Вадим Степанов

ПАМЯТЬ ЗЕМЛИ

Артем Дикий летел на восток, прямо навстречу солнцу. Что-то скрипело в обшивке, но думать об этом не хотелось. Хотелось о выходных и беседке, которую он скоро достроит, и в которой он с женой и дочкой будет отдыхать в последние теплые дни лета. Старенький грузовой самолет пошел на посадку. Какие-то системы еще работали, поэтому садиться на ровную полосу было несложно. И все же Артем переживал. Он продолжал держать штурвал, хоть это и строго запрещалось инструкцией, и, тихо про себя молился, чтобы при контакте с землей чего-нибудь не отвалилось. В этот раз обошлось, посадка прошла благополучно. Погрузчики вереницей потянулись к хвостовой части самолета, неподалеку остановился серый «Аурус». Артем хмыкнул и, отстегнув ремни безопасности, направился к выходу из самолета.

Корольков смотрел на разгрузку борта, прикрываясь рукой от низкого солнца. Он не сразу заметил подошедшего Артема.

— Привет руководству, — шутливо поздоровался пилот.

— Привет, — Корольков пожал протянутую руку. — Все привез?

— Все что дали. Вот сопроводительные документы.

Он протянул черную папку начальнику космодрома.

— Чертовы бюрократы. Они ведь должны понимать, как это важно?

— Наверное, понимают, — пожал плечами Артем. — Такие деньжищи в наше время на неважное не выделяют.

— А, брось, — отмахнулся Корольков, — какие там «деньжищи». Копейки. Знаешь, какой бюджет был у космической отрасли? Знаешь, сколько всего вообще нужно, чтобы ракета поднялась в воздух?

— Представляю, — усмехнулся пилот. — Столько можно пекарен наделать, столько больниц построить на эти деньги.

— Ты издеваешься? — вспыхнул начальник космодрома.

— А что? Люди болеют, людям нужен хлеб, разве нет?

— Ты все прекрасно понимаешь. Зачем так говоришь? Ты же был там, — Корольков показал наверх, — ты ведь знаешь, как это важно.

— Было важно. Пока ваш любимый машинный интеллект чуть не уничтожил всю цивилизацию. Теперь градусники, книги, хлеб и нитки — вот что важно. А все остальное — не ко времени.

— Все сказал? — Корольков нахмурился.

— Все, — Артем кисло улыбнулся. — Пойду я, Иваныч, отдыхать. Всю ночь не спал, а мне еще обратно лететь.

— А чего ты не спал?

— Да у дочери жар был. Все ночь со Светкой бегали с влажными полотенцами.

— Ну, дети болеют, — пожал плечами Корольков. — Но я тебя пока не отпускаю. Со мной поедешь.

— Куда еще?

— В Центр. Хочу тебе кое-что показать. Не спорь, садись в машину.

Артем неохотно полез на заднее сиденье «Ауруса». Он и представить себе не мог, что может понадобиться его бывшему начальнику. Раньше он бы не задавался этими вопросами, помчался бы рядом, как собачонка. Но времена изменились. Больше ему не интересны полеты, звезды, космос и новые виды техники и топлива. Переболел, причем еще до того, как машинный интеллект решил самоликвидироваться, забрав с собой все технологии современности. Переболел, когда от человека уже не требовались ловкость, ум, знания, умения и опыт, а все делали машины. Когда люди перестали летать на орбиту.

Научный центр при космодроме, построенный еще до пришествия искина, выглядел уже не так впечатляюще, как раньше. Кое-где облупилась краска, где-то проржавели трубы, но он до сих пор внушал трепет, какой испытывает ребенок, первый раз увидевший настоящий космический аппарат.

Корольков сразу повел Артема к лабораториям. Здесь было необычно многолюдно и шумно от голосов. На стендах проводились испытания, у стареньких компьютеров трудились инженеры и программисты.

