-то вроде иностранного языка. – Она подняла пиво. – Глядя на них, кажется, что все так просто.

– Это потому, что ты видишь результат того, что стоило многих лет крови, пота и слез.

– Альдо определенно заслуживает счастья после того, что ему пришлось пережить, – сказала она, мгновенно вспомнив его лицо пепельного цвета, покрытое грязью и кровью. То, как он вцепился в руку другого ее пациента, как отпускал шуточки, пока она боролась, чтобы он не истек кровью.

– Они все прошли через это, Дрими, так же как и ты.

– В моих шкафах слишком много скелетов, – беспечно ответила она. На пути от ее детства до теперешнего момента было слишком много вмятин и выбоин. Напоминаний о том, что в жизни не существует никаких гарантий.

– Ты знаешь, что Глория подвергалась побоям, когда находилась в связи с одним парнем, который чуть не убил ее? – Он произнес это спокойно, как будто говорил о погоде. – Или что Харпер осталась без родителей и воспитывалась в приемной семье. За жестокое обращение она засадила опекуна в тюрьму, когда ей было двенадцать лет. У нее сломаны рука и ребра из-за того, что она бросилась защищать других детей от этого чудовища. А еще Гаррисон.

– Вы недолюбливаете друг друга, – заметила она.

Линк ухмыльнулся.

– Он все время думает, что я хочу отбить у него его женщину.

– У него хороший вкус. – Она смотрела, как Харпер, которая, сидя на коленях у Люка и ероша волосы своей старшей дочери, сказала что-то такое, что вызвало смех у ее свекра. Харпер была счастлива. Это счастье светилось изнутри, оно пронизывало ее до мозга костей.

– У него всегда был хороший вкус. Он уже был женат. На своей однокласснице. Она погибла в автомобильной аварии в тот день, когда он возвращался домой из командировки. Она ехала встречать его. – В голосе Линка звучало нечто такое, что было сложно определить.

– Господи. – Мак отпила большой глоток пива.

– Глядя на них, кажется, что все просто. Но на самом деле это не так. Это труд. Тяжелый труд. Но ведь ты не боишься работы, Дрими. У тебя отлично получится.

Она, удивленная нахлынувшими чувствами, прокашлялась.

– Твой подход совершенно неверен, Отчаянный, – фыркнула она, стараясь поднять себе настроение.

– Научи меня.

– Ты не можешь соблазнить меня свадьбой и детьми. Я из тех, кто завязывает краткосрочные, ни к чему не обязывающие отношения. Никаких скандальных разрывов, которых никто не ждет. Никаких долгосрочных обязательств. Никаких ссор. Это… – Она показала на костер, у которого обнимались пары и дети умоляли поджарить пакет зефира, который они нашли, – это не для меня. И еще, если бы ты действительно захотел попытать со мной счастья, тебе пришлось бы пообещать мне, что это будет ни к чему не обязывающий секс без правил и расставание без всяких драм, когда один из нас или мы оба будем готовы двигаться дальше.

Она усмехнулась так же, как он. Рыбак рыбака видит издалека.

Линк поднял вверх руки.

– Я просто даю тебе полный расклад, Дрими. Мы из одного теста. Два сапога пара. Мы практически читаем мысли друг друга. Почему бы нам не остепениться и не показать всему городу, что такое счастье?

Шеф пожарных был опытен в любовных делах.

Мак театрально вздохнула.

– Полагаю, мне понадобится пара новых туфель.

– Хорошо-о-о-о. Возможно, я еще не умею читать все твои мысли.

Она подошла чуть ближе, словно испытывая себя.

– Просто я растаптываю сердца, забрызгивая туфли сердечным соком. Похоже, ты готовишься стать моей следующей жертвой.

В громком раскатистом смехе Линка слышалось одобрение.

– О чем вы тут болтаете вдвоем? – поинтересовалась Клэр.

– О пицце, – ответили они хором.

– Два сапога пара, – пробурчал Линк себе под нос. – Два сапога пара.

* * *

Дети были накормлены, а затем отправлены в угол двора смотреть фильм на надувном проекционном экране, чтобы взрослые имели возможность поесть и поболтать. Разложив еду по тарелкам и наполнив бокалы вином, все заняли свои места.

В тот момент, когда Мак подумала, что в ее судьбе может произойти интересный поворот, пришла опоздавшая гостья – Джони, мать первой жены Люка. А вместе с ней ее давний ухажер Фрэнк, седой бригадир из строительной фирмы Люка.

Линк одним из первых приветствовал Джони, и Мак удивилась, как крепко они обнялись. Она не могла понять, что их связывает. По сути, не существовало никакой реальной связи между этой женщиной и семьей Люка. Ее дочь Карен умерла много лет назад. Однако она находилась здесь, сплетничала с Айной Моретта и Клэр, при этом дети называли ее тетей Джони.

Единственным подспудным негативным ощущением, которое сумела уловить Мак, была неприязнь Люка к Линку. И даже она казалась скорее привычкой.

– Что там с салатом, Гаррисон? – спросил Линк, втиснувшись слева от Мак. С широкими плечами, с мускулистыми бедрами.

Хозяин угрюмо уставился в тарелку с овощами.

– Я проиграл пари, – проворчал он.

– Пять лет назад, – вмешалась сидевшая рядом с ним Харпер. – Он откладывал расплату вплоть до этой недели. Но официально все поблажки до последней закончились, и теперь ему придется платить. – На ее щеке мелькнула ямочка.

– Я зачахну, Харп, – пожаловался Люк, но нежно потрепал жену по волосам.

– Твой холестерин, вероятно, упал на двадцать пунктов, – подначивала она, прижимаясь к нему боком.

– Не могу поверить, что ты заставишь меня делать это всю неделю, – сказал он, тоскливо поглядывая на курицу в тарелке своей матери.

Клэр сделала вид, что облизывает вилку.

– Альдо, курица – сказочная, – сказала она с озорной улыбкой. – Никогда не пробовала ничего вкуснее.

– Мам, какая ты злая. Злая, – пожаловался Люк.

– Мам! Папа назвал бабушку злой, – подначил его старший сын Робби, подошедший за добавкой. Ему было шестнадцать лет, и взрослые подшучивали насчет его подружки и ученических водительских прав.

– Я слышала, – сказала Харпер, протягивая руку к сыну.

– Он строго наказан, – пропищал Генри, потянув старшего брата к еде.

– Дети хорошо себя ведут? – шепотом спросила Харпер Робби.

– Да, все в порядке. Но Лючия подбила Генри принести ей еще одно шоколадное пирожное с орешками.

– Пожалуйста, возьми то, что поменьше, – закатив глаза, вздохнула Глория.

– Знаешь, если бы ты не была таким замечательным пекарем, мы с Лю не стали бы сладкоежками, – добавил Альдо.

– Я не пеку шоколадные пирожные, – со смехом заметила Глория. – Это делает наша дочь.

– Она научилась этому, глядя на тебя, – сказал Альдо, целуя Глорию в макушку.

– Я уверена, что Эйвери унаследует от тебя способность приседать со штангой над головой, – подзадорила она мужа, покачивая малышку на коленях.

– По крайней мере, я могу съесть десерт, – театрально вздохнул Люк, сидевший во главе стола.

– Ну что ж, всегда можно пойти ва-банк, – задумчиво проговорила Харпер.

Люк прищурился.

– И что теперь?

Харпер бросила многозначительный взгляд на Мак, а затем на Линка.

– Что скажешь, Люк? Не хочешь снова заключить со мной пари?

Он проследил за ее взглядом, а потом подмигнул.

– Ты ошибаешься. Она слишком умна для него.

– Хочешь рискнуть? – теперь уже задиристо проговорила Харпер.

Люк снова посмотрел на Мак, а потом, прищурившись, бросил взгляд на Линка.

– Нет.

– Молодец, умница, – сказала она, похлопывая его по бедру. – А теперь ешь свою зелень.

Он снова принялся за свой салат.

– Могу ли я узнать, что все это значит? – спросила Мак Глорию.

Та улыбнулась.

– Люк сказал Харпер, что она порет чушь, говоря, что Альдо влюблен в меня. Он сказал, что если мы с Альдо когда-нибудь будем вместе, то он станет вегетарианцем.

– Никогда не сомневайся в гениальности своей жены и в сердце своего лучшего друга, – сказал Альдо, подсовывая Люку под нос свою тарелку с курицей.

– Люку повезло, что я смилостивилась и наказала его всего на одну неделю, – небрежно заметила Харпер.

– Сменим тему! Итак, как тебе работается в маленьком американском городке, Мак? – спросил Люк.

– Спокойнее, чем я привыкла, – ответила она.

– Должно быть, это чертовски резкая перемена обстановки, – предположила Джони.

– Да, – кивнула Мак. – Но, думаю, мне это пойдет на пользу. По выходным я по-прежнему летаю с больничной бригадой санитарной авиации.

– Все равно это сложный переход, – сказал Альдо.

Уж им-то с Люком это было известно.

Обоим приходилось по несколько раз переходить от активных военных действий к спокойной домашней жизни. Некоторое время этот переход к повседневной суете после возвращения оттуда, где речь шла о жизни и смерти, ставил в тупик. Вот почему Мак была рада продолжать дежурства в бригаде санитарной авиации, оставаясь между небом и землей.

– Тонкая грань, отделяющая порядок от хаоса, – сказал Линк.

Все взрослые кивнули, и Мак поняла, что их до глубины души волнует то, что делают службы оперативного реагирования и военные для защиты их обычной, повседневной жизни. В этот момент среди них находились полицейский, начальник пожарной охраны и трое военных, которых окружали любящие люди. Те люди, чью жизнь навсегда изменил их выбор профессии, их род занятий.

Они понимали, принимали и ценили эти жертвы. И в первый раз в жизни Мак подумала, остается ли у нее надежда после всего, что она испытала. Возможно ли, что в будущем ее ждут по пятничным вечерам барбекю с друзьями и родственниками.

– Знаешь, что такое отстой? – спросил Люк. – Хумус.

Глава 15

– А потом мой свекор переехал, и теперь каждый понедельник мы едим лазанью, потому что ее готовила моя свекровь. Хотя бы раз в жизни мне хотелось бы съесть на ужин то, что я хочу, понимаете?

Это был риторический вопрос. Мак поняла это, услышав предыдущие четыре «понимаете», которые в течение первых пяти минут приема так и сыпались изо рта Эллен, рыжеволосой, слегка полноватой мамаши двоих детей, страдающей гипертонией.

На этот раз Мак не потрудилась ответить. Ей казалось неправильным поддерживать беседу в то время, как она осматривала шейку матки пациентки. Нелепые разговоры и мазок Папаниколау. Еще один беспокойный день в жизни Мак О’Нил.

– А еще Барри и его долбаные носки на полу рядом с корзиной для белья. Я имею в виду, какого черта, Барри, ты можешь поднять крышку унитаза и оставить ее открытой, но не можешь поднять гребаную крышку корзины?

– Легкий щипок, – сказала Мак, забирая мазок с шейки матки.

Ее пациентка вздрогнула, но продолжила монолог.

Мак засунула пробу в специальную емкость и закрутила крышку.

– У вас регулярные месячные? – спросила она, отмечая галочкой пункты в стандартном гинекологическом опросном листе.

– С ними все в порядке. Просто у меня стресс. А у кого его нет? Ха. Я имею в виду, могло быть и хуже. Могло быть вдвое хуже, чем с Барри.

– Есть ли какие-то медицинские аномалии в вашей семейной истории? – спросила Мак, вытаскивая зеркало из той части тела своей пациентки, которую та назвала ее дамской пещерой.

Эллен с облегчением выдохнула и стремительно соскочила с края смотрового кресла.

– Нет, разве что моя мама теряет сознание от лекарств, понижающих давление.

– Нам следует поговорить о вашем давлении, – сказала Мак, бросая взгляд на ранее сделанные Фридой измерения. Показатели были высокими.

– Доктор Данниган дала мне время до конца года, чтобы снизить давление, ведя разумный образ жизни. Если оно не снизится к Рождеству, она выпишет мне лекарство. Я ненавижу лекарства, понимаете? Это просто лишний повод для беспокойства, о котором всегда нужно помнить.

Когда Эллен запустила пятерню в волосы, Мак уловила слабый запах сигаретного дыма.

– Знаете, курение не лучший способ избавления от стресса.

– Ох, ха. Я не курю, – сказала Эллен, но глаза у нее забегали.

«Тайная курильщица», – напечатала Мак в своих записях. Пациент без сознания, по крайней мере, не может врать.

– Хорошо. Потому что с таким давлением, со всеми этими стрессами и оральными контрацептивами у вас прямой путь к инсульту.

Эллен неожиданно замолчала.

– Значит, вы не курите? – уточнила Мак.

Пациентка покачала головой.

– Нет. Не курю.

У Мак задергался глаз. Ее бесило, когда ей врали. Когда ее обманывал человек, настолько погруженный в собственную сфабрикованную версию реальности, она мгновенно мысленно возвращалась в свое детство. Но Эллен – не ее мать, напомнила себе Мак.

– Мы закончили, Эллен. Вы можете одеться и оплатить счет на стойке, – сказала она. Заставив себя улыбнуться, она вышла из комнаты.

Одним из приятных моментов в работе врача является то, что никогда не хватает времени для хандры. Мак не приходилось мириться с раздражением, которое вызывало у нее прошлое, потому что она была слишком занята в настоящем.

В коридоре она прошла мимо Рассела, тот вынырнул из кладовки и направился в комнату отдыха.

Он приветствовал Мак коротким кивком головы, на который она не потрудилась ответить. Они заключили временное недружественное перемирие, и ее это вполне устраивало.

Во второй смотровой ее ожидали двое – дедушка с внуком, младший из них самозабвенно блевал в урну для мусора.

– Все хорошо, Тайрон, ничего страшного, – сказал дедушка Лерой, вытирая бровь мальчика влажным бумажным полотенцем и вытаращив глаза на Мак так, как будто его застали на месте преступления.

Одарив их обоих сочувственной улыбкой, она заглянула в медицинскую карту.

– Привет, Тайрон. Как ты себя чувствуешь?

«Дурацкий вопрос».

– Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы сесть на стол, приятель? – спросил дед.

Тайрон устало кивнул и с помощью Лероя вскарабкался на смотровой стол.

Для восьмилетнего мальчика у него были средние рост и вес. Но, в отличие от обычного восьмилетнего мальчика, на нем, как на миниатюрной копии его деда, были надеты майка и шорты с подтяжками. Мак не могла решить, было это очаровательно или жутко.

– Я очень быстро осмотрю тебя, хорошо?

Мальчик снова кивнул.

– Хорошо, – проскрежетал он.

Пока она осматривала его, Лерой продолжал без умолку болтать. Его дочь была матерью-одиночкой, и они с Тайроном были очень близки. Когда Тайрона вырвало в школе, ему позвонила школьная медсестра.

У мальчика были распухшие лимфатические узлы и повышенная температура.

Мак отложила стетоскоп.

– Давай посмотрим твое горло, приятель. Ты можешь широко открыть рот и сказать «а-а-а»?

Тайрон послушно выполнил ее просьбу.

Миндалины бедного ребенка были покрыты белым налетом и красными пятнышками.

– Похоже на острый фарингит, – сказала Мак деду, потянувшись за тампоном.

– Что такое острый фарингит? – скрипучим голосом спросил Тайрон.

– Это белый налет и красные пятнышки на твоих миндалинах.

– Классно!

– Анализ не займет много времени, и мы можем сделать это здесь. Если он будет положительным – а он будет, – я выпишу Тайрону рецепт на антибиотики.

– Когда его самочувствие улучшится? – спросил Лерой.

– Через день или два после начала приема антибиотиков ему станет лучше. Жидкость в большом количестве поможет антибиотикам выгнать бактерию. От боли можно давать ему ацетаминофен.

– Я заразный? – спросил ребенок.

– Да, заразный. Но через сутки после приема лекарств ты уже не будешь заразным. Мне нужно чтобы ты снова сказал «а-а-а», когда я буду брать мазок, хорошо? Обещаю, что это будет быстро.

Она быстро справилась, введя тампон и вынув его обратно прежде, чем мальчик начал задыхаться.

– Значит, тебе нравятся всякие гадости, Тайрон? – спросила она.

– Да!

– Хочешь, я сфотографирую твое горло? – предложила она. – Тогда ты сможешь показать всем, как оно выглядит до того, как начинают действовать лекарства.

– Это было бы круто.

Она сделала снимок на дедушкин сотовый телефон.

– Это было остроумно, – сказал Лерой, пока Тайрон восхищался фотографическим доказательством своего острого фарингита. – Теперь он не станет показывать всем свое горло.

Мак улыбнулась. Пожалуй, она начала привыкать к работе семейного врача.

* * *

Это не было суточным дежурством в отделении скорой помощи или вызовом в связи с травмой, но день в семейной клинике все равно выматывал.

Она помешала подогретый суп, который ей не довелось съесть в первый раз, когда зашел пациент без записи с побочным эффектом от лекарств.

Рассел тоже был занят, впрочем, он принял меньше пациентов, чем она. Бросив взгляд на показатели, она почувствовала, что побеждает.

Перевернув страницу в медицинском журнале, она прислушалась к тому, что происходит в приемной.

И тут в комнату отдыха ворвался Рассел в развевающемся на ходу белом халате.

Он швырнул на стол перед ней пачку распечаток.

– Что написано в первой строчке карточки Эллен Ковальски?

Мак осторожно взяла в руки листок.

– Спросить пациентку, не передумала ли она принимать транквилизаторы.

«Черт».

– Я пропустила раздел примечаний. Я позвоню ей домой…

– Теперь прочитайте первую строку в карте Тайрона Махони.

– Я поняла. Я забыла посмотреть примечания. Этого больше не произойдет.

– Завести с Лероем Махони разговор об операции, в том числе об использовании кроверазжижающих препаратов, – прочитал Рассел, глядя поверх очков для чтения.

– Почему это также отмечено в карте ребенка? – спросила она, начиная все больше раздражаться из-за этого постыдного представления.

Он снова подвинул ей листок.

– Потому что Лерой сделает все, что угодно для того, чтобы уклониться от визита к врачу. Он приводит своего внука, но отменяет почти каждый визит, назначенный ему после операции на бедре. Мы стараемся осмотреть его, пользуясь тем, что он приходит на прием с внуком. Особенно с тех пор, как он перестал принимать кроворазжижающие препараты.

Прочитав запись, она вздохнула.

– Я исправлю это, – пообещала она.

– Здесь нет ничего, что следовало бы исправлять. Разве трудно потратить тридцать секунд, чтобы прочитать примечания, доктор О’Нил? Халатность стоит людям жизни. И поэтому я провожу здесь в Биневеленсе свои выходные, вместо того чтобы восхищаться своей женой в вечернем платье по пути на благотворительное мероприятие по сбору средств для нуждающихся.

Отодвинувшись от стола, Мак встала.

– Послушайте, доктор Робинсон, я понимаю, что вас бесит то, что вы находитесь здесь, вместо того чтобы весело проводить время среди смокингов и закусок, но так сложилась ситуация. И если вы можете научить меня тому, как стать достаточно хорошим семейным врачом и не нуждаться в няньке, то не имеет смысла злиться на меня. Возможно, вы не выносите тех врачей, которые лечат не так, как вы, но я не терплю нарочито неуважительного отношения. Я совершила ошибку, и я исправлю ее. Больше я ее не повторю. И вам просто придется смириться с этим.

Оставив снова остывший суп, Мак прошла мимо Робинсона, не обращая внимания на открывших от изумления рты Фриду, Тьюзди и двух пациентов в приемной, а влетев в свой кабинет, захлопнула дверь. Через несколько секунд Мак услышала, как хлопнула дверь в кабинете доктора Робинсона.

– Что ж, это было забавно, – сухо проговорила Мак в пустоту.

Заурчало в животе.

– Черт побери.

Сев за стол, она взяла телефон, а потом взвизгнула, как девчонка, когда кресло неожиданно откинулось назад.

– Твою мать, – прошептала она под нос. Положив телефон, она взяла стикер.

«Купить новое гребаное офисное кресло».

Осторожно подъехав обратно к столу, она снова взялась за телефон.

– Привет, Тьюзди, не могла бы ты принести мне сюда суп, когда у тебя будет возможность?

* * *

Наконец последний пациент был осмотрен. Последняя карта обновлена. Кабинет заперт до утра. Ничто больше не отделяло ее от филе, которое она планировала пожарить, и заслуженного бокала красного вина. Роясь в сумке, чтобы найти ключи, Мак направилась к своему внедорожнику.

К сожалению, оказалось, что Рассел припарковал свой роскошный, броский седан рядом с ее машиной. Робинсон стоял, прислонившись к капоту и скрестив руки на своей свежей голубой рубашке. С галстуком-бабочкой в горошек он выглядел более открытым, чем подсказывал опыт общения с ним.

Мак раздумывала, как быстро распространятся по городу слухи о том, что два доктора подрались на служебной парковке.

– Доктор О’Нил.

Она тихо вздохнула. «Прекрасно». Одно раздражительное, агрессивное препятствие. Она затаила бы на него обиду, если бы он помешал ее мечтам о стейке с вином.

– Доктор Робинсон.

– Сегодня я высказал свое мнение и, к сожалению, устроил при этом сцену.

– Да, устроили, – просто сказала она.

– Я приношу вам за это свои извинения. Я понимаю, что выгляжу упертым. Не то чтобы я сомневался в ваших способностях. Я просто не доверяю вам. Пока.

По мнению Мак, прямота, какой бы грубой она ни была, всегда лучше вежливой лжи.

– Это справедливо. Но было бы проще для нас обоих, если бы вы действительно дали мне шанс. Это очень отличается от того, чем я занималась раньше. Но я хочу работать здесь. И хочу обеспечить наилучший уровень лечения, на который я способна. Но я не смогу этого сделать, если вы будете устраивать мне сцены в присутствии пациентов.

– Я понимаю и приношу свои извинения за то, что вел себя непрофессионально.

– Принято. И я прошу прощения за то, что пропустила примечания. Я привыкла иметь дело с пациентами в бессознательном состоянии, на грани жизни и смерти, без медицинских карт и семейных анамнезов под рукой. Больше я не оплошаю.

– Хорошо.

– Ладно. – Она снова потянулась за ключами.

– Вы уверены, что способны выстроить отношения с нашими пациентами? – спросил Робинсон, снова скрещивая руки на груди.

Она вздохнула. Честно?

– Нет, не уверена.

Он кивнул, принимая ее признание.

– Тогда мы сосредоточимся именно на этом.

– Хорошо. Спасибо.

– Доброго вечера, доктор О’Нил, – сказал он, отстраняясь от капота своей машины. – О, и постарайтесь на этой неделе связаться с Эллен и Лероем.

Стейк с вином могут подождать, решила Мак.

Глава 16

Эллен не захотела возвращаться в кабинет для беседы, но поддалась на уговоры посидеть часок в баре «У Ремо», простоватом на вид, где в среду вечером на парковке было не найти места.

Мак заранее заняла местечко в дальней части стоянки и ответила по телефону на несколько электронных писем. От парочки друзей по службе. От специалиста по подбору персонала, желавшего знать, что она планирует делать, закончив работу в маленьком американском городке.

Бросив телефон и ключи в сумочку, Мак направилась к входной двери. Крыльцо было потертым, кедровая черепица знавала лучшие времена, но снаружи бар выглядел удивительно опрятным.

Внутри шум голосов прерывающих друг друга соседей смешивался с песней в кантри-стиле, доносившейся из стоявшего в углу музыкального автомата. Пахло жареными куриными крылышками и пивом.

Она заметила Эллен, которая махала ей рукой от барной стойки слева от кучи близко стоящих столиков. Бесстрашные официантки пробирались сквозь беспорядочное сборище, неся кувшины с пивом и корзинки с жареными деликатесами.

– Привет, Маккензи, – поприветствовала из-за стойки Софи, сестра Люка. На ней была надета фирменная приталенная рубашка-поло. Волосы были лихо собраны сбоку в хвостик, который подпрыгивал, когда она крутила в одной руке бутылку водки. Она весело подмигнула завсегдатаю в комбинезоне и фирменной кепке с оленем из коллекции John Deere, посетителю было лет восемьдесят, если не больше. – Что привело тебя сюда сегодня вечером?

– У нас девичник, – сказала Эллен, бодро потягивая через соломинку ледяной розовый напиток.

«О, точнее сказать, врачебная засада». Внезапно Мак пронзило чувство вины за то, что она не прояснила ситуацию по телефону. Похоже, она просто не могла справиться с такой вещью, как отношения с пациентами. Она терпеть не могла проигрывать.

Софи налила в шейкер водки.

– Сегодня крылышки за полцены и луковые колечки в кляре тоже по специальному предложению. Что будете заказывать, док?

Внимательно рассмотрев полки на стене позади изумительной барменши, Мак заметила отличное мерло. Она заказала бокал, наблюдая за тем, как Софи, наливая две кружки пива из-под крана, в то же время тянет руку к винному бокалу.

На это стоило посмотреть, человек был в своей стихии. И в этот момент Мак показалась себе слишком уязвимой из-за того, что ощущает себя рыбой, выброшенной на берег. Она взяла бокал, как только Софи поставила его перед ней.

– Я знаю, что мне следовало бы заказать салат. Но у меня слабость к здешним жареным крылышкам, – сказала Эллен, уныло глядя в меню.

Мак покорно открыла свое.

– Что, если мы возьмем один зеленый салат на двоих и закажем крылышки?

Эллен просияла, вызвав у Мак еще большее чувство вины.

– Это было бы замечательно!

– Там есть столики во внутреннем дворике, – сказала Софи, кивая в сторону дверей и ставя поднос с пивом на стойку. – Я принесу вам еду, если вы хотите подышать свежим воздухом.

– Прекрасно! – Эллен спрыгнула с табурета, прихватив с собой бокал с напитком размером с аквариум.

Взяв свой бокал с вином, Мак пошла следом за новой приятельницей, старавшейся никого не ударить по голове своей огромной хозяйственной сумкой.

Эллен выбрала столик посреди дворика, хотя Мак предпочла бы столик в углу. Но, похоже, ее новой приятельнице нравилось находиться в гуще народа.

– Большое спасибо, что пригласила меня, – сказала Эллен, довольно вздыхая. – Слышишь?

Мак огляделась вокруг. Тихий гул разговоров, резкие металлические звуки музыки, доносящиеся из дерьмовых динамиков, установленных на строении.

– Что слышу?

– Меня никто ни о чем не спрашивает. Ни как мать, ни как жену, ни как невестку, понимаешь?

– Когда в последний раз у тебя был девичник? – спросила Мак, раздумывая, был ли он когда-нибудь у нее.

– Вечеринки в честь рождения ребенка считаются?

Мак была неопытна в вечеринках, но даже она знала ответ на этот вопрос.

– Не считаются.

– Знаешь, я слышала, Линкольн Рид прислал тебе цветы, – сказала Эллен, наклоняясь и с хлюпаньем отпивая еще глоток розового напитка.

Вот поэтому Мак не ходила на девичники.

– Это была просто шутка. – «В целом».

– Наш шеф пожарных Рид не шутит с женщинами, – сказала, видимо, хорошо осведомленная Эллен.

– У него действительно определенная репутация, – согласилась Мак.

Эллен отмахнулась от ее замечания.

– Для него это по большей части просто веселое развлечение. Он не бабник-женоненавистник. Просто он любит женщин и встречается с ними, меняет одну на другую и никогда не крутит с несколькими одновременно, и не имеет никакого намерения остепениться. Впрочем, кто может винить его за это? Я остепенилась, и посмотри на мою жизнь. У меня двое детей, которые не слушают меня, муж, который думает, что я – прачка, а мой минивэн пропитался запахом пота и спортивного инвентаря. – Она заговорщицки наклонилась вперед. – Иногда мне хочется снова начать встречаться с Линком.

Теперь Мак наклонилась вперед.

– Ты встречалась с Линком?

Это была информация из первых уст, и Мак не была уверена, хочет ли ее услышать.

Эллен тряхнула волосами до плеч, окрашенными в цвет баклажана.

– Это было десять лет назад, когда я была на двадцать девять фунтов легче. Мы встречались несколько раз, а потом я познакомилась с Барри. У Рида есть подход к женщинам. Понимаешь?

– Несомненно, есть. – Губы Мак растянулись в деланой улыбке. – Почему вы перестали общаться? – Прекрасно. Теперь она совала нос в личную жизнь пациентки. Жизнь в Биневеленсе уже сказывалась на ней.

Не собирается ли она теперь начать спрашивать травмированных пациентов, что означают их татуировки?

Эллен пожала плечами.

– Почему все перестают встречаться с красавчиком-пожарным?

– Ах. График работы, – предположила Мак. Она понимала, что «нормальные» люди не видят большого смысла в дежурствах, продолжительном рабочем дне и постоянной опасности. Но она точно знала, почему некоторые считают эти профессии своим призванием.

– Работа на грани жизни и смерти не способствует семейной жизни, – согласилась Эллен. – Я была готова иметь дом, детей и мужа, который будет рядом по выходным. Линк больше всего на свете любит свою работу. Мы расстались друзьями. Я до сих пор каждый раз подмигиваю ему, встречая в овощном отделе.

Это было очень похоже на то, как расставалась Мак. Легко. Никаких обязательств. Никакой боли, никакой подлости.

– У него когда-нибудь была серьезная связь? – спросила Мак.

Эллен с ухмылкой покачала головой.

– Линк не способен на серьезные отношения. Он развлекается. Понимаешь? Если он посылает тебе цветы, не стоит отвергать его. Никто никогда не пожалел о мимолетном романе с Шефом-Симпатягой.

«Забавно».

Причинит ли легкое развлечение боль, пока Мак живет в маленьком городке? Возможно, нет. Но это противоречит ее новым правилам. Новая Маккензи О’Нил была слишком занята поисками себя и восхитительно разумна для того, чтобы ложиться в постель с красивыми знакомыми.

«Новая Маккензи О’Нил – настоящая зануда».

В сумочке Эллен пронзительно зазвонил телефон.

– Фу. Это Барри. Подожди. Что ты хочешь, Барри?

Мак увидела, как Эллен театрально закатила глаза.

– Нет, я не говорила ему, что он может съесть кекс на ужин. Не давай ему обвести себя вокруг пальца. Ты заслуживаешь лучшего, Барри. – И добавила, беззвучно шевеля губами: – Нет, не заслуживает.

Мак хмыкнула.

Софи влетела во дворик, неся их заказ. Завсегдатай, придерживавший ей дверь, в восхищении смотрел на Софи.

– Повторим, леди? – спросила она, выкладывая на стол салат, крылышки, тарелки и салфетки.

Эллен энергично кивнула.

– Успокойся, просто сделай им наггетсы и на этом заканчивай.

Мак посмотрела на свой бокал.

– Конечно.

Приняв заказ, Софи развернулась и направилась обратно в бар.

– Фу. Да. По дороге домой я зайду в продуктовый магазин. Но не мог бы ты напомнить мне об этой ерунде, когда в следующий раз я буду составлять список неотложных дел? Чтобы хоть раз слегка облегчить мне жизнь? Алло? Алло?

Кипя от раздражения, Эллен бросила телефон в сумку.

– Он повесил трубку. Можешь в это поверить?

Мак не знала, что и думать.

– Вот почему я все время в напряжении. Я не могу уделить себе даже десять минут, вечно кому-то что-то нужно. – Опустив руку в сумку, Эллен вынула из нее пачку сигарет.

Мак кашлянула.

– О черт! Хорошо. Да. Я соврала. Я очень нервничаю.

– Ладно. Тогда расскажи мне об этом, – сказала Мак, сбрасывая на тарелку половину салата.

Они ели крылышки и разделенный поровну салат-латук, приправленный уксусом и оливковым маслом, пока Эллен говорила, а Мак слушала. Картина прояснялась. Это было то, что Мак упустила в кабинете, потому что спешила принять другого пациента.

– Ты не задумывалась о транквилизаторах? – спросила она, когда Эллен как будто выговорилась.

– Задумывалась и отказалась, – весело ответила Эллен. – Я с осторожностью отношусь к тому, чем пичкаю свое тело.

– Не пойми меня неправильно. Я говорю это как друг, а не как врач. Но разве это действительно так? – Мак многозначительно посмотрела на крылышки, сигареты, второй бокал «Маргариты» размером с аквариум.

Эллен вздрогнула.

– Разве я не имею права на одну, две… или три маленькие слабости?

– Ты имеешь право на то, чтобы хорошо себя чувствовать, быть здоровой. Стресс никому не идет на пользу.

– Что же мне делать? Продать ребенка и развестись?

Мак огляделась, чтобы удостовериться, что их никто не слушает.

– Нет, этого я не говорю. Я говорю о том, что у тебя есть выбор. Ты можешь изменить свой образ жизни или подумать о назначении лекарств, или выбрать и то и другое. Ты не должна постоянно находиться в таком состоянии, как сейчас. Но так будет, если ты продолжишь делать то, что делаешь.

– Изменить образ жизни, начав, к примеру, питаться здоровой пищей и заниматься спортом? Знаешь, ты говоришь точно так же, как доктор Данниган и доктор Робинсон, – проворчала Эллен.

– Это не должно быть пыткой, – сказала Мак. – Чем ты больше всего любила заниматься до рождения детей?

Ее собеседница с суровым видом пожала плечами.

– Не знаю. Болтаться по барам и каждое утро съедать по одной лепешке тако.

Мак засмеялась.

– А что еще?

Лицо Эллен просияло.

– Знаешь, чем я всегда любила заниматься?

– Чем?

– Плаванием.

– Правда? Это замечательный вид спорта, – сказала Мак. – Почему ты бросила?

– Я перестала нравиться себе в купальнике.

Честно. С этим Мак могла бы поработать.

– Вот что я предлагаю. Я даю тебе месяц. Найди место для купания. Постарайся быть чуть строже к себе в отношении еды. Каждый день, независимо ни от чего, выделяй немного времени для себя. И, ради Бога, бросай курить. Через месяц мы снова встретимся и посмотрим, как ты будешь себя чувствовать. От этого и будем отталкиваться.

– Еще один девичник? – Эллен была так взволнована, что Мак охватило странное чувство, она была польщена, счастлива и в то же время испытывала необъяснимую грусть.

Мак пожала плечами.

– Да, конечно.

Эллен прикусила губу.

– Ты действительно думаешь, что я смогу это сделать?

– Конечно, сможешь. Посмотри на все, что ты уже делаешь. Ты воспитываешь детей, занимаешься семьей, работаешь, разбираешься с мужем и свекром. Ты уже выполняешь трудную работу. Это намного легче.

Эллен кивала.

– На самом деле я никогда не думала об этом в таком разрезе.

– Ты просто заменишь вредные привычки на полезные.

– О-ох! Мы можем отчитываться друг перед другом, – взвизгнула Эллен, хлопая в ладоши. – Над чем ты хочешь поработать?

– О. Хм. Над медитацией, я полагаю. – Мак обрадовалась, что не сказала: «Отговорить себя от постели с Линком».

– Звучит заманчиво. Медитация – это что-то вроде просветления, – сказала Эллен, роясь в сумке. Она зарылась туда с головой.

– Да. Разумеется.

– Ага! – С победоносным видом Эллен вынула оттуда блокнот и обкусанный карандаш. – Хорошо. Мы это запишем. Опра Уинфри говорит, если вы ставите перед собой цели, они должны быть соизмеримыми и конкретными.

«Ну если уж Опра так сказала…»

Эллен аккуратно накарябала свои цели в блокноте и подтолкнула его через стол к Мак.

1. Плавать пять дней в неделю.

2. Каждый день есть на ланч салат.

3. Отказаться от шкварок.

– Здесь ничего не сказано о курении, – заметила Мак.

– Это шкварки. На тот случай, если Барри или дети найдут этот листок. Я им тоже привираю.

– Довольно честно.

– Теперь добавь свои, – приказала Эллен. – Мы оформим это официально. Можно мне выкурить последнюю сигарету?

– Нет, – твердо сказала Мак и написала: «Медитировать десять минут в день».

– Весь кайф обломала.

Мак хмыкнула и взяла куриное крылышко.

– За отчетность, – сказала она.

Эллен, схватив еще одно крылышко, стукнулась им о крылышко Мак.

– За сексапильного пожарного, который идет сюда.

Глава 17

Линк зашел, чтобы выпить пива и поесть крылышек, и вместо этого обнаружил свою сексуальную неразговорчивую соседку, которая наслаждалась ужином с его бывшей подружкой.

– Леди, – сказал он, неспешно пересекая дворик. – Маленькая птичка-барменша начирикала мне, что вы здесь.

Начинало темнеть. За спиной Линка суетился официант, включавший во дворике обогреватели и светящиеся гирлянды.

– Мы как раз говорили о тебе, – сказала Эллен, лучезарно улыбаясь Линку. – Подвинь стул, шеф.

Наклонившись, он чмокнул ее в щеку и придвинул стул.

– Надеюсь, все хорошо? Как поживают Барри и дети?

Пока Эллен рассказывала Линку все новости о своей семье, Мак старалась не встречаться с ним взглядом. Но, когда он под столиком прижался к ней коленом, она даже не попыталась отодвинуться от него.

– Как прошел твой выходной? – наконец со вздохом спросила Эллен.

Он постарался отвлечь свое внимание от того ощущения, которое приносило его прикосновение к колену Мак.

– Хорошо. Выводил Саншайн на прогулку. Она сейчас у моей сестры. – Он не мог оторвать глаз от Мак. В ней было нечто такое, что завораживало его. Магнетизм, влечение, притяжение.

Это не была обычная легкомысленная влюбленность. Это была настоящая жажда. Он почувствовал это на барбекю в прошлую пятницу, увидев тоску в глазах Мак, когда она наблюдала за кланами Гаррисон и Моретта.

– Как прошел день, док? – спросил он.

Когда она наконец взглянула на него, он испытал одновременно облегчение и прилив желания. Эти холодные зеленые глаза хранили тайны, которые Линку хотелось раскрыть одну за другой. Ему хотелось узнать, откуда у нее шрам под глазом. Ему хотелось узнать, какова ее кожа на ощупь. Что он почувствует, если Мак приоткроет губы и он проскользнет внутрь.

Время остановилось, когда она посмотрела на него. И его низменные инстинкты забили сигнал тревоги.

Линк заерзал на стуле, сознавая, что начинается эрекция. К сожалению, это заставило еще крепче прижаться к Мак коленом. Если от обычного соприкосновения к ноге у него расстегнулась ширинка, значит, у него серьезные проблемы с самоконтролем.

– Прекрасно, – в конце концов проговорила Мак.

То, как она это произнесла, подсказало ему, что это умышленная отмашка. Какими секретами поделится Мак, когда он благоговейно склонится над ее телом?

Черт. Как же ему вытерпеть ее присутствие у себя на заднем дворе, не прикасаясь к ней.

До него дошло, что Эллен следит за ними взглядом, словно смотрит теннисный матч на кубок Уимблдона.

Она поняла, что Линк это заметил, и многозначительно кивнула в сторону Мак.

– Доктор Мак, ты ни с кем не встречаешься? – невинно спросила она.

– Хм, нет, – с сомнением в голосе ответила Мак.

– Знаешь, Линк – завидный жених, – сказала Эллен.

– Я это уже слышала, – сухо ответила Мак.

– Это правда, – сказал Линк, подхватывая с тарелки помидор черри. – Ты окажешь себе медвежью услугу, если хотя бы разок не сходишь со мной на свидание.

– Первые свидания с Линком незабываемы. Понимаешь?

Линк усмехнулся, глядя на Эллен. По его мнению, это было то, чем привлекала его жизнь в Биневеленсе. Даже его прежние подружки были заинтересованы в том, чтобы он был счастлив.

– Угу, – сказала Эллен, заговорщицки подмигивая ему. – Думаю, это снова звонит Барри. Вероятно, мне пора домой. Вот, Линк, можешь допить мой коктейль.

Встав, она набросила на плечо свою огромную сумку. Линк подумал, что она, наверное, весит примерно столько же, сколько его снаряжение.

– Я не слышала, чтобы у тебя звонил телефон, – сказала Мак.

– Ох, я включила виброзвонок. – Она тряхнула сумку. – Вот опять звонит. Спасибо за девичник, доктор Мак. Увидимся через месяц.

– У нее не звонил телефон, – сказала Мак, глядя, как она уходит.

Линк взял недопитую Эллен «Маргариту», глотнул и содрогнулся.

– Думаю, она исподволь пыталась оставить нас наедине.

– Неужели все твои подружки рады свести тебя с новой?

Задумавшись, он потянулся к крылышку. Мак шлепнула его по руке.

– Это мое.

Ухмыльнувшись, он взял последнее крылышко с тарелки Эллен.

– Возможно, не все. Но подавляющее большинство.

– Каким был твой самый неприятный разрыв? – спросила Мак.

– Хм, Дрими. Это разговор для первого свидания.

Она, пристально глядя на него, обгрызла крылышко.

– Почему бы не считать это первым свиданием? – спросила она. – Вот закуска. Выпивка. Мы разговариваем. Я мужественно пытаюсь устоять перед твоим кокетливым обаянием. – Она один за другим облизывала пальцы, перечисляя требования к первому свиданию.

Линк был совершенно уверен, что никогда в жизни не был так возбужден. Он взял пиво, чтобы занять чем-то свои руки, готовые удовлетворить его чудовищно восставший член или вытянуться и прикоснуться к Дрими.

– Это кокетство, ведущее к первому свиданию, – объяснил он. – Первое свидание Линкольна Рида – это не спонтанный заход на цель. Первое свидание Линкольна Рида – это тщательно организованное приключение, рассчитанное на максимум удовольствия.

Она долго и громко смеялась, отчего казалась невозможно красивой.

– Теперь мне и вправду любопытно, – сказала она, прикрывая рукой подбородок.

– Есть только один способ узнать, что значит для меня первое свидание, – сказал Линк, поднимая в ее честь бокал с пивом. – Все, что от тебя требуется, это согласиться.

Она тяжело вздохнула.

– Я хочу, чтобы ты знал, что я испытываю искушение. Очень сильное искушение. Но.

Слово повисло в воздухе. Линк раздумывал, сознает ли она, что склоняется к нему, что его нога прижата к ее ноге.

– Но? – подтолкнул он Мак.

– Я здесь не для этого.

– А для чего ты здесь? – спросил он.

– Мне нужно сменить темп.

«Нужно», а не «хочу», – отметил он про себя.

– Расскажешь?

Она молча отпила глоток вина.

– Ты знаешь, что чувствует человек, когда случается серьезный вызов? Когда ты находишься в эпицентре, на грани жизни и смерти и действуешь на автопилоте?

Он кивнул.

– Да. Гул. Выброс адреналина, и ты как будто вне времени.

– Точно. Мне это нравится. Нет, неправда. Я жажду этого, – призналась она, водя указательным пальцем по краю бокала с вином.

– Мы все этого жаждем до некоторой степени.

– Верно. Но для меня это проблема.

Линк выжидательно кивнул.

– У меня начали дрожать руки, – созналась она. – Потом я потеряла сон.

– Профессиональное выгорание.

– Профессиональное выгорание. Адреналиновая усталость. Хуже. Только находясь на пике возбуждения, я что-то чувствовала.

Воспользовавшись возможностью, он взял ее за руку. Она не отдернула ладони, а просто сидела, задумчиво глядя на их сплетенные пальцы.

И, черт побери, это казалось таким естественным.

– Отчего ты чувствуешь себя беспомощной, Дрими?

Мак покачала головой.

– Хм. Об этом можно поговорить на первом свидании.

Черт. Он безумно влюблен в эту женщину, и это становится больно.

– Хорошо, – сказал он. – Значит, твое выгорание дает о себе знать и ты решаешь, что необходимо полностью пересмотреть свой образ жизни.

– И вот я здесь. – Мак взмахнула свободной рукой. – Прощай, Афганистан. Здравствуй, Биневеленс.

– Ты променяла работу в горячей точке на врачевание в маленьком провинциальном городке, – подвел он итог.

– Бинго. Я даже не смогла продержаться несколько лет до пенсии. Я вышла из игры.

Линк крепче сжал ее руку.

– И это раздражает тебя.

Мак взглянула на него со слабой печальной улыбкой, что заставило его снова уставиться на ее губы.

– Да, раздражает.

– И ты раздражаешься еще больше от того, что не можешь оставаться хладнокровной. Отставка – это была не твоя идея. Тебе пришлось уйти.

Он смотрел, как Мак закусывает нижнюю губу.

– Все нормально, – сказал он. – Ты можешь сказать, что я ел сегодня на завтрак?

– Буррито, разогретое в микроволновке, – сказала Мак. – Теперь, когда ты знаешь, что я могу заглядывать в твои окна, это уже не так интересно.

– Кстати, о том, что не так интересно. У тебя ужасно плотные шторы на окнах в спальне.

– Когда в комнате темно, я могу спать до рассвета.

– Правда?

– Нет. Ровно до половины шестого.

Музыка в динамиках сменилась на неторопливую мелодию в стиле кантри.

– Зачем с этим бороться? – спросил он, поднимая Мак с места.

– Что мы делаем?

– Собираемся танцевать.

– Никто еще не танцует, – сказала она, оглядывая дворик.

– Я объясню тебе, в чем состоит моя идея, но, если мы будем танцевать, толку будет больше.

– Неужели девушки в маленьких городках в самом деле клюют на эту ерунду? – спросила Мак.

Линк притянул ее к себе и обнял.

– Врачи из больших городов тоже.

Она вскинула бровь, но позволила ему притянуть себя ближе.

– Похоже, что так.

– Сними номер, шеф! – крикнул тот же худощавый парень в грязной бейсболке, которого она видела неделю назад на улице. Он сидел за столом вместе с парнями в одинаковой форме игроков в софтбол.

– Сделай вазэктомию, Карл, – с усмешкой бросил ему в ответ Линк.

Карл и его соседи по столу разразились хохотом.

– Теперь вернемся к моей идее.

– Если эта идея предполагает, что мы обнажимся, мне все еще интересно, но это все равно не случится, – сказала Мак.

– Послушай, что я скажу, – попросил Линк.

Она закатила глаза цвета луговой травы.

– Отлично, я слушаю.

– Я выпишу тебе рецепт.

– Руки прочь от моих рецептурных бланков, приятель.

– Рецепт от Шефа-Симпатяги, – поправил он.

– И что повлечет за собой этот рецепт? Оргазм?

Он сделал вид, что обдумывает эту мысль.

– Наш протокол, безусловно, предусматривает это. Я рекомендую тебе веселиться.

– Веселиться? – повторила Мак так, словно это было бранное слово.

– Да. Знаешь, например, делать то, что вызывает у тебя улыбку и беспричинный смех, – подсказал он.

Она хмуро посмотрела на него.

– Ты шутишь, верно?

– Я абсолютно серьезен, – возразил он. – Я охотно стану твоим веселым тренером.

– Весь этот городок поистине странный, – задумчиво проговорила она.

Он прижал ее крепче.

– Обрати внимание, Дрими. Такое предложение делают один раз в жизни.

– Ладно. Я клюну. Чем же занимается веселый тренер?

– Ты имеешь в виду помимо бесплатной раздачи оргазма?

Она бросила на него испепеляющий взгляд, и Линк улыбнулся.

– Постарайся сохранить этот взгляд для наших детей. Если девочки пойдут в тебя, то это будет сущее наказание.

Она нарочно наступила ему на ногу.

В отместку он так отбросил ее тело назад, что оно выгнулось до земли.

– Это весело? Я бы так не сказала, – сварливо проговорила Мак.

– Милая, в среду вечером мы танцуем под звездным небом на виду у кучки людей, которые смотрят на нас, как на безумцев. Это весело. – Он поднял ее.

– Что ж, понятно. Если это лучшее из того, что у тебя есть, – поддразнила она.

– Ах, Дрими. Ты ведешь себя так, что я все больше и больше влюбляюсь в тебя.

Обхватив его лицо ладонями, она заглянула ему прямо в глаза.

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь проверить, не расширены ли у тебя зрачки.

– У меня нет травмы головы.

– Просто хочу убедиться.

Они продолжали раскачиваться, не замечая, что началась следующая песня. К ним присоединилась еще одна пара. Потом другая, и скоро все те, кто сидел во дворике, танцевали под музыку группы Alabama Shakes.

Софи просунула голову в дверь.

– Какого черта здесь происходит? У вас, что, гулянка? Кто-нибудь хочет повторить?

– Да! – закричали все, кто был во дворике.

Мак покачала головой.

– Я здесь не ко двору – она произнесла это скорее утвердительно, без тени сомнения. А Линку хотелось докопаться до сути. Очень аккуратно.

– По мне, так ты прекрасно себя чувствуешь.

– Перед тобой трудно устоять.

– Зачем лишать удовольствия нас обоих? – спросил он, а потом, когда она рассмеялась, почувствовал облегчение. – Дрими, ты не должна так упираться.

– Если ты сейчас скажешь «плыви по течению», я, наверное, убью тебя на месте, – пригрозила она ему.

– Просто подумай над моим предложением. Это все, о чем я прошу тебя. Я в прямом смысле покажу тебе, как приятно проводить время.

Она фыркнула.

– Ничего хуже я не слышала. Я ожидала от тебя большего.

– Я вне игры. Я обнимаю красивую женщину, а моя голова полна непристойных фантазий.

Она прикусила губу.

– Я не намерена спрашивать тебя, какие это фантазии, – заявила она.

– Я запишу их для тебя. Может быть, нарисую несколько иллюстраций.

Часы на руке Мак завибрировали.

– Мне нужно идти, – сказала она.

– У тебя свидание?

– Это сигнал к тому, что мне пора спать. Я стараюсь вести здоровый образ жизни.

– Я провожу тебя до машины, – предложил он.

– Зачем? Разве после наступления темноты на парковке становится слишком опасно? – поддразнила она.

– Еще как.

Оплатив счет, они, прежде чем направиться на улицу, попрощались с Софи.

– Не стесняйся рассыпаться в благодарностях, – сказал он, открывая перед Мак дверь машины.

– На случай если я впаду в экстаз, у меня в аптечке есть аммиачные ингаляторы, – сказала Мак, медленно растягивая губы в улыбке, которая, по идее, должна была уничтожить его.

Линк был не из тех, кто отступал перед проблемой или неизбежным поражением.

– Мне правда хочется поцеловать тебя прямо сейчас, Маккензи.

Мак, раздумывая, приподняла голову.

– Ты просто собираешься ослабить мою защиту так, чтобы от нее ничего не осталось?

Он поднес к Мак руки, стараясь не дотрагиваться до нее.

– Таков мой план.

Он наблюдал за тем, как она принимает решение, и пришел в восторг, когда она медленно, осторожно обвила его шею руками.

– Это работает, – со вздохом проговорила Мак и прижалась губами к его губам. Он ощутил вкус вина, острого соуса и вожделения.

Она не была нежной или сдержанной. Ее не нужно было упрашивать. Нет, Маккензи впилась ему в губы так, словно прыгала с обрыва.

И позволила ему еще больше, когда прогнулась, прижимая к нему свое длинное, стройное тело. Тогда, и только тогда он наконец разрешил себе прикоснуться к ней.

Эти прижавшиеся к нему, насмешливые и саркастические губы завораживали его, когда она пробовала его на вкус, позволяя Линку наслаждаться ею. Она закусила зубами его нижнюю губу, и у него потемнело в глазах.

Удивление. Доктор Маккензи О’Нил без конца удивляла его.

Его руки скользили по ее талии, бедрам, спине. Они отыскивали новые изгибы с намерением запомнить их. Крепко прижимая Мак к себе, он услышал и почувствовал ее сексуальный вибрирующий стон, когда она робко коснулась его возбужденного члена.

– О, парень. Отлично. – Просунув руки между ними, она слегка прижалась к груди Линка. Достаточно для того, чтобы остановиться, но недостаточно для того, чтобы уйти.

Ее губы припухли и порозовели. Волосы, в которые он, не помня, как закопался руками, были растрепаны и спутаны. От волнения высокие скулы окрасились слабым румянцем. А глаза возбужденно бегали.

«Никаких сожалений».

– Мне будет, о чем подумать, – сказала Мак, слегка отталкивая Линка.

Он все еще ощущал ее вкус на своих губах.

– Предложение все еще в силе, Дрими. – Взяв ее за руку, Линк крепко сжал ее. Эти зеленые глаза, теперь такие серьезные, наблюдали, как он подносит ее руку к своим губам.

– Никаких обязательств? Никаких ожиданий? Никаких осложнений? – спросила Мак.

– Моногамное удовольствие без всяких ожиданий, – сказал он.

Она ответила кивком и скользнула за руль.

– Почему бы не платоническое удовольствие?

– Милая, я думаю, что ответом на этот вопрос служит наш поцелуй.

Она посмотрела вперед через ветровое стекло.

– Я подумаю над твоим предложением.

И он тоже. Он закрыл дверцу и похлопал по крыше рукой, которая несколько секунд тому назад скользила по ее телу.

Мак уехала, и ему не оставалось ничего другого, кроме как посмотреть ей вслед.

– Это будет непросто, – со вздохом проговорил он.

Глава 18

Мак вошла в клинику через заднюю дверь. Этой ночью она не могла уснуть. Всякий раз когда она закрывала глаза, она ощущала губы Линка на своих губах, а потом несколько минут фантазировала о том, чтобы они прикоснулись к ее телу.

Она достаточно долго приходила в себя, взвешивая все за и против, понимая, что позволяет ему сделать первый шаг к достижению своей цели. Потом, как только она снова закрывала глаза, восхитительное ощущение охватывало ее заново.

Она молила Бога, чтобы Линк по крайней мере стерпел ее холодный отказ.

– Доброе утро, доктор О’Нил, – приветствовал ее стоявший у стойки Рассел, одетый под белым халатом в лиловую оксфордскую рубашку с галстуком цвета баклажана. Его лоферы коньячного цвета сверкали из-под отутюженных стрелок брюк.

Рассел подтолкнул к Мак большую чашку.

– Зеленый чай с лимоном.

Тьюзди и Фрида самодовольно переглянулись. Дружеское равновесие в офисе было восстановлено.

– Спасибо. Доброе утро, – сказала Мак, принимая чашку. – Как у всех прошел вчерашний вечер?

Светская беседа. Видите? Она может сделать это. Она может отстраниться от непристойных, развратных мыслей о сексуальном пожарном. Она может вспомнить давно забытые навыки общения.

– Я ходила на занятие по велоспорту, а потом мы вместе с братом взяли смузи, и он рассказал мне о своем новом бойфренде, с которым познакомился в спортзале. Потом мы с моим бойфрендом провели чудный, тихий вечер, – бойко проговорила Тьюзди.

Мак была совершенно уверена в том, что «тихий вечер» на языке девушки означал занятие сексом.

– Мой муж постирал белье. Прекрасный, прекрасный мужчина, – мечтательно проговорила Фрида.

«Хорошо. Значит, Тьюзди и Фрида переспали. Люди, находящиеся в любовных отношениях, занимались сексом».

– Моя жена удивилась, что я рано вернулся домой на длинные выходные, – сказал Рассел. Он говорил легким, дружеским тоном, но Мак увидела в его карих глазах остаточный отблеск элегантного, изысканного супружеского секса.

«Проклятье».

Она вообразила, как сквозь ее влагалище проносится перекати-поле.

Она уже взвесила все варианты и рассудила, что для исполнения плана Новой Мак было жизненно необходимо остудить свои сексуальные желания. Теперь же она не могла думать ни о чем другом, кроме Линка. И его губах. И татуировках на его груди и бицепсах. И о том, что она увидела рельефные мышцы живота, когда у него приспустились шорты.

– А как вы, доктор Мак? – спросил Рассел.

Мак открыла рот, чтобы, как обычно, сказать «ничего особенного», а потом поняла, что она кое-что сделала.

– Я встречалась с Эллен, мы поужинали и немного выпили. – Ей показалось, что лучше опустить то, что она танцевала, а потом целовалась с шефом пожарных. Пожалуй, было слишком рано делиться этой информацией.

Рассел одобрительно вскинул брови.

– Как мило. Сегодня утром я столкнулся с Эллен в общественном бассейне.

Удивленная охватившим ее неистовым восторгом, Мак заставила себя, не торопясь, сделать глоток чая.

– Это ей на пользу, – сказала она. Было глупо приходить в такое возбуждение от того, что пациентка разок последовала ее совету. Скорее всего, к семи часам вечера Эллен будет готовить в микроволновке картофель в мундире и орать на мужа. Господи, Мак все равно было приятно. Все равно ей казалось, что она победила.

– Доктор Мак, я подумал, что вы были бы не против поприсутствовать сегодня на одном или двух из моих приемов, тогда вы смогли бы получше узнать некоторых наших пациентов, – предложил Рассел.

– С удовольствием, – сказала она, еще больше удивленная тем, что говорит правду.

* * *

Рассел относился к больным совсем не так, как доктор Данниган. Он был спокоен и вежлив. Во время разговора с ним у пациентов возникало ощущение, что они находятся на необычной коктейльной вечеринке. Он не был им другом, но он был их наперсником.

Мак внимательно изучала истории болезни пациентов и слушала, в то время как он разговаривал с мистером Льюисом о пенсии, о поездках в парк, где внуки катались на аттракционах, и неизбежно о холестерине и занятиях спортом.

– Я занят. У меня много дел, – упирался мистер Льюис. Это был полный, энергичный мужчина с татуировками на обоих предплечьях, чуть что заливавшийся заразительным смехом.

Она отметила, что несколько лет тому назад он лечился от депрессии. Не укрылось от нее и то, что осмотр Рассела включал в себя как будто пустые, но коварные вопросы, которые казались невинными, однако были нацелены на то, чтобы спровоцировать пациента и понять его текущее психическое состояние. Не было никаких «Ощущаете ли вы побочные эффекты антидепрессантов?».

Но были вопросы о жене пациента – недавно она решила, что им нужно больше свободного времени, и ему приходится выбирать между бальными танцами и кулинарным кружком – и о сне, как он относится к тому, что оказался не у дел после сорока лет работы.

Мистер Льюис был балагуром. Он подмигивал Мак после каждого кульминационного момента, словно она была зрителем.

Они перекидывались шутками, при этом мистер Льюис подкалывал Рассела насчет его провального выступления на местном турнире по ракетболу.

– По крайней мере, я оторвал задницу от стула, – сказал Рассел, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к стене смотровой комнаты. – Когда вы в последний раз играли в гольф?

– Примерно полтора месяца назад. У меня ныл локоть, – признался пациент, поглаживая правое предплечье.

– Извините-извините. Давайте-ка посмотрим, – сказал Рассел, подкатывая вперед на табурете. Он осмотрел связки и заставил мистера Льюиса подвигать рукой. – Здесь налицо все признаки старого доброго синдрома локтя теннисиста.

– Теннисиста? – Пациент саркастически ухмыльнулся. – Я играю в гольф! Вы уверены, что у этого парня есть диплом врача? – спросил он Мак.

– Значит, локтя гольфиста.

– Я думал, что это просто синяк.

– Полтора месяца? Да ладно, приятель, – фыркнул Рассел. – Вы только что ушли на пенсию. Я хочу, чтобы эти годы стали самыми лучшими в вашей жизни. Мы стареем, друг. Все начинает ныть. Мы издаем странные звуки, поднимаясь со стула. Но, если что-то начинает болеть, не загоняйте боль в угол, обратитесь ко мне или к доктору О’Нил.

– Терпеть не могу поднимать шум, – пожаловался Льюис, снова поглаживая локоть широкой ладонью.

– Заботиться о себе – не значит поднимать шум, – сказала Мак. – Это разумно. А вы производите впечатление умного человека.

– Ладно. Я не учился в медицинской школе, – загоготал Льюис. – Но я согласен.

* * *

В комнате отдыха Рассел мастерски вонзил палочки в красочный суши-ролл.

– Итак, давайте подведем итоги.

С утра они вместе приняли трех пациентов. В двух случаях Рассел брал инициативу на себя. Мак же неумело пыталась растопить лед, расспрашивая пациента, пришедшего на прием по случаю бронхита, но с высоким уровнем холестерина, к которому он относился несерьезно.

Мак проткнула вилкой листик салата-латука.

– Вы знаете их историю. Возможно, даже дружите с ними.

Рассел, выжидая, кивнул.

– Вы в равной степени компетентны и авторитетны. Вы с уважением вникаете в подробности личной жизни пациентов. «Как поживает ваша жена? Сколько лет вы уже женаты?» – повторила она. – Вы тестировали его психическое состояние с помощью безобидных вопросов, в то же время давая ему возможность выговориться на все темы, которые ему нужно было обсудить.

– Справедливая оценка, – заявил он, вытирая рот льняной салфеткой, которую достал из коробки с ланчем. – Теперь о вас.

Мак подмигнула.

– Вы можете интубировать пациента между небом и землей, но стоит вам задать вопрос о погоде или телевизионной передаче, как вы замираете, – сказал он.

Она подавила вздох.

– Справедливая оценка.

– Это то, над чем нужно поработать, и не смущайтесь.

– Я не должна быть настолько неумелой.

Сложив салфетку, Рассел положил в нее палочки.

– Не стыдитесь чего-то не знать. Не стыдитесь учиться и пробовать. Стыд никогда не бывает хорошим мотиватором.

Мак хотелось возразить. В ее жизни стыд был постоянным мотиватором. Она старалась изо всех сил, чтобы отдалиться от того, от чего необходимо было отдалиться, снова и снова доказывая себе, что она достаточно хороша.

– По общему мнению, Маккензи, вы – один из наиболее опытных специалистов, которых видели эти места. Это огромный комплимент. Но это не исключает того, что вы должны научиться общаться с пациентами. Мы оба знаем, что в отделении неотложной помощи можно быть чем-то гораздо большим, чем просто умелой парой рук.

Она не была уверена, что знает это.

Рассел секунду подождал.

– Я думаю, – сказала она. – Полагаю, согласно вашей теории, стыд не действует и на пациента.

Он хлопнул в ладоши – маникюр, гладкие ладони.

– Точно.

– Я не могу добиться, чтобы Лерой Махони перезвонил мне, – сказала она. Она думала о сообщениях, которые отправляла ему. «Неотложная медицинская проблема» – писала она. То есть это не означало, что она вызывает его из-за того, что он пренебрегает своим здоровьем, но это не было явно дружественным подходом.

– Его внук пару вечеров в неделю играет в Младшей лиге в парке рядом со средней школой. Лерой там будет.

«Личный контакт. Хм».

Она пожалела, что не взяла несколько дополнительных смен в медицинской авиации. По крайней мере, не пришлось бы гоняться за пациентами, чтобы получить от них обычную информацию. Там Мак несла ответственность за все, была в своей стихии. Уверенной в себе.

– Всему есть своя причина, Маккензи, – настаивал Рассел. – Вы находитесь здесь по какой-то причине.

«Да, для того, чтобы нянчиться с пациентами и целоваться с пожарными».

– Полагаю, мы разберемся, – сказала Мак.

– Теперь расскажите мне о том, как вы вчера вечером танцевали с шефом пожарных в баре «У Ремо».

Мак уронила вилку на стол.

Фрида и Тьюзди просунули в дверь головы.

– Самое время спросить ее об этом, – сказала Фрида.

Глава 19

С наступлением сумерек вертолет по повелению Салли мягко поднялся в воздух, и желудок Мак привычно нырнул вниз. Ее вены гудели от нервозности и возбуждения. Последние несколько дней прошли очень спокойно, предоставив ей слишком много времени для того, чтобы подумать о том поцелуе.

Что навело ее на мысль обо всем остальном, к чему мог бы привести этот поцелуй? Что привело к тому, что она попыталась откопать в нераспакованной коробке вибратор?

Пациент с серьезной травмой был как раз тем, что было нужно для того, чтобы прочистить мозги и перестать думать о шефе пожарных Риде… и его очень опытных губах. И не менее впечатляющем члене.

Но теперь нужно было спасать жизнь. Женщина. Лет двадцати пяти. Врезалась в дерево на проселочной дороге. Травма головы. Они оказались там через две минуты, приземлившись с разрешения фермера на лугу, где паслись коровы.

Пока ее пальцы работали сами по себе, перебирая медикаменты и инструментарий – проверяя и перепроверяя, – Мак дала себе время успокоиться. Все шло согласно сценарию, по установленному протоколу. Подготовка, образование и опыт, слившись воедино, превратились в рефлекс.

Здесь, на высоте тысяча восемьсот футов над землей, она была уверена в собственных силах и в себе. Гораздо больше, чем в маленькой смотровой, когда пялилась на пациента с синуситом, пытаясь узнать о человеке побольше.

– Фельдшер скорой помощи говорит, что на земле заваруха. Агрессивный пьяный пассажир. Они пытаются переложить пациентку на спинальную доску, – сухо предупредила Салли в микрофон.

Мак бросила взгляд на Буббу. Его массивная фигура примостилась в углу, где он в третий раз проверял запас плазмы.

– Ты когда-нибудь работал вышибалой, Бубба? – спросила Мак.

– Всегда мечтал об этом.

– Пожалуй, это твой шанс, если ребятам на земле понадобится подмога.

– Йо-хо-хо!

* * *

Меньше чем через минуту они приземлились на лугу с сочной зеленой травой, дюжина коров топталась у красивого белого, как с картинки, забора в нескольких сотнях ярдов от вертолета.

Мак были видны уцелевшие машины и изуродованные останки пикапа, врезавшегося в мощное основание дуба на другой стороне проселочной дороги.

– Давай поможем им, – сказала Мак, хватая медицинскую укладку.

Они с Буббой спустились и, пригнувшись, побежали по траве. Потом с ходу перемахнули через забор высотой четыре фута. Мак перелезла через него так, будто снова проходила базовую подготовку. Бубба перепрыгнул через забор, словно ковбой. Вместе они кратчайшим путем добежали до медиков скорой помощи, сидевших на корточках вокруг распростертой жертвы.

Почти каждый раз на месте происшествия она видела одни и те же действующие лица. Пожарные расчищали место аварии. Свидетели, вероятно, это были члены семьи фермера, столпились вокруг большого пыльного грузовика неподалеку от места трагедии. Еще человек пять зрителей, вышедших на вечернюю прогулку, наблюдали за происходящим, остановившись на обочине дороги. Сюда же подъезжал полицейский патрульный автомобиль.

И здесь же был Линк. На нем было пожарное снаряжение, и вел он себя как главный на месте аварии. С самодовольной улыбкой он небрежно отдал честь.

Мак кивнула в знак того, что узнала его, и, расталкивая локтями собравшихся, протиснулась в круг. Они стояли у низкого отбойника. С другой стороны начинался крутой спуск к ручью длиной в десять футов.

– Что у нас тут, ребята?

– Женщина. Двадцать пять лет. Ударилась головой о руль. Без сознания. Возможны травмы головы и позвоночника. Свидетели говорят, что придурок вытащил ее из машины.

– Дерьмо. – Мак была лаконична.

– Да, – согласилась женщина-фельдшер справа от нее.

– Отвалите от моей подружки! – Мужчина, практически еще юноша, был вдребезги пьян и, вполне возможно, накачан чем-то еще. У него не хватало одного клыка, а в мочках ушей были дырки шириной в дюйм. Его бейсболка знавала лучшие дни лет пятнадцать тому назад. Он был тощим и озлобленным.

Мак достаточно повидала таких на своем веку и знала, что уговаривать его – напрасный труд.

Он попытался пробраться в центр круга, но Бубба оттащил его назад. На помощь пришел один из пожарных Линка.

– Стой здесь, приятель. С тобой хочет поговорить шериф, – сказал Бубба, показывая на приближающегося к ним шерифа Тая Эдлера.

– Черт! – как ненормальный, закричал пьянчуга. – Твою мать!

Мак не обращала на него внимания. Они проверили жизненные показатели жертвы, пытаясь остановить кровь, льющуюся из раны на голове. Светлые волосы порозовели у корней.

Оценивая повреждения, Мак по обрывочным сведениям пыталась восстановить случившееся. Драка с пьяным бойфрендом. Бойфренд хватается за руль, и они врезаются в дерево. Никаких подушек безопасности.

Еще одна трагедия, которой можно было избежать. Это бесило Мак.

– Парни, давайте погрузим ее на борт. Мы вытащим ее отсюда. На счет три, – скомандовала Мак.

Обойдя пациентку с другой стороны, Мак прислонилась спиной к отбойнику.

– Раз. Два. Три. – Все вместе они дружно подняли девушку. Сплоченная группа незнакомых друг с другом людей, связанных одной целью.

– Атака! – крикнул, предупреждая, один из шедших впереди фельдшеров.

Тощий парень вырвался из рук Тая и яростно бросился к ним, выкрикивая на ходу всякую чушь. Нужно было сказать ему, что из-за него его девушка теперь лежит без сознания, пристегнутая к носилкам. Но навыки Мак были необходимы здесь. Она не могла позволить себе роскошь реагировать на эту вспышку гнева.

А потом тощий придурок совершил еще одну большую ошибку.

Расставив локти, он бросился между Мак и фельдшером, который шел перед ней.

– Кейтлин, детка! Скажи им, что я не виноват! Скажи им, что это ты была за рулем!

– Уберите его к чертовой матери от моей пациентки, – сжав зубы, выпалила Мак.

Она поняла, что сейчас произойдет. Его гребаный острый кулак метнулся скорее бравурно, чем коварно. Но она держала носилки. Придурок попал ей в щеку, и из нее потекла кровь.

– Проклятье. Парень, возьми себя в руки! – заорал Бубба с другой стороны носилок.

К ним с пистолетом в руке, держась за челюсть, бежал Тай. Но его намеревался опередить Линк, в его красивых голубых, как у младенца, глазах была смерть.

Мак оттолкнула Тощего плечом и бедром.

– Отойди!

Совершенно вне себя парень сгреб ее за воротник, отчего носилки накренились. И это привело ее в бешенство.

– Несем ее к «птичке», – крикнула Мак и отпустила носилки. Развернувшись, она увернулась от еще одного неудачного удара и отбросила парня на шаг назад.

– Отвали, твою мать! Только ты мешаешь мне сейчас же оказать помощь твоей подружке!

Но он продолжал нападать.

Отлично. Она намерена вмазать этому недоноску. Им обоим придется заполнить чертову кучу бумаг.

– Успокойся, черт бы тебя побрал, малыш, – сказал Тай. Теперь он был уже достаточно близко, и Мак увидела, что на его челюсти выступает синяк. Удар застал его врасплох.

– Отвали!

К ним на всех парах, словно товарный поезд, приближался Линк. Но было слишком поздно. Парень схватил Мак за плечи и сильно пихнул. Она бы устояла, если бы не медицинская укладка позади нее.

Споткнувшись о нее, Мак упала на спину, зацепившись ногами за отбойник. А потом опрокинулась через него.

– Мак! – Она услышала, как ее окликает Линк.

Она вспомнила, что нужно сгруппироваться, и это было лучшее из того, что ей удалось сделать, когда ее тело само по себе покатилось вниз по насыпи.

«Ручей. Ручей. Ручей».

Вцепившись пальцами в растительность, она остановила скольжение в восьми дюймах от воды.

