Притворись, что ты моя

Novel. Тренд на любовь

Люси Скоур

© Наумова И., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Глава 1

Это был поистине самый тяжелый день за всю сознательную жизнь Харпер.

Что она вообще нашла в этом придурке? Она дернула вниз противосолнечный щиток, прищурившись от света заходящего весеннего солнца. По крайней мере, закат означал, что этот ужасный день почти закончился. Пусть даже до сих пор она понятия не имела, куда едет.

Что было просто прекрасно.

Она непроизвольно потянулась к сумке и вспомнила, что оставила ее – и бумажник, и телефон – там. Телефон с GPS-навигатором, который мог бы подсказать, в верном ли направлении она едет.

Ханна жила в двух часах к юго-западу от города. Харпер не знала, как ее бывшая соседка по комнате и однокурсница отнесется к тому, что она попросит ненадолго приютить ее, заявившись без приглашения. Но в данный момент Ханна была единственной надеждой.

Надо же было такому случиться, чтобы именно в эту секунду на приборной панели замигал оранжевый огонек индикатора уровня топлива. Проклятье. Харпер забыла остановиться и заправиться по пути домой и, безусловно, не думала об этом, когда выскакивала оттуда, хлопнув дверью.

Заметив очередной съезд – городок под названием Биневеленс, штат Мэриленд, – Харпер просигналила. Она собиралась найти таксофон. Существуют ли они еще? Помнит ли она чей-нибудь телефонный номер? Харпер застонала.

Может быть, она могла бы позаимствовать чей-то телефон, войти в Facebook и уговорить живущих поблизости друзей приехать за ней?

Въехав в город, она сразу остановилась на парковке с гравийным покрытием возле бара, где готовились к бурному пятничному вечеру. Это было незатейливое здание наподобие бревенчатой хижины. Окна светились неоновым светом, а с крыши хлипкого крыльца свисала простая вывеска с нарисованным на ней названием:

«У Ремо».

Сбоку был увешанный фонариками внутренний дворик с парусиновыми тентами. Немногочисленные посетители кучковались вокруг обогревателей и горящего кострища.

Атмосфера была дружелюбной. А как раз теперь Харпер не помешал бы друг.

Она вылезла из своего старенького «фольксвагена-жука», и, когда она захлопнула дверь, скрипнули петли. Склонившись над облезлыми перилами, Харпер оглядывала дворик в поисках незнакомца со смартфоном.

– Как я вляпываюсь в подобные ситуации? – вздохнула она, заправляя за ухо прядь белокурых волос.

– Я тебя предупреждал!

Гортанный крик донесся из прохода между двумя пикапами на два ряда позади нее, там мужчина навис над крохотной брюнеткой. Он держал женщину за плечи и тряс ее так, что у той стучали зубы.

– Я же говорил тебе, мать твою, разве нет? – Он снова затряс ее, на этот раз еще сильнее.

Харпер рванулась вперед.

– Эй!

Орущий гигант едва удостоил ее взглядом через плечо.

– Не суй свой нос в чужие дела, грязная шлюха! – Харпер поняла, что он пьян и у него заплетается язык.

Брюнетка принялась кричать:

– Гленн!..

– Мне надоело это слышать! – Он сжал кулак размером с окорок вокруг шеи женщины и, оторвав ее от земли, бросил на грузовик. Женщина беспомощно царапала ногтями сжимающую горло руку.

Придя в бешенство, Харпер прыгнула гиганту на спину.

Ударившись о него, она обхватила его руками за шею. Взвизгнув слишком высоким для мужчины его комплекции голосом, тот отпустил женщину. Молотя руками, он хлопнулся о пикап, пытаясь сбросить с себя Харпер.

Она крепче вцепилась в него, когда его тяжелое тело врезалось в нее.

– Не так просто, когда дают сдачу, верно, придурок? – проскрежетала она.

– Тебе не жить, сука! – проскрипел он.

Она подумала, не укусить ли его за ухо, но вместо этого, оттолкнувшись ногами от грузовичка, еще крепче сжала руки вокруг шеи гиганта. От натуги его лицо стало пунцовым.

Схватив ее за руки, Гленн накренился вперед и швырнул Харпер на землю перед кричащей женщиной. Харпер больно рухнула на бок и, покачиваясь, поднялась на ноги. Он вскользь ударил ее по плечу, отчего у нее зазвенело в ушах, а она схватила его за голову.

– Гленн! – внезапно раздался позади них низкий властный голос.

Воспользовавшись тем, что противник отвлекся, Харпер врезала ему по лицу, застав врасплох, но это продолжалось не больше секунды. В ответ пьяный великан замахнулся, и парковка взорвалась, когда у Харпер из глаз посыпались искры.

* * *

– Эй. – Это снова был тот же голос, на этот раз он долетал до нее, как сквозь туман. Низкий и чуть хрипловатый.

Харпер лежала спиной на гравии. Казалось, горит пол-лица. Но ее внимание привлек склонившийся над ней мужчина с очень глубокими карими глазами в обрамлении коротко стриженных темных волос и легкой щетины. За его головой разгорался потрясающий закат. Это было великолепное зрелище.

– Надо же, – прошептала Харпер. – Я умерла?

Незнакомец усмехнулся, и она увидела ямочку у его рта. Невероятно сексуально. Она определенно умерла.

– Ты не умерла, но вполне могла бы, связавшись с таким здоровым сукиным сыном.

Вспомнив, Харпер застонала.

– И где же этот здоровый сукин сын? С девушкой все нормально?

– Он лежит лицом вниз под помощником шерифа, а Глория в порядке. Спасибо тебе. – Незнакомец осторожно дотронулся до ее лица, ощупывая рану размером с кулак. – Ты выдержала удар, как чемпион.

Харпер поморщилась.

– Спасибо. Можно мне сесть?

Ни слова не говоря, незнакомец помог ей принять сидячее положение, поддерживая за плечи.

– Как ты себя чувствуешь? – Его глубокие глаза светились участием.

Поднеся пальцы к щеке, Харпер ощутила жар, исходивший от того, что, видимо, было ужасной гадостью.

– Бывало и хуже. – Одну его темную бровь пересекал шрам, а вокруг глаз были заметны мелкие морщинки. Его мускулистое правое предплечье было полностью покрыто татуировками.

– Ты поступила очень смело и очень глупо, набросившись на парня такого роста. – Незнакомец снова улыбнулся.

– Это не самая большая глупость из совершенных мной сегодня.

– С вами все в порядке, Люк?

Перестав рассматривать его, Харпер заметила, что их окружила толпа.

– Мы в порядке. – Люк снова повернулся к Харпер: – Как по-твоему, ты сможешь встать?

Она кивнула, испытав некоторое удовлетворение от того, что при этом ее голова не отвалилась от шеи. Он просунул руки подмышки и аккуратно поставил Харпер на ноги. Толпа непроизвольно взорвалась аплодисментами.

– Пора бы уже поставить эту сволочь на место, – хмыкнул кто-то, и все остальные рассмеялись.

– Господи, Люк, что ты теперь натворил? – сквозь толпу зевак пробиралась роскошная красавица в джинсовой юбке, с иссиня-черными волосами и в рубашке поло с вышитым на ней названием бара, «У Ремо».

– Не сердись на него, Соф. – Вперед выступил помощник шерифа. – Не он это начал, но он сломал нос Гленну.

Опустив глаза, Харпер заметила сбитые костяшки пальцев на правой руке своего героя.

– Здесь достаточно свидетелей для того, чтобы Гленн провел несколько суток в тюрьме, даже если Глория на этот раз не выдвинет против него обвинений, – продолжал помощник шерифа.

Женщина вскрикнула и, обняв Люка, смачно чмокнула его.

– Мама будет очень горда.

Люк закатил глаза, все еще поддерживая Харпер.

Брюнетка развернулась к ней:

– А ты что, попала под горячую руку?

– Шутишь? – Помощник шерифа засмеялся. – Я заезжал на стоянку, когда увидел, как она прыгает ему на спину с налитыми кровью глазами. Она накинулась на него, как Зена, королева воинов, ему удалось нанести удар, а потом Люк скрутил его, – сказал помощник шерифа.

– Это решает дело. – Она показала пальцем на Люка и Харпер. – Сегодня вечером для вас обоих выпивка за счет заведения. – Толпа заулюлюкала.

– Эй, а как насчет меня? – проговорил помощник шерифа, надув губы. – Я надел на него наручники.

– Тай, ты получишь свою награду после дежурства. – Притянув к себе, брюнетка крепко поцеловала его в губы и улыбнулась. – Не забудь купить яйца по пути домой.

– Да-да, – вздохнул он. – Я потребую от тебя вознаграждения. Ладно, пока по дороге в тюрьму я отвезу этого придурка в «скорую помощь». – Подмигнув, он направился назад к своей патрульной машине. Гленна швырнули на заднее сиденье. Тай сел за руль. – Всем до скорого.

Выезжая с парковки, он, к радости всей толпы, мигнул фарами.

Тряхнув темными кудрями, красавица подняла глаза к небу.

– Это мой муж, – вздохнула она. – Итак, Крутая девчонка. У тебя есть имя?

– Харпер.

– Меня зовут Софи. Добро пожаловать в Биневеленс, Харпер. Как насчет холодного компресса к лицу?

Глава 2

Софи снабдила Харпер ибупрофеном, льдом и с ходу вызвала доктора, которая осмотрела ее в дамской комнате.

– Ладно, Харпер, думаю, вы избежали сотрясения мозга. Вам очень повезло, – сказала Триш Данниган, снова склонившись над Харпер, чтобы еще раз проверить ее зрачки. – Однако я хотела бы встретиться с вами завтра утром. Не думаю, что у вас сломана рука, но трещина возможна. То же самое относится к ребрам. Вам необходимо сделать рентген.

– О, завтра меня здесь не будет. Я тут всего лишь проездом.

– Хорошо, тогда постарайтесь как можно скорее обратиться к своему лечащему врачу.

Харпер кивнула, зная, что этого не случится.

– Спасибо за выезд на дом, док, – сказала Софи, прислоняясь к туалетному столику.

– Нет проблем. Я была по соседству, брала еду навынос. Рада помочь. – Триш помахала рукой, направляясь к выходу.

– Простите, что доставила вам столько беспокойства, – сказала Харпер, не отнимая от лица пакет со льдом.

– Вы шутите? Вы – героиня. Гленн избивал бедную Глорию, еще когда они учились в средней школе.

Харпер вздохнула.

– Вот козел.

– Ты права. – Софи наклонилась к зеркалу, чтобы освежить блеском губы. – Так что у тебя случилось? Я так понимаю, ты не здешняя.

Харпер снова вздохнула.

– Это долгая история. Скажу только, что сегодня я застала своего бойфренда и одновременно босса в компрометирующей ситуации с девушкой-курьером и выскочила из дома, не захватив с собой ничего, кроме ключей.

– А потом все кончилось тем, что пьяный придурок врезал тебе кулаком на парковке?

– Ага.

– Надо же. Какой неудачный день. – Минуту Софи изучающе смотрела на нее. – То есть ни кошелька, ни телефона, ни денег?

– Ничего. Кроме того, я заехала на вашу парковку, потому что у меня кончился бензин.

Откинув голову, Софи рассмеялась.

– Детка, слава богу, что это случилось здесь. Я обо всем позабочусь. – Она сунула блеск в карман на груди. – Начинается моя смена, поэтому встретимся в баре. У меня есть для тебя пиво и начос.

И Софи вылетела через раздвижную дверь. Чего бы Харпер только не отдала за то, чтобы чувствовать себя в жизни настолько уверенной.

Бросив пакет со льдом, она посмотрелась в зеркало. Синяк был совершенно неприличным. Фиолетовое пятно плавно перетекало с виска на скулу. Что, если Люк все еще там?

Харпер рывком распустила собранные в хвост волосы и смахнула челку набок, прикрыв лоб и синяки. Растрепанные волосы рассыпались по плечам, обрамляя лицо.

Не очень. Но сойдет.

Она вышла в дверной проем и попала в очень оживленную атмосферу пятничного вечера. Внутри бар был оформлен так же, как и снаружи, в стиле бревенчатой хижины с балками и огромным каменным камином, расположенным сбоку. В нише, окна которой выходили во внутренний дворик, стояли два одинаковых бильярдных стола, вокруг них собралась толпа.

И Люк был там, он стоял с пивом у длинной барной стойки из грубо отесанных досок и ждал. Он подтолкнул к Харпер свободный табурет. Сложно было сказать, что означает этот жест – приглашение или приказ.

Люк выглядел поистине знойно. Одет он был в джинсы и однотонную серую майку и казался очень фактурным, словно сошел с обложки любовного романа. А эти глаза. Карие с серо-зеленым оттенком. Неудивительно, что в голову Харпер не пришло ничего другого, кроме «надо же».

Она осторожно скользнула на табурет, потому что у нее ныли все мышцы. Минуту Люк и Харпер внимательно рассматривали друг друга. Казалось, повисшее между ними неловкое молчание отделяло их от стоявшего в баре шума.

– Привет, – наконец произнесла Харпер.

– Привет.

– Меня зовут Харпер. – Она протянула руку для запоздалого знакомства.

– Люк. – Он крепко пожал ее руку, не сразу отпустив. – Часто здесь бываешь? – Он улыбнулся, и на его лице снова появилась ямочка. Харпер почувствовала, что сердце замерло. О господи. Не сейчас. Это было самое неподходящее время для того, чтобы влюбиться. Не прошло и двух часов, как она зареклась иметь дело с одним мужчиной и тут же получила пинок под зад от другого. Она постаралась взять себя в руки.

– Я здесь впервые. Как видно, в пятницу вечером на парковке довольно шумно.

Встав, Люк поднес пальцы к ее лицу и осторожно смахнул челку назад.

– Как твое лицо, Харпер?

– Все обойдется, Люк. – Произнося его имя, Харпер покраснела. Странно было вести себя так фамильярно с незнакомцем. – Как твоя рука?

Он все не отводил ладони от ее лица, легонько проводя большим пальцем по разбитой щеке.

Кто-то рядом с ними кашлянул. За барной стойкой стояла Софи, глядя на них с идиотской ухмылкой.

– Простите, ребятки, что прерываю, но это для тебя, – сказала она, швыряя в Люка пакет со льдом. – А это для тебя. – Она подвинула Харпер бутылку пива. – Скоро будут готовы начос. За счет заведения. Садитесь.

– Спасибо, сестренка, – сказал Люк, едва удостоив Софи взглядом и усаживаясь на свободный табурет рядом с Харпер.

Покраснев от пристального взгляда, Харпер схватилась за пиво, как за спасительную соломинку.

– Спасибо.

Прежде чем поспешно отойти в сторону, Софи подмигнула ей.

– Отличная работа, Люк. – Долговязый мужчина в красной бейсболке звонко хлопнул Люка по спине. – Ты наградил Гленна чертовски мощным ударом. Научился этому в армии?

– Спасибо, Карл.

– Один удар, и он не у дел. – Карл ухнул, имитируя удар справа. – Напомни мне, чтобы я не выводил тебя из себя.

– Просто запомни на тот случай, если ты не дашь мне скидку на лесопилке, – сухо ответил Люк.

Карл снова засмеялся и повернулся к Харпер:

– Приятно видеть Люка в такой чудесной компании. Я не расслышал твое имя, блондинка.

Люк небрежно представил их друг другу.

– Карл, это Харпер. Харпер, это Карл.

– Что же, Харпер, если тебе что-нибудь понадобится, пока ты в городе, обращайся ко мне без колебаний. Я буду рад сделать для тебя все, все, что угодно.

– Да, держу пари, ты не врешь, – сказал Люк. – Как здоровье твоей жены?

– Она стала размером с дом. На следующей неделе должен родиться наш третий ребенок. – Он гордо выпятил грудь. – Это будет мальчик. Не может мужчина иметь трех дочерей.

– Может. В отместку за то, что он устраивал ад в средней школе, – сказал Люк. – Может быть, тебе следует пойти домой и растереть Кэрол Энн ноги, чтобы попытаться загладить свою вину?

– Ох, я сделаю кое-что получше. Я куплю для нее сырный стейк.

Как по команде, вновь появилась Софи с большим бумажным пакетом.

– Три стейка, все оплачено. – Она подвинула его Карлу.

– Передай Кэрол Энн мои наилучшие пожелания, – сказал ему Люк.

– Передам. Передам. Приятно было познакомиться, Харпер. Если тебе надоест тусоваться с этим солдафоном, просто позвони мне.

– Позвоню, Карл, – засмеялась Харпер.

– Не обнадеживай его, – сказал Люк, когда Карл пробирался мимо них.

– Итак, военный? – Харпер снова повернулась к Люку.

– Этот негодник – капитан Национальной гвардии[1], – сказала Софи, плюхнув на стойку тарелку, доверху наполненную начос, и пачку салфеток.

Люк не ответил, посмотрев на сестру.

Хм. Вооруженные силы. Наряду с пожарными и ковбоями, эта профессия относилась к категории благородных и сексуальных. Неужели в этом мужчине не было ничего, что не возбуждало бы Харпер?

Она обвела взглядом бар, в котором в этот момент стало еще многолюднее. Казалось, все разговаривали друг с другом одновременно. Никто не чувствовал себя одиноким, даже если пришел один. В каждом углу зала звучали приветствия и вскидывались вверх руки.

– У меня такое ощущение, что это очень маленький город и, кроме меня, здесь нет чужаков, – рискнула предположить Харпер.

– Не стоит волноваться и чувствовать себя чужой. Это ненадолго, – предупредил Люк. – Видите вон там женщину в толстовке с пасхальным зайцем?

Харпер заметила, что та громко болтает у музыкального автомата.

– Это Джорджия Рэй. Вероятно, она уже строит планы, как зажать вас в углу и выведать историю вашей жизни.

Засмеявшись, Харпер попробовала начос под сырным соусом.

– А это, – сказал Люк, жестом показывая на седовласого усатого мужчину рядом с бильярдным столом, – мой дядя Стью. Гарантирую, что он уже позвонил моему отцу и рассказал, что я в баре с девушкой, которая обезвредила Громилу Гленна. Видите, как Софи без конца проверяет свой телефон? Это мама пишет ей эсэмэски, чтобы узнать, как ты выглядишь.

– Супер. Вероятно, я должна убраться отсюда, прежде чем меня пригласят на воскресный ужин, – засмеялась Харпер.

Зажужжал телефон Люка, лежавший на стойке. Взглянув на экран, он состроил гримасу.

– Слишком поздно.

– Очень смешно. – Закатив глаза, Харпер отхлебнула глоток пива.

Люк поднял вверх телефон, давая ей посмотреть.

«Спроси свою подругу, может ли она принести пирог на воскресный ужин».

Она поперхнулась, хлопая ладонью по рту.

– Это нереально. Я все еще лежу на парковке без сознания, разве не так?

Люк засмеялся и положил сильную и теплую руку ей на спину.

– Как хочешь.

Щелчок.

Подняв глаза, Харпер увидела Софи с протянутым к ним телефоном.

– Соф. – Голос Люка прозвучал почти угрожающе.

Софи невинно улыбнулась.

– Что? Ой, мне пора. Заказ готов.

– Она только что сфотографировала нас?

Люк взял пиво. Харпер все еще ощущала легкое покалывание в том месте на спине, где он прикоснулся к ней рукой.

Харпер обхватила голову руками, но, прикоснувшись к щеке, вспомнила о синяке.

– Мне кажется, я попала в параллельный мир. Меня здесь даже не должно быть.

– Где же ты должна быть?

– Во Фримонте.

– До Фримонта далеко.

– Ты смеешься надо мной?

– Харпер, отсюда до Фримонта четыре часа езды.

– Сукин сын. Я сбилась с пути. – Наклонившись вперед, Харпер прикрыла глаза ладонями.

– У вас все в порядке? – спросила вновь появившаяся Софи. – Что ты теперь натворил, Люк?

– Это не он, это я. – Сквозь ладони голос Харпер звучал приглушенно.

– Она полагала, что сегодня вечером будет во Фримонте, – сообщил Люк.

– Ну, этого не случится, Харп. Фримонт в четырех часах езды отсюда.

– Теперь мне это известно, – простонала Харпер, уткнувшись в ладони.

Софи рассмеялась, и Харпер опустила руки.

– Я рада, что моя жизнь кажется тебе такой забавной.

От этого Софи рассмеялась еще громче.

– Это смешно. С тобой все время происходит такая ерунда?

– Что за ерунда? – спросил Люк.

Харпер уронила голову на стойку, слушая, как Софи вкратце описывает Люку ситуацию, в которую попала их новая знакомая, к счастью, не упоминая о девушке-курьере.

– Ты ушла из дома с одними ключами, а потом четыре часа ехала в неверном направлении? – Пришла очередь Люка хлопнуть себя по лицу и вздохнуть. – Так где же ты будешь ночевать?

Выпрямившись, Харпер в унынии отпила глоток пива.

– Не знаю. Я планировала отправить сообщение на Facebook Ханне, чтобы она приехала за мной. Но тогда я думала, что нахожусь в десяти минутах пути от нее.

– Может быть, сегодня вечером кто-нибудь поедет в том направлении и сможет подвезти тебя? – предположила Софи.

Люк покачал головой:

– Мы не посадим ее в машину с незнакомцем, которого даже не разглядим в темноте.

– Сколько, по-твоему, стоит такси до Фримонта?

– Соф, смотри на вещи реально. Кроме того, почему бы просто не дать ей денег на бензин?

– Я посплю в своей машине, – решила Харпер. Это тоже случится не в первый раз.

– Итак, ты переночуешь в своей машине. Что дальше? – спросил Люк.

– Напишу сообщение Ханне и попрошу ее утром забрать меня.

– Вот. – Софи пододвинула свой телефон Харпер. – Войди и отправь ей сообщение. – Софи поспешно отошла, чтобы подлить выпивки клиенту.

Чувствуя, что спасена, Харпер схватила телефон.

Введя свой пароль, она перешла на страничку Ханны.

– Дерьмо!

К ее удивлению, муж увез Ханну на выходные в хижину в долбаную Западную Вирджинию.

– То есть бессмысленно давать тебе деньги на бензин, чтобы ты добралась туда. Хм, если бы только ты могла с кем-то остаться на ночь. Хм. – Глядя на Люка, Софи повела бровью.

Сидя на табурете, Харпер откинулась назад и уставилась в потолок.

– Я что-нибудь придумаю. Я что-нибудь придумаю.

Софи склонилась над стойкой.

– Эй, а как насчет Мики?

– Ради всего святого. – Люк хлопнул пивной бутылкой о стойку.

– Сейчас, когда его подружка уехала, дом свободен. Я уверена, Мики не будет возражать, если у него заночует гостья, – щебетала Софи.

Харпер прищурилась.

– Его подружка съехала, потому что его арестовали за кражу в винном магазине, – проворчал Люк.

– Я думала, это потому, что он трахает Шерри, которая работает в банке, – вставила Софи.

– Так ты поэтому предложила его? – Люк прижал пальцы к виску.

– Я бы позволила тебе остаться у меня дома, Харп, но ты не заснула бы в продавленном кресле и, вероятно, просыпалась бы от плача вороватого трехлетки, – сказала Софи, наливая пинту пива.

– Что случилось с твоим диваном?

– Джош пролил на него пакет сока, а потом Битзи решила сожрать целую подушку. Она могла бы поспать на половине дивана. Но без всяких пакетов с соком.

Харпер надеялась, что Битзи – это собака.

Люк покачал головой, и Харпер увидела, как у него сжались челюсти.

– Значит, твой план состоит в том, чтобы заночевать в машине, а ты намерена отправить ее спать с жуликом и пьянчугой?

– Эй, по крайней мере, мы здесь устраиваем мозговой штурм. Ты же лишь ставишь крест на наших идеях, – надув губы, сказала Софи.

Люк снова вздохнул и опустил глаза на стойку.

– Ты можешь остаться на ночь со мной, а завтра я отвезу тебя домой, чтобы ты забрала свои вещи.

Софи отвернулась, но прежде Харпер успела заметить довольную ухмылку на ее лице.

– О нет. Я не могу. Я не хочу никому доставлять неудобства, – выпалила Харпер с округлившимися от неожиданности глазами.

Люк посмотрел на нее.

– Мне доставит большее неудобство, если ты будешь спать на чертовой парковке. Кроме того, я обещал доктору привезти тебя к ней утром, чтобы она смогла быстренько сделать пару рентгеновских снимков.

– Ну, почему же ты сразу не сказал об этом? – спросила Софи, притворяясь раздраженной.

Люк взглянул на нее, и она замолчала.

– Спасибо, Люк. Правда, ты не должен был этого делать. Страдания от собственного идиотизма пошли бы мне на пользу. Тогда я, возможно, чему-то научилась бы.

Он улыбнулся, не отрывая глаз от стойки, и Харпер увидела, как на его лице появляется ямочка.

– Думаю, у тебя и без того был тяжелый день. – Он снова повернулся к ней: – Ты не против, если мы останемся здесь до закрытия?

– Конечно, – кивнула она.

Что такого было в этих глазах? Может быть, окружавшие их тени? Харпер ощущала напряжение всякий раз, когда замечала это. Он молчал, явно не склонный рассказывать о себе. Определенно, он не похож на придурка Теда. То, как Люк наблюдал за происходящим вокруг, натолкнуло ее на мысль о том, что мало что укрывается от его внимания.

– Так как же ты живешь, Люк? Я имею в виду, мне кажется, я должна получше узнать тебя, если ты собираешься предоставить мне ночлег.

– Ничего особенного. – Он поскреб затылок.

– Угу. Да. Конечно. – Вскинув брови, Харпер отпила большой глоток пива.

Люк вновь засмеялся.

– Меня зовут Люк. Всю свою жизнь я прожил здесь. Я занимаюсь строительством и служу в Национальной гвардии. А Софи – моя сестра.

– Это все, что ты можешь рассказать? – Харпер подтолкнула его локтем.

– Что еще тебе нужно?

– Как насчет санкции на арест? Тел, сожженных на заднем дворе? Необычных пристрастий?

Люк наклонился к ней. Ближе. Она ощутила аромат его мыла. Чуть-чуть пряный.

Почувствовав его дыхание на своем лице, Харпер приоткрыла губы. У нее перехватило дыхание.

– Уточни, что значит «необычных».

Глава 3

Вечер прошел, как в тумане, оставив смутные воспоминания о встречах с горожанами – Джорджия Рэй и вправду появилась. Стоя рядом с Люком и наблюдая за тем, как Софи закрывает входные двери, Харпер чувствовала себя слегка опьяневшей и невероятно измотанной. Она подавила зевок. Было два часа ночи, ей давно уже было пора спать. И лицо снова стало саднить.

– Еще раз спасибо за то, что задержались, – сказала Софи, когда они пересекали парковку.

– Спокойной ночи, Соф, – сказал Люк, открывая перед сестрой дверцу машины.

– Тебе тоже, братец. Спокойной ночи, Харпер! Надеюсь, снова увидимся.

Харпер помахала ей здоровой рукой и, зевая, попрощалась.

– Спасибо за все, Софи.

– Лучше отвези ее домой, пока она не заснула, Люк.

Похлопав по крыше машины, он махнул сестре рукой, когда она отъезжала.

– Ты готова? – спросил он Харпер.

Она кивнула, скрестив на груди руки, чтобы согреться в прохладную весеннюю ночь. Они были одни. И будут одни в течение следующих нескольких часов. Харпер гадала, проведет ли она бессонную ночь, лежа на диване и думая о том, что он так близко от нее… и, по-видимому, обнажен. Такие мужчины, как Люк, не спят в пижамах.

– Нам туда, – сказал он, указывая на темно-серый пикап в глубине парковки. – Тебе ничего не нужно взять из своей машины?

– Нет, я в порядке. – В ее машине не было ничего, кроме недопитого с утра кофе.

Они двинулись вместе, Харпер потирала руки.

– Холодно? – спросил Люк.

Она кивнула и, когда он, обхватив ее плечо рукой, притянул к себе, ощутила трепет, который был чем-то средним между комфортом и разгорающимся вожделением. Тепло, исходящее от его тела, мгновенно согрело ее голую кожу, и Харпер не противилась желанию прижаться к Люку чуть ближе.

Он открыл перед ней дверь со стороны пассажирского места, и она заставила себя сесть в машину и устроиться на сиденье, пытаясь не морщиться от боли, когда ноющее тело заскользило по коже.

Люк сел на водительское место и завел грузовичок. Он нажал кнопку, и Харпер моментально ощутила тепло под ягодицами. Сиденья с подогревом! Выезжая со стоянки, он повернул налево, и всего через несколько минут они двигались по подъездной дорожке к опрятному трехэтажному кирпичному дому с широкой верандой. Харпер моргнула усталыми веками.

– Ты здесь живешь?

Люк посмотрел на дом через ветровое стекло.

– Ага.

– Я ожидала увидеть что-то другое. Например, холостяцкую квартиру. У тебя есть соседи? Подружка? Жена и четверо детей?

– Нет. Я один. – По его губам пробежала усмешка, от которой ее сердце затрепетало от удовольствия. – Пойдем.

Обшитая широкими досками веранда была просторной и опоясывала дом до дальней стены. Там не было никакой мебели, но Харпер тут же представила себе качели и подвешенные корзины с цветами всех цветов радуги.

Люк отпер входную дверь и придержал, открыв ее перед гостьей.

Она переступила через порог и подождала, пока он включит свет. Передняя выходила прямо на широкую лестницу с перилами. Две одинаковые двери, расположенные друг напротив друга, вели в неосвещенные комнаты. Выше темной деревянной обшивки стены были оклеены цветистыми бумажными обоями с розами и колибри.

– На самом деле ты здесь не живешь, верно?

Люк бросил ключи на узкий столик, стоявший сразу за дверью. Единственный предмет мебели в поле зрения Харпер. Потом вскинул бровь.

– С чего ты взяла?

Она провела пальцем по бумажной розе.

– Не знаю. – Харпер просунула голову в комнату справа. В свете уличных фонарей она различила лишь нарядный диван с деревянными подлокотниками, стоявший напротив телевизора с плоским экраном, водруженного на козлы. Больше в комнате ничего не было.

– Ты недавно переехал?

– Не совсем. – Люк выглядел смущенным. – Я живу здесь пару лет.

– Серьезно?

– Я был занят.

– Где ты добыл такой диван? – Харпер жестом показала на чудовище из резного дерева с комковатыми красными велюровыми подушками.

– Он принадлежал моей бабушке.

– О, слава богу. Я подумала, что ты зашел на блошиный рынок и решил, что этот диван идеально подходит для того, чтобы смотреть по телевизору евангелистские проповеди.

Люк нехотя улыбнулся.

– Это дом моей бабушки. Я выкупил его, когда она умерла.

– Вы были близки?

– Настолько близки, насколько это возможно с бабушкой-итальянкой, которая гоняется за тобой с деревянной ложкой. Бо́льшая часть мебели здесь осталась от нее.

– Ее как будто немного, – заметила Харпер.

– Я все еще подумываю прикупить кое-что, но я был…

– …занят, – закончила она вместо него.

– Как бы то ни было, здесь только одна кровать, поэтому ты можешь занять ее, а я лягу на диване.

Ужаснувшись, Харпер уставилась на неприветливые очертания дивана.

– Решительно нет. Я не стану выгонять тебя из собственной кровати.

– Но ты же не будешь спать на диване.

– Как и ты, – настаивала Харпер.

– Что ты предлагаешь?

Она замолчала, взвешивая разные варианты.

– Мы – двое измученных взрослых людей, которые, вероятно, вполне способны контролировать себя. Не могли бы мы оба лечь на кровати?

– Не думаю, что это удачная идея. – Теперь, вынув руки из карманов, он, закинув их за голову, потирал затылок. Люк нервничал, и Харпер это показалось восхитительным.

– Почему бы и нет?

– Мы не знакомы и… – Он умолк, и Харпер почуяла победу.

– Я думаю, ты сможешь удержать под контролем свои гормоны и не станешь прыгать на меня среди ночи, – поддразнила Харпер.

– Меня беспокоят не мои гормоны.

Она хлопнула его по груди. По очень крепкой, теплой груди. Возможно, он был прав.

* * *

На втором этаже мебель была только в хозяйской спальне. У одной стены, напротив украшенного изощренной резьбой комода с зеркалом, громоздилась большая кровать с балдахином.

– Бабушкина? – Харпер слегка сжала ладонью один из столбиков красного дерева в изножье кровати.

Люк кивнул, снова засунув руки в карманы.

– Красивая. – Харпер внезапно ощутила легкое смущение от того, что так внимательно рассматривала его кровать.

– Я все еще могу лечь на диване, если тебе будет удобнее. – Он показал большим пальцем в направлении коридора.

– Не будь смешным. Эта штуковина выглядит так, как будто, стоит лишь присесть на нее на некоторое время, чтобы завязать шнурки на ботинках, тут же уснешь. Мы – взрослые люди. В этом не должно быть никакой неловкости, верно?

Вместо ответа он повернулся и открыл один из ящиков комода.

– Вот. – Люк держал в руках однотонную белую майку. – Ты можешь спать в этом.

Майка была мягкая на ощупь и изношенная. Им.

– Спасибо. – Харпер осторожно взяла ее, чтобы только коснуться майки.

– Ты можешь переодеться здесь. – Он показал жестом на смежную со спальней ванную комнату. – Я пойду запру дверь.

– Хорошо, спасибо. – Еще минуту они пристально смотрели друг на друга. – Неудобно, да? – выпалила Харпер.

Люк улыбнулся.

– Немного.

– Это всего на одну ночь. – Она не знала, кого она пытается успокоить, его или себя.

– Точно.

– И мы – взрослые люди.

– Похоже, что так.

– Мы ведем себя просто глупо, – рассуждала Харпер. – Это всего лишь сон.

Она снова увидела ямочку на его лице. По крайней мере, его это забавляло. Наконец она кивнула:

– Ладно, пойду переоденусь.

В ванной, сполоснув лицо холодной водой, она осторожно вытерла его с разбитой стороны. И даже не посмотрела на свое тело. Судя по тому, как все болело, оно, вероятно, было таким же фиолетовым, как лицо.

Хорошо, что это не романтическая ночь с таким парнем, как Люк. Харпер была не в лучшей форме, может быть, даже в наихудшей. А если бы она собралась переспать с кем-то вроде Люка, ей хотелось бы, чтобы все прошло идеально.

Закатив глаза, она надела майку. Было смешно вновь оказаться бездомной и безработной и при этом больше беспокоиться о воображаемом сексе с мускулистым капитаном. Харпер размышляла о том, как он выглядит в военной форме.

– Возьми себя в руки, – пробормотала она. – Это одна платоническая ночь.

Она провела рукой по хлопковой майке и, воспользовавшись моментом, поблагодарила бога за то, что не забыла сегодня надеть нижнее белье.

Оттянув ворот майки, она поднесла его к носу и глубоко вдохнула. Майка пахла Люком. И Харпер собиралась… вместе с ним… заползти в кровать, которая тоже пахла им. Харпер надеялась, что сможет контролировать себя во сне.

Когда он, возвращаясь, поднимался по лестнице, она в нетерпении стояла в изножье кровати.

– Все в порядке? – спросил он, открывая ящик комода.

– О да. Просто я не знаю, с какой стороны ты любишь спать, – сказала Харпер, теребя подрубленный край майки.

Внезапно Люк как будто очень заинтересовался содержимым ящика.

– С какой стороны?

– Кровати. С какой стороны ты спишь?

Люк оглянулся.

– Обычно я сплю посередине. Поэтому выбор за тобой.

– О, спасибо.

Люк достал пижамные брюки.

– Я скоро вернусь.

Как только дверь ванной закрылась, Харпер с благодарностью плюхнулась на кровать и зарылась под одеяло. Она просто прижмется к краю, и он даже не заметит, что она здесь. Вообще никакого неудобства.

Она надеялась, что он не будет храпеть.

Дверь ванной открылась. Он стоял в дверном проеме в одних низко сидящих на бедрах, незавязанных фланелевых брюках. Харпер облизала губы и постаралась не пялиться на его рельефный пресс. Каждый видимый фрагмент его торса был резко очерченным, мускулистым и чертовски сексуальным. На груди, на уровне сердца, у него была еще одна татуировка в виде феникса.

О боже мой. Она собиралась с ним спать?

Нет! Она была не намерена вновь попадать в сложную ситуацию, сделав дрянной жизненный выбор. Она обещала себе, что начнет жизнь с чистого листа. Начнет все заново, сосредоточится на себе.

Харпер не удалось отвлечься от обнаженной груди Люка. У нее зудели пальцы от желания погладить его татуировки на груди и ниже, на прессе, спуститься до непристойно низко сидящего пояса брюк. Лежа под одеялом, она сжала в кулаки свои шаловливые руки. Невозможно сомкнуть глаза. Не рядом с таким идеальным телом.

Люк тоже внимательно смотрел на нее, но его глаза не вылезали из орбит, как у нее. Харпер показалось, что она слышит его вздох. Но он двинулся к двери спальни и, не говоря ни слова, щелкнул выключателем.

Лежа в темноте, Харпер почувствовала облегчение от того, что ей нечего рассматривать. До тех пор, пока она не ощутила, как он опустился на кровать с другой стороны.

Видимо, ему пришла в голову та же мысль, что и ей, поскольку он притулился с краю.

– Спокойной ночи, – прошептала в темноте Харпер.

– Спокойной ночи.

– Люк?

– Хм?

– Спасибо, что позволил мне остаться здесь.

Он вздохнул.

– Пожалуйста.

– Я правда очень ценю это.

– Харпер?

– Да.

– Замолчи и давай спать.

Глава 4

Люк внезапно проснулся среди ночи от того, что почувствовал тепло. Он даже не понял, как уснул. Услышав чье-то дыхание, он вспомнил, что не один. На его плече лежала голова Харпер, а по груди протянулась ее рука. Она закинула бедро ему на ноги.

Очень много времени прошло с тех пор, когда он просыпался рядом с прильнувшей к нему женщиной. Он машинально подавил воспоминания. В этом деле он был мастер и умел концентрироваться на настоящем. Именно так он проживал каждый божий день.

Харпер издала тихий звук, похожий на вздох, и ближе прижалась к нему.

Эта женщина была катастрофой. Она вторглась в его ночь и теперь оккупировала его постель. Люк огромным усилием воли заставил себя не перевернуться и не разбудить ее так, как требовало ее тело.

Харпер. Очень старомодное имя для такой свободолюбивой души. Он уже направлялся к Гленну, когда перед его глазами, словно в тумане, промелькнула блондинка, которая сама бросилась на великана. С ее стороны было невероятно глупо ввязываться в драку. Любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, позвал бы на помощь.

Но не Харпер, она просто накинулась на Гленна. Если прошедший вечер что-то говорил о ее образе жизни, то просто чудо, что она до сих пор жива.

Она, бесспорно, красива. Эти большие серые глаза, которые не давали промашки, и пухлые губы, которые, казалось, всегда улыбаются. И, судя по ощущению от ее распластавшегося на нем тела, она была ладно сложена, ее фигура с плавными изгибами давала команду мужской руке следовать за ними. В Харпер таилась сила, которая, казалось, каждую секунду пыталась вырваться наружу.

Она была неугомонным, неосторожным человеком. Люк был знаком с ней всего несколько часов и уже беспокоился за ее безопасность.

Ни работы. Ни дома. Ни денег. По словам Соф, Харпер оказалась в положении хуже некуда. Вероятно, у нее даже не было никакого плана. Тот, кто в ярости выбегает из дома, не захватив с собой ничего, кроме ключей от машины, не слишком похож на человека, умеющего планировать свою жизнь.

Он поговорит с ней утром. Узнает, что она собирается делать, а потом отговорит ее от любого нелепого плана, какой бы она ни придумала. Он поможет ей, хочет она этого или нет.

Люк в темноте сжал челюсти, когда Харпер подвинула ногу выше по его бедру и что-то пробурчала, уткнувшись ему в шею.

* * *

Харпер проснулась от того, что ее лицо осветили солнечные лучи, проникающие через окно. Она попробовала потянуться, но ее руки были в ловушке.

Люк.

Теплый и крепко прижавшийся к ней со спины, он обнимал ее. Она ощущала его горячее дыхание на своих волосах. Татуированная рука была по-хозяйски переброшена через нее, а ладонь обхватывала грудь через майку, завернувшуюся на талии. Ее ягодицы были прижаты к чему-то впечатляющему в состоянии утренней эрекции.

Всегда бы так просыпаться. В тепле, в объятиях его сильных рук.

Харпер сжала губы, чтобы подавить смех, разрывавший ее изнутри. Ведь это она боялась, что не сможет контролировать себя.

Он дернулся во сне, сжимая ее грудь.

Харпер закусила губу. Она мало знала Люка, но была вполне уверена, что он не обрадуется, если проснется в таком… уязвимом положении.

Она собиралась ускользнуть. Она дала себе еще тридцать секунд, чтобы насладиться этим ощущением.

Она втянула носом воздух, вдыхая его запах. Его грудь, касавшаяся ее спины, ритмично поднималась, мощные бедра прижимались к ней.

Она заслуживает медаль за то, что покидает эту постель. Затаив дыхание, Харпер осторожно отвела его руку от своей груди. Придерживая руку Люка, она слегка отодвинулась от его идеального тела. И, сделав это, обругала себя.

Перебравшись на край кровати, Харпер приняла сидячее положение.

Даже во сне Люк выглядел сексуально. Иссиня-черные длинные ресницы слегка касались резко очерченных скул. Кроме этих ресниц, в нем не было ничего изящного. Он был скроен из мощи и силы. Харпер задержалась взглядом на линиях его рук. Развитые мышцы бицепсов уступали место эротичной татуировке на предплечье.

Нужно будет спросить, что она означает. Легкая беседа во время поездки поможет отвлечься от воспоминаний о том, как она проснулась в его крепких объятьях.

С ощущением, что ее сбила небольшая машина, Харпер осторожно прокралась на кухню и, прежде чем открыть холодильник, заварила кофе. С учетом состояния других комнат в доме – в гостиной не было ничего, кроме сложенных стопками коробок, – она не слишком надеялась на холостяцкую кухонную утварь, но с радостью нашла яйца, срок хранения которых истекал через день, молоко, сыр и остатки хлеба. Выходной день начнется сэндвичами с яичницей-болтуньей.

К счастью, отек на лице спал. Но синяк стал еще отвратительнее. У Харпер болело абсолютно все. Она даже на ягодице обнаружила синяк размером с бейсбольный мяч. Будем надеяться, что придурок с кулаками, похожими на окорок, рыдал где-то в камере, как ребенок, а Глория впервые за многие годы выспалась.

На столе Харпер увидела ноутбук Люка и, пока готовилась яичница, она проверила на сайте электронных объявлений Craigslist списки вакансий во Фримонте. Было кое-что, что могло бы подойти ей, хотя бы временно. Ей было почти стыдно, что она никого не знает здесь, в Биневеленсе. Атмосфера сонного городка с его любопытными жителями вызывала приятные чувства. Здесь никто не смог бы остаться одиноким.

Но в этом городе, вероятно, не существует рынка труда. Кроме того, подумала Харпер, разыскивая сахар, если она останется, она выставит себя на посмешище перед Люком.

А кто не выставил бы? Он был сексуальным, заботливым, а эти глаза?

– Определенно, неудачная идея, – пробормотала она себе под нос.

– Ты всегда разговариваешь, когда стряпаешь? – В комнате потеплело, и в воздухе раздалось потрескивание, когда вошел Люк.

Оторвав глаза от сковородки, Харпер бросила взгляд туда, где он стоял рядом с холодильником и внимательно смотрел на нее. Он все еще был одет в пижамные штаны, но добавил к ним майку. Проклятье.

– Доброе утро, – весело проговорила Харпер, стараясь выбросить из головы греховные мысли.

– Доброе утро. Что все это значит? – Он кивнул в сторону плиты.

Он выглядел настороженным. Харпер протянула ему пустую чашку.

– Завтрак. В благодарность за то, что ты позволил мне остаться здесь.

Взяв чашку и секунду поколебавшись, он пошел к кофейнику.

Харпер следила за Люком краешком глаза, пока он наливал кофе, а она раскладывала еду по тарелкам. Что было бы, если бы она наблюдала это зрелище каждое утро?

* * *

– Я правда очень ценю это, – сказала Харпер, проскальзывая в грузовичок Люка.

Он подождал, пока она застегнет ремень безопасности, а потом завел мотор.

– Ты это уже говорила.

– Ну, мне не хотелось, чтобы ты подумал, что после завтрака я стала менее благодарной. – Она выглянула в окно, когда они выехали с подъездной дорожки и поехали по улице. Мимо проносился город, он был чистеньким и опрятным. По обеим сторонам Главной улицы стояли ухоженные дома, а в старинных кирпичных зданиях приютились конторы с прелестными названиями типа «Общий интерес» или «Сверкающая лавка».

В детстве Харпер мечтала о таком городке, как этот. О месте, откуда не хочется уезжать. Они проехали мимо средней школы с обширной зеленой лужайкой и футбольным полем. Харпер размышляла о том, что в ее жизни все сложилось бы иначе, если бы ее жизнь началась здесь.

– Ты молчишь, – заметил Люк, бросив взгляд на Харпер.

– Просто думаю. Ты играл в футбол? Я имею в виду, когда учился в школе?

Люк остановился на красный свет.

– Да. И занимался бегом.

– Очень атлетично, – откликнулась Харпер.

– А ты?

– Нет. Я никогда не играла в футбол.

– Умница. – Люк произнес это мягко, и Харпер заметила едва уловимую ямочку у него на лице.

Харпер улыбнулась.

– И не занималась никаким другим видом спорта.

– Почему? Потому что в твоей школе не было секции бокса?

– Смешно. – Она наморщила нос, глядя на него. – Скорее так сложились обстоятельства. Я часто переезжала.

– Увиливала от ордеров на арест?

– Я начинаю думать, Лукас, что у тебя сложилось слегка искаженное представление обо мне.

– Разве можно меня обвинять в этом?

– Эй, именно ты подобрал меня в баре.

– Я подобрал тебя на парковке.

– Это детали, детали, – махнула рукой Харпер.

Люк свернул на небольшую стоянку рядом с некрасивым красным офисом «Данниган и партнеры».

– Черт, Люк. Я сказала ей, что обращусь к своему врачу, когда смогу.

– Смирись, милая. Это плата за поездку в город.

Харпер надулась.

– Я прекрасно себя чувствую.

– Вранье. Ты едва передвигаешься. А теперь будь взрослой девочкой и выйди из машины.

Она, не торопясь, пошла за ним следом вверх по пандусу.

– Если тебе так больно, я с удовольствием отнесу тебя на руках, – пригрозил Люк.

Ускорив шаг, она прокралась в дверь.

– Они еще даже не открылись, – прошипела Харпер ему в спину.

– Док открылась пораньше и только ради твоих милых ребрышек.

Доктор Данниган торопливо вошла в пустую приемную, сжимая в руках высокий кофейник.

– Как раз вовремя, Люк. Ой, – сказала она, глядя на лицо Харпер. – Как вы сегодня себя чувствуете?

– Просто замечательно, – ответила Харпер. – На самом деле я думаю, что мы попусту тратим ваше время…

Люк протянул руку и ткнул Харпер прямо в разбитую ягодицу. Харпер вскрикнула. Либо у него был специальный радар для синяков, либо он мельком видел ее задницу, когда она утром вставала с кровати.

– Да, я думаю, нам все же нужно провести обследование. Пойдемте со мной. Люк, ты тоже можешь пойти. Пока Харпер переодевается, я покажу тебе, где я подумываю сделать пристройку. Снимите бюстгальтер, трусики можно оставить, – крикнула она через плечо Харпер.

Харпер угрюмо надела больничную рубашку с разрезом сзади и подоткнула ее под себя, чтобы выглядеть как можно скромнее. Харпер была не самым большим любителем врачебных кабинетов. Ничто не лечит лучше, чем время. Она была всего лишь слегка побитой. Это даже не входило в перечень пяти ее самых серьезных травм. Поэтому ей казалось, что все неадекватно реагируют на ситуацию.

Постучав в дверь, доктор Данниган просунула в нее свою кудрявую голову:

– Сносно? Вы не против, если Люк войдет?

Харпер пожала плечами:

– Конечно, почему бы нет?

Пока они входили, она рассматривала свои голые ноги. Люк сидел на стуле для посетителей, пока доктор Данниган орудовала фонариком-авторучкой, проверяя глаза Харпер.

– Все-таки у меня нет сотрясения мозга, – вздохнула Харпер.

– Основываетесь на собственном опыте? – спросила доктор, переходя от одного глаза к другому.

– Было раз или два. Незабываемое ощущение.

– То есть ни тошноты, ни рвоты?

– Нет. А также никакого тумана перед глазами.

Данниган рассмеялась.

– Что же, в таком случае я соглашусь с вашей самодиагностикой. Думаю, что у вас нет сотрясения мозга. Значит, вам очень повезло или вы умеете отлично держать удар. У Гленна бетонные кулаки.

Харпер молчала, избегая взгляда Люка.

– Хорошо, давайте посмотрим ребра. – Доктор отвернула рубашку, чтобы осмотреть бок Харпер. – Ну и ну, что за месиво. Мы, безусловно, сделаем рентген.

Харпер вздрогнула от легкого прикосновения к синяку. Доктор Данниган задрала рубашку повыше, и Харпер увидела, как сжались челюсти Люка. Ни слова не говоря, он поднялся со стула и стал расхаживать по комнате.

Не обращая на него внимания, доктор Данниган переключилась на руку Харпер.

– Хорошо, королева ушибов, давайте сделаем пару фотографий для полицейского отчета и несколько рентгеновских снимков и можете быть свободной. Пойду возьму фотоаппарат.

Харпер вздохнула и осторожно плюхнулась обратно на стол. Полицейский отчет. Внутренний голос очень громко уговаривал ее отказаться, но она подумала о напуганном до ужаса лице Глории, когда кулак размером с окорок сжимался вокруг ее тонкой шеи. Харпер должна сделать это. Кроме всего прочего, может быть, ее вызовут в качестве свидетеля и она сможет снова увидеть Люка.

Закрыв глаза, Харпер попыталась представить, что она где-то на пляже, в широкополой шляпе и бикини, а не в мятой одноразовой рубашке.

– Харпер. – Люк стоял рядом с ней. Он говорил тихо, но выражение его лица было жестким. – Можно мне посмотреть?

Он зажал пальцами край рубашки.

Харпер кивнула. Черт возьми, почему бы и нет? Это было почти то же самое, что раздеться перед ним, чего она собиралась добиться.

Он сдвинул рубашку, постаравшись, чтобы лицо Харпер было прикрыто.

– Детка. – Он провел пальцами по грудной клетке сбоку, как раз под грудью.

Харпер почувствовала, что ее пульс резко участился. Прикосновение пробудившегося Люка было еще горячее, чем во сне, когда его рука лежала на ее груди.

Он осторожно положил теплую ладонь на синяк, едва касаясь пальцами изгиба ее груди.

Заглянув в его глаза, Харпер подумала, как в них может одновременно отражаться закипающий гнев и нежность.

– Все в порядке, – сказала доктор Данниган, толкая дверь и входя в комнату. – Давайте начнем снимать шоу. Люк, ты поможешь Харпер встать? Мы снимем ее на фоне стены.

Обхватив Харпер руками за плечи, Люк помог ей принять сидячее положение. Она изо всех сил сжала зубы, чтобы не поморщиться.

Опершись на руки, она опустилась на деревянный пол. Когда она запрокинула голову назад, чтобы посмотреть на Люка, то увидела в его взгляде смешанные эмоции. Он осторожно коснулся костяшками пальцев ее щеки.

– Этого больше не произойдет. – Обещание, данное шепотом, было пронизано стальной решимостью.

Отойдя назад, он дал доктору сфотографировать ребра, руку и лицо Харпер.

– Ладно, этого достаточно. Давайте сделаем пару рентгеновских снимков, там, в конце коридора, – сказала Данниган, кладя фотоаппарат на стол.

Когда они шли на рентген, Люк придерживал полы рубашки на спине Харпер, чтобы они не расходились. Она попыталась придумать сотню различных сценариев, в которых его рука скользила по ее обнаженному телу, при этом он не обращался бы с ней, как с престарелым инвалидом.

Порой жизнь бывает просто отстоем.

Что, если бы Харпер прикатила в этот город в своем изящном сарафане и с проклятым кошельком? Она могла бы угостить Люка выпивкой, а не нуждалась бы в спасении и благотворительности. Если это не звоночек о том, что пришла пора вести себя как взрослой, то что же это?

Данниган провела их в небольшую комнату без окон и заставила Харпер лечь на стол. Отрегулировав положение аппарата над ребрами, доктор накрыла ее тяжелым свинцовым фартуком.

– Просто лежите спокойно, это не займет больше минуты. – Доктор увела Люка с собой за защитную перегородку, и Харпер услышала жужжание аппарата.

Заставив ее принять другое положение, доктор Данниган сделала еще несколько снимков ребер и один снимок руки, после чего разрешила снова сесть.

Она поднесла к Харпер ноутбук.

– Ладно. Давайте посмотрим.

Присоединившись к ним, Люк склонился над столом. Он прислонился рукой к руке Харпер.

Данниган увеличила изображение.

– Хм.

– Что значит «хм»? – спросил Люк.

– Вот это пятно здесь, – она постучала по экрану, – это сросшийся перелом. То есть либо вы обладаете сверхчеловеческой способностью к заживлению, либо вы уже ломали ребра.

– Думаю, много лет назад у меня был перелом ребер, – сказала Харпер, скрестив руки на груди. Было неловко разглашать историю своих болезней перед двумя, в сущности, незнакомцами.

Доктор Данниган выжидательно посмотрела на Харпер поверх очков для чтения.

– Хм.

Харпер пропустила это мимо ушей. Ощущая на себе тяжелый взгляд Люка, она искоса посмотрела на экран.

– Новых переломов нет? – бодро спросила она.

Данниган бегло просмотрела другие снимки.

– Похоже, вам ничего не угрожает. На этот раз.

– Я тебе говорила, – ухмыльнулась Харпер, глядя на Люка.

– Ты ужасно самоуверенна для человека, с ног до головы покрытого синяками, – напомнил он ей.

– Та же самая история с вашей рукой, – сказала доктор Данниган, похлопав по экрану. – Старый перелом. Кажется, он сросся лучше, чем ребро. – Она многозначительно посмотрела на Харпер.

Та, пожав плечами, ничего не ответила. Время давно излечило ее от этих телесных травм, а вместе с ними и от душевных.

– Новых нет?

– Нет. – Повернувшись на стуле, доктор поставила ноутбук на стол. – Небольшой отек и куча синяков. Но, в целом, не так плохо, как могло бы быть. Я выпишу вам рецепт на болеутоляющие, чтобы вы смогли спать, и скажу, что лучшее лекарство – это покой.

Глава 5

Расставшись с доктором Данниган, они ехали молча. Каждый думал о своем. Наконец, Харпер нарушила молчание.

– Так что, твои татуировки что-нибудь означают?

Люк не отрывал взгляда от дороги.

– Чего?

– Не хочешь сказать мне, что они значат?

– Зачем ты спрашиваешь?

– Ты отвечаешь вопросом на вопрос. Это похоже на приемы психотерапевта.

– Неужели?

Харпер шумно вздохнула.

– Когда я разговариваю с тобой, мне кажется, что я играю в викторину.

Усмехнувшись, Люк не ответил.

Харпер не стала настаивать. Она смотрела, как мимо нее пролетают дорожные знаки по дороге в город, который последние два года она называла своим домом. Немало мест она называла когда-то своим домом, но только потому, что не могла найти более подходящего слова. На самом деле она никогда и нигде не чувствовала себя как дома. С тех пор, как была маленькой девочкой и жила в домике размером с почтовую марку вместе с мамой и папой, которые теперь стали скорее призраками, чем воспоминаниями.

– Так что ты намерена делать после того, как заберешь свои вещи?

Сморщив губы, Харпер вздохнула.

– Заправлю машину и поеду к Ханне.

– Ты возлагаешь большие надежды на дружеское великодушие.

В тоне Люка ей послышалось осуждение.

– Это всего лишь на время. Я уже посмотрела вакансии и квартиры на сайте Craigslist. Очень скоро я освобожу ее от своего присутствия.

– Что за работа?

– Есть пара вакансий официантки/менеджера, должность инвентаризатора, ну а в худшем случае я стану тем, кто сидит на табуретах посреди торгового центра и пытается продать тебе новую ванну.

– А о какой работе ты мечтаешь?

– В наше время желанной становится любая работа, позволяющая оплачивать счета.

Он сменил тему.

– Так ты не хочешь рассказать, почему ты вчера выскочила из дома, ничего не захватив с собой?

– Ничего особенного, – ответила Харпер, глядя в окно. Она вздохнула. – Просто ошибка с моей стороны. Из-за своей недальновидности я неприятно удивилась, когда вернулась домой пораньше.

– Бойфренд?

– Со вчерашнего дня бывший.

– Измена?

– С девушкой-курьером на велосипеде. У нее роскошные ноги, насколько я успела заметить.

– Господи, Харпер, ты – ходячая катастрофа.

Она громко выдохнула.

– Похоже, что так.

Час спустя Люк подъехал к бежевому таунхаусу, на который указала Харпер.

– Хочешь, я пойду с тобой? Мне не хочется, чтобы ты носила тяжести.

– Нет, он должен быть на работе. И у меня мало багажа. Это не займет много времени. – Открыв дверцу машины, Харпер выскользнула наружу.

– Просто выйди, когда все соберешь, и я отнесу твое барахло в машину.

Она поспешно зашагала по аллее к входной двери и вошла в дом. Бежевый ковер и серовато-белые стены никогда не навевали ей мысли о «доме». И теперь они, определенно, не вызвали в ней тоски по нему.

Пора было браться за дело.

Харпер взяла свою сумочку из стенного шкафа в холле и, прежде чем подняться по лестнице в спальню, проверила и перепроверила, что кошелек и телефон на месте. Постель все еще пребывала в беспорядке, и Харпер заметила на подушках две вмятины от голов. Должно быть, девушка-курьер провела здесь ночь. Или, возможно, закончив с ней, он заказывал пиццу.

Харпер с отвращением отвернулась от кровати и достала из стенного шкафа чемодан и рюкзак. Опустошив ящики комода, она запихнула свои вещи в сумки, а потом перешла к стенному шкафу. Менее чем через десять минут она упаковала багаж.

В ванной комнате Харпер поспешно загримировала глаз и свалила косметику в самозакрывающийся пакет. Она с трудом за один раз спустила сумки по лестнице и поставила их у входной двери.

Люк ждал ее на крыльце.

– Я же сказал тебе, что все донесу. – Взяв у Харпер сумки, он потащил их по ступеням крыльца.

Она закатила глаза.

– Я могу донести чемодан.

– Сколько у тебя сумок? – окликнул он ее через плечо, шагая по аллее.

– В этих моя одежда. Я только пройдусь и посмотрю, не забыла ли чего-нибудь важного.

– Вся твоя одежда уместилась в два чемодана? – Он остановился как вкопанный и посмотрел на Харпер так, словно у нее на лбу выросла рука и протянулась в нему для рукопожатия.

– Я много потеряла во время пожара и, на самом деле, у меня не было возможности заменить большую часть.

– Пожара? – Люк быстро заморгал глазами.

– Да, полгода назад. Многоквартирный дом, где находилась моя квартира, сгорел. Одна из моих соседок поджаривала сыр на электроплитке рядом со шторами. Фьють! – Харпер вскинула к лицу руки с растопыренными пальцами.

– Ты была дома? – Теперь он прикрывал глаза ладонью.

– Ага. – Харпер повернулась к нему спиной и пошла к дому.

– Это так ты сломала руку и ребра?

– Нет. Пойду заберу кое-какие бумаги. Я сейчас вернусь.

– Ну, да. Я пойду с тобой. Зная тебя, можно ожидать утечки газа или сбежавшего из цирка медведя.

– Разве ты не прелесть, если так заботишься обо мне? – подначила она Люка.

Покачав головой, он придержал перед ней открытую дверь.

– Не могу поверить, что ты до сих пор жива, – пробормотал он.

Забрав три уже упакованные коробки с документами и безделушки, Харпер была готова к отъезду.

– Ты уверена, что это все? – спросил Люк, запихивая коробки на заднее сиденье машины.

– Все, – сказала Харпер, снимая ключ с кольца. – Я просто оставлю это внутри. Я скоро вернусь.

Люк сел в машину и завел мотор.

Прошло пять минут, прежде чем Харпер появилась снова, спотыкаясь под тяжестью огромного чучела рыбы на подставке.

Люк выпрыгнул из машины и вырвал его у нее из рук.

– Проклятье! Перестань таскать всякое дерьмо!

– Ты можешь просто бросить его назад. – Харпер показала жестом на кузов грузовика.

Бросив чучело в кузов, Люк забрался на водительское сиденье.

– Что это за рыба? – мимоходом спросил он.

Застегивая ремень безопасности, Харпер пожала плечами.

– Он купил ее на распродаже и говорит всем, что поймал сам. «Мне потребовалось четыре часа, чтобы подцепить эту рыбу-меч», – проговорила она низким голосом, передразнивая своего бойфренда.

– Я почти уверен, что это марлин.

Несколько секунд Харпер пристально смотрела на Люка.

– Марлин?

Он кивнул.

Она расхохоталась, уронив голову на подголовник.

– Вот козел.

* * *

На полпути к Биневеленсу Харпер настояла на том, чтобы угостить Люка ланчем. Они остановились в небольшом семейном ресторанчике, где подавали замечательный пирог с курицей и, что было еще вкуснее, картофель фри.

Довольно долго пережевывая пищу, Харпер успела написать СМС Ханне.

«Тед не удержал свой член в штанах. Уехала. Диван свободен?»

Через несколько минут Ханна ответила.

«Всегда ненавидела этого долбанутого с козлиной бородкой. Вернусь в понедельник вечером. Диван твой».

– Прекрасно, – с облегчением вздохнула Харпер и снова набросилась на свой куриный пирог.

– Все улажено? – спросил Люк, хватая картошку фри.

– Да. Ханна и Финн вернутся в понедельник вечером, и тогда я смогу остановиться у них.

– Что ты собираешься делать в промежутке?

– Вероятно, сниму номер в мотеле на выходные. О! Может быть, в отеле с закрытым бассейном! Это будет что-то вроде отпуска.

После ланча Харпер заставила Люка подъехать к мусорному контейнеру за рестораном. Люк вскинул бровь, но не стал задавать вопросов.

Он молчал, когда она запрыгнула в кузов грузовичка и, приложив некоторые усилия, подняла марлина над головой и швырнула его в контейнер.

Ни один из них не произнес ни слова, когда она забралась обратно в машину и пристегнула ремень.

* * *

Они вернулись к Люку домой, где тот выгрузил коробки и сумки, сложив все в передней. Харпер, от которой не было никакого проку, наблюдала за ним с дивана, где Люк приказал ей оставаться.

Закончив, он присоединился к ней на комковатом древнем диване.

– Давай поговорим о том, что ты будешь делать сегодня вечером… – Люка прервал оклик Софи от входной двери.

Харпер была уверена, что он тихонько выругался под нос.

– О, ты здесь, – радостно проговорила Софи. – Как ты себя чувствуешь? Лицо выглядит не так уж плохо.

– Спасибо, ты тоже неплохо выглядишь, – сухо проговорила Харпер.

– Пижоны. Я намерена выпить, кто-нибудь еще хочет?

Она отправилась на кухню. Харпер пожала плечами, посмотрев на Люка, и они, встав с дивана, пошли следом за Софи.

– Ита-а-а-ак, как прошел сбор скарба? – Налив себе содовой из холодильника, Софи присоединилась к Харпер за кухонным островком, пока Люк доставал пиво.

Люк встретился взглядом с Харпер.

– Без происшествий, правда, Люк? – Харпер невинно улыбнулась.

Опершись спиной о стол, Люк кивнул.

– Совершенно без происшествий. Но я сгораю от желания поесть рыбных палочек.

Софи заметила, как они обменялись ухмылками.

– Итак, Харпер, какие у тебя планы? Что ты теперь намерена делать? – спросила она, играя с соломинкой.

– На данный момент я все так же планирую добраться до дома Ханны и найти там временную работу.

– Я думала…

– Соф. – Люк скрестил руки.

– А теперь послушай меня!

– Что? Что происходит? Что случилось? – Харпер переводила взгляд с брата на сестру.

– Ну, у меня есть одна идея, которая, думаю, была бы выгодна вам обоим.

– Выгодна нам или тебе? – фыркнул Люк.

– Если ты, ворчун, заткнешь пасть всего на десять секунд, я объясню.

– Дети. Давайте не будем устраивать кавардак на кухне, – вздохнула Харпер.

– Слушайте. Я сейчас просто выдвину предложение, и вы оба сможете решить, сработает это или нет. Харпер, у тебя нет ни денег, ни работы, ни жилья.

– Не слишком приятно слышать это. – Харпер наморщила нос.

– Люк, ты недавно просил меня набросать черновик объявления на вакансию офис-менеджера, и если ты завтра не появишься у мамы с папой, то у мамы в запасе имеется для тебя Джун Тайлер.

Люк хлопнул пивной бутылкой о стол.

– Джун Тайлер, с которой я ходил на танцы в седьмом классе? Джун Тайлер с четырьмя детьми, которая недавно развелась?

Софи кивнула:

– Она самая. Мама полагает, что если ты когда-то назначал ей свидания, то, возможно, сделаешь это снова.

– Господи, – пробормотал Люк, снова хватаясь за пиво.

– Эй, я же говорила, если ты, по крайней мере, не притворишься, что встречаешься с девушкой, мама возьмет это дело в свои руки. Она просто хочет, чтобы ты был счастлив.

Покачав головой, Люк уставился в окно.

– Харпер, помоги мне, – попросила Софи. – Возможно, мой придурковатый братец не видит в этом смысла, но ты же видишь, не так ли?

– Ты говоришь о том, чтобы я притворилась девушкой Люка?

– В обмен на временную работу и жилье.

– Насколько временную? – задумчиво проговорила Харпер.

Люк смотрел на нее, вскинув брови.

– Даже не говори, что ты относишься в этому серьезно.

– Меня начинает оскорблять твоя реакция на меня как на фальшивую подружку.

Он закатил глаза.

– Дело не в тебе, Харпер. Эта идея возникла только потому, что моя семья не может смириться с тем, как я живу.

– Для тебя есть новости, старший братец. На прошлой неделе мне пришлось помешать тете Сил разместить в Интернете твой профиль на сайте знакомств. Она хотела зарегистрировать тебя под ником Красавчик.

– Черт.

Харпер попыталась подавить смех, но в результате закашлялась.

Софи всплеснула руками.

– Люк, я удерживала их так долго, как только могла. Теперь очередь за тобой.

– Как давно ты встречался с девушкой, Люк? – вмешалась Харпер.

Люк долго смотрел на Софи.

– Давно, – сказал он.

Харпер умолкла. Было в этом взгляде нечто такое, отчего ей показалось, что дело не только в том, что надоедливая мамаша старается поженить своего несговорчивого сына-холостяка.

– Просто я подумала, что такая ситуация может выручить вас обоих. – Софи подошла к нему. – Кому это навредит, верно? И это всего на месяц.

– Что произойдет через месяц? – спросила Харпер.

– Подразделение Люка отправится за границу, полгода они будут дислоцироваться в Афганистане.

Харпер почувствовала, что у нее внутри все перевернулось. Он уезжает на боевое задание?

– Так что же будет делать Харпер через месяц?

Софи пожала плечами:

– Не знаю. Ребята, вы могли бы инсценировать бурный разрыв или что-то еще. – Она снова повернулась к Харпер: – Если бы у тебя появился месяц на то, чтобы спланировать свою жизнь, это ведь намного лучше, чем проспать его у подруги на диване, правда?

Харпер уклончиво пожала плечами:

– Я полагаю, чем больше времени, тем больше шансов лучше спланировать свое будущее. – И тем больше времени она проведет с Люком. Притворяясь его девушкой. Означает ли это, что у нее будет возможность поцеловать его? Она закусила губу. Жилье, работа и невероятно сексуальный фальшивый бойфренд на месяц? Что может пойти не так?

Люк провел ладонью по лицу, а потом по волосам.

– Харпер, у тебя есть опыт работы офис-менеджером?

Глава 6

Четыре недели…

– Знаешь, ты не обязана это делать. – Люк вцепился в руль своего грузовичка так, словно это была чья-то шея. Пять минут назад они въехали на подъездную дорожку у дома его родителей, извилистую асфальтовую ленту, ведущую к очаровательному двухэтажному фермерскому дому с верандой, опоясывающей его с обеих сторон.

Харпер закусила губу, сдерживая улыбку.

– Люк, это твои родственники. Неужели они такие страшные?

– Увидишь.

Харпер похлопала Люка по плечу.

– Все будет в порядке, бойфренд. Или я должна называть тебя как-нибудь фамильярно, к примеру медвежонком Люком?

Он состроил гримасу.

– Бедный малыш, скоро все закончится. Давай войдем в дом и покончим с этим. Если только ты не хочешь остаться здесь и целоваться взасос.

– Ты не знаешь, какие они.

– Злые?

Он покачал головой:

– Более чем доброжелательные. Одержимые доброжелательностью.

– Есть проблемы похуже, чем родственники, которые тебя любят и желают тебе счастья, – сказала Харпер, дернув бровью.

– Я понимаю. Просто сейчас мне трудно думать о чем-то подобном.

Харпер ущипнула его.

– Я думала, ты такой большой, стойкий, смелый парень. А сейчас ты прячешься на подъездной дорожке, потому что боишься маленького семейного сборища.

– Я не боюсь.

– Это я виновата. – Выглянув в окно, Харпер закудахтала.

Вздохнув, он протянул руку и взъерошил ей волосы.

– Пойдем, дорогая. Давай покончим с этой вечеринкой.

– Дорогая? Серьезно? Это лучшее, на что ты способен?

По извилистому проходу они подошли к дому. Забросив руку Харпер на плечи, Люк притянул ее к себе. Он него веяло пряным запахом с древесными нотками. Она попыталась успокоить учащенное сердцебиение. Это было просто притворство. Не стоило возбуждаться. Они оказывали друг другу услугу, как ни странно, не занимаясь сексом, как нормальные взрослые люди.

– Готова? – прошептал Люк ей на ухо.

Внезапно Харпер занервничала.

– Что, если я им не понравлюсь? – прошептала она в ответ.

– Кто же теперь боится? Поверь мне, ты могла бы быть двухголовой и с криминальным прошлым, и ты им все равно понравилась бы.

– Потому что я потрясающая?

– Потому что я делаю вид, что встречаюсь с тобой.

Харпер фыркнула.

– На самом деле это наводит меня на одну мысль, – сказал он. – Что, если нам немного позабавиться?

– О, я тебя опередила. Мы познакомились в Интернете две недели назад на сайте Craigslist в рубрике объявлений – сказала она.

– Я просто не мог устоять перед твоей фотографией топлес в профиле. – Он повел ее по аллее.

– Не скромничай. Тот снимок, на котором ты в одном поясе для инструментов, был довольно волнующим.

Они ступили на широкое крыльцо, и Харпер увидела колышущиеся кружевные занавески.

– Думаю, они наблюдают за нами, – проговорила она сквозь зубы.

– Угу, – ответил он с натянутой улыбкой.

Люк, не постучавшись, толчком распахнул ярко-красную, с незамысловатым деревянным декором дверь, за которой они увидели всех родственников – всех восьмерых, – смущенно стоявших в просторной передней.

– Привет, ребята.

– Привет, милый. – Женщина со стрижкой под мальчика, в мягком розовом свитере выступила вперед и поцеловала Люка в щеку. – Мы как раз проверяли, не скрипит ли половица.

– Та, которая лежит здесь двадцать лет?

Не обращая на него внимания, женщина протянула руки к Харпер.

– Должно быть, вы Харпер. Поскольку мой сын забыл о хороших манерах, то я – его мать, Клэр. Это Чарли, папа Люка, – сказала она, показывая на высокого седовласого мужчину, державшегося позади всей компании. Чарли вскинул руку в молчаливом приветствии.

– Наш самый младший сын Джеймс, – продолжала Клэр, показывая на парня, который грыз яблоко и был очень похож на Люка, но чуть моложе и худее. Тот подмигнул Харпер.

– С Софи вы знакомы. – Клэр положила руку на плечо дочери, и Харпер поразилась их сходству. Те же темные волосы и смуглая кожа. – А это ее муж Тай Эдлер и их малыш Джош.

– Рад тебя снова видеть, боксер, – произнес Тай, одетый вместо формы помощника шерифа в толстовку с капюшоном и джинсы и щекочущий сидящего у него на плечах карапуза, как две капли воды похожего на него.

– Это дядя Стью и тетя Сил, – сказала Клэр, махнув рукой в сторону усатого мужчины, на которого показывал Люк накануне вечером в баре «У Ремо», и его улыбчивой, худой и длинноногой жены. – И я думаю, нам пора познакомиться.

– Привет всем, – сказала Харпер, неловко махнув рукой. – Меня зовут Харпер.

– Привет, Харпер, – ответили ей все хором.

Вздохнув, Люк взял Харпер за руку и повел сквозь столпившихся родственников. Пол действительно поскрипывал под его ногами.

– Вкусно пахнет, мам. Что у нас на обед?

Вслед за ними вся компания двинулась гуськом в просторную кухню. Что-то бурлило на гранитном островке. Клэр хлопнула Люка по руке, отгоняя его от стеклянного блюда со сладостями.

– Тушеное мясо с картофельным пюре и жареные корнеплоды. Мы будем готовы примерно через полчаса. Итак, почему бы тебе не устроить Харпер экскурсию и не убраться с моей дороги? Харпер, могу я предложить вам бокал вина?

– Все в порядке, миссис Гаррисон. Но я правда с радостью осмотрела бы окрестности.

– Пожалуйста, зови меня Клэр. И ступайте оба. Мы позовем вас, когда обед будет готов.

– Ты наконец позволяешь мне привести девушку в мою комнату? Давно пора. – Положив руку на плечи Харпер, Люк подтолкнул ее обратно в коридор.

– Прости, – шепнул Люк ей на ухо.

Его дыхание приятно щекотало кожу.

– Это было лишь чуть-чуть неловко.

– Неловко и тягостно. – Он повел Харпер по лестнице.

Фермерский дом был спланирован как обычная квадратная постройка с двумя проходными комнатами на первом этаже справа, соединявшимися в одну большую комнату, где собиралась вся семья. Стены были увешаны фотографиями, ими же были заставлены все поверхности, это была смесь антиквариата с современными удобствами. Было уютно.

Когда Харпер начала подниматься по лестнице, руки Люка соскользнули на ее бедра. Пока они поднимались, Харпер прижималась спиной к его груди.

– Если это слишком, скажи мне, – проговорил он. – Соф сказала, что нужно убедить их.

– Я не возражаю, – ответила Харпер, при этом ее пульс участился.

Лестница вела в просторное помещение вроде холла с широкими подоконниками у окон, встроенными над низкими книжными шкафами.

– Какой прекрасный способ использовать это пространство! – Харпер наклонилась, чтобы лучше рассмотреть. Полки были забиты книгами в мягких переплетах и фотоальбомами, на каждом из которых была аккуратно приклеена этикетка с указанием года или названия.

Люк засунул руки в карманы.

– Мы с папой построили это несколько лет назад, после того, как мама освободила свой рабочий кабинет.

– Можно мне взглянуть на маленького Люка? – Харпер ткнула пальцем в темно-синий парусиновый корешок альбома.

– Хм. Конечно, – сказал Люк без особого энтузиазма.

Харпер не стала ждать, пока он передумает. Она плюхнулась на пухлую подушку на подоконнике и начать листать альбом.

– Ты был восхитительным карапузом. – Она вгляделась в фотографию гордо улыбающегося трехлетнего Люка, пытавшегося надеть на себя отцовский ремень.

Присев рядом, Люк состроил гримасу.

– Почему бы тебе не посмотреть альбом Соф…

– Даже не думай об этом, Красавчик.

– Если ты еще раз повторишь это, я тебя убью.

– Понятно, медвежонок Люк, – сказала Харпер, равнодушно отреагировав на угрозу. – Ох, смотри, это твой первый день в детском саду! Рюкзак больше тебя.

Люк тяжело вздохнул и провел ладонями по лицу.

Харпер пролистала детские фотографии Люка, останавливаясь и восхищаясь тем, как умело он обращался с древесиной, мастеря скворечник. На страницах альбома Люк превращался из неуклюжего школьника младших классов в привлекательного подростка. Его засняли, когда он с триумфом пересекал финишную линию на соревнованиях по легкой атлетике и улыбался, уводя с поля свою футбольную команду.

– Вот это да. Должно быть, ты разбил немало девичьих сердец.

– Уверен, что ты из кожи вон лезла, чтобы произвести впечатление на мальчиков.

– До семнадцати лет я была плоскогрудой и долговязой. Это не впечатляло, а угнетало.

– Хотел бы я увидеть твои фотографии в качестве доказательства, – поддразнил он.

– Слава богу, здесь нет моих подростковых фотографий, на которых я очень неуклюжая.

– Разве это возможно?

Когда Харпер перевернула страницу, улыбка на его лице увяла.

– Смотри, это ты на выпускном вечере! – Харпер придвинула альбом ближе и стала внимательно рассматривать Люка в костюме, стоически смотрящего прямо в камеру. На его голове была нахлобучена яркая корона. Он обнимал грациозную брюнетку в блестящем серебристом платье, идеально сочетающемся с тиарой. – Король и королева выпускного бала? У тебя действительно была сказочная жизнь, правда?

Люк вырвал альбом из ее рук и хлопком закрыл его.

– Мы запаздываем с нашей экскурсией. Давай я покажу тебе второй этаж, а потом представлю маминым курам.

– Хм, хорошо. – Харпер смутила внезапная перемена. Люк чуть ли не оттащил ее от подоконника к первой же двери.

Во время быстрого обхода спален на втором этаже Харпер увидела просторные комнаты со следами легкого беспорядка. Хозяйская спальня была залита солнцем, в совмещенной с ней ванной комнате стояла ванна на львиных лапах. Спальня Люка была переделана в комнату для шитья, где теперь хозяйничала его мать, а две другие комнаты были оборудованы как гостевые спальни. Это был аккуратный дом, задуманный как жилище для суетливой семейной жизни.

Предметом гордости Клэр были куры, свободно расхаживающие на заднем дворе, они теперь доставляли ей огромную радость. Построенный Чарли курятник был краше, чем большая часть квартир, в которых приходилось жить Харпер.

Ей казалось, что она попала в волшебную сказку, и она перестала думать о том, что заставило Люка отдалиться от всего этого.

* * *

Приняв корзинку с булочками из рук Харпер, Люк передал ее Джеймсу, сидевшему справа от него. Обычно Люк не обращал внимания на ежемесячные и слишком обильные семейные обеды, но присутствие Харпер придавало этому новый смысл.

Он наблюдал за тем, как она болтает с его отцом о садоводстве, одновременно гримасничая с его племянником, отказывавшемся есть репу. Харпер казалась расслабленной, но Люк понимал, что она не может не замечать долгих взглядов, которые бросали на нее его родственники.

Они рассматривали ее, как под микроскопом.

Люк привык к назойливому вниманию, поскольку довольно долго испытывал его на себе. И мог представить, насколько неловко чувствует себя человек, непривычный к такому.

Соф подмигнула ему через стол и едва заметно кивнула в сторону Харпер. Люк ясно понял ее намек. Это был первый семейный обед за долгое время, на котором ему не приходилось страдать от неудачно замаскированных попыток познакомить его с девушкой и невольных стремлений разгадать его душевное состояние.

Возможно, он выиграет от этой сделки не меньше, чем Харпер, или, по крайней мере, больше, чем рассчитывал.

* * *

Семейство перебралось на веранду, чтобы отведать персиковый пирог, купленный Харпер в продуктовом магазине, и домашнее ванильное мороженое.

– Не налегай на пирог, братец, – поддразнил Джеймс Люка. – Я хочу побороться с тобой на футбольном поле.

– О-о-о-о-ох, – насмешливо заворчали Софи и Тай.

Харпер захихикала.

– Погоди, Харпер. Ты будешь судьей, – предупредил Люк, отпивая глоток пива.

– Я хочу играть!

– Нет. – Его тон исключал всякие возражения. – Не в той форме, в которой ты сейчас находишься.

Надув губы, Харпер откусила еще немного пирога.

Они разбились на команды, Софи и Джеймс играли против Тая и Люка. Игра быстро переросла из невинной забавы в настоящую войну. Состязательность явно была в крови у Гаррисонов, заметила Харпер, когда Джеймс «случайно» заехал Люку в челюсть.

Стоя на боковой линии, она с удовольствием наблюдала за неразберихой на поле. Игроки на цыпочках обходили Джоша, когда карапуз гонялся за курицей, перебегая через игровое поле, и никто и глазом не моргнул, когда Софи схватила Тая за шею, чтобы Джеймс смог пробежать по полю.

Харпер отвлеклась, когда Клэр спросила ее, не хочет ли она кофе, поэтому не заметила, как после длинного паса Тая прямо на нее помчался товарняк из бегущих друг за другом Люка и Джеймса, пока не стало слишком поздно.

Люк поймал мяч в воздухе, и в ту же секунду Харпер поняла, что он неминуемо раздавит ее.

Люк развернулся в воздухе и, обхватив ее рукой, смягчил падение вместе со всеми остальными. Они приземлились на полпути к одной из клумб Клэр. Окруженная азалиями Харпер замерла под тяжестью Люка.

Он прижал ее своими бедрами, и она совершенно забыла о синяках и о том, что лежит на земле.

– Я все время нахожу тебя в таком состоянии, – поддразнил он, обдавая ее лицо своим теплым дыханием.

– На этот раз мне приятно потерять сознание.

Она увидела, как едва заметно изменился его взгляд, и затаила дыхание, когда Люк наклонился ближе. Харпер приоткрыла губы.

– Тачдаун, дядя Люк! – Джош бросился Люку на спину.

* * *

Вечером, чистя зубы, Харпер внимательно вглядывалась в свое отражение в зеркале. Тогда днем она гадала, подтвердит ли Люк действием то, что промелькнуло между ними, но он просто поставил Харпер на ноги и вернулся к игре, которая продолжалась до тех пор, пока не стемнело и они, попрощавшись, не уехали.

Клэр нежно обняла Харпер и сказала, что она всегда будет желанной гостьей. Они отлично провели день с семьей Люка.

В дверь постучал Люк.

– Ты в приличном виде?

Сплюнув, Харпер сполоснула рот.

– Да. – Она протянула руку к щетке для волос, и в этот момент Люк присоединился к ней у раковины.

– Мне очень понравились твои родственники, – сказала Харпер, стягивая с волос резинку.

Пожав плечами, Люк выдавил зубную пасту на щетку.

– Да, они недурны в небольших дозах.

– Недурны? – Она провела щеткой по волосам. – Они все отлично ладят друг с другом. Твоя мама потрясающе готовит. Кровопролития за столом не было. Я начинаю думать, что вы втянули меня в этот фарс, выдумав историю о том, какие они ненормальные.

– Я не обманывал тебя насчет их ненормальности. Просто у тебя еще не было повода убедиться в ней, – сказал он, начав чисть зубы.

– Может быть, ты просто чрезмерно чувствителен и не можешь отличать нормальность от ненормальности? – предположила Харпер.

Люк посмотрел на ее отражение в зеркале, и она рассмеялась.

– Все равно, я отлично провела время. Было весело потусоваться с людьми, которые болтают, едят и подкалывают друг друга. Мне они очень понравились.

Сполоснув рот, Люк поставил щетку обратно в стаканчик.

– Ты им нравишься. – Минуту он молчал, наблюдая в зеркале за тем, как Харпер расчесывает волосы, а потом обошел ее, направляясь к двери. – Спасибо тебе за это.

– Пока рано благодарить. Может быть, завтра в офисе будет катастрофа. – Харпер подмигнула, а Люк со вздохом развернулся и вышел из ванной.

Глава 7

Прихлебывая кофе, приготовленный Харпер, Люк смотрел в окно. Он проснулся, чувствуя себя не в своей тарелке. Он приписывал это тому, что привел в дом девушку и познакомил ее с родителями впервые с тех пор, как… С тех пор.

Это всего на месяц, напомнил он себе. Потом все придет в норму. Если можно считать нормой очередную командировку.

Он провел бессонную ночь после того, как завалился на Харпер среди цветов. Глядя на нее сверху, он увидел в ее глазах удивление, смешанное с восхищением, это было как предвестие будущего. Того, чего быть не могло.

Он подумал о том, что нужно купить надувной матрац и спать в одной из гостевых комнат наверху. Но Люку нравилось просыпаться рядом с прижавшейся к нему Харпер. Ему нравилось сознавать, что он в безопасности. А ощущение от плавных изгибов прильнувшего к нему тела возвращало к жизни те чувства, которые, как он думал, давно умерли в нем. Он играл с огнем, но в глубине души ему было наплевать на это.

Он услышал скрип на заднем крыльце и заметил, что Харпер, съежившись, раскачивается на качелях в рассветной тишине.

Люк вышел на заднее крыльцо. Услышав, что он приближается, Харпер выпрямилась, проведя рукой по лицу.

– Доброе утро, – сказал он, прощупывая почву.

– Доброе утро. – Харпер проговорила это с улыбкой, но не глядя на него. – Просто я встала пораньше перед первым рабочим днем.

Он не ответил. Он узнавал плачущую женщину, едва видел ее, ведь он рос вместе с Софи.

Спрыгнув с качелей, Харпер попыталась обойти его. Загородив ей дорогу, он поставил кофе на перила.

Харпер сделала шаг в другую сторону, и Люк без труда удержал ее.

– Харпер. – Он положил руки ей на плечи, а когда она все-таки отказалась поднять глаза, легонько подтолкнул пальцами ее подбородок.

Ее серые глаза переполнились слезами, которые заструились по щекам, едва она встретилась взглядом с Люком.

– Черт. – Притянув ее к себе, он уперся ей в голову подбородком.

– Я в порядке, – прошептала Харпер, уткнувшись ему в грудь.

– Угу. – Люк обнял ее чуть крепче.

– Это пустяки.

По крайней мере, ему показалось, что Харпер так сказала. Ее голос звучал приглушенно. Но она обхватила Люка руками за талию.

– Хорошо.

Так он удерживал ее, нежно поглаживая по спине кругообразными движениями до тех пор, пока не почувствовал, что Харпер задышала глубже.

– Знаешь, Харпер, если ты правда не хочешь работать на меня, ты не обязана это делать.

Подначка помогла. Отклонившись назад, она посмотрела на него с легкой улыбкой.

– Это не из-за работы. Во всяком случае, пока. Кто знает, какого рода рабочую атмосферу ты обеспечишь мне? Это было просто мгновенье, а теперь все кончено.

– Мгновенье?

Харпер кивнула.

– И теперь все кончено? Вот так просто?

Она снова кивнула.

– Может быть, тебе нужно рассказать о чем-то?

– Нет. – Она слабо улыбнулась.

– Как твоему фальшивому бойфренду, мне, вероятно, следует знать, что тебя огорчает.

Харпер засмеялась.

– Ты очень милый, а я в порядке. Как насчет завтрака? – Она дернулась, чтобы отойти от него, но он остановил ее, взяв за талию. Харпер сжимала в руке фотографию.

– Что это? – Взяв снимок у нее из рук, он стал внимательно рассматривать его.

– Мои родители и я.

Она была маленьким ангелочком, одетым в цветастое платьице, притулившимся на скамейке между худым мужчиной, улыбка которого почти скрывалась под усами, и сногсшибательной блондинкой в голубом платье. Все они смеялись.

– Ты была прелестным ребенком. Где они теперь?

– Они давно умерли. – Харпер отобрала у Люка снимок.

– Прости. Давно?

– Девятнадцать лет назад.

– Господи, Харпер. Прости меня. Что случилось?

– Автокатастрофа. Иногда я все еще очень скучаю о них. Особенно после того, как провожу время в чужих семьях.

– Многие плакали после того, как проводили время с моей семьей.

Она ударила Люка кулаком.

– Остроумно.

– Так кто же воспитывал тебя?

– Куча разных людей. Я жила в приемных семьях, пока не повзрослела.

– Повзрослела?

– Когда тебе исполняется восемнадцать лет, если тебя не удочерили, официально ты становишься предоставленной самой себе.

– У тебя нет семьи?

– Моя семья – это я. – Харпер произнесла это искренне, со светлой улыбкой. – А теперь, как насчет того, чтобы приготовить завтрак? Сегодня великий день.

Харпер положила ладонь Люку на грудь.

– Спасибо за то, что был добр со мной, Люк. – Харпер приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку, после чего направилась на кухню.

* * *

Люк захлопнул крышку планшета и бросил его на сиденье рядом с собой. Следовало сосредоточиться на поставленной задаче. Но вместо этого, пересматривая график работ по пристройке Риггса, он не мог перестать думать о Харпер.

Люк быстро показал ей офис и оставил обустраиваться на рабочем месте. У него был список дел, которые он планировал поручить ей на следующий день. После утреннего разговора Люк захотел облегчить ей эту задачу, не желая перегружать.

Харпер пришла в норму, весело болтала о своих планах на ланч в «Общих интересах», быстро взбивая омлет и готовя тосты. Люк дал ей выговориться, вставляя время от времени подходящие реплики, но мозг его лихорадочно работал.

У нее не было ни души. Не было никого с тех пор, как ей исполнилось семь лет, что многое объясняло. Неудивительно, что она была ходячей катастрофой. У нее никогда не было семьи, которая уберегла бы ее от беды.

Наверное, Харпер была в машине вместе с родителями. Должно быть, тогда она и получила переломы руки и ребер. Помнит ли она об этом?

Через сколько приемных семей она прошла? С кем она проводила Рождество?

Люк откинулся на подголовник. Его родственники могли доводить до безумия, но не проходило и дня без того, чтобы он не испытывал к ним благодарности.

Возможно, пришло время снова начать вести себя подобным образом. Он взглянул на часы. У него было достаточно времени перед дневной встречей, чтобы сделать несколько незапланированных остановок.

* * *

Люк распахнул застекленную дверь родительского дома.

– Мам?

– Я на кухне, – долетел до него ее голос вместе с запахом свежеиспеченных шоколадных кексов.

– Я не знал, работаешь ли ты сегодня, – окликнул Люк, идя на запах по коридору. Клэр работала неполный день в городе у торговца цветами, и ее часто вызывали на дополнительные смены.

Мать отвернулась от плиты, зажав в руке стеклянное блюдо.

– Этот проклятый Pinterest. Я увидела рецепт шоколадных пирожных с орехами и не смогла удержаться. Ох! – Мать посмотрела на цветы, которые Люк держал в руках. – Что это?

Он протянул ей лилии.

– Поменяемся?

– Ты принес мне цветы? – Поставив пирожные на стол, она взяла букет. – По какому случаю?

Потрясения и радости матери было достаточно для того, чтобы Люк ощутил легкое чувство вины за то, что не догадался сделать это раньше.

– Просто так. Просто увидел их и подумал о тебе.

Клэр уткнулась лицом в цветы.

– Они прекрасны, Люк!

Он смущенно поскреб затылок.

– Хочешь остаться на ланч? – предложила Клэр.

– Не могу. – Люк посмотрел на часы. – В три часа дня я заеду за папой, но я возьму пару пирожных.

– С условием, что одно из них – для Харпер.

Люк улыбнулся.

– Посмотрим, если она, завизжав, не сбежала в горы, взглянув на скопившиеся за полгода неразобранные бумаги.

– В таком случае я упакую четыре пирожных, а Харпер решит, получишь ли ты хотя бы одно. Она славная девушка, Люк. Она мне правда понравилась.

– Мне тоже.

И он не шутил.

* * *

Чарли Гаррисон был широкоплечим мужчиной, который, несмотря на седину, носил прическу в стиле 60-х годов. По причине умеренной весенней температуры он сменил тяжелую куртку «Carhartt» на более легкую фланелевую куртку. Проскользнув в кабинку, он уселся напротив Люка и отодвинул меню на край стола. Он всегда заказывал одно и то же. Они оба так делали.

