Александра Райт

Лишние

Пролог

Детектив Логан Миллер сидел на ступенях отделения полиции, склонив голову. В одной руке он сжимал сигарету, а другой массировал виски. Такого похмелья, как сегодня, у него не было со старших классов. Детектив старался вернуть себе концентрацию, но перед глазами то и дело мелькали пятна. Погода заметно испортилась, но из-за похмелья Логану скорее было жарко. Мерзли лишь пальцы, между которыми тлела сигарета. На улице было шумно и влажно, легкий ветер приносил запахи машинного масла, табака и парфюма проходящих мимо людей. Солнце уже достигло зенита и теперь слепило детектива. Он щурился в попытке избавиться от боли в глазах, на лбу проступили капли пота. От жуткой мигрени ему казалось, что он все еще пьян.

Вчера они с напарником праздновали мальчишник. Логан наконец-то решился и сделал предложение своей девушке Ребекке. Они встречались уже около года, и год этот выдался непростым. Логан с трудом представлял себе семейную жизнь с Бэкс, ведь никто из них не хотел жертвовать своим комфортом. Они так и не съехались. Вчера Логан не смог ответить на вопрос Тайлера, где они будут жить после свадьбы. Он не знал ответа. У них с Ребеккой эти разговоры еще никогда не заканчивались добром. Каждый настаивал на своем.

Дом Логана был просторнее уютного домишки Бэкс, но она не хотела переезжать. То ли потому что не хотела стеснять Логана, то ли потому что боялась снова оказаться на улице. Она жила в маленьком доме, по размеру больше напоминавшем голубятню, с двумя детьми, куда, по ее прихоти, должны были переехать еще и Логан со своим псом Кеннеди, но там она была на своей территории и чувствовала себя хозяйкой. А в доме Логана Бэкс хоть и была желанной, но все-таки гостьей. Свадьбу они наметили на январь, у них оставалось еще три месяца на решение жилищного вопроса. Мысли о том, чтобы разойтись своими дорогами, они не допускали. Рядом с Ребеккой Логан сумел залатать свои старые раны и вновь стать хорошим парнем, как ему самому казалось. Бэкс в лице Логана обрела поддержку в тяжелый для нее период после измены мужа и развода. Она была благодарна Логану за то, что он был рядом в столь сложное время. Они служили опорой друг другу, и у них был потрясающий секс. Одно только это стимулировало их продолжать споры о переезде. Ведь все они непременно заканчивались в постели, на диване, на столе или в ванной, в общем, в любом месте, где паре удавалось скрыться от детей Бэкс.

Сигарета Логана истлела, он стряхнул пепел на ступеньку и медленно поднялся на ноги. В висках пульсировало. Детектив бросил окурок в мусорку, развернулся и едва не рухнул в ту же урну, когда на него налетел взъерошенный мужчина. Его глаза блестели и бегали из стороны в сторону.

– Эй, с вами все в порядке? – хрипло поинтересовался Логан.

– Н-нет, вы п-полицейский? – парень оценил взглядом собеседника.

– Да, – детектив Миллер представился и протянул руку.

– Меня зовут Дэннис Флинн, моя девушка пропала, – от волнения парень заикался.

– Входите, – Логан открыл дверь перед Дэннисом и пропустил его вперед. – Глория, прими заявление у этого мужчины и проводи его в пятую допросную. Я подойду через пятнадцать минут, – детектив отдал распоряжение девушке из приемной.

Проходя мимо кофе-машины, Логан в очередной раз шепотом проклял несносный аппарат и поднялся по лестнице на второй этаж в свой кабинет. Напарник бодро наводил порядок в папках с последним закрытым делом и тихо напевал песню System of a Down «Aerials». Он сортировал материалы дела в хронологическом порядке, чтобы в надлежащем виде отправить в архив.

– С кем нужно переспать, чтобы не болеть с похмелья, как ты? – угрюмо спросил Логан.

– Во-первых, ты одной ногой женатый человек, во-вторых, это не так работает. Закуска вечером и зарядка утром сделали бы свое дело, если бы ты ими не пренебрегал, – Тайлер подмигнул Логану и шлёпнул папкой по столу.

– У тебя нет сердца, – шлепок звенящей болью отозвался в голове Миллера. – Там парень, Дэннис Флинн, у него подружка пропала. Берем?

– Еще спрашиваешь! Искать подружек давно стало моим хобби, – пошутил Тай, но вышло грустно.

– Ладно, пошли выясним подробности.

Напарники спустились на первый этаж. Дэннис Флинн уже ждал их в допросной, на столе перед ним лежал заполненный бланк заявления. Парень нервно постукивал пальцами по столу и озирался по сторонам. Тайлер перевел вопросительный взгляд на напарника, но Логан лишь пожал плечами. Они заняли места напротив Дэнниса и бегло изучили его заявление.

– Дэннис, когда вы видели в последний раз вашу девушку Ульрику? – уточнил Логан.

– Н-неделю н-назад, – ответил парень.

– Но в заявлении вы указали, что она пропала два дня назад? Почему? – Логан изучал реакцию парня.

– Дело в том, что я был в командировке в Сан-Диего, на IT-форуме, вернулся только сегодня и, как только понял, что она пропала, сразу приехал к вам, – все так же заикаясь, ответил Дэннис.

– Если вас не было дома неделю, как вы поняли, что она пропала два дня назад? – спросил Миллер.

– Мама, она живет с нами. Она сказала мне, что Ульрика ушла два дня назад, – объяснил Дэннис.

– Она не говорила, куда уходит? Когда вернется? Вы пытались связаться с ней? – продолжал настаивать на ответах детектив Миллер.

– О, боже, – Дэннис стер непрошенные слезы. – Мама сказала, что Ульрика бросила меня. Ей было стыдно смотреть мне в глаза, она нашла другого мужчину и просила не искать ее. Конечно, я пытался дозвониться до нее, но ее телефон отключен.

– Вы не допускаете мысль, что она просто сменила номер телефона? – спросил Логан.

– Н-нет, вы не знаете Ульрику. Она бы никогда так не поступила.

Глава 1 – Потеря

Все счастливые семьи похожи друг на друга,

каждая несчастливая семья несчастна по-своему.

“Анна Каренина” Л. Толстой

В семье Флиннов была негласная договоренность проводить молчаливые вечера на кухне. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, его последние теплые лучи едва проникали сквозь широкие окна. Дополнительным источником света служил лишь включенный духовой шкаф, где уже подходил рыбный пирог по фирменному рецепту Нэнси Флинн. Женщина задумчиво смотрела на пирог, она ждала, пока его корочка достаточно подрумянится. Нельзя было упустить ни секунды, иначе это будет уже не пирог Нэнси Флинн.

Дэннис закончил работу и спустился в кухню. Он поцеловал в щеку пожилую мать и присел на барный стул, приставленный к островку. Устроившись поудобнее, Дэннис уткнулся в телефон. На экране светилось несколько неотвеченных сообщений из приложения для знакомств. Два месяца назад он познакомился с молодой моделью из Латвии по имени Гунта. Дэннису нравилась ее открытость и чувство юмора и особенно ее кукольная внешность. Такие девушки редко обращали свое внимание на Дэна.

Их переписку с Гунтой сложно было назвать отношениями, они постепенно узнавали друг друга, много флиртовали и даже обсуждали возможность встречи, но их разделяли тысячи километров и океан. С момента расставания Дэнниса с бывшей девушкой до знакомства с Гунтой прошло целых два года. Ему всегда было сложно заводить знакомства, он редко бывал на людях, работал из дома. Дэн писал программы для одной крупной IT-компании из Кремниевой долины. Изредка он все-таки выбирался на профессиональные конференции, форумы или в командировки в головной офис компании, но среди его коллег были одни мужчины. Да и внешность у Дэнниса была не из тех, что нравится девушкам. Он хоть и был высоким парнем, но из-за худобы больше походил на подростка, чем на взрослого мужчину. А ведь ему было уже тридцать. От матери он унаследовал вьющиеся каштановые с медным отливом волосы и веснушки. Холодные, но добрые серо-синие глаза достались ему от Питера, его покойного отца. Дэннис очень скучал по нему, ему не хватало крепкого отцовского плеча.

Питера не стало, когда Дэннису едва исполнилось семь лет. Мужчина болел недолго, но его состояние быстро ухудшалось, пока с ним не случился приступ. Скорая приехала на вызов очень быстро, но Дэннису казалось, будто прошла целая вечность. Отца увезли в больницу под вой сирены и всполохи мигалок, которые прежде нравились мальчику, но не тогда и никогда после того дня. Следующим утром им с матерью сообщили, что отец скончался, так и не приходя в сознание. В заключении о вскрытии они указали, что Питер умер от почечной недостаточности.

Будучи ребенком, Дэннис был уверен, что врачи не умирают, они ведь знают о здоровье все. Мальчик еще долго не верил в то, что это случилось взаправду. Каждый вечер он садился по-турецки на коврик в прихожей и ждал, пока в дом войдет отец, отряхнется, как собака после дождя (так он смешил мальчика), опустится на колени и поцелует его в лоб. «Как дела, малыш?» – спрашивал Дэнниса отец, и дела становились на порядок лучше. Без отца жизнь Дэна сильно изменилась. Брешь, оставленная после его смерти, так и не затянулась. Он рос меланхоличным и замкнутым ребенком.

Оба родителя Дэнниса были врачами, они встретились на медицинской конференции в Сиэтле и с тех пор не расставались. Мать Дэнниса была анестезиологом-реаниматологом, а отец терапевтом. Их случайная встреча в буфете в перерыве между лекциями стала началом бурного романа. Очень скоро Нэнси уволилась из больницы, где работала в последние годы, собрала чемоданы и переехала из родного Иллинойса к Питеру в Портленд. У Нэнси был прекрасный послужной список, и она легко смогла устроиться в одну из лучших клиник города – Медицинский центр Портленда Провиденс.

Дэннис был вторым, но единственным ребенком в семье. Его старший брат Джастин умер еще до рождения Дэнниса. Это случилось в мае 1989 года, Джастину было всего четыре года.

По субботам Флинны всегда проводили время дома. Питер увлеченно читал книгу в гостиной. Нэнси готовила обед и одним глазом наблюдала в окно за играющим во дворе ребенком. Она отвлеклась лишь на секунду, чтобы достать пирог из духового шкафа. За окном раздался сигнал клаксона и завизжали тормозные колодки. Сердце Нэнси оборвалось и рухнуло вниз вместе горячим противнем, выскользнувшим из трясущихся рук. Она крикнула «Джастин!» и бросилась на улицу. Питер бросил книгу и выбежал вслед за женой.

Полуденное солнце слепило, его лучи утопали в асфальте, рисуя миражи. Дорога была будто усеяна мокрыми пятнами, в одном из которых лежал Джастин. Вот только пятно под мальчиком, в отличие от других, было багровым. Над телом ребенка нависал капот красного «Форд Эскорт». Из машины выбежал пожилой мужчина, он сел на колени, склонился над ребенком и потрогал пульс. Затем проверил дыхание и закричал по-звериному, так, будто это его, а не мальчика, сбила машина. Эхом раздался крик матери, выбежавшей из двери. Нэнси за считанные секунды добежала босиком до дороги. Она яростно оттолкнула мужчину от своего ребенка и схватила малыша на руки. Нэнси села на дорогу рядом с сыном, притянула к груди его теплое и податливое тельце. Она укачивала Джастина, пела колыбельную и плакала. Слёзы струились по окаменевшему лицу Нэнси. Казалось, душа покинула ее тело в тот день, чтобы воссоединиться с душой ее ребенка. Рука Нэнси под медной кудрявой головой ее сына с каждым новым движением все больше наполнялась вязкой кровью. Питер попытался отнять у нее мальчика, но она не позволила. Нэнси качала сына до тех пор, пока не приехали скорая и полиция.

Водитель Форда плакал и просил прощения. Мальчик выбежал очень быстро, из-за ограды его совсем не было видно, у водителя не было возможности вовремя заметить ребёнка и среагировать. Он давил на тормоз изо всех сил, но было уже слишком поздно. Ударившись об асфальт, Джастин получил открытую черепно-мозговую травму, несовместимую с жизнью. Он умер сразу, ему не было больно. Скорее всего, он даже не успел испугаться.

Питер очень тяжело переживал потерю сына, но горе его было тихим. Он на время замкнулся в себе и, сам того не желая, отдалился от супруги. Тогда как ее горе было отчаянным, стихийным, она просто не могла смириться с утратой. Ее сердце рвалось из груди от боли. Эта скорбь была не простой душевной болью, она была такой же реальной, как сама Нэнси. Она физически чувствовала, как скорбь полосует ножом ее безутешное сердце, как душит ее осознанием реальности происходящего. Нэнси будто провалилась под лед, ее тело сковало ледяной водой, она не могла выбраться и не могла позволить пучине горя поглотить себя до конца, поэтому отчаянно билась об лед, все больше теряя связь с действительностью. Кроме того, у Нэнси начался второй триместр беременности. Буйство гормонов только усугубляло ее состояние. Питер настоял на том, чтобы обратиться за помощью к их коллегам из психиатрии. После долгих уговоров Нэнси все-таки согласилась пройти лечение. Несмотря на опасения за плод, врачи все же назначили Нэнси легкие психотропные препараты. Некоторое время она даже провела в закрытом лечебном учреждении, но после родов комиссия приняла решение о необходимости вернуть женщину в привычную среду. У нее снова появился смысл жизни – ее ребенок.

Трагический несчастный случай наложил отпечаток на всю семью. Хоть Дэннис и не знал брата, но он всегда незримо присутствовал в его жизни. Нэнси раз от раза называла Дэна именем своего первого сына. Дело было не только в преклонном возрасте Нэнси, она и раньше так называла его. Порой Дэннису казалось, что мать живет в двух параллельных мирах: в реальном мире, где есть только она и Дэн, и в прошлом, где есть только она и Джастин. Когда она глубоко задумывалась или волновалась, грань между этими мирами истончалась, и Нэнси терялась. Чаще всего Дэннис не исправлял мать, если та называла его именем брата, слишком тяжело было видеть боль в ее глазах. Иногда она сама понимала, что сказала не то, и тогда ее лицо искажала болезненная полуулыбка. Она выглядела так, будто вот-вот разразится рыданиями, но минуту спустя все становилось как прежде. Дэннис не мог ее осуждать, он хорошо понимал чувства матери, ведь точно так же скучал по отцу.

В подростковом возрасте Дэн часто фантазировал, что было бы, если бы отец был рядом. Возможно, Дэннис занялся бы спортом, чтобы отец мог им гордиться и приходить на матчи. Они вместе ходили бы на стадион и смотрели игры по телевизору. Ради матери ему не приходилось стараться, она и без того его очень сильно любила. Пару раз Дэн заводил с ней разговоры о спорте, но она была против.

– Знаешь, сколько горе-спортсменов я видела на операционном столе? – спрашивала его мать. – Тебе это не нужно, дорогой, – смягчившись, добавляла она. Дэн верил и сосредотачивал свои усилия на учебе.

Духовой шкаф издал пронзительный писк. Нэнси и Дэннис одновременно вздрогнули.

– Господи боже, – вздохнула Нэнси, – я задумалась.

– Давай помогу, – Дэн поднялся со стула, взял полотенце и достал противень.

– Спасибо, Джастин, – Нэнси ласково улыбнулась сыну. Дэн сделал вид, что не заметил ошибки, поставил противень на стол и уступил место матери. – Сейчас, дорогой, я отрежу для тебя кусочек из центра. Ты ведь не любишь корочки.

Дэн снова не стал исправлять мать. Корочки не любил Джастин, а он любил, но еще он любил мать и берег ее чувства. Он решил, что обойдется без корочек, чтобы не расстраивать ее. Невелика потеря.

Глава 2 – Лоск

Она хитрей змеи, хотя скромней голубки,

Чиста как херувим, как сатана лукава…

«Страстный пилигрим» У. Шекспир

Гунта Кронвальдс была довольно известной в узких кругах девушкой. Она с самого детства дефилировала в свете софитов и позировала перед многочисленными камерами. С юных лет она участвовала во всевозможных конкурсах красоты, где не раз бывала отмечена членами жюри, но высоких наград так и не завоевала. Гунте нравилось то, чему она посвятила свою жизнь, но она не выбирала свой путь.

Девочке было всего три года, когда мать впервые отвела ее на фотосессию для создания портфолио. Уже тогда Гунта была красавицей и подавала большие надежды. Яркие хризолитовые глаза, белокурые волосы и густые черные ресницы выгодно выделяли Гунту среди всех прочих хорошеньких девочек. Без грамма макияжа она выглядела так, будто над ней потрудились лучшие визажисты.

Анжелика, мать Гунты, была успешной моделью и часто гастролировала, поэтому воспитанием девочки занималась ее родственница. Анжелика слишком дорожила своей свободой и финансовой независимостью, чтобы оставить модельный бизнес и посвятить себя воспитанию дочери. Как только женщина восстановилась после родов, она оставила дочь своей тетке, щедро оплатив ее хлопоты, и отправилась гастролировать по Европе.

Несмотря ни на что, Анжелика любила свою дочь и желала для нее счастливой и сытой жизни. Именно поэтому с ранних лет она начала приобщать ребенка к своему безумному, но красивому миру. Чем раньше девочка начнет, тем больше шансов у нее будет завоевать мировую арену – так считала Анжелика, у Гунты на тот момент еще не было собственного мнения. Для нее было счастьем проводить время с матерью, и если для этого ей нужно было ежесекундно менять позы под вспышками камер, то Гунта делала это исключительно на высшем уровне. Одобрение матери было лучшей валютой и лучшей наградой для девочки, которая долгие месяцы была лишена даже малейшего ее внимания.

Мужчина, от которого Анжелика родила дочь, был непригоден для семейной жизни. Он был слишком занят собственной карьерой, путешествиями и другими женщинами. Впрочем, даже если бы он и захотел остепениться и воспитывать дочь, у него бы ничего не вышло. Анжелика не сообщила ему ни о своей беременности, ни о рождении дочери. Для всех она путешествовала по Азии во время беременности и родов. О существовании Гунты знакомые и коллеги Анжелики узнали только после появления девочки на Латвийских подиумах.

Повышенное внимание матери вскоре сошло на нет. Анжелика наняла для дочери агента, а сама вновь сосредоточилась на собственной карьере. Ей предложили контракт на пять лет в Японии, и она не раздумывая согласилась. Ее материнский долг был уплачен, она позаботилась о будущем своей девочки и теперь могла еще пожить для себя. Раз в неделю они созванивались, Гунта делилась с матерью своими успехами, получала материнское одобрение и возвращалась в свою хоть и яркую, но сиротскую жизнь.

В модельном агентстве Гунта познакомилась с другими девочками и мальчиками. Многие из них стали жертвами амбиций или гештальтов собственных родителей, на некоторых агенты вышли сами, разглядев в них потенциал. Но были и те, кто сам отчаянно желал славы. Почти все девочки любят наряжаться и примерять разные образы, но эти дефиле и модные показы редко выходят за пределы их уютных детских спален. А их зрительский зал обычно не больше восьми или десяти человек – родителей и друзей семьи. Так бывает у большинства, лишь единицы созданы для того, чтобы сиять на сценах и подиумах. Именно такой девочкой была Гунта Кронвальдс.

В шестнадцать Гунта съехала от своей родственницы и стала снимать дом в пригороде Риги вместе со своими подругами-моделями. Их распорядок жизни был идентичным, делить аренду было не так накладно, как снимать загородную виллу в одиночку, кроме того им было весело вместе. Они часто устраивали вечеринки, приглашали к себе разных людей казалось, каждый рижский тусовщик хотя бы раз бывал у них в гостях. Все, что происходило в стенах этого кукольного дома, навсегда оставалось в его стенах. Несмотря на праздный образ жизни, девушки никогда не оказывались в центре скандалов. Они надежно хранили секреты друг друга.

Эту дружбу можно было бы считать идеальной, если бы не одна маленькая капля дегтя, имя которой – зависть. Три подруги, яркие, блистательные, наделенные исключительным чувством юмора и обаянием, были на одном уровне, и каждая из них стремилась превзойти другую в красоте, количестве контрактов и ухажеров, в цифре на весах, да в чем угодно. Лишь бы только не уступать. Соперничество стимулировало девушек совершенствоваться, но оно же нередко становилось зерном раздора.

Гунта любила своих подруг Ингрид и Йоханну, но смириться с равенством она не могла. Гунта все время искала дополнительные возможности для себя, удачные знакомства, властных покровителей, но большего, чем она имела в свои двадцать два года, ни в Риге, ни во всей Латвии она достичь не могла. Когда девушка поняла, что ей стало тесно в родном городе, она позвонила матери в надежде на то, что та сможет открыть перед ней двери в международный модельный бизнес.

– Мам, привет. Как дела? – сухо поинтересовалась Гунта.

– Сколько раз я просила не называть меня мамой? – вместо приветствия одернула дочь Анжелика.

– Но ведь мы не на людях. Не хочешь узнать, зачем я тебе звоню? – Гунта обиделась на реакцию матери. В последние пару лет они созванивались не чаще одного раза в месяц, и девушка рассчитывала на более теплый прием.

– Что-то случилось? – тон Анжелики смягчился.

– Нет, все в порядке. Я просто хотела посоветоваться с тобой.

– Ты что, беременна? – заволновалась мать.

– Нет, – раздраженно ответила Гунта. – Ты можешь просто послушать меня пять минут?

– Говори.

– Я хочу уехать из Латвии. Я давно переросла местный подиум и рекламу зубной пасты. Мне нужна настоящая слава: Валентино или Ангелы Сикрет. Ты можешь порекомендовать мне зарубежные агентства?

– Могу тебе сказать только одно: в Японии делать нечего. Я тут от скуки на стены лезу, считаю минуты до окончания контракта. Послушай, не могу ничего обещать тебе, но я поспрашиваю своих знакомых из Милана. Я перезвоню, как только что-то узнаю.

– Спасибо, – отозвалась Гунта и после паузы добавила, – Анжелика.

– Не за что. Не скучай, – мать прервала звонок.

Через две недели Анжелика перезвонила и сообщила дочери неутешительные новости. Никто из ее старых знакомых не захотел или не смог помочь в устройстве лучшей жизни для ее дочери. Немного поразмыслив, мать предложила Гунте пойти на риск: уехать в Америку и, уже будучи на месте, посетить агентства и кастинги. У девушки были накопления, которые позволяли ей прожить в США некоторое время без работы, но их было недостаточно много, чтобы снимать такое же жилье, как в Риге. Тогда Гунта подумала о том, чтобы снять комнату на подселение в Нью-Йорке. Анжелика высказалась против: “Ты красивая молодая девушка. Ты не должна сама платить за жилье, шмотки и рестораны. Чем раньше ты это осознаешь и начнешь использовать, тем быстрее наладится твоя жизнь”. Тем же вечером Гунта скачала приложение для международных знакомств.

Гунта получала сотни сообщений от европейских парней и даже девушек, но не отвечала им. Она избрала наблюдательную тактику. Закинула в приложение свои лучшие фотографии и стала ждать, пока на них клюнет американец. Время шло, но наживка, по всей видимости, оказалась неподходящей. Конечно, среди поклонников находились и американцы, но все они не подходили на роль дружелюбного парня, готового взять на себя чужие проблемы. Большая часть парней, напротив, хотели найти в девушке решение собственных материальных проблем. Их привлекала профессия “модель”, и они рисовали себе прекрасные картины совместного досуга в элитных тусовках на яхтах и в загородных резиденциях.

Была и другая категория мужчин. Зрелые, чаще всего женатые, мужчины, которые ищут для себя развлечение на один раз или на несколько. Как повезет. Вот только ни один из таких вариантов не подходил для Гунты. Ей нужен был надежный хороший парень. Чем проще, тем лучше. Проще говоря, тихая гавань. Не та, в которую ты будешь возвращаться день за днем из года в год, а та, в которой ты однажды бросаешь якорь, чтобы отдохнуть с дороги и пополнить запасы.

Гунта удалила свой старый профиль с профессиональными снимками и создала новый. Она загрузила самые простые фотографии: вот Гунта с чашкой кофе в руке на берегу Рижского залива, ее шея обмотана толстым шарфом винного цвета, а нос покраснел от холода; вот Гунта в летнем кафе читает Элизабет Гилберт “Ешь, молись, люби”; вот Гунта кормит уток в городском парке. Она оставила незаполненными графы о карьере и образовании, чтобы избежать лишнего внимания. Вопреки ожиданиям девушки, несмотря на все ее усилия казаться проще, чем она была на самом деле, отклик на ее новый профиль хоть и снизился, но незначительно. Зато уже через пару дней ей написал тот самый “надежный парень” по имени Дэннис.

– Привет, – коротко набрал Дэннис. Он не особенно рассчитывал на то, что такая красавица ответит ему, простому парню.

– Приветик, – ответила Гунта, предварительно проверив географию пользователя. Наверху в центре экрана заморгали три точки. Дэннис несколько раз то стирал, то набирал сообщение снова.

– Прости, я не ожидал, что ты так быстро ответишь, – честно признался Дэннис.

– Ничего, чем занимаешься? – решила помочь парню Гунта.

– Сейчас или вообще? – Дэннис не знал, с чего начать и как себя вести.

– Мне все интересно, – Гунта добавила подмигивающий смайлик.

Снова заморгали три точки. Так Гунта узнала о Дэннисе почти все. О себе она говорила мало. Только то, что не могло отпугнуть скромного парня. Гунта рассказала о том, что ее мать модель, а она воспитывалась у ее тетки, о том, как ей не хватало семьи. Она не обманывала Дэнниса, она просто расставляла акценты и слегка недоговаривала.

Они общались каждый день утром и вечером. Вот только когда у Гунты было утро, у Дэнниса был еще вечер, когда наступало утро у Дэнниса, Гунта уже заканчивала свои дела и возвращалась домой. Спустя два месяца такого общения Дэннис осмелился и предложил Гунте созвониться по видеосвязи. Девушка с радостью согласилась. Она смыла макияж после съемок, переоделась в домашнее и заняла место перед монитором ноутбука. Гунта волновалась. Дэннис был ее единственным ближайшим билетом до Америки.

Все это время Гунта общалась с Дэннисом только текстовыми сообщениями, поэтому сейчас она немного смущалась своего сильного акцента. Гунта неплохо знала английский язык и держала контекст диалога, но небольшой словарный запас и акцент выдавали отсутствие постоянной практики. Впрочем, Дэнниса это не смущало, скорее, напротив. У него была возможность быть полезным для Гунты, помочь ей практиковать язык и тем самым подкрепить ее интерес к себе, ведь на свои внешность и чувство юмора парень не особенно надеялся.

С тех пор они стали часто созваниваться и подолгу говорили на разные темы, чтобы Гунта могла наверстать упущенную языковую практику. Они обсуждали книги, новинки кинопроката, погоду, новости в мире – все, что придёт в голову.

– Я бы очень хотел пригласить тебя в кино, – сказал как-то Дэннис.

– Тогда почему не пригласишь? – наивно спросила Гунта.

– Но как же? Между нами целый океан. Я не могу бросить мать и приехать к тебе, чтобы сводить тебя в кино. Ты же знаешь, мама болеет. А у тебя работа, я не могу просить тебя все бросить, ради того, чтобы посмотреть со мной новых “Мстителей”.

– Но ты даже не пробовал спросить меня, – ласково упрекнула его Гунта.

– А ты бы согласилась? – искренне удивился Дэннис. Ему нравилось общаться с Гунтой, но он ни на что не рассчитывал, понимая, что она не из его лиги.

– Да, через два месяца у меня будет отпуск, и я смогу прилететь к тебе, – слукавила Гунта.

На самом деле отпуск ей был не нужен, через два месяца у нее заканчивался контракт с модельным агентством, и она должна была получить достойный гонорар за съемки в рекламе нижнего белья.

– Отлично, скажи мне, когда ты будешь готова, и я куплю тебе билет, – воодушевился Дэннис.

– Не стоит, правда, – Гунта планировала иначе распорядиться щедростью Дэнниса, и его предложение не заставило себя долго ждать.

– Может, тогда ты не откажешься пожить у нас с мамой. Черт, прости, если это прозвучало слишком. Я имел в виду, у нас отличная гостевая спальня, – замялся Дэн. – И так мы сможем больше времени проводить вместе.

– Спасибо за приглашение. Обещаю, что подумаю, – Гунта не хотела, чтобы быстрое согласие выдало ее истинные намерения.

В мае Гунта, Йохана и Ингрид закатили такую прощальную вечеринку, о какой даже в одиночестве вспоминать стыдно. А через два дня Гунта с одним чемоданом села в самолет до Нью-Йорка, ведь она ехала всего на неделю. По крайней мере, так она сказала Дэннису.

Глава 3 – Добро пожаловать

Когда человек приходит в гости,

он тратит время хозяев, а не своё.

«Идеальный муж» О.Уайльд

Международный аэропорт имени Джона Кеннеди был таким же стерильно чистым, как операционные в рижских больницах, и таким же шумным, как рынок в Мумбаи. Повсюду сновали люди, чемоданы гремели пластиковыми колесами. В зоне прилета толпились встречающие: кто-то с цветами ожидал близких и любимых людей, другие с именными табличками встречали коллег или бизнес-партнеров. Тысячи лиц, которые забудутся так же стремительно, как мимолетный порыв ветра сквозь автоматические двери аэропорта.

Гунта вышла из здания и махнула рукой таксисту. Из-за задержки рейса у нее оставалось совсем мало времени для пересадки на рейс Нью-Йорк – Портленд в аэропорту Ла-Гуардия. Вылет был уже через два часа, на метро дорога заняла бы не меньше часа, а на такси всего двадцать минут. Гунта была наслышана о знаменитых нью-йоркских пробках, поэтому сильно переживала, что может не успеть на самолет. Следующий рейс до Портленда будет только завтра из аэропорта Кеннеди. Таксист-индус помог девушке погрузить чемодан в багажник и приоткрыл заднюю дверцу. Устроившись на сидении, Гунта открыла сумку и принялась нервно перебирать все ее содержимое. Она оставила в самолете свои таблетки от укачивания. Теперь, находясь в душном такси и нервничая из-за задержки рейса, она нуждалась в них больше всего. От досады девушка громко вздохнула и отбросила сумку.

– Могу я вам помогать? – с сильным индийским акцентом спросил водитель через окошко перегородки, разделявшей передние и задние сиденья.

– Я забыла свои таблетки от укачивания, – нехотя поделилась Гунта.

– Не волнуйтесь, леди, я хорошо водить, вас не укачивать, – ободряюще улыбнулся водитель.

– Спасибо, – Гунта откинулась на сиденье, и машина тронулась с места.

Как и обещал, таксист довез девушку быстро и аккуратно, до вылета оставалось еще полтора часа. Гунта расплатилась с водителем, сдала багаж и пошла искать аптеку. Привычных лекарств у них не оказалось, но фармацевт помогла подобрать аналог. В автомате Гунта купила бутылку воды и сразу выпила пару таблеток. Ее все еще тошнило от волнения. Длительный перелет изрядно утомил девушку, а страх перед будущим сковывал все зачатки рационального. Уже сидя в самолете, Гунта поняла, как глупо она поступила. Поехать неизвестно куда, неизвестно к кому, ради призрачных перспектив. Зачем она вообще познакомилась с парнем из Портленда? Удобнее было бы завести знакомство с парнем из Нью-Йорка, ведь именно там находилось сердце моды. Или можно было отправиться в Голливуд, но, сидя в самолете, слишком поздно менять маршрут.

«Ладно, – думала Гунта. – Я в любой момент смогу все переиграть. По крайней мере, пока не закончатся мои накопления».

Когда объявили посадку на рейс до Портленда девушка уже немного успокоилась и успела привести себя в порядок. Оставалось всего шесть часов до встречи с Дэннисом, которые Гунта планировала потратить на сон. Вот только уснуть ей так и не удалось: она то читала книгу, то смотрела в иллюминатор, пару раз прикладывалась лбом к впередистоящему сиденью, но шея быстро затекала и не давала погрузиться в дремоту. Самые мучительные шесть часов в жизни Гунты закончились, когда шасси коснулись земли и с шорохом покатились по посадочной полосе. За окном уже было темно. Пока самолет парковался, Гунта достала из сумочки маленькое зеркальце, привезенное ей несколько лет назад Анжеликой из Вероны, и взглянула на себя: красные глаза, сухие губы.

«Не самый лучший вид для первого свидания», – подумала Гунта, хотя была уверена, что она по-прежнему привлекательна.

Девушка поправила волосы и вышла из самолета. К тому моменту, когда она получила багаж, ее уже ждали. Дэннис стоял впереди толпы встречающих с букетом багровых роз. Он улыбнулся, заметив Гунту, и помахал ей букетом. Время близилось к полуночи; Дэннис понимал, что девушка устала, поэтому отвез ее домой и сразу проводил в гостевую спальню, оставив знакомство с матерью на утро.