«Это было бы трудно пережить».

Мак лежала так целую секунду, и с этой точки обзора ей было прекрасно видно, как кулак Линка врезался в челюсть придурка.

Парень отбежал и больше не возвращался.

– Ты в порядке, док? – Линк бегом спускался по невысокой насыпи. Он ощупал ее ноги и руки.

– В порядке, – прошептала Мак, стряхивая пыль и листья со своей летной формы. – Я в порядке. Я готова лететь.

– Дрими, это было ужасное падение. Ты уверена, что не ударилась головой?

– Я сгруппировалась и покатилась, Отчаянный. Что с придурком?

– Теперь намного спокойнее.

Он помог Мак подняться на ноги и не упустил ее из рук, когда она вздрогнула.

Пронзившая, как молния, боль в лодыжке застала Мак врасплох. То, что это была травмированная лодыжка, разозлило ее еще больше.

– Черт, – прошипела Мак.

– Нога? Лодыжка? – Он обвил рукой ее талию.

– Все в порядке, просто дернуло. Если ты сейчас подхватишь меня на руки, клянусь Богом, я убью тебя.

– Понял. Только мужественная поддержка, – сказал он, обнимая ее за талию.

– Помощь нужна? – крикнул кто-то из стоящих на дороге.

Фельдшер скорой помощи, еще один пожарный и сам шериф помогли им обоим выбраться на дорогу. Тощий, на которого надели наручники, сгорбившись, сидел у руля патрульной машины. Мак увидела, как бригада грузит пациентку на борт вертолета.

– Мне нужно идти, – сказала Мак. Но при этом крепко сжала руку Линка.

– Будет лучше, если ты позвонишь мне, Дрими!

Мак с признательностью махнула ему рукой и похромала к ожидавшей ее «птичке».

Мак заметила это только тогда, когда, испытывая сильную боль, забиралась в вертолет. Теперь у Тощего не хватало еще и переднего зуба.

Мак рывком надела наушники.

– Ну, давай, поехали, ВС.

Сосредоточившись на пациенте, она не заметила, что Линк наблюдал за улетающим вертолетом до тех пор, пока он не скрылся из вида.

* * *

Линк: Обновление статуса?

Линк: Отчаянный вызывает доктора Дрими.

Линк: По крайней мере, скажи мне, вернулась ли ты в больницу или совершила аварийную посадку на пастбище, где полно козлов.

Мак: Вернулась. У пациентки черепно-мозговая травма.

Линк: Твою мать.

Мак: Полностью согласна.

Линк: Как ты? Ты очень мило хромала.

Мак: В порядке.

Линк: Перестань вешать мне лапшу на уши, док.

Мак: Ничего серьезного. Просто прохожу обследование в отделении неотложной помощи.

Линк: Пришли мне эсэмэс, когда вернешься домой.

Мак: Не смогу составить тебе компанию.

Линк: Понимаю. Просто хочу убедиться, что ты дома и в безопасности.

Мак: Сейчас поеду домой.

Линк: Приятных снов, Дрими. Напиши, если тебе что-то понадобится.

Глава 20

Линк тихонько постучал в ярко-голубую дверь коттеджа. Саншайн выжидательно била хвостом о его ногу. Было еще рано, еще не пробило семь, но Линк знал, что Мак уже проснулась.

Топ-топ-топ – услышал он звук шагов, медленно приближавшийся с другой стороны двери, и сверкнул в глазок своей самой обаятельной улыбкой.

Дверь не открылась.

– Открывай, Дрими. Я знаю, что ты там.

Снова тишина. Саншайн, устав дожидаться, когда ее приласкают, прыгнула, поставив передние лапы на боковое окно и сообщая о своем присутствии.

Когда Мак открыла дверь его собаке, Линк посчитал это очком в ее пользу.

Ее красивое лицо было хмурым, а на левую ногу был надет ортопедический сапог.

– Ничего серьезного, да? – спросил Линк.

Саншайн радостно затрусила в дом и исчезла.

– Что тебе нужно? – угрюмо спросила Мак.

На ее щеке был большой синяк, оставшийся от кулака тощего придурка. Линку стало чертовски жаль, что он выбил ему всего один зуб. Из-под рукава толстовки выглядывала повязка. Он представил ее тело, скрывающее под одеждой множество синяков и царапин.

– Я пришел на праздник.

– На какой праздник?

– На праздник жалости к себе.

Он поднял в руке сумку с продуктами.

– Я не намерена плакаться в жилетку, – возразила Мак.

Обстановка в доме была умилительно старомодной. Диван цвета увядших желтых лютиков c вышитыми подушками, который уже облюбовала Саншайн. Встроенные шкафы в гостиной забиты книгами в мягкой обложке и керамическими безделушками. Телевизор явно маловат для такого пространства, а тумбочка, на которой он стоял, разрисована узором из фиалок.

Линк побился бы об заклад, что на кухне стояла копилка, а на втором этаже, по крайней мере, на каком-нибудь предмете мебели лежали кружевные салфетки. Ничто в этой комнате не говорило о сексапильной, героической докторше, которая жила здесь.

– Каков приговор, док? – спросил Линк, пересекая гостиную и входя в крохотную кухоньку. Он бросил на стол сумку с припасами.

За его спиной послышалась тяжелая поступь.

– Линк, – вздохнула Мак, произнося его имя так, что он мысленно представил себе постельную сцену. – Что ты делаешь у меня дома?

Он усадил Мак на один из двух стульев за столик, где едва могла уместиться одна обеденная тарелка.

– Я – твой сосед. Это маленький городок, где живут хорошие люди. – Когда Мак не спрыгнула со стула, Линк понял, что она устала. – Я слышал, что ты вышла из строя.

Она угрюмо уперлась подбородком в руку.

– Отрывной перелом. Лодыжка. Я официально отстранена от полетов. Я не могу летать с сапогом.

Обиженная, разочарованная и унылая. Линку это было понятно.

Вынув из сумки пачку зеленого чая, он налил воды в электрический чайник.

– Это отстой, – коротко бросил Линк и включил чайник.

– Отстой то, что у девушки мозговая травма, – сказала Мак, переполненная отчаянием. – В этом возрасте никто не разбирается в мужчинах, однако она дорого заплатила за это. Врачи не знают, очнется ли она когда-нибудь, не говоря уже о том, вернется ли к нормальной жизни. И я знаю, что они не знают, ведь в этом чертовом городке все знают все.

Рывком поднявшись со стула, она, хромая, стала расхаживать по тесной кухне.

– И все это от того, что какой-то глупый сукин сын сделал чертовски неверный выбор, – сказала она.

Линк, так как он понимал это, так как он знал это, подцепил пальцами ворот ее толстовки и развернул к себе. Мак упиралась до тех пор, пока он не обвил ее руками. Казалось, она позволила себе расслабиться всего на одну секунду.

– Прости, что за решения этого недоумка приходится расплачиваться ей и тебе, – сказал он. – И я правда чертовски зол из-за того, что не прибил его.

– Ты выбил ему зуб, – напомнила она.

– Этого мало за то, что он протянул руки к моему любимому травматологу.

Она вздохнула, прижавшись к нему. Ее лицо оказалось как раз между его шеей и грудью.

– Ты правда мастер обниматься.

– Это один из моих талантов. Видела бы ты меня…

– Если ты скажешь что-нибудь насчет весьма впечатляющего члена и испортишь этот момент, я добавлю тебя в список тех, кто выводит меня из себя.

Чайник предупреждающе пикнул.

– Я хотел сказать, что ты должна увидеть, как я наливаю чашку чая. – Снова сжав ее в своих объятиях, Линк позволил себе вольность и чмокнул ее в темные волосы.

– Это не значит, что мы будем заниматься сексом.

– Давай отнесемся к этому конкретному вопросу по принципу «поживем – увидим».

Мак сверкнула зелеными глазами.

– Ты не находишь, что мой ортопедический аппарат невероятно возбуждает?

– Дрими, в тебе все невероятно возбуждает. Даже твоя неуместная сила воли. – Он повернулся спиной к столу. Главным образом для того, чтобы сделать ей чай, но отчасти потому, что, когда он видел Мак вот такой, беззащитной и грустной, у него возникало желание спикировать на нее, как супергерой, и сделать так, чтобы она забыла обо всех треклятых невзгодах.

Он уже переступил черту.

– И последний пункт в программе праздника жалости к себе, – сказала Мак. – Я терпеть не могу жалеть себя, если знаю, что пройдет совсем немного времени и я вернусь к нормальной жизни. Та девушка не вернется, и я должна быть благодарна судьбе.

Черт. Есть ли в этой женщине что-то, что ему не нравится?

– Согласен, – сказал он, ставя перед ней кружку.

Мак фыркнула.

– Что, черт возьми, это значит?

– Я имею в виду, что мне нечего добавить, но я слушаю тебя.

Покручивая чашку, она молча внимательно смотрела на него.

Саншайн, почувствовав, что ей, возможно, перепадет капелька человеческого внимания, засеменила в комнату.

Остановившись, она выжидающе села напротив Мак.

– Привет, – сказала Мак собаке.

Приняв это за приглашение, Саншайн положила передние лапы на колени Мак.

– Что она хочет? – спросила та.

– У-го-ще-ни-е.

Саншайн задрожала, как в горячке.

– Она умеет говорить по слогам?

– Видимо, – рассудил он.

– У нее бывают припадки?

– Нет. Просто она любит угощения. Ты можешь угостить ее чем-нибудь и заслужить ее вечную любовь и привязанность. Один кусочек. Остальное можно оставить на потом.

– Зачем мне потом угощать твою собаку? – подозрительно спросила Мак.

Она подобрала под себя ноги, хватаясь за возможность отвлечься и перестать на время жалеть себя. Именно так, как предусматривал его дьявольский план.

– Потому что я оставлю ее присмотреть за тобой, – весело сообщил Линк. В знак одобрения Саншайн возбужденно тявкнула.

– Это в отместку за твоих племянников, не так ли?

Он с выражением невинности на лице поднял вверх ладони.

– Ты уже оказала мне огромную услугу. Сегодня мне нужно сделать восковую эпиляцию, а Саншайн мешается под ногами, пытаясь искусать все тряпье.

– Ты все выдумываешь.

На самом деле так оно и было.

– Я поистине огорчен, что ты так думаешь. Я опустошен, Дрими.

Мак изогнула губы, а потом снова сжала их.

– Линк, я не могу следить за твоей собакой. Я не умею ухаживать за собаками, – говоря это, она осторожно почесала за ушами Саншайн.

– Это просто, – пообещал он, засовывая в холодильник салатный микс и куриные грудки. – Она скажет тебе, чего хочет.

– Я не разговариваю с собаками.

Саншайн обнюхала пакет с лакомствами, напоминая Маккензи о том, что там находится. Она послушно достала из пакета кусочек и робко протянула его собаке. Саншайн, дрожа, ловко взяла угощение. С драгоценной добычей она побежала в гостиную, метнулась к дивану, трижды прокрутилась вокруг своей оси и, радостно вздохнув, плюхнулась на диван.

Мак против воли рассмеялась.

– Ты научишься, – сказал Линк.

– Это печенье? – спросила она, глядя, как он кладет пакет в холодильник.

– Овсяное с изюмом и шоколадной крошкой. Я не знал, какое печенье любят такие девушки, как ты. Я неравнодушен к овсяному печенью с изюмом. И подумал, что ты могла бы приготовить для нас десерт, поскольку ужин сегодня вечером готовлю я.

– Ужасно самонадеянно, – заметила она.

– Это меньшее, что я могу сделать, поскольку ты сегодня присматриваешь за моей девочкой.

Убрав продукты, Линк пододвинул другой стул к ее кукольному столику и сел.

Взяв Мак за подбородок, Линк повернул ее лицо, чтобы получше рассмотреть синяки.

– Прости, что не успел, – сказал он.

– Защищать меня – не твоя работа, – напомнила она.

– Я думаю, если мы станем работать в паре, то добьемся большего.

Он обхватил руками ее колени.

Она вздохнула.

– Отчаянный, сегодня был такой напряженный день, что я не могу.

– Потому что ты чувствуешь разочарование и беспомощность и злишься на какого-то тупицу, который сделал дерьмовый выбор, приведший к тому, что не должно было произойти. Девушка должна была сегодня направиться на работу, а не дышать через трубку. Ты не должна была ходить в ортопедическом сапоге, получив внезапно возможность нянчиться с собакой. Его мать потеряет сына, которого посадят в тюрьму, потому что он не отвечает за себя. И все это можно было предотвратить.

Ее плечи расслабились и поникли.

– Как ты справляешься с этим? – спросила она.

– Я не справляюсь. Но я помню о хорошем. – Засунув руку в задний карман, он достал оттуда открытку. – Вот почему мы делаем то, что делаем.

Мак взяла ее и открыла.

– Приглашение на свадьбу? – Ее лицо смягчилось, когда она прочитала то, что было написано внутри. – Ты поведешь невесту к алтарю?

Линк взял приглашение и засунул его обратно в карман. Он считал это сокровищем.

– Она стала моей первой спасенной. Я был новичком, только что окончившим колледж. В Рождественский сочельник случился пожар в доме. Ей было десять лет, и она оказалась в ловушке на втором этаже вместе с толстозадым домашним котом, которого она спасала.

Взяв кружку Мак, Линк попробовал чай. Подмигнув, подвинул кружку обратно к ней.

– Родители и брат стояли на улице. Мать умоляла нас найти ее. Мы не знали, успеем ли. Дом был большой. Ее брат сказал, чтобы мы посмотрели на втором этаже в комнате, где стоял телевизор.

Линк до сих пор помнил это. Он увидел лицо, выглядывающее из-за угла, тонкие руки, обхватившие рассерженного кота. Линк не мог бы с уверенностью сказать, кто из них кого защищал.

– Она заставила меня первым передать в окно кота, – вспоминал он. – Она сказала, что не подойдет ко мне до тех пор, пока он не окажется в безопасности.

Он помнил это. Помнил, каким тяжелым был завывающий кот в его руках, когда он передавал его в окно человеку в пожарной амуниции, стоявшему на лестнице.

Внутри весь дом был охвачен пламенем, однако рождественские гирлянды, развешенные вдоль водосточных желобов, все еще светились. Было жарко, как в аду, несмотря на то что на дворе был декабрь.

«Ладно, пойдем», – сказала Линку девочка, кашляя, но улыбаясь, когда он вернулся за ней.

– Долгие годы я оставался в контакте с ней, с ее семьей. Первый спасенный не забывается, – сказал он, пожимая плечами. – Ее отец умер несколько лет назад.

– И она попросила тебя отвести ее к алтарю, – сказала Мак.

– Да. Я мог бы воспользоваться этой свадьбой.

– Иди ты к черту, Линк!

Он ухмыльнулся.

– Ты в буквальном смысле ужасный.

– Мы могли бы стать самыми красивыми влюбленными в городе, – задумчиво проговорил он.

– Как бы заманчиво это ни звучало, ты знаешь, я не стремлюсь к любовной связи и не ищу причины для того, чтобы привлечь внимание городка.

– Кстати, сегодня у тебя будут гости.

– Ты имеешь в виду, не только четвероногие?

– Домохозяйки. Просто «заглянут на минутку».

Казалось, она пришла в ужас от этой мысли.

– Почему?

– Потому что ты защитила пациентку от преступника и получила серьезные телесные повреждения за то, что беспокоилась за нее. Ты – герой, док.

Мак взяла его руку, и Линк изо всех сил старался не думать о том, как приятна была ему эта физическая близость.

– Повреждения получила не я одна, – сказала Мак, внимательно разглядывая посиневшие сбитые костяшки пальцев.

– Никто не должен лезть к моей девушке.

Она окинула его взглядом, но на этот раз решила воздержаться от споров.

«Успех. Успех, добытый в нелегкой борьбе».

– Послушай, – сказал Линк, вставая. – Я должен идти. В семь пересменка. Напиши мне эсэмэс, если тебе что-то понадобится. Я вернусь, приготовлю тебе ужин и заберу Саншайн. – Он, как будто это было вполне естественно, чмокнул ее в макушку.

– Ты мог бы хотя бы спросить меня, – крикнула Мак ему вслед.

– Ты бы отказалась, – бросил он в ответ. – Саншайн, будь умницей с доком.

Глава 21

– Что? Что ты хочешь? – спросила Мак, выкладывая на стол в гостиной содержимое сумки с собачьими принадлежностями. Лакомства. Собачий корм. Вода и миски для еды. Поводок и что-то, похожее на шлейку, на вид подходящее для шотландского тяжеловоза. И записка со схематично нарисованными человечками, показавшимися ей – несмотря на ее раздражительность и жалость к себе – довольно забавными.

Собака придвигалась все ближе и ближе до тех пор, пока не прислонилась к ее ноге, и с надеждой заскулила.

– Ты голодна? Потому что, согласно записке от твоего папочки, ты уже позавтракала и должна ужинать не раньше семи. – Она показала листок Саншайн. Та немедленно откусила от него кусочек.

– Эй! Не думаю, что это полезно для тебя. Выплюнь.

Саншайн сглотнула, потом издала звук, как при рвоте, и извергла то, что, в сущности, превратилось в шарик жеваной бумаги, на тканый коврик, рядом с сапогом Мак.

– Хорошая девочка, – сухо сказала она.

Собака виляла хвостом в ритме автомобильных дворников.

Мак прочитала последний пункт записки Линка.

«Она любит есть бумагу. Не позволяй ей».

Саншайн снова прижалась к Мак.

– Тебе нужно в туалет? – Наверное, так не разговаривают с собаками. – Тебе нужно пописать на улице?

Саншайн посмотрела на нее с обожанием.

– Я не могу повести тебя… на поводке. – Мак внимательно просмотрела записку. «Да. Гулять – еще одно слово, которое нужно произносить только по слогам». – ГУ-ЛЯТЬ. Возможно, ты не заметила, но я сломала лодыжку. Это не способствует прогулкам…

Собака радостно гавкнула и затанцевала на задних лапах. Ну и черт с ним. Дело сделано. Она раззадорила милую лохматую собаку.

Мак было жаль разочаровывать ее. Кроме того, она уже сходила с ума, сидя в четырех стенах.

– Ладно, хорошо. Но мы пойдем очень ненадолго и очень медленно. Понятно?

Саншайн была слишком увлечена, выделывая пируэты на кухне, словно самая неуклюжая в мире и самая взволнованная балерина.

Лодыжка начала пульсировать в знак протеста, но Мак удалось, хромая, спуститься по ступенькам крыльца на аллею, при этом Саншайн радостно гарцевала на ярко-розовом поводке. Стоял чудесный день, и от этого настроение у Мак стало еще хуже. Сегодня она должна была быть в воздухе. Она могла бы пойти на пробежку. Могла бы постричь проклятый клочок лужайки, который уже снова нуждался в этом. И перед цветочной клумбой выросли сорняки, которых не было в ее последний выходной.

– Как тебе ландшафт? – спросила Мак собаку. Но Саншайн была слишком занята, писая в высокую траву.

Хромая, Мак прошла полквартала вместе с горделиво вышагивающей собакой. Полная и приятная на вид женщина в ярком гавайском розово-фиолетовом свободном платье, казавшемся почему-то очень современным и стильным, окликнула ее с крыльца.

– Эй! Это маленькая мисс Саншайн?

Саншайн возбужденно просунула морду через низкий заборчик, доходивший до бедра. Все приводило эту собаку в восторг. Все для нее было приключением.

– Это она, – откликнулась Мак.

Женщина поднялась с кресла-качалки и торопливо спустилась с крыльца.

– А вы – та докторша, которую поранил вчера вечером тот тупица. Я слышала, он был накачан амфетаминами и пьян. Он всегда был ни на что негодным, никчемным засранцем. Говорят, мать отказалась внести за него залог, он долго, очень долго будет гнить в тюрьме.

Женщина была очень хорошо информирована.

Подойдя к забору, она достала угощение из потайного кармана.

– Ну, и кто самая лучшая девочка во всем мире? – спросила она.

Саншайн плюхнулась задом на тротуар и задрожала от восторга.

Мак подумала, когда она в последний раз чувствовала себя счастливой. Вполне возможно, никогда.

– Иди-ка сюда, милая девочка. – Симпатичная дама протянула через забор руку с угощением, и Саншайн с удивительным изяществом взяла его. – Я – миссис Валери Вашингтон. А вы – доктор Мак. – Дама была одета и говорила так, словно ей было далеко за семьдесят, но на сияющем лице цвета красного дерева Мак не заметила ни единой морщинки.

– Это я, – сказала она. – Сегодня я, по просьбе шефа пожарных Рида, присматриваю за его собакой.

– Это умный шаг с его стороны, – решила миссис Вашингтон. – Если одного его обаяния недостаточно для того, чтобы заставить вас пойти с ним на свидание, то вы не устоите перед Саншайн. Я заскочу к вам сегодня днем и принесу свежевыпеченное печенье и все, что необходимо для вкусного коктейля «Том Коллинз»[9], потому что, дорогая, если кто-то и заслуживает выпивки, так это вы. Мне пора собираться на тренировку по тяжелой атлетике, но мы увидимся позже.

– До свидания. Спасибо. – Мак помахала рукой, а миссис Вашингтон, пританцовывая в ритме джаза, вернулась в дом.

– Неужели все дают тебе то, чего тебе хочется? – спросила Мак собаку. Саншайн одарила ее самодовольным взглядом.

С трудом они добрались до дома. Лодыжка, стопа и голень теперь проклинали Мак на чем свет стоит. Бедра, спина и плечи тоже напоминали о том, что она разбилась, скатываясь с насыпи.

Она так отвлеклась, что чуть не споткнулась о капитана Броуди Лайторза, который сидел на коленях в цветочной клумбе, тянувшейся вдоль аллеи.

– Какого…

Саншайн в экстазе разразилась лаем.

– Это моя девочка Санни! – Броуди сдернул перчатки и погладил собаку.

На лужайке повсюду были пожарные. Одна из них, молодая женщина, предположительно новобранец, энергично стригла косилкой траву. Другой, полный мужчина в годах, стоя на стремянке, мыл окна на первом этаже.

Двое пропалывали цветочные клумбы перед домом, а еще один смазывал петли на наружной двери, которые визжали, как духи смерти, каждый раз, когда открывалась дверь.

Кто-то принес беспроводные колонки, откуда доносилась ревущая поп-музыка восьмидесятых годов. Все они, кто как умел, пританцовывали в такт.

– Что все это значит? – спросила Мак.

Броуди поднялся. Его бритая голова блестела в лучах полуденного солнца. По обоим предплечьям у него были наколоты татуировки с замысловатым рисунком его племени. На фоне отливавшего медью лица зубы казались ослепительно-белыми.

– Пожарная команда Биневеленса решила, что нужно помочь сестричке. Простите за то, что вы на некоторое время вышли из строя. Это ужасно.

Действительно, ужасно.

– Спасибо. Но вы не обязаны это делать.

Пожав плечами, он снова потянулся за перчатками.

– Дело не в том, что мы «обязаны». Вы защитили пациента от кретина. Вы – хороший человек. Вдобавок в ближайшее время у вас, черт возьми, не будет никакой возможности подстричь лужайку.

Он не ошибался.

Тем не менее она предпочитала хандрить в одиночестве. Теперь же у нее была собака, обнюхивающая задницу пожарного с кривобокими усами, и двор, в котором работала половина пожарной команды города.

– Спасибо, – повторила Мак. Потом она вспомнила о вежливости. – Ребята, вы хотите пить? – Она могла бы налить воды из-под крана или приготовить зеленый чай со льдом.

– Нет. Мы принесли с собой кулер. Теперь вам просто нужно войти в дом, поднять ногу и приготовиться к тому, что вас будут обслуживать.

– Мне не нужно, чтобы меня обслуживала пожарная команда, – возразила Мак.

– Мы – бригада дворников и уборщиков. Бригада обслуживания придет позже. Вы могли бы вздремнуть, чтобы морально подготовиться к этому, или по крайней мере выпить что-нибудь.

Она подумала о коктейле «Том Коллинз», обещанном ей миссис Вашингтон.

– Я не сплю днем, – сказала Мак.

Броуди усмехнулся.

– Дело ваше.

Она повернулась к дому, потом снова остановилась.

– Я была грубой. Я устала, все болит. И мне жалко себя. Прошу прощения, что веду себя как дура, – сказала она.

– Вам не за что просить прощения. Идите и думайте все, что хотите. Считайте, что мы – эльфы, которых прислал Санта-Клаус. Мы в мгновение ока приведем двор в порядок.

– Спасибо за все, – сказала она. – Правда.

– Моя жена и дочки испекли булки с корицей. Они у вас на столе.

Мак снова остановилась, чтобы поболтать со Скайлер Робинсон, новобранцем и дочерью доктора Рассела. Потом, искренне восхитившись сверкающими окнами и наружной дверью без скрипа, Мак наконец вошла в дом.

Она пластом упала на диван. Саншайн, поздоровавшись со всеми своими друзьями, забралась на диван рядом с ней. Возможно, идея вздремнуть не была такой уж ужасной.

Это было последним, о чем она успела подумать, пока ее не разбудило жужжание дверного звонка. Саншайн спрыгнула с дивана и, радостно тявкая, понеслась к входной двери.

– Свирепая сторожевая собака, да? – Мак дотащила свое саднящее тело до двери и открыла ее.

На нее с улыбкой смотрели две женщины, похожие друг на друга почти как две капли воды. Светловолосые, симпатичные, с ямочками на подбородках. Обе они были поразительно похожи на…

– Привет! Меня зовут Криста. Это Джиллиан. Мы – сестры Линка.

«Ой-ой».

Саншайн приветствовала их, великодушно принимая ласки и комплименты.

– Привет, я – Гвиффин. – Совсем маленький ребенок с азиатской внешностью просунул голову между женщин. У него не хватало переднего зуба. – Это мой брат Мики. Он не должен был приходить сюда, потому что обычно он в это время в школе. Но мама сказала, что мы не можем оставить его дома.

Мики был чуть постарше Гриффина, если только его и вправду не звали Гвиффином. Мики был маленьким латиноамериканским мачо с кудрявыми волосами, временной татуировкой на тощем бицепсе и карими глазами, взгляд которых, вероятно, мог соблазнить кого угодно на что угодно. Правда, сегодня они были болезненно покрасневшими.

Мики быстро чихнул три раза подряд.

– Это аллергия. Клянусь вам. Никакой инфекции, – твердила Криста, она была чуть выше ростом, чем ее сестра. – Теперь позволь, мы посмотрим, куда можно поставить вот это. – Криста похлопала по большому складному столу, который прислонила к ноге.

– Что происходит? – спросила Мак, отступая и пропуская гостей.

– Ну Крис у нас хиропрактик. Мы слышали, что ты здорово разбилась, поэтому, вероятно, довольно напряжена, – сказала Джиллиан, оглядывая гостиную. – Между тем я не обладаю никакими специфическими навыками. Поэтому, пока ты будешь приходить в себя, я приготовлю ланч и сделаю все, что необходимо. Постирать? Я отличная прачка. А еще я расспрошу тебя о том, что, черт возьми, делать с аллергией вот того Мистера Чихуна. С каждым годом его сезонная аллергия обостряется все сильнее.

Мак было открыла рот, но ее никто не слушал. Криста поставила посреди гостиной фантастический переносной массажный стол.

– Сумку, племянник, – сказала она, обращаясь к Гриффину и щелкая пальцами.

Ворча, ребенок поднял большую черную сумку и передал ее в руку тети.

– Молодец. Теперь включи телевизор доктора Мак и найди пачку носовых платков для своего брата.

Как по команде, Мики вытер нос тыльной стороной ладони.

– Прыгай сюда, доктор Мак. Пока я буду разбираться с тем, над чем нам придется поработать, ты можешь посвятить меня в свои планы насчет моего братца.

Пошатываясь после дневной дремы, плохо соображая от боли, Мак хотела возразить, а потом сдалась. Она плюхнулась на стол лицом вниз и стала молиться о том, чтобы все это закончилось и все ушли.

– Вот так так, – сказала Криста. – Я думала, что ты – одна из тех докторов, которые называют хиропрактиков шарлатанами.

Мак тихо засмеялась.

– Не стану утверждать, что это не так. Но в данный момент я чувствую себя так плохо, как никогда. Поэтому готова на все.

Она слышала, как Джиллиан моет тарелки на кухне, как дети спорят о том, что посмотреть по телевизору. Как Саншайн стучит когтями по полу.

Криста надавила руками на поясницу, и Мак застонала.

– Кажется, мой брат без ума от вас, – сказала Криста, уверенно проводя руками по ее спине и бедрам.

– Без ума? – окликнула Джиллиан из кухни. – Это новая методика допроса? Если выражаться твоим языком, старушка?

– Заткнись, Стручок.

– Мам! Тетя Крис сказала, чтобы ты заткнулась, – крикнул Гриффин.

– Я слышала. Как не стыдно, тетя Крис!

– Вернемся к допросу, – настаивала Криста. – Глубоко вдохните.

Мак едва успела сделать вдох, как сестра Линка крепко прижала ее тазовые кости к столу.

Мак почувствовала сопротивление, будучи убежденной, что сейчас сломается пополам, и, услышав внятный хлопок, с облегчением выдохнула.

– Лучше?

– Да, – заскулила Мак, – намного.

– Хорошо. – Криста переместилась на позвоночник. – Знаешь, Линк – единственный в своем роде. У него та еще репутация.

– Мне все равно, какая у него репутация, – призналась Мак. – Просто я сейчас не ищу никаких… приключений, – ловя ртом воздух, проговорила она.

– То, что ты не ищешь приключений, не означает, что ты их не найдешь, – живо ответила Криста.

– Это верно, – сказала Джиллиан, просовывая голову в комнату. – Я не искала Виджая, когда десять лет назад случайно зашла в караоке-бар, и посмотрите на нас теперь. Трое мальчишек, аквариум с золотыми рыбками и ни минуты времени для себя.

Для Мак это была не жизнь. Это было похоже на дюжину катастроф, которые поджидают тебя каждый божий день.

– Не то чтобы вы с Линком должны пойти тем же путем, – сказала Криста, массируя ей большими пальцами спину между лопатками.

– Ох! – захныкала Мак.

– Он – замечательный парень, можешь нам поверить. Мы знаем его с самого рождения, – со знающим видом заявила Джиллиан. – Я думаю, вы были бы очень счастливы вместе.

– Не думаю, что один поцелуй обещает вечное счастье, – хрипло проговорила Мак.

– О-о-о-ох! Поцелуй! Расскажи-ка поподробнее, – взвизгнула Криста.

Мальчики в пассивной агрессии прибавили громкость телевизора.

– Сделайте потише, – крикнула Джиллиан. – Я хочу послушать про поцелуй!

Мак вежливо уклонилась от того, чтобы делиться постыдными подробностями, но задумалась, почему это был всего один поцелуй. Утром, перед тем, как оставить с ней свою собаку, Линк не поцеловал ее.

– Это стоило того, чтобы попытаться, – сказала Криста, массируя каждый изгиб на спине Мак.

После массажа и приготовленного Джиллиан обеда из куриного супа с кукурузой, а также половины сэндвича с индейкой Мак снова почувствовала себя почти человеком. Или, во всяком случае, в достаточной мере человеком для того, чтобы быстро осмотреть чихающего Мики.

– Он достаточно взрослый для того, чтобы задуматься об иммуновакцинации, – сказала она Джиллиан.

– Вакцинация? – Мики вытаращил налитые кровью глаза.

– Ты боишься уколов? – спросила его Мак.

Он с характерной для восьмилетнего ребенка беспечностью пожал костлявыми плечами.

– Это ерунда.

– Хорошо, если не боишься, – продолжала Мак. – Я могла бы показать тебе один фокус, чтобы не было так страшно.

– Что за фокус?

Она нагнулась и легонько ущипнула его за руку.

– Чувствуешь?

– Ой. Да.

– Хорошо. А теперь сделай глубокий вдох.

Он со скептическим видом вдохнул.

– Отлично. Задержи воздух на секунду. А потом очень резко выдохни.

Когда ребенок выдыхал, стараясь изо всех сил, она опять ущипнула его.

– Здорово! Уже не так больно, – сказал он.

– Это и есть фокус. Когда ты делаешь очень глубокий вдох, твое тело фокусируется скорее на дыхании, чем на маленьком укольчике.

– Ущипните теперь меня, доктор Мак, – настойчиво попросил Гриффин. Ей это понравилось.

* * *

Через полчаса Мак, благодарная за выстиранное белье, сверкающую кухню и выгулянную Саншайн, махала рукой, прощаясь с сестрами Линка. Она даже не успела дойти до дивана, когда снова раздался стук в дверь.

Со ступенек крыльца ей улыбались Альдо и Глория.

– Эй, подружка! Как поживаешь?

– Разве вы оба не должны быть на работе? – устало спросила Мак.

– Сегодня днем мы решили обойтись без привычных еженедельных развлечений, чтобы заглянуть к тебе и узнать как дела, – сказал Альдо.

Глория толкнула его локтем.

– Не все должны быть в курсе нашей сексуальной жизни, Моретта.

– О, как здорово! У вас вечеринка! – воскликнула миссис Вашингтон, тащившая по аллее сумку с продуктами.

Всего час дня. Но это уже был самый длинный день в жизни Мак.

Глава 22

Линк бегло просмотрел отчет об инциденте, прежде чем нажать кнопку «Отправить».

Как какому-то деревенщине удалось застрять большим пальцем ноги в сливном отверстии в ванне мотеля, было одной из самых больших загадок в его жизни.

Посмотрев на часы, Линк отметил, что перед уходом может уделить еще часок бумажной работе. Или уложиться в полчаса и провести летучку с командой, ждавшей внизу.

Последний план показался Линку гораздо лучше. Он открыл календарь, чтобы освежить в памяти оставшиеся до конца месяца мероприятия по техобслуживанию и тренировкам.

Неспешно войдя без стука, Броуди уселся на стоявший у стены узкий жесткий диван.

– Автоцистерна на нуле. Хочешь, съездим вместе на бензоколонку?

– Черт, да, – сказал Линк, с благодарностью отодвигаясь от компьютера.

Вместе с капитаном он спустился вниз в ангар. Благодаря нескольким спокойным дням там не было ни пятнышка. На этой неделе они усиленно тренировались на проникновение в помещение с преодолением препятствий и проводили скоординированные учения по штурму, а потом заделывали трещины в бетонном полу. Все оборудование сверкало, покрытое свежим слоем воска.

В воздухе ощущалось почти осязаемое потрескивание. Пожарные сходили с ума от бездействия. Разумеется, были обычные вызовы. Ложная тревога в средней школе – дважды, несколько раз они помогали сотрудникам скорой помощи, теперь уже печально известное расследование по поводу запашка на Пайн-авеню, объяснявшегося неисправной вытяжкой в ванной и целой кучей тако. Потом был хорек, забравшийся на дерево, которого нужно было спасти. Оно и не удивительно в маленьком городке.

Но по опыту Линк знал, что чем дольше на станции не бывает серьезных вызовов, тем больше чудит его команда. Это уже происходит, отметил Линк, заметив группу волонтеров, сидящих вокруг детского бассейна и бросающих в плавающие чашки монеты по двадцать пять центов. Лица мужчин, участвовавших в игре, в той или иной мере заросли щетиной. Женщины – ну Линк был недостаточно близок с ними, чтобы говорить об этом, но из солидарности большинство из них приняли на себя обязательство не брить ноги.

Странное и удивительное братство пожарных.

– Эй, Капитан! – Эл, волонтер и водитель-инженер с пятнадцатилетним стажем, махнул Линку рукой.

– Что случилось с твоими усами, Эл? – спросил Линк. Эл провел рукой по половинке редких усов.

– Проиграл пари. Пришлось сбрить половину. – Он усмехнулся. Заключать и проигрывать пари было обычным делом в пожарной части. С тех пор как Линк стал начальником, он держался подальше от споров. Впрочем, он ясно помнил свой последний проигрыш. Ему пришлось перекрасить волосы в синий цвет и назваться папой Смурфом.

– Как к этому отнесся Рокко? – Два года назад Эл женился на своем давнишнем друге, и на бракосочетании присутствовала вся пожарная часть. На импровизированном параде в Биневеленсе счастливую пару провезли в кузове пожарного грузовика. Линк был готов к взбучке от городских властей и был твердо намерен возместить расходы из собственных средств, когда появился мэр со свадебным подарком и поздравил счастливых молодоженов.

– Рокко пригрозил сбрить вторую половину, если усы не отрастут к пятнадцатилетию его племянницы. Я думаю, с такой мотивацией они отрастут скорее, – с надеждой ответил Эл.

Линк забрался в машину, собираясь прокатиться на приземистой автоцистерне, и уселся на сиденье рядом с водителем. Броуди вывел громадину из ангара и, сделав размашистый поворот, медленно выехал на дорогу. Позади в цистерне бултыхалось две тысячи галлонов воды, в полной готовности быть использованными по назначению.

– Твоя докторша не привычна к тому, что люди относятся к ней по-доброму, – без всяких предисловий заявил Броуди.

– Как будто я этого не знаю, – сказал Линк, надевая темные очки.

– Меня мучает вопрос, что все это значит, – задумчиво проговорил Броуди. – Она никогда не говорила, откуда у нее этот шрам?

Покачав головой, Линк окинул приятеля взглядом.

– Ты думаешь это как-то связано?

– У меня такое предчувствие, – сказал Броуди, похлопав себя рукой по груди.

Линк сделал то же самое.

– Она довольно скрытна и не рассказывает о своем прошлом.

– Ты мог бы спросить, – намекнул Броуди. – Судя по тому, как вы вместе проводите время, танцуя в баре «У Ремо».

Линк хмыкнул. Его друг умел найти время, чтобы посвятить его в скандальные сплетни.

– Мог бы. Но это не значит, что она ответила бы. – Линк готов был биться об заклад.

– Сильная, молчаливая женщина, – вздохнул его друг. Заехав за угол, он помахал рукой стайке ребят, идущих домой из школы, которым не терпелось поиграть во дворе.

– Ты попал в точку.

– Ты мог бы поискать информацию о ней. Навести о ней справки.

– И отказаться от удовольствия получше узнать ее? – Линку было неприятно признаваться в том, что его уже посещали подобные мысли. Но он отбросил их, представив себе праведный гнев в ответ на вторжение в ее личную жизнь.

Лучше потерпеть. Заслужить ее доверие.

– Не слышал, чтобы в последнее время ты коротал вечера в одиночестве, – задумчиво произнес Броуди, сделав крутой поворот и просигналив, заезжая на бензоколонку.

– В последнее время мне это было неинтересно.

Лицо Броуди расплылось в улыбке.

– Сейчас самое время, черт возьми. Возможно, нужно убедить докторшу.

– Я умею убеждать, – уверенно заявил Линк.

* * *

– Дорогая, я дома, – окликнул Линк через теперь уже не скрипучую дверь дома Мак. Вечер напоминал о приближении осени. Воздух стал прохладным и опьяняюще свежим. Все окна в коттедже были открыты настежь, словно заманивая внутрь легкий вечерний ветерок.

Саншайн, совершив круг почета по гостиной, ринулась к двери.

– Не принимай это слишком всерьез, – сказала Мак, хромая следом за ней, чтобы открыть дверь. – Она сделала то же самое, когда я вышла из ванной.

– Как поживает моя красавица? – спросил Линк, ероша одной рукой собачью шерсть.

– Было бы лучше, если бы в моем доме больше никто не появлялся, – ответила Мак, скривив губы.

– Долгий день, полный общения с людьми? – спросил он, заметив, что, несмотря на жалобы, она выглядела веселее, чем утром.

Она показала большим пальцем через плечо туда, где на кофейном столике стояли в ожидании три подарочных пакета и блюдо с фруктами.

– Ты представить себе не можешь.

– Я здесь вырос, – парировал Линк, – и могу себе представить.

– Можно подумать, что я вылечила рак одним мановением руки, – сказала она и, прихрамывая, отступила в сторону, чтобы впустить его в дом. – Я просто выполняла свою работу.

– И все благодарны тебе за это, Дрими. Как и я. – Линк эффектно протянул ей пышный букет полевых цветов, который держал за спиной.

Мак вздохнула, и Линк понял, что нащупал ее слабое место. Мало что в Маккензи О’Нил говорило о нежности и романтике. Но Мак оценила цветы.

– Ты вводишь в заблуждение наших соседей.

– Я надеюсь, что ты все понимаешь правильно. Кроме того, я подумал, что с первых дней работы и до этого момента ты встречалась с самыми разными людьми.

Она закатила глаза, но уткнулась лицом в цветы.

– Спасибо за заботу, но в этом нет никакой нужды. Точно так же как и в команде пожарных, занимающихся уборкой моего двора.

– Пожалуйста, – ответил он с легкой усмешкой.

– Спасибо, – сухо повторила Мак.

Он принюхался.

– Кто-то здесь играл в Бетти Крокер[10].

– В Бетти Крокер и Бетти Форд[11], – сказала она, кивая на кувшин на разделочном столе. – «Том Коллинз», любезность со стороны миссис Вашингтон.

– Да благословит Бог маленькие городки, – с благоговением произнес Линк. – Как насчет того, чтобы налить по стаканчику «Тома Коллинза» и посидеть на веранде, пока я буду разжигать гриль? Поболтаем о том, как провели день, словно милая супружеская пара.

– Ты ужасен, Рид, просто ужасен.

Но они так и поступили. Линк поставил цветы в воду и принес три подушки с дивана, чтобы Мак, сидя в кресле, могла положить на них ногу. И пока он жарил замаринованную курицу, а Саншайн весело играла на заднем дворе, пытаясь поймать светлячков, они рассказывали друг другу о том, как прошел день.

– Семь пожарных, Криста и Джиллиан выкачивали из меня информацию, пытаясь узнать, встречаемся мы или нет. Глория и Альдо пришли с пирогом, который мы можем съесть вместе с твоим печеньем, миссис Вашингтон – с неоценимыми алкогольными напитками, Харпер и Софи принесли мороженое к пирогу. Моя новая подруга Эллен пришла с блюдом полезных для здоровья фруктов и парой компакт-дисков, чтобы поддержать меня. А Тьюзди, Фрида и Рассел заскочили во время перерыва, чтобы сказать мне о том, что завтра они дают мне выходной. – Мак, пытаясь напустить на себя обиженный вид, пересчитала их всех по пальцам.

Но Линк видел, что она была тронута. Разумеется, раздосадована, но тронута.

Они наслаждались салатом с отлично прожаренной курицей и пропустили по второму стаканчику «Тома Коллинза»… Почему бы и нет?

– Что это за пирог? – спросил Линк. Глория Моретта пользовалась вполне заслуженной репутацией ангела-искусителя в том, что касалось кухни.

– Яблочный пирог с затейливой поджаристой решеткой, – сказала Мак.

– Я подогрею пирог, – охотно предложил он.

– А я достану мороженое.

Он помог ей подняться с кресла, а Саншайн, поскольку люди покидали ее, побежала через двор и догнала их обоих у задней двери.

– Как ты справлялась сегодня с моей девочкой? – спросил Линк.

Он заметил нежный взгляд, брошенный Мак на собаку, когда Саншайн просунула морду, чтобы пошире открыть дверь.

– Она – отличный компаньон. Только немного требовательна, – сказала Мак. – Но я не против, чтобы она была рядом. Думаю, я начинаю разговаривать с собакой. – В ответ Саншайн плюхнулась на пол, преградив им путь, и уставилась влюбленным взглядом на симпатичную докторшу.

Они с Мак поженятся, и повсюду будут бегать дети и палевые лабрадоры, решил Линк.

– Вперед, красотка, – сказал он, легонько отодвигая с пути собаку.

Он заметил, как Мак поморщилась, опираясь на ногу. Поэтому показал в сторону крохотного кухонного стола и усадил Мак на стул. Нет хуже пациентов, чем врачи. Вероятно, она полдня провела на ногах.

– Я устала отдыхать.

– Да ладно, твоя сломанная кость не срастется, если ты будешь пробегать на ней полумарафонскую дистанцию, верно?

– Никто не любит умников, – недовольно проговорила она.

– Я принесу тебе все, что нужно. Ты приготовишь десерт. За презентацию начисляются выигрышные очки, – сказал он.

Он нашел пирог в холодильнике, глубокие тарелки – в шкафу рядом с раковиной и мороженое – в прежде пустом морозильнике.

– Взгляни напоследок на это чудо, пока я не изрезал его на куски, – сказал Линк, поднимая в руке пирог. Они любовались им целых три секунды.

– Ладно, я готова к резне, – решила Мак.

В ту секунду, когда Линк вонзил нож, раздался звонок в дверь. Когда Мак, тихо застонав, осела на стуле, Линк пошел посмотреть, кто пришел. Саншайн, он отметил это, осталась вместе с Мак… и пирогом.

Одетый в полицейскую форму шериф Тай Эдлер, патрульная машина которого стояла на подъездной дорожке к дому Мак, снял шляпу.

– Зашел по-соседски? – с ухмылкой спросил он Линка.

– Зашел как шериф? – бросил в ответ Линк.

– Жаль, что это не светский визит. Хозяйка есть или ты вломился и обнюхиваешь ее нижнее белье, пока ее нет?

– Прошу тебя, скажи мне, что ты пришел не по делу, – взмолился Линк.

– Это было бы странно.

– Если ты здесь для того, чтобы сказать нам, что этого дебила надолго, очень надолго упекут в тюрьму, тогда ты пришел как раз вовремя, к пирогу и мороженому.

– Это может стать темой для обсуждения, – задумчиво проговорил Тай, почесывая щетину на подбородке.

– Входи наконец. Мак, у нас гость из правоохранительных органов. – Как только закрылась застекленная дверь, Саншайн, оставив свой пост, засеменила в гостиную, чтобы подобающим образом встретить гостя.

Проводив Тая с собакой на кухню к Мак, Линк достал из шкафа еще одну тарелку.

– Доктор О’Нил, – официально обратился Тай к Мак.

– Меня зовут Мак, – сказала она. – Садитесь.

Он сел на стул напротив нее и бросил взгляд на пирог.

– Кажется, было совершено еще одно преступление. Какая сволочь убила этот несчастный вкусный пирог? И если это вы, док, напомните мне, чтобы я не соглашался лечь к вам под нож.

– На вкус он остался тем же, – сказал Линк, сгребая на тарелку третий ломоть пирога. – Подогреть?

– А что, есть другой способ? – поинтересовался Тай.

Линк включил микроволновку, в то время как Тай просматривал показания, которые Мак дала в отделении неотложной помощи, пока сварливая доктор Линг изучала ее рентгеновский снимок.

– Итак, Мик Керш пару раз привлекался к ответственности в связи с автомобильными авариями, но сейчас за рулем сидел не он, а поскольку в салоне машины не было других свидетелей, приличный общественный защитник может опровергнуть признание, сделанное им на месте преступления, когда он был под кайфом.

– Этого недостаточно, девушка нескоро придет в сознание. А если придет, то никогда не будет такой же, какой была до того, как села в машину вместе с ним, – сказала Мак.

– Вот поэтому я здесь. Я знаю эту девушку и ее семью. И для них этого тоже недостаточно. Если вы готовы выдвинуть обвинения, мы заведем уголовное дело по факту нанесения телесных повреждений сотруднику правоохранительных органов.

– Безусловно, – не колеблясь, ответила Мак. Линк поставил перед ней тарелку с пирогом и мороженым, украшенным печеньем.

– Прежде чем вы ввяжетесь в это дело, имейте в виду, у парня есть родственники. Родственники, которым наплевать на то, что произошло, или на то, какие преступления были совершены. Его отца, Джетро, раз или два арестовывали за пьянство и нарушение общественного порядка. Несколько раз к ним вызывали полицию из-за семейных разборок, но это ни к чему не привело. Его дядя Эбнер отсидел пяток лет в тюрьме за хранение и распространение наркотиков. Оба убеждали всех, у кого есть уши, что их подставили.

– Я не боюсь возмездия, – сказала Мак.

Однако Линк заметил, что, говоря это, она положила ложку.

– Ты тоже должен быть настороже, шеф, – сказал Тай, переключая внимание на Линка. – Они распускают слухи о том, что ты напал на их мальчика.

– Я защищал товарища, сотрудника правоохранительных органов. Никто из тех, кто был на месте аварии, не бросит мне в лицо, что в данном конкретном случае это было чрезмерным применением силы. Я хоть сейчас готов поговорить с семейством Керш.

– Мне нужно, чтобы вы оба были осторожны, бдительны.

– Но вы ведь нуждаетесь в моих обвинениях и свидетельских показаниях? – уточнила Мак.

– Нуждаюсь.

Она вытащила из кармана шортов телефон.

– Я заставила сотрудников скорой помощи сделать фото, когда меня привезли в больницу. – Она прокрутила свои снимки, и Линк почувствовал, как снова наливается злостью и закипает от гнева. Он жалел, что ограничился лишь тем, что выбил зуб этому засранцу, чего тот, вероятно, даже не заметил.

Саншайн, почувствовав настроение хозяина, подбежала и прижалась к нему.

– Где мой пирог, шеф? – спросил Тай, покончив с делами.

Глава 23

Стук биты, и половина толпы вскочила на ноги. Мелькающие маленькие ноги Антона сливались в глазах зрителей, когда он летел к первой базе. Он был коротышкой по сравнению с другими игроками его команды, но малыш умел бить, как игрок в два раза выше него ростом.

– Отличный удар, Антон! – Линк аплодировал вместе со всей толпой, сидя на скамейке запасных, где он и главный тренер Люк Гаррисон спорили с остальными членами бейсбольной команды Биневеленса «Свин-пауки»[12].

– Ты застишь мне вид на пластину, тренер, – пожаловался Люк Линку.

– Тогда тебе следует подвинуться, тренер, – намекнул Линк.

– Может быть, тебе следует подвинуться? – возразил Люк.

– Ребята, вы снова ссоритесь? – спросил Брэндон, племянник Линка, сидевший, как на насесте, на водяном кулере. – Вы не должны ссориться в нашем присутствии, помните?

– Мы не ссоримся, Брэн, – соврал Линк.

– Да, мы практически лучшие друзья, – проворчал Люк.

Брэндона это не убедило.

– Разве так я ударил бы тренера Люка по руке, если бы мы ссорились? – спросил Линк, врезав кулаком по бицепсу своего заклятого друга сильнее, чем это было необходимо.

– Ой. А разве так я зажал бы в захват твоего дядю, если бы мы ссорились?

Потасовка не прекращалась до тех пор, пока к ним не подошла судья.

– Ребята, вы прекратите устраивать спектакль или мне вас опять выгнать? – весело спросила она.

Линк, стукнув Люка напоследок, покосился на нее.

– Все нормально. Слово скаута.

Она, смирившись, покачала головой.

– Почему ты не найдешь помощника, который тебе действительно по душе? – спросила она Люка.

– Он – идиот, – сказал Люк. – Но он умеет играть и не дает ребятам сговариваться против меня.

Линк сделал вид, что смахивает слезу.

– Более приятных слов я от тебя никогда не слышал, друг.

Люк украдкой показал ему средний палец.

– Сядьте на противоположные концы скамейки или я пожалуюсь обеим вашим матерям, – приказала судья, прежде чем вернуться на поле.

Тренеры послушно отдалились друг от друга на приличное расстояние, и игра возобновилась.

Когда Кетчер погнался за мячом, оказавшимся вне игры, Саншайн, сидевшая у скамейки, оживилась и побежала к изгороди.

Линк заметил Мак. Она, одетая в толстовку Национальной гвардии и сексуальные спортивные шорты, прихрамывая, шла к открытой трибуне, чтобы поправить неуклюжий ортопедический сапог.

Мак остановилась и через сетку ограждения погладила Саншайн, а затем посмотрела в сторону Линка. Темные очки скрывали ее глаза и шрам. Но Линк тем не менее почувствовал, как тепло она смотрела на него. Он побежал к ограждению, чтобы забрать собаку и поздороваться с Мак.

– Не знал, что ты поклонница бейсбола, Дрими.

Она держала в руке большой хот-дог, на который с умилением смотрела Саншайн.

– Я – поклонница еды, которую продают у бейсбольного поля, и мне осточертело сидеть дома. – Прошло менее двух суток с тех пор, как Мак покалечилась, а она уже лезла на стенку.

– И помощника тренера, не забывай, что ты и его поклонница тоже. – Линк усмехнулся.

Она скривила губы.

– Да, он – молодец. Еще раз спасибо за вчерашний ужин.

– Тебе следовало бы позволить мне как-нибудь приготовить для тебя завтрак.

– Эй, тренер, ты обратишь внимание на игру или нет? – окликнул Люк.

Дрими улыбнулась.

– Кое-кто волнуется, – проговорила она.

– Если подождешь меня после игры, я отведу тебя поесть мороженого, – предложил Линк. Он не упомянул, что они также захватят с собой всех игроков бейсбольной команды младшеклассников.

– После этой травмы я с твоей кормежкой потеряю всю форму.

– Кусочек пирога и рожок мороженого не убьют тебя. Кроме того, добро пожаловать в мой домашний спортзал в любое время, когда тебе захочется. Я понаблюдаю за тобой.

– Да, держу пари, что так оно и будет, – сказала она. – Кажется, ты нужен на поле, тренер.

Повернувшись, Линк увидел, что мальчишки сбились в кучу между второй и третьей базой. Трудно было сказать, дерутся они или празднуют победу.

Улыбнувшись, он рысцой побежал туда, где была свалка.

Позже, пока продолжалась игра, он увидел Мак в толпе, она сидела на первой трибуне рядом с дедушкой Тайрона. Казалось, они были увлечены беседой, когда высоко отбитый мяч перелетел через ограждение.

– Берегись, Мак! – выкрикнул Линк, предупреждая ее.

Но все было бесполезно.

Она поймала мяч в воздухе на расстоянии фута от лица Лероя Махони, не уронив при этом остатков своего хот-дога. Бросая мяч обратно, она посмотрела на Линка с бесспорно греховной улыбкой.

– Не строй иллюзий, – сказал Люк, появляясь за его спиной, чтобы вернуть его к действительности.

– Я думаю, мы уже договорились, что мы не из тех приятелей, которые дают друг другу советы, – пригрозил ему Линк. Он уже приготовился услышать что-то вроде «Ты недостаточно хорош для нее».

– Послушай, друг, – сказал Люк, удивив Линка своей серьезностью. – Я вижу, когда кто-то темнит. Прежде чем вступить с тобой в отношения, она должна разобраться с кучей своих проблем. Не обнадеживай себя.

Линк был тронут.

– Подожди секундочку. Постой. Ты пытаешься защитить меня от переживаний?

Люк пожал плечами.

– Пусть это не покажется тебе странным. Я просто говорю, что здесь что-то нечисто и, если она не разгребет свое дерьмо, все быстро пойдет кувырком.

Люк говорил так исходя из собственного опыта. Линку вспомнилась их впечатляющая драка, случившаяся несколько лет назад на виду у всех в холодильной камере продуктового магазина.

Люк тогда чуть не потерял Харпер, и ему пришлось немало потрудиться, чтобы снова заслужить ее доверие.

– Мне спокойнее, когда ты ненавидишь меня, – признался Линк.

– Да, мне тоже. Мы еще вернемся к этому.

Лерой Махони был крупным мужчиной, одетым в рекламную майку и джинсовые шорты на подтяжках. На нем были ослепительно белые кроссовки с носками грязновато-белого цвета, натянутыми до колен. Всякий раз, когда он вставал, аплодируя игрокам, диетическая газировка выплескивалась через край его пластикового стаканчика.

– Привет, Лерой! – сказала Мак. Она прикинулась, что не заметила виноватого взгляда, брошенного Лероем в ее сторону.

– О, здравствуйте, доктор Мак. – У него дернулись усы. – Я, ох, прошу прощения за то, что не отвечал на ваши звонки. Я был очень занят с Тайроном, хм, и потерял свой телефон.

Как по сигналу, из его кармана донесся звонок, исполняющий мелодию веселой польки.

– Думаю, он у вас в шортах, – любезно подсказала Мак.

Лерой нервно засмеялся и, выудив оттуда телефон, нажал кнопку отбоя, что, как ей было известно, делал всякий раз, когда она звонила ему.

Опустившись рядом с Лероем на металлическую скамейку, Мак не смогла сдержать вздоха, вырвавшегося у нее, когда она перестала опираться на ногу.

Он бросил взгляд на ее сапог.

– Мне жаль, я слышал о том, что вы получили травму, – сказал он.

– Спасибо, – теперь уже смутившись, сказала она.

– Как чувствует себя Тайрон? – спросила она, сменив тему.

– Пару дней он отдыхал, четыре дня смотрел «Принцессу-невесту»[13] и выздоровел. Именно так, как вы сказали.

– Хорошо. – Мак кивнула на мальчишку с пятнами от травы на коленях. – Значит, он играет на левом поле?

Лицо Лероя просияло, он светился от гордости за своего внука, и Мак всего на долю секунды задумалась о том, что было бы, если бы в ее жизни был такой дедушка, как Лерой.

– Он и вправду делает успехи. Он одарен от природы точно так же, как его дедуля.

– Вы играли? – спросила она, откусив хот-дог, чтобы потянуть время.

Лерой вместе с окружавшей их толпой вскочил на ноги, когда мяч вылетел на левое поле.

– Давай, Тайрон! – Мак осталась сидеть, чтобы уберечь свою лодыжку и суметь с трудом дохромать обратно до парковки.

Внук Лероя, сморщившись от сосредоточенности, пробежал по дальней части поля, покрытой зеленой травой. Мяч попал ему в перчатку и, к счастью, остался на месте.

– Аут! – закричал судья, перекрикивая торжествующую толпу.

Лерой затанцевал в ритме удивительно бодрого буги-вуги.

– Это мой мальчик! – Он повернулся к Мак и от души стукнулся с ней ладонями, после чего продолжил так же делиться радостью со всеми, кто сидел в этом ряду.

С радостным гиканьем «Свин-пауки» быстро убежали с поля.

Мак скользнула взглядом по светловолосому мускулистому тренеру, налево и направо хлопавшему ребят по ладоням.

Она почувствовала незнакомое ей, какое-то женское удовлетворение, наблюдая за Линком и его командой. Но тут же отмахнулась от этого чувства. Она была не из тех женщин, которые впадают в экстаз, представив роскошного красавца, держащего в своих сильных руках ребенка. Скорее ее впечатлили бы аккуратные стежки на зашитой ране или техничные приседания со штангой над головой.

Или очень важное умение продуктивно доставлять сексуальное удовлетворение.

Мак была уверена, что Линк мог бы доставить ей удовлетворение на всех фронтах.

«Черт».

Воздержание от секса с Линком приводило лишь к тому, что она все больше думала о сексе с ним. Это был классический запретный плод.

Ее телефон завибрировал.

Это было эсэмэс от Эллен вместе с ее селфи в купальной шапочке.

Эллен: Пять заплывов на пути к обновлению. Ненавижу капусту, но могу вытерпеть рукколу. И я еще никого не убила дома! Как проходит медитация? Я нашла приложение, которое может оказаться полезным!

Мак решила ответить ей позже… после медитации. Как раз в тот момент, когда она клала телефон в карман, он снова зажужжал.

Андреа: Кензи, ты ДО СИХ ПОР не перечислила деньги на счет, а мне нужно платить арендную плату! Я считала тебя более ответственной.

Опоздание на один день.

На один гребаный день, потому что какой-то придурок сломал ей ногу.

Мак не следовало брать на себя ответственность за Андреа. Она была взрослой. Мак понимала, что ее чувство вины неоправданно. Но было намного легче ежемесячно переводить деньги, чем разговаривать. Чем отстаивать свою позицию. Потому что Мак знала, стоит ей сделать это единожды, и это будет в последний раз.

Она подавила в себе непреодолимое желание швырнуть телефон в стоявшую перед ними мусорную урну. Мак инстинктивно отстранилась от эмоциональных последствий, которые вызывали подобные эсэмэски. Ей нужно было разобраться с более неотложными делами.

Она прокашлялась.

– Видите ли, Лерой, прошло довольно много времени с тех пор, как вы проходили обследование, – сказала она, концентрируя внимание на цели своего прихода сюда, когда Лерой снова уселся на скамейку.

Он тяжело вздохнул.

– Вы говорите, как доктор Данниган. Это она перед отъездом надоумила вас?

– Нужно соблюдать график осмотров. Вы не обследовались почти два года. С тех пор, как вам сделали операцию на бедренной кости. Хирург сделал пометку, что вы пропустили последнее обследование.

Лерой пробормотал себе под нос что-то насчет доктора Данниган.

– Мы просто хотим, чтобы вы были здоровы, – настаивала Мак. – У вас на руках Тайрон, который зависит от вас. Я хочу, чтобы вы оставались достаточно здоровым и как можно дольше играли с ним в бейсбол. Но я не могу этого обеспечить без вашего физического присутствия. Мы даже не знаем, принимаете ли вы еще кроворазжижающие лекарства.

– Нет, – сказал он. От того, как ссутулились его плечи, ей стало стыдно, что она подпортила ему впечатление от спортивной доблести Тайрона.

– У меня лишний вес, – сказал он. – Я старик. Я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то еще напоминал мне об этом. – Его губы под белыми усами упрямо сжались.

– Кто вам это сказал? Не похоже, чтобы так могли сказать Триш или Рассел.

– Хирург. Он сказал, что делать мне операцию – пустая трата времени, если я не оторву задницу от дивана и не позабочусь о своем здоровье.

– Ой, – посочувствовала ему Мак. Дело снова было в стыде. И вместо того, чтобы мотивировать Лероя на то, чтобы он стал вести себя разумнее, этот стыд заставил его полностью отдалиться от этой темы. Рассел был прав. Некоторые врачи не видят людей в своих пациентах. Но она не собиралась становиться одной из них. – Послушайте, вы в хорошей форме. Вы должны быть таким, чтобы угнаться за восьмилетним ребенком. И не все врачи…

Посмотрев налево и направо, он прошептал:

– Сволочи?

– Точно.

Казалось, Мак все еще не убедила его.

– Я здесь для того, чтобы помочь вам понять, как оставаться здоровым и бодрым в будущем. Та операция могла сбить вас с толку. Я знаю, что восстановление было долгим и сложным, а ваш хирург, видимо, просто болван. Но мы с вами, двигаясь вперед, сможем предотвратить беду, чтобы этого не повторилось.

– Мне нельзя умирать. Я нужен Тайрону. Я нужен его маме.

И они были нужны Лерою.

– Тогда начнем с осмотра, – твердо сказала Мак.

Она открыла на своем телефоне приложение с графиком приема.

– Что, если в следующий вторник?

Мак, прихрамывая, шла к парковке, чувствуя себя так, будто ее собственная победа была гораздо важнее, чем победа команды «Свин-пауки» из Биневеленса. Лерой, рассыпавшись в извинениях, отодвигал визит до Хэллоуина, но она прижала его к стенке, заставив прийти на осмотр и сделать анализ крови. Мак по-дружески пригрозила, что явится к нему на порог со своей медицинской укладкой, если он улизнет.

– Привет, док, – помахала ей от буфета Джорджия Рэй в нежно-голубом свитере с вышитыми на нем блестящими цветами.

– Доктор Мак, – кивнул ей тощий Карл, мужчина, у которого была куча мнений и куча детей. Он держал на руках младенца, а к его ремню был пристегнут карапуз на шлейке.

Мак помахала в ответ и, ускорив шаг, пошла к парковке.

После того как она решила вопрос с визитом Лероя, Мак бегло осмотрела пациента с сыпью на ногах и поболтала с матерью пятилетнего ребенка, которая предложила ей подумать о том, чтобы организовать общественный пункт вакцинации от гриппа.

У нее в голове промелькнула какая-то мысль. Мак приберегла ее, чтобы подумать над ней позже.

– Сматываешь удочки, Дрими?

Повернувшись, она увидела Саншайн, которая пулей неслась к ней так, что было не различить, где у нее лапы, а где язык. За ней следовал Линк. Его приветствие было более сдержанным, чем у собаки, но, несмотря на восторг, Мак уловила легкую блудливость во взгляде, брошенном им на ее ноги.

Их окружила стайка детей в испачканной травой спортивной форме, с кожей разного цвета и выпавшими зубами.

– Тренер Линк, мы пойдем есть мороженое? Да?

Дети были возбуждены так же, как Саншайн.

– Если я смогу убедить доктора Мак пойти вместе с нами.

Они повернулись к ней, глядя грустными, как у щенят, детскими глазами. Саншайн добавила убедительности своим взглядом.

– Пожалуйста, доктор Мак! Пожалуйста! – Мальчик с защитными очками поверх оптических и сопливым носом сложил ладони под подбородком.

Долговязый юнец с симпатичным черным лицом, выглянув из-под своей кепки, склонил голову набок и доверительно подмигнул ей. В нем просыпался будущий сердцеед.

– Пожалуйста!

Линкольн Рид вел нечестную игру.

Мак невольно бросила на него взгляд, который говорил именно об этом.

Линк нахально подмигнул ей. Его самоуверенность была подобна силе стихии. И Мак находила это притягательным.

В сознании всплыло призрачное воспоминание о той эсэмэске, что притушило охватившее ее игривое настроение. Ей так и не удалось убежать от призраков своего прошлого. А у Линка с его сестрами и племянниками была за плечами душевная, прочная семейная история. Это было не просто неудачное сочетание. Это была катастрофа. Мак понятия не имела, как стать достойным партнером и завязать здоровые взрослые отношения.

Ей было больно и грустно. Как будто ее токсичное прошлое просачивалось сквозь поры, чтобы запятнать настоящее.

Что-то влажное и мохнатое легонько толкнуло ее руку, и Мак опустила глаза на Саншайн, которая смотрела на нее, млея от безоговорочной собачьей любви.

– Видите, доктор Мак? Даже Санни хочет мороженого, – отметил один из самых сообразительных маленьких манипуляторов.

Мак удалось выдавить из себя слабую улыбку. Но, подняв голову, Мак встретилась взглядом с Линком, глаза которого вспыхнули так, словно он мог видеть то, что скрывается под личиной опытного взрослого человека.

– Пожалуйста, Дрими, – ласково попросил он.

Мак ничего не могла поделать со своим прошлым и тем, как оно влияло на ее настоящее. Но она могла согласиться на мороженое и украсть для себя минутку радости. Даже если на самом деле она не имела к ней никакого отношения.

– Думаю, мы пойдем есть мороженое, – сказала Мак с наигранной веселостью.

– Да! – Радость от того, что они пойдут есть мороженое, была такой же огромной, как радость победы.

– Эй, можно мы поедем с вами, доктор Мак? – спросил темноволосый мальчик с мечтательными карими глазами и пятном от Gatorade[14] на фуфайке.

Словно сбитая с толку, Мак посадила в машину шестерых бейсболистов, чьи родители необъяснимым образом доверили ей жизни своих детей. Линк же затормозил рядом с ней, у окна на пассажирском месте его грузовичка сидела Саншайн. Улыбка, которой он одарил Мак, проникала прямо в душу.

Мак хотелось бы, чтобы все было по-другому. Потому что в глубине души ей нравилось то волнение, которое она испытывала при виде высокого, светловолосого красавца.

Глава 24

Линк наблюдал за тем, как Мак преодолевала второй комплекс упражнений на разводку грудных мышц, лежа на его скамейке для жима. Ортопедический сапог опирался на пустой контейнер, принесенный из гаража. Прошла неделя после того, как Мак получила травму, и, как только развеялось очарование маленького городка, когда к тебе заглядывают и стараются угодить, она стала сходить с ума от безделья, как и его команда в пожарной части.

За неделю у них было четыре небольшие аварии, три ложных вызова и кошка, застрявшая в водосточной трубе. Они провели все запланированные тренировки, поставив от скуки новый рекорд. Мак целую неделю перекладывала бумажки и разъезжала на табурете по клинике, принимая пациентов с травмами и болезнями, не представляющими угрозу для жизни, а коллеги не спускали с нее глаз, следя за тем, чтобы она не перетрудилась.

Но Линк уловил что-то, что было труднее для понимания, чем нетерпение. Под очень привлекательной маской Маккензи что-то назревало. Казалось, над ними и между ними висели мрачные клубы густого черного дыма. Они заслоняли обзор.

Она выдохнула, подняв гантели, а потом медленно опустила их.

– Я сегодня медитировала. Целую долбаную четверть часа, – пожаловалась она.

– Разве это плохо? – спросил Линк сквозь сжатые зубы и продолжил качать трицепсы, отжимаясь от опоры.

Мак села, уронив гантели на пол.

– Пришлось уделить этому долбаную четверть часа, потому что мне нечего делать. Я прочитала все медицинские журналы, скопившиеся за последние полгода. Скачала все подкасты, на которые подписана. Мне нечем заняться во дворе, потому что твои парни вчера опять покосили за меня – кстати, еще раз спасибо. Я не могу бегать. Я не могу дежурить в бригаде санитарной авиации. Все, что я могу, это пялиться на эти бледно-желтые стены и выписывать рецепты на лекарства от инфекций мочевых путей и сенной лихорадки.

– Да-да. Хватит ныть. Мои парни на спор отращивают волосы, и сейчас они на финишной прямой, – пожаловался Линк. – Эл проиграл еще одно пари, и ему пришлось сбрить бровь. Женщины измеряют длину волос на ногах. Парни выглядят, как копы из «Суперполицейских»[15], с той лишь разницей, что они не такие ухоженные.

Она встала, а он спрыгнул с брусьев. Потные и разочарованные, они смотрели друг на друга, стоя в этой тесной комнате.

Он устал ждать. Устал не целовать ее. Линк подошел ближе. Положил руки ей на бедра и увидел, как зажглись искорки в ее глазах. Его любимый оттенок зеленого, – решил он.

Его тело мгновенно отреагировало на нее. Его член пробудился к жизни. Пульс участился. Все его чувства были обострены, потому что он прикасался к Маккензи О’Нил. Линку казалось, что он объят огнем.

Она нервничала. У основания тонкой шеи билась жилка, и Линк страстно желал прикоснуться к ней губами. Но все его внимание было сосредоточено на ее губах. Мак отдавала предпочтение красной помаде. Ему хотелось увидеть, как она размажется. Хотелось заставить Мак достаточно долго сопротивляться, чтобы разрушить эти идеальные красные линии.

Желание разрушить идеальный внешний облик доктора Дрими стало его новой миссией в жизни.

– Я сейчас поцелую тебя, – заявил он.

Тяжелые веки опустились на ее глаза, когда она сосредоточилась на его губах. Интересно, знает ли она, что кивает. Не торопясь, он скользнул руками по ее бокам, плечам, нежной шее и обхватил ладонями ее лицо.

Романтическое чувство не умерло. Оно было живым и дышащим существом, находившимся в этой комнате.

Он остановился на полпути. Одно дыхание отделяло его от этих красных-красных губ. Мак хрипло дышала, и он заметил, что сам дышит так же. Так они и стояли, вдыхая один и тот же воздух. Чувствуя, как пульсирует желание, словно дракон, пробудившееся между ними.