Люк принял незаказанную чашку кофе из рук официантки и улыбнулся, когда она сунула в руки его отца кока-колу. Клэр заставляла отца, стоявшего на пороге диабета, придерживаться строгого правила, исключавшего всякую газировку, которое нарушалось только за обедом.

– Как обычно, мальчики? – спросила Сандра, не собираясь вытаскивать блокнотик.

– Да, мэм. – Чарли отдал ей меню, и она, подмигнув, отошла от столика. Сандра, бывшая учительница музыки в начальной школе, теперь была на пенсии, владела закусочной и работала в обеденную смену четыре дня в неделю.

Люк откинулся назад, положив руку на заднюю стенку кабинки.

– Интересно, что бы она делала, если бы мы заказали что-то другое?

– Вероятно, принесла бы все, как обычно. – Отец вынул соломинку из стакана и положил ее на стол, а потом глубоко вздохнул. – Так по какому случаю?

– Приглашение на ланч?

– Давненько этого не было.

Люк кивнул, вертя чашку. Да. Давно он не приглашал отца. Сколько лет прошло с тех пор, как еженедельная традиция постепенно превратилась во встречи от случая к случаю.

Слава богу, подошла Сандра, неся их заказ. Сэндвич с тунцом и картошку фри для Чарли и чизбургер с беконом для Люка.

– Мальчики, могу ли я предложить вам еще что-нибудь?

Чарли покачал головой и потянулся за кетчупом.

– Нет, мэм.

– Спасибо, Сандра, – сказал Люк, поднося бургер ко рту.

– Хорошо, постарайтесь не доставлять слишком много хлопот, – сказала Сандра, прежде чем торопливо отойти к следующей кабинке.

Жадно откусив бургер, Люк наблюдал за тем, как отец вгрызается в сэндвич.

– Как идут дела с обновлением фундамента? – Несмотря на то что официально отец был на пенсии, он до сих пор каждый год с удовольствием контролировал пяток проектов. Его соседи, семейство Никлбис, наняли их, чтобы они достроили цокольный этаж.

Глотнув колы, Чарли потянулся к картошке.

– Все идет по плану. Проводка закончена, и водопровод почти готов.

– Я видел твою записку насчет того, чтобы добавить им барную стойку с раковиной и водопроводным краном, – сказал Люк, поедая бургер.

– Да, сегодня утром я отдал копию Харпер, так что она сможет обновить заказ и пересчитать его.

Люк кивнул. Он уже давно ожидал, когда отец заговорит о Харпер.

– Так что ты думаешь?

– Бар – это всегда отличная идея.

– Очень смешно. Я имею в виду Харпер. – В бизнесе отец придерживался старых правил и держал свое мнение при себе, чтобы не обидеть клиентов. Но он был честным человеком, и Люк ценил его мнение.

Люк схватил ломтик картофеля с тарелки Чарли.

– Славная девчонка.

– Да, славная. Ты не думаешь, что я очень быстро привел ее в дом?

– Сынок, ты мог бы привести в дом Злюку Фрэнка, и я был бы счастлив. Самое время. Мама уже хотела начинать обзванивать своих кузин, чтобы пристроить тебя.

Люк почувствовал, что побледнел.

– Разве это законно?

– Это в основном двоюродные и троюродные сестры, – насмешливо проговорил Чарли. Он усмехнулся, и на его лице появилась такая же ямочка, как у Люка.

– Господи. – Схватив кофейную чашку, Люк откинулся назад.

– Материнская любовь – это благословение и проклятие, – философски заметил Чарли. – Просто она тревожилась о тебе.

Люк провел рукой по волосам.

– Я знаю и дорожу этим. Но не о чем беспокоиться. У меня все в порядке. Все идет отлично.

– Я передам это твоей матери. Ей понравилась Харпер. Она думает, это то, что тебе надо.

– Что? С трудом контролируемый хаос? – Люк язвительно скривил губы.

– Глоток свежего воздуха, кажется, так она сказала.

– Она хуже, чем ураган.

– Определенно, она – не Карен.

При упоминании ее имени Люка пронзила знакомая боль. Он заглушал ее много лет, но рана до сих пор не зажила. Она никогда не заживет.

– Да, это не она.

– Это неплохо. Карен никогда не набросилась бы на Гленна.

Люк невольно улыбнулся, вспомнив удивление в больших серых глазах, когда Харпер, открыв их, увидела его над собой.

– Нет, она бы этого не сделала.

– Ты просчитал предложение на обновление Брод-стрит?

Люк понимал, что отец не случайно сменил тему, и был ему благодарен.

– Я сделал предварительный расчет, но пока еще неточный.

– Хорошо, у нас есть время до понедельника, чтобы составить заявку для участия в тендере. Может быть, Харпер поможет тебе в выходные?

Странно было думать, что теперь Люк проводит свои выходные с кем-то, во всяком случае, временно. С детства он ценил одиночество, но было что-то притягательное в том, что по утрам он просыпался рядом с ней. До сих пор он испытывал легкое потрясение, находя ее на кухне в тот момент, когда она рылась в холодильнике или когда, ссутулившись, сидела за компьютером в гостиной. Дом с ней ожил. Только Люк не был уверен, готов ли он сам к этому.

– У нее полно дел в офисе. Нужно посмотреть, готова ли она к тому, что я взвалю на нее еще один проект.

Глава 8

Запустив пальцы в волосы, Харпер поспешно собрала их в небрежный пучок. Дела Люка находились в катастрофическом состоянии. За последние два месяца в системе ничего не обновлялось. Повсюду были разбросаны стопки разрозненных документов. А база данных была посмешищем. Но работа Харпер понравилась.

Офис находился на втором этаже кирпичного здания в деловой части Биневеленса. Потолки были высокие, в огромные полукруглые окна проникали солнечные лучи, падающие на сучковатый пол из твердых широких досок.

Харпер склонилась над старым чертежным столом, который переоборудовала в рабочее место. Она задвинула его в угол, поставив так, чтобы в поле зрения попадал кабинет Люка. Неважно, что сейчас его там не было. Да и, судя по грудам документов, занимавших все поверхности, включая пол, он, вероятно, не проводил здесь много времени.

Харпер передвинула теперь уже аккуратно разложенную стопку дел на край стола и потянулась к новой. Ей нравилось работать здесь. Нравилось быть причастной к тому, чем занимался Люк. Сказав, что занимается строительством, он не упомянул, что руководит невероятно успешной фирмой, заключающей подряды на строительство.

Роясь в делах, Харпер обнаружила, что как банк на Второй улице, так и просторный фермерский дом на окраине города, которым она восхищалась, были проектами Гаррисона.

Если в наши дни некоторые мужчины не в силах умолчать о каждом из своих мелких достижений, то Люк был могила. Он мог помешать ограблению банка и принять роды в обеденный перерыв, и единственным, от чего бы он не отказался, был сэндвич с беконом, латуком и помидорами.

Это только подстегивало желание выудить из него информацию.

Харпер подпрыгнула, когда на клавиатуру перед ней опустился коричневый бумажный пакет.

– Мама шлет тебе наилучшие пожелания, – сказал Люк, стоявший за ее спиной.

Харпер вцепилась в пакет.

– Что. Это. Такое. Неважно, не говори. – Развернув пирожное, она надкусила его. – М-м-м. Какое блаженство!

– Она сказала, что ты можешь поделиться со мной, если захочешь, – намекнул Люк.

Не отрываясь от пирожного, она посмотрела на Люка.

– Посмотрим, заслужил ли ты это. Не вызволил ли ты из беды каких-нибудь старушек?

– Нет, но зато я не вверг никого в беду.

– Этого вполне достаточно. – Она вручила ему пирожное.

Она наблюдала, как он, развернув пирожное, по-мужски откусывает от него.

– Как идут дела, босс?

– Не слишком плохо. Просто проверяю новую сотрудницу, чтобы убедиться, что она не красит ногти и не дремлет в рабочее время.

Наморщив нос, Харпер посмотрела на него.

– Что касается работы, то тебе нужно познакомиться с моим боссом. Что за любитель щелкать кнутом.

Хм, Люк с кнутом. Довольно сексуально. Еще сексуальнее, если бы он был без рубашки.

Не обращая внимания на ее фантазии, Люк окинул взглядом ее рабочий стол.

– Тебе что-нибудь нужно?

Откинувшись в кресле, она откусила пирожное.

– Думаю, я управлюсь через месяц. А когда я уеду, ты будешь скучать по мне.

– Посмотрим. – Люк произнес это с улыбкой.

Их прервал пронзительный звон. Схватив со стола сотовый телефон, Харпер застонала.

Она ответила, со злобой взмахнув рукой.

– Прекрати звонить мне. – Крикнув в телефон, она отключилась.

– Проблемы?

Харпер закатила глаза.

– Это тот, который не может удержать свой член в штанах.

Люк нахмурился.

– Сколько раз он звонил тебе?

Она прокрутила входящие вызовы.

– Всего тридцать три раза, начиная с пятничного вечера.

– Он оставлял голосовые сообщения?

Харпер проговорила, имитируя слегка невнятный мужской голос:

– Ох, малышка, я хочу, чтобы ты вернулась. Тиффани ничего не значит для меня. Ты не знаешь, где моя футболка с Бэтменом?

Снова зазвонил телефон, и Люк выхватил его у нее из рук.

– Хочешь, чтобы он перестал звонить тебе?

– Фу, да! Как ты собираешься добиться этого?

– Я – твой липовый бойфренд! У меня много возможностей. – Выпрямившись, Люк ответил на звонок.

Он отошел на несколько шагов, и Харпер, слушая, напряглась. Люк стоял, широко расставив ноги, положив руку на бедро, и пристально смотрел в окно. В нем всегда чувствовалась удивительная мощь. Всеми его поступками двигали воля и контроль.

Люк редко отвлекался от того, что делает, поэтому казалось, что он всегда полностью сконцентрирован на поставленной задаче. Он был настолько сосредоточенным, что Харпер всякий раз казалось, что он смотрит на нее. Она ощущала себя значимой. Достойной внимания. Интересной.

А теперь мужчина, заставивший ее почувствовать, что она значима, достойна внимания и интереса, разговаривал с тем, кто обращался с ней как со сменной деталью.

Закончив, Люк снова подошел к Харпер и бросил ей телефон.

– Ну? – спросила она.

– Он больше не будет звонить и отправит тебе сюда, в офис, последний чек на зарплату.

С радостным криком Харпер вскочила с кресла. Взмахнув руками, она обняла Люка за шею и чмокнула в щеку, с удовольствием ощущая привкус щетины на своих губах.

– Когда я получу зарплату, я приглашу тебя на ужин.

Люк взял ее за талию и не отпускал.

– Не думаешь ли ты, что это я должен платить на нашем первом свидании?

– Нетрадиционные отношения требуют нетрадиционного этикета. Кроме того, мы уже спали вместе и ты принес мне пирожные, которые твоя мама испекла для меня. Мы практически помолвлены.

Он снова как будто занервничал. Как показалось Харпер, он хотел дать задний ход и сохранить между ними определенную дистанцию. Харпер была довольна тем, что сумела заставить его испытывать некоторое неудобство. Отчасти это было компенсацией за волнующий трепет у нее в животе, который она ощущала, когда Люк смотрел на нее своими проникающими в душу глазами.

– Посмотрим, – сказал он, делая шаг назад. – Я собираюсь разобраться с кое-какими документами, а потом снова уйду. Тебе что-нибудь нужно?

– Нет. Все в порядке. – Глядя, как Люк направляется в свой кабинет, Харпер улыбнулась. Теперь это была ее жизнь, по крайней мере на ближайший месяц. Хорошая работа в прекрасном офисе вместе с боссом и соседом по дому, который был до того привлекательным, что она не могла отвести от него глаз.

Харпер попыталась сконцентрироваться на работе, но поняла, что ее внимание постоянно направлено в угол офиса. Прямо напротив нее за рабочим столом в своем кабинете сидел Люк, который, насупив брови, смотрел на экран компьютера, откидываясь в кресле, чтобы кому-то позвонить. Периодически она ловила на себе его взгляд. Может быть, Люка смущало ее присутствие так же, как его присутствие смущало ее? С каждым разом, когда один из них ловил взгляд другого, Люк хмурился все сильнее.

Примерно через полчаса, в течение которых они украдкой поглядывали друг на друга, Люк оттолкнулся от стола, схватив стопку бумаг и планшет.

– Я иду на встречу. Вероятно, я не вернусь после нее.

– Хорошо, босс, удачного дня. – Харпер улыбнулась. Она постаралась смотреть на монитор, а не на задницу Люка, когда он уходил. Это было нелегко.

Харпер проработала еще час, прежде чем ее снова прервали.

В комнату неторопливо вошел невысокий худой мужчина в синей фланелевой рубашке и рабочих брюках с подтяжками. Поверх скорее седой, чем рыжей кудрявой бороды на Харпер внимательно смотрели выцветшие голубые глаза.

– Итак, ты – та девушка, которая взбаламутила весь город, – сказал незнакомец, скрестив руки на груди.

Харпер вскинула брови:

– Это маленький город. У меня ощущение, что его можно взбаламутить без особых усилий.

Он прищурился, глядя на нее.

– Как я слышал, ты ростом чуть больше шести футов. И рыжеволосая.

– Простите, что не оправдала надежд.

– Мне нравятся рыжеволосые. – Явно разочарованный, он покачал головой.

Харпер не знала, как реагировать на это.

– Не могу понять, глупая ты или сумасшедшая, – сказал он, прислонясь к стене офиса.

– Здесь есть отдел кадров, куда мне следует зайти и пожаловаться на вас?

Незнакомец фыркнул.

– Не будь такой неженкой.

– Подождите минутку. Вы тоже здесь работаете?

Он опять фыркнул.

– Работаю ли я здесь? Я работаю в этой компании с тех пор, как Люк основал ее, а до этого я работал на Чарли.

– Как вас зовут?

– Фрэнк.

– Фрэнк, меня зовут Харпер.

– Босс поселил тебя слишком поспешно, тебе так не кажется?

– У себя дома или в офисе? – Дерьмо. Три дня с Люком, и благодаря ему она уже отвечает вопросом на вопрос.

– Я хочу сказать, что у босса свои причины для того, чтобы предоставить тебе приют, дать тебе работу. Я здесь не для того, чтобы оспаривать его суждения, возможно сомнительные. Я здесь для того, чтобы предупредить тебя: если ты напакостишь этой компании или этой семье, ты будешь иметь дело со мной. Они все достаточно натерпелись за последние годы, и не нужно, чтобы появилась какая-то безумная горячая голова и все испортила.

– Вы думаете, что я – безумная горячая голова?

– Ты, визжа, как свинья, попыталась остановить мужчину в два раза выше тебя ростом, разве не так? У тебя синяк под глазом размером с кулак. Ты бездомная, вот и прикатила в наш город.

– Может быть, у меня просто был тяжелый день.

– Ага, ладно, возможно. Только не тревожь никого в городе своими неприятностями. Это славный город, здесь живут славные люди. Поэтому, если ты здесь ненадолго, двигай дальше.

– Должно быть, вы очень беспокоитесь о Гаррисонах, раз думаете, что должны защитить их от потенциальной угрозы в моем лице.

– Они хорошие люди. Может быть, ты тоже хороший человек. Но я тебя не знаю. Я знаю Люка и всех остальных из его семьи. Поэтому, если ты будешь добра к ним и не станешь ставить мне палки в колеса, мешая работать, мы поладим.

– Довольно честно, Фрэнк. Я буду иметь это в виду. И просто, чтобы ты был в курсе: если ты будешь хорошо выполнять свою работу, не будешь злить клиентов или каждый день приходить сюда и орать на меня, мы поладим.

Он быстро кивнул.

– Довольно честно. Увидимся. – Коротко отдав честь, он вышел из офиса.

Этот городок был слишком маленьким.

Глава 9

Как и было обещано, последний чек на зарплату Харпер был доставлен в офис. К тому же, слова, сказанные Люком Теду, должно быть, достаточно сильно напугали того, так как ее телефон, к счастью, умолк.

И, как и было обещано, она пригласила Люка на ужин.

Она поискала рестораны за пределами Биневеленса, прежде чем остановилась на уютном местечке, славившемся своими стейками, в пятнадцати милях к востоку от города. Учитывая внимание, которое они с Люком привлекали в городке, им не дали бы поужинать спокойно.

Это не было «настоящее» свидание, напоминала она себе, что не означало, что она не может приложить некоторые дополнительные усилия к тому, чтобы выглядеть презентабельно.

Она не стала переодеваться, оставшись в своем повседневном наряде – брюках капри и топе изумрудно-зеленого цвета в рубчик с V-образным вырезом. Она слегка завила волосы, свободно распустив их по плечам. Сделав легкий дымчатый макияж и чуть-чуть подкрасив губы блеском, она была готова к выходу.

Посмотрев на свое отражение в зеркале в туалете на первом этаже, она поняла, что забыла надеть серьги. Она вернулась на второй этаж, в спальню, и рылась в ящике комода, когда Люк вошел в комнату из ванной.

В одном полотенце.

На его груди еще не высохли капельки воды. Как обычно, взгляд Харпер привлекла татуировка на его руке. Полотенце висело неприлично низко на его бедрах, открывая плоский, рельефный пресс.

Серебряное украшение, которое Харпер держала в руках, выскользнуло и со звоном упало на пол.

– Я… фу… – замолчав, она подобрала сережку. – Хм. Извини.

С пылающими щеками Харпер поспешно вышла из комнаты, оставив за спиной ухмыляющегося Люка.

Харпер бросилась на кухню и стояла, прижавшись лицом к холодильнику, до тех пор, пока не услышала, как он спускается по лестнице. Харпер сделала вид, что наполняет и выпивает стакан воды из-под крана, избегая смотреть Люку в глаза, когда тот вошел в кухню.

– Ты готова? – спросил он, засовывая руки в карманы джинсов.

Он был одет в джинсы и в серую полосатую рубашку с закатанными рукавами. Харпер подумала, открыл ли он шкаф и просто достал ее или, как и она, выбирал из нескольких вариантов. Так или иначе, Люк выглядел достаточно привлекательно для того, чтобы раздеть его прямо здесь, на кухне.

– Разумеется, пойдем.

На улице она повела его по подъездной дорожке к своей машине. Люк остановился рядом с «фольксвагеном-жуком».

– Ты хочешь, чтобы я поехал на этом?

– Ведь это я пригласила тебя, следовательно, я за рулем.

– Хорошо. – Сгорбившись, Люк с кривой ухмылкой уселся на пассажирское место. – Давай начнем наше свидание.

Харпер ощутила нервный трепет в животе. Когда же ее тело вспомнит о том, что это не настоящая связь? Нужно прекратить слишком остро реагировать на раздражитель, которым был Люк Гаррисон. Вздохнув, она уселась за руль, стараясь не обращать внимания на то, как близко друг к другу они сидят и как приятно пахнет от Люка. Надо было позволить ему вести машину. Центральная консоль в грузовичке Люка служила более надежной преградой.

«Жук», закашлявшись и задрожав, завелся, отчего Люк вскинул брови. Прежде чем Харпер дала задний ход, из-под капота несколько секунд доносился скрежет ремня.

– Господи Иисусе, что не так с этой штуковиной?

– Не слушай его. – Харпер похлопала по рулю. – Ты идеален.

– Детка, эта машина старше тебя. Тебе не кажется, что пришло время отправить ее на пенсию? Может быть, приобрести что-то, не столь похожее на консервную банку?

– Я люблю эту машину. Просто она требует небольшого техобслуживания, на которое я коплю деньги, и она снова будет как новенькая.

– Сколько раз тебе приходилось куковать на обочине?

Включив радио погромче, Харпер усмехнулась.

– Что? Я тебя не слышу. Радио работает слишком громко.

Покачав головой, Люк заерзал в кресле. Прислонил колено к рычагу переключения передач, задел ее руку, и никто из них даже не попытался сдвинуться.

Наконец, Люк наклонился вперед и хлопнул кулаком по кнопке, выключив музыку.

– Итак, как идут дела в офисе? – Всего за несколько дней Харпер разгребла кучу дел, но оставалось гораздо больше.

– Пока все хорошо.

– Есть ли то, что, на твой взгляд, требует улучшения?

Харпер взглянула на Люка, желая понять, не шутит ли он.

– Ты хочешь знать мое мнение?

– Ты как будто удивлена.

Она попыталась вспомнить, когда в последний раз парень спрашивал ее мнения. Тед, естественно, не интересовался им ни на работе, ни дома. Когда она попыталась поговорить с ним о том, чтобы заменить бухгалтерское программное обеспечение, он сказал, чтобы она не загружала этим свою красивую головку.

– Я проработала всего два дня.

– Ты умная девушка.

Люк пихнул ее ногой, и Харпер взмолилась о том, чтобы он не увидел гусиной кожи, которой от его прикосновения покрылось все ее тело.

– Не скрывай. Ты не обидишь меня.

Харпер подозрительно посмотрела на него.

– Хорошо. – Она откашлялась. – Есть некоторые моменты, которые, возможно, требуют внимания.

– Продолжай.

– Ну, у тебя довольно устаревшее программное обеспечение. Думаю, мы могли бы найти своего рода комплексный пакет прикладных программ на замену твоей системы калькуляции и выставления счетов плюс базу данных с многофункциональным инструментом типа швейцарского армейского ножа, который сделает всю работу. То есть тебе нужно будет вбивать изменения один раз, вместо того чтобы вносить их дважды или трижды в разные папки. Это не должно стоить больше, чем ты тратишь сейчас, и ты мог бы внедрить CRM.

– CRM?

– Систему управления взаимоотношениями с клиентами. Скажем, Фрэнк находится на рабочем месте, а клиент говорит, что подумывает о том, чтобы капитально модернизировать ванные комнаты. Фрэнк может взять свой iPad или ноутбук и подключиться к системе, то есть она отправит уведомление в офис для расчета стоимости модернизации. На следующий день цены и разные опции будут в CMR, и Фрэнк сможет обговорить все с клиентом.

Люк кивнул.

– Неплохая идея.

– Это лучше, потому что Фрэнк может забыть, а клиент передумает и ограничится чем-то вроде обычной столешницы.

– Что еще может делать CMR?

Харпер глубоко вздохнула и начала с азов. Ей казалось, что он ее не слушает, когда он нахмурился еще больше.

– Просто подумай об этом как о роботе-помощнике, – сказала она.

Люк кивнул.

– Мне нравятся роботы.

– Слушай, расскажи мне о Фрэнке. Чем он занимается? – Она поправила козырек от солнца.

– Ты хочешь сказать, почему он все время злится? – Люк ухмыльнулся, скрывая глаза за стеклами солнечных очков. – Отчасти в этом его очарование. Он доставляет тебе неприятности?

– Не совсем. Мне он как будто нравится. Просто мне любопытно. Он кажется…

– …непокорным? – подсказал он.

– Ну, да.

Люк вздохнул.

– Мы с Фрэнком давно знакомы. Я знаю его с детства. Он хороший работник. Один из лучших. Он лучше, чем кто-либо, знает всю подноготную этого бизнеса. Просто он трепло и ведет себя, как заноза в заднице.

Харпер фыркнула.

– Как тебе работается с отцом?

Люк пожал плечами.

– Хорошо. – Харпер многозначительно посмотрела на него, ожидая продолжения. – Он много лет руководит подрядными работами, и я всегда знал, что хочу строить. Поэтому примерно десять лет назад мы решили попробовать и основать компанию.

– Ты говоришь об этом так равнодушно.

Люк ухмыльнулся.

– О чем?

– Я лишь заглянула в твои бухгалтерские книги и входящие чеки, но это выглядит так, будто ты, приятель, вполне преуспевающий строитель.

– У нас все хорошо. – Он усмехнулся.

Харпер закатила глаза. С каких пор она стала находить ухмылку сексуальной? Видимо, прямо с этого момента.

– С такой занятостью, как у тебя, как случилось, что у тебя до сих пор не было штатного офис-менеджера?

Люк пожал плечами.

– На самом деле дела у нас пошли в гору примерно три года назад. А раньше штатным офис-менеджером была Бет – ты с ней завтра познакомишься, – пока не родила близнецов. Теперь она работает неполный рабочий день и просто ведет бухгалтерию.

Харпер затормозила, въезжая на покрытую гравием парковку. Люк приглядывался к отремонтированному амбару, задняя стена которого выходила на луга. Воздух был насыщен запахом стейков.

– Чудесное местечко. Почему ты выбрала его?

Пришла очередь Харпер ухмыльнуться.

– Я подумала, что здесь мы привлечем меньше внимания, чем в Биневеленсе.

– Хорошее решение.

– Ты что-то вроде знаменитого холостяка или доморощенного героя? Создается впечатление, что все невероятно интересуются тобой.

Люк встретился с ней взглядом, но вместо веселья, которое она ожидала, она увидела холодность в его глазах.

– Что тебе наговорили?

Харпер склонила голову набок.

– О чем наговорили?

– Ни о чем. – Его поведение изменилось. Протянув руку, он сжал ее колено. – Пойдем, я позволю тебе угостить меня ужином.

Официантка, маленькая девушка со стрижкой под мальчика, в очках с темной оправой и фиолетовыми прядями в волосах, провела их в уютную угловую кабинку у окна, выходящего на пастбище и пруд. Солнце как раз начало закатываться за деревья.

Люк оглядел шероховатые стены из камня, покрытого штукатуркой, и толстые потолочные балки.

– Милое местечко.

– Я подумала, что тебе понравится, – сказала Харпер, взяв пивное меню. – Мне кажется, чтобы отблагодарить тебя за все, нет ничего лучше, чем угостить тебя мясом в ресторане, расположенном в классном строении.

– Ты когда-нибудь перестанешь благодарить меня?

– А ты когда-нибудь перестанешь совершать поступки, которые заслуживают благодарности? – Она похлопала ресницами.

– Хитрюга, – усмехнулся Люк.

Они заказали разливное пиво и стейки, как и небольшая музыкальная группа, расположившаяся в примыкающем зале.

– Так расскажи мне о себе, Харпер, – сказал Люк, вытягивая руку на стенку кабинки.

– Ты очень серьезно относишься к этому так называемому свиданию. Что ты хочешь узнать?

Вернулась официантка с пивом, и Харпер отпила глоток.

– Ну, мы притворяемся, что мы на свидании, поэтому я хотел бы что-нибудь узнать о тебе. Например, когда у тебя день рождения? Где ты ходила в школу? Что значит расти без родителей? Почему ты оказалась в таком положении, как сейчас?

Харпер рассмеялась.

– Так много вопросов. – Она взяла его пиво и попробовала, а потом подвинула его обратно через стол.

Люк покрутил бокал, потом взял его и глотнул. Харпер подумала, не стал ли он пить специально с той же стороны, что и она.

– Я нахожу тебя интересной.

– Это не похоже на настоящий комплимент.

– Я нахожу тебя умной, красивой, веселой и смелой. Но я не могу понять: как человек, который пережил все, что пережила ты, разгуливает с постоянной улыбкой на лице?

– Ты имеешь в виду моих родителей?

– Твоих родителей, пожар, твоего бывшего придурка. Твоя гибкость впечатляет. Как так получается?

– На самом деле нет ничего впечатляющего, когда нет другого выбора. Что я должна делать, причитать «горе мне» до конца жизни? Мне по-прежнему доступны рассветы, как и всем остальным. И если я не воспользуюсь этим, то совершу глупость.

– То есть ты хочешь сказать, что мир слишком велик и прекрасен? – поддразнил он ее.

– Возможно, мне до сих пор грустно. Но я не должна погрязнуть в депрессии и не должна полностью игнорировать все хорошее, что еще ожидает меня. Это легкомыслие и расточительство.

Люк минуту молчал, вертя стакан на столе.

– И еще, отвечая на твой вопрос, день рождения у меня 3 марта. Я училась в Мэрилендском университете и получила диплом бакалавра в области бизнеса. Я на полпути к окончанию онлайн-магистратуры. А расти без родителей было тяжело. Всякий раз, когда наступают праздники, день рождения или когда ты получаешь диплом или аттестат, ты остро осознаешь, что тебе не хватает чего-то. Кого-то.

Люк кивнул.

– Твой любимый цвет?

– Красный. Но не коричневатый и не розоватый. Алый. Могу я задать вопросы тебе?

Люк покачал головой.

– Давай сосредоточимся на тебе.

– Попытка не пытка. Что значит расти с родителями? И иметь брата и сестру?

– Хаос. Ты же была на воскресном ужине.

Харпер бросила в него салфетку.

– Я серьезно!

– Я тоже. – Но он уступил. – Не знаю. Иногда тебе хочется просто побыть одному, а бывает, что ты благодарен за то, что все они есть у тебя. Мы близки. Порой слишком близки. Но я вырос с отцом, который не пропускал ни одной футбольной игры. Я сидел на всех танцевальных выступлениях Софи. Мы с Джеймсом проводили каждое лето, бегая босиком и с рассвета до заката играя в ручье. Мама каждый вечер с трудом усаживала нас за стол. Порой это было в половине пятого, а порой мы не ели до девяти, но мы были все вместе.

Харпер улыбнулась.

– Это выглядит так, как я себе всегда представляла.

– Ты никогда не жила вместе с другими детьми?

– Конечно, жила, но это было совсем по-другому. Ты находишься там только временно. В некоторых семьях живет куча детей, поэтому не хватает времени, чтобы уделять внимание всем им. В других есть родные или приемные дети, которые привыкли к заведенным порядкам и занятиям, и в этом их преимущество. Чаще всего обо мне просто забывали в этой суматохе.

– А тебе хотелось большего.

Харпер кивнула. Ей отчаянно хотелось большего. До сих пор.

– А тебе?

– Иногда.

Она засмеялась.

– Тебе нравится твоя приятная, спокойная жизнь.

Люк выдавил из себя улыбку.

– В данный момент она не очень спокойная.

– Ты переживаешь из-за командировки?

Он разрезал булочку и намазал ее маслом.

– Нет.

– Ты раньше бывал в Афганистане?

– Да.

– Ты не слишком разговорчив.

– Что ты нашла в этом парне, в Теде? – Он резко сменил тему, и Харпер решила дать ему передышку.

Но это потребовало большого глотка пива.

– Фу. Я сама задаюсь этим вопросом. Моя подруга Ханна предупреждала меня. Я была новичком на работе. Я думала, он крутой, если не считать козлиной бородки. Мне казалось, что он хороший начальник. А потом он начал приносить мне по утрам кофе. Посылать смешные сообщения по электронке…

– Ты слишком сентиментальна.

– Если под сентиментальностью ты подразумеваешь романтику, то да. Я до их пор верю, что где-то есть такой парень, который очарует меня и будет счастлив со мной до конца жизни.

Люк ухмыльнулся.

– Принц на белом коне, который спасает мир.

– Этого я не знаю. Иногда приходится спасать себя или кого-то еще. Но я не имела в виду, что умчусь с кем-то на закате.

– Вы, женщины, всегда ждете грандиозных романтических жестов.

Харпер рассмеялась.

– Прошу тебя, женщина нуждается в грандиозном романтическом жесте только один-единственный раз, когда она не знает, что любима.

– Я на это не пойду. Что ты скажешь о девушках, которые выбирают кольцо в честь помолвки за 15 000 долларов и требуют пригласить на свадьбу 400 гостей?

– Это совершенно разные вещи. Одно дело – ожидать, к чему приведет грандиозный романтический жест, а другое – требовать к себе повышенного внимания и очень больших затрат. С другой стороны, какой-нибудь несчастный кретин просто покупает легкомысленную девушку блестящими безделушками и повышенным вниманием.

– Легкомысленную девушку? Теперь все понятно. – Люк засмеялся, а у Харпер при виде его ямочки потеплело на душе.

Вернулась официантка с едой, и они оставили эту тему, уткнувшись в тарелки. Наслаждаясь блюдом, они болтали о работе, о еде и Биневеленсе. Харпер расслабилась, что было удивительно, учитывая, что большую часть времени, проведенного с Люком, она металась от одной крайности к другой – от нервозности к вожделению.

Это была непрерывная борьба, которая, как она надеялась, должна была скоро утихнуть. Харпер смущало, что каждый раз, когда она видит его без рубашки, ей приходится сдерживаться, чтобы не облизать губы.

Музыканты в соседней комнате заиграли медленную мелодию. Харпер от удивления открыла рот, когда в зале раздались первые аккорды песни группы Джеффри Хилли[2] «Angel Eyes».

– Как я люблю эту песню, Люк! Это моя любимая песня, она погружает меня в романтические фантазии. Потанцуешь со мной?

– Романтические фантазии?

– Фантазии бывают разные, Люк. Романтические, сексуальные…

– Больше никто не танцует.

– Какая разница? Мы здесь никого не знаем. Что плохого может случиться?

– Это так ты принимаешь решения? «Что плохого может случиться?» – передразнил он, делая жест рукой, словно отбрасывая воображаемые длинные волосы.

Не обращая внимания на вопрос, Харпер потянула его из кабинки на танцпол перед музыкантами. Люк был прав. Больше никто не танцевал, но всегда кто-то должен быть первым.

Остановив Харпер, Люк притянул ее к себе. Ее грудь касалась его теплого, крепкого тела, а их губы были совсем близко. Руки Люка скользнули по ее спине, прижимая ближе.

– Ты не танцуешь, – прошептал он.

Харпер почти ощущала его слова на вкус.

Обвив его шею руками, Харпер закусила губу, чтобы удержаться и не укусить его. Ей не пришлось прижиматься еще ближе к нему. Он сам охотно прижимался к ней.

Он вел ее, а она подчинялась. Каждое обжигающее прикосновение к нему занимало все ее внимание. Одна его рука скользнула выше и осторожно легла на ее разбитые ребра. Его ладонь и большой палец тесно прижались к изгибу ее груди.

Она понимала, что он чувствует, ощущала, как громко стучит ее сердце, знала, что он слышит ее учащенное дыхание.

Они раскачивались, не замечая ничего, забывшись под музыку и глядя друг на друга. Люк притянул ее ближе. Харпер чувствовала, как он напрягается, прижимаясь к ней всем телом.

– Перестань так смотреть на меня, – проворчал он.

– Как? – спросила она, затаив дыхание.

– Так, словно тебе хочется, чтобы я раздел тебя и попробовал на вкус каждую частичку твоего тела.

Она почувствовала, как тупая боль где-то внутри усиливается и начинает непрерывно и глухо пульсировать. Он чертовски хорошо умел читать чужие мысли.

– Я об этом не думала, – соврала Харпер. – Я думала о… десерте.

– Лгунья. – Его рука скользнула по ее груди, когда он осторожно смахнул волосы с ее лица. Он ухмыльнулся, когда Харпер, задыхаясь, открыла рот. Его прижатый к ней восставший член дернулся, и она поняла, что не только она думает о… десерте.

Она не заметила, когда закончилась песня, а Люк заметил.

Положив руки ей на плечи, он отстранился на шаг, нарушив очарование. Щеки Харпер пылали. Она совершенно не отдавала себе отчета в происходящем. Она даже не заметила, что к ним на танцполе присоединились другие пары.

Взяв за руку, Люк повел ее к столику.

– Это было фантастически, – вздохнула она, с пылающими щеками проскальзывая в кабинку.

– Пожалуй, нам нужно отправляться обратно. Завтра мне рано вставать.

Люк говорил ровным, но хриплым голосом. За внешним спокойствием скрывалось что-то происходящее в его душе, но Харпер не могла сказать, что это.

На столе их ждал чек, и, когда Харпер протянула к нему руку, Люк выхватил его у нее.

– Так не пойдет, милая.

– Я пригласила тебя на ужин. Я угощаю, – сказала Харпер, протягивая руку через стол.

– Нет. – Его отказ был тверже, чем окружавшие их каменные стены.

– Люк… – попыталась Харпер снова.

– Харпер. Нет. Давай допивай свое пиво.

Она нахмурилась, глядя на Люка. Стоило лишь слегка воспротивиться ему, и он превратился в статую.

* * *

Взяв Харпер за руку, Люк чуть ли не потащил ее к парковке, куда долетал стрекот сверчков, раздававшийся в ночной прохладе. Люк подтолкнул Харпер к пассажирскому сиденью «жука».

– Я поведу. – Он положил руку на дверь, не давая ей открыть машину. – Послушай, я должен кое о чем договориться с тобой прямо здесь.

Харпер стояла, прислонясь спиной к машине, а Люк засунул руки в карманы.

– Это не должно произойти.

– Что именно не должно произойти? – Харпер удивленно взглянула на него.

Он пристально посмотрел на нее. Она вынуждает его произнести это.

– Мы не можем усложнять ситуацию, занимаясь сексом.

– Что такого сложного в сексе?

– Харпер, – прорычал он.

– Прости, продолжай, пожалуйста. – Она улыбнулась, и ему захотелось придушить ее.

– Я не хочу, чтобы у тебя создалось ошибочное представление и ты решила, что между нами завязывается романтическая интрижка…

Она вытаращила глаза.

– Кто говорил об интрижке или связи? Ты уезжаешь. Я уезжаю. Это не означает, что мне неприятно, когда ты прикасаешься ко мне. Потому что мне правда приятно. Это заставляет меня задуматься.

– О чем задуматься? – Он знал, что ступает на очень зыбкую почву. Он уже стоял слишком близко к Харпер. Казалось, он не в силах заставить себя отстраниться от нее.

Она обвила его шею руками, притягивая к себе до тех пор, пока не задела его грудью.

– Я думаю, что бы я почувствовала, если бы мы поцеловались? – Она говорила тихим шепотом, приоткрыв губы. Приглашая его.

Он затаил дыхание. Он не мог оттолкнуть ее, сказать ей, чтобы она прекратила. Он должен был это сделать. Но он стоял неподвижно, не мешая ей встать на цыпочки и прижать свои нежные губы к его губам. Потому что в этот момент ему ничего так сильно не хотелось, как этого поцелуя.

Затрепетав сомкнутыми веками, она тихо вздохнула, охваченная желанием.

Этого было достаточно для того, чтобы Люк перестал сопротивляться. Поднеся руку к ее голове, он резко откинул волосы назад, чтобы было удобнее добраться до этого сладкого рта. Его язык дерзко проник в раскрытые губы, встретившись с ее жадным языком. От того, что Люк пробовал Харпер на вкус, его поцелуй отнюдь не становился нежнее. Он впивался в ее губы и вновь и вновь пронзал ее своим языком, совершая при этом ритмичные движения бедрами.

Харпер сцепила руки у него на шее, и Люк застонал. Его руки скользнули по ее ребрам, проникли под короткий узкий пуловер, и кончиками пальцев он дотронулся до кружева.

Он почувствовал это прежде, чем увидел. Харпер слегка поморщилась, когда его рука коснулась ушибленных ребер.

Он мгновенно отпрянул. Ругая себя и, возможно, ее тоже, он рывком открыл пассажирскую дверь и посадил ее в кресло.

Десять минут спустя, когда они ехали по дороге, его пенис все еще не обмяк и причинял боль. Люк чуть было не искалечил ее на парковке. Если бы он не заметил, как Харпер поморщилась от боли, когда он слишком крепко прижался к ней, то нашел бы способ трахнуть ее прямо на парковке. Он испытывал унижение от того, что потерял контроль над собой. Он забыл, что Харпер ранена. Забыл правила, которые тщательно соблюдал, план, которому следовал многие годы. Все полетело к чертям, потому что он не смог помешать себе прикоснуться к ней.

Его тело не должно было так реагировать на нее. И все же у него возникала эрекция всякий раз, когда он видел Харпер.

Когда она склонялась над столом в своих коротких шортах. Когда скакала в его белой майке, в которой спала до сих пор. В белой майке, которая отнюдь не скрывала ее идеальных сисек, тоскующих по его рукам. А сексуальные маленькие трусики, которые она носила под майкой? Харпер приводила его в бешенство. Он боялся, что она никогда не станет спать в чем-то, что не будет просвечивать.

Он приходил в состояние возбуждения, если находился на расстоянии трех футов от нее. Как пережить месячную эрекцию? Может быть, ему нужно обратиться к врачу?

Люк ощущал себя бомбой замедленного действия. Если бы он трахнул Харпер, вполне возможно, он убил бы ее. Ему хотелось верить, что он так реагировал на нее потому, что очень давно был один. Но он понимал, что это ложь. В Харпер было нечто такое, что тянуло и привязывало его к ней.

– Ты ненормальный? – с пассажирского места спросила Харпер все еще с распухшими и покрасневшими после его приступа губами.

Он не ответил, но чуть крепче схватился за рычаг переключения передач.

– Прости, что я так навязчиво пристаю к тебе, Люк. Я не собиралась расстраивать тебя. Просто мне хотелось узнать, как ты целуешься. Я обещаю относиться к твоим чувствам с большим уважением.

Она обещает относиться к его чувствам с большим уважением? Ведь это он придавил ее, как взбесившийся подросток.

– Харпер…

– Правда, извини. – Большие серые глаза покаянно смотрели на Люка.

– За что именно ты извиняешься?

– За то, что заставила тебя целоваться, когда ты не хотел этого. Я подумала, что тебя тянет ко мне так же, как меня к тебе. Мне не пришло в голову, что это не так, и потом я практически облизала тебя. Обычно я не пытаюсь вот так пожирать мужчин.

– Ты думаешь, что меня не тянет к тебе?

– Разве не поэтому ты наотрез отказался говорить со мной о сексе?

Люк резко повернул дребезжащего «жука» и остановился на обочине дороги.

– Харпер, невозможно испытывать более сильного физического влечения, чем то, которое я испытываю к тебе. Я постоянно борюсь, чтобы не потерять контроль над собой, не сорвать с тебя одежду и не воткнуть в тебя свой член только ради того, чтобы почувствовать, как ты кончаешь на мне.

У Харпер отвисла челюсть.

– Понимаешь? Такие мысли крутятся в моей голове, когда я рядом с тобой. Ты возбуждаешь меня и превращаешь в идиота, и мне это не нравится.

– Но, если ты хочешь меня и я хочу тебя, тогда почему…

– Детка, я просто не могу. Я не… готов. А если бы я был готов, ты первая узнала бы об этом. Но я просто не могу отвлечься от работы и командировки. Я знаю, что, если бы я овладел тобой, я, черт возьми, полностью потерял бы контроль, а это невозможно. В моей жизни просто нет места для тебя.

Харпер наконец закрыла рот и опустила глаза на свои руки, сцепленные на коленях.

Люк потянулся и взял ее за руку.

– Ты красивая, милая, сексуальная девушка, и кому-то очень повезет, что ты слопаешь его. Просто этим человеком не могу быть я. Поэтому я был бы тебе очень благодарен, если бы в моем присутствии ты начала носить куртку с капюшоном и прочее дерьмо, чтобы я не мечтал без конца о твоем горячем теле.

– То есть ты хочешь меня, и я предлагаю тебе себя без всяких условий, но ты хочешь оставить все как прежде и больше сосредоточиться на работе?

Он сжал ее ладонь.

– Когда ты так говоришь, это действительно звучит глупо.

– Ты непростой человек, Люк.

Глава 10

Три недели…

На работе Люк держался от нее подальше, и Харпер это вполне устраивало. Она чувствовала себя виноватой за то, что спровоцировала его, и разочарованной от того, что Люк не был готов узнать, к чему привело бы их взаимное влечение.

Подходя к дому, она с удивлением увидела на подъездной дорожке его грузовичок. Ей казалось, что она невольно выгоняет Люка из собственного дома, так что, возможно, это было добрым предзнаменованием.

Войдя в дом, Харпер отнесла пакет с продуктами на кухню. Не было никаких признаков, что Люк дома, но она слышала доносившиеся откуда-то голоса.

Выйдя через заднюю дверь на веранду, она заметила Люка в дальнем конце двора. Он был вместе с двумя мальчиками, при этом все трое стояли на некотором расстоянии друг от друга, образуя треугольник. Все были в бейсбольных перчатках.

– Ты должен ужесточить захват при броске, Робби, – поучал Люк высокого мальчика с лохматыми рыжеватыми волосами. – Давай я покажу тебе.

Харпер наблюдала, как он демонстрирует захват и передает мяч.

– Попробуй. – Люк отскочил на свое место. – Давай, вперед.

Мальчик занервничал и послал отличный крученый мяч, который шлепнулся на перчатку Люка.

– Да, малыш! Ты это видел? – С громким криком мальчик бросился к Люку.

– Теперь это крученый мяч, – засмеялся Люк. Они стукнулись кулаками, и Люк бросил мяч обратно. – Попробуй еще раз. Убедись, что это не счастливая случайность.

Робби поспешил на свое место и вложил мяч в руку. Он еще раз запустил мяч в перчатку Люка.

– Моя очередь! Моя очередь! – Мальчик поменьше ростом подбросил в воздух перчатку. – Мистер Люк, я хочу бросить.

Люк повторил те же действия с младшим мальчиком. Тот не совсем усвоил урок, но, видимо, был горд своей попыткой.

– Мистер Люк, у вас на веранде леди, – сказал Робби, указывая на Харпер.

Харпер помахала рукой и спустилась по ступенькам во внутренний дворик. Люк встретил ее вместе с мальчиками – Робби стоял сбоку от него, а тот, что помладше, был перекинут через плечо.

Боже, до чего Люк был хорош. На нем красовались ношеные джинсы, белая майка в обтяжку и бейсболка. Но не было ничего сексуальнее, чем усмешка на его лице.

– Привет, – сказал он, опуская мальчика у ног Харпер.

– Привет. – Она засмеялась, когда мальчик, хихикая, вскочил с земли.

– Харпер, это мои друзья – Робби и Генри. Они братья и живут с миссис Агоста, через два дома.

Миссис Агоста была доминиканкой, ей было под семьдесят. Харпер была совершенно уверена, что она не приходилась мальчикам матерью.

– Ребята, это моя подруга Харпер.

– Привет, – сказал Робби, протягивая руку. У него были серьезные зеленые глаза и редкие веснушки на носу.

– Приятно познакомиться с тобой, Робби. – Харпер пожала его руку. – Привет, Генри.

Генри, уменьшенная копия своего брата, бодро взмахнул рукой, а когда он улыбнулся, Харпер увидела, что у него не хватает переднего зуба.

– Робби и Генри болтаются без дела, пока миссис Агоста водит их сестру к доктору.

– У нее сопли зеленые, это неприлично, – сообщил Генри, подбрасывая в воздух перчатку.

– Ого! Это неприлично, – согласилась Харпер. – Ребята, хотите остаться на ужин?

– А что у вас на ужин? – спросил Робби.

Люк дал ему подзатыльник.

– Чего? – спросил Робби. – Я не хочу оставаться, если это что-то вроде печени и всякой дряни.

Люк обхватил его рукой за шею.

– Ты – маленький негодник, – сказал он, взъерошив Робби волосы.

– Бургеры, наггетсы и салат, – сказала Харпер, щелкнув пальцами. – Это лучше, чем печень и всякая дрянь?

– Ладно, бургеры и наггетсы пойдут, – согласился Робби.

– Я люблю наггетсы, – завопил Генри. Бросившись к ногам Харпер, он быстро обнял их, а потом, развернувшись, толкнул брата. – Ты водишь! – закричал он.

Мальчики бросились активно играть в пятнашки, оставив Харпер и Люка одних во дворике.

– Извини. Мне нужно было написать тебе СМС и предупредить о том, что здесь будут другие мужчины.

– Это приятное удивление. Кроме того, упаковки из восьми бургеров, которую я принесла домой, хватит на два лишних рта.

– Я пойду включу гриль, – усмехнулся Люк. – Хорошо бы ты уговорила их сделать салат.

* * *

Харпер уговорила их сделать салат, но, прежде чем они согласились, ей пришлось пообещать, что каждый из них сможет выбрать какой-то ингредиент. Харпер выбрала помидоры. Робби захотел бекон. Генри остановился на чипсах.

– Мы правда можем это сделать? – озабоченно прошептал Робби из-за стола.

Харпер пожала плечами:

– Возможно, на вкус это будет похоже на гренки?

Она поручила Генри разложить наггетсы на противень, а Робби ополаскивал салат-латук, пока она поджаривала бекон и нарезала кубиками помидоры.

– Вы живете здесь с мистером Люком? – спросил Генри, поправляя последний наггетс.

– Да.

– Вы женаты?

– Нет. А ты?

Генри насупился.

– Нет, девчонки противные.

– Робби, как по-твоему, девчонки противные? – спросила Харпер, когда тот вернулся с салатом к столу и свалил его в большую миску.

Робби пожал плечами:

– Думаю, некоторые из них нормальные.

Харпер поставила противень с наггетсами в духовку и включила таймер.

– Значит, миссис Агоста – ваша бабушка? – спросила она мальчиков.

– Не-а. – Робби покачал головой. – Мы даже не родственники.

– Мы приемные, – пропищал Генри, аккуратно раскладывая чипсы поверх салата.

– Я тоже, – сказала Харпер, добавляя в миску помидоры и бекон.

– Вы – приемный ребенок? – заинтересовался Робби.

– Ага.

– А мистер Люк – ваш приемный отец? – спросил Генри.

Робби закатил глаза.

– Нет, чучело, она – его девушка. – Харпер не стала поправлять их. Правда лишь смутила бы их… и ее.

– У тебя есть настоящие родители? – с любопытством спросил Генри.

Харпер покачала головой:

– Нет, меня не удочерили. Но я познакомилась с кучей замечательных семей.

– Миссис Агоста добрая. Она учит нас испанскому языку. Ты думаешь, нас усыновят?

Харпер перестала перемешивать салат. Как раз в этот момент в проеме задней двери показался Люк, несущий в руках блюдо с бургерами, он услышал вопрос Генри.

Мальчики пристально смотрели на Харпер, и она знала, чего они хотят. Она тоже когда-то этого хотела. И теперь ей этого иногда хотелось. Надежды.

– Ну, вы не слишком вонючие. – Харпер ткнула Генри пальцем в живот, и тот захихикал. – И довольно симпатичные. У вас милые мордашки. Вы еще не разрушили дом мистера Люка. Значит, у вас будет семья. А пока вы останетесь с миссис Агоста и будете учить испанский язык.

– Я умею считать! – сообщил Генри. – Uno, dos, tres… – Он пересчитал все чипсы, которые добавлял в салат.

– Бургеры готовы, – сказал Люк, рискнув наконец переступить порог.

– Фантастика, – сказал Робби, втягивая носом воздух. – Я люблю бургеры. У вас есть кетчуп и горчица? А сыр?

Харпер, не спеша, отсчитала четыре тарелки, пока мальчики болтали с Люком. Ради их блага ей хотелось надеяться, что где-то есть такая семья, которая ищет троих детей.

* * *

Они поели за барной стойкой, при этом мальчики сидели на высоких табуретах, а Харпер с Люком стояли. Харпер и мальчишки обменивались смешными историями о приемных семьях. Салат с чипсами оказался очень удачным. Даже Робби опустошил свою миску.

Прежде чем отвести мальчиков домой, Харпер и Люк дали уговорить себя пойти за мороженым. Когда они пришли в дом миссис Агоста, их сестренка Эва, маленькая темноволосая девчушка, очень похожая на своих братьев, крепко спала на диване. У нее диагностировали синусит, и через несколько дней она должна была быть как новенькая. Миссис Агоста не знала, как благодарить Люка и Харпер за помощь, и дала им с собой свежие кексы с черникой.

Они молча шагали к дому, любуясь заходящим солнцем. Хорошо, что мальчишки сегодня оказались здесь, подумала Харпер, поднимаясь по ступеням крыльца. Своей болтовней и активностью они притушили назревавший конфликт, который постоянно угрожал разгореться между нею и Люком.

Что-то должно было измениться, и скоро.

– Ты была очень добра к ним, – сказал Люк, опускаясь на верхнюю ступеньку.

Харпер, остановившись, облокотилась о перила. Она понимала, что он делает, даже если он не осознавал этого. За закрытыми дверьми их тяга друг к другу только усиливалась. На улице было безопаснее.

– Ты тоже. Прекрасная тренировка крученого мяча.

Люк улыбнулся.

– Они очень хорошие ребята. – Сняв кепку, он вертел ее в руках. – Ты сказала им правду? Что они найдут семью?

Сев рядом с ним, Харпер вздохнула.

– Трое детей, и все они не младенцы. Это будет сложно, но да, я думаю, найдется семья, которая очень полюбит их. Как можно в это не верить?

– Как ты считаешь, почему тебя так и не удочерили? – Теперь он смотрел на нее, и Харпер постаралась сохранить бесстрастное выражение лица.

– Мне было семь лет, когда я попала в приемную семью. Усыновляют и удочеряют в основном младенцев и годовалых малышей. Дети, что постарше, просто не могут конкурировать с ними. Я думаю, некоторые считают, что дети постарше слишком надломлены.

Люк обхватил ее рукой.

– Ты не надломлена.

Харпер улыбнулась.

– Нет, теперь нет. Но тогда была надломлена. Нужно быть очень своеобразным человеком, чтобы пожелать взяться за такое дело. Но я, как и все дети, не унывала. Когда-нибудь у меня будет своя семья и все будет искуплено.

Люк сжал ее плечо.

– Ты когда-нибудь думал о том, чтобы завести детей? – спросила Харпер.

Он долго молчал.

– Раньше думал.

– Тебе бывает когда-нибудь одиноко?

Люк вздохнул.

– Да.

– Мне тоже.

Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Однажды у тебя будет все, чего ты хочешь.

Она уронила голову на его плечо.

– А пока все не так уж плохо.

Глава 11

На следующее утро Харпер встала с постели как никогда бодрой. Она спала как убитая, снова в какой-то момент посреди ночи оказавшись в объятиях Люка. И бухгалтер Люка, работавшая на неполную ставку, должна была выйти на работу.

Харпер с волнением думала о том, что будет в офисе не одна, и о паре лишних рук, которые помогут разобраться с работой.

Собираясь принять душ, Харпер стянула майку через голову и бросила ее на пол рядом с шортами. Люк ушел на пробежку, на длинную пробежку. Никто не мог увидеть, как она, почти нагишом, бежит вверх по лестнице за новым гелем для тела, который оставила в пакете на кухне.

Подпевая Бруно Марсу, завывающему в ее наушниках, Харпер перепрыгнула через несколько ступенек. Схватив гель для тела и воспользовавшись тем, что находится на кухне, решила налить себе чашку сока, чтобы с удовольствием выпить его после душа.

Харпер нашла сок за пакетом с салатным миксом и стейками, которые Люк собирался приготовить на ужин. На ее взгляд, с тех пор, как она поселилась здесь, содержимое холодильника стало значительно разнообразнее. Харпер встала на цыпочки, чтобы достать пластмассовый стаканчик с полки. Проклятье. Она не могла дотянуться до него.

Она забралась на стол и, встав на колени, схватила стакан. Как раз в тот момент, когда она шевельнулась, чтобы спрыгнуть, кто-то подхватил ее.

Она взвизгнула так громко, что услышала себя сквозь грохот музыки в наушниках, и нанесла удар локтем. Она молотила руками и брыкалась, когда ее отрывали от столешницы. Она задела пяткой твердую плоть, и они вместе рухнули на пол.

Харпер ползком рванулась вперед, отчаянно карабкаясь. Чья-то рука схватила ее за бедро и сорвалась, сжав в кулак резинку ее трусиков. Харпер пронзительно закричала, прежде чем ей зажали рот ладонью.

С ушей стащили наушники.

– Господи, Харпер! Прекрати брыкаться!

– Люк? – Харпер попыталась посмотреть через плечо и увидела его лицо, нависшее над ней. – О боже! Ты меня до смерти напугал! Я подумала, что это какой-нибудь сумасшедший насильник.

– Какого черта ты здесь делала? Я вошел и увидел, как ты трясешь задницей на столе! – Он кричал на нее.

– Я доставала стакан для сока! – прокричала она в ответ. – Я думала, ты ушел на пробежку.

– Я бегал, – согласился он. – Я рано встал.

– Ох.

– Почему ты раздета?

Харпер поняла, что лежит, расплющив голую грудь о кухонный пол, со съехавшими до середины бедер трусами.

– О боже! – Харпер попыталась высвободиться.

– Ради всего святого, Харпер, перестань извиваться.

– Просто отпусти меня… Ой. – Люк был возбужден. Сквозь невероятно тонкие спортивные шорты она ощущала его член, приютившийся меж ее бедер. – Люк?

– Просто подожди минутку, – пробормотал Люк.

– Ты сошел с ума, – прошептала она.

– Харпер! – Он выкрикнул ее имя, и она почувствовала, как подергивается прижатый к ее телу член. Люк вздохнул, обдав теплом ее шею. – Ладно. Вставай.

Оттолкнувшись от пола, он потянул ее за локоть. Харпер села, пытаясь одной рукой рывком натянуть трусики, а другой – прикрыть грудь.

– Какой в этом смысл, Харпер? Я уже все видел. – Люк выглядел оскорбленным.

– Прекрасно. – Опустив руку, Харпер стала натягивать трусики. – Ты взбесился из-за того, что я вскарабкалась на стол?

Скользнув взглядом по ее лицу, он снова опустил глаза. Харпер сжала зубы.

– Смотри мне в глаза, приятель.

– Да, такого быть не должно.

– Почему ты так злишься?

– Черт. – Он схватил ее – опять за резинку трусиков – и дернул к себе. Секунду, потом другую, они стояли так, ощущая на губах дыхание друг друга. Первой шевельнулась Харпер. Она положила руки ему на плечи. Он продолжал стоять неподвижно, и тогда она, встав на цыпочки, медленно приблизила свои губы к его губам.

Его губы, как и все его тело, были напряжены.

Его руки шевельнулись, скользнув по ее спине, и притянули Харпер ближе, когда он коснулся ее губами. Она откинула голову назад, чтобы ответить на его натиск. Он раздвинул языком ее губы. Харпер подчинилась ему. Люк поцеловал ее взасос, и она вцепилась пальцами в его плечи.

Не отрывая губ, он подтолкнул ее к холодильнику. Руки Харпер скользнули под майку Люка. Он помог ей стянуть ее через голову и вернулся в прежнее положение.

Ее соски касались его теплой кожи. Харпер чувствовала глухое биение его сердца под татуировкой в виде феникса. Ее собственное сердце ритмично отбивало барабанную дробь.

Харпер начала покусывать его нижнюю губу, и он сделал резкий вдох. Руки Люка скользнули по ее ребрам и обхватили грудь снизу. Харпер вздохнула, уткнувшись в него, а он коснулся большими пальцами ее возбужденных сосков.

Эта сладкая мука вызвала у нее страстное желание. Просунув руку под пояс его шортов, Харпер обхватила пальцами его член.

– Харпер. – Это было одновременно стоном и предупреждением.

Она поглаживала его восставший член от толстого основания до самого кончика. Люк прижался лбом к ее лбу, пытаясь восстановить дыхание. Он все так же не отрывал рук от ее груди.

Харпер бесстыдно начала ласкать его. Он сжал пальцами ее соски, оттягивая их и распаляя. Харпер почувствовала, что головка его пениса стала влажной. Она провела ею по своему животу, размазывая влагу по своей коже.

Люк, оставив ее грудь, засунул пальцы ей между ног, заставив коленом раздвинуть бедра. Он провел двумя пальцами по влажной ткани ее трусиков, и Харпер почувствовала, что у нее темнеет в глазах. Она страстно желала, чтобы эти пальцы вошли глубоко в нее, доведя до исступления.

Он скользил пальцами по ткани туда и обратно в ритм движений ласкающей его Харпер. Когда Люк снова провел большим пальцем по ее соску, Харпер подумала, что сейчас потеряет сознание.

Люк со стоном оттянул хлопковые трусики и просунул ладонь внутрь. Его влажные пальцы вжались в ее промежность. Чтобы было удобнее, он закинул ее ногу себе на бедро. Разведя ноги, Харпер с наслаждением ощутила, как его грубая ладонь настойчиво ласкает ее.

Согнув колени, он приблизил губы к ее груди.

Сдвинувшись, Харпер провела кончиком пениса по своей обнаженной промежности.

Люк с такой страстью целовал ее соски, что у Харпер дрожали колени. Она начала ласкать его быстрее и жестче, подводя его член все ближе к своему влагалищу.

Так близко. Еще чуть ниже и…

Их вывел из забытья звонок в дверь.

Руки Люка застыли на ее плоти и потом исчезли, когда он поспешно отступил назад. Он выругался, подтягивая пояс шортов, чтобы прижать возбужденный член.

– Это Фрэнк. Он едет сегодня со мной на встречу. – Люк вытер лицо ладонью. – Черт.

Харпер осела, прижавшись к прохладному металлу холодильника, ее грудь вздымалась, она пыталась отдышаться.

Взяв Харпер за плечи, Люк прижался лбом к ее лбу.

– Мне нужно, чтобы ты поднялась наверх. Сейчас же.

Харпер кивнула, но не пошевелилась. Вздохнув, он схватил с пола свою майку.

– Пойдем, дай-ка я тебя прикрою.

Накинув майку ей на голову, он натянул ее до пояса. Глубокие бретели почти не скрывали ее грудь, но, по крайней мере, соски не были видны.

Люк натянул на нее трусики, и Харпер вздрогнула, когда его пальцы коснулись ее нежной плоти.

Положив руку Харпер на затылок, он рывком притянул ее к себе. Казалось, он хотел что-то сказать, но вместо этого крепко поцеловал в губы.

– А теперь беги наверх, пока я не впустил Фрэнка.

Кивнув, Харпер торопливо взбежала вверх по лестнице, стараясь не смотреть по сторонам и не видеть, стал ли Фрэнк свидетелем ее позора.

Подождав, пока она вошла в спальню, Люк открыл дверь.

Он услышал, как Фрэнк хмыкнул.

– Я помешал, босс?

* * *

Черт возьми, что с ним было не так? Он был с ней – и с собой – абсолютно откровенен, и вот как все вышло. Он стащил ее с кухонного стола и чуть было не трахнул, прижав к холодильнику.

Отлично, и теперь он снова возбужден, точно так же, как в последние дни.

Люк избегал офиса, как чумы, потому что знал: стоит только увидеть Харпер, и ему снова захочется этого и даже большего. Стоя рядом, Фрэнк болтал о работе, а Люк не слышал ни слова из того, что тот говорил.

Неужели теперь всякий раз, когда он придет на кухню за пивом, у него будет возникать эрекция?

Предполагалось, что это будет обычная, простая сделка. Он предоставил Харпер работу в офисе и жилье, а она должна была сыграть свою роль. Но, очевидно, эта роль стала ловушкой для них обоих. Он должен был все исправить, установить границы.

Как он собирался теперь, когда попробовал ее на вкус, спать рядом с ней, не срывая с нее свою белую майку и не вонзая в нее свой член?

– Ты хотя бы слушаешь меня? – Фрэнк выжидательно смотрел на Люка.

Тот сжал зубы.

– Просто разберись с этим, Фрэнк. Я должен ехать.

– Ты теряешь голову от женщин, – предупредил Фрэнк, когда Люк забирался в грузовик.

– Так и есть, – пробормотал Люк под нос, давая задний ход. Черт побери, что теперь делать? Он ни в коем случае не мог поехать в офис. Один взгляд на ее округлости и сладкие губы, и он завалит ее на стол, и…

– Проклятье. – Люк стукнул кулаком по рулю. Фрэнк прав. Он терял голову от Харпер. Не нужно было позволять ей оставаться у него. Он должен был помочь ей найти милую квартирку на другом конце города, где никогда не увидел бы ее танцующей обнаженной на кухонном столе.

Что, если бы Фрэнк не прервал их утром? Что, если бы Люк просто разорвал на ней трусы и пронзил ее тугое, горячее…

Он сжал ладонями руль, когда его член снова пришел в возбуждение. Рассуждая разумно, Люк мог бы привести кучу причин, почему это была неудачная идея. Но его тело не было заинтересовано прислушаться ни к одной из них.

Что, если просто перестать думать об этом? Допустить, чтобы это случилось? Их влечение явно было взаимным. Он вспомнил страсть в ее бездонных серых глазах, когда он прикоснулся к ней. Харпер не смогла бы ничего скрыть, даже если бы захотела. Глаза выдали бы ее.

Он понимал, что, если бы он сдался, это было бы полным безумием. Только подумать, как она реагировала на его ласки, как она жаждала их. Устроило бы Харпер, если бы это был просто секс? Только был бы это просто секс?

Люк покачал головой. Она заслуживала большего, чем случайный секс на скорую руку.

И Люк со смутной уверенностью понимал, что, когда овладеет Харпер, это будет все, что угодно, но не просто секс. Это будет духовное переживание, а Люк не был готов к этому.

Даже если это временно. Он собирался уезжать, и скоро. Это должно было стать весомой причиной для того, чтобы сдержаться. Так какого черта ему казалось, что нужна более серьезная причина?

Он был достаточно умен для того, чтобы делать вид, будто ему этого не хочется, как глотка воздуха. Если она жила вместе с ним в его доме, спала рядом с ним в его кровати, то было всего лишь делом времени потерять контроль над собой.

Но теперь Люку нужно было держаться от Харпер подальше. И надолго залезть под самый холодный душ, который когда-либо принимал мужчина.

Глава 12

У Харпер возникло подозрение, что Софи ясновидящая. Та позвонила ей через несколько секунд после того, как Харпер вошла в офис, и пригласила на ланч.

– Я просто хотела наверстать упущенное и узнать, как у тебя дела с… Люком.

Харпер была новичком в семейных отношениях, но точно знала, что Люк пришел бы в бешенство, если бы она поделилась с Софи подробностями о том, что случилось утром. При мысли о том, что Люк целует ее, блуждая руками по телу, у Харпер опять затвердели соски.

Она медленно выдохнула. Если она не отвлечется от событий этого утра, которые не выходили у нее из головы, ей придется пропустить ланч, пойти домой и переодеть трусики.

Дверь офиса открылась. Харпер закусила губу и быстро возблагодарила господа за то, что это был не Люк. Она еще не готова увидеть его безупречное лицо.

– Вы, наверное, Харпер? – окликнул ее приятный голос.

Харпер повернулась в кресле. Фигуристая рыжеволосая девушка с крохотным гвоздиком в носу влетела в комнату с огромным букетом цветов.

– Бет?

– Это я! – Поставив вазу на стол Харпер, Бет протянула руку. – Мне хочется обнять тебя, но я не желаю, чтобы моя благодарность показалась слишком грубой и отпугнула тебя.

Харпер засмеялась, пожимая руку Бет с фиолетовым маникюром.

– Так лучше, да?

Тряхнув копной темно-рыжих кудрей, Бет закатила глаза.

– Ты представления не имеешь, я целый год твердила Люку, чтобы он нанял офис-менеджера. Он только продолжал говорить: «Я займусь этим» и ничего не делал.

– Дай-ка угадаю, он был…

– …занят, – закончила за нее Бет. – Да, таков Люк. Я просто очень рада, что ты здесь, и уже могу сказать, что ты приятный, нормальный человек, поэтому я даже не стану беспокоиться о том, как сложатся ваши отношения.

– Ты ожидала увидеть кого-то с двумя головами?

– Я не знала, чего ждать от женщины, которая наконец соблазнила Люка Гаррисона. – Бет бросила большущую сумку на пол у двери и плюхнулась в кресло. – С этими вечными холостяками невозможно сказать, то ли они произведут впечатление на такую нормальную и красивую девушку, как ты, то ли они в конечном счете свихнутся от одиночества и подцепят первую попавшуюся на их пути сумасшедшую.

– Я вполне могла бы быть сумасшедшей и просто скрывать это, чтобы приманить тебя и усыпить твою бдительность, – пригрозила Харпер.

– Это верно, – сказала Бет, включая свой компьютер. – Возможно, мне следовало бы забрать у тебя цветы, ты действительно еще не заслужила их.

– Ой, пока я не забыла. Люк сказал мне, что ты – любительница кофе, поэтому я сварила побольше кофе, а в холодильнике ты найдешь французские сливки с ванилью.

– Ты заслужила, чтобы вернуть тебе цветы, – сказала Бет, вскакивая с кресла и кратчайшим путем направляясь к кофейнику. – Мне все равно, сумасшедшая ты или нет. Ты чуткая и понимаешь мою глубокую и неизменную любовь к кофе. Это начало прекрасной дружбы.

Харпер со смехом повернулась обратно к компьютеру. Бет поможет ей отвлечься от мыслей, которые сейчас совсем некстати. Как ощущение возбужденного члена Люка, прижатого к ее телу.

Проклятье.

* * *

Харпер опередила Софи, придя в кафе на несколько минут раньше, и устроилась за столиком, листая меню и попивая чай со льдом. Софи чуть не рухнула на стул напротив нее.

– О боже, спасибо, что сегодня обедаешь со мной. Джош сводит меня с ума, – сказала она, ломая руки. – Он остриг себе волосы чертовыми безопасными ножницами. Я даже не заметила, пока не застала его за тем, что он пытался положить остриженные волосы в собачью миску.

– А я-то думала, что материнство – божественные мгновенья, когда ты рассказываешь ребенку сказку перед сном.

– И отдираешь засохшие спагетти от ножек обеденного стола, и зажимаешь уши, потому что твой карапуз репетирует, готовясь к карьере оперного певца, – добавила Софи.

Харпер улыбнулась, глядя в чашку.

– Тяжелый день, да?

– Мне следовало встретиться с тобой в винном магазине, тогда мы могли бы выпить вместо ланча. Но хватит обо мне. Как дела? Как тебе живется с Люком?

– Хорошо. Я по-прежнему разбираю бумажные завалы и обновляю данные, но мне это нравится.

– Фу. А как дома?

– Ну, тоже хорошо. С Люком довольно легко ужиться.

– Я слышала, что сегодня утром вас обоих застали на кухне практически голыми.

Харпер подавилась чаем.

– От кого ты это слышала? – спросила она, прижимая ко рту бумажную салфетку.

Софи усмехнулась.

– Злюка Фрэнк болтливее, чем Джорджия Рэй.

– О господи. – Харпер закрыла лицо руками.

– Он тебе нравится?

– Фрэнк? Именно сейчас – не очень!

– Нет! Фрэнка никто не любит. Тебе нравится Люк?

– Софи, ты его сестра. Что я должна сказать?

Откинувшись на спинку стула, Софи довольно ухмыльнулась. Подошедший принять заказ официант прервал их, и Харпер воспользовалась этим моментом, чтобы прогнать румянец со своих щек.

– Он тебе нравится, – просто сказала Софи.

– Конечно, он мне нравится, Соф. Что в нем может не нравиться? Он умный, внимательный, он просто великолепен, он добр к своей семье. Но нравиться друг другу – это часть нашей сделки. Я здесь только на месяц. Я не хочу ничего усложнять.

– Что сложного в том, чтобы нравиться друг другу? – спросила Софи, принимая у официанта диетическую газировку и делая большой глоток. – О боже, кофеин, я люблю тебя.

– Я просто не хочу ни к кому привязываться, – вздохнула Харпер. – Это нереально. Это ради выгоды. Он скоро уезжает, и я перееду.

– Тогда почему бы не получить удовольствие от того, что ты имеешь прямо сейчас, – настаивала Софи. – Вы оба взрослые люди и можете вступать в сексуальные отношения по обоюдному согласию.

– Думаю, что с моей стороны согласия чуть больше, чем с его.

Софи засмеялась.

– Мой старший братец может быть очень упрямым, не желая сворачивать с пути. Но я верю в тебя. Ты заставишь его сменить курс, и он, в конечном счете, будет этому рад. Я давно не видела его таким расслабленным, как в прошлое воскресенье.

Харпер оживилась.

– Правда?

– Ты – именно то, что ему надо.

– А ты – дьявольский кукловод, который все подстраивает?

Софи отмахнулась.

– Все, что я сделала, это поселила двух здоровых взрослых людей в одном доме, заключив взаимовыгодную сделку. Я твердо верю, что природа возьмет свое, и, судя по тому, что видел сегодня утром Фрэнк, природа побеждает.

– Эй, в этом деле я полностью на стороне природы, но не думаю, что Люк настолько чувствителен. Мне кажется, я ему не… нравлюсь. Я просто не могу понять его.

Вернулся официант с заказом, и Софи надкусила сэндвич. Помахивая им перед носом у Харпер, она сказала:

– Знаешь, почему на прошлой неделе Люк зашел в бар «У Ремо»?

Харпер покачала головой. Люк Гаррисон не был похож на любителя пятничных посиделок.

– Потому что две недели назад в пятницу у меня были проблемы с одним посетителем, который не хотел уходить и попытался распускать руки. Слава богу, Тай заехал за мной после смены и позаботился об этом. Но в прошлую пятницу Люк пришел и весь вечер просидел за барной стойкой, чтобы проследить, что с его младшей сестренкой все в порядке. Вот такой он парень, – сказала Софи, хлопая рукой по груди. – Я до боли люблю этого мальчишку. Я хочу, чтобы он снова стал счастливым. И думаю, что ему с тобой повезло.

– Почему он несчастлив? – спросила Харпер, вонзая вилку в салат. Она уже видела отсветы печали, боли в его карих глазах.

– Одни раны заживают дольше, чем другие, но наступает момент, когда ты переступаешь черту и уже никогда не излечиваешься. Я думаю, что Люк слишком близко подошел к этой черте.

– От чего не излечиваешься?

– Я думаю, было бы лучше, если бы он сам рассказал тебе об этом. – Софи откусила половину ломтика картошки фри. – Итак, как же ты оказалась голой на кухне?

* * *

Харпер попыталась приятно провести время, заканчивая ланч с Софи, но она не могла избавиться от любопытства. Даже когда она вернулась в офис, в голове кружилась куча вопросов. В чем заключалась тайна Люка? Что он потерял? Не потому ли он жил в пустом доме? И как понимать то, что случилось сегодня утром?

Прежде Харпер никогда не испытывала такого сильного желания, как теперь. Она страстно желала его. Когда она думала о руках Люка, ласкающих ее тело, кожа покрывалась мурашками даже под ярким весенним солнечным светом, льющимся в полукруглые окна офиса.

Харпер попробовала сосредоточиться на том, что говорила ей Бет о дебиторской задолженности, когда ее внимание привлекло шарканье грубых ботинок о деревянный пол.

– Приятно узнать, что тебе есть во что переодеться. – Хмыкнув, Фрэнк медленно прошел мимо Харпер в кабинет Люка.

– Прикольно, Фрэнк. – Она искоса посмотрела в спину удаляющегося Фрэнка.

Бет хихикнула.

– Привет.

Харпер повернулась в кресле. За ее спиной, засунув руки в карманы, стоял Люк.

– Привет. – Харпер почувствовала, что у нее зарделись щеки. В последний раз, когда она видела его, ее рука обхватывала его твердый, пульсирующий…

– Привет, босс, – прочирикала Бет.

– Бет. – Он кивнул, не отрывая глаз от Харпер. – Ты не могла бы оставить нас на минутку?

– Конечно. В любом случае я собиралась позвонить свекрови и убедиться, что близнецы еще не развалили ее дом. – Поспешно покинув офис, она спустилась по лестнице.

Подойдя на шаг ближе, Люк прислонился к столу Харпер. Она ощутила, как затвердели ее соски, и торопливо скрестила руки на груди. «Держи себя в руках, Харпер», – предостерегла она сама себя.

– Как прошла твоя встреча?

– Не уводи в сторону, – сказал он, прислоняясь к столу.

Харпер покраснела.

– Вероятно, нам нужно поговорить об этом?

О чем говорить? Она предпочла бы перейти к действию.

– Ты просто хочешь сказать мне, почему не стоит этого делать?

– Я не хочу делать тебе больно, Харпер. Это никуда не приведет. Я уезжаю. Все это временно.

– Разве раньше тебе время от времени не приходилось принимать неправильные решения? – беспечно спросила она.

Люк покачал головой.

– Раньше я никогда не испытывал такого искушения.

– А теперь что?

– Теперь? – Протянув руку, он провел большим пальцем по ее нижней губе. Стоило Люку прикоснуться к ней, как Харпер, приоткрыв губы, поцеловала подушечку его пальца. – Я испытываю огромное искушение.

Наклонившись к ней, он оперся руками о подлокотники ее кресла. Ее белый сарафан задрался на бедрах. Встретившись с ней взглядом, Люк провел мозолистой ладонью у нее между ног.

Харпер прерывисто задышала, вцепившись мертвой хваткой в подлокотники кресла.

– Ты понимаешь, что это неудачная идея, Харпер? – тихо спросил он. Он касался пальцами ее белых хлопковых трусиков.

Харпер была готова поклясться, что ее сердце остановилось.

– Один взгляд на тебя, и все мои мысли заняты лишь тем, чтобы овладеть тобой. – Сквозь тонкий слой ткани подушечки его пальцев лениво кружили по нежным складкам ее промежности. – Тем, как близок я был сегодня к тому, чтобы заставить тебя кончить. Тем, что я почувствовал бы, доведя тебя до грани и ощутив, как ты кончаешь на мой член.

– Со дня на день, босс. – Фрэнк разговаривал по телефону в кабинете Люка.

Люк сдвинул ноги Харпер и крепко поцеловал ее в губы.

– Поговорим позже.

Он повернулся и направился в свой кабинет, оставив за спиной обессиленную, дрожащую Харпер.

* * *

Харпер до сих пор не могла унять дрожь в руках от того, что сказал ей Люк. Большую часть дня она провела, тупо уставившись в монитор. От горящего взгляда, который, уезжая на очередную строительную площадку, бросил на нее Люк, перехватило дыхание.

Внезапно Харпер засомневалась, сможет ли она пережить секс с таким мужчиной, как Люк, если один его взгляд так действовал на нее. И если все его тело было таким же умелым, как его пальцы, она могла буквально умереть в его объятиях.

Это был риск, на который она готова была пойти.

Бет присвистнула, когда за Люком закрылась дверь.

– Что говорить, химия. Я думала, он съест тебя глазами.

Харпер обмахивалась, сгоняя румянец со щек.

– Он всегда такой?

Бет покачала головой.

– Ну нет. Это впервые. Сегодня он был как вулкан перед извержением.

Это подхлестнуло воображение Харпер. Перед извержением. О господи! Она тронется умом только при одной мысли об этом.

Как раз в тот момент, когда она собирала вещи, чтобы пойти домой, Люк написал ей СМС.

«Работаю допоздна. Не жди».

Харпер ощутила нечто среднее между разочарованием и облегчением. Побыть некоторое время одной, вероятно, не повредит. Придя домой, она сидела несколько минут, уставившись в телевизор, пока не поняла, что не включила его.

Встряхнувшись, она встала и начала бродить по дому. Проводить время так, как ей хотелось, было непривычно. Чего ей хотелось? Образ Люка со сжатыми челюстями, вонзающего в нее пальцы, мгновенно дал ответ на этот вопрос.

– Мне нужно придумать какое-нибудь дурацкое хобби, – пробормотала Харпер, стараясь не обращать внимания на боль между ног. Хобби, которое помешало бы, засыпая, думать о Люке.

В конечном счете она составила список продуктов и меню на ужин до конца недели и сходила в магазин. Выгрузив все продукты, она сделала себе сэндвич с арахисовым маслом и желе и рано завалилась в постель с купленной в магазине книжкой в мягкой обложке. Это был детектив про убийство. Лучше, чем любовный роман, на котором Харпер сначала остановила свой выбор.

Перевозбудившись, она, вероятно, оседлала бы Люка во сне.

Наконец она уснула, прижимая книжку к груди, и ей снились орудующие ножом маньяки.

* * *

Когда Харпер проснулась, кровать была пуста. Простыни со стороны Люка были не смяты.

Она торопливо спустилась по лестнице, все еще одетая в белую майку Люка, и резко остановилась у двери в гостиную.

Его тело ростом в шесть футов и три дюйма лежало, съежившись, на диване, закинутая за голову рука свисала с деревянного подлокотника. Люк так и не разделся.

– Люк?

Он мгновенно проснулся и попробовал сесть. Застонав, попытался потянуть затекшую шею.

– Ты спал здесь?

Чтобы посмотреть на Харпер, ему пришлось повернуться всем телом, потому что он не смог повернуть шею.

– Ай. Да.

– Очень удобно, а?

– Спал как убитый, – соврал он.

– Должно быть, я действительно напугала тебя до чертиков, – бросила Харпер через плечо, шагая на кухню.

Не обращая внимания на ворчанье, раздававшееся из гостиной, Харпер налила себе апельсинового сока.

Оторвав тело от дивана, Люк, пошатываясь, пошел по коридору, пытаясь размять скрюченные конечности.

Налив чашку кофе, Харпер протянула ее Люку.

– Не смотри на меня так, – сказал он хриплым после сна голосом.

– О, ты этого заслуживаешь. Ты теперь даже не можешь спать со мной на кровати? Я не собираюсь насиловать тебя.

Люк тяжело вздохнул, и Харпер закатила глаза.

– Просто выпей кофе.

– В выходные я должен поехать на базу, встретиться с сослуживцами и пройти переподготовку. Ты здесь одна справишься?

– Ты не вернешься сегодня вечером?

Покачав головой, он отхлебнул кофе.

– Нет. Я вернусь домой завтра. Поздно.

– Хорошо. – Харпер выжидающе посмотрела на Люка.

– Ладно. – Он, все такой же чертовски сексуальный со вмятинами от подушки на лице, взглянул на нее и кивнул. – Пойду соберу сумку.

Глядя, как он уходит, Харпер вздохнула.

Глава 13

Он повел себя как ужасный трус. Скривив губы, Люк прибавил скорость, выехав на шоссе. Когда накануне днем позвонил его командир насчет военных сборов, Люк предложил встретиться со своей командой призывников в субботу, чтобы подготовиться к воскресным ученьям. Он не смог бы провести выходные наедине с Харпер. Он умер бы от недостатка прилива крови к мозгу.

Он хотел поцеловать Харпер на прощанье, но к нему вернулся рассудок, и он мимоходом пожелал ей приятно провести выходные, стоя на безопасном расстоянии от нее с другой стороны кухонного островка.

Он поступил так ради ее блага, убеждал себя Люк. Она не такая девушка, которая заводит интрижку, а потом двигается дальше. Харпер достойна лучшего. Поэтому до конца месяца он просто будет соблюдать дистанцию, и они расстанутся друзьями.

Друзьями, которые могут принести немалую пользу друг другу.

Он хлопнул ладонью по рулю грузовичка.

– Возьми себя в руки, приятель. Сконцентрируйся на работе, и все остальное будет в порядке.

* * *

Харпер решила хотя бы притвориться, что не бездельничает, и в первую очередь взялась за стирку. Итак, она собрала грязную одежду и постельное белье, которое сумела найти, и спустилась по лестнице в подвал.

Там, как она и ожидала, было жутковато. Опоясывающие помещение окошки под потолком пропускали утренний свет. Стиральная машина и сушилка стояли в углу рядом с грязноватой постирочной раковиной и сносным столом.

Бросив корзину с кучей белья на пол, Харпер запустила первый цикл стирки. В скромно оборудованном помещении не было заметно беспорядка, характерного для часто используемой прачечной. Нигде не валялись непарные носки или скомканные забытые майки. Только стиральный порошок, отбеливатель и кондиционер для белья.

Пока стиральная машина оживала, Харпер осмотрела остальную часть подвала. Как и весь дом, он был пуст, если не считать нескольких коробок и пластмассовых контейнеров.

С другой стороны лестницы располагалась комнатка с дверью, вероятно, что-то вроде кладовки. Харпер стало интересно, не хранятся ли там школьные учебники Люка и дорогие ему детские вещицы. Харпер попробовала пнуть дверь ногой, но оказалось, что она закрыта. Возможно, он хранил здесь огнестрельное оружие. В доме она не заметила ни одного ружья. Более чем вероятно, что он спрятал оружие в безопасном месте, под замком.

Остаток утра Харпер энергично убиралась в доме. Она открыла окна, чтобы впустить свежий весенний ветерок, подметала прочные деревянные полы и вытирала пыль с мебели. Она сложила и убрала две стопки белья и перестелила постель.

Она сметала прошлогодние листья с крыльца дома, мечтая о сэндвиче с холодным ростбифом, который собиралась приготовить себе на ланч, когда кто-то окликнул ее по имени.

На аллее стояла миниатюрная брюнетка. Вокруг шеи у нее был повязан яркий цветастый шарф.

– Простите за беспокойство, но Тай сказал, где я могу найти вас.

Харпер прислонила метлу к перилам.

– Глория, верно?

Брюнетка кивнула.

– Я не была уверена, узнаете ли вы меня. Мы не…

– Официально не знакомы? – подсказала Харпер.

Глория скупо улыбнулась.

– Точно. Я надеюсь, вы не возражаете, что я зашла.

– Отнюдь нет! Твой приход – отличный повод бросить уборку.

Харпер сошла с крыльца.

– Ты не спешишь? Может быть, зайдешь в дом?

– Хм, конечно. Если ты точно не возражаешь.

– Я с удовольствием пообщалась бы. Особенно если ты скажешь, что еще не обедала, потому что я очень голодна.

– О, м-м. Я не знаю, должна ли я…

– Прошу тебя. Я с удовольствием пообщалась бы, – повторила Харпер. Она уже сталкивалась с этим раньше. Когда человека очень долго и систематически лишали права принимать решения, он с трудом делает выбор, когда ему возвращают свободу. Она повернулась и направилась к крыльцу. – Пойдем.

Харпер провела Глорию на кухню. Она взяла из шкафа две тарелки и поставила их на островок.

– Не могла бы ты передать мне хлеб?

Харпер махнула рукой на буханку хлеба, лежавшую на столе, и занялась тем, что стала вынимать из холодильника ингредиенты для сэндвича.

Потом вручила Глории разделочную доску и спелый помидор.

– Можешь нарезать это?

Пока Глория аккуратно нарезала помидор, Харпер начала делать сэндвичи.

– Ты любишь ростбиф?

– Конечно. Но правда не стоило беспокоиться.

Харпер намазала ломти хлеба майонезом.

– Ну, ты же мне помогаешь. Так что привело тебя в немеблированную обитель Люка?

Тихий смех Глории разнесся по кухне.

– Обстановка спартанская.

– Не знаю, то ли ему нравится минимализм, то ли как.

– Боязнь серьезных отношений.

– Видимо, даже тогда, когда речь идет о мебели, – согласилась Харпер. Она протянула Глории тарелку с сэндвичем и маринованным огурчиком. – Воды или содовой?

– Воды, пожалуйста.

Харпер наполнила два стакана водой и присоединилась к Глории у островка. Несколько минут они с удовольствием ели молча, сидя бок о бок.

– Харпер, я просто хотела сказать тебе спасибо, – вдруг сказала Глория.

– Пожалуйста, но это просто сэндвич.

– Не только за сэндвич, который, между прочим, очень вкусный. За помощь с Гленном у бара. Это продолжалось так долго, или, по крайней мере, я позволяла продолжаться этому так долго, что мне казалось, что на меня все перестали обращать внимание. Чтобы понять, что это нужно прекратить, мне потребовалось оказаться в ситуации, когда по моей вине пострадал другой человек. И я прошу прощения за это.

Харпер провела пальцем по потускневшим синякам у себя на лице.

– Оно того стоило, если ты сможешь начать жить заново, так, как тебе хочется. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. – Глория толкнула огурчик по тарелке. – Я теперь живу со своей матерью. И написала заявление.

Взяв сэндвич, Глория откусила еще кусочек.

– Ты поступила очень смело.

– Это было бы смело, если бы я сделала это несколько лет назад.

– Жизнь бежит очень быстро. В ней нет места для всяких если бы да кабы, – сказала Харпер, похлопывая Глорию по руке.

– Иногда я только об этом и думаю. Как сложилась бы моя жизнь, если бы я поступила в колледж и никогда не встречалась бы с ним.

Харпер кивнула.

– Может быть, теперь у тебя появился шанс. Понять, какой была бы твоя жизнь без него.

– Это сложно. На самом деле у меня не осталось ни одной подруги. Наверное, нелегко дружить с тем, кто снова и снова принимает неверные решения. В конечном счете каждый должен решить, стоит ли игра свеч.

– Так что ты теперь намерена делать?

– Я собираюсь найти работу, жилье и жить достойно.

– По мне, так это хороший план. Могу я чем-то помочь тебе?

– Не хочешь стать моей подругой? Я пойму, если ты откажешься, учитывая, что из-за меня ты получила кулаком по лицу.

– Я разбила лицо по своей воле, а взамен получила право просыпаться, глядя в красивые глаза Люка Гаррисона. Думаю, я обязана тебе вечной дружбой.

Глория засмеялась.

– Я училась в школе вместе с Софи и Люком. Он хороший парень.

– Да, хороший, – кивнула Харпер.

После ланча она проводила Глорию до двери.

– Мне было очень приятно поближе познакомиться с тобой, – сказала Глория. – И еще раз, на всякий случай, спасибо и прости меня.

– Повторяю, нет никакой необходимости в благодарностях или извинениях. Я рассчитываю стать твоей лучшей подругой, мы могли бы где-нибудь поужинать в ближайшее время, – сказала Харпер, открывая входную дверь.

– Кто говорил об ужине? – раздался мужской голос с крыльца. Приземистый мужчина в шортах и кроссовках в один прыжок преодолел ступеньки. У него были густые темные волосы, завивающиеся на концах, а лицо расплывалось в белозубой улыбке.

Харпер заметила, как порозовели щеки Глории.

– Привет, Альдо, – смущенно проговорила она.

Он снял темные очки.

– Привет, Глория. Как дела?

Она покраснела еще сильнее.

– Должно быть, ты – Альдо, поскольку Глория назвала тебя так, – сказала Харпер, протягивая ему руку.

– А ты, наверное, та самая знаменитая Харпер. – У него было крепкое и теплое рукопожатие. – Я подумал, дай зайду, пока моего лучшего друга нет в городе, и узнаю, почему он забыл упомянуть, что живет с девушкой.

– И убедиться, что я не психопатка?

– Слышала поговорку? Сам погибай, а товарища выручай.

– По правде сказать, с этой я не знакома. Это что-то вроде экзамена для меня?

– Почему бы мне не проэкзаменовать тебя за ужином? В понедельник. Здесь. Я приготовлю бургеры и хот-доги.

– Глория, по-моему, мне следует убедиться, что этот джентльмен действительно является другом Люка, прежде чем дать согласие на то, чтобы он готовил ужин у него в доме.

Глория кивнула.

– Они дружат.

– С начальной школы, – добавил Альдо.

– Этого для меня вполне достаточно. Глория, ты сможешь прийти сюда в 7 часов?

Судя по лицу, Глория колебалась.

– Пожалуйста, пообещай, что принесешь свой яблочный пирог. Я буду твоим рабом до конца жизни, – попросил Альдо, пожимая ее тонкую ладонь.

Глория закусила губу.

– Я принесу яблочный пирог. – Она повернулась к Харпер: – Увидимся в понедельник, Харпер.

– Пока, Глория, – сказал Альдо, прислонясь к дверному косяку.

Торопливо пройдя мимо Альдо, Глория направилась по аллее, при этом с ее лица не сходила улыбка.

– Приятно видеть, что она улыбается, – сказал Альдо. – Итак, Харпер, если это твое настоящее имя, расскажи мне о себе.

– Не хочешь войти в дом?

– Вообще-то нет, во всяком случае, до тех пор, пока я не пойму, что тебе можно доверять. Но я пробежал четыре мили из своих восьми и мог бы попить воды.

Харпер узнала, что Альдо действительно был лучшим другом Люка еще с начальной школы. Оба они бегали летом без присмотра, а в выпускном классе средней школы вместе записались в гвардию.

– Так ты знакома с Глорией?

– На самом деле я официально познакомилась с ней только сегодня, когда она зашла сюда.

– Говорят, она переехала и подала заявление в полицию. – Альдо вертел в руках бутылку воды, которую Харпер дала ему.

– Говорят, – согласилась Харпер с невинной улыбкой. – Как давно ты знаешь Глорию?

– С незапамятных времен. Она была в десятом классе, когда мы были в двенадцатом и заканчивали школу. Гленн и тогда был не подарок.

– Да, видимо, с годами он не успокоился.

– Я слышал, ты поставила ему хороший фингал.

– Прошу тебя. Ты же видел этого парня, – фыркнула Харпер.

– Хотел бы я оказаться там.

Она промолчала, стараясь не обращать внимания на его угрюмый вид.

– Так как давно ты влюблен в Глорию?

– С тех пор, как услышал, как она поет в музыкальной школе.

Харпер усмехнулась, когда он уставился на бутылку с водой.