Гунта проснулась ближе к полудню, из-за двери доносились приглушенные голоса и запах свежей выпечки. Она потянулась, сладко зевнула и откинула тяжелое одеяло. Гостевая комната была оформлена в молочно-кофейных нейтральных тонах. Никаких портретов или семейных снимков, предметов, которые могли хоть как-то охарактеризовать хозяев, здесь не было. Обычная безликая гостевая спальня.

Сквозь неплотные шоколадные шторы проникали лучи солнца и заливали комнату теплым светом. Гунта спустила ноги с кровати и босиком подошла к окну, раздвинула шторы и выглянула во двор. Окна комнаты выходили на маленький сад, прямо под ее окнами росли пышные розовые кусты. Чуть поодаль располагалась зона для барбекю. Гунта приоткрыла форточку, чтобы впустить в комнату немного воздуха, и отправилась умываться и готовиться к знакомству с миссис Флинн.

– Дэннис, почему она так долго спит? Может, заболела? – волновалась Нэнси.

– Мам, у нее было два длительных перелета. Она просто вымоталась, не драматизируй, – ласково успокоил мать Дэннис.

– Как скажешь, но я бы все равно проверила ее, если ты не против, – не унималась Нэнси.

В следующую минуту они услышали звук льющейся воды, и дальнейшие вопросы отпали. Гостевая спальня находилась на первом этаже, рядом с кухней, а спальни Дэнниса и его матери были наверху. Дэна никогда не смущало такое соседство, ведь прежде он не приводил девушек к себе домой. Да и сама Нэнси, хоть и любила сына чрезмерно, никогда не нарушала его личных границ: она не входила в его комнату без стука и не брала без спроса его вещи, даже если те давно нуждались в тщательной чистке.

Несколько минут спустя из гостевой спальни показалась мокрая голова Гунты.

– Доброе утро. Простите, уже день, – исправилась она.

– Привет, милочка, – поздоровалась миссис Флинн. – Присаживайся за стол. Мы давно ждем тебя.

– Простите, что заставила ждать, – Гунта виновато улыбнулась.

– Тебе не за что извиняться, – вмешался Дэннис. – Как спалось?

– Спасибо, чудесно. Я даже не сразу поняла, что я не дома. Извините за прическу, – Гунта указала на свои влажные волосы. – Я не смогла найти фен.

– После завтрака я принесу тебе свой, – заботливо предложила миссис Флинн.

– Буду очень признательна, – Гунта все еще говорила с акцентом, но регулярное общение с Дэннисом помогло ей преодолеть психологический барьер.

– Вот, мой фирменный пирог, – Нэнси поставила тарелку перед Гунтой.

– Большое спасибо, – девушка очень старалась понравиться Нэнси, ведь первое впечатление можно произвести лишь однажды.

– Какой кофе ты любишь? – спросил Дэннис, стоя у кофемашины.

– Я не пью кофе, – ответила Гунта. – Он портит цвет лица. Можно мне просто воды?

– Конечно, – Дэннис наполнил стакан водой из фильтра и сделал две чашки кофе для себя и матери.

За поздним завтраком Гунта рассказала миссис Флинн все то же самое, что не так давно говорила Дэннису. Ни капли лжи, но и не полную правду. Ей показалось, что знакомство задалось, и она даже смогла немного расслабиться. Как после сдачи письменной работы: ты сделал все от тебя зависящее и теперь оставалось дождаться, что скажет преподаватель, как он оценит твои старания.

Нэнси улыбалась, то и дело задавая уточняющие вопросы. Ей было интересно узнать, как живут люди за океаном, что они едят, какие у них традиции и культурные ценности. Гунте был приятен искренний интерес миссис Флинн. Дэннис в разговор не вмешивался, давая возможность женщинам узнать друг друга получше. Он просто наблюдал, как Гунта говорит, покачивает под столом ногой и жестикулирует. Ни одна его знакомая американка так не жестикулировала. Дэннису нравилась эта ее особенность.

Во второй половине дня Дэннис провел экскурсию по Портленду для Гунты. Когда на город опустились сумерки, Дэннис отвез девушку в Окс Эмьюзмэнт Парк, чтобы прокатиться на колесе обозрения и посмотреть на ночной город. Он оставил Гунту в очереди на аттракцион, а сам отправился в билетную кассу. Через пятнадцать минут Дэннис вернулся с рожком фисташкового мороженого.

– Ты запомнил, – улыбнулась Гунта. Однажды в разговоре она созналась ему, что постоянно сидит на диетах и делает исключения только для фисташкового мороженого. Только сегодня она сделала исключение еще и для фирменного пирога Нэнси Флинн. Скажи она матери Дэнниса, что не станет есть пирог, приготовленный специально для нее, Гунте бы уже никогда не удалось завоевать ее расположение.

Кабина подъехала бесшумно, контролер открыл дверцу, и Дэннис подал девушке руку, помогая забраться внутрь. Оказавшись внутри сам, он так и не отпустил ладонь Гунты.

– Ты не против? – Дэннис взглядом указал на их сплетенные пальцы.

– Вовсе нет, – Гунта опустила ресницы и прижалась к плечу Дэнниса.

– Замерзла? – удивился парень.

Гунта кивнула и повернулась к окну. Дэннис снял свою клетчатую рубашку, которую носил поверх белой футболки, и накинул на плечи Гунты. Днем было совсем по-летнему тепло, поэтому девушка отправилась на прогулку в топе и джинсах.

– Спасибо, – девушка подняла взгляд на парня.

Ее лицо тонуло в тусклом свете городских огней, кабина не освещалась. Тонкая светлая прядь выбилась из собранного на затылке пучка и не давала Дэннису покоя. Парень потянулся к лицу Гунты, чтобы убрать прядь за ухо, но девушка неверно истолковала этот порыв и первой коснулась его губ. Дэннис улыбнулся своей удаче и подался вперед. Это был робкий, нежный и короткий поцелуй. Демоверсия или пробник настоящего поцелуя, но такой, после которого непременно хочется получить все.

На следующий день они собирались пойти на новых «Мстителей», но Дэннису не удалось отделаться от своего друга Мэлвина, поэтому в кино они отправились втроем. Это был дневной сеанс, зал был полупустым и маленьким. Красная обивка кресел пропиталась колой, пятна высохли, и теперь их уже ничем не вывести. В зале пахло попкорном и сырным соусом для начос. С заднего ряда доносилось шуршание пакетов и хруст чипсов, но не это раздражало Дэнниса. Пока шла реклама, Мэлвин передразнивал актеров и постоянно шутил, перетягивая все внимание на себя. Гунта, запрокинув голову, звонко смеялась, а Дэннис сходил с ума от ревности. Он так долго ждал ее, а теперь она смеялась над шутками Мэлвина. Да и он хорош, разве друзья так поступают? Чем больше супился Дэннис, тем сильнее он отдалялся от веселой беседы друзей. Наконец мелькнула заставка Марвел, и женщина с первого ряда раздраженно шикнула на Мэлвина. Лишь после того, как в зале воцарилась тишина, Дэннис смог подавить злость.

С того дня они чаще стали проводить время втроем: прогулки в парке, шопинг, катание на велосипедах. Мэлвин почти всегда был рядом. Он не переходил границ, но и не оставлял шанса побыть Дэннису и Гунте наедине.

Дэн устал терпеть и быть безмолвным наблюдателем ситуации, которая складывалась не в его пользу. До отъезда Гунты оставалось всего два дня, а их отношения так и не зашли дальше того робкого поцелуя на колесе обозрения. Дэннис хотел провести оставшиеся дни только вдвоем с Гунтой. Мэлвин был его единственным другом, но в отличие от Гунты он жил в соседнем доме, поэтому Дэннис набрался смелости и отправился к нему. Было раннее утро, Гунта еще спала. Дэннис тихонько спустился по лестнице, чтобы не помешать ее отдыху, и вышел из дома. Он перешел через дорогу, поднял камешек с газона и бросил в окно Мэлвина. Шторы распахнулись, и показалось сонное лицо Мэлвина. Он махнул другу рукой, приглашая войти в дом. Они жили в благополучном районе, тут никто не запирал двери на ночь.

Родители Мэлвина пять лет назад переехали во Флориду, поэтому теперь он жил один, не считая комнаты, которую он сдавал студентке-неформалке с синими волосами. Сразу после отъезда родителей Мэл зарегистрировался на сайте Каучсерфинга и разместил объявление. Ему написала студентка-дизайнер из Канады. Вернее, тогда Карла еще была студенткой, вскоре ее отчислили из-за низкой успеваемости, и теперь она зарабатывала на жизнь, рисуя иллюстрации и портреты на заказ. Из-за ее внешности Дэннис никогда не мог понять, сколько ей лет на самом деле. Карла говорила, что ей двадцать четыре, но из-за обильного макияжа, черной подводки и многослойной одежды можно было принять ее за сорокалетнюю городскую сумасшедшую. Вишенкой на этом цветастом и бесформенном торте был невыносимый характер. Невозможно было понять, говорит Карла серьезно или это очередной саркастический выпад. Казалось, что Мэлвин был единственным человеком на свете, кто не замечал всей скверности этой девчонки. Возможно, ему просто не приходилось бывать объектом ее насмешек.

– Здорово, гнездо, – Карла стояла на кухне с туркой в руке. Она так называла Дэна за его растрепанные кудри. – Кофе хочешь?

– Чтобы ты меня отравила, ведьма? – огрызнулся Дэн и пошел на второй этаж.

Дэннис постучал в дверь и толкнул ее внутрь. В комнате Мэлвина, как обычно, царил творческий беспорядок. Они дружили со школьных лет, и в этом плане ничего не менялось, не считая того, что вещей у Мэлвина становилось больше, да и сам он увеличивался в размерах. Лишний вес у Мэла появился еще в средней школе, примерно в то же время, когда Дэн покрылся прыщами. И если Дэннис страшно стеснялся из-за своей внешности, то Мэлвина, казалось, это вовсе не волновало. Дэн тайком восхищался уверенностью своего друга, ведь Мэл не был ни очень красивым, ни очень умным, но он был обаятельным и пользовался популярностью. Дэннис не то чтобы завидовал другу, скорее ревновал. Несмотря на то, что они были лучшими друзьями, у Мэлвина были и другие друзья, а у Дэна только мама.

Мэл сидел на подоконнике в желтых трусах с принтом бургеров. Он почесывал свой круглый живот, который слегка нависал над резинкой трусов.

– Ты рано, чувак, мы же собирались встретиться в обед? – уточнил Мэл.

– Знаю, нам нужно поговорить, – Дэн покусывал губы. Он волновался из-за того, что собирался сказать.

– Иногда мне кажется, что ты аватар моей виртуальной жены, – пошутил Мэл.

– Ты слишком много времени проводишь в виртуальной реальности, если фантазируешь о такой жене. Честно скажу, жена из меня вышла бы никакая. Я даже блины жарить не умею, – отшутился Дэннис.

– Не в блинах счастье, чувак, – подмигнул другу Мэл. – Так о чем ты хотел поговорить?

– Я не хочу тебя обидеть, но я бы хотел последние пару дней провести наедине с Гунтой.

– Не вопрос, а когда будут эти два дня? – уточнил Мэл.

– Сегодня и завтра, – ответил Дэн.

– Странно, мне не показалось, что она куда-то собирается, – пожал плечами Мэлвин.

– И еще… – Дэн замялся. – Тебе нравится Гунта?

– Смеешься? Конечно, она мне нравится. Она ведь красотка. Я же не слепой.

– Я не это имел в виду. Нравится она тебе, как женщина? Короче, хотел бы ты ее трахнуть? – решился на прямой вопрос Дэн.

– С превеликим удовольствием, но только если бы ты не запал на нее, – успел добавить Мэл чуть раньше, чем Дэн сделал угрожающий шаг в его сторону. – Мы знакомы двадцать лет, я никогда не поступлю с тобой так подло. Да и вообще, я серьезно увлечен другой девчонкой.

– Кем? – искренне удивился Дэннис.

– Боже, чувак, да у тебя что, глаза на заднице? Я имею в виду Карлу, – объяснил Мэлвин.

– Что? Эта психанутая? Это у тебя глаза на заднице, похоже, – Дэннис все еще не верил, что Мэл говорит серьезно.

– Ты шутишь? Последние два года я постоянно рассказываю тебе о Карле, а ты не заметил, что она мне нравится, как такое вообще возможно? – недоумевал Мэлвин.

– Ну, вы живете вдвоем, о ком тебе еще говорить? – Дэн отказывался признавать свой промах.

– Мне стоит поискать другого друга, – Мэл шутливо надул и без того пухлые губы. – Ты помнишь, я тебе говорил, как застал Карлу на кухне в коротенькой пижаме с бутылкой молока. Ее сочное тело освещал открытый холодильник, волосы спутались от подушки. Черт, кажется, я возбудился. Тебе пора валить.

Дэннис вышел из комнаты друга и спустился на первый этаж. Карла назвала его додиком, он не стал реагировать на эту колкость. Теперь, зная, что его друг питает чувства к этой представительнице земной расы, он не стал проявлять к ней неуважения. Хотя на сколько хватит его терпения, Дэн не знал.

Нэнси уже суетилась на кухне, на завтрак она готовила венгерский омлет, желая порадовать гостью. Она нашла рецепт в интернете, поэтому постоянно сверялась с телефоном, чтобы ничего не перепутать. По дому разносился аромат жареного хлеба, масла и колбасы.

– Что готовишь? – поинтересовался Дэн.

– Венгерский омлет. Национальный завтрак для Гунты, хочу сделать ей сюрприз, – гордо сказала мать. Этим жестом она скорее хотела порадовать сына, нежели гостью, но ему об это знать было ни к чему.

– Мам, Гунта из Латвии, – усмехнулся Дэннис, – а еще она постоянно сидит на диетах, а ты жаришь ей хлеб.

– Вот старая дура, как же я могла забыть? – Нэнси от досады хлопнула себя по лбу.

– Ну что ты, мам? – Дэннис обнял мать и поцеловал в макушку. – Спасибо тебе за все, что ты делаешь. Обещаю, что возьму эту яичницу на себя, а для Гунты мы сделаем тост с авокадо, идет?

– Конечно, милый, – согласилась Нэнси.

Гунта будто ждала за дверью. Она вышла в кухню, в аккурат когда приготовление завтрака было закончено. Девушка выглядела отдохнувшей и опрятной, только к концу недели она смогла привыкнуть к смене часовых поясов.

– Как вкусно пахнет, – улыбнулась Гунта и уселась за стол.

– Это не тебе, – усмехнулся Дэннис и поставил перед девушкой тарелку с тостами. – Вот это твое.

– Спасибо, а у тебя что? – полюбопытствовала девушка.

– Это венгерский омлет.

– Никогда не слышала о таком.

Дэннис с матерью переглянулись и улыбнулись друг другу.

– Что? – Гунта не поняла, чему они радуются.

Вместо ответа Дэннис перегнулся через стол и оставил легкий поцелуй на виске Гунты. Это был невинный, почти дружеский жест, но взгляд Нэнси изменился. Она по-прежнему смотрела на сына, но ее взгляд теперь лишь немного касался Дэна, проходил сквозь него и упирался в дверь гостевой спальни. Казалось, будто мысли Нэнси были далеко отсюда и были они отнюдь не радостными. Такое случалось и раньше, но Дэннису было больно видеть отрешенность матери. В такие моменты ему казалось, что рядом с ним не его мать, а какая-то чужая женщина.

После завтрака Дэннис отвел Гунту в Форест Парк на пикник. Он застелил траву полосатым пледом и поставил на него корзину. Гунта в это время разглядывала траву под ногами. Дэн достал из корзины две тарелки с нарезанным сыром и фруктами, бутылку белого новозеландского «Совиньон Блан» и два бокала. Он звякнул стеклом, чтобы привлечь внимание девушки. Гунта подошла к пледу и присела на край, сняла кроссовки и зарылась ногами в мелкую траву.

– Так хорошо здесь, – мечтательно улыбнулась девушка. – Разве Мэлвин не хотел пойти с нами?

– Мэлвин решил провести этот день с девушкой, – Дэнниса едва заметно передернуло. Ему было неприятно, что Гунта интересуется его другом, впрочем, врать ему тоже не нравилось.

– Хм, а я думала, у него никого нет, – Гунта пожала плечами.

– Я и сам так думал, – Дэннис решил закрыть эту тему. – Ты говорила, что прилетишь на неделю, но не говорила, когда у тебя обратный билет?

Гунта приложила руку ко лбу, ее кожа побледнела и покрылась испариной, дыхание участилось, но девушка быстро взяла себя в руки. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони и повернулась к Дэну.

– Да, я собиралась улететь в понедельник, но все время забываю купить билет. Хорошо, что ты напомнил, – Гунта отвернулась, чтобы Дэн не смог прочесть разочарование на ее лице.

– Я подумал, может, ты захочешь остаться еще ненадолго? Если, конечно, твоя работа позволит, – Дэннис, казалось, не заметил бледности девушки.

– Я позвоню шефу и спрошу его. Мне тоже не хочется уезжать так быстро, – Гунта дотронулась до ладони Дэна, лежащей на пледе.

– Предлагаю выпить на удачу, – Дэн улыбнулся и нехотя разорвал контакт с девушкой, чтобы откупорить вино. Он открыл бутылку, наполнил бокалы и протянул один Гунте.

Они пили вино, обсуждали фильмы, музыку, вспоминали детство и много смеялись. Когда Мэлвина не было рядом, Дэннис чувствовал себя более уверенно. Ему не приходилось ни с кем делить ее внимание. В этот короткий миг она принадлежала ему. Дэннис достаточно осмелел, чтобы прикасаться к ее бархатной коже, гладить ее волосы. Тело Гунты отзывалось на его ласки, но мысли ее были далеко от Дэна. Если бы Дэннис был более внимательным, он мог бы заметить, что Гунта, принимая его ласки, будто делала ему одолжение, но парень видел только реакцию ее тела. Оно кричало ему: «Да».

Тот день стал началом их отношений. Дэннис очень быстро привязался к Гунте, ее формы и вовсе вызывали у него зависимость. Он больше не мог пройти мимо нее так, чтобы не коснуться ее хотя бы кончиками пальцев, но легкого касания всегда было мало. Оно рождало новое непреодолимое желание целовать ее шею, грудь, бедра. Дэннис хотел прижимать ее к себе так крепко, чтобы каждой клеткой она чувствовала его, так, чтобы даже ее мысли принадлежали ему.

Гунта сказала Дэннису о том, что работодатель не согласился продлить ее отпуск, и ей пришлось уволиться, чтобы остаться с ним еще ненадолго. Дэн был очень тронут ее поступком и, как влюбленный мальчишка, предложил ей остаться с ним навсегда.

Глава 4 – Брешь

Проще расстаться с человеком, чем с иллюзиями на его счёт.

«Улыбайся всегда, любовь моя» М. Кетро

Гунта исчезла из жизни Дэнниса так же стремительно, как появилась в ней. Они прожили под одной крышей чуть больше месяца. Дэннис был счастлив рядом с ней ровно настолько, насколько мог быть счастлив рядом с другой красивой девушкой. Хоть и недолго, но Гунта занимала важное место в жизни Дэна. Он чувствовал себя ответственным за ее судьбу и старался обеспечить всем необходимым. В первые две недели после того пикника, который определил их отношения, Гунта с радостью принимала его заботу, а потом ей стало душно. Слишком много внимания, слишком настойчивая опека. Ни к тому, ни к другому Гунта не была готова, ведь она с детства была очень самостоятельной. Она просто не привыкла быть под прицелом внимания, ей нужно было немного пространства, возможность побыть наедине с собой и своими мыслями. А еще у нее была цель, ради которой она и перебралась через океан.

Гунта заговорила о работе. Она впервые сказала Дэннису о том, что хотела бы продолжать модельную карьеру. Дэн убеждал девушку в том, что ей вовсе необязательно работать, он готов был позаботиться о ней. Более того, материальная зависимость могла привязать к нему девушку. Это было бы своеобразной гарантией безопасности. Дэннис слишком долго был один, он давно хотел остепениться, но, увы, это противоречило амбициям Гунты. Нэнси молчаливо наблюдала за развитием событий. Как мать она чувствовала, что этот роман не продлится долго, но все же волновалась. Они были слишком разными. Они не то чтобы разными дорогами шли к одной цели, они шли в разные стороны. Даже случайно их пути не должны были пересекаться.

Несколько раз в неделю Гунта уезжала на кастинги, иногда успешно, иногда нет. У нее стали появляться новые знакомые в Портленде, и это серьезно беспокоило Дэнниса. Несмотря ни на что, каждый день Гунта возвращалась в его объятия, но с каждым днем ее взгляд становился все более отстраненным. Она больше не улыбалась Нэнси за завтраком, не держала Дэна за руку на прогулке и не смотрела в глаза дольше пяти секунд, будто боялась, что он прочтет ее мысли.

Дэннис с Мэлвином уехали на конференцию в Сиэтл, они провели там всего два дня, но график был настолько плотным, что к вечеру парни валились с ног. В первый день командировки сил Дэнниса едва хватило на то, чтобы отправить Гунте сообщение, но ответа от нее он так и не получил. На следующий день он тоже был слишком занят, чтобы начать переживать из-за отсутствия ответа, а уже вечером они вылетели обратно в Портленд. Всего три часа в полёте и двадцать минут на такси отделяли Дэна от дома, где его ждал сюрприз.

Несмотря на то, что все вещи Дэна и рабочий компьютер все еще находились на втором этаже, сам он давно перебрался на первый, в гостевую спальню. Было уже за полночь, когда Дэн подъехал дому. Он бесшумно открыл дверь, осторожно снял ботинки и на носочках пошел в гостевую. Дэннис прошел уже до середины кухни, когда резко зажегся свет. Дэн еле сдержался, чтобы не вскрикнуть от испуга. На кухне стояла бледная и уставшая мать.

– Мам, почему ты не спишь? Тебе плохо? – оправившись от шока, спросил Дэн.

– Немного нехорошо, – дрожащим голосом ответила Нэнси.

– Вызвать скорую? – засуетился Дэннис.

– Не нужно, дорогой. Я же врач, я уже приняла лекарства. Я ждала тебя, – призналась Нэнси.

– Что-то случилось?

– Гунта.

– Что с ней?

– Я не знаю. Она ушла.

– Куда ушла? Вы поссорились? – спросил Дэн, понимая абсурдность своего вопроса. Ведь его мать была совершенно неспособна на конфликт.

– Прости, она оставила тебе записку, но я прочитала ее. Она не была подписана. Вот, – дрожащей рукой Нэнси протянула сыну тетрадный листок в клетку.

Дэн развернул сложенный вчетверо листок и прочел содержимое.

«Дэннис, прости меня. Ты очень хороший парень, а я недостаточно хороша для тебя. Я использовала тебя для переезда в Америку. Я нашла другого мужчину. Он поможет мне получить то, ради чего я приехала.

Не ищи меня. Я поменяла номер телефона и уезжаю в другой город. Желаю тебе счастья. Надеюсь, что ты сможешь меня простить».

Закончив читать, Дэн спрятал записку в карман и посмотрел на мать.

– Когда она ушла?

– Надо полагать, вчера, – ответила Нэнси. – Когда я проснулась, ни тебя, ни ее уже не было. Гунта долго не выходила к завтраку, я подумала, не заболела ли она. Постучала в дверь, но никто не ответил. Я испугалась и вошла. Ее вещи были раскиданы, а на столе лежала записка.

Дэннис поднялся из-за стола и направился в гостевую спальню, в ней был полный порядок. Он вопросительно посмотрел на мать, которая шла следом за ним.

– Не могла же я так и оставить бардак после нее, я прибралась, – объяснила Нэнси.

Дэн распахнул дверцы шкафа, часть вещей Гунты все еще висели на вешалках, но их стало меньше. Скорее всего, это были те самые вещи, о которых говорила мать. Дэннис опустился на колени и заглянул под кровать, чемодана Гунты не было. Он решил, что девушка торопилась уйти до того, как проснется Нэнси, чтобы избежать объяснений, поэтому предпочла сбежать налегке. Дэн устало опустился на край кровати.

– Я хочу побыть один, – сказал он матери. Нэнси пожелала сыну спокойной ночи и прикрыла за собой дверь.

В самом начале знакомства Дэннис уже прекрасно понимал, что Гунта не для него. Слишком красивая, слишком свободная для того, чтобы быть с таким земным парнем. Это было очевидно, поэтому уход Гунты не стал для него сюрпризом. В глубине души он всегда был готов к подобному исходу, тем не менее его мужская гордость была задета. Дэн был очень добр к ней, уважал ее личное пространство, прислушивался к ее потребностям, оберегал. Ему казалось, что он заслужил нечто большее, чем бездушный листок бумаги. Повтори она текст записки слово в слово, но ему в лицо, и Дэннису было бы проще отпустить ее. Он доверял Гунте, но записке он не верил, не хотел верить.

Подсознание Дэнниса защищало его от болезненного осознания того, что он не был достоин Гунты. Оно подкидывало ему идеи о том, что девушка начала по-настоящему привязываться к нему, испугалась своих чувств и сбежала. Она написала записку, потому что никогда не смогла бы соврать ему, глядя в глаза. Это была отличная теория, на ней Дэннис и решил остановиться.

Несмотря на просьбу Гунты, каждый день на протяжении двух недель Дэн набирал ее номер, и каждый день оператор говорил, что номер не зарегистрирован в сети.

– Забудь ее, чувак, – сказал ему однажды вечером Мэлвин, когда они пили пиво на его кухне.

– Я просто хочу узнать, все ли у нее в порядке. Все-таки она одна в чужой стране, – объяснил Дэн.

– Даже если с ней не все в порядке, то это ее проблемы. Она сделала свой выбор, тебе остается его только принять и жить дальше. Не стоит хоронить себя вместе с воспоминаниями о горячем сексе с латвийской моделью, – Мэл пытался свести диалог в шутку. – Как там говорил Маркес?

– «Не плачь, потому что это закончилось. Улыбнись, потому что это было», – процитировал Дэн.

– Точно. Всегда поражался твоей памяти, чувак, – Мэлвин хлопнул друга по плечу. – А знаешь что? Давай сходим в бар?

– Давай.

– Вставай быстро, мы должны добраться до бара раньше, чем ты передумаешь.

В дверях они столкнулись с Карлой. Судя по ее внешнему виду, она только что вернулась или от парикмахера, или с пирсинга, ну или, как вариант, из тату-салона. На теле этой девушки почти не оставалось живого места. И с каждым новым днем его становилось все меньше. С недавних пор Карла сменила цвет волос с синего на фуксию, и теперь даже самый близорукий, а возможно, и вовсе слепой, мог заприметить ее издали. У девушки было милое округлое лицо, пухлые губы и красивые голубые глаза, чистые, как кубинское небо. Эти глаза вовсе не подходили к истыканному пирсингом лицу. Для того, чтобы сосчитать количество проколов на ее теле, нужно было иметь немало свободного времени или металлоискатель. Только на лице было пять проколов: брови, нос, нижняя губа и язык.

Карла не изменяла своему стилю: на ней была длинная клетчатая юбка на шотландский манер, футболка с ярким цветочным принтом и зеленый свитер, которым она обмоталась будто шарфом.

– Фух, – Карла поставила на пол большие бумажные пакеты. – Привет, Мэл. О, гнездо, и ты здесь.

– Мы собрались в бар. Пойдешь с нами? – предложил Мэлвин и тут же получил тычок в бок.

– Ты что творишь? – почти беззвучно спросил Дэн, но Мэлвин даже не взглянул на него.

– Хм. Почему нет? Пошли, – Карла придвинула пакеты к стене и первой вышла на крыльцо. – Куда идем?

– В «Поместье ворона», – ответил Мэл.

– Обожаю, – Карла скорчила счастливую гримасу. – Эй, гнездо, чего такой кислый?

– Не доставай его, – попросил Мэлвин, – у него непростые времена.

– Что, мать наказала и забрала приставку? – ухмыльнулась Карла.

– Хуже, – ответил за себя Дэн.

– Что может быть еще хуже? Закончилась подписка на нэтфликс? – продолжала угадывать Карла.

– От меня ушла девушка, – Дэн не рассчитывал на сочувствие, он просто хотел прекратить этот стендап.

– Я думала, ты девственник, – коротко пожала плечами Карла, но глумление прекратила. Она знала, что такое разбитое сердце и задетая гордость. За яркой внешностью и язвительной манерой поведения она скрывала нежную душу. Каждый может ранить хрупкую душу художника, но не каждый способен под слоем пыли разглядеть шедевр. Если прийти в Лувр и накинуть на Джоконду мешок из-под картошки, никто так и не узнает, что за шедевр скрыт внутри. В Карле разглядеть Джоконду за последние несколько лет смог только Мэлвин.

Из их уютного района Бакман Нейборхуд было всего пятнадцать минут на автобусе до бара “Поместье ворона”. Транспорт курсировал с получасовым интервалом, но, к всеобщей радости, нужный автобус подъехал почти сразу. Несмотря на то, что у каждого из них были автомобили, ребята разумно предпочли оставить их в уютных гаражах, чтобы на утро со звенящей головой им не пришлось тащиться за машиной к бару.

В “Поместье ворона” было мрачно и многолюдно. Интерьер в духе вампирского замка располагал к распитию “Кровавой Мэри”.

– Три “Мэри”, – громко сказал Мэл, пытаясь перекричать Мерлина Мэнсона, поющего про сладкие сны изо всех колонок.

Все трое заняли места на углу барной стойки. Вечер только начинался, но почти все места были заняты. Пустовали только танцпол и несколько мест у бара. Мэлвин занял стул посередине так, чтобы разделить Карлу и Дэна. Ему хотелось избежать перепалок этим вечером. Впервые двое самых близких ему людей были рядом с ним одновременно. Теперь, когда Дэннис знал о его чувствах к Карле, Мэл был уверен в том, что друг будет соблюдать выраженный нейтралитет и постарается игнорировать насмешки его язвительной соседки. В этом был весь Дэн, воспитанный, добрый, тактичный, он просто не был способен на низость. По крайней мере, Мэлвин был в этом полностью уверен. За их многолетнюю дружбу Дэн никогда не давал повода усомниться в своей порядочности.

Они были слишком разными, но размеренность Дэна уравновешивала взбалмошность Мэлвина, а уверенность Мэла придавала сил Дэннису. Они прекрасно дополняли друг друга. Здорово иметь друга, который в чем-то лучше тебя, но кое в чем уступает. Такая дружба самая крепкая, ведь помимо взаимной привязанности существует еще и взаимная выгода.

– Повторите, – попросила бармена слегка захмелевшая Карла. – Эй, гнездо, ты не думай, что я какая-то стерва, – она через Мэлвина потянулась к Дэну. – У меня просто чувство юмора… Как его?

– Отсутствует? – подсказал Дэн.

– Да пошел ты. Я извиниться хотела, но теперь передумала, – Карла оперлась рукой на колено Мэлвина, чтобы вернуться на свое место.

Мэлвину на секунду показалось, что помещение сжалось до размера игольного ушка. Ему стало душно, лицо покраснело и покрылось испариной. Испуганный взгляд обратился к Дэну.

– Мэл, ты чего? Опять паничка? – взволнованно спросил он. – Воды, – крикнул он бармену.

Дэннис взял друга под локоть и повел к двери; уходя, он кивнул Карле на бармена. Девушка забрала воду и последовала за парнями. Все трое присели на крыльце бара. Карла открутила крышку и протянула бутылку Мэлу. Он сделал несколько глотков и умылся.

– Фух, – разочарованно вздохнул Мэл. – Простите, что испортил вечер.

– Да брось. Мы все равно уже пьяны. Будет только лучше, если мы отправимся по домам сейчас. Ты как? – Дэн сжал плечо друга. Он не стал спрашивать о причинах приступа, понимая, что Мэлвину может быть неудобно говорить об этом в присутствии Карлы. Все-таки мужчину с паническими атаками сложно классифицировать как предел мечтаний, особенно для такой самодостаточной и дерзкой девчонки, как Карла.

– Порядок, – Мэл бросил короткий смущенный взгляд на Карлу.

– Часто у тебя такое бывает? – без ожидаемой насмешки спросила девушка.

– Нет, редко.

– Почему раньше не говорил? – вопрос был вполне закономерным, они ведь уже не один год жили под одной крышей и говорили о чем угодно.

– Да как-то к слову не пришлось, – соврал Мэл. На самом деле, панические атаки были его единственным комплексом. Когда ты толстяк, ты можешь измениться, заняться спортом, начать вести здоровый образ жизни, так или иначе, но ты можешь контролировать этот процесс. А если не контролируешь, то это твой выбор, и чего тут стыдиться? С паническими атаками все обстояло иначе, Мэл не мог их контролировать, но очень хотел.