Она сломалась первой. И Линк возблагодарил богов на небесах, когда ее губы прижались к его губам. Она целовала так, как будто страстно желала его, как будто нуждалась в нем для того, чтобы выжить. Она не касалась его губ с нежностью, не наслаждалась поцелуем. Она пожирала его. Развернувшись, она толкнула Линка к стене. Одной рукой вцепившись в его волосы, Мак сильно потянула за них. Просунув вторую руку ему под майку, она дотронулась до его голого, потного тела.

Когда Мак стала раскачиваться, прижавшись к нему, он испугался, что сейчас кончит. У него потемнело перед глазами, он перевернулся вместе с ней, прижав ее спиной к стене. На мгновение каждому из них захотелось перехватить инициативу, потом они решили, что это не имеет значения, поскольку оба стремились к разрушению.

Его большая ладонь, скользнув ей под майку, накрыла одну великолепную грудь.

Мак услужливо сдернула майку через голову и отбросила ее через его плечо.

– Да благословит Бог Америку, – выдохнул он, прежде чем снова прижался к ней губами.

Мак хихикнула, не отрываясь от его губ.

– Разве так непристойно выражается впавший в экстаз пожарный?

– Малышка, я хочу вынуть свой член и швырнуть тебя на колени. Я хочу упереться руками в стену и трахать тебя в рот до тех пор, пока у тебя не потекут слезы. Когда я кончу, я хочу, чтобы тушь и помада растеклись по всему твоему лицу.

Ее глаза расширились. Потом она улыбнулась коварно, как хищник.

– Так лучше, – прошептала она и сунула руку ему в шорты.

Он готов был умереть на месте, обнимая прекрасную женщину, державшую в руке его член. Линк надеялся, что эта сцена будет высечена на его надгробном камне.

– Ради Бога, милая, помедленнее.

– Нет. – Она провела большим пальцем по неоправданно чувствительной головке его члена, которая протекала, как гребаное решето: – Я хочу увидеть тебя на коленях, чтобы ты смотрела на меня, пробуя меня на вкус.

«Да. Я – покойник».

– Мне кажется, что я ждал тебя всю жизнь. – Вырвавшееся у него со стоном на одном дыхании признание, мольба все разрушили.

В один миг врач, которая не боялась летать на вертолетах, спасая людей, потеряла самообладание. Он почувствовал, как она напряглась, как сократились ее мышцы. Позвоночник стал твердым, как сталь.

Мак убрала руку, пояс его шортов отскочил назад, нанося поражение его эрекции. Линк вздрогнул, но не пошевелился.

– В чем дело? – спросил он.

– Ни в чем, – сказала она, стараясь выскользнуть из его рук. – Просто я не настроена заниматься этим прямо сейчас.

– Ты боишься. – Он сказал правду, просто, без всякого злого умысла.

Ее реакция была такой, словно он ударил ее. Нашел слабое место.

Губы Мак искривились, как змея. Но он увидел это. Этот отсвет страха в зеленых глазах. Тени усугубляли ее страх.

– Я не боюсь.

Мак четко выговорила каждое слово. И Линк задумался, считает ли она это правдой.

– Нас обоих влечет друг к другу. Мы оба ничем не связаны. Оба заинтересованы. Но что-то удерживает тебя, и я думаю, что это страх.

– Ты начинаешь нести всякую чушь, и это действительно портит настроение, Отчаянный.

Он ощущал связь между ними, они стояли, прижавшись друг к другу, чувствуя учащенное сердцебиение друг друга. Он не ошибался, считывая сигналы, ничего не выдумывал. Мак хотела его. Он страстно желал ее. Но тот черный дым создал между ним непроницаемую стену.

– Что плохого в том, чтобы честно признаться, Дрими?

– Отстань, Отчаянный, – сказала Мак, просовывая руку между ними.

Понимая, что такое страх, Линк отодвинулся. Он сел на скамью для жима, на которой занималась она. Он не спешил убежать.

– Поговори со мной, Маккензи. Скажи мне, в чем дело.

– Что ты хочешь услышать? – спросила Мак, подбирая с пола майку.

Он оплакивал потерю ее изящного спортивного бюстгальтера малинового цвета. Вид ее живота, который ему хотелось облизнуть, укусить, выбросить на него свое семя, положить на него голову.

– Я думал, что выразился ясно. Я хочу тебя.

– До какой степени? Чтобы быстро перепихнуться? Чтобы я надолго стала твоей девушкой? Я не гожусь ни для того, ни для другого, – ее слова звучали резко, грубо.

– Маккензи, скажи мне, чего ты хочешь.

– Я спросила первой.

Прекрасно. Она услышит правду.

– Во-первых, мне хочется, чтобы эта губная помада размазалась по твоим губам, по моим губам, по моему члену и, черт побери, повсюду, куда ты поцелуешь меня. Ничего запредельного для тебя, Дрими. Во-вторых, я хочу почувствовать, как ты принимаешь меня. Я хочу удерживать тебя, когда ты будешь отпускать меня. Я хочу заснуть вместе с тобой. Затем я хочу вместе с тобой поесть мороженого в постели. Еще я представлял себе, что мы будем встречаться достаточно долго, для того чтобы я смог убедить тебя в том, что судьба привела тебя сюда именно в тот момент, когда мы оба нуждаемся в этом. Мы поженимся. Вероятно, свадьба будет пышной, потому что на нее захочет прийти вся пожарная часть, и ты увидишь, какая большая у меня семья. Саншайн будет держать букет во время венчания. Мы проживем вместе долгую счастливую жизнь. Как ты относишься к детям? Я не возражал бы против парочки. Но, главное, что у меня будешь ты.

Мак, ссутулившись, прислонилась к стене и быстро выдохнула.

– Я здесь всего на полгода, – возразила она.

– Это твой план. Планы могут меняться.

– Так говорят, когда речь идет о чьем-то плане.

– Детка, я только прошу тебя дать мне возможность.

– Возможность чего? Трахнуться? А через несколько недель один из нас бросит другого? Или отказаться от карьеры, о которой я мечтала с шестилетнего возраста и стать женой в маленьком городке?

Он не был уверен, какой результат пугает ее больше.

– Отлично. Мы переедем. Куда бы твоя карьера ни завела тебя, мы с Саншайн будем рядом.

– Линк, – ее голос сорвался, – у нас даже не было секса, а ты планируешь будущее.

– Это можно довольно быстро исправить. – Его член начал пульсировать, соглашаясь. – Но я бы лучше сначала поговорил с тобой. Что так взбесило тебя, Маккензи?

– Взбесило? – Мак принялась расхаживать по комнате перед ним.

Она искрилась от раздражения. От раздражения и еще от страха.

– Мне не нравится, что ты давишь на меня.

Линк почувствовал, как напрягся его собственный позвоночник. Значит, они оба – манипуляторы.

– Я не давлю на тебя. Я не засовывал твою руку себе в штаны. Я не срывал с тебя майку.

Линк увидел, что теперь Мак была взволнована. Щеки пылали, глаза блестели.

– Просто то, что ты привык залезать к женщинам в трусы, не означает, что ты залезешь в мои, – сказала она.

– Какого черта, Мак? – Теперь он взбесился.

– Я говорю, что твоя самоуверенность не означает, что ты должен трахнуть меня.

– Ты чертовски права, не спорю. Теперь скажи мне, что все это значит. Потому что я не стыжусь того, как я живу, как я отношусь к людям.

– Ты скачешь от одной женщины к другой, никогда не подпуская ее слишком близко. Теперь же ты заявляешь, что я «не такая, как все», что я «необыкновенная» и мне нужно отказаться от всего, чтобы быть не такой, как все, и необыкновенной только для тебя.

Руки Линка, лежащие на коленях, сжались в кулаки.

– На этот раз я сделаю для тебя поблажку, потому что ты злишься и напугана. Но я не дам тебе манипулировать мной. Я всего лишь был с тобой честен.

– Ты хочешь сказать, что я была нечестна с тобой?

– Я хочу сказать, что ты нечестна с самой собой. Ты боишься, потому что тебя что-то мучает. Я тоже это чувствую. Но разница в том, что я готов к риску. Я не заинтересован в том, чтобы скрываться от него. Может быть, тебе удобнее быть беспомощной?

Она всплеснула руками.

– Не могу поверить, что я чуть…

– Что? – спросил он, вставая. – Чуть не позволила себе что-то настоящее? Не позволила себе хотя бы раз в жизни потерять контроль над собой?

– Иди ты к черту, Линк.

– Сама иди к черту, Дрими, – сказал он, протискиваясь мимо нее к двери. – Выход найдешь.

Он лишил Мак возможности вступить в схватку, которой она жаждала. Не дал повода отступить. Сказать, что все кончено. Спрятаться.

Ему хотелось остаться в спортзале, выплеснуть злость на боксерской груше. Ему было досадно, что даже после того, как она вонзила в него свои когти, после того, как выстрелила в него в упор, он все еще был в состоянии эрекции. Он все еще желал ее. Безнадежно.

Но он был просто приветливым, добрым парнем без серьезных чувств. Или кобелем.

Входная дверь закрылась почти со стуком.

Мак ушла. С оставшейся нетронутой помадой. Но его сердце не осталось нетронутым.

Глава 25

Обливаясь потом, Мак, хромая, вошла в дом. Вечерняя прогулка по кварталу не убавила раздражительности.

– Как он посмел? – сказала она, входя в пустую гостиную. Она влетела в кухню, собираясь налить себе чашку чая. Но, повинуясь тому, что теперь вошло в привычку, посмотрела в окно. Линк по-прежнему находился в спортзале. Теперь он был без майки. Даже издали было видно, как блестят капли пота на его совершенном теле. Он с такой яростью нанес жестокий удар апперкотом по груше, что пробрало Мак до костей. Она повернулась спиной к окну.

– Строить предположения. Называть меня помешанной на самоконтроле и трусихой. – Линк выражался не так. Не в точности. Не такими словами. Но он подразумевал именно это.

– Он не имеет права судить меня, – пробормотала Мак и открыла холодильник.

На дверце стояла початая бутылка белого вина. Мак налила бокал почти до краев.

Она была взбудоражена. В ортопедическом сапоге она не могла бегать. Она не могла разминаться так, как привыкла. Вот в чем дело.

«Или, возможно, дело в том, что он сказал правду».

– Я сама решаю, с кем и когда я хочу переспать, – сказала она вслух.

Ей хотелось переспать с Линком. Ей хотелось уложить его на скамью для жима и оседлать, прижаться грудью к его груди, смешивая свой пот с его потом и тяжело дыша.

Но она подумала о своих призраках, о страхах. И передумала. Мак закрыла глаза. Она не передумала, она струсила.

Она снова бросила взгляд в окно. Линк все еще боксировал. Ожесточенно. Отчаянно.

«Это злость, достойная уважения».

Он не излил эту злость на нее. Он не поддался на провокацию и не вступил в схватку. И поэтому победил.

– Что со мной не так? – Опустив глаза, Мак поняла, что рядом нет лохматой палевой собаки, жаждущей услышать ее исповедь. Мак была одна. Как всегда.

Захватив вино в гостиную, она включила телевизор. Если она не может изгнать безумие из своей вселенной, может быть, она сумеет загнать его подальше, беспрерывно смотря телевизор.

Но все, что она видела, это боль в глазах Линка. То, как он ловил ее дыхание. Он был честным и настоящим. Мак же пряталась за своими оправданиями и стреляла наугад.

«Почему?»

Потому что проклятый шеф пожарных был прав. Она боялась. Дрожала от страха, не покидая своих воздушных замков.

Он заставил ее желать того, чего ей не полагалось желать. Он заставил ее чувствовать то, чего ей не полагалось чувствовать. Линкольн Рид был всего лишь обаятельным, стройным, сексапильным отклонением от ее плана. Она поступила правильно, положив конец отношениям до того, как они начались.

Но она сделала это неуклюже. Она зря сделала Линку больно. Хуже, она обвинила его в том, что он давит на нее.

Когда она превратилась в такую ужасную трусиху?

– Черт.

Она выключила телевизор, оставила вино на кофейном столике и, хромая, поднялась на второй этаж.

Она долго стояла под горячим душем, надеясь смыть ненависть к себе. Тот леденящий страх, собравшийся глубоко внутри. Закрыв глаза под струями воды, она позволила себе думать о руках Линка, скользящих по ее телу, о его губах. Непристойные слова, смешанные с потом.

Она хотела Линкольна Рида. И почему-то это пугало ее до смерти.

Осторожно опираясь на здоровую ногу, она протянула руку за шампунем и задумалась, почему она робеет, не желая пустить Линка в свою постель.

Ей нравились мимолетные романы, острые ощущения, которые они доставляют. Спокойствие от того, что точно знаешь, чего ожидать – или не ожидать. «Линк дал ясно понять, чего ожидать», – подумала она.

Он хотел слишком многого, слишком много просил у нее.

Но он был виновен лишь в том, что был честен с ней.

«Проклятье. Надо извиниться перед ним».

Было невыносимо ощущать себя взрослой. Мак не хотелось раскаиваться в своем праведном гневе, смотреть в лицо своему несовершенству, возлагать на себя ответственность за проблему.

Необходимость брать на себя ответственность вызывала отвращение. Мак почти прозрела, поняв, чем притягателен выбор ее матери. Никакой ответственности или сочувствия. Андреа – Аун-ДРЕ-а, никогда просто Андреа – О’Нил-Лейва-Манн или как там теперь ее фамилия, была одержима тем, чтобы заботиться только об одном человеке в этой жизни. Неважно, сколько мужей и приятелей у нее было, сколько детей она родила. Ничто не могло сравниться с желаниями и потребностями Андреа. Ничто не могло сравниться с удовлетворением ее пагубных привычек.

Вода стала холоднее. И при мысли о матери сердце сжалось от холода. Все еще взволнованная, Мак вышла из душа и растерлась полотенцем. Она промахнула расческой по волосам, она так устала, что хотела немедля лечь в постель. Но мысль о том, что завтра она проснется и пойдет на работу с всклокоченными волосами, заставила потянуться за феном.

Фен. Головная боль. Скрепя сердце, Мак пролезла обратно в ортопедический сапог – по предписанию врача – и нехотя потопала в спальню.

Она включила ночник и в раздражении сбросила полотенце. Прошло целых две секунды, прежде чем она решила, что утром будет злиться на себя еще больше за то, что оставила мокрое полотенце на полу, и накинула его на дверь, чтобы оно высохло.

Закусив губу, она уступила своему любопытству и посмотрела в окно спальни. На втором этаже его дома горел свет. Вероятно, Линк готовился лечь спать. В одиночестве.

Разве мало времени она провела в одиночестве?

Разве не могут два человека прийти к согласию, желая при этом разного? Есть ли какая-то хрупкая золотая середина, способная примирить их?

Условия, обязательства. Вот к чему стремился Линк по причинам, которых Мак не могла понять. Она не находила в них пользы, всегда полагая, что, когда она обоснуется там, где собиралась остаться, эти условия и обязательства возникнут естественным путем.

Она заметила движение в его спальне. Большая, мускулистая рука, а потом остальное…

Господи боже, он был голым.

Она – голой.

Они смотрели друг на друга через оконные стекла и разделяющий их клочок зеленой травы. Забор между ними служил как физической, так и метафорической границей.

Шеф Рид во всем своем обнаженном великолепии был бесподобен. Тело гладиатора. Широкая грудь с татуировками. Увесистые бицепсы и большие руки. Крепкие накачанные бедра. А между ними…

– Да, мне определенно нужно извиниться, – пробормотала Мак. Оцепенение, охватившее ее после душа, исчезло, разлившись теплой волной по щекам.

Линк смотрел на нее безразлично, холодно. Мак находилась слишком далеко и не видела, как сжались его челюсти, как шевельнулся почти возбужденный член. Но она испытывала то гнев, то обиду и желание, то готовность простить все, что угодно.

Она жаждала это тело. Она представляла Линка на себе, в себе, под собой. У нее задрожали колени, и она приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, что угодно сказать ему.

Но он уже задергивал шторы, вновь оставляя ее в одиночестве.

* * *

Той ночью Мак приснился сон. Мрачный призрачный сон, от которого у нее сжалось сердце и заледенела кровь.

Комната. Та жаркая, душная комната. С распадающимся зеленым, как лягушонок Кермит[16], ковром. Двуспальный матрас на полу и нежно-розовое одеяло. Ее постоянный спутник среди переездов и мужчин, каждого из которых мама просила называть дядей. Это была единственная вещь в комнате, которая утешала.

Хлипкая дверь могла с тем же успехом быть стальным склепом. Ее маленькие ручки не смогли бы сломать замок. Так темно. У нее будут неприятности, когда мама вернется домой и увидит, что она использовала угол в своей крохотной комнатке как туалет. У нее не было выбора. Это была не ее вина.

Но такие понятия, как выбор и вина, не имели значения для ее матери.

Окно. Полностью закрашенное. Это заняло несколько часов, может быть, даже целый день. Мак не могла бы сказать с уверенностью. Но она методично пыталась отпереть его открытой дверцей игрушечной машинки. Земля была так далеко внизу. Но лицо обдувал такой приятный воздух. Он высушил слезы, и Мак это показалось самой большой из побед.

Могла ли она прыгнуть? Она боялась. Неужели земля хуже, чем жаркая, душная комната? Хуже, чем голод и одиночество?

Потом декорации сменились. Мак была не одна. На земле стоял Линк.

– Я поймаю тебя, – пообещал он.

Она доверяла ему. Она верила ему. Она падала.

Лицо на белой простыне, которая медленно краснела. Его лицо. Лицо мертвого человека. Того, которого она убила.

Мак проснулась, отчаянно глотая ртом воздух.

Она сбросила ноги с кровати, неуклюже стукнув сапогом по перильцу.

Она потрогала рукой шрам. От фантомной боли кожа стала холодной и влажной. Было только начало пятого. И не было никакой возможности снова заснуть.

Спустя два с половиной часа, когда она распаковывала каждую из оставшихся коробок, а позже аккуратно складывала картонки в гараже, который был слишком мал для ее внедорожника, Мак взяла телефон и набрала номер.

Вайолет ответила бодрым голосом:

– Квартира Нгуен, у телефона Вайолет.

– Привет, Вай. Это Мак.

Ей удалось придать своему голосу удивление и обиду одновременно.

– Я знаю, что это ты.

– Не думала, что на стационарном телефоне твоих родителей установлен определитель номера, – сказала Мак.

– Не установлен, но это не значит, что я не узнаю твой голос. Черт побери, Мак, порой мне кажется, что ты считаешь себя чужой.

От беспечного, почти сестринского, добродушного подшучивания у Мак стало легче на душе. Усевшись на кухонный стул, она задрала на него ногу.

– Как протекает учебный год? Нет ли проблем с той засранкой, как в прошлом году?

– Ох. Боже мой. Ты об этом. В первый день я появляюсь в школе, готовая выложить ей все как есть и отнестись к ней серьезно, как ты советовала мне, верно?

– Верно.

– Я прихожу туда, я абсолютно спокойна и ч… – фигня. Я готова сказать ей, что больше не позволю ей неуважительно относиться ко мне или к кому-то еще. А одна из приспешниц Линетты подходит ко мне и говорит: «Ты слышала о Линетте?», а я говорю: «Нет», а она говорит: «Летом Линетту поймали на том, что она в интернете занималась травлей одного неудачника из восьмого класса, и ее родители так разозлились, что отправили ее в какой-то интернат для дрянных девчонок».

– Не может быть, – сказала Мак, зная заранее, что услышит в ответ.

– Я точно тебе говорю. Итак, в новом школьном году нет никакой Линетты, и десятый класс вообще-то стал самым лучшим годом в моей жизни, – сказала Вайолет.

– Удивительно.

– Точно! Ой, повиси. Мне нужно позавтракать перед школой. Хочешь поговорить с мамой?

– Да, это было бы замечательно, – сказала Мак.

– Эй, приезжай домой хоть иногда, пока действительно не стала чужой, ладно? – сказала Вайолет. Ответа она не дождалась. – Ма-а-а-а-а-а-ам! Это Мак!

– Мак! – Радость и удивление в голосе Дотти Нгуен вызвали у Мак чувство вины и облегчение.

– Привет, Дотти!

– Я как раз думала о тебе. Как там Биневеленс? Как ты адаптируешься к медицинской практике в маленьком городке? Тебя называют «док»?

Разумеется, Дотти помнила название города, о котором мимоходом упоминала Мак, рассказывая семейству Нгуен о том, что она меняет место жительства. Забота и внимание Дотти к мелочам резко контрастировали с эгоцентричным миром ее матери.

– По правде говоря, они зовут меня «док», – засмеялась она.

– Когда мы можем навестить тебя? – спросила Дотти.

Она думала и об этом.

У Мак слегка сжалось сердце. Она всегда была благодарной – мучительно, трогательно благодарной – Дотти и Уинстону Нгуен (которого в шутку называли Вин-Вин[17]) за два с половиной месяца, которые она провела с ними, когда была еще ребенком. Посторонние люди, с которыми у Мак сразу же возникла значительно более прочная связь, чем с известными ей кровными родственниками. Когда она уезжала, все они плакали. Много лет она сожалела о том, что пребывание в их семье оказалось таким коротким. Когда ей исполнилось восемнадцать лет, она нашла Дотти на Facebook и отправила ей сообщение: «Возможно, вы не помните меня, но…»

Дотти помнила. И она тоже была безумно рада. Она забросала ее вопросами о том, как она живет и что делает. А когда Мак призналась ей в своем желании заняться медициной, Уинстон, худой, энергичный врач-ортопед с огромным запасом шуток об изувеченных стопах, что было его специализацией, посоветовал ей программу подготовки к поступлению в медицинскую школу. Они предложили оплатить ее обучение в колледже. Мак не согласилась. То, что она собиралась всего добиться сама, давало ей повод для гордости. Но воспоминание об этом искреннем предложении до сих пор трогало храбрую Мак до слез.

– Ви только что спросила меня, когда я приеду к вам в гости. – Вайолет была приемным ребенком, которого Дотти и Уинстон смогли оставить у себя. Мак была безмерно рада за них и одновременно опечалена тем, что этим ребенком оказалась не она. Но решение зависело от супругов Нгуен не больше, чем от ее собственного желания.

– Почему бы и нет? – поддержала Дотти. – Что ты собираешься делать в День благодарения?

Мак засмеялась, чувствуя, как расслабляется ее грудь.

– Я даже еще не выбрала сладости для детей на Хэллоуин.

– Я тебя знаю, Маккензи. Если я не поймаю тебя на слове и не заставлю отметить дату в календаре, это никогда не случится. Мы приедем к тебе на День благодарения, – решила Дотти.

Мак охватила паника.

– Мое жилище размером с кукольный домик.

– Мы забронируем номер в отеле.

– Я не умею устраивать пир в честь Дня благодарения и могу оказаться на вызове.

– Вин-Вин возьмет на себя роль шеф-повара, а мы поможем ему. И мне, черт возьми, отлично известно, что в городках вроде вашего есть скорая помощь, которая будет работать в День благодарения. И, если тебя вызовут в клинику, мы оставим тебе ужин. Но в этот день тебе категорически запрещается дежурить в бригаде санитарной авиации. Понятно?

– Да, кстати, – сказал Мак, рассматривая отвратительный сапог на своей ноге. – Я не смогу дежурить в санитарной авиации до тех пор, пока не сниму ортопедический сапог.

На секунду повисла тишина, а потом:

– Почему ты носишь ортопедический сапог, Маккензи? – пронзительно закричала Дотти.

Стараясь говорить спокойно, Мак проинформировала ее.

– Что это за город? Там в ходу метамфетамин? Ты живешь в точке распространения метамфетамина? – спросила Дотти.

Мак засмеялась.

– Нет, уверяю тебя. На самом деле это очень милый городок. И отчасти поэтому я звоню тебе. Здесь есть один малый.

Снова тишина, во время которой ей было слышно, как Дотти открывает однопорционный пакетик с чипсами, что было ее одним-единственным пороком.

– Расскажи мне все. Но будь готова к тому, что мы еще вернемся к разговору о сломанной лодыжке, так что я смогу вызвать у тебя чувство раскаяния за то, что ты не сказала нам об этом тогда, когда это случилось. Мы беспокоимся о тебе, Маккензи О’Нил.

– Я знаю. И благодарна. И прости меня.

– Хорошо. Теперь выкладывай.

Глава 26

– Доброе утро, Маккензи! – Рассел с энтузиазмом сложил ладони вместе. – Догадываетесь, чем вы сегодня будете заниматься?

Она уже была обессилена, едва войдя в дверь своего кабинета. Ей было вообще не до энтузиазма.

В этот день сапог раздражал ее больше, чем обычно. Черт, ее все раздражало. Ничего не было решено и останется таковым до тех пор, пока она все не обсудит с Линком. Но ей нужно продумать, как извиниться. Аккуратно выстроить разговор. Дать ему пару дней, чтобы он остыл. Ей нужно, по крайней мере, два или три дня.

«Может быть, составить план, а потом потрудиться и нарисовать диаграмму Венна [18]?»

Она не была подхалимкой. Но она не была и кретинкой, и Линк заслуживал искренних извинений.

– Чем же я сегодня буду заниматься?

Она осторожно опустилась в кресло, которое так и не заменила. Теперь это было делом принципа. Она решила дождаться, когда кресло прикажет долго жить. Оно не могло долго продержаться. Оно издавало ужасающий лязгающий звук, внезапно опускаясь на три дюйма. Но кресло не разваливалось, и она оставалась в вертикальном положении.

Рассел с удивлением посмотрел на ее взлохмаченные волосы.

– Сегодня вы вместе с Фридой поедете в пожарную часть на медосмотр пожарных, – проговорил он, широко оскалившись.

«Дерьмо».

– Не думаю, что это удачная идея, – уклончиво заявила она.

– О, на самом деле у вас нет выбора, – сказал он, падая в кресло перед ее столом и складывая пальцы домиком. – Понимаете, врач, который проводит медосмотр, должен обследовать около сорока пациентов. Грубых, вонючих пожарных, которым не нравится, когда вы указываете, что состояние их здоровья, возможно, не соответствует физическим требованиям, предъявляемым к их службе.

– Ваша дочь – одна из этих грубых, вонючих пожарных, – напомнила она Расселу. – А что за требования?

– Те, которым соответствует ваш дружок, – сказал он, с понимающим видом склонив голову. – В Биневеленсе ежегодно мониторят физическую подготовку пожарных. В пожарной части есть свои тесты на аэробную работоспособность, силу схвата, выносливость. Такого рода вещи. Но от них также требуют каждый год проходить медосмотр.

«Вдвойне дерьмо».

– В данный момент Линк не слишком дружелюбно настроен ко мне, – сказала Мак.

– Хотите, поговорим об этом? – предложил Рассел.

Он был искренен. И в этом было что-то одновременно успокаивающее и тревожное.

– Я бы предпочла подождать некоторое время, пока ситуация не усугубится, – сказала она.

– Не говорите об этом вслух, – предупредил он. – Фрида услышит и не отстанет от вас.

– Что я услышу? – В дверях показалась Фрида в хирургическом костюме с узором в виде маленьких пожарных и далматинцев.

– Отличный костюм, – сказала Мак.

– Купила специально для сегодняшнего дня. Мне нравится, когда у пожарных медосмотр! Когда мы едем? Что я услышу?

* * *

Пожарная часть Биневеленса располагалась в просторном двухэтажном здании, занимавшем полквартала в южной части города. В трех открытых настежь и продуваемых прохладным осенним ветерком ангарах стояли сверкающие грузовики – установки, готовые и ожидающие вызова на службу.

Полы из отполированного бетона выглядели чистыми, как стеклышко. По одной стене стояли металлические шкафчики вишневого цвета, где хранилось личное снаряжение пожарных. В помещении пахло дизелем, маслом и воском.

– Привет, док. – Заместитель шефа пожарных Келли Ву была сообразительной женщиной, из тех, что могут взять на себя ответственность и не боятся испачкать руки. Словно демонстрируя это, она вытирала тряпкой испачканные в машинном масле ладони.

– Рада видеть вас, Келли, – сказала Мак, осматриваясь вокруг, но не видя Линка. У нее засвербело внутри, будто она направлялась на вызов. Нервы и возбуждение. Борьба привела к выбросу адреналина, и она подумала, будет ли испытывать то же самое, принося извинения.

– Там же, где обычно? – спросила Фрида, похлопывая по медицинской укладке.

– Ты знаешь. Они поставили ширмы, так что вы можете ходить туда-сюда по смотровым, – сказала Келли, кивая на лестницу.

Вероятно, Линк там. Злится ли он до сих пор? Думает ли он до сих пор о том, какой идиоткой она выглядела? Отрекся ли он от нее? Не обратил ли он свое внимание на другую, менее недоступную женщину? Может быть, на одну из медсестер из отделения неотложной помощи.

«Рассел прав, – вздрогнув, подумала Мак. – Стыд – дурной помощник».

Она все испортила. Теперь она откровенно признавалась в этом. И если его не привлекает перспектива сейчас раздеться перед ней, пусть ему будет хуже. В постели она великолепна.

– Вам помочь с сумками? – предложила Келли.

– Нет, спасибо, – сказала Мак, перехватывая в руке сумку. – Мы сами.

Фрида казалась разочарованной.

– Однако ты все равно заставишь их снять рубашки, верно? – прошептала она, когда они поднимались по лестнице.

Лестничная площадка переходила в общую комнату со втиснутой в угол кухней и креслами с откидными спинками, стоявшими полукругом, а также с телевизором размером с билборд. В другой части комнаты стояли бильярдный стол, пара диванов и столы. Между телевизором и зоной с бильярдным столом был зажат раскладной стол, напротив которого пожарные смастерили две кабины для осмотра, больше похожие на крепости из одеял.

– Док Фрида, – из коридора вышел Броуди Лайторз с чашкой кофе в руке.

– Лучше бы кофе был черным, а вам всем лучше бы поголодать перед забором крови, – сказала Мак, не спуская глаз с чашки.

– Для нас это не первое родео. И, как вам известно, все уже ноют из-за того, что голодны. – В его голосе слышалось легкое недовольство. Но Мак с рождения была готова к тому, чтобы улавливать едва различимые сигналы.

– Давайте сначала возьмем анализы крови, а потом проведем медосмотр, – решила она.

– Довольно разумно, – сказал Броуди, одарив ее долгим спокойным взглядом.

Из-за этого у нее создалось четкое впечатление, что Линк, наверное, рассказал об ее идиотском психозе прошлой ночью. Вероятно, все знают об этом. Знакомое мерзкое чувство стыда снова скрутилось в спираль у нее в душе.

– Я соберу ребят, – сказал Броуди и исчез на лестнице. Мак, не обращая внимания на дурное предчувствие и нервозность, помогла Фриде разложить инструменты для забора крови. Через минуту в динамике зазвучал трескучий голос Броуди.

– Команда пожарной части Биневеленса, прошу всех подняться на второй этаж для медосмотра.

Из всех углов здания раздалось ворчанье.

Денек обещал быть чертовски тяжелым.

* * *

Мак заметила, что Линк намеренно встал в очередь к Фриде. Но он был слишком вежлив и не мог совсем избегать ее.

– Рад тебя видеть, док, – сказал он. Его голос звучал спокойно, даже дружелюбно. Но в нем не хватало подтекста типа «ты знаешь, что хочешь меня». Угасла доверительность, возникшая с момента их первого разговора. Из-за того, что сделала Мак.

– Ой! – захныкал низкорослый, коренастый пожарный как будто с навощенными подкрученными усами, когда она вонзила иглу ему в вену.

– Не будь такой размазней, – выпалила с другого угла стола Скайлер, дочь Рассела.

– Я – не размазня! Ты сама размазня. – Он надулся, потом подкрутил кончик усов.

– Дети, – спокойно пригрозила Мак.

– Простите, док.

Линк исчез сразу же после того, как его укололи, и Мак приступила к медосмотру.

– Надеюсь, что все вы сегодня надели нижнее белье, потому что мне нужно, чтобы вы разделись, как только зайдете за ширму. Понятно?

– Зачем ждать? – Один из крепких, возможно, вонючих пожарных сорвал через голову майку и с восторгом стал крутить ею над головой, словно если не умелый, то экзотический танцор. Раздались свист и аплодисменты. За тридцать секунд первая дюжина пациентов разделась до того, о чем неприлично говорить. Какие-то умники включили на всю мощь песню Джинувайна «Пони». Одежда летела во все стороны.

Зейн и Скайлер в такт толкались бедрами. Один из крупных старых пожарных, сбросив брюки, водил ими по ягодицам. Молодой волонтер прыгнул на бильярдный стол и начал отжиматься, а пара пожарных и Фрида бросали ему долларовые банкноты.

Это было самое смешное, самое курьезное из того, что ей приходилось видеть во время работы.

– Постарайтесь, чтобы у вас не слишком участилось сердцебиение, – попросила Мак, пытаясь перекричать музыку. К ней, грозя пальцем, неторопливо подходил пожарный с половинкой усов и всего одной бровью.

Мак покачала головой, но он настаивал, вытягивая ее станцевать хромоногое танго.

– Как я люблю проводить медосмотр в пожарной части! – крикнула Фрида, переходя на пятидолларовые купюры.

* * *

К тому времени, когда шеф Рид лениво вошел в ее смотровую, Мак чувствовала себя довольной и в то же время уставшей. Ее предусмотрительно снабдили табуретом на колесиках, чтобы она могла кататься по помещению, а не ходить туда-сюда между смотровыми кабинами на больной ноге. Но после осмотра тридцати двух пациентов Мак была вымотанной, голодной и раздражительной.

– У нас совсем нет зеленого чая, но мы можем предложить тебе кофе, – сказал Линк, показывая большим пальцем на кухню.

Даже холодный и отстраненный, Линк оставался вежливым. И от этого Мак почувствовала себя полным дерьмом.

– Спасибо. Я уже почти закончила, – сказала она. – Садись.

Он ловко, одной рукой стянул майку через голову так, как это, видимо, умеют все горячие парни, и сел на стул напротив.

У Мак пересохло во рту. И все ее тщательно продуманные извинения испарились из головы.

Мак двигалась как пьяная.

– Начнем с температуры и давления, – хриплым голосом сказала она, а потом прокашлялась. Линк поднял руку, чтобы она надела ему манжету. Мак закрепила ее на бицепсе, изо всех сил стараясь не касаться его голой кожи и не слишком долго пялиться на его обнаженный торс.

Когда Линк зажал своими нежными губами термометр, она сглотнула, чтобы подавить нервозность, и сделала решительный шаг.

– Я должна извиниться перед тобой.

– Да что ты говоришь, – пробормотал Линк, держа во рту термометр.

– Не разговаривай. Вчера вечером я была расстроена… ну разными вещами. Я отыгралась на тебе, и это было нечестно. Прости меня. Я нарочно вывела тебя из себя и постаралась обидеть. И это до неприличия инфантильно.

Мак считала показания на мониторе тонометра и записала их в своем ноутбуке.

– Ты был лишь добр и терпелив, и я послала тебе примерно сотню двусмысленных сигналов, – призналась она. – Я приехала сюда, чтобы выполнить свой план, и ты не входил в этот план. Но он не включал и вот этого. – Она похлопала по сапогу.

– Можно мне кое-что спросить? – пробурчал Линк.

– Нет. Это повлияет на твою температуру. В любом случае у меня нет примера здоровых отношений. Это не служит извинением того, что вчера вечером я вела себя как полная дура, – сказала она. – Мне следовало подумать. Но у меня за спиной – жизненный опыт. Моя мать. Скажем так, она была не приспособлена к тому, чтобы заботиться о детях. Я росла, не зная, что найду, когда вернусь домой. Счастливую трезвую мать? Пьяницу? Или наполовину упакованные коробки, потому что нас выселили или потому что она встретила нового Дядю такого-то, который будет казаться нам всем принцем на белом коне.

Термометр пискнул. Но никто не пошевелился, чтобы вынуть его.

– У меня никогда не было серьезных отношений. Я не знаю, что такое здоровые отношения. Как это работает. Я чертовски боюсь проиграть. Я приехала сюда, чтобы привести себя в форму. Но ты чертовски соблазнителен. И теперь я не знаю, чего я хочу и могу ли я настаивать на своем. Вчера вечером, – помолчав, она выдохнула, – мне не понравилось то, что я увидела в зеркале. Поэтому, возможно, мой план требует корректировки.

Вынув изо рта термометр, Линк отдал его ей.

– Теперь можно мне кое-что спросить? – сказал он. Его голубые глаза были непроницаемы.

В здании раздался сигнал тревоги. Мак пробрало до костей.

– Это серьезно, мальчики и девочки, – закричал Зейн, прыгая по ступеням. – Покажите все, на что вы способны.

Сжав челюсти, Линк натянул майку.

– Мы еще поговорим, – сказал он.

Мак кивнула.

– Иди, я заберу Саншайн домой.

Его глаза слегка потеплели, и он кивнул.

– Спасибо, док.

Потом он ушел.

Глава 27

Язык пламени разгорелся в маленьком жилом доме в северной части города. Пожар начался на третьем этаже, и поэтому с ним трудно было справиться.

Жар, который исходил волнами, вынудил пожарную штабную машину и командный пункт спасателей отъехать на полквартала назад.

Жара стояла несусветная. Соседи, десятки соседей, выстроившиеся в ряд за барьером, уже истекали потом. Из предосторожности жители близлежащих домов были эвакуированы. Движение было перенаправлено, а его команда была внутри и осматривала квартиру. Наготове стояла команда из Бэйлорсвиля, чтобы протянуть руку помощи или прикрыть их в случае нового вызова.

Но в данный момент команда Линка все держала под контролем.

Все как по учебнику.

Большинство жителей были известны. Но была одна семья, которая жила на третьем этаже и о которой никто ничего не слышал.

Пожарный с огнетушителем или в данном случае женщина-пожарный сообщила по радио:

– Штаб. Говорит пожарный. Я открываю эту суку. Она горячая, шеф.

– Понял тебя, Люсиль. Помощь нужна?

– Нет, – откликнулась она в ответ. – Не хочу, чтобы кто-нибудь опалил в огне свои прекрасные усы. Отбой.

– Понял тебя. Держи меня в курсе.

Линк направил одну из бригад с брандспойтами в обход здания, где пожарный с огнетушителем вскрывал крышу.

– Давайте зальем ее, – сказал им Линк. – Команда искать и спасать. Ву, доложи о ситуации.

Послышался треск, а потом спокойный голос его заместителя.

– Мы осмотрели две секции на третьем этаже. Но я не верю, что выдержит потолок двух квартир с восточной стороны. Густой дым. Сильное пламя на лестнице. Никакой системы пожаротушения. Огонь быстро все пожирает. Вдобавок пожарные лестницы – одно посмешище.

– Я пошлю на восточную сторону бригаду с выдвижной лестницей, – пообещал Линк. – Береги голову. Люсиль вскрывает задний западный угол.

Ву на секунду замолчала.

– Шеф, мы слышим собачий лай. Сейчас прочешем еще раз.

Подбежал долговязый волонтер.

– Шеф, одна из жительниц говорит, что, по ее мнению, кто-то есть в последней секции с восточной стороны. Вместе с семьей там живут престарелая свекровь и здоровенный пес.

– Мне нужна бригада с выдвижной лестницей, чтобы пройти на третий этаж с восточной стороны, – передал по радио Линк.

Из здания донесся грохот, от которого задрожала земля под ногами.

– Кто-нибудь скажет мне, что это за хрень? – крикнул Линк.

– Черт. Шеф, только что обрушилась лестница. Мы в основном в порядке, но мы все еще на третьем этаже западного крыла. Отсюда нет выхода, – доложила Келли.

– Держитесь, Ву. Мы идем к вам на помощь.

Линк махнул рукой одному из волонтеров и пожал плечами под пожарным снаряжением. Сэм был ветераном с двадцатипятилетним стажем и из-за больного колена не привлекался к спасательным работам.

– В чем дело, шеф?

– Бригада заблокирована на третьем этаже западного крыла, возможны мелкие ранения. И, наверное, люди в ловушке на третьем этаже восточного крыла. Давай второй сигнал тревоги. Пошли сюда команду из Бэйлорсвиля, – приказал Линк, вручая Сэму наушники. – Сейчас нам нужна команда с выдвижной лестницей, чтобы проникнуть в западное крыло.

Таковы были правила. Первыми спасали пожарных. В противном случае никого не удалось бы спасти. Но Линк верил в свою команду, и он, уже облаченный в снаряжение, мог пригодиться в другом месте.

Он увернулся от пожарной машины с лестницей, когда та маневрировала, объезжая здание, и увидел, как Скайлер машет рукой водителю из открытого окна на третьем этаже.

Линк побежал обратно к машине и схватил свой воздушно-дыхательный аппарат. Набросив баллон на плечи, уже через секунду он был в движении. Все еще пристегивая резервуар, он подхватил второй аппарат. Эта тяжесть была ему знакома и успокаивала.

– Мы поднимем тебя на третий этаж? – поинтересовался водитель.

– Да. Возможно, там люди в ловушке.

Линк не так часто принимал участие в активных действиях, как раньше. Должность начальника накладывала другую ответственность. Но, когда представлялась возможность, он ее использовал.

По радио прозвучал второй сигнал тревоги.

– Диспетчер из командного пункта на Честнат-стрит, прошу дать второй сигнал тревоги, – сказал Сэм.

Пожарная лестница с задней стороны здания определенно никуда не годилась. Опоры проржавели, а на третьем этаже она полностью вывалилась из кирпичей.

Минуту спустя пожарные приставили выдвижную лестницу к фасаду здания, подальше от языков пламени. Линк осторожно вскарабкался наверх, уверенно добравшись до большого окна в квартире на третьем этаже. Он чувствовал, как качается лестница, когда вслед за ним начал взбираться другой пожарный.

– Говорит шеф. По поводу ситуации в секции на третьем этаже с восточной стороны. Ограниченная видимость. – Дым внутри был уже густым, как туман. И именно дым представлял реальную опасность.

– Будь там поосторожнее, – прозвучало по радио предостерегающее предупреждение Сэма.

Потом Линк что-то услышал. Едва различимый сквозь треск пламени и вой сирен звук. Собачий лай.

Опыт и тренировки подсказывали, что делать. Выпустить воздух. Войти. Искать. Вытащив из кармана молоток, Линк резким ударом разбил стекло.

– Есть кто-нибудь? – крикнул он в комнату, вынимая осколки стекла из оконной рамы. Из окна повалил дым, заслоняя обзор. И снова послышался собачий лай. Более настойчивый. Более беспомощный.

– Шеф Рид входит в квартиру на третьем этаже восточного крыла для поиска и спасения, – сообщил Линк по радио.

Перевалившись через подоконник, он тяжело опустился на пол. Это была маленькая квадратная гостиная с дешевым диваном, который через минуту или две должен был загореться. К нему упорно приближались красивые красно-оранжевые языки, лизавшие дальнюю стену, проникая в квартиру, как призраки из ада.

Их учили, что спасатели должны осматривать комнаты, стоя на четвереньках, стараясь не вдыхать ядовитый дым. Но, когда предоставлялась возможность, Линк вставал на ноги, быстрее передвигаясь и устраняя препятствия.

Теперь лай превратился в тоскливый вой, раздававшийся из глубины квартиры.

– В комнате с фасада чисто, – сказал Линк, обращаясь к пожарному, стоявшему наверху лестницы.

Линк продолжил путь по истертому ковру на кухню. Было так жарко, что линолеум отслаивался. Здесь дым был еще гуще. Если внутри находился кто-то живой, то жить ему оставалось считаные минуты.

Линк услышал переговоры по радио. Его спасательно-разыскная команда была на улице в безопасности и переключилась на работу с пожарными шлангами. Остальные квартиры в здании были зачищены. На месте происшествия собиралось все больше расчетов.

Спальни, три из которых выходили в узкий коридор. Линк открыл первую дверь, пнув ее ногой, и быстро оглядел комнату. Одна двуспальная кровать. Кладовая. Везде пусто. Слава Богу. Он проверил стенной шкаф и посмотрел под кроватью, прежде чем вернуться обратно в коридор. Вторая спальня была тоже пуста. Линк распахнул третью дверь, теперь уже опустившись на колени. Внутри он нашел на полу мокрое полотенце. Оно было заткнуто в щель под дверью и служило защитой от дыма, пока он не открыл дверь.

Когда дым окутал его, видимость стала почти нулевой.

Языки пламени пожирали стену, подползая к аккуратно застеленной кровати. Линк увидел тело под окном, рядом с ним лежал пес. Линк пополз вперед.

Пес медленно вильнул хвостом. Тело было женским. Старым и хилым. Женщина была без сознания. В перчатках Линку сложно было понять, бьется ли пульс, и не было времени проверять.

– Эй, сюда, приятель. Давай вдвоем вытащим их отсюда, – сказал Линк через маску.

– Командный пункт – шефу пожарных, – захрипело его радио. – Пожарный на крыше сообщает, что она может обрушиться в любой момент. Выходи оттуда к чертовой матери.

– Принято. Найдено две жертвы. Одна женщина без сознания и один крупный пес. Третий этаж. Дальняя спальня. Сейчас вытаскиваем.

– Принято. Ждем тебя у окна.

Пламя подбиралось к ним. Гипнотизирующие вспышки, чувственные змеи красно-оранжевого цвета. Чернота становилась все ближе. Чернота и жара. Ему был слышен чудовищный рев, прорывавшийся сквозь все его защитное снаряжение.

Пот. Сквозь поры из его тела сочилась вода, вся до последней капли. Кругом стояли грохот и рев. Линк почувствовал, как качнулся пол под ногами, и взмолился, чтобы потолок в этой маленькой комнате продержался хотя бы минуту или около того.

– Что это было, твою мать? – закричал Линк.

Пес, жалобно заскулив, подполз ближе к нему.

– Кто-то что-то видит?

– Машина 21 – командному пункту. В комнате с фасада на восточной стороне рухнул потолок.

Вот так Линк оказался в ловушке в горящей квартире с чьей-то бабушкой и псом, которым оставалось прожить не больше минуты или двух.

– В спальне с задней стороны есть окно. Подставьте туда лестницу! – заорал Линк в микрофон.

– Принято, шеф.

Встав на ноги, Линк руками в перчатках подхватил подмышки женщину. Она была очень маленькой, и, чтобы дотащить ее до окна, ему не потребовалось прилагать много усилий. Пес полз на брюхе вслед за ними. Сквозь рев огня было еле слышно, как он скулит. Зверь нутром чувствовал, что пройдет очень немного времени и крыша обрушится, раздавив их.

Линк, обхватив женщину и прижав ее к себе, толкнул ее к окну, вздохнув с облегчением, когда оно приоткрылось на дюйм, а потом на два. Воздух. Через маску он не мог ощущать или вдыхать его. Но это был воздух.

Его дыхание было сбивчивым, и Линк осторожно замедлил его, чтобы сэкономить воздух.

– На месте. Окно застряло, – доложил он.

Пес благодарно на секунду сунул нос в щель, прежде чем снова обратить свое преданное внимание на безвольную, безжизненную женщину в объятиях Линка.

Казалось, что прошло несколько часов, драгоценное время утекало, Линк снова ничего не видел. Комнату наполнили клубы черного горячего дыма, заслонив все небо. Еще одна минута, и некого будет спасать.

Линк своим телом прикрывал женщину и пса от пламени, которое приближалось к ним со всех сторон.

Послышался рев двигателя, и Линк смог разглядеть, что машина с лестницей занимает позицию. Встав наполовину на аллее и наполовину в траве, она выдвинула к нему лестницу.

Линк высунул руку из окна и помахал ею.

Глухой стук лестницы о кирпич был знаком спасения.

Как и легкий стук о стекло. Пес опять гавкнул.

– Спасательная команда на позиции. Окно застряло. Шеф, можешь отойти назад? Я выбью стекло.

– Давай, – сказал Линк, накрыв собой своих подопечных, когда стекло за его спиной разбилось и на них градом полетели осколки. Он скорее почувствовал, чем услышал, как жалобно скулит пес.

– Все будет хорошо, приятель, – пообещал Линк. – Просто потерпи.

Теперь через оконную раму повалил дым. Но Линк увидел большие руки Зейна в перчатках, а потом его всего целиком, когда тот забрался в комнату.

– Ты успел вовремя, Верхолаз.

– Я люблю проникать в помещения.

Линк смог лишь пихнуть к нему женщину. Зейн взял жертву за руки, а другой пожарный подхватил ее за ноги. А потом они пропали. Исчезли, спускаясь по лестнице в клубах дыма.

– Твоя очередь, приятель, – сказал Линк, приседая на корточки, чтобы найти пса. – Постарайся не кусать меня, хорошо? Я прощу тебя, если укусишь, потому что тебе чертовски страшно, но это замедлит наш спуск.

Сделать это деликатно не было никакой возможности. Встав на колени и двигаясь на ощупь, Линк просунул голову в шлеме под брюхо пса.

– Я накину тебя на плечи, как шаль бабули Лили, но ты выберешься отсюда, – пообещал Линк.

Пес заворчал и вяло переместился к нему на плечи.

– Теперь лежи спокойно, – сказал Линк, вылезая спиной вперед в окно, нащупывая ступени. – Еще секундочка.

Секунды ему хватило, чтобы нащупать первую ступеньку. И как раз в тот момент, когда он переваливался из окна на лестницу, потолок в комнате обрушился.

Охренеть, прости господи.

– Крыша падает, – заорал Линк в микрофон, карабкаясь так быстро, как только мог, сгибаясь под семидесятью фунтами безвольного пса. – Вытаскивайте нас отсюда.

Когда лестница отклонилась от здания, на них полетели обломки рухнувшей крыши.

– Спасибо, мать твою, – вздохнул Линк. Пес облизал его маску.

– Какой у тебя красивый шарф, шеф, – окликнул его Зейн, стоявший внизу лестницы.

На земле фельдшер скорой помощи, нащупав у женщины пульс, надел на нее кислородную маску, прежде чем Линк успел спрыгнуть с машины. Зейн, все еще в маске, помог ему снять пса с плеч и положить его на расстеленное на земле одеяло.

Он был слабым. Шерсть была сильно подпалена. А на одной из лап у него был отвратительный порез. Но он поднял глаза на Линка и повилял хвостом. Стянув с себя шлем и маску, Линк глубоко вздохнул.

– Вот. – Халил, бывший разыгрывающий защитник школьной баскетбольной команды Биневеленса ростом шесть футов, протянул Линку кислородную маску.

Он покачал головой.

– Не нужно.

– Тебе – нет, но ею может воспользоваться твой друг.

Вместе они аккуратно натянули маску на благодарный собачий нос.

Легонько постукивая хвостом, пес закрыл глаза. Линк мог бы поклясться, что пес улыбается.

Глава 28

Поздней ночью дождь стучал по крыше коттеджа. Ей давно пора было лечь спать, но Мак была не склонна признаваться в том, что она чувствовала себя обязанной дождаться того момента, когда в доме Линка зажжется свет.

Сама, работая спасателем, она, как никто другой, представляла себе ситуацию. Она точно знала, сколько времени уходит на тренировки и изучение протокола реагирования на чрезвычайную ситуацию. Она четко представляла себе все варианты, когда обычный вызов может пойти наперекосяк.

Перевернув страницу романа – потому что теперь у нее было время для чтения художественной литературы, – Мак снова поправила подушку под сапогом.

Саншайн удовлетворенно храпела, положив мохнатую голову на голень Мак. Если она и дальше будет нянчиться с собакой, ей придется купить диван побольше.

Мак заметила отблеск света на заднем дворе и вытянула шею.

– Твой папочка, наверное, дома, – сказала Мак собаке. Но Саншайн была слишком занята, видя сны о кроликах и ванильном мороженом, и не ответила.

Мак осторожно высвободила ногу из-под собаки, подложив ей под голову подушку. Потом тихо похромала на кухню и заметила свет в окнах Линка.

– Хорошо, – прошептала Мак.

Тихий стук в заднюю дверь испугал ее. Там, по другую сторону стекла, стоял Линкольн Рид.

В свете одинокой лампочки на веранде он выглядел непотребно. По лицу и предплечьям растекались полосы пепла и грязи. Дождь насквозь промочил его майку. Голубые глаза сверкали ярче пламени.

Мак знала, что произойдет, если она откроет дверь. Линк тоже это знал. Оба понимали это, и разделяющее их стекло пропускало через себя охватившую их обоих нервную дрожь.

Сердце гулко билось в груди Мак. Знакомое пронизывающее ощущение от выброса адреналина проснулось в животе, как спящий дракон.

Она хотела этого. Она хотела Линка.

Взявшись за ручку, она медленно отворила дверь. Снова молчание. Еще секунду они смотрели друг на друга. Влечение было настолько осязаемым, что Мак задумалась, как она вообще могла решить, что сможет проигнорировать его.

– Прогони меня домой, Дрими, – прохрипел он.

В это мгновение она хотела лишь одного – ощутить на себе его руки.

Она покачала головой. А большего и не требовалось. Линк шагнул в дом. В ее пространство, в ее объятия.

От него пахло дымом и дождем. Блуждая руками по его плечам и спине, она ощущала его влажную и теплую кожу под своими жадными пальцами. Мак почувствовала закипающую в нем силу, узнав всплеск желания, от которого было не избавиться.

Были другие способы сжечь его, проскользнув по этой волне и дождавшись, пока кровь не остынет.

Линк осторожно толкнул дверь за своей спиной. Потом его губы сомкнулись на ее губах.

Их языки и зубы соединились в одно целое. Губы впились друг в друга. Его руки скользнули под край ее майки и остановились на голой талии. Большими пальцами он едва касался ее груди. Мак вдыхала его запах, пробовала его на вкус.

Она подчинилась, когда Линк повел вглубь кухни.

Он посадил ее на стол. Дождь упорно стучал в окно над раковиной.

– Линк.

– Не передумай. Прошу тебя, Дрими.

Мак обхватила его лицо ладонями.

– Я не передумаю. Просто мне нравится произносить твое имя, когда ты ласкаешь меня.

Линк прижался лбом к ее лбу.

– Господи. Ты убиваешь меня.

– Надеюсь, ты планируешь отплатить мне тем же, – сказала она, покусывая его за подбородок.

Из его горла вырвался тихий стон, и Линк запустил руку в ее волосы, крепко вцепившись в них.

Она увидела, как сжались его челюсти, ощутила биение пульса на его шее, когда Линк осторожно ослабил хватку.

– Тебе не нужно быть нежным, Отчаянный. Я не какой-нибудь хрупкий цветок.

– Нет, ты не хрупкий цветок, – сказал он. Он снова вцепился пальцами ей в волосы, испытывая ее. Отклонив ее голову назад, он завладел ее губами. Его яростное желание заставило всколыхнуться ее сердце.

Проведя руками по его груди, Мак вонзила ногти ему в плечи. От ее прикосновения его мышцы напряглись и стали твердыми. Его ладони бродили по ее телу, поглаживая плоский живот, изящные изгибы талии и бедер и наконец выпуклости груди.

Слава Богу, что этим вечером Мак не удосужилась надеть бюстгальтер. Если бы она надела его, то до сих пор до конца не узнала бы ощущение, которое испытала, когда ее соски затвердели под грубыми мозолистыми руками Линка.

Она откинула назад голову, сильно стукнувшись о бледно-голубую дверцу шкафа.

– Ты в порядке?

Но Мак была слишком увлечена тем, что обвивала Линка, сжимая ногами его бедра, чтобы чувствовать его.

– Слава Богу, что ты в трениках, – простонала она, когда его мощный член даже не попытался удержаться от того, чтобы врезаться в ее клитор.

Он был большим, твердым, и ему невозможно было сопротивляться, как и всему остальному, что было в Линке.

Боль, возникшая у нее между ног перед тем, как он прикоснулся к ней, усилилась до голодной пульсации.

Теперь Мак поняла, что значит хотеть. Ее одолевало желание. Похоть. Страсть.

Все, что было до этого, казалось блеклым черно-белым фото. Но тело Линка, прижимавшее ее к шкафу и столу, было сравнимо с яркой цветной фотографией высокой четкости.

Вот чего ей не хватало.

Именно его.

Интенсивность хода ее мысли и цунами физических ощущений ошеломили Мак. Ужаснули, пробрав до костей. Казалось, что речь идет о жизни и смерти. И от одного этого она пришла в еще большее возбуждение.

Просунув руку между ними, она стянула вниз резинку его брюк. Его член с триумфом вырвался на свободу.

А когда она сомкнула пальцы вокруг его пениса, голубые глаза пробуравили ее. Она поглаживала его сверху вниз и сквозь дрожь, прокатившуюся по его телу, ощущала влагу, вытекающую из головки.

Он хотел ее. Страстно жаждал ее. Мак знала это нутром. И это было победоносное знание.

Другой рукой, бесстыдно проскользнувшей ему в брюки, она взяла в ладонь его яйца.

– Дрими, если ты не перестанешь так смотреть на меня или так трогать меня, для нас обоих все может закончиться настоящим разочарованием, – проговорил он сквозь зубы.

– Возьми меня.

Его ноздри затрепетали, когда он услышал этот вызов, и она подумала, что в жизни не видела ничего сексуальнее. По крайней мере, он скользнул руками по ее бедрам и, дернув, крепко прижал к себе. Она снова ласкала его, на этот раз жестче, дразня. Головка его восставшего члена была зажата между ними. Ткань ее шортов промокла. Каждый раз, когда она ласкала его, он легонько касался ее жаждущего клитора.

Линк нетерпеливо схватился за ее шорты и стянул их.

Она была чертовски рада, что побрила ноги.

– Черт возьми, Маккензи, – выдохнул он, скользя руками по ее голым бедрам и ягодицам.

– Это мой план. – Ее дыхание участилось. Она снова протянула к нему руку, но он остановил ее, прижав ее руки к шкафу за спиной.

Они оба опустили глаза. Его набухший член выпрямился, направляясь к ее мучительно изголодавшемуся влагалищу. Ее мышцы сжимались и смыкались, предвкушая тот момент, когда он заполнит пустоту.

– Мне нужен презерватив, – сказал Линк.

Он облизал два пальца так, словно это было фруктовое мороженое, и у Мак почти потемнело перед глазами, когда они скользнули в ее влажную плоть.

– Ты пришел сюда такой возбужденный и не удосужился принести с собой презерватив? – Ее голос дрожал от страсти. Эти два пальца были чертовски хороши.

– Я не смел предполагать. – Медленно и терпеливо Линк вынул из нее пальцы.

– К черту предположения, Отчаянный, – проговорила Мак сдавленным голосом, когда он снова ввел в нее пальцы, и изогнулась.

Вся бесчувственность, которая владела ею, растаяла и закипела.

– Я хочу войти в тебя. Почувствовать, как ты сжимаешь меня, сдавливаешь меня.

Как по команде, стенки ее влагалища сократились вокруг его умелых пальцев.

– Я хочу узнать, как ты кончишь на меня, Маккензи. Мне нужно узнать.

Мак не понимала, как он может так много говорить, в то время как ее тело трещало по швам. Он продолжал говорить, продолжал работать пальцами внутри нее, а ее тело с радостью принимало это, молило об этом.

– Я хочу увидеть, как ты кончаешь. Я хочу заставить тебя кончить. Я хочу смотреть на тебя, когда ты не будешь испытывать ничего, кроме блаженства.

Ей тоже хотелось прикоснуться к нему. Сделать то же, что он делал с ней. Заставить его потерять контроль над собой. Но ее руки, ее пальцы судорожно сжимали край стола. Она собиралась кончить на свой кухонный стол, не впустив в себя этот прекрасный член.

Это казалось ошибкой.

Но ошибка не остановила нараставшего в ней оргазма.

Он приподнимал ее, как на гребне волны. Все выше и выше, а потом она взорвалась.

– Черт. Да, Маккензи. Оседлай мою руку, детка, – глухо проговорил Линк. Он вынудил ее поднять выше и раздвинуть ноги, жестче работая пальцами. И Мак сомкнулась вокруг него, сжав его руку и сдаваясь в восторге и мучении.

– Линк, – задыхаясь, проговорила она и постаралась не дать душе отделиться от тела.

– Теперь мне действительно нужен чертов презерватив.

– Наверху. В спальне, – сказала Мак, падая ему на грудь. Глухой стук его сердца успокоил ее. Она разлетелась на мелкие частицы, но Линк тоже не был неуязвим.

– Пойдем, Дрими. Я планирую испытать больше, чем твой оргазм.

Обвив ее ноги вокруг своей талии, он стащил ее со стола.

Мак приникла к нему, зная почти наверняка, что не устояла бы на ногах.

– Не разбуди Санни. Она спит на диване.

Высокий пожарный, несущий взрослую женщину, тихо, как ниндзя, взбежал по лестнице.

– Это было потрясающе, – прошептала Мак.

– Я крайне мотивирован, – сказал он, толкая дверь.

– В ванной, – хихикнула Мак.

– Здесь ты можешь руководить мной.

– У меня уже был оргазм, – самодовольно заявила она.

– Дрими, ты же не хочешь, чтобы это был твой единственный оргазм за всю ночь?

– Я приняла к сведению. Следующая дверь направо.

Они упали на кровать, где Мак наслаждалась ощущением тяжести его большого тела. Они подходили друг другу, как собранные фрагменты пазла. Каждый дюйм его тела был горячим и жестким. По сравнению с ним она чувствовала себя мягкой и нежной.

– Мне нужно прикоснуться к тебе, – прошептала она, просовывая руку меж их тел и накрывая его ладонью через мягкую ткань брюк. Головка члена, снова вступив в сражение, выиграла бой за свободу. Мак в жизни не видела ничего более эротичного. – Черт возьми, как мне нравятся треники.

Линк жадно доверился ее руке.

– Я буду носить их каждый божий день, если это возбуждает тебя.

Мак спускала резинку ниже, ниже, ниже. До тех пор, пока его великолепный член, освободившись, не распрямился целиком.

– Я хочу попробовать тебя, – сказала Мак.

– Не сейчас. На этот раз все будет быстро и жестко. Тебе нужно найти, за что зацепиться.

Она крепче обхватила его член.

– Забавно. – Наклонив голову к ее груди, Линк взял в рот ее сосок. Когда его зубы сомкнулись вокруг чувствительного соска, она сдавленно застонала. Вспомнив о том, что преимущество за ней, она стала жестче возбуждать его.

Это было слишком. Слишком много чувств. Слишком много ощущений опьяняло ее, передавая путаные сообщения в мозг.

– Я хочу быть сверху, – попросила она. Ей было это необходимо. Необходимо сохранить самообладание перед тем, как она к чертовой матери потеряет голову.

– Только сделай это быстро и жестко, Дрими. Оседлай мой член, и мы оба кончим.

Линк перевернулся, их ноги запутались в покрывале с полуспущенными штанами и чертовым ортопедическим сапогом. Вытянувшись поверх него, Мак достала презерватив из прикроватного столика и сорвала обертку. У нее дрожали руки, когда она потянулась к Линку. Он это заметил и остановил ее. Вместе в греховный момент близости они натянули презерватив на его мощный член.

Она чувствовала, как пульсирует кровь под кожей. Знала, что он хочет ее так же сильно, как она его.

И заняла свое законное место над его членом.

– Смотри, – приказала Мак, проводя головкой по промежности. – Смотри.

Потом опустилась на дюйм. Довольно для того, чтобы пот начал капать с его бровей, чтобы сжались челюсти. Это было слишком много и в то же время недостаточно. Линк пристально смотрел туда, где они соединились.

Один дюйм прекрасного непристойного наслаждения.

– Я пока не знаю, могу ли я дать тебе больше, – прошептала она.

Он сверлил ее глазами.

– Я возьму все, что ты сможешь дать мне, Маккензи.

Большего ей и не требовалось.

Его согнутые пальцы так вцепились ей в бедра, что оставляли следы. Но она не теряла контроля над собой. Зная, что он наблюдает за ней, она скользнула ниже, медленным, плавным движением вбирая его в себя все больше и больше. Линк выгнулся на кровати, когда последний дюйм прошел внутрь нее. Мак ощущала, как он наполняет ее, чувствовала его почти у себя в животе.

Она стала дразняще раскачиваться на его бедрах.

– Я вижу звезды, Дрими.

«Снова сладость, окропленная непристойностью. Что может быть сексуальнее этого?»

– Ты еще ничего не видел, – заверила она его и начала двигаться. Сначала медленно раскачиваясь, она упорно наращивала скорость. Его невероятно гладкий, горячий и мощный орган с набухшими жилами скользил туда и обратно. Он был сделан, как на заказ, чтобы трахать ее.

Линк провел руками по ее торсу и остановился, уделив особое внимание груди.

– Наклонись, – скомандовал он.

Мак подчинилась, согнувшись над ним, когда он обнял ее одной сильной рукой. Было так приятно прижиматься к нему. Одновременно безопасно и потрясающе.

В другую ладонь он взял ее грудь и поднес к губам. Наслаждение от прикосновения его губ, от ощущения проникающего в нее члена переполняло ее. И невозможно было остановиться и подумать.

Мак была средоточием ощущений и стремилась к наслаждению.

Ускоряя темп, Линк вбивался в нее. Ее бедра дрожали, а нежные мышцы внутри трепетали. Он не шутил, когда говорил о том, что она испытает не один оргазм. Он готов был трахать ее до тех пор, пока она не насладится вторым.

Прижавшись к ее груди, не переставая целовать, Линк бормотал ругательства и непристойности.

Мак поддалась лихорадочному ритму, забыв о том, что нельзя терять самообладания. Теперь ей требовалось что-то еще. Что-то, что расцветало у нее в животе, как ядерный взрыв.

Линк тихо застонал, прижавшись к ее голой груди. Сосок у него во рту стал невероятно твердым.

Мак раздвинула ноги еще шире, позволяя Линку биться о нее бедрами, движущимися в непрерывном ритме.

Оно начиналось. Она чувствовала, как оно направляется вверх от пальцев ног, сжигая все на своем пути.

Она содрогнулась, сжимая его член, и Линк застонал.

– Вот так, Маккензи.

Он произнес ее имя, непреклонно подводя к оргазму.

– Ты хочешь больше? – спросил он хриплым голосом.

– Что может быть больше этого? – Вскрикнув, она кончила, когда ее тело балансировало над пропастью. Над бездной. Все, что ей нужно было сделать, это упасть. Но…

Палец Линка нашел ее ягодицу, проскользнул в расселину и прижался к ней.

– Никто прежде не вызывал у меня такого желания, – простонал он.

– Господи, – прошептала Мак.

– Держись за меня, Дрими. Я с тобой.

Его палец проскользнул в нее в тот самый момент, когда он особо мастерским толчком задел какую-то кнопку наслаждения у нее внутри. Линк омывал языком ее сосок.

Они оба взорвались разом.

Стиснув зубы, сомкнув челюсти, выплескивая сперму в презерватив, Линк напрягся под ней, а Мак сомкнулась вокруг него, зажав, как в кулаке. Так они и кончили, раскачиваясь, содрогаясь и дрожа, оргазм разрывал их тела, опустошая.

Глава 29

Мак насвистывала, входя через заднюю дверь клиники.

Было еще рано. Мак пришла первой, что ее вполне устраивало. Она бросила на стойку обезжиренное ванильное латте и чай Earl Grеy со сливками для Тьюзди и Фриды. Капучино отправилось на прибранный стол Рассела.

Захватив с собой в кабинет зеленый чай, Мак включила свет.

Поскольку она была одна, Мак повернула регулятор звука старых компьютерных колонок и поставила песню, которая преследовала ее с тех пор, как она проснулась.

Подпевая Фредди Меркьюри, исполнявшему песню Somebody to love, Мак рухнула в кресло, испытывая удовольствие от боли в мышцах, которые напоминали о себе.

У нее был секс. Удивительный секс. С парнем, который ей по-настоящему нравился. И она проснулась полностью удовлетворенная на испачканных пеплом простынях между Линком и собакой. Они проснулись вместе. Гири, отжимания, приседания. А потом за завтраком Линк рассказал ей о последнем ночном вызове.

Ощущение было… приятное. Она чувствовала себя счастливой. Грифельная доска была стерта. Игровое поле выровнено.

Линк знал, что Мак не стремится к постоянству. Она знала, что он это знает. У них были разные цели, и они были честны друг с другом. У них могло получиться. Что бы то ни было.

Конечно, она собиралась быть осторожной и соблюдать дистанцию. Она определенно не сможет провести с ним две ночи кряду. Это введет его в заблуждение. Нужно все держать под контролем, и каждый из них будет доволен.

День обещал быть чудесным.

Кресло почувствовало ее хорошее настроение. Оно резко накренилось. Не успев сгруппироваться, Мак перевернулась на спину, задрав ноги над головой, и вместе с креслом тяжело приземлилась на пол.

Она пристально посмотрела на свой сапог и на потолок. И начала хохотать.

В таком виде ее и нашли.

– Она пьяная? – спросила Фрида, стоя в дверях.

– Напитки. Музыка. Смех. Она не пьяная, – настаивала Тьюзди. – Доктор Мак трахнулась.

– Поднимаемся, – сказал Рассел, ставя Мак на ноги.

– Посмотрите на ее лицо, – насмешливо прошептала Тьюзди. – Она такая самоуверенная и довольная. Такая свежая.

– Должно быть, с шефом Ридом, – предположила Фрида. – Рада, что вы поладили.

– Это вам на пользу, – сказал Рассел, глядя на Мак с лучезарной улыбкой.

– Я чувствую себя очень неловко, – сказала Мак.

– Дорогая, так и должно быть после ночи, проведенной с шефом Ридом. – Фрида воодушевленно замахала руками.

– Полегче, дамы, – перебил Рассел. – Маккензи не привычна к такого рода беспардонной фамильярности на рабочем месте.

Мак засмеялась. Когда-то она была тесно связана со своей летной командой, совершавшей аварийную посадку в грязи и пыли посреди проклятой пустыни в Афганистане. И большую часть своей карьеры провела среди солдат, никогда не слышавших фразы «не болтай о своих похождениях». Но это было совсем другое дело.

– Мы просто рады за вас, – заверила ее Тьюзди. Ее зачесанные на одну сторону волосы были заплетены в какую-то причудливую косу, которую она, видимо, подглядела на доске Pinterest. – И спасибо за латте.

– Я слышала, что вчера ночью был ужасный пожар. Но благодаря твоему любовнику обошлось без фатальных исходов, – задумчиво проговорила Фрида.

– Может быть, подумаем о том, чтобы заказать новое кресло? – предложил Рассел, выходя вместе с Фридой и Тьюзди из кабинета Мак. – И спасибо за кофе.

Оставшись наедине с Фредди Меркьюри, Мак, прежде чем поставить кресло на место, пнула его. Взвесив все варианты, она осторожно села, избегая прислоняться к спинке, и просмотрела назначенные на день визиты пациентов.

* * *

Шестилетний Дальтон Макдауэлл явился с температурой, которая началась у него неделей раньше и резко повысилась ночью.

– Во вторник вечером мы отвезли его в неотложную помощь, – объяснила его мать, издерганная женщина в застегнутом не на те пуговицы кардигане. – Там сказали, что, вероятнее всего, это стрептококковая инфекция, и выписали рецепт, но ему ничуть не стало лучше. И прошлой ночью его рвало.

Бедный ребенок в маленькой толстовке дрожал.