– Как же такой красавчик и звезда футбола Альдо не завоевал девушку?

Он покачал головой.

– Я так никогда и не решился выстрелить.

– Может быть, теперь ты сможешь спустить курок?

Альдо встретился с ней взглядом.

– Мне нравится ход твоих мыслей, Харпер.

– Покажи в понедельник, на что ты способен, чемпион.

– Чемпион? Ты серьезно?

– Посмотрим, кто победит в конкурсе на дурацкое прозвище.

* * *

В ту ночь, после одинокого ужина из консервированного супа и сэндвича с беконом, латуком и томатами и бессмысленного сидения у телевизора, Харпер свернулась калачиком в постели, обняв подушку Люка. Она выбрала майку, которую носил Люк и которую она нарочно не стала стирать вместе с остальным бельем, поэтому до сих пор могла вдыхать его запах. Харпер легла спать примерно час назад и до сих пор лежала, глядя в потолок.

Она думала. О Люке. О том, как он смотрел в ее глаза, в которых можно было прочитать все. О его челюстях, обычно твердо сомкнутых, которые постоянно были покрыты легкой щетиной. И о его теле, о крепких мышцах под татуировкой, молящих о том, чтобы ее руки…

Ее мечтания прервал сигнал СМС, раздавшийся из вибрирующего на ночном столике телефона.

Часто забилось сердце, когда на экране она увидела имя Люка.

«Хорошо провела день?»

Она решила сохранять хладнокровие.

«Очень хорошо. А ты?»

Он ответил через несколько секунд.

«Неплохо. Сейчас собираюсь ложиться спать».

«Надеюсь, там удобнее, чем на твоем диване».

Она добавила подмигивающий смайлик. Ведь она не теряет хладнокровия, верно?

«Смешно. Что ты делаешь?»

«Думаю о тебе».

Прошла минута, а потом две, прежде чем телефон брякнул.

«Я тоже. Даже если ты фальшивая подружка, я не могу выкинуть тебя из головы».

От радости она принялась пританцовывать в постели, а потом, прежде чем ответить, сосчитала до тридцати.

«Как по-твоему, что это значит?»

Она принялась грызть ноготь большого пальца, дожидаясь, пока он ответит.

«Это значит, что я дольше сожалел о своем решении держаться от тебя подальше, чем убеждал себя быть рядом с тобой».

«Тогда не держись подальше. Переходи на темную сторону».

«Круто. Просто я не хочу сделать тебе больно».

«Мы оба знаем, что у нас нет будущего. Какой вред от того, чтобы насладиться настоящим?»

Экран потемнел, а потом погас. Часы на ночном столике показали, что прошла минута, прежде чем пришло новое сообщение.

«Давай спать, детка. Увидимся завтра вечером».

Глава 14

Спала она беспокойно, всю ночь ей снился Люк. На следующий день, слоняясь по дому, Харпер только и делала, что каждые тридцать секунд с трудом заставляла себя вернуться к реальности, отгоняя мысли о Люке.

Он не объявился к тому времени, когда она вытерла пыль во всех уголках и прорезях на перилах, вычистила изнутри французские окна на первом этаже и дочитала детектив. Она размышляла, нужно ли написать ему СМС, когда телефон в ее руке зазвонил.

– Скажи мне, что сегодня ты не бегаешь голышом перед моим братцем, – потребовала Софи.

– Твоего братца сейчас нет в городе, он избегает меня, предположительно для того, чтобы защититься от моего невероятного магнетизма, благодаря которому его шорты спадают, стоит только бросить на них один-единственный взгляд. Поэтому нет.

Софи фыркнула.

– Прекрасно! Тогда ты можешь поехать со мной.

– Куда поехать? – спросила Харпер, открывая заднюю дверь и выходя на веранду.

– На ежегодное не совсем полярное погружение[3] в озеро, которое проводится в Биневеленсе.

– Разве обычно такие мероприятия проводятся не зимой?

– По пути введу тебя в курс дела. Ты рискнешь, верно?

Возможно, холодная вода остудит ее кровь, решила Харпер.

– Конечно.

– Великолепно! Надень купальник похуже.

У Харпер был только один купальник, и она не надевала его несколько лет. Она надеялась, что он ей еще впору.

– Я привезу твой костюм и заеду за тобой через полчаса.

– Костюм? – Но Софи уже повесила трубку.

Бросив телефон на стол, Харпер помчалась наверх, чтобы найти свой купальник.

* * *

– Ладно, , пятьдесят пять лет тому назад несколько учеников средней школы решили повеселиться и организовать рождественское купание в холодной воде в пользу местной общины. – Софи, выезжая на шоссе, пустилась в объяснения. – Кажется, это было для семьи, у которой сгорел дом. Как бы то ни было, все было готово, но озеро замерзло. Поэтому они решили отложить погружение до тех пор, пока не растает лед.

– И теперь каждый год в апреле горожане собираются, наряжаются, как на Рождество, и прыгают в озеро. В этом году сборы пойдут в пользу некоммерческой организации, оказывающей помощь тем, кто борется с лейкемией и лимфомой.

– Это просто потрясающе, – засмеялась Харпер. – Так что у нас за костюм?

Софи протянула руку на заднее сиденье и сбросила ей на колени свитер. Взяв его в руки, Харпер расхохоталась. Рождество 1987 года в семействе Гаррисон. Бесформенные олени летели над пологими заснеженными холмами.

– Мама в то время вязала. Мы до сих пор дарим друг другу майки, но теперь мы заказываем их онлайн.

– У меня уже рождественское настроение. А вода очень холодная?

Софи усмехнулась.

– Ну, сейчас не декабрь, но она точно не теплая! Не зря озеро называют Арктический ад. Люди охотно купаются в озере в августе. Впрочем, я захватила кучу старых полотенец, и потом, там бесплатно раздают спиртное и разводят костер. Бывает довольно весело.

Когда они заехали на парковку, Харпер изумило количество уже стоявших там машин.

– Кажется, здесь собрался весь город.

Софи кивнула.

– Практически. Джеймс и Тай должны быть уже здесь. Тай дежурит как полицейский-спасатель. Джеймс будет погружаться вместе с нами.

– А как же Люк?

Софи покачала головой.

– Он никогда этого не делал. Даже когда учился в средней школе. Этот мальчишка слишком рано повзрослел. Я не знаю, был ли в его жизни хотя бы один день, когда он предавался легкомысленному веселью.

Харпер взвизгнула, когда к стеклу с ее стороны прислонилось чье-то лицо.

– А этот идиот – мой братец Джеймс, – сказала Софи, указывая на окно машины.

Джеймс рывком открыл дверь со стороны Харпер.

– Пойдемте, леди! Озеро ждать не будет! – Он был одет в плавки и рождественскую майку Гаррисонов 1993 года с унылым Санта-Клаусом на ней. В 1993 году Джеймс был явно гораздо ниже ростом, потому что теперь майка была больше похожа на топик. Его голова была украшена светящимися пластмассовыми оленьими рогами.

– Ты восхитительно выглядишь, Джеймс, – подначила его Харпер, вылезая из машины.

Джеймс опустил темные очки и подмигнул.

– Чертовски верно сказано. – Он нахлобучил ей на голову шляпу Санта-Клауса и такую же бросил Софи. – Одевайся, сестренка.

Харпер и Софи стащили с себя шорты и майки и бросили их на заднее сиденье, а потом надели купальники.

Харпер пропустила мимо ушей тихий свист Джеймса, когда тот мельком взглянул на ее бикини. Софи дала ему подзатыльник.

– На чужой каравай рот не разевай. Я не желаю видеть, как Люк уложит тебя на обе лопатки.

– Люка здесь нет, и мне нечего бояться, – ухмыльнулся Джеймс.

Харпер присмотрелась к безумцам, которые в преддверии веселья выпивали и закусывали на парковке. И вправду, казалось, что на мероприятие собрался весь Биневеленс. Здесь были толстые Санта-Клаусы и эльфы с остроконечными ушками, общавшиеся с горожанами, разодетыми, как рождественские елки. Была даже компания мужчин среднего возраста в обтягивающих красно-зеленых плавках «Speedo». Харпер перехватила взгляд Джорджии Рэй, одетой в толстовку с надписью «Я – миссис Клаус».

Джеймс провел их сквозь толпу к озеру.

– Извините меня, леди. Вы выглядите так, как будто вам нужно сделать искусственное дыхание рот в рот. – Тай в майке спасателя с круглым вырезом, в красных шортах и с намазанным желтым солнцезащитным кремом носом подошел и страстно поцеловал Софи.

– Мэм, вы смотритесь так, будто вам не хватает кислорода. Могу я оказать вам помощь?

К Харпер фланирующей походкой подошел светловолосый, мускулистый парень, одетый так же, как Тай, в руках у него был аварийно-спасательный буй.

Тай оторвался от Софи, для чего потребовалось ущипнуть его за руку.

– Отличная попытка, Линк. Это – Харпер, подруга Люка. Харпер, это – Линкольн Рид. Он – начальник пожарной охраны и вечный соперник Люка еще со времен учебы в школе.

– Подруга, да? Рад знакомству, Харпер. – Линк протянул широкую ладонь, и Харпер пожала ее. Он притянул ее чуть ближе к себе. – Люк или не Люк, дай мне знать, если тебе потребуется помощь.

Харпер отняла руку и засмеялась.

– Я тоже рада знакомству, Линк. Но у меня с дыханием все в порядке. Вы, ребята, смотритесь потрясающе, – сказала она, жестом показывая на их костюмы.

– Мы относимся к этому мероприятию очень серьезно, вот почему я настаиваю на том, чтобы, прежде чем прыгнуть в воду, вы глотнули спиртного, – сказал Линк, сделав строгое лицо.

– Это исключительно мера предосторожности, – серьезно поддакнул Тай.

– Лучше послушаться спасателей. – Софи подмигнула Харпер. – Вперед, ребята.

Подхватив Софи, Тай взвалил ее на плечо и, петляя, начал пробираться сквозь толпу к самодельному фанерному бару с висящим над ним баннером «У Ремо».

– Бармен, немедленно налей нам по стаканчику! – сказал Тай, опуская Софи на землю перед барной стойкой.

Линк предложил Харпер взять его под руку.

– Лучше наверстай упущенное, солнышко.

Закатив глаза, Харпер взяла его под руку.

– Вперед.

Барменом была Шейла из бара «У Ремо».

– Добро пожаловать в прибрежный бар «У Ремо», леди. – Она со стуком поставила на барную стойку бутылку виски и бутылку текилы. – Что будете?

– О, для меня нет ничего опаснее текилы, – вздохнула Софи.

Харпер решила выпить виски, и Шейла налила алкоголь в пластиковые стаканчики.

– Хорошо, по правилам, каждый участник для разогрева выпивает по две порции. Не больше. Повторения фестиваля 2010 года, когда все блевали, не будет. Вы можете выпить сразу две или одну сейчас и одну потом.

– Я бы оставил одну на потом, солнышко. – Линк прислонился к стойке рядом с Харпер. – Она понадобится тебе, чтобы снова запустить сердце после Арктического ада. Или же я могу помочь тебе. – Он напряг грудные мышцы под майкой.

Харпер фыркнула.

– Это действует на местных женщин?

– Как заклинание. Я подумываю расширить зону своих интересов. Ты откуда?

– Ты шутник, – засмеялась она.

– Я думаю, тебе нравятся шутники. – Он сдвинул флуоресцентные темные очки на нос.

На самом деле она питала слабость к серьезному и задумчивому мужчине. Но легкий, безобидный флирт с шутником, безусловно, никому не навредит.

– А вы, джентльмены, не выпьете с нами?

– Прости, солнышко, мы на дежурстве. Мы должны быть уверены, что никто не утонет и ни у кого не случится судорога, иначе нам придется нести его и массировать у костра. Как твои икры? Есть какие-нибудь уплотнения?

Стоя напротив, роскошный, горячий мужчина бесстыдно флиртовал с ней, а ее пульс ничуть не ускорился. Но стоило Люку, не удостоив ее взглядом, пройти мимо стола в офисе, как ей начинало казаться, будто в груди стучит молот. Это было несправедливо.

Харпер покачала головой.

– Извини, никаких уплотнений.

– Облом. Я отлично делаю массаж. – Линк, прислонясь к барной стойке, напряг бицепс. Харпер посмотрела на выпуклую мышцу. Да, никакой дрожи.

– Тост, Харп, – сообщила Софи, хватая подругу за руку. – За твое первое погружение в Биневеленсе!

– Твое здоровье!

Чокнувшись пластиковыми стаканчиками, они залпом выпили спиртное. От тепла, разлившегося по груди, у Харпер перехватило дыхание.

Вновь появившийся Джеймс сжал ее плечо.

– Пойдем, я хочу опередить толпу, тогда мы первые нырнем и первые вынырнем.

Софи чмокнула Тая в щеку.

– Следи за безопасностью, красавчик.

– Как скажешь, детка, – ответил тот, шлепая ее по заднице.

– Удачи, солнышко, – с усмешкой проговорил Линк. – Я буду поблизости, если тебе понадобится помощь.

Взяв девушек за руки, Джеймс двинулся сквозь толпу к песчаному берегу. Костер, в котором потрескивали поленья, уже вовсю разгорелся, а волонтеры из пожарной команды распаковывали огромное количество решеток для смора[4].

Место рядом с Харпер занял Санта-Клаус в ластах, с трубкой и маской для подводного плавания. Он подмигнул ей под маской.

– Приготовься к потехе в холодной воде, – сказал он, вставляя мундштук в рот.

– Насколько она холодная? – спросила Харпер у Софи, протягивая ногу к воде.

– Поверь мне, ты не захочешь повторить. Самое главное, забежать в воду, развернуться и как можно быстрее убежать обратно. Ни за что не останавливайся, или действительно потребуется горячий спасатель, чтобы вернуть тебя к жизни.

– Неужели она такая холодная, а?

Ответ Софи прервал пронзительный свист.

– Леди и джентльмены! Добро пожаловать на сорок четвертые погружения в холодное озеро в Биневеленсе, – объявил Тай в мегафон, стоя перед баром на деревянном помосте для спасателей. – Мы с Линком находимся здесь для того, чтобы ни один из вас не утонул или не замерз до смерти.

Толпа заулюлюкала.

Линк поднял красный буй со стойки спасателей у костра.

– Запомните правила! – крикнул он. – Туда-обратно и без всяких погружений под воду. Постарайтесь не растоптать соседей! – прокричал он. – На старт, внимание, марш!

Они повернулись и, петляя в толпе купальщиков, устремились к песчаному пляжу. Они почти выходили из воды, когда Санта-Клаус в маске слева от Харпер споткнулся о ласты. Она протянула руку, чтобы поддержать его, но они оба упали и ушли под воду.

Вода была такой холодной, что Харпер перестала дышать. Мышцы мгновенно застыли, мешая ей выплыть на поверхность. Харпер казалось, что она превратилась в кусочек льда, плывущий в море ледяной воды. Сильные руки подхватили ее под мышки и выдернули наверх. Выплыв на поверхность, Харпер провела замерзшей рукой по лицу. Санта в маске снова был на ногах и выходил из воды. Рядом с ней появился Линк с улыбкой от уха до уха.

– Двигайся, солнышко, пока твои ноги не вмерзли в дно озера. – Он подхватил ее на руки и понес на берег. Слишком замерзшей Харпер было не до стеснения, обвив его шею руками, она льнула к его теплой груди, пока он не опустил ее у костра.

В то же мгновенье Харпер начала бить дрожь. Появилась Софи с синими губами, неся огромное пушистое полотенце.

– О боже, ты ушла с головой под воду, – сказала она, глядя на мокрые волосы Харпер.

– Санта-Клаус в м-м-маске утащил меня вниз, – проговорила Харпер, стуча зубами.

– С ней все будет в порядке, просто нужно согреть ее, – заявил Линк. – Давай снимай свитер.

Харпер прижала руки к груди, отжимая ледяную воду.

– Что? Нет!

– Я не собираюсь раздевать тебя догола. Пока, – засмеялся Линк. – В свитере ты не согреешься. Поэтому сними его. – Он показал на натянутую веревку позади них, уже провисшую под тяжестью других мокрых костюмов.

Все еще сомневаясь, Харпер покачивала головой до тех пор, пока Линк не взял дело в свои руки и не схватился за ворот свитера, сдернув его.

– Черт возьми, солнышко. Кто-то отметелил тебя. – Повернув ее боком, Линк провел ладонью по поблекшим синякам на ребрах и спине.

– Руки прочь. – Приказ прозвучал как удар хлыста, и Харпер замерла.

Не было нужды оборачиваться, чтобы узнать, кто это сказал.

Линк, не торопясь, убрал руки от ее тела. Харпер виновато отступила на шаг назад.

– Гаррисон, – кивнул Линк. – Не думал, что ты здесь.

– Разумеется. – Люк потянул Харпер к себе. Чувствуя его тепло, она прижалась к нему теснее. Она дрожала, прислоняясь к нему, и он обнял ее крепче. – А теперь проваливай, шеф.

Линк ухмыльнулся.

– Я уйду, но я здесь для того, чтобы следить за соблюдением правил, и, к сожалению, ты нарушаешь одно из них. Я прав, помощник шерифа?

Обнимавший Софи Тай встал между ними.

– К сожалению, он прав, Люк. Ты знаешь правила. – Он поднял мегафон. – Никаких зрителей, только купальщики, – сообщил Тай, глядя Люку в лицо.

Люк сверкнул глазами на своего шурина, но было слишком поздно. Джеймс и Софи усмехнулись, когда толпа принялась скандировать: «В озеро! В озеро!»

Глядя на Люка, можно было подумать, что он сейчас вмажет кулаком Линку и Таю.

Вместо этого он выругался и отпустил Харпер.

– Полагаю, это приятнее, чем холодный душ, – пробормотал он достаточно громко для того, чтобы Харпер услышала его слова.

Стараясь удержаться от смеха, она сжала заледеневшие губы.

* * *

Люк сбросил тяжелые ботинки, и толпа зааплодировала.

Стянув с себя майку, он натянул ее на Харпер, чтобы прикрыть ее. Казалось, ее груди вот-вот выпрыгнут из-под тонких белых треугольников лифчика. И если у него возникли такие мысли, значит, у придурка Линка тоже.

Когда Люк расстегнул джинсы, дамы в толпе пришли в дикий восторг. Харпер стояла с открытым от удивления ртом, пока Софи и Джеймс хохотали, как сумасшедшие. Люк разделся до боксеров, слава богу, что они на нем были. С тех пор как Харпер переехала к нему, на усмирение своего возбужденного члена он тратил больше времени, чем после наступления половой зрелости.

Дернув Харпер за майку и притянув ее к себе, Люк крепко поцеловал ее в губы.

– Чтобы он к тебе больше не притрагивался, – приказал он, прежде чем зашагать к воде.

Они пошли за ним следом, поддерживая ободряющими выкриками, пока он приближался к кромке воды. Он остановился и, немного повременив, показал через плечо средний палец, а потом сразу окунулся в озеро.

Толпа зааплодировала, и Харпер вместе с ней. Люк выскочил из воды, по его телу стекали ледяные капли. Он подошел прямо к Харпер и, не замедляя шага, взвалил ее на плечо, прижав ноги к своей талии.

– Порядок восстановлен! – сообщил Тай в мегафон. – Теперь пусть кто-нибудь приготовит для меня смор!

Обвив Люка руками за шею, Харпер позволила унести себя к бару, где толпился народ. Люк сжал ей ягодицу под майкой, и его член ожил, прижавшись к ней.

– Как можно возбудиться после купания в такой холодной воде, – прошептала Харпер на ухо Люку.

– Малышка, ледяной воды недостаточно для того, чтобы ты не возбуждала меня. – Он отпустил ее и, когда она проскользнула по его телу, развернул к бару. Это было правдой. Люк пытался держаться от Харпер на безопасном расстоянии, но от этого лишь больше желал ее. Он знал, что пропал. Готов он был к этому или нет, он не мог остановить то, что происходило между ними.

Он знаком показал Шейле, чтобы она налила две порции, и прижался к Харпер. Почувствовав его эрекцию, она прислонилась к нему спиной. Он наклонился, коснувшись губами ее уха.

– Ты должна принести мне полотенце или что-то еще, иначе весь город увидит, до какого состояния ты меня доводишь. – Он закинул руку ей на грудь, поймав ее засыпанный мелкими камешками сосок. Харпер вздрогнула.

– Ты перестал избегать меня? – прошептала она.

Поставив перед ними два стаканчика, Шейла подмигнула Харпер, прежде чем пойти раздавать спиртное толпе.

– Малышка, если бы я думал, что есть хотя бы малейший шанс, что нам все сойдет с рук, я бы трахнул тебя прямо здесь и сейчас. – Чтобы подтвердить свои слова, Люк вжался в нее бедрами. – Я почти уговорил себя не распускать руки. А потом я увидел тебя в бикини, когда этот козел лапал тебя. – Его рука скользнула к ее другой груди.

– Это ничего не значило, Люк, – прошептала Харпер.

– Если я прикоснусь к тебе, это будет кое-что значить. – Он сжимал ее грудь до тех пор, пока Харпер не почувствовала, как твердеет ее сосок под его ладонью. – А теперь выпей, и я отвезу тебя домой и развяжу каждую веревочку на твоем бикини.

Глава 15

К тому времени, когда они вернулись домой, разразилась весенняя гроза. Черные тучи клубились в небесах, и начался ливень, под которым они снова промокли по пути от грузовика к дому.

Распахнув дверь, Люк подтолкнул Харпер внутрь. Она все еще была одета в его майку, а на нем не было ничего, кроме джинсов. Остальные мокрые вещи были свалены в пластиковый пакет, который был у Люка в руках.

По пути домой Харпер не могла отвести от него глаз. От его мускулистой груди, от татуировок. Оставалось несколько минут до того момента, когда она сможет дать волю своим чувствам и прикоснуться к каждой частичке его тела. Ей станет доступно все его сильное, крепкое, словно высеченное из камня тело, к нему можно будет прикоснуться и попробовать на вкус.

Его рука задержалась на ее бедре, прикосновение обожгло ее через майку.

– Пойду возьму полотенца, хорошо?

Харпер кивнула. Возможно, несколько секунд порознь помогут ей собраться с силами. Никогда она так не нервничала и не испытывала такого возбуждения, находясь рядом с мужчиной. Возможно, это ошибка. Мало ли их у нее было. Но ей никогда еще так сильно не хотелось совершить ошибку.

Если Харпер не успокоится, у нее случится сердечный приступ, прежде чем Люк прикоснется к ней. Воды, вот что ей нужно. Полный стакан холодной воды.

Харпер поспешила в темную кухню и наполнила стакан из-под крана. Может быть, Люк хочет пива? Открыв холодильник, она замешкалась, не заметив, что он вошел в кухню.

Только лампочка в открытом холодильнике освещала помещение. Закрыв ее пинком ноги, Люк подкрался к Харпер.

Она была загнана в угол между шкафами, стоявшими буквой Г, и ей некуда было бежать. Он зажал ее там, опершись руками о столешницу по бокам от нее. По окну над раковиной стучал дождь. Если не считать этого звука, в доме стояла полная тишина.

Люк подошел ближе, склонился над Харпер. Она чувствовала его дыхание на своих волосах, ее сердце стучало с перебоями. Это сейчас случится. Никогда в жизни она не испытывала такой страсти. И это пугало ее.

Все сомнения рассеялись, когда Люк поднес руки к ее лицу. Он осторожно отвел ее волосы назад, за плечи. Обхватив ее затылок кончиками пальцев, он нежно провел большими пальцами по ее подбородку и приблизил ее лицо к своему.

– У меня нет презерватива, – прошептал он.

– Я принимаю противозачаточные, – сказала Харпер, смутившись от его прикосновения.

Заглянув в его карие глаза, она увидела в них мольбу, и желание, и что-то более глубинное, вроде боли. Его взгляд проникал прямо в душу. Харпер приоткрыла губы. Это было предложение утолить его и свою страсть.

С осторожностью и благоговением Люк приблизил свои губы к ее губам.

На погруженной во тьму улице прогремел гром, и Харпер показалось, что он пронзил ее.

Губы Люка были теплыми и мягкими, и они прижимались к ее губам. Вздохнув, она открыла рот, впуская его внутрь. Он сжал ее лицо руками, наклонив голову в поцелуе. Их языки встретились, и вся нежность исчезла.

Он снова и снова жадно целовал ее взасос до тех пор, пока Харпер не задохнулась. Она запустила пальцы в его волосы, стараясь притянуть его ближе к себе. Руки Люка под майкой скользнули вниз по ее бедрам, а потом снова поднялись выше. Он безо всяких усилий поднял Харпер, и она оказалась сидящей на краю стола со сбившейся на бедрах майкой. Не отрываясь от ее рта, Люк раздвинул ее ноги и встал между ними.

Она закинула ноги ему на бедра и рывком притянула его ближе к себе.

– Что изменилось? – прошептала она, прижавшись к его губам.

– Ничего. – Его голос казался скрипучим в тишине кухни. – Просто моя потребность обладать тобой сильнее, чем желание избегать тебя.

Харпер ощутила его твердый и длинный член под джинсами. Его язык снова проник ей в рот, а руки под майкой поползли вверх. Харпер почувствовала, что трепещет, когда его жаждущие руки остановились у нее под грудью. Харпер вновь застонала, придвинула к нему бедра и стала тереться о его восставший член через мокрую ткань бикини.

Его жесткие ладони скользнули вверх, накрыв обе ее груди, и Харпер глубоко и прерывисто вздохнула. Ей хотелось большего. Всего, что Люк был в силах дать ей. Ее груди отяжелели от желания.

– Люк, прошу тебя. – Он коснулся большими пальцами ее уже ноющих сосков, и Харпер, оторвавшись от его губ, откинула голову назад, прислонившись к шкафу.

Он сдернул майку с ее плеч, потом снял через голову. Они не отрывали глаз друг от друга, когда он потянул за шнурок на ее шее. Концы шнурка упали вниз, но треугольные чашечки секунду еще оставались на своем месте. От вздымающейся груди ткань сдвинулась, и этого было достаточно для того, чтобы чашечки сами по себе сползли с ее тела. Харпер услышала, как из горла Люка вырвалось что-то, похожее на рычание. Он пытался быть нежным, но она почувствовала, что в нем сидит готовый вырваться на свободу зверь.

Она хотела, чтобы он вырвался на свободу. Безумно хотела его.

Опираясь на одну руку, другой рукой она взяла в ладонь свою грудь.

– Возьми ее. – Все еще не теряя самообладания, он медленно наклонил голову, не отводя глаз от ее лица. Харпер знала, что он все еще сомневается в ней, знала, как важно для него не терять контроля над собой.

– Возьми все. – Еще крепче сжав его бедрами, она откинулась назад, чтобы Люку было удобнее.

Теплые, умелые губы сомкнулись вокруг ее соска, и Харпер поняла, что перестала дышать. Нежные маленькие мышцы глубоко внутри начали пульсировать, требуя ласки. Люк застонал, целуя ее грудь. Он с силой оттягивал сосок, что доставляло ей огромное наслаждение и легкую боль. Люк шевельнул рукой и накрыл ладонью ее вторую грудь. Харпер ощущала, как прижимается к ней его возбужденный член. Люк хотел ее. Он нуждался в ней. Харпер просунула руку между ними, дотянувшись до пояса его джинсов. Работая пятками, она сдвинула джинсы и трусы ему на бедра, высвободив напряженный пенис.

Она крепко обхватила его, и Люк застонал, уткнувшись ей в грудь. Закрыв глаза, он еще жестче стал целовать ее грудь, неистово лаская сосок языком. Харпер почувствовала, как томится по его губам ее другая грудь.

Харпер ласкала его, водя рукой вверх и вниз от основания до кончика пениса. Люк укусил ее за измученный сосок. У нее вырвался стон, и Люк отпустил ее грудь. Сосок был красным и сморщенным. Он тянулся к его груди, как цветок к солнцу. Люк прильнул губами к другому ее соску и снова атаковал ее.

Он начал тереться языком о ее сосок, отчего тот мгновенно затвердел. Люк приблизил к Харпер свои губы и страстно поцеловал ее взасос. Прежде никто так не ласкал ее. Никогда она так не сгорала от страсти.

Харпер ощутила боль глубоко в промежности. Она снова стала ласкать его, на этот раз яростно. Она придвинула к себе головку его члена, так что та оказалась у нее между ног. Это было слишком, но Харпер не могла остановиться. Тупая головка его члена у нее между ног и пульсация его рта доводили ее до оргазма, которого она боялась. От этого она могла разорваться на части в его объятиях.

– Лукас! Я не могу остановиться, – умоляюще прошептала Харпер. Сжав руку у нее на талии, он потянул зубами ее сосок. В ту секунду, когда он снова начал сосать его, она, смутно осознавая, что происходит, вдруг увидела вспыхнувшую за окном молнию и вздрогнула, сидя на краю стола. Яростно лаская его член, она, кончая, кончая, кончая, водила им у себя между ног.

Люк опять застонал, прижавшись к ее груди, все еще не отпуская ее сосок до тех пор, пока не утихла пульсация в ее промежности. Харпер почувствовала, как по щеке бежит слеза. Это было опустошение. Отчаяние. Ее возбуждение было слишком сильным. Она не могла пережить этого.

Оторвавшись от груди, Люк вернулся к ее губам. Схватив ее руками за бедра, он поднял ее со стола. Обвив его шею руками, Харпер изо всех сил вцепилась в него, когда он быстро протолкнул свой язык между ее губ. Сжав ладонями ее ягодицы, Люк притянул ее к своему влажному пенису и начал тереться о ее промежность, отчего оба они вздохнули, прижавшись друг к другу.

Он был огромным и пульсировал, и все, чего хотелось Харпер, это чтобы он вошел в нее. Сердце бешено колотилось у нее в груди, ей не хватало воздуха, когда она отвечала на его поцелуй. Она почувствовала, что ее опускают вниз, и поняла, что это случится не на кровати. Это будут холодные керамические плитки.

Она шире раздвинула бедра для него. Люк, отстранившись от ее губ, встал на колени между ее ног. Развязав трусики купальника с одной стороны, он прижал толстую головку пениса к ее вульве. Она подняла ноги выше. Раскрылась перед ним.

Карие глаза пристально смотрели на Харпер, и она поняла, что Люк пытается совладать с собой.

Когда он не пошевелился, она положила руку ему на грудь, туда, где было сердце.

– Прошу тебя, Люк.

Его грудь под ее ладонью напряглась, а челюсти сжались. Он взял ее за колени и дернул к себе. Он вонзился в нее со всей мощью, на грани насилия. Харпер вскрикнула от боли, от удивления. Она достигла высшей точки блаженства. Наконец достигла.

Люк что-то пробормотал и зажмурился. Он выходил и снова врезался в нее. Ей казалось, что о нее бьется тяжелый мешок. Снова и снова он проникал в нее. Швы керамической плитки царапали спину. Каждый раз, когда он входил в ее влагалище, она ощущала, как оно растягивается и пульсирует. Но ей было все равно. Ей хотелось большего, с каждым толчком, с каждым погружением.

Он снова вошел в нее, едва контролируя свою ярость.

– Тебе не больно? – пробормотал он сквозь сжатые зубы. Тревога не могла примириться с желанием.

Она знала, что ему нужно.

– Больно. Я хочу еще больнее.

Его глаза потемнели.

– Я не смогу остановиться, если разойдусь.

– Разойдись. – Говоря это, она с жадностью сжала его член. Его глаза мгновенно остекленели, и она поняла, что победила.

Он снова и снова пронзал ее, лихорадочно ускоряя темп. С каждым толчком Харпер ощущала, как вибрирует ее грудь. Ритм был до того неистовым, что она была способна лишь взять то, что он давал ей. Могла лишь раскачиваться, вцепившись в него.

Она почувствовала нарастающий в ней новый оргазм.

– Лукас! – выкрикнула она его имя. Люк резко подался вперед, прижимая ее к полу всем своим весом, и продолжил с силой вонзаться в нее. Каждый его мощный толчок сопровождался хрипом.

Он пронзал ее, как молния. Все ее тело напряглось, когда его толстый член охватил оргазм. Он врезался в нее, с каждой волной ускоряясь в бешеном ритме. Харпер уткнулась лицом в его голое плечо. Она была не в состоянии даже кричать, когда ее тело распадалось на части, испытывая животное наслаждение.

Люк опять захрипел, как первобытный самец. Она впервые ощутила, как выплескивается в нее его горячее семя. При следующем толчке его член захлестнули последние волны оргазма. Люк был глубоко внутри, протолкнув пенис до самого основания. С губ Люка слетело ее имя.

Глава 16

В конце концов они поднялись наверх. Перекинув ее через плечо, Люк отнес ее по лестнице на второй этаж, но им было не до сна. К тому моменту, когда он опустил ее на свежие простыни, его член снова был в состоянии эрекции.

Чем Харпер так околдовала его? То, что он так страстно желал ее через такой короткий промежуток времени, нарушало все законы биологии. Харпер все еще была наполнена доказательствами оргазма, опустошившего его тело и душу, а ему только и хотелось, что снова выплескивать в нее свою сперму. Снова и снова.

Он понимал, что причинил Харпер боль. Он был слишком груб с ней.

Куда делось его самообладание? Омерзительно, что он позволил себе быть таким. Харпер представления не имела, что скрывается за его поведением. Он не имел права обращаться с ней так.

– Я чувствую, что ты глазеешь на меня, – прошептала она с закрытыми глазами, лежа распростертой на простынях.

Он ущипнул ее за бедро.

– Я не глазею. Я просто думаю.

Харпер открыла один свой ненасытный серый глаз.

– Ты гораздо забавнее, когда не думаешь.

– Харпер…

Она хлопнула ладонью по его рту.

– Замолчи. Не хочу, чтобы ты испортил мне этот момент своим жалким «Нам нельзя этого делать».

Люк потянул ее руку вниз.

– К твоему сведению, ничего жалкого. Я обдумывал презентацию в PowerPoint.

Харпер хихикнула и, перевернувшись, забралась на него. Прижавшись к нему грудью, она охватила бедрами его член. Люк мгновенно возбудился.

Склонив голову набок, Харпер лениво водила пальцами по его плечу и груди.

– Прежде чем ты скажешь что-либо, я осуществлю свою мечту, которая не оставляет меня с тех пор, как я проснулась и увидела твое лицо.

Ладони Люка скользнули вниз, накрыв ее ягодицы. Он говорил себе, что должен перестать ласкать ее, но его тело было не готово поддержать эту идею.

– Что за мечта?

– Я хочу попробовать на вкус каждую частицу твоего совершенного тела.

Его член стал твердым, как камень, а руки, ласкающие ее плоть, дрогнули.

Не дав Люку возможности возразить, Харпер поцеловала его. Его язык проскользнул к ней в рот, он нежно поддразнивал ее. Люк позволил ей взять дело в свои руки. Оторвавшись от его губ, она покрывала легкими поцелуями его подбородок, потом шею. Укусив Люка за плечо, Харпер опустилась еще ниже.

Ее губы замерли там, где билось его сердце.

Харпер соскользнула ниже, пробуя на вкус его живот, наслаждаясь ощущением его напряженных мышц, трепещущих под ее натиском.

Положив лицо ему на бедро, она провела рукой по другой его ноге, остановившись чуть ниже тяжелой мошонки. Люк ощущал кожей ее дыхание, а его член подергивался от желания.

Люк хотел сдержать стон, вырывавшийся из его рта, но не сумел. Как только Харпер услышала его, она порочно ухмыльнулась и взяла член в рот. Это было блаженством и мукой. Одного того, как Харпер сомкнула губы вокруг головки пениса, было достаточно, чтобы довести Люка до безумия.

Он изо всех сил старался сохранить самообладание, когда она взяла его член в рот так, что он уперся в заднюю стенку ее горла, и стала ритмично ласкать его своими сладкими губами. Люк чувствовал, что битва уже проиграна.

– Помедленнее, детка, – прошептал он.

Харпер не слушала его. Крепко сжав член, она ласкала его ртом и рукой, возбуждая все сильнее и сильнее.

Люк был опасно близок к оргазму, и, когда Харпер обхватила другой рукой его яйца, он чуть было не кончил ей прямо в рот.

– Довольно. – Сдернув ее с себя за волосы, Люк перевернулся, так что теперь Харпер оказалась прижатой к кровати. Он хотел обрушиться на нее, войти в нее, ощутить приятное тепло, обволакивающее пенис.

Но сначала Люку хотелось попробовать ее на вкус.

Соскользнув вниз по ее телу, он раздвинул ей колени.

– Малышка. – Это было все, что он смог выговорить. Харпер, распластавшись, лежала под ним. Готовая подарить ему все, что он пожелает.

Но он сам хотел дарить. Она застонала в ту же секунду, когда его язык коснулся ее нежных складок. Он вылизывал ее, чувствуя, что ее тело натянуто, как лук. Лаская языком ее чувствительные зоны, Люк просунул в нее два пальца. Она была уже – или еще – влажной, и от этого он сходил с ума. Его удивляло то, как она реагирует на него. Словно она всю жизнь желала оказаться в его объятиях.

Он протолкнул пальцы в ее тугое влагалище, скорее. Он не мог насытиться. Зарывшись языком в ее сладкую, горячую плоть, он согнул пальцы в глубине влагалища.

– Люк! – Харпер задохнулась.

Люк ощущал, как сжимаются вокруг его пальцев ее жадные маленькие мышцы.

– Вот так, детка, – прошептал он, прижавшись к ее скользкой вульве. – Кончи на мои пальцы.

Он вылизывал ее самые чувствительные точки, и бедра Харпер раскачивались, прижимаясь к его рту. Он почувствовал приближение ее оргазма, когда она затрепетала, зажимая в себе его пальцы.

– Прекрасно.

Она все еще кончала, когда на смену пальцам пришел его член. Он обрушился на нее в отчаянной попытке еще раз овладеть ею. Она была так напряжена, что Люку потребовались все его силы, чтобы не кончить. Чтобы взять себя в руки.

Харпер, подняв колени выше, сместилась, так чтобы не упустить ни единой толики его жаждущего члена. Люк проник в нее, соизмеряя силу толчка, и она тихо заскулила от страсти.

– Детка, если ты будешь издавать подобные звуки, то мы скоро закончим, – пригрозил он сквозь сжатые зубы.

Она то ли не услышала его предупреждения, то ли не обратила на него никакого внимания, потому что с ее губ сорвался тихий стон, и от этого Люк потерял самообладание. Он врезался в нее со всего размаха. Ударившись о самое дно.

– Харпер. – Он почти выкрикнул ее имя, когда почувствовал, как его яйца закипели от оргазма. Ее глаза распахнулись, и их взгляды встретились.

Ее остекленевшие от вожделения глаза расширились, когда он почувствовал, как она сжимает его член.

– Люк, – сквозь стон прошептала она его имя.

Он всадил в нее член до основания и с яростью кончил в нее.

* * *

– Ты спишь? – прошептала Харпер, водя рукой по его груди.

– М-м, – ответил Люк, не открывая глаз.

– Ты чувствуешь себя так же, как и я?

– Как ты себя чувствуешь, детка?

Перевернувшись, он притянул ее спину к себе и уткнулся носом в ее волосы.

– Не знаю. – Харпер удовлетворенно вздохнула и устроилась поуютнее. – Как утром на Рождество, и все, чего мне хотелось, лежит под елкой.

– Что же, это было приятно. Скорее это похоже на корзину с пасхальными яйцами или чудесный пикник в День труда[5].

Чуть не задохнувшись от негодования, она толкнула его локтем в живот.

Люк крепче обнял ее, тихо посмеиваясь в ухо. Когда она услышала его смех, у нее потеплело на душе. Нечасто она слышала, как Люк смеется.

– Ничего приятного! Не притворяйся, придурок, что тебе не показалось, будто земля уходит у тебя из-под ног.

Она снова услышала его смех, прокатившийся тихим рокотом у него в груди.

– Я хочу услышать, что ты скажешь, Люк.

Люк перевернул Харпер на спину, и менее чем через секунду она оказалась под ним, прижатой к кровати.

Он обхватил ее лицо ладонями.

– Детка, мы с тобой оба знаем, что это было что-то невероятное. Но я не удивлен. С той самой секунды, когда я увидел тебя, с того самого момента, когда ты открыла свои прекрасные серые глаза и посмотрела на меня, я понял, что безумно хочу оказаться внутри тебя.

Он притянул ее руку к своим губам и поцеловал ладонь.

– Я не знаю, что здесь происходит, но мои мысли и мое сердце заняты тобой. Это должно было случиться, несмотря ни на что.

– Тогда почему ты сопротивлялся?

Он вздохнул.

– Ты не входила в мои планы. Ты, и твое совершенное тело, и эта милая улыбка. Эти тихие страстные стоны, от которых я прихожу в такое возбуждение. Ты – прекрасное, сумбурное помутнение рассудка. Мне не нравится, когда меня доводят до безумия.

Харпер не знала, понимать это как лесть или как оскорбление, но от тепла, разлившегося по ее груди, у нее повысилось настроение.

– Ты тоже был хорош, – сказала она с довольной ухмылкой. Он ущипнул ее, и она взвизгнула. – Итак, просто для ясности, как мы проведем остаток этого месяца? – спросила Харпер.

Он опустился на нее, приблизив свои губы к ее губам.

– Проводя как можно больше времени именно так, как сейчас.

* * *

Харпер проснулась в объятиях Люка, казалось, это стало ее новой привычкой. Но на этот раз она не шевельнулась, чтобы, извиваясь, высвободиться из них. Вместо этого она прижалась к нему теснее, спрятав сонную улыбку в изгибе его локтя. Судя по проникающему в окна свету, вставать с постели было еще слишком рано. Только при красном уровне угрозы ее можно было вырвать из объятий Люка.

Он пошевелился, уткнувшись носом в ее волосы.

– С добрым утром, солнышко.

– М-м, с добрым утром.

Откинув пряди ее волос назад, Люк нежно поцеловал ее в шею.

– Это наилучший способ пробуждения из тех, которые когда-либо были придуманы, – вздохнула Харпер.

Он тихо засмеялся.

– Мне ужасно не хочется покидать эту кровать, но у меня встреча рано утром, а я еще хочу пробежаться.

– Ты такой серьезный, – вздохнула Харпер. – Вероятно, мне следовало бы встать и заплатить налоги, или вычистить сточные канавы, или еще что-нибудь в этом роде.

– Ты остаешься здесь. Мне нужно, чтобы ты отдохнула к тому времени, когда я днем вернусь домой.

– Приятно это слышать.

Чмокнув ее в плечо, Люк соскользнул с кровати.

Перевернувшись, Харпер зарылась лицом в его подушку.

Харпер не знала, как долго она спала, когда резко проснулась от чего-то, сильно хлопнувшего ее по заднице.

– Хм. – Перевернувшись, она скосила глаза на Люка. Он бросил перед ней газету.

– Почему ты кидаешься в меня газетой?

– Потому что там написано о тебе. – Он, подбоченясь, стоял рядом.

Харпер резко села и открыла газету. Первая страница была посвящена погружению в озеро. Она начиналась с очень крупной фотографии, на которой Линк выносил Харпер из воды на руках.

– Ох, дерьмо.

– Да. Чтобы этого больше не было.

– Чтобы я чуть не утонула? Или чтобы меня не таскал на руках качок-пожарный?

Люк не засмеялся. Он скрестил руки на обтянутой майкой потной груди.

– На самом деле он тебе не нравится, верно?

– Он – кретин. И мне не понравится любой мужчина, который будет лапать тебя.

– Ты пометил территорию? Ты же не станешь писать на меня, а? Потому что мне это не нравится.

– Если ты спишь со мной, ты спишь только со мной.

Выгнув руку, Харпер схватила его за майку, зажав ее в кулак, и притянула к себе.

– Какое счастье, что я придерживаюсь тех же правил. Поэтому тебя это тоже касается, капитан.

Стянув с нее простыню, Люк положил ладонь на ее грудь.

– Значит, мы пришли к общему знаменателю.

Закинув ее голову назад, он приник губами к ее губам.

Когда Харпер застонала, он выругался и отстранился.

– Проклятье, Харпер. Ты мешаешь мне уйти на работу.

Протянув руку, она через шорты обхватила ладонью его член.

– Да, да, мешаю.

Глава 17

Она не вспомнила о том, что пригласила гостей на ужин, до тех пор, пока в понедельник утром Глория не написала ей СМС, спрашивая, принести ли что-нибудь, кроме яблочного пирога. Харпер, крадучись, вошла в кабинет Люка, чтобы сообщить новость.

– Эй. Не хочешь пообедать? – спросил он, выглядывая из-за монитора.

– Фу, да, конечно. Но я забыла сказать тебе, что пригласила Глорию и Альдо на ужин сегодня вечером.

Люк секунду пристально смотрел на нее.

– Когда ты их пригласила? – наконец спросил он.

– В субботу. Они оба заходили, и я забыла сказать об этом, потому что ты был совершенно голым и отвлекал меня, а теперь я вспомнила. В любом случае будет весело, и Альдо сказал, что принесет и пожарит гамбургеры и хот-доги, а Глория испечет пирог, то есть остается приготовить лишь гарнир…

Вздохнув, Люк потер ладонями лицо.

– Слушай, я недостаточно хорошо знаю тебя, чтобы сказать, злишься ты или нет. Поэтому, если ты злишься и не говоришь мне об этом, то это твоя вина, а я, вероятно, продолжу делать это снова и снова, сама того не ведая, раздражая тебя, – сказала Харпер, ломая руки.

– Я не злюсь. Мне… неудобно.

– Судя по твоему тону, мне кажется, что тебе безразлично.

– Куда мы их посадим? Там нет мебели!

– Они оба уже бывали в твоем доме, поэтому, думаю, не ожидают, что там каким-то волшебным образом что-то появилось.

Он тихо выругался и вскочил с кресла.

– Возьми сумку и садись в машину.

– Куда мы едем?

– В гребаный мебельный магазин.

* * *

Когда они приехали в магазин, настроение у Люка улучшилось ненамного. Он планировал уговорить Харпер пораньше уйти с работы, чтобы провести весь вечер в постели. Он пытался сердиться на нее, но понимал, что во всем виноват сам. Это с его согласия она переехала к нему. Это у него были любопытные друзья. И это он так и не удосужился купить чертов диван или стол.

Люк терпеть не мог шопинг. Но пришло время платить по счетам.

– Привет, Люк! – Жизнерадостная рыжеволосая девушка в ярко-синем костюме подошла к ним по полу, выложенному глянцевой плиткой. – Вы, наверное, Харпер? – сказала она, радостно взмахнув рукой.

Закатив глаза, Люк засунул темные очки за ворот майки. Было бы приятно хоть разок остаться неузнанными.

– Харпер, это Бекки. Мы вместе учились в школе. Бекки, это моя подруга Харпер. – Он понимал, что последние слова проговорил сдавленным голосом, но это было наименьшее из зол. Два года назад мать пыталась сосватать их с Бекки, и она приняла его отказ добродушно, но Люк чувствовал себя слегка виноватым перед ней. Слава богу, потом Бекки вышла замуж за Боба, владельца мебельного магазина.

– Что я могу предложить вам?

Посмотрев на Люка, Харпер улыбнулась.

Он вздохнул.

– Нам нужна обстановка для гостиной и обеденный стол. Сегодня.

– Замечательно! Давайте начнем. – Повернувшись, Бекки начала пробираться между столиков и кожаных кресел с откидывающимися спинками.

Взяв Харпер за руку, Люк потащил ее вслед за Бекки.

Прежде чем они успели обо всем договориться, Люк выбрал диван, двухместный диванчик, два кресла, кофейный столик с подходящими торцевыми столиками, тумбу для телевизора, четыре книжные полки ручной работы, они очень мило смотрелись бы во второй гостиной, которую он планировал превратить в домашний офис, и обеденный стол с восемью треклятыми стульями.

Единственным удовольствием, которое доставила ему эта поездка, была возможность наблюдать, как Харпер все больше бледнела по мере того, как он просил Бекки добавить к счету что-то еще.

– Люк, ты уверен, что нам все это необходимо? – прошептала Харпер, когда Бекки обсуждала преимущества обивки «скотчгард».

– Ты из тех, кто приглашает гостей, не зная, куда их посадить. Может, покончить с этим сейчас же? – Он положил руку Харпер на плечо. – Ты не хочешь покупать мебель?

– Это куча денег, – прошипела она.

– Ты помогаешь мне вести бухгалтерию. Я могу себе это позволить.

– Я еще не разобралась с твоей бухгалтерией, и мне кажется, это слишком большие инвестиции ради одного барбекю.

– Барбекю? – Люк выругался. – Теперь нам нужен стол для пикника.

Пока Бекки оформляла самую дорогую покупку за всю ее карьеру, Люк растирал Харпер плечи. Он улыбался, чувствуя, как она напряжена. Может быть, пора было пожалеть ее.

– Я не сержусь на тебя… больше, – прошептал он ей на ухо.

Прислонясь к нему спиной, она посмотрела на него снизу вверх.

– Все равно я прошу прощения. Это было не очень разумно – приглашать людей к тебе домой, не спросив тебя.

– Может быть, все будет не так уж противно.

Харпер улыбнулась.

– Будет пиво, и гамбургеры, и картофельный салат, если по пути домой мы заедем в продуктовый магазин.

– Опять шопинг? Я воздержусь от комментариев.

– Я подумала, теперь, когда в доме будет диван, ты мог бы оставить кровать в своем полном распоряжении, если хочешь.

Люк ущипнул ее.

– Милая, после вчерашней ночи тебе повезет, если я до конца месяца позволю тебе выйти из спальни.

Он видел, как ее шею заливает краснота.

Развернувшись, Харпер обняла его.

– Знаешь, Глория принесет домашний пирог с яблоками. Мы могли бы купить к нему ванильное мороженое и карамельный соус, – прошептала она с порочной улыбкой.

В конце концов, возможно, это будет не так уж ужасно.

Он вздохнул, скрывая ухмылку.

– Может быть, пока мы здесь, ты найдешь еще столик для завтрака, потому что мы сюда не вернемся никогда, – прошептал он.

Харпер послушно убежала, увлекая за собой Бекки, потому что вмешался сам Боб, чтобы оформить покупку.

– Ты готов вернуться на службу, сынок?

Боб был на двадцать лет старше Люка и вышел в отставку после тридцати лет службы в Национальной гвардии, чтобы заняться продажей мебели.

– Да, сэр.

– Говорят, ты сильный командир, – сказал Боб, вглядываясь в него поверх очков для чтения.

– Спасибо, сэр.

– Спасибо за службу, сынок. Для нее это первая твоя командировка? – Он кивнул в сторону Харпер и Бекки, склонившихся над столом высотой с барную стойку.

– Первая.

– Думаешь, она выдержит?

– Эта девушка может пережить все. – Харпер уже пережила. Она справится, когда Люк покинет ее. Она справится, начав жизнь заново, еще раз.

* * *

В вычищенном кострище потрескивали дрова, пламя озаряло задний двор теплым, мерцающим свечением. Люк поднялся с нового деревянного кресла.

Боб добавил четыре кресла к столу для пикника и остальной мебели. Когда кредитная карта Люка опустела, Боб загрузил все в грузовик и отправил по адресу. У них как раз хватило времени, чтобы до прихода Альдо и Глории расставить все по местам, оторвать этикетки и разложить по мискам картофельный салат и пасту.

Остряк Альдо придирался к Люку, говоря, что тот вьет гнездо, наконец отыскав женщину, способную вытерпеть его. Люку шутка не понравилась, но Харпер рассмеялась от души.

Она много смеялась. У него становилось тепло на душе от ее смеха. Слыша этот звук, Люк понимал, какой тихой была его жизнь прежде, и удивлялся, почему он раньше так ценил тишину.

Глотнув пива, он наблюдал за Харпер сквозь языки пламени, когда они с Глорией пытались поджарить зефир. Отсветы огня прыгали по волосам Харпер. Во-первых, она была красивой, но, когда Люк видел ее ухмылку и слышал игривый смех, это проникало ему глубоко в душу, пуская корни и укрепляясь там.

– Эй, красавчик, если ты закончил мечтательно пялиться на свою девушку, то у меня пусто. – Альдо покачал пивной бутылкой. – Пора вспомнить, что ты хозяин.

Встав, Люк взял у Альдо пивную бутылку, а потом опрокинул стул, на котором сидел Альдо, и свалил его на землю.

– Конечно, без проблем. Леди, могу я вам что-то предложить? – Харпер подпрыгнула.

– Я помогу тебе, – весело сказала она.

– Думаю, я сам способен принести несколько бутылок пива, – поддразнил ее Люк, придерживая перед ней заднюю дверь. – Или ты просто пытаешься остаться со мной наедине?

Проходя мимо, Харпер задела его.

– Я на многое гожусь.

Он хлопнул дверью чуть сильнее, чем ему хотелось бы, спеша заключить Харпер в свои объятия. Она провела пальцем от его груди к животу. Люк был возбужден еще до того, как она опустилась ниже, до пояса джинсов.

– Я помогу тебе принести пиво, воспользовавшись очень интимным моментом наедине с тобой и предоставив Глории и Альдо возможность поговорить. – Она просунула пальцы под пояс его джинсов.

– Не начинай того, чего не сможешь закончить, детка, – пригрозил Люк.

Харпер не противилась, когда он прижал ее спиной к холодильнику. Люк видел нетерпение в ее глазах, думая, не отражается ли оно и в его глазах. Он приник к ней губами.

– Горит свет, они могут увидеть нас, – прошептала Харпер. В ее глазах плясали огоньки, и он знал, что она позволит ему все что угодно, независимо от того, наблюдают за ними или нет.

Не говоря ни слова, он потащил ее в темную столовую и чуть ли не опрокинулся через только что купленный стол, о существовании которого забыл. Прижав Харпер к столу, Люк склонился над ней, опершись на локти.

– Я думаю, что заслужил поцелуй за сегодняшний вечер.

Он видел, как горят от вожделения ее глаза.

– Я думаю, можно начать с поцелуя, – прошептала она.

Люк, не меняя положения, предоставил ей свободу действий.

Обвив его шею руками, Харпер прижалась к нему и стала нежно тереться грудью о его грудь, медленно сокращая дистанцию между их губами.

Он был настроен поддержать игру, быть нежным. Но, как только Харпер укусила его за нижнюю губу, он забыл о всякой нежности. Он захрипел, когда она поцеловала его взасос.

Взяв ее руку, Люк прижал ее к своему возбужденному члену.

– Избавься от них, детка.

Харпер засмеялась, не отрываясь от его губ, и Люк чуть было не овладел ею прямо на столе. То, как она реагировала на него, подводило его все ближе и ближе к последней черте.

После очередного обжигающего поцелуя Люк отвел от себя ее руки и отступил на шаг.

Он вздохнул.

– Нам лучше убраться отсюда.

Облизнув губы, Харпер кивнула.

– Кому пришло в голову пригласить сегодня гостей?

Шлепнув ее по заднице, он положил руки ей на плечи. От нее пахло солнцем и огнем. Он отвел ее обратно на кухню.

– Если ты прекратила атаковать меня, я возьму пиво.

– Я не намерена так быстро заканчивать атаку на тебя, капитан. – Харпер подмигнула, а потом выглянула в окно. Альдо занял покинутый ею стул и сидел рядом с Глорией. Харпер улыбнулась.

– Почему ты выглядишь такой самодовольной? – спросил Люк, стоя за ее спиной.

– Просто шпионю за Альдо, чтобы понять, набрался ли он храбрости, чтобы сказать Глории о том, что она ему очень нравится.

– Альдо и Глория? – Люк фыркнул. – Детка, в тот день, когда Альдо остепенится, ад замерзнет, свиньи полетят, а я стану вегетарианцем. Не обнадеживай себя.

– Держу пари.

Люк чмокнул ее в шею.

– Договорились. Когда Альдо и Глория поженятся, я стану вегетарианцем.

Глава 18

Гости в тот вечер ушли поздно, Люк практически выпроводил их за дверь. Стоя на крыльце, Альдо предлагал Глории отвезти ее домой, когда Люк захлопнул за ними входную дверь.

Харпер затрепетала при мысли о том, что ему так не терпелось остаться с ней наедине. Прижав ее спиной к двери, Люк с опаляющим жаром поцеловал ее.

– Мы уберемся на кухне завтра, – решил он.

Харпер кивнула.

– Согласна.

– Душ?

– Да, пожалуйста.

Смеясь, он потащил ее по лестнице в ванную комнату и включил воду.

Он стащил с себя майку через голову, при этом Харпер притворилась, что не смотрит на него. Когда он стянул джинсы с мускулистых бедер, она облизала губы. Его трусы зацепились за выпуклость между ног.

– Что? – спросил он.

– Просто я размышляла о том, как с физической точки зрения возможно, чтобы человек был так идеально сложен. – Подойдя ближе, она провела пальцами по его груди.

Люк ухмыльнулся и перехватил ее руку.

– Я размышлял о том, как с физической точки зрения возможно, чтобы ты еще не разделась.

Стянув толстовку, Харпер бросила ее ему. За ней последовали шорты. В ту секунду, когда на пол упал бюстгальтер, Люк потащил ее в воду, над которой поднимался пар.

Они играли, лаская друг друга, осыпая влажными поцелуями скользкую кожу.

Встав у нее за спиной, Люк выжал шампунь себе в ладонь. Харпер, стоя под струями воды, позволила ему запустить пальцы себе в волосы.

Он приподнял со спины ее мокрые пряди, прикоснувшись губами к затылку. Даже под струями воды у нее пошли мурашки по всему телу.

Харпер повернулась к Люку, не обращая внимания на то, что вода каскадом стекает у нее по спине.

– Теперь моя очередь, – сказала она, сдавливая зубами его нижнюю губу.

Он позволил ей намылить его гелем для душа. Харпер, не спеша, гладила руками его грудь и живот. Его член дернулся, когда ее руки приблизились к нему. Люк уперся в нее лбом.

– Детка, ты сводишь меня с ума.

Харпер взяла его член мыльной рукой.

– Точно так же, как ты меня. Упрись руками в стену, – прошептала Харпер.

Люк колебался, и она, опустив руки ниже, взяла в ладони его тяжелую мошонку.

– Прошу тебя, Люк.

Когда он, наконец, послушался, Харпер опустилась на колени под струями воды из душа.

– Харпер.

Она даже не потрудилась скрыть торжествующей улыбки, прежде чем взяла в рот его член.

Люк выругался, а губы Харпер скользнули дальше по его пенису. Положив руки ему на бедра, она ощущала, как постепенно напрягается его тело.

Харпер застонала, отчего его эрекция мгновенно усилилась. Он прогнулся, отчего его член проник еще глубже ей в рот. Он повторял снова и снова. Харпер с жадностью принимала его резкие, быстрые толчки.

– Господи, Харпер.

Взяв ее под мышки, он поставил ее на ноги и вынес из душа.

– Я пока не хочу кончать.

Не трогая полотенца, он прижал ее к туалетному столику и коленом раздвинул ей ноги. Потом протер рукой запотевшее зеркало.

– Я хочу видеть тебя, – сказал Люк, касаясь губами ее уха, ни на секунду не отрывая глаз от ее отражения в зеркале.

Она вздрогнула, прижавшись к нему.

– Доверься мне.

Харпер кивнула. Она доверяла Люку. Что-то в глубине ее души узнавало его. Понимало его.

Рука Люка медленно скользнула по ее спине, следуя за струйкой воды, стекающей от ее мокрых волос к расселине между ягодиц. Его пальцы с легкостью отследили водяную дорожку, коснувшись ануса. Харпер напряглась.

– Я никогда…

– Поставь руки на стол. – Протянув руку, он отжал ее волосы, и она ощутила, как вода струится по ее спине к ягодицам. Харпер закрыла глаза, когда его рука скользнула вслед за струйкой воды.

– Открой глаза, детка. – Он произнес это тихо, так нежно, что Харпер не могла ослушаться его.

Изогнув руку, Люк обхватил ладонью ее промежность, нажимая на нее пальцами.

– Я чувствую, что ты готова. – Раскрыв пальцами вульву, он нашел клитор. Он нежно поглаживал его подушечками пальцев, делая плавные круговые движения.

Харпер ощутила влажное тепло у себя между ног, знакомую тяжесть глубоко в животе. Она не контролировала себя рядом с Люком. Она всегда была готова принять его.

Люк проследил взглядом за струйками воды, стекающими с ее волос, лениво прокладывающими путь к ее соску, и каплями, падающими вниз.

Другой рукой он взял ее руку и поднес к ее груди. Харпер сжала сосок и услышала, как Люк выдохнул за ее спиной. Его пальцы ободряюще сжали ее руку. Обхватив ладонью свою грудь, Харпер попыталась сосредоточиться на глазах Люка в зеркале.

Он с трудом контролировал себя, но все еще продолжал экспериментировать. Она гадала, как далеко он может зайти. Как далеко она позволит ему зайти.

Наблюдая за ней, Люк выпрямил палец и ввел его в нее. Харпер почувствовала, как у нее подогнулись колени, и она ударилась о него спиной. Его член терся меж ее ягодиц. Он взял его и легонько шлепнул ее по спине.

Харпер застонала и, шевельнув пальцами, осторожно потянула себя за сосок. Люк вынул палец и вместо одного ввел два. Он склонился над ней, прижимая ее к столику, и ей пришлось упереться обеими руками, чтобы они не упали.

Протянув руку, Люк накрыл ладонью ее вторую грудь, потирая большим пальцем торчащий сосок. Все, что он делал с ней, было одновременно блаженством и мукой. Просунув до упора два пальца в ее влагалище, он согнул их внутри.

– Я хочу посмотреть, как ты кончаешь, – мрачно прошептал он ей на ухо. Ее тело повиновалось, словно Харпер была околдована. Он снова ввел в нее свои пальцы, и она содрогнулась, находясь уже на грани. Он массировал ее грудь, зажав пенис меж ее ягодиц. Харпер ощутила, что сжимает его пальцы, когда другой рукой Люк потянул ее сосок. Харпер упала на туалетный столик, отдавшись сладким волнам наслаждения.

Люк ни на секунду не отрывал от нее глаз, и в них отражалась одержимость.

Харпер почувствовала, как последняя волна оргазма прокатилась по ее телу, и собралась с силами, переводя дыхание.

– Господи, Люк, – прошептала она, слыша звук своего гулко стучащего сердца.

Он вынул пальцы и показал их ей. Она увидела, что они лоснятся, и покраснела. Она испытывала порочное наслаждение.

Отклонившись назад и по-прежнему вцепившись в ее грудь, Люк передвинул руку ей на талию. Харпер ощутила, как он прижимает большой палец к расселине меж ее ягодиц, а два влажных пальца опускаются еще ниже.

Она резко вдохнула, когда его пальцы нашли ее анус. Раньше к ней никто так не прикасался. Никогда она не была настолько уязвимой. Слегка надавив пальцем, Люк подождал. Харпер почувствовала, что в ней нарастает такое сильное желание, какого она никогда не переживала. Она прижалась к нему спиной, чтобы понять, что это за ощущение.

Он мрачно улыбнулся в зеркало и снова потянул ее за сосок. Когда Люк прокручивал его между пальцами, она испытывала те же ощущения, как будто он ласкал его языком. Харпер приоткрыла губы и почувствовала, что Люк навалился на нее всем телом. Его пальцы очень медленно проникли внутрь, и она задохнулась. Это было непристойно. И приятно.

Она видела в зеркале его сжатые челюсти и знала, что он едва сдерживается. Харпер снова прижалась к нему, побуждая его войти еще глубже. Он медленно ввел пальцы в анальное отверстие, раздвинув его. Протянув руку к другой груди, он лениво потирал ладонью ее сосок.

Он вынул пальцы и ввел их еще и еще раз. Медленно, растягивая удовольствие. Она чувствовала, как прогибается каждый раз, когда он вынимает пальцы. Она ощущала, что у нее между бедер собираются выделения, смешивающиеся с влагой на ее коже.

Было ненормально, что ее тело испытывает подобную страсть.

Он вынул пальцы, и Харпер поняла, что он взял в руки свой член.

Люк скользнул круглой головкой пениса меж ее ног, делая осторожную попытку. Харпер встретилась с ним взглядом в зеркале. Ее дыхание замедлилось. Она сглотнула, отчаянно желая, чтобы он вошел в нее.

Она почувствовала напряжение, когда его большой гребень прорвал ее влагалище. Почувствовала, что из ее легких вырвался вздох, когда он вторгся в нее. У Харпер кружилась голова, но она ни на миг не отвела своих глаз от его, глядя в зеркало. Карие округлившиеся глаза сверлили ее, проникая в каждый уголок ее темной души. Она была беззащитной, одержимой.

– Люк, – прошептала она. Она попыталась взбрыкнуть. Заставить его двигаться.

Он все еще держался за ее бедра своими шершавыми пальцами. Казалось, они простояли так целую вечность. Он медленно вытянул из нее пенис. Харпер застонала, а Люку только и надо было этого поощрения, чтобы снова погрузиться в нее. Она торжествующе вскрикнула. Обвив ее рукой, Люк раздвинул губы ее промежности, раздразнивая.

Он вошел в нее так, как никогда не входил ни один мужчина.

Она не смогла отдышаться, когда он пришел в движение. Пальцами он возбуждал ее самые чувствительные точки, а его член растягивал ее до предела. Что-то нарастало в ней. Это была такая огромная стена наслаждения, что Харпер не знала, выживет ли она, когда Люк остановится.

Она видела пот, стекающий к его бровям, его глаза, по-прежнему сверлящие ее. Теперь толчки становились все быстрее, и с каждым толчком он издавал тихий хрип. Люку хотелось кончить именно так. Только от осознания этого ее стена дала трещину. Протянув руку, Люк охватил ладонью ее грудь и потянул за твердый сосок.

Все произошло в одно мгновенье. Стена внутри разрушилась, когда Харпер почувствовала, как Люк в первый раз вздрогнул от облегчения. Он исторг сперму в глубинах ее влагалища. Она сдавила его член и содрогнулась, прижавшись к нему. Люк выпустил ее сосок и, взяв ее за подбородок, посмотрел в глаза, когда оба они ослабели.

* * *

– Откуда у тебя это? – спросил Люк, лениво проводя пальцами по одинаковым шрамам на ее бедре.

В коме после оргазма Харпер лежала голой на кровати, накрыв Люка своим телом. Пожав плечами, она уткнулась лицом в его грудь. Сдвинув ее, он сел.

Харпер уютно пристроилась лицом вниз на его подушке и не обращала на него внимания, пока он внимательно рассматривал ее тело.

– Харпер. – Он ткнул ее в ягодицу.

– М-м.

– Харпер Сью Эллен Уайльд.

Харпер перевернулась на бок.

– Определенно, это не мое второе имя.

– Я не знаю твоего второго имени, поэтому мне пришлось придумать его.

– То есть ты остановился на Сью Эллен?

– Мне показалось, что оно тебе отлично подходит.

– На самом деле мое второе имя – Ли.

– Твои родители обожали фильм «Убить пересмешника»?[6]

– Неплохо. – Она выгнула бровь.

– Я же не только симпатичный, но еще и умный.

Харпер скользнула глазами по его обнаженному телу.

– О, понимаю.

– Эй, я не кусок мяса, и я задал тебе вопрос.

Вздохнув, Харпер приподнялась, опершись на локоть.

– Почему ты хочешь узнать об этом?

– Потому что они похожи на ожоги от сигарет.

– У тебя наметанный глаз.

В мгновение ока у него заледенела кровь.

– Кто это сделал? Не придурок ли Тед?

Она закатила глаза.

– Нет, не Тед. Это было давно. Неважно, кто это был.

– Нет, важно, черт возьми. Кто-то прижег тебя проклятой сигаретой, а ты говоришь, что это неважно.

Харпер села.

– Мне правда не хочется рассказывать об этом.

– А мне плевать. Скажи, кто это сделал.

Он увидел, как подергивается мышца на ее щеке, и попытался расслабиться. Крик был не самым умным способом разговорить женщину. Протянув руку, Люк сжал ее плечо.

– Детка, ты можешь доверять мне.

– Почему для тебя это так важно?

– Потому что ты для меня важна.

Он пресек свою мысль, прежде чем облек ее в слова. Их нельзя было бы забрать обратно. Черт.

– Мне не нравится, когда ты что-то скрываешь от меня. – Он говорил как отъявленный лжец.

– Я ничего не скрываю, Люк. Просто я никогда никому об этом не рассказывала.

– Расскажи мне, что произошло.

Она вздохнула, и он понял, что победил.

– Я жила в приемной семье, это была чудесная семья. Мама, папа, двое братьев. Я думала, что они могли бы удочерить меня. Все было замечательно до тех пор, пока мама опять не забеременела и не получила приглашение на работу на другом конце страны. Меня перевели в другой дом. Это семья была не так хороша.

Люк снова лег на кровать и притянул ее к себе. Пока она говорила, он поглаживал ее нежную кожу на спине.

– Это была немолодая пара, и у них в доме жила куча детей. Приемных и родных. Они все время орали, дети ходили грязными, еды всегда не хватало.

Люк почувствовал, как учащается его сердцебиение, и заставил себя быть нежнее.

– После того как я пробыла там неделю, мама уехала, и положение стремительно ухудшилось. Ее муж был ужасно своенравен, особенно когда напивался. В те дни, когда он получал зарплату, нам приходилось изощряться, чтобы не попадаться ему на глаза. Но он всегда кого-то замечал. И раз или два это была я.

Люк почувствовал тошноту.

– Сколько тебе было лет?

– Двенадцать. Я была самой старшей в доме.

– Он когда-нибудь… – Люк не смог, не задыхаясь от гнева, произнести эти слова.

– Надругался ли он надо мной? Нет, только регулярное заурядное физическое насилие.

– Что с ним стало?

– Его посадили в тюрьму.

– Он еще там? Он каким-то образом угрожал тебе?

– Он все еще там.

Поцеловав ее в макушку, Люк прижал Харпер, принуждая себя быть нежным, когда ярость, клокотавшая в его жилах, стремилась разрушить все.

– Спасибо, что рассказала мне, Харпер.

Когда Харпер не ответила, он взял ее за подбородок.

– Прости. Я сожалею о том, что случилось с тобой.

– Я тоже. Давай поговорим о чем-то менее угнетающем. Скажем, не принять ли нам еще раз душ?

Глава 19

Две недели…

Харпер с тревогой думала о том, что ее исповедь вынудит Люка относиться к ней как к ущербной или, что еще хуже, жалеть ее. Однако ничто не убавило их тяги друг к другу. Они проводили больше времени в постели, чем вне ее. Харпер все ждала, когда чувства остынут, чтобы не испытывать нетерпения в преддверии того момента, когда он войдет в нее. Чтобы привыкнуть к виду его обнаженного тела. Чтобы не чувствовать частых ударов сердца в груди, когда он произносит ее имя.

Может быть, их пыл подпитывало то, что время совместной жизни истекало. Как бы то ни было, у Харпер от этого перехватывало дыхание.

Она наблюдала за тем, как Люк, несмотря на занятость на работе, аккуратно складывает подготовленные к отъезду вещи. В отсутствие Люка в офисе его должны были заменить Фрэнк и Чарли. Они уже делали это прежде, и Люк доверял им все свои проекты.

Дома Люк рассчитывал на Джеймса, который должен был ухаживать за его владением. У брата был доступ и к его банковским счетам, и Джеймс заверил, что все квитанции будут оплачены. Пока Люк перепроверял автоматическую оплату счетов, менял масло в грузовичке – и в ее машине – и проверял уровень в баллоне с пропаном, Харпер начала составлять список дел, которые нужно было закончить до отъезда.

Они с Бет провели долгие часы, стараясь, чтобы все бумаги были подшиты и сложены по порядку.

– Слава богу, что ты здесь, – запыхтела Бет, таща высокую стопку документов к измельчителю. – Иначе я застряла бы, подшивая все это дерьмо.

Стоя за ее спиной, Харпер пошатнулась под тяжестью собственного груза.

– Сканеры, – тяжело дыша, проговорила она. – Самое лучшее изобретение всех времен.

Вдвоем им удалось отсканировать документы и счета, собравшиеся за последние восемь месяцев, и загрузить их в онлайн-систему, которая ежедневно создавала резервные копии. В дальнейшем вся работа с документами будет осуществляться в электронном виде и сохраняться в системе. Но еще оставались старые бумажные записи Гаррисона.

– Думаю, летом нам нужно будет взять стажера, чтобы он все сканировал и измельчал. – Бет бросила документы в беспорядочную кучу рядом с измельчителем. – И мыл наши машины, и приносил нам ланч.

Харпер стало немного больно от осознания того, что летом ее здесь не будет. Кто знает, где она в конце концов окажется? Но, вероятно, заводить об этом разговор с Люком уже поздно.

До переброски его подразделения оставалось всего две недели, и ей нужно было разработать стратегию изящного ухода. Она намеревалась использовать этот месяц для доработки своего резюме и поиска работы, но большую часть времени проводила на работе или в постели.

Она не испытывала особых угрызений совести из-за того, что именно поставила на первое место. Однако была опасно близка к тому, чтобы увлечься притворным романом. Легкое, хотя и болезненное столкновение с реальностью было полезным напоминанием о том, на чем она должна сконцентрироваться.

Чувствуя себя виноватой, Харпер подумала о нескольких электронных письмах, присланных ее подругой Ханной с предложениями работы во Фримонте, которые она даже не открыла.

Ее накопительный счет пополнялся благодаря щедрой зарплате, которую платил ей Люк, и тому, что он не позволял ей платить за аренду или коммунальные услуги, и у Харпер теперь было достаточно денег для того, чтобы оплатить страховку и снять новую квартиру. Она даже отложила небольшую сумму на покупку мебели.

Когда придет время забыть о Люке, будет неплохо сосредоточиться на том, чтобы найти местечко для себя.

Вздохнув, Харпер свалила документы на пол.

– Пойдем пообедаем, прежде чем включить измельчитель. Я угощаю.

* * *

Придя в тот день домой, Люк нашел Харпер сидевшей, как на насесте, на высоком табурете и склонившейся над его ноутбуком. Харпер подняла лицо, чтобы Люк поцеловал ее, и он бросил взгляд на экран.

– Ищешь новую работу на компьютере своего босса? Отлично.

Глядя на него, Харпер наморщила нос и притянула Люка к себе, чтобы поцеловать.

– Очень остроумно. Хотя да. – Она снова уставилась на экран. – А еще я пытаюсь придумать, как не показаться чокнутой, составляя резюме, ведь я всего месяц отработала в этой должности.

Подойдя к раковине, Люк наполнил водой два стакана.

– Назови это краткосрочным контрактом.

– Господи. Ты гений. Неудивительно, что мне все время хочется залезть к тебе в штаны.

Люк мгновенно ощутил эрекцию. Оставаясь с другой стороны островка, он подвинул Харпер стакан.

– Я могу написать тебе рекомендательное письмо, если это поможет. – С чего это пришло ему в голову?

В больших серых глазах засветилась надежда. Как всегда, удар под дых.

– Ты серьезно? Это было бы замечательно!

Прекрасно. Теперь ему придется сделать это, или он будет выглядеть идиотом. Ему было сложно написать даже электронное письмо. Как он собирался написать блестящий отзыв на бумаге? Не то чтобы Харпер не заслуживала этого. Всего за две недели она разобралась в беспорядочной мешанине документов в его офисе и начала налаживать эффективную работу.

Может быть, попросить Софи написать рекомендательное письмо?

– Так где же ты ищешь работу? – спросил Люк.

Харпер отпила глоток воды.

– Я вернулась к своему первоначальному плану найти работу во Фримонте. Это не Биневеленс, но, я думаю, приятно снова стать поближе к Ханне.

– Ты не думала о том, чтобы остаться здесь? – Что, черт возьми, с ним происходит? Люк даже не понял, что думает об этом, когда слова слетели с его губ.

Харпер сдвинулась на табурете и посмотрела в сторону, на шкафы.

– Фу, да. Примерно минуту. Не думаю, что из этого что-то получилось бы.

Теперь он вынужден был спросить.

– Почему? – Люк сделал вид, что просматривает почту, лежавшую на столе.

Харпер откашлялась.

– Мне не хочется отвечать, потому что ты поймешь это неправильно и впадешь в панику.

Люк решил просто пристально смотреть на нее сверху вниз до тех пор, пока она не расколется. Потребовалось всего тридцать секунд для полной победы.

– Я думала о том, чтобы остаться, пока не поняла, что, пожалуй, каждую неделю буду сталкиваться в продуктовом магазине с тобой и твоей будущей девушкой, а потом женой. Каждый раз, видя тебя, я буду думать о том, какой была бы моя жизнь с тобой, зная при этом, что место рядом с тобой занято кем-то другим… – Содрогнувшись, она покачала головой. – Не так я хочу провести остаток своей жизни.

От этой мысли у него все всколыхнулось внутри. Не от того, что он будет с другой женщиной. Этого не могло случиться. Но Харпер будет двигаться дальше. Она достойна того, чтобы двигаться дальше. Он увидит ее в городе с каким-нибудь парнем, который сделает ей предложение. Он увидит ее с детьми на спортивных мероприятиях. Летом они столкнутся друг с другом на озере, и какой-нибудь другой везучий придурок будет обнимать это тело с его совершенными линиями.

Люк поставил стакан на стол, стукнув им о гранитную столешницу. Харпер подпрыгнула.

– Видишь? Я же сказала, что тебе это не понравится. Я не говорю, что не люблю тебя, Люк. Просто мне не нравится думать о том, что ты будешь жить своей жизнью.

«Точно так же, как и ты, детка».

– Верно подмечено. Эй, тебе пришло письмо.

Люк бросил конверт с ее именем, написанным от руки неразборчивым почерком. Взглянув на него, Харпер нахмурилась.

– Просто реклама, – сказала она, засовывая письмо под компьютер. – Так, поскольку мы заговорили на эту тему, что мы скажем твоим родственникам насчет моего отъезда?

– По правде говоря, я еще не думал об этом.

Харпер вздохнула.

– Я тоже. Ты отвлекаешь меня своим сексуальным обнаженным телом.

– О, ты имеешь в виду это сексуальное обнаженное тело? – Люк стянул с себя майку и стащил майку с нее, прежде чем она успела задохнуться от смеха.

* * *

В среду вечером Харпер отправилась домой без Люка. Иногда он отсутствовал на рабочем месте, решая проблемы, успокаивая клиента. Она ценила его отношение к работе. Для него не существовало мелочей, когда дело доходило до того, чтобы убедить клиента или работников в том, что ими дорожат.

Как раз этим утром Люку позвонил его новый сотрудник и попросил о встрече. Джону было восемнадцать лет, он только что окончил среднюю школу и подавал большие надежды как столяр и плотник, занимающийся отделочными работами.

– Послушай, Джон, ты должен понять: если у тебя завелись деньги, это не значит, что ты можешь пойти и совершить кучу глупостей. Не нужно покупать пикап за 45 000 долларов и, черт возьми, не нужно устанавливать телевизор с экраном 60 дюймов в подвале родительского дома. Я хочу, чтобы ты стал успешным, и я здесь для того, чтобы помочь тебе добиться…

Харпер усмехнулась про себя, делая копии и подслушивая за дверью кабинета Люка.

Он действительно заботился о тех, кто окружал его, будь то родственники, друзья или сотрудники. Он был из тех, на кого можно положиться. Тем, кто не только поможет выпутаться из неловкой ситуации, но и защитит, не дав попасть в нее, если это в его силах.

Харпер отнесла сумочку и пакет с ланчем обратно на кухню и бросила их на стол. Был такой чудесный весенний вечер, что она решила открыть все окна в доме, чтобы впустить в них легкий ветерок. Бегом поднявшись на второй этаж, она переоделась в шорты и майку и была на лестнице, когда услышала стук во входную дверь.

– Клэр! Привет! Входите. – Отступив назад, она махнула рукой матери Люка.

Клэр подняла вверх пластиковый контейнер с творожными мини-кексами.

– Я как раз была по соседству и решила зайти.

– О боже. Ради них вы можете переехать сюда, – засмеялась Харпер. – Пойдемте на задний двор. Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Воды? Чаю со льдом?

– Спасибо, я с удовольствием выпила бы чаю со льдом. – Идя по коридору вслед за Харпер, Клэр остановилась у столовой.

– О, он наконец купил мебель!

Харпер подошла к двери и встала рядом.

– Как раз на этой неделе. Я случайно пригласила на ужин друзей, не зная, что Люк будет ужасно переживать из-за того, что ему некуда посадить гостей.

– Как давно я ждала, чтобы этот мальчик обжил дом. – Клэр повернулась к Харпер: – Дорогая, ты заслуживаешь больше, чем полдюжины творожных кексов.

Быстро осмотрев всю новую мебель, они уселись пить чай на веранде на заднем дворе, наслаждаясь весенним вечером.

Сойдя с дощатой веранды, Клэр легонько толкнула качели.

– Я должна тебе кое в чем признаться. Я была не совсем по соседству.

– Неужели? – сказала Харпер, глядя на нее поверх кромки стакана.

– Люк говорит, что я сую нос не в свои дела, а я считаю это своим материнским долгом. – Клэр вздохнула, проводя рукой по коротким темным волосам с проседью. Это было привычкой Люка, отчего Харпер улыбнулась. – Он думает так потому, что он – взрослый мужчина и сам способен разобраться в своих делах. Но он не понимает, что значит – вырастить взрослого мужчину. Ты никогда не прекращаешь…

– …волноваться?

Клэр кивнула.

– Точно. Ему тридцать лет, а мне по-прежнему нужно быть уверенной, что с ним все в порядке. Держу пари, твои родители ведут себя так же.

Харпер склонила голову набок.

– Полагаю, так и было бы. Они погибли, когда я была очень маленькой, но я предпочитаю думать, что они обязательно интересовались бы моей жизнью, если бы не умерли.

– О, Харпер, прости. Я не знала! Пожалуйста, извини меня за мою болтовню.

Харпер засмеялась.

– Все нормально. Это было очень давно.

– Время не всегда залечивает раны, – с легкой грустью произнесла Клэр. – Некоторые никогда не оправляются от потери.

– Полагаю, некоторые из нас не умеют ценить время, проведенное нами здесь, на Земле. Не стоит тратить время, оплакивая потерю, нужно благодарить свою счастливую звезду за то, что в жизни встретился удивительный человек, неважно, как долго он пробыл рядом с нами.

– Значит, Люк рассказал тебе…

Клэр прервал звук распахнувшейся настежь застекленной двери.

При виде Люка у Харпер затрепетало сердце. Он был одет в запылившиеся ношеные джинсы, а майка, прилипшая к груди, была потной и грязной. Даже на бейсболке были пятна от пота. Он выглядел как сексапильный строитель, сошедший прямо со страницы календаря. Из серии «потри и понюхай».

– Леди. – Чмокнув Харпер в лоб, Люк пересек веранду и прислонился к перилам.

– Я как раз была по соседству и решила заскочить, – невинно проговорила Клэр.

– Я так и подумал, мама. Ты не допрашивала бедную Харпер, нет?

– Нет, но я допустила досадную оплошность, поскольку ты не соизволил сказать мне, что ее родители умерли. Этого не случилось бы, если бы ты был об-щи-тель-нее. – Серебряные серьги, свисавшие с ее ушей, позвякивали на каждом слоге.

– Да, мама. – Люк закатил глаза. – То есть ты не допрашивала Харпер?

– Я еще не приступала к этому. Я вежливый следователь. Я подводила к этому Харпер, – подмигнула Клэр.

– Как дела на работе? – спросил Люк. – Сегодня нам звонили от Деллы. Они говорят, что хотят сделать пристройку.

Клэр кивнула.

– Цветочный бизнес на взлете. Я должна была работать там только два дня в неделю, но меня вызывали каждую пятницу и пару раз в субботу, чтобы помочь со свадебными заказами. Делла и Фред хотят нанять кого-нибудь на полный рабочий день, чтобы со временем доверить ему должность управляющего.

– У них есть какие-то кандидаты? – спросила Харпер.

– Ты же не хочешь уволиться, а? – поддразнил Люк.

Харпер засмеялась.

– Нет, но Глория ищет работу.

– Глория Паркер? Рада за нее! – Клэр оживленно закивала. – Самое время, у нее появился шанс расправить крылья. Пусть она позвонит в магазин, и я свяжу ее с Деллой, чтобы пройти собеседование.

– Это было бы замечательно! Спасибо большое.

– Эй, девушке, вдохновившей моего сына на то, чтобы завести подружку, нанять офис-менеджера и купить мебель, я обязана большим, чем творожными мини-кексами.

– Творожные кексы? – оживился Люк.

* * *

Люк проводил мать до машины, главным образом для того, чтобы увериться, что она не зажмет Харпер в угол и не попытается вытянуть из нее побольше информации.

– Мне нравится новая мебель, – сказала Клэр, роясь в сумочке и доставая ключи. – Это становится похожим на дом.

– Мам. – Люк не пытался скрыть раздражение в голосе.

– Не мамкай. Мне позволено контролировать своих детей. Сорокасемичасовые роды дают матери некоторые привилегии.

– Ради всего святого…

– Люк, она мне правда нравится. Ты снова улыбаешься. – Мать поднесла ладонь к его лицу. – Как давно я не видела твоей улыбки.

Люк заворчал, но взял руку матери и поцеловал ее.

– Мама, она хорошая девушка. Мне она тоже нравится. А теперь, может быть, перестанем говорить о моей личной жизни?

Мать чмокнула его в щеку.

– Отлично. А теперь иди и пригласи свою девушку на ужин. Она этого достойна.

Дождавшись, когда мать выехала с подъездной дорожки, он вытащил сотовый телефон. Его подружка нравилась его родителям, и это было проблемой.

– Мне нужны твои коварство и хитрость, поэтому я обращаюсь к тебе за советом. – Люк зашагал по дорожке.

– Не странно ли, что я польщена? – спросила Софи.

– Что я должен сказать маме и папе насчет отъезда Харпер?

Где-то на заднем плане завопил Джош.

– У тебя там все в порядке? – спросил Люк.

– Что? О да. Это он кричит от радости. Подожди, я сейчас запру его в подвале.

– Софи!

– Я просто шучу. Я зашла в кладовую. Мне необходима тишина, чтобы сосредоточиться на том, что соврать нашим родителям.

– Должен ли я напоминать тебе, что это была твоя затея?

– Должна ли я напоминать тебе, что моя затея пришлась тебе очень по вкусу?

– Один ноль в твою пользу. Теперь скажи мне, что делать.

– Ну, когда она уезжает? До или после твоего отъезда?

– Не знаю. После?

– Ты обозначил сроки?

– На самом деле мы не говорили об этом.

– Вероятно, было бы разумнее, если бы она слегка задержалась после твоего отъезда, к тому же Джеймсу не сразу придется приглядывать за твоим домом. Полагаю, тебе не хочется, чтобы один из вас выглядел идиотом, верно?

– Ты мыслишь в правильном направлении.

– Ну, тогда это должна быть хорошая новость, настолько хорошая, чтобы смогла она смягчить печаль от ее ухода.

– Ты меня погубишь.

– Что ты за мужик? С Харпер происходит что-то необычное, и она вынуждена уехать из города. Например, она получает роль в кино или встречает мужчину своей мечты.

– Предполагается, что мужчина ее мечты – это я.

– Я просто размышляю, – со вздохом проговорила Софи. – Но, коль ты так сказал, почему бы не попросить ее остаться?

– Это не входит в мои планы, Соф. И нечестно просить Харпер отложить свою жизнь на полгода, чтобы понять, может ли это перерасти в серьезные отношения.

– Хорошо, хорошо. Я просто предлагаю варианты.

Глава 20

На следующий день Люк и Альдо должны были поехать на базу на очередной медицинский осмотр и инструктаж перед переброской. Поцеловав Харпер, Люк умчался. К тому времени, когда он остановился перед домом Альдо, он уже опаздывал на двадцать минут и друг ожидал его на крыльце.

Когда Альдо выбрал крохотный коттедж в одном из новых таунхаусов на окраине города, Люк и глазом не моргнул. Семейный дом вместо холостяцкой квартиры? Не этого он ожидал от своего любвеобильного приятеля, но было много вещей, которые они никогда не обсуждали. В этом не было необходимости.

– Как раз вовремя. – Альдо забрался на пассажирское место и пристегнулся.

– Я не так уж и опоздал.

– Не надо объяснений. По твоему глупому выражению лица понятно, почему ты опоздал.

– Ты – полное дерьмо. – Он таким не был. Люк знал, что в последние дни расхаживает с дурацким выражением лица. Просто он надеялся, что этого больше никто не замечает.

– Я знаю тебя с тех пор, как спас твою задницу в первом классе, когда тебя хотели избить. Мне известно, каким идиотом ты можешь выглядеть.

– Я продолжаю утверждать, что мог бы сам справиться с теми ребятами. – Люк отъехал от тротуара.

– Их было трое, и они были четвероклассниками.

– Ладно, если ты помог мне в той ситуации, то я вытащил твою задницу из озера, когда ты тонул в двенадцатилетнем возрасте.

– Я думал, что лед выдержит. – Альдо пожал плечами, сверкнув белозубой улыбкой.

– Из-за этого мы весь январь провалялись в постели.

– Наши мамаши так рассердились. Кстати, что Клэр думает о Харпер?

Люк подавил вздох. Он знал, что его друг любит совать свой нос в чужие дела. Порой Люку приходилось напоминать себе, что нельзя быть таким скрытным.

– Она любит ее. Думает, что это как раз то, что мне надо.

– А Харпер – то, что тебе надо?

– Что мне надо, так это тишина и покой. С Харпер это исключено.

Альдо засмеялся.

– Так почему же она здесь?

Люк пожал плечами и съехал по пандусу на шоссе.

– Сначала это выглядело как услуга. Девушке было некуда пойти и не было никакой возможности уехать отсюда.

– А потом?

Люк откашлялся.

– Ну, ты же познакомился с ней.

– Познакомился. Думаешь, она останется?

Люк покачал головой.

– Нет. Ей есть чем заняться и куда поехать. Полгода – большой срок для того, чтобы просить человека, которого встретил совсем недавно, ждать тебя.

– Это большой срок, чтобы просить неизвестно кого ждать тебя. Знаешь, она ждала бы.

– Не знаю, хотел бы я, чтобы она ждала меня.

– Херня.

– Как у тебя язык не отсохнет?

– Как ты думаешь, у кого я этому научился?

Это было правдой. Несмотря на то что миссис Моретта каждое воскресенье ходила в церковь, она сквернословила, как извозчик, ушедший на пенсию и начавший новую карьеру. Она никогда не стеснялась крепкого словца, если оно было к месту.

– Кстати, о женщинах, кажется, Харпер думает, что ты неравнодушен к Глории.

– Она не ошибается.

– Ты неравнодушен ко всем, у кого пара красивых ножек и большие карие глаза.

– Как ты думаешь, почему я выбираю такой типаж?

– Но если этот огонь горит в твоем сердце со средней школы, тогда почему Гленн еще жив?

– Я сам каждый день задаюсь этим вопросом. Командировка помогает мне отвлечься. Дает мне возможность сосредоточиться на чем-то.

Люк отлично понимал, что имеет в виду Альдо.

Его друг заерзал на сиденье.

– Я должен сказать. Я подумываю об отставке. Это четвертая переброска, и я хочу, чтобы она стала последней.

– Правда?

– Мы занимаемся этим со средней школы. Двенадцать лет мы пакуем вещи и едем куда-то, надеясь вернуться после выполненной работы. Я готов не трогаться с места. Я хочу уделить больше времени инженерным проектам. И потом, я хочу превратить какую-нибудь красивую девушку в миссис Моретта.

– Боже мой, Альдо. – При одной мысли об этом Люк вспотел. – Когда, черт побери, ты все это решил?

– Примерно через десять секунд после того, как узнал, что Глория уезжает. Не говори мне, что ты не готов покончить с этим.

– Это все, что у меня есть. Гвардия и мой бизнес.

Альдо фыркнул.

– У тебя есть семья, а могла бы быть еще и Харпер, если бы ты захотел. Каждый день возвращаться домой, видеть ее милое личико и узнавать, в какие неприятности она вляпалась. С ней не соскучишься.

– Она – источник неприятностей. Я опасаюсь отпускать ее на волю.

– Она нуждается в тебе.