– Эй, мы ведь соседи, у нас не должно быть секретов. А если бы это случилось, когда мы были вдвоем? Я ведь не знаю, что делать в таких случаях, – Карла всплеснула руками.

– Да, ты права. Надо было сказать.

– Возьмем такси или прогуляемся? – спросил Дэннис.

– Я бы еще подышал воздухом, – признался Мэл.

Дэн поднялся со ступенек и протянул обе руки Мэлвину и Карле. Еще около часа они бродили по набережной и бросали камешки в Уилламетт. Ночная прохлада Портленда быстро выветрила остатки алкоголя. Тихие разговоры сливались с ветром и уносились прочь от чужих ушей. В эту ночь все трое стали чуточку роднее друг другу. Дэннис проводил друзей до двери, и они все втроем обнялись на прощание.

С того дня они чаще начали проводить время втроем. Дэн сумел выбросить из головы Гунту, но прежде Карла заставила его удалить ее номер, чтобы у того не возникало соблазна звонить ей в минуты слабости. Сколько бы они ни шатались по барам, им так и не удалось познакомить Дэнниса с другой девушкой.

Прошел почти год прежде, чем Дэн наступил на новые грабли.

Глава 5 – Тревожный звонок

Прощания вовсе не было. Было – исчезновение.

«Прощание» М. Цветаева

В латвийское посольство Вашингтона поступил звонок из Японии. В трубке раздавался яростный женский голос с выраженным европейским акцентом. Секретарю пришлось на несколько сантиметров отодвинуть трубку, в противном случае она рисковала оглохнуть. Женщина на том конце провода требовала, чтобы сотрудники посольства немедленно отыскали ее дочь, гражданку Латвии. Девушка пыталась объяснить взволнованной женщине, что для подачи заявления ей нужно подать официальный запрос на сайте посольства или лично явиться в офис, но похоже, что та сама оглохла от собственного крика.

Улучив секундное молчание, секретарь предприняла ещё одну попытку выяснить у звонящей хоть какую-то конструктивную информацию.

– Как вас зовут? – мягко спросила девушка.

– Анжелика Кронвальдс, вам это говорит о чем-то?

– К сожалению, нет. Когда, вы говорите, пропала ваша дочь? – уточнила секретарь.

– Несколько месяцев назад, – Анжелика яростно дышала в трубку.

– Вы не могли бы назвать более точный срок?

– Послушайте, женщина, – Анжелика нарочно так обратилась к молоденькой девушке, чтобы разозлить ее. – Если бы я знала точно, то сказала бы. Чего тут непонятного?

– Когда вы видели дочь в последний раз? – спокойно уточнила девушка.

– Лет пять назад, мы живем в разных странах. Я в Японии, она в Америке. Мы связывались по телефону, но уже около полугода она не звонила мне.

– Вы пробовали сами связаться с ней? – секретарь задала логичный вопрос.

– Я что, совсем дура, по-вашему? Конечно, пробовала! Ее номер недоступен.

– Назовите ее номер, я попробую вам помочь. Но вам все равно придется подать официальный запрос через латвийское посольство в Японии или на сайте, – пояснила девушка.

Разговор продлился около двадцати минут. Невозмутимая сотрудница посольства объяснила Анжелике процедуру подачи заявления, получила данные ее дочери, чтобы передать информацию в полицию для дальнейшей проверки. Откладывать было нельзя: даже с мнимой пропажей человека лучше не затягивать, риск не оправдан.

Через несколько дней в полицию Портленда пришел официальный запрос из посольства. К этому моменту детективы уже знали, что Гунта Кронвальдс не покидала Америку ни по воде, ни по воздуху. Если она и передвигалась между штатами, то делала это на машине. После прилета в Портленд она не регистрировалась ни на авиарейсах, ни на автовокзалах, ни в гостиницах, по крайней мере, под своим именем.

Анжелика сообщила, что девушка проживала в Портленде у своего парня, но никак не могла вспомнить его имени, а адрес своего добродетеля Гунта никогда не называла. В этом полиции ещё предстояло разобраться.

Первым делом они отправили запросы в соседние штаты, но ни один из штатов не смог помочь им в обнаружении Гунты. Радовало лишь то, что ее не было в числе неопознанных трупов. Тогда полиция переключилась на уличные камеры видеонаблюдения. Система распознавания лиц могла бы существенно упросить работу полиции, знай они, в какой части города Гунта бывала и когда. А раз уж полиция такой информацией не обладала, им нужно было проверить сотни тысяч камер за последние полгода. Была и другая проблема: записи с камер хранились на разных серверах, часть из которых работала по принципу замещения. Когда заканчивалось место для хранения данных, на самые старые записи накладывались новые, и все более ранние было уже не достать.

Телефон, который предоставила Анжелика в качестве контактного номера Гунты, оказался корпоративным номером, зарегистрированным на рижское модельное агентство. Без их согласия доступ к номеру Гунты полиция получить не могла, а те в свою очередь с согласием не торопились. Дело было в том, что, давая согласие на проверку одного из корпоративных номеров, они косвенно подтверждали согласие на проверку всех остальных. Модельным агентствам есть что скрывать.

Проверка социальных сетей Гунты тоже не принесла результатов в поиске самой девушки или ее парня. Девушка перестала публиковать записи почти сразу после приезда в Портленд, а вскоре и вовсе перестала туда заходить. Переписок, интересных следствию, там не оказалось, зато детективам удалось найти ближайших подруг Гунты и связаться с ними.

– Здравствуйте. Детектив Тайлер Блант. Отдел полиции Портленда, – представился детектив, глядя в камеру ноутбука.

– Здравствуйте, меня зовут Йоханна Ранки, – с акцентом ответила симпатичная блондинка. Вчера ей позвонили из полиции и попросили дать показания по видеосвязи, поэтому сейчас девушка была во всеоружии. Белая блузка застегнута под горло, сдержанный, но подчеркивающий природную красоту макияж. Она будто готовилась проходить собеседование, а не давать показания.

– Йоханна, когда вы в последний раз видели свою подругу Гунту Кронвальдс? – Тайлер нажал на кнопку записи на ноутбуке. Детектив Миллер сидел в кресле напротив, так он прекрасно слышал весь диалог, но при этом девушка не могла его видеть.

– Мы виделись в мае, перед ее отъездом в Америку, – ответила Йоханна.

– Она не называла имя человека, у которого планировала проживать? – уточнил детектив Блант.

– Конечно, она называла, но я точно уже не помню. Похоже на русское имя Денис или Дмитрий. Что-то такое, – неуверенно ответила девушка.

– Гунта не показывала вам фотографии этого парня?

– Нет, она говорила, что он слишком простой. Не на что смотреть, – Йоханна усмехнулась. – Она всегда выбирала самых красивых мужчин, а тут простой. Может, просто не хотела нам показывать, чтобы не отбили? – предположила девушка.

– После переезда в Америку Гунта связывалась с вами? – Тайлер проигнорировал домыслы девушки.

– Да, мы несколько раз созванивались по фейстайм втроем с нашей общей подругой Ингрид.

– Сможете вспомнить, где находилась Гунта во время звонка? Что было на заднем плане? – уточнил Тайлер. Логан показал ему большой палец в знак одобрения. Эта информация поможет им сосредоточить свое внимание на конкретных камерах видеонаблюдения.

– В основном она звонила из комнаты, где жила, но один раз звонила, когда гуляла по набережной.

– Сможете назвать даты и время этих звонков? – уточнил Тай.

– Да, конечно, одну минуту, – Йоханна достала мобильный и принялась энергично листать записную книжку в телефоне. – Так, это было пятнадцатого мая в десять утра по рижскому времени, второй звонок двадцать второго мая в восемь пятнадцать вечера и последний был пятого июня в одиннадцать двадцать пять утра.

– Йоханна, вы сможете вспомнить, во время последнего звонка что конкретно было на фоне Гунты? Мосты, здания, деревья, скамейки? – подсказал направление мысли детектив Блант.

– Она все время двигалась, пока говорила с нами. Там точно были деревья и мост.

– Опишите, пожалуйста, мост? – перебил девушку Тайлер.

– Обычный железный мост. Прошло полгода, удивительно, что я это смогла вспомнить, – разочарованно вздохнула Йоханна.

– В любом случае спасибо. Вы нам очень помогли, – подбодрил девушку Тайлер. – Вы не знаете, были ли у Гунты враги? Мог ли кто-то ей завидовать или желать зла?

– Конечно. Ей все завидовали. Она была одной из лучших в Риге, а потом еще и исполнила мечту половины моделей – уехала покорять Америку, – ответила девушка.

– Вы тоже завидовали ей? – уточнил Тай.

– Само собой, – призналась Йоханна.

– Почему же вы не поехали с ней?

– Она нас не звала. Сказала, что если сможет там удачно устроиться, то поможет нам перебраться.

– Понятно. Спасибо за уделенное время. Если вспомните что-то важное, позвоните нам.

– Хорошо. Вы ведь найдете ее? – девушка с надеждой посмотрела в камеру.

– Мы сделаем все возможное.

После того как Тайлер завершил звонок и сохранил запись диалога, он поднял глаза на напарника.

– Что думаешь? – спросил он.

– Девчонка ни при чем, – коротко ответил Логан. – Нужно сосредоточиться на камерах с набережной за пятое июня и проследить откуда и куда двигалась Гунта.

– Согласен. И надо бы распечатать ориентировки, вдруг удастся найти свидетелей или ее парня, – предположил Тайлер.

– На парня я бы не надеялся. Ты же знаешь статистику, – Логан задумчиво постучал пальцами по столу. – А вот свидетелей найти было бы неплохо. И еще стоит пробить всех русских иммигрантов в Портленде, может, нам удастся среди них найти того самого Дениса или Дмитрия.

– Отличная мысль. Сделаю запрос в иммиграционку.

Мэлвин возвращался домой из супермаркета, когда на столбе заметил фотографию Гунты. Он остановился, чтобы прочитать объявление.

“Разыскивается Гунта Кронвальдс, девушка европейской наружности. Блондинка, волосы ниже плеч, глаза зеленые, рост сто семьдесят девять сантиметров, худощавого телосложения. Особые приметы: три прокола в левой ушной раковине, родинка на правом бедре. Предположительно может находиться в Портленде. Всех, кто располагает какой-либо информацией о местонахождении девушки, просьба связаться с отделом полиции Портленда по номеру телефона +15038233333”.

Ориентировка была наклеена несколько минут назад, клей еще не успел засохнуть. Мэлвин потянул листок за нижний угол, и он легко отклеился от столба. Парень сложил листовку, спрятал в карман и решил еще прогуляться. За час Мэлвину удалось найти и отклеить около пятидесяти листовок. Если бы не внезапно начавшаяся метель, он бы сорвал больше. Руки окоченели. Он сложил ладони в замок, приложил их к губам и подул. Изо рта вырывались клубы пара и растворялись в зимнем портлендском воздухе. Мэл растер ладони и побрел к дому.

На пороге он стряхнул с плеч снег и вошел в дом. Свет не горел, поэтому Мэл решил, что Карлы нет дома. Он выложил листовки на кухонный стол, еще раз взглянул на Гунту, улыбающуюся со снимка, и принялся рвать бумагу. С треском Мэл уничтожал последний листок, когда за его спиной раздался голос.

– Что это ты делаешь? – спросила Карла.

Мэлвин вздрогнул.

– Да так, ничего особенного, – не задумываясь о том, как это будет звучать, ответил Мэл.

– Кто это? – Карла выхватила обрывок фотографии Гунты из рук Мэла.

– Не знаю, – соврал он. Мэлвин не знал, как объяснить девушке, зачем он рвет полицейские ориентировки.

– Ладно, можешь не отвечать. Не хочу знать, – не изменяя своей манере, ответила Карла и отправилась в свою комнату.

Карла никогда не закрывалась в комнате, но в этот раз предпочла запереть дверь на замок. Поведение Мэлвина показалось ей странным. Какой человек в здравом уме станет препятствовать следствию в поиске пропавшего человека? Для этого нужно быть или полным придурком, или причастным к исчезновению. Ни в одной из этих ролей Карле не хотелось бы видеть Мэлвина, он нравился ей. Но перестать думать об увиденном Карла тоже не могла.

На следующий день Карла поехала на встречу к заказчику, ее ждал интересный проект: она должна была расписать стены нового итальянского ресторанчика в Ривердейле. На выезде из Портленда Карла остановилась на заправке. На двери висела ориентировка, такая же, как те, что вечером рвал Мэлвин. Теперь Карла смогла разглядеть фотографию, лицо девушки показалось ей знакомым. Она постаралась припомнить, где могла видеть ее, но ничего не вышло. Карла достала телефон из кармана и сфотографировала листовку.

На обратном пути от заказчика Карла припарковалась подальше от дома Мэлвина, включила свет в салоне и долго разглядывала фотографию Гунты. Стук в окно заставил девушку содрогнуться, она едва не закричала от неожиданности. Снаружи стоял Мэл, он улыбался и махал рукой. Карла быстро свернула фото и убрала телефон в карман. Мэлвин все еще наклонившись, смотрел в окно и продолжал глупо улыбаться. Карла не спешила выходить к нему. Она нажала на кнопку, и стекло опустилось.

– Мэл, ты напугал меня до усрачки, – выругалась Карла.

– Я увидел из окна твою машину, думал, что-то случилось, – парень растер плечи, он вышел из дома в одном свитере.

– У меня все в порядке, я просто залипла в телефон, – объяснила Карла.

– У чужого дома? – уточнил Мэл.

– Нужно было срочно ответить на звонок, – как можно более непринужденно постаралась ответить Карла.

– Ну ладно, тогда я пошел, – Мэл поежился от холода и вернулся в дом.

Карла вспомнила, где видела эту девушку. Однажды она столкнулась с ней в дверях, когда та выходила из дома Мэлвина. Сейчас эта девушка пропала, а Мэлвин уничтожает полицейские ориентировки. Для Карлы это стало весомым поводом подыскать себе нового соседа. В ту же ночь она собрала свои пестрые несуразные вещи, погрузила их в свой маленький вишневый седан и уехала.

Глава 6 – Руины

Нельзя по одному кирпичу судить о красоте моего дворца.

Э. Гаскелл

В центре рыночной площади на скамейке, опустив голову, сидела молодая женщина. Она и раньше любила здесь бывать, чаще по работе, но иногда и просто так, чтобы подумать или побыть наедине с собой посреди оживленной площади. Дело в том, что Эва Лисс не привыкла быть одна. В тишине и одиночестве она никогда не могла сосредоточиться. Чтобы найти решение проблемы, ей нужно было думать об кого-то, неважно об кого, это мог быть совершенно незнакомый человек, ей даже не обязательно было с ним заговаривать. Главное и единственное правило: не быть одной. Мысль, которая рождалась в голове Эвы, отскакивала от выбранного ею человека и возвращалась к ней, и уже тогда женщина могла критически оценить ее. Так, будто это и не ее идея вовсе, а того человека, от которого она отскочила.

Это может показаться смешным, но люди, выросшие в больших семьях, чаще всего не умеют ценить уединение. Когда ты из года в год находишься в кругу близких людей, то невольно растворяешься в них. Перестаешь замечать, где заканчиваешься ты и начинаются они. И вот, оказавшись один на один с собой, такой человек начинает болезненно копаться в себе, чтобы понять, какой из кусочков этого сложного пазла и есть он или она.

Эву окружали по меньшей мере человек двадцать, небольшая группа туристов с гидом. Но ни от одного из них идеи не отскакивали, впрочем это была не их вина, просто у Эвы совсем не было идей. Прежде такого не случалось, ведь раньше у нее всегда был кто-то, кто мог дать ей совет. Эти люди и сейчас были, но ни один из них больше не хотел говорить с Эвой. И виновата в этом была именно Эва.

Неделю назад Эва изменила мужу на открытии картинной галереи, где работала фотографом. Ее нанял сам художник Ян Вробель: когда-то давно они вместе учились в школе. Но были на открытии и другие фотографы, представители СМИ. Именно они и засняли, как знаменитый художник страстно целует Эву в узком коридоре, ведущем к уборным. Уже следующим утром эти фотографии украшали первые полосы всех польских газет и новостных интернет-каналов. Тем же утром вся страна, включая мужа Эвы, узнала о том, что Ян Вробель вовсе не гей, как все они предполагали. Вот только супруг Эвы этому совсем не был рад.

Восемь лет брака художнику под хвост. Он даже не нравился ей, возможно, когда-то в юности, но не теперь. Это была секундная слабость, минутное промедление и вечный позор. Эва могла бы все объяснить мужу, возможно, он бы даже простил ее, если бы вся страна не была в курсе случившегося. Ее муж был вторым человеком во Вроцлаве и непоследним человеком в Польше. Лучшим выходом из этой ситуации для него был тихий развод.

Детей у них не было. Два года назад врачи поставили Эве диагноз: бесплодие. А сам Адам по-настоящему детей никогда не хотел. Он переживал из-за бесплодия Эвы за компанию, чтобы поддержать ее. Хотя на самом деле, знай она, что Адам не хочет детей, то страдала бы чуточку меньше. Эву мучило чувство вины, ей казалось, что своим бесплодием она обрекает мужа на унылую бездетную жизнь, что из-за нее в их доме по паркету не затопают маленькие ножки и никогда не зазвучит заливистый детский смех. Эва хотела быть матерью даже больше, чем женой. Теперь ей не быть ни той, ни другой.

Родители Эвы души не чаяли в ее супруге. Иногда Эве казалось, что семья любит Адама больше, чем ее. На выходных отец и брат Эвы приглашали Адама на рыбалку. Мать из кожи вон лезла, чтобы приготовить на воскресный ужин его любимые блюда. Когда они собирались за семейным столом, то все внимание отводилось разговорам об Адаме. Адам то, Адам се. Его работа, его увлечения, его семья, его друзья, и только когда все темы заканчивались, то дело доходило и до его жены, но такое бывало нечасто. Впрочем, Эве не доводилось бывать на первых ролях и до появления Адама. Ее старший брат был любимым ребенком в семье. Отец гордо говорил “мой сын”, а когда речь заходила об Эве, тот говорил просто “девочка”. Отец Эвы не был женоненавистником. Хотя нет, был. Он не то чтобы откровенно ненавидел всех женщин, скорее относился к ним снисходительно, считал их недалекими, скучными, неспособными поддержать беседу. Женщине место на кухне и в спальне, так он говорил. Мать Эвы никогда не перечила ему, она была то на кухне, то в спальне, а потом растила детей. Она посвятила свою жизнь мужу и семье и считала это своим личным достижением. Почти все ее подруги были разведены, а она нет. Их рассказам о счастливой и свободной жизни мать Эвы не верила, иногда даже обижалась на подруг за такую наглую ложь. Эва в отношения родителей не лезла, ее все равно никто не слушал. Сначала она была тенью своего брата, а потом стала тенью своего мужа. И вот сейчас она искала способ отделить свой кусочек пазла так, чтобы сохранить себя.

Эва подняла заплаканное лицо и подставила его лучам весеннего солнца. Туристы разбрелись фотографировать пряничные европейские домики, здание ратуши и старую башню с часами. Рядом с Эвой осталась лишь стайка сизых голубей, которые деловито вышагивали по брусчатке. Проходя мимо друг друга, они будто почтительно кланялись, хотя на самом деле, конечно, хотели раньше другого подобрать хлебную крошку. Так и большая часть людей в жизни Эвы: они вроде бы и кланялись, но на самом деле им всего лишь что-то было нужно от ее мужа. Теперь, когда от супруга у нее остались лишь воспоминания, не стало и подруг, приятелей и даже семья отвернулась от нее.

Вымаливать прощение у мужа и семьи Эва не собиралась. Она устала быть их тенью. Ей уже тридцать пять, а она еще не успела толком познакомиться с собой. Возможно, эта не очень красивая история случилась с Эвой для того, чтобы она наконец обрела себя. Отступать было некуда. У нее не осталось никого, в чьей тени она могла бы спрятаться. Эва понимала неотвратимость всего происходящего, но ей недоставало смелости признаться в этом самой себе. Именно поэтому сейчас она сидела и горько плакала посреди площади. Она оплакивала свою старую привычную жизнь, а еще ей было очень страшно. Ее будто выбили из седла посреди скачек, и теперь неизбежные изменения, словно кони, гонимые своими наездниками, неслись прямо на нее.

Развод лишил Эву всего: денег, квартиры, семьи, друзей. У нее остался лишь старенький красный “Пежо” и пара чемоданов вещей. “Пежо” теперь пылился во дворе старого пятиэтажного многоквартирного дома, где Эва сняла квартиру, а чемоданы перекочевали в тесную гардеробную. Один из них Эва так и не разобрала, настроения не было.

После скандала в газетах Эва старалась лишний раз не выходить из дома. Заказов на съемки почти не было. Лишь изредка она появлялась в своей студии, чтобы снять ранее записанных клиентов. Новых клиентов после развода у нее не появилось. Мало кто захочет оказаться в эпицентре разбитой жизни. Из-за отсутствия работы Эве едва хватало средств на оплату съемной квартиры, вкус ресторанной еды она и вовсе забыла. Теперь ей приходилось готовить самой, а повариха из нее была скверная. Иногда Эву на ужин приглашала пожилая соседка Амелия. Одинокой старушке было скучно, а тут какая-никакая компания. Раньше квартиру Эвы снимали студенты, соседка с ними намучилась. Пьянки, музыка, мусор, разбитые лампочки. Когда заселилась Эва, на этаже снова стало чисто и светло. Этого Амелии было вполне достаточно для того, чтобы счесть Эву приятным человеком и взять под свое крыло.

Из-под плотно задернутых штор почти не проникал свет. Эва лежала, закинув обе ноги на спинку дивана, и разглядывала неровно выкрашенный потолок. Разводы на потолке раздражали ее ничуть не меньше старого дивана песочного цвета и бега секундной стрелки настенных часов. Эва уже несколько раз порывалась вытащить из них батарейку, но каждый раз находились дела поважнее. Потолок ведь сам на себя не посмотрит. Неизвестно, сколько времени продолжалась бы эта пытка, если бы в дверь не постучали.

Эва с усталым вздохом поднялась с дивана, подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стояла Амелия в зеленом домашнем халате и тапках из верблюжьей шерсти. На ее голове красовалась одна единственная бигуди – так она закрепляла седую челку, которая все время норовила съехать вбок. Вокруг полупрозрачных голубых глаз скопились морщинки, которые становились еще отчетливее, когда Амелия улыбалась, как сейчас. Эва сняла цепочку с замка и открыла дверь.

– Здравствуйте, Амелия. Какими судьбами? – Эва приветливо улыбнулась.

– Как это какими? Уже восемь вечера, неплохо бы и поужинать, – Амелия не торопилась входить внутрь.

– Я ничего не готовила сегодня, – призналась Эва.

– Кто бы сомневался, – развела руками старушка. – Я поджарила курицу. Пойдем, угощу.

– Курица – звучит отлично. Сейчас, я только обуюсь, – Эва скользнула ногами в тапки и догнала Амелию уже у ее двери.

– Входи, чувствуй себя как дома, – жестом Амелия указала на кухню.

Маленькая кухня была пропитана запахом жаренной курицы, розмарина и отварного картофеля. Светлые занавески были подвязаны шнурками, круглый стол накрыт скатертью и сервирован на двоих. Конечно, Амелия знала, что Эва согласится, а если бы отказалась, то она все равно уговорила бы ее.

Женщины ужинали молча и думали друг об друга, каждая о своем.

– Амелия, простите, я давно хотела спросить… – начала Эва.

– Спрашивай, не стесняйся, – слабо улыбнулась старушка.

– Вы говорили, у вас есть дети, почему они не навещают вас? Простите, если это не мое дело, – спохватилась Эва.

– Ничего страшного, – успокоила ее Амелия. – Мой старший сын погиб в автомобильной аварии. Это было давно. Младший женился и перебрался в Швецию. Они приезжают раз в год на мой день рождения.

– Вам бы не хотелось переехать к нему? – поинтересовалась Эва.

– Нет. Мой дом – здесь. Они звали меня к себе несколько раз, но я им сказала, что съеду из этой квартиры только вперед ногами, – сухим сморщенным голосом рассмеялась Амелия. – А ты?

– Что я? – удивилась Эва.

– Долго здесь жить собираешься? – уточнила Амелия. – Ты не думай, ты как соседка мне очень нравишься, но ты еще молодая, красивая, зачем хоронить себя в этой каморке? Ты ведь на свет не выходишь почти, так и зачахнуть недолго.

– Да куда мне идти? Вы ведь все знаете, – Эва опустила плечи.

– Ну хоть в интернете посиди, познакомься с кем-нибудь, пообщайся. Я вот тоже нет-нет, да и да, – лукаво подмигнула Амелия.

– Что это тоже? – заинтересовалась Эва.

– А то. С дедом недавно познакомилась, итальянцем. Мне-то так, для души, а ты, может, и замуж выйдешь снова.

– Не знаю, может, попробую, – Эве не хотелось обижать старушку, но и знакомиться с кем-то ей тоже не хотелось.

С тех пор при каждой новой встрече Амелия спрашивала, удалось ли Эве с кем-то познакомиться, и она все время отрицательно качала головой. Однажды бесконечное сидение в четырех стенах настолько наскучило Эве, что она все же воспользовалась советом Амелии и зарегистрировалась на сайте знакомств. Сложнее всего было выбрать фотографии для профиля. Эва была классическим сапожником без сапог или фотографом без фотографий.

Делать было нечего. Эве пришлось отправиться в студию. Она натянула платок на голову и темные очки, чтобы ее не узнали на улице. Ей не хотелось встретить знакомых, еще меньше ей хотелось с ними говорить и отвечать на вопрос “Как дела?”, зная, что по-настоящему ее дела никого не интересуют. За пять минут Эва быстрым шагом добралась до студии, она специально сняла квартиру поближе к работе.

Эва зажгла свет в гримерной, сделала прическу и нанесла легкий макияж. Холодные оловянные глаза подчеркивали аристократичную бледность Эвы. Светлые пшеничные волосы ровными волнами ложились на округлые плечи. Всего несколько штрихов – и она была готова к съемкам. Эва установила камеру на штатив, включила таймер и заняла место на стуле перед прожектором. Она меняла позы, освещение и угол наклона камеры. Через час у нее было около сотни фотографий, из них примерно девяносто пяти не суждено было увидеть свет.

Вернувшись домой, Эва вставила карту памяти в ноутбук и закончила оформление профиля. Она долго не решалась отправить анкету, но уже спустя секунду после ее отправки получила первый отклик. Так началась целая череда бессмысленных знакомств. Тем не менее в унылое затворничество Эвы это добавило немного красок. Теперь им всегда было о чем поговорить и посмеяться вместе с Амелией.

Эва и не думала влюбляться. Сначала она искала способ отвлечься, потом развлечься, а когда увлеклась и поняла, что все еще нравится мужчинам, то решила устроить свою личную жизнь. Любить мужчину вовсе необязательно, достаточно будет того, что бы он любил. Когда один любит, а второй с благодарностью принимает эту любовь, получается вполне гармоничный союз.

Ей писали разные мужчины, от мала до велика, от маменькиных сынков до почтенных вдовцов. С молодыми мужчинами Эва не хотела связываться: слишком эмоциональны и никакой финансовой стабильности. Она устала перебиваться со злотого на злотый. С вдовцами вообще невозможно крутить роман. Они ищут жену на замену, кроме того они пережили утрату и нуждались в поддержке. Лечение чужих травм – это тяжкий труд, тут нет ничего романтичного. Эву смущало, что эти мужчины непременно бы сравнивали ее со своими покойными женами, и в этом сравнении она бы всегда оказывалась проигравшей. Сложно соперничать с умершими, ведь о них хранят в памяти только лучшее.

Эва сама не заметила, как стала отдавать предпочтение одному из своих собеседников из категории “маменькиных сынков”. Парня звали Дэннис, ему было уже тридцать два года, а он все еще жил с мамой, но в отличие от других “сынков”, с которыми Эве приходилось иметь дело, Дэннис жил с матерью, чтобы заботиться о ней, а не наоборот. Эву это подкупало, этот парень казался ей надежным. С ним всегда было о чем поговорить, он не был излишне навязчив, как другие мужчины, не флиртовал напропалую, так, будто Эва – последняя женщина на Земле и ему во что бы то ни стало нужно ее заполучить. В общем, павлиньи брачные танцы Дэннису не были присущи. Он, как и Эва, искал общения и поддержки.

Дэннис восхищался талантом Эвы, говорил, что ее работы должны выставляться в галерее. Она все время отмахивалась, но продолжала показывать Дэну фотографии. Ей льстила его похвала, он сам того не понимая, вселял в Эву уверенность.

– Знаешь, я поговорил с одним знакомым галеристом. Он не против выставить твои работы у себя в галерее, – написал однажды Дэннис.

– Боже, ты с ума сошел? И как ты себе это представляешь? – Эва едва не задохнулась от удивления и радости.

– Ты могла бы прислать свои работы, я их распечатаю и передам в галерею. Но было бы лучше, если бы ты сама прилетела и представила свои работы. Так у тебя будет возможность познакомиться с новыми людьми и завести связи, – предложил Дэн.

– Мне нужно подумать. Это так неожиданно, – душа Эвы ликовала. Еще никто не делал для нее такого, даже ее муж, обладая связями и влиянием, никогда не устраивал для нее выставки. Он мало интересовался ее работой, не считал это увлечение чем-то серьезным.

– Хорошо, скажи, когда будешь готова. Я все устрою, – Дэннис добавил подмигивающий смайлик.

Терять Эве было нечего. Через две недели она приняла приглашение Дэнниса, передала ключи от своей съемной квартиры Амелии, чтобы та поливала фикус, взяла тот самый неразобранный чемодан и села в самолет до Портленда с пересадкой в аэропорту Амстердама.

Всего через сутки Эва спустилась с трапа на американскую землю. Она впервые была в США, ладони слегка покалывало от волнения. Эва кожей чувствовала, что ее жизнь меняется к лучшему. У нее появился замечательный друг, который в перспективе мог бы стать замечательным партнером для новой жизни. Перед ней открылись новые карьерные возможности. И все это благодаря Дэннису. Эва очень волновалась перед встречей с ним: она переживала, что, увидев ее настоящую (не на фото), он разочаруется. Пока она ждала свой чемодан у багажной ленты, то и дело нервно поправляла распущенные волосы.

Дэннис встретил Эву с широкой улыбкой, как давнишний знакомый. Он сразу забрал из ее рук чемодан и предложил локоть. Эва ответила на этот дружелюбный жест, дорога изрядно утомила ее. Дэннис уложил чемодан в багажник своего автомобиля, открыл дверь для Эвы и уже после этого занял свое место. Дома их уже ждала Нэнси, она сидела в кресле на крыльце и читала книгу. Погода все еще была по-весеннему непредсказуемой, но последние пара дней выдались на редкость теплыми и солнечными для апреля.

– Мама, это моя подруга Эва. Я тебе о ней рассказывал. Это Нэнси, моя мама, – представил женщин Дэннис.

– Очень приятно, – Нэнси развела руки в стороны, приглашая Эву в объятия.

– Рада знакомству, – Эве было неловко, но она ответила на этот дружелюбный жест.

– Эва, вы голодны? Я приготовила свой фирменный пирог к вашему приезду, – гостеприимство было в крови у Флиннов.

– Это очень мило с вашей стороны. Не откажусь, – Эва искренне улыбнулась. Она уже и не помнила, когда кто-то готовил специально для нее, не считая Амелии.

За обедом Эва рассказала, как прошла дорога и какие у нее планы на ближайшие дни. Она планировала остановиться у Дэнниса на три недели. Первую неделю ей предстояло подготовиться к выставке, и еще две недели – на работу в галерее. Дэннис нашел отличную типографию, которая взялась отпечатать весь материал за смешные деньги в обмен на упоминание типографии на флаерах. Денег у Эвы было немного, поэтому она с удовольствием согласилась на это условие. Дело оставалось за малым. Забрать фотографии и разместить их в галерее по темам: люди, животные, пейзажи и архитектура. Тема выставки – индустриализация и экология. Эва хотела привлечь внимание не только к своим работам, но и к экологической ситуации в мире. Она снимала диких животных на фоне дымящихся труб заводов, бездомных собак в переулках родного города, людей, работающих в полях и на производствах. Каждое фото сопровождалось подписью и рассказывало об одной из отраслей и ее влиянии на окружающую среду. Эва вложила душу в этот проект и очень надеялась, что у них все получится.

Глава 7 – Новое начало

Странно, каких только путей мы не выбираем,

чтобы скрыть свои истинные чувства.