– Давайте посмотрим. Дальтон, приятель, у тебя что-нибудь болит?

У него красные глаза, заметила Мак.

Он безвольно пожал плечами.

– Меня сильно рвало, – сказал он.

– Ты был голоден?

Он опять пожал плечами.

– У него не такой аппетит, как всегда. Он несколько дней не просит перекусить, – доложила миссис Макдауэлл.

– Давай измерим тебе температуру, хорошо?

Он кивнул и сидел, ссутулившись, пока Мак вставляла градусник ему в рот. Повернувшись к ноутбуку, она сделала кое-какие пометки.

– Был ли в его окружении кто-нибудь еще с похожими симптомами?

– Я не слышала, чтобы нечто подобное происходило в школе. Родители в его классе очень сплоченные, и, когда у кого-то из них бывает расстройство желудка, мы все начеку.

Мак бегло просмотрела записи пациента и заметила пометку в самом низу.

«Интересно».

– Ваши мальчики недавно были в походе? – спросила Мак, повернувшись спиной к мальчику.

Мама Дальтона, вопреки тревоге, улыбнулась.

– В эти выходные. Мы все впятером жили в одной палатке. Мы ходили в поход, не так ли, дружок?

Мальчик кивнул, и термометр пискнул.

104,2[19].

Мак почувствовала, как быстро оживает ее мозг, когда она попыталась провести осторожную связь. Тот последний номер медицинского журнала, который она просматривала перед тем, как накануне вечером взялась за роман.

– Я знаю, что тебе очень холодно, но мне нужно осмотреть твои руки и ноги. Поэтому не могли бы мы на минутку снять с тебя толстовку и ботинки? Ты сразу же сможешь снова надеть их, – пообещала она.

– Думаю, да, – произнес мальчик едва слышным шепотом.

– Это так не похоже на него, – понизив голос, проговорила его мать. – Я боюсь, что у него что-то серьезное.

Вместе с миссис Макдауэлл они сняли с Дальтона толстовку, кроссовки и носки.

Он вздрогнул, когда Мак легонько коснулась рук и повернула его ладони вверх, чтобы посмотреть на них. Так же она поступила и с ногами.

«Никакой сыпи».

– Ты не помнишь, не укусил ли тебя кто-нибудь, когда вы были в походе? – спросила она, протягивая ему толстовку. Дальтон, вместо того чтобы надеть ее, накрылся ею, как одеялом, и лег на смотровой стол.

– Нас всех кусали комары, – сообщила миссис Макдауэлл. – В первую ночь мы забыли спрей от насекомых и послали за ним папу, верно? – Она снова перевела свое внимание на Мак. – Вы думаете, что это что-то вроде лихорадки Западного Нила, да?

– Я думаю, что это, возможно, инфекция, передаваемая клещами, – сказала Мак, доставая из шкафа большое одеяло и укрывая им мальчика. Он натянул его на себя.

– Как болезнь Лайма? – спросила мать, широко открыв глаза.

– Миссис Макдауэлл, вы слышали о пятнистой лихорадке Скалистых гор?

– О какой лихорадке?

– О пятнистой лихорадке Скалистых гор. Это бактериальная инфекция, вызываемая укусом клеща. Она встречается редко, но сейчас на подъеме. Большая часть пациентов, которые обращались к нам, даже не помнят о том, что их кто-то укусил. У большинства из них присутствует сыпь.

– У Дальтона нет сыпи.

– Есть небольшой процент пациентов, у которых ее нет, и поэтому намного сложнее поставить диагноз. Но могу поспорить, что один из укусов оставлен не комаром. Ваш сын очень болен.

Миссис Макдауэлл обхватила руками сына так, словно могла защитить от бактерии, попавшей в его организм.

– О боже! Что нам делать?

– Вы правильно поступили, что привезли его сюда, – сказала Мак, вставая. – Мы прямо сейчас начнем курс лечения антибиотиками, а затем отправим вас в отделение неотложной помощи. Я хочу, чтобы состояние Дальтона отслеживали. Хорошо?

– С ним все будет в порядке? – спросила мать.

– Безусловно, да.

Мак тревожилась, что миссис Макдауэлл сама поведет машину, поэтому она посадила мать с сыном в свой внедорожник, заехала в аптеку, вложила первую дозу лекарства в рот мальчика и быстро поехала в отделение неотложной помощи медицинского центра Кепплера, по пути связавшись с фельдшером.

Когда она подъехала к дверям, доктор Линг стояла там в развевающемся на ветру белом халате вместе с парой санитаров и носилками наготове. Миссис Макдауэлл побледнела.

– Вы же хотите, чтобы они отнеслись к этому серьезно, – сказала Мак, сжимая ее руку. – Это хорошая больница. Фрида позвонила вашему мужу, и он уже в пути. Ваша мама встретит детей у автобуса.

С остекленевшими глазами миссис Макдауэлл кивнула и выбралась из машины. Она поспешила за носилками, на которых лежал ее маленький сын.

Мак припарковала машину и вошла внутрь.

Глава 30

К тому времени, когда Мак вернулась в офис, день был в разгаре, и с Дальтоном Макдауэллом все должно было быть в порядке. Лихорадка Скалистых гор пока не была подтверждена лабораторными анализами, но доктор Линг после недолгих поисков в интернете согласилась с ее диагнозом.

Они ввели ребенку доксициклин, и Мак оставалась с миссис Макдауэлл до тех пор, пока ее муж не влетел в отделение неотложной помощи, все еще одетый в спортивный костюм, в котором чистил канализационный отстойник. Хотя персонал всем сердцем поддерживал малый бизнес, запах был невыносимым, и доктор Линг заставила его переодеться во врачебную форму.

Мак нахмурилась, когда, заезжая на парковку, нашла ее пустой.

Уже три дня, как у них не было никаких визитов, однако всегда было чем заняться. Припарковавшись, Мак пошла к задней двери. Когда она рылась в сумке, доставая ключи, ее взгляд упал на листок бумаги, приклеенный скотчем к окну. На нем небрежным почерком был написан фальшивый рецепт.

Имя пациента: Маккензи О’Нил.

В пятницу закрыться пораньше и встретиться с коллективом в баре «У Ремо» на праздничной вечеринке.

Доза: Столько, сколько потребуется.

Мак засмеялась и сорвала листок с окна.

Покачав головой, она аккуратно сложила его и засунула в сумку. Денек был хорошим. Но это не означало, что она рано уйдет. У нее была работа и…

Черт побери, почему бы нет? Стоял прекрасный пятничный вечер.

Проклятье, она заслужила немного удовольствия.

Вытащив телефон, Мак набрала номер прежде, чем напомнила себе о том, что не собиралась вечером встречаться с Линком. Хотя приглашение ведь не будет означать, что Мак должна провести с ним ночь. Непоследовательность была ключом к хорошей интрижке. Она сдерживала ожидания.

– Дрими. – Голос Линка был слаще меда.

– Ты не занят чем-нибудь важным, Отчаянный? – спросила Мак.

– Ничем, что нельзя было бы закончить позже.

– Не хочешь встретиться со мной на вечеринке в баре «У Ремо»?

– Безусловно. Дай мне десять минут. Что отмечаем?

Она прикусила губу, потом усмехнулась.

– Пятницу.

Он тихо засмеялся.

– Встретимся там.

Она почувствовала, как по ее телу прокатилась теплая волна чего-то приятного.

– Жду не дождусь.

* * *

«Данниган и партнеры» реквизировали половину при других обстоятельствах пустующего бара «У Ремо». Было еще рано. Но отсутствие посетителей с лихвой компенсировал шум, издаваемый ее коллективом. Когда Мак вошла в бар, они зааплодировали.

– Заходи, доктор Мак, сегодня веселимся за счет заведения, – окликнула ее Софи из-за барной стойки.

– Что все это значит? – спросила Мак, ковыляя к бару и садясь на табурет, который они заняли для нее. Она показала на компанию, которая, похоже, планировала создать новую Независимую ассоциацию практикующих врачей.

– Вы сегодня спасли жизнь, – сказала Тьюзди, хлопая в ладоши. Перед ней стоял высокий тонкий стакан, глядя на который Мак предположила, что в нем какой-то слабоалкогольный напиток.

– Ты – герой! – сказала Фрида, поднимая бокал с холодной «Маргаритой».

– За доктора О’Нил, спасительницу жизни, – сказал Рассел, поднимая в руке бокал с красным вином.

Софи подвинула Мак пиво. Она неохотно подняла бокал.

– За пятничные вечера!

– Ура!

– Мы посмотрели в справочнике после того, как вы ушли, – проговорила Тьюзди.

– Я даже никогда не слышала об этом, – добавила Фрида.

– Люди от этого умирают. Особенно, когда у них нет сыпи. Как вы узнали? – пропищала Тьюзди.

– Я вспомнила, что читала статью в медицинском журнале. Случаи заболевания сейчас на подъеме. Глобальное потепление, больше клещей, иногда болезнь проходит без сыпи.

Фрида хлопнула Мак по спине.

– Это было круче, чем в день медосмотра пожарных.

Тьюзди открыла рот от удивления.

– Боже мой, я только что поняла. Вы, как тот сердитый, придирчивый доктор в старом сериале[20]. Вы тоже хромаете!

Мак подумала, что это ее как минимум второй стакан слабоалкогольного напитка.

– В отличие от доктора Хауса у меня нет зависимости от викодина. Это просто для ясности.

Тьюзди решила, что это смешно и чуть не свалилась с табурета.

– Мои поздравления, доктор! – сказала Софи, подвигая к ней меню. – Лучше что-нибудь заказать для Тьюзди, прежде чем она пойдет по третьему кругу.

Они заказали кесадилью и картошку фри. Почему бы и нет?

Когда Тьюзди и Фрида поспешили к музыкальному автомату, Рассел подвинул свой табурет ближе к Мак.

– Я, вероятно, проглядел бы, – признался он. – Если бы мальчик пришел в мою смотровую, а не в вашу, он, возможно, не пережил бы выходных.

Мак отогнала от себя эту мысль.

– Ерунда, – сказала она. Они оба были врачами. Они оба были профессионалами.

– Это очень важно для его семьи. Помните об этом, – сказал он.

Мак кивнула.

– Я запомнила, что нужно проверять заметки в картах пациентов. Они увлекаются туризмом. А где туризм, там и укусы насекомых.

– Я весьма горд за вас, Маккензи, – сказал он.

Она не хотела придавать этому большое значение. Не думала, что следует придавать этому большое значение. Но тем не менее это было так. Она снова ощутила радость в груди.

– Спасибо, Рассел.

– Похоже, кое-кто еще очень высокого мнения о вас, – сказал тот, показывая бокалом в сторону двери.

Линкольн Рид в поношенных джинсах и облегающей серой майке шел между столиками, не сводя глаз с Мак, с очаровательной легкой улыбкой на лице.

Тук-тук.

Ее сердце сбилось с ритма от волнения.

«Всего лишь оставшиеся в крови гормоны, – сказала про себя Мак. – Ничего непонятного».

– Привет, Дрими, – сказал Линк.

Она ожидала, что он займет свободный табурет рядом с ней, но он вместо этого подошел прямо к ней и, скользнув руками по ее подбородку, запустил руки ей в волосы. Линк поцеловал ее так, что у нее остановилось дыхание и она забыла обо всем.

– Вот это да! Мне так кажется или здесь становится жарко? – откликнулась с другого конца барной стойки Софи, обмахиваясь меню.

«Определенно, так кажется не только Софи».

От поцелуя у Мак запылали щеки, и она на секунду онемела.

– Привет, – наконец выдохнула она, когда к ней вернулся дар речи.

– О-о-о-ох! – пропела Фрида, расплескав «Маргариту».

Линк ухмыльнулся, а Мак почувствовала, что ее губы тянутся к нему.

– Как прошел день? – спросил он.

– Сегодня доктор Мак спасла жизнь, – сказала Софи, подвигая Линку пиво.

Глядя на Мак, он поднял бокал.

– Мои поздравления.

– Вчера ночью шеф Рид спас две жизни, – возразила Мак.

– Ну никак у меня сегодня целый бар героев? – весело проговорила Софи.

– Все за один рабочий день, маленькая леди, – сказал Линк, делано подмигивая.

Но так оно и было. Их работа состояла в том, чтобы спасать людей. И теперь три души будут жить и переживут эти выходные. Мак ощутила легкий трепет от удовлетворения. Или от гордости.

Она и прежде спасала жизни. Много жизней. Но на этот раз все было иначе из-за того, что все они жили по соседству. Она уже видела Дальтона в продуктовом магазине или на бейсбольном поле. Она сталкивалась с его родителями в итальянском ресторанчике. И все они были связаны. Навсегда.

Линк, даже не пытаясь деликатничать, подтащил ее табурет ближе к себе, так что тот вместе с ней оказался меж его мускулистых бедер.

– Ты выглядишь счастливой, – сказал Линк.

Пожав плечами, она взяла бокал с пивом.

– День был удачным.

– А прошлая ночь?

Она игриво оглядела Линка, начиная с красивых голубых глаз и опуская глаза ниже, к заметной выпуклости на джинсах.

– Прошлая ночь тоже была неплохой.

Он ущипнул Мак, и она рассмеялась.

У него на подбородке была маленькая царапина.

– Что случилось? – спросила она, тыкая пальцем рядом со ссадиной. – Прошлой ночью этого не было.

Нежная кожа ее бедер ощутила бы ее.

Линк поймал ее руку своей.

– Мужчины получают травмы от того, что ведут себя как мужчины.

– Хм, ты мог бы просто сказать, что свалился с толчка, – поддразнила Мак.

– Ты прекрасна, когда веселишься.

– Ну, а где наша девочка? – спросила она, меняя тему.

– Сегодня вечером за Санни присматривает семья моей сестры Ребекки. Санни слегка влюблена в моего шурина.

– Она во всех слегка влюблена.

– Любовь – это любовь, Дрими.

Дверь бара открылась, и в бар ввалилась компания рабочих, только что получивших зарплату, они несли всякую чушь и подкалывали друг друга.

Вслед за ними в бар вошла группа томимых жаждой стоматологов.

Музыкальный автомат глухо стукнул, закончив играть одну песню, и начал следующую.

При первых же звонких аккордах Тьюзди и Фрида вскрикнули и спрыгнули с табуретов.

– Пойдемте, Мак! Давайте танцевать, – сказала Тьюзди, хватая Мак за талию и таща ее за собой.

– Какого черта? – спросила Мак, когда они потащили ее на площадку перед пустой сценой, по-видимому, служившую танцполом.

– Устроим здесь хонки-тонк[21]!

– Что такое хонки-тонк?

– Просто слушай песню и делай, как мы, – упрямо потребовала Тьюзди.

Песня привлекла внимание еще некоторых завсегдатаев.

Большая часть присоединилась к ним, они выстроились в ряд на деревянном полу, лицом к двери.

– У меня только одна здоровая нога, – напомнила Мак.

Линк, поставив на стойку бокал с пивом, тоже присоединился к ним.

– Просто следи за мной, док.

– Ты танцуешь?

Но ее вопрос и его ответ затерялись в слаженном стуке каблуков. И все вопросы улетучились, когда Мак попыталась, подражая всем остальным, скользнуть ногой вперед.

Тьюзди выкрикивала шаги – по крайней мере, то, что, по предположению Мак, было разворотом с шагом и квадраты, и небольшая толпа следовала ее примеру.

«Это запоминающаяся песня», – должна была признаться Мак, когда все вокруг начали подпевать.

Линк старался изо всех сил, чтобы этот танец в стиле кантри смотрелся чертовски сексуальным. Засунув большие пальцы в карманы брюк, он отбивал ритм своими ободранными ботинками.

Из-за барной стойки, пританцовывая, выбежала Софи в компании одного из поваров, появившегося из кухни, и органично присоединилась к переднему ряду.

Мак сочла себя победителем, когда ей удалось в соответствующий момент хлопнуть в ладоши вместе со всеми остальными.

Когда песня дошла до строчки, в которой говорилось о Шейле и о том, как она опьянела от текилы, весь бар, включая четверых только что вошедших пожарных, заулюлюкал.

К концу песни на танцполе не оставалось ни дюйма свободного места, а у барной стойки собралась очередь в три ряда из весьма терпеливых посетителей.

Софи поспешила занять место за стойкой.

– Каждому скидка за первый бокал разливного пива, – выкрикнула она.

Когда Мак хотела было вернуться к бару, Линк задержал ее.

– Еще разок, – потребовал он.

– Что еще разок?

– Станцуем.

Мелодия была медленной, и Мак стало легче, когда она поняла, что все, что от нее требуется, это переступать с ноги на ногу в объятиях Линка. Здесь не было сложной хореографии. Только признательность прекрасному мужчине, который пришел, чтобы отпраздновать вместе с ней. Два знакомых друг с другом тела. Так просто. Так приятно.

Она уловила слабый запах чего-то.

– От тебя пахнет опилками и… – Наклонившись, она снова принюхалась. – Краской?

– Представь себе, – сказал он, медленно раскручивая ее, а затем притягивая обратно. – Как чувствует себя твоя лодыжка?

– Не стану врать, но думаю, что я смотрелась бы лучше, танцуя кантри с двумя здоровыми ногами.

– Мне нравится в тебе все, Дрими.

Она жеманно закусила губу. Она не могла ничего поделать с собой.

– Ты мне тоже вроде как нравишься, Отчаянный.

– Сегодня ночью у меня? – хрипло спросил он.

– Да.

Он усмехнулся.

– Хорошо. Моя кровать больше.

Он снова откинул ее. И всякий раз, возвращаясь в его объятия, она ощущала трепет в животе. Это было немного похоже на радость.

Рядом с ней появился Рассел под руку с удивительной женщиной, казавшейся модной даже в джинсах и кашемировом свитере.

– Доктор О’Нил, это моя жена Дениза. Дениза, это Маккензи О’Нил.

– Я много слышала о вас, – с теплой улыбкой проговорила Дениза. Она протянула руку с большим изящным бриллиантом на пальце.

– Могу только представить себе, – сказала Мак, покачивая головой.

– Шеф Рид, как работает наша дочь под вашим присмотром? – спросила Дениза. В вопросе не было никакого скрытого смысла. Содержание было ясным: позаботьтесь о моей дочери. Или что-то в этом роде.

– Скайлер – замечательное дополнение к нашей части. Она не теряет хладнокровия в чрезвычайной ситуации, – сказал Линк.

Дениза толкнула локтем мужа.

– Она унаследовала это от меня.

– Хотя ее умение чистить туалеты оставляет желать лучшего.

– А это она унаследовала от меня, – сказал Рассел.

– Поговорим об этом позже, – пообещала Дениза. – Сначала я хочу потанцевать с этим красивым доктором.

Чета Робинсон отошла в свой угол на танцполе, и Мак снова оказалась в объятиях Линка. В песне говорилось о том, что не стоит обманываться любовными обещаниями и романтическим флером. Мак могла бы отнести это к себе.

Подняв глаза, она обнаружила, что Линк наблюдает за ней. В его глазах была такая нежность, что она заставляла забыть о самоуверенной усмешке, блуждающей по его умелым губам.

У Мак подкосились колени. Совсем чуть-чуть. И только потому, что она каким-то образом забыла, как удержать суставы в стабильном состоянии.

– Тебе нужно передохнуть? – спросил он, ошибочно связав ее затруднительное полуобморочное состояние с травмой.

– Да.

«И выпить еще бокал пива».

Глава 31

Настроение в баре «У Ремо» было праздничное, словно все в этот вечер что-то отмечали. Подчиненные Линка проинформировали его о вызовах. Их было несколько.

Они ответили на сообщение о пропавшем человеке, малыше, закрытом в машине, и загоревшемся садовом сарайчике, огонь от которого распространился на высохшее фермерское пастбище. Все три вызова были отработаны успешно. Вот так с затишьем на его станции было официально покончено.

Когда в бар ворвалась миссис Моретта со своим новым приятелем, Линк тут же отправил эсэмэс Альдо. Это был высокий чернокожий мужчина с такими широкими плечами, что Линк подумал, что его спортивная куртка пошита на заказ.

– В восьмидесятые он играл за «Стилерз»,[22] – вопила миссис Моретта направо и налево.

Линк: Здесь твоя мамаша с новым приятелем.

Альдо: Он слишком хорош для нее. Я попрошу его усыновить меня, когда он придет в чувство и с визгом побежит обратно в Питтсбург.

Джорджия Рэй, сплетница, какие есть в каждом маленьком городке, отмечала день рождения своего семилетнего внука и целых двадцать минут расспрашивала Линка и Мак об их последних подвигах. Он видел, что Мак благодарила младенца Иисуса за закон о страховом праве в области здравоохранения, который защищал ее от лишних вопросов.

Закуски были съедены, и они заказали ужин. Мак перешла с пива на воду, и Линк поступил так же. Они спорили о том, у кого на следующий день похмелье будет сильнее – у Тьюзди или у Зейна Джонса, заместителя Линка. Парень заказал себе пиво, но был вынужден переключиться на коктейль «Огненный шар» и выпил уже не один бокал вместе с Тьюзди.

– Слава Богу, что никому из них завтра не идти на работу, – заметила Мак.

– Мы все равно проедем мимо его квартиры с ревущими сиренами, – весело ответил ей Линк.

– Это жестоко.

– Но весело.

Около восьми в дверь неторопливо вошел шериф Тай в гражданской одежде и страстно поцеловал Софи, когда та перегнулась через барную стойку, радуясь его приходу.

– Добрый вечер, – сказал Тай Линку и Мак, как только его язык вернулся к нему в рот.

– Добрый вечер, шериф, – сказала Мак.

– Завтра мы предъявим обвинения, – сказал Тай, сразу переходя к делу. – Просто предупреждаю вас всех.

– Мы это ценим.

– Если кто-нибудь будет выражать свое недовольство, скажите мне.

– Скажем.

Линк кивком показал Таю на мужской туалет, а потом извинился.

Тай встретился с ним у писсуаров, встав на приличном расстоянии от него.

– Ты ожидаешь, что будут проблемы? – спросил Линк, расстегивая молнию на джинсах, он постарался не описать себя, находясь в довольно возбужденном состоянии из-за тех больших зеленых глаз и умелых губ, что остались у барной стойки.

Тай вздохнул.

– С них станется. Семейка Керш славится своей непоследовательностью и тем, что не берет ответственность на себя.

– Значит, ты просто надеешься на то, что Мак и семья той девушки сами за себя постоят?

Нарушив мужской кодекс писсуара, Тай посмотрел на Линка, словно говоря «Ты одурел?».

– Нет, не надеюсь. И как, твою мать, ты можешь думать, что я стану на это рассчитывать. В ближайшую неделю или две мимо обоих домов будут проезжать регулярные патрули, они будут смотреть в оба.

– Смотри в оба за своими бумагами, шериф, – сказал Линк. – Что насчет клиники?

– То же самое. Было бы нелишне, если бы один надежный сосед настоял на том, чтобы установить обычную сигнализацию, новые замки, – задумчиво проговорил Тай.

Он сам установит их, решил Линк, застегивая молнию. Мак сумела выжить в зонах военных конфликтов и прошла через невообразимые чрезвычайные ситуации. Однако она еще не имела дела с невежественными обывателями, одержимыми жаждой мести. Это были изверги совсем иного рода и требовали иного рода бдительности.

Вернувшись к стойке, он увидел, что им принесли ужин.

– Два ковбоя по-мужски поговорили о том, как защитить бедную, хрупкую женщину? – спросила Мак, глядя на него из-за куриного салата и хлопая ресницами.

– Ты в ортопедическом сапоге. Тебе не убежать в случае опасности, – начал Линк.

– Почему ты думаешь, что я побегу? – выпалила она в ответ.

Вот почему сегодня он сделал то, что сделал. И вот почему сегодня ночью он внимательно изучит новые дверные замки.

– Давай обсудим это сегодня ночью, когда будем голыми, – сказал он.

– Сексуальная битва? Хм. Мне это нравится, – задумчиво сказала она.

К ним подошла Софи.

– Привет, красавица, – сказал Тай, обвивая ее рукой за плечи и уводя в сторону.

Софи сверкнула на него глазами.

– Угадай, у кого сегодня дети не ночуют дома, потому что мои родители забрали их, и кто только что закрыл бар пораньше?

– А нет ли у нее двух ручек с шаловливыми пальчиками и не умеет ли она делать невероятные вещи своим язычком? – спросил он.

Смеясь, Софи обняла его за шею.

– Давай потанцуем, шериф.

– Да, мэм!

Линк смотрел, как они уходят. Чувства окутали его, словно одеяло. Ему тоже хотелось этого. Иметь жену. Партнершу. Оставшуюся в прошлом боль и понятные только им двоим шутки и приятные воспоминания. Ему хотелось всего и сразу.

И доктор Маккензи О’Нил была первой женщиной в его жизни, которую он мог представить в этой роли.

Он провел пальцем по ссадине на подбородке, которую получил сегодня утром. Да, перед ним была ухабистая дорога.

Пора было закругляться, и Линк настоял на том, чтобы вместе зайти к Мак в дом.

– Я приду к тебе. Ты не должен следовать за мной, как тень.

– Может быть, я хочу посмотреть, не занесла ли Глория еще пирогов?

– Или ты думаешь, что найдешь кого-нибудь из Кершей в моей кладовке?

– Нет. У тебя слишком маленькая кладовка. Я думал найти их в подвале.

– Я служила в армии, Линк. Я знаю, как защитить себя, – сухо проговорила она.

– Я хочу убедиться, что тебе не придется защищаться, что ни в коем случае не означает, будто я думаю, что ты не в состоянии постоять за себя. Если бы у тебя были две здоровые ноги, я бы пожалел того, кто попытался бы спрятаться у тебя в подвале.

Казалось, это успокоило ее.

Припарковавшись на улице, Линк пошел к двери вместе с Мак.

– Ты выглядишь смешно, – недовольно сказала она.

– Я предпочитаю считать это галантностью и обаянием.

Войдя в дом, она включила свет в гостиной.

– Я вернусь сюда сегодня ночью, – сообщила Мак, бросая сумочку и медицинскую укладку точно рядом с входной дверью.

Были разные способы сломать сопротивление, и совсем не обязательно было бодаться. И Линк умел быть очень убедительным, когда на то была его воля.

– Это ты сейчас так говоришь, – проговорил он и, крадучись, прошел в столовую, а затем сунул голову в кухню. – Но когда ты окажешься на роскошной большой кровати, когда ты увидишь гидромассажные форсунки в душе, тебе захочется плакать. И потом, я буду сожалеть о тебе. А мне очень не нравится сожалеть о красивых врачах.

– Ты говоришь, гидромассажные форсунки? – Мак заинтересованно приподняла бровь.

– Собери сумку на случай непредвиденных обстоятельств. Я отнюдь не настаиваю на том, что ты воспользуешься ею. Но она пригодится, если ты поддашься очарованию моего очень удобного матраса.

– Лучше бы это был отличный матрас, в противном случае я буду очень разочарована.

– Дрими, я не преувеличиваю достоинств чего бы то ни было в своей спальне.

– В таком случае нам лучше попить. Хочешь воды? – бросила Мак через плечо, направляясь к холодильнику.

Линк подождал немного и не был разочарован, услышав вздох возмущения.

– Ты проделал дырку в моем заборе!

– На самом деле в своем заборе, – сказал Линк, присоединяясь к ней в кухне. – И это калитка. С ее помощью я могу проскользнуть в твою постель или ты в мою, которая гораздо удобнее. Кроме того, теперь я могу косить траву у тебя во дворе, не объезжая квартал.

По ее привлекательному лицу промелькнула череда самых разных эмоций. Большая часть из них была с оттенком досады.

– Меня беспокоит, что с тобой происходит нечто, выходящее за рамки моей врачебной компетенции, – наконец сказала Мак.

– Полная открытость. Я упал лицом в землю, перепрыгивая сегодня утром через этот гребаный забор. Я приземлился в кусты. – Он погладил рукой ссадину на подбородке. – Мне показалось, что нужно решить эту проблему с помощью цепной пилы.

Мак засмеялась.

Глава 32

Линка в кровати не было.

Его красивой собаки тоже.

Прошлой ночью Мак сама решила остаться после двух атлетических раундов секса, принесших необыкновенное удовлетворение. Они забыли о борьбе. Но Мак обошла Линка по количеству оргазмов и считала себя победительницей.

Что же до кровати, то она была такой большой и красивой, о какой можно было только мечтать. Широченный матрас занимал большую часть чердачного помещения. Он был достаточно мягким для того, чтобы нежно обнять израненное тело, но довольно жестким для того, чтобы не казалось, будто проваливаешься в облако.

Простыни были чистыми и хорошего качества. А еще там были подушки. Много-много подушек. Это было что-то декадентское, то, о чем Мак забыла за многие годы командировок и сна на узких койках в комнатах отдыха санитарной авиации. Но теперь вспомнила. Прижавшись лицом к подушке, на которой ночью покоилась голова Линка, Мак вздохнула.

Провести с ним ночь не входило в ее планы. Но Линк, напевающий в душе песню Бейонсе, оказался гораздо убедительнее, чем она думала.

Когда комната осветилась лучами восходящего солнца, Мак потянулась.

Комната выглядела по-спартански, чувствовалось, что живущий в ней человек любит порядок. У стены напротив кровати с двумя ночными столиками стоял неописуемый комод. В углу Мак увидела две корзины с чистым, постиранным бельем.

Надев на себя его форменную толстовку с капюшоном, она на цыпочках спустилась по лестнице, чтобы не нарушить удивительного исполнения песни Irreplaceable.

Под босыми ногами был холодный бетонный пол. На кухонном столе Мак обнаружила кофеварку марки Keurig и была приятно удивлена, найдя рядом с ней коробку с зеленым чаем в капсулах. Там же стояла казавшаяся подозрительно новой кружка.

«Самому прекрасному травматологу в мире».

Мак фыркнула и включила кофеварку.

В ожидании, пока она нагреется, Мак огляделась. Кухня была едва ли больше ее собственной. Шкафы и столы были расположены вдоль одной стены. Обычные серые шкафы. Мак открыла шкаф рядом с раковиной.

Видимо, подглядывала не одна она. На полке рядом с большой картонной коробкой коктейля для наращивания мышечной массы стоял контейнер с ее любимым белковым порошком. В холодильнике и морозильнике Мак нашла приемлемые ингредиенты для смузи и принялась за приготовление двойной порции.

К тому времени, когда Линк спустился вниз, одетый в форменную рубашку-поло и свободные брюки с большими карманами, на этот раз насвистывая что-то похожее на балладу из репертуара дуэта Холла и Оутса, у нее уже были готовы два протеиновых смузи.

Линк был невероятно эффектным. Сексуальным. Притягательным. От него было не отвести глаз.

– Это мне нравится, – сказал он, поворачивая кепку назад, чтобы она не мешала ему поцеловать Мак.

– Что? Милая босоногая женщина на кухне? – поддразнила она, отстраняясь от него и удивляясь тому, что ее тело так быстро возбудилось от легкого утреннего поцелуя.

Линк ущипнул ее за обнаженную ягодицу под толстовкой.

– Умница. Ты в одной моей толстовке со спутанными волосами и мечтательными глазами.

– Замолчи. Они совсем не мечтательные.

– Как бы я хотел остаться и доказать тебе, что ты ошибаешься, – сказал он, беря чашку со смузи и с удовольствием пробуя его. – М-м-м, сексапильный доктор в моей толстовке и полезный завтрак. Сегодня я точно смогу всех спасти.

– Тебе виднее. – Мак взглянула на часы на стене, механическую комбинацию зубчатых колесиков и шестеренок. – Ты рано уходишь.

– Нужно забрать Саншайн у моей сестры. По выходным Бек любит поваляться в постели, – усмехнулся он.

– Я могу забрать ее, – предложила она. Все равно большую часть дня она проведет дома. Не повредило бы иметь рядом с собой лохматого компаньона.

Лицо Линка просветлело.

– Не обнадеживай себя, – сказала она, обороняясь. – Мне нравится твоя собака. Сегодня у меня выходной. Я могу забрать ее в любое время. Это не предложение руки и сердца.

Он посмотрел на часы на руке, а потом снова на нее и плутовски усмехнулся.

– Это сэкономит мне четверть часа, которую я мог бы использовать на кое-что другое.

– Например? – подозрительно спросила Мак.

Скользнув руками по ее телу, он опустился перед ней на колени.

– О. Это, – затаив дыхание, проговорила она.

Его большие, мозолистые ладони скользили по ее бедрам до тех пор, пока не коснулись края толстовки. Мягкая ткань собралась в сборки, когда он вздернул ее к талии.

Расставив ноги пошире, Мак похвалила себя за то, что так уступчиво и уважительно относится к поистине восхитительному утреннему ритуалу Линка.

– Прошлой ночью я мечтал о том, чтобы трахнуть тебя языком, – сказал он, обжигая своим горячим дыханием ее голую кожу.

Мак, как зачарованная, наблюдала за тем, как он прижимается губами к ее промежности. При этом он не спускал с нее своих голубых глаз. Из ее горла вырвался стон, когда его язык, его чертов умелый язык, устремился вперед и скользнул в ее влагалище.

– Я не могу насытиться твоим ароматом. – Словно в подтверждение он погрузил в нее два пальца. Раздвинув ноги шире, она смотрела, как он вытащил пальцы, а потом вложил их себе в рот. У нее задрожали ноги, и это не укрылось от его глаз.

– Ляг на пол и раздвинь для меня ноги, Дрими.

– Что будет с тобой и твоей кухней? – прошептала она, уже уступая.

– Какая разница, на кухне ты или в любой другой долбаной комнате. – Он застонал, когда она раскрылась перед ним.

– А пол чистый? – спросила она.

– Достаточно чистый, чтобы есть с него. – И с этими словами он опустил голову меж ее ног. Его язык без устали атаковал ее клитор. Его пальцы – теперь их было три? – вонзались в нее, до предела растягивая влагалище. И, о, как это нравилось Мак.

Она не могла опираться на левую ногу в ортопедическом сапоге. Но это было уже неважно, так как Линк закинул ее ноги себе на плечи. Он пожирал ее.

– Смотри, как я вылизываю тебя, Маккензи. Смотри на меня.

Когда она приподняла голову, их глаза встретились. Ее пресс напрягся, когда она в первый раз ощутила, как трепещут измученные мышцы ее влагалища.

– Детка, я чувствую это, – благоговейно прошептал Линк. Он лежал на животе, его бедра терлись о твердый бетон. – Сожми мои пальцы.

Она сдавила его пальцы, стиснув зубы от перемены ощущения. Похоже, он принуждал ее как к условному, так и к безусловному оргазму.

Он снова начал истязать ее своим языком, вонзаясь в нее.

Она не могла отвести от него глаз, когда он трахал ее ртом и пальцами.

– Линк!

В ответ он застонал.

Опираясь на бедра, она прижалась к его рту, умоляя о том, чтобы он отдал ей все, что мог.

– Проклятье. Мне нравится, как ты жаждешь меня. Как ты скачешь на моем лице, потому что не в силах совладать с собой.

Она собиралась кончить. Или умереть. Или то и другое.

– Не сдерживай себя, Дрими, черт бы тебя побрал!

Она не сдерживала. Она не могла сдерживать. Он вырвал у нее оргазм и не отпускал, пока она извивалась, опускалась вниз, а каждая ее мышца сжималась и разжималась в состоянии прекрасного мучительного блаженства.

Ее голова с глухим стуком стукнулась об пол. Ноги были ватными, кровь пульсировала в теле, а остаточные толчки сжимали пальцы Линка.

Он застонал, словно от боли.

– Дай мне твой пенис, – не дыша, проговорила Мак.

– Через пять минут я должен уйти, Дрими.

– Мне нужно всего четыре, – сказала она, выскальзывая из-под него. – Встань.

Они поменяли положение, теперь она стояла перед ним на коленях. Он с первобытной мужской гордостью наблюдал за тем, как она преклонила перед ним колени и расстегнула ремень. Она сняла с него брюки и восхитилась, наслаждаясь тяжестью и твердостью его члена.

Линк задрал майку, подоткнув ее под подбородок, чтобы видеть, когда Мак откроет рот.

– Черт, – застонал он.

Глядя ему прямо в глаза, она взяла в рот кончик его члена. Горячего, твердого, гладкого. Она работала руками. Языком. Проводила зубами по всему его члену. Теперь у Линка задрожали колени, когда она провела кончиком языка по жилам. Когда она пощекотала влажную расщелину под крайней плотью, Линк зашипел.

Понимая, что время поджимает, Мак перестала играть и атаковала его, скользя языком и жестко лаская его член. Когда тот уткнулся ей в горло и она удерживала его там, Линк разразился потоком неразборчивых бранных слов.

– Как бы я хотел, чтобы это было твое сладкое влагалище. Чтобы я погрузился в тебя. – Он издал мучительный стон, и Мак ощутила выброс его семени.

Одобрительно хмыкнув, она сжала рукой основание его члена.

Линк бездумно запустил руки в ее волосы и схватился за них. Он трахал ее в рот резкими, неглубокими толчками.

– Как я хотел бы кончить в твое влагалище, детка.

Но он кончал не туда. Он кончал ей в рот.

От мощи, от объема его члена, от болезненности его оргазма у Мак подступили слезы к глазам. Она чувствовала себя властной, непобедимой, глядя, как он откидывает назад голову с раздутыми на шее жилами. Она сделала это для него. Она заставила его испытать эти ощущения.

Он издал победный крик, кончив в нее.

Еще несколько секунд, еще несколько резких толчков, и он скользнул на пол рядом с ней.

Мак зачарованно смотрела, как невероятный мужчина резко дернулся напоследок и последний выброс семени вытек на гребни его брюшных мышц.

– Ни хрена себе, Дрими.

– И посмотри-ка сюда, у тебя осталась еще целая минута, – сказала она.

– Дьявольская искусительница. Она понадобится мне для того, чтобы прийти в себя. Поужинаем сегодня?

Ей следовало сказать нет. Они провели вместе уже две ночи. Не стоило вводить его в заблуждение.

– Дай мне подумать, я посмотрю, что у меня запланировано, – уклончиво ответила она.

– Мне нужно будет поставить капельницу, чтобы восстановить водный баланс, – сказал Линк, поднимаясь на ноги. Наклонившись, он помог встать и ей.

– Я знаю кое-кого, кто может помочь с этим, – сказала она, указывая на свою кружку.

Он по-мальчишески улыбнулся, и снова Мак ощутила неравномерное биение сердца в груди. Вероятно, ей следует подумать о том, чтобы сделать ЭКГ.

Линк поспешно натянул брюки.

– Спасибо за то, что заберешь сегодня Саншайн. – Он поцеловал ее грубо в губы и нежно в макушку, потом схватил свой смузи и направился к двери.

Мак засмеялась, когда по пути к двери он споткнулся.

– У меня кружится голова.

– Не забудь застегнуть ширинку, Отчаянный, – сказала ему Мак.

– Не забудь сообщить о подозрительных личностях, заглядывающих в подвал, – ответил он. Потом, словно протрезвев: – Я серьезно, Маккензи. Если увидишь нечто, что покажется тебе странным, позвони Таю, а потом мне.

Она отдала ему честь.

– Да, сэр!

Снова напустив на себя игривый вид, он делано подмигнул ей.

– Сегодня ужинаем, – крикнул он через плечо. – И не забудь помедитировать!

Примерно через тридцать секунд после того, как дверь закрылась, загудел телефон Мак на столе.

* * *

Линк: Еще раз спасибо. За Санни. И минет.

Мак: Не глупи.

Линк: Не стесняйся остаться и еще раз принять душ. Пароль от Wi-Fi: 4AlarmFire. Если хочешь, дождись меня, чтобы заняться тяжелой атлетикой.

Мак: Как я вижу, минет повреждает мозговые клетки.

Глава 33

Ребекка, сестра Линка, – еще одна копия ДНК семейства Рид – была более деликатна, выспрашивая насчет ее намерений относительно брата. Она, одетая в пижаму и халат, с чашкой кофе в руке пригласила Мак в свой аккуратный маленький двухэтажный дом.

Отрезав путь к отступлению, Бек с пристрастием расспрашивала ее о том, как долго она планирует остаться в городе и нравится ли ей врачевать здесь. Между делом она говорила детям, чтобы те выключили телевизор, напоминала мужу, чтобы тот поменял масло в машине.

Мак привезла Саншайн к себе домой, и остаток утра они провели, обрабатывая цветочные клумбы на заднем дворе, так как одной прополки, видимо, было недостаточно. Пока Саншайн бегала туда-сюда между дворами и приносила Мак все собачьи игрушки и палочки, которые могла найти, Мак бросала задумчивые взгляды на калитку, все еще не зная, как к этому отнестись.

«Бесцеремонно. Да. Удобно. Тоже да».

Линк постоянно отклонял ее заявления о том, что она не хочет завязывать серьезных отношений и не хочет ничего усложнять. Что означало, что ей придется сопротивляться упорнее. Может быть, после сегодняшнего ужина. В конце концов у нее была его собака. Очевидно, что в какой-то момент придется увидеться с Линком.

Да. Завтра она установит более жесткие границы.

После ланча и послеполуденной медитации она пригласила Саншайн на мороженое и весело смеялась, когда собака с качающимся, как метроном, хвостом с жадностью поедала из блюдца ванильное мороженое.

Было начало четвертого. И ничего более «веселого», чем мороженое, Мак в голову не пришло. Клиника в это время была закрыта, то есть не имело никакого смысла заезжать туда, разве что для того, чтобы снова свалиться с кресла.

Может быть, ее развеселит подготовка к ужину?

Итак, погрузив Саншайн в свой внедорожник, Мак направилась в продуктовый магазин.

– Я – такая неоригинальная, – пожаловалась она сидящей на пассажирском месте собаке, когда подруливала к дому со стейками и овощами для жарки. – Я даже не могу придумать чего-то неожиданного, кроме мороженого и поездки за продуктами.

Саншайн посмотрела на нее и моргнула.

– Нет. В послеобеденной дреме нет ничего неожиданного и веселого.

Мак все еще пыталась объяснить собаке свое затруднительное положение, поэтому, въезжая на подъездную дорожку, не заметила припаркованного на улице ржавого пикапа.

Когда хлопнула дверь машины, Саншайн предупреждающе фыркнула. Мак, разгружавшая сумки из багажника, подняла голову.

Он был высоким и тонким, как тростник, что намекало на то, что он вел неправедный образ жизни. Мак сказала бы, что ему было слегка за пятьдесят. Он шел так, словно у него была определенная цель.

– Вы доктор О’Нил? – спросил он. У него были желтые зубы, грязные пальцы и майка. На правом предплечье красовалась отвратительная набухшая шишка. От него несло чем-то похожим на моторное масло.

– Верно, – сказала Мак, бросая сумки у ног, чтобы освободить руки.

– Мой племянник отправится в тюрьму, и виноваты в этом вы, – сказал он и сплюнул на траву рядом с подъездной дорожкой.

– Ваш племянник уже в тюрьме. И виноват в этом он сам.

– Он не совершил ничего дурного.

Саншайн снова фыркнула.

– Он отправил свою девушку в реанимацию и сломал мне лодыжку, – сказала Мак.

Она не боялась вступить с ним в драку. Она была вполне способна совладать с человеком, который был крупнее и сильнее ее. Но, если он вооружен, лучше узнать об этом раньше, чем позже.

– Я не из тех, кто любит, когда люди суют нос не в свое дело.

– Вы вооружены, мистер Керш?

Он фыркнул, не обращая внимания на ее вопрос.

– Мальчик был под кайфом. Он не может нести ответственности за свои поступки, когда он в таком дерьмовом состоянии.

Мак тяжело вздохнула.

– Мы все несем ответственность за свои поступки, мистер Керш. Ваш племянник – взрослый человек. Он сделал свой выбор. Неверный выбор. Может быть, это станет для него переломным моментом.

Его смех, который звучал совсем невесело, перешел в сухой кашель. Она заметила, что левой рукой он легонько почесал шишку на правой руке.

– Для меня это не стало никаким переломным моментом, – сказал он. – Это не принесет ему никакой пользы.

– Я не сниму обвинения, мистер Керш. И если вы сколько-нибудь заботитесь о своем племяннике, вы дадите закону сделать свою работу. Лучший шанс на лучшую жизнь для вашего племянника – это получить по заслугам и отсидеть срок. Он может искупить свою вину в тюрьме, выучиться, научиться трудиться. Если девушка выживет, он выйдет оттуда раньше, чем вы думаете.

– Вы не можете преследовать мою семью, не ожидая, что не услышите о нас, – сказал он почти со скорбным вздохом. Мак подумала, не было ли это предупреждением.

– Я не преследую вас. Я играю по правилам. Как давно у вас этот фурункул?

– Что?

Она указала на его руку, и он прикрыл шишку другой рукой.

– Это фурункул, абсцесс. Вы показывались врачу?

– Нет. Он у меня всего пару недель.

Ответ был отрывистым, но нес в себе ясное послание. Видимо, Керш доверял медицинскому сообществу не больше, чем правоохранительным органам.

– Послушайте, если вы здесь не для того, чтобы напасть на меня, и у вас нет никакого оружия, я могу посмотреть вас в доме.

Он выглядел смущенным. И как будто не угрожал ей.

Саншайн, похоже, была согласна. Оставив повадки сторожевой собаки, она каталась по траве.

Мак подняла вверх руки.

– Я – врач. Мне кажется, это причиняет вам боль. Я могу помочь.

– Я не вооружен, – сказал он, все еще держась за руку. – Но я не оплачиваю счета в больнице.

– Ваш гонорар – это услышать меня и понять, что я не снимаю обвинений. Я не держу зла на вашего племянника. – Это было не совсем правдой. Ей до сих пор было жаль, что не представилась возможность самой выбить ему зуб. – Но, если он это сделал, он должен заплатить на свои ошибки.

– Я не согласен.

– Пока вы соглашаетесь или не соглашаетесь, вы можете помочь мне занести в дом сумки, а я взгляну на вашу руку.

Она взяла два пакета и вошла в дом вместе с Саншайн. Мак ухмыльнулась, услышав, что входная дверь снова открылась.

Он молча стоял в проеме кухонной двери, держа оставшиеся пакеты.

– Вы можете положить их на стол и сесть, – сказала Мак. Включив верхний свет, она открыла лежавшую на столе медицинскую укладку. Разложила на столе спиртовые тампоны, бинт, физраствор, пластырь, скальпель и шприц.

– Теперь держись, – сказал Керш, глядя широко раскрытыми голубыми глазами на скальпель и иглу.

– Не волнуйтесь, – сказала Мак. – Я – профессионал.

– Никогда раньше не имел дела с женщиной-врачом, – задумчиво проговорил Керш.

– Чем вы зарабатываете на жизнь, мистер Керш?

– Я работаю в гараже у Шорти. На другом конце города.

В его голосе звучала гордость.

– Правда? – сказала Мак. Прежде чем открыть абсорбирующую прокладку и подложить ее на стол под руку, она надела перчатки.

– Сначала Шорти доверял мне перестановку шин, замену масла. Обычную ерунду. На прошлой неделе я поставил новый двигатель на джип, и у меня есть сертификат на проведение техосмотра.

– Я должна была поменять масло примерно пять тысяч миль назад, – сказала Мак, осторожно прокалывая набухшую мягкую кожу. Она была красной и горячей на ощупь.

– Вам не стоило так долго тянуть, – проворчал он.

– Если я подгоню вам машину, вы обещаете не насыпать сахара в бензобак?

– Сначала посмотрим, как поведет себя этот пузырь.

Мак усмехнулась.

– Это честно. Хорошо. Я собираюсь протереть кожу спиртовым тампоном. Я дам вам немного обезболивающего. Затем я воспользуюсь скальпелем и сделаю надрез. Вы ничего не почувствуете.

– Мне не нужны таблетки для слюнтяев.

– Так говорят все взрослые, мужественные парни, а потом начинают браниться и плакать, – весело проговорила она. Подмигнув, он вздохнул сквозь стиснутые зубы. Саншайн, будучи доброй невинной душой, положила голову на колено Керша.

Он посмотрел на нее.

– Красивая собака, – сказал он.

Саншайн радостно вильнула хвостом.

– Конечно, красивая, – согласилась Мак. – Вот, – сказала она, вынимая иглу и опуская ее в контейнер для острых предметов.

Керш с облегчением вздохнул.

– У вас была температура? – спросила Мак, срывая упаковку со скальпеля.

– Не знаю.

– Абсцесс – это бактериальная инфекция. Я должна открыть и дренировать его. Потом я наложу вам красивую чистую повязку и дам антибиотики, которые вы пообещаете принимать точно по предписанию. Вы же не хотите, чтобы все пошло прахом и вы в конечном счете потеряли часть руки.

– Нет, мэм.

Мак встала и намочила кухонное полотенце горячей водой, после чего наложила его на абсцесс.

– Подождем минутку, чтобы подействовала заморозка. Хотите воды?

– Хорошо бы, – сказал Керш. – Спасибо.

Наполнив два стакана, Мак поставила один перед ним.

– Отлично. Давайте посмотрим, что мы имеем, мистер Керш.

– Меня зовут Эбнер, – тихо произнес он.

Это был застаревший мерзкий пузырь, и Мак была рада, что Керш решил прийти к ней с угрозами именно сегодня. Она аккуратно отсосала гной, затем тщательно промыла рану физраствором.

– Уже через десять минут станет легче, – пообещала Мак.

– Похоже, – неохотно откликнулся Керш.

Она еще раз промыла рану, затем смазала ее антибактериальной мазью, после чего умело наложила повязку.

Мак как раз закрепляла последний кусок пластыря, и тут оба они вздрогнули от испуга, когда кто-то постучал в ее застекленную дверь.

– Полиция Биневеленса, откройте!

Керш напрягся, а Саншайн со злым лаем бросилась к вновь прибывшему.

– Дверь открыта, – откликнулась Мак. – Не беспокойтесь, – тихо сказала она пациенту.

– Доктор О’Нил?

– Я на кухне.

Вошла хмурая помощница шерифа, ее темные брови были сведены вместе. Черные волосы были гладко зачесаны и стянуты в короткий хвостик.

– Доктор О’Нил, я – помощница шерифа Тахир. Я увидела подозрительную машину около вашего дома.

Мак наблюдала за тем, как помощница шерифа внимательно рассматривает окровавленную марлю, скальпель. Ее кухня действительно немного походила на место преступления.

– Ничего подозрительного, помощница шерифа, – беспечно проговорила Мак. – Просто я осматриваю руку моего пациента.

Радио помощницы шерифа проскрежетало что-то, чего Мак не сумела разобрать. Когда Тахир отвернулась, чтобы ответить на вызов, Мак вытащила из своей сумки маленькую бутылочку.

– Мистер Керш, это антибиотик, доксициклин. Это вам для начала, я пришлю в аптеку рецепт на полный курс. Вы будете принимать его в точности, как предписано.

Керш осторожно переводил взгляд с Мак на помощницу шерифа.

– Хорошо? – спросила Мак.

Керш опустил глаза на свою аккуратно перевязанную руку.

– Мне можно работать?

– Конечно. Только пару дней не забывайте о ране. Не лейте в нее моторное масло. Позвольте, я напечатаю для вас кое-какие рекомендации по уходу за раной. Главное, чтобы она оставалась чистой.

Закончив разговор по радио, помощница шерифа проследовала за Мак в гостиную.

– Доктор О’Нил, мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Угу, – сказала Мак, открывая ноутбук и скачивая больничную листовку по уходу за ранами. Она нажала на кнопку «Печать», и маленький принтер, который она втиснула на полку встроенного шкафа между керамической лягушкой и кружевной салфеткой в рамочке, выплюнул бумагу.

– Вам не кажется, что вы в опасности? – спросила помощница шерифа.

– Я чувствую себя в полной безопасности. В противном случае я не пригласила бы его в дом.

– Шериф недоволен.

Радио опять заскрежетало, и помощница шерифа скривила губы. Диспетчер сообщил, что шеф Рид тоже недоволен.

«Черт».

– Понятно.

Собрав листки, Мак вернулась на кухню.

– Ладно, вот ваши инструкции. Если у вас возникнут вопросы или вам будет сложно поменять повязку, вы знаете, где меня найти. Ваш рецепт отправлен в аптеку на Главной улице.

Керш посмотрел на свою забинтованную руку, а потом – снова на Мак. Поднявшись, он протянул ей руку.

– Спасибо вам.

– Пожалуйста, – сказала Мак, пожимая его руку.

– Каждый остается при своем?

Мак кивнула.

– Да.

Она проводила его до входной двери.

– Эбнер, иногда хранить верность семье – значит позволить своим родственникам самим разобраться во всем.

Помолчав, он посмотрел на Мак, а потом – на помощницу шерифа.

– Возможно, и так. Но даже если вы убедите некоторых из нас, не думаю, что вы убедите всех.

Помощнице шерифа Тахир это не понравилось. Но Мак восприняла это так, как услышала. Не как угрозу, а как предупреждение.

– Я понимаю.

Он пошел по аллее, держа в руке листки бумаги и мешочек с марлей и пластырем. Остановившись, Керш крикнул:

– Не забудьте пригнать свою машину, чтобы заменить масло.

Эбнер отъехал от ее дома и обогнул угол раньше, чем машина начальника пожарной части с визгом затормозила на ее подъездной дорожке. В крайнем раздражении Линк даже не потрудился выключить двигатель или закрыть дверь. Он был слишком обеспокоен и стремительно ворвался в дом.

– Возможно, вам понадобятся эти наручники, – предупредила Мак помощницу шерифа. – Уж поверьте, дорогая.

– О чем ты, черт побери, думаешь? – спросил Линк, устремляясь к Мак.

– Я подумала, что он не представляет собой угрозы, и у него была рана, которую нужно было обработать.

Отвернувшись, Линк сделал глубокий вдох, потом еще один.

– Линк?

Он поднял вверх палец.

– Мне нужна минута, или я скажу какую-нибудь глупость, которую ты обернешь против меня.

Она поняла и оценила его сдержанность.

– Я подожду, – спокойно сказала она.

Глядя на их выкрутасы, помощница шерифа закатила глаза.

Развернувшись, Линк, сложив ладони вместе, прижал их к груди.

– Маккензи.

– Да.

– Я был бы очень благодарен тебе, если бы ты сказала мне, чем ты руководствовалась, приводя в свой дом Керша и позволяя ему угрожать тебе.

Мак как зачарованная смотрела, как у него подергивается челюсть, он говорил таким сдавленным голосом, как будто его душили.

– Прости, что доставила тебе беспокойство, – начала Мак. Его лицо слегка смягчилось. – Но это не твой дом…

Вновь став жестким и рассердившись, он покачал головой.

– Угу. Нет. Не надо говорить мне, что я не должен беспокоиться о тебе. Я волнуюсь за тебя, Дрими.

– Я лучше подожду на улице, – решила помощница шерифа. – Пойдем, Санни. Потусуешься со мной и понюхаешь цветы.

Тахир вместе с Саншайн вышла из дома, закрыв за собой входную дверь.

– Я знаю, ты делаешь вид, что это касается только тебя. Что ты одна во всем разберешься. Что все, что мы переживаем вместе, не имеет значения. Но мы оба знаем, что это неправда. Обещай, что не станешь вести себя легкомысленно и не будешь подвергать себя неоправданному риску, – сказал он, понизив голос.

Мак сделал шаг вперед, так что они оказались лицом к лицу.

– Отлично, – зло проворчала она. – И ты обещай, что не станешь думать, что я веду себя легкомысленно или подвергаю себя неоправданному риску. И поверь, я могу позаботиться о себе сама, черт бы тебя побрал.

– Прекрасно. И ты позволишь мне поддержать тебя, если это когда-нибудь понадобится.

– Ладно. Что бы это ни было.

– Хорошо.

– Замечательно.

– Слава Богу. – Он крепко прижал ее к себе. – Будь осторожна, Дрими, я только начинаю узнавать тебя.

Сердце глухо застучало у нее в груди.

– Он не угрожал мне, – повторила Мак. – Он понравился Саншайн. И если что, он просто предупреждал меня насчет остальных членов семьи.

Линк что-то проворчал, давая понять, что он не склонен согласиться с ней.

– Я подлечила его нарыв и думаю отвезти свою машину к нему в гараж, чтобы поменять масло. И я не дура, Линк.

– Нет, ты не дура, – сказал он, поднимая ее подбородок. – И все же ты напугала меня.

– Прости, что я напугала тебя. Спасибо, что не явился с мигалками и сиренами.

– Прости, что я, возможно, отреагировал слишком остро.

Глава 34

– Линк? – То, что Маккензи О’Нил звала его по имени, очень скоро стало нравиться ему, как ничто другое на этой земле.

– Я в гараже, – крикнул он, стараясь заглушить музыку.

Они взяли за привычку переходить из одного дома в другой через заднюю дверь.

– Что. Это. Такое? – спросила Мак, останавливаясь в дверном проеме.

Линк потер тряпкой сверкающее красное крыло автомобиля.

– Это Бетси. – Бетси была старинной пожарной машиной с открытой кабиной и деревянной лестницей. Линк с любовью отреставрировал ее своими руками. Он купил ее у частного торговца из Нью-Йорка на сайте eBay и вместе с Броуди пригнал домой.

Реставрация заняла у него пять лет. Линк восстанавливал ее по кусочкам, как одержимый гоняясь за недостающими деталями. Но было что-то притягательное в том, чтобы вернуть к жизни исторический экспонат, отдавая должное стране, откуда он был родом.

– Не могу поверить, что у тебя в гараже стоит пожарная машина.

– Не могу поверить, что ты никогда не бывала в моем гараже. Теперь, когда между нами близкие отношения, тебе следует получше шпионить за мной.

– Я осмотрела твой ночной столик, аптечку и просмотрела журналы, которые ты хранишь в ванной. Кстати, Отчаянный, ты читаешь Popular Science[23]?

– Гаражи – это такое место, где парни всегда прячут всякую интересную ерунду, – сказал Линк, вставая и игриво целуя ее.

– Ты был в моем гараже? – спросила Мак, все еще не спуская глаз с Бетси.

Он фыркнул.

– Дрими, я же парень. Я заходил в твой гараж, чтобы проверить его на пожароопасность, в твой подвал, чтобы поискать насекомых, грызунов и плохих парней. Я даже заглянул на чердак.

– Что ты там искал?

– Мертвецов, – невозмутимо ответил он. – Чуть было не застрял в крохотном гостевом туалете.

Мак засмеялась. За последнее время она успела гораздо больше. Это была часть его дьявольского плана, чтобы постоянно удерживать ее здесь.

– Ладно, кстати, о гаражах. Я подумала, не найдется ли у тебя времени, чтобы помочь мне кое в чем? – сказала она.

Для Дрими попросить о помощи было грандиозной задачей.

Линк вытер руки тряпкой и бросил ее на верстак.

– Скажи в чем дело, и я к твоим услугам.

– Во-первых, мне нужно, чтобы ты не бесился и оставил все свои мужские штучки.

– Угу, – сказал Линк, подбоченясь.

– Мне нужно, чтобы ты помог мне забросить мой внедорожник в гараж Шорти для замены масла.

– Угу, – повторил он. Отсчитывая от десяти до одного.

Мак внимательно посмотрела на него.

– Ты не рад, – заметила она.

– Да, – согласился он. – Но я решил доверять твоим суждениям.

Она посмотрела на него с сияющей улыбкой, отчего он почувствовал себя героем.

– Спасибо, Шеф-Симпатяга.

– Позволь, я выведу Бетси из гаража, и можно ехать.

– Ты поедешь на этом? – спросила Мак, вытаращив зеленые глаза.

– Не говори так о Бетси, – сказал он, отыскав свою ношеную толстовку и натягивая ее через голову.

– Я хочу сказать, Бетси разрешено выезжать на дорогу?

Он похлопал по винтажному номерному знаку.

– Конечно. Обычно я катаю на ней детей на параде 4 июля. Она любит, когда ей уделяют внимание.

– Ты чертовски хороший парень, Линкольн Рид.

Проводив Мак до гаража, он подождал, пока она бросит ключи в косметичку. Когда она забралась в машину и села рядом с ним, а Саншайн упрямо заняла место между ними, Линк протянул Мак толстовку и включил обогрев.

– Дорога займет на так много времени, – заупрямилась Мак.

– Когда я вожу любимых девушек, я не тороплюсь. Тебя что-то не устраивает, Дрими?

Усмехнувшись, она нырнула в свободную фирменную толстовку пожарного.

– Нет. У меня есть время.

* * *

На следующий день Линк урвал немного свободного времени. Он не «переступал границ». Он, заботясь о своей девушке, оказывал ей услугу, забирая ее внедорожник. Если ему случится в гараже перекинуться словом с одним из механиков, что же, пусть так оно и будет.

– Спасибо, что подвезла меня, – сказал он Келли, когда она повернула на гаражную парковку. Казалось, для Шорти и его команды выдался напряженный день. Внутри, в открытых отсеках на подъемниках стояли машины, еще больше их скопилось на парковке в ожидании смены шин, масла и проверок на шум.

– Буду рада убедиться в том, что тебя не арестуют, – сказала Келли, паркуясь и отстегивая ремень безопасности.

– Ты не обязана входить туда вместе со мной, – возразил Линк.

– Ты попросил меня, а не Броуди, – просто ответила она.

Это было правдой. Броуди позволил бы Линку заварить кашу и ждал бы в сторонке до тех пор, пока дело не дошло бы до драки. Тогда он вмешался бы. Келли Ву с ее материнским чутьем была гарантией того, что кровопролитие будет сведено к минимуму.

– Мне нужно поговорить с ним, – сказал Линк.

– Да, ты поговоришь, – согласилась она, шагая рядом с ним к двери.

– Только постарайся, чтобы я не натворил глупостей, ладно?

– Будет сделано. Черт возьми, что это?

В мгновение ока Келли из спокойной, хладнокровной и собранной женщины превратилась в олицетворение холодной ярости.

Проследив за ее взглядом, Линк увидел внедорожник Мак, припаркованный у здания. Бригада растерянных работников гаража стояла рядом, держа в руках скребки, в то время как шериф и его помощница Тахир делали фотографии.

«ПРАСТИТУТКА» было грубо написано белой аэрозольной краской, от которой по капоту разлетелись капли.

– Праститутка? О-о-о-о-о-о. Черт, – сказала Келли.

Но Линк уже пересекал парковку.

– Керш! – выпалил он.

Тощий мужчина с чисто перевязанной рукой и огромной губкой в другой руке взглянул на него, вытаращив глаза.

Когда Линк рванулся вперед, Келли схватила его сзади за край рубашки.

– Полегче, ковбой, – сказала Келли, упираясь каблуками в асфальт.

Это затормозило Линка, но он не остановился.

Эбнер Керш поднял руки вверх.

– Я не имею к этому никакого отношения, – сказал он. – Это было здесь, когда мы пришли сегодня утром.

Линк схватил его за грудки.

– Кто это сделал?

– Успокойся, шеф, – приказал Тай, вставая между ними. – Именно Эбнер вызвал нас.

– Я не стал бы такого делать, – категорично заявил Эбнер. – Клянусь, не стал бы. Шорти, поверь мне, – сказал он своему боссу, низкорослому, полному мужчине с густыми темными волосами и синей банданой.

Линк не знал, кого больше боится Керш – его или своего босса.

– Я знаю, Эб, – сказал Шорти, положив руку ему на плечо. – Я поручусь за него, шеф. Он – один из моих лучших работников. Он не стал бы вот так рисковать своей работой. Кроме того, парень знает, как это пишется.

– Знаю. Через «о», – сказал Эбнер, энергично кивая.

Линк заставил себя расслабиться. Но Келли, хорошо зная его, продолжала держать его за край рубашки.

– Мы с доктором поняли друг друга. Это не я, – сказал Эбнер уже спокойнее.

Линк верил ему, и разве это не понравилось бы Маккензи? Но вопросы все равно оставались.

– Тогда кто это? – спросил он.

Керш посмотрел себе под ноги.

– Не знаю.

Тай бросил взгляд на Линка. Они все знали, кто это сделал. Брат Эбнера, Джетро, был безграмотным придурком, годами копившим в себе злобу. Он дрался с теми, кто обидел его двадцать лет назад.

– Если твой брат несет за это ответственность, мы узнаем, – сказала помощница шерифа Тахир.

– Я не знаю, кто это сделал, – сказал Керш, голос его прозвучал отнюдь не убедительно. Он нервно теребил повязку на руке. – Но, кажется, кто-то из нас заметил банку с аэрозольной краской за мусорным контейнером. Может быть, это улика. – Он пожал плечами и снова уставился в потрескавшийся асфальт.

– Я не разрешил никому дотрагиваться до нее на случай, если на ней остались отпечатки пальцев, – сказал Шорти, показывая дорогу.

Линк и Эбнер остались на месте, глядя друг на друга.

– Передай послание своей семейке, – сказал Линк. – Не приближаться к доктору О’Нил.

– Понятно. Мне нечем подтвердить свои слова, но, я думаю, больше никто не доставит ей неприятностей, – сдержанно проговорил Эбнер.

– Хорошо, – сказал Линк.

Эбнер почесал затылок.

– Похоже, док – добрая леди.

– А также суровая. Поэтому, если у кого-нибудь хватит глупости преследовать ее, ему придется иметь дело со мной, а если он не попадется мне в руки, Маккензи поставит его на место, – заявил Линк с каменным выражением лица.

– Я тебя понял, – кивнул Эбнер.

Келли вздохнула.

– Ладно. Перепалка закончена. Это дерьмо ототрется от краски?

Эбнер снова обратил свое внимание на внедорожник.

– Кажется, она на водной основе. Мы ототрем ее в считаные секунды.

– Заодно можно помыть и отполировать машину, – сказал Линк.

– Да.

Закончив фотографировать, Тай положил в пакет выброшенную банку из-под аэрозольной краски.

И пока гаражные рабочие усердно оттирали краску, Линк, не сходя с места, внимательно рассматривал изуродованную машину своей девушки.

– Не вздумай умолчать об этом, – пропела Келли.

Линк заворчал и достал телефон.

Глава 35

После хулиганства в гараже неделя, потом другая прошли без всяких неприятностей со стороны семьи Керша. Отпечатки пальцев на банке указали на Джетро, он спьяну громко отрицал свою причастность, а потом замахнулся на помощницу шерифа Тахир, которая уложила его на лопатки. Обвинений ему еще не предъявили.

Мак не волновалась.

Линк перестарался, сменив ей все замки. Он шумно настаивал на том, чтобы заменить хлипкую раздвижную застекленную дверь на веранде и установить систему видеонаблюдения. Мак решительно отказалась и от того, и от другого.

В этом году октябрь порадовал всех яркими оранжевыми, красно-коричневыми и солнечно-желтыми тонами. Погода была прохладной и морозной. Мак позволила Софи, Глории и Харпер уговорить себя отправиться на полдня в поход по магазинам, чтобы запастись теплой одеждой.

Ей не нужны были новые свитера, даже если они были такими же мягкими, как шерсть Саншайн. Или платье, которое и вправду пригодилось бы, как только она избавится от этого проклятого сапога.

Ее план держать Линка на расстоянии проваливался почти каждую ночь, когда у него не было дежурства. Когда он работал по ночам, Мак забирала Саншайн к себе. Несколько раз Мак даже привозила собаку с собой в клинику, где Саншайн очаровывала своей любовью больных и нервных пациентов.

Лодыжка отлично срасталась – кто сказал, что врачи ужасные пациенты? – и ортопед доверительно сообщил Мак, что в ноябре с нее снимут сапог.

Осень была сезоном перемен. Начинался новый период в жизни и заканчивался старый.

Мак не могла сказать с уверенностью, к какому из них относится Линкольн Рид. Но нервничала, рассматривая обе возможности. Он возил ее вместе с Саншайн на озеро, где они катались на каноэ, петляли по извилистым окрестным дорогам, чтобы полюбоваться листвой. В придорожной лавочке они купили яблочный сидр и сфотографировались с тыквой весом в три сотни фунтов.

Мак помогала регистрировать участников конкурса поваров в пожарной части, где соревновались в приготовлении перца-чили, и ходила к Моретта на торжественное открытие заднего дворика после ремонта. Под осенним солнцем и облетающими листьями все они наслаждались приготовленной Глорией энчиладой. Миссис Моретта все еще встречалась с футболистом, которому и слова не давала сказать, но он, похоже, не сердился.

На работе Мак пришлось впервые отправить одного пациента к онкологу, другого – к кардиологу, разделив вместе с ними тревогу.

Она зашила рану футболисту. И после долгого разговора о самоуважении, о праве в любой момент сказать нет и о том, как ребенок может разрушить планы на учебу в колледже, выписала противозачаточные очень взволнованной семнадцатилетней девушке, мать которой, ожидавшая в приемной, одарила Мак отважной слабой улыбкой.

Мак все время была в напряжении, но соотношение ее напряженности на работе и в личной жизни резко изменилось. Она все еще не дежурила в санитарной авиации, и три дня в неделю ей нечем было заняться. Время от времени она кухарничала и несколько дней в неделю занималась в спортзале Линка. Она тосковала о пробежках, но силовые тренировки приносили свои плоды. А главное, ей нравилось смотреть, как полуобнаженный Линк, весь в поту, таскает тяжелые круги от штанги.

Медитация пока… давалась нелегко. Но Мак продолжала упорствовать. Особенно после того, как Эллен доложила ей о своем двадцатом заплыве, прислав селфи, на котором она была мокрой и с сияющей улыбкой.

Все шло хорошо. И это тоже настораживало. Потому что так никогда не бывает.

* * *

Мак приятно удивило приглашение на День сотрудников служб оперативного реагирования, который отмечали в начальной школе Биневеленса. Чтобы ошеломить детей, спасатели состязались друг с другом, устроив театрализованные представления. Полиция приехала с сиренами и мигалками, плавно затормозив на стоянке, расположенной внизу у поля, где собралась вся школа.

Пожарные машины, с ревом заехав на стоянку, устроили шоу, развернув шланги и установив лестницы.

Но команда Мак перещеголяла всех.

Она впервые поднялась в воздух с тех пор, как пришлось надеть ортопедический сапог, и ей казалось, что она вернулась домой.

Вертолет, наклонив нос, скользнул над верхушками деревьев. Он резко устремился вниз, когда перед их глазами открылось поле, и Мак увидела возбужденно машущих руками детей, увидела учителей и персонал, отгоняющий всех подальше от посадочной площадки.

Возница Салли сделала аккуратный и эффектный круг, прежде чем приземлиться точно в центре школьного футбольного поля.

– Вот что значит мягкая посадка, – сказал Бубба.

ВС дала сигнал отбоя, и Мак с Буббой отключили радио и вышли из вертолета.

– Мне кажется, мы выглядим, как герои в замедленной съемке, – прошептал Бубба, когда они брели – а она хромала – к толпе младших школьников.

– Нам следовало бы снять шлемы и потрепать их по волосам, – подсказала Мак.

Из мегафона до них донесся знакомый вежливый голос.

– Доктор Мак, вы прерываете мое выступление, – подзадорил их Линк из своей штабной машины.