– Она нуждается в своих гребаных родителях, но они умерли. У нее нет семьи, только шрамы, оставшиеся после долгих лет, проведенных в приемных семьях.

Альдо тихо выругался.

– И ты бы сделал все что угодно, чтобы это исправить, но не знаешь, как помочь ей.

– Точно. – Люк вздохнул. Разумеется, Альдо все понял. – Дело в том, что в моей жизни просто нет места для нее.

– У тебя есть место, просто ты слишком труслив для того, чтобы впустить ее туда.

Люк разозлился. Хотя Альдо, его родственники и все остальные с радостью совали нос в его дела, никто из них не знал, что значит все иметь, а потом все потерять. А Люк знал. И едва выжил после этого. Второго шанса у него не было.

* * *

Физические показатели были отменными, а инструктаж занудным. Люк вернулся домой, имея ясное представление, чем они будут заниматься в Афганистане. Обычно Люк испытывал возбуждение, волнение от предстоящей командировки, нового проекта. Но на этот раз он чувствовал себя не в своей тарелке.

У него были дела как дома, так и в офисе. Но Люк устал. Он привык компенсировать недостаток сна крепким кофе или чистым адреналином. Но в последние ночи, когда Харпер была под ним, на нем, когда она обвивалась вокруг него, не прошли бесследно.

Люк был не из тех, кто любит подремать днем. Возможно, ему просто надо расслабиться часок у телевизора, а потом он сможет вернуться к работе с документами и упаковке багажа.

Он проснулся через час от того, что почувствовал на своих коленях что-то теплое и тяжелое.

Большая серая собака положила голову и мощную лапу ему на ногу.

– Харпер!

Через несколько секунд Харпер появилась в дверном проеме, значит, она слонялась неподалеку.

– Пока ты не рассердился…

– Харпер, почему эта чертова собака лежит у меня на коленях?

– Мы не обязаны оставлять ее. Просто ей нужно хорошее местечко, чтобы перекантоваться.

– Харпер, почему эта чертова собака лежит у меня на коленях?

Собака заворчала во сне и потянулась.

– Что это за собака, черт бы ее побрал?

– Это что-то вроде смеси питбуля и лабрадора. С ней жестоко обращались, и, поскольку у нее кожное заболевание и она нуждается в сердечных лекарствах, в приюте ее собирались усыпить.

– Ты так и не ответила, почему эта собака находится здесь. На моих коленях. – На этот раз его голос прозвучал достаточно громко для того, чтобы разбудить животное. Налитый кровью глаз лениво открылся и уставился на Люка.

– Я остановилась у продуктового магазин, а эта женщина вышла с ней из зоомагазина. Кстати, ее зовут Лола.

– Женщину?

– Нет! Собаку.

Услышав свою кличку, собака повернула к Харпер крупную голову. И дважды шумно стукнула хвостом.

– В любом случае ее взяла городская служба спасения, но им нужно место, где она могла бы пожить до тех пор, пока ей не найдут приемную семью – максимум неделю, – а она посмотрела на меня своими большими глупыми глазами. И я сама не поняла, как посадила ее в машину. Прости. Прошу тебя, не сердись на меня. И на Лолу.

Собака снова стукнула хвостом.

– Харпер, ты не можешь так просто привести в дом собаку.

– Я знаю! Думаю, она загипнотизировала меня. Прости.

Лола снова повернула голову к Люку.

– Почему у нее такие странные глаза?

– Это просто небольшая инфекция. Мы будем закапывать их три раза в день.

Лола высунула язык.

– Харпер. Она огромная. Она могла бы проглотить тебя целиком.

– Она милая. Она совсем не злая. – Харпер заламывала руки.

Лола перевернулась брюхом вверх.

– Неделя?

– Не больше.

* * *

Лоле потребовалось всего несколько дней, чтобы выдрессировать их. Она мягко напоминала им о том, что пора поесть и пойти на прогулку. Скоро в доме Люка, где никогда не было собаки, появился немалый запас собачьих игрушек и косточек, которые Лола беспрестанно грызла. И каждую ночь она храпела в изножье кровати, положив свою огромную голову на ноги Харпер.

Харпер изо всех сил старалась взять на себя основную заботу о собаке. Прогулки, еда, лекарства, она даже остригла бедной собаке отросшие длинные когти.

Харпер пыталась свести к минимуму неудобства, которые доставляла Лола, но ее все равно задевали вздохи Люка всякий раз, когда Лола напоминала о своем присутствии.

Каждый день Харпер напоминала себе о том, как великодушно поступил Люк, впустив ее, а теперь и Лолу в свой дом. Из чувства вины и благодарности Харпер наполняла холодильник его любимой едой и из кожи вон лезла, чтобы быть полезной.

Вечерами она старалась вернуться домой раньше Люка, чтобы выгулять Лолу, но он всегда приходил первым. Однажды вечером, придя домой, она застала Люка с мальчишками за тем, что они пытались научить Лолу команде «апорт». Лоле это было не по вкусу, но Генри с удовольствием гонялся за брошенными Роби мячами.

Позже Лола даже не вздрогнула, когда маленькая Эва приковыляла к ней и села на нее. Она лишь зевнула, позволив ей потискать и погладить себя липкими пальчиками.

В следующие несколько дней после появления Лолы Люк спрашивал Харпер, нет ли еще новостей от службы спасения по поводу постоянного жилья для собаки.

Когда он перестал спрашивать, а Лола начала исчезать, спускаясь по утрам вместе с Люком на первый этаж, Харпер что-то заподозрила.

На следующее утро, лежа в постели, она дождалась того момента, когда Люк вместе с Лолой направились на первый этаж. Услышав, что за ними захлопнулась входная дверь, Харпер скинула одеяло и поспешила вниз.

Миска Лолы была наполнена едой, но никаких следов пребывания собаки на кухне не было. Харпер осмотрела весь первый этаж и заглянула на задний двор. Лолы нигде не было.

Налив себе чашку кофе, Харпер села на крыльцо и стала ждать.

Десять минут спустя ее терпение было вознаграждено: она увидела, как Люк с Лолой бок о бок выпрыгивают из-за угла. Мускулистые лапы Лолы быстро бежали по тротуару, а язык свесился набок. Губы Люка растянулись в широкой улыбке под стать его бегущей приятельнице. Они были счастливы.

Харпер увидела, что он слегка сбился с ритма в ту секунду, когда заметил ее. К тому моменту, когда они ступили на ведущую к дому аллею, Люк осмотрительно изменил выражение лица, нацепив на него бесстрастную маску.

Харпер постаралась скрыть усмешку, прикрывшись чашкой кофе.

– Доброе утро.

– Доброе утро, – сказал Люк, всем своим видом источая беспечность. Он протянул Харпер поводок Лолы. – Ей, э-э, надо было выйти, и поэтому я взял ее с собой.

– На пробежку по кварталу? – невинно спросила Харпер, похлопывая Лолу по вздувающимся бокам. В награду за это Лола, причмокивая, облизала ее своим огромным языком.

– Ну, да. По кварталу.

Сев рядом с Харпер на ступеньку, Лола положила голову на ее руку.

– Какой же ты лжец!

Люк поднял руки, сдаваясь.

– Эй, мы действительно гуляли по кварталу.

– Ты берешь ее с собой на пробежку, вот почему она все время вялая, когда я через час веду ее на прогулку!

Харпер не сомневалась, что, скрывая глаза за темными очками, он прикидывал варианты ответа.

Люк вскинул руки.

– Ради всего святого, посмотри на нее! Она огромная. Я беспокоился о том, чтобы она не протащила тебя по всему кварталу, сбивая всех с ног.

– То есть ты впервые взял ее с собой, чтобы испытать ее?

– Ну, да. И чтобы погонять ее так, чтобы, по крайней мере, она не слишком устала.

– Это ужасно мило и разумно с твоей стороны.

– На меня трудно злиться, правда? – На его лице снова мелькнула ямочка.

– Ну, если не считать того, что ты заставлял меня чувствовать вину за то, что я привела ее к тебе домой, хотя, оказывается, тебе нравится, что она рядом!

– Я бы не сказал, что нравится…

– Лукас Норберт Гаррисон!

– На самом деле Чарльз.

– Она тебе нравится. Посмотри в эти большие полусонные глаза и скажи, что не любишь ее. – Харпер стиснула в руках морду Лолы. – Посмотри на папочку. Пусть он почувствует себя фуфлом за то, что разыгрывал мамочку. Знаешь, ты мог бы сказать мне правду. Ты должен был сказать мне правду.

– Я отказываюсь свидетельствовать против самого себя. Теперь, милые дамы, если вы не возражаете, я пойду закончу пробежку, потому что Лола может выдержать только полторы мили. – Наклонившись, он поцеловал Харпер и сделал движение, чтобы чмокнуть Лолу в голову, но она вывернулась и лизнула его в губы.

– В данный момент я могу честно сказать, что не люблю ее, – сказал он, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

– Воспользуйся своим правом, Норберт!

– Тем не менее можно сегодня вечером приготовить бифштекс? – спросил он, пятясь по дорожке.

– Ты же знал, что я подлизывалась к тебе! Какой ты…

– Не нужно, чтобы соседи слышали окончание этой фразы, – крикнул он, поворачивая на тротуар.

– Отлично, но Лола получит половину от твоего бифштекса! – Дождавшись, когда Люк исчезнет из виду, Харпер рассмеялась.

* * *

Люк весь день не заходил в офис, общаясь, главным образом, через эсэмэски или по электронке даже после того, как Харпер обозвала его трусом.

Придя домой раньше, чем он, она, прежде чем начать готовить ужин, вывела Лолу на короткую прогулку. Харпер готовила бифштексы, когда услышала, как открывается входная дверь. Вместе с неспешно шагающей за ней Лолой Харпер пошла по коридору, чтобы встретить Люка.

– Посмотрим, кто решил расплатиться за содеянное, – съязвила Харпер.

Бросив ключи на столик у двери, Люк переложил из руки в руку странный комок.

Комок гавкнул.

– Ни слова. Ни слова, – прошептал Люк.

Под мышкой, словно футбольный мяч, он держал грязного терьера.

Харпер закусила губы, чтобы не рассмеяться.

Люк опустил песика на пол. Он был трехлапым.

– Подожди секундочку. Должны ли мы сначала представить их друг другу или что-то в этом роде? – Харпер направилась к Лоле.

– Прекрасно. Лола, познакомься с Максом. Макс, познакомься с Лолой.

Макс резво поскакал к Лоле и обнюхал ее. Лола моргнула, развернулась и пошла по коридору. Макс поскакал за ней по пятам.

– Я просто зашел купить Лоле лекарства, а тут этот чертов пес. Какие-то старушки пытались отдать его куда-нибудь, но не нашли для него новых хозяев и отвели в приют, где его, вероятно, усыпили бы.

– У него три лапы.

– И это хотели поставить ему в вину. Ничего не поделаешь.

Прикрыв рот, чтобы Люк не увидел ее ухмылки, Харпер гордо пошла на кухню.

– Это всего лишь на время, – окликнул он ее через плечо. – Мы только приютим его.

– Всего лишь на время, – прошептала Харпер, и у нее екнуло сердце.

Глава 21

Оказалось, что к двум собакам привыкнуть легче, чем к одной. Макс органично вписался в их повседневную жизнь. Он ходил за Люком как тень и лаял, как пес в три раз крупнее. По утрам Люк бегал вместе с Лолой, а Харпер делала с Максом несколько кругов по кварталу. По ночам он спал, свернувшись в тугой клубок и прижавшись к Лоле.

И каждый раз, когда Харпер входила в дом, обе собаки встречали ее так, словно не виделись с ней не один десяток лет.

Лола обычно, низко приседая, рывками неслась по коридору, а Макс, тявкая, гарцевал рядом с ней. В ту секунду, когда открывалась дверь, они щедро одаривали Харпер – или Люка, или почтальоншу – своим неуемным вниманием. Было приятно, что дома тебя встречают восторженные поклонники.

Всего несколько недель назад Харпер и представить не могла, что ее жизнь изменится так радикально. У нее был мужчина, которого она обожала, комфортабельный дом, замечательные друзья и две собаки, по мнению которых она была вкуснее, чем лакомства с беконом. Хотя это все было временно. Она старалась не думать о том, что случится всего через несколько дней. Люк уйдет из ее жизни, она уедет из Биневеленса, и кто-то другой будет открывать почту, увесистыми стопками приходящую в строительную фирму Гаррисона.

Харпер открыла конверт, ловко разрезав его канцелярским ножом. Только Люк мог неделями не открывать деловую почту. Харпер дошла до конца стопки, небрежно сваленной на полке в его кабинете. Среди писем Харпер обнаружила штук пять чеков от клиентов. Выслушав ее лекцию о том, как важно вовремя отвечать на письма, Люк согласился с тем, что отныне Харпер будет разбираться с почтой.

Она собиралась забежать в банк и положить деньги на депозитный счет, как только закончит с кучей писем.

Из открытого конверта на ее стол вылетел чек. Подобрав, она бросила на него взгляд. Это был чек на имя Люка на сумму в…

С ее губ сорвался сдавленный вздох. У Харпер подкосились ноги, и она плюхнулась в кресло.

Никогда прежде ей не приходилось видеть чек, выписанный на такую крупную сумму, а в стопке было еще три точно таких же конверта. Открыв их все, Харпер разложила перед собой чеки.

Оплатить по требованию Лукаса Гаррисона.

Она знала, что смотрит на поверхность стола, разинув рот, но ничего не могла с собой поделать. Там лежало более полумиллиона долларов. За что? Законно ли это?

Харпер бросила взгляд на кабинет Люка, где он общался по конференц-связи с поставщиком. Люк сидел, откинувшись в кресле, забросив ноги в тяжелых ботинках на стол. Без тени озабоченности на лице. Его не волновало, что он взял и заставил Харпер так сильно влюбиться только для того, чтобы плюнуть ей в лицо, напомнив о том, что не может быть искренним с ней ни в чем.

Этот скрытный сексапильный ублюдок был миллионером.

Она думала о том, какой виноватой чувствовала себя после покупки мебели. С чеками, которые она держала в руках, он мог бы обставить дюжину домов. Черт возьми, в чем дело? Почему он ждал, пока она откопает его глубоко зарытые секреты, хотя мог бы просто сказать «кстати, я богат».

Совладав с приступом гнева, она схватила чеки и ринулась к закрытой двери его кабинета. Харпер хлопнула ладонью с зажатыми в ней чеками по стеклу.

– Какого черта? – беззвучно проговорила она.

Сбросив ноги со стола, Люк тактично сделал вид, что смутился. Пожав плечами, он поднял вверх палец, прося, чтобы она подождала.

Но ей надоело ждать. Харпер бросила чеки на стол в своей комнате и взяла сумочку. Она пораньше уйдет на ланч и не станет спешить обратно, и Люку придется с этим смириться. Она не обязана объясняться.

* * *

Люк нашел ее в закусочной, где она сидела, уставившись в кофейную чашку. Сев на табурет рядом, он развернулся к Харпер лицом. Он думал, что сможет за несколько минут успокоить ее и даже быстро перекусить. По мере того как приближался день отъезда, он все больше ценил время.

– Почему ты так взбесилась из-за пары чеков?

Повернувшись, Харпер окинула его взглядом.

– Ты думаешь, что дело в этом? Ты что, сегодня головой ударился?

– Похоже, ты сомневаешься в моих умственных способностях, – отважился спросить Люк, знаком прося официантку принести кофе.

– Похоже, ты прикидываешься кретином, – выпалила Харпер. – Дело не в чеках. Дело в том, что они собой представляют.

– Деньги?

– Я сброшу твою идеальную задницу с табурета.

Она действительно могла бы сбросить.

– За то, что я не рассказываю о деньгах, которые ты нашла в моей почте?

– Правда? Ты так хочешь это повернуть? Обвинить меня в том, что я шпионю, хотя я открывала стопку почты, которую ты поручил мне открыть? Вторая попытка.

Она достала его. Он вздохнул.

– Харпер, наша сделка отнюдь не предусматривает, что мы должны рассказывать друг другу обо всем.

– Почему ты так ведешь себя? Что с тобой не так? Почему ты не можешь просто поделиться? Это уже не сексуальная таинственность. Это обидно.

– Почему это обидно? Я ничего специально не утаивал от тебя. Это деньги за патент, который мы с Альдо оформили на одну инженерную систему перекрытий. Ничего особенного.

– Что особенного в том, что я рассказываю тебе обо всех омерзительных подробностях своей прошлой жизни, а ты не можешь поделиться со мной даже своим успехом? Почему, черт побери?

– Я уже говорил тебе. Я не сентиментальный парень.

– Речь не о сентиментальности. Речь о близости. И ты просто не можешь рассчитывать на то, что я чем-то буду делиться с тобой, если сам не намерен быть искренним со мной.

– Я не такой человек, Харпер. – Люк пожал плечами. – Послушай, я не знаю, что рассказать тебе. Мне вообще не интересны эти чеки. Ведь через две недели я должен на полгода покинуть свой дом и расстаться с родными.

– Это еще один момент, о котором ты не желаешь говорить.

– О чем? О переброске? О чем здесь говорить? – В его голосе сквозило некоторое разочарование. – Я уезжаю. Конец истории.

– Это не «конец истории», и ты знаешь об этом.

Развернув ее на табурете лицом к себе, Люк положил руки ей на бедра.

– Послушай, ты хочешь того, чего я не могу дать тебе. Я думаю, ты слишком увлеклась. Ты пытаешься выстроить серьезные отношения там, где их быть не может. Я не делюсь с тобой. Я не откровенничаю и не говорю о своих чувствах или о своих мыслях. И даже если бы я делал это, я все равно уезжаю. На полгода. Никаких «нас» не будет, когда я вернусь. И я начинаю думать, что, возможно, и сейчас «нас» быть не должно.

– Ты хочешь, чтобы я уехала? – Она пристально посмотрела на него, провоцируя произнести то, чего он не имел в виду.

Он вздохнул.

– Нет, я не хочу, чтобы ты уезжала. – Так. Честно ли это? – Мне приятно, когда ты рядом. Мне даже нравится, что собаки рядом. Я считаю, что у нас прекрасные рабочие отношения. Но, может быть, пришло время отказаться от более… интимной сферы наших отношений?

– От секса?

Официантка остановилась с вытаращенными глазами, ставя перед ним чашку кофе.

Люк подождал, пока она дошла до следующего посетителя у стойки.

– Да, от секса, – тихо произнес Люк. – Это начинает осложнять ситуацию. Давай до конца месяца просто вернемся к тому, что было раньше. Не будем отклоняться от плана. Ты экономишь деньги и ищешь работу. Благодаря тебе мне удалось втянуться в офисную тягомотину и до своего отъезда привести в порядок дела. Мы можем работать, Харпер. Но не надо ничего усложнять.

– То есть я объясняю тебе, что меня оскорбляет то, что ты о чем-то умалчиваешь, а ты принимаешь решение свести то, что есть между нами, к отношениям босса и подчиненного?

Почему женщины всегда все так усложняют? Он оберегал Харпер. Почему она не могла этого понять?

– Харпер, это в твоих же интересах.

– То есть ты говоришь, что, отказываясь от секса, ты защищаешь меня от моих собственных чувств?

Похоже, на нее это не произвело большого впечатления, но Люк был полон решимости. Возможно, он хотел защитить не только ее чувства. В неприязни, возникшей между ними, было что-то, что пугало его до смерти. Он не хотел, чтобы это зашло так далеко. И задело его так глубоко.

– Я говорю, что мы усложняем ситуацию, которую не нужно усложнять. Давай вернемся к нашему плану.

– Прекрасно.

Он сжал ее ногу.

– Прекрасно? – Он ожидал других возражений.

– Это твоя жизнь. Твое решение.

У Люка возникло отчетливое ощущение, что его разыгрывают.

– Ты согласна вернуться к нашему плану?

– Ага. – Харпер многозначительно посмотрела на его руки, лежавшие на ее ногах. Он наконец убрал их. Харпер снова стала внимательно изучать меню. – Увидимся на работе.

– Как насчет того, чтобы я угостил тебя ланчем? – предложил он. Скидки по клубной карточке выглядели привлекательно.

– Нет, спасибо. Я бы предпочла поесть в одиночестве. – Она резко захлопнула меню. – Но я заплачу за твой кофе. Ты можешь идти.

Вот так Люк был отвергнут.

* * *

Он отнесся к их разрыву серьезно и две ночи спал на диване, который, к счастью, был в миллион раз удобнее, чем диван его бабушки, хотя не шел ни в какое сравнение с кроватью, на которой спала Харпер.

Оказалось, что шаг, который, по мнению Люка, должен был упростить ситуацию, только осложнил ее. Он был возбужден. Выходные обернулись для него двухдневной эрекцией. Теперь тело Харпер было недосягаемо, и он желал его еще сильнее. Ее сладкие прелести манили его, требовали его внимания, его рук.

Он начал избегать ее, как пьяного дядюшку, с которым никто не хочет разговаривать на семейном сборище, после того, как застал ее нагнувшейся над островком и читающей журнал в чертовых мальчишеских шортах и открытой майке. Люк так быстро развернулся, что врезался прямо в холодильник.

И черт побери, если он не увидел ухмылки на ее лице, прежде чем поспешил вон из комнаты. Она играла с ним. Казалось, будто ее юбки стали короче, блузки у́же, а его член тяжелее.

Люк все время злился. И Фрэнк недавно отметил это.

– Черт возьми, какая собака тебя сегодня укусила?

– Просто у меня нет настроения слушать, как очередной клиент рявкает на тебя.

Фыркнув, Фрэнк бросил обломки древесины в кузов своего грузовика.

– Я собирался сказать тебе, что сегодня звонила докторша насчет пристройки, о которой она говорила. Она готова расшириться. Но, поскольку ты ведешь себя как плаксивый сучонок, думаю, я попрошу Харпер внести в график выезд для обсуждения.

Люк хлопнул крышкой чемоданчика с инструментами. Когда такой человек, как Фрэнк, называл его так, Люк понимал, что ведет себя, как придурок.

– Извини, Фрэнк. Просто я… – Что он? Невероятно возбужден, разочарован, взволнован, смущен некой фигуристой блондинкой, которая сегодня утром на кухне смотрела скорее сквозь него, а не на него. – …напряжен, – запинаясь, закончил он.

– Напряжен? Какого черта? Ты уже делал это раньше. Мы с твоим отцом все держали под контролем.

– Дело не в работе. – Люк воспользовался водой из термоса, чтобы смыть с рук пыль от штукатурки.

– Имеет ли это отношение к некой дамочке, офис-менеджеру, которая выглядит так, будто хочет то ли прыгнуть на тебя, то ли придушить?

– То есть это не игра моего воображения?

Вздохнув, Фрэнк прислонился к грузовику.

– Сынок, позволь я скажу тебе кое-что о женщинах. Ни при каких обстоятельствах не выводи их из себя. Оно того не стоит. Ты рискуешь жизнью и членом из-за какой-нибудь ерунды. Что я тебе посоветую? Если ты разозлил ее, извинись, пока она не превратила твою жизнь в сущий ад.

Теперь настала очередь Люка вздохнуть.

– Должен ли я выслушивать советы от мужчины, который никогда не был женат?

– Не нужно прыгать со скалы, чтобы понять, что умрешь на дне.

Глава 22

Одна неделя…

Харпер решила отпустить Люка, дав ему возможность насладиться собственной глупостью, но этот идиот избегал собственного дома, окрашивая печалью последние дни своего пребывания в городе.

Когда он прислал ей СМС с просьбой вечером примерно на часок снова прийти на работу, чтобы помочь составить коммерческое предложение, Харпер решила положить конец этому безумию.

Она оделась, как на войну. Надев узкую юбку-карандаш, которая была чуть короче, чем требовали приличия, Харпер застегнула облегающую блузку с коротким рукавом умопомрачительного красного цвета. Она решила отказаться от бюстгальтера и, виляя бедрами, надела простые черные трусики-тонги. Ансамбль дополняли босоножки из ремешков на высоких каблуках.

Она высушила феном волосы, слегка распушив их, сделала дымчатый макияж и накрасила губы блеском.

Харпер кивнула, глядя на свое отражение в зеркале, и нацепила дымчатые очки. Победа будет за ней.

Она постаралась прийти в офис раньше Люка и уже деловито вводила данные в бухгалтерскую систему, когда услышала, что он возвращается.

Когда он вошел, Харпер, продолжая печатать, повернулась.

Остановившись у стола, Люк бросил на него сальный пакет.

– Я принес ужин.

Харпер развернулась в кресле.

– Спасибо, босс. Очень мило с твоей стороны. – Люк был одет в свою привычную униформу – ношеные джинсы и мягкую майку. Харпер подумала, всегда ли ее сердце будет колотиться от того, как хлопковая майка обтягивает его грудь и плечи.

Его взгляд моментально переместился на ее открытую шею и грудь. Харпер знала, в какую секунду Люк понял, что она без бюстгальтера. Его челюсть напряглась.

Харпер подавила улыбку. Она снова повернулась к столу, чтобы продолжить печатать.

Не двигаясь с места, Люк кашлянул.

– Ты… прекрасно выглядишь.

– О, спасибо, – весело ответила Харпер. – Я собиралась узнать, не захочет ли Глория пойти куда-нибудь сегодня после работы.

– Пойти, – уныло повторил он.

– Да, выпустить пар.

Нажав на экране кнопку «печать», Харпер оттолкнулась от стола.

– Извини, – сказала она, мимоходом задев Люка.

– Пожалуй, это будет довольно поздно, – предположил он.

Вернувшись к нему, она улыбнулась. Кто бы знал, что пытка может быть такой забавной?

– Я не против. Я рада помочь тебе с запросом на предложение. Черт, опять закончилась бумага.

Харпер низко наклонилась, проверяя под столом, есть ли бумага.

– Люк? Ты не знаешь, где бумага?

Ни слова не говоря, Люк возник сбоку от Харпер. Открыв соседний шкаф, он опустился на колени. Харпер пошевелилась, умышленно приняв такую позу, чтобы ее грудь оказалась в его поле зрения.

– О, отлично, там есть еще одна пачка.

Харпер протянула руку, коснувшись грудью плеча Люка.

Ее соски мгновенно затвердели, а он отпрыгнул назад, словно обжегся. Харпер нагнулась ниже, ощущая, как задирается сзади ее юбка, и взяла бумагу.

– Спасибо, – сказал она, выпрямляя спину. – Я внесу бумагу в список канцелярских товаров.

Люк провел ладонью по затылку. Харпер заметила знакомую выпуклость у него между ног и закусила щеку.

Харпер с важным видом вернулась к своему столу, наслаждаясь тем, как дразняще трется ткань блузки о ее соски.

– Хм, почему бы тебе не отправить мне по электронной почте черновик, который у тебя уже есть, я прочту его, пока ты перекусишь, – предложил Люк, не глядя на Харпер.

– Звучит заманчиво.

Она надкусила чизбургер, который Люк принес для нее, но ей было гораздо интереснее наблюдать за тем, как он поглядывает на нее, сидя за стеклянной дверью своего кабинета.

Харпер хватило минуты, чтобы проверить свою почту, она увидела, что на следующей неделе ей назначено собеседование во Фримонте. На этот раз Харпер не ощутила знакомого возбуждения от возможности начать все заново. На самом деле она не почувствовала ничего, кроме ледяного комка, образовавшегося у нее внутри. В первый раз в жизни она не испытывала желания начать новую жизнь.

Поднеся ладони к лицу, Харпер закрыла глаза. Начать все заново было невозможно. Продолжать жить так, как она жила сейчас, было невозможно. Люк уезжал, и, даже если бы он не уехал, в его жизни не было места для нее.

– Что случилось?

Услышав голос Люка, Харпер подпрыгнула в кресле. Он стоял у ее стола, пристально глядя на нее.

– Ты напугал меня! Ничего не случилось. – Она приложила руку к сердцу, зная, почему на самом деле оно бешено стучит. Потому что Люк стоял слишком близко к ней.

– Врунья. Что случилось?

– Просто я думала о том, что будет трудно найти квартиру, в которой разрешат держать собак. – Это было не так. Ханна уже назначила встречу, чтобы посмотреть крохотный одноквартирный дом совсем рядом с парком для выгула собак.

– Ты забираешь собак?

– Ну, да. Не думаю, что твое подразделение разрешит тебе взять их с собой. Так о чем мы, ты чего-то хочешь? – Харпер перекинула скрещенные ноги и улыбнулась, когда Люк отошел на шаг.

– Хм. – Он провел рукой по затылку. – Да. Не могла бы ты подойти и взглянуть на одну формулировку? Пожалуйста.

– Конечно, – сказала Харпер, вскакивая с кресла и следуя за ним в кабинет. Она дождалась, пока Люк занял место за столом, а потом склонилась над ним, глядя на монитор. Она слышала, как Люк задохнулся.

– Вот этот текст?

Он кивнул, но продолжал молчать.

– Ты думаешь, недостаточно ясно сказано, что в стоимость включена геотермальная энергия?

– Да. Ты действительно многому научилась за очень короткий срок.

– Это легко, если есть интерес. А здесь я нашла много интересного.

– Харпер.

Его ровный тон, в котором сквозило предупреждение, мгновенно вернул ее к реальности.

– Люк.

– Мы говорили об этом…

Выпрямившись, Харпер отстранилась от него.

– Говорили о чем? Во-первых. Я говорю о своей работе здесь, в офисе, капитан Самоуверенность. Во-вторых. Мы не говорили. Я попыталась, а ты замкнулся и ушел спать на диван, потому что ты очень выдержанный.

– А такая очень выдержанная, как ты, играет со мной, когда я прошу ее помочь. Я знаю, ты специально так оделась.

– Я никогда не утверждала, что я выдержанная, по крайней мере, я честно заявляю о том, чего хочу.

– Ты думаешь, я не честен с тобой?

Она смерила его взглядом.

– Это ты здесь играешь. Ты говоришь, будто защищаешь меня, тогда как пытаешься защититься сам.

Люк хотел было возразить, но потом закрыл рот.

– Нечего сказать против правды? Это тебя беспокоила глубина наших отношений, это ты испугался. Потому что ты что-то чувствуешь и думаешь, что если ты откажешься от секса, то все пройдет.

– Ты же понимаешь, почему мы не можем этого сделать.

– Я понимаю, что ты этого не хочешь, – поправила она его.

– Харпер. – В его голосе слышалось отчаяние. – Я хочу тебя. Я возбужден с той секунды, как вошел сюда. Нет такой ситуации, когда бы я не желал тебя. – Люк провел ладонью по ее руке, коснувшись большим пальцем плавного изгиба ее груди. – Я хочу тебя больше, чем следовало бы.

Харпер склонилась над его столом.

– Почему же тогда мы должны все прекратить? У нас осталась неделя. Разве мы не должны использовать ее по полной?

– Мне трудно логически мыслить, потому что ты не надела гребаный бюстгальтер! – Теперь Люк кричал.

Она подбоченилась, и блузка разошлась наверху, на уровне двух верхних пуговиц.

– Ты слишком много об этом думаешь.

– Я не хочу, чтобы мы еще больше привязались друг к другу. Да, да, я тоже привязался к тебе.

Закатив глаза, Харпер отодвинулась от стола.

– У нас есть десять дней, а потом ты уедешь. И я уеду. Нет никакой опасности, что мы привяжемся друг к другу. Это все, что у нас осталось, а ты, черт побери, склонен потратить время на то, чтобы наказать меня.

Она повернулась, чтобы гордо выйти из его кабинета, но Люк удержал ее за руку, не дав сделать ни шагу.

В мгновение ока он развернул Харпер и наклонил над столом.

– Ты сводишь меня с ума, – прорычал Люк ей на ухо.

Его твердый, как камень, член прижался к ней, вдавливая ее в стол.

– Так долго я могу сражаться только с тобой.

– Самое время, черт возьми, – отрезала она.

Люк сцепил ее руки на спине и задрал юбку на бедра. Едва услышав звук расстегивающейся молнии, Харпер мгновенно почувствовала влагу между ног. Она была не в силах контролировать себя.

Принудив ее пошире раздвинуть бедра, Люк сдернул ее трусики до колен. Раскрывшаяся и влажная, Харпер застонала. В этот же момент она ощутила гладкую кожу головки его пениса, прижатого к ее бедрам. Держа в руках свой мощный член, он направил его ей между ног и стал тереться по скользкой промежности.

– Ты уже промокла, детка.

Люк отпустил ее руки только для того, чтобы добраться до застежки ее блузки и рвануть ее. Первые три пуговицы, стукнувшись о стол, полетели на пол.

Ее груди выскочили из блузки в его нетерпеливые руки.

– Ты этого хочешь? – Он сжал шершавыми, мозолистыми руками ее нежные соски. – Чтобы я ласкал тебя? Чтобы я вошел в тебя? Чтобы я заставлял тебя кончать снова и снова?

У Харпер задрожали ноги. Поднеся руку к ее волосам, Люк собрал их в кулак. Дернув назад, он схватил ее за шею другой рукой.

– Вот чего хочу я. Я хочу, чтобы ты приняла мрак и боль и превратила это во что-то прекрасное. Я хочу трахнуть тебя, причинить тебе боль, доставить тебе удовольствие. Отдать тебе все. Я так сильно этого хочу, что не могу думать ни о чем другом. Мысль о том, что я больше никогда не прикоснусь к тебе… – Проведя рукой по ее шее, он схватил ее грудь и оттянул сосок.

Харпер задохнулась, жилка трепетала под его пальцами.

– Ты этого хочешь?

Его пальцы тянули ее сосок, как губы. Харпер вновь застонала.

– Да, Люк. Я хочу тебя. Я хочу всего. – Она говорила шепотом.

Люк резко отпустил ее волосы, и она упала на стол.

– Будь осторожна со своими желаниями, Харпер. – От жестокого рывка влажная ткань ее трусиков разорвалась пополам и упала на пол меж ее ног. Без всякой защиты Харпер стала совершенно уязвимой. Люк направил толстую головку своего члена к ее влагалищу. – Только помни, что ты попросила меня об этом. Я хотел защитить тебя. Найди, за что можно держаться.

Без дальнейших предупреждений он вошел в нее с таким неистовством, с которым она никогда прежде не сталкивалась. Он не дал ей времени привыкнуть к его размерам. Его пенис пронзил ее, протыкая насквозь. Люк слегка изменил угол наклона, и его член проскользнул в нее до конца, полностью войдя в ее влагалище.

Она ощутила его в глубине своего живота, когда он дошел до самого края.

Он начал молотить ее с грубой силой. Обхватив руками спереди, Люк схватил ее груди. Он будто выдаивал ее, поглаживая и оттягивая соски, доставляя необыкновенное наслаждением с привкусом боли.

Харпер, оказавшейся в ловушке между столом и Люком, наносящим по ней пронзающие удары, не оставалось ничего другого, кроме как принимать их. Принимать все. Его тяжелые яйца бились о ее ягодицы. Его член был слишком большим и двигался в бешеном темпе.

С каждым толчком Люк тихо хрипел, и Харпер понимала, что он забыл обо всем. Его было не остановить. Она могла только подчиниться.

При каждом толчке ее упругое влагалище сжимало его член. Желание было таким сильным, что у нее болело сердце. Она хотела забрать у него все. Всех его призраков, весь мрак и боль.

Отпустив ее груди, Люк обхватил ее за ноги. Его рука скользнула между бедер Харпер, раздвигая складки и поглаживая там, где ей так хотелось. Другая рука спустилась по спине, чуть выше того места, где его член терзал ее. Люк примерился и надавил, стремительным толчком входя в тесный канал.

Он совокуплялся с ней, как хотел. Харпер вскрикнула, сжав его член, дернувшийся от первого выброса горячей спермы в глубине ее тела. Его пальцы погладили ореолы ее груди, и Харпер расслабилась.

Сквозь стук в висках она слышала, как Люк выкрикнул ее имя. Он повторил его, теперь уже тише, когда его тело напряглось, а член резко дернулся в глубине ее тела. Приближаясь к кульминационной точке, она ощущала текучий жар его оргазма.

Его скользкое от пота тело рухнуло на Харпер, прижав к столу. Они оба задыхались. Совершенно разбитая, она ощутила влагу на своих ягодицах. Что за демоны, причиняющие такие страдания, скрывались в его душе? Она чувствовала, что его душа чем-то омрачена, и это сломило ее.

* * *

– Прости, Харп, я пытаюсь подняться, но, похоже, ноги меня не держат, – пробормотал Люк, уткнувшись в ее теплую спину.

В кои-то веки он чувствовал себя опустошенным. Никаких притаившихся призраков, никаких мыслей, от которых приходится отмахиваться. Только покой. И тепло.

Наконец он заставил себя выпрямиться и, поглаживая спину Харпер, медленно вытащил свой член. Люк смотрел, как меж ее бедер стекает липкая влага, свидетельствуя о том, с какой жестокостью он кончил. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Харпер разогнала мрак и вытащила его на свет. Люк почувствовал, как в его груди что-то расслабилось.

Харпер все еще молчала. Никогда прежде она так долго не молчала. Даже когда спала.

– Харпер. – Люк потянул ее, поднимая, и медленно развернул лицом к себе. У нее подкосились колени, и он подхватил ее. Потом он заметил слезы. – О, детка. Прости. Прости, черт бы меня побрал. Я сделал тебе больно? – Он притянул ее к себе, поглаживая. Прижавшись к нему, она покачала головой.

– Я сделал тебе больно?

Снова покачав головой, Харпер, согнувшись, прижалась еще ближе. Он поднял ее на руки и понес на потертый кожаный диван в углу.

– Я напугал тебя?

Покачав головой, Харпер обвила Люка руками.

Он сел, баюкая ее на своих коленях.

– Скажи мне, детка. Что случилось?

Подняв голову, Харпер обхватила ладонями его лицо.

– Я думаю, что люблю тебя. – Она печально вздохнула. – И не смей говорить мне, что именно поэтому ты не хотел заниматься со мной сексом.

На долю секунды его руки замерли на ее теле, а потом он снова начал медленно поглаживать ее. Теперь наступила его очередь молчать.

– Я напугала тебя? – шепотом спросила Харпер, уткнувшись ему в шею.

Люк слегка ущипнул ее.

– Возможно, чуть-чуть.

Харпер села, не вставая с его колен.

– Для меня это ново. Я не знаю, нравится ли мне это. – Она казалась такой несчастной, что Люк улыбнулся.

– Полагаю, есть кое-что похуже.

– Правда? Потому что в данный момент я не в силах думать. Меня это очень беспокоит. – Глубоко вздохнув, она снова выпрямилась. – О боже! Что если я до конца жизни буду сохнуть по парню, с которым познакомилась в Биневеленсе?

Люк опять ущипнул ее.

– Послушай, Харпер… – начал он.

– Я говорила не для того, чтобы услышать твой ответ. Я знаю, что ты не испытываешь ко мне тех же чувств, и я не хочу слышать почему. Просто мне хотелось, чтобы ты знал.

– Харпер, вероятно, нам нужно поговорить. Но сначала давай найдем какую-нибудь одежду, поскольку я разорвал твою.

Они поели в кабинете Люка, сидя по-турецки на полу. Люк раздобыл майку с логотипом своей строительной фирмы и спортивные шорты, которые были слишком велики Харпер.

Она дождалась, пока он доест последний кусок индейки с сыром.

– Итак, давай поговорим.

Люк, не торопясь, смял салфетку и засунул мусор обратно в бумажный пакет. Потом глубоко вздохнул.

– Несколько лет назад я пережил черную полосу. Я потерял близких мне людей, и мне понадобилось много времени, чтобы прийти в себя.

– Людей из твоего подразделения?

Он кивнул.

– И вскоре еще одного человека дома.

– Близкого человека?

– Да.

– Прости, Люк. – Харпер положила руку ему на колено. – Всегда нелегко терять того, кого любишь, и еще тяжелее, если это не один человек.

Он подумал о напуганной семилетней девчушке, оставшейся без родителей, и сжал ее руку.

– Это были мрачные времена.

– И поэтому твои родственники…

– Из лучших побуждений терзают меня своим назойливым вниманием.

– Как ты относишься к новой командировке?

– После этого я уже бывал в командировках. Это всегда непросто, но необходимо и помогает пережить тяжелые времена.

– Тебя мучает ответственность?

Он ответил без колебаний:

– Да. Мучает до сих пор.

– Несмотря на то что ты знаешь, что не виноват?

– Вина и ответственность не обязательно связаны между собой.

– А кого ты потерял здесь?

– Эта потеря все изменила для меня. Я не хочу повторения.

Харпер кивнула:

– Хорошо.

– Хорошо?

– Это не мешает мне любить тебя.

– Харпер…

Она прихлопнула его рот ладонью.

– Мне не нужно, чтобы ты все разъяснял. Ты не можешь ответить мне взаимностью. Ты не хочешь серьезных отношений. Я понимаю.

– Прости меня, Харпер.

– Не надо. Мои чувства к тебе не зависят от того, что ты испытываешь ко мне. Ты мне нравишься. Вероятно, я люблю тебя. Я думаю, ты – удивительный парень. Конец истории.

– Так что же нам остается?

– Наслаждаться до конца недели.

– Почему ты этого хочешь, если не надеешься на продолжительные отношения?

– Ты меня видел? Разве в моей жизни было что-нибудь долговременное? Жизнь слишком коротка для того, чтобы не цепляться за добрые времена, пока они длятся.

– Ты удивительная женщина, Харпер Уайльд.

Глава 23

Харпер опаздывала. Макс выскользнул из ошейника, заметив гулявшего без поводка бигля. Полчаса Харпер гонялась за ними, возвращала бигля миссис и мистеру Скоттс, которые были крайне благодарны ей за это, а потом несла Макса домой, держа его мертвой хваткой.

Люк назначил с утра рабочее совещание, и Харпер хотела заблаговременно снабдить его самыми свежими данными. Поспешно приняв душ, она вышла на улицу с влажными волосами и была почти уверена, что на блузке не хватает одной пуговицы.

Только выскочив за дверь и роясь в сумочке в поиске ключей, Харпер поняла, что их нет, как и ее машины.

Люк, державший в одной руке дорожную кружку, а в другой – стопку бумаг, неловко потянув дверь, захлопнул ее.

– Сегодня ты едешь со мной.

– Где моя машина?

Люк начал спускаться по ступенькам крыльца.

– Она в гараже.

– Какого черта моя машина делает в гараже? – спросила Харпер, следуя за ним по пятам.

Вздохнув, он повернулся к ней так, что их взгляды встретились.

– Я попросил Шорти отрегулировать ее.

– Она отлично ездит, – сказала Харпер, смерив его оценивающим взглядом.

– Ерунда.

Люк произнес это так спокойно, словно ни секунды не сомневался.

– Я не дам тебе уехать на машине, которая едва передвигается.

– Люк, это не твоя проблема.

Он вздохнул.

– Ты – моя проблема, и это распространяется на любую консервную банку, садясь в которую ты пристегиваешься и вылетаешь на шоссе.

Этот его жест одновременно и тронул, и задел ее. Стоило ли сопротивляться, если им осталось пробыть вместе трое суток? Она вздохнула.

– Когда она будет готова?

– Должна быть готова завтра к концу дня.

– Два дня? Что они будут делать с ней?

– Все, что необходимо. – Не дав ей возможности возмутиться, Люк жадно поцеловал ее в губы. – А теперь полезай в грузовик.

– Прекрасно, но даже ни секунды не думай, что заплатишь за это, – крикнула она ему в удаляющуюся спину.

– В грузовик, Харпер, – бросил он через плечо.

Харпер забралась в кабину.

– Послушай, – сказал Люк, вставляя ключ в замок зажигания. – Я хочу, чтобы ты была в безопасности, когда меня не будет здесь и я не смогу присматривать за тобой. Я привык видеть тебя живой, с прекрасным, а не разобранным на части телом.

– Не кажется ли тебе, что ты чересчур заботлив? Особенно принимая во внимание тот факт, что через несколько часов ты расстанешься со мной навсегда.

Они выехали задним ходом на улицу.

– Не могли бы мы минутку поговорить о чем-то другом, а потом ты сможешь снова начать хныкать?

Харпер со вздохом закатила глаза.

– Разумеется.

– Я видел, ты вчера начала паковать вещи.

Она начала. Она просто засунула в сумку какую-то одежду и несколько коробок со всякими мелочами.

– Мне не хотелось оставлять это до пятницы. Слишком тягостно.

– Я знаю, что ты намерена уехать, но я подумал, может быть, ты могла бы остаться еще на несколько дней? После моего отъезда.

Харпер окинула его взглядом, но Люк не отрывал глаз от дороги.

– Почему?

– Пожалуй, это будет тяжеловато для моей семьи, если мы оба уедем в один и тот же день.

– Ты еще не сказал им?

Он покачал головой.

– Я не мог придумать удобного способа сделать это. Папа все время расспрашивает меня о твоих успехах в офисе. Мама всегда сует мне выпечку для тебя.

– Это очень мило.

– Да, правда разрушит их мечты.

– Тогда что нам делать? Разве не предполагалось, что однажды я просто исчезну, а? – Харпер смотрела на мелькающие за окном аккуратные соседские домики, стараясь проглотить застрявший в горле комок.

– Я сделал то, чего никогда не делал, – попросил совета у Софи.

– Я уже заинтригована.

– Я сказал ей, что не хочу, чтобы один из нас выглядел придурком.

– Замечательно.

– И она решила, что нужно сообщить, будто ты где-то нашла работу своей мечты, и мы расстаемся друзьями.

Харпер размышляла.

– Когда мы должны сказать им?

– Я думал сделать это за ужином.

– Перед твоим отъездом?

– Либо так, либо ты скажешь им, когда я сяду в автобус.

– Этого не будет.

– Тогда за ужином.

Когда с ее будущим все было решено, Харпер откинулась на подголовник и попыталась не думать об этом.

* * *

Харпер смахнула с лица и пригладила золотистые пряди, закрепив их зажимом, а остальные распустила по плечам. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться перед тем, как нанести макияж. Ей хотелось выглядеть идеально.

Она даже купила новое платье. Белый сарафан с облегающим лифом и завязками вокруг шеи, с широкой, свободно ниспадающей юбкой. Это было слишком элегантно для ужина, но Харпер хотелось, чтобы ее запомнили.

– Харпер, – раздался голос Люка с лестницы. – Нам нужно ехать, детка.

– Я готова, – откликнулась Харпер. Напоследок взглянув в зеркало и глубоко вздохнув, она убедила себя в том, что готова. Остался последний вечер.

Она слетела вниз по лестнице и с размаху врезалась в Люка, выходившего из гостиной и внезапно появившегося из-за угла. Он поймал Харпер, схватив руками за талию.

– Привет, красавица.

В его голосе звучала ласка. Та, о которой Харпер будет очень долго скучать.

Люк был одет в темно-серые слаксы и тонкий черный свитер, сидевший на нем как влитой. Идеально. Харпер провела руками по его груди, в ответ Люк зарычал.

– Детка, если мы начнем, то опоздаем. – Он сунул руку ей под платье и нежно погладил через шелковые трусики. – Очень мало времени.

– Не могу поверить, что это конец, – прошептала Харпер, осторожно скользя пальцами от его груди к плечам.

Люк долго и пристально смотрел на нее, нежно водя большим пальцем по ее подбородку и шее.

– Ты великолепно выглядишь, – наконец сказал он.

– Мне хотелось, чтобы меня запомнили.

– Детка, мне потребовалось бы больше вечности, чтобы забыть тебя.

– Я люблю тебя, Люк. – Так сильно, что казалось, эта любовь вырвется из нее наружу. Любовь и гордость кипели в крови, наполняя ее сердце. Люк был мужчиной, о котором Харпер всегда мечтала.

Он притянул ее к себе, упершись подбородком ей в голову.

– Я буду скучать по тебе. – Люк произнес это с такой яростью, что Харпер закрыла глаза, чтобы сдержать слезы. Она глубоко и прерывисто вздохнула.

– Ладно, капитан, будь по-твоему, – весело проговорила она, отступая назад.

– Мы поедем на твоей машине. – Держа в руке ее ключи, он звякнул ими у нее перед лицом.

– Она вернулась? Ура! – Харпер попыталась выхватить ключи, но не смогла дотянуться до них.

– Она вернулась, – подтвердил Люк. – Но ты получишь ее только при одном условии.

– Я не разденусь. Мы уже опаздываем.

Он ухмыльнулся.

– Это не то условие. Ты должна пообещать, что будешь заботиться о ней. Регулярно менять масло. Не игнорировать индикатор состояния двигателя. Проверять тормозную жидкость и давление в шинах.

– Да, сэр. – Харпер решительно отсалютовала. – А теперь дай сюда!

Отдав ключи, он вышел на улицу вслед за Харпер. От ее радостного вопля Макс прыгнул на окно и начал свирепо лаять.

– Какая чистая! А как выглядит! Они заделали дыру на крыше. – В лучах заходящего солнца краска, возвращенная к жизни профессиональным воском, сияла глянцевым голубым цветом.

Харпер уселась за руль и любовно погладила приборную панель.

– Новые датчики?

Люк, наклонившись, заглянул в окно со стороны пассажирского сиденья.

– Почему ты не заводишь ее?

Харпер повиновалась и захлопала в ладоши, когда мотор завелся с первого оборота.

– О боже! Он вообще не скрежещет. Шорти – гений!

Открыв дверь, Люк скользнул на пассажирское место.

– Я передам ему твои слова.

– Большое спасибо, что ты привел ее в порядок, Люк! На это уйдет огромная куча денег, отложенных мной на квартиру и покупку дивана, но мне наплевать. Никогда она так хорошо не выглядела.

– Твои накопления останутся нетронутыми. Это за мой счет. Считай, что это прощальный подарок.

Харпер открыла рот, чтобы возразить, но Люк прикрыл его ладонью.

– Прежде чем ты начнешь вопить, скажу, что последний месяц был самым лучшим в моей… таким, какого у меня давно не было. Ты обжила мой дом, ты все привела в порядок на работе, и ты дала мне то, в чем я нуждался, даже не подозревая об этом. Поэтому я решил таким скромным способом отблагодарить тебя за то, что ты вернула меня к жизни. Если бы я хотя бы на секунду поверил в то, что ты позволишь на прощанье купить тебе новую машину, я бы купил ее. Но я тебя знаю.

Он убрал ладонь с ее губ.

– Ладно, теперь можешь вопить.

– Проклятие, Люк. Теперь я не могу завопить.

– И не можешь настаивать на том, чтобы вернуть мне деньги, если не хочешь выглядеть кретинкой, – ухмыльнулся он.

Черт бы побрал эту сексуальную ямочку. Идеальная картинка. Он, одетый в мягкий свитер, обтягивающий каждую его мышцу, ухмыляется, глядя на нее через солнцезащитные очки, а за его спиной медленно садится солнце.

Именно таким Харпер будет всегда вспоминать его.

Она вздохнула. Она без сожаления сойдет в могилу, любя Люка Гаррисона.

Он похлопал по приборной доске.

– Теперь, когда я убедил тебя принять подарок, поедем, я проголодался.

Выезжая задним ходом с аллеи, Харпер поставила машину на первую передачу.

* * *

Мистер Романос лично провел их через весь ресторан к маленькому залу в глубине, предназначенному для особых случаев.

Харпер вместе с Люком остановилась в дверях, наблюдая за царившей в комнате суматохой. Джош заполз под стол, и Тай пытался уговорить его вылезти оттуда. Софи доливала вино в бокалы. Чарли был увлечен беседой с Альдо и Джеймсом, а Клэр с низкорослой толстушкой с проседью в кудрявых волосах разговаривали, склонив головы друг к другу.

– Это мамаша Альдо, миссис Моретта, – прошептал Люк на ухо Харпер, кивая в сторону женщины. Откинув голову назад, та громко расхохоталась. – Она вспыльчивая, поэтому постарайся не вступать с ней в споры.

Стью и Сил спорили насчет корзины с булочками, а измотанная официантка пообещала принести второй заказ. Фрэнк стоял в одиночестве, потягивая пиво.

– Мне будет этого не хватать, – вздохнул Люк, притягивая Харпер к себе.

– Мне тоже, – кивнула Харпер. – Что ж, мы могли бы повеселиться на всю катушку в наш последний вечер.

Сжав ее талию, он подмигнул.

– Дядя Стью, поставь хлеб на стол, – приказал он, когда они вошли в зал.

Раздались аплодисменты, и их окружили со всех сторон, обнимая, пожимая руки и похлопывая по спине. Все говорили одновременно.

Джош высунул голову из-под стола.

– Дядя Люк!

Малыш бросился к своему дяде, и Люк, подхватив племянника, подбросил его в воздух.

– Дядя Люк! Камуляж! – Джош ткнул пальцем в майку камуфляжной расцветки, в которую был одет. – Как у тебя?

– Когда ты вернешься, он станет в два раза длиннее, – поддразнил Тай. – Парень ежедневно съедает пятнадцать фунтов макарон с сыром.

– Не сомневаюсь, – засмеялся Люк. Харпер, обойдя толпу, пробралась к Софи, которая вручила ей бокал вина.

– Держишься?

Харпер кивнула.

– Да.

Она наблюдала за тем, как Люк перекинул Джоша, держа его одной рукой, чтобы обнять тетю Сил.

– Он говорил тебе, что сотворил с моей машиной?

Софи закатила глаза.

– Разве мой братец когда-нибудь что-нибудь расскажет по собственной воле?

– Точно подмечено. – Харпер засмеялась и ввела ее в курс дела.

– Ужасный дурень. – Софи вздохнула, моргая своими водянистыми глазами. – Знаешь, он любит тебя. Он печется о тебе, как о своей семье.

– Я знаю, что он беспокоится обо мне, но не думаю, что он готов полюбить. С другой стороны, я… – Умолкнув, Харпер отпила глоток вина.

– Я знаю, что ты – как раз то, что ему надо, а теперь ты тоже уезжаешь, – шмыгнула носом Софи.

– О боже, не начинай, или это выведет меня из себя, и тогда Люк разозлится на нас обеих, – сказала Харпер, моргая ресницами, чтобы удержать слезы, затуманившие глаза. – Прошу тебя, расскажи мне что-нибудь забавное!

– В прошлом году мама забрала Джоша с ночевкой, чтобы мы с Таем смогли сходить куда-нибудь вечером. Вместо этого мы остались дома и выпили целую бутылку рома «Kraken». Потом мы заказали пиццу, и я поспорила с ним, утверждая, что он не откроет дверь, надев мою розовую пижаму с котятами. Я проиграла.

Харпер прикрыла рот рукой, но было слишком поздно. Она громко расхохоталась. Они обе согнулись пополам, истерично хохоча.

– Розовые штаны с котятами? – задыхаясь, проговорила Харпер.

Софи, заходясь в беззвучном смехе, смогла лишь кивнуть.

– Леди, мне арестовать вас за нарушение общественного порядка? – спросил Тай, приближаясь к ним.

Это вызвало у них новый приступ смеха, и Харпер уцепилась за Софи, чтобы устоять.

– Что ты сделал с моей девушкой, Тай? – сбоку подошел Люк с пивной бутылкой в руке.

Харпер вытерла слезы со щек, радуясь тому, что в этот вечер накрасила ресницы водостойкой тушью.

– Простите. Софи только что рассказала мне ужасно смешную историю.

– Если ты отдышалась, я представлю тебя миссис Моретта.

Кивнув, Харпер расправила плечи.

– Вполне отдышалась. Извините нас, Софи, мистер Котенок. – Проходя мимо Тая, она показала когти, как кошка.

Софи снова захихикала.

– Черт побери, Соф. Почему ты выдаешь секреты? – вздохнул Тай у них за спиной.

* * *

Наконец всех усадили, достаточно долго испытывая терпение официантов, ожидавших, чтобы компания сделала заказ. Когда у всех снова были наполнены бокалы, Чарли встал, держа свой бокал в руке. Люк сжал под столом бедро Харпер.

– По традиции семьи Гаррисон мы отправляем наших мальчиков, напутствуя их разумными речами. Люк, Альдо. – Чарли кивнул им обоим. – Я был свидетелем того, как вы из беспокойных детей выросли в беспокойных подростков. Теперь вы стали мужчинами и до сих пор время от времени причиняете нам беспокойство.

Харпер улыбнулась, когда за столом раздался смех.

– Но я не мог бы гордиться вами обоими больше, чем сейчас. Вы – хорошие люди, которые слушают свое сердце. Вы верите в честность, дружбу, семью. Спасибо за вашу службу, и возвращайтесь домой невредимыми. – Чарли поднял свой бокал. – Ваше здоровье.

– Ваше здоровье, – хором откликнулись все, поднимая бокалы.

Снова сжав ее ногу, Люк встал.

– Спасибо, папа. Я хотел бы отметить, что беспокойству мы научились у тебя. Обычно я не произношу тостов, но я хотел поблагодарить вас всех за поддержку. Что касается нас, то уезжать всегда нелегко. Но нам легче на душе, когда мы знаем, что все вы подменяете нас дома. Возможно, я говорю это недостаточно часто, но я дорожу всеми вами и ценю все, что вы делаете.

Люк положил руку на плечо Харпер.

– Многие из вас знают, что Харпер значительно облегчила мою работу перед переброской. Она привела в дом собак, обзавелась мебелью и вообще перевернула все вверх дном.

Сидящие за столом усмехнулись.

– Мы много говорили о том, что будем делать после моего отъезда, и решили, что для нас обоих будет лучше, если каждый пойдет своим путем.

Харпер уставилась в свои колени, притворившись, что не слышит вздохов.

Сидевшая слева от нее Софи пнула ее под столом.

– Когда мы встретились, Харпер направлялась во Фримонт. И именно туда она отправится через неделю или две. Ей представилась возможность, которая по-настоящему радует ее, и я счастлив за нее. Она – замечательная девушка. – Люк неловко замолчал, и Харпер украдкой оглядела стол. Шок, разочарование, смущение.

– Боже, когда вы вошли, я подумала, что ты собираешься сделать девушке предложение, – заявила миссис Моретта. Никто не засмеялся.

Глава 24

– Что же, это было страшно мучительно, – сказал Люк, закрывая дверь со стороны водительского сиденья.

Ужин завершился. К счастью, к тому времени, когда подали десерт, после правды, которой всех огорошил Люк, к собравшимся вернулось праздничное настроение, но некоторое время ситуация оставалась напряженной. Харпер похлопала его по колену.

– Ты сделал то, что было необходимо.

– Ты видела мамино лицо? У меня такое чувство, будто я на ходу пнул новорожденных щенят, – проворчал он.

Харпер засмеялась.

– Бедный малыш. Все нормально. Все кончилось, и тебе больше никогда не придется это повторять. Все понимают, что мы оба согласны с этим решением. Конечно, может быть, они думают, что мы струсили, потому что не пытаемся остаться вместе ради Макса и Лолы.

Люк выехал с ресторанной парковки и направился к дому.

– Они все думали, что я собирался сделать тебе предложение, а мне пришлось взять и разрушить их мечты, – вздохнул он, проводя рукой по волосам. – Я чувствую себя таким дураком.

– Если тебе от этого станет легче, то я тоже думала, что ты сделаешь мне предложение.

– Очень смешно, негодница.

Хихикнув, Харпер похлопала его по ноге.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Люк, меняя тему.

– В связи со всем этим?

Он кивнул.

Харпер вздохнула.

– Вина, грусть, беспокойство. Ты подразумеваешь это, а я это чувствую. А ты?

Люк пожал плечами.

– Меня беспокоит, что я выставляю тебя за дверь и оставляю одну.

– Люк, я – взрослая девочка.

– Я знаю, но это не мешает мне беспокоиться о тебе. Командировка всегда вызывает смешанное чувство волнения и тревоги. Я уже делал это раньше, поэтому для меня в ней меньше «неизвестных», чем «известных».

– Например? – спросила Харпер.

– Например, дети, которые никогда не едят досыта. Тамошние жители, которые никогда не станут доверять тебе. Песчаные бури. Однообразие. Опасность. Но есть и хорошее. В моем подразделении между всеми нами существует тесная связь, что объясняется тем, что все вместе мы прошли через тяжелые страдания.

– И ты несешь за них ответственность?

Люк кивнул.

– Да, я – командир пехотного подразделения.

– Это тяжело?

– Нет, когда мы работаем все вместе и делаем то, что должны. Я в компании замечательных мужчин и женщин, которые, чаще всего, облегчают мне жизнь.

Харпер кивнула.

– Что ты чувствуешь, когда возвращаешься домой? Означает ли это, что ты проживаешь две разные жизни?

– Иногда кажется, что проще передислоцироваться, чем вернуться домой. После того как в тебя стреляли и ты каждый день принимал решения, от которых зависят жизнь и смерть, ты возвращаешься к тому, что пытаешься выбрать в меню бургер. Всегда требуется некоторое время для того, чтобы вспомнить, что обычная жизнь наших родных и друзей не менее важна, хотя они не бывали на войне.

– То есть, когда ты возвращаешься домой и кто-то приходит в бешенство из-за того, что получил штраф за превышение скорости…

– Точно, – кивнул он. – До тех пор пока ты не столкнешься с экстремальной ситуацией, очень легко принимать все как должное и раздражаться из-за пустяков.

– Как ты проводишь первые сутки после возвращения домой?

Люк усмехнулся.

– Большую часть времени я сплю.

Харпер засмеялась.

– Тогда как бы тебе хотелось провести свои последние сутки здесь?

Рука Люка, лежавшая на ее колене, поползла выше, таща за собой материю платья.

– Это намек? – Готовясь к игре, Харпер раздвинула колени. Платье задралось достаточно высоко, так что показались белые хлопковые трусики.

– Ты пытаешься отвлечь меня? – поддразнил Люк. Он лениво провел пальцем по кромке материи.

Возможно, он не любил Харпер, но он желал ее с такой силой, которая пугала их обоих.

Харпер поставила ноги на сиденье, раздвинув их. Это было приглашение.

– Разве тебе неизвестно, что опасно отвлекать водителя? – Говоря, он через ткань водил подушечками пальцев по ее промежности, делая круговые движения.

– М-м, – пробормотала Харпер.

Оттянув материю с одной стороны, Люк обнажил ее тело. На этот раз пальцы коснулись ее плоти.

– Господи, детка, ты уже промокла.

Под визг шин Люк въехал на подъездную дорожку.

– Я хочу, чтобы ты вошла в дом, – приказал он.

Взяв сумочку, Харпер выпрыгнула из машины и поспешно пошла по аллее. Когда она возилась с ключами у двери, он прижался к ней сзади. Подавшись назад, Харпер стала тереться о него.

Люк развязал завязки платья на ее шее, и ее груди, вырвавшись на свободу, упали в его ладони. Харпер распахнула входную дверь и потащила его за собой через порог, держа за пряжку ремня.

Люк развернул ее лицом к себе и пинком закрыл за собой дверь.

Их прервали Лола с Максом, бежавшие им навстречу по коридору.

– Я отведу их на задний двор. Жди меня наверху, – пробормотал Люк. – Но не снимай платье. Я сам тебя раздену.

Чувствуя, в каком бешеном темпе бьется ее сердце, Харпер взлетела по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Ей хватило времени как раз на то, чтобы снять зажим с волос и сбросить босоножки, когда она услышала на лестнице шаги Люка.

Едва он появился в дверном проеме, сердце всколыхнулось у нее в груди. Приближаясь к ней, Люк стянул с себя свитер.

– Ты чертовски хорошо сложен, – вздохнула Харпер.

– Детка, я хотел сказать тебе то же самое. – Теперь его руки соприкасались с ее телом, скользя по обнаженной груди. – Я думал о том, чтобы снять с тебя это платье, с тех пор, как ты спустилась в нем по лестнице.

Харпер содрогнулась от его нежного прикосновения. Нащупав пальцами пряжку его ремня, она расстегнула ее. Молча помогая ей, Люк ослабил ремень. Потом поднес ее ладони к своему лицу.

– Сегодня ночью мы не станем спешить.

Харпер кивнула, едва дыша.

– Ты такая красивая, Харпер. – Он провел пальцами от ее подбородка к шее. Люк приблизил к ней свои губы, и она, тая в его объятиях, отдалась сожжению на медленном огне.

Его обжигающие пальцы оставляли пылающие дорожки на ее обнаженном теле, с каждым ласковым прикосновением разжигая в ней возбуждение.

Остановившись на талии, он начал медленно стаскивать платье ей на ягодицы, ниже по бедрам до тех пор, пока оно не растеклось белой лужицей у ее ног.

Оставшись в одних трусиках, Харпер опустилась перед ним на колени и стянула брюки с его мускулистых ног.

С рельефным телом, в одних боксерах, он был похож на античного героя.

Дотянувшись до резинки его трусов, она взяла в руку его мощный член. Головка была уже влажной. Харпер стянула трусы ниже. Наклонившись, она поднесла губы к массивной головке его пениса.

Люк впился пальцами в ее руку.

– Харпер. – Он не остановил ее, но его тело напряглось.

Она приоткрыла губы и медленно, постепенно поглотила его член.

Люк издал звук, похожий на стон, и Харпер поняла, что возбудила его так же, как он ее. Пробуя, она провела языком по гребню, толкаясь по узкому рассечению крайней плоти.

Наградой ей стала капля соленой влаги.

Харпер слизала ее с кончика его члена.

– Господи, Харпер.

Ей только и надо было этого ободрения. Она склонилась над его членом так, чтобы он достал до стенки ее горла. Его бедра изогнулись, направляя член все дальше ей в рот, и у нее перехватило дыхание.

Обхватив основание его пениса, она начала агрессивно ласкать его пальцами и ртом.

Люк, приподняв бедра, запустил пятерню в ее волосы.

Губы Харпер снова и снова скользили по его члену.

– Детка. – В его хрипе она слышала страстное желание, страх.

Свободной рукой Харпер погладила его тяжелую мошонку. Она оттягивала и перекатывала ее в такт движению своих губ.

Он крепче схватил Харпер за волосы, и она поняла, что он не догадывается, что делает ей больно. Она почувствовала себя сильной от того, что доводит его до края.

Он отступил назад, и его член выпал изо рта Харпер.

– Я на грани, – прошептал Люк. Он поднял ее и повернул к себе спиной. Лаская одной рукой ее сосок, он просунул другую руку под резинку ее трусиков.

Харпер застонала, прижимаясь к нему и покачивая бедрами.

В ответ на ее молчаливую просьбу он медленно проник в нее пальцем. Харпер прислонилась спиной к его груди и закрыла глаза. Она раскрылась от неторопливых поверхностных толчков и загрубевших пальцев, дергавших ее за сосок.

– Поставь руки на кровать, – тихо приказал Люк.

Согнувшись, Харпер уперлась руками в матрац. Тяжелая грудь повисла в воздухе, касаясь сосками мягкого стеганого одеяла.

Ненадолго убрав руки от ее груди, Люк стянул трусики и обнажил ягодицы. Она ощутила, как он слегка касается губами, а потом зубами ее поясницы. Все еще поглаживая ее спереди, Люк скользнул в нее еще одним пальцем.

Его возбужденный член упирался в ее ягодицу, и Харпер ощущала липкую влагу на своей коже.

– Люк, – прошептала она.

В ответ он снова толкнулся пальцами. Харпер вскрикнула, когда он коснулся самой чувствительной точки.

Вынув пальцы, он поднес обе руки к ее груди. Выкручивая и оттягивая пальцами соски, он терзал ее болтающуюся грудь.

Харпер сместила бедра назад и вверх и вздохнула, когда его возбужденный член угнездился меж ее бедер.

– Прошу тебя, Люк, – умоляла она.

Он толкнул ее вперед, на кровать, и перевернул на спину. Согнув колени, Харпер расставила ноги на краю матраса, давая ему возможность свободно войти в нее.

– Ты сводишь меня с ума. – Люк опустился на колени и притянул ее таз к себе.

Когда он прижался губами к ее трусикам, Харпер, глотая ртом воздух, приподняла бедра.

– Мне нравится, что ты так отзывчива. – Сдвинув хлопковые трусики, Люк осыпал поцелуями ее ногу, следуя от колена вверх по внутренней стороне бедра.

Ощутив на себе его дыхание, Харпер задрожала. Люк нежно ласкал языком ее промежность.

– О боже, – прошептала Харпер.

Его язык добрался до клитора, и у нее задрожали ноги. Харпер сжала широко раскинутые руки в кулаки. Его волшебный язык проложил себе путь к ее влагалищу и с нажимом вошел в него. Она изогнулась, прижимаясь к его рту.

– Лукас!

Сменив язык на пальцы, Люк ввел их во влагалище, в то время как его язык вернулся к ее извилистой вульве. Люк дразнил и прощупывал ее, снова и снова пронзая пальцами ее влагалище. Его язык двигался в устойчивом, возбуждающем ритме, который довел ее до исступления.

Харпер попыталась сменить позу. Она попробовала вырваться, но его рука вынудила ее остаться в том же положении.

Страсть опустошала Харпер. У нее не осталось никаких других желаний, кроме желания отдаться ему. Пальцы Люка снова вошли в нее, и она обхватила их своим влагалищем. Он вылизывал ее промежность, поглаживая раздувшийся сосок. Она задрожала, прильнула к нему, сдавливая влагалищем его пальцы, и изогнулась, прижимаясь к его рту, когда наконец, подобно контролируемому взрыву, наступил оргазм.

Люк застонал, не отрываясь от нее, его страсть стремительно нарастала. Протянув руку вниз, он погладил членом вход в ее влагалище.

– Детка, мне нужно войти в тебя. – Он говорил хриплым голосом.

– Давай я сяду на тебя верхом, – прошептала Харпер.

Он заполз на кровать и лег на спину, продолжая мастурбировать. Харпер спустила с него трусы и сняла их. Люк помог ей освободиться от белья и приподнял, чтобы она оседлала его напряженный член.

Она остановилась, охватив влажным влагалищем головку его пениса.

– Я люблю тебя, Люк, – прошептала Харпер, глядя в его совершенно остекленевшие глаза и опускаясь ниже. По мере продвижения она гостеприимно принимала его, пока он не дошел до самой глубины. Когда он заполнил ее до конца, она наклонилась вперед, при этом ее груди покачивались прямо над его губами.

Он взял в рот один сосок, и Харпер, сидя верхом на нем, начала двигаться, делая размашистые, медленные рывки.

Люк вцепился руками в ее бедра, задавая ритм. Его толстый член растягивал ее влагалище до такой степени, что было почти больно. Приподняв бедра, он протолкнулся в нее до основания.

Харпер застонала, когда он нежно потянул ее губами за грудь. Толчки отдавались эхом в ее мышцах, которые мягко сжимали его напрягшийся член.

Харпер встала и медленно, неторопливо оседлала его. Их взгляды встретились, когда она задала ритм, приближавший облегчение.

– Да, – проговорил Люк, прерывисто выдыхая. – Господи, да.

Каждый толчок, каждая ласка были выражением любви.

Еще раз толкнувшись бедрами, он сорвался на крик. Харпер вторила ему в забытьи.

Она погружалась во тьму, которая была между ними, но не испытывала никакого желания спастись. Эта связь была способна погубить душу. И все было кончено.

Глава 25

По проникающему через окно серому свету Харпер поняла, что до того, как прозвенит будильник, у нее еще есть время, но она не могла позволить себе снова погрузиться в сон. День, которого она так страшилась, наступил. Больше никогда она не проснется, уютно устроившись в объятиях Люка.

Как много всего заканчивалось в этот день. Она не хотела уезжать, но у нее не было выбора.

Она пристально смотрела на лицо спящего Люка, точно так же, как смотрела в первый раз, когда они проснулись в одной постели. Она провела пальцами по фениксу слева на его груди, молчаливо желая Люку остаться живым и здоровым, запоминая при этом каждую впадину, каждую линию его тела.

Как она думала после этого вернуться к нормальной жизни?

Проснувшись, Люк, в свою очередь, уставился на нее сонными карими глазами, Харпер вздохнула и приложила ладонь к его лицу.

Люк поцеловал ее ладонь.

– Ты готова?

– Нет.

– У нас пока все в порядке?

Харпер улыбнулась.

– Да, у нас все в порядке. Я буду скучать по тебе в ближайшие десять лет или около того.

Он притянул ее к себе, спрятав ее голову под своим подбородком, нежно прижался губами к ее макушке и не отпускал до тех пор, пока не зазвенел будильник.

* * *

С родственниками Люка они встретились на базе. Парковка была забита провожающими. Харпер старалась не смотреть на стоявший перед ними автобус. Автобус, который навсегда увезет от нее Гаррисона.

Времени на пустые разговоры не было. Нужно было соблюдать график.

Одетый в полевую форму Люк, уложив рюкзак в автобус, вернулся к ним. Харпер смотрела, как он по очереди прощается с родственниками, обнимая их и пожимая руки. Клэр долго не отпускала его, притянув к себе.

– Возвращайся живым и здоровым, – наказала она.

– Разве я не всегда возвращаюсь таким, мам?

Он пожал руку Чарли и звонко хлопнул Джеймса по спине.

– Не забывай стричь мою лужайку, прислужник, – напомнил он брату.

– Не забудь вернуться домой, чтобы бесить меня.

– Мальчики! – одернула их Клэр.

Подойдя к Софи и Джошу, Люк заключил их обоих в медвежьи объятия.

– Береги себя, Софи, – сказал он сестре.

– Ты тоже, дядя Люк. Мы будем скучать по тебе. – Она шмыгнула носом, а Джош погладил ее по лицу.

А потом Люк остановился напротив Харпер.

Обхватив ее лицо ладонями, он заглянул ей в глаза.

– Спасибо тебе, Харпер. За все.

Одинокая слеза скатилась по ее щеке. Харпер покачала головой.

– Это я должна быть благодарна тебе. Это был самый прекрасный месяц в моей жизни.

– Скажи мне это еще раз.

– Я люблю тебя, Лукас Гаррисон, и лучше тебе вернуться в сохранности к своей семье, иначе я приеду и надеру тебе задницу.

Он ухмыльнулся.

– Узнаю мою девочку.

Наклонившись, он мягко и нежно прижался к ней губами и долго не отпускал. Она ощущала соленый вкус своих слез на его губах.

Люк медленно отстранился и стер с ее лица слезы большими пальцами. Когда у Харпер задрожали губы, он прижал ее к себе.

– Я буду думать о тебе, – прошептал он ей на ухо. – Удачи. Будь здорова.

– И ты тоже, капитан.

Проведя большим пальцем по ее нижней губе, он улыбнулся.

Когда он отвернулся, Харпер чуть было не ухватилась за него. Она была не готова к разлуке. Просто ей нужно было еще немного времени.

Харпер смотрела, как он шагает по парковке, его подразделение выстроилось в ряд у автобуса. Харпер гордилась им, и в то же время ей было страшно и грустно.

Софи обняла Харпер за плечи, удерживая ее на месте.

– Все будет хорошо, Харпер. – Но у Софи тоже дрожал голос.

С другой стороны к Харпер подошла Клэр и обняла ее за талию.

– У нас у всех все будет хорошо. У всех вместе.

Харпер кивнула, не отрывая глаз от удаляющейся фигуры Люка. Она знала, что в ее будущем не будет никакого «вместе». Она была посторонней, а не членом семьи.

Замерев на нижней ступеньке автобуса, Люк обернулся. Подняв руку, он помахал.

Харпер послала ему воздушный поцелуй. Она увидела, как Люк сжал пальцы, и улыбнулась.

* * *

Харпер забралась на водительское сиденье, где всего около часа назад сидел Люк, и потянула за дверцу, чтобы закрыть ее. Скрыв слезы, которые капали у нее из глаз под солнечными очками, она помахала рукой родственникам Люка, направляя грузовик с парковки обратно на дорогу.

Он уехал. Мужчина, которого Харпер полюбила всем сердцем, навсегда исчез из ее жизни, а от нее ожидали, что она будет вести себя так, будто все нормально. Как это получается у людей, находящихся в настоящих отношениях, у которых есть дети и обязанности? Они стоически машут руками на прощанье, когда их мужчина, их опора, их душа покидает их, чтобы начать новую жизнь. Ту, что никогда нельзя будет полноценно разделить с ним или понять.

Харпер всхлипнула и съехала на обочину, ее глаза были затуманены обжигающими слезами. Из груди боль подползла к горлу.

У нее разрывалось сердце, когда она думала о мужчинах и женщинах, разделенных войной и долгом. Страх, притаившийся в сердцах тех, кто остался дома, никогда не рассеивался до конца. По крайней мере, те, кто оставался дома, могли работать и выстраивать свою жизнь и жизнь своей семьи так, чтобы мужчина или женщина, которых они любили, могли вернуться домой.

Жизнь Харпер, к которой она так быстро привыкла, была кончена. Она больше никогда не вернется. Даже после приезда Люка. Он вернется домой не к ней. Биневеленс больше не будет ее домом.

Ее плечи сотрясались от молчаливых рыданий. Не выдержав, она уронила голову на руль. Она любила Люка.

Она любила его сейчас и знала наверняка, что будет любить до конца жизни.

Телефон, лежавший на консоли грузовичка, звякнул, сообщая о том, что пришла эсэмэска.

Харпер хотела проигнорировать ее. Она предпочла бы валяться в грязи на обочине дороги и выть до тех пор, пока не станет легче. В этот момент в ее душе не было места для того, что происходило вокруг. Но, если выключить телефон, это не решит проблему. Это никогда не решало проблему. Взяв телефон с консоли, она провела пальцем по экрану. Сообщение было от Люка.

Останься.

Глава 26

Харпер переложила поднос в левую руку так, чтобы взять заказ у столика номер семь и рассчитаться со столиком номер двенадцать.

По пути в дамскую комнату она обошла группку молодых людей тридцати с чем-то лет и кивнула паре за бильярдным столом, подавшей знак, что они хотят сыграть еще одну партию. Поспешив в дальний конец бара, Харпер начала загружать поднос.

Это был суетливый пятничный вечер. Благодаря теплой майской погоде грех было проводить его дома. Казалось, что большая часть горожан решила поужинать, и не было лучше способа начать выходные, чем выпить. Харпер не возражала. Чем больше она занята, тем лучше. Пока она продолжает двигаться, она пребывает в спокойном настроении.

Но эта боль в груди? Что же, она никогда надолго не покидала ее.

Тем более теперь, когда Люк Гаррисон находился за семь тысяч миль отсюда, командуя подразделением Национальной гвардии в Афганистане уже на протяжении одного месяца из шести.

– Сегодня неплохая выручка, Харп. – Софи подмигнула ей, стоя на своем месте за барной стойкой. – На какие сокровища мы потратим наши заработанные кровью и потом чаевые?

Прежде чем поднять поднос, Харпер подоткнула в джинсовую юбку фирменную рубашку поло с надписью «У Ремо». Это была их любимая игра на работе.

– На одинаковые татуировки с единорогом.

– Это мне по душе!

Поднос был полон пивом, а мысли – Люком, Харпер снова включилась в работу.

Прошел месяц, а она все еще не привыкала к тому, что состоит в самых настоящих отношениях с Люком, который находился очень далеко от нее. Расставаясь как друзья, они планировали, что каждый из них пойдет своим путем. Она тогда готовилась к тому, чтобы оплакивать их отношения, в одиночестве устраивая свою новую жизнь.

Но все изменило одно слово.

«Останься».

Его эсэмэска пришла как раз в тот момент, когда Харпер по-настоящему осознала, что они простились. Когда она рыдала, сидя в его грузовике, думая о своей жизни без него. У нее так дрожали руки, что она едва сумела ответить на его сообщение.

«Что?»

«Я хочу вернуться домой к тебе. Оставайся».

Люк не сказал «я люблю тебя», но этого было достаточно. Его эсэмэска, пробившись сквозь ее отчаяние, подарила надежду. Он предлагал жизнь и будущее. С ним.

Они разговаривали в ту ночь перед его вылетом. И в груди Харпер расцвела безрассудная надежда.

– Я сел в автобус и понял, что если, придя домой, не увижу тебя, то вернусь к прежнему существованию. А я больше не хочу просто существовать. Детка, я знаю, что прошу слишком много. Полгода ожидания – это долго, но я хочу, чтобы ты была там, – сказал он.

Глаза наполнились слезами, когда Харпер молча кивнула.

– Люк, если и стоит кого-то ждать полгода, так это тебя.

– И тебя, детка.

Итак, она осталась. Она отменила собеседование во Фримонте и распаковала коробки и сумки. А в первую ночь в его доме, которую Харпер провела в одиночестве, она совершенно обезумела.

Понимание того, что пройдут долгие полгода, прежде чем она почувствует, как на ней неистовствует мощное тело Люка, или мельком увидит ямочку на его лице, подпитывало отчаянное желание чем-то отвлечь себя.

Но чем?

С тех пор как Харпер приехала в Биневеленс, она была целиком сконцентрирована на Люке. На доме Люка, на работе Люка. На поистине невероятном теле Люка.

В ту первую ночь она не могла уснуть, лежа посреди кровати в одной майке и до зари пристально глядя в потолок. Впервые в жизни у Харпер появилась стабильность, у нее появилось будущее. Но только она не знала, что с этим делать.

Она изо всех сил старалась занять себя.

Харпер пробовала вязать. До тех пор, пока не проткнула спицей костяшки пальцев и не залила кровью образец из шелковистой пряжи цвета слоновой кости, который был похож на все что угодно, только не на узор. Затем она собирала альбом с фотографиями и газетными вырезками. До тех пор, пока не поняла, что ей нечего вклеивать в него. У Харпер была только куча дурацких стикеров и рамочек, которые можно было приклеить на одну страницу, и ни одной настоящей фотографии.

Наконец Софи сжалилась и предложила Харпер поработать раз в неделю в баре «У Ремо», чтобы вытаскивать ее из дома по пятничным вечерам. Софи работала за барной стойкой, а Харпер, вспомнив о своем студенческом опыте, обслуживала столики в качестве официантки. Чаевые были хорошими, и это был идеальный способ узнать всех жителей Биневеленса. Рано или поздно каждый заходил в ресторан поужинать, выпить или поболтать.

Разумеется, большинство посетителей знали ее по имени даже до официального знакомства с ней.

Маленькие городки.

Люк не был в восторге, когда она впервые сказала ему об этом по видеочату.

– Нет, Харпер. Ни в коем случае, – резко отреагировал Люк.

– Ты разговариваешь со мной командирским голосом? – в недоумении спросила она.

С экрана компьютера на нее смотрело его ухмыляющееся лицо. Глубоко вздохнув, Люк сменил тон.

– Я хочу сказать, что мне очень неприятно думать о том, что в пятницу вечером ты одна закрываешь ресторан. Это слишком поздно, а что, если возникнут проблемы? Кто поможет тебе? – Она видела раздражение на его лице.

– Люк, не стоит беспокоиться об этом.

– Мне жаль, что меня нет рядом с тобой и я не могу защитить тебя.

– Ты не обязан защищать меня.

– Нет, обязан. И я отношусь к этому очень серьезно. То есть, если с тобой что-то случится, я буду чертовски зол.

– Я люблю тебя. Поэтому я так и поступаю. Я так сильно скучаю по тебе, что мне больно дышать. Иногда я не могу уснуть, потому что все время ощущаю пустоту в своем сердце. Эта работа поможет мне отвлечься от тоски по тебе.

Он вздохнул.

– Детка, я тоже скучаю по тебе. Каждый раз, когда я просыпаюсь и не вижу тебя в своих объятьях, для меня это как нож в сердце. Но мне нужно, чтобы ты была в безопасности. Обещай, Харпер, что будешь крайне осторожна.

Она перекрестилась.

– Обещаю. Тай выдал нам с Софи по перцовому баллончику, и мы ездим на работу в одной машине. Кроме того, Люк, все знают, кто мы.

Поставив на стол пиво и содовую, Харпер быстро пошла обратно к стойке, чтобы сделать заказ для игравших в бильярд Риса и Дэйны.

Харпер сделала еще один круг, прежде чем, вернувшись к стойке, заметила знакомое лицо.

На высоком табурете за стойкой сидела Глория с бокалом вина.

– Привет, Глория. – Харпер помахала подруге рукой. – Приятно видеть, что ты вышла прогуляться!

Щеки Глории окрасились легким румянцем.

– Я отмечаю свою первую зарплату в «Блумс».

Освободившись от домогательств Гленна Диллера, своего бывшего бойфренда, Глория устроилась в местный цветочный магазин и копила деньги на собственную квартиру.

– Рада за тебя! Клэр говорит, что ты отлично работаешь, – сказала Харпер, снова нагружая поднос. Мать Люка, всю жизнь любившая заниматься садоводством и работавшая на неполную ставку в магазине «Блумс», нахваливала Глорию.

– Спасибо. Мне там очень нравится. – Глория покраснела еще сильнее. – Хм, у тебя есть новости от Люка?

Харпер не смогла бы сдержать улыбку, даже если бы постаралась. Одно лишь упоминание имени Люка слегка возбуждало ее, мгновенно приводя в волнующий трепет.

Харпер кивнула.

– Я получила от него письмо в среду и разговаривала с ним на прошлой неделе.

– О-о-о-о-о-о-о-о-о, – вкрадчиво проговорила Софи за стойкой бара. – Кто-то влюбился!

Румянец на щеках Глории приобрел еще более яркий оттенок.

– Отстань от нее! – Харпер закатила глаза. – Не обижайся на Софи, – сказала она Глории. – Она мнит себя богиней любви.

– Кстати, не стоит благодарности. – Софи подмигнула Харпер.

Харпер определенно была обязана Софи тем, что в первую ночь благодаря ей оказалась в постели Люка. Однако Харпер не собиралась преувеличивать заслуги Софи.

– В любом случае, – Харпер многозначительно посмотрела на Софи, – Люк говорил, что Альдо с парнями из их подразделения организует какие-то сумасшедшие соревнования в тренировочном лагере. Переворачивание покрышек, лазание по канату. Он обещал прислать фотографии по электронке.

Глория кивнула, но промолчала.

– Знаешь, я могу дать тебе адрес его электронной почты.

Это заставило Глорию поднять глаза.

– Ты не думаешь, что это было бы… странно?

Покачав головой, Харпер подхватила поднос.

– Я думаю, что вы, ребята, ждали достаточно долго. Не так ли? – Исчезая в толпе, она крикнула через плечо: – Я пришлю тебе его электронный адрес!

* * *

Той ночью Харпер повалилась на кровать, чувствуя себя обессиленной и одинокой. По пятницам Джеймс, младший брат Люка, забирал Лолу и Макса с ночевкой, поэтому Харпер не нужно было беспокоиться о том, что они остаются одни на весь день допоздна.

Она улыбнулась, представляя, как собаки выпрашивают у Джеймса что-нибудь вкусненькое, Лола была единственной девушкой, с которой он разговаривал в постели. Он не был связан обязательствами, точно так же, как его брат. Однако в случае с Джеймсом девушки были далеко не таким мощным стимулом, как Харпер для его брата.

Собирается ли Люк остепениться? Казалось, его просьба остаться была серьезным шагом. Но между ними существовало так много недосказанного. Что он скрывает от нее? Между ними была стена, и совсем не та, которую он построил в подвале.

Харпер не могла не размышлять о том, как все сложится, когда Люк вернется домой. Пойдут ли они по прежнему кругу, слишком сближаясь только для того, чтобы оттолкнуться? Перевернувшись, она обняла подушку. В тихие ночные часы в сознание пробирались сомнения и опасения, особенно когда не было новостей от него.

Им почти каждую неделю удавалось созваниваться или связываться по видеочату, и в эти бесценные минуты все казалось гораздо проще. Ее тело оживало только от того, что Харпер слышала его голос, доносившийся до нее с другого конца света.

Когда она вешала трубку, наступал ад.

Харпер установила правило. Она не разрешала себе плакать, разговаривая по телефону. Ей хотелось закончить разговор так, чтобы в его сердце осталось теплое чувство, которое воодушевило бы, а не затопило ощущением вины и одиночества, которые извели бы Люка.

После каждого звонка она позволяла себе выплакаться минут пять, чтобы смириться с опустошением в душе. А потом продолжала жить дальше.

Свернувшись калачиком, она прижала к себе подушку. Этой ночью Харпер спала в фирменной майке строительной фирмы Гаррисона, которую нашла в офисе. Вдыхая знакомый запах, Харпер погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 27

На следующее утро Харпер выделила немного времени, чтобы поработать в своем новом саду. Чарли помог ей вскопать землю, а они с Клэр, в приступе общего безумия, накупили самых разных растений. Харпер хотелось, чтобы это занятие стало ее постоянным хобби, и не потому, что ей нравились цукини и свежие помидоры. Черт побери, ей хотелось добавить к этому жилищу что-то свое. Ей хотелось обжиться здесь, чувствовать себя здесь как дома. Ей хотелось привнести в их общий дом нечто осязаемое.

Положив руки в перчатках на поясницу, она подняла лицо к небу. Утро было солнечным, но в воздухе чувствовалась легкая влага. Верный признак того, что скоро наступит лето.

Зазвонил телефон, лежавший на перилах веранды, сообщая о входящем звонке. Это был рингтон Люка. Быстро, словно олимпиец, пробежав через задний двор, Харпер схватила телефон.

– Харпер? – в трубке раздался скрипучий голос Люка.

– Люк!

– Харпер, ты можешь перезвонить мне?

– Да. У меня есть телефонная карточка. Дай мне десять секунд, хорошо?

– Поторопись. Пожалуйста. – Он отключился.

Что-то случилось. Сердце гулко стучало в груди Харпер, когда она помчалась в дом и достала из сумочки телефонную карточку. Она дважды ошиблась, набирая номер, у нее тряслись пальцы, наконец она смогла справиться с задачей.

– Люк? У тебя все в порядке? Ты ранен?

– Детка, со мной все в порядке. Но Альдо… – Голос дрогнул, когда Люк произнес имя друга.

Харпер почувствовала, как у нее сжалось сердце.

– Альдо довольно серьезно ранен. Он подорвался на самодельной мине. Его по воздуху эвакуировали в Баграм. Я не знаю, как он сейчас.

Она слышала, как он вздыхает. Слышала, как у него перехватывает горло.

– О господи, Люк. Милый, мне так жаль.

Он прокашлялся, и она поняла, что он старается скрыть свои чувства, закопать их поглубже.

– У тебя все нормально? – спросил он.

– У меня все хорошо. – По ее щеке стекала слеза, а в голосе слышалась боль. – Здесь у нас все в порядке.

– Прошу тебя, продолжай говорить, Харпер. Я просто хочу слышать твой голос.

– Собаки скучают по тебе. Приходя домой, я все время нахожу твои кроссовки у двери. Макс и Лола каждое утро залезают в стенной шкаф и вытаскивают их оттуда.

Харпер знала, что говорит так, будто испытывает удушье, но спешила продолжить. Она рассказала ему о том, что у Тая новая полицейская машина, и о том, что они получили предложение открыть греческий ресторан.

– Это замечательно, Харп. Спасибо.

– Я люблю тебя, Люк.

Услышав, как Люк вздыхает, Харпер поняла, что ему нужны ее слова.

– Ты можешь оказать мне услугу, детка?

– Все, что угодно.

– Пойди и посиди с миссис Моретта. Ей скоро позвонят. Может быть, возьмешь с собой маму?

– Разумеется. Если что-то узнаю, я пошлю тебе письмо на электронку, и ты сделай то же самое. Хорошо?

– Спасибо, Харпер. Я… не знаю, что бы я делал без тебя.

– Люк, я готова сделать для тебя все, что угодно. Я очень люблю тебя.

– Я… скучаю по тебе.

– Я тоже по тебе скучаю. Позвони, как только сможешь.

– Будет сделано.

* * *

Отключившись, Люк бросил телефон на подушку рядом с собой. Койка скрипнула.

Люк безразлично смотрел через грязное окно на серые горы, вырисовывавшиеся за пределами базы.

Он нуждался в том, чтобы мысленно, хотя бы ненадолго, перенестись домой, и только Харпер могла это дать. Ему нужно было вспомнить, что за пыльным, знойным жаром пустыни, окрашенной в данный момент алой кровью друга, его ждет жизнь.

Достав ноутбук, Люк открыл электронную почту.

Люк думал, что, отремонтировав машину Харпер, он сделал хороший прощальный подарок. Харпер обошла его. Когда, прибыв в Афганистан, Люк впервые открыл электронную почту, то увидел, что Харпер прислала около тридцати фотографий. Он не знал, когда она сделала многие из них. Там были они вдвоем, с собаками, фотографии семьи и его дома. Она даже добавила несколько снимков его сотрудников. Он открывал эти файлы почти каждый день.