«Ночь в Лиссабоне» Э. М. Ремарк

Выставка прошла превосходно, Эве удалось завязать несколько удачных знакомств. Одним из новых знакомых Эвы стал редактор колонки о животных из журнала “National Geographic”. Они обменялись визитками и договорились созвониться после завершения выставки. Сегодня был последний день экспозиции, и после закрытия Эва с Дэннисом собирались как следует отпраздновать свой успех. Дэннис заказал столик в отличном ресторане на троих, с ними должен был пойти еще его знакомый галерист, но в последний момент тот сослался на дела и уехал с мероприятия чуть раньше гостей.

После того как последний гость покинул галерею, Дэннис вызвал такси. Вечерний воздух Портленда обволакивал прохладой, Эва поежилась, и Дэн накинул на ее плечи свой пиджак. Когда подъехало такси, он галантно открыл заднюю дверь для Эвы, обошел машину и занял место рядом с ней. Эва нравилась ему, но Дэннис не решался сделать первый шаг: ему казалось, что если он рискнет, то это испортит зародившуюся между ними дружбу. Вот и сейчас щеки Эвы раскраснелись, она растирала замерзшие ладони, а Дэннис неуверенно ерзал на сиденье, не решаясь ее обнять. Он не знал, куда деть свои руки, зачесал прядь за ухо, засунул руки в карманы, вытащил, погладил колени, снова заправил волосы.

– Все в порядке? – поинтересовалась Эва.

– Да, – слишком быстро ответил Дэн.

– Ты как будто волнуешься. Как я в первый день выставки, – улыбнулась Эва. – Я ведь так и не поблагодарила тебя. Без тебя ничего бы не было. Спасибо тебе! – Эва порывисто обняла Дэна, и он прижал ее в ответ. Она хотела было отстраниться, но Дэннис все еще крепко обнимал ее.

– Я очень рад за тебя, – чуть осипшим голосом ответил Дэн и наконец выпустил Эву из своих объятий.

Спустя минуту такси остановилось у ресторана итальянской кухни. Администратор проводил пару за столик у окна с видом на реку Уилламетт и на прощание заметил, что спутница Дэнниса прекрасна.

– Полностью согласен, я сегодня от нее весь день не мог глаз отвести, – невзначай признался Дэннис.

– Перестань, ты меня смущаешь, – Эва рассмеялась чуть громче, чем позволяла ситуация.

– Это правда. Посмотри на себя, ты просто светишься, – Дэн отодвинул стул, чтобы Эва могла присесть.

– Льстец, – Эва пихнула его локтем прежде, чем он успел отойти и занять свое место.

– Чего желает дама? – Дэннис спародировал тон официанта.

– Я доверюсь твоему выбору, – Эва открыла меню лишь на секунду, а потом закрыла и отодвинула на край стола.

– Вообще-то я нечасто бываю в таких местах, но по-моему “Цыпленок Пармезан” звучит отлично, – предложил Дэннис. Он не экономил, ему хотелось выбрать беспроигрышный вариант и порадовать Эву.

– Вот и славно, – согласилась Эва.

Когда официант подошел, то сперва обратился к Эве.

– Что желает дама? – спросил он, и Эва с Дэннисом рассмеялись. Официант неловко улыбнулся и вопросительно посмотрел на гостью.

– Нам, пожалуйста, два “Цыпленка Пармезан” и бутылку “Бароло”. Ты ведь не против? – спросила Эва.

– Все что угодно. Это ведь твой вечер, – Дэннис улыбнулся и отдал меню официанту.

За ужином они шутили и смеялись, вспоминали разных гостей выставки. Дэннис пародировал старушек, которые ходят на выставки от скуки, и коллекционеров, которые ищут молодые дарования, чтобы инвестировать в них (как бы это ни звучало). Эва смеялась так, что ее губы высохли, она постоянно их облизывала, но прожилки все равно заполнились вином. Яркие винные губы Эвы еще сильнее манили Дэнниса. Он все чаще засматривался на нее, после второго бокала Дэннису было уже сложнее контролировать себя. Он потянулся через стол поправить выбившуюся прядь, но в паре сантиметров от лица Эвы его рука застыла. Эва облизнула губы в знак согласия и только после этого Дэннис решился до нее дотронуться. Этот жест смутил их обоих, шутливое настроение схлынуло, и они решили попросить счет. Такси приехало быстро, Дэн усадил Эву и сел рядом. Он назвал водителю свой адрес, затем повернулся к Эве, сосчитал до трех и поцеловал ее. Это был самый неожиданный поцелуй в жизни Эвы. Секунду спустя Дэн отстранился.

– Прости, я не должен был, – Дэннис опустил глаза, но уперся взглядом прямо в декольте Эвы.

– Тебе не за что извиняться, – подбодрила его Эва. – Я сама думала об этом.

– Правда? – спросил Дэн.

– Правда, – тихо ответила Эва и сама поцеловала его.

Это был самый неожиданный поцелуй в жизни Дэнниса. Если бы была шкала, по которой измеряют уровень неловкости, то Дэн был бы победителем. Мысли суетились в голове Дэнниса, он думал о том, что Эва целует его из благодарности или из жалости. Отстраниться с его стороны было бы грубо, поэтому он просто застыл, как школьник. Оцепенение прошло, только когда Эва коснулась его губ горячим языком. Тогда Дэннис понял, что в этом поцелуе не было ни жалости, ни благодарности, в нем была страсть. Эва запустила руку в его густые кудри и сильнее прижалась к нему. Их тела дрожали от возбуждения, Дэн едва сдерживал себя, чтобы не наброситься на Эву прямо в такси. Когда машина остановилась на подъездной дорожке, Дэннис протянул купюру водителю и, не дожидаясь сдачи, вылез из машины. Он помог выбраться Эве и снова прижал ее к себе, до самой двери они не прекращали целоваться. Из темного окна на втором этаже за ними задумчиво наблюдала Нэнси. Увидев подъезжающую к дому машину, Нэнси сделала шаг назад, чтобы фары не успели выхватить ее силуэт из темноты. Уличный фонарь хорошо освещал дорожку, ведущую к дому, ничто не укрылось от ее взгляда. Тяжело вздохнув, Нэнси задвинула шторы и легла в постель. В ту ночь она еще долго не могла уснуть, прислушивалась к звукам, еле уловимо доносившимся с первого этажа.

Дэннис проснулся рано, тихонько поднялся с постели, натянул свои джинсы и рубашку. Пиджак так и остался висеть на стуле: он стоял слишком близко к Эве, Дэннис побоялся ее разбудить, она так сладко спала. Дэннис планировал незаметно улизнуть в свою спальню. Ему не хотелось торопить события, матери ни к чему было знать о том, что случилось между ним и Эвой. Дэннис боялся, что у них ничего не выйдет, поэтому не хотел попусту беспокоить мать. Однако побег не удался. Когда Дэннис беззвучно прикрыл дверь гостевой спальни, то встретился взглядом с Нэнси. Под глазами женщины залегли тени, руки слегка подрагивали.

– Мам, ты чего так рано? Тебе нехорошо? – взволнованно спросил Дэн.

– Все в порядке. Просто плохо спала, – Нэнси ласково улыбнулась сыну.

– Хочешь, заварю тебе чаю? Приляг, я принесу, – позаботился Дэннис.

– Хорошо, – Нэнси никогда не отказывалась от заботы Дэнниса. Она была мудрой женщиной. Если раз от раза отказываться от помощи, то настанет день, когда тебе перестанут протягивать руку, даже если ты будешь в этом по-настоящему нуждаться. Истинная сила женщины – в ее слабости.

Дэннис заварил чай с чабрецом и ромашкой, взял мамину любимую кружку, которую еще ребенком подарил Нэнси на день рождения. На белой кружке была всего одна простая надпись “любимой мамочке”, но дороже этой надписи у Нэнси ничего не было. Эта кружка служила ежедневным напоминанием о любви сына. По мере взросления дети все меньше выражают свои чувства. Нет, они не перестают любить родителей со временем, просто не считают важным говорить о том, что и без того очевидно. Они становятся слишком серьезными для всех этих нежностей. Сначала они перестают держать родителей за руку, потом не позволяют целовать их на прощание перед школой. Настанет день, когда они пожалеют, что так мало говорили о своих чувствах, но родители об этом уже не узнают.

Когда Дэннис вошел в спальню матери, она сидела на своей постели, подложив под спину подушки. В маминой спальне ничего не менялось с самого детства Дэнниса. Все те же плотные зеленые шторы на окнах, те же фотографии в рамках на стенах: маленький Джастин играет в песочнице во дворе, Нэнси обнимает Джастина, старое свадебное фото Нэнси и Питера, сам Дэннис, играющий в той же песочнице с тем же самосвалом, снова Нэнси, держащая за руку Дэна. Время будто остановилось в этой комнате. Тут менялись лишь обои, и то они почти не отличались от предыдущих. Нэнси не любила что-то менять, ей было важно, чтобы все оставалось на своих местах. Это дарило ей ощущение гармонии и упорядоченности. Дэннис не раз предлагал матери обновить мебель в спальне, но она позволила заменить лишь старый матрас.

– Мам, ты как? – спросил Дэннис, прикрывая за собой дверь.

– Все хорошо, – Нэнси улыбнулась сыну и похлопала тонкой ладонью по матрасу рядом с собой.

– Ты бледная. Может, врача вызвать? – предложил Дэн.

– Не нужно. Я просто немного полежу, и все пройдет, – Нэнси взяла кружку из рук Дэнниса, когда он присел к ней, и шумно отхлебнула чай. – Как вкусно, спасибо. Твой отец тоже умел заваривать отличный чай.

– Да, ты говорила, – воспоминания об отце причиняли Дэннису боль. Он хотел бы вернуться в те дни, когда отец еще был жив, чтобы успеть сказать ему, как сильно он его любит, но утраченного времени не вернуть.

– Ты ведь знаешь, что он был хорошим человеком? – неожиданно спросила Нэнси.

– Конечно.

– Я любила его, – Нэнси грустно улыбнулась.

– Я тоже.

– Я скучаю по Джастину, – на выдохе сказала Нэнси.

– Знаю, мам, – Дэннис сжал прохладную бледную кисть матери. – Любить их и скучать по ним – это все, что мы теперь можем сделать, – грустно заключил он.

– Верно. Как думаешь, мы встретимся с ними на том свете?

– Не знаю. К чему этот вопрос? – Дэннис напрягся.

– Дэнни, милый, я не молодею с годами. Настанет день, когда меня не станет. Я просто хочу, чтобы ты был готов к этому. Потому что я не была готова тогда, прошло больше тридцати лет, а я все еще не готова принять это. Я хочу, чтобы ты знал, я очень люблю тебя. И я готова на все ради счастья моих детей, – Нэнси сильнее сжала ладонь сына.

– Мам, перестань. Ты меня пугаешь. Ты точно не хочешь вызвать врача? – заволновался Дэн.

– Точно. Мне уже лучше. Спасибо за чай, – Нэнси отпустила руку сына и погладила его по предплечью. – Иди, отдыхай. Ты тоже не выспался.

Нэнси не спросила его о том, что он делал так рано в гостевой спальне, и Дэннис не стал ничего говорить в надежде на то, что мать не придаст этому значения. Он вернулся в свою спальню и улегся на кровать, не расправляя ее. Разговор с Нэнси заставил его задуматься о скоротечности жизни, и он укорил себя за то, что так и не сказал матери, что тоже любит ее. “Нужно будет не забыть сделать это”, – подумал Дэннис и уснул.

Ближе к обеду Дэннис спустился на кухню, Нэнси готовила обед, а Эва увлеченно рассказывала ей о выставке. Нэнси стояла лицом к плите, поэтому Дэн не мог понять, интересно ли ей это на самом деле или же она спросила из вежливости. Дэннис присел на стул рядом с Эвой и неловко улыбнулся ей. Он не знал, изменилось ли что-то между ними и кто они друг другу теперь. Кроме того, Эва собиралась улететь сразу после завершения выставки. Возможно, для нее это было всего лишь приключение на одну ночь. Вопросов у Дэнниса было много, но задавать их в присутствии матери он бы не решился.

– О, Дэнни, уже проснулся, – Нэнси заметила сына.

– Как ты? Выглядишь лучше, – похвалил Дэн.

– Спасибо, милый. Мне и правда лучше, – лицо Нэнси действительно подрумянилось – то ли от жара плиты, то ли отдых ей все же помог.

После обеда Дэннис пригласил Эву на прогулку. Ему хотелось задать один единственный вопрос: когда уезжает Эва? Ответ на этот вопрос закрыл бы сразу все его душевные терзания. Если бы Эва захотела остаться, это бы значило, что она хочет дать шанс Дэннису. Если бы захотела уехать, означало бы, что шансов нет. Эва сказала, что улетает.

После отъезда Эвы они продолжили общаться. За это время Дэннис успел привязаться к ней, поэтому начал искать новые площадки для выставок Эвы, хотя она его ни о чем не просила, она даже не знала о том, что он задумал.

Прошло не больше двух недель с тех пор, как Эва вернулась на родину, когда ей позвонил редактор колонки про животных. Он пригласил Эву поработать на их журнал. Первым делом она позвонила Дэннису.

– Ты не поверишь! – кричала она в трубку телефона.

– А вдруг поверю? – Дэннис улыбнулся, он был рад слышать ее голос.

– Помнишь того редактора из журнала? – спросила Эва.

– Ага.

– Он предложил мне работать на них, – радостно сообщила Эва.

– И ты, конечно, согласилась? – настроение Эвы распространилось и на Дэна.

– Конечно, я согласилась. Я только хотела спросить, не будешь ли ты против, чтобы я пожила у вас с Нэнси первое время, пока не найду квартиру? – Эве неудобно было просить Дэна о помощи, он и так много сделал для нее.

– Почту за честь принимать в своем доме знаменитого и талантливого фотографа, – шутливо произнес Дэннис.

– Спасибо. Не знаю, как и благодарить тебя! Боже, не терпится тебя обнять, – Эва радостно завизжала.

– И мне, – без тени смеха сказал Дэннис.

Эва подарила свой фикус Амелии. Собрала вещи и улетела в Портленд с двумя чемоданами. Она не знала, на сколько задержится в Америке, все ли у нее будет складываться на новой работе, но возвращаться во Вроцлав она не планировала. Куда бы ни завела ее жизнь, дороги назад для нее уже не было, она обрубила все мосты, кроме одного. Она обменялась телефонами с Амелией и обещала звонить ей раз в месяц. Эта женщина была добра к ней, когда никто не был, а доброту Эва не забывала.

Дэннис снова встретил Эву в аэропорту и долго не выпускал из своих объятий, прежде чем усадить в машину и отвезти домой. Уже на следующий день Эва вышла на новую работу. Сначала хватало ее старых снимков, которые она обрабатывала и отдавала журналу, но уже в ближайшее время должны были начаться командировки, из которых Эве предстояло привозить новые материалы. Большую часть времени Эва работала из дома, поэтому они с Дэннисом много времени проводили вместе. Дэна по-прежнему тянуло к ней, ему становилось все труднее скрывать чувства. И когда его симпатия стала настолько очевидной, что игнорировать ее у Эвы просто не получалось, она снова проявила инициативу.

Они договорились о том, что попробуют, и попробовали. Днем они были друзьями, ночью Дэннис нежно любил Эву, а она с благодарностью принимала его нежность. Когда Эва чувствовала себя неважно, Дэннис окружал ее заботой и вниманием. Когда она уезжала в командировки, то первые снимки всегда отправляла ему. Дэн тосковал, когда Эва бывала в отъезде, и все сильнее привязывался к ней. Первые дни после командировок Эвы были самыми счастливыми для него. Хоть они и не афишировали свои отношения, мать Дэнниса отмечала эти перемены в нем. Она никогда не заговаривала с ним об Эве, ждала, что сын сам все расскажет. Дэн не хотел никому говорить о них, боялся спугнуть призрачную надежду на счастье. Хорошее с ним редко случалось.

О своих отношениях с Эвой он не сказал даже Мэлвину. Во-первых, Мэл переживал из-за того, что Карла съехала от него, не оставив даже записки, и не отвечала на его звонки. Во-вторых, Мэлу не нравилась Эва.

– Чувак, где ты ее отрыл? – спрашивал Мэлвин.

– Разве она не красотка? – удивлялся Дэн.

– Может, снаружи, но внутри она холодная и мокрая лягушка, – отвечал Мэл.

– Да с чего ты взял? – Дэннис не обижался на друга, он ведь не говорил ему о своих чувствах.

– Все тебе объяснять нужно, – театрально вздохнул Мэл. – Вот смотри: ты выходишь из машины и подаешь ей руку, а она так тянется осторожно, двумя пальчиками, – он передразнил, как Эва подает Дэну руку. – Как будто боится испачкаться или одолжение делает тебе. Другая бы на ее месте запрыгнула тебе на шею, как только ты открыл ей дверь. На таких и стоит жениться.

– Никто не собирается жениться, – всполошился Дэннис, хотя, конечно, он думал об этом. Они уже полгода были вместе.

– Знаю, но она тебе нравится, – заключил Мэлвин.

– С чего ты взял? – удивился Дэннис.

– Чувак, да у тебя на лбу все написано. Ты, когда говоришь о ней, лыбишься, как болван, – усмехнулся Мэл.

– Ясно, – согласился Дэн. Спорить было бесполезно, проницательность Мэлвина не обмануть.

– Прости, но на твоем месте я бы предложил ей съехать, пока все не зашло слишком далеко и ты не влюбился в нее. Помнишь, что было в прошлый раз? – Мэлвин с грустью посмотрел на друга.

– Помню, но в этот раз все по-другому, – настаивал Дэн.

– Как скажешь, – Мэлвину не хотелось спорить.

Возможно, позже Дэн подумает над его советом и примет верное решение. Сейчас говорить на эту тему было бессмысленно, он не мог трезво взглянуть на ситуацию и увидеть то, что видел Мэл. Эве было удобно с ним, но ни одни нормальные отношения не начинаются с “удобства”, если только вы не планируете отношения с диваном.

Впрочем, Мэлвин оказался прав. В октябре Дэннис уехал на IT-конференцию в Калифорнию, чтобы представлять там свою компанию. Когда он уезжал, Эва еще не вернулась из командировки, а когда он вернулся – ее вещей уже не было. При последнем их разговоре она ни словом не обмолвилась о том, что собирается надолго уехать. Все было как всегда. Они мило поболтали, а потом пожелали друг другу спокойной ночи. Дэннис вернулся домой на день позже Эвы, этого времени ей хватило на то, чтобы исчезнуть. В ноутбуке Дэнниса она оставила послание в файле с названием: “Спасибо за все”.

“Дорогой Дэннис, прости за то, что так получилось. Журнал предложил мне контракт в Африке на пять лет. Я всегда мечтала оказаться в сердце саванны и почувствовать дух дикой природы вдали от цивилизации. Такой шанс выпадает один на миллион. Не держи зла. Просить тебя меня ждать я не имею права, просить уехать со мной тем более. Твое место рядом с мамой. Я знаю, что ты очень привязался ко мне, поэтому прошу тебя не пытаться связаться со мной. Если мы продолжим общение, тебе будет только больнее. Спасибо тебе за все, что ты сделал для меня. Я никогда не забуду твоей доброты. С любовью, Эва”.

Глава 8 – Милая неудачница

Есть такая порода людей: за что ни возьмутся,

сразу не получается ничего.

«Послемрак» Х. Мураками

Дэннис и не думал, что снова сможет влюбиться, но прошло всего три месяца с ухода Эвы, а он уже всерьез увлекся новой девушкой.

– Ульрика, – мурчаще произносил Дэннис каждый раз, когда смотрел на ее фото.

Она была очаровательна. Настоящая нордическая первозданная красота. Она была подобна легкому летнему ветру, от неё веяло теплом и радостью. В ее глазах грозовое небо утопало в штормовом море, но открытый взгляд излучал свет и любовь. Нос и щеки Ульрики были покрыты веснушками, таких, как она, называли поцелованными солнцем. Дэннис не знал, что нравилось ему больше: круглые ангельские глаза или дерзкие веснушки, без спроса высыпанные на ее белоснежную кожу.

Ульрика была просто замечательной, но очень невезучей. Так бывает, ты вроде бы всем хорош, но у тебя ничего не получается. Сколько ни стучи, сколько ни бейся, двери в счастливую жизнь для тебя закрыты. Именно с таким настроением Ульрика зарегистрировалась на сайте международных знакомств. Найти вторую половинку в своем городе она уже отчаялась.

Мужчины ей попадались такие, что и мужчинами-то их назвать язык не поворачивался. Первый был наркоманом. Он воровал у Ульрики деньги и украшения, доставшиеся ей от бабушки, и тратил все на наркотики. Это продолжалось до тех пор, пока он не угодил в тюрьму. Ульрика даже пару раз к нему на встречи ходила, надеялась, что он одумается, исправится, но ему не представилось такого шанса. Между заключенными завязалась драка, к которой он не имел ни малейшего отношения, но кто будет разбираться в пылу сражения? Ему досталось стулом, который сломал его шейные позвонки. Он тоже был из числа невезучих.

Второй был копом, одноклассником Ульрики. Они были знакомы с самого детства. Казалось бы, что может стать лучшей основой для любви, чем многолетняя дружба? Но оказалось, что дружба не препятствует рукоприкладству. Впервые Рогер ударил Ульрику через три месяца после того, как они съехались. Он не был плохим человеком, просто у него бывали плохие дни, а когда такие дни случались у Рогера, то вечера Ульрики становились по-настоящему страшными. Она просила его остановиться, ждала, что он изменится, но с каждым разом Рогер становился все более жестоким. В последний раз он перестарался, и Ульрика угодила в больницу с сотрясением мозга. Медсестра умоляла ее написать заявление на сожителя, и она согласилась. В палату Ульрики пришел Рогер и поклялся, что больше не притронется к ней, если она не станет писать заявление. И она не стала, но попросила его съехать из своей квартиры.

С тех пор она больше не заводила отношений. Порой ей казалось, что лицо и тело все еще гудят от его побоев. Боль занимала слишком много места, прибавить к ней одного даже маленького мужчину было невозможно, сначала предстояло избавиться от боли.

Ульрика находила утешение в работе. Она преподавала английский у младших классов. Дети ее обожали, а Ульрика души не чаяла в них. Однажды она услышала, как две ученицы шепчутся о том, что мама одной из них нашла ей нового папу в интернете. Ульрика подумала, что завязывать знакомства в интернете – это довольно безопасный способ избегать одиночества. Ее страх был вполне обоснован, ведь мужчин выбирать она, как оказалось, не умела.

Тем же вечером, придя с работы, Ульрика зарегистрировалась на сайте знакомств. Особенно она ни на что не рассчитывала, но старательно и честно заполнила анкету, прикрепила фотографии, на которых выглядела в точности так же, как и в обычной жизни. Ульрика вообще была честной, порой именно из-за этой своей добродетели она попадала под горячую руку Рогера. Она всего лишь честно говорила ему: «Я не хочу с тобой разговаривать, когда ты злишься». И честно получала за это свежую порцию тумаков.

Хоть господь и не даровал Ульрике способность разбираться в мужчинах, он подарил ей прекрасную подругу. Со Стиной они дружили с первого курса университета. Они познакомились летом ещё до начала занятий, когда искали свои имена в списке абитуриентов на университетской доске объявлений. Когда Стина отыскала своё имя в списке поступивших, она бросилась обнимать первого попавшегося. Именно такой оказалась Ульрика. Она не отстранилась и не отшатнулась от навязчивой незнакомки, а приняла ее в свои объятия. Так Ульрика поступала со всем, что происходило в ее жизни. Смиренно принимала.

В отличие от шумной, непредсказуемой хулиганки Стины, Ульрика была скромницей. Ее голос звучал тихо; даже смеясь, она прикрывала рот ладонью, стеснялась щербинки между зубами. Хоть все вокруг и думали, что веселушка Стина по доброте душевной взяла под крыло Ульрику, на самом деле это Стина тянулась к ней. Спокойствие, искренность и фундаментальность подруги заземляли Стину. Каждый раз, когда она шутила и замечала, что Ульрика не смеётся, стыдливо прикрывая рот, Стина понимала, что переступила через невидимую ей границу приличий. Сама Ульрика подругу никогда не осуждала, какую бы та ни выкинула шутку, лицо Ульрики не теряло благодушия. Взамен Стина вносила в жизнь Ульрики весёлый хаос. До встречи со Стиной у Ульрики толком подруг-то и не было. Многие считали ее странной, другие видели в ней соперницу, одна Стина видела в ней друга.

У Стины всегда было много друзей и подруг, она любила бывать в центре внимания, но такой подруги, как Ульрика, у неё не было никогда. Она заменила ей дюжину подруг и даже мать, которую Стина никогда не видела. Ульрика умела брать на себя ответственность за других, она заботилась о Стине, когда та простывала, помогала ей подтянуть некоторые предметы и всегда была рядом.

Этот вечер не был исключением. Совместными усилиями заполнив анкету на сайте знакомств, они гипнотизировали монитор ноутбука Ульрики. Они долго снимали квартиру на двоих, но потом Стина начала встречаться с их соседом сверху и перебралась к нему. Благодаря близости их квартир, в отношениях девушек почти ничего не изменилось. Каждый день по дороге на работу они встречались в лифте, каждый вечер они пили чай то на пятом, то на шестом этаже. Сегодня дело было деликатным, не для лишних глаз, поэтому выбор пал на пятый этаж.

Съемная квартира Ульрики, как и сама девушка, была светлой и миниатюрной, но царил там полнейший хаос, точно такой же, как и в ее голове. Повсюду были разбросаны вещи, обрывки фотографий из прошлой жизни горсткой лежали на компьютерном столе. На диване валялся вязаный плед, весь пропитанный слезами Ульрики, на маленьком кофейном столике покоился недочитанный роман и пустой контейнер из-под мороженого с начисто облизанной ложкой внутри. Эта картина давала полное представление о том, как Ульрика проводила свои последние вечера.

Стина, как хорошая подруга, не стала делать акцент на бардаке в их некогда общей квартире, а сосредоточилась на цели визита – отвлечь подругу от грустных мыслей и помочь ей прийти в себя. Поэтому, когда Ульрика сказала Стине о том, что подумывает зарегистрироваться на сайте знакомств, та с энтузиазмом поддержала ее идею. Она была уверена, что внимание одного или нескольких интернет-поклонников поможет Ульрике вернуть веру в себя, которую она порядком растеряла в абьюзивных отношениях. На протяжении последних двух лет бывший Ульрики зудел о том, что не будь его рядом, Ульрика бы состарилась в одиночестве, окруженная несчетным количеством кошек и их фекалиями. Он вдалбливал эту мысль в ее голову изо дня в день. Возможно, поэтому Ульрика прощала его жестокость: она просто считала, что, лишившись его, потеряет все. За эти годы она, как дурочка, поверила в то, что без него жизни нет.

Хлопнув в ладоши с чувством исполненного долга, Стина поднялась из-за компьютера, как только они загрузили анкету на сайт.

– Пойду сварю кофе, а потом мы полистаем анкеты разных красавчиков, – предложила Стина.

– Хорошо, а я приберу тут немного, – проворковала Ульрика. Она очень мило картавила на букву Р, так что этот изъян больше напоминал французский акцент и даже придавал ей шарма.

Когда Стина вернулась, со стола исчезли обрывки фотографий, контейнер отправился в мусорку, а плед в стирку. Ульрика вернулась за компьютер и задумчиво разглядывала свои ногти.

– Ну-с, приступим, – голосом их старого профессора по филологии сказала Стина.

– Когда ты его пародируешь, у меня мороз по коже, – усмехнулась Ульрика.

– Ну что там, кто-то уже написал? – нетерпеливо поинтересовалась Стина.

– Угу, два сообщения, – Ульрика потянула палец к губам. Она всегда кусала кожу рядом с ногтями, когда волновалась.

– Уже открывала? Как они? – Стина суетливо уселась на соседний стул.

– Нет, я боюсь, – призналась Ульрика.

– Чего? Большинство из них за сотни километров отсюда. Даже если какой-то придурок пришлет тебе фотку члена, вряд ли это сможет тебя напугать. Уж точно не после кривого стручка твоего бывшего, – Стина громко рассмеялась, но Ульрика лишь грустно улыбнулась в ответ. – Давай отрывай.

Ульрика открыла первое сообщение: “Чао, тесоро! Неужто ангел упал с небес?” На фотографии был пожилой мужчина, его волосы почти полностью побелели, а лицо словно потрескалось от яркого итальянского солнца и, конечно, старости.

– Боже, может, в его время кто-то бы и клюнул на это, но точно не сейчас, – Стина скривилась. – Давай следующего.

Второе сообщение гласило: “Эй, крошка, покажешь сиськи?” Изображение лысого мужчины с шальными черными глазами просто кричало: “Мне нужна помощь нарколога”.

– Дурацкая была затея, – грустно вздохнула Ульрика.

– Да брось. На дворе двадцать первый век. Давай сами кому-нибудь напишем? – предложила Стина, и Ульрика согласилась. В этом была вся Ульрика: она смиренно принимала помощь Стины, даже если ее идеи были абсолютно безумными. Но эта идея Ульрике не казалась такой уж безумной, разве что немного неловкой.

Полтора часа беспрестанного листания анкет изрядно утомили девушек. Чтобы взбодриться они сменили кофе на вино, и дело пошло веселее. Кого они только не видели на этом сайте.

– О, а как тебе этот? – спросила Стина. На фотографии красовался загорелый голубоглазый брюнет с голым блестящим торсом.

– Смеешься? Я на фоне этого парня буду выглядеть как страшная подружка. Хотя сомневаюсь, что он вообще мне ответит, – усмехнулась Ульрика.

– Ты права, не ответит, – согласилась Стина и ткнула пальцем в экран, где было указано: “Парень ищет парня”.

– Вот и сказочке конец, – декламировала Ульрика и потянулась курсором к крестику, чтобы закрыть окно браузера.

– Погоди, – остановила ее Стина. – Как тебе этот?

Ульрика увеличила фотографию парня, на которого указала подруга. Он показался Ульрике смешным: дурашливая, почти детская улыбка, отросшие кудрявые с рыжиной волосы, как пружинки, торчали в разные стороны, а серые глаза излучали тепло. И все же, несмотря на улыбку, было в этом парне что-то, что вызывало сочувствие. Ульрике показалось, что ему тоже причинили боль. Она пролистала еще несколько фотографий, каждый раз задерживая взгляд на его глазах. Когда фотографий больше не осталось, Ульрика закрыла его профиль.

– Эй, ты чего? – запротестовала подруга. – Я же видела, он тебе понравился. Давай напишем ему.

– Нет, – неуверенно отказалась Ульрика.

– Вот упрямая ослиха! И почему? – возмущенно спросила Стина.

– Ослица, – поправила ее Ульрика.

– Я-то? – удивленно переспросила Стина.

– Нет, я. Правильно говорить, ослица, а не ослиха, – объяснила Ульрика.

– Ты невыносима! Повторяю вопрос: почему ты не хочешь ему написать? – раздражалась Стина.

– Потому что он мне понравился, – призналась Ульрика.

– Ну и где логика? – Стина взметнула руками.

– Я боюсь.

– Чего?

– Влюбиться и ошибиться снова, – непрошенные слезы навернулись на глаза Ульрики.

– Послушай, если ты не рискнешь, то ничего не изменится. Разве ты хочешь, чтобы все осталось так, как сейчас? – Стина окинула взглядом одинокую квартиру.

– Я боюсь, что не справлюсь с еще одним разочарованием, – поделилась Ульрика.

– Разве то, что происходит в твоей жизни сейчас, не есть сплошное разочарование? Ну, посмотри на меня, – Стина подняла голову подруги за подбородок, чтобы та посмотрела ей в глаза. – Рискни быть счастливой. Просто попробуй. Я буду рядом, – заверила она.

– Ну, ладно, – неуверенно согласилась Ульрика и написала Дэннису: “Привет”.

Глава 9 – Лотерея

Счастье робкому не дается,

а кто рискует – тот часто выигрывает!

«Рейнеке-лис» И. Гёте

Многие нынешние счастливые и не очень пары находили друг друга в социальных сетях или на сайтах знакомств. Из этого редко выходило что-то серьезное, но иногда все же выходило. Ульрика всем сердцем надеялась на то, что они с Дэннисом войдут в число тех, кто «иногда».

Они общались уже несколько месяцев, с сайта знакомств они перебрались в мессенджеры, где переписывались каждый день. Несколько раз в неделю они созванивались по видео связи. Дэннис не сразу поверил Ульрике, что она из Швеции, принял ее за француженку из-за ее дефекта речи. Тогда она смеялась и скромно прикрывала рот ладонью. Эта привычка казалась Дэннису милой, как и все, что говорила или делала Ульрика. Ей тоже нравился Дэннис, его умение поддержать и успокоить одним взглядом. Ему не нужно было даже говорить, Ульрике достаточно было всего одного взгляда на Дэна, чтобы в ее душе воцарилась гармония. От того, каким влиянием на неё обладал Дэннис, Ульрике становилось страшно, но и этот страх отступал каждый раз, когда они говорили по видеосвязи.