Детям представилась возможность окружить все машины, пробуждающие в их живых молодых умах массу идей о дальнейшей карьере. Они примеряли шлемы и растягивали шланги, садились в кресло пилота в вертолете и на водительское место в полицейской машине, изображали из себя жертву и врачей скорой помощи.

Подскочила Эва Гаррисон и обняла Мак, прежде чем вернуться к стайке своих подруг. Некоторые из пациентов окликали:

– Привет, доктор Мак!

Рядом с Мак неожиданно возникла длинноногая девочка с косичками и с забавной прорехой вместо зуба.

– Привет. Меня зовут Саманта. Мы раньше встречались у дяди на заднем дворе.

– Точно. Ты – племянница шефа Рида, – сказала Мак, вспоминая водяную битву и последовавшую за ней сцену смерти.

– А вы – его подружка, – заявила Саманта.

– Хм. Ну на самом деле мы не обсуждали наименований и…

– Не волнуйтесь. – Девочка, набрав в рот воздуха, сдула челку со лба. – Я здесь не по этой причине. У меня другое дело.

– Хорошо, почему бы тебе не зайти в мой кабинет? – сказала Мак, жестом показывая на вертолет.

Они забрались внутрь.

– Итак, я думала, что хочу стать следователем или владелицей похоронного бюро, – сказала Саманта, сидя на носилках, как на насесте, и качая ногами.

«Дети».

– Угу.

Саманта с вызовом посмотрела на нее.

– Я понимаю, что это кажется странным, но все умирают. Это гарантия занятости.

Мак моргнула, не зная, что ей больше казалось странным – то, что одиннадцатилетняя девочка собиралась стать владелицей похоронного бюро, или то, что решающим фактором для нее была гарантия занятости.

– Это верно.

– Но также все болеют или получают травмы, – сказала Саманта.

– Тоже верно.

– Поэтому, может быть, мне стать врачом и работать с живыми людьми? Я имею в виду, летать повсюду на вертолете – это очень круто, и вы спасаете жизни людей так же, как дядя Линк.

– У тебя есть время, чтобы принять решение, – заметила Мак.

– Немного. Если я захочу стать врачом, это предполагает хорошую подготовительную программу и знакомство с медицинской школой до того, как я окончу среднюю школу. И давайте посмотрим правде в глаза, препарирование земноводных на уроке биологии или обучение мытью рук на уроке здоровья – это не подготовка.

Малышка уже кое-что накопала. Мак мысленно отметила, что нужно сказать Линку, чтобы тот поговорил со своей сестрой насчет родительского контроля в интернете.

– Когда вы решили, что хотите стать врачом? – спросила девочка.

Мак закашлялась, когда у нее в голове так ясно, словно это было вчера, всплыло прозрачное, как хрусталь, воспоминание.

– Мне было шесть лет.

– Вот видите, – возмущенно проговорила Саманта. – Я отстаю уже на пять лет!

– В шесть лет слишком рано решать, кем ты хочешь быть. У тебя куча времени, чтобы принять решение и подумать о том, куда поступить учиться.

– Как вы поняли это в шесть лет? – спросила Саманта, теребя хвостик косички. – Вы были вундеркиндом? Вы окончили медицинскую школу в восемнадцать?

– Что? Нет! Я сломала лодыжку, и меня положили в больницу. Доктор был очень внимателен ко мне и сделал все для того, чтобы у меня перестала болеть нога.

Саманта опустила глаза.

– Очевидно, он был не слишком хорош, если вы до сих пор в гипсе.

– Это ортопедический сапог и другая травма, – сказала Мак, внезапно переходя в оборону.

– Той же самой лодыжки?

«Засранка».

– Да, той же самой лодыжки.

– Вероятно, она неправильно срослась.

– Сомневаюсь, что это по вине доктора.

– Как вы ее сломали?

– Я выпрыгнула из окна второго этажа. – Не успев договорить до конца, Мак пожалела о сказанном, но Саманту это не расстроило.

– А этот шрам вы тоже получили тогда?

Мак стиснула зубы.

– Нет.

«Черт, мамаша и тетушки этой девчонки могли бы поучиться у нее, как вести допрос».

– Манта, ты терзаешь мою подругу?

Линк милосердно пришел ей на помощь, сунув голову в салон вертолета.

– Ты знаешь, что доктор Мак спрыгнула с окна второго этажа и сломала ногу, когда ей было шесть лет, и поэтому она решила стать врачом?

Чтобы не встречаться с Линком взглядом, Мак притворилась, что слишком увлечена тем, что пристегивает пряжки ремней безопасности.

– Это правда? – спокойно спросил он.

– Но шрам она получила не в тот момент. Она не захотела сказать мне, – продолжила Саманта.

– Манта!

Мак, против воли, рассмеялась, услышав по-отцовски предостерегающий голос Линка.

– Что? – в отчаянии проговорила девочка.

– Никто не обязан рассказывать тебе о чем бы то ни было, детка, – сказал он ей.

– Не кажется ли тебе, что мир был бы гораздо лучше, если бы люди были честны во всем?

– Нет, – хором ответили Линк и Мак, обменявшись затем ухмылками.

Саманта закатила глаза.

– Ребята, вы такие странные.

– Да-да, – сказал Линк, хватая племянницу под руки и снимая с носилок. – Теперь беги отсюда, чтобы я мог поцеловаться с этой красивой докторшей.

* * *

Они успели страстно поцеловаться, прежде чем их позвали. Они, основательно измученные, вместе с учениками и взрослыми толпой двинулись в школьный актовый зал. В нем пахло чем-то похожим на клей и равиоли.

Мак смеялась вместе с толпой, когда пожарные – разумеется, соревнуясь в скорости, – надевали свое снаряжение, а потом водили хоровод на сцене. Глядя на окружавшие ее ликующие лица, она думала о том, что, если во время чрезвычайной ситуации какой-нибудь ребенок столкнется лицом к лицу с пожарным, он почувствует радость, а не страх. Это было не только развлечение, но и разумный ход.

И Мак должна была признаться, что ее пожарный сделал не один удачный ход.

После танцев директор школы пригласил всех сотрудников оперативного реагирования на сцену, чтобы те ответили на вопросы детей.

Ученики спросили Линка, есть ли у него далматинец. К всеобщему ликованию Линк представил им Саншайн, которая обнюхивала помещение в поисках угощения.

Шерифа Эдлера они спросили о том, как он ловит преступников и приходилось ли ему когда-нибудь вести преследование на машине.

Мальчик в очках с толстыми стеклами и в майке с изображением Железного человека[24] поднял руку.

– Доктор Мак, я сказал папе, что хочу стать врачом, но он говорит, что это слишком большая ответственность, потому что речь идет о жизни и смерти, и что я должен стать бухгалтером или кем-то, кто не должен спасать жизни людей. Итак, вы когда-нибудь кого-нибудь убивали?

Учитель, державший микрофон у губ ребенка, отдернул его, прошипев мальчишке «это неуместно», а те из детей в толпе, кто был постарше, охнули.

Пожав плечами, мальчик выжидательно посмотрел на Мак.

Она открыла рот, но не находила слов.

Перед ее глазами со скоростью пули промелькнула вереница лиц. Это были не воспоминания о ее жизни, а кончина других людей. Одних она потеряла в пути. Другим не успела помочь. Третьи проиграли сражение после того, как она доставила их в больницу. А первый, чья кровь осталась на ее руках, умер в отделении неотложной помощи еще до того, как она окончила медицинскую школу.

Той ночью она потеряла пациента, и сама стала им за считаные минуты.

Ее пальцы, повинуясь собственной воле, коснулись шрама, как будто она до сих пор ощущала, как по лицу течет кровь. У нее дрожала рука.

Линк вырвал у директора микрофон.

– Отвечаю на твой вопрос, Тони Старк. Мы делаем все, что можем, чтобы спасти каждую жизнь. Иногда мы не в силах это сделать. Но чаще всего мы спасаем. Вот почему всем вам, – он показал на учеников, – так важно знать, что нужно делать в случае чрезвычайной ситуации.

– Что мы должны делать? – пропищала маленькая первоклассница в первом ряду. Ее волосы были зачесаны назад и завязаны в хвостик, состоявший из дюжины косичек.

– Ремни безопасности, – проговорил Линк в микрофон. – Повторяйте за мной, ребята.

– Ремни безопасности, – повторили они, как попугаи.

– Планы эвакуации при пожаре, – продолжал он. – Детекторы дыма. Если вы на дороге, съехать на обочину, чтобы очистить проезд пожарным машинам. Научиться делать искусственное дыхание и оказывать первую помощь.

Толпа ребятишек повторяла каждое слово, словно давая обещание запомнить его. И Мак надеялась, что они запомнят. Беспечность губит людей.

– Каждый из вас – будущий герой, – говорил Линк. – Просто вы должны знать, что делать, когда наступит чрезвычайная ситуация.

Вернув микрофон директору, он вернулся на свое место рядом с Мак.

– Ты – мой герой, – прошептала она.

– Давно пора признать это, – сказал Линк, положив руку на спинку ее стула и поглаживая пальцами ее шею.

Глава 36

После собрания Линк вывел Мак на улицу.

– Ты не должна лететь обратно в «птичке», – сказал он. – Я могу отвезти тебя, чтобы ты забрала свою машину.

Ему не понравилось, как Мак побледнела, услышав вопрос мальчишки, и как у нее затряслись руки. Тайны. Она хранила их.

– Ты на работе, – напомнила она Линку.

– Я – начальник. Какой смысл быть боссом, если я не могу прокатить свою девушку в машине ценой в миллион долларов?

– Мило. Но нет. Я на пару часов вернусь на базу и помогу составить опросник.

– Ты в порядке? – спросил он.

Кивнув, она вздохнула.

– Да. Просто дети разворошили воспоминания.

– И это не смутные воспоминания, – многозначительно проговорил он.

Она остановилась и посмотрела на него.

– Кстати, о детях. Ты – обманщик, Отчаянный.

Она уклонилась.

– О чем ты?

– Ты не любитель пофлиртовать, не тусовщик и не Дон-Жуан, которым ты прикидываешься.

– Док, сколько порций этого дерьмового гавайского пунша ты выпила?

– Четыре. И я не сменю тему. Я видела тебя там. Я видела тебя со всеми этими детьми. Ты готовишься стать отцом. У тебя на лбу написано, что ты – семейный человек.

– Нет. – Задрав рукав своей рубашки, он показал Мак татуировку. – На мне написано ПОЖАРНАЯ ОХРАНА.

Мак покачала головой.

– Я понимаю тебя, Линкольн Рид. Возможно, ты хорошо притворяешься. Но я понимаю тебя.

Они стояли и долго смотрели друг на друга. Ему хотелось пошутить, сказать что-нибудь игривое. Но точно так же, как тогда, когда его взгляд впервые упал на Мак, он был косноязычен и не уверен в себе.

Она не хочет того же, что и он, напомнил себе Линк. Он лишь подставился, чтобы получить хороший пинок под зад, когда она двинется дальше. Вероятно, станет еще больнее, потому что она была единственной, кто понимал его, действительно понимал.

– Когда-нибудь из тебя получится замечательный отец, – мягко сказала Мак.

Линк так и не нашел слов, когда она, встав на цыпочки, крепко поцеловала его в щеку.

– Спасибо, что спас меня, – сказала Мак. И с этими словами она развернулась и, прихрамывая, пошла к вертолету.

* * *

Тай ждал Линка на парковке, он стоял, прислонясь к штабной машине.

– Больше никаких проблем с Кершами? – спросил друг.

– А? О нет. – Линк почесал подбородок.

– Другие проблемы?

– Разве бывают женщины без проблем? – спросил Линк.

– Она довольно сильно испугалась, – согласился Тай.

– Она сказала моей племяннице, что решила стать врачом в шестилетнем возрасте, когда спрыгнула из окна второго этажа и сломала лодыжку.

– Спрыгнула, – повторил Тай.

Линк кивнул.

– Безусловно, она – любительница острых ощущений. Но…

– Невозможно, чтобы Маккензи О’Нил ради забавы выпрыгнула из окна, – закончил за него Тай.

– Точно.

– От этого у нее остался шрам?

Линк почувствовал, как у него скривились губы.

– Нет, если верить расспросам Манты. Мак не сказала, откуда он у нее, она лишь ответила, что это не связано с падением.

– Ты когда-нибудь пытался спросить у нее?

Линк покачал головой.

– Нет. Я решил, что должен набраться терпения. Она расскажет мне свою историю, когда будет готова.

– Звучит неплохо, тобой движут добрые намерения, – сказал Тай. – Но ты уверен, что не медлишь с более близким знакомством?

– О, с близостью у нас все в порядке, – сказал Линк.

Тай ткнул себя пальцем в грудь.

– Это вот здесь, Мистер Весельчак и Кокетливый Пацан. Возможно, ты считаешь, что готов к чему-то серьезному. Но если сейчас вы избегаете неприятных разговоров, то когда, по-твоему, у вас дойдет до них дело?

– Что ты пытаешься сказать мне, шериф?

– Ты мешкаешь. Просто дожидаешься, когда она соберет вещи и уедет.

– Она и так соберет вещи и уедет, – возразил Линк. – Что, по-твоему, я могу с этим поделать?

– Нельзя не считаться с сердцем, заточенным в твоей груди, – сказал Тай. – Может быть, пришло время выложить все начистоту?

– Господи, что они, черт возьми, положили в этот гавайский пунш?

– Продолжай шутить, мой друг. Но единственный способ завоевать когда-нибудь сердце очень терпеливой женщины – это стать по-настоящему уязвимым.

Линк хлопал глазами, глядя на своего друга.

– Что? – Тай пожал плечами. – Соф купила новую книгу Опры. Довольно интересная книжка.

– Разве ты добился Софи не тем, что был чемпионом в средней школе, а потом выбрал карьеру полицейского и надел форму, подчеркивающую твою задницу и твой авторитет? – спросил Линк.

Тай бросил взгляд на свой зад.

– В этих штанах она и вправду неплохо смотрится, не так ли?

– Именно так, брат.

– А отвечая на вопрос, я скажу нет, черт побери. Соф влюбилась не в причиндалы чемпиона. Мы тогда расстались. Ей хотелось расправить крылья. Это произошло не раньше, чем я посмотрел правде в глаза и сказал ей, что кроме нее мне никто не нужен и что если она не может связать себя обязательствами, что ж, мое сердце будет разбито и я всегда буду тосковать о ней, но стану двигаться дальше.

– Ох, да ладно. Ты считаешь, что это дерьмо сработало? – спросил Линк.

Тай сунул под нос Линка обручальное кольцо.

– Это и одно чертовски романтичное предложение. А также время от времени она беременеет от меня, а еще иногда, когда я убираю стираное белье, это заходит довольно далеко. И я говорю нет в ответ только на ее шестую или седьмую просьбу.

Теперь Тай шутил, но Линк знал этого человека, знал, как сильно он любит и ценит свою жену. Вместе они были единым целым.

– Я понимаю, что вы с Опрой имеете в виду, – сказал он Таю. – Но док дала ясно понять, она здесь лишь временно.

– А ты слишком труслив для того, чтобы всерьез попросить ее остаться. Вероятно, ты ходишь вокруг да около со своими шуточками насчет свадьбы и детишек. Но в стиле профессионального соблазнителя и кокетки, – сказал Тай, не без основания находясь под впечатлением от того, как Линк напрягает бицепсы и подмигивает невидимым ему дамам.

«Чертовски больно слышать правду».

– Я не согласен с тем, что ты называешь меня трусом, – упорствовал Линк.

– Но?

– Но, возможно, у тебя смутное и не совсем точное представление обо мне. Кроме того, я подмигиваю только правым глазом, так что тебе нужно приглядеться ко мне получше.

Он подмигнул, и Тай отпрянул.

– Проклятье. Мне показалось, что я услышал звон, когда ты так сделал.

– Потренируйся, – ответил Линк.

* * *

Линк со своей командой отправились обратно на станцию и провели следующие несколько часов, отвечая на несложные вызовы. Он был по горло занят заявкой на грант, когда телефон издал сигнал видеовызова.

– Джилли, – сказал Линк.

– Как поживает мой любимый братец?

– Нет.

– Я даже не спросила. По крайней мере, ты мог бы проявить галантность и позволить мне задать вопрос, прежде чем ответить отказом.

– Прекрасно, – проворчал он.

– Могу я забросить своих мальчишек на станцию?

– Нет.

– Прежде чем ты скажешь нет…

– Я уже сказал нет. Дважды.

– Послушай. Ты же знаешь, как они просили собаку?

Линк ущипнул себя за переносицу. Его сестры точно знали, на какую кнопку нажать.

– Не надо, Джилли. – Джилли, безусловно, хотела воспользоваться его любовью к собакам.

– Итак, я протянула тебе руку помощи, когда ты завел Саншайн.

Ах, черт. Все кончится тем, что его племянники будут, как лунатики, носиться по станции.

– Это нечестно. Это пожарная часть, а не детский сад.

– Есть прекрасный пес, – упрямо продолжала Джилли. – Ему шесть лет. Он любит детей. И бедный парень никогда раньше не жил в доме. Его прежний хозяин привязывал его к столбу…

– Я ненавижу тебя. Привози мальчиков, но я заставлю их заниматься делом, – пригрозил он.

– Ты самый лучший, – прощебетала Джиллиан.

* * *

Брэндон, Мики и Гриффин отчасти выглядели как очень юная делегация Организации Объединенных Наций. Джиллиан была светловолосой и голубоглазой волейболисткой, которая по уши влюбилась в студента-фармацевта с Филиппин, страстно увлекавшегося велосипедным спортом и жареными крылышками. У них родился Брэндон, старший сын, унаследовавший волосы от отца и почти все остальное со стороны семьи Рид. Потом Джиллиан и Виджей увлеклись усыновлением, и через несколько лет после этого к семье прибавились Мики из венесуэльского детского дома и Гриффин из приемной семьи.

– Дядя шеф Линк, – сказал Гриффин, подходя в ритме спортивной ходьбы к Линку, прислонившемуся к машине. Мальчуган всегда куда-то спешил, не теряя чувства собственного достоинства.

– Привет, Гриф. Как дела?

– Дядя шеф Линк, наша мама бросила нас? – спросил Брэндон, угрожающе нахмурив брови.

Гриффин закатил глаза, в то время как Мики, засунув руки в карманы спортивных штанов, расхаживал вокруг машины, рассматривая ее.

Недавно Брэндон ночевал в доме друга, за которым присматривали не так внимательно, как за ним. Они посмотрели фильм ужасов, где рассказывалось о детях, которых бросили родители и которых продали в бродячий цирк. Всю прошлую неделю он спал на полу у родительской спальни.

«Пес помог бы», – предположил Линк.

– Я так не думаю, – сказал он, взъерошив густые темные волосы своего племянника. – Я полагаю, она просто бегает по делам.

– Если она действительно бросит нас, ты приедешь жить вместе с нами и папой? – простодушно спросил Брэндон.

– Безусловно, – пообещал Линк. – Пять холостяков, живущих в одном доме?

– Холостяк – это когда все дамы приходят и живут с тобой, а ты должен выбрать самую красивую или ту, которая все время кричит и плачет? – захотелось узнать Мики.

«Еще одна безнадзорная жертва телевидения».

Линку не терпелось поговорить с Джиллиан.

– Это совсем другое, – заверил он Мики.

Племянники, выстроившись перед Линком в ряд, выжидающе молчали.

– Итак? – спросил Брэндон.

– Что?

– Ты собираешься кормить нас или как?

– Есть кое-что получше. Сначала я поручу вам работу. Вам придется заслужить горячие сэндвичи с сыром.

Линк указал на открытую дверь ангара, где на асфальте стояла пожарная машина с лестницей.

– Что за работа? – с подозрением спросил Мики.

Линк собрал ведра и губки, сложенные на верстаке.

– Вы вымоете мою машину с лестницей.

Когда-нибудь, подумал Линк, глядя, как мальчишки сражаются за рукавную катушку, его племянники не будут в исступлении отмывать дно пожарной машины, расположенное на высоте двух футов от земли. Когда-нибудь они не придут в восторг от визита к нему. Они будут слишком заняты учебой, спортом и девушками или парнями. Поэтому он будет держаться за эти мгновения сейчас, пока они с ним, пока они не покинули его.

Он будет держаться и желать, и надеяться, что Маккензи О’Нил рискнет и даст им обоим такой шанс.

Глава 37

Теперь она пошла и сделала это. Она явно растеряла последние мозги, решила Мак, перетащив последний тяжелый пакет с продуктами на кухню. Пакеты стояли везде. Повсюду была еда. А так как еду нельзя подавать в пакетах из магазина или в упаковке, пришлось купить сервировочные блюда, миски, бумажные тарелки, кухонную утварь.

Еще была проблема, куда посадить людей. Мак, разумеется, не могла пригласить дюжину человек и затолкать их за стол на четыре персоны, что стоит в столовой. Хотя на самом деле кто знает, все ли ответят согласием в ответ на такое короткое сообщение?

Поэтому она купила в мебельном магазине Боба Файна стол для пикника и пару складных шезлонгов. Стол должны были доставить в течение десяти минут.

– Что, если все они одновременно пойдут в уборную? – проворчала Мак, выгружая кучу продуктов для фруктовых и овощных блюд, которыми, как она полагала, будет приятно закусить.

Она застыла на месте.

«Что, если никто не появится?»

Оставив все как есть (и вообще, понравится ли детям мороженое в стаканчиках?), она поспешно вышла через заднюю дверь и пошла к калитке.

Она постучалась в заднюю дверь Линка.

Дверь была открыта. Он никогда не закрывал ее, и иногда Мак заходила в дом. Но в состоянии самопроизвольной паники она словно приросла к земле. Мак перестала стучать, когда Саншайн подпрыгнула к стеклу, а скоро вслед за ней появился Линк с недоумением на лице.

Он, улыбаясь, открыл дверь.

– Я совершила ужасную ошибку. У меня был такой удачный день. Погода стояла чудесная. Потом моим телом овладела какая-то дьявольская сила, и я принялась приглашать людей на барбекю. Сегодня вечером. У меня дома. Ты, конечно, приглашен. Мне с этого надо было начать. В любом случае я не знаю, что делать. У меня полная кухня еды, а что, если никто не придет или все они одновременно отправятся в уборную и выстроится очередь? Хватит ли у меня пива? Как насчет вина? Любят ли дети мороженое в стаканчиках?

Он остановил ее, взяв за плечи, и крепко поцеловал в губы.

Когда он отстранился, мозги Мак снова пришли в порядок.

– Дрими?

– Да?

– Что тебе нужно?

– Помощь.

* * *

Он вел себя естественно. За пять минут он распаковал все продукты и рассортировал их в том порядке, в каком их следовало готовить. Когда она наблюдала за тем, как заносят стол, появился Линк с большой пластиковой сумкой с надписью «ВЕЧЕРИНКА» и начал выгружать припасы.

Мак нарезала фрукты и овощи, а он замариновал в пакетах куриные грудки.

– Мы оставим еду в доме, таким образом, всех можно будет рассадить на веранде или за столом для пикника, поскольку вечер теплый, – сказал он, притащив к ней на веранду два больших кулера. – В этом – пиво. А в том – вода, содовая и напитки для детей.

– У меня нет никаких напитков для детей, – застонала Мак.

– Дрими, у меня уйма племянниц и племянников. У меня есть напитки для детей, – заверил он ее.

– Я заплачу тебе, – сказала она.

Поднявшись по ступенькам, он подбоченился.

– Ты умопомрачительна, когда стоишь на сцене, доктор О’Нил. Ты прекрасна, когда водишь хоровод. Но эта измотанная женщина с вытаращенными глазами, которая просто хочет, чтобы ее друзья приятно провели время, совершенно восхитительна.

– Замолчи. – Глубоко вздохнув, она сдалась, на минуту обвив руками его шею и прижавшись лицом к его груди. Он был таким надежным. Таким добрым.

Рысцой подбежала Саншайн, ее морда была в пыли, а в зубах она держала что-то похожее на большой обломок пня.

– Черт, – сказал Линк, отпуская Мак.

Собака бросила грязный обломок дерева на пол и выжидающе завиляла хвостом. Она вся была в грязи и в пыли, от носа до хвоста.

На черно-белой кафельной плитке остались отпечатки лап и ошметки грязи.

– Я вытру, – пообещал Линк, глядя на часы. – Клянусь.

Мак, начав хохотать, не могла остановиться. Саншайн приняла их хорошее настроение за комплимент и прыгнула на Мак, оставив у нее на груди два идеальных отпечатка грязных лап.

– Саншайн! – Линк схватил собаку за ошейник. – Разве это вечеринка, если собаке во время нее не требуется принять ванну, – заверил он Мак, таща грязное чудовище через заднюю дверь.

– Тогда это будет адская вечеринка, – предсказала Мак, оглядывая беспорядок на кухне.

Пока она оттирала пол, Линк сбегал за льдом, о котором она забыла, и вернулся с ингредиентами для какого-то соуса по секретному рецепту и охапкой цветов. Цветов из магазина.

– Я подумал, что ты заслуживаешь новых, – сказал Линк, ставя в вазу букет желто-оранжевых цветков. – Потом я покажу тебе свой секретный рецепт соуса для крылышек Баффало.

Перестав вытирать пол, Мак уставилась на цветы.

Саншайн, все еще с грязным носом, с надеждой виляя хвостом, печально уткнулась в раздвижную стеклянную дверь. До Мак долетел запах зажженного гриля и звуки музыки, которую Линк включил через беспроводные колонки. Она не подумала бы о музыке. Раньше она не знала, насколько ей нравятся свежие цветы. Раньше она понятия не имела, любит ли она послушную собаку. И раньше она не была готова к тому, что у нее будет такой сексуальный сосед с татуировками и обаятельной улыбкой.

У нее странно защемило сердце.

– О боже, – прошептала Мак, хлопнув себя по груди.

Так вот как это бывает. Не было никакого смысла бороться с этим.

Она взяла да и влюбилась в Линкольна Рида.

* * *

Час спустя, когда ее двор был полон народа, Мак все еще была в шоке. Из динамика лилась мелодия, смесь поп-музыки и кантри. Вечерний ветерок разносил аромат жареного мяса и свечей от комаров с цитронеллой. Кто-то где-то жег листву.

Эллен пришла с большой миской салата «Цезарь» и упаковкой из шести бутылочек сельтерской воды. Альдо и Глория привели с собой девочек и принесли два пирога с орехом пекан. Люк и Харпер явились без детей благодаря тому, что брат Люка Джеймс и его приятель предложили взять их с ночевкой. Они появились с кульками хот-догов и гамбургеров и со своими собаками, которые весело возились с Саншайн и умоляюще смотрели на каждого, кто подходил к грилю. У Харпер из-под воротника свитера проглядывал свежий засос, а с лица Люка не сходила самодовольная улыбка.

Фрида с мужем, которые принесли салат из сладкого картофеля и креветки, пришли в разгар спора о том, разумно ли покупать таймшер для отдыха в Кабо-Верде. Рассел и Дениза, явившиеся с двумя бутылками очень хорошего вина и макаронами с трюфелями и сыром, вступили в спор о таймшере. Тьюзди тоже хотела прийти, но они с бойфрендом уехали на выходные в Пенсильванию на десятимильные грязевые гонки.

Наполнив тарелки, все продолжили разговаривать.

«Работа. Еда. Дети. Футбол. Медицина».

Все шло именно так, как Мак и предполагала, и она почти не могла поверить, что это происходит на ее собственном заднем дворе. Она переборщила. Теперь, сидя на ступенях веранды и молча наслаждаясь бокалом вина, Мак это понимала. Еды было явно слишком много. В столе для пикника, хотя он чудесно дополнил задний двор, не было такой неотложной необходимости, как ей казалось, по крайней мере, в последние пять дней. И не было никакой возможности, чтобы один трехлетний ребенок съел две дюжины стаканчиков с мороженым. Но все равно это было замечательно.

Она наблюдала за тем, что превратилось в довольно успешную вечеринку, когда к ней подбежала Лючия, трехлетняя дочка Альдо. Ее милые пухлые щечки были испачканы мороженым, как сразу же догадалась Мак, а губы окрасились красным соком из запасов Линка.

– Привет, – сказала Лючия.

– Привет.

– Я упала и ударилась лицом о землю, – сказала девчушка, показывая на царапину на подбородке.

– Ой, – сказал Мак.

– Как ты получила свое бо-бо? – спросила Лючия, тыкая пальцем в шрам у Мак под глазом.

Чтобы не лишиться глаза, Мак на дюйм или два отодвинулась назад.

– О, это произошло очень давно.

– Это было случайно или нарочно? – спросила Лючия. – Мама говорит, что, когда люди ушибаются, это не случайно. Но что с ними все будет хорошо.

Мак была не в силах заставить девочку замолчать.

– Хм, полагаю, это было нарочно.

Лючия положила ей на бедра свои круглые кулачки.

– Нехорошо, когда кто-то обижает другого, – заявила она.

– Да, нехорошо, – согласилась Мак. – Но теперь со мной все в порядке.

– С моей мамой тоже теперь все в порядке, – сказала девочка, сочувственно кивая. – Иногда я целую ее старые бо-бо, чтобы убедиться, что они больше не болят.

– Это очень мило с твоей стороны, – сказала Мак, чувствуя, как болезненно сжимается горло.

Наклонившись, Лючия чмокнула Мак в глаз.

– Вот. Теперь у тебя тоже не будет болеть.

Мак в растерянности смотрела, как девчушка удирает, до тех пор, пока ее образ не затуманили подступившие к глазам слезы, которые она, моргая, пыталась остановить.

Почувствовав чью-то руку на своем плече, она встрепенулась.

Линк сел рядом с ней, а свежевымытая Саншайн зарылась под руку Мак с другой стороны. Он ничего не сказал.

– Мне просто что-то попало в глаз, – придумала Мак.

Он погладил ее рукой по спине, и Мак захотелось обо всем рассказать ему. Выпалить те слова, которые переполняли ее, требуя, чтобы их выпустили на свободу. Теперь их было так много, что она не знала, что со всеми ними делать.

Вместо этого она положила голову Линку на плечо, решив, что, прежде чем принимать необдуманное решение, она просто некоторое время подумает над ним.

Глава 38

Линк спорил с Люком о бейсболе, поглядывая на Мак, она начала переговариваться с Денизой и Фридой, сидевшими на противоположной стороне дворика.

Линк почувствовал, что кто-то тянет его за край толстовки.

– Шеф Винк! Можно я нарисую тебе картинку? – спросила Лючия, сверля его своими большими, красивыми вьетнамскими глазами.

– Я люблю картинки, – сказал он.

– Товда мне нужна бумага, – сообщила она.

– Я принесла карандаши и четыре книжки-раскраски, – сказала Глория, возникая за спиной дочери. – Но она настаивает на бумаге.

– Позволь, я спрошу у Дрими, – сказал Линк, делая вид, что не замечает взгляда, которым Глория обменялась с Люком. Всех удивляли его отношения с Маккензи, но ведь пора уже смириться с этим.

Линк вмешался в женские разговоры о том, должна ли Харпер в следующем году баллотироваться на должность мэра Биневеленса.

– У тебя есть бумага, которую мог бы реквизировать трехлетний ребенок? – спросил он.

Мак улыбнулась ему как-то по-новому, нежно и мечтательно, отчего ему захотелось вышвырнуть всех прочь и целовать ее весь остаток вечера.

– Конечно, – сказала она. – В гостиной на полке рядом с камином лежит блокнот.

– Спасибо. – Затем Линк и вправду поцеловал ее. Он не мог ничего с собой поделать. Он ушел, оставив ее вместе с охнувшими хором Фридой и Денизой, и направился в дом, при этом все три собаки бежали за ним по пятам. – Ведите себя прилично, – пригрозил он им.

Он нашел блокнот, на самом деле это был альбом для рисования, лежавший на стопке медицинских журналов, и раскрыл его. Сделанный угольным карандашом портрет удивил и заинтриговал Линка. Это была молодая женщина со смеющимися глазами и густыми черными волосами, в торжествующем буйстве вьющимися вокруг ее лица. Перевернув страницу, он увидел другой портрет – коротко стриженного мужчины с морщинами вокруг глаз и сжатыми в непреклонную прямую линию губами. Он был одет в форму, украшенную множеством наград за военную службу.

– Не этот, – сказала Мак, входя в комнату. – Я забыла. Блокнот лежит на тумбочке.

– Маккензи, это удивительно.

Мак посмотрела на него с болью.

– Что-то не так? В чем дело? – спросил Линк, закрывая альбом.

Прикусив губу, Мак взяла блокнот со спиралью, лежавший рядом с диваном.

– Это мои мертвецы, – наконец проговорила она.

– Пациенты, которых ты потеряла, – уточнил Линк, надеясь на то, что женщина, в которую он был влюблен по уши, не сознается в том, что она – серийный убийца.

Мак кивнула.

Линк почувствовал облегчение.

– Очень хорошие портреты.

Она передернула плечами.

– Спасибо. Я собрала их после Дня сотрудников служб оперативного реагирования. Я часто рисовала, когда была подростком. Я подумала, если я перенесу их на бумагу, то, возможно, больше не буду носить их с собой повсюду.

Он понимал ее. Он сам носил с собой своих призраков. Все спасатели так делали, и порой груз был слишком тяжел.

– Кем она была? – спросил Линк, снова открывая первый набросок.

– На самом деле я мало что знаю о каждом из них, – сказала она, пристально глядя на портрет женщины. – Она была последней из тех, кого я потеряла в Афганистане. Она была медиком и переводчиком и попала под перекрестный огонь. Я знала, что мы не довезем ее до базы. Но вместо того чтобы сидеть и держать ее за руку, я переливала ей плазму и обрабатывала раны. И я не знаю, как ее зовут и о ком она думала, умирая. Я знаю только, что у нее было слишком низкое давление и что у нее была остановка сердца.

– Тебя готовили именно к этому, – напомнил Линк.

– Но ей не это было нужно. Мой медбрат на борту, он наклонился и все время что-то шептал ей на ухо. Я возмущалась тем, что он недостаточно быстро передает мне то, что было необходимо, потому что он был слишком занят тем, чтобы установить связь с человеком, который не собирался этого делать. И это звучит ужасно, – призналась Мак. – Но я злюсь на себя за то, что не сумела предложить ей такого рода успокоение. Я смогла накачать ее обезболивающими. Но благодаря медбрату она умерла с легкой улыбкой на губах. Он пообещал ей, что расскажет ее маме о том, что она – самая лучшая мама в мире. Я сделала только то, к чему была подготовлена.

– Он рассказал ее маме? – спросил Линк.

– Вероятно. Я не знаю. После того полета я решила, что пришла пора покончить с этим. Заняться чем-то другим. Моя командировка подходила к концу, и я решила, что не вернусь.

Похоже, его докторша всегда двигалась вперед, не оборачиваясь назад.

– И вот ты здесь, – сказал он. Ему захотелось пролистать страницы альбома и рассмотреть нарисованные ею лица.

– С кучей народа и стаей собак на заднем дворе, – сказала Мак, ее губы сложились в подобие улыбки, когда Лола плюхнулась на диван, задрав лапы.

Саншайн увлеченно жевала игрушку-пищалку в форме тако, которую Мак купила для нее. Макс покусывал пушистый хвост Саншайн.

Мак – просто чудо, решил Линк. Ходячее, говорящее, израненное, прекрасное чудо, и он только прикоснулся к нему.

– Мне кажется, чем больше я узнаю тебя, тем больше мне хочется, чтобы ты была рядом, Маккензи. – Это было не совсем признание в любви или просьба остаться с ним навечно. Но это было нечто подобное.

Она глубоко вздохнула.

– Пожалуй, мне не противна мысль о том, чтобы застрять здесь, – сказала она.

Между ними был кофейный столик и целая жизнь невысказанных слов. Но на данный момент этого было достаточно.

Задняя дверь, скользнув, открылась.

– Мак, где у тебя можно сменить подгузники и есть ли у тебя брезент и костюмы биологической защиты? – спросил Альдо, держа на вытянутой руке Эйвери. От малышки пахло, как от сточной канавы, и она заливалась смехом.

Глава 39

В прохладный воскресный день, как раз перед Хэллоуином, Саншайн затребовали в дом Джиллиан, чтобы она отучила их пса жрать подушки, носки и буханки хлеба, которые он вырывал из рук. Линк пригласил Мак поехать вместе с ним.

Сидя в грузовике, они вместе увидели, как Саншайн на всех парах влетела в открытую дверь, а Джиллиан поспешно махнула им рукой.

– Не балуй нашу девочку, – окликнул Линк сестру в окно грузовика.

– О черт! – хихикнула Мак. Через большое окно на фасаде дома они увидели, как Саншайн, следом за которой бежал новый пес по кличке Бифкейк, метнулась на спинку дивана. Потом они услышали грохот, это шторы вместе с карнизом упали на пол.

– Да, она научит Бифкейка всему, что умеет, – сказал Линк, давая задний ход и выезжая с подъездной дорожки.

– Не должны ли мы вернуться и помочь? – спросила Мак, продолжая смеяться.

– Нет, черт побери. Как насчет того, чтобы сделать небольшой крюк? – спросил Линк, беря ее за руку.

– Как скажешь, – ответила Мак.

Он раздумывал, замечает ли она, что они быстро привыкли к заведенному распорядку. Что делить постель и присматривать за собакой теперь казалось привычным делом.

– Хорошо. Давай поедем на экскурсию.

Старая пожарная станция располагалась на узком клочке земли в дальнем конце Главной улицы. С одной стороны участка стояло двухэтажное здание, а с другой – находился низкий пологий холм. На дверях гаража облупилась краска. Окна были очень грязными, поэтому не было видно, что там внутри. Но кирпич, крыша, остов здания сохранились в том состоянии, в каком они были на протяжении десятилетий эксплуатации этой постройки.

– Вот это да, – сказала Мак, когда Линк впустил ее через боковую дверь.

Внутри стоял застарелый запах дизельного топлива, сохранившийся на стенах под слоем плесени, характерной для всех старых зданий. Истертые за десятилетия службы бетонные полы были в пятнах.

Кирпичные стены с осыпавшейся штукатуркой в главном гараже были мечтой реставратора, а вот омерзительные зеленые деревянные панели в комнате отдыха и на втором этаже оставляли желать лучшего.

– Когда я был ребенком, это был мой второй дом, – сказал Линк, когда они прогуливались по старым масляным пятнам, пригибаясь под паутиной.

Это место стало для него хранилищем воспоминаний, призраков прежних времен и ушедших людей, детских мечтаний и юношеских переживаний. Из этого самого ангара он выехал на свой первый вызов. Он тогда карабкался повсюду, пытаясь собрать в пакеты от сэндвичей «образцы выхлопных газов», а вся команда хохотала над ним. Здесь он отмечал свое первое спасение, оплакивал первую потерю. Все происходило в этих стенах.

– Это шест, – восхищенно проговорила Мак.

– Им перестали пользоваться после того, как один из лейтенантов неудачно приземлился и сломал себе большую берцовую кость, – припомнил Линк. – Я начал захаживать к своему дядюшке, когда мне было пять или шесть лет. Парни позволяли мне примерять свои шлемы и забираться на машину. Я включал прожектора.

– И ты попался на крючок, – сказала она.

– Да. Никогда ничто не привлекало меня так, как огонь.

Она кивнула. Она понимала его.

– Я фотографировался здесь на выпускном вечере, – сказал он, показывая на место рядом с воротами.

– Кто тебя фотографировал? – с улыбкой спросила она.

– Никто. У меня было назначено свидание, но она передумала.

– Кто же отказывает Линкольну Риду? – подначила Мак.

– Карен Окер.

– И что случилось с Карен Окер?

– Она стала Карен Гаррисон, а через несколько лет погибла в автомобильной аварии. – Он старался говорить бесстрастно, но чувства от этого никуда не исчезли. – Давай я покажу тебе второй этаж.

Он отвернулся, не желая, чтобы Мак заметила его печаль.

Мак пошла следом за ним по скрипучей лестнице на второй этаж. Ковровое покрытие износилось, и более чем отвратительные панели отходили от стен. Линк остановился у одного из окон, выходящих на Главную улицу и город, хранивший все его воспоминания.

– Прости меня, – сказала Мак. Ее рука легла Линку на плечо. – Я слышала, Люк не любит тебя за то, что ты когда-то встречался с его женой.

Он вздохнул.

– Мы были совсем детьми. Люк мечтал стать военным и хотел, чтобы Карен поступила в колледж. Карен же хотелось выйти замуж. Из-за этого они поссорились, и, наверное, я подумал, что у меня есть шанс.

– Она тебе нравилась, – уточнила Мак.

«Нравилась. Очень».

– Она была красавицей и умницей. Упрямой, как кое-кто из моих знакомых, – сказал он, бросив взгляд на Мак. – Как бы то ни было, когда я услышал, что они расстались, я выждал полагающиеся двадцать четыре часа и появился у ее двери с букетиком маргариток – ее любимых цветов, которые я украл с клумбы своей мамаши. Я попросил ее о свидании, и она согласилась. Я чувствовал себя властелином мира.

Линк до сих пор помнил, что он чувствовал тогда. Долгожданную победу. С тринадцати или четырнадцати лет он мечтал завоевать эту девушку.

– Я пригласил ее на ужин в итальянский ресторан. Она грустила о Люке, но я включил свое волшебное обаяние, чтобы развеселить ее. Это сработало. Мы болтали и смеялись. И я питал большие надежды. Поэтому я намекнул, что нам нужно быть вместе, поскольку ни у нее, ни у меня не было пары на выпускной вечер.

Он точно помнил, как она посмотрела на него, когда он попросил об этом. Оглядываясь назад, он понимал, что она колебалась. Но в восемнадцать лет он не видел ничего, кроме ее согласия.

– Она сказала да, – продолжил он. – Я был так уверен, что она наконец-то будет встречаться со мной.

Мак, слушая его, прислонилась спиной к кирпичному простенку меж грязных окон.

– На следующий день мы с Гаррисоном выяснили отношения. Он пришел ко мне, желая узнать, почему я отбиваю у него девушку. Я же хотел знать, почему он позволяет ей так вести себя, если она – его девушка. Мы подрались. Ничего серьезного. Нас разнял Моретта. И Гаррисон в бешенстве убежал. Она позвонила мне в тот же вечер. «Хорошие новости! Я не должна стеснять твоей свободы. Мы с Люком снова вместе, и он будет моей парой на выпускном».

Она содрогнулась.

– Ой.

Линк засунул руки в карманы.

– Это была просто влюбленность. Мне было восемнадцать лет. Я ничего не понимал ни в жизни, ни в любви.

Порой ему до сих пор так кажется.

– Ты знал, какие цветы она любит больше всего. И ты грустил, когда говорил о ней. Чувства остаются чувствами, неважно, восемнадцать тебе лет или восемьдесят.

– Она даже не принимала меня всерьез. Она сказала, что я – хороший друг, который помог ей образумить Люка.

– Это подло, – сказала она.

– Ей было восемнадцать лет, и она была влюблена.

– О, значит, Карен могла влюбиться, а ты просто запал на нее? – заметила Мак.

– В эмоциональном плане девочки взрослеют быстрее, чем мальчики.

– Справедливое замечание. Но это не значит, что твои чувства были ненастоящими.

Они были настоящими. Такими настоящими, что даже спустя годы, когда Линк прибыл на место происшествия, которое унесло ее жизнь, он застыл на месте. Когда они приехали туда, она уже скончалась. Множество вопросов проносилось в его голове.

Что, если бы он поборолся за нее?

Что, если бы она выбрала его, а не Люка?

Что, если бы она поняла, что скрывалось за его игривой юношеской внешностью?

Но он этого не сделал. Она этого не сделала.

И в какой-то момент он перестал верить в то, что это было нечто большее, чем обычный легкий флирт. Он был хорошим парнем, но всегда недостаточно хорошим для того, чтобы стать чьим-то мужем.

– Это было здесь. На этом месте, – сказал он. Воспоминания вспыхнули так, как порой они вспыхивали поздно ночью, когда он не мог уснуть. – Помню, я подумал, что это точно конец. Я даже не знал, что буду по-прежнему надеяться на то, что однажды она заметит меня. Выберет меня. Мы жили в одном городе, повсюду сталкивались друг с другом. Не то чтобы я надеялся, что она разведется. Я не такой уж кретин. Но, полагаю, я всегда надеялся, что однажды мне все равно выпадет шанс. Однажды я добьюсь этого. А потом все закончилось. Больше никаких шансов.

Оттолкнувшись от стены, Мак ничего не сказала. Она просто обвила его руками за талию и крепко обняла.

– Прости, что порчу тебе настроение, – прошептал Линк ей в макушку.

– Не будь идиотом, – сказала Мак. – Спроси, откуда у меня этот шрам.

Секунду он хранил молчание.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы я задал этот вопрос?

– Мы делимся тяжелыми воспоминаниями. Ты делишься. Я делюсь.

Он приподнял ее подбородок так, чтобы она посмотрела в глаза.

– Откуда у тебя этот шрам, Дрими? – спросил Линк, проводя пальцем по неровной отметине цвета слоновой кости.

Мак глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

– Я проходила резидентуру в отделении неотложной помощи в Техасе. Туда привезли пациента. Автомобильная авария. Я хорошо знала его и не должна была работать с ним, но у нас не хватало персонала, а речь шла о жизни и смерти. Я сделала все, что сумела, но этого все равно оказалось недостаточно. Он так и не очнулся. Я констатировала смерть.

У нее был отсутствующий взгляд.

– Я потеряла пациента. Своего первого пациента. Его девушка – ее я тоже знала – она… обезумела, – она говорила сдавленным голосом. – Когда я сказала ей, что он скончался, она разбила стеклянную вазу о сестринский пост и подошла ко мне, держа в руках большой осколок. Потребовались два санитара и одна совершенно разъяренная медсестра, чтобы оттащить ее от меня. Я даже не могла сопротивляться. Она все время повторяла, что я убила его. Моя смена закончилась тем, что мне наложили шов.

– Довольно тяжело терять кого-то, но к чему обвинять тебя?

– Во весь голос. На моем рабочем месте, где я изо всех сил старалась проявить себя, – откликнулась Мак. – Она была под кайфом. Оказалось, что он тоже. Он умер от передозировки. Возможно, он выжил бы, несмотря на травмы. Я сделала все, что смогла. Но все равно я чувствую свою ответственность. Даже теперь, когда я узнаю о новых методах, о новом протоколе лечения, я размышляю, смогла бы я спасти его, зная об этом.

– Призраки, – сказал Линк.

Она снова посмотрела на него.

– Да. Они всегда здесь, затаились в полумраке.

– Как мы будем изгонять бесов? – пошутил он. Потом содрогнулся. Тай был прав. Он боялся.

– Может быть, мы просто будем двигаться вперед и оставим их позади? – задумчиво проговорила она.

– Иногда это трудно сделать, – сказал он, заправляя ей за ухо волнистую прядь. – Понять, когда пора расстаться с прошлым и когда пора возводить на нем будущее.

Скользнув руками по его груди, по плечам, Мак сцепила пальцы у него на шее.

– Я думаю, ты должен забыть о прошлом и прямо сейчас поцеловать меня.

Линк вел ее спиной вперед до тех пор, пока она не уперлась в стену. Мак прижималась грудью к его груди. Его возбужденный член был зажат между ними, кровь пульсировала в жилах, требуя прорваться в нее.

– Как мне поцеловать тебя, Дрими, как бы тебе хотелось?

Мак облизнула губы, и розовый кончик ее языка разжег желание, от которого изнывала его душа.

– Поцелуй меня так, как будто ничто больше не имеет значения, – прошептала Мак. Ее зеленые глаза смотрели серьезно, умоляюще. И Линк дал ей то, чего она хотела.

Глава 40

Поцелуй из нежного и сладкого превратился в нечто непристойное, требовательное, и Мак упивалась этим. Линк прижимался губами к ее губам, покусывая их до тех пор, пока она не уступила, издав слабый стон. Он прижал ее бедрами к стене. Она ощущала животом его горячий и твердый восставший член, а его руки мгновенно принялись ласкать ее повсюду.

Они оттягивали ей волосы, зарывались меж бедер, а потом скользили под толстовку, пробиваясь сквозь преграды, чтобы добраться до наэлектризованной кожи.

Его язык овладел ее ртом, словно это была далекая горная вершина. Нечто, что нужно было победно, триумфально завоевать. Мак хотелось, чтобы Линк потребовал от нее всего остального, чтобы взял ее всю целиком так, чтобы ей больше нечего было отдать.

Прервав поцелуй, Линк сорвал с нее толстовку, потом стащил майку через голову. Зарывшись лицом меж ее грудей, он издал мучительный стон. Линк толкался о нее бедрами, отчего она ощутила нарастающую пульсацию где-то глубоко внутри.

Линк нуждался в этом. Нуждался в Мак. А ей хотелось, чтобы он так страстно нуждался в ней.

Она слегка оттолкнула его только для того, что стянуть с него рубашку через голову, и вонзила зубы в татуировку на груди.

– Ты потрясающе красив, – сказала ему Мак, теребя языком его сосок.

– Твою мать, – выдохнул Линк. – Скажи, что ты хочешь меня, скажи это, Маккензи.

Учащенное биение сердца отдавалось у нее в ушах. Страстное, животное желание разрывало ее.

– Трахни меня у этой стенки.

Линк грязно выругался, словно давая волю чувствам. Одним резким движением он спустил с нее шорты и трусики. Ей удалось освободить одну ногу, прежде чем он приподнял ее, чтобы она обхватила его ногами за бедра. Сапог мешал Мак сохранять равновесие, но руки Линка крепко сжимали ее, а спина упиралась в кирпич.

– Да благословит Бог спортивные шорты, – прошептала она, просовывая руку между ними и высвобождая его пенис.

Из его горла вырвался глухой стон, когда она взяла в руку его член. Прижимая Мак к стене, Линк сдернул с нее бюстгальтер, спустив его под грудь, и жадно устремился губами к ее соску.

В Мак как будто ударила молния. Все ее существо ожило и воспламенилось. Мак не чувствовала ничего, кроме растленного биения в груди и твердого, как мрамор, члена, сжатого в ее руке на расстоянии всего дюйма от того места, к которому она страстно желала его приблизить.

– У нас нет презерватива, – задыхаясь, проговорила Мак.

Линк изощренно выругался, уткнувшись ей в грудь, а потом оттянул зубами ее затвердевший сосок.

Мак чуть не задохнулась.

– Мне хорошо, если тебе хорошо.

Он, громко причмокнув, выпустил ее сосок.

– Да?

Как много всего она видела в его голубых глазах. Как много самой простой, безыскусной похоти. Позволить Линку войти в себя, довериться ему, это что-то да значит. И для нее тоже.

– Да.

– Я никогда не…

– Я тоже, – призналась Мак. – Но я хочу тебя вот так, чтобы нас ничто не разделяло.

Он больше ничего не сказал. Стиснув зубы так, что выступили жилы на шее, он легко входил в нее дюйм за дюймом. Его голубые глаза сверлили ее, словно он хотел проникнуть в ее душу, раскрыть все ее тайны.

– Маккензи, – медленно произнес он ее имя, погружаясь в нее.

Мак не могла говорить. Не могла дышать, когда он овладевал ею, растягивая ее и отвоевывая пространство. Наслаждение, окутанное легкой болью, было таким глубоким, что она не знала, выживет ли. Потом он вошел в нее до конца и остановился, давая ей привыкнуть.

Удовлетворенность. Такая прекрасная удовлетворенность. Он вошел глубоко и без защиты, и Мак упивалась тем, что он обладает ею. Не было ничего, кроме ощущений. Грубо царапающий спину кирпич. Горячие, жесткие мышцы перед ней. И изумительный член, самым интимным образом соединяющий их обоих.

Теперь она не ощущала грусти и пустоты. Она излучала свет.

Наклонив голову и сомкнув губы на другой ее груди, Линк облизывал и целовал ее взасос до тех пор, пока Мак не начала корчиться, отчаянно требуя, чтобы он двигался, возбуждая ее еще сильнее. Она вскрикнула, когда он слегка толкнулся бедрами.

– Я мечтал об этом, детка, – прошептал он, продолжая мастерски ласкать языком ее грудь виток за витком.

– О чем?

– О том, чтобы войти в тебя оголенным. Почувствовать, как ты кончаешь на мой член, ощутить эти мощные, жадные судороги. Ощутить горячую влагу, когда я доведу тебя до оргазма. О том, чтобы наполнить тебя до конца, войдя в тебя. Чтобы ты стала моей.

Он был безобразно примитивен, и такой же была их потребность друг в друге. Биологическая. Любовь и страсть сплелись в несокрушимый узел.

Держа ее за бедра, Линк медленно вывел член, а потом опять толкнулся в нее. Жестко. Мак впилась ногтями ему в плечи.

– Еще.

– Тебе нравится, как я трахаю тебя, Дрими?

Она ощутила его горячее дыхание у себя на лице и на волосах, когда он снова почти до конца извлек из нее свой пенис. Она ненавидела себя за то, каким становится ее тело, когда его нет внутри. Пустым. Но потом Линк снова направил в нее свой член, и опять все встало на свое место. Может быть, в этом и заключался тайный пульс жизни. Пустота существует для того, чтобы ценить полноту.

– Господи, да, – застонала Мак.

Его пальцы по-хозяйски сжали изгибы ее бедер. Теперь Линк быстрее проталкивался в нее. Мак, дергая ягодицами, сжимала его бедрами. Пот струился по их телам. Она кусала его за подбородок. За шею. За голое плечо.

Теперь Линк тяжело бился о нее. В диком ритме, за которым Мак не успевала. Она могла лишь принимать его. У нее закружилась голова от желания и страсти, и она вцепилась в него.

Линк рычал и, стеная, нес какую-то милую непристойную чушь, прижимаясь к ней. Повторяя на все лады, как сильно он любит ее тело. Как приятно ему быть внутри нее. Как здорово они подходят друг другу. Мак была на волосок от оргазма, но ей хотелось перейти за край вместе с ним. Хотелось кончить одновременно с ним.

У нее дрогнули мышцы, бедра сомкнулись вокруг него, стенки влагалища обволакивали его член, когда он снова и снова врезался в нее. С каждым мощным толчком ее груди подпрыгивали меж их телами.

– Я чувствую, что ты приближаешься к оргазму, Маккензи, – прошептал Линк ей на ухо. Он кряхтел каждый раз, когда его пенис полностью входил в нее. – Я чувствую, как ты сжимаешь мой член. Я сейчас сделаю так, чтобы ты кончила, и я почувствую себя героем, когда ты сделаешь это.

– Я хочу, чтобы ты кончил вместе со мной. В меня.

Его глаза с тяжелыми веками широко раскрылись. От сомнения, от удивления? Она не могла сказать с уверенностью.

– Я не достоин тебя, – прохрипел Линк.

– Нет, достоин. А теперь возьми то, что принадлежит тебе. – На этот раз она поцеловала его. Ее зубы поймали его нижнюю губу. Их тела вышли из-под контроля, устремившись к чему-то очень мощному, примитивному, тому, что было закодировано в их ДНК. Он крепче прижал ее к себе, а она царапала его спину, выгибаясь до тех пор, пока головка его члена не ударилась о какую-то волшебную точку.

– Молодец, детка, – сказал он. – Это то, чего я хочу.

Ее мышцы, сжимавшие его пенис, начали пульсировать, когда он снова углубился в нее. Мак чувствовала, как его член становился у нее внутри невозможно твердым и мощным в погоне за собственным оргазмом.

– Ты вынуждаешь меня кончить, Маккензи.

Она задохнулась, когда пульсация ускорилась, когда она, очертя голову, бросилась в бездну наслаждения. Ее тело напряглось и расслабилось, от первой волны у нее согнулись пальцы на ногах, а стенки влагалища сомкнулись вокруг его члена.

Линк издал гортанный, мучительный хрип, врезаясь в нее, прижимая ее к стене и не отпуская. Мак почувствовала это – горячую струю глубоко внутри, когда ее мышцы снова сжались. Он пришел в движение, приспосабливаясь к ее и своим волнам, и каждый раз стенки ее влагалища содрогались, когда он полностью погружался в нее.

Они пристально смотрели в глаза друг другу, не желая упустить ни секунды необузданной страсти. Кончая, Линк был чертовски красивым. Сильным. Мощным. Уязвимым. Здесь. Сейчас.

В это самое мгновение не было прошлого, которое нужно было преодолевать. Никаких призраков, за которыми нужно было гоняться. В этот момент были только их в унисон бьющиеся сердца и наслаждение, которое они дарили и получали.

Мак задыхалась. Тихие стоны вырывались из ее горла после пережитого шквала оргазма. Пот каплями падал ей на грудь и скатывался по спине. И пока Линк все еще оставался внутри нее, пока их сердца победно бились в едином ритме, он осыпал ее лицо нежными поцелуями. И нашептывал ей на ухо слова восхищения и благодарности, а их тела все еще составляли одно целое.

Глава 41

Телефон Мак под стопкой документов на ее столе зазвонил в пятый раз. Настойчиво. Она была в клинике. Это было поводом не отвечать. Конечно, прием закончился примерно час назад, но у нее не было никакого желания завершать день на пессимистической ноте.

Она выждала целую минуту, прежде чем нажать кнопку и прослушать голосовое сообщение.

«Маккензи, это твоя мать. Это очень важно. Позвони мне». Голос был певучим, с типичным техасским акцентом, несмотря на то, что ее мать, собственно говоря, родилась и выросла к штате Делавэр, а теперь жила в Иллинойсе.

– Мужчины любят южных красавиц, Маккензи, – всегда говорила она. Андреа О’Нил-Лейва-Манн по опыту знала, что любят мужчины.

Мак снова упрямо сосредоточилась над документом по страховому возмещению, над которым она работала. Ее пациент нуждался в специализированном, дорогом лекарстве нового поколения, в оплате которого страховая компания дважды отказала ему. Это было важно. Закончив с письмом, Мак прикрепила к нему необходимую документацию. Затем она скопировала все документы в медицинскую карту пациента и отметила в рабочем графике, что в понедельник надо отследить реакцию страховой компании.

Завершив с делами, Мак была официально свободна до конца дня. И больше не было повода не перезвонить матери.

Чувствовала ли Мак себя взрослой, здравомыслящей женщиной, избегая бесполезного стресса? Или это был свидетельствующий о ее незрелости защитный механизм, оставшийся со времен беспокойного детства?

Взяв телефон, Мак прокрутила контакты, чтобы найти телефон матери. Андреа, а не мама. Андреа не заслуживала такого звания.

– Маккензи! – с дрожью в голосе ответила мать, и Мак непроизвольно начала внимательно прислушиваться, пытаясь уловить какие-либо признаки алкогольного опьянения, в чем часто можно было уличить ее мать.

– Привет, мам.

– Я неделями пытаюсь дозвониться до тебя, – пожаловалась Андреа.

Прошло четыре часа.

– Я была занята. Что тебе надо?

– Ну, как тебе известно, в следующие выходные у меня день рождения, а ты так давно не бывала дома. Мне бы очень хотелось, чтобы ты приехала на мое небольшое торжество.

Мак ощутила тупую боль в затылке. Вопреки ее склонности винить себя она два года не была «дома».

– Венди будет? – спросила Мак. Она всегда отвечала так, когда речь заходила о семейных сборищах.

– Не глупи, Маккензи. Я бы не просила тебя, если бы думала, что появится твоя сестра. Она переехала много лет назад. Будем только мы с тобой. – Мать печально, с придыханием вздохнула. – Если честно, мне сейчас чуть-чуть одиноко.

– Ты ни с кем не встречаешься? – В своих отношениях с матерью Мак соблюдала простые правила. Во-первых, она посылала деньги на аренду жилья, когда Андреа вела себя благоразумно. Во-вторых, Мак не считала себя обязанной встречаться с очередным «дядей» таким-то или восстанавливать отношения со своей сестрой. Она не была знакома с последними двумя мужьями своей матери, решительно отказываясь отвечать на присланные ей приглашения на свадьбу.

Однако Мак посылала подарки. Хоть это и раздражало ее.

– Я сейчас совершенно одинока, – вздохнула Андреа. – Боюсь, что я старею и отпугиваю всех подходящих холостяков.

– Мам, ты пьешь? – Есть матери и дочери, которые говорят о работе, о званых ужинах, о книгах, о детях. Мак же следила за тем, чтобы мать была трезвой.

– Конечно, нет. Я трезва как стеклышко, дорогая.

Было сложно отличить ложь от правды, разговаривая по телефону. А что касается настроения Андреа, то порой не было никакой разницы.

– По правде говоря, нам есть что отметить, кроме моего дня рождения. На прошлой неделе я получила дивиденды за год, – сказала Андреа, снова начав щебетать.

– Поздравляю, мам, – сказала Мак, открывая календарь в своем ноутбуке.

Никакого нового отчима. Никакой Венди. И никаких пьяных истерик.

Вероятно, она могла бы уехать ненадолго. Не больше чем на три дня. А потом могла бы отложить следующий визит еще на два года. Избавиться от чувства вины.

– Ты можешь пожить здесь, в гостевой комнате. И, наверное, ты могла бы пригласить меня на чудесный ужин? – с надеждой повысила голос Андреа.

– Звучит привлекательно. Возможно, я смогу приехать. – Мак проигнорировала холодный, тошнотворный комок страха, проскользнувший в желудок. Ее мать была больна. Дочери, тем более врачи, не уходят от родителей оттого, что те больны.

Она услышала взбудораженный лай на том конце линии.

– Замолчи сейчас же, Джиджи!

– Ты завела собаку? – спросила Мак.

– Завела! Пару месяцев назад. Она крохотная, но лает, как большая собака. В любом случае я посмотрела рейсы из Филадельфии.

– Я больше не живу в Филадельфии, – сказала Мак. – Я в Мэриленде.

Она понятия не имела, что у матери появилась собака, точно так же, как Андреа не знала о том, что Мак переехала.

– О, ну что ж. Разве это не мило?

И на этом их короткий разговор был закончен. Мак пообещала, что подтвердит даты своей поездки. Андреа с радостью взяла на себя труд забронировать ресторан, чтобы поужинать там в день ее рождения.

Это будет что-нибудь затейливое, с тарелочками с золотой каемочкой, с белыми льняными скатертями и крохотными порциями. Если и было что-то, что ее мать волновало больше, чем алкоголь, так это приличия. По мнению Андреа, на свете не было ничего важнее, чем поддерживать определенный уровень респектабельности. Она никогда не появлялась без макияжа, накладных ресниц и высоких каблуков. Даже когда была пьяной в хлам.

В свое время Мак считала мать красивой. Но жестокая правда, которую не в состоянии скрыть никакая губная помада или красивое платье, недолго оставалась тайной.

Мак отключилась, чувствуя себя как обычно после разговора с матерью – встревоженной, обеспокоенной и немного разбитой. Ей могли бы помочь крепкие объятия или веселая собака, решила Мак и взяла ключи.

* * *

Двери ангара пожарной станции были открыты, там сновали волонтеры из второй смены, занимавшиеся рутинной работой. Ярко горел свет, сияли автоцистерны, и люди делали то, к чему они были призваны. Это был бальзам на ее истерзанную душу.

Мак припарковалась и вышла. Теперь она чувствовала себя дурой.

Ей нужно было сначала написать ему эсэмэс или, что еще лучше, поехать прямо домой. Она не собиралась рассказывать Линку о своей матери. Это открыло бы двери в ее детство. А не было никакой причины копаться в этой грязи. Она выжила. Она не стала жертвой. И смотреть вперед было разумнее, чем оглядываться назад.

Но послышался радостный лай, и Саншайн галопом поскакала в ее сторону.

– Привет, дружище, – сказала Мак, опускаясь на колени, чтобы хорошенько потрепать собаку за загривок. Уступив своей потребности в успокоении, Мак зарылась лицом в мягкую, светлую шерсть собаки.

Саншайн ухитрилась лизнуть ее в лицо, и Мак рассмеялась, думая о том, обрела ли ее мать такого рода радость, общаясь со своей собакой.

– Хотел бы сообщить, что случаи похищения собак учащаются, – крикнул Линк в мегафон, неторопливо выходя из гаража. – Леди, отпустите собаку.

Мак выпрямилась, стряхивая с брюк пыль и собачью шерсть. Линк был одет в камуфляжные брюки и рубашку-поло с длинным рукавом и с эмблемой пожарной команды, рубашка сидела на нем как влитая. Кепка была повернута козырьком назад, а подбородок испачкан смазкой. Дерзкая ухмылка была как раз тем, что было нужно, как и крепкие объятия, в которые Линк заключил Мак.

– Приятный сюрприз, – сказал он, отклоняясь назад и под оценивающий свист и гиканье всей команды отрывая ее от земли.

– Привет, – сказала Мак, чувствуя, как лед у нее внутри тает, каким-то образом превращаясь во что-то жидкое и теплое.

– Как прошел день, Дрими? – спросил Линк, ставя ее на ноги и обвивая рукой плечи.

Прежде чем она успела ответить, заревел сигнал тревоги.

Все, кто был рядом, мгновенно пришли в движение.

– Что там у нас? – перекрывая шум, закричал Линк.

– Машина врезалась в строение, возможна остановка сердца, – крикнул в ответ Броуди, натягивая снаряжение.

– Как насчет того, чтобы проехаться, док? – предложил Линк.

Врач-травматолог никогда не помешает на месте аварии.

– Поехали.

Схватив медицинскую укладку, Мак погрузила ее в штабную машину. Через несколько секунд Линк, успевший надеть верхнюю часть снаряжения, уселся за руль. Когда они отъезжали, пристегнутая к поводку Саншайн уныло смотрела им вслед.

– Будь послушной девочкой, – крикнул ей Линк в открытое окно.

По пути Мак, привычная к мигалкам, сиренам и скорости, трижды проверила свои запасы, а Линк переговаривался по радио с диспетчером, собирая информацию. Пожарная машина ехала за ними, и скорая помощь тоже была в пути.

Они выехали за пределы города и повернули к фермерским угодьям и домам с большими дворами.

Вечерело, и в воздухе ощущалась прохлада.

– Приехали, – сказал Линк. – Команда прибывает на место происшествия.

Они вместе вышли из машины и побежали к месту аварии.

Это был седан или то, что осталось от него, вдавленный в маленький белый фермерский домик, стоявший у дороги. Водитель все еще находился за рулем.

– Он не дышит, и я не могу нащупать пульс, – сказал мужчина в джинсах и фланелевой рубашке, не отходивший от открытой двери со стороны водителя.

– Спасибо. Давайте вытащим его, – сказала Мак.

– Я помогу, – сказал Линк. Он поймал легкий брезент, брошенный ему Броуди, и разложил его на земле в нескольких футах от машины. – Лайторз, возьми на себя командование и пошли инженеров в дом. Посмотрите, цело ли здание.

– Принято, шеф.

Скорая помощь еще не приехала, и, чтобы вытащить мужчину из-за руля и положить его на землю, потребовались усилия Мак, Линка и еще одного пожарного. Лицо потерпевшего, ударившееся о подушку безопасности, было залито кровью.

– Дедуля! – Это плакал мальчик, которого обнимала жена фермера.

Мак смачно выругалась.

– Что? – спросил Линк.

– Это Лерой Махони. А это Тайрон, его внук, – сказала она, разрезая сверху донизу свитер Лероя. – Пульса нет. – У Лероя уже посинели губы.

– Черт, – прошипел Линк.

– Иди, – твердо сказала она. – Уведи ребенка. Он доверяет тебе.

– Лайторз, пойди сюда, – позвал Линк.

Появился Броуди и опустился на колени.

– Что у нас, док?

– Мужчина, 68 лет. Возможен инфаркт миокарда. Пока не приехала скорая с дефибриллятором, начинаем делать искусственное дыхание и закрытый массаж сердца. Проверь, нет ли других повреждений. – Пока Броуди внимательно осматривал неподвижное тело Лероя, она надавила на грудную клетку. – Посветите сюда.

Она не подняла глаз, когда свет прожектора залил брезент. Она не обращала внимания на вой приближавшихся сирен или инженерную команду, пробиравшуюся в дом. Единственное, что существовало в целом мире, было молчащее сердце Лероя.

Мак остановилась, чтобы передохнуть, и проверила жизненно важные органы.

– Пульса нет. Дыхания нет.

– Возможно, у него перелом запястья, необходимо наложить швы на лоб. Не уверен, повреждены ли шея и позвоночник, – доложил Броуди, когда она снова надавила на грудь Лероя.

– Достань из моей сумки адреналин, – сказала Мак, продолжая делать непрямой массаж сердца и считая про себя. – Верхний передний карман.

За ее спиной началась какая-то суета.

– Мэм, мне нужно, чтобы вы отошли. – Над ней маячил фельдшер.

– Это доктор О’Нил, а не мэм, и вы загораживаете мне свет, – выпалила Мак. – Мне нужно, чтобы вы поставили ему катетер в вену. И пусть один из вас, ребята, проверит ребенка. Он сидел на заднем сиденье.

Один из фельдшеров поспешно отошел, тот, который назвал ее «мэм», опустившись на колени напротив, снял с плеча сумку.

– Вы еще не ввели ему адреналин?

– Нет. – Пот рекой тек по ее спине. – Третий заход непрямого массажа. Ни дыхания, ни пульса.

Лерою дали кислородную маску, и в ту же секунду, когда ему поставили капельницу, фельдшер ввел адреналин. Другой фельдшер наложил датчики электрокардиографа.

– Разряд.

– Отойдите.

– Ничего, – сказал фельдшер, считывая показания с портативного монитора.

– Еще раз, и вызовите вертолет, – решила Мак, смахивая рукой пот со лба. Из-за неудобного положения у нее разболелась лодыжка.

Мак снова приступила к массажу, еще один разряд. Еще один укол адреналина. Они ввели жидкость в катетер. Все равно ничего.

– Твою мать, – пробормотала Мак.

Она не смела смотреть на Тайрона. Но ей были слышны успокаивающий голос Линка и тихие рыдания ребенка.

– Вы не сделаете этого сегодня вечером, Лерой, – проворчала она. – Давайте еще.

Снова и снова она повторяла процедуру.

– Похоже на внутреннее кровотечение, – заметил фельдшер, увидев ярко-фиолетовое пятно на груди Лероя.

– Вертолет будет через восемь минут, – доложил Броуди.

– У нас нет восьми минут, – сказала Мак. – Положите его на щит и дайте мне скальпель.

– Что вы собираетесь делать? – спросил фельдшер.

– Мы вскроем его.

Глава 42

Линк практически вырос на таких местах происшествия, как это. Вспышки прожекторов, согласованные движения женщин и мужчин, стоявших между ужасом и толпой зевак. Лица, окрашенные красным и синим цветом. Напряжение десятков человек, вместе возносящих молитвы и надеющихся.

Но он понимал, что происходит нечто экстраординарное.

Оставив Тайрона под присмотром фельдшера скорой помощи, Линк вернулся туда, где находилась Мак. Она коротко отдавала команды, ее руки в перчатках работали согласованно, так, что невозможно было уследить за их движениями.

– Вы не можете просто вскрыть его здесь, – предупредил фельдшер напротив нее.