Этой ночью он неторопливо просмотрел каждый из них. Больше всего ему нравилась фотография, выложенная в интернет-газете. Газета опубликовала на первой полосе фотографию Харпер и Линка, выходящих из воды, но в фотоотчете о мероприятии Харпер отыскала снимок, на котором они вдвоем стояли у барной стойки. Люк обнимал ее со спины, прижимая к груди. Его рука лежала на ее животе, а Харпер смотрела на него через плечо. Оба они смеялись.

Люку нравилось выражение ее лица. Глаза Харпер сияли, а щеки были залиты румянцем. Волосы свисали мокрыми прядями, обрамляя ее лицо. Сквозь пряди волос было видно, как она взволнованна, и уголок его губ дернулся от того, что фотографу, к счастью, не удалось запечатлеть его возбужденный член, которым Люк прижимался к ней.

В ту ночь они впервые были близки. В ту ночь он прекратил бороться с собой и сдался.

Оставив снимок открытым, он кликнул на другую фотографию.

На экране появилась самонадеянная улыбка Альдо. Должно быть, Харпер сняла его на телефон. Это был вечер, когда Альдо и Глория пришли к ним на ужин. Альдо возился с грилем, споря о чем-то с Люком. Оба они улыбались. Братья, пусть и не кровные.

Люк захлопнул крышку ноутбука.

Обхватив руками колени, он вонзил пальцы в покрытую засохшей кровью и грязью полевую форму.

Люк закрыл глаза, позволив фанерным стенам комнаты размером восемь на восемь футов сомкнуться над ним.

Глава 28

Миссис Моретта жила в маленьком коттедже на две семьи через три квартала от родителей Люка. Переднее крыльцо было частично скрыто разноцветными горшками с буйно цветущими петуниями.

С балки свисала кормушка для колибри.

Харпер набрала в легкие воздуха и выдохнула. Протянув руку через консоль, Клэр постучала по рулю.

– Ты добрая девочка, Харпер. Давай поможем подруге.

Они дошли лишь до половины аллеи, когда из входной двери внезапно вышла миссис Моретта. Она была в широкополой соломенной шляпе и в одной садовой перчатке. Харпер увидела слезы, текущие по ее щекам.

Клэр поспешила подняться к подруге по ступенькам крыльца.

– О, Айна.

Женщины обнялись.

– Большое спасибо, что пришла, Клэр. Мне только что позвонили. Он жив.

– Слава богу, – сказала Клэр, крепче прижимая Айну к себе.

– Харпер. – Отпустив Клэр, миссис Моретта направилась к ней. – Пойдемте в дом и выпьем.

Они прошли вслед за Айной в уютную кухню с решетчатым окном над раковиной. Миссис Моретта остановилась, пристально глядя во двор.

– Он на операции. Они думают, что он потеряет ногу, но выживет.

Прикрыв рот рукой, Харпер закрыла глаза. Альдо был жив, и это было главное. Извинившись, она тут же отправила Люку письмо со своего телефона.

Кому: lucas.c.garrison282@us.army.mil

От: harp.wild@netlink.com

Тема: Жив!

Жив, и его оперируют. Возможно, потеряет ногу, но должен выжить. Мы сейчас с миссис Моретта. Она держится. Сообщу, если узнаю что-то еще. Люблю тебя.

Х.

Когда она вернулась на кухню, миссис Моретта и Клэр тихо разговаривали, сидя за обеденным столом.

– На базе сказали, что меня отправят в Дувр, когда Альдо доставят туда, а потом я полечу с ним в госпиталь Уолтера Рида[7]. Подробности я узнаю, когда его перевезут в Германию. – Вздохнув, она сняла перчатку. – Что бы мы делали без наших мальчиков, Клэр?

– Мы не останемся без них, Айна. – Клэр сжала руку подруги. – Альдо вернется домой и будет точно такой же большой занозой в заднице, какой был всегда.

– Помнишь, когда они были совсем мальчишками и все лето играли у залива?

– Помнишь, как они заночевали в палатке на заднем дворе, а на следующее утро я нашла их свернувшимися калачиком и спящими бок о бок на диване?

– Когда наши мальчуганы превратились в мужчин?

– Они сказали бы, что намного раньше, чем мы это заметили.

Миссис Моретта шмыгнула носом.

– Может быть, попьете чего-нибудь, миссис Моретта? – предложила Харпер. – Чая или воды?

– Харпер, в холодильнике стоит пакет дешевого шардоне. Что, если ты возьмешь три самых больших бокала, которые сможешь найти, и мы выпьем за наших мальчиков?

Когда Харпер вернулась на кухню, в третий раз наполнив бокалы, она застала Клэр за тем, что та что-то шептала миссис Моретта.

– Она как раз то, что ему нужно…

– Харпер, Клэр отвлекает меня сплетнями о тебе и Люке. Кажется, она думает, что общение с тобой ему на пользу.

Харпер почувствовала, как у нее запылали щеки.

– Я думаю, скорее наоборот.

– Как я хочу, чтобы Альдо остепенился. Этот парень не остается с одной женщиной больше месяца, – вздохнула она.

– Может быть, они – не то, чего ему хочется? – намекнула Харпер.

– Похоже, ты что-то знаешь, – сказала Клэр, вскинув брови.

– Поделись, – потребовала миссис Моретта. – Сплетни – это не вино.

Харпер вручила им бокалы, расплескав всего несколько капель.

– Кажется, между Альдо и Глорией вспыхнула искра, когда они ужинали у нас. И Альдо отвез ее домой.

– Хм, – хором откликнулись миссис Моретта и Клэр.

– Маленькая Глория Паркер, – сказала Клэр. – Никогда бы не подумала.

– Альдо признался, что сохнет по ней еще со школы. Но я не могу разглашать это без его разрешения, – добавила Харпер.

– Неудивительно, что он так ненавидел этого придурка Гленна, – сказала миссис Моретта, проведя рукой по голове и обнаружив, что она все еще в шляпе.

– Какого черта вы обе не сказали мне, что я так и не сняла ее? Я копалась в саду, когда позвонили с базы. Полный бардак. – Сорвав с головы шляпу, она кинула ее через плечо, и та упала на латунную птичью клетку, наполненную шелковыми цветами.

Клэр и Харпер хихикнули.

В конце концов пакет с вином опустел, пицца, которую они заказали, была почти съедена, и приехал Чарли, чтобы забрать Клэр и Харпер.

– Я так благодарна вам обеим за то, что побыли со мной, – сказала миссис Моретта, крепко обнимая их. – Вы не представляете, как много это значит для меня.

– Только держи нас в курсе насчет того, как пойдут дела у Альдо и когда его будут перевозить. Мы поможем, чем сможем. Харпер приедет за своей машиной завтра. Если у тебя завалялся еще один пакет шардоне, тогда мы повторим, – усмехнулась Клэр.

Чарли похлопал миссис Моретта по плечу:

– Он хороший мальчик. Не успеешь оглянуться, как он вернется домой в целости и сохранности.

– Спасибо, Чарли. Харпер, не хочешь ли ты сообщить Глории? – предложила миссис Моретта, явно подмигивая.

– Я скажу ей завтра, после того, как побольше узнаю о том, как прошла операция, – пообещала Харпер.

Той ночью Харпер лежала в кровати, свернувшись клубком, вместе с двумя собаками и одной из толстовок Люка. Зарывшись в нее лицом, она дала волю накопившимся слезам.

* * *

Когда на следующее утро Харпер проснулась, чувствуя себя как с легкого похмелья, ее ждали новости от Люка.

Кому: harpwild@netlink.com

От: lucas.c.garrison282@us.army.mil

Ответить: Жив!

Харп, только что получил информацию об Альдо. Ему сделали операцию. Пришлось ампутировать ногу ниже колена. Он еще не пришел в сознание, и врачи беспокоятся из-за инфекции, но думают, что он выкарабкается. Просто нужно, чтобы он очнулся. Медицинская бригада в контакте с миссис Моретта, то есть она в курсе. Ты в порядке?

Л.

Харпер с облегчением выдохнула. Альдо был жив. И, твою мать, он должен очнуться. Она не могла представить себе иного развития событий.

Кому: lucas.c.garrison282@us.army.mil

От: harpwild@netlink.com

Ответить: Жив!

Он обязательно очнется. Поэтому даже не допускай иной возможности. Альдо очнется, подмигнет сиделке и попросит холодного пива.

Миссис Моретта – как скала. Скала с невероятной переносимостью алкоголя. Она и твоя матушка напоили меня до бесчувственного состояния, вспоминая старые добрые времена, пока за нами не приехал твой отец.

Когда – а я хочу сказать именно «когда» – Альдо соберется домой, командование доставит миссис Моретта в Дувр, где она встретится с ним, а потом – в госпиталь Уолтера Рида.

Ранен ли кто-то еще? Ты в порядке? Я немного побаиваюсь, но мне легче, когда я слышу твой голос или получаю письмо. Я тревожусь за тебя. Поэтому было бы лучше, если бы ты поберег себя, иначе я предприму решительные действия. Например, покрашу всю оригинальную отделку в доме в черный цвет. Впрочем, если серьезно, мне нужно увидеть твое лицо.

Не думаю, что, приехав домой в отпуск, ты сразу захочешь надеть кое-какие вещи, так что я сплю в том, что пахнет тобой. Я согласна на видеочат. Я до боли люблю тебя.

Х.

P.S. Вот фотография Макса и Лолы, с наслаждением купающихся в собачьем бассейне, и один снимок сада. Эта зелень – РАСТЕНИЯ, а не СОРНЯКИ. Успеха!

Кликнув мышкой, Харпер отправила письмо и вздохнула. Ей нужно было рассказать Глории об Альдо. И после вчерашнего собакам требовалась хорошая, долгая прогулка. Вдобавок Харпер хотела забрать свою машину и справиться, как дела у миссис Моретта.

Харпер свистнула собакам. Навострив уши, Лола понеслась по коридору на кухню, Макс семенил за ней по пятам.

Они прыгали вокруг высокого табурета, на котором сидела Харпер, предвкушая бекон или смея надеяться на прогулку.

Соскользнув с табурета, Харпер потрепала их по головам.

– Ладно, ребята, пойдемте на про-гул-ку. – Она выучилась говорить это слово по слогам после того, как поняла, что Макс был склонен так возбуждаться при слове «прогулка», что писал от радости.

У входной двери Харпер взяла солнечные очки и сумку. В тот момент, когда она потянулась за поводками, собаки устроили настоящее столпотворение.

– Ради всего святого, успокойтесь! – сказала Харпер, гоняясь с поводком за Максом, который все время уворачивался. Лола пританцовывала на месте до тех пор, пока Харпер не надела на нее ошейник.

– Пойдемте навестим тетю Глорию, – сказала Харпер. Она решила пройтись пешком до дома Глории, расположенного в шести кварталах от дома Люка, чтобы обдумать, как сообщить новость подруге.

Глория с веселой улыбкой открыла дверь маленького кирпичного фермерского домика.

– Харпер! Какой чудесный сюрприз. – Она наклонилась, чтобы погладить Лолу по массивной голове, в то время как Макс вклинился между ними своим крохотным тельцем.

– Да, тебя я тоже вижу, Макс! – хихикнула Глория, беря его на руки. – Входите, или ты просто мимоходом?

Харпер подняла на лоб солнечные очки.

– На самом деле у меня есть новости об Альдо. – С глубоким вздохом она отпустила собак. – Он ранен, Глория. Ему сделали операцию, и доктора не теряют надежды. Им пришлось частично ампутировать ему ногу.

Она увидела, как кровь отливает от лица Глории.

– Альдо? – повторила она.

Кивнув, Харпер взяла Глорию за руку.

– С ним все будет в порядке. Люк прислал мне письмо сегодня утром и сказал, что сейчас врачи беспокоятся только из-за инфекции. – Помолчав, она добавила: – Он еще не очнулся.

Глория крепче прижала Макса к себе.

– Но он очнется.

– Да, очнется.

Глория прерывисто выдохнула.

– Я написала ему в пятницу, после того, как ты дала мне его адрес.

– Тогда ему будет что почитать, когда он проснется, – улыбнулась Харпер. – Кстати, об Альдо, не могла бы ты подвезти меня и двух моих вонючих дворняг до дома миссис Моретта? Вчера вечером я оставила там свою машину и хотела проверить, как она.

Глория оглядела свои джинсовые шорты и розовую майку.

Харпер усмехнулась.

– Ты нервничаешь из-за встречи с его матерью?

– Это же миссис Моретта! Она ужасная. Кто не нервничал бы перед встречей с ней? – сказала Глория, вытаращив глаза. – Ох, да пошло все на фиг! Сейчас, я только причешусь и положу в пакет печенье, которое испекла сегодня утром.

* * *

Все прошло лучше, чем можно было ожидать. Открыв дверь, миссис Моретта тут же сообщила, что Альдо очнулся и, узнав, что с остальными бойцами из их подразделения все в порядке, попросил чизбургер.

Глория держалась, как могла, подвергаясь суровому допросу миссис Моретта обо всех мельчайших аспектах ее жизни, включая веру, количество детей, которых она планирует иметь, и все ингредиенты ее печенья с начинкой.

Задав все вопросы и выслушав все ответы, миссис Моретта только хмыкнула и кивнула.

– У меня такое ощущение, будто меня только что переехали, – сказала ошарашенная Глория.

– Я думаю, все прошло хорошо, – сказала Харпер, сажая собак в машину.

– Не знаю, не уверена. – Глория прислонилась к крылу ее машины.

– Ей понравилось печенье. Определенно, это хороший знак, – предположила Харпер.

– Что это за хмыканье было в конце?

– Я думаю, с ее стороны это знак одобрения. Она признает, что ты более чем подходящая партия для ее сына.

Глория покачала головой:

– Пожалуй, я поеду домой и вздремну.

Глава 29

При первом же сигнале видеочата Харпер схватила телефон с кофейного столика. Один раз она неловко щелкнула по иконке, но уже через несколько секунд перед ней появилось лицо, по которому она так скучала.

– Привет, детка. – Люк выглядел измотанным.

Прошли две долгие недели после ранения Альдо, и нежелание Люка общаться по видеочату подсказывало Харпер, что он не слишком хорошо справляется с ситуацией. Его лицо подтвердило ее подозрения, и у нее защемило сердце от жалости к нему.

– Привет, красавчик. Как дела? – Харпер откинулась на спинку дивана, прижав подушку к груди.

– Нормально. Как ты, моя девочка?

– Скучаю по тебе. – Харпер с трудом сдерживала накатившиеся на глаза слезы. Глядя на него, она расстроилась еще больше. – Я беспокоюсь о тебе.

Услышав тревогу в ее словах, Люк вздохнул.

– Детка, со мной все в порядке. Все нормально.

– Послушай, я знаю, ты не слишком разговорчив. Но я не могу допустить, чтобы ты, черт возьми, оплошал где-то на другом конце света из-за того, что тебя мучает чувство ответственности и вины.

Он моргнул. Открыл рот, а потом закрыл его.

– Вижу, что привлекла твое внимание, – строго проговорила Харпер.

– Я бы сказал, да.

– Люк, неужели ты допускаешь хоть какую-то возможность, что Альдо обвинит тебя в том, что случилось?

Люк вздохнул.

– Нет.

– На самом деле он, вероятно, уже сказал, что не винит тебя.

Люк посмотрел в сторону.

– Конечно, да.

Вытягивать из него ответ было все равно что стучаться в глухую… или подвальную стену.

– Прекрасно. Итак, это ты установил самодельное взрывное устройство?

Он закатил глаза.

– Нет.

– Ты велел Альдо проехать по нему?

– Нет.

– Ты знал, что оно там, и не сказал ему?

– Нет, Харпер.

– Еще не все. Значит, рассуждая логически, ты можешь согласиться со всеми остальными, что тебя винить не в чем.

Он сидел, не шевелясь.

– Это не риторический вопрос?

– Люк, мне больно видеть тебя в таком состоянии. Я не знаю, как помочь тебе.

– Харпер, детка, ты не можешь помочь мне. Я понимаю, что ты говоришь. Я знаю, что не виноват. Но чувствую ответственность за своего друга. Его жизнь и жизнь каждого в этом подразделении в моих руках. Если я не буду вести себя ответственно, люди будут ранены. Люди погибнут.

– Альдо не погиб.

– Нет, но другие погибли.

Те, которых он потерял раньше, вспомнила Харпер.

– Я потерял отличных парней, потому что нам передали ложную информацию. В конечном счете ответственность лежит на моих плечах.

– Ерунда.

– Виноват ли я? Нет. Но я – командир этого подразделения и поэтому несу ответственность за все, что с ним происходит.

Настал черед Харпер замолчать.

Он тяжело вздохнул.

– Я знаю только то, что не могу выбросить из головы кровь. Я видел, как это случилось, и мы побежали к грузовику. Он просто лежал там в гребаной луже крови. – Люк уставился на свои руки так, словно перед ним снова стояла эта картина. Харпер содрогнулась.

– Я подумал, что он мертв. Я подумал, что мой друг погиб прямо у меня на глазах. И это заставило меня вспомнить всех, кого я потерял. Всех, кого мне придется потерять. И как можно смириться с этим в мгновенье ока? – Он поднял на нее глаза.

Харпер молча смахнула бегущие по щекам слезы и пожалела, что не может прикоснуться к нему.

– Я чувствую себя беспомощным.

– С ним все будет в порядке.

– Ему правда чертовски повезло, Харпер. Сколько раз все кончалось совсем по-другому.

– Я хочу сказать тебе, что ответственность, которая лежит на твоих плечах, не означает, что ты должен совершать глупости.

– Какие, например?

– Я не разбираюсь в военном деле, но полагаю, что есть масса нежелательных вариантов, например лезть на рожон, стать алкоголиком, плюнуть на осторожность.

Вздохнув, он слабо улыбнулся.

– Я не собираюсь делать ничего подобного.

– Я знаю, что не собираешься. Просто ты должен заверить меня в том, что побережешь себя. Мне нужно, чтобы ты вернулся домой целым и невредимым.

– Я постараюсь сделать все, что в моих силах, – сказал Люк.

– Именно об этом я и прошу тебя. – Она вытерла глаза рукой. – Там у вас глубокая ночь?

Люк улыбнулся.

– Только в это время я могу остаться здесь один. – Он развернул компьютер, давая ей возможность осмотреть тесную комнатку.

Теперь Харпер улыбнулась. Как дома, так и навойне он особо ценил уединение.

– Хорошо, значит, ты можешь снять майку, чтобы я смогла облизать экран.

Это вызвало у него настоящую улыбку, даже с намеком на ямочку.

– Детка, если один из нас снимет майку, то это будешь ты.

– Ладно, если ты настаиваешь. – Она задрала безрукавку, сверкнув на него глазами.

Харпер увидела, как темнеют его карие глаза и как напрягаются его челюсти. Она подумала, имеет ли он представление о том, насколько сексуален.

– Ты понимаешь, что это пытка – видеть тебя, не имея возможности прикоснуться? – Он говорил низким, хриплым голосом.

Она почувствовала, что краснеет.

– Я так тоскую по твоим рукам. Я чувствую себя опустошенной без твоих ласк. Мы провели так мало времени вместе. Но, когда ты обладал мной, мне казалось, что все частички моей души соединяются воедино.

Люк застонал.

– Детка, не говори так, когда я нахожусь за семь тысяч миль от тебя. – Он скользнул руками по затылку. – Господи, ты возбуждаешь меня даже через дерьмовую видеосвязь. Черт возьми, как мне не хватает тебя.

Закрыв глаза, Харпер кивнула.

– Мне тоже не хватает тебя, капитан.

– Каждый раз, когда я думаю о том, как трахаю тебя, я иду спортивный зал. Скоро мне придется покупать рубашки на размер больше. Делая жим штанги лежа, я беру вес уже на 15 фунтов больше.

– Круто, – поддразнила Харпер. – Ты заставишь Альдо попотеть, когда вы оба вернетесь домой.

– Тебе известно, когда он возвращается?

Харпер покачала головой:

– Мы обменялись пятью письмами по электронной почте. Он думает, что рано или поздно вернется. Он говорил тебе о Глории?

– Я только дважды разговаривал с ним. Один раз он позвонил, чтобы заверить меня, что жив и что будет лучше, если я не стану хандрить, а во второй раз он показал мне фотографию своего немецкого врача, который похож на Росомаху из фильма «Люди Икс».

– Глория дважды отправляла ему письма и не получила ответа. Я спросила его напрямую, получал ли он их, но он проигнорировал меня.

Люк пожал плечами.

– Ну да, он себе на уме.

Харпер тоже знала об этом. И это тревожило ее.

– Покажи мне еще, – потребовал Люк.

– Что тебе показать?

– Свои прекрасные сиськи.

Она подумала, перестанет ли когда-нибудь краснеть при таких его просьбах.

– Ты уверен, что один?

– Сегодня вечером сигнал WI-FI довольно сильный и позволяет работать в помещениях. Я совсем один, детка. Покажи мне.

Его голос звучал хрипло, но для нее он был бальзамом на душу. Закусив губу, Харпер задрала майку, обнажив перед экраном грудь.

– Мы не будем…

– Тихо, – приказал он. – Я хочу, чтобы ты делала именно то, что я скажу тебе.

Харпер, замерев, кивнула. Даже за тысячи миль отсюда он мог так возбудить ее, что у нее промокли трусики. Она поправила телефон, чтобы Люку было лучше видно.

– Хорошая девочка. Теперь сними шорты.

Прислонив телефон к одной из диванных подушек, она встала и, повиливая бедрами, снялашорты.

– Черт, детка, – вздохнул Люк, не отрывая глаз от экрана. Харпер провела пальцем по кромке своих голубых хлопковых трусиков.

– Раскинь руки и колени, лицом ко мне.

Откинувшись на подушку, Харпер перенесла вес на руки. Ее груди повисли в воздухе, а чувствительные соски затосковали по его губам.

– Люк, я хочу видеть тебя. – Это был шепот, но его было слышно за много миль.

Он помолчал минуту, а потом Харпер услышала звук разрывающейся липучки. Через секунду Люк снял шорты и опустил ниже экран, чтобы она увидела то, о чем скучала долгими неделями.

Даже в большом кулаке Люка его член выглядел огромным. Страстное желание вызвало у Харпер болезненную пульсацию глубоко внутри. Ей хотелось, чтобы его возбужденный член вошел в нее, растянул ее влагалище, вторгаясь в нее.

– Харпер, я бы отдал все на свете, лишь бы трахнуть тебя прямо сейчас. – Он погладил свой восставший член. – Я хочу, чтобы ты поласкала себя.

Харпер колебалась.

– Давай, детка. Притворись, что это я ласкаю тебя.

Она прерывисто вздохнула и поднесла руку к своей висящей груди. Рык в ее телефоне подсказал, что Люку нравится то, что он видит. Зажав сосок пальцами, она стала оттягивать его вниз в том же неторопливом ритме, в котором мастурбировал Люк.

– Детка… – В динамике послышался треск, и наступила тишина, но изображение не исчезло.

Харпер указала на свое ухо.

– Я не слышу тебя. Ты меня слышишь?

Показав на свое ухо, Люк покачал головой. Но в другой руке он по-прежнему сжимал свой возбужденный член. Поняв, Харпер снова скользнула рукой к груди. Она выкручивала и оттягивала сосок, воображая, что это губы Люка дразнят ее.

Увидев, что ритм его движений чуть-чуть ускорился, она гадала, выступила ли капля влаги, так часто появлявшаяся из рассечения крайней плоти на широкой головке его пениса. Облизав губы, Харпер просунула руку под трусики.

Она должна была испытывать смущение. Она не была эксгибиционисткой. Но в тот момент она с наслаждением наблюдала за тем, как рука Люка скользит по его скульптурному прессу и груди, подстегивая оргазм.

Харпер приоткрыла губы, ощутив пальцами липкую влагу в промежности. Ее сосок уже напрягся, тоскуя по ласке. Харпер перенесла вес назад, поднеся свободную руку к другой груди. Сжав сосок, она увидела, как сузились глаза Люка. Его кулак скользил по члену, когда он мастурбировал. Харпер в бешеном ритме, делая круговые движения, ласкала свой клитор, стремясь к финишной прямой.

Она ощутила, как внутри нарастает страстная жажда наслаждения. Оно расцвело, когда она ввела пальцы во влагалище. Харпер приоткрыла рот, собираясь произнести его имя, и увидела, что Люк с ней. Первый выброс спермы вырвался на его живот. Люк шептал ее имя, когда во второй и третий раз изверг из себя семя.

Харпер почувствовала, как сдавила свои пальцы, когда они кончали вместе.

Глава 30

Альдо Моретта возвращался домой.

Проведя долгие четыре недели в госпиталях и клиниках, он – с новым фантастическим протезом ноги – возвращался в Биневеленс.

По рекомендации бригады физиотерапевтов, он собирался прожить несколько недель в доме своей матери, прежде чем ему разрешат вернуться к активной жизни.

Харпер выжидала целых полтора дня, прежде чем в обеденное время пойти и постучать в дверь миссис Моретта. Увидев Альдо во плоти, Харпер, возможно, покончила бы с ночными кошмарами, мучившими ее в последний месяц. Переложив пакет со сладостями в другую руку, она постучала в застекленную дверь.

Из-за крика ее стука никто не услышал.

– Ради бога, мама. Я провел с тобой последние две недели. Черт возьми, ты сводишь меня с ума.

– Вот как ты разговариваешь с матерью, которая бросила все, чтобы выходить тебя, потому что ты не смог объехать мину, – выкрикнула в ответ миссис Моретта.

– Ты играла в «Кэнди Краш» и орала на меня, если я вовремя не включал шоу «Цена удачи»! – ревел Альдо.

– Ты не ездишь на физиотерапию. Мне плевать, каким взрослым и сильным ты себя считаешь. Так что собирайся и вали отсюда. Давай, вперед и автостопом. Мне все равно. Я воспитывала тебя не для того, чтобы ты стал взрослым мужчиной и кричал на собственную мать.

– Именно таким ты меня и воспитала!

Перестав стучать, Харпер вошла в дом. Бросив пакет на пол, она сложила руки рупором и крикнула:

– Привет!

Из гостиной выскочил Альдо, а голова миссис Моретта высунулась из кухни.

– Заходи-заходи, врывайся в мой дом. Разве родители не научили тебя хорошим манерам? – выкрикнула миссис Моретта.

– Боюсь, они слишком рано умерли, – проговорила Харпер на один или два децибела громче, чем обычно. Крик был заразителен.

Альдо, застав ее врасплох, заключил в медвежьи объятия, бросив костыли на пол. Харпер обняла его и не отпускала, радуясь тому, что он жив. Он был дома, в безопасности и кричал на свою мать. Это был еще один шаг к возвращению к нормальной жизни.

– Подбери свои проклятые костыли! Ты знаешь, что врачи не разрешают тебе ходить без поддержки! – продолжила миссис Моретта на живописном итальянском.

– Я рада, что ты вернулся домой. Живым, – сказала Харпер, столкнувшись лицом с мощной грудью Альдо.

– Я женюсь на тебе и заведу с тобой детей, если ты вытащишь меня из этого сумасшедшего дома. Через тридцать минут у меня назначено занятие по физиотерапии, – сказал он, отступая назад. Харпер окинула его взглядом с головы до ног. Он был одет в спортивные шорты и майку. Его блестящий протез на левой ноге начинался чуть ниже колена и заканчивался в кроссовке.

– Пожалуй, я хочу увидеть, что ты сможешь сделать с этой железякой.

– Я могу все. Просто они не позволяют мне, твою мать, – пробормотал Альдо.

– Если ты не будешь слушать докторов, ты в конце концов испортишь свою культю или сломаешь эту штуковину, – пригрозила его мамаша, указывая на протез.

Харпер увидела, как покраснели глаза Альдо, и решила принудить стороны к перемирию.

– Миссис Моретта, я отвезу Альдо на занятие. Вы справитесь, пока нас не будет дома?

Миссис Моретта что-то проворчала.

– Ну, полагаю, я могу воспользоваться еще одним пакетом шардоне.

Альдо засунул костыли на заднее сиденье машины, а сам опустился в пассажирское кресло. Откинувшись на подголовник, он вздохнул.

– Я люблю эту женщину, но, клянусь богом, на днях мы убьем друг друга.

Харпер хихикнула и сдала назад.

– У вас там была Третья мировая война?

– Вот что случается, когда проводишь две гребаные недели наедине в Айной Моретта. Думаю, она нарочно сводит меня с ума.

– Я слышала, что все матери таковы, – сказала Харпер, выезжая задним ходом с подъездной дорожки на улицу. – Куда мы едем?

Альдо показал направление к северу от города.

– Кстати, сзади тебя пакет со сладостями, – сказала она.

Извернувшись, Альдо схватил подарочный пакет.

– Где конфеты? – спросил он.

– На дне. Я на этот счет долго консультировалась с Люком, можешь поблагодарить его за это.

Альдо вытащил прозрачный пакетик.

– Новые наушники для моего MP3-плеера?

– Это прокачанный список принадлежностей для лечения, и еще ты можешь использовать их, чтобы заглушить свою мамашу.

– Беруши, – сказал Альдо, вытягивая другой пластиковый пакет.

– Люк сказал, что твоя мама храпит.

– А это что? Браслет?

– Да, я подумала, что тебе пора обзаводиться аксессуарами, – подколола его Харпер. – Нет, это шагомер с измерением пульса. С его помощью обычные люди, не пробегающие по выходным половину марафонской дистанции, следят за своей формой. И пока в ближайшие пару или тройку недель ты, вероятно, не наберешь 10 тысяч, я думаю, можно использовать его для физиотерапии. Он синхронизируется с телефоном.

– Классно, Гарпун. Спасибо.

Альдо казался усталым, безразличным. Но он был дома.

– Серьезно? Ты хочешь называть меня Гарпуном?

– Посмотрим, чем кончится этот день. – Развернув шоколадный батончик, Альдо закинул его в рот.

* * *

Клиника располагалась в двадцати минутах езды к северу от города. Альдо съел конфеты и задумчиво смотрел в окно, пока Харпер звонила Бет в офис, чтобы сообщить, что задержится после обеда.

– Бет просит меня обнять тебя за нее, – сказала Харпер, вешая трубку.

– У меня такое ощущение, что я от этого много выиграю. – Казалось, Альдо не пугала эта идея.

– Знаешь, есть одна очень красивая брюнетка, которая хотела бы встать в очередь, чтобы обнять тебя.

Альдо заворчал.

– Ты разговаривал с Глорией?

– Нет.

– Нельзя ли поподробнее? Мне кажется, что сейчас я разговариваю с Люком, – вздохнула Харпер.

– Поверни здесь, – сказал Альдо, указывая на белое каменное здание справа.

Въехав на парковку, Харпер сбавила обороты перед застекленным входом в двухэтажное здание.

– Я возьму твои костыли, – сказала она Альдо, дернув ручной тормоз.

– Я пойду от парковки пешком, – сказал Альдо, скрестив руки на груди.

Харпер пожала плечами.

– Отлично.

Вдвоем они смогли бы справиться с этой хитроумной задачей. Она заехала в самый дальний конец парковки и развернула машину. Достав костыли с заднего сиденья, Харпер подождала, пока Альдо сам не выбрался из машины и не занял вертикальное положение.

– Давай, пошевеливайся. – Харпер вручила ему костыли.

Увидев, как у него подергивается челюсть, она остановилась и подождала.

– Ты можешь остаться в машине, если хочешь, – сказал он, прежде чем обойти ее и направиться к парадному входу.

Взяв с заднего сиденья сумку, Харпер последовала за ним.

На его лице не было никакого напряжения, когда они дошли до приемной, но на лбу и шее выступили капельки пота. Костяшки пальцев, сжатых на ручках с мягкими прокладками, побелели.

Он был раздражен и отталкивался слишком сильно. Что же, он был сыном миссис Моретта. Этого следовало ожидать.

Несколько минут они ждали молча, пока их не позвала медсестра в веселенькой медицинской форме в цветочек.

– Лейтенант Моретта, прошу на физиотерапию, – улыбнулась она. – Меня зовут Анна-Лиза. – Она протянула ему руку. Перебросив костыли, Альдо пожал ее.

– Альдо.

Анна-Лиза обратила внимание на Харпер.

– Я – Харпер, – сказала та, пожимая протянутую руку.

– Спасибо, что пришли, – сказала Анна-Лиза, проводя их между столов и кардиотренажеров. – Важно, чтобы в процесс восстановления была вовлечена семья.

– Мы просто друзья, – пробормотал Альдо.

– Что же, лишняя пара глаз и рук всегда пригодятся, – бесстрастно проговорила Анна-Лиза. Она указала на пару стульев рядом с параллельными брусьями. – Позвольте я отрегулирую брусья под ваш рост, скоро здесь появится доктор.

Альдо глазел на брусья, в то время как Харпер старалась не думать о дружелюбном, веселом мужчине, совсем недавно покидавшем Биневеленс.

– Лейтенант. – Подошел стройный мужчина в белом халате и очках. – Я – доктор Стирс. Много слышал о вас.

Альдо пожал ему руку, но промолчал.

– Харпер, – представилась Харпер.

– Рад познакомиться с вами, Харпер. Давайте начнем, хорошо? Лейтенант Уолтер Рид передал мне вашу карту, вы уже произвели впечатление на наш персонал. То, чего вы достигли всего спустя месяц после ранения, – почти фантастика.

Харпер увидела, как дрогнул уголок рта Альдо. Значит, ему не безразлично.

– Он – просто супер, правда? – ухмыльнулась она.

Доктор Стирс сверкнул улыбкой.

– Мы понимаем, что лейтенант недоволен тем, что лечение идет медленно, и мы приложим все усилия к тому, чтобы составить программу с учетом его состояния. Нам только нужно убедиться, что мы не требуем от вашего тела слишком многого, ведь вы еще находитесь на раннем этапе восстановления. Хорошо?

Альдо кивнул.

– Тогда вставайте. Вы знаете это упражнение. – Доктор показал на брусья.

Встав, Альдо отдал костыли Анне-Лизе. Схватившись за брусья, он, шаг за шагом, пошел к доктору Стирсу, который, сидя на табурете на колесиках, медленно отъезжал спиной назад.

– Выглядит неплохо, – сказал доктор, делая пометки в блокноте. – Идите вперед, а потом до конца назад.

Альдо заставили еще несколько раз пройтись, держась за брусья, делая небольшие остановки для того, чтобы слегка подрегулировать протез.

– Лейтенант, давайте попробуем без брусьев.

Опустив руки, Альдо медленно пошел к Анне-Лизе.

– Отлично, – сказал доктор Стирс. – У вас замечательная походка.

И снова Альдо заставили шагать без поддержки.

На его бесстрастном лице не было и тени напряжения, но майка насквозь промокла от пота.

– Давайте сделаем небольшой перерыв и попьем воды, а потом перейдем к упражнениям на равновесие, – предложил доктор Стирс.

Альдо пожал плечами, но упал в кресло рядом с Харпер.

– Харпер, в холодильнике у дальней стены есть несколько бутылок воды. Не могли бы вы принести парочку для вас обоих?

– Конечно. – Радуясь тому, что может помочь, Харпер поспешила к холодильнику и взяла две бутылки.

– Вот, – сказала она, протягивая одну Альдо.

– Спасибо, – сказал он, отвинчивая крышку, и опустошил бутылку до половины.

Харпер едва удержалась от желания погладить его по плечу.

– Я знаю, вас расстраивает то, что приходится затрачивать так много энергии, – сказал доктор. – Обычно для того, чтобы передвигаться после ампутации, требуется на сорок процентов больше энергии, чем до нее. Вот почему вы чувствуете себя так, будто пробежали марафонскую дистанцию. Возможно, вам кажется, что вы сделали лишь несколько шагов, но ваше тело чувствует себя так, будто вы прошли в два раза больше.

– Я в порядке. Я могу больше, – пожал плечами Альдо.

– Лейтенант, вы оправдываете ожидания, – сказала Анна-Лиза, вновь регулируя высоту брусьев. – Вы – самый лучший.

– Когда я смогу бегать?

Доктор Стирс посмотрел на него поверх очков.

– Я пообещаю вам то, чего в большинстве случаев обещать не могу. Скоро. На самом деле я думаю, что вы – отличный кандидат для бегового протеза из углеродного волокна.

Альдо быстро кивнул, но Харпер увидела искорки в его глазах.

– Давайте перейдем к упражнениям на равновесие.

После еще часа упражнений на равновесие и силовых тренировок, за которыми последовали электростимуляция и массаж, Альдо лежал, распластавшись на столе.

Анна-Лиза вручила Харпер пакет с бумагами.

– Это домашние упражнения, которые действительно помогут ему поддерживать высокие темпы выздоровления. Трижды в неделю лейтенант должен приходить сюда на амбулаторный прием, но, если вы сможете помочь ему в выходные и поработаете над этими упражнениями, он быстро достигнет более высоких результатов.

Харпер взяла пакет.

– Разумеется.

– Замечательно! Тогда увидимся с вами обоими в пятницу.

* * *

– Ты не обязана быть моим новым напарником по физиотерапии, – сказал Альдо, вернувшись в машину.

– Я не возражаю. Но пойму, если тебя будет возить твоя мама.

Он усмехнулся.

– Очень смешно. Хочешь пообедать?

У Харпер заурчало в животе.

– Больше всего на свете.

Заехав в автокафе, они остановились в залитом солнцем прибрежном парке и опустили крышу «фольксвагена».

Харпер жевала бургер, а Альдо ковырялся в картошке фри.

– Ты разговаривал с Люком? – наконец спросила Харпер.

– Пару раз. Впрочем, до того, как вернулся домой.

Харпер с волнением ждала продолжения.

– Похоже, он в порядке, – сказал Альдо.

– Неужели?

– Он не позволяет мне поблагодарить его.

– За что?

Повернувшись, Альдо посмотрел на нее.

– Он не сказал тебе, что это он под огнем вытащил мою задницу, приказав всем остальным отойти назад?

Харпер уронила бургер на колени.

– Что он сделал?

Альдо выругался.

– Для меня все это как в кровавом тумане. Я еду по тому отрезку дороги, а через секунду падаю с грузовика. Я ничего не слышал и не чувствовал. Я понял только, что не могу двигаться. Я думал, что умер. – Он глубоко вздохнул.

– Потом я увидел нависшего надо мной Люка. Он выглядел так, как будто кричал. Он оттащил меня за грузовик и наложил мне жгут, используя мой ремень. Я потерял сознание, но мне рассказали, что он под огнем нес меня на руках, пока другие ребята лежали в укрытии.

– Какого черта он ничего не рассказал мне? – сказала Харпер, с излишней стремительностью хватая содовую.

– Какого черта он не разрешает мне сказать спасибо?

Харпер пристально посмотрела на него, а он покачал головой.

– Потому что это Люк, – хором поговорили они.

Во всяком случае, Люк умел утаивать информацию не хуже, чем остальные.

– Я напишу ему письмо заглавными буквами, когда вернусь домой, – сообщила Харпер.

– Я отправлю ему письмо с благодарственной открыткой, которую напишу заглавными буквами.

– А почему ты избегаешь Глорию?

– Гарпун, тебе никто никогда не говорил, что ты настырная?

– Ох, и не говори. Я живу с Люком Гаррисоном. Ты не отделаешься от меня, отвечая вопросом на вопрос. Она тебя больше не интересует? Твои чувства изменились?

– Харпер, посмотри на меня. – Альдо показал на свой протез. – Черт возьми, я едва хожу. Как мне очаровать ее?

– Ну, я даже не знаю, что сказать о твоей глупости.

– Ни слова.

– Всего одно слово. Во-первых, ты думаешь, что стал неполноценным мужчиной из-за того, что щеголяешь с новой ногой? Эта самая дурацкая фигня, которую я когда-либо слышала. А мне приходилось выслушивать немало всякого глупого дерьма. Твоя нога не имеет никакого отношения к твоей мужской сущности. С другой стороны, все зависит, – она ткнула ему в грудь пальцем, – от твоего отношения к этому. От твоего нытья, типа «О, горе мне, ковбою-инвалиду», никакого толку. Будь мужиком и рок-звездой, которой ты всегда был. И, на секундочку, Глория – не хрупкий цветок. Она веселая, и умная, и землю роет, чтобы начать совершенно новую жизнь. Ту, в которой, возможно, найдется место для тебя. Знаешь, что удивительно? Один парень склонен ощущать себя беззащитным перед ней. Он нуждается в ней. Ты понимаешь, как это повлияло бы на ее уверенность в себе? Наконец она оказалась бы в положении, когда может помочь кому-то.

Выхватив из коробки пригоршню картошки, Харпер запустила ею в Альдо.

– Она краснеет всякий раз, когда кто-то произносит твое имя, и она выжила после сурового допроса миссис Моретта.

– Допроса? О черт.

– В конце твоя мама попросила у нее рецепт печенья с джемом.

Альдо откинул голову на сиденье.

– В это невозможно поверить.

– Ешь свой бургер. Голод и глупость делают тебя слабым.

Он полез в пакет, развернул бургер и жадно откусил от него.

Глава 31

Кому: lucas.c.garrison282@us.army.mil

От: harpwild@metlink.com

Тема: ТЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕШЬСЯ НАДО МНОЙ?

ДОРОГОЙ ЛЮК!

ЕСЛИ ТЫ ЗАМЕТИЛ, Я ПИШУ ЗАГЛАВНЫМИ БУКВАМИ, ЧТОБЫ ТЫ ПОНЯЛ, ЧТО Я ОРУ НА ТЕБЯ. ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СОИЗВОЛИЛ СКАЗАТЬ МНЕ, ЧТО СПАС АЛЬДО ЖИЗНЬ, ПОДВЕРГАЯ СВОЮ СОБСТВЕННУЮ БОЛЬШОЙ ОПАСНОСТИ? БЕРЕГИСЬ, КОГДА ВЕРНЕШЬСЯ ДОМОЙ.

МОЕ ГНЕВНОЕ ПОЧТЕНИЕ,

Харпер

Кому: harpwild@netlink.com

От: lucas.garrison282@us.army.mil

Тема: Щенята и пушистики

Дорогая Харпер!

Пожалуйста, посмотри прилагаемые фотографии щенят и котят и утихомирь свой гнев. Невозможно злиться, глядя на маленьких резвящихся щенят. Это противоестественно.

Ты прекрасна, когда сердишься.

Люк

Кому: lucas.c.garrison282@us.army.mil

От: harpwild@netlink.com

Ответить: Щенята и пушистики

Пушистики меня загипнотизировали. Я чувствую себя уже не такой кровожадной. Пожалуй, ты мог бы воспользоваться этой возможностью и объяснить, почему ты решил, что мне не нужно знать подробности «инцидента»?

Позволь я посоветую тебе, каким образом ты мог бы подойти к этому вопросу.

Похвастаться: Послушай, детка, я сегодня отличился и вытащил задницу Альдо из-под обстрела после того, как он слегка подорвался на мине. Чем ты сегодня занималась?

Схитрить: Я бы хотел сегодня ночью связаться с тобой по видеочату, но я просто очень устал. Я устал, вынося своего лучшего друга буквально с поля боя, под огнем. На самом деле ничего страшного. Расскажи мне побольше о своем вязании крючком.

По-человечески: Альдо был (введи здесь соответствующий военный термин) самодельной миной. Мне удалось вытащить его из-под огня, но это было очень страшно. Я скучаю по тебе и думаю, что ты – самая красивая, необыкновенная, добрая, умная и веселая женщина во всей вселенной.

С любовью,

Харпер

Кому: harpwild@netlink.com

От: lucas.c.garrison282@us.army.mil

Ответить: Щенята и пушистики

Слава богу, что щенята тебе понравились. Приготовься к официальному извинению.

Я, Лукас Чарльз Норберт Гаррисон, приношу официальные извинения за то, что не сообщил определенные факты некой Харпер Ли Сью Эллен Уайльд, далее называемой «горячая подружка». К моему психическому состоянию можно было применить формальный и медицинский термин «психоз», и я представления не имел, как выразить словами то, что случилось, не напугав мою горячую подружку. Безотлагательность ситуации потребовала, чтобы я приложил больше усилий к тому, чтобы выяснить, жив ли Альдо Моретта, далее называемый «жирная задница в беспамятстве», и собирается ли он таковым оставаться, нежели сообщать туманные подробности этого боя. Однако я клянусь, что в будущем постараюсь подробнее сообщать обо всех случаях, включая такие важные, как те, которые имеют отношение к жизни и смерти, так как я тоже очень рассердился бы, если бы ты не рассказала мне о чем-то подобном.

Скучаю по твоей улыбке.

Люк

Кому: lucas.c.garrison282@us.army.mil

От: harpwild@netlink.com

Ответить: Щенята и пушистики

Серьезное извинение. Полагаю, что сражение по электронной почте закончено. В качестве оливковой ветви прилагается фотография моих сисек.

Глава 32

Задыхаясь и пыхтя, Харпер поднималась на третий этаж, таща тяжелый пуф. Забравшись наверх, она наконец вошла в новую двухкомнатную квартиру Глории и посреди гостиной рухнула на пуф.

– Ты будешь в замечательной форме, просто таская домой продукты, – с одышкой проговорила Харпер. – Не могу поверить, что мы сами затащили сюда диван.

Глория засмеялась, стоя на крохотной кухне, где распаковывала совершенно новый столовый сервиз на четыре персоны.

– Я сама не могу в это поверить, – сказала Глория, вздыхая от удовольствия. – Я могу что-то поставить на стол, и оно останется здесь до тех пор, пока я не вернусь обратно. Я могу смотреть по телевизору все, что угодно. Я могу целый день слоняться по дому голой, если захочу!

Сев, Харпер оглядела квартиру. Оцарапанные деревянные полы, немного трещин на штукатурке. Но на Главную улицу Биневеленса открывался вид, как на картине. Квартира Глории располагалась на третьем этаже, над пиццерией Доусона, а огромное панорамное окно гостиной выходило на полицейский участок и кафе «Общий интерес».

Ее работа и магазин были в пешей доступности.

– Вполне недурно, – согласилась Харпер.

– Хочешь выпить? – предложила Глория.

– Ради всего святого, да! Пожалуйста! – раздался приглушенный тяжелой коробкой с кухонными принадлежностями голос Софи. Она бесцеремонно бросила коробку на пол и рухнула на стул. – Это в прямом смысле слова последняя вещь. Вы все перевезли.

Подпрыгнув, Харпер полезла в свою сумку.

– Постой, Глория! Поставь банку на место. Мы не можем пить диетическую газировку, впервые находясь в твоем новом доме. – Харпер вытащила бутылку охлажденного шампанского, купленную в последнюю поездку от дома матери Глории до новой квартиры.

– Нет ничего приятнее, чем услышать, как откупоривают шампанское, – сказала Софи, хлопая в ладоши. Харпер разлила пузырящееся вино по кофейным кружкам и раздала их подругам.

– Я бы хотела произнести тост, – заявила Глория. – Большое спасибо вам обеим. Для меня это означает независимую жизнь, но еще важнее, что вы обе стали моими подругами, на которых я, при необходимости, могу положиться.

– О! За здоровье, – сказала Харпер, чокаясь кружкой с Глорией.

Вскоре после этого Софи ушла, чтобы спасти Тая от Джоша, решившего, что его отец – такая же собака, как Битзи, и должен ходить в туалет только на улице. Харпер осталась, чтобы помочь распаковать вещи.

– Я очень благодарна тебе за помощь, – сказала Глория, аккуратно ставя бокалы в шкаф рядом с раковиной.

– Рада тебе помочь, – сказала Харпер, отпивая еще глоток шампанского и развязывая веревки на DVD-плеере. – Я совершенно уверена, что смогу разобраться в настройке, чтобы ты сегодня вечером хотя бы смогла посмотреть фильмы.

Она пробежала через комнату и заглянула за телевизор.

Уйдя с кухни, Глория села на диван.

– Так как там дела у Альдо после возвращения домой? – Она обняла яркую желтую подушку, прижав ее к груди.

Харпер нащупала пальцами входное отверстие.

– Он, хм, чувствует себя нормально. Думаю, что психотерапия помогает ему поднять моральный дух. Он в прекрасной физической форме.

– Он всегда таким был, – с легкой грустью проговорила Глория.

Харпер прекратила свои манипуляции.

– Послушай, мне точно неизвестно, в чем проблема, но я надеюсь, что ты понимаешь, что это именно так. Это его проблема. Она не имеет к тебе никакого отношения.

– Думаю, я слишком размечталась о том, что мы могли бы быть вместе. Что я, возможно, что-то значу для него.

– Тпру! Давай-ка вернемся к делу. – Схватив свою кружку, Харпер села рядом с Глорией. – Нельзя вкладывать свою самооценку в чужие руки. Эти руки либо ласкают тебя, либо причиняют боль. Неважно. Твоя самоценность зависит от твоего внутреннего состояния. Значишь ты для него что-то или нет, это не имеет никакого отношения к тому, насколько ты ценна по своей сути.

Вздохнув, Глория откинулась на диванную подушку.

– Я понимаю. И думаю, что начинаю верить в это. Я знаю, что справлюсь без Альдо Моретты, но я все равно хотела бы, по крайней мере, попробовать.

– Теперь ты говоришь на понятном мне языке.

– Именно такие чувства ты испытывала к Люку?

– Я до сих пор испытываю такие чувства к Люку. Я знаю, что справлюсь без него, конечно, спустя очень долгое время. Но я хочу быть сильной рядом с ним.

– Значит, теперь, когда я могу вычеркнуть из своего списка «найти квартиру», мне нужно поставить перед собой цель стать сильной, независимо от того, кто появится в моей жизни?

– Бинго! – Харпер кивнула.

– Мужчины, – сказала Глория, глядя в бокал с шампанским.

– Давай закажем пиццу.

– Это самая прекрасная идея, пришедшая тебе на ум в этой квартире.

* * *

В следующие три дня Харпер мучилась, с трудом выполняя самые элементарные задачи. Пара дюжин взлетов на третий этаж с предметами разного веса стали для нее поучительным опытом.

Как ни прискорбно, она была не в форме.

Харпер застонала, наклоняясь, чтобы взять новую пачку бумаги для принтера.

– Хочешь, я дам тебе ибупрофен? – предложила Бет.

– Фу. Нет. Я должна вытерпеть страдания от последствий собственного безделья.

– Я хожу в спортзал на Бейкер-стрит. Там недорого, чисто, есть куча тренажеров, которыми я не умею пользоваться.

– Мне нужно чем-то заняться, – вздохнула Харпер, шаркая по офису. – Я практически слышу, как закупориваются мои артерии.

– У моей бабули есть тросточка, которую ты можешь позаимствовать, – сказал Фрэнк, входя в офис.

Харпер закатила глаза, а Бет хихикнула.

– Спасибо за участие, Фрэнк.

Фрэнк покачал головой.

– Просто пытаюсь быть радушным.

– Что ты здесь делаешь? – проворчала Харпер.

– Жду, когда ты доползешь до своего стола, чтобы посмотреть спецификации в обновленной документации.

Опускаясь в кресло, она застонала, и не только от раздражения.

Фрэнк пробежался по смете на пристройку к кабинету доктора Данниган, включавшей в себя новый рентгеновский кабинет и расширенные кухню и комнату отдыха.

– Мы перешли на плитку. – Фрэнк указал на цифру в сводной таблице. – Цена слегка подскочила, но она подходит к той, что была у доктора. То есть я предлагаю покрыть эту стоимость, а не вешать это на нее. Все остальное как будто согласно бюджету или ниже, поэтому я думаю, что мы можем позволить себе небольшую щедрость. Кроме того, она и ее партнерша подумывают в следующем году построить дом, догадываетесь, чье имя будет указано первым в списке строителей?

– Конечно, «Строительная фирма Гаррисона», – сказала Харпер, хлопая ресницами.

Кивнув, Фрэнк засунул руки в карманы.

– И что тебе нужно от меня?

– Согласие или отказ на покрытие стоимости.

Харпер моргнула. Фрэнк спрашивал ее разрешения. Откашлявшись, она протянула руку к калькулятору.

– Да, – сказала Харпер, глядя на итоговую сумму. – Это удачная идея, Фрэнк.

Фрэнк быстро кивнул, собрал свои бумаги и, тяжело топая, вышел из офиса, не сказав ни слова.

– Что это было? – спросила Харпер, крутанувшись в кресле к Бет.

– Понятия не имею. Никогда не видела ничего подобного, – ответила та, покачивая головой.

Харпер снова развернулась к экрану. Возможно, она сломила Фрэнка своим безмерным обаянием. Или, может быть, Люк велел ему договариваться с ней напрямую. Или она, наконец, начала приживаться.

Если она начала приживаться, значит, времени расслабляться нет. Она покажет Фрэнку и всем остальным, как серьезно она относится к работе, неважно, каким образом она получила ее. Она снова окунулась с головой в работу, требующую больших усилий.

За несколько минут до полудня пришел Чарли.

– Я ищу симпатичных леди, чтобы пообедать. – Он был одет в джинсы и рубашку поло с логотипом фирмы Гаррисона, что означало, что он пришел после встречи с потенциальными клиентами.

– Думаю, я могу поискать что-нибудь для вас, – подзадорила его Харпер. – Только меня, возможно, придется спустить вниз на руках. Бет, ты не против?

Бет уже стояла у двери и ждала с сумочкой в руке.

– Я? – Она пожала плечами. – Я голодна.

Харпер хмыкнула.

– Я поеду на своей машине. После обеда я везу Альдо на физиотерапию.

Чарли привел их в закусочную, наполненную чудесным ароматом поджаренного хлеба и кофе.

Харпер осторожно скользнула в кабинку и села рядом с Бет.

– Так по какому случаю, Чарли?

– Сегодня вторник, – сказал Чарли, подмигивая Сандре, когда та принесла его содовую. – И мне ужасно хочется съесть сэндвич с тунцом.

– Выглядит так, будто у вас два любовных свидания, – сказала Сандра. – Вы, должно быть, та самая печально известная Харпер. Я собиралась в пятницу заехать в бар, чтобы поглазеть на вас. Просто еще не успела.

Харпер рассмеялась.

– Мне следовало бы созвать городское собрание и представиться.

– В следующий раз так и сделайте. Это избавит нас всех от необходимости выслеживать вас. Добро пожаловать в Биневеленс. Что я могу предложить вам, леди?

Они сделали заказ, и Харпер засомневалась, привыкнет ли она когда-нибудь к обычаям маленького городка.

– Ты давно разговаривала с Люком? – спросил Чарли, вытаскивая соломинку из банки с содовой.

– Мы повздорили из-за того, что он не удосужился рассказать мне о том, что спас Альдо. Люк сказал, что постарается позвонить вам на этой неделе.

– Из моего героя слова не вытянешь.

– Я вот думаю, где он этому научился? – Харпер шевельнула бровями.

– Вероятно, у Клэр, – сострил Чарли. – Но теперь о переговорах. Я хотел кое-что обсудить с вами. Я только что с неофициальной встречи с потенциальными клиентами. Это молодая пара, у которой есть участок земли за городом, на опушке леса. Они ищут что-нибудь… уникальное.

– Уникальное вроде ракетной шахты или типовой дом, но из камня, слегка отличающего его от жилищ их ближайших соседей? – спросила Бет.

– Нечто среднее. Вы когда-нибудь слышали о мини-домах?

Харпер и Бет переглянулись. Обе они подсели на новое популярное телешоу на эту тему.

– Мы в курсе, – небрежно заметила Харпер.

– Ну, они подумывают о маленьком доме, а не о мини-доме. О коттедже площадью примерно пятьсот футов с геотермальным энергоснабжением, солярием, законченным ландшафтным дизайном и встроенным тепловым аккумулятором. Я думаю, этот заказ был бы очень интересен для нас. Но я не хочу браться за него, если они гоняются за каким-нибудь микроавтобусом.

Подняв вверх палец, Харпер потянулась за телефоном. Она открыла доску объявлений в разделе «Маленькие, но очаровательные домишки» и передала телефон Чарли.

– Может быть, что-то вроде этого, в стиле крафтсман[8]? – Она пролистала страницы на экране, зная, что он почти не пользуется своим телефоном-раскладушкой. – Или как насчет чего-нибудь современного, например, вот это? В зависимости от рельефа участка, вы могли бы расположить дом так, чтобы фасад целиком выходил на южную сторону. Зимой это значительно уменьшит счет за теплоснабжение.

– Хм. Есть ли возможность переслать эти фотографии на мою электронную почту или как-то еще?

Харпер улыбнулась.

– Конечно, Чарли, без проблем.

– То есть вы думаете, что стоит этим заняться?

Харпер и Бет энергично закивали.

– Такого рода дома набирают популярность. Они не для всех, но многие действительно стремятся к роскоши на ограниченном пространстве. – Харпер отметила, что надо сказать Клэр, чтобы та записала для Чарли несколько серий о мини-домах.

Он подвинул телефон Харпер.

– Тогда отлично. Я приму это к сведению и посмотрю, смогу ли я подготовить чертежи.

Глава 33

– Я хочу научиться бегать, – сообщила Харпер, раскачиваясь на носочках. Альдо, делая растяжку, искоса посмотрел на нее.

– Что это на тебя нашло?

– Вы с Люком бегаете. Я видела, как он выбегает из дома в дерьмовом настроении и возвращается с пробежки с улыбкой. Я тоже так хочу. Вдобавок недавно я объелась пиццы и помогала Глории переезжать, а потому целых три дня не могла ходить.

Альдо пожал плечами.

– Хорошо. Тогда беги до этого дерева и обратно.

– Это не так уж далеко. Я хочу пробегать несколько миль.

– Ты еще не готова для большой пробежки, умница. Я проверю, в какой ты форме, и скажу, что нужно сделать, чтобы добиться успеха. Кроме того, для того, кто целый день сидит за столом и ест пиццу, расстояние до этого дерева – довольно большое.

Харпер фыркнула.

– У тебя отсутствует часть ноги, и ты уже бегаешь трусцой на беговой дорожке. Думаю, что на двух здоровых ногах я добегу до дерева и обратно.

На лице Альдо промелькнула улыбка.

– Хватит тянуть время. Беги. Я посмотрю и в своей оценке буду беспощаден.

Показав ему язык, Харпер побежала к дереву на берегу озера. Одним из ее излюбленных мест в Биневеленсе был парк. Почти каждый день они с Альдо ходили там по тропинкам, что для него было дополнением к занятиям по физподготовке, а для нее – столь необходимой возможностью размяться.

Наблюдая за его устойчивым восстановлением, Харпер стала обращать внимание на собственное здоровье. Особенно после того, как заметила, что, поднявшись на холм, дышит тяжелее, чем Альдо со своей гребаной искусственной ногой.

Безусловно, она могла это сделать. Быть здоровой, сильной. Теперь пришло время сконцентрироваться на том, каким будет ее будущее. Больше салатов, пробежка, может быть, даже гантели, и, когда Люк вернется домой, он увидит фигуристую женщину, у которой есть свои цели и планы.

Дерево приблизилось совсем чуть-чуть, несмотря на то, что ей казалось, будто она бежит целую вечность. Должно быть, это был оптический обман.

Теперь Харпер прерывисто дышала, а ноги становились все тяжелее. О боже. Она спускалась с холма. На обратном пути ей предстояло подниматься на холм.

Наконец перед ней замаячило дерево. Она остановилась, не добежав нескольких ярдов до его ствола, и нагнулась, притворяясь, что завязывает шнурок на ботинке, хотя на самом деле отчаянно пыталась перевести дыхание.

– Давай, Харп! – долетел до нее крик Альдо от подножия холма.

– Лишь бы меня не стошнило. Лишь бы меня не стошнило, – причитала она, направляясь обратно и значительно снизив темп.

Она вскрикнула, почувствовав резкую боль в боку.

Схватившись за ребра, Харпер в конечном счете, спотыкаясь, доковыляла до старта и рухнула рядом с Альдо.

– Это было не так уж плохо, – задыхаясь, проговорила она.

Он усмехнулся.

– Харп, у тебя голос как у курильщика, выкуривающего пачку сигарет в день.

– Думаю, что у меня аппендицит. Чертовски больно.

– Поздравляю, ты впервые почувствовала колющую боль в боку.

– Колющая боль в боку?

– Давай. Помоги мне подняться, и я расскажу обо всем, что ты делаешь неправильно.

– Например, хочу научиться бегать?

Покончив с упражнениями Альдо, они неторопливо двинулись в сторону озера.

– Так как у тебя дела?

– Достаточно хорошо для того, чтобы в эти выходные вернуться к себе домой. С одобрения доктора.

– Ты не будешь скучать по мамочке? – поддразнила Харпер.

– Мой переезд – единственная возможность остаться в живых нам обоим.

– Ты стал лучше спать? Или боль все еще не дает тебе уснуть?

Он пожал плечами и так надолго умолк, что Харпер подумала, что он не намерен отвечать.

– Порой мне кажется, что мое сознание не улавливает разницы между тем, что есть, и тем, что было. Это что-то вроде пелены между прошлым и настоящим, а иногда единственное, что я ясно ощущаю, это боль, – сказал Альдо.

– Может быть, поэтому ты с таким упорством форсируешь лечение?

– Может быть, поэтому я с таким упорством форсирую все.

* * *

В Биневеленсе был разгар лета. Выходные Харпер были заполнены барбекю, прогулками с собаками и пробежками, которые стали чуть менее болезненными. После того как она одолела свою первую милю, Альдо купил ей чехол для сотового телефона и скачал для нее обучающую программу 5k[9].

Харпер еще не испытывала блаженной радости от бега, но облегчения, которое она ощущала после пробежки, было достаточно для того, чтобы она почти ежедневно зашнуровывала кроссовки.

Еще она задумала привести в порядок дом Люка снаружи. Она перекрасила балясины и перила, опоясывающие веранду, и понемногу добавляла цветы к уже посаженной зелени.

В этот день она собиралась заняться травой с той стороны дома, где растения начинали карабкаться по сайдингу.

Надев спортивные шорты и забрызганную пятнами краски старую майку Люка, Харпер взяла бейсболку и пошла работать.

Трава с ее глубокими корнями и длинными побегами оказалась грозным противником, но физический труд доставлял Харпер удовольствие.

От летнего солнца у нее по спине потекла струйка пота, и Харпер присела на корточки, чтобы передохнуть и попить воды. Она уже расчистила больше половины длинной клумбы. Если бы Харпер продолжила в том же темпе, то завтра смогла бы мульчировать почву.

Она гадала, гордился ли бы Люк тем, как она забоится о его доме. Ей хотелось, чтобы, вернувшись, Люк увидел, что в офисе и дома все идет как по маслу.

На работе Харпер закончила переводить все данные о клиентах и выполняемых работах в новую систему, встроенную в их бухгалтерское программное обеспечение, сократив для всех объем бумажной работы. Она убедила Фрэнка и Чарли ежемесячно проводить совещания с персоналом, где каждый, начиная от бригадиров и заканчивая студентами-стажерами, участвовал бы в обсуждении обновленных проектов и проблем.

Дома веранда была покрашена и увешана красочными кашпо со свисающими из них летними цветами. С помощью Чарли и Софи огород на заднем дворе приобрел пристойный вид. Внутри дома лестница избавилась от векового налета и теперь сверкала, как новая.

Неделю назад Харпер вымыла все окна, как изнутри, так и снаружи. С Джеймсом чуть не случился сердечный приступ, когда он пришел постричь лужайку и застал Харпер на найденной в гараже приставной лестнице в тот момент, когда она смывала зимнюю грязь с окна второго этажа.

В первую очередь Джеймс показал, что съемные рамы для легкости открываются изнутри, позволяя мыть окна без лестницы, а потом спрятал лестницу обратно в гараж под каноэ и мешки с грунтом.

«Ты – не растяпа, – однажды сказал ей Люк. – Но ты притягиваешь неприятности». Должно быть, он поделился этим соображением со своим братом.

Немытыми оставались только подвальные окна. Харпер провела пальцами по грязному стеклу ближайшего к ней окна. Казалось, его не мыли несколько лет. С другой стороны стекло закрывал пластиковый контейнер, стоявший на уровне окна.

Харпер нахмурилась. Она не помнила, чтобы в подвале у этой стены стоял стеллаж, достающий до окна.

Если только…

Она нашла окно в тайную комнату Люка.

Харпер поспешно смыла грязь с окна и внимательно посмотрела через стекло. Комната была пустой, если не считать металлических стеллажей с коробками и контейнерами.

Харпер присела на корточки. Что бы ни хранил Люк под замком в этой комнате, это было важным. Может быть, разумная женщина махнула бы на это рукой, с уважением относясь к его личному пространству и его тайнам, но разумной женщины здесь не было. Здесь была Харпер.

Подвальное окно не открылось бы снаружи, поэтому она поспешила в дом, чтобы исследовать замок на двери.

Где Люк мог хранить ключ? Харпер расхаживала по комнате.

Она поднялась наверх, подошла к столу в прихожей и достала из выдвижного ящика обе связки его ключей. Там было порядка дюжины ключей, включая ключи от грузовика, дома и офиса. Ни на одном из них не было этикетки с надписью «Тайная подвальная комната».

Снова спустившись вниз, Харпер, не спеша, начала подбирать ключ к замку. Но ни один из ключей не подошел. Встав на цыпочки, она прощупала притолоку над дверью, но там было пусто. Она проверила консоль и бардачок в грузовике и ничего не нашла.

Вернувшись на кухню, она крутила на пальце кольцо с ключами. Где Люк мог хранить ключ от того, что скрывал от чужих глаз? Господи, она надеялась, что он не закопал его где-нибудь.

Пожалуй, ей нужно с кем-то посоветоваться. Схватив телефон, она набрала номер Ханны.

– Привет, Ха! Что случилось? – Радостный голосок подруги всегда вызывал у Харпер улыбку.

– Я скоро совсем сойду здесь с ума, мне нужно либо поговорить, либо прогуляться.

– Хорошо, выкладывай. Что за фигня?

Харпер быстро ввела Ханну в курс дела.

– Итак, во-первых, неужели я схожу с ума от того, что мне страшно хочется узнать, что внутри? А во-вторых, как далеко я могу зайти, чтобы попасть внутрь, пока я окончательно не свихнулась?

Ханна хихикнула.

– Я думаю, что желание узнать, что находится за дверью номер один, совершенно обоснованно. Но на твоем месте я не стала бы отдирать гипсокартон. Я бы попробовала найти незаметный для глаз способ попасть туда. Когда ты узнаешь, что лежит в коробках, возможно, ты не захочешь, чтобы Люк догадался о твоем вторжении.

– Я совершенно уверена, что там нет мертвецов или старых сексуальных игрушек.

– Может, он просто барахольщик и хранит там все свои табели успеваемости? – предположила Ханна.

– Я знаю, что это нечто важное. Нечто, чем он не желает ни с кем делиться. Он буквально возвел стену и запер дверь на замок.

– Тогда он, по сути, ничего там не скрывает, а просто хранит отдельно.

– Я тоже так подумала, – согласилась Харпер. – Может быть, там куча денег? Я уже перепробовала все ключи на его брелоках, но мне так и не повезло.

– Ну, если это то, чем он не хочет ни с кем делиться, он не стал бы надевать ключ на то, чем он пользуется ежедневно, верно?

– Да, он положил бы его там, где ключ не попадался бы постоянно на глаза. Я в последнее время говорила тебе, что ты ужасно умная, Ханнс?

– Нет, но я прощу тебе все, если ты расскажешь мне о том, что найдешь!

– Заметано. Я перерою все уголки в доме, куда не заглядывает Люк.

– Будет большим разочарованием, если это окажется просто связкой старых офисных документов.

– Никаких шуток!

Отключившись, Харпер принялась барабанить пальцами по столу. Где мог быть ключ? Где-то поблизости, но не на виду.

Она оживилась. Повинуясь интуиции, она поспешно поднялась по лестнице на второй этаж. Осмотр трех пустых спален не дал ничего нового. В них не было ровным счетом никакой мебели.

Стоя в дверях хозяйской спальни, она обвела взглядом комнату. Комодом пользовались почти ежедневно, так же, как шкафом. На столе у окна стояла электроника Люка, когда ею не пользовались, а узкие выдвижные ящики были практически пусты.

Повернувшись, она посмотрела на кровать. Ящик ее прикроватной тумбочки постепенно наполнился книгами, журналами, пачками одноразовых носовых платков. А его? Харпер не могла вспомнить, открывал ли его Люк когда-нибудь.

Она выдвинула ящик. Сначала он показался пустым, но ее внимание привлекло что-то, лежащее в глубине, у задней стенки. Один серебристый ключик.

Выхватив его из ящика, Харпер подняла руку вверх. Тот ли это ключ?

Пробежав через два лестничных пролета, Харпер спустилась в подвал и сунула ключ в замочную скважину. Ручка легко повернулась в ее руке, и Харпер толкнула ее, открывая дверь.

Комната была длинной и узкой, вдоль стены стояли два стеллажа. На коробках и контейнерах не было этикеток, и выглядели они так, будто к ним много лет никто не прикасался. У Харпер чесались руки от желания покопаться в них, но с чего начать? Она решила действовать методично и идти слева направо, начав с самой дальней полки.

Сняв первую коробку с верхней полки, Харпер села с ней на пол. Там лежало несколько фотоальбомов. На первом неразборчивым почерком было написано «Карен». Харпер пролистала альбом, глядя на то, как карапуз с ангельским личиком превращался в нескладного игрока в софтбол, а потом преображался, становясь симпатичной девочкой-подростком. Групповые фото из детского сада перемежались со снимками, сделанными в выпускном классе школы.

Неужели это та девушка, которую потерял Люк?

Харпер откопала следующий альбом, это был тонкий альбом в кожаном переплете. На нем девичьим почерком было написано «Люк и Карен». У Харпер екнуло сердце. Сделав глубокий вдох, она открыла его на первой странице.

Люк,

Это история о нас. Я хотела подарить тебе это до того, как мы разойдемся в разные стороны, чтобы ты всегда мог вспомнить о том, как сильно я люблю тебя. Может быть, когда-нибудь наши внуки пролистают этот альбом и увидят, с чего все началось.

С любовью, Карен

Харпер перевернула страницу. Там была фотография совсем юного Люка в смокинге. У него были длинные волосы, а ухмылка на его лице вызвала у Харпер улыбку. Он обнимал высокую, стройную брюнетку в вечернем платье изумрудного цвета. Карен. На головах у них были короны.

Король и королева бала.

Это была фотография идеальной пары, улыбающейся так, словно им было наплевать на все на свете. На следующей странице была фотография Люка в футбольной форме со шлемом, который он держал под мышкой. На лице сияла беззаботная улыбка, Люк стоял рядом со смеющимся Альдо, тоже игроком школьной футбольной команды.

Харпер улыбнулась. У их дружбы и верности были глубокие корни.

Там же она нашла вырезку из газеты с фотографией Люка, забивающего победный гол, а потом фотографию Карен в амуниции чирлидера, которая аплодировала, стоя на боковой линии. Она не отрывала своих голубых глаз от поля.

На другом снимке Карен и Люк обнимались после игры. На плечи Карен был накинут пиджак Люка.

Капитан футбольной команды и руководитель группы поддержки.

Должно быть, они были чем-то вроде королевских особ в школе. Харпер вздохнула. Люк выглядел таким юным и таким раскрепощенным. Если судить по фотографиям, то в нем чувствовалась какая-то легкость, которую теперь можно было наблюдать очень редко. Он нравился ей таким. Энергичным. Счастливым. Готовым покорить весь мир.

Были и другие фотографии. Прогулки, походы, пикники, снимки выпускников. Карен с семейством Гаррисон. Люк с Карен и ее матерью. Все они смеялись и выглядели очень счастливыми.

На последней фотографии, на вручении аттестатов, Люк и Карен стояли впереди и по центру, одетые в шапочки и мантии. Они смотрели только друг на друга. Счастливо улыбаясь открывавшемуся перед ними будущему.

Закрыв альбом, Харпер прижала его к груди. Чего бы она только не отдала, чтобы и ее детство прошло так же. Чтобы быть юной и влюбленной и с волнением смотреть в будущее.

Что же с ними случилось? Когда все пошло не так?

Следующим был тяжелый альбом в обложке цвета слоновой кости с надписью золотыми буквами.

Семья Гаррисон.

Глава 34

Открыв альбом в обложке цвета слоновой кости, Харпер увидела умопомрачительную фотографию Карен в воздушном платье. Кружевные рукава доходили до предплечья, а скромный вырез был прикрыт прозрачной материей. Темно-рыжие волосы с красновато-коричневым оттенком были заколоты на затылке в классический пучок, под который была подоткнута длинная фата.

Харпер поднесла руку ко рту.

Люк улыбался Клэр, поправлявшей его бутоньерку.

На другой фотографии Карен была вместе с Софи и тремя другими женщинами в темно-фиолетовых платьях, которые смеялись, глядя на вертящуюся девочку, державшую букет невесты.

Люк перед алтарем, сбоку от него стоит Альдо, его глаза спокойны, сосредоточенны и пристально смотрят в глубину церкви. Карен, идущая по проходу в сопровождении матери. Обряд венчания. Поцелуй. Счастливые, они выходят из церкви.

Харпер осторожно опустила альбом. Они были женаты. Люк никогда не говорил об этом.

Ей хотелось отдохнуть. Обдумать. Но было еще так много всего. Еще один альбом. Медовый месяц, первый дом. Люк в гвардейской форме. Его первая командировка. Возвращение домой. Строительные площадки, вечеринки, праздники. Вторая командировка Люка. А потом ничего.

На самом дне коробки лежали два обручальных кольца и кольцо с маленьким бриллиантом, подаренное по случаю помолвки. Харпер осторожно провела пальцами по золоту, прежде чем положить кольца обратно в коробку. Потом аккуратно сложила альбомы и поставила коробку на полку.

Харпер продолжила поиски. Контейнеры были заполнены женской одеждой. Целый гардероб, аккуратно разложенный по коробкам.

Одна коробка была доверху заполнена бумагами. Свидетельство о браке. Газетные вырезки с сообщениями об их помолвке и свадебные объявления. Вырезки из статей о подразделении Люка. Письма. Открытки. Целая история отношений, аккуратно сложенная в коробку.

Сидя на полу, Харпер подняла глаза и повела плечами. Было уже темно. Прошло несколько часов с тех пор, как она открыла для себя этот заточенный в коробки мир.

Пора остановиться. Но она до сих пор так и не получила ответа. Что случилось с Карен? Оставалась всего одна коробка.

На самом верху коробки лежало письмо, написанное Карен Люку, когда он базировался в Германии.

Так вот, дорогой мой,

В следующем месяце, когда ты вернешься домой, ты начнешь совсем новую жизнь. Благодаря твоему отпуску два месяца назад нас теперь, похоже, будет трое! Я хотела позвонить и сказать тебе, чтобы услышать, как ты отреагируешь. Но именно в письме моя мать сообщила моему отцу обо мне, поэтому я подумала, что стоит продолжить семейную традицию. Ты, дорогой мой Лукас Гаррисон, в октябре станешь папой. Полагаю, мы начнем с того, что освободим нашу гостевую комнату, которая сейчас больше напоминает кладовку для всякой всячины, чтобы подготовить комнату для нашего мальчугана или девчушки. Я еще никому не говорила. Это будет нашим маленьким секретом до тех пор, пока ты не вернешься домой, и тогда мы вместе расскажем родителям. Ты будешь удивительным отцом.

С любовью,

Карен

Харпер крепко прижала письмо к груди. У Люка был ребенок? Как это возможно? Не было ни одной фотографии, он никогда не упоминал о сыне или дочери.

Харпер засунула письмо обратно в конверт и продолжила рыться в коробке.

Она нашла два крохотных комбинезончика для новорожденных, аккуратно спрятанные в сплющенных подарочных пакетах. На одном была надпись, с гордостью провозглашавшая: «Начинаю баловать». На другом: «Я – самая лучшая бабушка в мире». Должно быть, именно так Карен планировала сообщить о ребенке родственникам.

Комбинезончики были новыми, еще с бирками. Их никто не дарил и никогда не носил.

Сердце Харпер глухо застучало. На дне коробки она нашла подборку вырезок из газет, вышедших несколько лет назад.

Местная жительница, направлявшаяся на встречу со своим мужем-военным, погибла в автомобильной аварии.

Когда Харпер прочла это, у нее задрожали руки.

Биневеленс, штат Мэриленд. Местная жительница, Карен Гаррисон, погибла, когда ее машина выехала на встречную полосу и лоб в лоб столкнулась с другой машиной. Гаррисон направлялась на встречу со своим мужем, военным Лукасом Гаррисоном, чье гвардейское подразделение возвращалось из годовой командировки в Германию.

Харпер ощутила тошноту в желудке. Неудивительно.

Неудивительно.

Она внимательно дочитала статью до конца. Карен погибла во время столкновения, она ехала к родственникам Гаррисона, где Люку готовили радушный прием.

По щекам Харпер потекли слезы.

Люк чувствовал себя виновным, она была уверена в этом. Карен ехала на встречу с ним.

Полиция не знала, почему она вылетела на встречную полосу. Там была вырезанная из газеты фотография с места аварии. На обломках лежал плакат со словами «Добро пожаловать домой!».

Харпер достала остальные статьи и прочитала их все, в том числе некролог Карен.

Но нигде не упоминалось о ребенке.

Неужели Люк скрыл это от всех? Чтобы защитить их, чтобы боль утраты не стала еще сильнее? Неужели он, виня себя, сохранил эту тягостную потерю в своем сердце? Запер ее там?

Харпер аккуратно сложила все на место, в коробку, и поставила ее обратно на полку.

Харпер встала, ощущая боль в ногах от многочасового сидения на бетонном полу, вышла из комнаты и закрыла дверь, но не заперла ее.

Харпер делила свой дом, свою жизнь с другой женщиной. С той, которая больше не заслуживала того, чтобы быть запертой.

Харпер взбиралась по лестнице на первый этаж и, возвращаясь на кухню, по пути машинально выключала лампочки.

Собаки, дремавшие в столовой, с шумом бросились вслед за ней. Она пропустила их вперед, а потом покормила. Пока они ели, Харпер сидела, пристально глядя в темное окно.

Взяв телефон и не обращая внимания на немногочисленные эсэмэски и голосовые сообщения, набрала номер Софи.

– Привет, ты можешь приехать? Я хочу поговорить о Карен.

* * *

Софи обхватила руками стакан чая со льдом, который Харпер поставила перед ней. Капельки воды на запотевшем стакане спускались по его стенкам, от чего на поверхности стола образовался круг.

Прежде чем сесть на скамейку напротив, Харпер пошевелила дрова в костре. Она наблюдала за тем, как в темноте собаки гоняются друг за другом, отнимая палочку.

– Итак, – сказала Харпер.

– Итак, – отозвалась Софи.

Лоле надоело гоняться, и теперь она, лежа на спине, каталась по траве рядом с внутренним двориком.

– Он сказал тебе?

– Нет.

Софи выругалась.

– Мой братец – идиот. Он должен был сказать тебе.

– Согласна. Так почему он этого не сделал? – Подтянув ногу на скамейку, Харпер уперлась подбородком в колено.

– Ты знаешь Люка. Он неразговорчив. Он всегда был таким – отстраненным, молчаливым – до некоторой степени. Но после аварии он замкнулся. С тех пор я ни разу не слышала, чтобы он произнес ее имя. Создавалось почти полное впечатление, что он хочет сделать вид, что ее никогда не существовало, но, возможно, ему просто хотелось остаться один на один со своей болью.

– Ты была близка с Карен?

Софи кивнула.

– Мы не были лучшими подругами, скорее мы были одной семьей. Мы были разными. Она – очень прагматичной и спокойной. В своем роде несгибаемой. Но она была душевной и надежной, мы хорошо ладили. Они с Люком так давно были вместе, что она вошла в нашу семью еще до того, как стала ее официальным членом.

Харпер кивнула.

– Я видела свадебные фотографии.

– Он сохранил их? – Софи выпрямилась. – Я не знала. После похорон я на несколько дней оставила Люка одного. Потом, когда я зашла навестить его, все было упаковано. Вскоре после этого он переехал. Но я никогда не видела у него в доме и намека на Карен или на их совместную жизнь.

– Все вещи находятся в подвале. Он разложил все по коробкам, обнес стенами и запер дверь.

Приложив ладони к лицу, Софи уставилась на чай.

– У тебя нет чего-нибудь покрепче?

Харпер пошла в дом и вернулась с бутылкой виски «Jack Daniels» и двумя банками кока-колы.

– Как тебе?

– Отлично. – Оставив лед, Софи вылила чай из стакана на землю. Сделав то же самое со стаканом Харпер, она открыла бутылку.

– Ну, и как ты ко всему этому относишься?

– Думаю, что сейчас мною владеют смешанные чувства. Я даже не знаю, что нужно чувствовать в такой момент. Я опустошена. Невозможно представить себе такую огромную утрату, особенно в той ситуации.

Харпер тяжело вздохнула.

– Но я также раздражена или разочарована, а возможно, напугана тем, что он старался скрыть все это от самого себя. Я имею в виду, ведь это не только его потеря. Это потеря для всех вас. И потом, в довершение всего, это своего рода эгоцентризм, я испытываю эгоистичную грусть от того, что Люк – это любовь всей моей жизни, но он уже пережил это с другой женщиной. С той, которая для него настолько священна, что он не в силах говорить о ней.

Отпив большой глоток из стакана, Харпер поперхнулась.

– Ты забыла добавить кока-колу?

Софи засмеялась.

– Это виски с каплей кока-колы.

– Итак, я знаю, что случилось, – сказала Харпер. – Но не могла бы ты рассказать мне, как все произошло?

Софи кивнула.

– Думаю, ты должна знать. С тех пор прошло много времени, и Люку больше непозволительно хранить свои секреты и скрывать их от всех нас. Прости, что ты услышишь это от меня, а не от него.

Она уставилась в ночное небо.

– Мы планировали, что Карен встретится со мной, с моими родителями и с Джони – своей матерью – на остановке примерно за час до того, как приедет автобус Люка. Тай в это время был на работе, мы с ним поссорились. Карен везла плакат с надписью «Добро пожаловать домой!». На заднем сиденье моей машины лежала связка воздушных шаров. Карен никогда не опаздывала, поэтому, когда она не появилась, я начала нервничать. Услышав сирены, я поняла, что что-то случилось. Просто засосало под ложечкой.

– Автобус въезжал на парковку, когда у меня зазвонил телефон. Это был Тай. Он находился на месте происшествия. Он сказал мне, что Карен мертва. Я буквально рухнула на тротуар. Тай продолжал говорить, а я слышала, как кровь пульсирует у меня в висках. Мама попыталась удержать меня. Она думала, что это какой-то приступ или что-то в этом роде.

– А потом из автобуса вышел Люк. Он улыбался во весь рот до тех пор, пока не встретился со мной взглядом. – Софи тяжело вздохнула, на ее глаза навернулись слезы.

– Клянусь богом, он просто посмотрел на меня и все понял. Он замотал головой и побежал. Я билась в истерике и плакала. Он схватил меня за плечи. Тай все еще был на связи. И я смогла только произнести «Карен» и протянуть телефон Люку.

Протянув руку через стол, Харпер положила ее на ладонь Софи.

– Мне очень, очень жаль, Соф.

– Я никогда не забуду его глаз, когда он услышал то, что ему сказали. В них мгновенно погас свет, и я думала, что после этого он никогда не зажжется снова. Думаю, поэтому мы позволили ему уйти, и замкнуться в себе, и держаться от нас подальше. Его жизнь разрушилась у нас на глазах, и мы просто благодарим бога за то, что он остался в живых. Мне кажется, они думали завести ребенка. Все было шито-крыто, но у меня было ощущение, что они «попытаются», когда он вернется домой.

– Вы боялись, что он мог… – Харпер осеклась. Она даже не могла закончить мысль, не говоря уже о том, чтобы озвучить ее.

– Не знаю. Честное слово, не знаю. Он целыми днями не отвечал на телефонные звонки. Не открывал дверь. Он сам позаботился об организации похорон и просто сказал нам, когда и куда приехать.

– А что Джони?

– С ней все было хуже некуда. Карен была ее единственным ребенком, и они были очень близки. Отец Карен бросил их, когда она была маленькой. Люк закрылся от нее так же, как от всех остальных, а у могилы Джони сорвалась. Она сказала Люку, что это он виноват в том, что Карен больше нет в живых. Что он выбрал свою страну, а не жену и поэтому лишился семьи.

Харпер прикрыла рот рукой.

– Он поверил ей. Ведь так?

– Не могу сказать наверняка, потому что он никогда не говорил об этом, но да. Мне кажется, он думал, что ему есть в чем винить себя. Она рыдала и кричала: «Ты отнял у меня дочь». Он просто стоял и слушал. Как будто каялся. Папа отвел ее в сторону и успокоил, а потом все закончилось. Больше она ни разу не заговаривала ни с кем из нас. Она живет рядом, за городом, и я от случая к случаю все еще встречаю ее. Увидев меня, она как будто сжимается и идет в противоположном направлении. Я для нее – своего рода болезненное напоминание.

– Как вы справились с этим? – спросила Харпер, осмелившись сделать еще один глоток виски.

– Я вышла замуж за Тая. Мы то и дело ссорились, как влюбленные подростки. В тот момент мы тоже были в ссоре. Я боялась упустить возможность узнать что-то новое. Но, когда он позвонил мне в тот день… В тот вечер он пришел домой после дежурства, и мы всю ночь проговорили на веранде. Казалось, мы оба поняли, как коротка жизнь и что мы оба просто попусту теряем время, живя так, как жили. Через месяц он сделал мне предложение, а через полгода мы поженились.

Софи заерзала на скамейке.

– Отчасти я надеялась, что многолюдная, пышная свадьба, наполненная любовью и счастьем, вернет Люка к жизни. Он был шафером и принимал во всем участие. Но при одном взгляде на него было понятно, что там, где было его сердце, теперь пустота. Порой я смотрю на Тая и гадаю, стала бы я такой же, как Люк, если бы что-то случилось с ним. Я так люблю Тая. Он очень порядочный, надежный, добросердечный. И он не боится идти против меня и говорит, если я веду себя как идиотка. Он – удивительный отец, и иногда я просто с благодарностью вспоминаю о Карен, потому что, если бы не она, я, возможно, так и осталась бы глупой упрямицей, желающей попробовать что-то новенькое, вместо того чтобы держаться за то, что было у меня под носом.

Харпер улыбнулась.

– Никогда раньше не приходилось видеть тебя такой сентиментальной.

Софи рассмеялась, смахивая с лица слезу.

– Я буду отрицать, если ты разболтаешь хоть словечко из того, что услышала!

– У тебя доброе сердце, Софи Гаррисон Эдлер.

– Это ничто, по сравнению с сердцем Тая. Или Люка. Время от времени еще можно увидеть его проблески.

Кивнув, Харпер вспомнила, как впервые увидела его. Его теплые карие глаза, полные участия, когда он склонился над ней на парковке. Да, в них по-прежнему отражалось его великодушное сердце. Просто оно было спрятано за запертой дверью.

– Иногда я вижу это, наблюдая за тем, как он смотрит на тебя, – вдруг проговорила Софи.

– Правда?

– Я думаю, он понимает, что чувствует к тебе, насколько глубоки его чувства. Поэтому он и попросил тебя остаться. И не для того, чтобы приглядывать за домом или руководить офисом. Он смотрит на тебя с такой… нежностью. Он нуждается в тебе.

Харпер подлила в стакан содовой. Хотелось бы, чтобы это было правдой. Но страстное желание быть любимой делало ее очень уязвимой.

– У меня разрывается сердце от того, что он винит себя в смерти Карен, – сказала она, меняя тему.

Кивнув, Софи отпила большой глоток виски.

– Это был несчастный случай. Карен не специально пересекла разделительную линию. Другой водитель не специально врезался в нее. Это был просто ужасный несчастный случай. Невозможно брать за это ответственность. Невозможно винить себя за это.

– Но Люк обвинил. Джони обвинила.

– Просто некоторые люди таким образом справляются с утратой. А как ты? Как ты справляешься с потерей родителей?

Харпер пожала плечами.

– Это другое. Мне было семь лет. И после долгих лет непонимания ты вроде как вынуждена принять это и жить дальше.

– Я думала, что семилетке труднее справиться с потерей, чем взрослому. Взрослый человек способен рассуждать разумно и последовательно. Он может осознать мысль о том, что больше кого-то не увидит.

– Смерть и утрата не подвластны никакой логике, – возразила Харпер. – Попытка объяснить это может завести в тупик. Ты винишь, осуждаешь себя. Пытаешься спрятаться от боли, ищешь отвлечения в работе, спиртном, сексе, шопинге.

– Ты права. Быть взрослым – это отстой.

– Выпьем за это. – Харпер подняла свой стакан, приглашая Софи.

Глава 35

Харпер убеждала себя в том, что ей просто любопытно. Вот почему она, сделав крюк, заехала на кладбище вместо того, чтобы сразу направиться домой. Разговор с Софи все еще лежал тяжелым грузом на душе.

Харпер опустила глаза на маленький букет полевых цветов, которые купила на фермерском рынке. Она купила их, поддавшись внезапному порыву, пока стояла в очереди, чтобы расплатиться за клубнику. В конце концов, нельзя ведь прийти с пустыми руками на встречу с женщиной, которая все еще живет в сердце Люка.

Кладбище представляло собой поросший травой участок парка в нескольких кварталах от центра города. Харпер мысленно возвращалась к тем дням, когда они с Люком, должно быть, проезжали мимо, и думала, не упустила ли она тот момент, когда он смотрел в окно, выискивая свою жену.

Его жену. Мать его ребенка.

Начать новую жизнь, создать семью только для того, чтобы у тебя все отняли. У Харпер защемило сердце.

Заехав в парк, она выбралась из машины. Она, в принципе, знала, в каком направлении находится могила, благодаря отвратительному, но полезному веб-сайту с картами кладбищ. Несмотря на то что лето в Биневеленсе стояло сухое и жаркое, трава здесь оставалась ярко-зеленой.

Харпер брела по узкой асфальтовой дорожке, вьющейся по парку. Она взяла левее от статуи крылатого ангела и нашла скопление могил на пологом склоне.

Могильный камень мгновенно привлек ее внимание. Харпер узнала выгравированный рисунок прежде, чем увидела имя. Это была татуировка Люка. Феникс у него на груди, на уровне сердца.

Харпер слышала издали звук косилки и шум пролетающего самолета, но не видела ничего, кроме феникса.

Не дыша, она приблизилась к блестящему черному камню.

Карен Гаррисон

Любящая жена и дочь.

Не было никакого упоминания о любящей матери, которой она должна была стать. Из-за трагической смерти она унесла свою тайну с собой в могилу.

Выдохнув, Харпер опустилась на траву. Она села на корточки. Место было красивым. Ряд деревьев за ее спиной отбрасывал тень на дюжину могил, покрывая кружевным узором вырубленный участок.

На могиле уже был красивый букет из ярких цветов, которые начинали увядать, он стоял в металлической вазе у камня.

Не было ощущения печали. Было ощущение… покоя.

Повертев в руках кончик шнура, которым были обвязаны полевые цветы, Харпер откашлялась.

– По правде говоря, я не знаю, как представиться и должна ли я представляться, – начала она. – Я влюблена в твоего мужа, поэтому вполне уверена, что мы не стали бы подругами, если бы ты все еще была жива. Но, может быть, учитывая обстоятельства, ты не станешь возражать?

– Я думаю, ты была удивительным человеком. Думаю, что Люк тоже такой. Должно быть, вы были счастливы вместе.

– На самом деле я не знаю, почему я здесь. Ему не стоило держать тебя взаперти. Не могу сказать, старался ли он защитить всех или самого себя.

– Я влюблена в мужчину, который не искренен со мной, и не знаю, как все обернется, когда он вернется домой.

Несколько минут Харпер просидела молча. Наклонившись, она провела пальцами по фениксу. Она скучала по Люку. Скучала с таким надрывом, что саднило душу. Она не знала, что ждет ее в будущем, но в этот самый момент она понимала, что хочет, чтобы он вернулся домой.