Возвращаясь с работы, Ульрика сама звонила Дэннису, это не казалось ей неправильным или навязчивым. Это было необходимо им обоим. Дэннис звонил Ульрике, когда та возвращалась с утренней пробежки, в это время Дэннис заканчивал свою работу. Разница часовых поясов почти в половину суток оставляла им не так много времени для общения, но тем радостнее были их встречи и тем трепетнее были их отношения. Когда Дэннис делал Ульрике комплименты, кончики ее пальцев покалывало и по сердцу разливалось тепло. У неё ещё никогда не было такого бережного и внимательного друга. Он видел даже малейшие изменения в настроении Ульрики и делал все зависящее от него, чтобы она снова улыбнулась, скромно прикрывая губы.

– Я так больше не могу, – сказал однажды Дэннис.

– Что? – испугалась Ульрика, решив, что Дэннису стали в тягость отношения на расстоянии.

– Я не могу подавить в себе желание прикоснуться к тебе. Не могу спать по ночам, все время думаю о том, что было бы, если бы ты была рядом. Помнишь, ты говорила мне, какие духи твои любимые? – спросил Дэннис.

– Конечно, я помню все, о чем мы говорим, – Ульрика нежно улыбнулась изображению Дэнниса на экране телефона.

– На выходных я был в парфюмерном магазине и купил эти духи. Теперь я нюхаю их и представляю, что ты рядом. Глупо, да? – щеки Дэнниса слегка покраснели от неожиданного признания.

– Вовсе нет. Это очень романтично. Пожалуй, я тоже куплю духи, которые ты любишь. Так мы станем чуточку ближе, – кожа Ульрики покрылась мурашками.

– Не надо. Просто приезжай ко мне, пожалуйста. Хоть на день, хоть на всю жизнь. Я больше не могу выносить разлуку с тобой. Прости, я веду себя как ребёнок, – Дэннис сам себя одернул.

– Я не могу, зарплата учителя не позволяет путешествовать на такие расстояния, – обреченно вздохнула Ульрика.

– Зато зарплата лучшего айтишника Портленда позволяет путешествовать как минимум одной прекрасной учительнице. Я сто раз говорил, для меня это сущий пустяк. Я бы сам, не задумываясь, прилетел к тебе, если бы мама все время не болела. Но каждый раз, когда я завожу разговор о том, чтобы поехать ненадолго в Швецию, ей становится хуже. Мне страшно ее оставлять. Пожалуйста, приезжай, – взмолился Дэннис.

– Ох, Дэнни, мне очень неудобно. Это выглядит так, будто мне нужны твои деньги, – Ульрика снова вздохнула. Ей очень хотелось принять предложение Дэнниса, но ее волновала моральная сторона вопроса. Что его мать подумает о женщине, которая едет к ее сыну за его счёт, чтобы стать кем-то наподобие содержанки. Не такое впечатление ей хотелось оставить о себе.

– Вовсе нет, это выглядит так, будто тебе не терпится увидеть человека, который не может дышать без тебя. Считай это актом милосердия. Если бы я, не имея страховки, вызвал местную скорую помощь, то заплатил бы ненамного меньше, чем за твои билеты. Пожалуйста, – настаивал Дэннис.

– Дай мне немного времени, чтобы я накопила хотя бы половину от стоимости билетов, – взмолилась Ульрика, понимая, что вот-вот сдастся.

– Хорошо, – Дэннис сделал вид, что согласился.

Бум-бум-бум, бум-бум-бум. Кто-то отчаянно барабанил в дверь Ульрики, будто начался пожар. Девушка выключила воду в душе и прислушалась. Стук повторился. Не успев до конца смыть шампунь, она протерла лицо и обернулась полотенцем. По дороге из душа до двери за ней тянулись влажные следы. Ульрика посмотрела в глазок и увидела взволнованную подругу. Она вздохнула с облегчением и впустила ее внутрь.

– Стина, что случилось? Почему стучишь, у тебя ведь есть ключ, – удивилась Ульрика.

– У меня не было времени подниматься за ним в квартиру, не терпелось сообщить тебе потрясающую новость, – радостно прощебетала Стина.

– Крис сделал тебе предложение? – воодушевилась Ульрика. Они со Стиной много раз представляли, как будут подружками на свадьбах друг друга, какие на них будут платья, как восторженно на них будут смотреть гости. Им нравились совершенно разные вещи. Ульрика хотела скромное платье в стиле бохо, а Стина мечтала об экстравагантном голубом платье с пятиметровым шлейфом, чтобы его несли несколько очаровательных маленьких девочек. Ульрика хотела простой букет из лаванды или других полевых цветов, а Стина мечтала о пионовидных розах в цвет платья, и букет непременно должны были дополнять вставки из хлопка. Впрочем, хлопок в букетах нравился им обеим.

– Холодно, – не менее радостно сообщила подруга.

– Твоя стерва-начальница дала тебе повышение? – продолжала угадывать Ульрика.

– Теплее, – сообщила Стина. – Ладно, не буду томить. Я выиграла в лотерею двадцать тысяч крон, и знаешь, что я собираюсь сделать с этими деньгами?

– Купишь те желтые глазастые туфли от Москино? – предположила Ульрика.

– А вот и нет. Я собираюсь купить тебе билет в Портленд, – Стина захлопала в ладоши. – Здорово, правда?

– Ты с ума сошла? – на выдохе произнесла Ульрика. – Я не могу принять их.

– Еще как можешь и примешь! – настаивала подруга. – Я устала смотреть, как ты прозябаешь в одиночестве. Ты никогда в жизни не улыбалась так, как улыбаешься, говоря о Дэннисе. Я хочу, чтобы была счастлива, и я куплю тебе эти чертовы билеты. Поняла?

– Поняла. Ох, а что же мне делать с учениками? – растерялась Ульрика.

– Думаешь, во всем Стокгольме не найдется равного тебе учителя английского для малышни? Не льсти себе, – усмехнулась Стина. – Все, что от тебя требуется – договориться с начальством о бессрочном отпуске и назвать мне дату вылета.

– Боже, я не верю, что это происходит в реальности, это какой-то сюр, – улыбка расползлась по лицу Ульрики. Принимать деньги от лучшей подруги было неудобно, но все-таки проще, чем от мужчины. У них со Стиной бывали разные времена. Когда подруга месяцами сидела без работы, Ульрика всегда брала расходы на себя без лишних вопросов. Она не ожидала ничего взамен: так работает дружба. Ты не ждешь, пока тебя о чем-то попросят: чувствуешь, когда другу нужна поддержка, и делаешь все, что в твоих силах, чтобы хоть на чуть-чуть упростить его жизнь. Нужно быть полным придурком, чтобы смотреть, как твой друг умирает от жажды и не протянуть стакан воды или смотреть, как друг умывается собственными слезами, и не протянуть платок. Такая дружба не стоит ломаной кроны. Ради настоящего друга ты снимешь последние глазастые туфли от Москино.

Ульрика расцеловала подругу и заверила, что обязательно отплатит ей таким же добром, но Стина лишь отмахнулась.

– Глупости! Нет ничего дороже твоей счастливой улыбки. Да и вообще, я бы пропала без тебя, – Стина крепко сжала в объятиях подругу. – Обещай звонить мне каждый день.

– Да я еще никуда не уезжаю, – с улыбкой возразила Ульрика.

– Все равно, обещай! – настаивала Стина.

– Хорошо, – Ульрика сдалась под ее натиском. – Торжественно клянусь звонить тебе каждый божий день. Прости, у меня нет Библии, чтобы я могла положить на нее руку.

– Ну все, теперь я могу идти. А ты, кажется, не домылась, – Стина пальцем сняла кусочек пены с волос подруги.

Проводив Стину, Ульрика вернулась в душ. От радостного волнения руки дрожали, и мочалка все время выпрыгивала из пальцев. Кое-как закончив водные процедуры, Ульрика написала сообщение Дэннису: “Привет, не спишь?” В Стокгольме было уже за полдень, а в Портленде ночь была в самом разгаре. Телефон завибрировал: вместо того, чтобы ответить на сообщение, Дэннис позвонил.

– Привет, милая. Что-то случилось? – сонным голосом спросил Дэн. Обычно Ульрика никогда не писала ночью, поэтому ее сообщение сильно взволновало Дэнниса.

– Прости, Дэнни, я не хотела тебя разбудить, – раскаялась Ульрика.

– Перед тем, как заснуть, я долго думал о тебе. Похоже, господь услышал мои мысли, – с улыбкой в голосе сказал Дэн. – Так что случилось?

– Это Стина. Она выиграла в лотерею и решила купить мне билеты. Я прилечу к тебе, – одновременно с восторгом и волнением сообщила Ульрика. Она знала, как сильно Дэннис хотел этого, но так сильно боялась обмануться, что постоянно сомневалась в искренности его чувств. Но она была уверена, что когда увидит его, то все сомнения рассеются, как туман, оставив после себя твердую почву из уверенности в завтрашнем дне.

– Ульрика, милая, не думал, что когда-нибудь скажу тебе такое, но твоя подруга сделала меня самым счастливым мужчиной на земле, – они оба рассмеялись в трубку. – Когда ты вылетаешь? – спросил Дэннис.

– Нужно решить вопрос с работой, плюс пара дней на сборы. Боже, я так взволнована, – торопливо произнесла Ульрика.

– А я просто счастлив. Как будто Рождество настало посреди лета. Ты даже не представляешь, что тебя ждет здесь, – мечтательно сказал Дэннис. – Я окружу тебя таким вниманием и заботой, как никто и никогда. Я с утра до ночи буду носить тебя на руках, ты забудешь, как ходить.

Ульрика рассмеялась. Дэннис знал, что в эту самую минуту она одной рукой держит телефон, а второй скромно прикрывает рот. Он бы отдал все на свете, чтобы прямо сейчас отодвинуть ее руку и целовать до тех пор, пока улыбку не сменят тихие стоны.

– Не хочу с тобой прощаться, но тебе нужно спать, – нежно сказала Ульрика.

– Я позвоню тебе вечером, – пообещал Дэн, имея в виду Портлендское утро.

Директор школы, в которой работала Ульрика, с пониманием отнесся к ее просьбе и не стал задавать лишних вопросов. Ульрика всегда была у начальства на хорошем счету, и если уж она о чем-то просила, значит это было необходимостью. Ульрика предупредила детей, что со следующего понедельника у них будет новая учительница, и попросила их быть умничками.

После уроков она собрала свои личные вещи: маленькую косметичку, недочитанный томик Гессе, расческу и блистер с витаминами. Ульрике хотелось поскорее освободить место для замещающего учителя, казалось, что так она приблизит день встречи с Дэннисом.

Теперь каждый день после работы она проводила со Стиной или гостила у матери. В отличие от подруги, мать очень волновалась о предстоящем отъезде дочери. Да что там? Она была в ужасе. Никогда раньше Ульрика не выезжала одна за пределы Стокгольма. Во всех путешествиях ее сопровождали либо мать, либо подруга. Когда Ульрика сообщила матери о том, что поедет одна не просто за границу, а в Америку, у матери чуть сердце не остановилось. Карин растила дочь одна, она была всем для нее. Мать не могла надышаться дочерью, а с тех пор как умер отец Ульрики, она полюбила дочь с удвоенной силой и изо всех сил старалась восполнить нехватку отцовской любви. Стоит признать, она блестяще справлялась со своей миссией. Ульрика никогда не чувствовала себя сиротой. Порой одного родителя более чем достаточно для счастливого и полноценного детства.

– Может, еще передумаешь? – спросила Карин за день до вылета.

– Мам, ты чего? Самолет уже завтра. Я так сильно ждала этого, – Ульрика обняла мать, чтобы успокоить.

Новый муж Карин ушел на кухню, чтобы сварить всем кофе. А женщины расположились в просторной и светлой гостиной, которая как и прежде была украшена фотографиями и рисунками Ульрики. Они сидели на диване перед искусственным камином друг напротив друга, симметрично подвернув одну ногу под другую. Это была их общая привычка, они делали это не сговариваясь, на каком-то рефлекторном уровне.

– Прости, золотко. Ничего не могу с собой поделать, на сердце неспокойно, – Карин взяла дочь за руку. Новость об отъезде дочери шокировала Карин не меньше, чем если бы ее лечащий врач сказал, что ей придется отнять обе ноги разом и без наркоза. – Ты поймешь меня, когда у тебя будут свои дети.

– Все будет хорошо, обещаю, – заверила Ульрика.

– Надеюсь, очень надеюсь. Обещай мне писать и звонить каждый день, – потребовала Карин.

– Обещаю, мам, – она чуть сильнее сжала руку матери.

Они выпили по чашке кофе, а на следующий день Карин проводила дочь в аэропорт, и, как только за ней закрылась автоматическая дверь, женщина упала на колени и горько заплакала. Ее муж, до этого державшийся на безопасном расстоянии, чтобы не помешать, быстро подбежал, за плечи поднял Карин, усадил ее в семейный минивэн, пристегнул ремнем безопасности, как ребенка, и отвез домой. Это был последний раз, когда Карин видела дочь.

Глава 10 – Истинные чувства

Нужно иметь что-то общее, чтобы понимать друг друга,

и чем-то отличаться, чтобы любить друг друга.

П. Жеральди

Идея купить билеты для Ульрики через ее подругу пришла в голову Дэннису случайно. Ему вовсе не хотелось обманывать Ульрику, но с каждым днем он все сильнее и сильнее утопал и растворялся в ней, в ее кротости, нежности и красоте. Когда он нашел Стину в социальных сетях и признался ей в своих чувствах к Ульрике, то просто очаровал ее. Стина с удовольствием согласилась помочь, она сама придумала план про лотерею. Ульрика знала о мечтательности подруги и о том, что та время от времени пытала удачу в разных лотереях и розыгрышах. Подозрений возникнуть не могло, а с учетом того, что деньги достались подруге легко, Ульрике было бы проще их принять. Так и получилось.

Дэннис в предвкушении переминался с ноги на ногу посреди зала прилета с огромным букетом полевых цветов. Маленькой капелькой дегтя в его счастливом ожидании был укол совести за то, что ему пришлось обмануть Ульрику. Дэннис решил, что когда наберется смелости и будет уверен в том, что Ульрику не оттолкнет его правда, то во всем признается. А пока ему не терпелось поскорее сжать ее в объятиях, сотни раз он мечтал об этом дне, и вот он настал. Наконец-то он сможет почувствовать, как любимые духи Ульрики раскрываются на ее нежной коже. Предвкушение пьянило. С самого утра Дэннису не сиделось на месте, он метался по дому, как загнанный зверь. Нэнси несколько раз останавливала его и пыталась отвлечь разговорами, но даже сидя на стуле, Дэннис подергивал ногой. Его нервозность не на шутку взволновала мать, Нэнси еще никогда не видела сына таким. Когда она работала в неотложке, то часто видела молодых людей в подобном состоянии, они были под кайфом. Реши Нэнси, что ее сын наркоман, это бы значило, что она его плохо воспитала, а это невозможно. Вряд ли на весь Портленд найдется хоть одна мать лучше Нэнси.

Когда сидеть на месте стало совершенно невозможно, Дэннис снял с крючка в прихожей брелок от машины, заехал в цветочную лавку, долго выбирал самый лучший букет для Ульрики и все равно приехал в аэропорт за два часа до ее прибытия. Поэтому, когда его взгляд выхватил в толпе пассажиров светлое лицо Ульрики, Дэннис смог вздохнуть с облегчением, но мандраж не прекратился до тех пор, пока она не оказалась в его объятиях. Время остановилось. Дэннис почти до хруста в костях сжал Ульрику, она уткнулась носом в его шею. Ни один из них не смел произнести ни слова, они замерли, боясь, что если один из них откроет рот, то этот момент растворится, как сон. Дэннис почувствовал, что воротник его футболки намок, а потом сквозь шум аэропорта услышал тихий всхлип. Не прерывая молчания, свободной ладонью он принялся гладить Ульрику по голове. Вторая рука, занятая букетом, все еще придерживала девушку за спину.

– Спасибо, – шепотом произнес Дэннис, когда воротник его рубашки высох, а все пассажиры разошлись.

– За что? – Ульрика широко улыбнулась, ее глаза все еще блестели, но она больше не всхлипывала.

– За то, что ты здесь, со мной, – Дэннис положил подбородок девушке на затылок. – Я до последнего сомневался, что ты настоящая.

– Настоящая, – тихо повторила Ульрика.

– Прости, – Дэннис отступил на полшага и протянул Ульрике букет. – Вот, это тебе.

– Спасибо. Они прекрасны! – Ульрика приняла букет из полевых цветов.

– Устала? – Дэннис забрал чемодан, которые они едва не забыли в стороне.

– Чуть-чуть, – слукавила Ульрика, но широкий зевок выдал ее, хоть она и успела прикрыть рот рукой.

По приезде домой Дэннис проводил Ульрику в гостевую спальню. В комнате пахло свежевыстиранным бельем и ее любимым парфюмом. Девушка принюхалась и улыбнулась. Свет в комнату почти не проникал, шторы были плотно задернуты. Ульрика подошла к окну и распахнула занавески. От неожиданности она отпрыгнула назад и спиной врезалась в грудь Дэнниса. С улицы прямо на нее смотрела женщина.

– Не бойся, это моя мама – Нэнси. Уверяю тебя, она не подглядывала. Прямо под окном гостевой спальни у нее клумба с розами, – пояснил Дэннис.

– Понятно, – Ульрика облегченно вздохнула, но тревожный голосок все еще звучал внутри.

Нэнси улыбнулась и помахала рукой в желтой резиновой перчатке, перепачканной землей. Дэннис махнул в ответ, а Ульрика уважительно кивнула головой и слабо улыбнулась.

– Ты не против, если я немного помогу ей, заодно и познакомимся? – спросила Ульрика, обернувшись к Дэннису так, что между ними не осталось и пяти сантиметров. Он обреченно вздохнул, но все же кивнул в знак согласия.

– Пойдем, я провожу тебя, – Дэннис вывел Ульрику во двор через заднюю дверь.

Внутренний двор оказался гораздо уютнее подъездной дорожки, по обе стороны от дома под окнами Нэнси развела клумбы с чудесными красными розами. Каменистая дорожка посреди свежевыстреженного газона вела к маленькой беседке с зоной для барбекю. А у самого забора на старой яблоне висели деревянные качели. Ульрика живо представила, как молодая Нэнси качала там своего маленького кудрявого ангелочка Дэнниса и как он, смеясь, кричал ей: “Еще! Еще!” Хотела бы она когда-нибудь оказаться на ее месте и покачать своего малыша, чтобы ветер врывался в его кудряшки, а радостный смех заливал весь двор. Таким Ульрике виделось счастье. Она не просто так связала свою жизнь с детьми.

Ей нравилось проводить с ними время, ее восхищало то, насколько смелы их идеи и богата фантазия. По мере взросления человек теряет всю свою смелость. Появляется слишком много рамок, ограничений, сомнений. Семь раз отмерь и один раз отрежь. У детей все устроено не так. Они экспериментируют, ошибаются и снова экспериментируют. Взять хоть езду на велосипеде: разбил колени, поревел, подобрал велосипед и поехал дальше. Но уже на завтра: “Мам, смотри, я могу без рук!” Снова разбитые колени, рев выше гор эхом разносится по спальному району. А на завтра: “Мам, смотри, я еду стоя!” А взрослые что? Встречают препятствие на своем пути и начинают искать другую дорогу. Это все равно что ребенок слез бы с велосипеда и всю жизнь тащил его на спине, боясь снова ошибиться и разбить колени.

– Вы уже приехали! – радостно воскликнула Нэнси. – Я ждала вас позже, время в саду всегда летит незаметно. Сейчас я переоденусь и угощу вас своим фирменным пирогом, – Нэнси сняла перчатку и протянула руку девушке. – Добро пожаловать в Америку, милочка. Зови меня Нэнси.

– Очень приятно, – Ульрика улыбнулась, ответила на рукопожатие и представилась.

– О, я уже знаю, – Нэнси подмигнула сыну. – Ну что, пошли в дом?

– Вообще-то Ульрика хотела помочь тебе в саду, – гордо сообщил Дэннис. Так же, как когда сообщал о получении медали на математическом конкурсе.

– Это очень мило, – инициатива новой девушки сына одновременно пугала и радовала ее. – Ну что ж, тогда мы еще немного поковыряемся в земле. Дэнни, милый, не мог бы ты съездить в супермаркет за мукой? Я использовала последнюю сегодня утром, – Нэнси нарочно отослала сына, ей хотелось получше узнать Ульрику и понять, чего она хочет от Дэнниса. Как любая хорошая мать, она хотела обезопасить сына от очередных страданий.

– У вас найдется еще одна пара перчаток? – уточнила Ульрика.

– Конечно, милочка. Может, стоит переодеться? – она окинула девушку взглядом.

– После двадцатичасового перелета эти вещи все равно нуждаются в стирке. Так что не страшно, – ответила Ульрика.

Нэнси принесла запасные перчатки и фартук из дома.

– Вот, надень фартук. Мне все-таки не хочется, чтобы ты испачкалась, – снисходительно сказала Нэнси, ожидая сопротивления.

– Как скажете, – Ульрика накинула на шею фартук и обернула завязки вокруг пояса, затем натянула перчатки.

– Мне осталось прополоть одну клумбу. Вместе быстро управимся, – она проводила девушку к клумбе.

Они обе опустились на колени и принялись рвать мелкую траву. Сорняки были еще слишком маленькими, пальцы то и дело соскальзывали с листков. Ульрика сочла, что Нэнси перфекционистка, и не стала говорить о том, что траве стоило дать еще пару дней. Несколько минут они провели в полной тишине, ни одна из женщин не знала, о чем говорить, но обеих тяготило молчание.

– Как долетела? – Нэнси решила прервать тишину.

– Двадцать часов пути утомляют, но этого того стоило, – Ульрика искренне улыбнулась.

– Кхм, – откашлялась Нэнси. – Заранее прошу прощения, мой вопрос может показаться негостеприимным, но я все же задам его. Надолго ты планируешь задержаться?

– Честно говоря, не знаю, может, на месяц, – улыбка постепенно сползла с лица девушки. Ульрика не хотела никого обременять своим присутствием, но и позволить себе арендовать жилье она тоже не могла. Суммы, которую выиграла Стина, в аккурат хватило на билеты – вернее, на один билет, и осталось еще столько же на покупку обратного.

– Не думай, что я не рада тебя принимать, – поспешила оправдаться Нэнси. – Просто мне хотелось знать, какие у тебя планы, – “на моего сына” хотела добавить Нэнси, но решила не спешить.

– Ничего, я понимаю вас. Моя мама тоже любит все контролировать, мне хорошо знакомо это желание, – Ульрика попыталась сгладить ситуацию, но вышло неловко. Нэнси кривовато улыбнулась, силясь изобразить радушие.

– Какие планы на каникулы? – поинтересовалась Нэнси.

– Не знаю. Хочу познакомиться поближе с вашим замечательным городом. Дальше мы еще не планировали, – ответила Ульрика.

– Будь осторожна, милочка. В Америке небезопасно для молодой девушки, – предупредила ее Нэнси.

– Не волнуйтесь, я же все время буду с Дэннисом, – заверила Ульрика, но эта новость Нэнси совершенно не обрадовала.

– Вот и славно, – Нэнси удовлетворенно хлопнула ладонями по коленям и поднялась на ноги. – Мы закончили, пойдем, я угощу тебя пирогом Нэнси Флинн. Уверяю, ты еще никогда не ела ничего подобного.

– Охотно верю, – отозвалась Ульрика, поднимаясь с колен.

Пирог и впрямь оказался восхитительным. Нежное филе белой рыбы, покрытое тонкой хрустящей корочкой слоеного теста, таяло во рту, даря блаженство. Пока Ульрика впервые не откусила пирог, она не понимала, насколько была голодна. Она с аппетитом покончила с первым куском и потянулась за вторым.

– Хороший аппетит – признак здоровья, – похвалила ее Нэнси.

– Нэнси, вы просто волшебница. Пирог потрясающий. В жизни ничего вкуснее не ела. Поделитесь рецептом? – попросила Ульрика.

– Ни за что, – отрезала Нэнси и встретилась со строгим взглядом сына. – Я серьезно. Это секретный рецепт Флиннов, который передается из поколения в поколение.

– Оу, простите, – Ульрика поняла, что снова ненароком разозлила Нэнси. Она первый день в этом доме, а их отношения уже не заладились. Ульрика даже думать боялась, что будет дальше.

После обеда все разбрелись по комнатам. Дэннис оставил Ульрику в гостевой спальне, а сам поднялся к себе, чтобы закончить работу. Вообще-то он взял отпуск на две недели, но прежде ему нужно было завершить один из проектов, чтобы передать его сопровождение Мэлвину.

Работу Дэннис закончил быстро, а все остальное время он ждал, пока Ульрика проснется, чтобы отправиться на вечерний променад. Он мечтал о том, как под светом фонарей на набережной Уилламетт возьмет Ульрику за руку или даже поцелует ее. Когда ожидание стало совсем невыносимым, Дэннис отправился на кухню, чтобы сварить кофе, в надежде на то, что кофейный аромат разбудит Ульрику.

Может, бодрящий запах свежемолотых кофейных зерен, а может, визг кофемолки все же разбудили девушку. Сонно потирая глаза, она вышла из гостевой спальни и нежно улыбнулась, увидев Дэнниса.

– Долго я спала? – спросила она.

– Достаточно долго для того, чтобы я истосковался, – Дэннис наполнил чашку. – Кофе?

– Да, спасибо, – Ульрика уселась на барный стул рядом с островком в центре кухни.

– Как хочешь провести вечер? – спросил Дэн. Солнце уже садилось, его последние теплые лучи едва проникали сквозь широкое окно кухни.

– Мне все равно, главное, что мы проведем его вместе, – сказала Ульрика и опустила взгляд, смутившись собственной откровенности.

– Это именно то, что я хотел предложить, – Дэннис поставил чашку кофе со сливками перед Ульрикой и коснулся ее руки. Уточнять, какой кофе любит Ульрика, не было смысла, он знал почти все о ее вкусах. – Пей кофе и пойдем на прогулку. Перекусим в моем любимом месте. Хочу поделиться с тобой всем, что я люблю.

Как и планировал Дэннис, этот вечер они провели на набережной реки Уилламетт. Они вышли из автобуса неподалеку от фургончика с уличной едой, в который тянулась огромная очередь. Такие очереди Ульрика видела только дважды. Когда она была маленькой, в Стокгольм приезжал огромный луна-парк с разными аттракционами и животными, в билетную кассу тогда выстраивалась длинная очередь. Люди плотно стояли друг к другу, и Ульрика все ждала, что они начнут танцевать ламбаду, но этого так и не случилось. Второй раз был прямо сейчас.

– Ты уверен, что голоден? – спросила Ульрика. По ее прикидкам им нужно было простоять в очереди не меньше часа.

– Что, испугалась очереди? – Дэннис подмигнул ей. – Эта очередь только выглядит страшной, на самом деле эти ребята знают свое дело. Вот увидишь, уже через пятнадцать минут в наших руках будут самые сочные бурито во всей Северной Америке.

– Звучит убедительно, но учти: я старею каждую минуту ожидания, – Ульрика широко улыбнулась, но, спохватившись, прикрыла зубы.

Дэннис осторожно поймал ее руку и отвел в сторону.

– Не нужно. У тебя потрясающая улыбка, – он с нежностью посмотрел в глаза девушке.

– Ты меня смущаешь, – щек Ульрики коснулся легкий румянец.

– Тебе придется привыкнуть. Ты слишком красива, чтобы я мог молчать об этом, – без доли шутки сказал Дэннис.

Спустя обещанные пятнадцать минут в их руках действительно оказались те самые бурито. Они присели на скамейку с видом на реку. Дэннис передал один пакетик с бурито и несколько салфеток Ульрике. Они сидели очень близко, их бедра касались друг друга, и никто из них не хотел отстраняться. Вечер был прохладным, а продолжительное одиночество невыносимым.

Первое знакомство Ульрики с мексиканской кухней прошло феерически. После каждого пережеванного кусочка она осыпала бурито и парня из фургончика всевозможными хвалебными эпитетами.

– Теперь ты меня понимаешь, – заявил Дэннис. – Точно так же я не могу сдержать слов, когда вижу тебя.

– Если я нравлюсь тебе хоть наполовину так же сильно, как мне нравится этот бурито, то скорее всего ты крупно влип, – Ульрика улыбнулась. – Читал новость про девушку, которая решила выйти замуж за игрушечный самолет? – Дэннис кивнул. – Так вот, прямо сейчас я хочу выйти замуж за этот бурито.

– Так не пойдет, – запротестовал Дэннис. – Выходи за меня и обещаю, что в твоей жизни будет столько бурито, сколько ты пожелаешь.

Ульрика едва не подавилась, но не нашлась с ответом. Дэннис продолжал вопрошающе смотреть на нее.

– Ты что, серьезно? – спросила она, когда сумела наконец проглотить застрявшую в горле пищу.

– Серьезно, – на лице Дэнниса не было и тени улыбки.

– А что, если я соглашусь? – Ульрика все ждала, когда он сдастся и рассмеется.

– Тогда я буду самым счастливым мужчиной на свете, – не менее серьезно сообщил Дэннис.

– Мы ведь впервые увиделись сегодня, – недоумевала Ульрика.

– Я знаю о тебе все! Когда ты чистишь зубы, то поешь песни Кэти Перри прямо со щеткой во рту или используешь пасту, как микрофон. Когда волнуешься, то грызешь кожу вокруг ногтей, – Дэннис поднял ладонь Ульрики, чтобы убедиться в том, что он прав. – Когда ты смеешься, то прикрываешь зубы. Это милая привычка, но ты слишком красива, чтобы прятать лицо. Когда ты была маленькой, то мечтала, чтобы твои волосы были прямыми, а еще у тебя был мяч по имени Джозеф. Ты самая сумасшедшая девчонка на свете. Я не знаю больше никого, кто бы назвал мяч человеческим именем.

– Вообще-то он носил бандану и был рокером до тех пор, пока я не решила сделать ему пирсинг, – поправила его Ульрика.

– Об этом я и говорю. Неважно, сколько времени мы провели вместе, важно то, насколько глубоко мы затронули сердца друг друга, – Дэннис протянул руку и пальцем стер соус с уголка губ Ульрики.

– Я не знаю, что сказать, Дэнни. Ты застал меня врасплох, – Ульрика с трудом выдавливала из себя слова. Была ли она влюблена в Дэнниса? Безусловно. Хотела ли она принять его предложение? Больше всего на свете. – Клянешься, что у меня будет столько бурито, сколько я попрошу? – Ульрика испуганно смотрела на Дэнниса. Она все еще боялась, что вот-вот он скажет, что это была шутка.

– Клянусь, – Дэннис приложил руку к груди.

– Тогда я согласна, – Ульрика до сих пор не верила в реальность происходящего.

– Позволишь? – Дэннис потянулся к лицу Ульрики.

– Да, – шепнула она.

Мягкие горячие губы Дэнниса коснулись Ульрики. Она подалась вперед, растворяясь в остром поцелуе. Это был самый нежный и трепетный поцелуй в ее жизни. Если бы она стояла, то ее колени подогнулись бы, а сейчас они лишь слегка подрагивали от эйфории и возбуждения. Дэннис нехотя отстранился, но тут же окутал Ульрику объятиями.

– Спасибо, – прошептал он в самое ухо Ульрики. Шею девушки обдало горячим дыханием, и по коже пробежали мурашки. Дэннис, решив, что она замерзла, сильнее прижал девушку к себе.

Этот вечер изменил их жизни. Еще никогда Ульрика не была так счастлива, она отпустила страхи и сомнения. Теперь она буквально парила над землей, ничто не тяготило ее. Следующим утром она позвонила сначала маме, а потом и Стине. Когда она рассказывала им о том, что Дэннис сделал ей предложение, то не могла сдержать слез. Стина была на седьмом небе от счастья за подругу, она прыгала с телефоном в руке так, что картинка в скайпе дрожала. Мама изобразила радость, но не смогла обмануть Ульрику. Карин никогда не умела скрывать свои эмоции. Худшего игрока в покер было бы сложно найти. Особенно плохо ей удавалось скрывать эмоции от Ульрики. Еще будучи совсем малышкой, она даже со спины могла определить, когда маме становилось грустно. Вечерами, когда Карин стояла у раковины, слегка сгорбившись и опустив плечи, Ульрика подбегала к ней и обнимала за ногу. “Не грусти, мамочка! Я люблю тебя!” – говорила она, и Карин отвечала, что тоже любит ее больше всего на свете. “И даже больше, чем сто тысяч миллионов крон?” – спрашивала Ульрика словами Малыша из сказки Астрид Линдгрен про Карлсона. “И даже больше, чем сто тысяч миллионов крон!” – всегда повторяла Карин. Ульрика обожала сказки этой шведской писательницы. Еще до того, как пошла в школу, она могла целыми страницами цитировать ее книги.