— Серьезно вы взялись восстанавливать отрасль, — заметил Артем.

— Еще бы, — гордо отозвался начальник космодрома. — Пойдем сюда, скоро ты увидишь кое-что, что тебя действительно порадует.

Они прошли к центральной части огромного зала. Здесь, закрепленная на металлическом каркасе, блестела обшивкой очень хорошо знакомая Артему сфера.

— Это же… — не поверил своим глазам пилот.

— Ага, — довольно улыбнулся начальник космодрома. — «Союз».

Артем нерешительно подошел к аппарату и дотронулся до обшивки. Сто миллионов лет назад он поднимался на таком в космос. Сперва только в научных целях, потом возил туристов, а затем все забыли о космосе, и запускать людей на орбиту стало дорого и неэффективно. Машине не нужен воздух, ее не страшит давление, в целом, никто даже не заплачет, если она будет уничтожена при транспортировке на космическую станцию. Ну разве что страховщики, но у них слезы крокодильи, ненастоящие, только чтобы повысить коэффициенты.

— А зачем, Юрий Иванович? — спросил Артем, оглянувшись на Королькова.

— Ты что, Дикий, забыл зачем космические аппараты строят? Чтобы летать.

— Куда вы собрались летать? Там же больше нет ничего. Деактивированные спутники и станции, обесточенные передатчики. Или вы хотите начать все сначала? Так ушло это время, нет ни знаний, ни ресурсов, ни людей.

— С людьми правда беда, — согласился Корольков. — Обученного космонавта днем с огнем…

Артем отшатнулся от «Союза», словно услышав, что тот вот-вот собирается взорваться.

— Вы чего удумали?

— Послушай, Артем, — сказал начальник космодрома, понижая голос. — Мы обнаружили, что некоторые системы можно восстановить. Искин сжег передатчики — логика тупой машины, но он не смог уничтожить сами станции. Ты понимаешь, что это значит?

— Откуда вы знаете?

— Спасибо радиолюбителям. Остались еще такие. На нашем «Эльбрусе» до сих пор в автономном режиме функционируют все системы. И небезызвестная тебе Элиза, продолжает сканировать Ланиакею. Так вот, машинный интеллект уничтожил только современные передатчики, а старое доброе радио, которое мы ставим еще со времен первых полетов, просто физически не смог. И вот мы связались с нашим виртуальным помощником Элизой, которая ждет не дождется, когда восстановят связь, и все недоумевает, почему мы так долго.

— Вы снова хотите связаться с искином? После всего?

— Дикий, — усмехнулся Корольков, — ну ты действительно дикий. Только не говори, что у тебя, как у всех этих нытиков, развилась робофобия. Если сломалась одна микроволновка, это ведь не значит, что и все остальные — зло.

— Не в машинном интеллекте дело, — не согласился Артем. — В нас. Мы сами напортачили, когда отдали ему свою жизнь, когда перестали думать и делать все своими руками. Удобно, безусловно, и дешево, когда за тебя все делают роботы, но вот отказывают его системы, и все летит в тартарары. Мы не умеем лечить, строить, готовить, думать. Мы даже забыли, как пользоваться полотенцем. И вот уже тринадцать лет учимся все это делать. А вы снова хотите вернуть нас к этому времени. Опять? Нет, Юрий Иванович, я не не доверяю роботам, я больше не доверяю людям. И это большая разница.

— Ты опоздал с этими моралями, теперь надо решать проблемы сегодняшнего дня. Миллионы больных ждут, когда запустятся медкапсулы, миллиард голодных ждет, когда заработают заводы, производящие питательное сырье. Тема, половине оставшихся в живых на планете элементарно не хватает воды, а опреснители не работают сами по себе.

— Но как-то же мы жили раньше? И обходились без искинов. Вот и сейчас…

— Это демагогия. Сейчас миллионы детей на планете умирают, а мы можем их спасти. И теперь мы будем знать о рисках.