* * *

Рабочая неделя прошла как в тумане. Харпер поняла, что, занимая себя чем-то, она реже фокусируется на том, в чем так остро нуждалась, что было более чем очевидно. Она обнаружила, что стала раньше вставать и раньше выходить из дома по утрам, чтобы отправиться на спокойную пробежку.

Так было и в этот день.

Когда она завязывала шнурки на кроссовках, до наступления жаркого летнего дня оставалось еще несколько часов. Несколько часов до начала работы, разговоров, встреч с людьми. Теперь только в это время она могла подумать и помечтать.

В это утро она выбрала другой маршрут, тот, который проходил по еще тихим улицам городка. Харпер наконец нашла тот темп, при котором на нее снисходил покой.

Альдо был впечатлен ее успехами, а она – его. Похоже, последние манипуляции с его протезом действительно помогли. Его походка стала ровной, и Альдо упорно наращивал интенсивность физиотерапии. Харпер удивлялась, что не видит похожих успехов в его отношениях с Глорией.

– Не все ждут того, чтобы в их жизни случился любовный роман, – поддразнил ее Люк накануне вечером, находясь на расстоянии в семь тысяч миль.

Он улыбался, глядя на нее с экрана, и Харпер знала, что это добрый знак. После того что случилось с Альдо, она видела серое лицо и тени под глазами и понимала, что Люк ведет бой не только на земле. Каким бы крепким он ни был, он черпал силу в хороших новостях из дома. Они кратко обсудили работу, но Харпер видела, что чаще всего его лицо оживает, когда она рассказывает о доме. Будь то последние трюки Альдо на занятиях по физиотерапии, или новые слова, которые научился произносить Джош, или новый рецепт тофу, который Клэр опробовала на Чарли.

Харпер не сказала о Карен и о своей поездке на кладбище. Со временем они поговорят. Лицом к лицу.

Мысли Харпер были заняты Карен, когда она выбирала эту дорогу. Харпер остановилась, чтобы перевести дух, перед маленьким двухэтажным домом на две семьи. На Мидоу-вью, у дома 417. Их общего дома. Люка и Карен. За этими стенами они готовили завтрак, занимались любовью, ссорились и собирались завести ребенка.

Харпер не знала, что рассчитывает ощутить, находясь здесь. Что должен чувствовать человек, выслеживающий призраков?

Подбоченившись, она шагала по тротуару, время от времени поглядывая на дом. Делал ли так когда-нибудь Люк? Возвращался ли он туда, где жил? Посещал ли он кладбище, где не было никого, кроме мертвых?

Харпер что-то почувствовала. Чье-то присутствие? Призрак?

Но это была женщина. Бредущая по тротуару. Когда между ними оставалось несколько шагов, они внимательно посмотрели друг на друга. У нее была стройная фигура, и одета она была по-будничному, в шорты и майку. Каштановые волосы с серебристой проседью были зачесанные назад и собраны в пучок, из которого выбивались завитки.

У Харпер возникло ощущение, будто ее застали на месте преступления. Она неловко взмахнула рукой.

– Доброе утро, – окликнула она женщину.

Женщина прямо-таки в упор смотрела на нее. Ее лицо показалось Харпер смутно знакомым. Оно напомнило ей Карен. Харпер почувствовала, как екнуло сердце.

– Джони?

Лицо женщины превратилось в бесстрастную маску.

– Значит, ты и есть она, – сказала женщина, ее голос звучал тихо, но в нем сквозила боль.

– Кто?

– Та, кем Люк заменил мою дочь.

Харпер застыла на месте.

– Джони, я могу заверить вас, что Карен никем не заменили.

– На мой взгляд, это не так. На мой взгляд, он пытался делать вид, что ее никогда не существовало, пока не нашел кого-то, кто помог бы ему все забыть.

Харпер сделала шаг по направлению к ней.

– Подождите минутку…

– Я ждала пять лет. – Ее голос дрогнул. – Из-за него я лишилась своей семьи. Он никогда не любил ее по-настоящему. На первом месте у него была страна, а моя дочь была отодвинута на второй план. С вами он поступит точно так же.

Теперь Харпер увидела, что по ее щекам текут слезы. Она покачала головой.

– Я думаю, нам нужно поговорить.

* * *

Пришлось прибегнуть к уговорам и некоторому давлению, но Харпер упросила Джони побеседовать. Они шли обратно, из-за влажного летнего воздуха у Харпер покалывало спину от стекавшей по ней струйки пота.

– Какой была Карен?

Джони вздохнула.

– Она была для меня всем. Ее отец оставил нас, когда она была очень маленькой. Просто однажды взял и ушел. Сказал, что больше не хочет быть мужем и отцом. С тех пор мы остались только вдвоем.

Рана от того, что ее бросили, саднила до сих пор, Харпер слышала это в голосе Джони.

– Карен была целеустремленной, амбициозной девочкой. Даже в восьмилетнем возрасте вся ее жизнь была расписана. Она собиралась поступить в колледж, стать ученым и выйти замуж за мужчину, который был бы «хорошим папочкой». Удивительно было наблюдать за тем, как она ставит перед собой цели, а потом идет к ним до тех пор, пока не добьется своего. – Джони вздохнула. – А теперь она умерла. А он притворяется, что ее никогда не было. Любил ли он ее когда-нибудь? Если да, то как он мог с такой легкостью отказаться от нее, от нас?

Снова обида на то, что ее оставили в одиночестве.

Они подошли к дому Люка, и Джони остановилась, оглядывая его.

– Карен понравился бы этот дом. Такой городской дом был следующим в ее планах. Они собирались обзавестись домом, создать семью. Они хотели иметь все.

Харпер провела ее на веранду.

– Вы не боитесь собак?

Джони вздохнула.

– Ну конечно, у вас есть собаки.

Харпер толкнула входную дверь, и им навстречу вырвались Лола и Макс.

– О боже, привет, – сказала Джони, приседая на корточки. Перед ее глазами замелькало месиво лап, машущих хвостов и языков, стремящихся облизать ее.

– Позвольте я у-го-щу их, и мы с вами спустимся в цокольный этаж.

Харпер поспешно пошла по коридору на кухню и взяла пакет с собачьим кормом. Она потрясла пакетом, и собаки бросились вслед за ней по коридору.

– Хорошие собачки. Ладно, садитесь. Молодцы. Это для тебя, а это для тебя.

Она застала Джони за тем, что та внимательно рассматривала столовую.

– Здесь все новое. Люк так спешил отделаться от того дома. Он продал его по дешевке и отдал всю мебель до последней щепки. Он избавился от всего, что у них было, от всех ее вещей.

– И вы думаете, что он поступил так потому, что хотел переехать?

– Другого объяснения нет.

– Думаю, оно есть. Я думаю, вы ошибаетесь насчет Люка. Давайте я покажу вам кое-что. – Харпер открыла дверь в подвал.

– Вы не собираетесь завести меня туда, чтобы разрубить на кусочки и скормить собакам, а? Я не готова стать одной из «пропавших без вести», – сказала Джони.

– Очень остроумно. А теперь позвольте взять мой ржавый топор.

– Ха-ха. – Но она пошла вслед за Харпер вниз по лестнице.

Харпер остановилась у двери.

– Люк до сих пор любит вашу дочь. И никогда не переставал любить.

– Почему вы так думаете?

– Он не говорил мне об этом. Вот что я нашла. – Повернув ручку, Харпер распахнула дверь. – Входите. Вы можете все осмотреть. Я пойду приготовлю нам кофе.

Джони кивнула, но содержимое комнаты привлекло ее внимание.

Оставив Джони одну, Харпер вернулась наверх. Пока заваривался кофе, она вывела собак на задний двор.

Она не знала, правильно ли поступает. Но провести несколько лет, веря в то, что муж дочери отмел ее память и, ни секунды не задумываясь, переехал в другой дом? Мать заслуживала того, чтобы узнать правду.

Прошло еще полчаса, прежде чем Харпер рискнула вернуться в подвал, неся на подносе кофе, сахар, кувшинчик со сливками и салфетки.

– Джони?

Она обнаружила ее сидящей на полу со скрещенными ногами и держащей в руках фотоальбом.

– Он все сохранил, – в слезах прошептала Джони.

Харпер увидела, что коробка, в которой лежали комбинезончики для новорожденных, была открыта. Поставив поднос на пол, Харпер села рядом с Джони.

– У них должен был родиться ребенок. – Джони провела пальцем по одному из комбинезончиков. Ее глаза снова наполнились слезами. – Я должна была стать бабушкой.

Харпер протянула ей салфетку.

– Это была не его вина, – сказала Джони, по щекам которой теперь ручьем текли слезы. – Я всегда знала, что это не так, но, когда я думала, что он просто переехал… я осуждала его за это. Было легко просто показать пальцем. – Минуту она вытирала глаза салфеткой. – На похоронах… О господи. Что я наговорила ему. А ведь он знал мою тайну. Он знал и не рассказал ни единой душе.

– Вашу тайну?

– Это была моя вина, – сказал Джони, комкая салфетку в ладони. – Карен погибла из-за меня.

Глава 36

– Это был нечастный случай, – начала было Харпер.

Джони покачала головой.

– Я виновата в том, что она попала в аварию. Я написала ей СМС, сообщила, что опаздываю. Она читала СМС… когда это произошло. Мне сказали в полиции. Люк знает об этом.

– Джони. – Харпер положила ладонь ей на плечо. – Это не ваша вина.

– Если бы я только подождала. Я знала, что она всегда брала телефон, сидя за рулем. Я должна была понять, что нельзя писать ей.

Харпер покачала головой.

– Карен тоже запаздывала. Вы не могли этого знать. Не вы заставили ее взять телефон. Не из-за вас ее машина пересекла разделительную линию. Вы не несете за это ответственности.

– Два коротких слова. «Приеду позже». В тот момент они казались мне такими важными.

– Вы так же, как Люк, напрасно возлагаете ответственность на себя. – Харпер покачала головой. – Никто из вас не виновен. Никто из вас не несет ответственности. Это был ужасный несчастный случай. Ни один из вас не причастен к нему и не был его причиной. Вы должны понять это. А если вы будете винить себя, это никому не поможет. Разве этого хотела бы Карен? Два человека, которые любили ее больше жизни, попусту тратят время, обвиняя себя в ее смерти?

Покачав головой, Джони провела ладонью по обложке альбома, словно смахивая воображаемую пыль.

– Обвинение ничего не излечивает. Это делают смирение и благодарность.

– Как я могу быть благодарной за то, что моя дочь умерла?

– Вы можете быть благодарной за то, что она жила.

Джони медленно кивнула.

– Это имеет смысл, но как это сделать? Как перестать думать об утрате?

– Это нелегко, но разве есть выбор?

Джони оглядела комнату.

– Согласна.

– Джони, нет на свете такого горя и такого чувства вины, которые изменят прошлое. Важно то, что вы делаете сейчас, – сказала Харпер, размешивая сахар в кофейной чашке.

– Так что же сейчас «важно» для вас обоих? – спросила Джони. – Люку известно, что вы знаете правду?

Харпер покачала головой.

– Я была не в состоянии говорить с ним на эту тему после его отъезда. Я не знаю, что это значит для него, для нас, для меня. Он говорил, что не может любить меня. Я не понимала почему. Теперь, когда я могу назвать эту причину, назвать ее по имени, не знаю, смогу ли я жить в ее тени, – сказала Харпер.

– Это то, что делали мы?

– Да, раньше вы жили в тени ее смерти.

– Удивительно, как много может измениться за одно утро, – вздохнула Джони, беря кофейную чашку. – Я просто не знаю, как освободиться от чувства вины.

– Что ж, может быть, для начала вы позволите семье Гаррисон вернуться в вашу жизнь?

* * *

Все началось с завтрака в закусочной вместе с Чарли и Клэр. И это вселило в Харпер надежду на то, что старые обиды будут забыты и возродится то, что когда-то было крепкой дружбой.

Она размышляла о том, что сказал бы Люк, если бы увидел, как его родители болтают с его тещей о цыплятах, и на этот раз была рада тому, что его здесь нет.

Возможно, Джони была готова начать все заново, но неизвестно, к чему будет готов Люк.

Харпер решила выбросить это из головы. Не было смысла тревожиться о том, что было ей неподвластно. В понедельник она с радостью вернулась в офис и отвлеклась работой вместо того, чтобы раздумывать о том, почему ей не стоит впадать в панику из-за того, что значат Карен и Джони для ее будущего с Люком.

Харпер прорабатывала свой список неотложных дел, когда у нее на столе зазвонил телефон.

– Тебе лучше прислать сюда другую бригаду, потому что я собираюсь уйти с работы, – проревел в телефон Фрэнк.

– У тебя какая-то проблема, Фрэнк? – спросила Харпер, закатив глаза.

– У меня проблема? Моя проблема в том, что этот идиот и подхалим не потрудился сегодня явиться на работу и теперь у меня не хватает пары рук для работы с гипсокартоном.

– То есть он стал идиотом и подхалимом, потому что не явился на работу? – мягко спросила она.

– Мне просто нужна здесь еще одна пара рук, – прорычал он и отключился.

Вздохнув, Харпер повесила трубку. Она вывела на экран компьютера рабочий график на неделю. Все бригады были заняты. Им удалось дойти до важных моментов в нескольких проектах одновременно, и, хотя в итоге это выгодно, с логистикой стало сложнее. Она позвонила нескольким бригадирам и получила ответ, который был заранее известен: «Не могу никого отпустить до следующей недели».

Она потерла лицо ладонями. Ладно, остается надеяться, что Фрэнк будет не слишком придираться из-за того, какая пара рук появится в его бригаде.

* * *

Приехав на стройплощадку, она выпрыгнула из машины. Фрэнк осматривал расположенную позади симпатичного маленького бунгало супругов Делано пристройку, в которой планировались апартаменты для свекрови. Гаррисон построил этот дом десять лет тому назад, и теперь, когда матери мистера Делано стало немного одиноко, ее решили переселить поближе.

Перед уходом из офиса Харпер просмотрела чертежи. Они должны были пристроить большую спальню с солнечной зоной отдыха, ванную комнату и вместительную гардеробную. Там была даже отдельная веранда, попасть на которую можно было через застекленные двери.

Подоткнув стянутые в хвост волосы под фирменную бейсболку Гаррисона, Харпер решительно расправила плечи. Пора было договариваться с Фрэнком.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил он, не сходя с места, где орудовал карандашом на листе лежащего на козлах гипсокартона.

– Рада видеть тебя, Фрэнк. Я – твои лишние руки. И, прежде чем ты начнешь предъявлять претензии, – в знак предупреждения она подняла те самые руки, – я – это буквально все, что у тебя есть. Ни одна бригада не может никого отпустить.

Фрэнк смачно выругался и воззрился на небо.

– Почему я?

Не обращая на него внимания, Харпер оглядела каркас пристройки. Теплоизоляция была уже проложена, и высокий потолок, к счастью, уже был покрыт гипсокартоном. Были установлены новые окна, отчего помещение казалось светлым и просторным.

– Очень хорошая работа, Фрэнк, – сказала Харпер, просовывая голову в ванную.

– Разумеется, хорошая робота. Ведь это делал я. Почему все всегда так удивляются? – проворчал Фрэнк.

Харпер постаралась скрыть улыбку.

– Что же, если лучше тебя никого не нашлось, давай начнем, – вздохнул он. – Сколько ты можешь поднять?

Оказалось, что немного, но достаточно для того, чтобы Фрэнк взялся за стены. Через несколько минут Харпер была вся в поту.

– Спорим, ты сейчас скучаешь по своему столу, а? – хмыкнул Фрэнк, когда Харпер, пыхтя и отдуваясь, удерживала на месте лист высотой восемь футов.

– Не мог бы ты завинчивать чуть быстрее, – глотая ртом воздух, проговорила она.

– Вот и она так сказала, – ответил Фрэнк, проворно передвигая шуруповерт по листу.

– Прости, это была шутка?[10]

– О, не стоит заводиться из-за шутки «вот и она так сказала». Если ты не понимаешь шуток, тебе нечего делать на стройплощадке.

Харпер фыркнула и отступила на шаг от стены.

– Я не обиделась, просто я никогда не слышала от тебя ничего, кроме нытья и жалоб. А шутка «вот и она так сказала» очень впечатляет.

Остаток утра слился для Харпер в сплошное размытое пятно, где обидные выпады чередовались с подъемом тяжестей. Фрэнк показал Харпер, как нарезать гипсокартон с помощью рейсшины, ноги и строительного ножа.

– Неплохо, – сказал Фрэнк, почесывая свою поседевшую рыжую бороду, когда Харпер с триумфом разломала лист пополам. – Давай поставим его, а потом ты отвезешь меня на ланч.

Они наконец закончили. Харпер бросила совок в мешок с мусором.

– Если ты готов, то поедем. Мне нужно кое-что доделать в офисе.

Фрэнк кивнул.

– Думаю, сегодня ты была молодцом.

– Будем считать, что ты сделал мне блестящий комплимент.

– Я слышал, ты в выходные разговаривала с Джони Уитвуд.

– А ты не слышал, что я ела на завтрак? – Харпер закатила глаза. – Да. Я столкнулась с Джони, и мы поговорили.

– Как она?

Харпер пыталась оценить по выражению лица, чем его заинтересовало это событие, но напрасно.

– У нее все нормально. – Она повесила сумку на плечо.

– Она пережила тяжелые времена. Она и Люк.

Харпер кивнула.

– Кажется, Люку полегчало, это видно по тому, как он относится к тебе и ко всем остальным. Было бы здорово, если бы то же самое можно было бы сказать о Джони.

– Ты знаешь ее?

Он уставился на мыски своих ботинок.

– Раньше знал. Давно это было.

Она ждала, что он продолжит, но он отошел, чтобы проверить крышку на банке с грунтовкой для гипсокартона.

– Завтра тебе потребуется помощь? – наконец спросила Харпер, роясь в сумке и доставая оттуда ключи.

– Я загрунтовал стены. Ты можешь возвращаться в офис и просиживать задницу за столом. – Слова были грубыми, но звучали как-то мягко.

– Всегда пожалуйста, Фрэнк. Я тоже рада, что смогла помочь, – пошутила она, выходя за дверь.

Глава 37

Четвертое июля, День независимости, был в Биневеленсе еще более важным событием, чем погружение в холодное озеро.

Городские торжества стартовали утром с забега на пять километров в красно-бело-синих майках. Накануне Альдо удивил Харпер, заявившись с майкой в цветах американского флага и стартовым номером.

– Пять километров? Я не могу пробежать пять километров!

– Ты можешь, черт бы тебя побрал. Если я поеду на дурацком ручном велосипеде, ты побежишь со мной. – Альдо плюхнулся на диван.

Физиотерапевт поставил крест на желании Альдо бежать на его новой ноге. Вместо этого, после долгих споров, он уговорил его ехать на ручном велосипеде.

– Если ты будешь бежать позади меня, как идиотка, размахивая руками, никто не заметит Альдо с деревянной ногой на гребаном цирковом велосипеде.

– Даже не притворяйся, что ты стесняешься. Все глаза будут прикованы к тебе. – Харпер ткнула его в плечо.

– Трудновато произвести впечатление на девушку, если ты ведешь себя как инвалид.

– Просто сними рубашку, и всем будет наплевать, даже если ты поедешь на карликовом пони. Ты хочешь произвести впечатление на какую-то определенную девушку?

Альдо отпил большой глоток воды.

– Возможно.

Теперь они стояли рядом на стартовой линии. Куча народа подходила пожать руку Альдо, обнять его и поблагодарить за службу. Он вежливо принимал знаки внимания. Харпер подумала о том, как затворник Люк отнесся бы к подобному вниманию. Доброжелательное внимание после смерти Карен, должно быть, заставляло его страдать.

Когда время приблизилось к 9 часам, бегунов на стартовой линии прибавилось. Харпер приложила руку к трепещущему сердцу.

– Я так нервничаю! Это нормально, нервничать? – прошептала она, обращаясь к Альдо.

– Это не нервы. Это возбуждение.

Их разговор был прерван диктором.

– Леди и джентльмены, прошу встать, сейчас прозвучит национальный гимн в исполнении Пеги Энн Марсико.

Альдо слез с велосипеда и встал по стойке смирно, отдавая военный салют. Харпер почувствовала, что у нее выступили слезы, когда она увидела, как мужчина, так много отдавший своей стране, салютует флагу.

Как отметят этот день Люк и его подразделение? Будет ли это на следующий день? Или они празднуют вместе со всей Америкой?

Удивительное сопрано Пеги, поразившее Харпер, вернуло ее к действительности. Вся кожа покрылась мурашками.

Чудесным утром четвертого июля Харпер стояла в лучах солнца, сияя от гордости за любимого мужчину и его лучшего друга.

* * *

– О боже. Я умираю, Альдо, я умираю, – глотая ртом воздух, проговорила Харпер.

– Если бы ты не могла говорить, я бы заволновался.

– Ты даже не задохнулся, – пробормотала она.

Альдо сверкнул улыбкой.

– С тобой все в порядке. Ты взяла отличный темп.

Он помахал рукой группе детей, стоявших у края тротуара и аплодирующих им. Почти всю дистанцию их сопровождали выстроившиеся вдоль улиц жители Биневеленса. Харпер увидела слева дом миссис Моретта, но ее самой на улице не было.

– Где твоя мамочка?

– Вероятно, на финишной линии.

– Сколько еще до нее? Не думаю, что я смогу добежать. Может быть, я просто подожду здесь? На обратном пути ты подберешь меня.

– Не драматизируй. Ты слышишь крики?

– Я не слышу почти ничего, кроме хрипов у себя в легких.

– Это финишная прямая.

– Ты шутишь? Мы почти у цели?

– Осталось полмили.

– Серьезно? – Харпер воспряла духом. – Думаю, я смогу добежать.

– Я знаю, что ты сможешь. И я тоже смогу. – Он направил велосипед на подъездную дорожку, ведущую к дому его матери.

Харпер остановилась и согнулась пополам, чтобы перевести дух.

– Альдо…

Альдо осторожно встал и наклонился, поправляя протез.

– Еще до старта я все обговорил со Стирсом. Полмили медленного бега трусцой. Ты готова? Мы не остановимся, пока не добежим до финиша.

– Давай сделаем это!

Покинув подъездную дорожку, они легкой трусцой догнали бегущих. Альдо бежал спокойно.

– Со стороны кажется, что тебе очень легко, – пыхтя, проговорила Харпер.

– Поверь мне, это совсем не легко. Но необходимо.

Когда они вместе обогнули угол, на них обрушились крики толпы. До финишной прямой оставалось два квартала, это был прямой отрезок пути вдоль Главной улицы Биневеленса. Одного лишь вида бегущего Альдо было достаточно для того, чтобы вызвать радостное столпотворение.

– Наверное, ты для них здесь что-то вроде героя, – поддразнила Харпер.

Альдо только ухмыльнулся, и она поняла, что он наконец вернулся домой. Окрыленная, она, под аплодисменты толпы, добежала до финиша. Когда они пересекли финишную прямую, Альдо схватил Харпер за запястье и поднял над головами их сцепленные руки.

По инерции продолжая двигаться, Харпер оказалась почти в объятиях двух пожилых ветеранов в парадной форме, награждавших участников медалями.

Двое мужчин, щелкнув каблуками, чтобы привлечь внимание, приветствовали Альдо.

– Спасибо за службу, лейтенант.

Отсалютовав им, Альдо принял медаль.

– А это для вас, молодая леди. – Тот, что был ростом пониже, в очках с толстыми стеклами и густой седой шевелюрой повесил медаль ей на шею.

Не сдержавшись от волнения, Харпер наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Спасибо!

– Люк надерет мне задницу, если узнает, что я позволяю тебе отодвинуть его на второй план ради другого солдата, – засмеялся Альдо, оттаскивая ее ближе к воде.

Их перехватили миссис Моретта и весь клан Гаррисон.

– Ты сделала это! – Софи наклонилась, чтобы обнять Харпер. – Фу, ты вся потная и противная, но я все равно горжусь тобой!

Харпер засмеялась.

– Не могу поверить, что я добежала! Не думаю, что смогу пошевелиться до конца жизни, но оно того стоило!

– Ты знала, что Альдо собирался бросить велосипед?

– Понятия не имела. Это было очень круто!

– Тетя Хавпа! – Джош в маленькой бейсболке и солнечных очках бросился Харпер в ноги. – На ручки!

Подхватив малыша, она взяла его на руки.

– Привет, красавчик! Тебе было весело?

– У нас будет павад, – радостно сообщил он, хлопая ее по плечу. – Потная. Фу!

Засмеявшись, она прижала его к себе и опустила на землю.

– Пойди скажи Альдо, что он молодец.

Джош стрелой полетел к Альдо и бросился в его объятия.

– Ты тоже потный!

Подошла Клэр с бананом в руке.

– Держи, детка. Тебе это нужно после такого финиша! Вы вдвоем подняли на ноги весь город.

Харпер с благодарностью тут же заглотнула банан.

– Кто-нибудь сфотографировал, как финишировал Альдо? Думаю, Люку захочется на это взглянуть.

Софи подняла телефон в руке.

– Всего лишь семьсот снимков или около того. Я выберу те, что получше, и пришлю тебе.

– Спасибо, Соф. – Харпер села на парапет и принимала остальные поздравления сидя.

– Привет, Харпер! Вот это финиш! – сквозь толпу пробилась Глория. Она была в белых шортах и синей майке, а ее темные волосы стягивал изящный красный ободок.

– Ты роскошно выглядишь, – сказала Харпер. – Я бы обняла тебя, но боюсь испачкать твой наряд.

Глория засмеялась.

– Ты сможешь обнять меня после душа. Я хотела узнать, не хотите ли вы все посидеть вместе со мной, пока будет идти парад. Лучших мест вам не найти. – Она показала на ступеньки своего дома. – Парад пройдет прямо здесь.

– Это было бы здорово, спасибо! Во сколько он начинается?

– После того, как финиширует последний бегун. Это называется «вести парад», – усмехнулась она.

– У тебя найдется еще одно местечко? Может быть, два? Моя мама обожает сладости, которые раздают на параде.

Услышав голос Альдо, Глория подпрыгнула, и Харпер увидела, как она расправила плечи, прежде чем обернуться.

Сняв майку, он стоял, потный и мускулистый, и выглядел великолепно.

Харпер была почти уверена, что Глория онемела, прежде чем смогла оправиться и ответить вежливым «Привет, Альдо».

– Привет, Глория. Ты такая красивая и нарядная.

У нее покраснели мочки ушей.

– Спасибо. Ты тоже… хорошо выглядишь.

Он ухмыльнулся.

– Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе на параде?

– Конечно нет. Совсем не возражаю. Чем нас больше, тем веселее.

– Отлично. До скорого. – Он отошел, и Глория стала обмахиваться рукой.

– О боже, что это было? Мне все это снится? – спросила она.

Харпер хихикнула.

– Я думаю, это Альдо приходит в себя и нажимает на все педали. Приготовься к тому, что тебя сметут с ног.

– Не думаю, что я готова к этому. Не может ли он просто здороваться со мной раз в неделю в течение года или хотя бы до тех пор, пока я не привыкну к его виду?

– Мне кажется, он будет действовать по-другому. Ты не успеешь и глазом моргнуть, как вы поженитесь.

Глория игриво ущипнула Харпер за руку.

– Мисс Харпер!

Услышав свое имя, Харпер обернулась и увидела Робби и Генри, которые махали руками, переходя улицу и направляясь к ней. За ними по пятам спешила миссис Агоста с Эвой на руках.

– Мисс Харпер! Вы сделали это! – приветствовал ее Робби, хлопая по ладони.

– Так держать, мисс Харпер! – Генри толкнул ее кулаком, а потом разразился громким смехом, разбрызгивая капли слюны.

– Спасибо, ребята. Вы пришли посмотреть парад?

– Да, мы ищем свободные места, чтобы увидеть пожарные машины и получить кучу конфет, – сказал Генри.

– Мои поздравления, Харпер, – сказала миссис Агоста. – Я видела, как вы пробегали мимо нашего дома пару раз в неделю, и с каждым разом вы бегали все быстрее.

– Да, вы больше не выглядите так, будто собираетесь умереть, – с надеждой добавил Робби.

– Ох, здорово. Я рада, – рассмеялась Харпер.

– Не хотите присоединиться к нам? У нас здесь лучшие места, – предложила Глория.

– О, ничего себе! Можно? – Генри бросил свой складной детский стул на тротуар рядом с Харпер. – Отлично.

– Вы уверены, что не возражаете против очень шумной и неуемной компании? – спросила миссис Агоста Глорию.

– Чем нас больше, тем веселее, – настаивала Глория, подмигивая Харпер. – Поскольку у нас собралось много народа и есть кому посторожить наши места, не хочешь помочь мне приготовить лимонад и чай со льдом?

– Можно кувшин для меня лично и не могла бы ты поднять меня на ноги?

– Конечно, почему бы и нет?

* * *

Парад был грандиозным. Самым последним на финиш пришел 76-летний ветеран с американским флагом, за которым маршировала группа школьников-музыкантов, исполнявших марш «Звезды и полосы навсегда»[11].

Шествие достаточно долго простояло на финишной прямой, так что Альдо успел повесить свою медаль на шею ветерана и отсалютовать ему. Джентльмен в ответ отсалютовал Альдо, а потом обнял его, хлопая по спине, а толпа, ликуя, вскочила на ноги.

Харпер заметила, как Глория, аплодируя, смахивает со щеки текущую слезу.

Дети развлекали Джоша, что дало возможность Софи выбежать на дорогу и поцеловать Тая, когда тот проезжал на полицейской патрульной машине с зажженными фарами.

– Мисс Софи только что поцеловала полицейского! – радостно выкрикнул Генри.

Чарли, Клэр, миссис Агоста и Сара, мать Глории, поставили стулья на верхнюю ступеньку дома Глории, наслаждаясь чаем со льдом и лимонадом.

Нащелкав кучу снимков, Харпер отправила их Люку по электронной почте. Она отчаянно тосковала по нему.

Телефон брякнул, сообщая о новом письме.

Кому: harpwild@netlink.com

От: lucas.c.garrison282@us.army.mil

Ответить: Парад

Продолжаю получать фотографии, детка. Смотрю на каждую из них. Скучаю по твоей прелестной улыбке.

С любовью,

Люк

Прижав телефон к груди, Харпер шмыгнула носом.

– О! – Софи заметила стоявшие в ее глазах слезы. – Скучаешь по нему? – спросила она, обнимая Харпер за плечи.

– Что случилось с мисс Харпер? – спросил Генри.

– Она скучает по мистеру Люку, – сказала ему Софи.

Генри похлопал Харпер по руке.

– Все хорошо, мисс Харпер. Мы позаботимся о вас. Сегодня вечером мы возьмем вас с собой на карнавал и фейерверк. У вас поднимется настроение!

– Спасибо, приятель. Очень любезно с твоей стороны, – сказала Харпер, неожиданно обнимая его. Он усмехнулся, показав, что у него не хватает переднего зуба, и поспешил обратно на свое место в первом ряду, чтобы ловить конфеты.

Миссис Агоста вздохнула, сидя на своей скамейке.

– Не думаю, что после такого суматошного дня переживу карнавал и фейерверк.

– А что, если сегодня вечером я отвезу детей в парк? – спросила Харпер. – Я была бы рада, если бы мне кто-то составил компанию.

– О, дорогая, мне неловко просить вас об этом.

– Мне это не составит труда. И только подумайте, как быстро они уснут.

– Нужно позаботиться об автомобильных креслах, и еще у Робби аллергия на пчел…

Харпер чувствовала, что миссис Агоста все еще колеблется.

– Я привезу их домой через пятнадцать минут после окончания фейерверка и после семи не буду поить их содовой.

– Если вы уверены…

* * *

Харпер понимала, что придется исхитриться, чтобы впихнуть в «фольксваген» троих детей да еще прогулочную коляску, поэтому предложила Клэр, Джони и Глории присоединиться к ней. С двумя машинами и с четырьмя взрослыми людьми Харпер была вполне уверена в том, что вечер пройдет без происшествий.

– Фейерверк! – закричал Генри и стрелой понесся в парк.

– Помедленнее, дурачок, – засмеялась Харпер ему вслед.

– Февек! – прощебетала из своей коляски Эва в розовых солнечных очках.

Робби догнал брата и, посадив его на закорки, вернулся к компании.

– Ты – отличный старший брат, Робби, – сказала Клэр, игриво поправляя его бейсболку.

Робби наморщил веснушчатый нос.

– Думаю, они хорошие ребята, если без конца не раздражают меня.

– Обби, на закоки! – Эва подняла вытянутые ручки к брату.

Робби закатил глаза.

– Они все время чего-то хотят, – вздохнул он.

– А этот умен не по годам, – засмеялась Джони.

Опросив детей, они разработали маршрут, чтобы увидеть самые интересные зрелища на карнавале, прежде чем занять места и посмотреть фейерверк.

Глория и Харпер нарезали торт, пока Робби и Генри принимали участие в розыгрыше, где призом была золотая рыбка.

– Миссис Агоста убьет меня, если дети вернутся домой с рыбкой, – застонала Харпер.

Робби победно ухнул, когда его шарик для пинг-понга приземлился в чашу с рыбкой.

– Дерьмо. Кажется, у Макса и Лолы появится еще одна сестричка.

Генри закричал и заплясал от радости.

– Ради всего святого… Клэр! Прекратите давать им деньги! Джони! Не думайте, что я не видела, как вы сунули им доллар!

– Боюсь, завтра тебе придется купить аквариум, – поддразнила Глория.

– Посмейся вволю, потому что у тебя проблемы, – кивнула Харпер.

К ним шагал Альдо. Он был чисто выбрит и одет в шорты с накладными карманами и парусиновые туфли. За ворот его облегающей темно-синей майки были засунуты солнцезащитные очки.

– Почему я так реагирую на него? – в панике прошептала Глория. Она поднесла прохладные ладони к разрумянившимся щекам.

– Просто получай удовольствие, – прошипела Харпер. – Спроси его, не хочет ли он посмотреть вместе с нами фейерверк.

Слегка подтолкнув Глорию вперед, она поспешно вернулась к стенду с золотой рыбкой, чтобы оставить влюбленных наедине… и запретить чертовкам Клэр и Джони давать детям деньги на золотых рыбок.

* * *

С наступлением сумерек перед фейерверком Альдо угостил всех лимонадом. Они позволили детям выбрать место на открытом пространстве у озера, где расстелили одеяла и сели на стулья. Харпер, прижимая к себе спящую Эву, улыбнулась, когда Альдо удобно устроился на одеяле рядом с Глорией.

Робби и Генри по очереди расспрашивали Альдо о его новой ноге, а Джони и Клэр делились пикантными городскими сплетнями, распространившимися после парада. Харпер заметила, что они исподтишка поглядывают на Альдо и Глорию, которые сидели, взявшись за руки, и поняла, что это, вероятно, наводит их на размышления.

В Биневеленсе невозможно было сохранить тайну. Раньше или позже все становилось известно.

Первый залп фейерверка осветил небо, и толпа охнула, когда разноцветные огни заискрились и замерцали, прежде чем погаснуть.

Эва заерзала, чтобы сесть повыше, и Харпер забеспокоилась, не расплачется ли она, но малышка с восхищением показала на небо.

– Бум, – прошептала она.

– Бум, – кивнула Харпер.

Глава 38

Кому: harpwild@netlink.com

От: lucas.c.garrison282@us.army.mil

Ответить: Опять?

Что должен сделать парень, чтобы держать тебя подальше от других мужчин?

В письмо была вложена фотография Харпер, целующей мужчину, который раздавал медали за забег на пять километров.

Кому: lucas.c.garrison282@us.army.mil

От: harpwild@netlink.com

Ответить: Опять?

Я не целовала его. Я не могла отдышаться, пробежав свои первые 5 км. Я предпочла бы поцеловаться вот с этим парнем.

Она вложила фотографию Люка, строящего рожицы Джошу.

Кому: harpwild@netlink.com

От: lucas.c.garrison282@us.army.mil

Ответить: Опять?

Он выглядит потрясающе. Ты определенно должна поцеловаться с ним.

Когда в тот же день Харпер открыла свою электронную почту, то неожиданно получила приятные новости.

Кому: harpwild@netlink.com

От: hannahnanner @mail.pro

Тема: Скучаю по тебе.

Харпер, мы слишком давно не виделись. Я начинаю забывать, как выглядит твое лицо. Итак, если ты свободна в эти выходные, я еду к тебе! Приготовь маски и пиццу, потому что у нас будет пижамная вечеринка!

Целую-обнимаю,

Ханна

Кому: hannahnanner@mail.pro

От: harpwild@netlink.com

Ответить: Скучаю по тебе.

Ты серьезно? Ты не разыгрываешь меня? Это не жестокая шутка?

Не разбивай мое нежное сердце,

Харпер

Кому: harpwild@netlink.com

От: hannahnanner@mail.pro

Ответить: Скучаю по тебе.

Я уже упаковала чемодан! Финн едет с друзьями в хижину, и для меня это прекрасная возможность познакомиться с твоими новыми подружками, осмотреть твой дом и обнять твоих собак. Финн обещает внести за нас залог, если потребуется. Это будет потрясающе!

Гарантии были обеспечены.

* * *

В пятницу вечером подруги Харпер, как новые, так и старые, столпились на кухне в своих удобнейших пижамах, чтобы начать праздник с выпивки.

Глория внимательно изучала меню, чтобы заказать еду на дом, тогда как Софи смешивала в блендере коктейль «Маргарита». Ханна увлеченно копалась в куче дисков с фильмами, чтобы девичник прошел на должной высоте. Там были романтические комедии, душещипательные истории и несколько явно эротических фильмов с обнаженными мужскими телами.

Харпер выпустила собак на задний двор, чтобы они поиграли теплым летним вечером.

– Итак, какие обезжиренные и бескалорийные лакомства мы закажем сегодня вечером?

– Мы думали заказать пиццу и куриные наггетсы в ресторане Доусона, – отозвалась Софи сквозь жужжание блендера.

– А что насчет десерта?

– Я принесла тесто для печенья, – прочирикала Глория. – Мы можем испечь печенье или съесть его сырым.

– Самый лучший. Вечер. За всю жизнь. – Харпер довольно вздохнула. Она постаралась вспомнить, когда в последний раз занималась чем-то подобным. Когда в последний раз веселилась со стайкой подруг. В детстве она не задерживалась в одной и той же школе надолго и не успевала завести верных друзей. Но теперь? Теперь она пускала корни, у нее появились друзья и будущее.

Софи принесла кувшин от блендера и мастерски разлила «Маргариту» по розовым пластиковым стаканчикам. Глория добавила по ломтику лайма, а Ханна опустила в каждый стакан по соломинке.

– Тост, леди, – сказала Софи, поднимая свой стакан. – За нашу прекрасную Харпер. Пусть она знает, как нам всем повезло, что мы знакомы с ней.

– За Харпер, – сказали все хором.

– Слушайте, девчата! Моя очередь. За вас всех. Спасибо, что вы – моя семья. Я очень люблю каждую из вас.

Все, как одна, взвизгнули от восторга и стали прихлебывать коктейль.

– Ты отличная барменша. – Ханна кивнула Софи.

– Итак, давайте начнем вечеринку, – сказала Харпер, набирая номер ресторана Доусона.

Когда заказ был сделан, Ханна подняла вверх руки, в каждой из которых было по фильму.

– Так что мы хотим? Эротику или романтическую комедию?

Харпер застонала.

– Ребята, вам хватает эротики. Не надо мучить меня, мой партнер находится на другом конце света.

– О-о-о, давайте поговорим о мальчиках, – сказала Софи, хлопая в ладоши.

– Мой «мальчик» – это твой брат. Не пошло ли это? – спросила Харпер, наморщив нос.

– На сегодняшний вечер я притворюсь, что он чей-то чужой брат.

– На самом деле мне любопытно узнать о других отношениях, – усмехнулась Харпер. – Глория, что нового между тобой и Альдо?

Отхлебнув большой глоток «Маргариты», Глория подавилась.

– Почему ты думаешь, что мне есть что рассказать? – невинно спросила она.

– Я не слепая и не дура, – поддразнила ее Харпер. Я видела, как вы держались за руки во время фейерверка в парке четвертого июля.

– Хм, Глория Моретта. Это заслуживает красивого кольца, – кивнула Софи.

Глория покраснела до корней волос.

– Ты лю-ю-ю-юбишь его! – засмеялась Харпер.

– Кто это, Альдо? И достоин ли он Глории? – спросила Ханна.

– Альдо – это мускулистый итальянский жеребец, который влюблен в Глорию еще со школы, – сообщила Харпер.

– Лучший друг Люка, верно? Давненько он сохнет по тебе, – сказала Ханна. – Должно быть, ты удивительная девушка.

– Это точно, – согласилась Харпер.

– Девчонки, – засмеялась Глория, – я только привыкаю к этой мысли.

– К мысли о чем? – спросила Софи.

– О том, что мы… с Альдо… встречаемся.

Харпер заулюлюкала.

– Значит, это официально?

Улыбнувшись, Глория кивнула.

– Официально. Я стараюсь не торопить события, но он настаивает. – Взяв меню Доусона, она начала обмахиваться им.

– Не могу поверить, что наш маленький Альдо наконец повзрослел, – вздохнула Софи.

– У тебя есть какая-нибудь фотография этого итальянского жеребца? – спросила Ханна.

Снова зардевшись, Глория кивнула.

– У меня в телефоне.

Они склонили головы над экраном, и Харпер подмигнула Софи, а Ханна присвистнула, по достоинству оценив мужские формы.

На столе зазвонил ярко-розовый телефон Софи.

– Кстати, о горячих жеребцах, это мой муженек. – Она вышла в столовую, чтобы поговорить.

Харпер обхватила себя руками за плечи. Она купалась в счастье. Единственное, что сделало бы ее еще счастливее, это возвращение Люка домой живым и здоровым.

Он вернется через несколько месяцев, и они поговорят. И тогда она точно узнает, чего ей ждать. Она знала, чего она хочет – искренней, взаимной любви, как у Софи и Ханны с их мужьями. Той любви, которая на ее глазах расцветала между Альдо и Глорией. Готова ли она будет согласиться на меньшее?

Вернувшись на кухню, Софи протянула телефон Харпер. Она выглядела встревоженной.

– Это Тай. Он хочет поговорить с тобой. Похоже, он на полную катушку включил режим полицейского.

Вскинув брови, Харпер взяла телефон.

– Привет, Тай, что случилось? Я думала, что ты сегодня вечером не на дежурстве.

– Харпер, послушай меня. За Гленна внесли залог, и его сегодня освободили. Он должен был отправиться прямиком к матери, но он там не появился.

Внутри все перевернулось.

– Ты думаешь, он заявится сюда?

– Более чем вероятно, что он пойдет к дому Глории, но, возможно, тебе все равно угрожает опасность.

Черт. Черт. Черт.

– Глория здесь, со мной, Соф и Ханной. Мы как раз ждали пиццу, что вообще не имеет никакого отношения к делу. Просто я нервничаю и сейчас запру двери.

– Послушай, я заскочу к Глории, а потом к ее матери и проверю, все ли нормально. Я сообщу тебе, если найду его. Только, будь добра, держи двери на замке.

Вздохнув, Харпер отключилась. Три подруги выжидательно смотрели на нее.

– Что происходит, черт возьми? – спросила Софи.

– Гленна выпустили. Тай думает, что он, возможно, направляется к дому Глории.

– О боже, – прошептала Глория, поднеся пальцы к губам.

– Все будет нормально. Тай сейчас едет к твоему дому, чтобы все проверить. Полиция знает, что он исчез. Они ищут его, до тебя он не доберется. Никто не допустит, чтобы это случилось.

Сделав глубокий вдох, Глория кивнула.

– Пожалуй, я напишу Альдо эсэмэску и сообщу ему.

– Отличная идея, – сказала Софи, похлопывая ее по руке.

Глория взяла телефон и вышла в столовую. Встретившись взглядом с Харпер, Софи проговорила приглушенным голосом:

– Что будет, если Гленн не найдет ее дома?

– Он придет сюда.

– Дерьмо, – вздохнула Ханна.

– По мнению Тая, нам не стоит волноваться, но, возможно, таким образом он пытается успокоить нас. Он сказал, чтобы я заперла двери. Просто на всякий случай.

Из столовой донесся мягкий голос Глории.

– Наверное, Альдо позвонил ей, – прошептала Софи.

Харпер кивнула.

– Было бы совсем неплохо, если бы Альдо заехал сюда. Софи, не могла бы ты впустить в дом собак через заднюю дверь и запереть ее? Я закрою входную дверь. Ханна, проверь окна на первом этаже. Я уверена, что это просто меры предосторожности, но, полагаю, на всякий случай мы должны подготовиться.

Взяв свой телефон, она позвонила миссис Агоста на тот случай, если дети еще не спят и ловят светлячков, и взяла с нее обещание, что никто не выйдет из дома, а дверь будет крепко заперта.

– Возможно, это пустяки. Мы просто принимаем меры предосторожности, – сказала она ей.

«Возможно, это пустяки», – повторила про себя Харпер, повесив трубку. Возможно, они просто слишком остро реагируют. Скорее всего, Гленн просто напился до потери сознания и находится где-то далеко отсюда.

У нее задрожали пальцы, когда она задвигала засов на входной двери. По коридору, хрипло рыча, к ней подбежала Лола.

– Все хорошо, моя сладкая, – Харпер наклонилась, чтобы погладить серебристое тельце Лолы. – Мы в безопасности.

Темнота за окнами давила на психику, поэтому Харпер потянулась к выключателю, чтобы включить свет на крыльце.

И там она увидела его.

Глава 39

Гленн Диллер пристально смотрел на нее через решетчатое стекло бокового окна. В ночной темноте его лицо выглядело еще более зловещим. У Харпер подкатил комок к горлу.

Прежде чем она успела крикнуть и предупредить подруг, Гленн поднял глиняный цветочный горшок и швырнул его в окно столовой.

– Все вон из дома! Бегите к миссис Агоста! – завопила Харпер, когда его мощная нога перешагнула через раму. Под его ботинками хрустело стекло.

Сбоку тихо зарычала Лола, шерсть на ее спине встала дыбом.

– Ладно, посмотрим, кто дома. – Его глаза странно блестели.

Харпер попятилась назад, молясь о том, чтобы девушки выбрались через задний двор.

– Глория ушла. Она в безопасности и прямо сейчас звонит в полицию.

– Я здесь не из-за нее. – Заведя руку за спину, Гленн вытащил охотничий нож. Лезвие шириной четыре дюйма сверкнуло, отражая свет из кухни. Гленн сделал еще один шаг по направлению к Харпер, и Лола сердито зарычала.

– Ты не собираешься бежать? – Он облизал губы, и у Харпер подвело живот.

– Если я побегу, моя собака разорвет в клочья твое лицо, а я очень люблю этот ковер.

Словно в замедленной съемке, Харпер увидела, как Гленн бросился вперед. Он сгреб ее руку в свой мясистый кулак, когда Лола напружинилась и прыгнула, сомкнув челюсть на его руке, державшей нож.

Гленн пронзительно вскрикнул, и нож стукнулся об пол. Гленн отшвырнул Лолу, впечатав прямо в стену. Она, истошно визжа, упала на пол. Харпер вскрикнула и сама бросилась на него, царапая ногтями его лицо.

Он снова сгреб ее, держа за стянутые в хвост волосы, и они рухнули на пол. Харпер, карабкаясь вперед на четвереньках, пыталась дотянуться до ножа, но Гленн схватил ее за щиколотку и дернул назад. Навалившись на Харпер всем телом, он прижал ее к полу, и она увидела, что его рука сжимается вокруг рукоятки ножа.

Харпер услышала пронзительный крик и с трудом поняла, что он вырывается из ее собственного горла. Она не испугалась. Она была в ярости.

Харпер резко отвела локоть и ударила Гленна по лицу, но он не выронил нож.

Внезапно показалось, что во всем доме зажегся свет, и из коридора вылетели Софи и Ханна. Софи размахивала бейсбольной битой. Харпер не видела, куда попал первый удар, но, судя по приятному для ее слуха хрусту, он пришелся как раз кстати.

Гленн завыл, как дикий зверь, и занес нож над лицом Харпер. Она замерла. Кончик лезвия скользнул по ее щеке. Оставив неглубокую царапину на подбородке, он уперся в нежную кожу на ее шее.

Харпер чувствовала, как пульсирует в жилах кровь. Видела, как Лола пытается встать на ноги. Слышала, как Гленн рычит на ухо. Чувствовала, как лезвие прокалывает кожу. Невозможно, чтобы все так закончилось.

Потом мимо нее по деревянному полу прошлепали босые ноги и раздался громкий хруст. Гленн обмяк, навалившись на Харпер всей тяжестью.

Все сразу закричали.

– Уберите его с меня, – простонала Харпер. – Он раздавит меня.

Лола подползла к Харпер и лизнула ее в нос.

– Моя сладкая девочка, – прошептала Харпер. Лола вильнула хвостом.

Глория с Ханной сбросили потерявшего сознание Гленна, и Харпер смогла снова вздохнуть. Перевернувшись на бок, она уставилась в потолок, а Лола ткнулась носом ей в ухо.

– Свяжите его скотчем! – приказала Софи. Ханна, широко расставив ноги над Гленном, обмотала его запястья камуфляжной лентой.

– Замотай повыше, там, где растут волосы на руках, – подсказала запыхавшаяся Глория.

Харпер повернула к ней лицо. Глория в своей клетчатой пижаме, прислонясь к лестнице, сжимала в руке чугунную сковородку Люка.

Харпер усмехнулась, а потом всех уже было не остановить.

Это было заразительно. Ее подруги одна за другой опустились на пол, сотрясаясь от хохота и возбуждения.

Прихрамывая, подошла Лола и облизала каждую из них, чтобы удостовериться, что с ними все в порядке.

Входная дверь слетела с петель и рухнула на пол, чуть не придавив Софи. Тай и Альдо ввалились через проем. Тай держал в руке пистолет, а глаза Альдо были налиты кровью.

– Вы могли бы войти через окно, – сказала Харпер.

Молчание длилось ровно две секунды, до тех пор пока девушки снова не разразились истеричным смехом.

* * *

Пиццу доставили в тот же момент, когда приехала полиция. Взяв еду, Харпер отправила курьера обратно, заказав ему еще четыре пиццы, чтобы накормить новых гостей.

Разговаривая с копами, поедая пиццу и общаясь с соседями, Харпер узнала, что новость уже разнеслась по всему городку.

На Гленна снова надели наручники и увезли в больницу с подозрением на тяжелое сотрясение мозга.

Никому не хотелось оставлять Харпер на ночь в одиночестве, поэтому Альдо с Таем решили присоединиться к пижамной вечеринке, а через час приехал Финн, супруг Ханны, со спальным мешком и рыболовным снаряжением.

– Вас, девчонки, нельзя оставить даже на час без того, чтобы кого-то не арестовали, – подначил он, заключая их обеих в медвежьи объятия.

Тай позвонил в ветеринарную скорую помощь, расположенную в городке по соседству, и один из ветеринаров согласился выехать на дом и осмотрел Лолу, которую все считали героиней.

– Пару дней она помучается, но переломов нет. Она крепкая девчушка, не так ли, милая?

Лола с удовольствием выслушала его, а потом перевернулась на спину, брюхом вверх, а Макс, пританцовывая, кружил вокруг нее. Ветеринар дал Харпер пузырек с таблетками и сказал, что в течение нескольких дней Лола должна избегать чрезмерной активности.

Когда полиция закончила допрашивать свидетелей, появился Фрэнк с бригадой парней из фирмы Гаррисона и забил фанерой дверь и разбитое окно.

– Мы вернемся утром, сделаем замер и закажем новые стекла, – сказал Фрэнк, вытирая руки салфеткой. – Спасибо за пиццу. Постарайся больше не пускать маньяков в дом.

Все позвонили своим родственникам, чтобы сообщить, что они в безопасности. Харпер представляла, как эта история, словно лесной пожар, распространяется по всему Биневеленсу. Завтра на лужайке, вероятно, появятся папарацци из школьной газеты.

Когда Харпер поговорила с Таем, тот помчался на квартиру Глории. Ничего там не обнаружив, он послал офицера к дому матери Глории, а сам направился прямо к Харпер. Они с Альдо одновременно подъехали к дому и, услышав крики, выбили дверь.

Когда Харпер крикнула, чтобы все уходили, Ханна проводила маленького Макса в подвал, а Софи и Глория побежали вооружаться.

Они собрались вместе в коридоре, чтоб нанести окончательный удар. Глория один раз ударила Гленна по лицу, мгновенно отправив его в нокаут.

– Это было так странно. Похоже, он даже не заметил меня, – сказала она. – Он был так поглощен тобой и ножом, Харпер. – Она содрогнулась, и Альдо притянул ее к своей груди.

– Мне неприятно об этом говорить, но, Харпер, ты знаешь, что нужно сделать, – сказал Тай.

– Я не хочу. – Харпер покачала головой. – Он подумает, что это моя вина, и очень расстроится.

– Я не желаю слышать об этом. Набери номер. Сейчас же. – Тай протянул Харпер ее сотовый телефон.

– Сейчас здесь два часа ночи, – снова попыталась возразить она.

– Отличная попытка. У нас с ними восемь часов разницы во времени. Звони, или это сделаю я, и ты знаешь, что это разозлит его еще больше.

Ворча, она взяла телефон и открыла приложение с видеочатом. Пусть лучше Люк все увидит, а не просто услышит ее рассказ. Так, чтобы она могла покончить с этим.

Люк ответил мгновенно.

– Детка, что случилось?

– Откуда ты знаешь, что что-то случилось?

– Сейчас у вас два часа ночи.

Тай скрестил руки на груди, и Харпер хмуро посмотрела на него. Она вышла из гостиной в столовую.

– Харпер, почему в два часа ночи в доме столько народа и что, черт возьми, случилось с окном? Ты в порядке? Почему у тебя повязка на подбородке?

Харпер дотронулась пальцами до подбородка.

– Все хорошо, то есть мы все в порядке. Никто не ранен. Но произошел небольшой инцидент. Гленн вышел из тюрьмы и ворвался сюда сегодня вечером, он кое-что разбил, но Лола укусила его, а Глория огрела его чугунной сковородой.

У Люка побелело лицо, и она увидела, как он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

– С нами все в порядке. Лолу осмотрел ветеринар, и больше ни у кого нет ни единой царапины.

Он держал ноутбук обеими руками, и Харпер беспокоилась, как бы он не отключился.

– Тай, – крикнула она через плечо. – Я думаю, тебе нужно поговорить с ним.

Тай, сделав строгое лицо, взял у нее телефон.

– Все в порядке… – начал он.

– Что там случилось, твою мать?

Харпер нырнула в коридор, оставив Тая разбираться с Люком.

Когда Люк перестал орать, до нее донеслись только обрывки разговора, в том числе она услышала слова «нож» и «клейкая лента».

Они говорили несколько минут, и, когда Харпер услышала, как Тай разглагольствует о поврежденном окне и входной двери, у нее затеплилась надежда на то, что Люк достаточно успокоился и с ним можно поговорить.

Харпер просунула голову в столовую.

– Он готов поговорить со мной? – прошептала она.

Тай кивнул.

– Я сейчас передаю трубку Харпер. Прошу тебя, не ругайся. Ей и без того досталось этой ночью.

Харпер взяла трубку.

Люк глубоко вздохнул.

– Привет.

– Привет. Прости меня, пожалуйста, Люк.

– Детка, тебе не за что просить прощения. Ты все сделала правильно. Просто мне тяжело думать о том, что могло бы произойти.

– Лола и Глория среагировали фантастически.

– Тай сказал, что этот засранец приставил тебе нож к горлу. – Судя по голосу, Люк едва сдерживал ярость.

– Все было как в тумане.

– Я мог потерять тебя. – У него сжималось горло от боли и беспомощности, голос звучал грубо.

– Ну, не то чтобы. Я думаю, он просто пытался напугать меня.

Люк потер лицо ладонями.

– Ладно, вот что мы сделаем. Ты сейчас пойдешь наверх и снимешь с себя всю одежду, чтобы я убедился в том, что ты не ранена. Потом мы поговорим о том, сколько вооруженных охранников я оставлю в доме до тех пор, пока не вернусь домой.

Харпер засмеялась.

– Господи, как я соскучилась по тебе.

– Да, ты думаешь, я шучу. Давай, двигай наверх.

* * *

На следующее утро, проснувшись, Харпер не ощутила своих ног. На мгновенье испугавшись, что ее парализовало, она открыла глаза и увидела, что виной тому две с спящие собаки, растянувшиеся на ее ногах. Болезненный спазм в шее подсказал, что спать на полу было очень неудачной идеей.

Сев, она осмотрела комнату. Альдо и Глория крепко спали, прижавшись друг к другу на диване. Тай и Софи втиснулись на двухместный диванчик с откинутой спинкой. Справа от нее приютились Ханна и Финн в спальном мешке. Джеймс распростерся у ног Харпер, лежа на собачьей лежанке.

Он приехал в три часа ночи, предположительно после того, как ему позвонила Клэр и рассказала о вторжении.

Все были целы. Опасность миновала. Харпер содрогнулась, вспомнив яркий блеск лезвия, прижатого к ее коже.

Теперь она была в безопасности. Вместе со своей большой семьей, на каждого члена которой она могла положиться.

Харпер, извиваясь, выползла из-под Макса и Лолы, которая заворчала во сне, и на цыпочках вышла в кухню.

Было восемь часов утра, идеальное время для того, чтобы начать готовить грандиозный завтрак.

Вытащив упаковки с беконом из морозильника, она засунула их в микроволновку, чтобы поскорее разморозить. Благодаря курам Клэр у нее в холодильнике было две дюжины яиц.

Харпер заварила целый кувшин кофе.

Она была рада, что Тай заставил ее позвонить Люку. Она почувствовала себя в безопасности просто от того, что увидела его лицо, услышала знакомый голос. Люк осмотрел ее синяки и царапины и, довольный тем, что она не скрывает опасных для жизни повреждений, заставил поклясться, что до конца лета она не получит ни единой царапины. Харпер с радостью обещала.

К тому времени, когда из гостиной донеслись звуки первых шагов, кофе был готов и бекон хрустел на сковороде, которая была задействована по назначению, а не для того, чтобы размозжить голову преступнику.

Начинался новый день.

Глава 40

Сентябрь, октябрь, ноябрь…

– Я под впечатлением, Харпсихорд[12]. – Альдо свистнул сквозь зубы, когда тропинка круто повернула. – Несколько месяцев назад ты не могла добежать до конца футбольного поля, а теперь – полюбуйтесь-ка.

Услышав это прозвище, Харпер закатила глаза и самодовольно посмотрела через плечо.

– Я могла бы сказать то же самое о тебе, – подначила она его, наслаждаясь заданным темпом.

– Да, но я – образец физического совершенства. Я создан для того, чтобы бегать, независимо от того, сколько у меня ног. Ты же была сонной офисной крысой.

Она открыла рот от удивления и выдохнула, от чего в прохладном утреннем воздухе образовалось облачко пара.

– Офисной крысой?

– Той, кто почти не смотрит телевизор, а все время проводит за рабочим столом.

– С чего ты это взял?

Альдо постучал пальцем по виску.

– Это все здесь. Все тайны вселенной.

– Посмотрим, помогут ли тебе все тайны вселенной бежать чуть быстрее. – Харпер ускорила темп. Альдо был прав. Несколько месяцев назад при мысли о пробежке в пять миль она зарылась бы под подушку. А теперь она тут как тут и чувствует, как ее ноги оживают, когда ступни едва касаются поверхности беговой дорожки.

Они с Альдо раз в неделю совершали длинную пробежку по парку. Этот парень был долбаной машиной. Физиотерапевты были потрясены его успехами, и у Харпер становилось тепло на душе оттого, что она больше не видела разочарования на его красивом лице. Любовь была главным мотиватором.

Глория и ее неподдельная доброта чудесным образом излечили Альдо от депрессии, грозившей поглотить его. Глория без посторонней помощи спасла его, не допустив, чтобы он стал убийцей или был убит руками миссис Моретта.

– Теперь ты просто задаешься, – засмеялась Харпер, когда Альдо промчался мимо нее. – Не потеряй ногу, – крикнула она вслед.

– Надо успеть до восхода солнца!

Удлинив шаг, Харпер догнала его на покатом склоне. Через милю деревянная дорожка выводила к озеру, где на рассвете открывался потрясающий вид. Это было ее любимое время дня, когда она видела, как небо озаряется красным цветом, отражающимся в водах озера. Ей казалось, что восход – это подарок от ее родителей, уверявших ее в том, что все будет хорошо. Жизнь прекрасна, и было бы глупо попусту тратить даже одно ее мгновенье.

– Так ты готова к возвращению Люка? На следующей неделе, верно? – спросил Альдо.

– Я стараюсь не думать об этом слишком много, разве что каждые полсекунды или около того, – вздохнула Харпер. – У нас было не так много времени перед его отъездом, но у меня такое ощущение, будто на прошедшие полгода меня лишили конечности, не обижайся. Я взволнованна и одновременно боюсь до ужаса.

– Боишься до ужаса?

– Наши отношения продолжаются семь месяцев. Шесть из них он провел на другом конце света. Что, если я больше не нравлюсь ему? Что, если все изменилось? Что, если я не смогу понять, почему он не рассказал мне о Карен?

Остановившись, Альдо положил ладонь ей на плечо.

– В чем дело? Тебе нужна передышка?

Он ухмыльнулся.

– Я выгляжу так, будто мне нужна передышка?

Его смуглое лицо сияло от здорового напряжения. Гвардейская толстовка с капюшоном и спортивные штаны прикрывали его сильное, поджарое тело, каждую толику которого он отвоевал благодаря тяжкому труду и самоотверженности.

– Нет. Ты выглядишь так, словно мог бы легко пробежать половину марафонской дистанции, если бы захотел.

– Ты права, черт бы тебя побрал. И перестань волноваться. Все в ваших руках.

– Я люблю тебя, Альдо.

В его глазах вспыхнуло удивление.

– Не так. – Харпер закатила глаза. – Ты для меня как родной брат, которого у меня никогда не было, и я люблю тебя.

– Ладно, черт. Я тоже люблю тебя, Харпсихорд, – угрюмо проговорил он.

– Не говори этого потому, что я так сказала! – Она ущипнула его за руку.

Сжав ее голову ладонями, Альдо взъерошил ей волосы.

– Правда, чучело. Ты для меня – младшая сестренка, о которой я никогда не мечтал.

Они побежали дальше, постепенно снова наращивая темп.

– Итак, ты собираешься удивить Люка, когда он вернется домой?

Харпер фыркнула.

– Ты можешь себе представить, что бы ему больше всего не понравилось? Нет. На самом деле он сказал мне, что не хочет, чтобы я встречала его у автобуса. Он хочет встретиться со мной дома.

– Ты знаешь, почему он этого хочет.

Харпер вздохнула.

– Знаю. Но мне все равно больно думать о том, что его никто не будет встречать, когда он вернется домой. Его так долго не было. Я не хочу попусту тратить время и ждать, пока он доедет до дома. С тех пор как он сказал мне, что возвращается, каждая секунда для меня все равно что час. Я просто хочу, чтобы он вернулся. Хочу посмотреть ему в глаза и…

Они выбежали из леса как раз в тот момент, когда солнце начало подниматься над верхушками деревьев. Одинокая фигура в полевой форме стояла, развернувшись к ним лицом, спиной к поражающему воображение восходу.

– Нет, – прошептала Харпер, качая головой. Она была потрясена до глубины души. – Я…

Он раскрыл объятия, и все еще бегущая Харпер бросилась к нему.

Он тоже бежал, и они столкнулись на ходу. Люк подхватил ее и поднял, прижимая к себе. Харпер, обхватив его ногами за талию, сжала лицо ладонями.

– Это правда ты? Ты на самом деле здесь?

Она с жадностью вглядывалась в карие глаза, длинные ресницы, резко очерченные скулы, щетину на его идеальном подбородке.

– Я дома, детка. – Голос был грубым и хриплым.

Она неожиданно всхлипнула, и Люк притянул ее к себе. Он нашел ее губы и одарил поцелуем, полным неистовой страсти и жажды обладания. Казалось, в ее душе разгорается пламя. Она оживала. Именно так она ощущала себя в его объятиях.

Она чувствовала на себе его дыхание. Большего она не желала. В тот момент у нее было все, в чем она нуждалась.

Почувствовав соль на губах, Харпер поняла, что это ее собственные слезы.

Она захныкала, не в силах сдержать звук, вырывавшийся из горла, и Люк застонал, медленно отрываясь от нее и закусив зубами ее нижнюю губу. Харпер вцепилась в его воротник, сжав кулаки, чтобы притянуть его к себе. Люк крепче сжал ее ягодицы.

Харпер шевельнулась, чтобы снова поцеловать его, но закашлялась от слез.

– Ребята, вы закрываете мне вид на великолепный восход, – подколол их Альдо.

Люк ослабил хватку, позволив Харпер соскользнуть вниз, но крепко прижал ее к себе.

– Ты знал и не сказал мне ни словечка! – Харпер шлепнула Альдо по руке.

Он усмехнулся.

– Сюрприз!

– Спасибо, старик, – сказал Люк, крепко, по-мужски, обнимая друга одной рукой.

Альдо с такой силой хлопнул его по спине, что Харпер едва не упала на колени.

У нее перехватило горло. Отступив назад, она на минуту оставила их наедине. Они по-братски обнялись, чуть не раздавив друг друга в объятиях.

– Ты отлично выглядишь, Моретта. – Отстранившись, Люк взъерошил темные кудри Альдо.

– Я прекрасно себя чувствую. Посмотри, какая у меня железяка. – Задрав штанину, Альдо продемонстрировал свой протез.

Харпер увидела, как у Люка дернулся кадык, и поняла, что он старается подавить в себе тяжкое воспоминание о том, как нашел друга детства в луже крови. Люк кивнул, но не издал ни звука.

– Эй, – сказал Альдо, хлопая Люка по плечу. – Я в порядке. Более чем.

Сжав челюсти, Люк еще раз крепко обнял друга.

– Прости меня, старик.

Альдо дал ему подзатыльник.

– Замолчи. Тебе не за что просить прощения. Кретин.

Люк шутливо ткнул его в бок.

– Придурок.

Альдо закачался, размахивая руками. Люк, участливо глядя на него, протянул руку, чтобы удержать на ногах.

– Псих! – усмехнулся Альдо, раскачиваясь на подушечках стоп. – Тверд как скала. Спасибо за это твоей девушке.

Протянув руку к Харпер, Люк привлек ее к себе. Скользнув ладонью ей под куртку и под майку, он погладил ее по пояснице.

– Она хорошо заботилась о тебе, да?

– Она даже подарила мне женщину.

Харпер закатила глаза.

– Не говори о Глории как о проститутке!

Альдо посмотрел на часы.

– С удовольствием остался бы и поболтал, но, кстати о моей женщине, она ждет меня. У вас есть примерно сорок пять минут, а потом вы должны появиться в закусочной.

– В закусочной? – Люк посмотрел на Харпер.

План Альдо пришелся Харпер по вкусу.

– Ох, какой ты молодец! Кто-нибудь еще в курсе?

Он подмигнул.

– Нет. – Он бросил Люку связку ключей. – Твой грузовик на парковке за деревьями.

– Как ты доставил сюда грузовик?

– Вчера ночью мы с Глорией украли его из гаража. Ты спала как убитая.

– Ты поедешь с нами? – спросил Люк Альдо, не отводя глаз от Харпер.

– Нет, Глория ждет меня в машине. До скорого. Люк, как я рад, что ты дома. Пока, Харпсихорд!

И с этими словами он размашистым шагом пошел к парковке.

* * *

Люк не терял времени попусту, пока удалялся его друг. Он не сводил глаз с Харпер. Обняв, он привлек ее к себе. Ее светлые волосы были зачесаны назад и стянуты в хвост на макушке. На ней был костюм из спандекса, оставлявший открытой только шею, и ветровка «Under Armor», и Люк никогда не видел ничего более сексуального.

С тех пор как он получил предписание, он думал лишь об этих голодных серых глазах. Каким-то образом она стала еще красивее. Давно он так не жаждал вернуться домой.

Обняв его за шею, Харпер пристально посмотрела в глаза.

– Мне не верится, что ты здесь, – наконец сказала она.

– Скучала по мне, детка?

Он потащил ее от тропинки, пробираясь меж деревьев и кустов.

– Каждую секунду из последних 189 дней. – Поднеся руки к его лицу, Харпер, всхлипывая, провела по нему большими пальцами. – Может ли такое быть, что в эту секунду я люблю тебе еще больше, чем до твоего отъезда?

Люк не дышал. Чувствовал ли он облегчение? Командировка могла бы изменить и изменяла тех, кого ждут, и тех, кто ждет. Несколько раз за все это время в мрачные ночные часы его пронзала мысль о том, что Харпер не дождется его или не захочет его так, как захочет ее он, вернувшись домой.

Прошло слишком много ночей, прежде чем он услышал эти слова.

Он прижался к ней губами и целовал до тех пор, пока не почувствовал, что у нее подкосились ноги.

– Я хочу тебя. – Эти слова резанули его слух, но он не в силах был смягчить их. Он был возбужден. Он скользил руками по ее телу, расстегивая молнию на тонкой куртке и задирая майку с длинным рукавом, блуждая ладонями по ее телу. Ее грудь обтягивал спортивный бюстгальтер.

– Как это снимается? – проворчал Люк, не отрываясь от ее губ.

Хрипловатый смех заставил его забыть о нежности.

– Я хочу прикоснуться к тебе, Харпер. Ты доверяешь мне?

Харпер, широко раскрыв глаза, слегка отступила назад, но кивнула.

Люк вынул из кармана складной нож и рванул ткань прямо на ней.

– Я куплю тебе новый, – прошептал Люк, разрывая бюстгальтер ровно пополам. Люк кинул нож на землю, когда ее груди упали в его ладони.

Приподняв ее нежную плоть, Люк сказал:

– Детка, мы не станем заниматься этим в грузовике.

– Я знала, что ты это скажешь, – сказала Харпер, покрывая жадными поцелуями его шею и притягивая его за ремень.

Люку страстно хотелось обладать ею, ощущать, как ее влагалище обволакивает его член. Люку хотелось видеть, как затуманиваются ее глаза.

Остановив ее беспокойные руки, он потянул Харпер в заросли. Сорвав с себя майку, он бросил ее на поросшую мхом землю. Одним ловким движением он подхватил Харпер и опустил на землю. Она ахнула, продолжая целовать его в губы, и его возбуждение достигло невероятного предела.

Было бы чудом, если бы Люк стал тянуть после первой атаки. Оторвавшись от губ Харпер, он сдвинулся ниже. Он прижался губами к ее ключице, прежде чем одарить вниманием ее идеальную грудь.

– Я мечтал об этом, – прошептал он, коснувшись губами ее напряженного соска, и взял его в рот. Харпер изогнулась, прижимаясь к нему, и Люк, через разделявшую их одежду, ощутил ее тепло.

– Ты готова? – Он уже знал ответ, почти ощущая это, когда прижимался к ней своим восставшим членом. Он начал ласкать другую ее грудь, облизывая и целуя взасос до тех пор, пока сосок не выпрямился. Харпер была очень отзывчивой. Достаточно было одного прикосновения, одного поцелуя. Взяв в рот упругий сосок, Люк терся о него языком до тех пор, пока она не застонала, называя его по имени.

Как долго Люк ждал того момента, когда его имя снова сорвется с ее губ.

– Как только я начну, я буду не в силах остановиться, детка, – пригрозил он.

– Прошу тебя, Люк. Я просто хочу, чтобы ты вошел в меня. Пожалуйста. – Услышав, как она, задыхаясь, умоляет его, он рывком расстегнул нейлоновый ремень, благодаря бога за то, что брюки застегивались на липучки. Вырвавшись на свободу, его мощный член устремился к теплому телу Харпер.

Она извивалась под ним, пытаясь сама избавиться от трико. С помощью Люка она стянула его со щиколоток, а потом скинула кроссовки.

Не в силах больше ждать, Люк толкнул ее на спину прямо на лесную подстилку и приблизил свой возбужденный пенис к ее раскрывшемуся влагалищу. Люк остановился всего на секунду. Ему хотелось запомнить ее лицо. Опустошающую ее страсть. Желание, чтобы он овладел ею, довел ее до грани. Харпер принадлежала ему.

Мощным толчком Люк вошел в нее. Харпер вскрикнула, уткнувшись ему в плечо.

Наконец-то он был дома.

Он не дал ей возможности привыкнуть к нему.

– Господи, детка, как ты напряжена, – проворчал он, снова проталкиваясь в нее. Она обволакивала весь его пенис до самого основания. Снова и снова он входил в нее, шлепая по ее телу тяжелой мошонкой. Люк уже чувствовал, как трепещут ее мышцы, сжимающие его член. Харпер была готова кончить.

Наклонив голову, он взял в рот ее грудь и стал сосать с такой силой, чтобы Харпер почувствовала наслаждение и боль одновременно. Толчки становились резче, быстрее. Харпер задрала ноги, обхватив его бедра.

Он услышал треск сучьев, шорох листвы, но ему было все равно. Широко открыв глаза, Харпер повернула голову к тропе, проходившей всего в нескольких футах от них, но Люк накрыл ее рот рукой, заставив снова посмотреть на него.

Покачав головой, он продолжил штурм, нависая над ней, устремляясь в нее, меняя угол в последнюю секунду. Глаза Харпер остекленели, когда он снова обрушился на нее, вызвав саднящую боль где-то глубоко внутри.

По дорожке с топотом пробежала небольшая компания, но Харпер увидела лишь то, что Люк, снова пронзая ее, беззвучно произнес «кончай». Ее вибрирующие мышцы повиновались, сжавшись вокруг его члена, когда он выпускал в нее сперму. Люк позволил этим прекрасным тискам осушить его до конца, прежде чем рухнуть на Харпер, раздавив ее обнаженную грудь.

Харпер сцепила ноги у него за спиной, чтобы удержать его внутри себя.

– Не уходи от меня, – прошептала она.

– Больше никогда, детка.

Он перевернулся так, что она оказалась верхом на нем, и стал гладить ладонями ее тело там, где оно было обнажено.

– Не знаю, нравится ли мне, что ты в таком виде бегаешь с другими мужчинами. Напомни, чтобы я купил тебе мешковатый спортивный костюм.

– Я бегаю с Альдо. Не каждый мужчина захочет затащить меня в заросли и изнасиловать, – поддразнила она.

– Полагаю, это на уме у каждого придурка, у которого есть член. – Он ущипнул ее за бедро, помогая снова натянуть трико. – Давай поедем домой, тогда мы сможем посвятить этому целый день. – Его голос звучал хрипло, когда он поцеловал ее в плоский живот.

– Мы так и сделаем, но сначала нам нужно кое-куда заехать. – Она улыбнулась, подумав о том, каким сюрпризом это будет для родных Люка.

Глава 41

Они распахнули застекленную дверь, и Харпер заметила их компанию. После отъезда Люка они взяли за правило еженедельно завтракать вместе. Состав участников менялся, в зависимости от рабочего графика, но в этот день пришлось потребовать в кабинку еще один стол, чтобы рассадить всех, пришедших на завтрак.

– Простите за опоздание. Найдется ли у нас местечко еще для одного человека? – сказала Харпер, увлекая за собой Люка. Она с удовольствием наблюдала за тем, как Клэр подняла глаза, чтобы поприветствовать ее, и замерла. С губ Софи сорвался пронзительный крик, она, как безумная, стала выбираться из кабинки, перелезая через изумленного Тая, державшего на коленях Джоша. Отбросив свой стул, Клэр чуть не сбила с ног Софи, каждая из них боролась за то, чтобы первой добраться до Люка.

Отпустив руку Люка, Харпер отступила назад, когда женщины бросились ему на шею.

– Ради всего святого, ты видела Харпер всего два дня назад, что за… – Повернувшись на стуле, Чарли увидел, в чем причина суматохи.

Видя, как его жена и дочь повисли на Люке, он медленно поднялся. Джеймс присоединился к общей сутолоке, обнимал брата, а завсегдатаи закусочной разразились аплодисментами.

Чарли положил руку на плечо Харпер.

– Отличный сюрприз, дочка.

Она обняла его за талию.

– Я понятия не имела. Он застал меня врасплох в парке, во время пробежки с подлецом Альдо. – Харпер ткнула большим пальцем в сторону Альдо.

Альдо подмигнул со своего места, а сидевшая рядом с ним Глория ухмыльнулась.

Кашлянув, Чарли наклонился к Харпер.

– У тебя в волосах веточки и листья. – Подмигнув, он пошел к Люку, а Харпер начала лихорадочно расчесывать хвост.

Смахнув слезы, Клэр и Софи отступили, дав возможность Люку и Чарли немного побыть вдвоем.

– Папа. – Люк протянул руку.

– Сынок. – Чарли пожал его руку и притянул к себе Люка, чтобы обнять его. – Добро пожаловать домой.

Чарли отпустил Люка, и Харпер увидела, как оторопел Люк, увидев, кто следующий в очереди приветствующих.

– Джони, – тихо проговорил Люк. Он перевел взгляд на Харпер, и она увидела, как по его лицу пробежала волна противоречивых эмоций.

– Привет, Люк, – спокойно сказала Джони. – Добро пожаловать домой. – С глубоким вздохом она раскинула руки, чтобы обнять его.

Харпер шмыгнула носом, а Клэр, желая успокоить, положила руку ей на плечо. Люк застыл, когда Джони прикоснулась к нему, а затем осторожно обнял ее.

Люк по-прежнему не отрывал взгляда от лица Харпер.

– Прости, – прошептала Джони, уткнувшись ему в плечо.

Харпер сжала руку Клэр.

– Почему бы вам обоим не поговорить минутку, а я пока закажу для вас кофе, хорошо, Люк?

Освободившись от объятий Джони, Люк подошел к Харпер и нежно взял ее лицо в свои ладони.

– Прости меня, – прошептал он так, что, кроме нее, этого никто не слышал.

Сжав губы, она кивнула со слезами на глазах.

– Пойду поговорю, я буду здесь, когда ты вернешься. – Он наклонился, словно собираясь поцеловать ее в губы, и в последнюю секунду передумал. Вместо этого он целомудренно чмокнул ее в щеку и развернулся, чтобы придержать дверь для Джони.

Оставшись вместе с остальной компанией, Харпер постаралась не обращать внимания на тревожное предчувствие. То, что происходило, было важно для них обоих. Независимо от того, чем это обернется для нее, Джони и Люк должны двигаться вперед.

Клэр отвлекла Харпер, поинтересовавшись, почему у нее листья в волосах.

* * *

Люк ссутулился от холода, стоя на ступеньках закусочной и засунув руки в карманы. Предполагалось, что его появление станет сюрпризом для всех, однако теперь он разговаривал с матерью своей покойной жены. Как случилось, что его прошлое столкнулось с настоящим, пока его не было дома? И что, черт возьми, это значило для всех них?

– Я представления не имела, что ты уже дома, – начала Джони. – Иначе я не стала бы мешать тебе и твоим родным.

– Мы всегда рады вам, Джони, – сказал Люк, почесывая затылок.

– Вероятно, ты удивляешься, что я делаю в компании твоей семьи. – Она вымученно улыбнулась. – Во всяком случае, я бы удивлялась, будь я на твоем месте.

– Удивляюсь. – Он почувствовал, что невольно улыбается.

Джони глубоко вздохнула, ее каштановые кудри развевались на холодном ветру.

– Все началось несколько месяцев назад, когда я столкнулась с Харпер. Когда я узнала, кто она, я в ярости накинулась на нее.

Люк напрягся, а Джони вскинула руки вверх.

– Не беспокойся. Она поставила меня на место. Она сказала, что я вела себя глупо, добавив, что порой горе заставляет людей совершать необдуманные поступки. Когда я потеряла Карен, – когда мы потеряли Карен, – мне казалось, что в тот день я тоже умерла. У тебя были и семья, и работа, и гвардия, а для меня Карен была всей моей жизнью. Я боялась, что ты переедешь и забудешь о ней. Что ее – и моя – жизнь по большому счету ничего не значат. Я обвиняла тебя. – Она задохнулась, произнося последние слова, а Люк скрестил руки на груди, но промолчал. – Мне хотелось, чтобы в этом был виноват ты, но на самом деле это была моя вина.

– Джони, вы были правы, обвиняя меня. Если бы я не попросил ее встретить меня…

Джони, готовая вот-вот расплакаться, мотала головой.

– Я написала ей эсэмэску. Сказала, что опаздываю. Она читала мое сообщение, когда выехала на встречную полосу. Это из-за меня. Я была виновата в этом.

У Люка перехватило дыхание. Он покачал головой.

– Это не ваша вина. Это был несчастный случай.

– Сколько человек говорило тебе это за прошедшие годы? И сколько раз это мешало тебе чувствовать себя виноватым?

– Много. И ни разу. – Он прислонился спиной к перилам. – Я не виню вас, Джони.

– Я тоже не виню тебя, Люк. Не думаю, что я когда-либо по-настоящему винила тебя. Я прошу прощения за то, что наговорила на похоронах. Я прошу прощения за то, что отгородилась от твоей семьи, хотя все, чего они хотели, это помочь. Я прошу прощения за все, что я сказала Харпер, хотя она обещала отшлепать меня, если я извинюсь еще раз.

Услышав это, Люк нехотя улыбнулся.

– Как бы то ни было, после того, как мы с Харпер выяснили отношения, она пригласила меня на воскресный ужин к твоим родителям и… ну, вот и все. Я пойму, если ты не захочешь… видеть меня.

– Вы – член нашей семьи, – сказал он, и это была правда.

Они посмотрели через застекленную дверь в закусочную, где их небольшая компания передавала тарелки с блинами и яичницей.

– Я понимаю, это может показаться странным, учитывая обстоятельства и то, что это исходит от меня, но мне нравится Харпер. Очень нравится.

Люк кивнул. Да, это было странно.

Джони положила руку ему на плечо.

– Есть еще один момент.

– Не знаю, могу ли я сейчас переварить что-то еще. – Люк почти не шутил.

– Я знала о ребенке. Карен сказала мне, взяв с меня клятву, что я сохраню все в тайне. Просто мне хотелось, чтобы ты знал, что я понимаю, что ты потерял в тот день.

* * *

Харпер с тревогой смотрела в окно. По крайней мере, оттуда не доносилось никаких воплей и никто в бешенстве не разбегался.

Она глубоко вздохнула. Сползая утром с кровати, она понятия не имела, какой эмоциональный день ее ждет.

Джони с Люком вернулись. Джони улыбалась, но выражение лица Люка было непроницаемым. Он пристально посмотрел на Харпер и сел рядом с ней, но вместо того, чтобы притянуть ее к себе, старательно держался на расстоянии. Мечтая о том, чтобы остаться с ним наедине, она снова принялась за яичницу.

Он был дома, и это было главным. Со всем остальным они разберутся.

Счастливая компания засиделась за кофе, рассказывая разные истории. Каждый жаждал сообщить Люку, что произошло за последние полгода, а он был рад слушать их. Харпер прислушивалась в пол-уха, пытаясь не тревожиться обо всем, что им с Люком предстоит наверстать.

Джони покинула их первой, чтобы заняться делами.

Рука Люка скользнула под стол и схватила Харпер за коленку. Харпер сжала его руку, прикрыв своей ладонью. От его прикосновения она ощутила гул во всем теле.

– Давай уйдем отсюда, – прошептал Люк ей на ухо, касаясь губами нежной кожи.

Глава 42

Он был дома. Люк так много раз думал об этом доме и о том, что было в нем, что сбился со счета. Каркас был тем же, но, судя по мелочам, было очевидно, что прошло много времени.

Многое произошло за полгода. И Люк не знал, как относиться к этому. Он не знал, как относились к этому другие люди. По дороге домой Харпер была непривычно молчаливой. Он не знал, каким образом на горизонте появилась Джони, но понял, что это значит. Харпер знала о Карен.

Еще не утихла легкая паника, которую Люк испытал, увидев Джони и Харпер вместе. Его миры столкнулись, и он не мог с уверенностью сказать, каковы будут последствия. То, что он увидел Джони за завтраком вместе со своими родственниками и Харпер, ошарашило его. Он никак не ожидал, что это родство всплывет на поверхность. Находиться рядом с Джони – все равно что катапультироваться в прошлое. Слова, сказанные ею на похоронах Карен, все еще ранили его. Джони сказала то, о чем он думал. А теперь она извиняется? Джони ничего не была должна ему. Это он должен был просить прощения – у Джони и у Харпер.

Он был идиотом, считая, что сможет отстраниться от прошлого. Разве Харпер не заслуживала того, чтобы узнать, почему он так и не предложил ей большего. Он был эгоистом и глупцом, думая, что сможет держать ее в неведении. А теперь они отдалились.

По дороге домой он попытался сформулировать свои извинения.

– Значит, Джони?

Но Харпер не клюнула.

– Да, – кивнула она, только и всего.

Дом, по крайней мере, остался нетронутым.

Клумбы были подстрижены и покрыты к зиме свежим слоем перегноя. Этим летом Харпер рассадила среди зелени разноцветные однолетники и послала Люку фотографию через неделю после посадки. По бокам от входной двери все еще висели тыквы и хризантемы, которые Харпер вывесила на Хэллоуин. Новая входная дверь, заметил Люк, сжав челюсти.

Это была почти идеальная копия оригинала. Фрэнк отлично поработал и нашел то, что надо. Но это напомнило Люку об опасности, от которой он не смог защитить Харпер.

Повернув ключ в замке, Харпер бросила взгляд через плечо.

– С нетерпением жду воссоединения.

Люк дернул ее за белокурый хвост, заставляя повернуться к себе лицом.

– Поцелуй меня сначала.

Она неторопливо шагнула к Люку и обвила его шею руками.

Запустив пальцы в ее волосы, он запрокинул ей голову назад. Он нашел ртом ее уже приоткрытые губы. Их губы слились, соединяя дыхания и ощущения до тех пор, пока Люк не перестал понимать, где остановился он и где начала Харпер. Он вторгся в ее рот, добиваясь того, что ему хотелось больше всего – подчинения. Люк никогда не насытится ее ароматом – сладким, опьяняющим, ошеломляющим.

Прижавшись к ней губами, Люк ощутил, как их обоих пронизывает насквозь электрический разряд. Люк был нужен ей не меньше, чем она ему, и он знал, что бы там ни было, их тела до сих пор сгорают от страсти друг к другу. Это невозможно было ни скрыть, ни отрицать.

Он нуждался в Харпер Уайльд, как в воздухе.

– Боже, как я соскучился по тебе, – проговорил Люк, касаясь губами ее губ.

Она молчала, но вцепилась пальцами в его воротник и не отпускала.

Люк снова ощутил вкус ее губ, а когда почувствовал, что она дрожит, прижавшись к нему, заставил себя отступить и разорвал на ней брюки прямо на крыльце. Люк застонал.

– В дом, детка.

Вздохнув, она кивнула.

– Сначала собаки. Потом наверх. – Она развернулась к двери. – Ты готов к тому, что тебя обслюнявят при встрече?

Харпер улыбалась, но во взгляде сквозил холодок.

Это был вызов. Люку очень хотелось бы разбить эту стену, не оставив от нее камня на камне, не оставив ничего, что разделяло их.

Может быть, Люк не сможет любить Харпер так, как она того заслуживает, но он сможет дать ей все остальное.

Харпер открыла дверь, за которой их ждали семь собачьи лап. В то мгновенье, когда Лола поняла, что это Люк, она заскулила и начала увиваться вокруг него. Она с такой силой размахивала хвостом, что Люк испугался, не сдерет ли она обшивку со стен. Он опустился на колени, и Лола, прыгнув, поставила передние лапы ему на плечи, чтобы лизнуть его в нос.

Макс ударил Люка лапой по спине, его тельце дрожало. Люк сгреб песика и прижал его к себе. Потом похлопал Лолу по груди.

– Я слышал, ты спасла мамочке жизнь, красотка.

Лола растаяла, дрожа от радости. Она снова бросилась ему на плечи, опрокинув его на спину.

– Думаю, они скучали по тебе, – тихо смеясь, сказала Харпер.

– Я скучал по ним. Почти так же, как по тебе. – Он выбрался из-под резвящихся собак. – Мне нужно принять душ после такого приема.

Он притянул ее к себе.

– Ты ляжешь со мной в постель?

Она прильнула к нему.

– Конечно.

* * *

Стоя под душем, Люк смывал с себя полгода пустыни, тревог и изнеможения.

Он был дома, и пришла пора начинать жизнь заново. В закусочной он не мог дотронуться до Харпер так, как ему это было необходимо. Не в присутствии Джони.

Его тяготило чувство вины. Как он может быть с Харпер после Карен? Он отбросил эту мысль. Никто не смог бы занять место Карен. Он не допустил бы, чтобы это случилось. Но он все еще был здесь, все еще живой. Разве это не имело значения?

Закрыв кран, Люк потянулся за полотенцем. Оно тоже было новым. Одно из тех огромных махровых полотенец, которым можно было бы вытереть машину, не то что человеческое тело.

Обернув его вокруг талии, он направился в спальню.

Он пришел в возбуждение за полсекунды, которой ему хватило, чтобы понять, что Харпер ждет его, лежа на кровати. Она сбросила спортивный костюм и была одета в темный прозрачный шелковый корсет с кружевными вставками, едва прикрывавшими ее грудь.

– Иди сюда, – сказала Харпер, вставая на колени. Его тело повиновалось, словно Люк был околдован. Он скинул полотенце и пополз к ней по матрасу.

– Ты чертовски красива, Харпер, – прошептал Люк, когда их губы встретились. – Это что-то новенькое. – Он провел пальцами по кружевному краю.

– Я купила кое-что к твоему возвращению.

Люк не мог произнести тех слов, которые она желала услышать больше всего на свете, но он мог сказать другие слова, которых она была достойна.

– Я каждую секунду думал о тебе, детка. Я не мог вернуться раньше. – Он покрывал поцелуями ее губы, подбородок, шею.

– Я тоже очень скучала по тебе.

Харпер задрожала. Она впилась пальцами в его плечи.

– Я люблю тебя, Люк.

– Не плачь, детка. – Большими пальцами Люк смахнул слезы, текущие по ее щекам.

Она моргнула, стараясь не плакать.

– Ты еще хочешь меня?

Его руки замерли на ее теле.

– Харпер, – прошептал он ее имя. – Я хочу тебя больше всего на свете.

Она толкнула его назад, и он опустился на подушки в изголовье кровати.

Харпер скользнула на него, щекоча шелком его кожу. Начав с подбородка, Харпер прикасалась нежными губами к его шее. Она целовала, покусывала и облизывала его, опускаясь ниже по груди, по животу. А потом ниже.

От первого прикосновения ее губ к головке члена Люк чуть не вскочил с кровати. Он выгнул бедра Харпер навстречу, и ее сладкие губы сомкнулись.

Взявшись за мощное основание его члена, она поглаживала его рукой, снова и снова вылизывая его губами.

Она застонала и, ощутив пульсацию, Люк чуть было не дошел до предела.

Он сжал ее волосы в кулаке.

– Детка, мне нужно продолжить. Я должен войти в тебя.

Харпер позволила ему подтянуть свое тело выше, до тех пор, пока не встретилась с ним губами. Люк шевельнулся, чтобы перевернуться вместе с ней, но она уперлась руками ему в плечи.

– Постой, – прошептала она, оседлав его.

Засунув руку меж их телами, она направила головку его восставшего члена к своему влагалищу. Положив руки Харпер на бедра, Люк стал опускать ее. Она, не спеша, поглощала его великолепный член до тех пор, пока не обволокла его до самого конца.

Люк боролся со страстным желанием подстегнуть ее и по-хозяйски засадить свой член.

– Потерпи, детка, – прошептал Люк. Она приложила ладонь к его лицу. Харпер приподнялась, ее лицо обрамляли золотистые волнистые пряди. Она крепко зажмурилась, задавая медленный, чувственный ритм. Ее тело стало стройнее и сильнее. Она была похожа на богиню, скачущую навстречу битве.

– Открой глаза, Харпер.

Полные вожделения, остекленевшие серые глаза открылись почти нехотя. Харпер улыбнулась, когда Люк изогнулся, двигаясь ей навстречу. Он позволил ей оседлать себя и забыться в ритмичных движениях. Время остановилось, когда магия тех ощущений, которые Харпер вызывала у него, пропитала его насквозь.