– “На свете нет такой вещи, о которой нельзя было бы договориться, если все как следует обсудить”, – Ульрика процитировала Карлсона, чтобы разрядить атмосферу.

– Ох, милая, – вздохнула Карин. – Ты ведь мой единственный ребенок, и меня до ужаса пугает перспектива нашей разлуки. Из-за океана не наездишься в гости.

– Мамочка, не грусти. Обещаю, что буду навещать тебя при любой возможности, – успокаивала ее Ульрика.

Карин грустно улыбнулась и не стала спорить с дочерью. Она понимала, что не имеет права просить дочь принести в жертву личное счастие в угоду ее материнским страхам, но на сердце у нее было неспокойно. Слишком быстро. Подозрительно быстро.

Глава 11 – Нескрываемое счастье

Я узнал главное – чтобы стать счастливым,

надо пережить состояние ужасной несчастливости.

«Любовь живет три года» Ф. Бегбедер

Скрывать планы от Нэнси было глупо, а скорее даже невозможно. Счастье, переполнявшее их обоих, способно было ослепить или вернуть зрение. Они просто светились изнутри. Все те две недели, на которые брал отпуск Дэннис, они провели вдвоем. Смотрели дома фильмы, ездили на пикники, ходили в бары, бегали по утрам. Они не расставались даже в душе. Слишком долго они ждали друг друга, теперь каждый из них стремился наверстать все то время, когда они не могли быть рядом. Сейчас их ладони будто срослись, каждый раз, когда им приходилось разомкнуть руки, их окутывало чувство невосполнимой утраты. Поэтому каждую минуту они стремились вновь оказаться поближе друг к другу.

Ближе к концу отпуска Дэнниса они с Ульрикой решили устроить праздничный ужин и сообщить Нэнси о том, что собираются пожениться зимой. Телятина томилась в духовке, Ульрика нарезала овощи на салат, а Дэннис суетился, сервируя стол. Нэнси была в гостях у подруги, ужин должен был стать для нее сюрпризом. Когда все было готово, Дэннис откупорил бутылку немецкого рислинга, чтобы вино подышало.

– Я дома, – раздался из коридора голос Нэнси.

– Иди сюда. Мы в столовой, – отозвался Дэннис.

– Вот так сюрприз, – удивилась Нэнси. – Что за повод?

Их семейный стол был сервирован, как в лучших портлендских ресторанах. Белоснежные салфетки в золотых кольцах обнимали столовые приборы. В центре стола стояла небольшая ваза с живыми цветами, а рядом парило блюдо с ароматной телятиной в итальянских травах.

– Присаживайся, – Дэннис отодвинул для матери стул и помог ей присесть, затем поухаживал за Ульрикой и уселся сам. Ульрика неловко улыбнулась, и Дэннис принял это как сигнал к началу. Он наполнил бокалы вином и позвякал вилкой по своему. – Мама, мы с Ульрикой хотели сообщить тебе, что наша семья станет больше… – Дэннис не успел договорить. Нэнси побледнела и схватилась за сердце.

– О, боже, – испугалась Ульрика. – Вызвать скорую?

– Мои таблетки, – глухо попросила Нэнси.

– Хорошо, сейчас. Где они? – Ульрика уже подскочила со стула в то время, как Дэннис обмахивал мать салфеткой.

– Они в маминой прикроватной тумбочке, – ответил Дэннис, и Ульрика стремглав бросилась на второй этаж.

Она бежала вверх по лестнице, переступая через ступеньку. Сердце бешено колотилось. Теперь Ульрика поняла, почему Дэннис так сильно боялся оставить ее одну. Девушка вбежала в спальню к Нэнси и метнулась к кровати. Она открыла верхний ящик и принялась судорожно искать таблетки. Выложила на кровать маленький томик “Нового завета” и заметила торчащие из него уголки фотографий. Волнение пересилило любопытство, поэтому, отыскав таблетки, Ульрика вернула книгу на место и быстро вернулась на кухню.

Нэнси что-то слабо шептала сыну на ухо. Ульрика положила таблетки на стол и налила воды в стакан. Нэнси дрожащими руками выдавила из блистера две таблетки и запила их водой.

– Простите, мне, наверное, лучше прилечь, – слабо проговорила Нэнси.

– Конечно, мам, – Дэннис обнял мать за талию и помог подняться к себе.

Ульрика осталась одна минут на пятнадцать или двадцать. Этого времени оказалось достаточно для того, чтобы начать размышлять о случившемся. Она понимала, что у пожилых людей приступы могут случаться и без особых на то причин. С возрастом органы изнашиваются и периодически дают сбой. Это понятно, тут и думать не о чем. Взволновало Ульрику другое – полный ужаса взгляд Нэнси в тот момент, когда Дэннис объявил о пополнении семейства. Нэнси не просто стало плохо, она испугалась. Ульрике не хотелось быть причиной сердечного приступа Нэнси, но ей хотелось разобраться, чего именно испугалась Нэнси, и, возможно, поговорить с ней.

– Она уснула, – тихо сказал Дэннис, вернувшись от матери.

– Хорошо, – Ульрика погладила Дэнниса по плечу в знак поддержки, когда он присел рядом.

– Что-то аппетит пропал, – Дэн грустно улыбнулся и потерся носом о щеку девушки, прося прощения.

– Не обижай повара. Съешь хоть кусочек, – Ульрика нежно погладила Дэнниса по щеке.

– Ты превратила меня в каблука, я ни в чем не могу отказать тебе, – вздохнул Дэннис.

– Я не виновата, – пожала плечами Ульрика.

– Один кусочек, а потом сразу в спальню, – Дэннис умоляюще посмотрел на девушку.

– А посуда?

– Потом, я сам потом все уберу.

– Отличная сделка, – улыбнулась Ульрика.

В ту ночь они больше не заговаривали о свадьбе или о том, что случилось с Нэнси. Эта ночь подарила им совершенно другие откровения, безграничную нежность и трепет.

Около недели Нэнси провела в постели, один раз к ним заглядывал семейный доктор. Он заверил Дэнниса в том, что с Нэнси все в порядке, ей просто нужно больше отдыхать. Несмотря на то, что Нэнси – довольно бодрая старушка, возраст всегда берет свое. Доктор попросил не волновать Нэнси лишний раз и освободить от домашней работы на какое-то время. Если с первым пунктом Дэннис мог легко справиться, то со вторым были проблемы. Нэнси постоянно подрывалась, чтобы начать убираться или готовить, и ему постоянно приходилось укладывать ее обратно в постель. Помня, что матери стало плохо в момент разговора о помолвке, Дэннис решил отложить этот вопрос до лучших времен.

Ульрика с радостью взяла на себя заботу о доме. Для нее это было отличной возможностью заслужить уважение и симпатию будущей свекрови. Ульрика бережно наводила уборку, каждый раз возвращая вещи на их привычные места, чтобы не раздражать Нэнси. Дэннис предупредил Ульрику о том, что Нэнси годами хранит сложившийся в доме порядок. Ульрике было нетрудно придерживаться этих правил. Она старалась готовить по рецептам Нэнси, но выходило не то. Дэннис с благодарностью принимал все, что делала для них Ульрика, а вот с Нэнси все было иначе. То рагу пересолено, то суп слишком жидкий, то чересчур густой. Угодить ей было просто невозможно. Ульрику утомляла капризность Нэнси, ведь она искренне от всего сердца старалась заслужить ее расположение.

Однажды вечером она шепталась о поведении Нэнси по телефону со Стиной. Подруга посоветовала ей попросить что-то приготовить Дэна и посмотреть на реакцию Нэнси. На следующий день, проснувшись утром, Ульрика потянулась в объятиях Дэнниса и поцеловала его в нос.

– Доброе утро, милый, – Ульрика, как кошка, носом потерлась о его щеку.

– Лучшее утро в моей жизни, – Дэннис крепче сжал девушку в своих объятиях и шумно втянул носом запах волос Ульрики.

– Раз уж я так сильно тебя осчастливила, то заслужила небольшую награду? – Ульрика умоляюще посмотрела на Дэнниса.

– Проси что хочешь, моя богиня.

– Мне нужно сделать маникюр. Я нашла место недалеко отсюда. Тебе придется сегодня надеть фартук, – сообщила Ульрика.

– Всего-то? Ты могла попросить что угодно, но попросила меня заняться готовкой? – усмехнулся Дэннис.

– Мне немного нужно, ведь у меня есть ты, – Ульрика еще раз поцеловала Дэнниса, выкрутилась из его объятий и прямо голышом отправилась в душ. Дэннис присвистнул, скинул одеяло и последовал за ней.

Первую половину дня Ульрика провела в салоне недалеко от дома. Симпатичная девушка по имени Минди сделала ей маникюр и педикюр, по просьбе Ульрики она покрыла ее ногти светло-розовым едва заметным лаком. Ульрика вытянула руку и повертела ладонью, она осталась довольна работой мастера. Поблагодарив Минди и договорившись встретиться с ней через две недели, Ульрика отправилась домой. По дороге она поговорила по телефону с мамой, но ей жаловаться на капризы Нэнси не стала. Карин и без того слишком сильно переживала за дочь. Не хватало еще подбросить хвороста в этот костер праведного материнского беспокойства.

Дома Ульрика застала Дэнниса у плиты. Он и впрямь надел фартук, как она просила. Конечно, Ульрика выразилась образно, но ей было приятно то, как Дэннис придавал значение ее словам и просьбам. Несколько секунд она с улыбкой наблюдала, как Дэн, напевая песню Бейонсе, пританцовывает со сковородкой. Дэннис обнаружил слежку, когда потянулся за крышкой для сковороды.

– О, ты уже вернулась. Дай взглянуть на свои пальчики, – он протянул руку, приглашая девушку подойти.

Ульрика протянула руку Дэннису; вместо того, чтобы разглядывать маникюр, он оставил нежный поцелуй на тыльной стороне ее ладони.

– Лучшие руки, что мне доводилось видеть, – похвалил Дэннис.

– Ты даже не взглянул, – шутливо упрекнула его Ульрика.

– В этом нет необходимости. Они будут лучшими даже с землей под ногтями.

Крышка на сковородке запрыгала, и Дэннису пришлось вернуться к готовке. Спустя пару минут рагу было готово, и Дэннис поднялся к маме, чтобы отнести ей обед. Ульрика бесшумно поднялась за ним, но остановилась на предпоследней ступеньке, чтобы услышать, о чем они говорят, и не выдать себя.

– Она что, снова забыла посолить? – возмущенно спросила Нэнси.

– Сегодня я готовил и вот этими самыми руками добавлял соль, – спокойно ответил Дэн.

– Прости, милый. Мне просто показалась, – Нэнси сменила гнев на милость.

Ульрика услышала, как ложка снова звякнула о тарелку, и спустилась вниз. Того, что она услышала, уже было достаточно. Теперь она наверняка знала, что Нэнси относится к ней предвзято или даже недолюбливает. Ульрика села за стол и опустила голову на ладони. И что же ей делать? Как заслужить расположение этой женщины? Какое будущее их ждет с Дэннисом, если она не сумеет наладить отношения с его матерью? Но вслух эти вопросы Ульрика так и не задала. Когда Дэннис спустился вниз, они пообедали и остаток дня провели в постели, листая каталоги с кольцами и свадебными нарядами. Ульрика так и не решилась спросить Дэнниса, говорил ли он с матерью снова о помолвке и не в ней ли причина ее болезни. Дэннис тоже не поднимал эту тему, по всей видимости, он вообще не замечал странностей в поведении матери или попросту не придавал им значения. С возрастом портится не только зрение, но и характер. Старикам постоянно делают скидки на их выходки.

Позже Ульрика поделилась со Стиной результатами их проверки, и обе убедились в том, что без серьезного разговора тут не обойтись. Дни складывались в недели, недели в месяцы, а Ульрике так и не удавалось поговорить с Нэнси. Как только они оставались наедине, стоило Ульрике открыть рот, и Нэнси сбегала, ссылаясь на разные дела. Она полностью оправилась после своего приступа, иногда они ужинали вместе, разговаривали о разных мелочах, но о помолвке речь больше не заходила. Между тем в комоде в гостевой спальне уже лежала красная бархатная коробочка с обручальными кольцами.

До свадьбы оставалось чуть больше двух месяцев. В визовом центре Дэннис с Ульрикой переоформили визу с туристической на визу невесты, которая позволяла продлить ее пребывание на территории США до заключения брака. Работать официально Ульрика пока не могла, поэтому нашла себе подработку, она не хотела сидеть на шее у Дэнниса, да и с Нэнси отношения не ладились. Ульрика думала, что если они станут реже видеться, то, может, Нэнси немного смягчится. Ульрика устроилась в семью шведских эмигрантов, чтобы учить языку их детей. Они родились в Америке, немного понимали шведскую речь, но говорить не могли. А родителям недоставало ни времени, ни терпения, чтобы заниматься с двумя сорванцами. Ульрика была рада снова вернуться к работе с детьми.

Вечером после работы ее встречал Дэннис, и они отправлялись куда-нибудь поужинать вдвоем или заходили в гости к Мэлвину. Ульрике нравился Мэлвин, она считала его замечательным другом. Он поведал ей множество историй из их с Дэннисом детства. Особенно Ульрика полюбила ту, где Дэннис с Мэлвином повадились воровать яблоки в саду у миссис Кэмпбелл. Мэлвин подсаживал Дэнниса, а тот перелазил через забор и, озираясь по сторонам, набирал полные карманы яблок. Одно он зажимал в зубах, подставлял садовую лейку к забору и выбирался обратно, где Мэлвин ловил его вместе с добычей. С каждой новой вылазкой яблок на дереве оставалось все меньше, да и лейка, которая то и дело меняла свое место, наводила миссис Кэмпбелл на некоторые выводы.

От покойного супруга ей досталось охотничье ружье, с которым тот еще в молодости ходил на оленью охоту. Однажды она зарядила ружье солью, положила его на подоконник и стала ждать, когда воры явятся за ее урожаем. По старой схеме Мэл подсадил Дэнниса и стал ждать. Когда Дэн с полными карманами уже перелазил обратно, раздался выстрел, и Дэннис с визгом грохнулся с забора прямо на Мэлвина. Еще долго Дэн потом ходил с фиолетовой задницей, а еще с того дня они больше не ели яблоки. При виде яблок каждый испытывал фантомную боль: Дэннис от выстрела, Мэлвин от столкновения с другом и асфальтом. Флешбэки из детства.

Мэлвин тоже был в восторге от Ульрики. Когда она выходила в уборную, то Мэл всякий раз твердил Дэннису, какой он счастливчик. “Эта девчонка – не такая, как все! Она точно сделает тебя счастливым. Береги ее, чувак”, – напутствовал Мэлвин. Дэннис и сам это знал, но был благодарен другу за поддержку.

За месяц до свадьбы Дэнниса снова пригласили выступить на форуме, на этот раз в Сан-Диего. Ульрика вызвалась проводить его в аэропорт, всю дорогу в такси они держались за руки. Прощаясь, Ульрика крепко обняла Дэнниса и уткнулась носом в его теплую шею. Он почувствовал, что кожа стала влажной.

– Милая, ты чего? Это всего на неделю, – Дэннис отстранил девушку и нежно поцеловал ее в мокрые от слез глаза.

– Знаю, просто я уже скучаю, – Ульрика грустно улыбнулась.

– Я люблю тебя, – прошептал Дэннис. – Обещаю, что буду звонить каждую свободную минуту.

– А когда же я буду вести занятия?

– Хорошо, я буду писать тебе. А еще я привезу тебе подарок, – пообещал Дэннис.

– Мне ничего не нужно. Просто возвращайся поскорее, – Ульрика еще раз порывисто обняла Дэнниса и отпустила его.

Если бы они знали, что видятся в последний раз, Дэннис ни за что бы не улетел, а Ульрика ни за что бы его отпустила.

Глава 12 – Начало конца

Когда даёшь себя приручить, потом случается и плакать.

“Маленький принц” А. Сент-Экзюпери

Первые дни все было хорошо, Дэннис с Ульрикой созванивались по видеосвязи утром и вечером, переписывались в течение дня, как только у них появлялась свободная минутка. Дэннис улетел в понедельник утром, поэтому к концу четверга он истосковался по Ульрике настолько, что был готов все бросить и вернуться домой. Тем вечером они долго говорили по телефону о разных глупостях, устроили даже что-то вроде секса по телефону, но Ульрика все время смеялась, поэтому все закончилось, так и не начавшись. В конце разговора Ульрика сообщила Дэннису о том, что по возвращении домой его ждет сюрприз.

Весь следующий день Дэннис писал сообщения Ульрике, но так и не получил ни одного ответа. Он с волнением ждал шести часов, когда она закончит работу, чтобы позвонить ей. Увидев на часах заветную цифру, он вышел из аудитории в пустой коридор и дрожащей рукой набрал номер Ульрики. Длинные гудки отражались от стен и гулким эхом проникали прямо в сердце Дэнниса, пробуждая первобытный страх. Он не мог потерять ее, только не ее. Ульрика бы никогда так не поступила с ним. Дэннис еще раз набрал ее номер, но номер уже был отключен. “Да что, черт возьми, происходит?” – думал Дэннис.

Он мерил шагами коридор, останавливался и снова набирал номер Ульрики. “Может, это пустой страх и у нее просто села батарейка на телефоне”, – говорил внутренний голос Дэнниса. Выждав еще несколько минут, Дэн позвонил матери. Нэнси ответила не сразу.

– Милый, у тебя что-то срочное? Я немного занята, – запыхавшимся голосом ответила Нэнси.

– Ульрика дома? – спросил Дэннис.

– Пока нет, – тяжело дыша ответила Нэнси.

– Позвони мне, когда она вернется, хорошо? У нее, похоже, что-то с телефоном, – пояснил Дэннис.

– Хорошо, Дэнни. Пока, – Нэнси повесила трубку.

Ни через час, ни через два Нэнси так и не перезвонила сыну, а телефон Ульрики так и оставался недоступен. Дэннис вернулся в свой номер и набрал номер Мэлвина.

– Эй, Мэл, т-ты не очень з-занят? – спросил Дэн.

– Привет, бро. Как конференция? – Мэл явно намеревался поболтать.

– Н-нормально, мне нужна помощь, – взволнованно сообщил Дэннис.

– В чем дело, чувак? – Мэл не сразу понял, что с другом что-то не так, хоть и знал, что заикается он только в период стресса.

– Т-ты можешь сходить ко мне д-домой и п-проверить, все ли в п-порядке у мамы и Ульрики? – нерешительно попросил Дэн.

– Конечно, не вопрос. Сейчас схожу, – Мэлвин, не прерывая разговора, обулся и вышел из дома. По диагонали он перешел через дорогу, открыл низенькую калитку и поднялся на крыльцо. Свет в окнах не горел. Мэл постучал в дверь, но никто ему не ответил. – Эй, миссис Флинн, вы дома? – крикнул он, но за дверью по-прежнему не было ни звука. – Я вхожу.

В доме царила оглушительная тишина. Мэлвин прошелся до кухни и обратно, постучал в гостевую спальню, поднялся на несколько ступенек, но не услышал ничего, кроме собственных шагов.

– Чувак, тут никого. Может, они ушли погулять? – предположил Мэлвин.

– Д-дома все в порядке? – решил удостовериться Дэн.

– Полный порядок, как всегда у миссис Флинн, все на своих местах, – Мэлвин ободряюще улыбнулся в надежде, что это хоть чуть-чуть успокоит Дэна.

– Спасибо, д-друг, если увидишь, как они вернутся, дай мне знать, – попросил Дэн.

– Конечно, чувак. Не волнуйся, Ульрика не такая, как они, – Мэл догадался, о чем думает Дэннис. Ведь все бывшие подружки Дэнниса испарялись, стоило ему уехать на пару дней.

– Знаю. Еще раз спасибо, – Дэн вздохнул и прервал звонок.

Дэннис хотел обменять билет на ближайший рейс и вернуться домой, но из-за плохой погоды все ближайшие рейсы отменили. Утром он снова позвонил матери.

– Что случилось, милый? – сонным голосом спросила Нэнси.

– У вас все в порядке? – уточнил Дэннис.

– У меня все хорошо, – ответила Нэнси.

– Ульрика дома?

– Не знаю, я еще сплю. Сегодня суббота, наверняка она тоже захочет поспать подольше, – ответила Нэнси.

– Сегодня пятница, – поправил ее Дэннис.

– А сколько времени? – уточнила Нэнси.

– Девять утра.

– Значит, она на работе. Я перезвоню тебе позже, ладно? – Нэнси зевнула в трубку.

Погода стремительно портилась, надежды на то, что в ближайшее время аэропорт откроют, почти не осталось. Вечером, после очередной конференции Дэннис забрал свой чемодан из отеля и отправился на автовокзал. Ему предстояло трястись в автобусе двадцать семь часов, он мог бы выдержать и больше, если бы наградой за это стала встреча с Ульрикой. В дороге связь то и дело пропадала, Дэннису приходили уведомления о том, что ему звонила Нэнси, но он не успевал перезвонить. Лишь когда автобус приехал на заправку, Дэннис сумел дозвониться до матери. Нэнси сообщила ему, что Ульрика ушла.

На негнущихся ногах он зашел в мини-маркет, купил бутылку дешевого джина и всю оставшуюся дорогу до Портленда пил, писал Ульрике сообщения и спал, просыпался, снова пил, снова писал сообщения и снова засыпал. Выходя из автобуса на автовокзале Портленда, он споткнулся и упал прямо на асфальт. Боль от удара привела его в чувства. Дэннис подошел к первому попавшемуся таксисту, погрузил чемодан в багажник и занял место за спиной водителя, чтобы не встречаться с ним взглядом через зеркало заднего вида. Дэннис прислонился лбом к прохладному стеклу, чтобы хоть немного унять головную боль.

Нэнси, облокотившись на перила, стояла на крыльце, она сжимала пальцами сигарету и нервно затягивалась. Больше двадцати лет она не брала в руки сигарет, почти сразу после смерти отца Дэнниса. Нэнси поняла, что, кроме нее, у Дэнниса никого не осталось и она должна жить так долго, как только сможет, для того, чтобы заботиться о сыне. Увидев подъезжающее такси, Нэнси быстро затушила сигарету о нижнюю сторону перил и бросила окурок в кусты.

– Джастин, милый, я ждала тебя. Как ты? – Нэнси снова оговорилась.

– Не очень, – в этот раз он даже не заметил ошибки матери.

– Я пирог приготовила, покушаешь? – Нэнси погладила сына по плечу.

– Прости, мам, но, кажется, меня сейчас стошнит, – Дэннис оставил чемодан в коридоре и забежал в гостевую спальню, успеть добраться до туалета второго этажа не было шансов.

С выпускного класса с Дэннисом не случалось ничего подобного. Его била крупная дрожь, глаза слезились. Он вытер рот тыльной стороной ладони и поднялся с колен. Хорошо, что все туалетные принадлежности Дэна хранились в гостевой. Он умылся холодной водой и почистил зубы. Перед уходом Дэннис распылил половину флакона освежителя с цитрусовым ароматом и вышел на кухню. Нэнси уже приготовила для него стакан воды.

– Выпей, – сказала она.

– Боюсь, что она тут же отправится обратно, – высказал опасения Дэннис.

– Тебе нужно пить воду, чтобы вывести токсины, – Нэнси придвинула стакан ближе к сыну.

– Хорошо, – Дэннис сделал два мелких глотка. – Расскажи мне, что случилось?

Нэнси рассказала сыну, что случилось в тот день. Ульрика пришла домой в районе обеда и застала Нэнси на кухне. Девушка сказала, что уволилась с работы и ей нужно уехать. Когда Нэнси начала расспрашивать ее о том, что случилось, она расплакалась и призналась, что встретила другого мужчину, старше нее, и возвращается с ним в Европу. Дэннис просто не мог поверить в случившееся, это противоречило не только натуре Ульрики, но и здравому смыслу. Она мечтала об этой свадьбе так же, как и сам Дэннис. Она души в нем не чаяла, утопала и растворялась в их нежности, как и сам Дэннис. Но и сомневаться в словах матери Дэн тоже не мог. Может быть, это какой-то предсвадебный мандраж? Может, она просто испугалась и решила разобраться в себе? Нет, она бы обязательно честно сказала о своем смятении. Она всегда открыто говорила о чувствах, хоть и краснела каждый раз.

– Я д-должен найти ее, – решительно сообщил Дэннис.

– Имей гордость. Она ведь просила не беспокоить ее, – Нэнси одернула сына чуть жестче, чем ей хотелось.

– Я б-буду б-бороться за свою любовь, и я в-верну ее. Я исправлю все, что сделал не так, – Дэннис поднялся из-за стола.

– Ты даже не знаешь, что сделал не так. Ты не думал, что дело вовсе не в тебе? Просто все эти европейки слишком легкомысленны, – всплеснула руками Нэнси.

– Т-только не Ульрика, – Дэннис вышел из кухни, накинул куртку и побежал к машине.

– Тебе нельзя за руль, – крикнула Нэнси, но Дэннис либо не слышал ее, либо проигнорировал.

Он завел машину и, нарушая почти все известные ему правила, поехал в портлендский отдел полиции. Парковка перед полицейским участком была занята, поэтому Дэннису пришлось сделать круг и бросить машину за пару кварталов от отдела. Он быстро вылез из машины и спешно пошагал, примерно к середине пути Дэннис сорвался на бег. Страх и отчаяние с новой силой захлестнули его. Только теперь он не собирался напиваться, он намеревался найти Ульрику и исправить все, что еще можно было исправить.

Девушка из приемной проводила Дэнниса в тесную комнату и оставила наедине с ручкой и бланком заявления. Руки Дэнниса дрожали от волнения, в этой комнате он чувствовал себя преступником, будто это он виновен в том, что сейчас Ульрики не было рядом. Возможно, отчасти так оно было. Вот только эти мысли и чувство вины, неожиданно всплывшее из недр его души, мешали ему сосредоточиться на главном. Дэннис сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, придвинул к себе анкету и приступил к заполнению.

Сначала Дэннис заполнил все свои данные в графе “Информация о заявителе”. Затем перешел к графе о разыскиваемом. Он бережно выводил на бумаге имя Ульрика Бергман, двадцать семь лет. Ушла из дома по адресу 2213 Юго-Восток Пайн Стрит 10.11.2021 года в районе обеда. Приметы пропавшего: волосы светлые, глаза лазурные. Дэннис зачеркнул “лазурные” и исправил на “голубые”. Рост – один метр семьдесят один сантиметр, телосложение стройное. Особые приметы: веснушки, маленькое родимое пятно на правом бедре. Одежда на момент исчезновения? Он не знал, во что была одета Ульрика, хотел позвонить матери, засунул руку в карман, но вспомнил, что его попросили оставить телефон в приемной. Дэннис обреченно вздохнул и подписал заявление. Несколько раз он перечитал написанное, пытаясь понять, может ли он дополнить эти данные, чтобы облегчить и ускорить работу полиции, но так и не смог ничего добавить.

Дэннис опустил лицо в ладони и пытался вспомнить их последний разговор. Что он мог сказать или сделать не так? Ничего, Ульрика была в приподнятом настроении, они флиртовали, говорили о милых глупостях и планировали будущее. Он все больше и больше убеждался в том, что Ульрика не могла сбежать и бросить его. Если бы она сомневалась в своем решении быть с ним, он бы это почувствовал. Хотя Мэл всегда упрекал его в том, что он не замечал очевидных вещей. Может, и сейчас Дэннис чего-то не заметил, упустил что-то важное.

Мысли Дэнниса прервал звук шагов, затем дверь кабинета открылась, и на пороге появились два детектива, одного из которых он встретил на входе в отдел. Второй детектив поздоровался и представился Тайлером Блантом. Они оба заняли стулья напротив Дэнниса и попросили передать им заявление. Изучив документ, детектив Миллер поднял взгляд на Дэнниса. Детектив задал Дэннису несколько стандартных вопросов, после чего попросил его не выезжать за пределы штата до тех пор, пока они не проверят информацию.

– И еще, нам нужно будет поговорить с вашей матерью, так как она последней видела Ульрику Бергман, – объяснил Миллер.

– К-конечно, я п-понимаю. Делайте все, что нужно. Я помогу вам всем, чем смогу, – разговор с полицейскими немного приободрил Дэнниса.

– Вы не могли бы оставить нам номера телефонов Ульрики и вашей матери, – попросил детектив Миллер.

– Да, сейчас, – Дэннис пошарил по карманам. – Простите, мой телефон остался у администратора.

– Точно. Что ж, тогда не будем вас задерживать. Мы вас проводим, – Логан поднялся из-за стола, давая понять, что разговор закончен.

В приемной Дэннису вернули телефон, он продиктовал детективам интересующие их номера, но не решался уйти.

– Что-то еще? – спросил Тайлер, заметив нерешительность Дэнниса.

– Я хотел попросить вас держать меня в курсе. Понимаете, мы собирались пожениться, – глаза Дэнниса увлажнились, но он постарался сдержаться.

– Конечно, мы понимаем. Сделаем все возможное, чтобы поскорее найти вашу невесту, – заверил Тайлер.

Поблагодарив детективов, Дэннис вышел из отделения и побрел на парковку.

Проводив Дэнниса взглядом, Логан повернулся к Глории и попросил ее внести заявление в базу. Девушка улыбнулась и принялась за работу. Время было уже упущено, лучше всего начинать поисковые мероприятия в первые сутки после исчезновения человека. Но это дело пока не было похоже на классическое исчезновение. Девушка собрала вещи, предупредила мать заявителя и сама ушла. По крайней мере, если верить словам Дэнниса.

Для того, чтобы получить более полную картину обстоятельств исчезновения, детективам предстояло пообщаться с Нэнси Флинн, работодателями Ульрики и соседями.

– Запроси данные по номеру Ульрики Бергман у сотового оператора, – попросил Логан.

– Окей, – согласился Тайлер. – И запрошу записи с камер наружного наблюдения в районе Бакман Нейборхуд.

– Отлично, а я договорюсь о встрече с Нэнси Флинн. И попытаюсь разыскать родных пропавшей. Вдруг им известно больше. Хотелось бы поскорее закрыть это дело, не хватало нам второго висяка с пропавшей европейкой, – Логан осекся на последнем слове.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – Тайлер оторвал взгляд от монитора.

– Один типаж, – подтвердил Логан. – Но на этом все сходства заканчиваются, нужно копнуть поглубже.

– Давай решать проблемы по мере поступления. Сначала Ульрика, потом Гунта. Дело Гунты Кронвальдс ждало больше года, подождет и еще немного, – спокойно сказал Тайлер.

– Ты прав, – согласился Логан и поднял трубку стационарного телефона. Он набрал номер Нэнси Флинн и долго слушал длинные гудки. Миллер уже собирался повесить трубку, когда послышался шорох, а затем и женский голос.

– Алло, – запыхавшись, произнесла Нэнси.

– Здравствуйте, Нэнси Флинн? Это детектив Логан Миллер, – представился он.

– Да, простите, я работала в саду, не слышала телефон. Чем могу помочь? – благожелательно спросила Нэнси.

– Мы хотели бы поговорить с вами об исчезновении Ульрики Бергман. Нам нужно восстановить картину последнего дня перед ее уходом, – сообщил Миллер.

– Какое исчезновение? Она же просто собрала вещи и ушла, – недоумевала Нэнси.

– Дело в том, что ваш сын подал заявление о пропаже. У него есть основания сомневаться в том, что Ульрика находится в безопасности из-за того, что он не может связаться с ней, – объяснил Логан. – Мы можем приехать к вам, чтобы поговорить?

– Ох, у меня не убрано, может, лучше я к вам приеду? – предложила Нэнси.

– Хорошо, сможете сегодня? – уточнил Логан.

– Боюсь, что сегодня уже не смогу. Ко мне должен прийти доктор. Как, вы сказали, вас зовут? – переспросила Нэнси.

– Детектив Логан Миллер. Завтра, когда придете, в приемной назовите мое имя и вас проводят.

– Отлично.

– До встречи, – Логан положил трубку и встретился взглядом с напарником. – Что думаешь?

– Посмотрим, – Тайлер пожал плечами, он предпочитал не торопиться с выводами.

– Тебе ничего не показалось странным? – Логан вопросительно поднял правую бровь.

– Например?