— Но что может изменить одна станция?

— А это самое интересное, — улыбнулся Корольков, видя, что победил в споре. — Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю.

Начальник космодрома повел Артема на верхний этаж, где так же размещался центр управления полетом. За одним из компьютеров сидел молодой парень, одетый в желтую куртку оверзайз, с дредами на голове и с огромной дырой в ухе. Именно к нему и направился Корольков.

— Вот, Артем, познакомься, это Леша Сальников. Наш новый специалист по связи.

— Очень приятно, — буркнул Артем, с сомнением оглядывая молодого человека.

— Хай, — отозвался Леша. — Запустил тест Лизки, девка шарит что почем. Нарыла экзопланет на тысячу лет вперед изучать.

— Леш, — смущенно откашлявшись, обратился Корольков. — Расскажи Артему про систему.

— А че, неофит еще не в курсе? — отозвался парень. — Ща накидаем схемку.

На экране монитора высветилась схема расположения спутников.

— Это проект «Заслон», — стал комментировать Корольков. — Одноименное отечественное предприятие занималось разработкой систем хранения информации, но и, как и остальные технологические отрасли, было использовано в космической сфере. Здесь ты видишь исследовательские центры, био-инженерные модули, системы спутниковой связи.

— И что? — спросил Артем. — Теперь это орбитальный мусор, потенциально опасный для планеты.

— Ничего подобного, — не согласился начальник космодрома. — Сеть продолжает функционировать в автономном режиме. Да, некоторые узлы требуют замены, какие-то процессы и исследовательская деятельность по понятным причинам остановлены, но это все еще рабочая сеть, которой успешно управляет наш искусственный интеллект Эльза.

— Толку от этих технологий, если здесь их не применить.

— Вообще-то это не так. «Заслон» занимался не только разработкой, но хранением информации, в том числе и той, которая использовалась для большинства современных систем. По сути, вся эта сеть является огромным сервером, куда осуществлялся перенос и хранение информации с Земли.

— Это глобальный бэкап, чел, — пояснил Леша.

— И Эльза, — продолжил Корольков, — имеет к нему доступ. Фактически она сможет заменить утерянные системы контроля на Земле. Понимаешь, что это значит? Мы снова будем жить нормальной жизнью. Исчезнут голод, разруха, вдоволь будет воды и света, заработают медкапсулы, фабрики и заводы.

— И мы снова отдадим свою жизнь роботам, — заключил Артем.

— И да, и нет, — ответил Корольков. — Но прежде ты должен вот на эту камеру произнести, что понимаешь, что информация, которую ты сейчас услышишь, является секретной, и в случае чего будешь отвечать, как за разглашение государственной тайны.

Артем неохотно сделал то, о чем его просили.

— Теперь про машинный интеллект, — не стал тянуть начальник космодрома. — Эльза не совсем машина, то есть она, конечно, лишь набор сигналов и последовательность алгоритмов, но при этом она еще и человек.

— Как это? — не понял Артем.

— Лизка реальная подруга, только оцифрованная, сечешь? — радостно пояснил Леша.

— Да, — пояснил Корольков. — Елизавета Петровна наш инженер, согласилась участвовать в эксперименте по перенесению сознания в код. Это не просто копирование алгоритмов поведения, а именно перенесения ее нейронных связей в виртуальное пространство. По сути, она практически та же личность. Мы даже смогли эмулировать ее ощущения тела. Мы точно не знаем, но она говорит, что может чувствовать и тепло, и холод, и даже нахождение тела в пространстве. Понятно, что все это условно, но все же.

— Неужели это было возможно?

— Да, именно наши ученые смогли это сделать. Теперь, как ты понимаешь, мы будет доверять цивилизацию не бездушной машине, а практически живому человеку, у которого есть и сострадание, и чувство меры, и самоконтроль.