Придя в бешенство, он сорвал корсет с ее груди. Соски уже затвердели и торчали, готовые к его ласкам. Люк взял один сосок в рот и принялся жадно втягивать его длинными, глубокими рывками.

Ее учащенное дыхание отзывалось прямо в его члене. Он снова засосал ее грудь, на этот раз жестче, и ощутил, как ее влагалище сжимается вокруг его пениса. В глубине его яиц бурлило страстное желание кончить.

– Люк.

– Пусть это случится, детка. – Люк крепче схватил ее за бедра и дернул вниз, насаживая на свой член до самой глубины. Охватывавшие его бедра напряглись, когда он ощутил, что она впервые затрепетала, кончая. Она жадно сдавила его член, провоцируя его собственный оргазм, и Люк вошел глубоко, выжигая на ней свое клеймо.

Вся дрожа, Харпер упала на него. Неважно, что было сказано или не сказано между ними, связь между ними была неоспорима.

Она любила его тело и раненую душу.

– Мы должны поговорить, – пробормотал он, уткнувшись в ее плечо.

– Сначала поспи. Поговорим позже.

Он гладил ее по спине, а ее молчаливые слезы падали ему на шею и на плечо.

* * *

Когда через несколько часов Харпер проснулась, она все так же лежала распростертой на Люке. Его член все так же был внутри нее. И он был в состоянии эрекции. Харпер непроизвольно сдавила его, пытаясь освободиться, но от ее движения Люк проснулся.

Не выходя из нее, он перевернулся. Уткнувшись лицом ей в шею, он слегка отодвинулся и вонзился в нее.

Мгновенно став влажной, Харпер согнула колени, чтобы он вошел как можно глубже.

Вцепившись рукой в ее голую грудь, он разминал ее, а его толчки становились все быстрее и жестче. Люк задал бешеный темп, набирая скорость, чтобы выбросить семя.

– Сожми меня, детка, – простонал Люк.

Харпер изогнулась, обнимая его, когда он врезался в нее. Он хрипел при каждом толчке, и Харпер чувствовала, как в нем неистово нарастает оргазм.

Люк проник в нее до основания, и она ощутила первый выброс его семени. Он разрывал ее, зайдя за черту, заставляя восходить вслед за ним по спирали оргазма. Кончая, Харпер осушала его до последней капли.

– Моя, – прошептал Люк, прижавшись к ее шее. – Моя.

* * *

Харпер понадобился еще час, чтобы вытащить себя из кровати и высвободиться из объятий Люка. Во сне он потянулся к ней, и она поцеловала его в лоб, прежде чем натянуть на него одеяло. Она похлопала по кровати, давая недвусмысленный сигнал Лоле и Максу. Лола свернулась сбоку от Люка, а Макс устроился у него на груди.

Харпер потихоньку прошла в ванную и включила душ. Сняв в себя корсет, который так и остался на ней, она встала под струи воды.

Тело саднило от неожиданного обхождения, и это вызвало у Харпер улыбку.

Люк был дома. Все начиналось заново.

Вернувшись в спальню, Харпер тихо открыла ящики комода и, взяв оттуда домашнюю одежду, на цыпочках спустилась по лестнице. В доме было прохладно, но, вместо того чтобы запустить отопление, Харпер включила газовый камин в гостиной. Пока комната нагревалась, она направилась на кухню и заварила кофе.

Для ужина было еще рановато, но поскольку они пропустили ланч, Харпер протянула руку к меню из ресторана Доусона и сделала заказ по телефону.

Когда Люк проснется, они поедят, а потом поговорят.

* * *

Его разбудил звонок в дверь. Люк, в пижамных штанах и майке, с трудом спустился по лестнице. Запах пиццы привел его на кухню.

Харпер, в леггинсах, поверх которых были надеты шерстяные гольфы, одарила его счастливой улыбкой. Мягкий свитер цвета спелой черники свисал с одного плеча. Белокурые волосы были закручены в пучок на макушке, открывая изящный изгиб шеи.

– Привет, красавчик. Хочешь кофе?

– Точно так же, как воздуха.

Харпер достала чашку, а Люк подошел и прикоснулся губами к нежной шее у нее за ухом.

– Ты голоден? – с придыханием спросила Харпер.

Он покусывал ее шею.

– Да.

– Лукас Гаррисон, если у меня останется засос…

Отодвинувшись, он шлепнул Харпер по заднице. По очень упругой заднице.

– Господи, детка. Ты накачала мышцы, пока меня не было.

Харпер засмеялась и протянула ему кружку.

– Я ходила в спортзал. Мне нужно было чем-то занять себя, чтобы не думать о тебе целыми днями.

– Альдо говорит, что ты показываешь класс на дорожке.

Харпер улыбнулась.

– Я училась у самого классного мастера, – сказала она, доставая тарелки из шкафа.

– Как у него дела?

Передав Люку тарелки, она показала на коробку с пиццей, лежавшую на столе.

– У него все замечательно. Я немного беспокоилась, когда он вернулся домой. Казалось, что он почти в безнадежной ситуации. Но ты ведь знаешь Альдо, чем больше проблема, тем упорнее он старается справиться с ней.

Налив себе чашку кофе, Харпер добавила в нее сливок.

Открыв коробку с пиццей, Люк вдохнул аромат колбасы и сладкого перца.

– Я мечтал об этой пицце, – вздохнул Люк. Он бросил себе на тарелку два ломтя.

Взяв кофейные чашки, Харпер пошла в гостиную.

– Это новый? – спросил Люк, опуская тарелки на низкий блестящий столик, стоявший наискосок от камина, которым он никогда не пользовался.

Харпер села на лежавшую на полу подушку и потянулась за тарелкой.

– Я нашла его на распродаже старых вещей. Двадцать баксов.

– Мило. – Люк обвел взглядом гостиную. Тоже, в сущности, ничего не изменилось, но теперь здесь появились яркие подушки и книги на полках. По всей комнате было расставлено несколько свечей.

Впервые за долгое время Люк вернулся в дом, где что-то изменилось. Обычно добавлялся лишь толстый слой пыли, покрывавший все кругом, и у него уходила почти неделя на то, чтобы избавиться от нее.

На этот раз ему потребуется намного больше, чем неделя, для того чтобы обнаружить все неуловимые перемены.

Попивая кофе, он потянул кусок пиццы с тарелки.

– Итак, Джони. – Произнеся имя его тещи, Харпер умолкла.

– Мне кажется, я должен умолять тебя о прощении и даже не знаю, с чего начать, – вздохнул Люк. От чувства вины и слишком знакомой боли кусок пиццы встал комом в горле.

– Давай начнем с того, что ты почувствовал, увидев ее сегодня утром.

– Панику. – Люк покачал головой. – Я готов был увидеть кого угодно за завтраком с моими родными, только не ее. Я не понимал, что это значит. Для меня. Для тебя. Для нее. Я до сих пор не понимаю.

– Я не хотела, чтобы ты вот так столкнулся с ней. Я пребывала в таком изумлении от того, что ты вернулся домой, что забыла обо всем остальном.

Он снова покачал головой.

– Это я виноват в том, что скрывал все от тебя.

– Почему ты скрывал?

Люк уставился на огонь. Как можно было выразить это словами? Почему ему приходилось все держать в себе? Как от одного только имени его разрывало на куски?

– Я все делал правильно. Женился на девушке, в которую был влюблен еще в школе. Поступил на военную службу. Начал вести бизнес. У меня был план. Я знал, куда я иду. Мы планировали купить дом. Родить ребенка. – Люк с трудом выговорил это слово. Ребенка, которого он так никогда и не увидел.

– Когда она погибла… то, как она погибла…

Харпер положила ладонь ему на руку. У нее в глазах стояли слезы.

– В тот день я потерял все. Свое прошлое, свое будущее. Свои планы. – Люк откашлялся, надеясь избавиться от комка в горле. – Я не знал, как мне прожить хотя бы день без нее, не говоря уже о многих годах. Поэтому я сосредоточился на том, чтобы пережить этот день. Упорно работал. Закрылся. Жил день за днем.

– Почему ты не говорил о ней? – Кусок пиццы на тарелке Харпер остался нетронутым.

Люк покачал головой.

– Я не знал, как это сделать, не почувствовав той невероятной пустоты. Меня не должно было быть здесь. Это я был готов умереть. Никто не отправляется в командировку, не смирившись с такой возможностью. Но я не был готов потерять свою жену.

Он замолчал. Казалось неправильным, что он говорит о своей жене со своей подружкой. Невозможно примирить прошлое и настоящее.

Харпер заползла к нему на колени, оседлав его. Она прижалась лицом к его шее.

– Мне очень жаль, Люк.

Скользнув руками ей под майку, он погладил ее спину. Когда он прикасался к Харпер, когда она была в его объятиях, темнота казалась не такой беспросветной.

– Прости меня, детка. Мне хотелось бы дать тебе больше. Ты достойна всего, но я просто не могу…

Обвив руками его плечи, Харпер крепко обняла его.

– Я не хочу большего. Я хочу того, что есть. Я хочу тебя.

– Детка, я такой долбаный эгоист. Ты заслуживаешь мужчины, который по уши втрескается в тебя. Женится на тебе и проведет остаток жизни, одаривая тебя всем, чего тебе захочется. Я не могу любить тебя. Я не могу никого полюбить снова. Но я хочу тебя. Я так сильно хочу тебя, что мне кажется, будто каждая секунда без тебя прожита зря.

Она вздохнула, уткнувшись ему в шею.

– Я люблю тебя, Люк. Что это значит для нас?

– Если ты готова, будем жить сегодняшним днем.

Глава 43

Харпер решила, что то, что Люк не рассказал ей о ребенке, не должно волновать ее. Встреча с Джони была для Люка довольно большой неожиданностью, и она спровоцировала их первый и единственный разговор о Карен. Харпер считала это большим шагом вперед, и не было никакой необходимости торопить Люка, если он не был готов рассказать ей все.

Временами он был молчалив, особенно когда рядом была Джони. Харпер заметила, что в присутствии Джони он держится от нее на расстоянии. Но Харпер надеялась, что сможет пережить это.

Она начала расслабляться, поскольку они старались приспособиться к новой ситуации. Кое-какие старые привычки остались без изменения. Люк все так же бегал по утрам с Лолой, а у Харпер по-прежнему учащалось сердцебиение, когда она видела, как Люк раздевается… или одевается.

Но вместе с новым ощущением постоянства появились новые обстоятельства.

По пятницам Харпер продолжала работать в баре «У Ремо», а Люк стал его завсегдатаем. По-прежнему вся семья Гаррисон раз в неделю в одно и то же время встречалась за завтраком в закусочной, включая вновь присоединившихся.

Днем они, как одна команда, работали в офисе, а ночью занимались любовью с такой страстью, которая, казалось, никогда не ослабнет.

Харпер устроила Люку гранд-тур, давая привыкнуть к жизни, в которую он возвращался. Его восхитило, как они с Фрэнком отделали гардеробную гипсокартоном. Но, глядя на двухъярусную кровать в комнате для гостей, он задумался.

– Харпер, разве у нас есть дети… и рыбки?

– Сюрприз! – поддразнила она его. – Нет, раз в две недели я забираю детей с ночевкой, чтобы дать передышку миссис Агоста. Мне надоело накачивать надувной матрас, поэтому я купила эту кровать в магазине Боба. Дети выиграли этих чертовых рыбок на карнавале четвертого июля, и я забрала их к себе, чтобы не добавлять забот миссис Агоста. Эва спит на двуспальной кровати в другой комнате. Она называет ее большой девчачьей кроватью.

Люк сунул голову в третью спальню, разглядывая фиолетовые подушки и плюшевого единорога.

– Ты времени не теряла. Никаких сюрпризов на третьем этаже?

На третьем этаже сюрпризов не было, но они были в других областях жизни. После того как строительная фирма Гаррисона построила первый мини-дом, отец настоял на том, чтобы по-прежнему еженедельно встречаться за ланчем с Харпер и Бет. И кто бы мог забыть выражение лица Люка, когда он, появившись на стройплощадке, застал там Харпер, которая вместе со Злюкой Фрэнком обшивала стены гипсокартоном.

Каждый божий день, приходя домой, он находил на кухне вместе с Харпер свою мать или тетю Сил.

Именно Клэр подсказала, чтобы Харпер с Люком пригласили гостей на День благодарения, ведь надо отметить возвращение Люка домой. Харпер с головой ушла в подготовку. Она завела доску в Pinterest, посвященную блюдам из сладкого картофеля, и купила новые столовые приборы на двенадцать персон.

Люк только улыбался и кивал всякий раз, когда она бросалась в очередной раз рассуждать о достоинствах запеченной в духовке брюссельской капусты или начинке с сушеной клюквой. Это должно было стать ее первым семейным обедом в День благодарения, и Харпер была решительно настроена сделать его таким, каким всегда рисовала в своих мечтах.

Наконец этот день настал. Харпер выбралась из постели в четыре часа утра и начала подготовку. Она постарается, чтобы этот чудесный День благодарения стал для Люка таким, какого у него давно не было.

* * *

Он забылся во сне. Одетый в полевую форму, Люк возвращался домой в автобусе. Ободренный возбуждением своих сослуживцев, он считал мили до Биневеленса. До Карен.

Сегодня они поделятся своей новостью с родными. Расскажут о том, что в семействе Гаррисон ожидается прибавление.

И Люк принял решение. Он уйдет из гвардии. Его бизнес разрастался довольно быстро, что требовало от него больше внимания. И ему хотелось стать таким отцом, каким был для него Чарли. Быть всегда рядом, участвовать в жизни ребенка.

Автобус повернул, и Люк увидел парковку. Он различал то место, где его должна была ждать семья.

Но кого-то не хватало.

Автобус жестко затормозил. Удар был неминуем. Они резко накренились в сторону, и Люк услышал отвратительный, пробирающий до костей скрежет искореженного металла и звон разбившегося стекла.

После аварии наступила подозрительная тишина. Люк выбрался из-под обломков, через осколки стекла и скрученный металл.

Внутри автобуса никто не шевелился, только Люк со своим неуемным желанием выбраться наружу.

Выбив ногой окно, он выполз на асфальт. Едкий дым затуманил все чувства, однако Люка влекло вперед.

Машина Карен – та машина, которую они планировали сменить на внедорожник для их разрастающейся семьи – была почти неузнаваема. Передняя часть была вдавлена в кабину. От обломков шел дым. Лобовое стекло было разбито. Сработавшая подушка безопасности медленно краснела под лежащей на ней белокурой головой.

Стоп. Это неправильно. На руле должны были лежать волны каштановых волос Карен. А не светлые локоны…

Люк бросился к машине. Просунув руки через разбитое стекло, он дотронулся до нее. Неподвижная фигура качнулась, и он увидел ее лицо.

Ее прекрасное лицо было изуродовано глубокой раной на лбу.

Харпер.

Со скорбной уверенностью он понял, что больше никогда не увидит света в серых глазах.

Он слышал вой сирены, но видел только ее безжизненное лицо.

Люк резко проснулся от того, что у него бешено колотилось сердце. Инстинктивно протянул руку к Харпер. Он чувствовал себя незащищенным, не в силах прийти в себя от все еще цепляющихся за него обрывков сна. Ему нужно было прикоснуться к Харпер, чтобы рассеять тьму. Но постель была пуста.

Он сел, прижимая пальцы к фениксу на уровне страдающего сердца. Воспоминания о Карен вытеснили все остальное.

Люк не должен был забывать о своей утрате, отвлекаясь на кого-то другого. Как он мог так далеко зайти?

Он вскочил с кровати и включил воду, чтобы принять горячий душ, надеясь растопить лед в своих жилах.

Но к тому времени, когда он спустился на первый этаж, на кухне вовсю кипела работа. Все столы были заняты заготовками. Лола и Макс радостно чавкали у плиты, подлизывая разлитый соус.

Харпер с оживленными глазами пролетела мимо, чмокнув Люка в щеку.

– Доброе утро, красавчик. – Харпер вручила ему чашку кофе и вернулась обратно к плите. – Я знаю, о чем ты думаешь, но, клянусь, я все уберу. Просто я хочу, чтобы все было идеально.

– Сколько человек придет? Создается впечатление, что еды хватит, чтобы накормить целый полк солдат.

– Двенадцать на ланч, а потом миссис Агоста приведет детей на десерт.

Люк подсчитал.

– Миссис Моретта, Альдо, Глория. Кто одиннадцатый?

Харпер склонила голову над дымящейся кастрюлей, стоявшей на плите.

– Я пригласила Джони. Обычно ее приглашают в гости сестра с зятем, но в этом году они уехали к сыну в Северную Каролину.

Разумеется, Харпер пригласила Джони. Ту самую женщину, присутствие которой напоминало ему о потере и его роли в ней.

– Разумеется, ты не подумала сначала спросить мое мнение, – выпалил он.

Он увидел, как Харпер вздрогнула от его слов. Зажужжал таймер, и она, обойдя Макса, вытащила из духовки два пирога. Поставив их на подставки остужаться, Харпер бросила прихватки.

– Прости. Мне следовало сначала спросить тебя.

Казалось, она раскаивается, но этого было недостаточно.

– Это по-прежнему мой дом, не так ли?

Харпер, скрестив руки на груди, прислонилась к столу. Она не дала отпор, а Люку хотелось именно этого. Хорошей драки, но Харпер, вероятно, не предоставит ему такой возможности.

– Прости. Иногда я не понимаю, когда переступаю черту.

– Даю подсказку. Когда речь идет о моей семье, или о моем доме, или о бизнесе, решение принимаю я. – Слова были достаточно резкими и вполне могли бы привести к кровопролитию.

Харпер прищурилась, пристально глядя на него.

– Понятно. Спасибо, что прояснил ситуацию.

– Не думаю, что ты захочешь связываться со мной прямо сейчас. – Он со стуком поставил чашку на стол, расплескивая кофе через край.

– Нет, не захочу. Лучше я устрою в твоем доме большой праздник для твоей семьи.

Повернувшись к Люку спиной, Харпер взяла разделочную доску с аккуратно нарезанным картофелем.

– Я иду на пробежку, – сообщил Люк и вылетел из кухни.

* * *

Под стук своих шагов по мостовой он дал себе успокоиться. Это был просто сон, но Люк не мог убедить себя, что он был бессмысленным. Харпер – это не Карен, и в этом вся проблема.

Устремляясь вперед, он выбирал дорогу наугад, сосредоточившись на скорости, на дыхании. Дома с широкими подъездными дорожками пролетели мимо, как в тумане, уступив место закрытым витринам магазинов на Главной улице. Люк сворачивал на одну улицу, потом на другую до тех пор, пока их не сменили деревья и надгробные камни.

Кладбище. Конечно, подсознание привело его к Карен. Люк замедлил темп, и узкая асфальтовая дорожка подвела его к ней.

На фоне ее черного гранитного камня выделялась яркая тыква. Вероятно, это работа Джони.

Джони.

Как бы Люк ни старался, он не мог удержать свое прошлое в прошлом. Она постоянно напоминала ему о той жизни, которая когда-то была у него. О той жизни, которая больше никогда не вернется. Он не понимал ее развивающихся отношений с Харпер. Пыталась ли Джони найти замену дочери, которую потеряла?

Разве Джони не знала, что Карен была незаменимой?

Он положил руку на камень, теплый от утреннего солнца.

– Счастливого Дня благодарения, Кар.

* * *

Ожидая, пока зажужжит очередной таймер, Харпер дала себе десять минут, чтобы подняться наверх и переодеться. Семейство Гаррисон по праздникам одевалось в повседневную одежду, вплоть до пижамных брюк и эластичных ремней. Это была традиция, с которой Харпер не могла не считаться. Она вытащила штаны для йоги и мягкий растягивающийся свитер клюквенного цвета с V-образным вырезом.

Только бы Люк пришел в себя. Она волновалась больше, чем признавалась себе в этом. Его гневный тон и сердитый взгляд напугали и разозлили ее. Если Люк не был готов поговорить об этом, то что она могла сделать?

Звонок в дверь раздался одновременно с зажужжавшим на плите таймером. Харпер смахнула кухонным полотенцем текущую слезу. Она не поддастся огромному желанию дать сегодня Люку хорошего пинка под зад. Возможно, завтра.

Харпер не могла не замечать периодического молчания и отчужденности, возникавших между ними. Что-то было не так, и это требовало решения. Она лишь надеялась, что это можно исправить. Она так сильно любила Люка, что это потрясало ее до глубины души. Когда ему было больно, ей тоже было больно.

Выключив таймер, Харпер расправила плечи и пошла встречать родственников Люка.

Они вошли толпой – Клэр, Чарли, Джеймс, Тай, Софи и Джош. Чувствуя себя на кухне и в гостиной как дома, они перекладывали продукты, украдкой пробовали их на вкус. Чарли включил телевизор и смотрел игру, а Джош и собаки гонялись друг за другом по кухне и столовой.

Харпер всем сказала, что Люк ушел на пробежку, чтобы компенсировать вес еды, которую он собирался съесть. Все как будто купились на это.

Когда Люк вернулся, потный и измученный, Харпер нацепила на лицо счастливую улыбку и, избегая его, ушла на кухню. Харпер хотела воткнуть в него вилку для мяса, но на глазах у его родных это было бы неудобно.

Харпер поблагодарила бога за то, что Люк как будто искренне приветствовал всех. Посадив Джоша себе на плечи, он чмокнул мать в щеку. Потом толкнул бедром Софи по пути к холодильнику, откуда достал пиво для себя и Джеймса. Тай разговаривал по телефону.

Люк избегал встречаться с ней взглядом, что вполне устраивало Харпер. Она с облегчением вздохнула, когда он направился на второй этаж, чтобы еще раз принять душ.

Джони пришла одновременно с Глорией, Альдо и миссис Моретта. С радостью наблюдая за суматохой, царящей в доме, Харпер стояла на кухне, управляя новой командой помощников. Люк пребывал, главным образом, в гостиной вместе со всеми остальными.

Было непонятно, кого он избегает, Харпер или Джони. Вероятнее всего, их обеих.

Один раз Харпер заметила, как он смотрит на нее. Джони передала запеканку из зеленой фасоли и открытку с написанным от руки рецептом.

– Это рецепт моей матери, – сказала Джони с нежной улыбкой. – Мне бы хотелось, чтобы следующее поколение продолжило традицию.

Растроганная Харпер обняла Джони. Ее первый семейный рецепт на первом семейном торжестве. Харпер увидела, как Клэр улыбается, глядя на них через стол, и почувствовала другой взгляд, направленный на нее. В дверях стоял Люк с выражением шока на лице.

Их взгляды встретились и остановились. Харпер выпустила Джони из объятий, а Люк взял еще одну бутылку пива из холодильника и со всех ног помчался по коридору.

Никто другой как будто не заметил напряженности между ними. Как и во время ланча, когда Харпер выбрала место на противоположном конце стола, подальше от Люка.

Когда все выпили по второй – а что касается Джеймса и Тая, то по третьей, – Харпер поковыряла вилкой индейку с картофельным пюре. По вкусу это напоминало ей политую соусом упаковочную пенную крошку.

Люк тоже почти не притрагивался к ее блюдам, предпочитая подливать вино себе в бокал.

Разговор вокруг них шел своим ходом.

Глория и Альдо подтрунивали друг над другом, уплетая за обе щеки, а миссис Моретта добродушно спорила с Софи насчет органических овощей.

– Когда Альдо был маленьким, он ел брокколи, нашпигованную пестицидами, и вырос вон каким молодцом, – ухмыльнулась миссис Моретта, одетая в свой самый нарядный свитер бирюзового цвета.

Чарли с Джеймсом по очереди украдкой выходили в гостиную, чтобы узнать счет.

Когда разговоры за столом стали стихать, Джони, сидевшая слева от Клэр, откашлялась.

– Я просто хотела поблагодарить Харпер и Люка за то, что пригласили меня сегодня. Эти несколько лет были тяжелыми, и то, что вы по-прежнему относитесь ко мне как к члену семьи значит для меня очень много. Это правильно, когда тебе напоминают о том, что на самом деле важно в жизни. И вы все напомнили мне об этом. Поэтому я благодарю вас. С Днем благодарения! – Джони подняла бокал с вином.

Все подняли бокалы.

– За семью! – сказал Чарли, подмигивая Харпер.

– За семью! – вторили ему все.

Альдо, похлопав Харпер по спине, подмигнул ей.

– Отличная работа, Харп, – прошептал он.

Харпер украдкой посмотрела на Люка, который сидел, хмуро уставившись в пустой бокал.

Глава 44

Они решили оставить посуду на потом и растрясти жирок, устроив товарищеский футбольный матч. Как и в случае со всеми играми, в которые играло семейство Гаррисон, веселая дружеская встреча быстро переросла в схватку.

Харпер, Люк, Альдо и Глория приняли боевую стойку, сражаясь на заднем дворе против Тая, Софи и Джеймса, а все остальные сели у телевизора смотреть футбольный матч или уснули.

Несколько раз неторопливо пробежавшись по полю, Харпер почувствовала, что у нее повышается настроение.

Находясь в безопасности, там, откуда до Клэр не долетали их разговоры, братья и сестры игриво болтали. Джеймс на первых минутах забил гол, и Люк раскритиковал защиту Харпер, так что, когда Тай послал очередной мощный пас, Харпер была готова. Она прыгнула на спину Джеймсу и изо всех сил вцепилась в него, когда тот поймал мяч.

Свободной рукой Джеймс перевернул ее лицом к себе и перекинул через плечо. Он бросился вперед так, словно его не стеснял лишний вес, и не останавливался до тех пор, пока не оказался рядом с садом Харпер.

Он кружил вместе с ней, а она хохотала.

– О боже, опусти меня, или меня стошнит на тебя, – задыхаясь проговорила она.

Едва ее ноги коснулись земли, как Люк врезался в Джеймса, словно неуправляемый школьный автобус. Он оттолкнул младшего брата на шаг назад.

– Какого черта, старик? – Джеймс оттеснил его. Через долю секунды они уже боролись на земле.

– Люк! – Резкий окрик Харпер не смог остановить их.

Софи хлопнула Тая по груди.

– Чего ты ждешь, мистер Закон и порядок? Пойди и прекрати это.

– Соф, я только что съел три куска индейки. Я не могу наклониться.

– Ради всего святого… – Альдо вмешался в драку и оттащил Люка от Джеймса. – Выкинь это из головы, – приказал он Люку, подталкивая его к внутреннему дворику. – Остынь, а не то станешь еще большим придурком, чем ты есть.

– В чем дело? – Джеймс выглядел скорее растерянным, чем сердитым.

Харпер скрестила руки на груди, согреваясь на прохладном ноябрьском воздухе.

– Он выпил. Много, – сказала она. – Не знаю, что с ним происходит.

Софи покачала головой.

– Лучше тебе разобраться в этом, пока мама не пронюхала. В следующий раз ей захочется свести его с психотерапевтом.

– Это гораздо хуже, чем порка, – сказал Альдо.

Вздохнув, Харпер пошла через двор к Люку. Он сидел на столе для пикника, рассматривая порез на тыльной стороне правой руки. Люк пристально вглядывался в тонкую струйку крови, стекавшую по его руке на плитку, которой был вымощен дворик.

– Пойдем в дом. Я промою тебе рану, – сказала Харпер, протягивая ему руку.

Люк отстранился.

– Я сам позабочусь об этом.

Харпер наклонилась к нему.

– Не будь ослом. У тебя два варианта. Либо ты идешь со мной наверх и даешь мне промыть рану, либо я позволю Софи рассказать твоей маме о том, что ты только что пытался оторвать голову своему брату из-за того, что его команда обошла твою.

– Он лапал тебя.

– Чушь собачья, и вряд ли Клэр это понравится. Пойдем.

У него дернулась челюсть, но он встал и пошел вслед за Харпер в дом.

Наверху, в ванной, она осторожно промыла порез водой с мылом.

– Я могу сделать это сам, – проворчал Люк.

Не обращая на него внимания, Харпер перевязала рану бинтом.

– Что? Теперь ты злишься на меня?

– Теперь? Скорее все еще, – холодно проговорила она.

– А на что тебе злиться, черт бы тебя побрал? У тебя есть все, чего ты хотела.

Встав на ноги, Люк навис над ней. Харпер, подбоченясь, подошла вплотную к нему.

– Не знаю, что происходит в твоей башке, но, боюсь, не стоит мешать пиво с вином. Я злюсь, потому что ты снова не удосужился поговорить со мной. Что с тобой происходит? Это из-за того, что ты вернулся домой? Из-за Джони? Из-за меня? Я не какой-нибудь гребаный телепат и не умею читать мысли. – Она ткнула его пальцем в грудь. – Ты переживаешь из-за чего-то, и, вероятно, на то есть веские причины. Но вместо того, чтобы поговорить со мной, ты просто хочешь упиваться этим и кидаться на всех. Вот на что я злюсь.

Вытерев руки о полотенце, Харпер бросила его обратно на стол.

– Итак, либо ты найдешь, с кем поговорить, либо отыщешь способ справиться с этим. Не отыгрывайся на всех остальных.

Харпер попыталась пройти мимо, но оказалась прижатой к туалетному столику и в объятиях Люка.

Задрав подбородок, она внимательно посмотрела ему в глаза. На секунду в них промелькнула искорка чего-то другого, помимо грусти. Но потом она погасла, и Люк с такой страстью прижался к Харпер губами, что у нее перехватило дыхание.

– Проклятье. Почему ты так поступаешь со мной? – спросил Люк, блуждая губами по ее лицу. Его руки скользнули ей под свитер. Ловкие пальцы добрались до застежки на бюстгальтере, и та со щелчком раскрылась.

Люк взял ее груди в ладони и приблизил свои губы к ее губам.

У них обоих одновременно вырвался стон.

Он просунул руку под ее брюки для йоги, пальцы скользнули по скользкой плоти и проникли внутрь.

– Я бешусь от того, что так сильно хочу тебя. – Его пальцы скользнули в ее напряженное влагалище, и Харпер задохнулась, когда он вторгся в нее. Его восставший член умолял об освобождении.

Люк снова и снова проникал в нее, раздвигая ее бедра коленом. Ей не хотелось сдаваться, но ее телу было на это наплевать. Когда Люк ласкал ее, все остальное теряло всякий смысл.

– Люк! – Ее задыхающийся стон вернул Люка к действительности, и он вытащил из нее пальцы. Прислонившись лбом к ее лбу, он пытался отдышаться.

– Почему ты позволяешь мне так использовать себя?

С этими словами он отстранился и вышел из комнаты.

У Харпер дрожали колени, когда она, чтобы удержаться на ногах, прислонилась к раковине. Использовать ее? Он считал, что делает именно это?

* * *

Прошло несколько часов, пока все не ушли, но прежде все блюда, тарелки и миски были безупречно вымыты и убраны на место. Лола и Макс дочиста вылизали пол и съели припрятанную для них Чарли тарелку индейки.

Стемнело, и Харпер села с чашкой кофе на кухне, чтобы побороть усталость после раннего подъема и суматошного дня. Она была морально и физически измучена.

После их стычки на втором этаже Люк перестал пить. Он удалился в гостиную, где и находился до сих пор, сидя у телевизора.

Сколько Люк сможет пробыть в таком состоянии, прежде чем сломается и поговорит с Харпер о том, что у него на уме?

Ее внимание привлекла стопка почты, лежавшая у панели за раковиной. Судя по толщине, там накопились письма за несколько дней. Люк относился к почте с обычным безразличием, как во время командировки, так и после возвращения домой.

Харпер просмотрела стопку, на ходу сортируя письма.

И остановилась, увидев конверт с адресом, написанным хорошо знакомым ей почерком. Харпер осторожно держала письмо, зажав его пальцами. Была ли это игра воображения или бумага действительно дышала ненавистью?

За последние несколько лет Харпер прочла все эти письма до единого. Иногда она подбадривала себя большим бокалом вина. Иногда, прежде чем открыть письмо, ждала, пока выйдет из себя. Иногда, если дела шли хорошо, откладывала его на несколько недель, прежде чем прочитать.

Все, что угодно, лишь бы воздвигнуть стену между собой и жестокостью, которой кипели чернила. Однако прошли те дни и недели, когда она могла позволить себе роскошь и подождать. Теперь Харпер не могла откладывать, потому что время истекло. Когда-то она пообещала себе, что, открывая эти письма, не будет испытывать ничего, кроме жалости. И когда-нибудь они перестанут приходить.

Сделав глубокий вдох, она разорвала конверт. Там, как обычно, лежал один лист линованной бумаги из блокнота. Страница была исписана поперек косым, корявым почерком.

Моя дорогая Харпер!

Прошло слишком много лет с тех пор, как мы с тобой были вместе. Почему ты до сих пор не навестила меня? Ты боишься? Я часто думаю о тебе. Здесь всегда хватает времени на то, чтобы думать и строить планы. У меня столько планов для нас с тобой. Как мне выбрать, с чего начать? Как объяснить тебе, чего стоили мне последние двенадцать лет? Потому что ты должна заплатить за то, что отняла у меня столько лет жизни. Что произошло в твоей жизни за эти годы? Что бы это ни было, этого недостаточно для того, чтобы расплатиться за то, что ты отобрала у меня. Полагаю, мы оба скоро это выясним. До декабря.

Папочка

Декабрь. Годы, в конце концов, сократились до нескольких недель и дней. Поднявшись на второй этаж, она достала из глубины стенного шкафа коробку. Харпер откинула крышку и засунула письмо в папку, вместе с остальными.

Завтра она скопирует его и отправит по назначению. Мелисса добавит его к ее досье, но сейчас никто из них не мог ничего сделать. Никаких отсрочек. Не на этот раз.

Харпер нужно было поговорить с Люком. Это касалось уже не только ее. Теперь ее прошлое затронет других. Не было никакой возможности скрыть это от него, не подвергая его опасности. Харпер захотелось, чтобы он узнал. Пришло время прекратить бегать, прятаться.

Харпер накрыла коробку крышкой и сунула ее обратно, на место в стенном шкафу. Потом спустилась на первый этаж и нерешительно остановилась в проеме двери, ведущей в гостиную.

Глава 45

Люк сделал вид, что не замечает ее, стоящую в дверном проеме, и тупо уставился на экран. Ему просто хотелось, чтобы этот день закончился.

– Люк, могу я поговорить с тобой кое о чем? Это вроде как важно.

Люк бросил взгляд в ее сторону, и она приняла это за согласие.

– Кое-что произошло, и я немного обеспокоена…

Он щелкнул кнопкой на пульте, выключая звук.

– Мне тоже нужно поговорить с тобой кое о чем.

– Хорошо. Начинай ты. – Харпер ждала, не сходя с места.

– Ничего не выходит, – сказал Люк, его голос звучал сухо.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что ты здесь. Нас.

Она молчала, вытаращив глаза.

Люк поспешно поднялся.

– Ты пришла сюда и начала хозяйничать. Ты все еще думаешь, что, если скажешь мне, что наши отношения лишь временные, я оставлю все как есть. И, возможно, ты была права. Но больше из этого ничего не получится.

Харпер вздрогнула.

– Люк, прости. У меня никогда не было намерения…

– Ты выстроила целую жизнь вокруг отношений, которых не существует.

Он видел, что она шокирована, что ей больно.

– Ты знаешь, что они существуют. Я это не выдумала. Я люблю тебя.

– Я тебя не люблю.

Она отступила назад, словно эти слова причинили ей физическую боль.

– На этом закончим. – Он повернулся, чтобы выскочить из комнаты, но Харпер схватила его за руку.

– Это из-за Карен? Я знаю, что ты винишь себя. Но это не твоя вина.

– Мы не станем это обсуждать. Ты не понимаешь. – Он попытался оттеснить Харпер плечом.

– Люк, я знаю о ребенке.

Он застыл, не сбрасывая ее руки, а потом развернулся к ней.

– Я впустил тебя в свою жизнь, в свой дом, и так-то ты отплатила мне? Вторгаясь в мою личную жизнь? – Он кипел от гнева. Теперь его было не удержать.

– Прости меня, Люк. Мне очень жаль, что ты потерял свою семью. Мне жаль, что считаешь себя ответственным за это. – В ее серых глазах стояли слезы, и Люк ненавидел себя за это.

– Я не считаю себя ответственным. Я несу ответственность.

– Ты не можешь прожить остаток жизни, виня себя за несчастный случай, к которому не имеешь никакого отношения.

– Она ехала, чтобы отвезти меня домой. – Он отвернулся и зашагал по комнате. – Мы собирались поговорить о ребенке. Ты знаешь, каково это? Предвкушать самый счастливый момент в своей жизни, жить долгие недели только для того, чтобы все разрушилось у тебя на глазах. Я выходил из автобуса, а она умирала в груде искореженного металла. Наш ребенок умер, пока я шел по асфальту туда, где меня должна была ждать моя семья. Они погибли потому, что меня там не было. Они погибли потому, что я вернулся.

Теперь по щекам Харпер ручьем текли слезы. Люк посмотрел на нее – солнечные рыжевато-золотистые волосы, ангельское лицо.

Она была не для него. У него был шанс, и он упустил его.

– Ты здесь только потому, что она умерла. – Люк произнес эти слова шепотом, отчего они почему-то прозвучали еще резче. – И ты не можешь занять ее место. Ни рядом с Джони, ни рядом со мной.

Она медленно кивнула.

– Я это знаю. Я не пытаюсь это сделать.

– Тебе не следует здесь находиться. Я больше этого не хочу. Я не могу так жить, Харпер. Мне нужно, чтобы ты ушла.

Она стояла и смотрела на него с надеждой и болью в глазах.

– Каждый раз, когда я смотрю на тебя, мне очень хочется, чтобы здесь была она.

Надежда умерла.

Харпер опустила глаза.

– Я соберу сумку, а за остальными вещами вернусь позднее.

Когда она выходила из комнаты, он не произнес ни слова, только изо всех сил вцепился в дверной косяк.

– Это мне не следует здесь находиться, – прошептал в темноте Люк.

* * *

Наверху Харпер занялась тем, что уже делала десятки раз. Она собирала сумку.

Ее охватило оцепенение, и за это она была благодарна богу. Она знала, что, когда боль прорвется, будет невыносимо. Все время переезжать. Не думать. Просто заниматься делом. Уехать куда-то в безопасное место, а потом… а потом.

Харпер бросила в сумку туалетные принадлежности и маленькую косметичку с макияжем и поспешно упаковала кое-какую одежду и кроссовки. Взяла зарядное устройство с прикроватного столика.

Лола и Макс ходили за ней по пятам. Лола смотрела на нее своими томными, грустными глазами, Макс скакал и скулил. Они поняли, что что-то случилось.

Опустившись на колени, Харпер уткнулась лицом в короткую шерсть Лолы.

– Ребята, я вас очень люблю. Спасибо за то, что были моей семьей. Я должна уехать, но я прошу вас позаботиться о папочке. Сейчас он нуждается в вас. Поэтому позаботьтесь о нем так, как вы заботились обо мне, когда его не было рядом. Хорошо? Я обещаю, что придумаю что-нибудь. Я вернусь, и мы увидимся.

Лола вздохнула, а Макс положил передние лапы ей на ногу и гавкнул.

Харпер всеми силами старалась проглотить комок, стоявший в горле.

Люк наблюдал за ней и собаками, стоя в дверном проеме, и у него все перевернулось внутри. Он выгонял ее, все кончено. В то время как он отрекался от своей жизни, Харпер все еще беспокоилась о том, кто позаботится о нем.

Он не годился для нее, и она должна была это узнать.

Харпер Уайльд должна была научиться сама заботиться о себе. Люк провел ладонью по лицу. Господи, кто будет рядом и защитит Харпер, напомнит ей, чтобы она зарядила телефон, или выключила газ, или заперла двери на ночь?

Она умная, милая, красивая девушка. Она недолго пробудет одна.

Всего на секунду Люк позволил себе представить ее с другим мужчиной. Его вытянутые по бокам руки сжались в кулаки. Она будет любима. О ней позаботятся. Это было то, чего она заслуживала.

Продолжая собирать сумку, Харпер подняла глаза и, увидев Люка в дверном проеме, смахнула слезы. Потом, не встречаясь с ним взглядом, просто застегнула молнию на сумке и повесила ее на плечо.

Напоследок Харпер потрепала собак. Люк видел, как у нее дрожит подбородок, и с восхищением наблюдал за тем, как она пытается совладать с собой, унять дрожь. У его свободолюбивой девочки был стальной хребет.

– Вот, – сказал Люк, протягивая ей телефон. – Мне не хотелось, чтобы ты забыла его.

Она взяла его, ни слова не говоря, и сунула в задний карман. Она по-прежнему не поднимала глаз и не смотрела Люку в лицо. Он был почти благодарен ей за это. Он мог все повернуть вспять, если бы посмотрел в эти серые, как грозовые тучи, глаза.

– Я хотел бы, чтобы ты это тоже взяла. – Он протянул ей скатанные в трубочку наличные.

Не обращая на него внимания, она прошла в коридор. Люк последовал за ней по лестнице.

– Харпер, возьми деньги. Я не хочу волноваться из-за того, что ты спишь в машине или…

У подножия лестницы Харпер повернулась к нему. Их взгляды встретились, в эту секунду он впервые осознал, что понятия не имеет, что у нее на уме. Она заблокировала его, отгородилась от него.

Это задело его за живое.

Но он поступал правильно. Он повторил это про себя. Нужно просто пережить. Это все равно что сорвать повязку. Сейчас немного больно, но зато Харпер не будет страдать долгие годы из-за того, что он – не тот мужчина, которого она достойна.

– Прошу тебя, возьми. – Он попытался сунуть деньги ей в руку, но Харпер бросила банкноты на пол.

– Я больше не твоя забота, – решительно проговорила она. Она заглянула в его глаза, прямо ему в душу, повернулась и вышла из дома, тихо закрыв за собой дверь.

Люк смотрел, как она кинула сумку на заднее сиденье и села за руль. Она ни разу не обернулась на дом. Просто дала задний ход и уехала.

Люк пошел в гостиную и сел на диван, ожидая, что почувствует облегчение. Но в душе была только мучительная пустота.

Куда поедет Харпер?

Почему он не подождал до утра? Он мог бы найти ей жилье, отвезти ее куда-то. Теперь из-за него она будет скитаться посреди ночи.

Люк встал и принялся мерить шагами комнату.

Все, на чем останавливался его взгляд, было связано с ней. Мебель. Глянцевые журналы и книги в мягком переплете под кофейным столиком. Флисовая толстовка розовато-малинового цвета рядом с входной дверью. Взяла ли Харпер с собой пальто?

Сняв толстовку с крючка, Люк поднес ее к лицу. Она пахла Харпер. Солнечным светом и лимонами.

Люк не ощутил облегчения. Его охватила грусть.

Возможно, ему следовало упаковать ее вещи вместо нее. Тогда каждая чертова вещь в его доме не напоминала бы ему о Харпер.

* * *

Люк проснулся на диване, когда занимался ранний серый рассвет. Обе собаки, свернувшись калачиком, лежали рядом с ним. Люк все еще прижимал к груди толстовку Харпер.

Он наконец задремал пару часов назад, после того, как тщательно упаковал ее вещи в коробки, аккуратно сложив их в столовой. На каждой из них была наклеена этикетка с надписью «Харпер» и описанием содержимого, сделанным нестирающимся маркером.

Прожив здесь несколько месяцев, Харпер умудрилась накопить всего дюжину коробок с вещами. Он отдаст ей мебель, когда она устроится там, куда уехала, и большую часть кухонной утвари, которая появилась в ящиках и шкафах, пока Харпер была здесь.

Опустив глаза на кофейный столик, Люк увидел фотографию. Харпер со своими родителями. Она забыла ее в коробке, лежавшей в стенном шкафу. Он сохранит ее до тех пор, пока Харпер не окажется в том месте, которое сможет назвать домом.

Люк потер рукой грудь. Там по-прежнему зияла пустота. Снова его жизнь принадлежала только ему. Он был свободен и мог сосредоточиться на своем плане. На своей цели. Не тревожиться о ком-то еще.

Только почему ему казалось, что он задыхается?

Люк вошел в кухню, чтобы налить себе кофе, но кофейник был пуст.

Тишина была невыносимой. Люк свистнул собакам и выпустил их на задний двор.

Боль должна пройти, говорил себе Люк, глядя, как Макс гоняет Лолу по саду, которого не было здесь, когда он уезжал.

Глава 46

Люк приехал в офис довольно рано, когда там еще никого не было. Его взгляд мгновенно скользнул к столу Харпер. Когда это произошло? Как случилось, что каждый раз, поднявшись по лестнице, он в первую очередь смотрел на этот стол?

Черт. Люк собирался сказать всем, что они лишились офис-менеджера. Будут вопросы, на которые станет отвечать он. И еще больше бумаг, которые он не станет подшивать. Но это пространство снова будет принадлежать ему. Именно этого он и хотел.

Разве не так?

Люк давил на кнопки кофеварки до тех пор, пока не закипела вода. Он отнес свою первую чашку в офис и ногой закрыл за собой дверь. У него не было времени заниматься опустевшим столом.

Люк в третий раз прослушивал голосовое сообщение, потому что продолжал витать в облаках, когда к нему без стука ворвался Фрэнк.

– Какого черта ты закрыл дверь?

– Потому что я хотел, чтобы она была закрыта.

Фрэнк пожал плечами.

– Ладно. Следующий вопрос. Почему твоя женщина звонит мне и говорит, что заболела?

Люк вскочил с места прежде, чем успел подумать об этом.

– Она сказала, где она?

Фрэнк скрестил руки на груди.

– Нет. Ты не знаешь, где она?

Не ответив на вопрос, Люк снова опустился в кресло.

– Она сказала, что больна? Что ж, по крайней мере, она жива. Где-то.

– Она сказала, что не придет сегодня, потому что плохо себя чувствует. Почему тебе об этом ничего не известно? Почему она просто не перевернулась в постели и не сказала тебе сама?

– Харпер здесь больше не будет, – резко проговорил Люк. – Дай мне позвонить, а потом я поеду на стройку к Адамсу. – Он отвернулся к телефону и начал набирать номер, отмахнувшись от Фрэнка с его ошарашенным лицом.

* * *

Харпер проснулась, свернувшись клубком в залитой солнцем спальне. Она все еще была одета в ту же одежду, что и ночью. Не было сильных рук, обнимавших ее. Не было собак у ее ног.

Харпер была одна.

Вцепившись пальцами в край лоскутного одеяла, она натянула его на голову. Ей хотелось отгородиться от всего. От солнца. От боли. От одиночества.

* * *

– Что? – Люк не собирался грубить Софи, но он уже знал, почему она звонит. Он мог бы догадаться, что Харпер обратится прежде всего к Софи.

– Как мило ты приветствуешь свою любимую сестру.

Он поднес телефон к другому уху.

– Прости. Что тебе нужно?

– Просто успокоиться. Я собиралась встретиться с Харпер за ланчем, а она не появилась. Она не отвечает по сотовому телефону. Я попыталась позвонить в офис, и мне сказали, что она сегодня не пришла. Я знаю, что веду себя глупо… – Софи умолкла.

Люк вспомнил, как когда-то Софи пыталась дозвониться до другой женщины и не смогла найти ее. В тот день в их жизни все изменилось. Это была не только его жизнь.

– Значит, Харпер не сказала тебе?

– Что она не сказала мне? Что ты отправил ее на целый день в спа-салон? Что она приютила еще одну собаку?

– Мы расстались.

Люк был готов отдернуть телефон от уха, если бы услышал оглушительный визг. Но там была только тишина.

– Соф? Ты здесь?

Полная тишина. А потом наконец в ответ раздался шепот.

– Я… я не понимаю. Ребята, вы так…

– Просто ничего не вышло. У нас разные взгляды на жизнь. – Слова застревали в горле.

– Вы просто… расстались? Где она?

– Я не знаю. Она уехала ночью.

– Она в порядке? Я имею в виду… господи, Люк. У меня такое ощущение, будто меня ударили под дых. Не могу представить, что она чувствует.

– Это Харпер. Разумеется, с ней все в порядке. Она переживала кое-что похуже разрыва. Она всегда выпутывается из неприятностей.

Софи долго молчала.

– Люк, она любила тебя всей душой. Она полгода ждала тебя. Она просто так не выпутается. И если ты не попытаешься найти ее, тогда это сделаю я.

Он не собирался признаваться в том, что потратил сорок пять минут, отведенных на ланч, разъезжая по городу и разыскивая ее машину. Он просто хотел убедиться в том, что она в безопасности. Вот и все.

– Думаю, нам не о чем беспокоиться.

– Ты встревожен. Это понятно по твоему тону.

– Нет у меня никакого тона.

– Что, если с ней что-то случилось? Мы оба знаем, что хорошие люди попадают в дерьмовые ситуации. И нам отлично известно, что она притягивает к себе неприятности, как магнит. Что, если ее похитили, когда она пыталась снять номер в отеле?

Люк рассмеялся бы, если бы уже не рассматривал точно такой же сценарий. С утра он обзвонил оба мотеля в городе, чтобы узнать, не зарегистрировалась ли там Харпер.

– Утром она позвонила Фрэнку и сказала ему, что не придет.

– И этого для тебя вполне достаточно? «Она позвонила Фрэнку, значит, теперь мне не о чем беспокоиться». – Люк слышал, что Софи сердится.

– Нет, этого для меня не вполне достаточно, Соф. Она не отвечает на звонки, ее не было в Facebook, ее не видели Альдо и Глория. Я подумал, что ночью она поехала к вам. Я не знаю, что еще сделать, разве что позвонить в полицию.

– Почему ты сделал это?

– А почему ты думаешь, что это не Харпер порвала со мной?

– Потому что Харпер – не трусиха, которая бежит, когда ей становится страшно.

– Я не трус. У нас ничего не получилось. Она выстроила свою жизнь под меня, не спрашивая меня об этом, а потом все чертовски удивляются, когда оказывается, что это не то, чего мне хотелось! – Теперь он орал, но, похоже, не мог остановиться.

Софи бесстрашно закричала в ответ:

– Да, можно ли представить мужчину, который не желал бы женщину, верящую в то, что это он зажег звезды в чертовом небе? Которая надрывалась бы, стараясь превратить его жилище в дом, не говоря уже о том, чтобы наладить его рабочую жизнь так, чтобы он мог сконцентрироваться на чем-то другом, кроме хаоса?!

Люк выругался.

– Ты не понимаешь.

– О, я отлично понимаю. Я просто все еще жду, что ты проснешься и поймешь. Ты просто выбросил то, о чем другие только мечтают. Я даже не в силах разговаривать с тобой сейчас.

Он представил, как его сестра раздраженно расхаживает по комнате.

– Ты собираешься искать ее?

– Какое тебе дело?

– Просто… Если ты найдешь ее, сообщи мне, что она в безопасности. – Люк отключился и бросил телефон на пассажирское сиденье.

Он уставился на фасад дома. Летние кашпо Харпер были сложены в гараже и заменены связками тяжелых зеленых гирлянд. Она справлялась о рождественской иллюминации. Раньше у нее никогда не было рождественской иллюминации.

Перед тем как позвонила Соф, Люк целых десять минут не вылезал из машины, припарковавшись на подъездной дорожке. Он не мог сосредоточиться на работе, поэтому приехал домой. Но одной мысли о том, что, войдя в дом, он увидит перед собой стопку коробок с собранными и упакованными свидетельствами присутствия Харпер в его жизни, было достаточно для того, чтобы удержать его в грузовике.

Когда он снова станет хозяином своей жизни?

Нужно пойти на пробежку, решил Люк. На длинную пробежку холодным осенним днем, чтобы прочистить мозги.

* * *

От стука в дверь Харпер шевельнулась.

Когда дверь открылась, она сдвинула одеяло и со слабой улыбкой взглянула на женщину с подносом.

– Я приготовила тебе чай с тостами, – сказала Джони, ставя поднос на прикроватный столик.

– Не стоило беспокоиться, Джони. Я просто очень благодарна вам за то, что вы позволили мне остаться здесь.

Она похлопала Харпер по руке.

– Приятно, когда в доме есть кто-то еще.

– Даже если он не встает с кровати? – Харпер попыталась засмеяться, но только икнула.

Джони протянула ей большую чашку чая.

Отпив глоток, Харпер вытаращила глаза, когда горячая жидкость с привкусом меда скользнула по ее воспаленному горлу.

– Надеюсь, ты не против, что я добавила немного виски. Мне от него всегда становится легче.

Харпер обхватила чашку ладонями и вздохнула. Ей не станет легче. Было только настоящее и боль.

– Симпатичная комната, – тихо сказала Харпер. Стены были окрашены в тусклый зеленовато-голубой цвет и украшены гравюрами с океанскими пейзажами. Окно с широким подоконником выходило на задний двор комфортабельного двухэтажного дома.

– Спасибо. Раньше это была комната Карен. Она помогла мне перекрасить ее, когда переехала.

– Когда она… когда она вышла замуж? – Имя Люка было произнести слишком больно.

Джони кивнула. Она села на край кровати.

– Ты чудесная девушка, Харпер. В конце концов все получится.

Харпер прикусила губу, боясь расплакаться. Вместо этого она тихо шмыгнула носом и сжала ладонь Джони.

Джони оглядела комнату.

– Ты – не единственная девушка, которая плакала в этой комнате из-за Люка Гаррисона. – По ее губам пробежало подобие улыбки.

– Карен плакала из-за него? Но ведь они идеально подходили друг другу.

– Милая, никто никому не подходит идеально в восемнадцать лет.

– Они ссорились?

– Они расставались. – Джони кивнула, глядя в изумленные глаза Харпер. – Люк порвал с Карен за несколько недель до окончания школы. Он записался в гвардию и хотел, чтобы Карен поступила в колледж, но ей захотелось выйти замуж. Он решил, что она упускает свой шанс на будущее, и порвал с ней.

– Как они помирились?

– Карен поступила в университет и пошла на свидание с Линкольном Ридом. На следующий день они вместе с Люком вернулись домой.

– Поэтому он не любит Линка?

– Ох, они всегда были соперниками.

Харпер вспомнила о том, как Люк отреагировал на Линка, выносившего ее на руках из озера, и о том, что произошло позднее той ночью. Испытает ли она когда-нибудь снова нечто подобное? Будет ли она желанной? Будет ли вызывать страсть?

Сейчас Харпер чувствовала себя только отвергнутой.

– Кстати, твой телефон, как говорит молодежь, «разрывается» с самого утра.

Глаза Харпер округлились.

– Простите. Мне следовало отключить его.

– Не беспокойся. Но, наверное, кто-то тревожится о тебе.

Покачав головой, Харпер, откашлялась.

– Я просто не могу. Пока не могу.

– Может быть, ты хочешь связаться с кем-то? Просто сказать, что с тобой все в порядке?

Харпер покачала головой.

– Не знаю. Мне кажется, что здесь все принадлежит ему, а я не хочу осложнять ему жизнь. Не хочу, чтобы он думал, что я пытаюсь…

– …настроить всех против него за то, что он идиот? – любезно подсказала Джони.

– Да, так. Именно так. – Харпер вымученно засмеялась. – Я не хочу, чтобы кто-то чувствовал себя обязанным делать выбор, потому что это его дом, а я здесь просто… проездом. – На этот раз она не смогла сдержать слез.

Взяв у нее чашку, Джони протянула ей новую коробку с одноразовыми платками.

– Никогда не думай о построенных тобой отношениях как о «проезжих». Биневеленс принадлежит тебе так же, как любому другому, и нам всем повезло, что ты оказалась здесь.

– Просто я очень люблю его. – Харпер шмыгнула носом.

– Я знаю, что любишь, милая.

– И мне так жаль, что я пришла со всем этим к вам домой. Вам нелегко иметь дело со мной, если первой его любила Карен. И я здесь только потому, что ее нет. – Она уткнулась лицом в мятый платок.

Джони вскинула брови.

– Харпер Уайльд, ты удивляешь меня. Разве ты не понимаешь? Карен привела тебя сюда ради Люка. Ты – именно то, что ему нужно для того, чтобы начать жизнь заново. – Она провела пальцами по тонким стежкам на ярко-голубом лоскутном одеяле. – Если что-то и могло бы привести в бешенство мою дочь, так это то, что люди, которых она любила, отказываются снова жить в любви. Я так и делала. Пряталась за чувством ответственности и вины, просто пытаясь удержать прошлое. И, поступая так, я пропустила слишком много лет из настоящего. Но теперь все меняется. Я больше не буду прятаться. И со временем Люк тоже перестанет прятаться.

Харпер кивнула, она знала, что к тому времени ее здесь уже не будет. У нее будет другая работа в другом городе, далеко отсюда. Возможно, у нее появится новый круг случайных друзей, которые никогда до конца не заполнят пустоты в том уголке ее души, где должна быть семья.

Может быть, такова ее судьба, всегда быть чуть-чуть одинокой. Всегда жаждать любви.

– Ты измучена, бедняжка. Просто отдохни и поспи, а утром мы снова поговорим.

Харпер, ссутулившись, кивнула.

– Что, если я скажу Глории о том, что ты здесь? Тогда никто не будет беспокоиться, хорошо?

Она потянулась к чашке с чаем и взяла ее в холодные ладони.

– Хорошо. Пожалуйста, скажите ей, что я поговорю с ней позже, когда буду… готова.

– Не торопись. Здесь тебе рады, оставайся до тех пор, пока не захочешь уйти.

Глаза Харпер наполнились слезами.

– Спасибо, Джони, – прошептала она.

Глава 47

Через три дня Харпер дала себе обещание, что больше не будет плакать. Ей по-прежнему было больно, но ее глаза выплакали всю влагу до последней капли, и теперь тело едва справлялось с обезвоживанием.

Пора было подниматься с постели.

Харпер выбралась из солнечного кокона спальни Карен и пошла в ванную, где постаралась смыть с себя всю печаль.

Протерев рукой запотевшее зеркало, Харпер пристально посмотрела в свои серые глаза.

– Просто двигайся дальше, – прошептала она.

Вернувшись в комнату, Харпер тщательно осмотрела свою сумку и вытащила оттуда джинсы и майку с длинным рукавом, потом спустилась на первый этаж. Накануне ее навестили Софи и Глория, которые привезли ей побольше одежды. Харпер не хотелось даже думать о том, как прошел разговор Софи с Люком.

Болела голова, и ныло сердце. Но Харпер встала на ноги. Она это переживет. Так или иначе.

На столе она нашла записку от Джони.

«Ушла по делам. Если ты это читаешь, пожалуйста, поешь! Готовые сэндвичи в холодильнике. Мороженое в морозилке».

Не обращая внимания на предложение поесть, Харпер выпила стакан воды, а затем, взяв телефон, села за обеденный стол. Пора возвращаться к жизни.

Голосовая почта была заполнена до отказа, а просмотрев журнал вызовов, Харпер поняла, что больше всех других беспокоилась Софи.

Еще было пять звонков от Глории, несколько звонков с работы, а также от Альдо, Бет, Джеймса, Клэр и Ханны, которая, похоже, понятия не имела о том, что произошло. Была даже пара звонков от Злюки Фрэнка.

Ко всем переживаниям добавилось еще и чувство вины. С ее стороны было эгоистично закрываться и отгораживаться от людей. Харпер понапрасну растревожила своих друзей.

Она наверстает упущенное.

После той ночи, когда она ушла, дважды в день приходили сообщения от него. Харпер была не готова слышать его голос или его рассуждения типа «Прости, но так должно было случиться», поэтому, отправив их в архив, она прослушала остальные.

Затем принялась за эсэмэски, а позже перешла к электронной почте. Пришлось потрудиться, наверстывая упущенное, а то, что пришлось отвечать на письма с помощью телефона и из дома Джони, только осложняло дело.

Харпер посмотрела на часы. Воскресенье, пять часов вечера. В офисе, вероятно, никого нет. Она пойдет туда и узнает, что можно сделать. Одна. Она была в долгу не перед ним. Она была в долгу перед всей остальной командой. Она направит их в нужное русло, прежде чем двинется дальше.

Путь от дома Джони до офиса занял больше времени, чем занимал прежде, кроме того, Харпер без всякой нужды удлинила его, выбрав не самый прямой маршрут, который не проходил мимо дома Люка. Возможно, она была готова выбраться из кровати, как из кокона, но это не означало, что она была заинтересована в том, чтобы сыпать соль на свежие раны.

Харпер с облегчением вздохнула, обнаружив, что в запертом офисе темно. Она была в безопасности.

Закрывшись изнутри, она прислонилась к двери. Отказываясь заглядывать в его кабинет, Харпер мгновенно решила переставить свой стол. В оставшиеся дни она будет смотреть в другом направлении.

Довольная новым видом из окна и сидя спиной к пустому кабинету, она взялась за работу.

Нужно было ввести несколько новых счетов и платежных ведомостей на следующую неделю. Харпер просматривала письма сотрудников и клиентов, когда на ее телефон пришло сообщение.

Люк.

«Фрэнк говорит, что ты написала ему по электронной почте. Ты в офисе? Мы можем поговорить?»

У нее подвело живот, и она бросила телефон в ящик стола. Как она сможет когда-нибудь посмотреть на Люка, если едва способна прочитать написанные им слова?

Ей нужно уехать из Биневеленса. Оставаться здесь невозможно. Невозможно было бы столкнуться с ним в баре «У Ремо» или на пробежке. Она этого не переживет.

Она знала, что делать.

Кому: luke@garrisoncon.com

От: harper@garrisoncon.com

Тема: заявление об увольнении

Прошу считать это электронное письмо моим заявлением об увольнении. 15 декабря я увольняюсь из «Строительной фирмы Гаррисона». До этого времени я намерена начинать свой рабочий день в 6 часов вечера.

Прошу не приходить в офис во время моего присутствия.

Ударив по клавише и отправив письмо, Харпер закрыла глаза, прижав ладони к лицу.

– Просто двигайся дальше, – прошептала она себе.

Зазвонил телефон в ящике. Слегка приоткрыв ящик, она увидела на экране его имя. Харпер с шумом захлопнула ящик и принялась мерить шагами комнату. Ничего не хотелось ей так сильно, как слышать его голос, но она понимала, что единственный способ пережить разрыв – не контактировать с Люком.

Зазвонил рабочий телефон, и Харпер закатила глаза. Что Люк мог ей сказать? Лишь то, что не хочет, чтобы она отрабатывала две недели. Не выйдет, Гаррисон. Дело не в тебе. У нее была работа и люди, которые зависели от нее.

Брякнул сотовый телефон Харпер. Новая эсэмэска от Софи.

«Ты отправляла письмо Люку? Он с такой скоростью выскочил из-за стола, что опрокинул стакан с водой. Теперь он расхаживает по двору перед маминым домом и набирает номер, как безумный».

Губы Харпер против воли слегка искривились.

Как по сигналу, опять зазвонил ее сотовый телефон. Она нажала «Отменить» и написала Софи ответное сообщение.

«Только что написала заявление об увольнении. Он, видимо, не испытывает радости от того, что ему придется терпеть меня еще две недели. До 15-го я буду работать по вечерам».

Софи мгновенно ответила.

«Мне почти жаль этого идиота. Выглядит как косматый лунатик. Мне кажется, я заметила седые волоски. Мама трижды попросила его передать свеклу, прежде чем он отреагировал».

Вздохнув, Харпер сунула телефон обратно в ящик. Ей совсем не хотелось думать о нем, не говоря уж обо всем семействе Гаррисон, собравшемся за обеденным столом. Никогда в жизни у нее не было таких близких, похожих на семейные отношений, и круг замкнулся без нее.

Может быть, ничего другого ей не дано?

Она снова посмотрела на экран компьютера и увидела ответ от Люка.

Кому: harper@garrisoncon.com

От: luke@garrisoncon.com

Если ты не ответишь по телефону, я сейчас приеду.

И еще одно письмо.

Кому: harper@garrisoncon.com

От: luke@garrisoncon.com

А если ты уйдешь, я заявлюсь домой к Джони.

Харпер сжала зубы. Он этого захотел.

Кому: luke@garrisoncon.com

От: harper@garrisoncon.com

Я уважала твои желания. Надеюсь, что ты уважаешь мое. Я не хочу разговаривать. Я остаюсь только до 15-го, то есть ты можешь найти замену. И как бы тебе ни хотелось, чтобы меня здесь вообще не было, ты не знаешь новой системы составления зарплатной ведомости или базы данных. Я не буду попадаться тебе на глаза, при условии, что тебя не будет в офисе, когда я буду работать вечером.

Он ответил через несколько минут.

Кому: luke@garrisoncon.com

От: harper@garrisoncon.com

Отлично. Сообщи мне или, если хочешь, Фрэнку, что тебе нужно. Ты в порядке?

Решив не отвечать, Харпер вернулась к работе.

* * *

Сидя в грузовике, Люк пристально смотрел на одиноко светящееся окно, ожидая, что в нем промелькнет тень. Он не понимал, что он здесь делает. Он вылетел из-за стола в доме своих родителей и, толком не попрощавшись, за пять минут доехал до офиса, где, как ему было известно, находилась Харпер.

Он не видел ее три дня.

Она ответила ему. Конечно, после того, как он пригрозил ей, но, по крайней мере, она ответила. Она была жива и здорова. И этого было достаточно. Разве не так?

Он оглядел пустующую парковку. Почему он был здесь? Он покончил с этим, потому что не вынес бы, видя, как Харпер растрачивает свою жизнь на отношения, которые никогда не будут такими, каких она заслуживает.

И однако же он был здесь, надеясь хотя бы одним глазком взглянуть на Харпер через окно.

Он просто хочет убедиться, что с ней все в порядке, решил Люк. Может быть, тогда он сможет уснуть.

Он провел рукой по лицу. Харпер ушла из его жизни и все еще сводила его с ума.

Пришло время вернуть хотя бы подобие контроля над собой. Он завел грузовик и направился домой.

* * *

Харпер проснулась всего через несколько часов после того, как рухнула в постель. Она ушла из офиса уже за полночь. И была удивлена тем, как эффективно ей удалось поработать, когда ей не мешали телефонные звонки и посетители.

И присутствие Люка.

Было пасмурное, серое утро. По небу плыли снеговые тучи.

Бесполезно было лежать в кровати, притворяясь, что она смогла бы снова заснуть. Харпер встала и натянула спортивные брюки и флисовую толстовку. Завязав кроссовки, она тихо вышла из дома. Взяв из машины пушистую головную повязку и желтые люминесцентные перчатки, Харпер побежала по мостовой.

В этот предрассветный час Биневеленс еще спал. Было что-то успокаивающее в том, что она была совершенно одна.

Харпер ускорила темп и изменила маршрут, направившись в парк, где в это морозное ранее утро уличные фонари освещали тусклым светом тропинку, ведущую к озеру.

Альдо звонил несколько раз, чтобы узнать, не хочет ли она пойти на пробежку, но Харпер понимала, что это лишь осложнит его отношения с Люком. Люк хотел вернуться к прежней жизни, а прежняя жизнь включала в себя и его друзей.

Харпер тряхнула головой. «Сосредоточься на дыхании. Не думай. Забудь о нем».

Из ее рта, в ритм шагов, вылетали белые клубы пара.

Только она и холодный утренний воздух. Ничего больше.

Глава 48

Он заметил ее, как будто мысленно заклинал Харпер появиться перед ним. Проблеск белокурых волос и толстовка вишневого цвета, Харпер пересекала тропинку в сотне ярдов от него.

Люк споткнулся на бегу и остановился. Может быть, его измученный бессонницей мозг подшучивал над ним? В такой час Харпер никогда не вставала с кровати по собственной воле. Особенно после позднего возвращения из офиса.

Может быть, не он один не мог заснуть?

Люк подумал о том, чтобы развернуться и побежать домой. А затем о том, чтобы догнать ее и побежать рядом с ней. Она не должна бегать одна в такое время. Почему ее не волновали подобные вещи?

Он не задавался вопросом, зачем он это делает. Он просто возобновил бег и повернул направо там, где собирался бежать по прямой.

Он увидел ее у озера и постарался забыть о том, что это было то самое место, где несколько недель назад они встретились, когда он вернулся до- мой.

Она стояла, съежившись на холоде, и смотрела, как медленно встает солнце. Оно только показалось из-за верхушек деревьев, окрашивая серые облака в розоватый цвет.

Люк остановился, не выходя из-за деревьев. Она не хотела видеть его. И он немного боялся, что, если заговорит с ней, то в конце концов попросит вернуться домой.

Поэтому он остался там, где стоял. Даже издалека ему было понятно, что она плачет. У нее вздрагивали плечи, и она все время проводила рукавом по лицу.

Люк знал, что повел себя как кретин, заставил ее страдать. Он ничего не мог поделать, но чувствовал себя очень виноватым.

Солнце пробилось сквозь ветви деревьев, согревая ледяные воды озера розовым сиянием. Люк увидел, что она расправила плечи и глубоко вздохнула, а потом еще раз, прежде чем вернуться на тропинку и возобновить бег. Светлый конский хвост ритмично раскачивался у нее за спиной.

Люк смотрел, пока Харпер не скрылась из виду, а потом развернулся и побежал домой.

* * *

Его настроение не улучшилось, когда, приехав в офис, он обнаружил у себя на столе недавно составленное объявление на вакансию офис-менеджера и инструкции насчет того, как пользоваться сайтом электронных объявлений Craigslist.

Люк хлопнул по столу кофейной кружкой и едва удержался, чтобы не смять бумагу и не выбросить ее в корзину.

Харпер просто выполняла свою работу. Работу, которую явно делала отлично, судя по обновленным бухгалтерским записям и дополненной зарплатной ведомости, ожидавшей его согласования.

Он переложил объявление о приеме на работу вниз стопки и выбрал папку с этикеткой «Премии/Повышения». Внутри он нашел аккуратную таблицу с подробно прогнозируемой годовой прибылью, а также две сметы на потенциальные премиальные суммы и повышение почасовых ставок.

Харпер помнила, как он мимоходом заметил, что хочет посмотреть итоги за год и понять, как мог бы поощрить свою команду. Он повернулся и посмотрел в огромное окно. На улице шел снег, белоснежные хлопья кружились в воздухе.

Проклятье. Что он будет делать без Харпер?

* * *

В тот вечер, придя на работу, Харпер услышала знакомый радостный лай. Лола подбежала к ней вместе с Максом, который несся позади нее. Харпер опустилась на колени, позволив виляющим хвостами собакам облизывать ее в знак приветствия. К ошейнику Лолы была прикреплена записка.

«Я подумал, что ты, наверное, скучаешь по ним так же, как они скучают по тебе. Ты можешь завезти их домой или написать мне СМС, когда будешь уходить, и я приеду и заберу их.

Люк

P.S. Ты готова к совместной опеке?

Давай поговорим».

Харпер заметила две новые собачьи лежанки под столом. Еще там была уже перевернутая и перерытая корзина с игрушками.

Харпер отдала записку Лоле, которая моментально отнесла ее на лежанку и разорвала в клочья. Совместная опека? Харпер не загадывала так далеко. Она просто полагала, что заберет с собой собак, когда уедет из города.

Станут ли они кем-то вроде разведенных супругов, встречающихся в закусочной быстрого питания на парковке для того, чтобы передать детей, и ограничивающихся лишь вежливыми приветствиями? Фу. Нет. Она не сможет. Должен быть способ получше.

Харпер быстро настучала СМС Люку. «Спасибо за то, что привез собак. Я закончу работу в полночь».

Он мгновенно ответил. «Они скучают по тебе. Я заберу их после того, как ты уйдешь».

«Спасибо». Бросив телефон в ящик стола, она вернулась к работе.

Теперь это стало их новыми нормальными отношениями.

* * *

Харпер толкнула тележку в вестибюль продуктового магазина, радуясь повеявшему оттуда теплу. Снег принес с собой раннее наступление зимы, и Харпер казалось, что она никак не может согреться. Но, вероятнее всего, причиной тому был гигантский кристалл льда, в который однажды превратилось ее сердце, и то, что ее пальто до сих пор оставалась в доме Люка.

Она с трудом пробилась сквозь боль, а за все, что было за ее пределами, казалось, даже не стоило бороться. Может быть, когда-нибудь Харпер не будет казаться, что улыбка на ее лице нарисована. Может быть, когда-нибудь она вспомнит, что значит смеяться. Может быть, когда-нибудь пустота не будет такой всепоглощающей.

А сейчас нужно было заняться покупками. Харпер охотно согласилась купить продукты для Джони и даже устроила настоящий спектакль, добавив в список несколько пунктов для себя. Притворяйся, пока не добьешься цели, таков был ее девиз. Да, притворяйся до тех пор, пока в изнеможении замертво не свалишься на кровать.

Харпер двигалась по продуктовому отделу, нерешительно рассматривая бананы и репу. Она подходила к весам, когда ее остановила Джорджия Рэй.

– Эй, привет, милая! Приятно увидеть вас на людях, и после того… ну, вы понимаете.

Харпер понимала. Большое спасибо вам, Джорджия Рэй.

– Спасибо, Джорджия Рэй. Как поживаете? Готовитесь к Рождеству?

Харпер ощущала себя роботом, механически выплевывающим любезности. Она шла рядом с Джорджией Рэй, которая продолжала болтать, время от времени кивая и похмыкивая. Обойдя проход, они увидели Линка, разговаривающего с Шейлой из бара «У Ремо», а у холодильника с напитками – мистера Скоттса, соседа Люка.

Все громко приветствовали друг друга. Вот почему поход за покупками в Биневеленсе длился целую вечность. Буквально каждый посетитель магазина был вам знаком, и вы были обязаны поговорить с каждым из них.

Почему она не поехала за покупками за город?

Линк подмигнул ей.

– Привет, солнышко. Как дела?

– Нормально, – сказала Харпер, стараясь выглядеть позитивной, но в результате не сумев согнать печаль с лица.

Ее спасло вмешательство Пеги Энн. Фигуристая кассирша спешила по проходу, лихорадочно размахивая руками.

– Простите, что перебиваю вас, – очень тихо прошептала она. – Но, Харпер, вам не стоит встречаться с тем, кто только что вошел в магазин.

У Харпер все перевернулось внутри.

Джорджия Рэй, заглянув за угол, удивленно открыла рот.

– Он здесь!

Пока Харпер стояла, застыв на месте, Джорджия Рэй взяла бразды правления в свои руки.

– Мистер Скоттс, мы с вами помешаем ему. Линк, ты возьмешь Харпер и спрячешь ее где-нибудь, пока не минует опасность. Шейла, ты отвлечешь его, если он подойдет слишком близко. Все по местам! – Она хлопнула в ладоши, и они разбежались.

Харпер смотрела, как Пэги Энн спешит обратно к кассе, а мистер Скоттс вместе с Джорджией Рэй катит свою тележку с замороженными креветками и собачьими консервами к продуктовому отделу.

Как в тумане, наблюдая за суматохой, Харпер словно приросла к земле и не сходила с места до тех пор, пока Линк не взял ее за руку и не затащил ее в холодильную камеру.

– Постой! Моя тележка, – прошипела Харпер.

– Оставь ее, – сказал он, закрывая за собой дверь.

Приложив ладони к лицу, Харпер согнулась пополам, чтобы отдышаться.

– Ты в порядке? – спросил Линк, кладя широкую ладонь ей на спину.

– Если ты сейчас предложишь сделать мне искусственное дыхание «рот в рот», я убью тебя.

Его смех заставил Харпер взять себя в руки.

– Прости, – сказал Линк. – Я не хотел смеяться, но я тебе верю. Ты выглядишь так, будто тебя пропустили через мясорубку и ты готова с размаху выпасть оттуда.

– Спасибо, это мило, – недоверчиво проговорила Харпер.

– Я – хороший парень, – настаивал Линк.

Она вздрогнула. Харпер не думала, что ей может стать еще холоднее в тот момент, когда на улице идет снег, а теперь она находится в холодильной камере, опасаясь встретиться лицом к лицу с мужчиной, который разбил ей сердце.

– Иди сюда, пока не превратилась в сосульку. – Линк обхватил ее руками и притянул к себе.

Секунду Харпер сопротивлялась, но исходящее от него тепло было слишком успокаивающим. Она попыталась держаться с Линком холодно, но, когда он прижал ее голову к своей груди, она, отказавшись от борьбы, позволила обнять себя.

– Ты не собираешься расплакаться, нет? – спросил Линк.

Харпер вздохнула.

– Нет, думаю, что я контролирую себя.

– Хорошо. Все будет хорошо, понимаешь?

– Правда? У пожарного есть волшебный хрустальный шар?

– Это скорее похоже на один из черных шаров[13].

На этот раз она тихо рассмеялась. Это прозвучало странно для ее ушей.

– Что означает твой черный шар?

– Что у тебя все будет прекрасно. Ты сильная, и умная, и очень, очень красиво смотришься в бикини. Ты не создана для того, чтобы страдать и прятаться в холодильниках с пивом.

– Твой черный шар обладает каким-то особым волшебством.

Линк взял ее за плечи и заставил посмотреть ему в глаза.

– У тебя все будет хорошо. Ты – боец. Это важно, особенно когда жизнь – полный отстой.

– Спасибо тебе, Линк. – Слабо улыбнувшись, она почувствовала себя лучше.

– И если этот кретин не понимает, какой ты потрясающий улов, то просто приходи в пожарное депо и…

Харпер закрыла ему рот рукой.

– Не стоит портить пошлостью столь трогательный момент.

– Я просто собирался сказать тебе, что разрешу тебе соскользнуть со своего пожарного шеста, – проговорил Линк сквозь ее пальцы.

На этот раз Харпер расхохоталась от души.

– Ты все испортил.

Линк ухмыльнулся.

Они замерли на месте, когда распахнулась дверь.

– Все отлично, Джорджия Рэй. Я просто собирался взять…

На половине фразы Люк остановился в дверях холодильной камеры. В одно мгновение смятение в его глазах переросло в ярость. Харпер попыталась вырваться из объятий Линка, но тот лишь оттолкнул ее себе за спину.

– Гаррисон, – проговорил Линк голосом, который был холоднее, чем морозный воздух.

– Что ж, ты не теряешь времени, да? – Харпер видела, как у Люка дернулась челюсть.

– Не знаю, о чем ты говоришь, – равнодушно ответил Линк.

– Я разговариваю не с тобой.

Харпер ощутила, как на смену печали в ее душе приходит злость. Она шагнула вперед, чтобы встать рядом с Линком, но тот уже дошел до середины камеры. Там его встретил Люк, и Харпер завизжала, когда он нанес первый удар.

Джорджия Рэй, мистер Скоттс и Пеги Энн с открытыми ртами стояли в дверях.

– Позвоните Таю, – закричала Харпер, хватаясь за молотящую руку и куртку. – Прекратите! Прекратите оба!

Харпер протиснулась между ними, при этом Люк оказался перед ней, а Линк – у нее за спиной.

– Ты больше никогда не притронешься к ней, и я…

Харпер колотила руками по груди Люка.

– Замолчи! Просто замолчи! – Харпер со всей силой отбросила его назад. – Ты не смеешь говорить, кому меня трогать, а кому нет. Я больше не принадлежу тебе. – У нее срывался голос, и она ненавидела себя за это.

Люк схватил ее за запястья и перевел взгляд на ее лицо. В ее глазах стояли слезы, готовые покатиться по щекам, и время остановилось.

У Люка была рассечена губа, глаза были бешеными. Он не брился несколько дней. Харпер видела боль, гнев. Но теперь не ей было любить или залечивать его раны. Он был мужчиной, который отверг ее.

Харпер высвободила руки.

– Харп. – Теперь в его голосе звучала боль.

– Нет, – прошептала Харпер, пристально глядя ему в грудь.

Люк сделал шаг к ней, и Харпер отступила, выставив руки вперед.

– Она сказала «нет», – произнес Линк, оттаскивая ее назад.

– Черт возьми, держись подальше отсюда, Рид. – Люк отбросил Линка, и они снова схватились, врезавшись в стойку с упаковками пива.

Оба грохнулись на пол и расцепились, когда Харпер отпрыгнула в сторону. Линк прижал Люка к стойке.

– Почему ты такой мудак?

Люк нанес Линку удар в челюсть, Харпер закричала:

– Помогите кто-нибудь!

Перед камерой собралась толпа. Все двери были распахнуты настежь, чтобы зрителям было лучше видно.

– Проклятье, они разбили светлое пиво, – вздохнул кто-то, когда следующая упаковка из шести бутылок пива ударилась об пол, разбрызгивая пену.

Харпер вздрогнула, когда кулак Линка врезался под дых Люку. Они были намерены забить друг друга до смерти. Харпер схватила Люка за руку, когда он отвел ее назад, чтобы снова ударить Линка. И почувствовала себя невесомой, когда после удара Люка по инерции пролетела по воздуху.

Кулак Люка, рассекая воздух, просвистел мимо лица Харпер, обдав ее легким ветерком. Он был слишком зол. Ей было не остановить его.

Чья-то рука сжала ее за талию, оттаскивая подальше от драки.

Тай, одетый в полицейскую форму, оставил Харпер у двери камеры.

– Тай! Останови их!

– Сейчас. Оставайся здесь.

Тай бросился в драку, применив отработанные профессиональные приемы. Через несколько секунд он смог вывести из строя Линка. С Люком, который, развернувшись, со злостью врезал своему шурину, пришлось повозиться чуть дольше. Тай, не обращая на это внимания, ударил Люка прямо в челюсть, отбросив его на шаг.

– Не заставляй меня выбивать из тебя дерьмо. Я это сделаю и, пожалуй, с удовольствием, – пригрозил Тай.

Люк поднял руку в знак капитуляции.

– Только держи этого мудака подальше от нее. – Он бросил взгляд на Харпер. На подбородке у Люка расцвел синяк, а изо рта вытекала струйка крови. – Ты в порядке? – Взгляд его карих глаз говорил о многом.

Харпер лишь шевельнула рукой и отвернулась.

– Харпер, – окликнул ее Люк.

Сначала он оскорбил ее, а теперь смотрел так, будто хотел заключить в объятия. Занимался с ней любовью так, словно не мог жить без нее, а потом выбросил ее, как вчерашний мусор. Харпер не выжила бы, дожидаясь, пока он поймет, чего хочет на самом деле. Возможно, он никогда этого не поймет.

– Я могу надеяться на то, что вы не убьете друг друга в течение нескольких секунд? – спросил Тай, прежде чем выйти из камеры. – Джорджия Рэй, вы обещаете присмотреть вместо меня за этой парочкой?

Тай потянул Харпер к бакалее.

– Ты уверен, что они больше не подерутся? – поинтересовалась Харпер.

– Они не осмелятся драться, когда между ними стоит Джорджия Рэй. Она спустит с них шкуру. Так что, черт возьми, произошло?

Харпер рассказала ему все.

– Я просто пыталась купить продукты для Джони. Понимаешь, мне хотелось сделать ей что-то приятное, поскольку она приютила меня. И даже этого я сделать не могу… – Она умолкла, вскрикнув от отчаяния. – Я увидела его в первый раз после того, как он попросил меня уйти, и вот что случилось…

– Парень безумно влюблен в тебя, Харпер.

– Я так не думаю, Тай. – Она покачала головой.

– Дорогая, видя это, я уверен, что он безумно влюблен. Просто он безумнее, чем большинство других.

– У них будут большие неприятности? – спросила Харпер, меняя тему.

– Нужно поговорить с хозяйкой и узнать, хочет ли она выдвинуть обвинения. Сделай одолжение, оставайся здесь, пока я не разберусь.

Когда Тай привел их из камеры, Линк, щеголяя намечающимся роскошным синяком под глазом, подмигнул Харпер. Люк пристально посмотрел в ее сторону, но Тай хлопнул его ладонью по груди.

– Я не разрешаю тебе делать это, Люк.

– Ты не можешь помешать мне поговорить с ней. – Голос Люка потрескивал от гнева, как электрический провод.

– Именно это я буду делать до тех пор, пока она не передумает. Теперь постой здесь и постарайся больше никого не ударить.

– Хочу напомнить тебе, что, когда моя сестра порвала с тобой, именно я сказал, что она вела себя как идиотка.

– Разница в том, что я тогда не разгромил продуктовый магазин и не врезал в морду какому-нибудь парню, а вот ты ведешь себя как идиот. Теперь стой здесь и молчи, а мы все уладим. – Тай произнес это так дружелюбно, что Харпер только моргнула.

Люк остался на месте, но не отвел от нее взгляда. Засунув руки в карманы, он не обращал внимания на собравшуюся толпу, разросшуюся примерно до двенадцати человек. Брошенные в беспорядке тележки перекрывали проход, а покупатели и персонал магазина собрались у витрин с фаршем в коробках и консервированной тыквой. Линк, прислонясь к двери камеры для охлажденных напитков, болтал с очень красивой продавщицей.

Харпер изо всех сил старалась смотреть куда угодно, только не на Люка. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем вернулся Тай.

– Ладно, вот о чем мы договорились. Миц Валенсио не станет выдвигать обвинений, если вы согласитесь на следующие условия. Во-первых, вы пополам компенсируете стоимость девяти упаковок пива, которые понапрасну погибли, и наведете порядок.

Линк, пожимая плечами, посмотрел на Люка. Люк, закатив глаза, кивнул.

– И, во-вторых, вы соберете покупки для Харпер и заплатите за ее продукты.

– Дай мне список, – сказал Люк, протягивая к Харпер руку.

– О нет. Тай, они не обязаны этого делать. – В ее списке были гигиенические тампоны.

– Это требование Миц Валенсио. Она не хочет, чтобы из-за этих красавцев, страдающих избытком тестостерона, ты ушла с пустыми руками.

– Дай мне твой список.

Харпер заманивали на верную гибель, но она не могла понять, как из этого выпутаться. Она вытащила список из заднего кармана и зажала его между двумя пальцами, не отводя глаз от своей руки. Ладонь Люка накрыла ее ладонь и притянула ближе.

– Харпер.

Он ждал, пока Харпер не подняла на него глаза.

– Я прошу прощения за свои слова. Ты в порядке?

Она медленно кивнула, не осмеливаясь заговорить. От его прикосновения по ее телу разлилось тепло.

Он вытянул свободную руку и осторожно смахнул с ее лица волосы.

– Прости, я напугал тебя.

– Господи, Гаррисон, убери от нее свои руки, – сказал Тай, вставая между ними. Он взял у Харпер список и протянул Люку. – Пеги Энн сейчас принесет веник и швабру. Харпер, почему бы тебе не зайти в соседнюю дверь и не выпить кофе. Мы закончим здесь через час.

Глава 49

– Понимаешь, я буквально пытался согреть ее, – как бы между прочим заметил Линк, держа огромный совок для мусора.

Люк, подметая пол, окинул Линка взглядом и промолчал.

– Я уверяю тебя, что это совсем не то, что целоваться взасос или заниматься сексом. Мы просто разговаривали, и ей было холодно.

– Да. Конечно. Просто беседовали в работающем холодильнике, да еще в декабре.

– Не пойми меня неправильно, – продолжал Линк. – Я был бы счастлив узнать ее поближе. В смысле посмотреть на нее.

Люк крепче вцепился в метлу, представляя, что это шея Линка.

– Ты не обязан объясняться со мной, – проворчал Люк.

Линк вывалил разбитое стекло в ведро для мусора.

– В любом случае мы оказались здесь из-за тебя. Харпер не желала даже видеть тебя. Не знаю, как она до сих пор с тобой работает.

– Она работает по вечерам, поэтому ей не приходится видеть меня.

– Ты позволяешь ей это?

– Харпер не из тех женщин, которым можно что-то «позволить».

– Она упрямая, – усмехнулся Линк. – А я как раз говорил ей об этом, когда ты сунулся в холодильную камеру и устроил истерику.

– Я не устраивал истерику.

– Я ясно помню, как ты топал ногами.

– Если я так и делал, то потому, что хотел сломать твои. – Люк снова принялся подметать.

– Просто мне это показалось неадекватной реакцией со стороны мужчины, который отпустил ее. В чем дело, почему ты все время пытаешься отпустить на свободу своих женщин? Чего ты ждешь от них? Чтобы они вечно оставались в одиночестве?

– Ради бога, пожалуйста, не могли бы мы покончить с этим молча? Тай взбесится, если я вмажу тебе по морде метлой.

* * *

По совету Тая Харпер провела целый час в соседнем кафе за чашкой латте.

Обхватив чашку ладонями, Харпер попыталась думать о чем-то хорошем. Она не расплакалась, что было плюсом. Она не стала лишний раз умолять Люка не прикасаться к ней, огромный плюс. К сожалению, она поехала в магазин без макияжа и с волосами, заколотыми в дерьмовый пучок. Она предпочла бы, чтобы Люк не видел ее такой унылой. Она оделась бы сногсшибательно, и он заметил бы ее с безопасного расстояния, не приближаясь к камере с охлажденным пивом. Харпер до сих пор была непонятна реакция Люка, когда он увидел ее с Линком.

Харпер проскользнула в крохотную уборную с исписанными стенами, чтобы подкрасить губы блеском и распустить небрежный пучок. Она заплела волосы в косу и перекинула ее через плечо.

Возвращаясь в магазин, Харпер подумала, не сесть ли ей в машину и не уехать ли отсюда. Она извинилась бы перед Джони за то, что не купила продукты, и, свернувшись калачиком, пролежала бы в постели часов десять.

Но Харпер была слишком гордой. «Не показывай ему, что ты сломалась», – подумала она.

Харпер застала их у кассы самообслуживания, они спорили, как разложить по сумкам ее продукты. Она съежилась, увидев, как Люк протягивает Линку пачку тампонов.

Лучше бы она лежала в постели, свернувшись калачиком.

* * *

Люк заметил ее первым, разгоряченно споря с Линком о том, как упаковать куриные грудки.

– Привет, солнышко. Мы взяли многоразовые сумки, – сообщил Линк, с усмешкой глядя на Харпер. Люку снова захотелось врезать ему. Он ограничился тем, что пихнул его локтем в живот, а потом засунул руки в карманы. Это был единственный способ, чтобы наверняка не протянуть к ней руки, не схватить ее… или не расквасить нос Линку.

Смотреть на нее было все равно что получить удар под дых. Чертовы глаза – сейчас они были яростными – были обведены темными кругами. В них не хватало света. Кроме того, она похудела, что было заметно даже через толстовку. Люк видел, как у Харпер впали щеки.

Усталость. Опустошение. Все, что Харпер переживала потому, что он так захотел. Но он сделал свой выбор. В его постели было пусто, а в доме тихо. Так и должно быть.

Когда он открыл дверь холодильной камеры, чтобы уклониться от разговора с Джорджией Рэй… и увидел улыбающуюся Харпер в объятиях Рида… Люк до сих пор не мог прийти в себя.

Его реакция, слепая, обжигающая ярость застали его врасплох. Он моментально потерял контроль над собой, словно сорвавшись с цепи. Люк был недоволен тем, что внутри он был как сжатая пружина, что был готов ввязаться в драку.

И ввязался. Не только кулаками. Он задел Харпер за живое, обвинив ее. Он видел, как его слова словно хлестали ее по лицу, пока Линк не подошел к нему. Люк не владел собой. Но и раньше она подводила его к тому, что он переступал границы дозволенного.

Дело было не в ней. Бремя вины падало на его плечи.

Он должен был извиниться перед ней. И перед Таем тоже. И пока Линк здесь, он мог бы извиниться и перед Линком, но, пожалуй, нет, даже если парень был в чем-то прав. Ведь он отпустил Харпер. Так чего же он ждал?

Разве она не заслуживала того, чтобы быть счастливой, любимой, чтобы кто-то напоминал ей о том, чтобы она надевала проклятое пальто, когда идет снег?

– Где твое пальто? – Люк пожалел, что его голос звучит так грубо, но для Харпер его неспособность контролировать себя была в порядке вещей.

Она пожала плечами.

– У тебя дома.

Как и все остальное, что у нее было. Она выжидала.

– Я завезу его. Я могу привезти все остальное твое барахло.

Харпер уже мотала головой.

– Не нужно, чтобы Джони…

Пронзительно зазвонил ее телефон, распевая песню «Bad Boys». Люк видел, как ее лицо на мгновение вспыхнуло, явно в панике, и она неловко провела пальцами по экрану телефона, спеша ответить.