– Потом будете спорить со мной. Когда я сделаю разрез, вы остановите кровотечение и освободите мне место, чтобы я сделала массаж сердца.

– Мы не знаем, принимает ли он кроворазжижающие препараты, – снова попытался возразить он. – Парень может на месте истечь кровью.

– Парня зовут Лерой, и я знаю, что он не принимает кроворазжижающих препаратов, потому что я, черт побери, его семейный врач. И я не позволю ему умереть на глазах у внука, поэтому давай, мать твою.

Линк был ошеломлен. На него обрушилась такая огромная волна любви и гордости, что у него подкосились колени.

– Согласен, доктор. Вы когда-нибудь прежде делали такую операцию?

– Нет, – ответила Мак, вонзая скальпель в грудь Лероя Махони.

– Ни хрена себе. Если она…

– Да, – сказал Линк, когда Броуди с побелевшим лицом подошел к нему.

Броуди взял радиопередатчик.

– Диспетчер, это пожарный расчет 231, мы на месте аварии на Малберри-роуд. Врач выполняет открытый массаж сердца. – На секунду повисла тишина.

– Принято, расчет 231. Скажу, чтобы летели побыстрее, – раздался невозмутимый ответ.

На месте аварии воцарилась тишина, и Линк представил себе, как десятки молитв, воспарив над прожекторами, растворились в тумане.

– Следите за кровотечением, – приказала Мак. Она по запястья погрузила руки в грудную клетку Лероя. Линк ощутил легкое головокружение, и он не знал, от любви это или от невозможности наблюдать за тем, как его девушка играет с человеческой жизнью.

– Прекрасно, – сказала Мак. Прожектора освещали ее сосредоточенное лицо. До Линка донесся слабый звук подлетающего вертолета.

– Кровотечение под контролем, – хрипло доложил фельдшер.

– Хорошо. Подождите. По-моему, я что-то чувствую, – сказала Мак. Все затаили дыхание.

Рядом с Линком появился Тайрон с повязкой на руке, его глаза опухли от слез.

– Дедуля? – отрывисто шептал он.

Обняв ребенка, Линк крепко прижал его к себе.

– Я чувствую сердцебиение. – Лицо Мак победно светилось.

Все шумно выдохнули.

– Пульсация в лучевой артерии, – подтвердил фельдшер, находившийся у ног Лероя.

– Да, черт побери! – прошептал Линк.

– Давление стабилизировалось, – заметил фельдшер. – Я бы дал вам пять, если бы вы сейчас не были по локоть внутри пациента.

– В другой раз, – выкрикнула Мак. – Сильное биение!

Раздались такие радостные возгласы, каких Линк прежде не слышал ни на одном торжестве. Его ребята, высунув головы из окна первого этажа, кричали вместе с собравшейся толпой соседей и спасателей.

Люди плакали, слышались благодарственные молитвы. Радостные возгласы продолжались до тех пор, пока вертолет не коснулся земли, опустившись на пастбище с другой стороны поля, и Мак быстро зашила пациента.

Линк видел, как она наклонилась, видел, как слегка шевельнулись губы Лероя.

– С Тайроном все будет в порядке, Лерой. Я обещаю вам, – сказала она. – Держитесь, или я по-настоящему разозлюсь.

Никогда в жизни Линк не был так горд, как тогда, когда увидел профессиональное восхищение на лице врача санавиации, которому Мак докладывала о ситуации.

– Никогда не видел ничего подобного, – сказал он, когда фельдшеры скорой помощи и пожарные переносили Лероя на спинальной доске.

– Я не удивлен, – сказал нескладный медбрат санавиации. Он протянул Мак руку в перчатке и помог встать на ноги. – Вы чертовски хороший врач, О’Нил.

– Спасибо, Бубба, – сказала она. – Хорошенько позаботьтесь о моем пациенте.

Врач санавиации, посмотрев вниз, на ее ноги, покачал головой.

– Кто бы знал, что супергерои ходят в гипсе? – С этими словами они повернулись и побежали с носилками к ожидавшему их вертолету.

Стянув перчатки, Мак смотрела им вслед. Она так и стояла, когда вертолет оторвался от земли. Затем повернулась и споткнулась о свой ортопедический сапог, но Линк был рядом и удержал ее.

– Дрими, – сказал он, обнимая ее, а она обмякла, прижавшись к нему.

– Никогда в жизни я не была такой счастливой, голодной и усталой, – призналась она.

– Доктор Мак! С моим дедушкой все будет хорошо? – спросил Тайрон.

Мак притянула его к себе.

– Ему повезло, приятель. Твой дедушка – крепкий парень.

– Мне страшно, – прошептал мальчик. – Мы говорили о том, что завтра взять на ланч в школу. Я не люблю мясной рулет. А дедуля смеялся, а потом – бац!

– Это не твоя вина. Это не ты стал причиной аварии. Просто сердце твоего дедушки выбрало именно этот момент, чтобы перестать правильно биться.

Линк снова крепко прижал к себе мальчика.

– Мы позвонили твоей маме, Тайрон. Она встретит нас в больнице. Поэтому почему бы нам не заехать домой и не взять какие-нибудь вещи для твоего дедушки, которые могут пригодиться ему в больнице?

Они усадили Тайрона в штабную машину, упаковали сумку с тем, что, по мнению семилетнего ребенка, было важно для его дедушки, включая вельветовые брюки, пульт от телевизора и любимого плюшевого мишку Тайрона, и доставили мальчика в больницу.

Мать Тайрона, дочь Лероя, была уже там. По ее щекам размазалась тушь, она крепко обняла каждого из них. Вместе с ней они прождали целый час.

Из операционной выскочила медсестра с хорошими новостями. Минимальное повреждение сердечной мышцы. Хирург, устанавливающий стенд, был уверен в полном выздоровлении. Мать Тайрона расплакалась, и Мак заверила мальчика в том, что это слезы счастья.

На этот раз Линк вез изнуренную, измученную Маккензи домой.

– Пицца, – сказала она с закрытыми глазами, положив голову на спинку. – Пиво. Горячая ванна.

– Телевизор, – добавил Линк.

– Собака, – хором проговорили они.

– Очень хороший конец для такого неоднозначного дня, – вздохнула Мак, вытягивая руки к приборной панели.

Поздно вечером, после пива, пиццы, ванны и возни с собакой, они вместе свернулись калачиком на большой кровати Линка. Мак прижималась спиной к груди Линка. Он крепко обнимал ее.

Он ждал до тех пор, пока ее дыхание не замедлилось. А когда он понял, что она крепко спит, уткнулся лицом ей в шею.

– Я безумно влюблен в тебя, Маккензи О’Нил.

Глава 43

Открывая заднюю дверь своего дома, Мак не совсем понимала, чего ждать. Но наверняка не семерых детей, наряженных кто во что горазд, от робота до киношной принцессы и кого-то вроде страшного упыря, похожего на зомби из компьютерной игры. На Саншайн была надета блестящая пачка и ожерелье из искусственного жемчуга. Тряпичная диадема уже висела у нее на шее.

Линк был в трико. Мак намеревалась рассмотреть остальную часть его наряда, но трико чуть не до неприличия подчеркивало его сложение.

Он кашлянул, и Мак нехотя оторвала взгляд от его паха. Супермен. Разумеется, он был одет как Супермен.

– Счастливого Хэллоуина, – раздался хор детских голосов.

– Счастливого Хэллоуина, ребята, – сказала Мак. – Сладости у входа.

– Мы пришли не за сладостями, – деловито заявила Саманта.

– Да! Мы забираем вас с собой на колядки! – поспешно проговорил Гриффин, облаченный в одеяние Дарта Вейдера.

Мак почувствовала, как у нее отвисла челюсть.

– Где ваши родители? – наконец спросила она.

– Наши мамы – в доме дяди шефа Линка, – пояснил Мики в маске вампира. – Наши папы красят нашу гостиную. Это традиция.

– Мы с ребятами пять лет назад проиграли пари. Поэтому каждый Хэллоуин мои сестры заказывают пиццу и побольше вина и остаются у меня дома, раздавая сладости. Мои зятья принимаются за ремонт в одном из домов, тоже напиваясь пивом, а я сопровождаю этих монстров по городу, – объяснил Линк.

– Мы привезли тележку на случай, если вы устали, – искренне посочувствовал робот Брэндон.

– Ты сказал, что она согласится, если мы дадим ей время подумать, – пожаловался Брайсон Линку.

Линк столкнул мальчишку со ступенек в кусты. Другие дети рассмеялись.

– Не слушай его. И не думай об этом. Просто скажи да и надень вот это.

Он бросил ей пакет из магазина.

Мак заглянула внутрь.

– Ни за что. Ни в коем случае.

– Дети, сделайте грустные лица, – щелкнув пальцами, приказал Линк.

На нее пристально смотрели шесть пар печальных глаз. Семь, если считать Саншайн. Восемь, если считать Брайсона, выглядывающего из зарослей.

– Я это не надену, – сказала Мак.

– Мы идем за угощением. Ты должна быть в костюме. Это закон, – возразил Линк.

– Пожалуйста, доктор Мак, – попросил Мики, сложив руки на груди. – Пожалуйста.

– Проклятье.

Пять минут спустя Мак, стоя перед зеркалом, покачивала головой.

– Я не могу носить такое на людях.

– Ты говоришь так только потому, что забыла надеть браслеты, – сказал Линк, лежа на ее кровати. Он взял с покрывала пластмассовые наручи.

– Юбка абсолютно неприличная.

– Я одет в трико. Мы сойдем за мистера и миссис Неприличие, – уговаривал он, надевая на Мак наручи. – Кроме того, у тебя есть плащ, чтобы прикрыть все до поры до времени.

– А что потом? – спросила она, продолжая разглядывать свое отражение.

– Супермен и Чудо-женщина узнают об этом, не успев снять костюмы, – сказал он, раскачиваясь на ее матрасе. – На самом деле я не понимаю, почему мы все еще разговариваем. Каждая потерянная минута отдаляет тот момент, когда я смогу залезть под юбку Чудо-женщине.

Скрестив запястья, она вытянула руки перед собой.

– Назад, дьявольский Супермен. Если у тебя встанет в этих трико, какой-нибудь ребенок окривеет, и ты навеки будешь отлучен от колядок.

– Это серьезный аргумент, но у тебя короткая юбка. Мне сложно сконцентрироваться на чем-то более важном.

– Почему внизу так тихо? – спросила она, поправляя ободок на голове.

– А? – Линк уставился в пол.

– Там семеро детей и собака, но тихо, как в библиотеке.

– Черт. – Выбежав из комнаты, Линк вприпрыжку спустился с лестницы. – Черт возьми, ребята! Это не ваш дом. Нельзя без разрешения разогревать остатки еды!

* * *

– Не верится, что я уступила, – прошипела Мак Линку, когда дети драпанули по аллее к желтому бунгало, украшенному танцующими скелетами и вырезанными тыквами.

– Сладость или гадость! – хором закричали дети, когда дверь открылась.

– Привет, доктор Мак! Салют, шеф Линк, – окликнул их низкорослый ниндзя неизвестного пола с пластмассовыми нунчаками, пробегающий мимо с мешком добычи.

– Этот ниндзя знает, как меня зовут, – сказала Мак.

– Дрими, все знают, как тебя зовут. В городе только о тебе и говорят. «Врач спасает пациента на обочине дороги, делая операцию на открытом сердце», – процитировал Линк заголовок местной новостной газеты, вышедшей на этой неделе.

– А теперь на мне костюм Чудо-женщины.

– Расслабься. Съешь чего-нибудь сладенького, – сказал Линк, доставая откуда-то из-за спины конфету.

– Это оттуда, откуда я думаю?

– Это секретный кармашек для сладостей на моем ремне, а не на моей модельной заднице.

Развернув конфету, Мак засмеялась, когда к ним быстро подбежали дети.

– Домашний карамельный попкорн, – взвизгнула Саманта.

Саншайн сунула нос в пакет с угощением, который им вручила Джони Окер, стоявшая на верхней ступеньке крыльца. Мак удержалась, чтобы не спросить Линка, не странно ли, что он прибегает в дом матери девушки, которую когда-то любил. Конечно, они делились друг с другом сокровенным, но в основном их отношения сводились к превосходному сексу и игривому подшучиванию. Лучше было не заходить слишком далеко.

– Тебе не нужно было брать тележку, – сказала Мак. – Моя лодыжка в порядке. И я ни за что на свете не согласилась бы разъезжать на этой штуковине.

– О, на самом деле это не для тебя, – сказал Линк. – Это для того, чтобы дети не хныкали, когда слишком устанут таскать угощения, для малыша, который объестся сладкого и впадет в истерику – в этом году я ставлю на Кинли – или для маленькой мисс Саншайн, которой будет лень ходить пешком.

Услышав свое имя, Саншайн встала на задние лапы.

– Полагаю, больше всего на свете ты любишь колядки на Хэллоуин, верно? – спросила Мак собаку.

Саншайн радостно тявкнула, и Мак любезно угостила ее.

– Доктор Мак, какие сладости вы любите больше всего? – спросил Мики, хлопая длинными ресницами.

– Заведи свою девушку, маленький обольститель, – сказал Линк, игриво отталкивая локтем своего племянника.

– Куда дальше, дядя шеф Линк? – пожелала узнать Леа, наряженная в костюм Рапунцель.

– К Моретта, – решил Линк.

Разношерстная команда разряженных детей захлопала в ладоши.

– Что такого увлекательного бывает в доме Моретта на Хэллоуин? – спросила Мак Линка, когда их пальцы переплелись.

– Сама увидишь, – сказал он, сжимая ее руку.

В маленьком городке Альдо и Глория были королем и королевой Хэллоуина. Они нарядились в дуэт Сонни и Шер, это была шутка, понятная только посвященным, и Мак подумала, что надо не забыть спросить об этом Глорию.

Их гараж был преображен в дом с привидениями, впрочем, не слишком страшный. На улице Альдо управлялся с грилем, раздавая наряженным в костюмы гостям хот-доги, гамбургеры, коробки с соком и холодное пиво. Глория, ее мать и свекровь устроили ярмарку во дворике перед домом. Здесь были выпечка, сладости и подносы с овощами, повсюду слышались разговоры.

Племянницы и племянники Линка разбежались по лужайке, направившись кто на ярмарку, кто в гараж, кто в надувной дом с батутом.

– Вот это да, – только и смогла сказать Мак.

Ее красавец-подельник опустил руку в кулер и достал оттуда два пива.

– Чудо-женщина?

– Разве не запрещено законом распивать алкоголь в общественных местах? – поддразнила его Мак.

– Мы выпьем по одной, – объяснил Линк. – Потом ты поможешь мне развести по домам моих пьяных сестер и зятьев.

– А что это было за пари? – спросила она.

– Совершенная глупость, – сказал он.

– Доктор Мак! Вы как раз вовремя! – К ней поспешила Эллен, одетая в костюм копа с надписью «Веселая полиция». Она крепко обняла Мак и подмигнула Линку, а он подмигнул ей в ответ.

– Эллен, ты замечательно выглядишь, – сказала Мак. И это была правда. Ее пациентка и подруга светилась. Лицо повеселело и слегка осунулось. А глаза так просто сверкали.

– Я прекрасно себя чувствую, – сказала она. – Я даже не подозревала, как сильно я соскучилась по плаванию, представляешь? И знаешь что?

– Что?

– Мой муж начал ходить в спортзал вместе со мной. Пока я плаваю, он занимается тяжелой атлетикой, а до того, как он уходит на работу, мы по двадцать минут занимаемся ходьбой. Я уже две недели не орала на него из-за его боксеров! И мы со свекром начали вместе готовить ужин. Мужик никогда в жизни не пользовался микроволновкой и не загружал посудомоечную машину. Теперь же он скачивает на сайте Pinterest рецепты болоньезе.

Мак рассмеялась.

– Великолепно.

– Наши планы на следующую неделю не изменились? – спросила Эллен.

– Нет. Разумеется, – сказала Мак. – У нас девичник.

– Отлично, ты не возражаешь, если я приведу с собой парочку подруг? Знаешь, чтобы получился настоящий девичник?

– Хм. Нет, я не возражаю. – Может быть, она сама пригласит Глорию с Харпер и Софи, подумала Мак. А потом задумалась, как, черт возьми, получилось, что у нее появились подруги, которых она может куда-то пригласить.

– Потрясающе, увидимся на следующей неделе. Мне лучше пойти и найти своих детей. Они в надувном доме и уже на той стадии, когда их скоро начнет тошнить от сладостей. Симпатичное трико, Линк! – Эллен убежала и стала колотить пластмассовой дубинкой по надувной стене. – Все Ковальски сейчас же выходят из надувного дома.

– Сейчас же поставь на место пиво!

К ним поспешила Глория в костюме Шер с пухлощекой малышкой на руках.

– Почему? – спросил Линк. – Это только для детей?

Глория игриво толкнула его.

– Нет. Вас обоих дожидается шампанское. – Она поцеловала его в щеку, а потом повторила то же самое с Мак.

Глория Моретта была счастлива. Счастлива до мозга костей. Она упивалась своим счастьем. И вдруг у Мак возникло неосознанное желание испытать это чувство.

– В честь чего праздник? – спросила Мак.

– В честь тебя, дурочка. Ты спасла Лероя Махони на глазах у его милого внука, сделала открытый массаж сердца на обочине дороги. Кстати, отличный костюм, – с улыбкой проговорила Глория. Она махнула рукой Альдо, стоявшему возле гриля.

– О, я… Ну это Линк выбрал для меня костюм. – Мак почувствовала, что у нее горят щеки.

– Пойдем, – схватив Мак за руку, Глория повела ее к крыльцу их дома в стиле «крафтсман».

Там был накрыт еще один стол, а в ведерках со льдом в форме черепа охлаждались не одна, не две, а четыре бутылки шампанского на фоне моря пластмассовых фужеров.

Вслед за ними по ступеням взобрался Альдо. Ударив Линка кулаком по руке, он, как обычно, обнял Мак, а потом пощекотал под подбородком свою малышку. Затем, не обращая внимания на публику, Альдо обеими руками обхватил лицо Глории и нежно поцеловал ее.

Линк шутливо прикрыл Мак глаза.

– Если они начнут раздеваться, мы уйдем, – сказал он.

Поцеловав жену и поделившись со всеми своей любовью, Альдо развернулся лицом во двор.

– Эй, Веселая полиция, – позвал он Эллен. – Давай-ка свистни!

Эллен любезно поднесла к губам свисток, издав пронзительный звук, и толпа затихла.

– Желаю всем счастливого Хэллоуина, – сказал Альдо, обнимая Глорию.

– Счастливого Хэллоуина! – закричали в ответ все.

– Мы хотели на минутку привлечь ваше внимание, чтобы поблагодарить одну необыкновенную женщину за ее добрые дела, – сказал Альдо.

– О боже, – прошипела Мак. Линк усмехнулся, глядя на нее. – Ты знал?

– Ты бы не пришла, если бы я сказал тебе.

Мать Глории торопливо взбежала на веранду и с хлопком открыла первую бутылку шампанского.

– Большинство из вас знают доктора Маккензи О’Нил, – сказал Альдо, махнув рукой в ее сторону.

В толпе раздались одобрительные возгласы, отчего Мак пришла в полное смущение. Она хотела спрятаться под плащом Линка, но тот твердой рукой удержал ее на месте.

– Ты заслуживаешь этого, Дрими. Наслаждайся, – прошептал он.

– Вы знаете, что присутствующая здесь доктор Мак спасла мне жизнь. Ничего этого здесь не было бы, если бы не она, – сказал Альдо.

– О нет, – пробормотала Мак. У нее перехватило горло, к глазам подступили слезы.

– Постарайся не моргать, – подсказал Линк.

Она в страхе открыла глаза и тупо уставилась на светильник на веранде.

– Я бы не жарил здесь хот-доги вместе с моей красавицей-женой и двумя прелестными девчушками, если бы не она. А есть и другие, кто тоже хотел бы поблагодарить ее.

Миссис Моретта, прослезившись, высморкалась в салфетку с тыквой.

– Простите. Ты можешь продолжать, – простонала она.

«Не моргай. Не моргай. Не моргай».

Хлопнула и была разлита вторая бутылка шампанского.

– О черт, – прохрипела Мак, когда по ступеням крыльца поднялись Дальтон и его родители, мистер и миссис Макдауэлл, все в костюмах героев «Суперсемейки». Дальтон, подбежав, вручил ей рисунок, на котором гигантский клещ кусал схематично изображенного мальчика, а другая фигура с женской грудью и огромным шрамом на лице давала клещу пинка. Мак рассмеялась.

– Спасибо вам за все, – прошептала миссис Макдауэлл, заключая ее в свои объятия.

Мак не знала, что сказать, не знала, способна ли она выговорить хотя бы слово. Поэтому она, просто кивнув, позволила обнять себя.

– Вы молодец, док, – произнес мистер Макдауэлл сдавленным от эмоций голосом. – Правда, молодец!

– Спасибо, – выдавила она. Ее голос звучал так, будто она только что проглотила дюжину бритвенных лезвий. У нее горели уши, и она напомнила себе, что не стоит моргать.

Взяв по бокалу шампанского и коробку сока для Дальтона, чета Макдауэлл отошла в сторону.

И тогда на веранде появилась еще одна парочка. Мак посетила мимолетная мысль, выдержит ли веранда, а потом решила, что выдержит, потому что это был Тайрон Махони, одетый в детский летный комбинезон, с медицинской укладкой в руке. На самодельном бейджике было написано «Доктор Мак». В честь Хэллоуина он нарядился в нее.

– О черт, – прошептала Мак. Она моргнула, и из уголка глаза вытекла горячая слеза.

Линк, сжав ее плечо, кашлянул.

– Просто держись.

Тайрон с матерью крепко обняли ее.

– Дедуля еще в больнице, но он благодарит вас, – проговорил Тайрон с широкой сияющей улыбкой. – А я собираюсь когда-нибудь стать врачом, как вы.

Мак не хватало слов. Что было кстати, так как мамаша Тайрона, приятная молодая женщина, все еще одетая в деловой костюм, который, как показалось Мак, был вовсе не костюмом, а сшитым на скорую руку нарядом для колядок, разрыдалась, обнимая ее.

– Спасибо вам, – прошептала она сквозь слезы.

– За доктора Мак, – сказал Альдо, поднимая бокал с шампанским.

– За доктора Мак, – хором ответила толпа во дворе.

На неслышно подъехавшей пожарной машине с лестницей торжествующе завыла сирена и включилась мигалка.

Никогда в жизни Мак не чувствовала себя такой смущенной.

Или счастливой.

По пути домой это чувство не покидало ее. Прохладной осенней ночью в маленьком дружелюбном городке ее супермен и бойфренд Линк нес на плечах зевающего Гриффина. Толкая тележку с Кинли и Саншайн, Мак слушала разговоры Саманты о подготовительных курсах в медицинской школе. Ей было тепло от шампанского, а блеск в глазах Линка говорил о том, что он не забыл о своем желании залезть сегодня ночью под юбку Чудо-женщины.

Возможно, только возможно, она могла бы привыкнуть к этому.

Глава 44

– Сукин сын, – проворчал Линк, глядя на свое отражение в зеркале. В должности начальника пожарной части ему не часто приходилось носить галстук, вот почему он время от времени заглядывал в Google, чтобы, к чертовой матери, завязать его.

– Тебе помочь?

За его спиной в зеркале появилась Маккензи, видение в светло-сером платье в пол с изящным глубоким вырезом меж грудей.

– Ух ты. – Забыв о галстуке, Линк повернулся, чтобы получше рассмотреть ее. – Супер.

Красные губы растянулись в широкой улыбке, глаза прищурились. Мак что-то сделала с макияжем, так что ее глаза казались темнее, больше. Губы очаровательно пополнели.

– Я купила его, когда девушки заставили меня вместе с ними пойти на шопинг. Что тебе больше всего нравится в этом наряде?

– Если ты скажешь, что у тебя надето под ним, я, возможно, потеряю сознание, ведя невесту к алтарю.

Она дразняще приподняла подол платья.

– Сапог едва виден.

– Ты прекрасна, ты знаешь об этом, Дрими?

– Ты тоже неплох, Отчаянный, – сказала она, теребя пальцами его галстук.

Линк скользнул руками вниз и обхватил ее под ягодицами, пока она с волшебным проворством повязывала ему галстук.

– Как ты научилась это делать? – спросил Линк, нахмурившись, когда она завязала аккуратный узел.

Она пожала плечами, словно смутившись.

– Однажды я видела, как мои приемные родители готовились провести романтический вечер в ресторане. Она помогала ему повязывать галстук. Я научилась.

Линк выждал секунду.

– Приемные родители, да? Знаешь, однажды нам предстоит долгий разговор.

Взяв его за запястье, Мак посмотрела на часы.

– Да, но не сегодня. Ты должен отвести невесту к алтарю.

* * *

Невеста была в пышном платье белее пены, переливавшейся через края бокалов с шампанским, которые прислуга раздавала гостям, занимавшим свои места в старом ангаре для церемоний. Двухсотлетние балки над головой были ярко освещены. Множество белых стульев было выстроено вдоль прохода, который вел к алтарю, сооруженному из плетеных ветвей и украшенному светящейся гирляндой. Все стены были усеяны яркими осенними цветами, тыквами и фотографиями невесты и жениха с детства и по сегодняшний день.

Настроение стало праздничным, когда Минди взяла под руку Линка.

– Ты готов впервые пройти к алтарю, шеф? – подзадорила она его. Это была маленькая светловолосая девочка, точно такая же, какой она была много лет назад. Но вместо ночной рубашки на ней было кружевное платье с длинным рукавом, а вместо заплетенных косичек были завитые и идеально уложенные волосы. Ее карие глаза сияли от возбуждения.

– Послушай, мы уверены, что Билл достоин тебя? – спросил Линк, когда последняя подружка невесты чмокнула Минди в щеку и они пошли по проходу.

– Он более чем достоин, – заверила его Минди. – Он очень хороший и добрый, и умный, и веселый. Он напоминает мне моего папу. – У нее слегка дрогнул голос, и Линк сжал ее руку.

– Жаль, что его нет здесь, Мин.

Минди грустно улыбнулась.

– Так он обычно называл меня.

– Может быть, в конечном счете он все же здесь.

– Он бы не пропустил это событие, – сказала она, и в ее глазах блеснули слезы.

Служитель подал знак Линку.

– Вы готовы к церемонии?

– Давайте приступим.

Это был потрясающий момент. В ту секунду, когда Билл увидел Минди, они оба вздохнули с облечением. Они были такие уверенные в себе, такие счастливые. Подведя невесту к алтарю и ее жениху, Линк занял место во втором ряду рядом с Маккензи, одарившей его лучезарной улыбкой.

Мак протянула ему бокал.

– Ты отлично справился, Отчаянный.

Может быть, это было освещение, или шампанское, или то, с какой любовью новобрачные смотрели друг на друга, давая обеты, но Линк был растроган.

Мать Минди сидела в первом ряду, ее плечи слегка вздрагивали от беззвучного плача. Ее дочь вступала в брак, а она сама слишком рано потеряла своего супруга. Начало и конец. Вся жизнь между ними. Линку тоже хотелось всего этого.

Протянув руку вперед, Мак передала опечаленной женщине носовой платок. Когда она слегка коснулась глаз рукой, Линк положил руку ей на плечо и сжал его.

* * *

Позже, обнимая Маккензи на танцполе, где вживую играли джаз, он продолжал думать. Она светилась. Возможно, это была игра света или что-то еще. Она казалась легче, раскованнее.

– Как твоя лодыжка?

– Немного побаливает, но ничего. Скоро снимут сапог.

– Ты выглядишь счастливой, – сказал Линк, крепче прижимая ее к себе. Но не настолько, насколько ему хотелось бы.

– Я чувствую себя счастливой, – призналась Мак.

– Не самое ли время поймать тебя на слове и подумать о том, что мы будем делать на День благодарения? Потому что сестры уже спрашивали. Мои родители не смогут присутствовать. Они уезжают на несколько недель на Рождество. Но вся остальная банда будет здесь.

Она оступилась.

– Что-то вроде Дня благодарения в кругу семьи?

– Разве бывает иначе?

– В кругу друзей?

– Спору нет.

– На День благодарения ко мне может приехать парочка гостей, – уклончиво проговорила она.

– Бери их с собой. В любом случае твой дом слишком мал для семейного обеда.

Она дотронулась пальцем до лацкана его пиджака.

– Значит, ты говоришь, что я со своими гостями могу присоединиться к твоему семейному торжеству и мне не придется готовить еду на всех?

Линк усмехнулся.

– Тебе повезет, если мои сестры дадут тебе открыть пакет с булочками.

– Очень соблазнительное предложение. Мы обсудим это с моими гостями, – сказала она.

Они вернулись к своему столу, за которым собралась интересная компания из друзей преподавателя Билла и коллег Минди по работе. Линк забросил руку на спинку стула Мак и лениво чертил пальцами круги на ее руке, а разговор то утихал, то возобновлялся.

– Извините, я хотела бы привлечь ваше внимание, – сказала Минди, позаимствовав микрофон у музыкантов.

Гости притихли.

– Я знаю, что мы уже произносили тосты в честь новобрачных, но есть один человек, за которого нужно поднять бокал.

К ней подошел Билл с двумя полными бокалами шампанского.

– Спасибо, муженек, – сказала она, вызвав смех у гостей. – Как бы то ни было, вы все знаете, что много лет тому назад у нас дома начался пожар.

– О боже, – прошептал Линк.

Рука Мак скользнула ему на бедро и сжала его.

– Ха, теперь твоя очередь, негодник.

– Я чуть не погибла, – продолжала Минди. – Это был Сочельник, и я попала в ловушку вместе с Царапкой, котом весом в шестнадцать фунтов. Дым был такой густой, ничего не было видно. Я едва дышала. И надежды не оставалось. Папочка не мог спасти меня. Я не могла спасти Царапку. Я собиралась открыть сложенные стопкой подарки в красивой обертке, приготовленные для меня родителями. А потом из дыма появился мой герой. Он пришел именно тогда, когда я больше всего нуждалась в нем. Пожарный Линкольн Рид рисковал своей жизнью, спасая меня и Царапку, который оправдывал свое имя, пока его спасали.

В толпе гостей послышался искренний смех.

– Не будь шефа Рида, не наступил бы ни один из этих прекрасных счастливых дней. Я не стояла бы здесь в красивом платье и не говорила да самому удивительному мужчине. У всех этих прекрасных людей, которых я очень люблю, не было бы причины, чтобы собраться вместе, потанцевать и выпить шампанское.

У Линка так перехватило горло, что он чуть не задохнулся. Он дотронулся до галстука, пытаясь ослабить его.

Маккензи наклонилась к нему.

– Просто постарайся не моргать.

Минди и Билл подняли бокалы, обращаясь к гостям.

– За шефа Рида. Моего героя. Спасибо за каждый прожитый с тех пор день.

– За шефа Рида!

– Молодец, шеф, – прошептала Мак, чокаясь с Линком.

– Я оглохну от хлопков бутылок с шампанским, – проворчал он под шум продолжающихся аплодисментов.

В сумочке Мак завибрировал телефон. Посмотрев, она нахмурилась.

– Что это? – спросил Линк, склонившись к ней.

– Звонит Триш Данниган. Думаю, просто проверка. Мне нужно ответить, – сказала она и, извинившись, встала из-за стола.

Он смотрел, как она уходит, и снова его охватила тоска.

Ему захотелось спросить Мак, завести об этом разговор. Все шло хорошо. У них все шло хорошо. Это был реальный шанс. Шанс начать новую жизнь.

Но Линк этого не сделал. Если бы он задал вопрос, а она бы ответила нет, его надеждам пришел бы конец.

Линк продержался пять минут, выслушивая благодарности от невесты, ее матери и множества других друзей и родственников, прежде чем удалось ускользнуть в боковую дверь.

Была первая суббота ноября, и в вечернем воздухе ощущалось приближение зимы. Почти полная луна в небе освещала поля призрачным сиянием.

Линк вдохнул и выдохнул, выпустив серебристое облачко пара.

– Ты в порядке? – Мак, потирая плечи ладонями, подошла к нему со спины.

Она светилась в отблесках луны, снежная королева в серебристом платье.

– С какой стати все эти люди вдруг стали рассыпаться в благодарностях? – задумчиво сказал он, глядя в сторону.

– Давай посмотрим правде в глаза, Отчаянный. То, что ты делаешь, очень важно. Жизнь других людей меняется от того, что ты делаешь. – Обвив его рукой за талию, Мак прижалась лицом к его спине. – Ты – хороший человек, Линкольн Рид.

«Тогда оставайся».

Ему хотелось произнести слова, которые чуть не слетели с языка. Ему хотелось озвучить их. Но не хотелось слышать то, что последует за ними.

Что с ним приятно проводить время. Что он – хороший друг. И не больше.

Вместо этого он повернулся и, заключив Мак в свои объятия, вдохнул ее запах.

Глава 45

Мак отмахнулась от щемящего чувства, которое охватило ее, когда она подъехала к аккуратному маленькому таунхаусу матери. Он никогда не станет домом для Мак, как и любое другое место, где когда-либо жила ее мать. Но это был один из самых приятных кварталов, в котором проживала Андреа. Внимательно рассматривая дом из красного кирпича, Мак подумала, что ее ежемесячный чек на оплату аренды приходится как нельзя кстати. Бетонные ступеньки были подметены, но в горшке на краю лестницы сохранились скелетообразные останки каких-то летних цветов.

– Возможно, все не так плохо. Всего пару дней, – пробормотала Мак.

Остановившись, она достала телефон и быстро отправила эсэмэс:

Мак: Только что добралась до дома матери. Надеюсь, Саншайн составит тебе компанию, Отчаянный.

Она подождала, не придет ли ответ. Но когда сразу ничего не пришло, она решила, что ведет себя как идиотка, и спрятала телефон в сумку.

Когда Мак рассказала Линку о незапланированной поездке, он предложил поехать с ней. С учетом обстоятельств – смехотворная идея. Но она согрела ей душу, еще больше убедив в необходимости этого визита.

Мак посмотрела на свой чемодан в зеркало заднего вида. Не было никакой необходимости сразу же завозить его в дом. Она всегда могла выйти и взять его, если он ей понадобится. Или уехать без скандала, если обстановка слишком накалится.

– Маккензи! – Мать встретила ее нехарактерными для нее бурными объятиями. – Я так рада, что ты приехала. Заходи. Заходи.

Андреа была одета в розовый спортивный костюм. У нее были длинные серебристые, как зеркальный шар, ногти. Волосы – теперь цвета платины – были собраны в пучок и заколоты на макушке. Мак ощутила чувство вины от охватившего ее облегчения. Они больше не были похожи друг на друга. Может быть, это означало, что другое сходство между ними тоже исчезло?

Но облегчение не продлилось долго. Так было всегда, когда дело касалось ее матери.

Первым намеком на то, что что-то не так, стала пара мужских лоферов на полу в передней.

– Это чьи? – спросила Мак, высвобождаясь из ее объятий и показывая на туфли.

– О, это старье? Это туфли Тони.

Как по команде, в коридоре показался неторопливо идущий мужчина с большим животом в рубашке для боулинга. Его лысина была отчасти прикрыта зачесанными на нее сальными волосами.

– О, привет. Ты, должно быть, Кензи, – сказал он. Как показалось Мак, он говорил скорее с акцентом жителя Бронкса, чем Иллинойса. – Я думал, что твоя мама разыгрывает меня, говоря, что у нее две дочери. Ты не навещаешь ее?

– Маккензи – военный врач, – вмешалась Андреа.

Мак не дала себе труда поправить ее. Это было ни к чему, судя по бокалу с вином, который мать взяла с кофейного столика.

– Привет, – уныло сказала она Тони. – Значит, вы встречаетесь? – Мак была не в силах даже притвориться, что ей это интересно.

– Ха! Чуть больше, чем встречаемся, – насмешливо проговорил он.

Андреа демонстративно подняла левую руку и взвизгнула, когда большой розовый бриллиант, который, как на восемьдесят пять процентов была уверена Мак, был фальшивым, сверкнул в луче флуоресцентного света люстры.

– Мы собираемся пожениться! Сюрприз!

Мак знала, какой реакции от нее ждут, только не могла взять себя в руки. Мать была не одинока. Нетрезва. Она только что нашла себе мужа, неважно, какого по счету, и, вероятно, хотела надавить на Мак, чтобы та сделала ей свадебный подарок. А Мак бог знает сколько времени оплачивала ей аренду дома.

– Итак, я думала, что было бы романтично поехать на медовый месяц в Мексику? – начала Андреа и посмотрела на Мак, сложив руки под подбородком и склонив голову набок.

Вот он, вопрос.

В тесной комнате было слишком жарко. Резкий свет подчеркивал глубокие морщины на лице матери, вокруг глаз и на лбу. Ее кожа, когда-то свежая и привлекательная, теперь приобрела землистый оттенок.

– Подлить тебе, медвежонок? – предложил Тони, качнувшись к бутылке с вином.

– Ты всегда знаешь, как угодить девушке, – хихикнула Андреа.

Мак показалось, что ее сейчас стошнит. И на этот раз все было просто ложью. И она клюнула на нее. Она не только клюнула на нее, а купила билет на самолет, арендовала внедорожник и появилась у матери на пороге. Мак не знала, кто больше разочаровал ее, она сама или мать.

Именно в этот момент она услышала шум на лестнице, увидела босые ноги, знакомую татуировку с колючками вокруг щиколотки. Мак мгновенно пронзило острое чувство гнева.

– Что за визг? – спросила Венди, зевая. Она явно только что проснулась. В четыре часа дня. У нее были такие же темные волосы, как и у Мак, но она отрастила их и выкрасила отдельные пряди в ярко-фиолетовый цвет. Под спутанной неровной челкой размазался вчерашний макияж. Венди похудела с тех пор, как Мак видела ее в последний раз. Побледнела. Но Мак никогда не ошибалась насчет ее пристрастий.

– Здесь твоя сестра, и мы только что сообщили ей приятную новость, – с важностью заявила Андреа. – Венди вернулась домой! Разве это не замечательно? – радостно сообщила она Мак.

Венди холодно посмотрела на Мак. Медленно спустившись с лестницы, она прошла мимо Мак и взяла розовую сумочку, висевшую на крючке за дверью. Засунув руку внутрь, Венди вытащила оттуда пачку сигарет и закурила.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

– Мак здесь для того, чтобы помочь нам отпраздновать мой день рождения. Завтра вечером она поведет нас всех ужинать, – весело проговорила Андреа. – Мои девочки всегда удивляют меня, – бросила она куда-то в сторону Тони.

В этот момент Мак заметила, как у матери трясется рука, как неуверенно покачиваются под ее спортивными брюками шпильки высотой в четыре дюйма.

Андреа слишком любила алкоголь и всегда умела скрывать это.

– Ты пьяная? – спросила Мак.

Андреа икнула и прикрыла рот рукой.

– Тьфу!

Тони восхищенно рассмеялся. Венди выпустила клуб дыма в лицо Мак.

– Ты говорила, что тебе одиноко, – сказала Мак. – Ты говорила, что ты трезвая, что ее здесь не будет и что ты будешь совсем одна на свой день рождения.

Андреа отмахнулась, вино расплескалось и запачкало брюки.

– О чем ты вообще говоришь? Клянусь, этой девочке следовало стать писателем, какие истории она выдумывает.

– Чушь собачья, – пробормотала Венди. – Я уезжаю, – сообщила она.

– Ты не хочешь пойти на праздничный семейный ужин? – заныла Андреа.

– Если хочешь знать мое мнение, она не член нашей семьи, – сказала Венди, затушив сигарету о сумочку Мак.

– Мы можем поговорить на улице? – живо спросила сестру Мак.

Не дождавшись ответа, она просто взяла свою сумочку и вышла за дверь. Целую минуту она ждала на крыльце, пока дверь за ее спиной не открылась и не закрылась.

– Что теперь за проблемы? Убила еще одного пациента? – спросила Венди, накидывая на плечи черную толстовку. В руках у нее была новая сигарета и бокал какого-то вина, которое налил ей Тони.

– Она опять пьет. Она пьяная, – буднично проговорила Мак.

– И что?

– Она сказала, что не пьет.

– Ох, да ладно тебе, ты все смотришь на мир сквозь розовые очки. – Венди лениво почесала болячку на тыльной стороне руки. – Как будто тебе вообще есть дело до нашей семьи. Никогда не было. Мы с мамой всегда были только вдвоем. С каких это пор ты заботишься о нашей семье?

– Черт возьми, Венди, кто, по-твоему, оплачивает аренду этого дома? Ведь это точно не ты и не кукла Барби с коктейльной вечеринки.

– Что? Ты ждешь от меня благодарности? Ты ждешь, что я буду счастлива с жалкими шестью тысячами долларов и оплатой аренды? Ты должна мне гораздо больше.

– Нет, не должна, – бросила Мак в ответ. – Но я думала, что ты, по крайней мере, заботишься о маме.

– Не корчи из себя хрен знает кого, доктор О’Нил. Ты смешна. Ты уехала. Я застряла здесь, и мне пришлось разбираться со всем.

– О? И как же ты со всем разобралась? Ты нашла работу? Что за следы у тебя на руке? Твои вены не поизносились?

– Иди на хер, тупица. Почему бы тебе не убить еще парочку пациентов? Может быть, это доставит тебе удовольствие.

Мак разразилась сухим, безрадостным смехом.

– С меня хватит. Кровные узы не означают, что я должна быть постоянно связана с тобой. И с ней тоже. Желаю удачи с оплатой аренды.

Она была слишком увлечена, расхваливая себя за то, что оставила чемодан в машине, и слишком поздно заметила взмах тощей ноги с татуировкой. Но теперь Мак была проворнее, чем в детстве. Падая, она схватилась за Венди и увлекла сестру за собой.

Они с грохотом скатились по шести бетонным ступенькам и грудой свалились вниз.

– Ты убила его! Ты, твою мать, убила его! Теперь пришла твоя очередь умереть, – визжала Венди. Переключатель щелкнул. Она царапала ногтями щеку Мак под шрамом, который оставила десять лет назад.

Отведя руку назад Мак с размаху нанесла Венди сильный удар по носу. Хруст, который раздался при этом, и ощущение, которое она при этом испытала, принесли ни с чем не сравнимое удовлетворение.

– Лежи. Я покончила с тобой, – сказала она и повернулась, чтобы идти к машине.

Но Венди никогда не смирялась с тем, что драка закончена. Бросившись к Мак, она схватила ее за колени и столкнула на холодный тротуар.

– Отстань от меня, – сказала Мак с ледяным спокойствием, когда с лица сестры на свитер стала каплями стекать кровь.

Но Венди научилась некоторым приемам. Сомкнув руки на горле Мак, она сжала его.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – завопил Тони, стоя у входной двери. – Это нормально, Анди?

– Не обращай внимания, – умоляюще проговорила мать. – Иди в дом, давай выпьем.

Мак, пошатнувшись, качнулась вперед, пытаясь вырваться из рук сестры, но у нее все расплылось перед глазами.

– Я буду рядом, когда ты будешь подыхать, – прошипела Венди ей на ухо. – И я буду хохотать.

Сосредоточившись на одном-единственном желании – выжить, Мак всадила локоть куда-то в живот Венди. Сестра ослабила хватку, и Мак, сделав глубокий прерывистый вдох, отшвырнула ее на землю.

– Я покончила с этой семьей, – прохрипела Мак.

– Она напала на меня, Тони, – сказала Венди, при этом ее глаза наполнились притворными слезами. – Она угрожала мне. Она – чертова психопатка! Она сказала, что собирается убить меня и маму!

– Подожди минутку, – в замешательстве сказал Тони.

У Мак заныла лодыжка, когда она повернулась, чтобы дойти до арендованной машины.

– Если ты снова сломала мне лодыжку, я буду судиться с тобой, сука, – сказала она Венди. – Подумай, сможешь ли ты расплатиться с адвокатом иглами для подкожных инъекций. Да, Тони, уматывай как можно скорее, пока тебе не пришлось подписывать брачный контракт. Она была замужем уже пять раз.

Андреа, стоя на верхней ступеньке, притворилась, что грациозно падает в обморок.

Венди, полностью отказавшись от роли жертвы, повалила Мак на землю.

Она была травматологом. Поисковиком. Семейным врачом. Маккензи О’Нил не дралась с бывшими родственниками на тротуаре.

Она перевернулась, прижав сестру к ливневому стоку.

– Теперь послушай мня. С меня хватит. Если ты еще когда-нибудь приблизишься ко мне, если ты хотя бы подумаешь попросить у меня десять центов, тебе не понравится то, что ты получишь в ответ.

Волосатые руки сомкнулись вокруг нее. Идиот Тони оторвал ее от Венди и сковал большими мясистыми ладонями как раз в тот момент, когда к дому подъехала полицейская машина.

Глава 46

Она могла бы позвонить Линку из аэропорта, чтобы он отвез ее домой. Но ей была нестерпима мысль о том, что он увидит ее такой, побитой и в синяках. Злой. Усталой. Противной самой себе.

Вместо этого она позвонила Расселу, взяв с него обещание, что он не станет задавать ей вопросов.

Бросив на нее взгляд, Рассел достал из сумки пузырек экстрасильного тайленола.

– Вы никогда больше не должны возвращаться туда, – просто сказал он.

– Не вернусь, – согласилась Мак.

Пятнадцать часов назад Мак, полная надежд, летела в самолете, а теперь вернулась обратно, потеряв всякую надежду. Не осталось ничего, кроме боли.

Она оказалась идиоткой.

И трусихой.

Она не включила свет в доме, не желая тревожить Линка из-за того, что вернулась домой раньше.

Какого черта она будет рассказывать ему о том, что случилось? Не то чтобы она могла бы избегать его до тех пор, пока не побледнеют синяки, пока не заживет рана.

Но мысль о том, что он узнает, от чего она убежала и что с ней сделали, вызывала у нее тошноту.

Утомленная, она оставила чемодан у двери и плюхнулась на диван лицом вниз. В кармане джинсов завибрировал телефон.

Вынув его, она наконец проверила сообщения. Линк ответил на ее эсэмэс еще до полудня. Потом он послал ей фотографию Саншайн, которая выглядела счастливой с высунутым блестящим синим языком. Под снимком была подпись: «Я съела флакон с блестками, и теперь мои какашки сверкают!»

Линк: Как дела? Скучаешь? Хочешь, я прилечу?

Линк: Ты говорила со своими гостями о Дне благодарения? Я сказал об этом сестрам, и они разволновались, как чихуахуа, которую поманили сахаром.

Линк: Я беспокоюсь, Дрими. Тебе что-нибудь нужно?

Линк: Позвони мне.

А потом было самое последнее.

Линк: Какого черта, Маккензи? Где ты?

Она была не в силах это сделать. Она не могла взять телефон и позвонить ему или пройти через задний двор и постучать к нему в дверь. Она не могла втянуть его в свои семейные разборки. Он больше никогда не посмотрел бы на нее, как прежде.

С чувством боли и жалости к себе она отключила телефон и потащилась наверх, где упала на кровать и заснула беспокойным сном.

* * *

Она проснулась на рассвете. Тело по-прежнему болело. Но теперь ее грудь разъедала бессильная боль. Она без всякой нужды растревожила Линка. Это было нечестно, инфантильно.

Перевернувшись, она протянула руку к телефону.

Было еще больше дюжины сообщений от Линка.

Все еще не готовая к серьезному разговору, Мак смалодушничала, ограничилась эсэмэской.

Мак: Прости за полное молчание.

Я в безопасности, поговорим позже.

Через секунду после того, как она отправила сообщение, у нее в руке зазвонил телефон.

– Линк, – вздохнула Мак.

– Что, твою мать, происходит, Маккензи? – спросил он.

– Послушай, кое-что произошло. Я была занята. Я не обязана постоянно быть на связи с тобой, – защищаясь, сказала она. В этот момент она ненавидела себя.

– Это фигня. То, что ты раньше прилетела домой и спряталась у себя дома, не поговорив со мной, это полная фигня.

– Тебе Рассел сказал?

– Да, я позвонил ему десять минут назад и спросил, нет ли новостей от тебя, – выпалил он.

«Черт. Черт. Черт».

– Он сказал, что ты неожиданно вернулась домой, и вчера ночью он высадил тебя у твоего дома. – Она поняла, что Рассел до конца не выдал ее, так как Линк не заявился к ней в спальню с криком и требованием показать ее травмы.

– Я в порядке.

– Я сейчас приду.

– Нет. Нет, Линк, – сказала Мак, вскакивая с кровати. Она схватила толстовку и спортивные брюки. Все что угодно лишь бы скрыть то, через что она прошла.

– Почему нет, черт возьми?

– Я не хочу этого. Я не хочу, чтобы ты приходил. Я не хочу ни о чем говорить. Я просто хочу побыть одна.

На другом конце линии повисла тишина. В душе Мак надеялась, молила о том, чтобы он не слушал ее. В ту же самую секунду она услышала стук в дверь, Линк требовал, чтобы она впустила его. Но тогда он увидит ее и поймет.

– Значит, вот чего ты хочешь? – с горечью спросил он.

– Да, – отчаявшись, сказала Мак. – Мне нужно… время.

– Значит, все кончено? Вот так просто?

Она торопливо спустилась по лестнице. В тусклом утреннем свете она увидела, что он стоит у нее на веранде, прижав телефон к уху. Плечи ссутулились, красивое лицо было хмурым.

За его спиной маячила Саншайн, виляя хвостом в утреннем тумане.

– Я этого не сказала, – ответила Мак.

Линк поднял глаза и заметил ее через стекло.

– Впусти меня, Мак, – тихо проговорил он.

– Нет. Мне нужно самой позаботиться кое о чем.

– Впусти меня, Мак, или это конец всему, – сказал он.

Нет. Не этого она хочет. Почему она должна выбирать? Когда она перестанет что-то терять из-за своей семьи?

Не в силах вымолвить ни слова, она покачала головой.

Ей ничего не оставалось, кроме как стоять и смотреть, как он, немного подождав, уходит прочь.

Саншайн на секунду задержалась на веранде. Покрутив головой и посмотрев то на одного, то на другую, она побежала вслед за Линком.

Еще один удар ножом в и без того раненое сердце Мак.

Это было глупо. Чертовски глупо. Просто объяснила бы… частично. Так, чтобы он не начал жалеть ее или не понял, как она страдает.

Он должен был выслушать ее. Чтобы снова принять ее.

А потом она подумала о старой пожарной станции. О Карен. О боли, которая исходила от него, когда он рассказывал о том, как его отвергла девушка, которую он так любил.

От чувства стыда и вины Мак, опустившись на колени, осела на кухонный пол.

Глава 47

Линк, мрачнее тучи, вошел в помещение пожарной части. Саншайн, не любившая, когда Линк бывал в мрачном настроении, стремительно умчалась в поисках кого-нибудь более дружелюбного.

– Я думал у тебя выходной, шеф, – окликнул его Зейн из-под кузова пожарной машины с лестницей. Теперь, в ноябре, когда благотворительная акция по отращиванию усов была в самом разгаре, Зейн, как и все остальные мужчины, снова зарос щетиной.

Линк не удостоил его ответом. Вместо этого он хмуро поднялся наверх и нарочито громко хлопнул дверью своего кабинета.

– Ого, – пропела Скайлер.

– Плохи дела, – сказал Зейн.

* * *

Он не прятался в кабинете. Он просто не открывал дверь. И не отвечал на телефонные звонки. Он просто решил оставаться там до тех пор, пока ни хрена не будет чувствовать.

Он накликал это. Он с самого начала знал, что Маккензи О’Нил разобьет его сердце на тысячу осколков. А потом она взяла и разбила, а он, как идиот, удивлялся этому.

Кто-то энергично постучал в дверь.

– Пошли все вон, – прорычал он.

Тот, кто открыл дверь, был либо еще одним идиотом, либо храбрецом. Комната наполнилась женщинами. Его сестры, за которыми следовали Харпер, Глория и Софи, вошли и закрыли за собой дверь.

– Привет, приятель, – сказала Ребекка.

– Как дела, малыш? – спросила Криста.

– Вы не вовремя, – сказал Линк, бросив взгляд на заявку на грант на мониторе компьютера, на нее он тупо смотрел последние полчаса.

– Мы слышали, вы поссорились, – сказала Софи, плюхаясь в кресло напротив него.

Конечно, они слышали. В этом проклятом городке ничего нельзя было утаить.

– Мы здесь ради тебя, – сказала Джиллиан.

– Хочешь поговорить? – предложила Харпер.

Линк ущипнул себя за переносицу.

– Слушайте, я ценю вашу поддержку. Но в данный момент я не намерен ни о чем говорить.

– Мне очень жаль, – сказала Глория, подвигая к нему свежий тыквенный пирог. От него пахло корицей и печалью.

– Я правда думала, что она станет той единственной, – сочувственно проговорила Криста.

– Я тоже, – согласилась Софи. – Вы, ребята, выглядели счастливой парой, созданной друг для друга. Кроме того, пожарный и травматолог. Кто еще смог бы лучше понять тебя?

– Разве все вы не должны быть на работе? – спросил Линк.

– Мы здесь ради тебя, братишка, – сказала Ребекка, бросая на него такой сочувствующий взгляд, что Линк подумал, не выпрыгнуть ли ему в окно, чтобы сбежать от них.

– Она сказала, почему хочет порвать с тобой? – спросила Харпер.

– Она не порвала со мной. Это я порвал с ней, – сказал он.

На него устремились несколько пар внимательных женских глаз.

– Что ты сделал? – спросила Криста.

– Она собиралась это сделать. Я просто опередил ее.

Глория забрала пирог со стола.

– Постойте, если вы все здесь, то где парни? – спросил Линк.

Харпер и Глория переглянулись.

– Они не знают, где мы, – сказала Харпер.

– Мы пообещали не вмешиваться, – добавила Глория.

– Это так-то вы не вмешиваетесь?

– Не могли бы мы вернуться к тому моменту, когда ты порвал с ней? – спросила Джиллиан.

– Слушайте, это неважно. Это должно было случиться. Она всегда хотела отстраниться. Она всегда собиралась уехать. Я, как идиот, надеялся, что она передумает.

Прижав ладони к глазам, Харпер выдохнула.

– Ладно. Оставим это. Соф, принеси белую доску.

Когда женщины рисовали диаграмму его отношений с Маккензи, Линк отчаянно сожалел о том, что не держит в ящике стола бутылку виски, как его предшественник.

– Значит, она неожиданно прилетела домой после поездки к матери, о которой раньше никогда не говорила? – уточнила Софи.

– Она упоминала о приемных родителях, но в Чикаго она отправилась к родной матери, – сказала Криста.

– Если речь идет о приемных родителях… Это говорит о том, что в ее детстве есть, по крайней мере, какая-то противоречивость.

– В шестилетнем возрасте ее забрали из дома в связи с пренебрежением родительскими обязанностями, – сообщила Софи, нарисовав стрелку под временной шкалой и подписав красным цветом тяжелое детство.

Все замерли. Линк чуть не вскочил с кресла.

– Что?

Софи ткнула пальцем в надетую на нее толстовку с надписью «Полиция Биневеленса».

– Ребята, неужели вы не знаете, что я замужем за Таем?

– Она когда-нибудь рассказывала тебе об этом? О том, как она росла? – спросила его Харпер.

– Или вы были слишком заняты созданием самосрабатывающей бомбы замедленного действия? – спросила Ребекка. – Что? Давай. Ты запутался из-за Карен Окер, а потом убедил себя в том, что никогда не рискнешь завязать длительные отношения.

Сестры Линка раздражительно кивнули в знак согласия.

– Карен? – Харпер широко раскрыла серые глаза. – О, Линк, мне так жаль. Должно быть, это было ужасно тяжело.

Линк отмахнулся. Как бы ему хотелось, чтобы все они просто ушли.

– Прошу вас, не могли бы вы убраться к чертовой матери из моего кабинета и оставить меня одного?

– Безусловно, нет, – твердо заявила Глория. – Мы не оставим тебя до тех пор, пока ты не заработаешь этот пирог.

– Дело в том, что она не доверилась мне и ничего не рассказала. Она не сказала мне о том, что вернулась домой. Она не нуждалась во мне.

Все принялись говорить одновременно. Сочувственная атмосфера, царившая в комнате, развеялась, на смену ей пришли резкие обвинения.

– Подождите, дамы. Я все поняла, – сказала Глория. – Линк, позволь я объясню тебе, что такое чувство стыда.

– Глория, ты не обязана…

– Нет. Я скажу, а ты послушай. Я попусту потратила десять лет своей жизни на мужчину, который был хуже зверя. Мне было стыдно. Стыдно за то, что я не могла уйти от него. Что я думала, что он изменится. Мне казалось, что из-за его скверного поведения на мне лежит пятно позора.

– Нам неизвестно, страдает ли Маккензи от какой-то глубоко укоренившейся детской травмы.

– Идиот, она, черт возьми, сломала ногу, прыгая из окна второго этажа, – выпалила Криста. – Да, мне Саманта рассказала. И теперь мы знаем, что примерно в то же время ее забрали от матери. Это воспитание не вписывается в норму.

– Что-то случилось, когда она вернулась домой, – предположила Харпер, пристально глядя на доску, словно ища там разгадку женской тайны.

– Что-то довольно неприятное, раз она в тот же день прилетела обратно и позвонила Расселу, а не Линку с просьбой встретить ее.

– Я ставлю на некий эмоциональный срыв, связанный с ее матерью. Что-то, что потрясло ее и вызвало желание замкнуться в себе. Возможно, она не хочет, чтобы Линк видел ее такой, – сказала Глория.

Линк ничего не мог с собой поделать. Протянув руку, он положил ладонь на плечо Глории. В знак поддержки.

Она в ответ сжала его ладонь.

– Разве мы не взрослые люди и не можем признаться друг другу, что в детстве ссорились с родителями? – спросил Линк, слабо надеясь на то, что не облажался, как последний дурак.

– Разве ты не взрослый человек и не можешь попросить ее подумать о том, чтобы не уезжать? – спросила Ребекка, скрестив руки на груди.

– Почему я должен лезть из кожи вон, если она явно не готова сделать то же самое? – возразил он. Почему он должен подставляться? Чтобы у него на сердце осталось еще больше шрамов? Еще больше ран?

Он просто продолжал вести себя как всегда. Концентрироваться на приятном. Веселиться. Никаких прочных связей. Никаких ожиданий. Никакой ответственности или обязательств.

Но ему этого хотелось. Всего, до последней капли. И ему хотелось быть рядом с Маккензи.

– Что она говорила насчет того, что доктор Данниган предложила ей здесь постоянную работу?

– Что? – Он так стремительно вскочил с кресла, что оно перевернулось за его спиной.

– Опа. Полагаю, она тебе ничего не говорила об этом, – с виноватым видом сказала Харпер.

– Вот оно что. Вот почему вы не на работе, – сказал Линк, указывая пальцем на Харпер. – Она даже не может сказать мне о том, что доктор Данниган хочет, чтобы она осталась.

– И ты не смог сказать, что влюблен в нее, – заявила Криста.

На секунду в комнате повисла тишина.

– Поступки говорят больше, чем слова, – упрямо ответил он. – Сегодня утром она даже не пожелала говорить со мной.

– От страха люди ведут себя как кретины, – сказала Глория. – Это не оправдание, но причина в этом.

– Если бы у одного из вас хватило смелости сказать то, что должно быть сказано, может, ты больше не злился бы, – грустно проговорила Джиллиан.

Линк бросил взгляд на доску – клинический анализ его слишком короткой любовной связи.

Глава 48

– Открывай, док, – окликнул ее Альдо через входную дверь.

Мак притворилась, что не слышит его, и продолжала тупо смотреть в экран телевизора.

– Может быть, ее здесь нет? – услышала она голос Люка. – Пустяки. Она в гостиной.

– Полиция Биневеленса. Откройте! – проговорил Тай самым официальным тоном.

– Оставьте меня в покое, – пробормотала Мак. Почему она просто не может побыть одна?

– Кажется, она раздражена, – доложил Люк, когда она встала.

Сняв цепочку с двери, Мак слегка приоткрыла ее.

– Что вам надо? – спросила она.

– Что у тебя с лицом? – спросил Тай. Он протиснулся внутрь и наклонил ее подбородок так, чтобы свет падал на впечатляющий фонарь под глазом.

– Твою мать, Мак. – Альдо буквально трясся от ярости. Мак знала, что это пробуждаются забытые чувства. Ей было знакомо чувство бессилия, когда из пепла прошлого всплывают чьи-то тени.

– Я в порядке. Я в порядке, – уверяла она.

– Это ведь не дело рук Линка, верно? Потому что если это он, то он мертвец, – сказал Люк.

– Господи, нет! Линк не имеет к этому никакого отношения. Почему вы здесь?

– Вы с Линком поссорились. Мы пришли удостовериться, что с тобой все в порядке. Кстати, если наши жены спросят тебя, то нас здесь не было, – пояснил Альдо. – Теперь вернемся к твоему фонарю.

– Ты наткнулась на кого-нибудь из Кершей? – спросил Тай, протягивая руку к радиопередатчику.

– Нет. Остановись. Это случилось вчера в Чикаго. Это не имеет отношения ни к кому из здешних, так что оставь их в покое.

– Ты должна заявить в полицию, – решил Люк. – Давайте найдем ей адвоката. Можно узнать у нашего поверенного. Специалисты по уголовному и гражданскому праву, верно, Тай?

– Ты обращалась в полицию Чикаго? – деловито спросил Тай.

– Нужно найти кого-нибудь поагрессивнее, – посоветовал Альдо. – Кого-нибудь, кто по мировому соглашению вынесет из дома этого ублюдка все, вплоть до туалетной бумаги.

– Прекратите. – Мак подняла вверх руки. К сожалению, при этом рукава ее свободного свитера соскользнули, открыв предплечья.

– Господи Иисусе, – сказал Тай, сдвигая рукав выше. – Тебя избили до полусмерти.

– О боже, парни, я ценю ваше участие. Но я справлюсь с этим сама. То есть мне нужно, что вы ушли из моего дома.

– Мы никуда не уйдем, – твердо заявил Альдо.

– Нет, вы уйдете. Я не выдвигаю никаких обвинений. Меня чуть не арестовали. Вы все можете идти домой, и мы больше никогда не станем обсуждать это снова. Понятно?

– Ты когда-нибудь встречалась с кем-нибудь из нас? – спросил Люк. – Потому что ничего глупее я никогда не слышал.

– Позволь, я кое-что скажу тебе, Мак. Ты говоришь, что можешь сама со всем справиться, но это не означает, что ты справишься, – сказал Альдо. – Ты не можешь прожить всю жизнь, оставаясь совершенно независимой. Тем более сейчас, когда куча народа готова помочь тебе. Позволь нам помочь тебе.

– Вы не можете помочь. Никто не может, – сказала она. Это ее проблема. И она должна найти решение. – Я никого больше не потащу за собой.

– Мне нужно позвонить, – коротко бросил Тай. – А когда я вернусь, мы поговорим.

Тай вышел из дома.

– Альдо, ты помнишь, как было в тот раз, с коробками? – спросил Люк.

– Да. Жутко. Жизни двух женщин, так изящно и аккуратно упакованные в коробки, словно их можно было просто спрятать подальше. Чертовски странно. Рад, что это уже позади.

– Теперь моя очередь говорить разумные вещи, – сказал Люк.

– Понял. Пойду, сварю кофе, – сказал Альдо, направляясь на кухню.

– Чувствуй себя как дома, – саркастически бросила ему вслед Мак.

– Сядь, – сказал Люк.

Она чувствовала себя очень усталой и больной и не стала спорить. Он сел на диван рядом с ней, заняв слишком много места.

– Вот что, Мак. Ты напомнила мне об одном глупом говнюке, которого я когда-то знал.

– Думаю, на этом мы закончим, – сказала она, вставая.

– Сядь, – рявкнул он.

Она села.

– Тем говнюком был я.

– Прекра-а-а-а-асно.

– Я выкинул Харпер из своего дома, из своей постели, из своей жизни, потому что был трусливым говнюком. Харпер – все для меня. Она вернула меня к жизни, что, как я считал, было невозможно, потому что у нее хватило смелости добиваться того, чего ей хотелось. Она была готова выдержать удар и перетерпеть, пока я, как тупица, тратил время на то, что придирался к ней. Я думал, что мое прошлое определяет то, кем я стал. Я думал, что оно обусловливало мой путь. Я думал, что душевная травма повлияла на мой выбор.

Мак пристально смотрела на пустой камин, пытаясь делать вид, что не чувствует ни телесной, ни душевной боли. Что его слова не пробирали ее до костей, как звон церковных колоколов.

– Я чертовски боялся позволить себе полюбить ее, нуждаться в ней. А вот Харпер, эта красивая, добрая, упрямая женщина, полюбила меня так сильно, что не позволила мне закрыться от нее. Мак, я чуть было не потерял ее, – сказал он, глядя на нее. – Ты можешь потерять Линка, я правда не люблю этого парня, но, если ты не разгребешь это дерьмо сейчас, тебе никогда не представится тот шанс, который представился мне с Харпер. Ты всегда будешь чувствовать себя одинокой.

«Что ж, черт возьми. Это больно».

– И, знаешь, если Линк увидел тебя в таком виде и ушел или позволил тебе уйти, может быть, это не тот парень?

– Он не видел меня. Не рассмотрел. Я не позволила ему.

Люк вздохнул.

– Поверь мне, я бы предпочел ненавидеть этого парня всю жизнь, – сказал он. – Короче, вы оба облажались. И теперь вы оба должны решить, хватит ли у вас смелости воспользоваться реальным шансом.

Реальный шанс. Могла ли она иметь его с учетом ее воспитания?

– Я даже не знаю, что такое здоровые взаимоотношения, – призналась она, откидываясь на диванную подушку.

– Мак, черт побери, открой глаза. Посмотри на Глорию и Альдо. Посмотри на Софи и Тая. На моих родителей. Черт, мы с Харпер отлично ладим, потому что мы любим друг друга. Мы верим друг другу и справляемся с тяжелыми проблемами. Мы знаем, что всегда-всегда будем вместе. Ты не дала Линку шанса быть рядом с тобой. Я гарантирую, если бы ты позвонила ему и попросила забрать тебя из аэропорта, он приехал бы.

– Но тогда он увидел бы вот это, Люк. – Мак показала на свое лицо. – Он увидел бы жертву, которую нужно спасать, а не женщину, с которой ему, возможно, хотелось бы прожить всю жизнь.

Люк тяжело вздохнул.

– Ты несешь полную хрень. Короче, либо вы доверитесь друг другу и переживете тяжелые времена, либо нет.

– Кофе готов, – крикнул с кухни Альдо. – Дрими, я приготовил для тебя этот дерьмовый зеленый чай.

Прозвище сделало свое дело.

Уткнувшись лицом в ладони, Мак вскрикнула, дотронувшись до синяков.

– Мне все противно.

Хлопнув дверью, в дом вернулся Тай.

– Холодно на улице. Но у меня есть кое-какие интересные новости из полицейского участка в квартале твоей матери, – сказал Тай, смерив ее холодным взглядом.

Ее история, ее прошлое становились известными, яд просачивался, затрагивая других людей, находившихся рядом с ней.

– Ты выдвинешь обвинения, – сказал Тай. – Я не уйду из этого дома до тех пор, пока ты не согласишься. – Чтобы подкрепить свои слова, он, стянув сапоги, удобно устроился в кресле напротив камина.

Альдо подтолкнул к нему кружку кофе.

– Если я выдвину обвинения, будет еще хуже, – возразила Мак.

– Видишь? – спросил Люк, показывая на Тая. – Вот, что ты делаешь. Ты упорствуешь.

Хотела бы она, чтобы упорствовал Линк.

Она жалела, что ей недостало храбрости попросить его остаться. Но оба они не слишком сильно старались. И это о чем-то говорило.

– Ты остаешься здесь? – спросил Люк Тая.

– У меня куча времени, я дождусь, пока док поймет, что она ошибается.

– Я тоже, – сказал Альдо.

– Мне нужно идти по делам, – сказал Люк, вставая.

– Береги себя, – сказал ему Альдо. – Моя очередь, Дрими. Давай поговорим об уязвимости.

– О господи. Ребята, вы – самые мужественные подружки из всех, что у меня были.

– Я часто смотрел шоу Опры, восстанавливаясь после того, как у меня оторвало ногу, – весело сказал Альдо.

– Ты смотрел «Поставь себя на ее место»? – прервал его Тай.

– Смотрел, твою мать.

Тай стукнул себя кулаком в грудь.

– Каждый раз смотрю. Берет за живое.

– Мне нужно выпить, – вздохнула Мак.

Глава 49

Дверь кабинета Линка распахнулась. Ему понадобилось больше часа, чтобы избавиться от женщин. Он поднялся, приготовившись выпроводить следующего доброжелательного зануду. Однако не был готов к тому, что Люк Гаррисон, обойдя рабочий стол, вмажет ему кулаком по лицу.

– Какого хрена, друг? – спросил Линк, держась за челюсть.

Люк снова замахнулся кулаком, и Линку едва удалось увернуться, так что удар пришелся мимо его челюсти.

– Однажды ты выбил из меня дурь, теперь пришла моя очередь, глупый придурок, – сказал Люк.

Перехватив следующий удар, Линк, защищаясь, нанес Люку удар в живот.

– Вот это по-нашему, – заворчав, Люк схватил Линка за руку и вытащил из-за стола. Монитор компьютера с грохотом упал на пол.

– В чем дело? – спросил Линк, выдергивая руку. Он нанес быстрый удар по челюсти Люка и с удовлетворением увидел, как голова Люка резко откинулась назад.

– Привет, шеф… черт.

– Не лезь не в свое дело, Лайторз, – потребовал Люк. – Этому идиоту нужно надрать задницу.

– Без возражений.

– На чьей ты стороне, Лайторз? – обиделся Линк. Воспользовавшись тем, что он отвлекся, Люк дважды ударил его в живот, выбив всю душу.

– Ты наконец встретил женщину, с которой хочешь прожить всю жизнь, и просто ищешь повода послать все на хрен.

– Я же говорил, – сказал Броуди, обращаясь к кому-то в коридоре.

– Я ничего не посылал на хрен! Это она отгораживается от меня, – возразил Линк.

Они обменялись скорострельными ударами.

– Черт возьми, что здесь происходит… ох.

Толпа у входа в кабинет становилась все больше.

– Что будем делать?

– В нормальной ситуации я сделал бы выбор в пользу преданности и замолвил бы словечко за шефа, но Гаррисон взбешен.

– Болван, отгородиться и прекратить отношения – две разные вещи, – сказал Люк, когда они сцепились. Он со свистом нанес удар локтем по лицу Линка.

– Она первая отступилась, – пробормотал Линк, стараясь взять голову Люка в замок. Их ноги сплелись, и они, невнятно ругаясь, упали на пол.

– Ты хотя бы разок посмотрел на нее, прежде чем давать волю накопившимся за всю твою жизнь страхам? – спросил Люк.

– Пошел к черту, мудак.

– Ты видел ее синяки?