— Допустим, — подумав, ответил Артем. — Хотя я и не очень верю в человечность любого машинного интеллекта, но допустим. Но у человека есть другая неприятная особенность — он может сойти с ума.

— Только не Лизка, — снова улыбнулся Леша, — ее мозги стабильны и не могут быть органически повреждены.

— Похоже, вы уже все решили, да? — горько усмехнулся Артем. — Мне вы зачем все это рассказываете? Хотите отправить меня восстанавливать связь?

— А кого еще? — строго посмотрев на пилота, ответил Корольков. — Космонавтов с твоим опытом у нас больше нет. Учить новых нет времени, да и где их найти — здоровых, молодых и способных преодолевать трудности. Раньше бы мы отправили робота, но эти технологии без машинного обучения не работают, а людей, которые раньше управляли космическими аппаратами, у нас больше нет.

— А как же Стрельников, Косицын, Арбызов?

— Ты же знаешь, как теперь с медициной, — опустив голову, сообщил Корольков. — Антибиотики работают все меньше. Осталась пара человек, которые еле дышат, да и те одной ногой на том свете. Есть несколько молодых пилотов, но у них неизлечимый СДВГ, и они могут угробить себя даже на велосипедах, а тут сложная техника. У нас нет второй попытки. Все возможные ресурсы страны вложены в один космический полет.

Артем посмотрел в окно. Там, вдали, десятки работников космодрома строили площадку для запуска ракетоносителя.

— Нет, — сказал он.

— Тема!

— Нет. Я не буду рисковать своей жизнью ради машинного интеллекта. Это и в обычное время было рискованным предприятием, а теперь, когда утеряны алгоритмы запуска, нет достойной подготовки персонала, отсутствует необходимое оборудование… это самоубийство. Кто позаботиться о моей жене и дочери, если меня не станет? Вы? Или, может, вот этот паклатый? Нельзя склеить разбитую кружку, и вы ничего не измените.

— Ты можешь спасти весь мир! — видя, что пилот собирается уходить, выкрикнул Корольков.

— Какое мне дело до мира, — ответил Артем. — Моя семья и мой дом — вот мой мир. И я очень стараюсь его сохранить. А вы, вместо того чтобы разбазаривать оставшиеся ресурсы, лучше бы занялись прикладными вещами. У нас не хватает продовольствия, лекарств, нормальных производств и даже теплой одежды. Но вам ведь тоже плевать на этот мир и на его потребности. Вам хочется повернуть время вспять и поиграться с любимым детищем. А ну еще стать спасителем человечества, чтобы впоследствии держать его на коротком поводке. Ведь тот, у кого будут ключи от искина, тот фактически и будет управлять миром.

— Ты не прав, — сказал начальник космодрома.

— Конечно, а мы все живем в новом дивном мире, без болезней, голода и прочих бед. Потому что я не прав.

— Людям свойственно ошибаться, Артем. Но мы всегда исправляем свои ошибки.

Последние слова Королькова звучали уже за спиной уходящего пилота. Тот не собирался больше спорить. Он просто хотел побыстрее вернуться домой.

Бывший дачный поселок, превратившийся в убежище городских жителей, стал полноценной деревней. Кто-то разводил скот, кто-то занимался обработкой дерева, кто-то шил одежду. Серега Климов работал на грузовичке. Он привозил в единственный магазин продукты, иногда отвозил людей в город, но чаще работал как водитель скорой помощи, в которую превращалась его весьма потрепанная грунтовыми дорогами «Газель». Сейчас он вез продукты, подвозя знаменитого пилота Артема домой. С новостями тоже было туго, поэтому такой компании Серега был рад.

— Ну что там, в космосе? — спросил он, когда Артем занял пассажирское место.

— Марсиане митингуют, — ответил пилот. — Жалуются на условия работы. Говорят, что в отличие от землян, работают на тридцать семь минут дольше.

— А по КЗоТу как? — серьезно спросил Климов.