– Да. Привет, – сказала она, прижимая телефон к уху. – Нет, не получила. Я переехала. – Стрельнув глазами на Люка, она снова отвела их. Потом понизила голос. – Я знаю. Извини. Это было довольно внезапно.

Минуту она слушала молча, и Люк матерился, видя, как от ее лица отливает кровь.

– Он выходит? Когда? – Харпер опустилась на узкую скамейку у окна.

Потом прикусила губу и снова посмотрела в его сторону, мгновенно отведя взгляд, когда увидела, что Люк наблюдает за ней. Линк бросил ему пакет с салатом-латуком.

– Лови, брат.

– Подожди минутку… и не называй меня братом.

– Прекрасно. Лови, придурок.

Люк подошел ближе к Харпер, но мало что расслышал. Теперь она тихо спорила с кем-то.

– Нет необходимости приезжать сюда и ходить за мной по пятам, как телохранитель. Я сама способна защитить себя…

Пошептавшись еще минут пять, она отключилась и, ни слова не говоря, поспешно вышла из магазина.

– Куда это она? – спросил Линк, подходя к Люку. – Она забыла свои покупки.

* * *

Конечно, она не отвечала на его эсэмэски. В раздражении Люк кинул мобильник на пассажирское место. Оплатив долг магазину, Люк охотно забрал с собой продукты Харпер, чтобы лично доставить их.

Сначала он заехал домой, чтобы взять ее чертово пальто.

То, как она отреагировала на таинственный телефонный звонок, не выходило у него из головы. Харпер была не из пугливых. Люк гадал, что могло вызвать такую реакцию.

Оставив продукты в грузовике, он вошел в дом и перерыл все коробки, пока не нашел черное шерстяное пальто с поясом. Поднеся его к лицу, Люк вдохнул запах.

Чувствуя, что ведет себя сентиментально, Люк свернул пальто и положил его на стол в столовой. Он хотел упаковать для нее пару-тройку свитеров, чтобы она не отморозила задницу. Ей нужно что-нибудь вроде лыжной куртки, подумал он. Зимы в Мэриленде нельзя назвать теплыми. Может быть, он смог бы найти приличную в магазине…

Господи, что Харпер сделала с ним? Они больше не вместе, а он планировал заняться гребаным шопингом. Он потерял свой чертов рассудок. Все, чего он добился, отгоняя от себя мысли о ней, теперь было сведено на нет. Один взгляд на нее, и он вернулся к исходной точке.

Люк бросил пару свитеров на лежавшее на столе пальто. Все, хватит. После того как он узнает, что с ней происходит, он отвезет ее барахло в офис, чтобы оно хранилось там до ее отъезда.

Люк вспомнил о растущей стопке почты на кухне, к которой он не притрагивался целую неделю. Он проверит, нет ли там писем для нее, а потом направится к Джони. Еще раз напоследок посмотрит на Харпер, убедится, что с ней все в порядке, а затем навсегда оставит ее в покое.

Люк просмотрел стопку, по ходу отбрасывая рекламу в контейнер для мусора. Там было два конверта, адресованных Харпер.

Его взгляд привлек красный штемпель на первом конверте. Служба поддержки жертв преступлений. Люк почувствовал, как гулко забилось его сердце. Адрес на втором конверте был написан от руки, а в углу стояла маленькая чернильная печать.

Почта из государственного исправительного учреждения.

Было что-то знакомое в этом втором конверте, что-то, что Люк никак не мог вспомнить. На обратном адресе не было имени. Вынув телефон, Люк задал поиск адреса в Интернете. Исправительное учреждение в Сассексе.

Он набрал номер Харпер. Когда включилась голосовая почта, Люк выругался и повесил трубку.

Барабаня пальцами по столу, он рассматривал разные варианты. Наверняка Харпер не скажет ему, что происходит. Но если ей угрожает опасность, он должен знать.

– Черт с ним. – Люк разорвал конверт и выдернул из него страницу из блокнота. Его охватила холодная ярость, от которой задрожали руки. Там не было имени. Только «Папочка».

Швырнув письмо на стол, он принялся мерить шагами комнату. Возможно, это не первое письмо. Должны быть другие…

Ее коробки. Там, в столовой. Люк сорвал крышку с безобидной коробки с надписью «Бумаги». Прямо перед ним лежала папка с этикеткой «Письма из ИУС». Дюжины открытых писем, разложенных в хронологическом порядке, начиная с тех пор, когда Харпер было 18 лет. Люк подавил в себе желание выкинуть всю коробку в окно.

Сволочь. Каждое письмо было подписано «Папочка». Он отслеживал каждый ее шаг с тех пор, как она покинула приемную семью. Обвинял ее в своем приговоре. Должно быть, это из-за сигаретных ожогов. Этот мужчина испытывал к Харпер физическую ненависть, пока его не посадили, а потом долгие годы пытался психологически истязать ее.

В коробке было еще пять писем, пришедших на адрес Люка. Три были получены тогда, когда он был в командировке. Но одно пришло совсем недавно, всего за несколько дней до Дня благодарения. Она и словом не обмолвилась.

Впрочем… она пыталась.

«Люк, могу я поговорить с тобой кое о чем? Это вроде как важно».

Он тогда сидел на диване, злился на себя, притворяясь, что в этом ее вина, и пожимал плечами. Просто пожимал плечами, потому что был рассержен и напуган.

Она запиналась, но пыталась настаивать: «Кое-что произошло, я немного обеспокоена…»

Он оборвал ее, а потом хладнокровно выкинул из своей жизни. В тот самый момент, когда Харпер протягивала к нему руку, прося о помощи, он оттолкнул ее.

Харпер доверяла ему, а он, как ни смотри, предал ее. И теперь она осталась одна.

Проведя ладонью по лицу, он обругал себя. Что же он наделал?

Ему нужно было узнать имя, и он вспомнил о письме из Службы поддержки жертвам преступлений. Ладно, он уже открыл одно из ее писем. К чему теперь останавливаться?

Это было официальное письмо, в котором говорилось, что Харпер, как жертву Клайва Перри, уведомляют о том, что 18 декабря он должен быть освобожден из тюрьмы, полностью отбыв наказание.

Вынув из кармана телефон, Люк набрал номер.

– Привет, у нас проблема.

Глава 50

– Знаешь, когда я увидел, что это ты звонишь, я надеялся, что ты хочешь извиниться, – растягивая слова, произнес Тай, отодвигаясь назад в своем кресле. – Потом, когда ты сказал, что у тебя проблема, я подумал, что ты уже разъезжаешь по городу с телом Линка в кузове грузовика.

Люк заерзал, сидя на стуле для посетителей. В полицейском участке пахло несвежим кофе и старыми книгами.

– Я действительно должен извиниться перед тобой, и я никого не убивал. Да. – Он бросил папку Харпер на стол Тая. – У Харпер неприятности.

– Что за неприятности?

Люк посвятил его в детали, которые были ему известны. Когда он закончил, Тай тихо присвистнул.

– Похоже, нашей девочке не позавидуешь.

– Как мы можем помешать этому засранцу выйти на свободу?

– Я займусь этим. Но, Люк, Перри чист перед законом, он отсидел свой срок. – Он бегло просмотрел письмо, лежавшее в папке сверху. – Как насчет того, чтобы дать мне некоторое время для того, чтобы я мог найти сведения о Харпер и этом парне в системе? Еще я хочу прочитать эти письма. Почему бы тебе не принести нам пару чашек кофе и не заглянуть ко мне снова через полчаса?

– Просто, чтобы ты знал, этот парень никогда не должен приблизиться к ней. Чего бы это ни стоило.

– Я понял, что ты сказал, будем решать проблемы по мере их поступления. А теперь принеси кофе. Мне положи два куска сахара.

Люк купил кофе и пиццу, поскольку время приближалось к ужину. Невысокие сугробы на Главной улице поблескивали в лучах вечернего солнца. Трудно было найти что-либо типичнее, чем Главная улица Биневеленса в Рождество. В воскресенье начнут колядовать у рождественской елки в парке и пойдут гулять по окрестностям, пока не закончат у пожарного депо, где все станут пить горячий шоколад, собирая игрушки и одежду для неимущих. Балансируя со стаканчиками кофе, стоявшими на коробке с пиццей, Люк кивнул, приветствуя своего школьного учителя математики и его жену, направлявшихся в кинотеатр повторного фильма. Потом махнул рукой Шейле из бара «У Ремо», когда та свистнула ему с противоположной стороны улицы.

Здесь все друг друга знали, неважно, как часто человеку хотелось бы оставаться неузнанным. Когда жители города шагали по мирной улице под светом заснеженных фонарей и гирлянд, натянутых везде, где можно было найти опору, ни у кого из них не возникало ощущения, что здесь может случиться беда.

Но беды случались, даже в Биневеленсе. Люк просто надеялся, что на этот раз сможет ее предотвратить.

Когда он снова толкнул дверь в полицейский участок и его обдало потоком теплого воздуха, он удивился стоявшей там тишине. Альма, жена шерифа и офис-менеджер участка, ушла на весь день домой, так что Люк вошел и направился в кабинет Тая.

Тай как раз вешал телефонную трубку.

– Пицца, кофе, и мне удалось врезать тебе по морде? Должно быть, это удачный день.

Бросив пиццу на стол, Люк потер подбородок.

– Да, кстати, об этом.

– О чем об этом?

Люк взял кофе с подставки и опустился в кресло.

– Полагаю, я должен принести тебе извинения за то, что вел себя как кретин.

– Извинения приняты.

– Что же, это было нетрудно.

– Все мы совершаем глупости из-за любимых женщин. – Не давая ему возможности возразить, Тай просто продолжал говорить, растягивая слова. – А что касается твоей любимой женщины, у меня есть кое-какая информация, и я думаю, что она тебе не понравится.

– О чем ты?

– Я нашел дело этого Клайва Перри. Оно довольно паскудное. У Перри был полный дом детей, их избивали, плохо кормили, и они страдали от невнимания. Харпер прожила у него примерно два месяца. Согласно отчету, однажды ночью он пришел домой пьяным и начал орать на одного из малышей, и Харпер, уведя других в соседский дом, вернулась за малышом.

Люк обхватил колени руками.

– Как бы то ни было, произошла ссора, и Харпер защитила малыша, встав между Перри и ребенком, и не сходила с места, пока муж соседки не вломился в дом с ружьем и не загнал Перри в угол на кухне. Приехала полиция, Харпер была сильно избита. У нее была сломана рука, на теле были порезы и ожоги. Когда ее привезли в больницу, оказалось, что еще раньше, во время предыдущих избиений, у нее были сломаны ребра. Она рассказала все. Его посадили на двенадцать лет.

– Она была еще ребенком. – Люк встал и начал расхаживать по крохотному кабинету Тая.

– Я позвонил следователю. Он сейчас на пенсии, но я застал его дома. Он назвал имя женщины-полицейского, в то время еще новичка, которая была на месте преступления. Видимо, она связывалась с Харпер, и они обе давали показания на каждом слушании по условно-досрочному освобождению.

– Ты еще не говорил с ней? Она знает, что Харпер угрожает опасность?

– Нет. Я собирался это сделать, когда ты явился от Доусона.

Тай посмотрел на коробку с пиццей.

– Сначала позвони, потом поедим.

– Идет, – кивнул Тай, снимая трубку с городского телефона. – Пока я набираю номер, есть одна мелочь, которая может поднять тебе настроение. – Он подвинул через стол распечатку.

Люк взял ее в руки. Это была история полуторагодичной давности о пожаре в городе. Внимание привлекала фотография, на которой Харпер, покрытая пеплом и копотью, практически на руках выносила из огня старушку в ночной рубашке.

Люк ущипнул себя за переносицу, когда к глазам подступили слезы.

– Господи. Она рассказала мне только о том, что была дома, когда начался пожар. Она ничего не говорила о том, что вытаскивала из здания людей.

– Двух человек и кота, – сказал Тай, прикрывая рукой трубку.

Люк быстро просмотрел статью, пока Тай связывался через коммутатор с полицейским участком.

Его храбрая, сумасбродная девочка, готовая ответить на любой вызов. Он подумал, что она чувствует по отношению к Перри. Боится ли? Вероятно, она планирует какое-нибудь безумство, например встретиться с ним лицом к лицу.

Черта с два она это сделает. Люк постарается, чтобы она никогда больше не встретилась с этим чудовищем.

– Детектив Реймсон? Говорит Эдлер, помощник шерифа из Биневеленса… Нет, с ней все в порядке, но я звоню вам как раз насчет нее. Я здесь с… коллегой. – Тай бросил взгляд на Люка. – Вы не возражаете, если я включу громкую связь? Отлично. – Тай ткнул кнопку на телефоне и положил трубку. – Вы здесь, детектив?

– Я слушаю вас. – У нее был резкий акцент типичной жительницы штата Джерси. – Что происходит в Биневеленсе?

– Клайв Перри. Какую угрозу он может представлять для Харпер?

Люк услышал, как она вздохнула.

– Черт возьми, слава богу, что она наконец решила рассказать кому-то. Я слежу за ней целый год. Я все время твержу ей: «У тебя должен быть план».

Люк фыркнул. Харпер и план.

– Что же, судя по вашей реакции, вы довольно хорошо знаете ее. Вы ведь не тот козел, который выкинул ее, как ненужный хлам, нет? Господи, что за дерьмовые мужики ей попадаются.

Тай откашлялся.

– Я – нет, но мой коллега – да. Он не столько козел, сколько тупица.

– По мне, так это одно и то же, – сказала Реймсон.

– Послушайте, нам просто необходимо знать, будет ли этот Перри преследовать ее после того, как выйдет из тюрьмы, – вмешался Люк.

– Вы прочитали письма? – спросила она.

– Я прочитал их все. Тай прочитал достаточно для того, чтобы позвонить вам.

– Дело вот в чем. С тех пор как ей исполнилось восемнадцать лет, этот дебил Перри пишет ей раз в два месяца. Куда бы она ни уехала, он находит ее и письма возобновляются. Всегда одно и то же дерьмо: «Ты мне должна, ты заплатишь и т. д. и т. п.» Хорошо, что эти письма сыграли с ним злую шутку на слушаниях по условно-досрочному освобождению. Плохо, что он никогда не угрожает ей напрямую. Никто не станет воспринимать эти письма как серьезную угрозу до тех пор, пока он не начнет выражаться конкретнее. Вы понимаете, что я имею в виду?

– Что у вас есть на него? – спросил Тай.

– Мне известно не слишком много. Я следила за ним, и местные время от времени держат меня в курсе событий. Профессиональная любезность. Мужику за шестьдесят, и он не из тех крепких, здоровых шестидесятилетних мужчин, которых показывают в телерекламе. Скорее он типа «у меня отказывает печень, и я выкуриваю по две пачки сигарет в день». Но с этим Перри все не так просто. Интуиция подсказывает мне, что от него нужно ждать неприятностей, только у меня нет доказательств. Мне нужно найти на него что-то, чтобы он никогда не вышел из тюрьмы. Боюсь, мы не найдем ничего до тех пор, пока он не выйдет на свободу и не наведет на Харпер какую-нибудь сволочь.

– Это не вариант, – проворчал Люк.

– В этом случае я согласна с тупицей. Но сейчас у меня ничего нет на этого урода.

Слабый проблеск в глубинах сознания Люка постепенно начал обретать форму.

– Он в Сассексе, верно? – спросил Люк.

– Да, он отбыл там весь свой срок.

– Тай, где отбывает заключение Гленн?

– Сукин сын. – Пальцы Тая запорхали над клавиатурой. – Переполненные тюрьмы в округе и рецидивист? Да.

– Вы что-то нашли?

– Несколько месяцев назад один местный парень, ожидавший суда в Сассексе – нападение и побои, бытовое преступление – вышел на свободу под залог и, явившись к Харпер с большим острым ножом, пытался раскурочить дом. Харпер с девушками обезвредили его. Мы подумали, что он хотел добраться до своей подружки, а все остальные просто попали под руку.

– Черт бы побрал эту девчонку. Она никогда ничего не рассказывает. Вы думаете, он был знаком с Перри?

– Я думаю, что нам нужно поговорить с Гленном.

– Не возражаете, если я пойду с вами?

– Можете на это рассчитывать, детектив.

* * *

Харпер остановила машину у обочины и откинула голову на сиденье. Закрыв глаза, она постаралась унять сердцебиение. Телефонный звонок от Мелиссы в тот момент, когда она чувствовала себя почти беззащитной, смутил ее.

Когда они познакомились, Мелисса была начинающим полицейским, а Харпер – напуганной двенадцатилетней девочкой. Тогда офицер Реймсон, выпускница академии, в безупречной форме и с прической в виде пугающе аккуратного пучка скрепила их дружбу горячим шоколадом и откровенным акцентом жительницы штата Джерси.

Теперь все было немного иначе. Несколько лет назад Мелисса получила должность детектива в Балтиморе, а Харпер уже не была напуганным ребенком. Но их отношения мало изменились. Мелисса по-прежнему присматривала за ней, как бы ни протестовала повзрослевшая Харпер. Они вместе посещали все слушания по условно-досрочному освобождению и давали свидетельские показания, глядя в лицо чудовищу. Клайв Перри ни разу не произнес ни слова.

На протяжении всех двенадцати лет он лишь смотрел на Харпер. Он видел, как она становится сильнее, хотя сам у нее на глазах постепенно дряхлел. Она была уверена, что он больше не представляет для нее физической угрозы. Но это не означало, что он не способен причинить вред.

Нацелится ли он на нее или на кого-то, кого она любит? Или же это все игра? Может быть, он решит воспользоваться своей свободой на всю катушку и…

Что? Он был озлобленным, извращенным стариком. У него не было ни угрызений совести, ни надежды на будущее. Он умрет, прожив всю жизнь в ненависти и страданиях.

Попусту прожитая жизнь.

Что ж, Харпер не потратит свою жизнь попусту. И не поставит под угрозу жизнь тех, о ком она беспокоится. Она соберет вещички и уедет. В этом случае Фримонт был неподходящим местом. Он найдет ее там, а вместе с ней и Ханну.

Возможно, Харпер могла бы направиться на восток. Найти уютный прибрежный городок и провести там несколько месяцев. Это было слабым утешением, но это был план. Она была еще не готова вернуться к Джони. Харпер взглянула на сумку на пассажирском сиденье, с которой ходила в спортзал. Она может попрыгать на беговой дорожке, пока не будет готова все обернуть в шутку.

Глава 51

Полчаса она без остановки бегала на дорожке, а потом быстро приняла душ. К тому времени, когда Харпер подъехала к дому Джони, уже стемнело, и она чувствовала себя измученной. Сквозь замерзшие окна падал свет, манящий ее усталое тело.

Стоя в проеме входной двери, Харпер принюхалась и повела носом в сторону кухни.

– Что за удивительный аромат?

Джони подняла голову, оторвавшись от кастрюли, которую она ставила на плиту, и усмехнулась.

– О, просто куриный суп с кукурузой и свежими гренками по рецепту моей бабушки. Возьми тарелку, – сказала она, показывая на кухонный стол, где, в ожидании, пока их наполнят, стояли две суповые тарелки.

– Если на вкус он так же хорош, как на запах, то я могу просто расплакаться.

– Ну, договорились, а потом ты расскажешь мне, как случилось, что Люк привез сюда твои продукты, а потом слонялся, как потерянный, узнав, что тебя здесь нет.

– О боже, продукты! – Харпер хлопнула себя ладонью по лбу. – Я же ушла без них!

– Не волнуйся. Люк лично доставил их, а также завез твое пальто и свитера. Он все ворчал насчет того, что наступила зима, а ты бегаешь раздетой.

Харпер вздохнула.

– Я просто не понимаю его. Как он может говорить, что не любит меня и не хочет видеть рядом с собой, а потом вести себя таким образом?

– Он боится, Харпер. Я думаю, ты вызвала у него такие сильные чувства, с которыми он не может справиться.

– Не знаю, лучше мне от этого или хуже.

– Можешь представить себе, сколько вариантов вашей истории я уже выслушала, поэтому с нетерпением жду, когда ты расскажешь мне свой. Люк щеголял довольно милым синяком на челюсти.

Харпер закрыла лицо ладонями.

– Я пошла в спортзал и хотела бегать до тех пор, пока все это не покажется мне смешным, но я слишком устала. То есть я по-прежнему раздражена и сконфужена.

– Ладно, почему бы тебе не взять бутылочку вина в холодильнике, и мы выпьем, чтобы развеселиться.

Харпер повиновалась и достала из шкафа два бокала для вина. Наполнив их, она протянула один Джони, а потом обняла ее.

– Вы молодец, Джони. Я очень, очень, очень ценю все, что вы сделали для меня.

Джони крепко обняла ее в ответ.

– Ох, милая, и я тоже. А теперь давай будем пить, есть и веселиться.

Они отнесли тарелки с супом в столовую, где в камине потрескивал огонь, и Харпер рассказала Джони о том, что случилось в магазине. О звонке Мелиссы она умолчала.

– Они размахивали кулаками и колотили друг друга, гоняя по всей холодильной камере. Все кругом было усыпано осколками стекла и залито пивом, а они все продолжали. Слава богу, приехал Тай. Он быстро разнял их. Линк тут же остановился, а Люк все никак не мог утихомириться, тогда Тай врезал ему прямо по морде. А потом всем нам, сгорая со стыда, пришлось выйти из камеры на глазах у половины города.

Подобрав под себя ноги, Харпер зачерпнула очередную ложку супа.

– Я впервые видела его таким с тех пор, как… с тех пор.

– И он увидел тебя улыбающейся в объятиях Линка. О, это великолепно, – усмехнулась Джони.

– Он подумал, что мы целуемся!

– Милая, пусть лучше он видит тебя в объятиях сногсшибательного красавца-пожарного, чем хнычет над пропахшей твоим потом одеждой, весь всклокоченный, словно неделю не мылся.

– Отличная мысль.

– Он должен понять, к чему тебя подталкивает. Понять, как ты живешь без него.

– Было так тяжело видеть его. Я просто не могу смотреть на него, не любя. Почему я не могу просто смириться с этим и жить дальше? Понимаете, как настоящая взрослая женщина?

Джони засмеялась, прихлебывая вино.

– Харпер, думаю, сегодня ты доказала, что гораздо взрослее, чем он. Ты не закатила истерику, что привлекло бы внимание полиции.

– Это верно. Как вы думаете, они с Таем помирятся? Мне кажется, сегодня я стала причиной больших неприятностей в их семье.

Джони похлопала ее по ноге.

– Они – мужчины. Я уверена, что они уже помирились, выпив пивка и закусив.

– Вы рассуждаете так мудро, когда речь идет о мужчинах. Как вы думаете, cможете ли вы когда-нибудь снова попробовать завязать отношения?

– Так уж случилось, что завтра вечером у меня свидание.

– Что? – Харпер так резко выпрямилась, что чуть не расплескала суп. – С кем?

– С одним джентльменом по имени Фрэнк Барри. Полагаю, ты встречалась с ним. – Джони вскинула брови.

– Вы и Злюка Фрэнк? Как это случилось?

– Ну, это было очень давно. Когда мы учились в школе, Фрэнк был влюблен в меня. Мы встречались недолго, но я об этом не забыла.

– Это из-за вас он так и не женился? – открыв рот от удивления, спросила Харпер.

Джони отмахнулась.

– Очень сомневаюсь в этом. Но я с нетерпением жду ужина с ним. Между прочим, это я его пригласила. Я столкнулась с ним сегодня в закусочной, когда заезжала туда за ланчем.

– Рада за вас! Что вы собираетесь надеть?

– Вероятно, что-нибудь теплое, поскольку на улице чертовски холодно.

– Отличная мысль. Знаете, здесь, в Биневеленсе, все только и делают, что сталкиваются со своими прежними возлюбленными. Я не могу оставаться здесь. Люк не в состоянии даже посмотреть на меня без того, чтобы не разгромить все вокруг на глазах у Джорджии Рэй и всего честного народа. А мне, лишь только я взгляну на него, хочется поцеловать, и влепить ему пощечину, и продолжать так до тех пор, пока он не поймет, что ведет себя как идиот.

– Харпер, не стоит поддаваться страху и уезжать из Биневеленса из-за одной неудачной поездки за продуктами.

Взяв бокал, Харпер отпила глоток.

– Я все думаю, если он так реагирует, увидев меня с другим мужчиной, то что почувствую я, когда увижу его с другой женщиной. Мне кажется, я не выдержу. Все к лучшему. Расстояние излечит нас обоих. – Она надеялась на это.

– Я очень хочу, чтобы ты осталась.

– Я тоже. Как вы думаете, сможете ли вы навестить меня, когда я обустроюсь?

– Мне бы очень хотелось. Обещаю, что приеду. Тем более если ты переедешь куда-нибудь в теплые края.

– Я подумаю об этом. Я уезжаю в субботу.

Джони со вздохом положила руку ей на плечо.

– Мне тебя будет очень не хватать, Харпер.

– Мне тоже будет вас не хватать. И не из-за вашей стряпни и вина. Мне кажется, нам нужно пойти и купить пуловер для вашего свидания. Может быть, что-нибудь с глубоким круглым вырезом, чтобы можно было повязать шарфик? Потом, если все пойдет хорошо, вы сможете снять шарфик.

Засмеявшись, Джони подлила им обеим вина.

* * *

Люк стоял, прислонившись к полицейской машине Тая. В это морозное утро его согревали гнев и разочарование, вызванные тем, что его не допустили на допрос Гленна, и ледяным взглядом, брошенным в его сторону детективом Реймсон.

Люк пнул ногой потрескавшийся асфальт.

Он должен быть там, а не ждать на гребаной парковке. Люк чувствовал себя бесполезным, что было ему в новинку. Непросто было уступить, позволив кому-то другому контролировать ситуацию. Ту, с которой он хотел справиться сам и по своему усмотрению. Пусть этот ублюдок сделает только шаг в сторону Харпер, это все, что Люку было нужно.

Он всегда брал на себя ответственность, все держал под контролем. На работе, в гвардии. Ему это нравилось. Ответственность была тяжелой ношей, но в противном случае он был бы вынужден стоять и ждать, чтобы кто-то другой сделал за него его работу.

Накануне вечером, покинув полицейский участок, Люк попытался позвонить Харпер. Но в ответ получил лишь эсэмэску с благодарностью за то, что завез продукты и пальто. Потом Харпер не отвечала, и ему пришлось отговаривать себя от того, чтобы поехать к дому Джони и вытащить оттуда Харпер для того, чтобы она поговорила с ним. В конце концов он решил, что лучше будет устранить проблему так, чтобы Харпер ничего не узнала.

Заметив, что Тай и Реймсон выходят из здания, Люк отошел от машины.

– Ну?

– Мы его раскололи, – сказал Тай, хлопая ладонью по капоту.

– Что он сказал? Его послал Перри?

– Ребята, не хотите ли позавтракать и обсудить стратегию? – спросила Реймсон, застегивая молнию на куртке.

По пути к ресторану Люк пытался расспросить Тая.

– Даже не надейся, что я буду ждать, пока мы доедем туда.

– Да-да. Если бы это была Соф, я бы тоже психовал, – вздохнул Тай. – Гленн запел соловьем, как только Реймсон сказала, что он сдохнет в тюрьме, как и его приятель Клайв Перри. Он рассказал, что познакомился с Перри в первую же неделю и, как только тот узнал, что Гленн знаком с Харпер, они стали не разлей вода. Гленн говорит, что это Перри снабдил его мать деньгами, чтобы она заплатила залог, и пообещал еще больше после того, как дело будет сделано. Все, что от него требовалось, это перерезать Харпер горло и перед смертью прошептать ей на ухо имя этого засранца.

Эта картина вспыхнула в сознании Люка. Ему понадобилась секунда, чтобы отогнать ее от себя и отдышаться.

– Гленн клянется, что на самом деле не собирался ее убивать, но он чувствовал себя в долгу перед Перри и хотел поколотить ее. – Тай въехал на парковку у длинного приземистого здания, обещавшего «Только домашнюю еду». – Ты в порядке?

Люку хотелось стукнуть кулаком по стеклу полицейской машины, представляя, что это лицо Клайва Перри. Хотелось выскочить за дверь и пробежать двадцать миль до дома, чтобы увидеть Харпер, заключить ее в свои объятия и пообещать, что с ней не случится ничего плохого. Она едва не погибла, а его не было рядом, чтобы спасти ее.

На этот раз он будет рядом.

– Я в норме. Пойдем, – сказал Люк, стараясь, чтобы его голос звучал бесстрастно.

Они вылезли из машины и у двери ресторана встретились с Реймсон.

– Что ж, судя по вашему выражению лица, Эдлер рассказал вам то, что нам известно.

– Перри не должен выйти, – выпалил Люк.

– Да-да, крутой парень. Пойдемте внутрь, я голодна. – Реймсон протиснулась вперед и вошла в ресторан.

Они заказали кофе и яичницу у официантки, которой можно было дать лет двенадцать, и обсудили стратегию.

– Для начала неплохо, что Гленн слил его. Он даст показания, чтобы спасти собственную задницу.

– Дело было бы неопровержимым, если бы было признание Перри, – сказала Реймсон, всыпая бесконечную струйку сахара в кофе.

– Он не станет разговаривать с вами, – заметил Люк.

– Да хрен с ним, – сказала Реймсон, глядя на него. – Ведь разъяренный парень попытается сказать ему, чтобы он никогда не приближался к ней?

Люк зловеще ухмыльнулся.

– Потому что он слабый, жалкий старик.

– Точно. – Она усмехнулась. – В конечном счете ты еще, возможно, пригодишься, тупица.

Глава 52

Люк потянул на себя тяжелую металлическую дверь, через которую посетители проходили в тюрьму, и вошел в тесный вестибюль. Охранник за стеклом указал на динамик сбоку от Люка.

Он наклонился вперед.

– Я пришел, чтобы увидеть Клайва Перри. – Он чувствовал себя так, словно покупает билет в кино.

– Оружие, контрабанда? – Охранник показал на плакат, где наряду со всем остальным были перечислены сотовые телефоны и наркотики, и подвинул через окошко над узким столом планшет с зажимом для бумаги.

– Нет.

– Распишитесь. – Охранник разговаривал тем же скучающим голосом, что и семиклассник, спрягающий глаголы.

Накорябав свою подпись на чистой строчке, Люк написал рядом имя Перри. И удивился, что ручка не сломалась в его руке.

– Проходите в эту дверь, через металлодетектор. Стол для посетителей – справа, – сказал охранник, прозванивая Люка.

Женщина за столом для посетителей больше была похожа на бабулю, чем на тюремного охранника.

Ее седеющие светлые волосы с розоватым оттенком были зачесаны назад и собраны в тугой пучок, из которого выбивались кудряшки. Щеки и нос на ее округлом лице были усеяны веснушками.

– Чем я могу вам помочь, голубчик? – В ее протяжном голосе слышались нотки Западной Вирджинии.

– Я здесь для того, чтобы увидеть Клайва Перри.

– Хорошо, пожалуйста, покажите мне ваши водительские права.

Люк передал ей права, и она, прежде чем вернуть, сделала с них копию.

– Отлично, голубчик, идите вперед и займите место, а я пошлю кого-нибудь за мистером Перри. Мы дадим вам поговорить в пустой комнате.

Поблагодарив ее, он занял место лицом к столу и беззвучно забарабанил пальцами по джинсам.

Невзирая ни на что, сегодня все закончится. Конец преследованию и манипуляциям Перри, любой угрозе, которую он представлял для Харпер. Невзирая ни на что.

– Мистер Гаррисон?

Люк подошел к столу.

– Вас проводят в комнату Б. Просто следуйте за Биллом, Перри скоро придет.

– Спасибо. – Люк пошел следом за Биллом, охранником с копной седых волос, весившим, наверное, больше сотни фунтов.

Комната представляла собой грязное помещение размером десять на десять футов с сучковатым столом, пепельницей, которую не вытряхивали по крайней мере неделю, и двумя пластиковыми стульями. Стены были обиты деревянными панелями в стиле семидесятых годов.

Не обращая внимания на стулья, Люк встал в углу, лицом к двери, и стал ждать.

Прошло несколько минут, прежде чем дверь открылась. Это снова был Билл, позади которого шел Перри.

Вероятно, когда-то Клайв Перри был страшен, но благодаря неверному выбору, сделанному им в жизни, он больше не производил такого впечатления и выглядел опустошенным. Рост его был пять футов и одиннадцать дюймов, но из-за узких плеч он казался еще ниже. Седые волосы были аккуратно расчесаны на пробор.

Его лицо было испещрено глубокими морщинами, отчего он казался старше своих шестидесяти двух лет.

В нем не было ничего примечательного. Ничего, что выдавало бы его «психическую нестабильность». Разве что глаза. Бледные, водянисто-голубые глаза. В его взгляде была пустота. Люку приходилось видеть такое прежде, в глазах врага. И однажды в своих глазах, отражавшихся в зеркале.

Поблагодарив Билла, Перри сел за стол. Длинные шишковатые пальцы с желтыми пятнами потянулись за сигаретами.

Закурив, он выдохнул облако синего дыма.

– Чем могу помочь вам, мистер Гаррисон?

«Действуй нагло», – напомнил себе Люк. Наглый, чересчур заботливый бойфренд.

Сев на стул напротив Перри, Люк засунул темные очки за открытый ворот рубашки.

– Ты знаешь, кто я? – спросил Люк.

– Не имею ни малейшего представления. – Слабая, многозначительная улыбка Перри обнажила пожелтевшие от возраста зубы.

– Перестань пороть ерунду. С этой минуты ты прекращаешь изводить Харпер.

– Уверен, что не понимаю, о чем вы говорите.

Вынув из кармана письмо, Люк подвинул его через стол.

– Думаю, что понимаешь.

Улыбка стала шире.

– Ах, мое письмо.

– Письма, – поправил Люк.

– Значит, она читает их. Я не был уверен. Мы с ней что-то вроде друзей по переписке, – сказал Перри.

– Нет. Ты что-то вроде преследователя.

– Я не представляю для нее никакой угрозы.

Люк ухмыльнулся.

– Я вижу. – Он откинулся на стуле.

– Я отсидел свой срок, мистер Гаррисон. Я был примерным заключенным, – сказал Перри, складывая пальцы домиком. – И я не высказывал конкретных угроз в адрес вашей подруги.

– У тебя духу не хватит высказать прямую угрозу, тем более привести ее в исполнение.

– Вот видите? Вам не о чем беспокоиться. Моя история с Харпер осталась в прошлом.

– Тогда почему ты пишешь ей до сих пор?

Перри пожал плечами.

– Может быть, это всего лишь потому, что я не хочу, чтобы обо мне забыли. Мы сыграли важную роль в жизни друг друга. Было бы стыдно забыть об этом.

– Ты жестоко обращался с детьми, которые были под твоей опекой. – Люку не пришлось окрашивать свои слова отвращением, оно и без того слышалось в его голосе.

– Повторяю, я отсидел свой срок. В глазах закона я реабилитирован. – Перри коснулся конверта кончиками пальцев. – Кстати, что она сказала, открыв мое письмо? Как она отнеслась к моим новостям?

Вот оно. Неуемное желание. Подкорми его вдоволь.

– Она уверяет меня, что ты не представляешь для нее никакой угрозы. Ты просто немощный, сумасшедший старик, обвиняющий ее в собственных преступлениях.

– Она отняла у меня двенадцать лет, – сказал Перри, хлопая ладонью по столу.

Люк схватился рукой за стол.

– Ты поднимал руку на детей. Ты избивал их, не заботился о них. Никто не заставлял тебя издеваться над ними. Ты заслуживаешь того, чтобы остаться в тюрьме до конца жизни, и если ты хотя бы на секунду подумаешь, что я позволю тебе после освобождения появиться рядом с Харпер, значит, ты еще больший маразматик, чем ей кажется.

– Вы уверены, что можете защитить ее?

– Только попробуй, и будешь иметь дело со мной, – тихо произнес Люк. – Я не успокоюсь до тех пор, пока ты не сдохнешь или на всю жизнь не сядешь за решетку.

– Вы ужасно самоуверенны в своем желании защитить ее. Скажите, где вы были, когда тот человек вломился к вам в дом? Где вы были, когда он держал нож у ее горла? Вы были там и сумели защитить ее? – Перри облизал тонкие губы.

– Откуда тебе об этом известно?

– Возможно, я прочитал об этом в газете, – сказал Перри, гася сигарету. Он поднял глаза на Люка. – Или, возможно, это я послал его.

Люк так быстро вскочил со стула, что тот перевернулся. Он положил руки на стол.

– Ты – долбаный лжец.

– О, ты не знал, что мы с Гленном были друзьями? Что я в обмен на небольшую услугу сумел помочь ему выйти на свободу? Опасно недооценивать своих врагов, капитан.

– Это неправда.

– Все, что было нужно, это пообещать ему свободу. Я раздобыл деньги для того, чтобы его выпустили под залог, и передал их его матери.

– У тебя ничего нет. У тебя ни хрена не было до того, как ты сел в тюрьму. Где ты взял деньги на залог за Гленна?

– Для предпринимателя тюрьма – отличная торговая площадка. Я всего лишь нахожу нуждающихся и удовлетворяю их потребности. Одни хотят наркотики, другим нужны дорогостоящие товары, которые, так сказать, удовлетворяют их специфические наклонности.

– Детское порно? – У Люка все перевернулось внутри.

Перри пожал плечами.

– Все по требованию клиента. Я могу достать и распространить. За плату.

– Ты ждешь, что я поверю, будто ты потратил двадцать штук на то, чтобы послать кого-то ко мне домой и напугать мою подружку?

– Разумеется, нет. Я послал кого-то к вам домой, чтобы убить ее.

Люк рванулся вперед и схватил Клайва за комбинезон, выдергивая его со стула.

– Ты проиграл, придурок. А еще говоришь об опасности и недооценке врагов. Ты или твои подручные никогда и пальцем не притронутся к Харпер. Потому что, если тебе посчастливится и я не прикончу тебя, она уничтожит тебя так же, как тогда, когда ей было двенадцать лет.

Отпустив Перри, Люк выпрямился.

– Вы не контролируете себя. Вы нетерпеливы. – Перри презрительно вздохнул. – Никакой утонченности. Одна лишь грубая сила.

– О, для тебя утонченность – это тушить сигареты о двенадцатилетнюю девочку? Или нанять гребаного пьяницу для того, чтобы он выполнил работу, для которой ты сам слишком слаб?

– Нанимать Гленна было ошибкой. Но я, по крайней мере, получил удовольствие, представляя, как он подносит нож к ее горлу.

Люк стукнул кулаком по столу.

– Потерпеть – значит дождаться, пока она почувствует себя в безопасности. Утонченность мне потребуется для того, чтобы забрать у нее все, чем она дорожит, одно за другим. Я начну с собак. А потом она останется совсем одна, и, когда у нее ничего не будет, я заберу ее жизнь.

Люк зарычал, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Огонек, загоревшийся в нездоровых голубых глазах маньяка, вызвал желание сорваться, раздробить физиономию этого человека.

– Тебе от меня никогда не уйти, засранец. Ты никогда не выйдешь отсюда живым. – Люк старался не повышать голос.

– Вы не можете повлиять на это. Я выхожу на свободу. – На тонких губах заиграла улыбка. – А когда я освобожусь, ей придет конец. И вы ничего не сможете поделать с этим.

Кулак Люка врезался в лицо Перри. Хрящ хрустнул, и Перри уткнулся себе в колени.

Дверь распахнулась, в комнату не спеша вошла детектив Реймсон.

– Господи, Гаррисон, я думала, вы никогда не решитесь сделать это. – Она кивнула мужчине в форме, стоявшему справа от нее. – Достаточно, окружной прокурор Уиллис?

Мужчина, поправив очки на носу, кивнул.

– О да. С этим он ни за что не выйдет отсюда.

– У вас нет никаких доказательств! – Перри вскочил на ноги, все еще зажимая нос. – В этом помещении нет жучков!

Реймсон шагнула к столу и сняла с рубашки Люка темные очки.

– Ты слишком долго просидел здесь, сволочь. Технологии развиваются. Эта симпатичная вещица пишет как звук, так и изображение.

– Вы не можете сделать это! Вы не можете записывать меня без ордера! – Теперь Перри визжал.

Реймсон пожала плечами.

– О, ты имеешь в виду вот этот клочок бумаги? Знаешь, что еще у нас есть? Твой приятель Гленн Диллер дал признательные показания. Сговор на совершение убийства тянет не меньше чем на двадцать пять лет. Добро пожаловать в тюрьму до конца жизни.

Она развернулась на каблуках и гордо вышла из комнаты. Люк, последовав за ней, остановился в дверях.

– Знаешь, что она на самом деле чувствовала, читая твои письма? Жалость.

Под дикие вопли он захлопнул за собой дверь и вышел на свет.

Глава 53

Люк уклонился от предложения Мелиссы и Тая отпраздновать победу за ланчем. Он и в офис не мог явиться и вместо этого поехал домой.

Люк плюхнулся на диван, и собаки мгновенно набросились на него.

– О боже, ребята. Дайте мне передохнуть. У меня был тяжелый день, я отваживал от мамочки больного психопата.

Лола вильнула задом, а Макс облизал ему лицо.

Мучения прервал стук в дверь.

– Привет, ты дома? – заходя внутрь, сказал Альдо.

– Я здесь, – ответил Люк.

Собаки, спрыгнув с Люка, закружились вокруг Альдо.

Он наклонился, чтобы приласкать их.

– Что ты делаешь дома в разгар дня?

Люк встал с дивана.

– А ты что делаешь в моем доме в разгар дня? И не хочешь ли ты пива?

Альдо пожал плечами.

– Конечно, почему бы и нет? – Он пошел вслед за Люком на кухню.

– Так чему же я обязан таким удовольствием? – Люк открыл холодильник и достал две бутылки пива.

Альдо открыл крышку и глотнул.

– Вероятно, ты захочешь открыть свое пиво, прежде чем я скажу тебе то, что должен сказать.

Люк вздохнул.

– Это нужно сделать прямо сейчас?

Альдо покачал головой.

– Да. Так в чем твоя проблема, черт бы тебя побрал?

– У меня нет проблем, – ответил Люк.

– У тебя огромная проблема. – Он показал большим пальцем на сложенные в столовой коробки с вещами Харпер. – Ты думаешь, Карен хотелось бы этого?

– О чем, твою мать, ты говоришь?

– Ты думаешь, что Карен хотелось бы, чтобы ты провел свою жалкую жизнь в одиночестве?

Люк почувствовал, что у него сжимаются челюсти.

– Мне плевать на то, что мы не должны упоминать ее имени в присутствии бедного, ранимого Люка. Ты ведешь себя как тупица, а я, как твой друг, обязан дать тебе пинка под зад, если ты ведешь себя как тупица.

Почему все называют его тупицей?

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. – Люк ткнул Альдо пальцем в грудь.

Альдо отвел его руку.

– Допустим, ты умер. Ты мертв. Карен все еще жива. Как ты представляешь ее жизнь без тебя? Неужели твоя гребаная тень была бы счастлива, видя, что Карен отгородилась ото всех, кто любит ее? Зарылась в работе? Каждый вечер возвращалась бы в пустой дом, вновь переживая свои страдания?

Отвернувшись, Люк схватился за голову.

– Конечно нет.

– Тогда какого черта ты желаешь этого Харпер?

– Я не желаю этого Харпер. Это она выстроила всю эту мнимую жизнь…

– Мнимую? То есть она не любила тебя? Она не любила нас? Она не любила весь этот чертов город?

– Конечно, любила.

– Тогда почему ты отнимаешь это у нее? Ради Карен? Ради себя?

Люк подбоченился.

– Люк, это совсем другое дело, если ты не любишь ее. Но если ты любишь ее и выбрасываешь из той жизни, которую она создала для вас обоих, то ты – долбаный идиот.

Люк уставился в пол. Он почувствовал, как у него сжалось горло.

– Разумеется, я люблю ее. Как я могу не любить ее? Просто я не знаю, как жить с кем-то другим, а не с Карен.

Альдо сгреб его в объятия и похлопал по спине.

– Какой ты глупый мудак.

– Научился, на тебя глядя.

Отпустив Люка, Альдо не снял руку с его плеча.

– Необязательно нужно делать выбор между одной и другой. Ты знаешь, что Харпер каждую неделю носит цветы на могилу Карен?

– Это делает Харпер?

Альдо кивнул.

– Ты не выбираешь между ними и не заменяешь Карен на Харпер. Ты разрешаешь себе любить их обеих. Как, по-твоему, что делают родители, у которых не один ребенок? Они любят не только первенца.

– Просто я предполагал, что мои родители любили только меня, своего первенца, – пошутил Люк.

– Нет, если бы они остановились на одном идеальном ребенке, как сделали мои, тогда ты был бы прав. Но человеческое сердце способно любить разных людей. Ты ведь любишь своих родителей, верно?

Люк кивнул.

– Соф? Джоша? Джеймса? Очевидно, что ты любишь меня, иначе ты не стал бы превозносить меня до чертиков. В твоем сердце хватит места нам всем, и то, что ты любишь кого-то другого, не означает, что ты перечеркиваешь прошлое.

– Спасибо, Моретта. Иногда ты не совсем идиот.

– Нет нужды вести себя как осел и помалкивать о том, что мне становится чертовски жутко от того, что ты хранишь в своем доме жизни двух женщин, упакованные в коробки. Мне не хотелось оскорблять твои нежные чувства.

Люк перевел взгляд на коробки. Черт. Действительно жутко.

* * *

Люк остановил грузовик у обсаженного деревьями бордюра. Справа от него раскинулось кладбище. Люк всегда парковался здесь. Соблюдая ритуал, он неторопливо шел к могиле Карен и, в молчании постояв у ее надгробного камня, возвращался обратно. Обычно он приходил вечером, когда шансы столкнуться с кем-то были ничтожны.

Он увидел ее участок издалека. У Карен был посетитель.

При виде знакомых белокурых волос Люк почувствовал, как у него затрепетало сердце. Харпер была без пальто и закутана в яркий красный шарф. Вероятно, она оставила пальто в машине или в офисе.

Люк наблюдал за тем, как Харпер осторожно положила что-то на могилу. Она стояла возле нее на коленях, ссутулившись от холода.

Ее беззащитность поразила Люка до глубины души. Он причинил ей боль, намеренно, потому что боялся, и теперь они оба расплачивались за это. Люк взялся за ручку дверцы. Но какое-то движение Харпер привлекло его внимание и заставило остановиться.

Он увидел, как она, расправив плечи, поцеловала свои пальцы и слегка приложила их к камню. Люк почувствовал, что его сердце разрывается на части.

Харпер неожиданно встала и, прежде чем уйти, отряхнула колени.

Люк подождал немного, а затем приблизился к могиле.

К холодному граниту был прислонен простой букет из веточек вечнозеленых растений и остролиста, обернутый лентой в клетку. Люк провел пальцем по букве К.

– Я все испортил, да? – Он вздохнул и, прищурившись, посмотрел на тяжелые декабрьские облака. – Я просто не умею жить без тебя. Я не знаю, что делать. Все было намного… легче, когда ты была здесь. С Харпер нелегко. Она – ходячая катастрофа.

Люк вздохнул.

– Я беспокоюсь о ней. Она из тех, кто предложил бы подвезти серийного убийцу или открыл бы дверь одержимому манией убийства клоуну. Она взбалмошная и упрямая. Уезжая этим летом, я попросил Джеймса стричь лужайку, потому что боялся, что она отрежет себе ногу газонокосилкой. Я не понимаю, почему меня так тянет к ней. Почему мне хочется быть рядом с ней. Почему я с нетерпением жду, что она скажет дальше. Она – это не ты. И я люблю тебя. Но ее я тоже люблю. И я не знаю, нормально ли это. Я даже не знаю, нормально ли разговаривать об этом с тобой. Но ты – самый умный человек из тех, кого я знаю, и если кто и может ответить на мои вопросы, так это ты.

Люк потер лицо ладонями.

– Скажи мне, что делать, Карен.

– Наверное, она сказала бы тебе, чтобы ты не прятал голову в песок.

Услышав голос, Люк подпрыгнул и оглянулся.

Джони стояла, засунув руки в карманы своей темно-серой парки. От мороза и ветра у нее горели щеки.

Долгие годы Люк больше всего боялся столкнуться с Джони на могиле Карен. Противостояние на освященной земле. Ему нечего было сказать себе в оправдание, потому что он был повинен во всем, в чем Джони его обвиняла.

Что она скажет теперь, когда между ними стояли две женщины? Живая и мертвая.

– Ох, Люк, – вздохнула Джони, делая шаг, чтобы встать рядом с ним, так что теперь они стояли плечом к плечу, лицом к камню. – Мы подвели нашу девочку во многих отношениях.

– Я не хотел любить Харпер. Я пытался сопротивляться.

– Глупец, я не об этом. Неужели ты действительно думаешь, что Карен хотела бы, чтобы ты до конца жизни оставался в одиночестве? Не странно ли, Люк, что Харпер оказалась здесь, в Биневеленсе? Это ни в коем случае не может быть совпадением. Она создана для тебя. Она нуждается в тебе. В том, чтобы ты любил ее, защищал, стал ее семьей. И ты нуждаешься в ней.

– У меня такое ощущение, будто я поворачиваюсь спиной к Карен.

– Будучи счастливым без нее?

Люк кивнул и громко сглотнул.

– Это самый большой подарок, который ты мог сделать ей. Это единственное, чего ей хотелось бы от тебя, от меня. Чтобы мы жили полной жизнью и были счастливы, и помнили бы о том, как нам повезло, что в нашей жизни была она. И я не знаю, как ты, а я устала подводить ее.

– Как вы думаете, Харпер понравилась бы Карен?

– Как ты думаешь, Люк, кто послал ее сюда? Харпер была избрана для тебя и доставлена прямо к тебе.

Он посмотрел себе под ноги и заморгал, чтобы смахнуть слезы, затуманившие глаза.

– Я так скучаю по ней.

Джони обняла его за талию.

– Дорогой, такие, как Карен, встречаются раз в жизни. Мы оба это знаем. Но знаешь что? То же самое относится и к Харпер. Не поворачивайся спиной к этому дару.

Люк крепко обнял Джони, и они простояли молча несколько минут, пока она, наконец, не похлопала его по спине.

– Я позволю тебе поговорить с нашей девочкой. Но не задерживайся слишком надолго. В субботу Харпер уезжает из города.

У него дрогнуло сердце. Биневеленс без Харпер?

Он кивнул и провел ладонями по лицу.

– Спасибо, Джони. За все.

Джони улыбнулась.

– Ты хороший человек, Люк. Ты сделаешь правильный выбор.

Он надеялся на это. Он посмотрел, как она садится в машину и отъезжает, а потом упал на колени в траву.

– Ну, ты слышала, что сказала твоя мама? То есть все зависит от того, поможешь ли ты мне. Скажи, что делать, Карен.

Лучи заходящего солнца пробились сквозь тяжелые облака, согревая лицо и грудь Люка.

Он чуть не прозевал. Солнечный луч упал всего лишь на секунду и задержался на фениксе, высеченном на могильном камне.

Люк поцеловал кончики пальцев и коснулся ими феникса.

– Спасибо, – прошептал он.

Глава 54

Харпер сделала глубокий вдох и постучала в дверь квартиры. Сняв перчатки, она засунула их в карман.

Дверь открылась, и раздался тихий смех.

И без того яркие глаза Глории загорелись. Она была одета в гвардейскую толстовку Альдо и леггинсы. Темные волосы были растрепаны.

– Харпер! Вот это сюрприз! Заходи.

– Я помешала?

Глория засмеялась и отступила в сторону, жестом приглашая Харпер войти.

– Нет, Альдо на кухне, готовит сэндвичи с сыром на гриле и пытается не сжечь весь дом.

– Ты уверена, что я не мешаю?

Глория снова рассмеялась.

– Приди ты на десять минут раньше, и помешала бы, – подмигнула она.

Вместо того чтобы засмеяться, Харпер крепко обняла подругу.

– Глория, я так рада за тебя. Правда рада.

Глория обняла ее в ответ.

– Я тоже. Знаешь, всем этим я обязана тебе.

Харпер отпустила ее.

– Не говори ерунды. Ты всего добилась сама, у тебя есть дом, где сексапильный мужчина готовит тебе сэндвичи с сыром. Ты заслуживаешь всего этого.

– Я так счастлива, Харпер. Я никогда не думала, что можно жить так. – Глория прижала к груди толстовку Альдо. – Довольно сантиментов. Не хочешь ли отведать полусгоревших сэндвичей с сыром?

– Не моя ли здесь старая подружка Гарпун? – Альдо с обнаженным торсом высунулся из кухни.

Харпер засмеялась.

– Привет, приятель. Давно не виделись.

– Когда мы снова начнем бегать? У меня новый протез, с ним я заставлю тебя пыль глотать.

– Прекрасно. На самом деле я хотела сообщить вам обоим, что я, хм… – Она с трудом сглотнула. – Уезжаю.

– Уезжаешь в отпуск? – спросила Глория, нахмурив брови.

– Доброго пути! – пожелал Альдо.

– Да. И на данный момент просто более или менее нормального пути, – сказала Харпер, стараясь, чтобы ее голос звучал беззаботно.

– Это не из-за того, что Люк с Линком чуть не убили друг друга в магазине, нет? – спросила Глория.

– Я слышал, что им до конца жизни запретили там появляться после того, как они разорили хлебный отдел, – вмешался Альдо. – Раскидали повсюду булочки и батоны.

Харпер закатила глаза.

– Да, чего мне будет не хватать, так это сплетен в маленьком городке.

– Ты ставишь на нас крест? – спросила Глория, глядя на нее полными сострадания карими глазами.

– Я вынуждена это сделать. Ради себя самой. Ради него. Я не в силах изменить его. Кроме того, я не могу оставаться здесь.

«Если я останусь, вам всем будет угрожать опасность», – добавила она про себя.

– У тебе здесь друзья, – напомнила ей Глория.

– И я очень благодарна за то, что вы есть в моей жизни. Но в Биневеленсе Люк у себя дома, и, если я не уеду, это будет для нас обоих лишь болезненным напоминанием о том, что было.

– Я с тобой не согласна, но, как подруга, поддерживаю твое решение. При условии, что ты разрешишь нам навестить тебя.

– Конечно, – сказала Харпер, улыбаясь сквозь слезы.

– Так где же именно мы сможем навестить тебя? – подбоченясь, спросил Альдо, все еще зажимая в руке лопатку.

– По правде говоря, я сама еще не знаю. Я уезжаю в субботу, то есть к тому времени у меня, безусловно, созреет план. Я сообщу вам. – Она закусила губу. – Послушайте, если я скажу вам, где я, вы обещаете, что никто не узнает об этом?

– Ты имеешь в виду Люка? – Альдо скрестил руки на груди.

Харпер покачала головой.

– Нет. Просто любого, кто захочет узнать об этом. Например, если вас спросит об этом незнакомец… или что-то в этом роде. – Харпер проговорила эти слова невнятно и сбивчиво.

– У тебя неприятности? – с беспокойством спросила Глория.

– Все в порядке. Просто я хотела лично поговорить с вами обоими. Вы были мне очень хорошими друзьями. Я правда буду скучать по вам. – Голос дрогнул, но Харпер справилась с собой. – Ребята, я очень вас люблю.

Глория снова обняла Харпер.

– Как бы мне хотелось уговорить тебя, чтобы ты осталась.

– А для меня здесь найдется местечко? – Альдо сгреб их обеих в охапку.

– Только пошути насчет секса втроем, и я отшлепаю тебя этой лопаткой, – пригрозила Харпер.

Глория прыснула со смеху.

– Обещай, что не станешь отрекаться от любви.

– Я обещаю, – кивнула Харпер. Возможно, она впервые солгала своей подруге.

* * *

Если попрощаться с Глорией и Альдо было тяжело, то попрощаться с Софи оказалось просто невозможно. Харпер довольно долго не могла остановить ее болтовню, чтобы вставить хотя бы слово.

– Я не знаю, Софи. Караоке? – Харпер вяло помешивала кофе, сидя на кухне Джони. Она не была в баре «У Ремо» с тех пор, как отказалась работать по пятницам. Харпер тогда сказала, что это из-за вечерней работы в офисе, но на самом деле ей не хотелось встречаться лицом к лицу со всем городком.

– О, пожалуйста, Харпер. Неужели ты думаешь, что Люк добровольно заявится на вечеринку караоке? Я беспокоюсь о тебе. Тебе нужно развеяться, немного повеселиться. Ненадолго забыть о том, что произошло.

Как будто это можно забыть, подумала Харпер и криво усмехнулась. То, что произошло, никогда не выходило у нее из головы и не покидало того, что осталось от ее сердца.

– Как тебе вообще удалось выкроить свободный вечер?

Софи пожала плечами.

– Раз в месяц у меня в пятницу выходной. Вот и все. Ты согласна?

Харпер потерла рукой то место на груди, где никогда не исчезала боль. Что ж, пожалуй, это могло бы стать чем-то вроде прощальной вечеринки в городке, который принял ее. Последний вечер в первом городе, где она почувствовала себя как дома. Тогда она все и расскажет Софи.

– Во сколько ты заедешь за мной? – вздохнула Харпер.

Софи заулюлюкала и обвила Харпер руками.

– Ты не пожалеешь об этом, я обещаю! Ты навсегда запомнишь этот вечер.

– Я не забуду ни одного вечера с тобой.

– Тай тоже так говорит. – Софи шевельнула бровью.

– Прошу тебя, не надо шутить о сексе с женщиной, которую ожидает долгое воздержание после… – Как определить то, что было у них с Люком?

– Дорогая, вы оба всегда смотрели друг на друга с такой страстью. Такое просто так не заканчивается. Тем более после временного разрыва.

Почему Харпер казалось, что всем остальным было сложнее махнуть на все рукой, чем ей самой?

– Соф, у нас все кончено.

– Никогда не поверю.

– Ради бога, не могли бы мы поговорить о чем-то другом?

– Как насчет слухов о том, что Фрэнк пришел с утра на работу, насвистывая веселую мелодию, и ни на кого не наорал?

Харпер усмехнулась.

– Что ты говоришь? Джони определенно выглядела оживленной, когда уходила сегодня на работу.

– Как стало известно из надежного источника, вчера их заметили в баре «У Ремо», где они выпивали после ужина и оставались там до самого закрытия.

Харпер захлопала в ладоши.

– Давно пора, черт возьми! Я спросила ее сегодня утром, как все прошло, и она покраснела.

Софи взвизгнула.

– Как я счастлива, когда люди любят друг друга. Мне кажется, в этом году весь городок заразился любовью. Глория и Альдо, Джони, ты и…

– Оставь меня в покое, Софи, или я расскажу Таю, что на самом деле случилось с его любимой кофейной чашкой.

– Предательница.

– Что ты будешь делать, когда Джош подрастет и поймет, что был мамочкиным козлом отпущения?

Софи пожала плечами.

– Вероятно, заведу второго ребенка и буду все сваливать на него.

– Отличный план.

* * *

Харпер позволила Софи уговорить себя надеть облегающий темно-синий пуловер с круглым вырезом и серые брюки.

– Зачем расфуфыриваться, чтобы провести вечер в баре?

Софи закатила глаза.

– Я с Пасхи не наряжалась. Пора кое-что продемонстрировать этому городку… – Она поправила груди. Отвернувшись от зеркала, Софи посмотрела на грудь Харпер. – Если ты продолжишь худеть, то останешься без них.

Харпер скрестила руки на груди.

– Придержите язык, дамочка. Я отлично питаюсь.

Софи фыркнула.

– Да, точно. Просто, чтобы ты знала, сегодня вечером мы будем есть начос и сырные палочки.

– Как скажешь, Соф, – вздохнула Харпер.

К тому времени, когда они пришли в бар, он был забит до отказа, но они нашли свободный столик перед сценой. Была своеобразная логика в том, что история, произошедшая с Харпер, начиналась и заканчивалась в одном и том же месте, это было что-то вроде завершения.

– Тебе не кажется, что мы сидим слишком близко? – спросила Харпер, стараясь перекричать музыку. – Интересно, как исполняют караоке в Биневеленсе?

– Погоди судить, жительница Большого города. В нашем городке найдутся таланты, – подначила Софи.

– Какие таланты, если это первый вечер караоке с тех пор, как я приехала сюда?

– Заткнись.

Софи подала знак официантке Хейзел и, как и обещала, заказала два пива, начос и сырные палочки.

– Послушай, Соф, сегодня плачу я.

В ответ на ее предложение Софи отмахнулась.

– Не смеши меня. Мы здесь для того, чтобы развеселить тебя, а как мы это сделаем, если ты будешь платить?

– Я серьезно, – вздохнула Харпер. – На самом деле, я завтра уезжаю. Отряхну прах этого городка со своих ног. – У нее перехватило горло.

– Что ты говоришь? – Софи произнесла эти слова сдавленным голосом. – Ты не можешь уехать! Ты – член нашей семьи!

Харпер покачала головой.

– Больше нет, Соф. Мне слишком больно оставаться здесь. И я уверена, что твоему брату неприятно видеть меня здесь. – Харпер по-прежнему запиналась, пытаясь произнести его имя.

Вернулась Хейзел и благосклонно поставила на стол две бутылки пива.

– Харпер. Ты не можешь уехать! – Софи хлопнула рукой по столу. Харпер вытянула руку, чтобы удержать бутылки.

Откинувшись на стуле, Софи покачала головой.

– Нет. Нет. Ты не уедешь, черт бы тебя побрал.

Харпер улыбнулась.

– Я правда буду скучать по тебе, упрямица.

То, как у Софи сжались челюсти, с болью напомнило Харпер о ее брате. Ей довольно часто приходилось видеть этот взгляд. Он как будто говорил «никаких возражений, решение принято».

– Я не стану скучать по тебе, потому что ты никуда не уедешь. И ты дура, если рассчитываешь на это.

Харпер закатила глаза.

– Если ты будешь дуться, то испортишь лучший вечер в моей жизни. Как бы то ни было, почему сегодня здесь столько народу? – Окинув взглядом зал, она отметила, что остались только стоячие места. – Не могу поверить, что вся эта толпа собралась здесь ради караоке.

Их разговор снова прервала Хейзел, которая принесла две корзинки с едой.

– Вам нужны тарелки?

– Нет, спасибо, Хейзел, – махнув рукой, сказала Софи. – Мы, как классные девчонки, будем есть прямо из корзинок. Она бросила Харпер начос. – Ешь, пока совсем не зачахла.

Харпер закатила глаза и попробовала начос. Ее желудок явно не был настроен принимать пищу. Порой Харпер боялась, что, даже если она уедет, боль и опустошение никогда не исчезнут.

– Мне надо в туалет, – сообщила Софи, вскакивая со стула. – Оставь для меня немного начос.

Харпер смотрела, как ее подруга пробирается сквозь толпу. Ей будет не хватать этой Соф, как руки или ноги. Ей никогда не забыть ее безграничной энергии, неистовой преданности. Харпер надеялась, что они смогут остаться друзьями, пусть даже вдали друг от друга.

Откусив немного от сырной палочки, Харпер постаралась не хандрить, но тут на узкую сцену вышел Фред.

– Леди и джентльмены, добро пожаловать на вечер караоке. Сегодня мы выбрали для вас необычную тему. Посмотрим, угадает ли кто-нибудь – какую.

Он покинул сцену под гиканье и аплодисменты толпы. Откинувшись на стуле, Харпер приготовилась смотреть шоу.

Свет в помещении приглушили, и на сцену вышла первая группа, при виде которой Харпер вытаращила глаза.

– Это Фрэнк? – прошипела она, ни к кому не обращаясь.

Щеголяя модной стрижкой и чистейшей фирменной рубашкой строительной фирмы Гаррисона, Фрэнк вышел на сцену в сопровождении Бет, тети Сил и Джорджии Рэй. Все они были в темных очках.

Он взял микрофон.

– Итак. Эта песня посвящается нашей дражайшей подруге, мисс Харпер Уайльд.

Толпа зааплодировала. Пораженная Харпер смотрела по сторонам. Что происходит?

Спросить было не у кого, потому что толпа взорвалась, едва Фрэнк выдал первые несколько тактов песни «With a Little Help from My Friends».

Харпер понимала, что сидит, открыв рот от удивления, но ничего не могла с этим поделать. Безусловно, хрипловатый голос Фрэнка не имел ничего общего с «Beatles», но звучал неплохо. А когда к нему присоединились дамы, у Харпер впервые за несколько недель поднялось настроение.

Фрэнк отступил назад, давая возможность дамам хором напевать вполголоса.

Харпер поднесла руку к сердцу. В их голосах звучала любовь к ней.

Это чувство был взаимным.

Когда они уходили со сцены, Харпер бурно аплодировала вместе со всей толпой. Одна за другой дамы останавливались у ее столика и чмокали ее в щеку.

Фрэнк оказался последним в этой очереди.

– Я рад иметь такую подругу, как ты, детка, – угрюмо проговорил он.

– Фрэнк… – Харпер просто не могла подобрать слов, поэтому крепко обняла его. Он неловко похлопал ее по спине и исчез, как только Харпер отпустила его.

Вернувшись на сцену, Фред призвал всех к спокойствию.

– Это будет старомодный вечер, ребята. Для нашего следующего номера из репертуара дуэта Сони и Шер возьмитесь за руки.

Харпер прикрыла рот рукой, когда на сцене появились Альдо и Глория в одинаковых майках из варенки.

Взявшись за руки, они подошли к микрофону.

– Спасибо, леди и джентльмены. Мы с Глорией хотели бы посвятить эту песню женщине, которой обязаны всем. Это для тебя, Харпер.

– Мы тебя любим, – сказала Глория, посылая Харпер воздушный поцелуй.

– О боже, – засмеялась Харпер.

Альдо запел йодлем, Глория взлохматила волосы на манер Шер, и весь бар начал напевать и раскачиваться.

Харпер почувствовала, как ее лицо расплывается в улыбке.

Напевая о кольце, Альдо поднял вверх руку Глории, и в полумраке что-то ярко блеснуло. Сердце Харпер вспыхнуло от радости, и она присоединилась к крикам толпы.

Радуясь счастливым улыбкам на лицах Альдо и Глории, смотревших друг на друга, Харпер не замечала, что происходит вокруг.

Она представляла, как они стоят у алтаря, искоса поглядывая друг на друга, и надеялась, что сможет присутствовать на венчании и станет свидетелем их счастья.

Спрыгнув со сцены, Глория схватила Харпер за руку. Бриллиант на руке Глории сверкал так же ярко, как ее глаза. Харпер крепко обняла миниатюрную брюнетку.

– Я так счастлива за вас обоих.

– Без тебя нас здесь не было бы, Харпер, – сказал Альдо, подходя к ней и заключая в объятия.

– Значит, мы надеемся, что ты согласишься быть подружкой невесты, – сказала Глория, хлопая в ладоши.

– Вы серьезно? – взвизгнула Харпер. – Ох, ребята! Я сочла бы это за честь!

Глория снова обняла ее.

– Не возражаешь, если мы присоединимся к тебе?

– Пожалуйста! Софи исчезла и пропустила такое событие.

Как по волшебству, появился третий стул, и Глория с Альдо уселись за крохотный столик.

– Невероятные проводы, – прошептала она Глории.

Подруга улыбнулась, но промолчала.

Альдо занялся начос.

– Я слишком нервничал и не ужинал сегодня вечером.

– Ребята, вы были великолепны.

– Подожди, скоро начнется второй акт, – подмигнула Глория.

Долго ждать не пришлось. Они уже поднимались на сцену.

Семейство Гаррисон и Джони.

Впереди по центру стояла Софи, по бокам от нее расположились Клэр и Джони. Позади них столпились Чарли, Джеймс, дядя Стью и Тай. Все они были одеты в ужасные рождественские свитера с надписью «Рождество у Гаррисонов».

Бар наполнила мелодия в стиле фанк из репертуара популярной в 70-е годы группы «Sister Sledge» «We are family». Женщины дружно подошли к микрофону.

Показывая на Харпер, они пели для нее о семье. У Харпер защипало глаза от слез, но она тут же рассмеялась, когда вперед выступили мужчины и фальшиво затянули припев.

Софи бросила ей со сцены что-то мягкое. Развернув пакет, Харпер нашла в нем такой же свитер, как у них. Она прижала его к груди и одними губами произнесла: «Спасибо».

Остановившись рядом с Харпер, Чарли положил руку ей на плечо.

– Ты – член нашей семьи, детка.

Подлетела Клэр, чтобы обнять ее, дав Харпер несколько драгоценных минут для того, чтобы взять себя в руки.

– Спасибо, – сказала Харпер, крепче обнимая Клэр.

– О, дорогая, это мы благодарны тебе.

– Мне? За что? Вы подарили мне так много.

– Это ничто, по сравнению с тем, что ты подарила нам, – сказала Клэр, показывая на сцену.

У Харпер сжалось сердце. На сцене у микрофона в одиночестве стоял Люк, засунув руки в карманы.

Глава 55

Смотреть на него было больно. Прекрасное лицо, такое знакомое тело. Теперь он был просто человеком, которого Харпер знала раньше. Он снова разбил ей сердце.

Он смотрел на нее, не обращая внимания на всех остальных в баре.

– Я бы хотел посвятить эту песню одной женщине, которую мне посчастливилось полюбить, встретив на жизненном пути. Я не достоин тебя, Харпер, но надеюсь, что ты не держишь на меня зла, потому что я люблю тебя всем сердцем.

Толпа засвистела и заулюлюкала, но Харпер не замечала этого. Она видела только Люка, стоявшего на сцене и признававшегося ей в любви.

Она едва различала его сквозь слезы.

Она закашлялась, когда послышались первые такты мелодии «Angel Eyes»[14]. Женщины в толпе ахнули. Харпер закрыла лицо руками. Ее мечта сбывалась.

Она смотрела на Люка, напевавшего те слова, которые она так жаждала услышать. Ее сердце наполнилось радостью до такой степени, что, казалось, вот-вот взорвется.

Когда затих последний гитарный аккорд, Люк протянул к ней руку. Харпер встала, но толпа была такой плотной, что пробиться к нему было невозможно. Проблему решили Тай и Джеймс. Они подняли ее на стуле, а Люк, приняв с другой стороны, подхватил ее на руки и прижал к себе с болтающимися в воздухе ногами.

– Я люблю тебя, Харпер, и больше не скрываю этого. Ты простишь меня?

Не в силах произнести ни слова, она кивнула и продолжала кивать до тех пор, пока не почувствовала, что ее голова вот-вот оторвется.

Люк улыбнулся. Мелькнула ямочка. Он позволил Харпер медленно соскользнуть чуть ниже, так, чтобы встретиться с ней губами в сладком, многообещающем поцелуе с привкусом соли.

Никто из них не заметил ни того, как взорвалась криками толпа, ни того, что у всех были слезы на глазах, ни того, как пары среди публики прижались друг к другу чуть ближе. Они просто не могли оторвать глаз друг от друга.

* * *

Люк сказал, что готов отвезти Харпер домой, поэтому они оставили ее машину у бара, и еще один круг замкнулся.

Когда они заезжали на подъездную дорожку, Харпер крепко схватила Люка за руку.

– Рождественская иллюминация!

Весь фасад дома светился белыми огоньками. В окнах горели свечи. Входную дверь украшал красочный венок. Подвешенная Харпер гирлянда из вечнозеленых растений сплошь была в огнях. На улице перед домом колыхался огромный надувной Санта-Клаус.

– Ты установил иллюминацию. – Харпер не могла отвести глаз от восхитительного зрелища.

– Мне хотелось, чтобы у тебя было прекрасное Рождество. Я подумал, что чем больше, тем лучше.

– Это чудесно. – Повернувшись к Люку спиной, она хотела было прислониться к нему, но остановилась.

Он покачал головой и притянул ее ближе.

– Тебе нечего бояться, Харпер. Ты можешь прижаться ко мне, я больше никуда не уеду. – Он крепко взял ее за руки. – И тебя я тоже не отпущу. Я в большом долгу перед тобой, и, как бы я ни извинялся, мне не искупить своей вины. Пойдем.

Они вылезли из грузовика и пошли к крыльцу.

– Прежде чем мы войдем, мне нужно сказать тебе кое-что.

Съежившись от холода, Харпер скрестила руки на груди и кивнула.

– Хорошо.

Люк глубоко вздохнул.

– Прости меня за то, что выгнал тебя. Прости, что я намеренно сделал тебе больно. Мне было страшно. Страшно до глубины души. Я испытывал к тебе такие чувства, которые не ожидал пережить когда-либо снова, а какие-то из них были совершенно новыми. Мне казалось, что, любя тебя, я изменяю Карен. Когда я потерял ее, я думал, что она погибла по моей вине. Я поклялся, что никогда не забуду ее и то, какую цену она заплатила за мои решения.

Харпер положила руку ему на грудь, туда, где билось сердце.

Он накрыл ее руку своей ладонью.

– Я думал, что должен прожить свою жизнь в одиночестве. Никогда больше не любя. Но в тебя было так легко влюбиться. Я даже не помню те времена, когда не любил тебя. Мне кажется, я влюбился в тебя в ту же секунду, когда ты бросилась на Гленна. Интуиция подсказала мне, что «она» наконец здесь. Я ждал именно тебя. Ты – это свет, который вывел меня из тьмы, и я не хочу вернуться к жизни без тебя.

Он прерывисто выдохнул.

– Я знаю, что ты мне ничего не должна, что, даже если я проведу остаток жизни, пытаясь загладить свою вину, этого все равно будет недостаточно. Я все это знаю, но все равно прошу тебя простить меня. Я люблю тебя. Я хочу тебя. Ты нужна мне. И прости, что я причинил тебе такую боль, детка.

Харпер бросилась к нему. Он прижал к груди ее залитое слезами лицо, и она уткнулась в него. Он погладил ее по волосам и поцеловал в лоб.

– Прости, Харпер. Я – тупица. Но я – тот тупица, который любит тебя больше всего на свете.

– Я люблю тебя, Люк.

– Ты прощаешь меня?

– Я уже давным-давно простила тебя.

Люк покачал головой.

– Черт возьми, неужели я такой счастливчик?

– Возможно, ты перестанешь так думать после того, как я скажу тебе кое-что, – вздохнула Харпер, отстраняясь от него.

– Ты можешь сказать мне все что угодно.

– Я не могу остаться здесь.

– Почему, черт возьми? – Он схватил ее за плечи.

– Это небезопасно. Есть то, о чем ты не знаешь… – начала она.

– Детка, неужели ты действительно думаешь, что шестидесятидвухлетний старик с больной печенью помешает мне защитить тебя?

Харпер отступила на шаг назад.

– Откуда ты… Я не понимаю.

– Клайв Перри больше никогда не будет угрожать тебе. – Люк осторожно смахнул волосы с ее лица. – Он никогда не появится рядом с тобой. Мы позаботились об этом.

– Мы?

– Мелисса сказала, что позвонит тебе завтра.

– О черт. Ты издеваешься надо мной? Ты встречался с Мелиссой?

– Ну да. Сначала «тупица», бросивший ее подругу, не произвел на нее впечатления, но теперь мы неплохо ладим. Детка, он никогда не выйдет на свободу. И, если ты не против, завтра мы с Таем отправим соответствующее заявление в службу защиты жертв жестокого обращения, так что он больше не сможет посылать тебе письма. Мы сделаем это после того, как купим новогоднюю елку.

– Как…

– Я расскажу тебе позже, ладно? – Он привлек ее к себе. – Вот что я имел в виду, говоря, что больше не покину тебя. Мы с Альдо официально ушли в отставку.

– О господи, думаю, что больше не вынесу других сюрпризов.

– Пойдем в дом.

– Зачем? Нет ли там марширующего оркестра или парня, разыгрывающего подписку на рассылку журналов?

– Боже, как я соскучился по твоим остротам. – Он коснулся губами ее губ. – Пойдем. Ты замерзнешь до смерти, если я начну раздевать тебя прямо здесь.

Люк крепко держал ее за руку до тех пор, пока они не переступили через порог. Закрыв за собой дверь, он притянул Харпер к себе.

– Это твой дом.

Поцеловав ее в макушку, Люк медленно развернул ее.

На стене у двери она заметила фотографии в рамках.

На одной была Карен, освещенная лучами солнца, она смеялась. На другой – Харпер со своими родителями.

– Ты вставил их в рамку. – У нее перехватило дыхание. Аккуратно спрятанная в конверт фотография, кочевавшая вместе с ней из одного дома в другой, была вставлена в рамку и висела на стене.

– Ты дома, Харпер.

– Люк. – Слезы затуманили Харпер глаза, и она снова повернулась к Люку.

Но его уже не было позади нее.

Он стоял на одном колене.

– Харпер Уайльд, я не желаю провести без тебя ни одного дня моей жизни. Я хочу каждое утро просыпаться рядом с тобой и в твоих объятиях. Я хочу, чтобы ты подталкивала меня к поступкам, которых я страшился. Я хочу, чтобы наша семья разрасталась. Я хочу провести остаток жизни, защищая тебя от тебя самой и благодарить свою счастливую звезду за то, что ты поехала на восток, вместо того чтобы направиться на запад. Будь моей женой. Давай состаримся вместе.

Открыв бархатную коробочку, он показал ей удивительное кольцо.

– Это связь навеки, потому что именно столько времени я хочу провести вместе с тобой. И ты должна ответить «да», потому что я купил это кольцо в нашем городке и теперь всем об этом известно.

Слезы градом текли по щекам. Во второй раз за вечер Харпер смогла лишь кивнуть вместо ответа.

– Мне очень нужно, чтобы ты сказала мне это, Харпер, – поддразнил Люк.

Опустившись на колени, Харпер упала в его объятия.

– Да, Люк, с тобой я согласна на все.

Эпилог

Харпер вместе со всей толпой аплодировала под треск бейсбольной биты, а потом засмеялась, поняв, что ребенок у нее на руках все еще сопит во сне.

– Не могу поверить, что она может спать в такой обстановке, – сказала Харпер Клэр.

– Она чувствует себя в безопасности, – улыбнулась ее свекровь. – И к чему бы ей беспокоиться? Посмотри, что вы оба сделали для нее и ее братьев. – Клэр кивнула в сторону дома, где Люк, наклонившись вперед, с серьезным видом подбадривал одиннадцатилетнего Робби.

Харпер уткнулась носом в редкие темные волосики Эвы.

– Я думаю, что они сделали для нас больше.

– Мам! – Генри в кроссовках с развязанными шнурками и в испачканной жирными пятнами майке бросился к ним, чуть не врезавшись в складной стул Харпер.

– Генри! – с такой же восторженностью ответила Харпер.

– Мам, можно я останусь ночевать у Тайлера? Можно, а? Можно?

– Давай я поговорю с его родителями, и если они не против, то я согласна.

– Ура! – Генри умчался прочь.

– Что, черт возьми, вы с Люком будете делать, когда их станет четверо? – засмеялась Клэр.

Харпер похлопала себя по слегка округлившемуся животу.

– Мы узнаем об этом через пять месяцев.

– Вам лучше бы отдохнуть как следует, пока есть такая возможность.

Харпер засмеялась.

– Завтра Джони и Фрэнк заберут всех троих, так что мы сможем спокойно провести ночь.

– Что же, если это будет спокойная ночь, тебе, по крайней мере, не придется вычесывать ветки из волос, – подначила Клэр.

Харпер зарделась.

– О, не смущайся, – засмеялась Клэр. – Мужчины из рода Гаррисонов не отличаются робостью в постели.

– Или в лесу… – добавила Харпер.

– Или на парковке за хозяйственным магазином.

– Клэр! – прошипела Харпер, притворяясь, что закрывает уши спящей Эве.

Они умолкли, когда Робби, копируя манеру Люка, с важным видом заступил на «пластину». Первый бросок оказался неточным. Но, глядя на то, как Робби расправил тощие плечи, Харпер поняла, что он получил от Люка сигнал размахнуться. Мяч полетел в сторону Робби, и он с радостным криком отбил его. Мяч, сделав дугу высоко в воздухе, опустился на дальнем конце поля, и Робби первым побежал за ним.

Харпер и Клэр радостно закричали, когда фирменная майка Гаррисона обогнула базы, а Робби победно помчался к Люку и бросился в его объятия.

Они официально оформили усыновление через две недели после того, как узнали, что Харпер беременна, но ей до сих пор хотелось иногда ущипнуть себя. Ее жизнь стала такой, о какой она мечтала. Люк позаботился об этом.

Между ними больше не было недомолвок. Подтверждением тому служила татуировка в виде восходящего солнца, которую Люк сделал рядом с фениксом. Почувствовав на себе взгляд Люка, Харпер посмотрела на него.

Он шел к ней большими шагами с широкой улыбкой на лице. Он показал большим пальцем назад, где Робби вместе с командой праздновал свой победный бросок.

– Отличная тренировка, – окликнула мужа Харпер. Поднявшись, она передала Эву на руки Клэр и встретила его на склоне холма.

Положив руки жене на талию, Люк крепко поцеловал ее в губы.

– Привет, красавица. Пойдем домой.

Спасибо, что прочитали роман «Притворись, что ты моя»!

Мне хотелось бы поблагодарить всех моих читателей до единого за то, что благодаря вам роман «Притворись, что ты моя» стал бестселлером. Мне хотелось бы поделиться с вами выдержками из моей следующей книги, истории о трех сексапильных братьях.

* * *

Саммер Линц, приподняв чемодан и сумку с ноутбуком, положила их в багажник своей щеголеватой арендованной машинки. Саммер остановилась, чтобы перевести дух, радуясь тому, что зарезервировала парковочное место, от которого было всего полквартала до здания «Мюррей-Хилл».

Каждый раз на протяжении долгого времени тело напоминало ей о том, что восстановление – это очень долгий процесс.

Глубоко вдохнув свежий весенний воздух, она поборола в себе желание вернуться в свою квартиру и убедиться, что дверь, которую она дважды проверяла, прежде чем уйти, действительно закрыта на замок, а плита, которой она никогда не пользовалась, выключена.

Эту неделю Саммер должна была провести на севере штата. Она вернется к цивилизации раньше, чем сумеет соскучиться. Кроме того, возможно, несколько дней без суеты Манхэттена позволят ей перезагрузиться. Или же – при этой мысли на ее лице появилась гримаса – она полностью сотрется в сознании каждого из своих коллег по работе. Вы не работали в журнале Indulgence, если не проводили там по одиннадцать часов в день. Элегантные главные офисы в Западном Мидтауне были такими же глянцевыми, как страницы журнала. И еще более беспощадными, чем телевизионные реалити-шоу.

Саммер добилась для себя места в Indulgence, продав не слишком большую частичку своей души. Через девять месяцев после того, как ее повысили до должности помощника редактора, все наконец встало на свои места.

Саммер обменяла свою похожую на скворечник студию на двухкомнатную квартиру чуть попросторнее. Ее гардероб постепенно был со вкусом отредактирован. Блог, которым она так гордилась, разрастался в геометрической прогрессии. Глядя со стороны на ее светскую жизнь, можно было подумать, что Саммер крутится в вечном вихре вечеринок, премьер и тусовок. Однако временами трудно было сказать, где заканчивается работа и начинается жизнь.

Если бы Саммер смогла удержаться на этой траектории, избежав каких-либо серьезных кризисов, в будущем она могла бы почти наверняка рассчитывать на должность старшего редактора.

Зазвонил телефон в ее кремовой кожаной сумке марки «Dooney & Bourke».

Скользнув за руль, Саммер провела пальцем по экрану, чтобы ответить.

– Ты еще не на ферме? – Ее слух ласкал низкий, бархатный голос ее лучшего друга, и у нее потеплело на душе.

– Если это не знаменитый Николай Волков, то что тогда делает Волк? – Нико был американцем во втором поколении, но после того, как он перебирал водки, любой мог бы различить очень легкий русский акцент в его сексуальном голосе. У него была репутация как талантливого фотографа, так и дамского угодника, отсюда и его прозвище.

Придя работать в журнал, Саммер не попала под чары Волка, и они быстро подружились.

– Похоже, что ты запыхалась. Ты не слишком напрягаешься?

Саммер наморщила нос.

– Ты что, мой папочка?

– Не трать время на то, чтобы перетаскивать тюки с сеном и крутить хвосты коровам. Ты понимаешь меня?

– Разве можно крутить хвосты коровам? Я думаю, это городская легенда.

– Это способ обойти проблему, соплячка.

– Я обещаю вести себя осторожно. Вероятно, я каждый вечер буду ложиться спать в восемь вечера. – Она опустила противосолнечный козырек, чтобы проверить, не размазалась ли тушь. – Сомневаюсь, что в городке можно найти заведение, где среди ночи нальют мартини.

– Ладно, пока ты будешь там, пришли мне пару фотографий Старого Макдоналда и его фермы, чтобы я запланировал съемку в июле.

– Пришлю. А пока меня нет, постарайся не крутить безнадежных романов с моделями.

– Я могу пообещать все, что угодно. Только не задерживайся слишком долго. Возможно, ты мне понадобишься, чтобы проверить на благонадежность одну бразильскую красавицу.

– Ты не меняешься, Нико, – вздохнула Саммер. – Увидимся через неделю.

Она отключилась и задала адрес на GPS-навигаторе. Ровно три часа до «Изгиба голубой луны».

* * *

Несносный рингтон брата заставил Картера Пирса выпрямиться, оставив работу, и бросить на землю покрытые грязью перчатки.

– Что?

– Тебе тоже привет, – вежливо проговорил Беккет, еще пуще раздражая этим Картера.

– Ты застал меня в разгар работы, – сказал Картер, проводя рукой по темным волосам.

– Какой работы?

– На поле с салатом-латуком. В эти выходные начинаются поставки сообщества фермеров.

– Я понимаю. Но думал, что до завтра мы не будем собирать урожай. Я и так весь день провожу с твоей волосатой мордой.

Беккет бесил Картера намеками на его бороду. Его чисто выбритый братец не понимал, что после нескольких лет службы в армии возможность отрастить волосы на лице была своего рода проявлением свободы.

– Я проверил оросительную систему и подумал, что лучше начать пораньше.

– Ну так прекрати и поскорей возвращайся домой.

– Зачем?

– Посмотри на часы.

Картер провел пальцем по запылившейся поверхности своего кожаного ремешка для часов.

– Черт.

– Лучше поспеши, или ты произведешь на нее плохое впечатление.

Не дослушав смех своего брата по телефону, Картер отключился, собрал перчатки и инструменты и побежал к джипу.

Как обычно, он не заметил, что прошло много времени. Иногда, когда он стоял на земле, под солнцем и по колено в зелени, ему казалось, что время останавливалось. Нужно было поставить чертов будильник.

Может быть, она опоздает?

Картер завел мотор и поехал по пыльной грунтовой дороге к дому.

Как будто у него не было других дел. Сопровождать целую неделю журналистку было еще одной обязанностью, с которой, как казалось остальным членам его семьи, Картер отлично справится. Это его матери следовало бы держать ее за руку, позволяя гладить телят и готовить в саду салат из свежих овощей. Или бойкому на язык Беккету. Он показал бы гостье ферму в идиллическом свете, а потом поухаживал бы за ней во время ужина при свечах и отправил бы ее обратно в город с кучей историй о том, как романтична «Голубая луна».

Но нет. Выбор пал на Картера, который должен был показать ей, какова жизнь на ферме. И он был чертовски уверен, что не станет обращаться с ней как с почетным гостем. Лишняя пара рук – это всего лишь лишняя пара рук. Он собирался заставить Саммер Ленц поработать и отправить ее обратно на Манхэттен с рассказом о настоящей жизни на ферме.

Картер заметил маленький красный автомобиль с кузовом-купе, когда мчался по дорожке к фермерскому дому.

И резко остановил джип рядом с машиной.

В спешке Картер выпрыгнул из джипа и напрямик побежал к крыльцу. Входная дверь, как обычно, была не заперта. Возможно, гостья была в доме.

Заметив ее, Картер остановился на полпути. Ее темно-синяя рубашка с жестким воротником была аккуратно заправлена в узкие брюки пепельного цвета. Брюки заканчивались чуть выше стройных щиколоток, вероятнее всего, для того, чтобы продемонстрировать короткие замшевые сапоги на шпильках. Прямые, как палка, волосы свисали до плеч светлым занавесом с серебристым отливом. На Картера уставились большие глаза цвета колокольчиков, обрамлявших клумбу за ее спиной. Пухлые губы, подкрашенные розовым блеском, приоткрылись, словно желая задать вопрос.

Журналистка была похожа на одну из фарфоровых кукол, которых до конца жизни коллекционировала его бабушка. Сцепленных спереди маленьких рук и прямой спины было довольно для того, чтобы спровоцировать сержанта-инструктора на комплимент.

Вероятно, он до чертиков напугал ее своим появлением, подумал Картер.

– Привет.

– Привет. – Саммер говорила тихим шепотом с хрипотцой, который проник ему прямо в душу.

* * *

Стоявший перед ней мужчина не был похож ни на одного фермера, которого она когда-либо рисовала в своем воображении. Темные, как ночь, волосы были безжалостно подстрижены по бокам, при этом на макушке они были чуть длиннее. На Манхэттене бороды не пользовались особой популярностью, но его борода заставила призадуматься, зачем он отпустил ее. Глаза цвета дождевых туч смотрели прямо на Саммер, а от глубокой морщины на переносице у нее участился пульс.

На широченную грудь была натянута грязная рубашка хенли, засученные рукава открывали очень накачанные предплечья. Ноги в поношенных, дырявых штанах были расставлены, словно он приготовился к схватке. Только она не знала, с ней или с кем-то другим.

Он выглядел как модель, которую какой-нибудь умник арт-директор поставил среди поля, чтобы рекламировать джинсы или часы.

Саммер уже была очарована им, а он пока произнес только одно слово. История приобретала гораздо более интересный оборот.

– Вы мистер Пирс? – С протянутой рукой она сделала шаг вперед, преодолевая расстояние между ними.

Пирс молчал ровно секунду, а потом обхватил ее ладонь своей. Его рукопожатие – как и все остальное в нем – излучало силу. Шершавые мозоли соприкоснулись с ее увлажненной кремом рукой с маникюром. В этом что-то было. Энергия, которая пробрала Саммер до костей.

– Картер, – наконец произнес Пирс.

– Саммер. – В ответ она пожала его руку с той уверенностью, на которую только была способна.

Он не отпустил ее руки, но морщина на переносице стала глубже.

– Добро пожаловать на «Изгиб голубой луны», Саммер.

Примечания

1

Национальная гвардия США – вид вооруженных сил, организованный резерв вооруженных сил США, существующий в каждом штате. – Здесь и далее примечания переводчика.

2

Джеффри Хилли (1966–2008) – слепой блюз-рок-вокалист и гитарист, пик популярности которого пришелся на 90-е годы.

3

Полярное погружение – акция, проходящая в США в разгар зимы, во время которой участники погружаются в холодную воду. Средства, собранные во время акции, направляются на благотворительность.

4

Смор – американский десерт, который готовят на костре из поджаренного зефира и плитки шоколада, зажатых между двумя крекерами.

5

День труда в США и Канаде празднуют в первый понедельник сентября.

6

«Убить пересмешника» – фильм 1962 г. режиссера Роберта Маллигана по одноименному роману Харпер Ли.

7

Госпиталь Уолтера Рида в Вашингтоне, названный в честь военного врача Уолтера Рида (1851–1902).

8

Крафтсман или «ремесленный стиль» – популярный американский стиль для загородного жилья с обилием деревянной отделки. Чаще всего это небольшие бунгало для среднего класса.

9

Программа 5k – тренировочная программа для начинающих бегунов.

10

Шутка, придающая невинному высказыванию сексуальный подтекст.

11

«Stars and Stripes Forever» – патриотический американский марш композитора Джона Филипа Сузы, написанный им на Рождество 1896 г.

12

Харпсихорд – то же самое, что клавесин.

13

Имеется в виду черный шар в американском бильярде. Все шары должны быть загнаны в лузу в определенном порядке, за исключением черного шара или шара номер восемь. Если какой-либо другой шар коснется его, то игрок подвергается штрафу.

14

«Angel Eyes» – песня Мэтта Дэнниса на слова Эрла Брента (1946), которую в свое время исполняли Элла Фитцджеральд, Фрэнк Синатра, Стинг и др.

Content

Притворись, что ты моя
Novel. Тренд на любовь
Люси Скоур

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Эпилог

Спасибо, что прочитали роман «Притворись, что ты моя»!

Примечания