Линк замер, и его противник воспользовался представившейся возможностью. Люк перевернулся, оказавшись сверху, и дважды ударил тяжелым кулаком по лицу Линка.

Линк почувствовал вкус крови и ощутил страх. Маккензи была ранена.

– Какие синяки?

Люк снова занес кулак, но Линк удержал его руку.

– Проклятье! Какие синяки? Она ранена?

Схватив за грудки, Люк встряхнул его.

– До этого ты сам должен был додуматься, вместо того чтобы перегибать палку, как неуверенный в себе тупой ублюдок.

Придя в необузданную ярость, направленную на какую-то неизвестную угрозу, Линк сбросил с себя Люка и вскочил на ноги.

– Че-е-е-е-ерт, – проговорила Скайлер, присмотревшись к Линку.

Лицо было серьезным и опухшим. Кровь, струившаяся из рассеченного лба, застилала ему глаза. Он подумал, не сломан ли у него нос, и обернулся на Люка, который, опершись о стул, поднялся на ноги. У Люка были ссадины под глазом и на подбородке. На щеке и вокруг глаза уже начали расцветать синяки.

– С дороги, – прорычал Линк пожарным, стоявшим в дверях.

– Лучше тебе пойти к ней домой и упасть в ноги, – крикнул Люк ему вслед.

Линк через плечо показал ему средний палец.

– Сам иди к черту, Гаррисон. Кто-нибудь, присмотрите за моей собакой.

С этими словами Линк мгновенно сбежал по лестнице и направился к штабной машине. Включив прожектора и сирены, не оглядываясь, он рванул с парковки.

* * *

– Открой дверь, Маккензи, – сказал он, еще раз стукнув по входной двери. – Я не уйду, пока ты не выйдешь. Я знаю, что ты там.

– Я не там, я здесь, а ты можешь уйти.

Развернувшись, он обнаружил ее позади себя на аллее. Она была одета для пробежки, в леггинсах и толстовке с длинным рукавом. Ее кепка была надвинута низко на лоб, но Линк все равно видел. Эти красные губы. Разрумянившееся лицо, влажные от пота волосы. Глаза покраснели, вероятно, от слез, причиной которых был он – придурок, каких свет не видывал. Но в этот момент его внимание привлек черный синяк вокруг глаза.

Еще больше синяков было на шее. Линк подошел к Мак, не в силах контролировать едва сдерживаемую потребность выплеснуть ярость, которая бурлила в нем. Он протянул к Мак руку, но остановился, когда она уклонилась.

Проклятье. Он ведет себя, как чудовище.

Он жалел, что здесь нет Люка, которого он мог бы одним ударом бросить на землю.

– Кто, черт возьми, посмел протянуть к тебе руки? – спросил Линк, хваля себя за то, что может говорить спокойно.

– Разве это имеет значение? – устало спросила Мак, обходя его и стараясь держаться подальше.

Открыв дверь, она вошла внутрь. Он влетел в дом следом за ней.

– Маккензи!

Он нашел Мак на кухне, где она жадно глотала воду.

– Уходи, Линк. На сегодня я по горло сыта посетителями.

Широко расставив ноги, он скрестил руки на груди.

– Я не уйду. Скажи мне, кто, черт возьми, сделал это с тобой.

Мак посмотрела на него, внимательно посмотрела и широко раскрыла глаза.

– Господи, что случилось с твоим лицом?

– Это Люк Гаррисон.

– Ты смеешься надо мной, верно? Он сказал, что идет по делам, а не заниматься рукоприкладством.

– Перестань увиливать. Кто, черт возьми, избил тебя?

– Моя сестра.

– У тебя нет сестры, – возразил он.

– Я соврала.

Не зная, как реагировать, он уселся на кухонный стул.

– Я соврала. Я утаила информацию о своей жизни. И не прибежала к тебе после того, как мой визит к матери не задался. – Стянув перчатки с рук, она задрала рукава, и Линк чуть не лишился рассудка, увидев синяки на ее руках.

Дотянувшись до нее, Линк задрал рукава выше, чтобы рассмотреть отметины, похожие на отпечатки пальцев мясистых рук.

– Это следы нового маминого бойфренда, – горько проговорила она.

Прямо под шрамом появилось несколько коротких царапин. Похоже, они остались от ногтей.

– Соседи с полным на то основанием вызвали копов, а моя дорогая мамочка и психопатка-сестра сказали, что это я начала свару.

Отпустив ее руки, он выхватил телефон. Он набирал номер вслепую, его глаза налились кровью от ярости.

– Джиллиан? Мне нужно, чтобы ты забронировала мне рейс до Чикаго. На сегодня.

Маккензи в ужасе вытаращила глаза.

– Не смей!

– Ты же не бежишь из дома, нет? – спросила его сестра.

– Я хочу лично предупредить родственников Маккензи, что, если они хотя бы подумают прислать ей эсэмэс, я прикончу их, – лаконично ответил он.

– Прекрати, – сказала Мак. – Тебе нельзя ехать туда.

– Прикончишь их. Понятно. Ты поместишься на среднем сиденье? – спросила Джиллиан.

– Ты ни за что не встретишься в ними, – прошептала Мак. Она так замотала головой, что у нее застучали зубы, она как будто не замечала слез, катившихся по ее щекам.

– Перезвони мне, Джиллс, – сказал он и отключился. Немного не рассчитав силы, он сгреб ее в охапку и прижал к себе. – Ладно, все в порядке, детка. Просто держись за меня.

Секунду Мак упрямилась, оставаясь неподвижной в его объятиях, а потом медленно обвила руками его талию и вцепилась в нее изо всех сил. Чувства. Ярость и любовь, страх и надежда разрывали его душу.

– Все будет хорошо, Маккензи, – пообещал он, поглаживая Мак по волосам, по спине.

Он клянется, что так и будет. Чего бы ему это ни стоило. Он постарается, чтобы все было хорошо.

– Саншайн с тобой? – тихо спросила Мак.

– Нет, детка. Но я могу привезти ее сюда.

Она вздохнула, прижавшись к нему, а он запустил пальцы в ее волосы и не отпускал.

– Боюсь, пока тебе придется довольствоваться этим.

– Ты должна все рассказать мне. А потом я все расскажу тебе, – хрипло произнес он. – Или, может быть, я должен начать первым?

– Можно, я сначала приму душ?

Он повел ее по лестнице.

– Что ты собираешься делать?

– Я приму душ вместе с тобой. Я глаз с тебя не спущу, Дрими.

Наверху в маленькой ванной комнате они разделись. Он едва сдержал гнев, увидев синяки на ее ребрах, царапины на плечах.

Отпечатки мужских пальцев на ее бицепсах и предплечьях заставили его так крепко стиснуть зубы, что у него заболела голова.

Мак сильная. Она справится с этой болью. Но он жаждал справедливости. Он хотел уничтожить людей, которые сотворили это с ней. Которые были настолько глупы и эгоистичны, что попытались причинить вред той, которую он любил.

Он включил горячую воду в душе так, чтобы не обжечь Мак, и осторожно подтолкнул ее под струи. Кабина была такой тесной, что не было никакой возможности не касаться друг друга. Он даже не попытался уступить ей место, проводя руками по ее телу, успокаивая себя тем, что Мак в порядке. Она здесь.

– Позволь мне, – сказал он, беря у нее пузырек. Плеснув в ладонь шампунь, Линк ощутил запах цветов и трав. Как можно осторожнее, он массировал ее волосы, тер кожу на голове медленными круговыми движениями.

Мак вздохнула, стоя к нему спиной и опершись руками о стену. Его член, среагировав на ее влажное, обнаженное тело, скользнул по ее спине. Линк был перевозбужден. Но он не собирался позволять себе ничего, что выбило бы его из колеи, не дало бы сделать то, что он должен был сделать и сказать.

Маккензи повернулась в его объятиях. Ее соски сморщились, коснувшись его груди. От этого прикосновения ее руки покрылись гусиной кожей.

– Я обработаю твои раны, – предложила Мак.

Ни слова не говоря, он отдал ей шампунь и опустился перед ней на колени. Он уткнулся лицом меж ее грудей, а она ласково взъерошила ему волосы. Ее прикосновение, мягкие округлости ее груди, ровное биение ее сердца умерили его ярость.

Он поцеловал Мак туда, где было сердце, и услышал, как она прерывисто задышала.

Она взяла его за подбородок, чтобы лучше разглядеть лицо.

– Мне нужна моя укладка, – сказала она, тыча пальцем рядом с рассеченной раной на лбу. – Я тебя перевяжу – и ты будешь как новенький. – Затем Мак очень целомудренно и нежно, так, что его бедное сердце разбилось, прикоснулась губами к его рассеченному лбу.

– Я люблю тебя, Маккензи.

Глава 50

Сердце Мак остановилось в груди.

– Я люблю тебя, – повторил Линк, покрывая поцелуями ее живот. В его руках, которые, скользя по ее спине, по бокам, удерживали ее на месте, Мак чувствовала себя в безопасности.

Ей хотелось смеяться и плакать, и она, не противясь ни тому, ни другому, прижимала Линка к себе.

Он осторожно встал, все еще поддерживая ее, и выключил воду.

– Давай поговорим об этом, – сказала Мак, протягивая руку к одному из пушистых полотенец, висевших на крючке.

– Неважно, что ты скажешь, Дрими. Я все равно люблю тебя, – сказал Линк, принимая полотенце, которое она вручила ему.

– Там будет видно, – тихо сказала она.

Он последовал за ней в спальню и не сопротивлялся, когда она толкнула его на кровать.

– Останься, – сказала Мак и исчезла, спустившись по лестнице на первый этаж, чтобы взять лежавшую у двери медицинскую укладку.

Вернувшись, Мак увидела, что Линк развалился на подушках, заняв большую часть кровати. Когда она вошла, его голубые глаза открылись, и Мак ощутила, как в ней зарождается такая неистовая надежда, что стало страшно.

– Мне потребуется некоторое время, чтобы это осознать, – начала Мак, усаживаясь рядом с ним и открывая сумку. – Чтобы свыкнуться с этим.

Когда Мак приготовилась обработать рану тампоном с антисептиком, Линк схватил ее за запястье.

– Все нормально. Просто я буду постоянно говорить тебе об этом, до тех пор, пока ты не поверишь мне, Дрими. Я люблю тебя. Я никогда никому, кроме своих родных, не говорил этого. Ну, возможно, Броуди. Но я никогда никому не говорил этого так, как сейчас. Я люблю тебя. Я давно люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, и мне очень, очень нужно, чтобы ты осталась, а если ты не захочешь остаться, я уеду вместе с тобой. Но я продолжу говорить тебе об этом до тех пор, пока ты не будешь готова.

Мак против воли улыбнулась.

– Я не то имею в виду. Я люблю тебя, Линк. Я поняла это еще на…

Но он, не дав ей договорить, вскочил и поцеловал ее. Его пальцы запутались в ее мокрых волосах, губы крепко прижались к ее губам. А потом его язык проскользнул в ее рот, с нежностью и настойчивостью заявляя о своих правах. Мак растаяла от его поцелуя. Жаркого, согревающего, вселяющего надежду.

Но Линку нужно было еще многое узнать. Мак отстранилась.

– Барбекю.

– Барбекю? – повторил он, а потом зашипел, когда она незаметно приложила к ране спиртовой тампон.

– Когда ты внезапно появился из продовольственного магазина с продуктами для соуса и мыл свою собаку из шланга. С того самого момента я знала, что люблю тебя, и только теперь набралась смелости сказать тебе об этом. – Она наклонилась и подула на рану.

– Ладно, а как насчет того, чтобы рассказать мне обо всем остальном, и тогда мы сможем провести день, наверстывая упущенное.

– Надеюсь, что ты по-прежнему захочешь этого, захочешь меня… потом. – Мак посмотрела в сторону, раскладывая свои принадлежности на одеяле.

– Дрими, ты когда-нибудь управляла собачьей фермой?

Подняв глаза, она покачала головой.

– Ты когда-нибудь убивала членов моей семьи?

– Нет, насколько мне известно. – Мак улыбнулась, смазывая рану неоспорином.

– Ты когда-нибудь выбрасывала в окно машины пакет из-под фастфуда, потому что тебе было лень найти мусорный контейнер?

– Господи! Нет! – Мак заклеила рану пластырем.

– Тогда ничто из того, что ты скажешь, не изменит моих чувств к тебе.

Мак хотелось верить Линку, но она слишком боялась обмануться в своих надеждах.

– Вот, – сказала она, вручая два пакета со льдом. – Не уверена, что ты захочешь ими воспользоваться, но у тебя, похоже, разбито все лицо.

– Видела бы ты другого парня, – сказал Линк, прикладывая один пакет к подбородку, а другой – к глазу.

– Кстати. У меня есть сестра, я не говорила тебе о ней.

– Надеюсь, на теле твоей сестры остались воспоминания о тебе, – угрюмо проговорил Линк.

– Я сломала ей нос. Кстати, твой не сломан.

– Это потому, что мой хрящ гораздо крепче, чем слабый, как тряпка, кулак Люка.

– У тебя все лицо синеет.

– Давай вернемся к твоей придурочной сестре.

Мак хотелось свернуться калачиком и прижаться к нему. Уткнуться лицом ему в грудь и позволить его теплу отогреть ее. Но разговор подобного рода требовал, чтобы они смотрели друг другу в глаза.

– Она на несколько лет старше меня. Мы никогда не были близки. Мы никогда не ладили. Она всегда вела себя… неправильно. – Мак теребила нитку на одеяле. – Это не удивительно. Наша мать – алкоголичка, без конца менявшая мужчин и перескакивающая с одной бесперспективной работы на другую. Мы не жили подолгу на одном месте. Неоплата аренды. Отключение электричества. Или же Андреа – моя мать – встречала кого-то. Кого-то, кто позаботился бы о ней. Иногда она просто исчезала на день или два, а потом приползала домой в грязной одежде и с размазанным макияжем, пропахшая табаком и мужским запахом. Однажды, когда мне было шесть лет, она не вернулась с работы домой.

Рука Линка скользнула к ее лодыжке и сжала ее.

– Моей сестре Венди не понравилось, что я жалуюсь на голод. Поэтому она закрыла меня в комнате. Без еды. Без воды. Началась гроза, и вырубили свет. Был август, в Техасе в августе очень жарко. Ни вентилятора, ни кондиционера. Ни воды. Я все ждала, но в конце концов больше не смогла ждать. Поэтому я сдвинула оконную сетку и спрыгнула из окна второго этажа.

Он цветисто выругался.

– Сосед по дому услышал, как я плачу. Я сломала лодыжку. Но я была так рада, что наконец вырвалась на свободу. В больнице были кондиционер и еда, и сколько хочешь воды. Врач был ласков со мной. – Мак улыбнулась, вспоминая его. – Доктор Вишну. Лысый, в очках с толстыми стеклами. Его акцент звучал для меня, как музыка.

– Сколько времени ты провела в запертой комнате?

– Два дня.

Свободная рука Линка сжалась в кулак.

– Когда отключилось электричество, Венди ушла к подруге. Когда меня увозила скорая помощь, она плавала у них в бассейне.

– Твою мать, она – просто чудовище.

– Она была ребенком, воспитанным самовлюбленной алкоголичкой.

– Детка, ты тоже была воспитана ею, это не оправдание.

– Не оправдание. Она соврала полиции и сказала, что мама только что ушла в магазин, а я попыталась сбежать.

– Но ведь они не купились на это?

– Моей мамы не было дома еще два дня. И она не смогла толком объяснить, почему задвижка в моей спальне была заперта снаружи. Они забрали у нее нас обеих. Для меня это продлилось не слишком долго. Мои приемные родители – те, что приезжают на День благодарения, – замечательные люди. Нормальные, добрые, любящие. Я плакала, возвращаясь обратно. Андреа появилась в суде в розовом костюме, как будто она только что вернулась из загородного клуба, она плакала, говоря, что совершила ошибку, что была больна. Она сказала, что два месяца ежедневно посещала собрания анонимных алкоголиков. Она привела своего спонсора. Она сказал суду, что ведет трезвый образ жизни, раскаивается и готова на все, чтобы вернуть детей.

– Спонсор – это ее новый бойфренд? – предположил Линк.

– Угадал. Социальный работник высадил меня у дома, и за десять минут мы упаковали вещи и направились на север, оставив дом, нового бойфренда и решение судьи о проверках назначенного судом социального работника, – вспоминала Мак. – Она обвинила меня. Вся эта юридическая суета ставила ее в неудобное положение. Это не красило ее в глазах окружающих. И это стало еще одной причиной, из-за которой Венди возненавидела меня.

– Что произошло потом?

– Много чего в том же роде. Мы слонялись по округе, пока Андреа искала идеального мужчину или работу. Венди по-прежнему вела себя ужасно. Это не значит, что она запирала меня на сорок восемь часов, но она была опасна. Она воровала деньги из сумочки Андреа и обвиняла меня. Она прятала разную ерунду в моей комнате, например мертвую птицу или теннисный браслет, подаренный Андреа бойфрендом. Однажды она столкнула меня с лестницы.

Линк закрыл глаза и стиснул зубы.

– Не нужно жалеть меня. Я не какая-нибудь жертва, – резко проговорила она.

Она не жертва. Она выжила.

Когда он открыл свои голубые глаза, они сверкали.

– Я жалею маленькую девочку, которой никто не пришел на помощь, – сказал он. – И я с трудом сопротивляюсь желанию спустить твою сестру с лестницы.

Мак усмехнулась.

– Когда мне исполнилось двенадцать лет, я начала расти. Примерно в то же время я посещала в спортзале занятия по самообороне. Я впитывала знания как губка. Учительница занималась со мной дополнительно после уроков. Оглядываясь назад, я думаю, она видела синяки и что-то подозревала. В следующий раз, когда Венди попыталась пристать ко мне в присутствии своих друзей, я оттолкнула ее, и она упала на спину. Они расхохотались. От этого она возненавидела меня еще больше, но, по крайней мере, поняла, что я больше не намерена терпеть.

– Как ты выжила? – спросил он, протянув руку, чтобы притянуть ее к себе, но Мак не пошевелилась.

– Тебе нужно еще многое услышать.

– Я слушаю. – Он взял ее руку, их пальцы переплелись.

– Из трудного ребенка Венди превратилась в еще более неуправляемого подростка. Она воровала с витрин, баловалась наркотиками, хулиганила, очень часто крала вещи. Она попалась, я даже уже не помню на чем, и ее отправили в колонию для несовершеннолетних. Я до сих пор помню, как ее забирали. До этой минуты это был самый лучший день в моей жизни.

– Маккензи. – Ему было больно за нее. Мак слышала эту боль в его голосе. В голосе мужчины, который вырос в любви и крепкой семье, не зная ничего другого.

– Как бы то ни было, когда она освободилась, она была уже практически взрослой и домой после колонии не вернулась. А я ушла сразу, как только получила аттестат зрелости. Вдохновленная ласковым доктором, который лечил мою лодыжку, я окончила колледж и подготовительные курсы, а потом медицинскую школу. Я осталась в Техасе, хотя на самом деле мне хотелось уехать подальше. Но тогда у Андреа не было никого, кроме меня. И я ощущала ответственность за нее. Так было вплоть до последнего времени.

– Ты посылала ей деньги? – спросил Линк.

Мак смущенно кивнула.

– Посылала. Каждый месяц, как часы. Теперь все кончено. Больше я ей ничего не должна.

– Детка, ты никогда ничего не должна была ей. Ты не просила, чтобы она рожала тебя. Ты не просила ее стать твоей матерью.

Он опять попытался притянуть ее к себе.

– О, есть еще кое-что, – вздохнула она.

– Я не хочу подгонять тебя, но только мне так тяжело смотреть, как ты сидишь такая грустная, я не могу этого выдержать, Дрими. Мне нужно обнять тебя.

Она вдохнула, потом выдохнула.

– Ладно, продолжим. Я проходила резидентуру в отделении скорой помощи в Далласе. Венди снова помирилась с мамой. Они жили вместе в той дерьмовой маленькой квартирке, где Андреа бутылками пила дешевый джин, а Венди принимала Бог знает какие наркотики. У Венди был бойфренд.

Мак, высвободившись из рук Линка, свесилась с края кровати. Найдя альбом в прикроватном столике, она пролистала его до последнего рисунка.

– Вот он. Пауэлл Коулмэн III. У него была машина «мустанг» и трастовый фонд. А еще у него были очень серьезные проблемы с наркотиками. Разумеется, моей сестре все это показалось очень привлекательным. Я никогда не встречалась с ним. Ни разу до той ночи, когда его привезли на каталке в отделение неотложной помощи в мое дежурство.

Линк уставился на портрет тяжелым взглядом.

– Он выглядит как кретин, – наконец произнес он.

– Так вот, кретин сел в свой «мустанг», усадив мою сестру на пассажирское сиденье, и на большой скорости врезался в бетонное ограждение. Он принял то, что оказалось летальной дозой героина. Я сделала все, что могла, но я не сумела спасти его.

– Ты не можешь спасти всех, Дрими, – сказал Линк, протягивая руку, чтобы заправить за ухо прядь ее мокрых волос. – И ты это понимаешь.

– Теперь я это понимаю. И думаю, что понимала тогда. Но я должна была выйти в приемный покой и сказать ей. Сказать своей сестре, что Пауэлл Коулмэн III больше никогда не прокатит ее на машине. Она напала на меня. Она визжала и плакала. Орала, что это я убила его. Я убила ее бойфренда, и она была намерена убить меня.

– Маккензи?

– Да?

– Черт возьми, я ненавижу твою сестру.

Мак удивилась, почувствовав подступающий смех. Не в силах удержать его внутри, она расхохоталась, уткнувшись в теплый, крепкий бок Линка. Было что-то очень успокаивающее в том, что его член под белой махровой тканью был все еще возбужден. Линк все еще хотел ее.

– Я тоже не ее фанатка. Она подала на меня в суд.

Он напрягся.

– Ты издеваешься надо мной?

Мак улыбнулась, скривив губы и уткнувшись ему в грудь.

– Нет. Она нашла сомнительного адвоката. Затеяла тяжбу лично против меня и больницы.

– Она проиграла, – убежденно проговорил он.

– Проиграла, – сказала Мак. – Но я все равно заплатила ей. У меня были сбережения. Я надеялась пройти стажировку в некоммерческой организации, готовившей травматологов для стран третьего мира. Плата была запредельной, но я подумала, что смогу в течение года прожить на свои сбережения.

– И она отняла их у тебя.

– Ах, я решила пойти в Национальную гвардию, благодаря чему познакомилась с Альдо. А знакомство с ним привело меня к тебе.

Он поцеловал ее в макушку.

– Я люблю тебя, доктор Маккензи О’Нил.

– Все еще?

– Навсегда. Теперь расскажи мне, что, черт возьми, случилось с тобой, когда ты в последний раз поехала навестить свою кретинку-мать.

Мак обо всем подробно рассказала, успокаивающе поглаживая его по груди, когда его охватывала дрожь от желания защитить ее.

– Ты уверена, что сломала ей нос? – спросил он.

– Вполне. Я слышала хруст. Весьма приятный.

– Молодец.

– Спасибо, что выслушал меня, Линк, – прошептала Мак.

– Спасибо, что поделилась со мной.

Они долго молчали.

– Так что мы будем делать? – начал он.

Она засмеялась.

– У тебя есть план, босс?

Приподнявшись на локте, Линк посмотрел на нее.

– Ты заплатила достаточно. Прежде всего цена была слишком высока.

– Тебе нельзя с ними встречаться, – твердо сказала она. – Я понимаю, как это звучит. Но мне невыносима мысль о том, что я заодно запятнаю и тебя.

– Запятнаешь меня? – усмехнулся он.

– Я не хочу, чтобы ты когда-либо связывал меня с ними. Я похожа на свою мать. – Ей было больно признаваться в этом.

– Дрими, ты совсем не похожа на них. Ты доказываешь это каждый божий день. Давай вернемся к тому, что будет дальше. Они ни в коем случае никогда не должны видеть тебя, разговаривать или общаться с тобой. Никогда, – спокойно сказал он. – Ты больше не станешь никому из них посылать деньги. Если они оставят тебя в покое, я оставлю в покое их.

Мак мучили подозрения.

– Ты сейчас буквально дрожишь от ярости, и ты готов пообещать мне, что не станешь ничего предпринимать?

– До тех пор, пока они будут держаться подальше от тебя, я буду держаться подальше от них, – пообещал он. – А теперь не хочешь ли ты рассказать мне о том, что Данниган предложила тебе постоянную работу?

Она открыла рот от удивления.

– Ах, об этом.

– Да, об этом.

Глава 51

Они уснули, когда за зашторенными окнами наступил вечер. Эмоционально опустошенные, они обнялись, прижавшись друг к другу, спутав ноги, руки и полотенца и успокоившись. Он проснулся в сумерках от запаха ромашки, исходившего от ее еще влажных волос. От сладкого, как мед, тепла ее прижавшегося к нему тела.

Его невероятно возбужденный член удобно устроился, прижавшись к мягким изгибам ее ягодиц. Он пульсировал от первобытной потребности заявить на нее свои права, защитить ее, любить ее.

Она пошевелилась, при этом с ее ненакрашенных губ сорвался сонный вздох.

Линк любил ее такой. Любил всю целиком.

– Нам нужно поговорить о том, что будет дальше, Дрими, – прошептал он, касаясь губами ее уха. – Потому что я никогда не позволю тебе уехать.

Она не ответила, и он поцеловал ее сзади в шею, затем спустился ниже по позвоночнику. Он останавливался, чтобы уделить особое внимание каждому синяку, каждой царапине. И каждый раз, касаясь губами ссадины, Линк обещал им обоим: больше никогда.

Мак пискнула, когда он добрался до ее бедер и вонзил зубы в изящный изгиб.

– Ты обалденно красива, Маккензи. Ты моя, черт бы тебя побрал.

– Я люблю тебя, Линк. Очень люблю, – прошептала она, уткнувшись в подушку.

Ему никогда не надоест слышать из ее уст эти слова.

– Дрими, у нас нет выбора. Ты создана для меня.

– Спасибо за то, что еще хочешь меня.

У Линка разрывалось сердце от сострадания к маленькой девочке, которая была не нужна своей матери, которую ненавидела собственная сестра. Но сейчас Мак была здесь, с ним, и он посвятит всю оставшуюся жизнь тому, чтобы вырвать с корнем все сомнения, которые эти чудовища посеяли в ней.

Ему было необходимо кольцо. И план.

Пробуя Мак на вкус, он наклонился и провел губами по изгибу потрясающей ягодицы. Потом он вонзил в нее зубы.

Мак удивленно, с придыханием вскрикнула, отчего его член стал еще тверже.

– Черт возьми, я люблю каждую частичку твоего тела, Маккензи, – прошептал Линк, касаясь губами ее плоти, замечая мурашки, выступившие на коже. Он опять укусил ее, на этот раз ниже, там, где бедро соединяется с ягодицей.

Мак вздрогнула.

– Мне нравится, как ты ласкаешь меня.

– Как же я ласкаю тебя?

– Так, как будто ты любишь меня.

При этом тихом признании Линк раздвинул ее ягодицы. Он высунул язык и лизнул запретный плод. Она, задыхаясь, оторвала лицо от подушки, но все ее тело осталось неподвижным, как статуя.

– Ты не против? – спросил Линк.

– Нет, – выдохнула Мак. – Господи, нет. Все, что ты делаешь со мной, – это волшебство.

Он хотел ее, хотел всю, без остатка.

Его член пульсировал, без конца подавая сигнал бедствия, даже тогда, когда он, не торопясь, играл языком, касаясь ее губами. Она корчилась под ним, умоляя о большем.

Сердце выскакивало из груди, а кровь громко стучала в жилах, когда Линк соскользнул вниз по ее телу, накрыв ее спину своей грудью. Его восставший член нашел пристанище меж ее бедер. Линк чувствовал влагу, тепло, страсть.

Когда Мак, качнув ягодицами, прижалась к нему, у него помутнело в глазах.

– Держись крепче, Дрими, – сказал он, сжимая ее пальцы вокруг стоек в изголовье кровати. Сравнявшись с ее влагалищем, он одним стремительным толчком вошел в нее.

Линк выругался.

– Твое влагалище так приятно охватывает мой пенис, детка.

Мак застонала, потом, когда он начал двигаться, вскрикнула. Это была восхитительная мука, ощущение трения, скольжения.

Обхватив ладонью ее подбородок, он шептал грубые, непристойные комплименты, продолжая совокупляться.

– Ты такая славная девушка, Маккензи. Мне нравится, как ты сжимаешь мой член, словно пытаешься выжать из меня все соки.

– Ты чертовски непристоен, Линк, – простонала Мак.

– Я чувствую, как сочится твоя влага. Я чувствую, как она сочится для меня.

Он толкнулся сильнее, прижимая ее бедра к матрасу, входя в нее еще глубже. Она воспротивилась, и Линк был вынужден перевести дух. Вынужден бороться с потребностью снова и снова с силой врезаться в нее до тех пор, пока его сперма не польется из нее и не впитается в матрас.

– Не сдерживайся сейчас, – прошептала Мак.

Линк с трудом контролировал себя. Он рывком поставил ее на четвереньки.

– Я всегда готов на все, чего бы ты ни попросила, – едва слышно пообещал он. Его бедра рванулись вперед, и он погрузил свой пульсирующий член глубоко в нее. Линк не мог отдышаться. Пот капал с него, а он продолжал проталкиваться в нее. Она упала на локти, качнувшись ему навстречу. Ее сладкие ягодицы дразнили его. Поднеся два пальца ко рту, Линк облизал их.

– Стой спокойно, – приказал он, чувствуя кончиком члена, как она подрагивает, когда он вытягивал его. – Не шевелись.

Двумя влажными пальцами Линк ощупывал ее расщелину до тех пор, пока не нашел ту маленькую тугую, похожую на розочку мышцу.

– Держись крепче, детка.

Одним движением он погрузил пальцы меж ее ягодиц, и в то же самое время его член вошел в нее.

Стон, сорвавшийся с ее губ, был необыкновенно прекрасен. Линк трахал ее членом и пальцами, раскачиваясь внутри нее и доводя их обоих до края. Снова и снова он устремлялся в нее до тех пор, пока они оба не задохнулись и не задрожали. Отстраняясь и замирая в последнюю секунду.

Этого было мало. Ему нужно было гораздо больше.

– Детка, я должен видеть тебя. – Линк выдавил из себя эти слова таким хриплым голосом, что он не был похож на человеческий.

– Сделай так, чтобы я кончила, Линк, – попросила она. – Пожалуйста!

– Не раньше, чем я увижу твои глаза. – Стараясь быть как можно осторожнее, он толкнул ее на кровать, выходя из нее. – Перевернись. Вот так, детка. Раздвинь для меня ноги пошире.

Он устроился меж ее ног, и их взгляды встретились.

– Ты хочешь кончить, детка?

Мак кивнула, и он почувствовал, как от страсти пульсирует ее влагалище вокруг кончика его пениса.

Линк сдерживал себя, войдя в нее всего лишь на один дюйм.

– Посмотри на меня, Маккензи.

Ее зеленые глаза распахнулись.

– Ты принадлежишь мне. Я принадлежу тебе. Вот и все. Понятно? – Он, дразня ее, толкнулся чуть дальше, еще на один дюйм. Он сходил с ума от того, что еще не до конца погрузился в нее. Не почувствовал, как ее мышцы смыкаются, сжимая каждую гребаную жилку его возбужденного члена.

– Я твоя, Отчаянный. В горе и в радости я твоя.

Это было подходяще. Пока он не надел кольцо ей на палец, пока она не произнесла обетов перед алтарем, это было подходяще. Он изогнулся, погрузившись в нее до яиц. Она вскрикнула, и он, еще крепче обняв ее, притянул ближе к себе. Она впилась ногтями в его плечи. Боль была восхитительной, когда он обрушился на нее.

Он чувствовал, как трепещут ее мышцы, понимал, что она приближается к оргазму. Казалось, семя, вспыхнувшее в его яйцах, пробирается вверх по позвоночнику. Согнувшись, Линк наклонил голову, чтобы провести языком по ее соску. Он затвердел, заострился и напрягся, устремляясь ему навстречу.

Туда и обратно. Снова и снова, до тех пор, пока не останется никакой логики. Его движения были неритмичны и неизящны. Это была первобытная, животная потребность почувствовать и увидеть, как Мак кончает. Ему было необходимо подвести ее к этому.

И когда она застонала, когда ее зеленые глаза распахнулись, он понял, что пропал. Он почувствовал, как его яйца дернулись, ощутил приятное жжение извергающейся спермы, взлетающей по члену.

– Маккензи, – сдавленным голосом проговорил Линк.

Мак ускорила темп, обхватив его ногами, что было невероятным чудом, с учетом того, что он все кончал и кончал в нее. А она все крепче прижималась, вцепившись в него.

Ее жадные спазмы выдаивали его член, выцеживали его яйца, и Линк выплеснулся в нее, отдавая все, что имел, всего себя.

– Линк, – прошептала она, сцепив руки вокруг него, пережив остаточные, разрушающие мир толчки его все еще твердого члена. – Линк.

Глава 52

На следующее утро на прикроватном столике Мак зазвонил телефон. Последние полчаса Линк наблюдал за тем, как она спит в его объятиях. Было почти восемь часов утра, а она еще спала. Не желая беспокоить, он перегнулся через нее.

Андреа.

То, что в телефоне дочери эта женщина значилась, как Андреа, а не мама, о чем-то говорило.

Линк слез с кровати, взял телефон и спустился на первый этаж.

Саншайн последовала за ним.

– Алло, – резко ответил Линк.

– О, я звоню своей дочери Кензи.

– Если вы имеете в виду Маккензи, то ей нечего вам сказать, – холодно произнес Линк. Он открыл заднюю дверь, и Саншайн понеслась по покрытой инеем траве.

– Не глупите. Я – ее мать. У нас произошло небольшое недоразумение. Вот и все. Если вы позовете ее к телефону, я смогу все уладить.

– Ваше недоразумение равносильно нападению, Андреа.

– Меня зовут Аун-ДРЕ-а, – поправила она.

– Неважно, как вас зовут, потому что ваши отношения с Маккензи фактически окончены.

– О, дорогой, вы не понимаете. Мы с Кензи немного поссорились, и мне просто нужно быстренько переговорить с ней. Нужно оплатить аренду…

– Это ваша обязанность. Не ее, – сказал он.

– Я – ее мать. Мы – семья.

Выразительность, с которой она произнесла эти слова, не произвела на него впечатления.

– Это звание, которое надо заслужить, а вы его не заслужили. Вы ничего не сделали для Маккензи за всю ее жизнь. Она больше не обязана спасать вас.

– За кого, черт возьми, вы себя принимаете? – Андреа забыла о мягком южном акценте.

– Я – тот, кто собирается уговорить Маккензи однажды выйти за него замуж.

– Она ничего не говорила о вас, пока была здесь.

– Вы имеете в виду, когда ваша вторая дочь напала на нее на улице? Зачем она стала бы говорить об этом? Зачем ей делиться с вами чем-то важным?

– Мы – семья, – Андреа снова заговорила вкрадчиво.

Линк подумал о своих родителях, о сестрах, о племянниках. Вот это была семья.

– Вы не знаете, что означает это слово. Вам и вашей другой дочери не рекомендуется появляться рядом с Маккензи. Больше никаких денег. Никакой игры на чувстве вины. Она моя, а я защищаю то, что принадлежит мне.

– Вы не понимаете. Мне необходимо поговорить с ней! Сюда приехала полиция, они ищут Венди, а я случайно забыла оплатить небольшой счет…

– Не звоните ей. Не пишите ей по электронной почте. Даже не думайте о том, чтобы показаться здесь. Никогда. Для вас Маккензи – сирота. Вы никогда не были достойны ее.

– О, а вы достойны? – выпалила она.

– Нет, но я уверен, что буду чертовски стараться.

Он отключился.

– Что ты делаешь? – спросила Мак.

Повернувшись, он увидел ее в проеме кухонной двери. Сонную и сексуальную. На ней была сброшенная прошлой ночью майка. Даже с пятнами крови на хлопке и синяками на лице Мак выглядела потрясающе.

– Я выносил мусор, – невинно сказал Линк.

– Ты кричал на мою мать. Ты угрожал ей.

– Да. А теперь я думаю, как заблокировать ее номер в твоем телефоне. У тебя с ней все кончено. Навсегда, Маккензи. Она больше не твоя забота.

– Ты говорил серьезно? – спросила она.

– О том, что ты теперь сирота?

– О том, что ты уговариваешь меня выйти за тебя замуж, – сказала она.

«Ой. Она здесь уже давно».

Бросив телефон на стол, Линк начал небрежно рыться в ее холодильнике.

– Может быть, – сказал он.

– Потому что если бы ты говорил серьезно, то я была бы не против.

Линк высунул голову из-за дверцы холодильника.

– Я не ослышался, что ты сказала?

– Я говорю, если мы оба этого хотим, то почему бы нет? Я бы не возражала против красивого венчания в амбаре.

Линк стремительно, в два шага пересек комнату и поднял Мак на руки.

– Только знай, это еще не официальное предложение. Я бы не сделал этого без кольца, и я хочу встретиться с твоими родственниками. С твоими настоящими родственниками, – сказал он. – Когда они приедут на День благодарения.

У нее стояли слезы в глазах.

– А я пока неофициально даю согласие.

– Но оно обдумано? – уточнил он, почти страшась того, что это хрупкое соглашение разобьется вдребезги или лопнет как пузырь.

Она кивнула.

– Обдумано.

– Так мы остаемся здесь или переезжаем, когда закончится твой договор с клиникой? – спросил Линк, склонив голову набок и не дыша.

– Мы остаемся здесь.

Поцеловав Мак, он стал кружить ее по комнате до тех пор, пока оба они не застонали.

– Гаррисон мастерски дерется, – пробормотал Линк.

Мак потянулась за ибупрофеном.

– Мы с тобой прекрасная пара. Что скажет Джорджия Рэй, когда увидит наши лица?

– Дрими, мы – единственные в своем роде, ты и я.

– Спасибо, что заступился за меня, хотя в этом не было никакой необходимости.

– Спасибо, что позволила мне постоять за тебя.

– Я люблю тебя, Линк.

Взяв капсулы, которые она вручила ему, Линк наклонился ближе.

– Я тоже люблю тебя, Дрими. Ты больше никогда не будешь одинока, – пообещал он.

– Мне понадобится время, чтобы к этому привыкнуть. Вероятно, я снова накосячу разок-другой.

– А я – нет, – пошутил он. – Кстати, Андреа сказала, что твою сестру ищет полиция.

Она вздохнула.

– Пришло время за все платить.

Глава 53

– Ох, с тебя сняли сапог! Но, че-е-е-е-ерт, девочка, что с твоим лицом? – Когда Эллен открыла дверь своего двухэтажного дома, на ее лице читались одновременно восхищение и ужас. К почтовому ящику были привязаны воздушные шары, словно предупреждая о том, что здесь празднуют детский день рождения, а на подъездной дорожке и на улице припарковалась дюжина машин.

– Хм, привет, я не ошиблась днем? – спросила Мак.

За спиной Эллен кто-то хрипло расхохотался.

– Нет, ты как раз вовремя, – сказала она, хватая Мак за руку и затаскивая внутрь.

Дом выглядел так, будто его проектировали в конце семидесятых годов и бессистемно перестраивали в последующие десятилетия. На лестнице лежал желто-зеленый ковер, стены под пузырящимся после покраски потолком были оклеены отходящими по краям бумажными обоями.

– Барри, поздоровайся с доктором Мак.

C большого коричневого кожаного дивана, видневшегося сквозь белые металлические прутья перил, которые огораживали гостиную на втором этаже, взметнулась волосатая рука.

– Вот те на!

– Не пускай детей в цокольный этаж, понял? – крикнула она, а затем повернулась к Мак. – Пойдем вниз, – радостно предложила Эллен. – Мы все тусуемся в общей комнате.

– Все?

Но ее вопрос заглушил очередной взрыв хохота.

– Леди, посмотрите, кто пришел! – Эллен сделала эффектный жест в сторону Мак.

Раздались стихийные аплодисменты, которые резко прекратились, когда гостьи, одна за другой, заметили синяки на лице Мак.

«Нужно было щедрее накладывать макияж», – поняла Мак.

– Что с тобой случилось?

– Ты снова нарвалась на Кершей, да?

– Страшно смотреть на того парня после того, что с ним сделал Линк.

– Да ладно тебе, вероятно, доктор Мак умеет постоять за себя.

– Все нормально. Я в порядке, – уверяла их Мак. – Ничего особенного.

– Она такая скромница. Последний раз, когда я слышала от нее «ничего особенного», она, приехав на вызов, спускалась в овраг глубиной двадцать футов. Выбравшись наверх, она ткнула парня в какую-то секретную точку, и теперь его пищалка не работает.

«Проклятые маленькие городки».

– Вам правда стоит получше позаботиться о себе, а то ходите все время избитой, – посоветовала Мариана Брустер.

Среди моря лиц и имен, которых она никогда не запомнила бы, раздались единодушные одобрительные возгласы.

– Это Тиффани, моя золовка. Моя соседка Мари, она живет через два дома. Мои коллеги Сандра и Эллен. Две Эллен! Сын Мэдисон играет в одной футбольной команде с моим сыном и бегает, а по вторникам и четвергам мы поочередно подвозим друг друга…

Были также и Харпер с Глорией. Мак узнала Бет из офиса строительной компании Гаррисона, которая внимательно рассматривала еду, разложенную на козлах и на фанерном столе.

Женщины сидели повсюду – на изношенных подушках, в кресле-качалке с мягкой обивкой, двое даже делили между собой желтое виниловое кресло-мешок. Все свободные поверхности были уставлены блюдами с закусками и мисками с едой. Если там и играла музыка, то за гулом женских разговоров ее не было слышно.

– Видишь закуски? – спросила Эллен. – У нас есть вегетарианский поднос, фруктовый поднос, цыплята, жаренные на вертеле, их приготовил мой свекор. Из напитков – огуречно-лимонный коктейль, прямо как в спа-салоне!

– Очень мило, – сказала Мак, чувствуя себя слегка ошеломленной.

– И полезно! – Эллен подтолкнула ее локтем. – Я похудела на шесть фунтов. На шесть! Веришь?

– Это фантастика, – согласилась Мак. – Как твое плавание?

– Удивительно! – Эллен произнесла это слово нараспев. – Именно об этом я хотела с тобой поговорить. Полагаю, мне следовало поговорить с тобой об этом прежде, чем я неожиданно для тебя пригласила на девичник еще двенадцать дам. Но, когда я стала рассказывать людям о том, что я делаю, у них появились вопросы.

Вопросы о правильном питании и занятиях спортом? Для чего же тогда интернет?

Мак вдруг охватило беспокойство. Если речь идет о вопросах и ответах, которые они собираются задать доктору, то она была готова имитировать срочный вызов. Она могла зажать артерию и при необходимости спасти конечность, но чтение лекции по здоровому питанию несколько выходило за пределы ее компетенции.

– Мы поболтали, и нам пришла безумная идея, которую нам захотелось обсудить с тобой, понимаешь?

– Хорошо.

Эллен хлопнула в ладоши.

– Дамы, давайте расскажем доктору Мак о нашей идее.

Толпа утихла. Кто-то включил телевизор, закрепленный на стене под жутким чучелом бараньей головы.

– Мы подготовили презентацию, – сообщила женщина с кудрявыми волосами пшеничного цвета с розоватым оттенком.

– Включай, Роберта!

– Вот, ты можешь сесть здесь, – сказала Харпер, похлопывая рукой по подушке рядом с собой.

Мак втиснулась между Харпер и другой женщиной, в которой она узнала Пегги Сью Марсико из продуктового магазина.

– Мы, перегруженные работой, недостаточно физически активные и зависимые от полуфабрикатов женщины Биневеленса, штат Мэриленд, хотели бы предложить социальное решение наших проблем, – начала Эллен.

Мак не могла послать Линку эсэмэску с сигналом бедствия так, чтобы женщины, сидевшие по обе стороны от нее, не прочитали ее. Мак оказалась в совершенно безвыходном положении.

– К черту. Это не работает, – сказала женщина с пультом в руке, энергично размахивая им. Ее полные груди болтались в бюстгальтере, который явно был ей не по размеру.

– Дай мне пульт, – попросила Пегги Сью.

Они сражались с техникой, в какой-то момент быстро пролистав всю презентацию от начала до конца.

Харпер кашлянула.

– Хм, сколько здесь слайдов? – спросила она.

– Сорок восемь, – весело ответила Эллен. – Мы даже сделали круговые диаграммы.

«Господи Иисусе».

– Может быть, нам просто нужно обобщить это? – с надеждой предложила Харпер.

– Да! – сказала Мак, освобождаясь от подушки и от тех, кто сидел на ней. – Как насчет того, чтобы обобщить?

– Черт возьми, не знаю, сможем ли мы это так легко обобщить, – нахмурилась Эллен.

– Мы хотим организовать клуб по интересам, который сочетал бы в себе общественную деятельность, занятия спортом и пропаганду здорового питания, – сообщила Харпер.

– Ну это в общих чертах.

– Мы проводим мало времени с друзьями, а когда нам это удается, все крутится вокруг еды и/или алкоголя, – пожаловалась Бет. – Мы хотим попробовать изменить это. Разумеется, под профессиональным руководством.

До Мак начало доходить.

– И вы хотите, чтобы я создала его?

Дюжина голов с готовностью закивала.

– Очевидно, что у тебя есть подготовка, – начала Эллен. – А также ты не увязла в детях, спортивных секциях, домашних животных, минивэнах с подтекающим маслом и вдобавок к своей работе не загружаешь по пять раз в день стиральную машину. Это не значит, что мы думаем, что ты не слишком занята или что мы не ценим твоего времени, понимаешь?

Мак кивнула.

– Понимаю.

– Мы поймем, если ты откажешься, – сказала Харпер. – Ведь у Мак есть очень ответственная работа и бойфренд, – заметила она, обращаясь к остальным женщинам.

Послышался удовлетворенный шепот.

– Господи, если бы Гарри смотрел на меня так, как шеф Рид смотрит на доктора Мак, я бы не пережила и ночи, – сказала Джорджия Рэй, обмахиваясь бумажной тарелкой.

– Очевидно, она вынослива, – задумчиво проговорила другая женщина в красном кардигане, застегнутом не на те пуговицы, и в ортопедических ботинках.

– Вот почему нам нужен клуб. Если я не начну что-то делать, я по-прежнему буду бездельничать и мне не потребуется выносливость для горячего бойфренда с завышенными сексуальными потребностями, потому что мне надоест искать его.

Клуб по интересам. С такими мероприятиями, как групповая ходьба, бег на дистанцию в пять километров, зимние походы или тренировки в парке. Может быть, Мак могла бы привлечь диетолога из больницы, чтобы тот ежемесячно рассказывал о том, как готовить здоровую пищу, или проводил занятие в продуктовом магазине.

Идея не вызывала отвращения. На самом деле она отчасти взволновала Мак.

– Мы увидели, насколько лучше стала чувствовать себя Эллен, совсем немного изменив свой образ жизни. Что, если мы все изменимся? – спросила Бет. – Что, если наша жизнь станет лучше?

– Это очень интересное предложение, – сказала Мак. – Я немного подумаю об этом, если вы не против?

Заметив самодовольные улыбки на лицах женщин, Мак поняла, что они подцепили ее на крючок.

* * *

Позже, возвращаясь домой с животом, набитым морковными палочками и фаршированными блинчиками, она набрала Линка.

– Дрими, ты направляешься домой? – Его голос разлился у нее внутри, как теплый мед. Видимо, не только у ее очаровательного бойфренда были завышенные сексуальные потребности.

– Да. Что ты скажешь насчет того, чтобы ежемесячно предоставлять помещение пожарной части для обследования состояния здоровья и профилактики заболеваний? – спросила Мак. – Возможно, для проверки давления и холестерина, для прививок от гриппа? В придачу можно предложить обучение приемам оказания первой помощи? Мы могли бы делать это на пожертвования, а прибыль пошла бы в пользу пожарной части.

– Что за девичник ты посетила, Дрими?

– Девичник с презентацией и кучей очень убедительных дам.

Глава 54

Когда Мак полной грудью вдохнула свежий утренний ноябрьский воздух, весь ее организм словно встрепенулся. На этой неделе она получила разрешение от своего врача, и второе, о чем она подумала, когда проснулась, это надеть кроссовки.

А прежде она подумала о том, как жаль, что она не проснулась рядом с Линком, обнимающим ее за талию. Когда у него была ночная смена, Мак спала у себя дома. И это навело ее на мысль о том, как им устроить свою жизнь.

Как бы комфортно ни чувствовала она себя в его холостяцкой берлоге – подновленной бензоколонке, – им предстояло принять кое-какие решения. Ее арендованный дом был слишком мал для семьи. И жилище Линка было ненамного больше. Там не было настоящих спален. Просто чердак с кроватью.

Теперь ее ноги равномерно стучали по мостовой рядом с ногами Альдо и Харпер, и Мак чувствовала себя свободной.

– Это искусственная нога? – удивленно открыв рот, спросила она, когда они поднялись на холм на сонной жилой улице. Сжалившись над ней, Альдо сбавил темп и замедлил скорость, а потом остановился.

– Да. Она обладает магической силой, – заверила Харпер, делая глубокий вдох.

– Может быть, тебе немного передохнуть? Ты на два месяца вышла из строя, – предложил Альдо.

– Просто у меня две здоровые ноги. Я должна надрать тебе задницу.

– Женщина, я тебя умоляю, – фыркнул Альдо.

– Это Силач-Моретта, – вздохнула Харпер, закатив глаза. – Он – супермен.

Даже во время неторопливой пробежки Мак ощущала себя немного сверхчеловеком. Физическое недомогание и боли отступали. Самое главное, что излечивалась ее душа.

Они добежали до озера, где Альдо и Харпер, отделившись от нее, побежали по тропинке. Мак направилась обратно домой и замедлила шаг, пробегая мимо тихих соседских домов.

Она раздумывала, в каком доме они с Линком могли бы в конечном счете обосноваться. Ни один из них не был похож на фермерский дом с садом. И бежевый таунхаус, ничем не отличавшийся от своих соседей, тоже не подходил.

Она что-нибудь придумает. Они что-нибудь придумают. Испытывая легкий трепет, она переформулировала свою мысль. Она обо всем рассказала Линку, а он по-прежнему поддерживал ее. Он по-прежнему любил ее. Он по-прежнему хотел ее. Это было чудом, свет которого еще не померк в ее душе.

Мак свернула на другую улицу. Оставалось пробежать еще одну милю, и прохладным ранним утром она, согревшись от бега, чувствовала себя расслабленно.

Она ощутила покалывание между лопаток. Легкое беспокойство, как предупредительный сигнал. Опасность.

Мак осторожно сняла наушники и демонстративно остановилась, чтобы размять икры у бордюра. Она никого не увидела. Не было никаких подозрительных машин. Не было преступников в масках, стремившихся причинить ей вред. Но знакомое покалывание все равно не оставляло ее.

«Может, это кто-то из Кершей? После порчи машины на этом фронте все было спокойно».

Она поговорит с шерифом, когда вернется домой. Просто, чтобы удостовериться.

Она была не в лучшей физической форме после нескольких недель в гипсе и недавних синяков и ссадин. Но она никогда не станет легкой добычей.

В силу необходимости ее внутренняя система предупреждения сформировалась, когда Мак была еще ребенком. Она знала, когда могла безопасно приблизиться к матери, а когда было разумнее спрятаться у себя в комнате. Когда Мак повзрослела, эта система усовершенствовалась. Она предупреждала ее об опасных парнях в грязных барах и включала красный сигнал тревоги за несколько секунд до того, как отказывал двигатель вертолета, перевозившего ее и пациента, вынуждая пилота совершить аварийную посадку в пустыне.

Строгое соблюдение правил. Подготовка. Вот что позволило Мак выжить, а не стать жертвой.

Опасность не могла быть реальной. Не здесь, не среди домов, где просыпались семьи, готовясь пойти на работу и отвести детей в школу. Мак больше не находилась в зоне военных действий. Она не должна была опасно балансировать на грани жизни, смерти и острых ощущений.

Мак непринужденно бежала к маленькому парку через квартал от средней школы. Деревья и оснащение детской площадки могли служить укрытием. Подходящее место для того, чтобы спрятаться и наблюдать.

Мак почти добежала до детской площадки с домиками и горками из кедра, когда услышала свист.

– Вот она, моя девочка!

Развернувшись, Мак облегченно выдохнула, согнувшись в талии, когда ей улыбнулся Линк в спортивных брюках и майке с длинным рукавом.

– Что ты здесь делаешь?

Он поднял вверх руку с часами.

– Я ушел на пару минут раньше и подумал, что догоню мою девочку.

– Привет, – сказала Мак, когда он закружил ее, подхватив на руки.

– Привет тебе, Дрими. – Он позволил ей соскользнуть вниз по его телу, что было греховно и до неприличия прекрасно и могло показаться непристойным постороннему взгляду. Она легонько поцеловала его в губы.

– Ты можешь стать моим партнером по бегу, – сказала она.

– Я всем сердцем за, если это не угрожает моему статусу твоего партнера по оргазму, – поддразнил он.

– Знаешь, если мы побежим достаточно быстро, – задумчиво проговорила она, – мы сможем заняться непристойным сексом в душе, пока ты еще не лег спать, а я не ушла на работу.

– Я знал, что не зря полюбил тебя.

– Итак, День благодарения… – начала Мак.

– План таков. Мы примем гостей у меня, там немного тесно, но там я буду на своей территории, когда твой приемный отец скажет мне что-то вроде: «Каковы твои намерения насчет Маккензи?», – передразнил Линк.

Она засмеялась, когда они завернули за угол.

– Ты безумец.

– Мои сестры уже готовы нахваливать меня. Я составил список из десятка своих лучших спасений, и им приказано прибегнуть к нему, если все пойдет кувырком.

– Ничего не пойдет кувырком, чудак, – засмеялась Мак. – Дотти и Уин понравятся тебе и Вайолет тоже. Они хорошие люди и хотят, чтобы я была счастлива. А ты со своим гигантским членом, героическим характером и милой, красивой собакой покоришь их за несколько секунд.

– Мне нравится, в каком порядке ты перечислила мои достоинства.

Они повернули на другую улицу, которая приближала их к дому и желанному душу.

– Как ты думаешь, Саншайн была бы рада братику или сестренке? – задумчиво сказала Мак.

– Человеку или собаке?

– Собаке. Пока.

– Мы должны спросить ее. Но я думаю, она полюбила бы другую собаку.

– А если у нас будет еще одна собака, мы могли бы поговорить о том, как мы устроим свою жизнь? – сказала она, прикусив губу.

Он любил свою бензоколонку, она вполне устраивала его.

– Бежим наперегонки до знака стоп, – сказал он, показывая кивком в конец квартала.

Мак сорвалась с места. Даже проведя без движения два месяца, она на два шага опередила его.

Он закинул руку ей на плечи, и они неторопливо пошли к дому.

– Поговорим о том, где мы будем жить.

– Это не мой дом.

– Вдобавок это скворечник.

– Пусть так. А твой дом – мечта холостяка, – заметила Мак. – Не то чтобы мне совсем не нравилась твоя бензоколонка…

– Конечно, – дружелюбно ответил Линк. Он небрежно поцеловал ее в макушку. – Но нам понадобится больше комнат для собак.

– И, возможно, для других… кого-то типа малышей. – Мак почувствовала, что у нее подступает комок к горлу. Она – пусть робко – выразила свое желание, она все же попыталась.

Прогресс.

Линк склонился к ней.

– Мы найдем подходящее жилье для собак и кого-то еще типа малышей, – пообещал он.

– И с просторной душевой для секса после пробежки?

Он остановил ее на тротуаре.

– Дрими, все, что ты пожелаешь. Тебе нужно только попросить. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы дать тебе все, что ты хочешь.

Глава 55

– Да, ты сможешь поужинать через пять секунд. Черт побери, только дай мне отпереть дверь, – сказала Мак Саншайн, когда собака начала скулить и отбивать чечетку, стоя рядом с ней у входной двери.

До Дня благодарения оставалось три дня. Линк продолжал работать в ночную смену, а Мак взяла на себя основные обязанности по уходу за Саншайн. Сегодня она брала Саншайн с собой в клинику. Та скоротала день, вздремнув на собачьей лежанке в кабинете Мак и развлекая пациентов в приемной.

Достав ключи из сумки, Мак нахмурилась, глядя в темноте на замочную скважину. Латунное покрытие было в царапинах и засечках. Это показалось ей странным. Она такого не помнила.

Как только дверь открылась, собака влетела в дом, и Мак вошла следом за ней. Свет был выключен, и в гостиной было холодно, как в пустом доме в зимний день. Но… Что-то было не так. Это вызвало у Мак беспокойство.

Она не оставляла той книги на полу, разве не так?

И подушки на диване лежали по-другому.

Саншайн, внимание которой привлек какой-то таинственный запах, суетливо обнюхивала комнату по периметру.

Поставив сумку на пол у двери, Мак включила свет.

Из-за гриппозного сезона у нее был длинный день. Обезвоженные пациенты и измученные сиделки целый день не давали им покоя. Возможно, ей просто показалось.

На кухне все было как обычно, за исключением кофейной кружки в раковине. С утра Мак не успела выпить чая. Она заехала в автокафе по пути в клинику.

Может быть, Линк заходил сюда на правах бойфренда. Может быть, он наливал себе чашку кофе.

Ее внимание привлекла Саншайн, сопевшая у задней двери. Изношенная раздвижная дверь была отперта и перекосилась в направляющих. На полу Мак увидела маленькую кучку опилок.

– Черт, – пробормотала Мак.

Она набрала номер Линка.

– Привет, красавица, – ответил он.

– Привет. Ты сегодня заходил ко мне в дом?

Его игривый тон тут же сменился на серьезный.

– Нет. Я выспался у себя, размялся, а потом поехал прямо на станцию.

– Я думаю, здесь кто-то был.

– Маккензи, иди ко мне домой и жди там, – сказал Линк.

– Не думаю, что они еще здесь, – недовольно сказала она.

– Ко мне домой. Я буду там через пять минут. Иди сейчас же и оставайся на телефоне.

– Ты слишком остро реагируешь.

– А ты недооцениваешь ситуацию.

– Отлично, Санни, пойдем. – Собака вбежала в кухню с прилипшим к носу комком пыли. – Мы идем домой к папочке.

Она слышала, как Линк говорит что-то кому-то на другом конце линии, а потом до нее донесся звук захлопывающейся дверцы машины.

– Я думаю, что мы напрасно волнуемся, – сказала Мак, открывая калитку и заходя к нему на задний двор.

– Береженого Бог бережет, – сказал Линк.

Мак услышала пожарную сирену.

– Тебе лучше не пороть горячку. Со мной все в порядке. Я сейчас вхожу к тебе, – сказала Мак, открывая заднюю дверь.

– Ты внутри? Дверь закрыта?

Закатив глаза, Мак посмотрела на собаку и беззвучно произнесла: «Неадекватная реакция». Потом задвинула засов.

– Я закрылась изнутри.

Сирены смолкли.

Линк, прибыв через пять минут, нашел Мак сидящей на диване с поджатыми ногами и прихлебывающей чай. Саншайн, лежа на спине, ерзала по полу.

– Ты сейчас не чувствуешь себя глупцом? – сказала Мак, когда Линк влетел в дверь.

– Нет.

Перед домом Линка затормозила полицейская машина.

– Ой, да ладно тебе, Линк. Полиция?

Из нее, поправляя ремень, выпрыгнула помощник шерифа Хайя Тахир.

– Вы неадекватно реагируете, – отчаявшись, проговорила Мак.

– Это мы посмотрим, – тихо сказал Линк и крепко обнял ее, стараясь успокоить.

* * *

Во время обыска в доме Мак обнаружилось, что кое-что пропало. Бутылка вина, пара сережек-гвоздиков с маленькими бриллиантами, подаренных ей приемными родителями на окончание медицинской школы, и двести долларов наличными, которые она хранила в кухонном шкафу в пустой коробке из-под в кофе в капсулах.

Ненадежный замок на задней двери был взломан, и Мак понимала, что мозг Линка напряженно работает.

– Никакого другого урона я не вижу, – сказала она, внимательно оглядывая свою спальню под бдительным взглядом Тахир.

– Где твой альбом, Дрими? – спросил Линк, заглядывая в выдвижной ящик ее прикроватного столика.

– Точно… Он должен быть здесь, – произнесла она, нахмурившись. Угольные карандаши и ластик были на месте. Но альбома не было.

– Он пропал? – спросила помощница шерифа.

– Зачем кому-то брать его? – задалась вопросом Мак. На всякий случай она заглянула под кровать.

Покалывание между лопаток вернулось. Что-то было не так.

– Доктор О’Нил, вы знаете, кто мог бы причинить вам вред? – спросила помощница шерифа Тахир.

– Вы имеете в виду, кроме Кершей? – вставил словечко Линк.

– Мы задаем те вопросы, которые считаем нужными задавать, шеф, – ответила помощница шерифа Тахир.

– Кто-то вломился сюда, – коротко бросил Линк. – Вы думаете, что обеспечите безопасность Маккензи, задавая вопросы?

– Линк. – Мак положила руку ему на плечо. – Я в безопасности.

– Я хочу, чтобы сегодняшнюю ночь ты провела вместе со мной на станции, – сказал он, стиснув зубы.

– Я не останусь в вонючей пожарной части.

– Ты не останешься здесь одна.

– Мы с Саншайн останемся у тебя дома. Это мое последнее слово.

– Я хочу, чтобы здесь дежурили полицейские, – сказал он.

– Мы будем патрулировать каждый час, – предложила помощница шерифа. – Вероятно, это просто дети, которые залезли сюда по глупости. Но осторожность не повредит.

Прежде чем достать телефон, Мак дождалась, пока Линк проводит помощницу шерифа Тахир до полицейской машины.

– Надо же, поглядите-ка, кто это. Дочь, которая отреклась от меня, – выпалила Андреа, отвечая на звонок.

– Где Венди? – хладнокровно спросила Мак.

– Какое это имеет значение? Ты собираешься снова засадить ее под арест?

– Где она, Андреа?

– Андреа? Я – твоя мать. Ты обязана проявлять ко мне уважение, которого я заслуживаю!

– Когда ты заслужишь мое уважение, я с радостью окажу его тебе. Где Венди?

– Она в душе, готовится пойти на работу.

– У нее есть работа?

– Не прикидывайся, что знаешь нас, Кензи.

– Не называй меня Кензи.

– Мне нужны деньги, Кен… Маккензи.

– Это уже не моя проблема. Ты только и делала, что лгала мне и использовала меня. Я посылала тебе чеки не для того, чтобы ты содержала бойфренда и сестру, которая не желала мне ничего, кроме зла.

– Венди пришлось несладко после того, как умер Пауэлл.

– Когда ей было десять лет, она закрыла меня на два дня в комнате.

– Сестры, они и есть сестры. Ты всегда была слишком чувствительна, Кензи.

– А ты всегда была лгуньей и алкоголичкой без каких-либо намерений измениться.

Мак отключилась, когда ее мать пробормотала в телефон новую ложь и новые оправдания.

Она больше не была обязана ее слушать.

Минуту спустя Линк вернулся в дом.

– Поедем, – сказал он.

– Куда мы едем?

– Покупать проклятую систему видеонаблюдения, от которой я позволил тебе отговорить меня.

Глава 56

За день до Дня благодарения Мак, осторожно усевшись в свое офисное кресло, быстро занесла в портал записи о последнем назначении пациенту.

Скривив губы, она добавила заметку: «Продолжать в том же духе!» Семидесятичетырехлетний Джимми Макгуайр пришел на весьма запоздалый медосмотр после разговора по душам со своим приятелем Лероем Махони. Два приятеля-рыбака решили вместе заниматься ходьбой и соблюдать рыбную диету. За две недели Джимми похудел уже на пять фунтов, и Мак была готова поспорить, что через три месяца, когда он снова сдаст анализ крови, его маркеры воспаления и холестерин будут разительным образом отличаться от нынешних.

Уделив себе несколько минут, она открыла на телефоне новое удобное приложение домашней безопасности и хихикнула, пересматривая запись установленной на заднем дворе камеры, на которой Линк и Саншайн патрулировали среди ночи двор. Оба охранника остановились, чтобы одновременно пописать на лужайке, прежде чем вернулись в ее постель.

Зазвонил рабочий телефон. Когда Мак потянулась к нему, кресло под ней опасно накренилось.

Прежде чем ответить, она поправила его – и выпрямилась сама.

– В чем дело?

– К вам тут парочка посетителей без записи, – бодро сообщила Тьюзди.

– Посетителей? Грипп или конъюнктивит?

Тьюзди засмеялась.

– Ни то ни другое, но вам определенно захочется посмотреть на это.

Мак встала с кресла, а потом для верности быстро пнула его ногой.

Огибая угол стойки в приемной, она как раз засовывала в карман стикер, на котором было написано: «Заказать новое гребаное кресло».

– Сюрприз!

Мак открыла рот от удивления, глядя на Дотти, Уина и Вайолет Нгуен, улыбавшихся ей, как семейка с рекламной листовки сети магазинов JCPenny.

– Ребята, вы рановато, – воскликнула Мак, когда Дотти заключила ее в крепкие объятия. Это всегда продолжалось чуть дольше, чем ожидала Мак, и всегда внушало ей чувство… безопасности.

– Ты выглядишь так официально, – заверещала Дотти. Она была на дюйм или два ниже ростом, чем Мак, и укладывала свои вьющиеся короткие волосы так, что они обрамляли лицо. Дотти любила водолазки и живописные серьги. Сегодня она надела то и другое.

Уин, одетый в повседневные брюки врача-ортопеда и рубашку с расположенными в шахматном порядке изображениями богини Ники, слегка подтолкнул Мак локтем.

– Ты слышала об ортопеде, у которого выдался неудачный день? – Он вскинул бровь над очками в серебряной оправе.

Мак поджала губы. Анекдот был старый.

– Я – нет.

– Он сегодня встал не с той ноги.

– Папа! – Вайолет закатила глаза. Ростом ниже, чем Мак, она стояла, ссутулившись, с радостной подростковой ухмылкой на губах. Она прошла фазу увлечения группой Nirvana и стилем гранж и теперь экспериментировала с макияжем для глаз и фланелью.

Мак засмеялась. Она не могла удержаться.

– Это ужасно.

Уин притянул ее к себе и обнял.

– Ты хорошо выглядишь, доктор О’Нил.

Ее синяки наконец побледнели, так что их, слава Богу, можно было скрыть под макияжем. Не было никакой нужды посвящать семейство Нгуен в недавние события ее жизни и последние потрясения, связанные с ее родственниками. Они достаточно хорошо знали эту историю. Похоже, наконец пришло время всем им сосредоточиться на будущем.

Обвив рукой плечи Вайолет, Мак прижала девочку к себе.

– Пирсинг в носу, а? – спросила Мак, постукивая по крохотному гвоздику в форме сердца в носу Вайолет.

– Потрясающе, правда? – В своем роде так оно и было.

– Тебе идет.

– Тьюзди, не могли бы вы сфотографировать нас всех вместе? – попросила Дотти, вытаскивая из дамской сумки тяжелую, практически древнюю цифровую камеру и протягивая ее.

Тьюзди, как очарованная, с опаской посмотрела на динозавра. Дотти обожала фотографии. У некоторых из их приемных детей не было детских фотографий. Поэтому чета Нгуен по возможности старалась запечатлеть каждое мгновение в жизни детей, которые появлялись в их семье.

В первый раз, когда Мак, будучи взрослой, встретилась с супругами Нгуен, Дотти подарила ей альбом с фотографиями, сделанными за те два с половиной месяца, которые Мак провела с ними. До сего дня это был единственный фотоальбом, которым владела Мак. Мать оставила младенческие фотографии Мак где-то в пути, то ли в полупустой квартире, то ли дома у одного из длинной череды «дядюшек».

– Я могу сделать кучу снимков на своем телефоне, применить забавные фильтры. Я могу скинуть их вам, – предложила Тьюзди. На этой неделе она уже потратила четверть часа из своего обеденного перерыва на то, чтобы объяснить Мак, как пользоваться фоторедактором.

Вайолет фыркнула, потом обняла свою мать, которая, вероятно, поняла только каждое второе слово из этого предложения.

– Ты можешь скинуть их мне или Мак. Мы доставим их маме, – предложила девочка.

– Иди сюда, Мак, – позвала Дотти, обнимая Вайолет. Уин плюхнулся рядом с Мак.

– Все произносят «утка», – пропела Тьюзди.

– Утка!

Мак мысленно добавила к написанному на стикере в кармане «Подарить Дотти на Рождество смартфон».

Они широко улыбнулись и позволили Тьюзди поиграть в Энни Лейбовица[25], прежде чем Дотти пригласила ее, Фриду и Рассела присоединиться к ним для «одного из этих селфи».

Пока Дотти охала и ахала, поражаясь фотографическому мастерству Тьюзди, Уин, засунув руки в карманы, раскачивался на каблуках, задумчиво отпуская замечания насчет ланча. Недалеко было до шуток насчет гипогликемии, а также двух десятков вопросов о местных ресторанах и их фирменных блюдах.

– Идите, – сказал Рассел, когда Мак посмотрела на него. – В любом случае мы сегодня закрываемся раньше. Отведите своих родственников на ланч.

Родственники. Обычно это слово застревало у нее в горле. Они не были ей родственниками. Ни по закону, ни биологически. Но, черт возьми, по большому счету Дотти и Уин были самыми лучшими родителями, о которых она могла только мечтать.

– Почему ты не спросишь, может ли твой дружок присоединиться к нам? – весело предложила Дотти.

– Линк? О, он, наверное, занят.

Мак планировала вечером, когда Линк будет работать в ночную смену, устроить приятный ужин с семейством Нгуен, заказав еду на вынос. Официально они должны были познакомиться с Линком на следующий день.

– Кажется, ты боишься представить его нам, – задумчиво проговорила Вайолет. – Не означает ли это, что ты стыдишься нас или его?

– Должно быть, его, – сказала Дотти, подыгрывая ей. – Мы – потрясающие.

Так оно и было.

– Ты можешь позвонить ему по дороге в закусочную, – предложил Уин, выглядывая из-за плеча Фриды, когда та посвящала его в особенности местных закусочных. – Какие фирменные блюда там подают по средам? О, посмотрите сюда. Их фирменные блюда есть в интернете.

У Мак выступил пот. Это не входило в ее планы. Но разве с тех пор, как она приехала сюда, ее беспокоило, следует ли она своим планам? Вздохнув, она вытащила из кармана халата сотовый телефон и написала эсэмэс Линку.

Мак: Извини, но мои приемные родители приехали раньше. Мы идем обедать в закусочную. Хочешь присоединиться к нам? Если нет, то без проблем.

Это было более неформально, чем пригласить их всех к себе домой на ужин, что показалось бы слишком официальным. Чем проще, тем лучше. Неформальность означала, что ей не придется отвечать на вопросы о будущем.