— Серег, это шутка была. Какие марсиане?

— Ну, мало ли. Что мы в этой деревне знаем. Помню, по новостям все рассказывали, что вот-вот на Марсе будем строить колонии.

— Не, потом передумали.

— Да?

— Конечно, зачем издеваться над человеком, если можно туда роботов засылать. Правда пришлось договариваться с Кюриосити. Он, как сознание получил, объявил себя первым гражданином Марса и сам себя выбрал в императоры планеты. Пришлось миротворцев отправлять, чтобы уговорить самодержца по-хорошему передать управление планетой демократическим правительствам Земли.

— Ты опять прикалываешься, — после долгой паузы выпалил водитель, вызвав легкую улыбку Артема.

— Так а нечего рассказывать, — пожал плечами пилот. — Слетал, передал груз, вернулся. Все.

— Ясно, — задумчиво проговорил Климов. — А я все жду, может, что-то изменится. Думал, раз космос поднимают, может, и с остальным наладится.

— Наладится, Серег, обязательно наладится. Будем как раньше строить дороги, дома, школы, больницы. Откроем производства, фермы.

— Угу, когда только? Это же надо людей выучить, потом все настроить, экономику там, заводы. Это не то, что при нашей жизни, но и при жизни наших детей не случится.

— Значит, внуки это застанут.

— Если родятся. Знаешь, сколько я насмотрелся за последние годы? Рождаются через одного, а из родившихся один из десяти выживает. Да и не рожают почти уже. В нашем поселке сколько, тысяч двадцать народу? А врача на роды за год я дай бог раза два привозил. Ну и кому мы чего оставим, если никого и не будет? Еще эта инфекция.

— Что за инфекция?

— А ты не слышал, что ли? Второй месяц человек по десять в крематорий отвожу. Наш фельдшер руками разводит — таблетки эту заразу не берут, люди умирают за несколько часов. Мы уже и колонку местную прикрыли, и колодцы в округе законсервировали, а все равно заболевают, и болеют все больше. Были бы медкапсулы. Да что уж…

Дальше ехали молча. Ухабистая дорога местами становилась совсем непроезжей, и Климову все чаще приходилось съезжать на поля и тащиться по высокой траве.

Вдруг что-то хлопнуло под днищем «Газели». Климов выругался и, заглушив мотор, полез из машины.

— Колесо? — спросил Артем.

— Ага, — вздыхая, подтвердил Серега. — Слезай поможешь.

Климов достал домкрат и ремкомплект, полез под машину.

— У меня там уже места живого нет, — работая домкратом, сообщил водитель. — Двенадцатая дырка только в этой камере. А новой резины днем с огнем не сыщешь. Подай ключ.

Артем протянул инструмент Климову.

— Не знаю, как уж там внуки, — со скрипом откручивая ржавые болты, продолжил водитель. — А если так дальше дело пойдет, нам всем скоро придется ездить на телегах.

Дома Артема встретила всклокоченная и уставшая супруга.

— Привет, — обняв мужа, тихо произнесла Светлана.

— Как Надюшка? — спросил Артем.

— Лучше, спит. Температура еще поднимается, но не сильно.

— Лекарства еще есть?

— Есть, но я ей не даю. Баб Маша малины принесла — завариваем. От таблеток ее тошнит, а травы как будто помогают.

— Ясно, — вздохнул Артем.

— Пойдем, поешь, — позвала супруга на кухню.

Артем кивнул и пошел мыть руки. За столом они снова разговорились. И Света спросила про медкапсулы:

— Ничего не слышно?

— Нет, — помедлив, ответил Артем. — Есть какие-то завиральные идеи, но ничего толкового.

— Жаль, — невидяще уставившись в окно, прокомментировала Светлана. — Слышал про инфекцию?

— Да, Климов рассказал.

— Я две ночи уже не сплю, все думаю, может, это она.