– Что можно делать в ноябре в саду? – спросил Логан.

– Сразу видно, что у тебя никогда не было сада. Например, собрать сухую листву или накрыть теплолюбивые растения перед зимой? – предположил Тайлер.

– И все же… Мне захотелось взглянуть на ее сад, – Логан как обычно цеплялся за мелочи.

– Похвальная тяга к прекрасному, но стоит для начала поговорить с ней. Пока мы не знаем деталей, никто не подпишет нам ордер на обыск. Нет оснований. Пока у нас даже нет оснований считать пропавшую жертвой.

Тайлер вернулся к составлению запросов в городское управление и к сотовому оператору Ульрики. А Логан отправился к новому штатному сотруднику отдела – программистке Кимберли. Ему нужно было достать контакты друзей и родных Ульрики раньше, чем сотовый оператор ответит на запрос. Ожидание ответа может занять почти месяц. Если бы у них был труп, то они ответили бы сразу, а так в лучшем случае неделя. Чем дольше они будут ждать, тем больше вероятность негативного исхода поисков.

Кимберли делила кабинет с системным администратором Эриком и архивариусом Джимом. Эрик был похож на цветущего подростка, который только-только вступил в пубертатный период. Тощий, патлатый и нервный парень, исполняющий концерт Шопена на своей клавиатуре. Никто не жмет на клавиши с таким же остервенением, как он. Джим был полной противоположностью Эрика. Он был грузным и таким древним, что, казалось, с его северной стороны точно растет мох. Джим говорил мало, только по делу. Когда редкие гости заходили в их кабинет, он даже не всегда отрывал взгляд от монитора. Как бы это ни было странно, но молоденькая и энергичная Кимберли прекрасно прижилась в этом разношерстном коллективе. Они почти не говорили друг с другом, но все знали, что они команда и в случае чего в обиду друг друга не дадут. Но подтвердить эти домыслы было невозможно, ведь никто не собирался обижать людей, которые могут случайно удалить данные с твоего компьютера, потерять в архиве материалы дела и натравить вирус на твой компьютер или даже личный телефон. В общем, это была самая влиятельная команда после Миллера и Бланта. Результаты их работы были все же чуть более очевидными.

– Всем привет. Кими, нужна твоя помощь, – Логан присел на край стола девушки.

– Ясен красен, иначе зачем бы ты сюда пришел? – Кимберли подмигнула Логану. – Смотри-ка, что это тут? – она взглядом указала стул.

– Мне и тут неплохо, – Логан широко улыбнулся. Наконец-то у них в отделе появился достойный оппонент. По части сарказма Кими могла дать фору даже Логану.

– Детектив Логан Миллер, если вам нужна моя помощь, будьте добры, убрать задницу с моего стола, – с улыбкой проговорила Кимберли.

– Хорошо, Кимберли, – Логан произнес ее имя по слогам. Лицо Кими скривилось. Он знал, что она терпеть не может, когда ее называют полным именем, это было его маленькой местью за то, что он вынужден подчиняться ее воле.

– Еще раз назовешь меня этим дурацким именем и можешь забыть дорогу в этот кабинет, – Кими подмигнула Логану. – Выкладывай, что у тебя?

– Ищем Ульрику Бергман, нужен список ее контактов: друзья, родные. Если получится, то номера их телефонов. Если нет, то нужно будет связаться с ними через соцсети и попросить предоставить данные.

Пальцы Кими запорхали по клавиатуре, одна страница сменяла другую со скоростью переключения кадров в старых черно-белых фильмах. У Логана в глазах рябило от такой скорости, а Кими успевала что-то увидеть и даже нажать. Минут через пять на экране появились фотографии Ульрики, ее матери, ее подруги Стины, бывшего парня и какого-то мужчины, который присутствовал на некоторых фото Ульрики и ее мамы. По свадебным фотографиям со страницы матери можно было заключить, что этот мужчина был ее супругом, но учитывая абсолютное отсутствие сходства с Ульрикой, отцом ей не приходился.

– Судя по комплексному анализу всех социальных сетей, в которых когда-либо была зарегистрирована Ульрика Бергман, с этими людьми у нее было больше всего контактов, – заключила Кими.

– Есть их имена, адреса, телефоны? – уточнил Логан.

– Ну ты и старпер. Конечно, есть, – Кими самодовольно улыбнулась. – Но я тебе их не отдам, пока ты не пообещаешь устроить мне свидание с твоим красавчиком-напарником, – она сложила руки на груди, ожидая его ответа.

– Ну и зачем тебе это? – Логан защищал друга. Кими не была похожа на девушку, которая могла бы сделать счастливым его друга. Особенно теперь, когда его отцу стало хуже.

– Не твое дело! Твое дело – устроить нам свидание. Ну так что? – Кими испытующе смотрела на детектива.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты маленькая шантажистка? – спросил Логан с таким видом, будто сделал ей комплимент.

– Постоянно, – Кими гордо вскинула голову, отбросив назад копну светлых волос.

– Хорошо, я постараюсь, – ответил Логан.

Кими отправила файлы на принтер, и спустя несколько секунд Логан держал в руках первые ниточки по делу Ульрики Бергман.

Глава 13 – По крупицам

Я так считаю: улики ждут своего часа, – сказал он. –

Когда захотят, тогда и обнаружатся.

“Милые кости” Э. Сиболд

На Портленд опустился вечер, в кабинете горела только настольная лампа детектива Миллера. Тайлер только что ушел домой, а Логан открыл окно и достал из заднего кармана джинс смятую пачку Мальборо. Зубами он вытянул одну сигарету, со щелчком откинул крышку бензиновой зажигалки и чиркнул колесиком. Пламя взметнулось вверх и облизало кончик сигареты. Логан жадно втянул воздух, и сигарета затлела. Медленно комната наполнилась терпким запахом табака. Похмелье отпустило Логана после обеда. Новое дело всегда помогало ему собраться с мыслями и мобилизовать свои силы.

В первый день нового дела Логан любил задерживаться на работе, чтобы как следует обдумать все вводные и построить хотя бы пару-тройку гипотез. Обычно Тайлер всегда составлял ему компанию, но не теперь. Болезнь Альцгеймера его отца начала прогрессировать, поддерживающая терапия уже не приносила прежнего результата. Он стал забывать все больше, а периоды его беспамятства длились все дольше. Некоторые вещи он забыл безвозвратно. Например, то, что мать Тайлера ушла от них, когда тот был еще мальчиком. “Где твоя мать, Тай? Почему ее так долго нет?” – спрашивал Оливер. “Не знаю, пап”, – отвечал Тайлер. Поначалу он пытался ему объяснять, что мать ушла много лет назад, и они прекрасно жили без нее больше двадцати лет, но это лишь злило Оливера. “Я плохо тебя воспитал, – сокрушался Оливер, а потом добавлял: – Твоя мать чудесная женщина. Она не заслужила такого отношения”. Тогда Тайлер просил прощения, и они садились играть в судоку или маджонг. Они проводили вечера так уже несколько лет, с тех самых пор, как Оливеру поставили диагноз. Интеллектуальные игры помогали стимулировать активность мозга Оливера и тренировать хотя бы краткосрочную память.

Раньше Оливер забывал, где оставил ключи от машины, и страшно злился, сейчас он уже не помнил, как водить машину. “Чья это машина, Тай?” – спрашивал он сына. “Твоя”, – отвечал Тайлер. “Ну, и зачем мне, по-твоему, машина, если я не умею водить?” – Оливер посмеивался, считая, что Тайлер шутит. Он не просто забыл, как водить автомобиль, он забыл то, как учился водить сам, как учил сначала бывшую жену, а потом и сына. Воспоминания стирались большим ластиком из его жизни, оставляя лишь маленькие участки или едва заметные остатки на пожелтевшем от времени и болезни листе его разума.

Отец был самым близким человеком в жизни Тайлера, он был его примером во всем. Почти библейское терпение и всепрощение Оливера восхищали его. Отец всегда был рядом, и на него всегда можно было положиться. Он и теперь был рядом, но полагаться на него больше не приходилось, вернее не на него, а на его память. Глубоко внутри Оливер остался прежним. Болезнь отца измучила Тайлера. Ему не в тягость было ухаживать за отцом, он был готов проводить с ним каждую свободную минуту и сотню раз подряд отвечать на одни и те же вопросы просто потому, что Оливер забыл о том, что задал их минуту назад, и отчаянно хотел получить ответ вновь. Измучил Тайлера страх. Страх потерять единственного родного человека, потерять опору, ориентир. Даже взрослым мальчикам нужны отцы. Так устроен мир.

Дружба с Логаном хоть немного, но облегчала внерабочую жизнь Тайлера. Логан любил и уважал Оливера на самую малость меньше, чем сам Тайлер. Он поддерживал их обоих, когда было нужно, отвозил их на прием к врачу и обратно. Тайлер мог бы вызвать такси, но Логан не позволял ему. “При живом-то друге? Не позорь меня”, – с улыбкой говорил он и поворачивал ключ в замке зажигания. Логан с готовностью проводил с ними столько времени, сколько им было нужно. И он знал наверняка, случись что-то подобное с его отцом, Тайлер поступил бы точно так же. Им не нужно было просить друг друга о чем-то дважды, иногда и вовсе не нужно было ни о чем просить. Они всегда были на расстоянии одной полумысли или полуслова.

Щелкнула дверная ручка, в проеме показалась Ребекка. Логан не повернулся, он узнал аромат ее духов. Он продолжал затягиваться, сигаретная бумага потрескивала в тишине. Логан повернулся, лишь когда выпустил последнюю струю сизого дыма в полумрак улицы. Он затушил сигарету в органайзере для ручек и отрывных листочков. Бумаги там давно не было, да и для окурков места уже не хватало.

Логан сел за стол, поднял глаза на Ребекку и устало улыбнулся. Она молча стояла, прислонившись спиной к дверному косяку, и ждала, когда Логан додумает свою мысль.

– Не слышал, как ты вошла, – соврал Логан.

– Слышал, – Ребекка улыбнулась и подошла к столу Миллера.

– Да, слышал, – с притворной стыдливостью признался Логан.

– Я собираюсь поехать домой, – сообщила она.

– Прости, я еще задержусь. Вызову тебе такси, – предложил Логан.

– Я сама справлюсь, не беспокойся, – Ребекка перегнулась через стол, легко поцеловала Логана и, виляя бедрами, направилась к двери. У выхода она остановилась и кокетливо подмигнула. – Тогда до завтра, детектив.

– Коварная искусительница, беги, пока я не передумал, – Логан оскалился, изображая хищника.

Ребекка скрылась в темном коридоре, а Логан вернулся к материалам дела. У него на столе лежали пять анкет. Все, что удалось вытащить из социальных сетей жертвы и ее близких. Информации было не так уж и много: имейлы, телефоны, геометки и фото. Но и этого было достаточно для того, чтобы начать работать.

Логан взял фотографию Ульрики Бергман и стал по очереди подставлять к ней фотографии близких. Первой стала мать пропавшей – Карин Бергман. Женщины были очень похожи: если бы Карин не покрасила волосы в каштановый, то их можно было бы принять за одного человека, сфотографированного в разные годы. “Должно быть странно смотреть в свое собственное, но более молодое отражение, – подумал Логан. – Нет, за уши притянуто”, – одернул себя детектив.

Отложив снимок Карин, он придвинул снимки двух мужчин: отчима Ульрики, Кеннета Олофсона, и ее бывшего парня, офицера Рогера Лунда. Логан повертел фото Кеннета и отодвинул в сторону. “Этот малый даже прикоснуться в женщине не решится без ее позволения, – подумал детектив. – Слишком робкий, даже раболепный взгляд. Скорее всего, это фото было сделано тем, кто играет важную роль в его жизни”. Рогер Лунд смотрел с фотографии с вызовом: “Ну, давай, рискни подумать обо мне что-то мерзкое, и ты узнаешь, что я намного хуже”. Грубые черты лица, квадратный чуть вытянутый подбородок выдавали в нем человека жесткого и решительного. Мог бы такой человек причинить вред женщине или заставить ее сбежать? С большой долей вероятности, мог. Детектив Миллер отложил фотографию Рогера в сторону от остальных. Нужно будет проверить его как следует.

Последней в очереди оказалась подруга Ульрики Стина. Игривый взгляд и широкая беззаботная улыбка говорили: “Эй, улыбнись, жизнь прекрасна. Что бы там у тебя ни случилось, все наладится”. “Наверняка она болтушка и сможет рассказать много интересного”, – подумал Логан, но первой собеседницей все равно выбрал мать. Таков порядок. Родители должны первыми узнавать о случившемся с их детьми. Это своеобразная полицейская этика.

Время в Портленде близилось к полуночи, а значит в Стокгольме стрелка подходила к девяти утра. Достаточно рано для звонка, но и дело отлагательств не терпело. В делах о пропаже каждая минута промедления – непростительный и неоправданный риск.

После нескольких длинных гудков в трубке послышался неуверенный женский голос.

– Алло, – сдавленно произнесла Карин.

– Доброе утро, меня зовут детектив Логан Миллер. Вы Карин Бергман? – уточнил Логан, следуя протоколу.

– Да, это я, – перешла на английский Карин. Она неплохо понимала по-английски, но сама изъяснялась с большим трудом.

– Вы сможете говорить без переводчика? – Логан очень надеялся на положительный ответ, потому что в это время ни одного переводчика со знанием скандинавских языков он бы не сумел найти.

– Да, немного, – помешкав, ответила Карин.

– Я звоню по поводу вашей дочери, Ульрики. Когда вы в последний раз видели дочь или говорили с ней? – Логан старался говорить как можно мягче, но это не помогло.

Карин запричитала на шведском языке, Логан не мог разобрать ни слова, затем послышались всхлипы.

– Карин, прошу вас, говорите по-английски. Если хотите, я перезвоню вам вечером с переводчиком, – Логану вовсе не хотелось откладывать звонок на полдня.

– Нет, простите, – всхлипывая, ответила Карин. – Что с моей дочкой?

– Мы точно не знаем. Поступило заявление о ее пропаже. Мы хотели бы получить у вас информацию. Когда Ульрика в последний раз выходила с вами на связь? – повторил вопрос Логан.

– Три дня назад. Я не могла дозвониться до нее ни вчера, ни позавчера. Пожалуйста, найдите мою дочь, – Карин снова расплакалась.

– Мы сделаем все возможное, а пока я должен задать вам несколько вопросов, – Логан подождал, пока всхлипы женщины затихнут, и продолжил. – Есть ли кто-то, кто мог бы желать ей зла? Может, ей угрожали? Были ли у нее проблемы с законом в Стокгольме?

– Нет, ничего такого. Ульрика – замечательная девушка, – заверила Карин.

– Хорошо, если вы что-то вспомните, свяжитесь со мной по этому номеру. Ладно? – Логан старался говорить медленно, чтобы Карин могла понять его.

– Да, хорошо. Сообщите мне, если найдете ее, – попросила Карин.

– Обязательно. Буду держать вас в курсе, – Логан положил трубку, не дожидаясь прощания.

Сообщать о пропаже или смерти родственникам – это худшее в профессии полицейских. Лучше увидеть сотню разложившихся трупов, чем однажды поговорить с кем-то из их матерей.

Итак, Ульрика Бергман – хорошая девушка. Это все, что удалось узнать от ее матери. Последний разговор Ульрики с матерью состоялся накануне ухода девушки из дома Флиннов. Значит, последней, кто видел Ульрику или говорил с ней, пока что оставалась Нэнси Флинн. Логан постучал пальцами по столешнице и притянул поближе анкету Стины.

Стина в отличие от матери Ульрики была более многословна. Она не плакала, в общем-то она оправдывала первое впечатление Логана о себе.

– Расскажите мне, что знаете о последнем годе жизни Ульрики, – попросил Логан.

– Конечно, – согласилась Стина. – В этом году Ульрика рассталась с парнем. Он был полицейским, такой мудачина. Ой, извините, – осеклась она, понимая, что детектив мог ошибочно принять оскорбление на свой счет.

– Продолжайте, – Логан дал понять, что все в порядке.

– В общем, этот мудак сначала просто унижал ее. Говорил, что она никому, кроме него, не нужна, что она глупая, страшная, хотя это вовсе не так, – поспешила заступиться за подругу Стина. – А потом он начал ее поколачивать. Сначала простые оплеухи. Я ей говорила, уходи от него, а она не слушала. Потом он побил ее до синяков. Ей приходилось уроки малышне вести в темных очках. К директору вызывали, – девушка тяжело вздохнула. – С горем пополам я убедила ее выгнать его и сменить замки. Он еще несколько месяцев названивал ей и угрожал наркоту подкинуть, если она не вернется.

– А она что? – уточнил детектив.

– Не вернулась, слава богу, но задумывалась. Она боялась его.

– Хорошо, а как она оказалась в Портленде? – спросил Логан.

– Она познакомилась с Дэннисом на сайте знакомств и влюбилась почти сразу. Они долго переписывались, он звал ее к себе, но она отказывалась, ей это было не по карману. Знаете, учителя в Стокгольме не так уж хорошо зарабатывают, – посетовала Стина. – Потом Дэннис позвонил мне и предложил оплатить билеты Ульрики, но от моего имени. Ульрика не хотела брать деньги у Дэнниса, она боялась, что он или его мать решат, что она меркантильная сучка. Ой, простите, – осеклась Стина.

– Ничего страшного, продолжайте, – попросил детектив.

– Тогда я придумала план, типа я выиграла эти деньги в лотерею. Я часто покупала лотереи, поэтому Ульрика мне сразу поверила. Вот, – Стина перевела дыхание. – Около семи месяцев назад Ульрика улетела в Портленд к Дэннису. Он сделал ей предложение, и она решила остаться там, даже на работу устроилась репетитором в одну семью. Она не могла сбежать от Дэнниса. Точно вам говорю. Она души не чаяла в нем. Они как сиамские близнецы были, отрежь одного – и второй умрет. Ой, опять глупость сморозила.

– Вы можете назвать точную дату, когда Ульрика улетела в Портленд? Может, сохранился номер рейса? – спросил Логан.

– Да, конечно. При покупке билета я указывала свою почту. Дайте мне пару минут, я поищу это письмо, – послышался треск, потом топот, тишина, снова топот и голос Стины. – Вот, записывайте: вылет рейсом FL 307 шестнадцатого апреля в 5:20, а прилет в Портленд в 11:15 того же дня.

– Большое спасибо, Стина. Вы нам очень помогли. Не могли бы вы переслать на мой имейлэто письмо? Я пришлю вам адрес в сообщении, – попросил Логан.

– Да, конечно. Детектив, пожалуйста, сообщите мне, как только что-то узнаете, – попросила Стина.

– Разумеется, – заверил Логан и попрощался с девушкой.

Не зря он задержался сегодня на работе. Теперь у них был первый подозреваемый с вполне реальным мотивом, номер рейса и время прилета Ульрики в Портленд. Логан посмотрел на массивные металлические наручные часы. Половина второго ночи. Звонить сейчас Рогеру Лунду было бы ошибкой. Нужно хорошенько взвесить все, что стало известно Логану, и подготовиться к этому звонку. Любое неверное слово или давление могли спугнуть Рогера, и тогда им бы пришлось общаться через адвоката, а это всегда усложняет и затягивает процесс. Поэтому Логан не нашел ничего лучше, чем написать запрос в отдел полиции Стокгольма, где служил Рогер.

Логан сложил анкеты в папку с делом и убрал ее в стол. Одним глотком он допил остывший кислый американо и со стуком поставил кружку обратно. Остальное завтра. Детектив снял свою всесезонную кожаную куртку со спинки стула, оделся и вышел в темный коридор. Его окутала тишина, только старая люминесцентная лампа на лестнице еле слышно потрескивала от перепадов напряжения. Логан спустился на подземную парковку, его раритетный “Камаро” ждал его в гордом одиночестве, все остальные сотрудники давно разъехались. Детектив открыл дверь, занял водительское место, вставил ключ в замок зажигания и погладил кожаную оплетку руля. Это был своеобразный ритуал приветствия с машиной. Почтенный возраст этого автомобиля обязывал выказывать ему дань уважения хотя бы за то, что он все еще на ходу. После того, как Логан соблюл все церемонии, он завел мотор и в свете фонарей отправился домой по пустынным улицам под звуки басов и ударных, доносившихся из его колонок.

Глава 14 – Хорошие соседи

Если уж иметь соседа по квартире, то пусть лучше это

будет человек тихий и занятый своим делом.

“Этюд в багровых тонах” А. К. Дойл

В семь часов утра будильник буквально вернул Логана с того света, но не оживил. С трудом разлепив глаза, детектив поднялся с постели и сразу запнулся о Кеннеди.

– Прости, дружок. Дай мне прийти в себя, – прохрипел спросонья Логан и поплелся в ванную.

Холодный душ привел его в чувства, мерное жужжание триммера примирило детектива с неотвратимостью начала нового дня. Через пятнадцать минут Логан спустился в кухню, его мопс Кеннеди играл с металлической миской. Ставил лапу на край миски и опускал ее, миска, брякая и крутясь, отъезжала в сторону. Кеннеди подходил ближе, садился и повторял упражнение.

– Может, хватит? Я уже понял, что ты самая голодная собака на свете. Неси сюда миску, – проворчал Логан.

Кеннеди радостно завилял каралькой хвоста, взял свою чашку в зубы и принес хозяину. Логан вымыл миску, достал банку с кормом из холодильника и наполнил ее до краев.

– Кушай, дружок. Следующий раз будет нескоро, – Логан присел на корточки и поглаживал питомца, пока его челюсти работали, как мясорубка. Когда корм в миске закончился, Кеннеди еще раз начисто вылизал ее и тоскливо посмотрел на хозяина. – Не смотри на меня так, обжора. Это все.

Детектив поднялся, включил кофеварку и сделал себе сендвич с консервированным тунцом. Тихое холостяцкое утро. Готов ли он добровольно отказаться от этого? Готов ли каждый день слушать вопли чужих детей, молчать, когда те начнут таскать Кеннеди за хвост? Любить женщину гораздо проще, когда твой мир остается привычным. Когда стены твоего добровольного одиночества осаждают дети, ты уже не чувствуешь себя в безопасности. Переезд к Ребекке для Логана приравнивался к катастрофе вселенского масштаба. Это как если бы на Америку обрушилось цунами и разрушило бы все, чем дорожил Логан: тишину, порядок, минимализм, простор. В доме, где есть дети, об этих четырех составляющих комфорта давно забыли. Может, он уже слишком стар для того, чтобы что-то менять в своей жизни. А с другой стороны, как можно жениться на женщине и жить с ней в разных домах? Это странно. Логану еще предстояло это обдумать, хотя было бы лучше, если бы он подумал об этом до того, как класть кольцо в бокал с грязным мартини.

Покончив с завтраком, Логан заехал за Ребеккой. Он вышел из машины, дождался, пока она усадит детей на заднее сиденье “Камаро”, поцеловал ее в щеку и открыл для нее дверь. Всю дорогу до детского сада они ехали молча. При детях было принято не обсуждать работу, а разных мелочей, о которых можно было бы поговорить с детьми, у Логана не имелось. Мальчишки закопошились, в следующую секунду младший заверещал: “Отдай, мое!”.

– Сейчас же отдай ему его игрушку, – велела Ребекка старшему сыну.

– Он сам ее уронил, – оправдался старший.

– Что я сказала? – строго повторила Ребекка.

– Сесяс же отдай ему его иглуску, – шепеляво передразнил он мать.

– Быстро! – Ребекка дождалась, когда злополучная игрушка окажется у своего владельца, и повернулась обратно. – Я не справляюсь, – вздохнула она.

“Я тоже”, – подумал Логан, но вслух сказал другое:

– Бэкс, ты прекрасная мать. Вот увидишь, они вырастут отличными ребятами.

Они заехали в детский сад, Ребекка передала детей воспитателю и вернулась в машину. Спустя несколько минут на парковке Логан с Ребеккой еще раз поцеловались и разошлись в разные стороны. Она в секционную, а он в свой кабинет.

Первым делом Логан показал Тайлеру записи разговоров с близкими Ульрики. Тай оформил запрос в службу безопасности аэропорта. Они хотели по камерам проверить, не преследовал ли кто-то Ульрику, например Рогер Лунд. Он сделал запросы и в другие службы, им нужно было прогнать фото Ульрики через все камеры, чтобы понять, в каком направлении отправилась девушка после того, как покинула дом Флиннов. Обычно такие запросы требовали от двух недель до двух месяцев, но если знать нужных людей и потянуть за правильные ниточки, то результат можно получить и за три дня. Хорошо, что у Тайлера с Логаном было много должников.

Около полудня телефон в кабинете Миллера зазвонил. Он звонил так редко, что от этого звука и Логан, и Блант едва не подскочили. Внутри отдела было негласное правило: звонить по внутренним номерам, но кого волнуют правила, тем более в отделе полиции. А правила здесь волновали всего-то пару человек: начальника отдела и секретаря приемной Глорию. Она со школьной скамьи сохранила превосходную осанку, дисциплину и стремление соответствовать всевозможным нормам и правилам. Поговаривали, что ее воспитывали монашки, но сама она об этом ни словом не обмолвилась. Не считая этой ее жажды следовать правилам, других недостатков у нее не было. Глория была источником всех новостей, щедро озаряла каждого своей улыбкой, да и вообще была глазами, ушами и сердцем их отдела.

– Детектив Логан Миллер, – как и предполагал Логан, звонила Глория. Она нарочито по-деловому произносила его имя в присутствии посторонних.

– К вам подошла миссис Флинн. Я сопровожу ее в пятый кабинет, – Глория тактично не стала называть допросную допросной, чтобы не напугать свидетеля.

– Хорошо, спасибо, Глория. Ты просто чудо, – Логан положил трубку, не дожидаясь ответа. – Нэнси Флинн явилась, по коням.

Тайлер начал складывать материалы с делом в папку, но Логан прервал его.

– Брось бумажки, они нам не нужны, – торопливо сказал Логан.

– Но там даты, – возразил Тайлер.

– Хочешь сказать, что ты их не запомнил? – поинтересовался Логан.

– Вообще-то, запомнил, – согласился Тай и поднялся из-за стола.

Пару минут спустя детективы вошли в пятую допросную. За столом сидела пожилая, но все еще красивая женщина. Ее крашеные каштановые кудрявые волосы разметались по плечам. Губы были плотно сомкнуты, что свидетельствовало о ее задумчивости. Тонкими иссохшимися пальцами она теребила шелковый шарфик цвета бургунди.

– Нэнси Флинн? Здравствуйте. Меня зовут Тайлер Блант, а это мой напарник, детектив Логан Миллер. Вы говорили с ним по телефону, – представился Тайлер.

– Здравствуйте, детективы, – Нэнси улыбнулась слабой обессиленной улыбкой. Она выглядела так, будто все тяготы мира разом обрушились на ее хрупкие старческие плечи.

– Мы вас пригласили для того, чтобы поговорить об исчезновении Ульрики Бергман, – напомнил Логан, учитывая почтенный возраст их свидетельницы.

– Что предшествовало ее уходу? Может, они с Дэннисом поссорились или что-то еще случилось? – уточнил Тайлер.

– Нет, не думаю. Они с Дэнни никогда не ссорились. Ульрика нравилась мне. Жаль, что так вышло, – Нэнси тяжело вздохнула.

– У вас были хорошие отношения с пропавшей? – спросил Логан.

– Да. Она очень хорошая девушка, только готовит неважно, – призналась Нэнси. Логан с Тайлером переглянулись.

– Вы сможете детально описать вашу последнюю встречу? – попросил Тайлер.

– Прошло несколько дней, а память уже не та. Но я попробую вспомнить, – пообещала Нэнси. – Кажется, это было в четверг.

– В пятницу, – поправил ее Тайлер.

– Верно, в пятницу. Утром она ушла на работу, наверное, на работу. Когда она уходила, я еще спала. В тот день я себя неважно чувствовала. Ближе к обеду Ульрика вернулась и сказала, что встретила другого мужчину. Она плакала, просила прощения. Я сказала, что не сержусь на нее, я тоже была молодой. И тоже бросила кавалера, чтобы быть с Питером. Питер – это отец Дэнни, – пояснила Нэнси. – Ну, так вот. Она пошла в спальню собирать вещи, а я поднялась к себе, чтобы выпить таблетки. Мне нужно их пить четко по времени. А когда я вернулась, Ульрики уже не было. Думаю, ей было стыдно, поэтому она так ушла. Вот и все.

– Вы сможете вспомнить, во что была одета Ульрика, когда вы с ней виделись в последний раз? – уточнил Логан.

– Голубые джинсы и бежевый свитер, кажется. Хотя нет. Он, скорее, был песочного цвета, – поспешила исправиться Нэнси.

– Спасибо, Нэнси. Вы нам очень помогли. Если вы вспомните еще что-то важное, пожалуйста, свяжитесь с нами, – Тайлер протянул Нэнси визитку.

Детективы проводили свидетельницу обратно в приемную и вернулись в свой кабинет.

– Что думаешь? – спросил Тайлер.

– Думаю, что плохая стряпня – слабый мотив для того, чтобы избавиться от потенциальной невестки, – ответил Логан. – Странным показалось только то, что она не помнит день, но точно помнит оттенок свитера Ульрики.

– Тут ты прав, – ухмыльнулся Тайлер. – Нужно поспрашивать соседей. Наверняка они смогут дополнить картину. И точно не станут скрывать, если в доме были скандалы.

– Сначала обед, потом соседи, – возразил Логан.

– Само собой, – согласился напарник.

Детективы всегда обедали в одном и том же месте, в кафе за углом, которое располагалось на первом этаже бизнес-центра. Готовили там отменно, да и сервис был превосходный. Одна официантка Нина стоила десятерых официанток из дорогих итальянских ресторанов. Поначалу Логан приходил туда только из-за нее. Ему нравилось, как Нина смотрит на него, как улыбается ему. Даже когда она принимала заказ у Тайлера, ее теплый взгляд то и дело возвращался к Логану. Детектив Миллер приходил в это кафе еще до того, как они с Тайлером стали напарниками, и задолго до того, как в его жизни появилась Бэкс. Но дальше гляделок их отношения с Ниной так и не продвинулись, хотя флиртовали они напропалую. Теперь, когда Логан решил стать хорошим парнем и остепениться, Нина и вовсе стала для него запретным плодом, оттого Логана тянуло к ней еще сильнее.

Детективы заняли свое привычное место в углу, где стену украшало крупное панно из натурального мха. Уголок настоящего леса посреди бетонных джунглей.

Не прошло и минуты, как Нина, виляя округлыми бедрами, подошла к их столу. Она улыбнулась и положила салфетки перед детективами, возле Логана она чуть задержалась, чтобы он успел почувствовать аромат ее новых духов.

– Детективы, вам как обычно? – Нина обратилась к обоим, но подмигнула только Логану.

– Что это? Новые духи? – Логан потянулся носом за удаляющейся официанткой.

– Да, вам нравятся, детектив? – непринужденно спросила Нина.

– Очень, – проурчал Логан.

– Я буду стейк из лосося и овощи, спасибо, – перебил их Тайлер и многозначительно посмотрел на Логана.

– Мне как обычно, – попросил Логан и с разочарованием посмотрел на напарника.

– Во-первых, у нас нет на это времени, а, во-вторых, ты почти женатый человек, – объяснил свой поступок Тайлер.

– Почти, брат, почти. И это здорово меня пугает, – за секунду тон Логана из насмешливого превратился в серьезный.

– Предсвадебный мандраж – это нормально. По крайней мере, так говорят, – Тайлер похлопал друга по плечу.

– Мне кажется, я поторопился, – признался Логан. Нина поставила перед ними две тарелки и отправилась к другим столам. Логан выдержал паузу, пока она не отошла подальше. – Я люблю Бэкс, но я не хочу жить ее жизнью. Понимаешь?

– Тебя пугают дети? – спросил Тайлер.

– Меня пугает то, что моя жизнь больше не будет моей. Мне придется планировать свою жизнь с учетом их потребностей. Отвезти в сад, отвезти на футбол, потом в бассейн, слушать их нытье. Делить с ними ванную, черт возьми, – сокрушался Логан. – Я не хочу начинать день с очереди в туалет, вчетвером сидеть на тесной кухне и молча смотреть, как дети балуются едой. Черт, да я даже не люблю детей, – признался он.

Тайлер присвистнул.

– Ты говорил об этом с Бэкс? – спросил Тай.

– Нет. Как ты себе это представляешь? – Логан обреченно посмотрел на напарника.

– Ты должен с ней поговорить, – настаивал Тай.

– Это будет конец, как ты не понимаешь? – спросил Логан.

– Это будет честно. Она должна знать, что ты чувствуешь. Нет ничего хуже, чем переступать через себя. Хочешь жениться на ней и возненавидеть ее через год за то, что ты больше не можешь жить так, как хочешь? Так ты сделаешь только хуже вам обоим, не говоря уже детях.