Линк: С нетерпением жду встречи с ними. Заканчиваю работу по вызову, потом заеду. P.S. Обещаю не говорить им о том, как ты красива в обнаженном виде.

Лицо Мак пылало всеми оттенками алого.

– Ого, что у тебя с лицом? – спросила Дотти, ни на миг не теряя материнского чутья.

– Ничего! – Мак кашлянула. – Хм, что, если я отвезу вас? Линк сейчас на вызове.

Да, она чувствовала себя дурой, нервничая по поводу того, как ее бывшие приемные родители встретят ее мужественного бойфренда. Да, она понимала, что это глупо. Но порой чувства неподвластны разуму.

* * *

Полчаса спустя, когда им принесли горячие сэндвичи с ростбифом, хрустящую картошку фри и банальный салат для Мак, они вместе с остальными завсегдатаями закусочной наблюдали за тем, как ко входу подкатил штабной пожарный автомобиль с включенной мигалкой.

– О боже, нет, – прошептала Мак.

Линк, выглядевший стильно в форменных пожарных штанах, с испачканным грязью лицом и свежим лейкопластырем с тыльной стороны левой руки, вылез из грузовичка, махнул рукой немногочисленным зевакам и побрел к двери закусочной.

Он был похож на куклу Кена в пожарной форме. И Мак не могла решить, какое чувство преобладало в ней – гордость или смущение.

– Это он? – прошипела Дотти. – О, молодец, милая.

– О, мой Бог, Мак. Если это он, я обещаю, что перестану называть тебя грустной одиночкой, – сказала Вайолет.

– Эка невидаль. Итак, он тушит пожар и спасает жизни. Он может идентифицировать все плюсневые кости? – пожелал узнать Уин.

А затем в закусочную вошел Линк и неспешно направился к ним.

– Привет, Дрими. – Он чмокнул ее в щеку и презентовал ей, Дотти и Вайолет по розе, цветы он прятал за спиной. Женщины пришли в экстаз.

– Загорелся морозильник в цветочном магазине, – сказал Линк. – Глория передает тебе привет. Вы, должно быть, родители Маккензи? Меня зовут Линк. – Он протянул руку Уину.

Линк рисовался. Ради ее семьи. И Мак любила его за это.

Глава 57

Проснувшись среди ночи, Мак прислушалась к тишине. Что-то неожиданно стряхнуло с нее сон. Это не было постепенным пробуждением между двумя сновидениями. Что-то вывело ее из сонного состояния и разбудило.

В тусклом свете она увидела, что Саншайн сидит на кровати рядом с ней, склонив голову набок.

Три часа ночи. Это значит, что официально наступил День благодарения.

– В чем дело, подружка? – прохрипела Мак. Горло пощипывало так, словно оно было воспалено.

Потом к ней вернулись чувства. Пахло чем-то резким, чем-то горьким, едким. Что-то было не так.

Снизу раздался шум. Шарканье, тихий стук.

Возможно, это был Линк. Он мог раньше вернуться домой после смены. Но поступь была не его.

Ее пистолет лежал в сейфе в платяном шкафу на первом этаже. Действительно, дурацкое место для этого, слишком поздно поняла Мак.

Щелкнув выключателем, она включила ночник и, схватив дрожащими пальцами телефон, отправила эсэмэску Линку.

В комнате стоял туман, и Мак моргала глазами, пытаясь прояснить зрение.

Мак: Ты у меня дома?

Теперь послышались шаги на лестнице.

Она поняла, что это не он, прежде чем открылась дверь. Призрачные оранжевые отблески обрамляли фигуру в проеме двери. И это был не восход солнца, освещающий убранство ее дома.

Это был пожар.

Саншайн зарычала, издав низкий, угрожающий звук, ее тело напряглось и заняло оборонительную позицию между Мак и неизвестной фигурой.

Черный дым лениво вздымался вверх, карабкаясь к потолку.

Вслепую Мак нажала то, что, как она надеялась, было кнопкой сигнала тревоги на ее телефоне.

– Что вы натворили? – задыхаясь, проговорила она и натянула на лицо простыню, когда дым обжег ей горло и легкие.

Человек переступил через порог и протянул руку к Мак.

Пистолет был направлен ей в сердце.

Саншайн зарычала, и рука, сжимавшая пистолет, метнулась к собаке.

– Нет! – вскрикнула Мак, дергая Саншайн назад. Человек, ухмыляясь, как маньяк, закрыл дверь.

– Угадай, кто в конце концов победил, Кензи.

– Господи. Что ты наделала, Венди?

Венди встала между Мак и дверью, закрыв путь к лестнице, к выходу.

– Ты отняла у меня все. Тебе невыносимо было видеть меня счастливой. Теперь моя очередь все отнять у тебя.

Разумом Мак понимала, что нет никакого смысла спорить с психически неуравновешенным человеком. Это не заставит ее сестру посмотреть в глаза реальности. Но в этот момент, когда весь ее организм пульсировал под действием адреналина, когда нужно было дожить до утра Дня благодарения и увидеть, как соберутся вместе те, кого она любила больше всего на свете, Мак была бесстрашна.

– Венди, я сделала все, что могла, чтобы спасти его. Все. Он умер еще до того, как его доставили в больницу.

– Ты убила его, – завизжала Венди.

– Клянусь, я этого не делала. Я изо всех сил старалась спасти его. Я старалась спасти его ради тебя. – Нужно продолжать говорить. Нужно поддерживать с ней контакт до тех пор, пока не приедет полиция или пока дым не станет таким густым, что Венди не сможет разглядеть их. Мак выведет Саншайн на крышу, и они убегут. Куда-нибудь.

– Ты не должна получить то, что забрала у меня.

– Я у тебя ничего не забирала!

– Ты убила его. Ты убила его только для того, чтобы сделать мне больно. А теперь я посмотрю, как ты сгоришь, и убью твоего пожарного, когда он войдет в эту дверь, чтобы спасти тебя!

– В каком месте ты подожгла дом, Венди? – спросила Мак, сползая с кровати и моля Бога о том, чтобы вызов был принят и связь была установлена. Надеясь, что кто-нибудь в диспетчерской услышит, что происходит. На случай, если она ничего не сможет исправить. Она хотела, чтобы все знали правду.

Венди захихикала.

– В гараже. Я подумала, что так у нас останется время поговорить, а твой друг успеет добраться сюда, прежде чем вы оба умрете.

– Я люблю Линка, – сказала Мак. Не ради Венди, ради него самого. Если она не выкарабкается, останется запись с ее словами. – Опусти пистолет, Венди. Ты же на самом деле не хочешь выстрелить в спасателей. Ты просто хочешь сделать мне больно. – Мак сделала шаг в сторону сестры.

– Стой, где стоишь! – Пистолет снова был направлен на Мак. – Не заставляй меня стрелять прежде, чем тебя окутает дым. Твой бойфренд найдет тебя, – сказала она, ликуя. – Он найдет твое тело и поймет, что не сможет спасти тебя.

– Ты действительно собираешься убить нас обоих?

– Я буду смотреть, как вы горите, – сказала Венди с дьявольской улыбкой на лице. Она захохотала.

Саншайн заскулила.

В комнате становилось все жарче и темнее. Дым у потолка сгущался.

Тускло засветился экран ее телефона, выглядывавшего из-под подушки.

«Пожалуйста, оставайтесь на связи».

Стояла жуткая тишина, если не считать хлопков и шума от огня, пожиравшего первый этаж коттеджа.

Венди кашлянула, прикрыв рот рукой, пистолет на секунду опустился дулом в пол.

– Я не убивала Пауэлла, – сказала Мак.

– Нет, ты убила его. Он кричал. Той ночью в машине. Мне было не видно. Было темно, стоял туман. Пауэлл пел или, может быть, вопил, – пробормотала Венди, снова кашляя.

Если бы Мак могла броситься на нее и разоружить, у нее и Саншайн появился бы шанс выбраться отсюда.

Саншайн подползла ближе к краю кровати. Крыша была крутой, но, возможно, они смогли бы спуститься по лестнице или выйти через окно на крышу.

Господи. Еще раз. Венди загнала ее в ловушку в спальне на втором этаже. Но Мак уже не была шестилетней девочкой. И ей было ради чего жить.

Становилось чертовски жарко. А Линк входил в огонь ради жизни. Линк. Дым теперь был очень густым. Кто-нибудь заметит пламя. Кто-нибудь позвонит. Кто-нибудь придет.

По спине Мак градом струился пот. Волосы бессильно свисали на лицо.

– Пауэлл умер от передозировки. В его крови было слишком много героина, – сказала Мак.

– У меня был метадон. Мы приняли его ради забавы. Но я не увидела ограждения, – вздохнула Венди.

Мак, стянув Саншайн с кровати, толкнула ее на пол, где было легче дышать.

– Лежи, девочка.

Осознание того, что она услышала, поразило ее. Скорбное признание.

– За рулем той ночью была ты. Это был не Пауэлл. Это была ты.

Ее сестра убила Пауэлла. Ее сестра и ее неверные решения.

– Заткнись! Заткнись, мать твою! – Венди отскочила от матраса. Ее рука дрожала, когда она взводила курок на револьвере.

В комнате было очень темно, казалось, будто дым поглотил все.

– Ты знаешь, что это не моя вина. Ты винишь себя. Но винить меня намного легче.

«Слышны сирены», – подумала Мак. Она надеялась, что это не бред, не галлюцинация.

Теперь они становились громче и громче. Это не было плодом ее воображения.

«Помоги, Линк».

Ей нужно было выбраться. Нужно было вывести Саншайн. У них было будущее. У всех троих. Их ждали поцелуи. Их ждали обеты. Дети, которые у них будут.

И Мак была намерена сражаться ради него, ради их будущего.

Она бросилась на сестру.

От звука выстрела у нее зазвенело в ушах.

Глава 58

– Я не чувствую разницы на вкус, – заявил Линк, стаскивая с глаз повязку и вглядываясь в две стоящие перед ним миски с соусом чили.

– Серьезно? Я использую приправу чиполте из красного перца халапеньо, – недовольно проговорил Эл.

– Фу, дилетант. Это колбаса чоризо, – настаивала Люсиль, указывая на миску справа.

– По мне, так то и другое на вкус как консервы Chef Boyardee, – сказал Линк.

От ужаса у обоих отвисла челюсть.

– О боже. Я просто шучу, ребята, – засмеялся Линк, вытирая рот салфеткой.

Прозвучал сигнал тревоги.

– За работу, – сказал он, когда все они поспешно вышли из комнаты и спустились по лестнице.

Он накидывал снаряжение, когда зазвонил его сотовый телефон.

– Черт. – Линк увидел эсэмэску от Маккензи. – Да, Линк.

– Шеф, это Шерил из диспетчерской. Мак на линии экстренного вызова. Вызов пришел с адреса доктора О’Нил.

Его пальцы вцепились в куртку.

– Маккензи.

– Это ее дом. Голоса искажены. Она не одна. Похоже, тот, кто устроил поджог, все еще там. Сейчас звонят соседи. Пожар в доме.

– Твою мать. Броуди, это дом Мак, – крикнул Линк.

Их взгляды встретились.

– Едем, – сказал Лайторз.

– Я в пути, – сказал Линк оператору, садясь за руль штабной машины и выруливая со стоянки с включенными мигалкой и сиренами.

Страх, как живое существо, пытался вырваться из его груди, когда завизжали покрышки машины, огибавшей угол.

– Держись, Дрими, – прошептал Линк. – Только держись.

– Шеф, по словам Майка, док вроде бы что-то говорит насчет пистолета.

Пламя было видно с конца улицы. На тротуаре собрались соседи, кучки людей в пижамах и зимних пальто.

Линк услышал глухой хлопок.

– Выстрелы, – сказали по радио. – Все расчеты к дому 214 на Роузбад-Лейн. Выстрелы. Пожар в здании.

Линк остановился на улице, не выключив мотора и оставив дверь открытой. Слышались сирены подъезжавших машин. Они были на расстоянии четверти мили отсюда. Схватив шлем, Линк набросил баллон и быстро побежал через двор.

Он услышал собачий лай, и кровь закипела у него в жилах. Там были его девушка и его собака, и Линк не стал ждать.

– Шеф – диспетчеру. Я на месте происшествия. Захожу внутрь.

– Удачи, шеф, – ответил диспетчер.

– Машина 231, мы будем через минуту.

– Вытащите ее оттуда, шеф, – крикнул кто-то из соседей.

– Берегите себя!

Добрые пожелания звенели в ушах Линка, когда он, надев маску, выбивал ногой дверь в коттедж.

Если бы это был любой другой пожарный и другой дом, Линк заставил бы его дождаться подмоги. По приказу. По плану. Но это была Маккензи.

Гостиная и столовая были полностью охвачены пламенем. Линк упал на пол, когда дым, вздымавшийся удушающими волнами, затмил ему глаза.

Рука в перчатке нащупала что-то, чего не должно было быть там. Газовый баллончик. Катализатор. Господи Иисусе.

Линк пополз вперед, прямо в ад, потолок, как в замедленной съемке, посыпался на него, когда огонь разгорелся еще сильнее. Пламя и изоляция, потолочная плитка. Жуткий град.

Линк даже не мог разглядеть лестницу.

– Маккензи! – Он выкрикнул ее имя. Но ответа не было.

Пробираясь вперед, он безуспешно пытался сбить языки пламени, лижущие сухое дерево, пол.

Ступени. Он нащупал их руками. Они были в огне, чуть не плавились у него на глазах. Линку нужно было подняться на второй этаж. Он карабкался, преодолевая ступени одну за другой. Ковер, покрывавший лестницу, горел. Все было в огне.

Что-то стукнуло его по плечу, потом схватило.

Это были Броуди и Верхолаз. И они тащили его с лестницы. От его женщины. От его будущего.

– Нет! – заревел Линк. Он боролся с ними, но они не пускали его.

Они были почти у двери, когда лестница не выдержала и обрушилась, подняв тучу пыли, смешавшуюся с клубами ядовитого дыма.

Броуди и Верхолаз вытащили Линка на улицу.

– Шеф, поисковики и спасатели на улице у здания, – со вздохом облегчения сообщил оперативный штаб.

Линк сдернул шлем, маску.

– Я возвращаюсь туда.

Броуди остановил его, положив руку ему на грудь.

– Там слышались выстрелы.

– Неужели я выгляжу так, будто мне на все наплевать? Там Маккензи. Там Саншайн, и я вытащу их оттуда.

– Лестница обрушилась, – сказал Верхолаз.

– Мне все равно, я должен пробраться наверх с топором. Я не позволю ей умереть.

– Здесь слишком тесно. Мы не можем подогнать ближе машину с лестницей и не можем перейти на крышу, – затаив дыхание, доложил один из волонтеров.

– Тогда мы подведем лестницу к спальне сзади.

– Давайте снимем ее с машины, – сказал Броуди. – Где она?

– Стоит в конце дороги. Там пропасть расчетов.

Но Линк не мог дожидаться, когда вернется волонтер с машиной.

– У меня идея, – сказал Линк и понесся к забору, к дому.

Меньше чем через минуту он направил Бетси в забор на своем заднем дворе. Линк не переставал думать. Он просто выжал педаль газа, и старинный грузовик врезался в забор.

Линк ударил по тормозам, когда полдюжины пожарных бросились через запертые ворота в прилегающий двор. Вместе они прислонили лестницу Бетси к стене дома.

Сердце выпрыгивало из его гребаной груди, когда он начал карабкаться вверх.

Ему нужно было вести себя осторожно. Умно. Если поджигатель был там, если он еще в сознании, он станет легкой добычей. Окно спальни было закрыто. Никакой вентиляции. Весь ядовитый дым скопился в этой крохотной комнате.

Это могло быть ловушкой, но Линку было наплевать на все. Он собирался войти туда.

Он почувствовал, как трясется под ним лестница. Один из его пожарных взбирался следом за ним.

– Стой, – прошептал Линк. Кто-то потянул его за брючину.

Он остановился, готовый пнуть в лицо кого бы то ни было.

– Шеф, вы забыли взять маску, – сказала Скайлер, снимая собственную. – Возьмите. Ступайте.

Он накинул маску на голову, взял ее шлем, а потом преодолел две последние перекладины и разбил долбаное стекло.

– Маккензи! – заревел Линк.

Но прозвучавший выстрел заглушил его голос.

Линк бросился в комнату и, потеряв ориентацию, упал на четвереньки. Там что-то было. Какой-то обмякший комок. Господи Иисусе. Саншайн. Его Саншайн.

– Маккензи, – снова крикнул он, обжигая горло.

– Я здесь. Забери Санни!

«Она жива. Она жива. Она жива».

Он не видел ее, но Маккензи была жива.

– Подойди ко мне, если можешь, – закричал он. – Иди на мой голос.

Просунув руки под свернувшуюся клубком Саншайн, он поднес ее к окну.

Руки в перчатках были уже наготове и дожидались того момента, когда смогут взять его девочку. Он дождался, пока они приняли ее, а затем повернул обратно. В комнате стояла кромешная темнота. Он поспешно передвигался на четвереньках, мысленно меряя шагами комнату. Теперь языки пламени поднялись сюда, они лизали порог, оранжевые вспышки огня пробивались сквозь удушливый дым.

– Маккензи!

– Сюда!

До него дотянулась чья-то рука и вцепилась в куртку. Он схватил ее и потянул, но она не сдвинулась с места.

– Ты застряла?

Из рации Линка непрерывным потоком лились требования отчитаться о ситуации.

– Я пытаюсь тащить за собой сестру.

– Твою сестру?

– Она без сознания. Я думаю, она ударилась головой, когда я стукнула ее!

– Оставь свою сестру, Маккензи.

– Обещай, что ты вызволишь ее отсюда.

– Клянусь тебе, я лично вынесу ее из этого дома, но сейчас тебе нужно двигаться!

Он из всех сил потащил Мак, даже не дав ей возможности принять решение.

– Держите мою девушку, – крикнул он, высовывая голову и плечи кашляющей Маккензи из окна. Дождавшись, пока она исчезнет в темноте на лестнице, он пополз обратно в комнату. Найти ее сестру в такой маленькой комнатке было несложно.

Она безвольно лежала на полу у изножья кровати. Рядом с ней блестело что-то маленькое и металлическое. Пистолет. Она стояла с пистолетом между Маккензи и дверью. Линк подобрал его и засунул в один из наружных карманов на своем снаряжении.

Он отказывался думать. Отказывался признать бушевавшую в нем ярость, которая была раскаленнее, чем языки пламени, которые душили его.

– Шеф Рид выходит из здания с третьей жертвой, – прорычала рация.

Лестница была слишком крутой для того, чтобы двое мужчин могли взять Венди. Взвалив свою ношу на плечо, Линк перемахнул на лестницу Бетси.

– Линк, поспеши! – услышал он снизу голос Маккензи.

Он осторожно спускался, небо над ним было объято пламенем. Потолок упал, когда Линк был на полпути между вторым и первым этажом. К тому времени, когда его ноги коснулись земли, часть крыши над спальней провалилась.

Он передал Венди бригаде скорой помощи и раскинул руки.

Мак, упав в его объятия, уткнулась лицом ему в грудь.

– Маккензи, детка. – Сбросив маску, он поглаживал ее лицо. – Открой глаза.

Когда она открыла глаза, когда он увидел эти глаза бутылочно-зеленого цвета, увидел изгиб ее губ, его сердце забилось с новой силой.

– Ты пришел, – прошептала Мак.

– Ты чертовски права, я пришел. Прости, что меня не было здесь.

– Ты сейчас здесь. – Ее тело сотрясалось от приступа кашля.

Халил, фельдшер, опустился на колени.

– Мы дали кислород вашей блондинке, – сказал он. – Теперь давайте глянем на брюнетку.

– Я в порядке, – заверила его Мак. – Моя сестра жива?

– Она не дышит. Пульса нет, – сказал Халил.

Мак упала на колени рядом со спинальной доской, на которую положили Венди, и махнула рукой фельдшеру, чтобы тот отошел. Она слушала дыхание.

Линк сбросил куртку и накинул ее на плечи Мак, а затем, отойдя назад, смотрел, как она начинает делать искусственное дыхание женщине, пытавшейся положить конец ее жизни.

– Ты в порядке, шеф-идиот, не способный следовать протоколу? – спросил Тай, подходя к ним.

Линк дрожащими руками пригладил волосы.

– Вероятно, я никогда больше не буду в порядке, – предположил Линк, вытирая рукой нос.

Тай притянул его к себе и крепко обнял одной рукой.

– Ты напугал нас до смерти, когда под звук выстрела провалился в окно.

Линк похлопал себя по карманам. Дырок нигде не было.

– Должно быть, пуля ударилась о стену или об оконную раму, – гадал он. – Ты в перчатках?

– Я могу достать пару.

– У меня в брюках был пистолет, – сказал Линк.

– Я больше не попадусь на эту удочку, – сказал Тай.

Раздался веселый смех, слегка разогнавший страх, вцепившийся в их сердца мертвой хваткой.

Как только Тай выудил пистолет из брюк Линка и положил его в конверт для вещественных доказательств, Линк пошел к своей любимой девочке.

Саншайн смотрела на него, лежа на одеяле в компании одного из пожарных и фельдшера скорой помощи. Надетая на морду его милой девочки маска запотевала при каждом выдохе.

Линк опустился на холодную землю рядом с ней.

– Привет, красотка.

Хвост застучал чуть сильнее, и Саншайн подползла ближе. Линк погладил ее, проведя рукой от головы до хвоста. Она слегка толкнула его.

У него за спиной началась какая-то суматоха.

Казалось, все говорили одновременно.

– Есть пульс! – сказала Маккензи. Она сбросила с плеч его куртку и одеяло, которое кто-то дал ей.

– Кровотечение, – закричал Халил, но он смотрел не на Венди.

Вокруг них собрался народ, и только тут Линк заметил красное пятно, расползающееся по белой майке Маккензи.

Тогда он побежал снова.

– Да что с вами со всеми? – спросила она, когда фельдшер попытался уложить ее на носилки. – Отстаньте от меня!

Линк остановился рядом с ней.

– Маккензи, почему, черт возьми, у тебя течет кровь?

Задрав майку, Мак посмотрела вниз, на маленькое отверстие в животе.

– О черт!

– Господи, Дрими, в тебя стреляли.

– Ха, – сказала она словно в замешательстве. – Саншайн бросилась на нее, когда ты разбил окно. Я попыталась заслонить ее. Полагаю, это сработало.

Ее волосы спутались, лицо было испачкано копотью и грязью, и она сопротивлялась медсестре, пытавшейся разрезать на ней майку. Мак отбрасывала ее руки.

– Не надо обнажать мои сиськи перед коллегами! Мне нужно еще испечь кукурузный хлеб за четыре часа до Дня благодарения! О черт! Линк, ты можешь съездить в магазин? Все ингредиенты остались там. – Она показала на дымящийся ад.

Ее дом сгорел дотла. Пожарные разбили кирками калитку в саду, чтобы пробиться на задний двор. Ее сестра пыталась убить их обоих. А Мак беспокоилась из-за Дня благодарения.

– Дрими? – Линк обхватил ладонями ее лицо. Он чувствовал, как с его головы и затылка испаряется пот, поднимаясь в воздух.

– Да? – Мак вздрогнула, когда кто-то зажал гребаную дырку от пули, которую ее сестра выпустила в нее.

Линк собирался жениться на Мак. И он собирался каждый День благодарения рассказывать их детям о том, как им повезло, что у них такая героическая мама. Теперь ему нужно было окончательно решить дело. Больше ни одной секунды порознь или в разных домах.

– Не смей этого делать, Линкольн Рид, – выпалила Маккензи, показывая пальцем на его лицо.

– Что делать?

– У тебя такой вид, будто ты хочешь сделать мне предложение. Если ты сделаешь мне предложение прямо сейчас, без кольца, пока эта очень настойчивая дама пытается засветить мои сиськи перед всеми спасателями Биневеленса, я отвечу нет, и я говорю серьезно.

– Вы едете с нами, шеф? – спросил Халил, когда они покатили Мак через разбитые ворота к одной из машин скорой помощи.

– Да, черт возьми, еду.

– Ребята, вы напрасно волнуетесь. Это долбаная поверхностная рана. Боже, я могла бы сама перевязать себя, – жаловалась Мак.

– Тебе лучше поехать за кольцом, – сказал Броуди, похлопывая Линка по плечу.

Линк притянул его к себе и крепко обнял.

– Спасибо, брат, что прикрыл меня. Ты заберешь Саншайн?

– Я уже позвонил жене. Пока мы с тобой разговариваем, она готовит стейк для твоей малышки.

– Спасибо, друг.

– Счастливого Дня благодарения!

Линк забрался в скорую помощь и склонился над Маккензи. Ей надели маску на лицо и дали что-то от боли. «Ей это не понравилось», – подумал он и улыбнулся.

– Дрими, если ты еще хотя бы раз засомневаешься в себе, я дам тебе подзатыльник и напомню, что ты спасла жизнь женщины, которая пыталась убить тебя.

– И все это за один день, – сонно вздохнула Мак.

– Ты – моя героиня, Дрими.

– Ты – мой герой, Отчаянный.

Глава 59

В больнице стояла неразбериха. Казалось, будто половина чертова городка, включая приемных родителей Мак вместе с их дочерью, пришла туда, чтобы убедиться, что с Мак все в порядке. К тому времени, когда всех их заверили в том, что Мак жива и ее наконец отпустили, было девять часов утра, и они с Линком были измученными и голодными.

По мнению Мак, было слишком много суеты из-за пули, не задевшей никаких жизненно важных органов.

Скайлер и Зейн привезли грузовик Линка к больнице и заботливо оставили сменную одежду для них обоих. Линк и Мак переоделись в одинаковые форменные пожарные толстовки, а потом Линк вывез Мак из больницы так, словно она была драгоценным грузом.

Она вовсю зевала, сидя на пассажирском сиденье.

– Не так я представляла себе День благодарения.

– Дрими, каждый день с тобой – это подарок, – сказал Линк, сплетаясь с ней пальцами. – Изрешеченный пулями подпаленный подарок, при этом все мои коллеги мельком увидели идеальную грудь моей подружки.

– Рада за них, – саркастически заметила она.

– Как в старые добрые времена? – спросил он, показывая вперед через ветровое стекло.

– Черт. Да.

Они остановились у закусочной, сели за «свой» столик по одну сторону кабинки.

Официантка, та же самая женщина, которая обслуживала их, когда они были здесь в первый раз, умолкла на полуслове, прервав интересный разговор. Их лица были покрыты как свежими, так и поблекшими синяками. Испачканы сажей. На шее и подбородке Линка осталась запекшаяся кровь Мак. Официантка заворчала.

– Верно, что некоторым праздники даются нелегко.

Мак фыркнула, прыснув чаем, а Линк опустил голову на стол и хохотал до тех пор, пока не начал задыхаться.

Приехав домой – в жилище, которое не сгорело дотла, – они разделись и упали на кровать Линка. Оба были измучены физически и психически. Через несколько часов Мак проснулась, ошеломленная и сбитая с толку теплой и надежной рукой Линка, крепко обнимавшей ее. Боль в боку была такой, словно ее искусали десятки шершней, но, если не считать этого, Мак чувствовала себя на удивление бодро.

Придвинувшись к ней, Линк зарылся лицом ей в волосы.

– От нас пахнет, – вздохнул он, но не сделал ни единой попытки отпустить ее.

– Душ? – предложила она.

– Душ.

Они тщательно и осторожно вымылись под душем, а потом, стоя у окна спортивного зала Линка, долго рассматривали обуглившийся каркас коттеджа, который Мак последние три месяца называла своим домом, и искореженный забор.

– Похоже, я переезжаю, – задумчиво проговорила она.

– Да, черт возьми, – сказал Линк.

– Бедная Бетси.

– Она будет гордиться, что спасла тебе жизнь, – сказал он. Однако Мак показалось, что в его глазах блеснули слезы, когда он взглянул на разбитую машину. Кто-то заботливо вытолкнул ее обратно к нему во двор. Передняя часть Бетси была вдавлена, безупречная краска оцарапана, крылья помяты. Мак была уверена, что понадобится еще пять лет, чтобы снова отреставрировать ее.

– Знаешь, я приехала сюда, чтобы начать спокойную жизнь, – сказала Мак.

– Ты приехала сюда за новыми приключениями, – поправил Линк. – И нашла меня.

– Может быть, я научусь варить варенье.

– Я начну принимать участие в соревнованиях по корнхолу[26], – решил он.

Она снова бросила взгляд на руины.

– Я все думаю, сколько салфеточек сгорело в огне.

Линк фыркнул.

– Может быть, это станет твоим новым хобби. Несгораемые салфеточки.

Поставив кружку на стол, Мак провела рукой по его груди.

– Либо – и я просто высказываю предположение – мы можем все время заниматься сексом.

– Хм, Дрими. Никакого секса до тех пор, пока твоя рана не заживет. Предписание врача.

– Ты спрашивал об этом у доктора Линг? – в ужасе спросила Мак.

– Да. И переспрашивал у Рассела. Он подтвердил. У меня такое ощущение, что ты пытаешься соблазнить меня.

Раздался стук в дверь, и Мак застонала.

– Боюсь, нам не удастся отсидеться здесь до конца выходных.

– Детка, тебя подстрелили в горящем доме, когда ты спасала мою собаку от своей чокнутой сестры. Нам повезло, что они оставили нас в покое так надолго.

– Жаль, если мы всем испортили праздник, – сказала она. – У меня тоже был очень хороший рецепт кукурузного хлеба. В него входят пиво и сыр.

– Я уверен, что все в порядке. Вероятно, они заказали пиццу или взяли еду на вынос, и все дремлют перед телевизором. Я слышал, как в приемном покое моя сестра говорила с твоими приемными родителями о духовке.

На пороге дома они обнаружили лишь одного шерифа Тая Эдлера. Его патрульная машина была припаркована со стороны фасада.

– Соф прислала это тебе, – сказал он, поднимая в руке пакет со сменной одеждой. Удобные леггинсы, мягкий свитер и модный бюстгальтер, тюбик красной-красной губной помады.

– Спасибо, – сказала Мак, с благодарностью прижимая пакет к груди. – Ты здесь для того, чтобы поговорить с нами?

– Я могу сделать это по пути.

– По пути куда? – спросил Линк.

– Есть кое-какие дела, которые нужно уладить, – туманно пояснил Тай.

– Она может завтра подать заявление, – проворчал Линк.

– Все нормально, – вздохнула Мак. – Давайте просто покончим с этим.

– Я вас отвезу, – вызвался Тай.

Сначала они переоделись, а потом позволили шерифу проводить их. Линк, взяв на себя роль чрезмерно заботливого героя, отказался отпускать от себя Мак и настоял на том, чтобы они сели на заднем сиденье.

– Итак, вкратце, – сказал Тай, глядя на них в зеркало заднего вида. – Благодаря доктору О’Нил Венди жива. Она наглоталась дыма и получила ожоги. Но у нас есть ее отпечатки пальцев с газового баллончика и съемки твоей системы безопасности, на которых видно, как она вламывается в твой гараж. Она украла запасной ключ от гаражной двери из ящика на кухне, когда проникла в твой дом неделю назад. Она ведет себя агрессивно, и мне сказали, что она должна встретиться со штатным психиатром для оценки ее состояния, прежде чем ее задницу упекут в тюрьму на очень-очень долгий срок.

– Ты уверен, что он не арестует нас за что-нибудь, – прошептала Мак, наклонившись к Линку.

– Всякое может случиться в Биневеленсе. Но я думаю, мы сможем схватить его, если он попытается сыграть с нами злую шутку. – Он поцеловал ее в голову и прижал к себе.

– Шериф-Остолоп, это не полицейский участок, – указал Линк. Полицейская машина подкатила к пожарной станции. Тай включил сирену, и средние ворота гаража разъехались.

– О боже, – сказала Мак, выпрямляя спину.

– Похоже, что, несмотря ни на что, мы отметим День благодарения, – заметил Линк.

– Клянусь Богом, если кто-нибудь хоть раз с хлопком откроет бутылку шампанского, я упаду в обморок, – прошептала Мак, когда они вылезали с заднего сиденья.

Там были все – Дотти, Уин и Вайолет, сестры Линка со своими семьями, пожарные и бригады скорой помощи с семьями. Харпер и Люк, Глория и Альдо, Софи со всеми своими детьми. Так много детей. Миссис Моретта и ее бойфренд-футболист болтали с матерью Глории, Клэр, и Чарли Гаррисоном. Рядом со Скайлер стояли Рассел и Дениза. Пришли и Фрида с мужем, и Тьюзди со своим приятелем. Была здесь и Джони с половиной любительниц девичников.

К ним подбежала Саншайн, щегольски выглядевшая в шейном платке с индейками и тыквами. Кто-то искупал ее.

– Привет, моя сладкая! Ты такая храбрая, – сказала Мак, уткнувшись лицом в собачью шерсть.

В пожарной части стоял аромат домашней снеди и радости.

Кто-то привез в гараж большой телевизор, по которому показывали футбол.

– Представляешь, мы наконец использовали удлинитель, – сказал Линк.

Были расставлены покрытые парусиной столы. Стопки одноразовых тарелок, стаканов и столовых приборов лежали наготове.

Семейство Нгуен практически поймали Мак и не отпускали до тех пор, пока она не вздрогнула от слишком крепких объятий. Она, стараясь быть осторожнее, обходила всех, пока кто-то не крикнул: «Пора за стол!»

Эллен и ее свекор прикатили стеллаж на колесиках, на котором стояли подносы с мясом индейки, гарниром, картофельным пюре и разнообразными салатами. Вместо судка использовали маслосборник.

– Кто готов скромно отметить День благодарения?

– Удивительно. Не знаю, что и сказать, – проговорила Мак, беря Линка за руку и крепко сжимая ее.

Поднеся ее руку к губам, он легонько поцеловал костяшки пальцев.

– Мы должны пригласить всех этих людей на свадьбу.

– Нам понадобится большой амбар, – предположила Мак.

– Линк, мама с папой звонят по видеосвязи, – сказала Криста, поднимая в руке телефон.

– Пойдем, – сказала Мак, подталкивая Линка к родственникам.

– Ау, доктор Мак! – щелкнув пальцами перед лицом Мак, захихикала Фрида.

– Мы кое-что приготовили для вас, поскольку вы остаетесь здесь, – подмигивая, сказал Рассел. В темно-серой рубашке он выглядел, как обычно, элегантно, но на нем был галстук с мультяшными индейками. Рассел показал жестом на возвышение за своей спиной, накрытое брезентом.

Тьюзди размашисто сдернула брезент, демонстрируя новое офисное кресло, обитое блестящей белой кожей.

– Ребята, – сказала Мак, приложив пальцы ко рту.

– Рад, что вы решили остаться. Мы отлично поработаем, – предрек Рассел.

– Да, поработаем.

Усевшись в свое новое кресло, она съела целую тарелку праздничного угощения, украдкой подкармливая Саншайн под столом кусочками индейки. Мак обменивалась последними новостями с семейством Нгуен, обещая, что навестит их весной.

Под столом Линк не убирал своей руки с ее колена.

– Это самый лучший День благодарения в моей жизни.

– В тебя стреляли, и твой дом сгорел дотла, – напомнил он.

– Ну а ты познакомился с моей сестрой. Мы не слишком высоко задрали планку.

– Дрими, обещаю тебе, что впереди нас ждут лучшие времена. Еще больше любви, больше смеха, больше всего. И гораздо меньше пожаров и огнестрельных ранений.

Мак верила ему. Она знала, что он сдержит свое обещание.

– Ты появляешься рядом со мной в тот момент, когда я больше всего нуждаюсь в тебе. Я никогда не перестану быть тебе благодарной за это.

– А я всегда буду рядом с тобой, Дрими.

Эпилог

Стоял один из тех морозных, холодных вечеров, когда никто уже не сомневается в том, что пришла зима. Рождественская иллюминация сверкала на морозе, отражаясь от снежного покрова толщиной в два дюйма, накрывшего днем Биневеленс. Для того чтобы вызвать перебои в движении, снега было недостаточно, но вполне хватало для того, чтобы Рождество получилось по-настоящему снежным.

– Ладно, друзья, эта дорожка ведет к следующему дому, – проговорила Мак в мегафон, позаимствованный у Линка. Короткая рождественская пешеходная экскурсия была первым официальным мероприятием Клуба здорового образа жизни, открывшегося в Биневеленсе.

Мак не знала, много ли народа ожидать на экскурсию, и была вне себя от радости, когда на пожарную станцию явилось семьдесят пять человек, закутанных в зимнюю одежду.

– Это просто замечательно, Дрими, – сказал Линк, держа Мак за руку, когда они шли по тротуару к украшенному сверкающими огнями следующему кварталу.

После Дня благодарения все было просто прекрасно.

Синяки зажили. Пулевое ранение тоже. Хотя, конечно, не так быстро. Мак сидела у себя в кабинете в новом кресле. И каждый вечер она встречала дома Линка. Она переехала к нему по необходимости, но, как только это случилось, они оба быстро привыкли. Саншайн, которая в данный момент жевала оленьи рога, была счастлива наконец обрести двух хозяев.

Приближаясь к дому Гаррисонов, члены Клуба здорового образа жизни начали охать и ахать.

– Черт возьми, – сказала Мак. – Ты молодец, Отчаянный. Как хорошо, что ты помог Люку.

Линк усмехнулся.

– Да. Я сделал это для того, чтобы узнать все их секреты. На следующий год я надеру ему задницу, украсив наш дом. Он не поймет, где прокололся.

Мак засмеялась и взяла поводок Саншайн, когда Линк направился на поиски Люка.

Харпер, укутанная в ярко-красную парку, поспешно спустилась по ступеням.

– Ваш дом выглядит потрясающе, – сказала Мак.

Так оно и было. Он был украшен тысячами сверкающих огней. Каждое окно, каждая дверь были обрамлены белыми рождественскими огоньками. Столбики крыльца и перила были так густо опутаны гирляндами, что сквозь них даже не проглядывало дерево. Крыша была залита светом радуги. Гирлянды свисали с каждого окна. Украшенные лампочками рождественские леденцы в форме трости освещали проход от тротуара до входной двери.

– Спасибо, – сказала Харпер с сияющей улыбкой. – Люк с каждым годом добавляет все больше иллюминации.

– Думаю, он делает это ради тебя, – улыбнулась Мак.

Глаза Харпер наполнились слезами, в которых отражались пляшущие огоньки, покрывавшие почти каждый дюйм их дома.

– Не верится, что я могла бы упустить все это. Я могла бы уехать. Я собиралась уехать, начать все сначала. И упустила бы самое важное в своей жизни.

Питбуль Лола в свитере Санта-Клауса и крохотный Макс в галстуке-бабочке игриво лаяли на надувного снеговика на заднем дворе.

Дети бегали в толпе с оленьей рукавицей, играя в салки. Люк с Линком стояли бок о бок на тротуаре, скрестив руки на груди, широко расставив ноги, и восхищались своей работой.

По лицу Харпер текли слезы. Слезы бьющей через край радости и благодарности.

– Я рада, что ты осталась, – сказала Мак, закашлявшись.

– А я рада, что осталась ты, – сказала Харпер, наклоняясь и крепко обнимая ее.

Мак вытерла нос рукавом. Не годится, чтобы семейный врач в Сочельник рыдал на тротуаре.

Линк

– Дрими, нам нужно вернуться домой и как можно скорее раздеться, иначе у меня будет переохлаждение, – проворчал он, когда она повела его куда-то. Он не знал, куда, так как она настояла, чтобы он закрыл глаза. Он только знал, что, как только закончилась экскурсия Клуба здорового образа жизни, Мак потащила его куда-то.

– Да-да, уже скоро, я обещаю.

– Сейчас Сочельник. Я хочу развернуть свой рождественский подарок.

– Мы почти пришли, – затаив дыхание, сообщила она.

– А под «рождественским подарком» и «развернуть» я подразумеваю, что сниму с тебя одежду.

– Хорошо. Теперь ты можешь открыть глаза, – довольно легкомысленным тоном, практически в эйфории произнесла Мак.

Линк открыл глаза. Сложив руки под подбородком, она раскачивалась на цыпочках перед старой пожарной станцией. Рядом с Мак возбужденно пританцовывала Саншайн.

Линк посмотрел вверх, на окна второго этажа. На то самое место, где всего несколько недель назад они до бесчувствия предавались любви.

– Поскольку у тебя слишком тесно, а мой дом сгорел, я подумала, что нам нужен другой вариант для постоянного местожительства, – весело проговорила Мак.

– Другой вариант? – повторил он за ней.

– Мы можем жить здесь.

– Ты хочешь здесь жить? Со мной? – Он был сражен. Совершенно сражен.

Она кивнула.

– Это своего рода план. Я имею в виду, если у тебя хватит ума признать, что это неплохая сделка.

Он с трудом понимал, что она говорит.

– Повтори мне все это еще раз, – хрипло попросил он.

– Я нашла тебя. Я выбираю тебя. И я спрашиваю, хочешь ли ты… – она говорила сдавленным голосом, слова застревали у нее в горле.

Дрими никогда не теряла хладнокровия.

– Ты в порядке? – Линк протянул к ней руку, но Мак отступила назад.

Нетерпеливо покачав головой, она вздохнула.

– Я спрашиваю тебя, Линкольн Рид, женишься ли ты на мне? Переедешь ли ты на эту пожарную станцию вместе со мной? Поможешь ли ты мне пустить здесь корни?

Саншайн радостно тявкнула, словно понимая все, что с трудом осознавал Линк.

– Что? Постой. Что? – На этот раз, когда он потянулся к Мак, она не противилась.

– Ох, ну давай же! Отчаянный, я спрашиваю тебя, хочешь ли ты, чтобы я стала порядочной женщиной? – Глядя на него с усмешкой, Мак обвила его шею руками. – Скажи да.

Он – самый удачливый сукин сын в мире.

– Ты чертовски права, я женюсь на тебе, – сказал он, отрывая Мак от земли и кружа. Обезумевшая от счастья Саншайн описывала круги вокруг них.

– Я знала, что ты красивый и умный, – засмеялась Мак. Она крепко обняла его, и он увидел, как в ее прекрасных глазах бутылочно-зеленого цвета блеснули слезы.

– Ты уверена?

Она качнула головой.

– Мне чертовски страшно. Поэтому я знаю, что все будет хорошо.

– Я не подведу тебя, Дрими, – искренне пообещал он.

Она хмыкнула.

– Я знаю, что ты не подведешь. А я изо всех сил постараюсь отплатить тебе тем же. Это будет обалденное приключение.

– Я сделаю все возможное, чтобы так оно и было, – пылко пообещал он.

– Это развалина, – предупредила она его. – Я уже осмотрела здание вместе с Люком. Понадобится куча работы, чтобы оно стало пригодным для жизни.

– Обалденное приключение, – повторил Линк, чувствуя, как громко колотится сердце в его груди.

Она выбрала его. Маккензи О’Нил выбрала его, чтобы провести с ним всю жизнь. Он не просто везунчик. Он – счастливчик.

– Тебе эта идея должна понравиться, – прошептала Мак, лаская через карман возбужденную плоть.

И в этот самый момент Линк вспомнил, что положил в карман.

– Кстати, Дрими, – сказал Линк, просовывая руку в карман.

– Не смей пока вынимать свой член, – прошипела Мак.

– Я не вынимаю член.

Но его жалобу заглушил скрипучий звук поднимающейся гаражной двери пожарной станции. Линк увидел ноги. Много ног. И блестящую хромированную решетку.

– Что ты сделала? – спросил он. Саншайн стрелой полетела к двери и исчезла.

Мак ухмыльнулась, глядя на него, и прижалась лицом к его груди.

– Подарок в честь счастливой помолвки.

Его команда, все как один улыбающиеся, окружили принадлежавшую ему Бетси. Его старую пожарную машину серии Mack B85 1954 года выпуска. Но это была не развалина. Она была в идеальном состоянии, как новая.

– Как? – только и смог он вымолвить.

– Эбнер Керш и гараж Шорти помогли восстановить кузов, а твои парни сделали остальное, – сказала Маккензи.

– Ты так много делаешь для нас, шеф, – сказал Броуди с бородой Санта-Клауса. – Это благодарность тебе.

– Заткнись, черт бы тебя побрал, – сказал Линк, чувствуя, как у него сжимается горло.

– Сам заткнись, – парировал Броуди, притягивая его к себе и обнимая.

– Спасибо, шеф, – сказала Келли, расталкивая всех локтями и пробираясь вперед, чтобы обнять его.

Были еще объятия и скупые мужские слезы, и все одобрительно кивали, окружив Линка и Бетси.

– Кто хочет пива? – крикнул кто-то.

– Я! – ответили все.

Линк вернулся обратно к Маккензи. Он всегда будет возвращаться к ней.

– Я почти уверен, что скажу да, – поддразнил он, обвивая ее за талию и прислоняясь лбом к ее лбу.

Мак ущипнула Линка за ягодицу.

– У меня был мотив. Я имею в виду, что я уже купила эту станцию.

– Док Дрими – обладательница целого состояния? – подколол он.

– Док Дрими и шеф Дрими – обладатели целого состояния, – поправила Мак.

– Кстати, – сказал он, снова засовывая руку в карман. – Санни, иди сюда.

Саншайн рысцой подбежала к ним и плюхнулась на холодный цемент.

– Маккензи О’Нил, давай оформим это официально, – сказал Линк, доставая из кармана коробочку.

– Заткнись, к черту, – сказала Мак, поднося руки в перчатках ко рту.

– Я заткнусь, как только ты наденешь этот чертов бриллиант себе на палец, – пообещал Линк.

Быстро сдернув перчатки, она бросила их на пол.

Саншайн радостно подобрала их и сонно смотрела, как ее мамочка и папочка, сверкнув чем-то блестящим, после долгого и сладкого поцелуя официально объявляют о помолвке.

Бонусный эпилог

Через несколько лет…

– Дрими, ты действительно пакуешь всю эту аппаратуру, – сказал Линк, следя за тем, как его жена впихивает в сумку зеркальный фотоаппарат с зум-объективами.

Мак окинула Линка взглядом.

– Нужно ли напоминать тебе, что у Кейси сегодня первый рождественский школьный праздник, а Хэдли – ведущий олень? Мы не можем упустить ни секунды. – Она замолчала и, разогнувшись, пощекотала подпрыгивающего малыша. – Ты снимешь видео, правда?

– Нет, не сниму. И ты тоже не будешь фотографировать. – Линк поднял руку, когда Маккензи открыла рот, собираясь сказать ему о том, какой он идиот.

– Я заплатил Скайлер и Зейну по пятьдесят баксов, чтобы они купили места в первом ряду и все отсняли для нас, так что мы можем просто сидеть там и удивляться или, возможно, ужасаться, потому что Хэдли не собиралась отрабатывать дорожку шагов для танцевального номера до тех пор, пока я с помощью наших девушек не подключу к работе своих парней.

Зеленые глаза затуманились, глядя на него, отчего у Линка, как обычно, перехватило дыхание.

– Шеф Рид, ты просто гений.

Младенец на одеяле рядом с ними помахал пухлыми ручонками и в знак одобрения выпустил пузырь.

– Видишь? Лукас согласен, – сказала Мак, лучезарно улыбаясь младшему сыну. Ему было полгода, и он активно боролся со своим отцом за титул дамского угодника. Взрослые женщины впадали в экстаз от его светло-голубых глазок и круглых щечек.

Старшие сестры находили его очаровательным, за исключением тех моментов, когда он капризничал, что случалось уже не так часто, как в первые месяцы его жизни. И теперь они привыкали к жизни впятером.

На самом деле всемером.

Саншайн, все еще резвая, несмотря на двенадцатилетний возраст, топая, вошла в комнату, следом за ней шагал Маттски. Согласно генетическому тесту, на котором настояла Маккензи, Маттски был невообразимой помесью шести разных пород, при этом одно ухо у него стояло, а другое висело. Три года назад, когда пожарная станция вместе с Клубом здорового образа жизни устроили мероприятие по спасению животных, пес воспылал любовью к Саншайн.

А все остальные без ума влюбились в его бочкообразное тело и хитрую собачью ухмылку.

Жизнь, черт возьми, сложилась действительно хорошо. Они много трудились и часто занимались любовью, совмещая работу, занятия с детьми и проводя время в постели. Между делом Мак научилась варить варенье, а Линк набил руку, работая в саду и играя в корнхол.

– Не думаю, что у нас есть полчаса…

– Нет, – твердо заявила она. – Но примерно через четыре часа Дотти и Уин заедут за всеми троими проказниками и оставят их у себя с ночевкой.

Линк подхватил переноску с Лукасом и притянул к себе Маккензи.

– Я говорил, как сильно люблю тебя?

Она обвила его шею руками.

– После завтрака всего один раз.

– Посмотри вокруг. Посмотри, что мы построили, доктор Рид.

Кухня представляла собой светлую, просторную комнату, где их девочки завтракали, сидя, как на насесте, на высоких табуретах, а после обеда рассказывали Линку абсолютно обо всем, что случилось за день в начальной школе Биневеленса, пока он готовил им еду.

У них был большой и массивный раздвижной обеденный стол, где обе семьи каждый месяц собирались за поздним завтраком.

На крыше дома, на площадке они устраивали барбекю. В спальне читали сказки детям про то, как однажды в перерывах между вызовами пожарные поймали зомби. Их спальня была тихой гаванью, увешенной тяжелыми шторами, уставленной массивной мебелью и кроватью, где они счастливо проводили время.

Пожарная станция, которую Линк когда-то считал своим вторым домом, теперь превратилась в настоящий дом. Он был наполнен любовью и смехом… И, учитывая возраст его обитателей, каждый божий день – обильными слезами. Но Линк абсолютно ничего не стал бы менять.

Каждый вечер, когда он, утомленный и измученный, забирался в постель, он зарывался лицом в волосы Маккензи и вдыхал ее запах. Они оба знали, как хрупко равновесие между жизнью и смертью. Между добром и злом. Между работой и профессиональным выгоранием. И они изо всех сил старались поддерживать это равновесие.

* * *

Линк смотрел, как его стойкий, прекрасный доктор смахивает слезу, глядя, как гарцует на сцене первый олень. У Хэдли были темные, как у матери, волнистые волосы и голубые глаза, которыми она обычно умело пользовалась, обманывая родителей насчет сухомятки и времени, проведенного у экрана компьютера. Она унаследовала и упрямство от обоих родителей.

Кейси была драчливым эльфом, чья независимость постоянно давала о себе знать. Ее белокурые волосы были коротко подстрижены после неудачного, но тем не менее забавного случая с жевательной резинкой, последствия которого она пыталась исправить с помощью безопасных ножниц… за день до выставки рисунков в детском саду.

Предупреждение всем родителям: этими ножницами тем не менее можно стричь волосы.

Линк размышлял, какой характер будет у Лукаса, в то время как мальчуган радостно прыгал у него на коленях, строя глазки бабушке Дотти и смеша ее до коликов.

– Ох, я больше не удержу ее ни секунды, – сказала Дотти, бросая камеру в руки Уина. – Дайте мне этого маленького красавчика!

Передав Лукаса, Линк обнял жену за плечи.

Его мать привстала со своего места, направив на сцену телефон. Отец, отложив кроссворд, с гордостью наблюдал за внучками.

Мак наклонилась к Линку.

– Ты хотя бы раз в жизни думал, что возьмешь на полдня отгул для того, чтобы посмотреть, как твои дети безжалостно поганят школьное рождественское представление? – спросила она, когда Кейси повернула не в ту сторону во время очень простенького детсадовского танца, распевая рождественский гимн.

Видимо, эта песня была ей не по вкусу, потому что она пропела строчку из мультфильма «Холодное сердце». Остальная детвора подумала, что так гораздо лучше, и подтянула ей. Дирижер пожала плечами и, обернувшись к публике, бросила палочку через плечо. Мак задыхалась от смеха, уткнувшись лицом в грудь Линка.

– Детка, я думаю, что давным-давно мечтал об этом.

– Слабак. Я-то думала, что до семидесяти лет буду эвакуировать пациентов на вертолете, а потом уйду на пенсию и уеду на Карибы. Рождественские праздники в начальной школе не входили в мои планы.

Планы меняются. Мечты становятся реальностью. А счастье порой подкрадывается к человеку тогда, когда он этого меньше всего ожидает.

– Кстати о Карибах, – сказал Линк. – Я забронировал тур. Для нас с тобой. Мы проживем целую неделю в январе на тропическом острове.

– Во-первых, ты – самый удивительный муж во всей вселенной. Во-вторых, мы с тобой напьемся разных коктейлей с зонтиками, будем наслаждаться сексом и лениво дремать у бассейна. – Мак мечтательно вздохнула.

– Для этого мы должны потренировать свою выносливость. Не хочется отправляться в отпуск, будучи дилетантами.

– Согласна. Ты уверен, что твои родители готовы взять на себя заботу о троих прелестных маленьких дьяволятах? – спросила она.

– На выходные они отдадут их твоим родителям, а потом мои сестры, которые должны мне за то, что я два с половиной года бесплатно нянчился с их детьми и занимался с ними математикой, будут присматривать за ними до конца недели. Дети останутся дома, а няньки будут сменять друг друга. Как запасной вариант есть Харпер и Люк.

– Ты все продумал.

– Дрими, ничто не удержит меня от того, чтобы увидеть тебя на пляже в очень маленьком, ярко-красном бикини, который я заказал для тебя вчера вечером.

– Облегающие плавки, которые я купила тебе, тоже красные, – поддразнила она. Мы будем как близнецы.

Ухмыльнувшись, он сжал ее ладонь.

Исполнявшийся номер под нестройное пение подошел к долгожданному финалу.

– Напомни мне, чтобы я поговорила с Эллен о новогодней вечеринке, – прошептала Мак.

Благодаря настойчивости Маккензи и умению Линка составлять заявки на гранты Биневеленс получил грант на расширение Клуба здорового образа жизни. Он настолько разросся, что мероприятия, включая занятия фитнесом и лекции по здоровому питанию, стали проходить в нем еженедельно. Они организовывали конкурсы по степу, обсуждали проблемы похудения. Черт побери, Эбнер Керш выстроил целый маршрут для детей, страдающих аллергией, по которому на Хэллоуин они ходили колядовать. Во всем городке снизились уровень холестерина и давление. Стало меньше людей, страдавших от одиночества и чувства изоляции.

И все это потому, что в город приехала Маккензи О’Нил.

Линк протянул руку и повернул обручальное кольцо. На нем были выгравированы слова, которые он хранил в своей душе. «Я всегда буду рядом».

Лукас на руках у бабушки захлопал в ладоши.

Линк заметил парочку ребят из своей команды с пожарной станции, которые, стоя вдоль стены, приплясывали в такт детям, выступавшим на сцене. Они все выучили танец, чтобы помочь Хэдли репетировать. Выражение лица, с которым танцевала его дочь, можно было назвать страстным. Она была целеустремленной и серьезной, такой же, как ее красавица-мать.

Люк и Харпер сидели на несколько рядов дальше. Глория и Альдо тоже были здесь, несмотря на то что почти все их дети подросли и давно уже не учились в начальной школе. Джеймс и его муж Мэнни пришли, чтобы записать короткую реплику в пьесе своего сына – второклассника Оливера и детсадовский танцевальный номер дочки Тейт.

Время шло, семьи разрастались, любовь крепла. И Линк не хотел бы, чтобы было иначе.

К счастью, после того как старшеклассники невпопад громко исполнили на трубе мелодию из мультфильма «Олененок Рудольф», концерт закончился. Публика аплодировала детям стоя. Не столько благодаря их за концерт, сколько за то, что он кончился.

– Папочка!

К Линку бросилась Хэдли, а он, как обычно, подхватил ее.

– Отличный танец, малышка!

Девочка семи с половиной лет радостно сжала его щеки своими маленькими ладошками. Он накрасил ей ногти красным и ради такого случая зеленым лаком, а Мак укрепила гибкие оленьи рога проволокой от одежной вешалки. То и другое держалось отлично.

– Ты видел меня? Я развернулась на все триста шестьдесят градусов.

– Я видел! Зейн и Скайлер все засняли.

– Мамочка заставит нас смотреть это сто миллионов раз, правда? – проворчала Хэдли.

– Разумеется.

– Она такая смешная.

– Папа-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – подбежала Кейси, и Линк, поймав ее, подбросил вверх. Он обнимал своих смеющихся девочек, спорящих о том, что они будут есть на ужин. А потом к ним, пробравшись через толпу, подошла Дрими. Щеки у нее горели, а на губах сияла улыбка.

Линк не сомневался в том, что никогда ему не испытать большей любви, чем в это мгновение.

Он знал, что завтра признается себе в том, что был неправ, потому что каждый новый день был счастливее предыдущего.

Рассказ о настоящей Саншайн

Саншайн – это реально существовавшая собака. Это была моя собака. И она преподала мне самый важный урок в жизни.

Уже несколько лет мы с мистером Люси принимаем собак из приютов у себя дома. Некоторым собакам мы удачно помогли найти подходящих хозяев. Среди них был Арчи, щенок, которого друг моего социального работника нашел голодным, привязанным к крыльцу. Еще был Мэдди Мэ, джек-рассел-терьер со щенячьей фермы, который так и не научился не писать на ковер. Потом Сэм, помесь питбуля и мастифа, который теперь плавает на доске с веслом вместе со своим хозяином и носит щенят в подседельной сумке.

А затем появилась Саншайн.

Сигнал тревоги подал приют, с которым мы прежде не работали. Они освободили ее со щенячьей фермы в графстве Ланкашир. Это была очень породистая шестилетняя девочка-лабрадор с мягчайшей шерстью, поглаживая которую я испытывала небывалое счастье.

Оказалось, что она страдала от тревожного расстройства, вызываемого разлукой.

Я была в подавленном состоянии, когда в мою жизнь, пританцовывая, вошла Саншайн. Меня уволили из газеты, с работы, о которой я мечтала с детства, смотря по телевизору, как девушка супермена Лоис Лейн гоняется за сюжетами.

Мои сбережения иссякали, а роман, который я написала и швырнула на Amazon, как переваренные спагетти на стенку, провалился.

Я была в депрессии и плыла по течению, чувствуя себя никому не нужной.

Саншайн появилась у нас 4 сентября 2013 года. Каким-то образом она не заметила опечаленной, безработной Люси, которой нашли замену. Она посмотрела на меня так, словно перед ней был светозарный источник арахисового масла… или сыра. Или того, что собаки любят больше всего на свете.

Потребовалось несколько дней, чтобы постичь всю глубину тревожного расстройства Саншайн, не переносившей разлуки. О нем свидетельствовали метки от когтей на дверных косяках и огромные лужи мочи на ковре. Но мы поняли, что у нас большая проблема, только после того, как, вернувшись домой после ужина, обнаружили диван, сдвинутый к стене на два фута, с глубокими царапинами от собачьих когтей.

Оказалось, что мисс Саншайн всей своей маленькой блондинистой душой привязалась ко мне. И всякий раз, когда я исчезала из ее поля зрения, она думала, что миру пришел конец.

Тогда мы пошли на уступки. Мы постарались реже оставлять ее дома. Мы вели с ней довольно односторонние разговоры, обсуждая предметы и людей, даже если она никогда не видела их. Мы пробовали выделить ей место в доме, давали успокаивающие лекарства, надевали комбинезон.

Но, похоже, ничто не могло сравниться с моим присутствием. Завышенная самооценка!

Собака прожила у нас несколько недель, когда мы с мистером Люси начали поговаривать о том, что «никто не захочет взять эту собаку». Из чего вытекало «вот что значит провал в воспитании».

Мы полюбили ее. Несмотря на свои катастрофические страхи и чудачества, она была милашкой (как в человеческом, так и в собачьем смысле). Она спала у нас в ногах и каждое утро заползала на брюхе в кровать между нами, тыкаясь влажным носом нам в лица, маниакально стуча хвостом, потому что впервые в ее жизни появились люди, которые не уходили, а также мягкая податливая кровать. На улице, куда ни кинь взгляд, ее ждала зеленая трава, ей были обеспечены ежедневные прогулки и сколько хочешь еды и воды. Кроме того, у нее был странный пуф на четырех ножках, который ей не очень нравился.

По сей день Саншайн – единственное живое существо, которое научилась терпеть наша кошка Клео. Где-то в архивах есть фотография, на которой Саншайн использует Клео, вопреки ее желанию, как подушку.

Поводки носили чисто декоративный характер, так как наша лохматая девочка никогда не отходила от меня. Даже на собачьей площадке я не могла добиться от нее ничего другого, кроме как сесть передо мной, при этом она пристально смотрела на меня, как на свою личную Сырную богиню. Игрушки ее не интересовали. Другие собаки для нее не существовали. Она была в состоянии вытерпеть знаки любви от других людей, но не сводя своих карих глаз с меня или мистера Люси.

Примерно в это же время мистер Люси заметил, что одна из молочных желез Саншайн разбухла и, видимо, причиняла ей боль при прикосновении.

Приют, который изначально освободил Саншайн, больше не обязан был заботиться о ней, но Союз защиты животных Центральной Пенсильвании записал нас на прием к ветеринару. После сложной операции и приема у специалистов был поставлен диагноз.

У нашей маленькой девочки метастазы были повсюду.

Наша небольшая семья провела немного времени вместе.

Ветеринар была невероятной женщиной – среди ее пациентов были волки и обитатели местного заповедника, и она перечислила очень подробный перечень симптомов, которые мы должны были отслеживать, чтобы знать, когда придет время. Она объяснила, что собаки умеют так хорошо скрывать свою боль, что люди не понимают, как они страдают, до тех пор, пока не становится слишком поздно.

Поскольку Саншайн была гурманом, нам посоветовали следить за ее аппетитом. Потому что, как только он пропадет, это будет означать, что ситуация ужасна. А пока мы могли давать ей все, что пожелает ее собачья душа.

По дороге домой мы остановились у ресторана быстрого питания Wendy’s и купили ей куриные наггетсы.

Начиная с этого дня Саншайн никогда не оставалась одна. Она ела яичницу на завтрак и фарш из индейки с овощами на ужин. Она ходила со мной на занятия йогой и на работу с мистером Люси. Она обычно ждала в машине, когда я ездила в магазин за продуктами… а потом съедала целые ломти хлеба, если я на пару минут оставляла ее одну, занося сумки.

Мы лежали с ней, свернувшись калачиком, и планировали свои дни в зависимости от нее, не заботясь о том, что мы балуем ее. Наши друзья приносили ей вкусное угощение и забавные игрушки. И она купалась во внимании любящих ее людей. И в пренебрежении Клео.

23 декабря 2013 года Саншайн в последний раз уснула, положив голову мне на колени в нашей гостиной, пока добросердечный ветеринар читал стихотворение и говорил ей, что она хорошая, красивая девочка.

Моя лучшая подруга скончалась. Но она больше не страдала. Она больше не боялась.

И я сделала для нее все, что могла.

Вот такой урок преподала мне Саншайн.

Никогда не забывая о том, что всему приходит конец, мы старались жить как можно полнее в настоящем. А когда пришло время проститься, мы уже все сказали друг другу. Потому что ни одной минуты того времени, которое Саншайн провела со мной, не было потрачено впустую.

Саншайн открыла все самое лучшее в нас. Наше терпение, наши искренние, безотчетно любящие сердца. Нашу способность жить настоящим и делать все, что в наших силах. А в конце она показала нам, каким возвышенным может быть прощание без сожалений.

Она также научила меня, что, даже будучи безработной, отчасти депрессивной, я все равно заслуживала безусловной любви.

Да, вот так. Прямо сейчас у меня практически брызжут слезы из глаз, когда я вспоминаю милую маленькую девочку, которая провела немного времени на этой планете с добрыми людьми, которые любили ее.

Мы никогда не забудем Саншайн, которая крушила нашу мебель и портила ковры, воровала арахисовое масло и сэндвичи с желе, любила хлеб и тянула на себя одеяло.

Мы также никогда не забудем добрых людей из Союза защиты животных Центральной Пенсильвании, которые договаривались с ветеринаром, оплачивали операции и лекарства и плакали, сопереживая нам, когда Саншайн – собака, к спасению которой они даже не имели отношения, – поскакала по Радужному мосту.

Мы с мистером Люси больше не предоставляем приюта собакам. Но мы помогаем материально. Если вам когда-нибудь некуда будет потратить деньги, вспомните о собаках, принимающих участие в программе тюремного образования, развернутой Союзом защиты животных Центральной Пенсильвании. Они аккуратно подбирают пары проверенных заключенных и спасенных собак, которым требуется специальная тренировка. Происходит волшебство как для лишенных свободы людей, так и для собак, которые безоговорочно любят их.

https:/www.hopedogs.org/

После всего, что Саншайн сделала для меня, я всегда буду сожалеть о том, что провела с ней так мало времени. Лучшее, что я смогла сделать, это подарить ей Линкольна Рида и счастливую жизнь после смерти. Я надеюсь, что вы полюбили мою выдуманную девочку так же сильно, как я любила настоящую.

Помните, мы должны извлечь как можно больше пользы из того, что имеем прямо сейчас. То есть нужно жить так, как жила Саншайн. Любить кого-то так сильно, что страдать без него. Воровать бутерброды с желе и арахисовым маслом. Вспоминать. Прощаться без сожалений.

От автора

Дорогой читатель!

Эй, каково это, потушить крупный пожар, а потом жить долго и счастливо!

(Герой размазывает пот по лицу поношенной футболкой фирмы «Taco».)

Надеюсь, вам полюбились Линк и Мак, как и возвращение в Биневеленс. Это одна из тех книг, которая просто стекала с моих пальцев на экран компьютера, как соус чили кон кесо. Мне казалось, что Линк очень долго дожидается своего часа глубоко в моем сознании. И я прекрасно провела время, наверстав упущенное и вернувшись к Люку и Харпер, Глории и Альдо. Всем своим влюбленным героям!

Я провела довольно глубокие исследования, готовясь к написанию этой книги, и в результате не могла выкинуть из головы эпизоды, связанные с санитарной авиацией. Кроме того, я ввела в свою книгу некоторые события, происходившие в реальной жизни. Начальная сцена, когда Линк едет покупать удлинитель? Это случилось на самом деле. Как и открытый массаж сердца на обочине дороги.

Я бы не смогла написать эту книгу без помощи Брук Келл Морган и ее неохотно идущего на контакт брата Кристофера Келла, а также без всех остальных, кто помогал Люси: группы сотрудников оперативного реагирования. От всего сердца спасибо вам за помощь при написании этой книги!

Вам понравился Линк и вы хотите оставить отзыв? Спасибо! Вы очень добры, и у вас отменный вкус! Не хотите пропустить ни слова из того, что я написала? Подпишитесь на мою иногда надоедливую, но всегда занимательную новостную рассылку. Спасибо за то, что потратили время на чтение этой книги. Вы – молодец!

Целую-обнимаю,

Ваша Люси

Благодарности

♦ Брук Келл Морган и Кристоферу Келлу за то, что помогли мне не сделать больших ляпов в описании пожарной части.

♦ Всех помощников Люси: Группу сотрудников оперативного реагирования.

♦ Писательницу Джейми Шлоссер за поиск и отбор реальных начальников пожарных станций, которые смогли дать ответы на мои спонтанные вопросы.

♦ Кэри Марч из компании Kari March Designs за крайне сексуальную обложку и всю интригующую рекламу, а также за то, что она просто прекрасный человек.

♦ Джойсу и Тэмми за то, что они были такими милыми и потешными, что не дали мне застрять на стадии «эта книга, возможно, пойдет в корзину».

♦ Моим зорким корректорам и редакторам: Джессике Снайдер, Доун Харер и Аманде Иденс.

♦ Мистеру Люси за то, что ты такой как есть. Ты – мой настоящий бородатый герой!

♦ Моим читателям. Любви всей моей жизни. Ребята, вы слишком щепетильны, подбирая слова. Спасибо за то, что всегда поддерживаете меня!

♦ Сотрудникам служб оперативного реагирования во всем мире. Вы – герои нашей повседневной жизни, и мы благодарны вам от всего сердца. Берегите себя.

Примечания

1

Чудо-женщина – вымышленный персонаж, супергерой комиксов издательства DC Comics, впервые появившийся в 1941 г. (Здесь и далее примечания переводчика.)

2

Dreamy – «мечтательная, сказочная, фантастическая»; доктор-Мечта. (Возможно, намек на единорожку Дрими – игрушку и персонаж мультфильма «Радужная Дрими» – Dreamy Rainbow. – И.Н.)

3

Sunshine – буквально «Солнечный свет».

4

Спленэктомия – удаление селезенки.

5

Кегератор – холодильная установка для бочонков пива.

6

Стервелла (или Круэлла) де Виль – персонаж диснеевского мультфильма «101 далматинец».

7

«Голодные игры» – триллер режиссера Гэри Росса (2012).

8

Джин Симмонс (1949) – американский рок-музыкант, один из основателей группы Kiss.

9

Коктейль «Том Коллинз» – алкогольный напиток на основе джина, лимонного сока, сахара и газированной воды.

10

Бетти Крокер (Betty Crocker) – бренд и рекламный образ, появившийся в 1921 г. в США, под именем которого издавались и издаются кулинарные книги.

11

Бетти Форд (Betty Ford) (1918–2011) – супруга президента США, в ее центре лечатся от алкогольной и наркотической зависимости самые известные в мире люди.

12

Свин-паук – персонаж вселенной Marvel, зверюшка, пародирующая популярного персонажа Человека-паука.

13

«Принцесса-невеста» – фильм режиссера Роба Райнера (1987).

14

Gatorade – спортивные напитки со сбалансированным содержанием воды, соли и сахара, которые выпускаются в США компанией PepsiCo.

15

«Суперполицейские» – криминальная комедия, режиссер Джей Чандрашекхар (2001).

16

Кермит – лягушонок из Маппет-шоу, созданный американским кукольником Джимом Хенсоном.

17

Вин-Вин (Win-Win) – образ мышления и состояния души, когда человек стремится к взаимной выгоде в межличностном взаимодействии. Стратегия переговоров, основанная на принципе сотрудничества и взаимозависимости.

18

Диаграмма Эйлера-Венна – геометрическая схема, используемая для моделирования множеств и для схематичного изображения и отношений между ними.

19

104,2°F = 40,1 °C.

20

Сериал «Доктор Хаус».

21

Хонки-тонк – разновидность бара с музыкальными развлечениями, распространенная в южных и юго-западных американских штатах.

22

«Стилерз» (Steelers) – профессиональный клуб по американскому футболу из города Питтсбург.

23

Popular Science – американский научно-популярный журнал, основанный в 1872 г.

24

Железный человек – персонаж комиксов и их адаптаций.

25

Энни Лейбовиц (1949) – известный американский фотограф, специализирующийся на портретах знаменитостей.

26

Корнхол – старая американская игра, смысл которой заключается в том, чтобы попасть мешочком в отверстие на игровом поле.

Content

Люси Скоур
Защити свою любовь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Эпилог

Линк

Бонусный эпилог

Рассказ о настоящей Саншайн

От автора

Благодарности

Примечания