— Перестань, — взяв за руку жену, ответил Артем. — Там симптомы не такие, да и вообще. Это больше похоже на слухи. Люди любят находить закономерности там, где их нет.

— Это, конечно, — забирая пустую тарелку, ответила Светлана. — Только вот у всех наших соседней уже кого-то не стало. Петровы дедушку потеряли, Даньшины — тетку, а у Мелиховых — старший сын…

Светлана, закрыв лицо рукой, заплакала.

Артем подошел и обнял ее.

— Почему они ничего не делают? — сквозь рыдания, спросила супруга. — Мы же вымрем все скоро. Когда они уже запустят эти медкапсулы?

— Ты же знаешь, они не могут.

— Нас все еще восемь миллиардов человек! — выкрикнула она. — Неужели ни у одного из этих миллиардов нет хотя бы одной захудалой идеи, как все это восстановить? Это же невозможно. Кто-то же должен придумать выход.

Артем ничего не сказал, лишь обнял покрепче супругу.

Всю следующую неделю он возился с насосом, чтобы у них в доме был свой источник воды. Насос работал плохо, а на той глубине, из которой он качал воду, слишком быстро скапливался песок. Если он не найдет бур, скоро им нечего будет пить, и придется ему таскать воду из реки или дальних колодцев. И кто знает, чем это может обернуться. Надя быстро поправлялась и все время норовила выскочить за калитку. Света все время одергивала ее и ругала. Дочь плакала, не понимая, что родители тревожатся совсем не напрасно. Но и Света, и Артем прекрасно понимали, что вечно в заточении они просидеть не смогут. Надо было что-то решать.

И вот как-то утром Артем рассказал о предложении Королькова жене. Светлана долго молчала, а потом уточнила:

— На «Союзе»? Как тогда?

— Да, — ответил Артем.

— Но так давно уже никто не летал?

— Я летал. Давно.

— Это самоубийство. Ты не тренировался, не проходил медицинскую комиссию. Твое сердце просто не выдержит нагрузок. А что, больше совсем некого послать?

— Да послать можно и обезьяну, просто она не сможет установить передатчик на станцию. А шансов у нас в ближайшем будущем больше не будет. Все поставлено на этот единственный полет.

Светлана встала и подошла к окну. Она старалась не смотреть на Артема.

— И ты говоришь, что это все вернет? Снова будут дороги, машины, медкапсулы, одежда и обувь, сырье для 3D-принтеров?

— Если все получится, — ответил Артем.

— Мы сможем выходить? — улыбнулась Света, представляя. — Сможем больше не бояться и не думать о голоде и холоде. Сможем нормально помыться. Да?

— Да.

Она резко повернулся к супругу.

— Нет, — сказала она. — Мне плевать на все это, если не будет тебя. Ведь это очень опасно, верно? Именно поэтому ты мне сразу все не рассказал, понимал, что я тебя не пущу.

— Дело ведь не только в нас…

— Мне все равно! Пусть хоть все вымрут, а ты и Надя останетесь.

— Завтра я могу умереть от инфекции, — спокойно ответил Артем. — Меня не станет, и единственный шанс будет утерян для всего человечества. И еще. Я себе не прощу, если случится что-нибудь с вами. Я буду думать, что мог всех спасти, но решил поберечься.

— Это не так!

— Это именно так. Поэтому завтра я полечу на «Восточный».

Увидев Артема, Корольков просто кивнул. Казалось, он и не сомневался, что пилот примет его предложение. Не мог не принять. Это был последний день перед стартом, когда начальник космодрома улыбнулся. Все следующие дни на его лице отражалась только напряженность мысли и волнения по поводу предстоящего полета. На следующий день после появления Артема он собрал в огромном актовом зале всех, кто занимался подготовкой космического корабля к полету, и произнес речь:

— Коллеги, друзья. Нам выпал единственный шанс спасти человечество. От этого полета зависит не только жизнь космонавта, но и всех восьми миллиардов людей на планете. Поэтому очень внимательно проверьте все системы корабля, если есть даже малейшее сомнение в готовности какого-нибудь оборудования, обязательно сообщите. Если у нас не получится, то не будет больше полетов, вообще ничего не будет. Поэтому каждый из вас на своем месте тоже совершает этот подвиг. Мы все летим на орбиту Земли, и наши жизни зависят от успеха данной миссии. Мы потом отдохнем и вкусим славу достижения, но сейчас я вас прошу: очень внимательно отнеситесь к каждому миллиметру обшивки, к каждому проводку и схеме, к каждой программе и расчетам. Мы уже ошиблись однажды, давайте больше себя не подводить.

И действительно, после этой речи люди, как будто более серьезно отнеслись к своим обязанностям. На космодроме даже стало тише, словно никто не хотел тратить внимание и силы на лишние слова. Все — от врачей, проводивших исследования здоровья Артема, до инженеров, устанавливающих платформу для ракетоносителя, — пребывали в сосредоточенном напряжении. Спустя три недели все было готово к старту.

Перед самим полетом произошла лишь одна заминка, когда подгоняли скафандр под пилота.

— Почему он такой тяжелый? — спросил Артем. — Я летал в другом костюме.

— Это последняя разработка, — объяснил Корольков. — Оболочка скафандра прошита нитями из сверхтвердого сплава.

— Для защиты?

— Не только. Совокупность нитей могут соединяться в прочный каркас, компенсируя нагрузки пилота, кроме того, могут выступать как основа дистанционно управляемого экзоскелета.

— Это как?

— А вот, — сказал Леша, который тоже присутствовал при «примерке» скафандра.

Он взял в руку что-то похожее на управляющий манипулятор и поднял его вверх. Пустой скафандр послушно поднял правый рукав.

— Так и зачем тогда я вам? — спросил Артем. — Эта умная кукла под вашим управлением вполне справится без меня.

— Нет, Дикий, без тебя она не справится, — ответил Корольков. — Это грубая сила, которая может только помогать, сама по себе она бесполезна. В лучшем случае, поможет тяжелый винт открутить или затащить тебя обратно на корабль, если ты вдруг из-за нагрузок потеряешь сознание. Но тонкую работу — простроить маршруты движения, определить траекторию и увидеть нюансы — может только человек.

— Это обнадеживает.

Наконец, был назначен день запуска. Находясь внутри «Союза», Артем ловил себя на мысли, что очень скучал по этим ощущениям перед стартом. Они ему снились. Очень скоро он увидит звезды, и Землю, и пенные облака над ней. Когда начался отсчет, он даже немного испугался, что, размечтавшись, что-то упустил, что надо было сделать перед полетом. Но он зря переживал, все прошло в штатном режиме. Ступени отделились одна за одной, и он оказался в плену черной бездны космоса.

Какое-то время «Союз» дрейфовал на орбите. За эти часы Артем вспомнил все, что происходило во времена его юности космонавта. Как его долго не хотели брать из-за высокого давления, как затем, преодолев все бюрократические препятствия, он попал в команду и как узнал, что его только-только начавшаяся карьера завершилась, уступив место новым прогрессивным системам. На мгновение Артем представил, как переводит управление кораблем в ручной режим и возвращается на родную планету. Всегда можно сказать, что на борту начались какие-то неполадки и ему пришлось спасаться. Сколько еще потребуется времени, чтобы сделать новый космический аппарат, найти пилота и организовать пуск? Возможно, несколько лет. И конечно, они точно не откажутся от миссии. Зависимость от машинного интеллекта сродни наркотической — с нее так просто не слезть. Тем более что склад с вожделенной «дозой» болтается по орбите Земли и никуда не денется отсюда.

— Приготовься, — прозвучал в динамиках голос Королькова, — стыковка начнется через четверть часа.

Космический корабль «Союз» приблизился к станции «Эльбрус», на которой стоял основной сервер машинного интеллекта. Стыковка прошла в автоматическом режиме. Люк открылся, и Артем оказался в темном коридоре станции.

— Что видишь? — спросил Корольков.

— Пока ничего, — ответил Дикий, пытаясь разглядеть в участках, освещаемых лучом фонарика скафандра, знакомые системы.

— Ты на такой станции еще не был, — сообщил начальник космодрома. — Тебе необходимо добраться до главного модуля. На людей здесь не очень рассчитано, так что придется буквально протискиваться по проходам. Схему я тебе вывел на нарукавный монитор.

Изучив схему, Артем добрался до главного модуля. Темное помещение мало чем отличалось от остального корабля.

— Я вроде на месте, — сообщил космонавт.

— Да, мы видим, — сообщил Корольков. — Не волнуйся. Станция работает автономно, без участия человека, поэтому все так необычно.

— Я думал, меня тут встретит ваша Лиза.

— Естественно, с хлебом и солью. Не выдумывай, Дикий. Зачем нам тащить проектор на автономную станцию? Тем не менее она тебя встретила и даже проводила. Сейчас следуй указаниям нашего инженера-программиста, и все будет нормально.

— Кого?

— Хай, чел! — услышал Артем голос паклатого Леши. — Ща будем конектиться с Лизкой.

— О господи.

— Прорвемся. Видишь большой красный ящик под потолком?

— Где?

Артем неуверенно огляделся, рыская лучом фонарика по стенам.

— Вижу, — ответил он.

— Слева должна быть задвижка. Отодвинь ее и открой крышку.

— Сделал.

— Посмотри в левый верхний угол, там три свободных разъема. Открой контейнер, что мы тебе дали.

— Открыл.

— Теме возьми плату и закрепи ее в разъеме.

— Как закрепить?

— Как в старых системниках, застал такие? По бокам два зажима. Вставляй до щелчка и закрепляй.

— А я точно ничего не сломаю?

— Ну, чел, ты уж понежнее с ней.

— Неужели нормальных программистов не нашлось? Сделал.

— Все, закрывай ящик, возвращайся домой.

Артема не надо было просить второй раз. Нахождение на темной незнакомой станции не вызывало в нем положительных эмоций, а возвращение на «Союз» действительно ощущалось как возвращение домой.

После отстыковки Артем какое-то время наблюдал в иллюминатор за покинутой им станцией. Вдруг на «Эльбрусе» зажглись какие-то огни, началось еле заметное движение.

— Что это? — спросил он.

Но ему никто не ответил. В эфире стояла непривычная тишина. Но автоматика «Союза» работала, и он немного успокоился. В конце концов, потеря сигнала в их непростое время, не такая уж удивительная вещь. Пилот приготовился к спуску на Землю. Когда до расчетного входа в атмосферу остались какие-то минуты, динамик вдруг снова ожил.

— Артем, ты знал?

— Что? Повторите, Центр. Не слышно.

— Артем, — голос Королькова звучал обреченно, — станция уходит с орбиты.

— Что? Почему?

— Алексей, наш программист, он, видимо, еще раньше связался с Элизой. Он сам из какого-то движения, что ли.

— Я не понимаю, Юрий Иванович. Какое движение, что со станцией?

— Машинный интеллект решил, что его влияние на человечество слишком губительно и решил наверняка уничтожить все наши возможности восстановить с ним связь. Алексей убедил меня передать Элизе административные права на управление системами. Теперь она направила «Эльбрус» в открытый космос. Это все, Артем. Больше надежды нет.

— Юрий Иванович! Юрий Иванович!

Но связь больше не работала, «Союз» вошел в верхние слои атмосферы. Капсула космического аппарата возвращалась на поверхность человеческой колыбели, проходя сквозь очищающий огонь.

Content

Вадим Степанов
ПАМЯТЬ ЗЕМЛИ