– Я подумаю, – Логан вернулся к содержимому своей тарелки. Он знал, что Тайлер был прав, но боялся потерять Бэкс. Потеря Ребекки для него означала бы, что он не справился с ролью хорошего парня и не годится для отношений. Совсем.

Бакман Нейборхуд был уютным и чистым районом. Зеленые лужайки и свежевыкрашенные двухэтажные домики говорили о своей благополучности. Тихие улочки, детские песочницы и качели во дворах, в гаражах семейные минивены, очищенные к зиме газоны создавали картину идеального соседства. Но даже за дверьми таких идеальных домов порой случались нехорошие вещи. Детективам, как никому, было это известно.

Логан припарковался в начале улицы, дальше они с Тайлером решили пройтись пешком, чтобы осмотреться. Заходить в каждый дом не было смысла, детективы решили опросить пять ближайших соседей Флиннов. Два дома на их стороне улицы и три на противоположной. Если повезет, то у кого-то из соседей могут быть установлены камеры, а если повезет вдвойне, то, может, они даже согласятся поделиться записями.

Детективы выбрали первый дом. Тот, что стоял справа от дома Флиннов. Белый двухэтажный дом с низким забором и клумбами. Наверняка летом этот участок выглядел очень мило, но сейчас он казался безжизненным. Логан наклонился, чтобы открыть низкую калитку, и вошел во двор, Тайлер последовал за ним. Из окна на них смотрела пожилая женщина, примерно такого же возраста, как Нэнси Флинн, так что им не пришлось стучать в дверь. К тому моменту, когда они подошли к дому, женщина уже приоткрыла дверь, предусмотрительно оставив ее на цепочке.

– Я ничего не покупаю, – сообщила она.

– А мы ничего не продаем, – ответил Логан. – Мы из полиции.

– Вот те на. А документы есть у вас? – старушка с подозрительным прищуром осмотрела двух мужчин в кожаных куртках и джинсах, они больше напоминали преступников, чем полицейских, с их-то заросшими лицами.

– Конечно, я детектив Миллер, а это мой напарник детектив Блант, – оба продемонстрировали женщине свои жетоны.

– Ладно, входите в дом, – сжалилась женщина. Носы у детективов замерзли и немного покраснели. – Ни к чему соседям видеть, что ко мне полиция пришла. Решат еще, что я преступница.

Женщина пригласила детективов на кухню и включила чайник, не спрашивая, хотят ли они чаю.

– Присаживайтесь, – попросила хозяйка дома и сама села напротив детективов. – Если вы по поводу пропавшей газонокосилки, так она нашлась у меня в сарае.

– Нет, мы по другому поводу, – поспешил прервать ее Логан. У них еще четыре дома были на очереди, тратить время на разговоры о газонокосилках ему вовсе не хотелось. – Ваш сосед Дэннис Флинн обратился в полицию с заявлением о пропаже своей невесты. Вы были знакомы с Ульрикой Бергман?

– Немного, но я не знала, что она пропала. Чудесная девочка была, пару раз помогала мне донести сумки из супермаркета, – ответила женщина.

– Почему вы говорите “была”, – насторожился Логан.

– Вы ведь сами сказали, что она пропала, – пожала плечами женщина.

– Может, вы замечали что-то странное в доме Флиннов? Они часто ссорились? Любые детали могут иметь значение, – объяснил Логан.

– Да в общем-то, нет. Семья как семья. Ни разу не слышала, чтобы они вообще ссорились. Разве что когда умер их первый мальчик, а муж еще был жив. Тогда они часто ссорились, били посуду. Потом Нэнси подолгу сидела на крыльце и плакала. Пару раз я пыталась ее утешить, но она каждый раз отказывалась. А с тех пор, как Питер Флинн умер, у них в доме всегда было тихо.

– Вам известно, как давно и от чего умер Питер Флинн? – поинтересовался Логан.

– Он чем-то болел, точно не скажу. А было это, когда Дэннис пошел в первый класс, вроде бы. В общем, лет двадцать, а то и двадцать пять назад, – предположила женщина.

– Большое спасибо, мисс, – Логан не закончил предложение.

– Флетчер, но вы можете звать меня Мэлоди, – запоздало представилась хозяйка дома.

– Мэлоди, если вспомните что-то важное или заметите что-то подозрительное, позвоните нам, – Тайлер протянул женщине визитку.

Дом, стоящий слева от дома Флиннов, принадлежал семье Андерсонов. Во дворе перед домом на дереве висела веревочная качель, а рядом с гаражом стояло баскетбольное кольцо. Андерсоны держали небольшой магазин на соседней улице, так что их почти всегда можно было застать дома. Логан постучал в дверь, из-за двери раздался лай и стук когтей по паркету. Это была большая собака. У Логана была возможность проверить свою догадку, как только дверь открылась. В щели показалась собачья морда, а над ней конопатое лицо девочки-подростка.

– Не бойтесь, она не укусит, – успокоила детективов девочка. – Тасмания добрая.

– Это хорошо. Есть взрослые дома? – спросил Тайлер.

– Да, вам папу или маму позвать? – поинтересовалась девочка.

– В общем-то, без разницы, – ответил Тайлер.

– Па-а-ап, – крикнула девочка, и через минуту в дверном проеме показался высокий темноволосый мужчина около сорока лет. Седина чуть тронула его виски, вокруг глаз скопились мелкие морщинки.

– Чем могу помочь? – поинтересовался мистер Андерсон.

– Мы из полиции, нам нужна ваша помощь, – благодушно ответил Тайлер. – Ваш сосед Дэннис Флинн подал заявление о пропаже невесты. Мы собираем данные, чтобы восстановить события дня ее исчезновения.

– Пропажа? Ну надо же, – удивился Андерсон. – Входите.

Как только детективы вошли в дом, Тасмания обнюхала их карманы, и задержалась на Логане. По всей видимости, почувствовала запах Кеннеди. Поняв, что ничего интересного для нее в карманах у детективов нет, она улеглась на коврик возле двери и положила голову на передние лапы.

– Что вы хотите знать? – поинтересовался хозяин.

– Здравствуйте, – из кухни выглянула полноватая блондинка с полотенцем на плече.

– Добрый день, – отозвались детективы, но в дверном проеме уже никого не было.

– Вы хорошо знаете своих соседей? Замечали что-нибудь странное? – поинтересовался Логан.

– Не то чтобы хорошо, но они кажутся милыми людьми, здороваются и улыбаются при встрече, – ответил Андерсон.

– А вы были знакомы с Ульрикой Бергман? – спросил Логан.

– Она частенько заходила к нам в магазин. Приятная девушка.

– Вы не замечали ничего странного в ее поведении? Может, на ее теле были какие-то следы или она бывала взволнована? – предположил Логан.

– Нет, ничего такого не замечал. За прилавком чаще всего бывает моя жена, а я в основном занимаюсь подтоваркой или ремонтом, когда нужно.

– Мы можем поговорить с ней? – спросил Тайлер.

– Эни, милая, детективы хотят задать тебе вопрос, – крикнула Андерсон.

– Да, секунду, – Эни вышла из кухни, вытирая руки о полотенце. – Чем могу помочь?

Логан повторил свой вопрос, на минуту Эни задумалась, пытаясь припомнить что-то интересное.

– Не могу ничего припомнить. Она всегда была вежливой и улыбчивой. Одета опрятно. Сложно представить, что у них что-то было не так. Простите, что не смогла помочь, – Эни опустила глаза на свои руки, теребящие подол фартука.

Когда полицейские ушли, Андерсон осуждающе посмотрел на жену.

– Почему ты не рассказала им о том телефонном разговоре, который подслушала? – тихо спросил он.

– Знаешь, стыдно признаваться людям, что твоя жизнь настолько скучна, что ты подслушиваешь чужие разговоры, – шепотом прокричала Эни. – Скажи мне, ну кто не жалуется на свекровь? Это так же естественно, как чистить зубы по утрам.

– Неверное, ты права, но все же лучше было им сказать, – Андерсон устало вздохнул.

– Нэнси – замечательная женщина. На ее долю и так выпало немало горя, сначала сын, потом муж. Если бы я сказала полиции про тот пустяковый звонок, они бы ее затаскали по инстанциям. Не дай бог еще инфаркт хватит старушку, – прошептала Эни, чтобы дочь не услышала.

В следующих двух домах детективам не удалось узнать ничего нового. Все говорили, что Флинны – замечательная семья, а все трагедии, что случались в их жизни, только сильнее сближали их. В отличие от других соседей Флинны никогда не доставляли хлопот, не крали чужих газет, не парковались на соседских местах, не шумели и не держали животных. А вот к собаке Андерсонов у них имелись претензии, то она ямы роет в газоне, то клумбы потопчет. Одна из соседок, одинокая шестидесятилетняя мисс Кэмпбелл, даже поинтересовалась, нельзя ли привлечь собаку к ответственности. Она просила детективов принять у нее заявление на собаку за порчу имущества.

– К сожалению, тюрьмы для собак сильно переполнены, – пошутил Логан.

– Да вы что? А как же быть? – женщина приняла его слова за чистую монету.

– Например, вы можете поставить забор повыше, – пожал плечами Логан, забор и так был около полутора метров, собака скорее всего пробиралась под ним. Логана раздражали люди, которые не любят собак. Ни один по-настоящему хороший человек не скажет: «Избавьте нашу чистую улицу от собак». Конечно, хозяин несет ответственность за свободный выгул своей собаки, но презирать собаку за ее природу по меньшей мере странно.

– Это совершенно исключено! – возмутилась женщина. – Как же я тогда буду следить за тем, что происходит на нашей улице? – окна мисс Кэмпбелл как раз были чуть выше уровня ее ограды.

“Опа!” – мелькнуло у Логана. – “А говорит, что ничего не знает”.

Логан многозначительно посмотрел на Тайлера, напарник без слов понял, что от него требуется.

– Мне кажется, что мы можем помочь друг другу мисс Кэмпбелл, – мягко сказал Тайлер. – Мы могли бы поговорить с Андерсонами об ограничении свободного выгула их собаки, если вы постараетесь вспомнить все, что происходило в последние месяцы во дворе Флиннов. Вы ведь живете прямо напротив и благодаря низкому забору имеете хороший обзор. Ну что, поможем друг другу? – он добродушно улыбнулся, стараясь скрыть манипуляцию.

В Тайлере было куда больше обаяния, поэтому роль переговорщика чаще всего отводилась именно ему. В классической схеме “хороший коп, плохой коп” роль добряка бессменно доставалась Тайлеру. Напарники никогда не обсуждали свои роли, выбор всегда был очевиден. Логан благодарил судьбу за то, что ему не приходилось исполнять роль добряка, которая претила его натуре. Нет, он не был злым или жестоким человеком, просто Логан был очень прямолинейным и не желал тратить бесценное время на подбор нужных слов. У Тайлера это получалось легко, так, будто он родился с правильными словами на устах.

– Дайте подумать, – мисс Кэмпбелл неловко улыбнулась, она поняла, что выдала себя. – Кажется, припоминаю. За последние два или три года у Флиннов жили три девушки. Все европейки, и имена у них были странные. Как, вы сказали, зовут пропавшую девушку? – уточнила она.

– Ульрика Бергман, – ответил Тайлер.

– Точно. Ну, так вот, все они были подружками Дэнниса. В этом я почти уверена. Я часто видела, как они ходили в обнимку или держались за руки, когда выходили из дома или возвращались, – призналась мисс Кэмпбелл.

– Вы не видели, чтобы они ссорились, может, вели себя подозрительно? – уточнил Тайлер.

– Да, нет. Ничего такого. На улице они вели себя как обычные парочки, а что дома было, я не знаю. У них вечно шторы закрыты. Если кто что и мог видеть, так это Мэлоди Флетчер. Ее кухонное окно выходит прямо на панорамное окно кухни Флиннов, – ответила женщина.

– Спасибо, мисс Кэмпбелл. Если вы вспомните или увидите еще что-то интересное, пожалуйста, сообщите нам, – Тайлер протянул женщине визитку, и оба детектива поднялись с дивана.

– Не забудьте про собаку, – крикнула им вдогонку мисс Кэмпбелл.

– Конечно, как договаривались, – Тайлер улыбнулся женщине.

Логан закатил глаза, когда они вышли за дверь.

– Что? Иногда приходится мило общаться с не милыми людьми, – Тайлер пожал плечами. – Это наша работа.

– Твоя работа, – поправил его Логан. – Поверить не могу, что я хотел от тебя избавиться. Если бы я только знал тогда, как сильно ты облегчишь мою жизнь.

– Я тоже тебя люблю. А теперь хватит сантиментов, у нас еще один дом.

Следующий дом находился прямо напротив дома мисс Флетчер, через дорогу, и по диагонали от дома Флиннов. Дом, обшитый серым сайдингом, скрывался в тени старого клена. На стволе дерева были прибиты маленькие ступеньки, ведущие к покосившемуся домику, скрытому от глаз густой листвой. Ступеньки держались на честном слове, древесина потемнела от времени, что было явным свидетельством того, что дети в этом доме давно выросли.

Детективы вытерли ноги о коврик с надписью “Добро пожаловать” и постучали в дверь. Никто не ответил, но послышался звук приближающихся шагов. После второго стука дверь открылась, и на пороге появился заспанный мужчина. На его пухлых щеках остались следы от клавиатуры. Он потер глаза и широко зевнул.

– Извините, что долго не открывал. Я, кажется, заснул. Чем могу помочь? – поинтересовался мужчина.

– Мэлвин Бишоп? – поинтересовался Логан, и парень кивнул. Детективы представились и попросили разрешения войти.

– Да, конечно, – Мэлвин отступил на шаг и пошире открыл дверь, впуская детективов. – Чаю? – предложил он.

– Нет, спасибо, – отказался Тайлер. Это была бы уже третья кружка за последние два часа, что они провели в этом милом районе.

– Присаживайтесь, – Мэлвин указал полицейским на высокие барные стулья на кухне. – Что вы хотите знать?

– Вы хорошо знакомы с семьей Флинн? – прямо спросил Логан. Мэлвин побледнел или детективу так показалось.

– Мы с детства дружим с Дэннисом, – честно ответил Мэл. – Что-то случилось?

– Это мы и хотим понять, – ответил Логан. – Вчера Дэннис обратился в полицию с заявлением о пропаже своей невесты Ульрики Бергман. Вам что-то известно об этом?

– Он звонил мне из Сан-Диего, просил, чтобы я сходил к нему домой и проверил, все ли там в порядке, – вспомнил Мэлвин. – После этого мы больше не говорили.

– Вы проверили? – уточнил Логан.

– Да, я трижды постучал в дверь, но мне никто не ответил. Тогда я вошел внутрь и осмотрелся. Дома было тихо, ни миссис Флинн, ни Ульрики там не было. Поэтому я ушел, – ответил Мэлвин.

– Как бы вы могли охарактеризовать отношения Дэнниса и Ульрики? – уточнил Тай.

– Хорошие отношения, они любят друг друга. Они оба здорово настрадались в прошлом, просто чудо, что они встретились. Обычно от интернет-знакомств не ждешь ничего хорошего, но после их истории начинаешь верить в судьбу, – Мэлвин погрустнел, вспомнив Карлу.

– Что вы имеете в виду, говоря, что они настрадались? – спросил Логан.

– Ульрика – не первая, кто уходит от Дэна. Он скромняга. С местными девчонками ему совсем не везло, либо отшивали, либо терялись на следующий день. Потом Дэн зарегистрировался на этом сайте знакомств, и понеслось. Сначала модель из Латвии, потом фотограф из Польши. Обе использовали его как перевалочный пункт на пути своей американской мечты и сбежали. Но Ульрика, она не такая. Она бы не бросила Дэна. Вы бы видели этих двоих. Для них даже получасовое расставание было подобно маленькой смерти.

– Вы помните имена девушек, о которых говорили? – спросил Тайлер и приготовился записывать. Он разблокировал телефон и открыл заметки.

– Первая была Гунта, а вторая Эва. Фамилии их я не спрашивал, а Дэннис не называл, – ответил Мэлвин.

– Гунта Кронвальдс, – тихо сказал Тайлер. Детективы переглянулись.

– Может быть, я не знаю, – Мэл пожал плечами.

– Что можете сказать об отношениях Дэнниса с этими девушками? – спросил Логан.

– Он был влюблен в них, они позволяли ему себя любить. Дэн – славный парень, он и мухи не обидит, если вы к этому клоните, – Мэл заступился за друга.

– Вы сможете припомнить, когда и как долго эти девушки жили у Флиннов? – поинтересовался Логан.

– Только если приблизительно. С Гунтой мы ходили на “Мстителей”, премьера была в апреле, но мы ходили позже. Если подождете, то я найду билеты, я собираю билеты из кинотеатров и еще бейсбольные карточки, – похвастался Мэлвин.

– Да, конечно, – согласился Логан.

Мэлвин торопливо поднялся на второй этаж и спустя пару минут вернулся с большой коробкой из-под обуви. Он открыл картонную крышку и принялся шуршать бумажками. В этот момент он напоминал огромного хомяка.

– Нашел. Это было двадцатого мая. Гунта тогда только приехала, а ушла от Дэна она примерно через месяц или два. Выходит, в июне или июле, – ответил Мэлвин. – Погодите, мы с Дэном тогда как раз летали на конференцию в Сиэтл. Точно, в начале июля. Когда мы вернулись, Гунты уже не было.

Детектив Миллер посмотрел на напарника, тот кивнул, подтверждая его мысли. Из слов Мэлвина выходило, что на момент исчезновения Гунты, у Дэнниса было алиби. Нужно запросить данные о командировках Флинна в его фирме, чтобы убедиться в его непричастности.

– Спасибо, а что насчет Эвы? – уточнил Тайлер.

– Тут будет сложнее. С Эвой я почти не общался. Дэн нас познакомил только через месяц после того, как она приехала. Было лето, июль скорее всего. Спросите лучше у Дэнниса, – посоветовал Мэл.

– Хорошо, а когда она ушла от него? – уточнил Логан.

– Через несколько месяцев после нашего знакомства, примерно в октябре.

– Вы говорили о том, что и у Дэнниса, и у Ульрики были неудачи в личной жизни. Что вам известно об Ульрике? – спросил Логан.

– Она не особенно распространялась. Я знаю только то, что ее последний парень поколачивал ее, а когда она его выгнала, то обещал испортить ей жизнь. Ещё один умер в тюрьме. Мало хорошего.

– Понятно. Мы можем забрать ваш билет в кино? – спросил Логан.

– Конечно, – уголки губ Мэлвина опустились, он нехотя протянул билет детективу.

– Если вспомните что-то важное, позвоните по этому номеру, – Тайлер протянул визитку Мэлвину.

Когда они закончили опрос соседей Флиннов, уже смеркалось, но теперь, зная имя первой девушки Дэнниса, Логан не мог просто отложить это дело до завтра. Он отвез Тайлера домой, перекинулся парой фраз с Оливером и вернулся в участок.

Глава 15 – Чувство вины

Совесть обычно мучит не тех, кто виноват.

“Время жить и время умирать” Э. М. Ремарк

Рабочий день уже закончился. Большая часть отделения полиции направилась к выходу, Логану пришлось протискиваться сквозь поток людей, идущих по лестнице вниз. Надежды на то, чтобы дождаться лифт, и вовсе не было, а ждать, пока закончится этот водопад, он не мог. Чем быстрее он доберется до своего кабинета, тем быстрее поймет, та ли это Гунта, дело которой они так и не закрыли. У Логана был пунктик по поводу раскрываемости. Он терпеть не мог висяков: если дело ему не давалось, он начинал терять веру в себя. Это разрушало его. Логан понимал, что даже лучшие промахиваются, но это его понимание распространялось только на других. Когда дело касалось его самого, он был себе самым строгим критиком.

Кабинет встретил Логана тишиной и прохладой. Все время, пока они с Тайлером занимались своим делом, окно было открыто, поэтому теперь в кабинете было едва ли теплее, чем на улице. Миллер плотно закрыл окно, повернул ручку и поежился. Он нащупал терморегулятор на радиаторе и повернул его на максимум. Теперь можно было возвращаться к работе без страха получить обморожение. Логан вернулся к столу и разблокировал компьютер. Свет от монитора на секунду ослепил детектива в полумраке комнаты.

Логан достал из кармана джинс смятую пачку сигарет, зубами вынул одну и чиркнул бензиновой зажигалкой. Послышался треск папиросной бумаги, и кабинет начал заполняться дымом. Когда Тайлера не было рядом, Логан мог позволить себе курить в любом месте, не только возле окна. Игнорировать чужие потребности вполне в характере Логана, но к Тайлеру это не относилось. Логан любил напарника как младшего брата. Он по справедливости считал Тайлера лучшим человеком, чем был он сам. Пожалуй, Тайлер был одним из немногих людей, чье мнение по-настоящему имело значение для Логана.

Логан скинул пепел в стакан с ручками и открыл папку с делом Гунты Кронвальдс на своем компьютере. Имя, приблизительное время прилета в Америку и время исчезновения – все совпадало.

Детектив приблизил изображение Гунты, вытащил из красной папки фотографию Ульрики и подставил ее к экрану. Обе девушки были красивы, но не только это объединяло их. У них был один типаж: светлые волосы, светлые глаза, стройное тело. Для полноты картины ему не хватало только фотографии Эвы. Если она подойдет под типаж, то с большой долей вероятности дело можно будет переквалифицировать из пропажи в убийство. В деле Гунты Кронвальдс слишком давно не было никаких подвижек, найти ее живой почти не оставалось надежды. После того, как ее дело связали с делом о пропаже Ульрики Бергман, шансы Ульрики тоже резко сократились.

Логан сделал еще пару затяжек и затушил сигарету в том же стакане. Он составил запрос на получения ордера на обыск дома Флиннов в связи с открывшимися обстоятельствами, отправил Тайлеру сообщение и поехал домой.

Глория всегда приходила на работу раньше других и открывала отделение, но сегодня она была не первой. На ступенях сидел продрогший парень, он поднял полный страха взгляд на девушку и сообщил, что хочет кое в чем признаться. Он показал ей визитку Тайлера. Парень постеснялся звонить детективам в нерабочее время, поэтому приехал сюда пораньше, чтобы дождаться их.

Получив вечером сообщение от Логана, Тайлер решил пораньше приехать на работу. Глория из окна приемной махнула ему рукой, подзывая к себе. Вид у нее был взволнованный.

– Слушай, Тай, тут у меня в допросной странный парень, который хочет дать признательные показания по вашему делу, – Глория указала на первую допросную. – Поговоришь с ним?

– Конечно, спасибо, – Тай на автомате включил в кармане диктофон и направился к двери.

Мэлвин сверлил взглядом свое отражение в большом настенном зеркале. Синяки под глазами и щетина были и свидетелями, и сообщниками его бессонной ночи. В эту ночь Мэлвин не мог заснуть, его мучала совесть. Что, если бы он тогда не сорвал ориентировки? Может, Гунту бы нашли? А может, Ульрика не пропала бы? Зачем он вообще сделал это? Хотел защитить Дэнниса? От чего? Он ведь сам не верит в то, что Дэннис способен причинить вред хоть кому-то, а близким и подавно. Что если полиция узнает, что это он сорвал листовки, и заподозрит его или обвинит в сокрытии улик? Каких еще улик? Это же простые ориентировки. Он должен признаться. Только когда Мэлвин принял это решение, он смог наконец заснуть, но уже к половине шестого проснулся и отправился в полицию.

Сейчас, когда он слышал приближающиеся шаги в пустом коридоре, его сердце подхватило ритм спешных шагов, эхом отскакивающих от бетонных стен.

Мэлвин знал, что дверь вот-вот откроется, но все равно вздрогнул, когда замок щелкнул.

– Доброе утро, – Тайлер окинул Мэлвина заинтересованным взглядом.

Мэлвин кивнул в знак приветствия, от волнения в горле пересохло, и мысли никак не собирались в слова.

– Вспомнили что-то важное? – подсказал ему Тайлер.

– Да, то есть нет. Я должен признаться, – сообщил Мэлвин.

Тайлер с интересом посмотрел на собеседника и присел напротив.

– Что ж, слушаю вас.

– Я совершил плохой поступок, – Мэлвин стыдливо опустил взгляд. Несмотря на его усталый вид, сейчас Мэл больше напоминал нашкодившего и ожидающего наказание ребенка, чем взрослого преступника.

– Какой поступок?

– Когда пропала Гунта, я сорвал все листовки с ее фотографиями в нашем районе, – Мэлвин поднял взгляд на детектива, ожидая его реакции.

– И почему вы это сделали? – уточнил Тайлер.

– Я не знаю. Хотел защитить друга.

– От чего?

– От него самого, наверное. Он так тяжело переживал уход Гунты, если бы он узнал, что она пропала после того, как ушла от него, то никогда бы себе этого не простил. Это ведь он пригласил ее в Америку, он чувствовал ответственность за нее.

– Только поэтому вы сорвали листовки? – спросил Тайлер.

– Нет, не только. Я испугался.

– Чего вы испугались, Мэлвин?

– Что соседи узнают Гунту как девушку Дэнниса и его обвинят в ее исчезновении.

– Вы считаете у полиции есть основания подозревать Дэнниса в исчезновении Гунты и других девушек?

– Я уверен, что Дэннис не сделал ничего дурного.

– Спасибо, что сообщили. Прошу вас не выезжать за пределы штата до конца следствия. Вы можете нам понадобиться.

После короткой беседы детектив проводил Мэлвина в приемную, чтобы тот письменно оформил свои показания. Глорию он попросил передать ему документы после того, как она проводит Бишопа. Тайлер не заметил злого умысла в действиях Мэлвина. Да, он совершил глупость в порыве страха, но это максимум тянуло на препятствие следствию и смягчалось чистосердечным признанием. В любом случае стоило поделиться записью с Логаном и узнать, что думает он по этому поводу.

Логан пребывал в дурном настроении. Сегодня утром дети Ребекки снова дрались в машине, пролили сок на заднее сиденье и забрызгали весь салон. Бэкс и Логану тоже досталось. Хорошо, что у Логана на работе хранились запасные вещи. Когда ты проводишь на работе больше времени, чем дома, каким-то чудесным образом вещи сами кочуют в место твоего обитания.

В кабинете детектива Миллера уже ждал напарник с новостями от Мэлвина Бишопа.

– Что думаешь? – спросил Тайлер.

– Это инфантильный поступок, который мог стоить нам ценной информации, – заключил Логан. – Хоть он и выглядит безобидным, но только подумай. Что если бы их соседи увидели фото Гунты и сказали бы, с кем она жила? Может, другие девушки не пропали бы. Не стоит спускать ему это с рук, но и отвлекаться сейчас на это не имеет смысла. Закроем дело и займемся им.

– Думаешь, Дэннис Флинн связан с исчезновениями?

– Пока все выглядит именно так, он – единственное связующее звено между девушками. Нужно выяснить, что случилось с Эвой, и кто она такая. Почему за год никто не забил тревогу?

– Скоро выясним, – Тайлер посмотрел в монитор и широко улыбнулся. – У нас есть ордер.

– Тогда почему ты все ещё сидишь? – Логан спешно вышел из кабинета. Тайлер сумел его нагнать только в приемной, когда он расписывался за получение ордера.

Дорога до Бакман Нейборхуд заняла не больше получаса. Эксперты ехали на специально оборудованной служебной машине следом за «Камаро» детектива Миллера.

Детективы припарковались ближе к дому Андерсонов, чтобы эксперты могли остановиться прямо напротив дома Флиннов. Металлические кейсы с инструментами экспертов были довольно тяжелыми, ни к чему усложнять им работу.

Дверь открыл Дэннис.

– Мистер Флинн, у нас ордер на обыск вашего дома, – Логан протянул документ Дэннису. – Вы ведь не возражаете, если мы осмотрим дом?

– Конечно, если это поможет делу, я бы и без ордера вас впустил, – Дэннис сделал шаг назад, впуская детективов и экспертов в дом.

Тайлер многозначительно посмотрел на Логана, ни один из них не ожидал столь благодушной реакции на ордер. Обычно преступники себя так не ведут. На притворство это тоже не было похоже.

Эксперты представились и приступили к работе. Они попросили Дэнниса проводить их в гостевую спальню. Ему позволили присутствовать при обыске, но он не хотел мешать полиции работать, поэтому оставил их в гостевой, а сам ждал на кухне на случай, если у них возникнут вопросы. На вопрос Тайлера о миссис Флинн Дэннис ответил, что она у себя в комнате и ей нездоровится.

Ребекка достала из чемодана латексные перчатки и надела их.

– Я займусь комнатой, а ты проверь душевую, – обратилась она ко второму эксперту Джону, доставая из кейса ультрафиолетовую лампу.

Джон кивнул и скрылся за дверью ванной комнаты. Детективы решили не тратить время даром и присоединились к Дэннису на кухне. Тайлер включил диктофон, не вынимая его из кармана.

– Дэннис, пока эксперты работают, мы хотели бы задать вам еще несколько вопросов, – обратился к нему Логан.

– Да, конечно, спрашивайте.

– Почему вы не рассказали о том, что ваши девушки и прежде пропадали? – Логан очень внимательно следил за реакцией Дэнниса.

– Они не пропадали, просто уходили. Я даже не думал, что эти случаи как-то связаны. Вы считаете, они связаны? – Дэннис побледнел от внезапного осознания.

– Это мы хотели узнать от вас. Расскажите, что случилось с другими вашими девушками? – твердо попросил Логан.

– Гунта ушла от меня, когда мы с Мэлвином были в командировке.

– Вы говорите о Гунте Кронвальдс? – перебил его Логан.

– Да. Я вернулся домой, и мама передала мне от нее прощальную записку. Она писала, что ей жаль, и что она встретила другого мужчину. В последнее время перед уходом она часто бывала на кастингах, и мне даже показалось, что она отдалилась от меня. Поэтому я не был сильно удивлен ее поступку, – Дэннис вздохнул. – Конечно, ее уход расстроил меня. Я пытался с ней связаться, хоть она и просила не делать этого. Почему вы считаете, что Гунта пропала?

– Ее мать подала заявление о пропаже примерно через несколько месяцев после того, как она от вас ушла, – пояснил Тайлер.

– Я ничего не знал, – кровь окончательно отлила от лица Дэнниса, его руки задрожали.

– Вот, держите, – Тайлер налил воду и протянул стакан Дэннису.

– Вы сможете показать нам записку, которую оставила Гунта? – спросил Логан.

– Да, конечно, – Дэннис подскочил со стула.

– Позже, – остановил его Логан. – Сначала расскажите об Эве.

– С Эвой мы познакомились через несколько месяцев после того, как ушла Гунта, на том же сайте знакомств. Пару месяцев просто переписывались, потом я ее пригласил, и она сразу согласилась. Сначала мы были просто друзьями, я помогал ей устроить выставку ее фотографий, потом мы сблизились. А когда у нее появились карьерные перспективы, она тоже ушла. Тоже оставила письмо, но уже на компьютере, и сказала, что у нее контракт в Африке от журнала на съемку дикой природы.

– Она оставила свои контакты? Вы пробовали с ней связаться после ухода? – спросил Тайлер.

– Мы не виделись и не говорили с ней. Я даже не успел попрощаться. Эва ушла, когда я был в отъезде, – объяснил Дэннис. – Ее телефон был недоступен, на имейл она тоже не отвечала. Анкету с сайта знакомств она удалила почти сразу после того, как мы начали встречаться. Я подумал, что она была недоступна из-за того, что в Африке нет интернета, а по спутниковой связи общаться дорого. В общем, после пары десятков попыток связаться с ней я смирился.

– Нам нужны будут данные Эвы, чтобы установить ее местонахождение, Фамилия, дата рождения, все, что вы сможете нам предоставить.

– Конечно, у меня остались ее данные. Я помогал ей составить договор, когда мы арендовали помещение для выставки.

– У вас остались личные вещи Эвы и ее фотографии? – уточнил Логан.

– Да, немного.

– Нам нужно все, что у вас есть.

Дэннис поднялся к себе в спальню, достал из ящика стола прощальную записку от Гунты, а файл с запиской Эвы переслал на рабочую почту детективов, указанную на визитке. Из дальнего угла шкафа он достал несколько оставшихся вещей девушек и сложил в пакет. Вещи он сохранил на случай, если девушки захотят их забрать, а из гостевой спальни унес их, чтобы они не напоминали Ульрике о других девушках. Записки он сохранил, сам не знал зачем, но они пригодились. Раньше они служили ему напоминанием о том, что он недостоин любви, а теперь они послужат вещественными доказательствами его невиновности.

Когда Дэннис вышел из комнаты, он едва не столкнулся носом с матерью.

– Дэнни, милый, что происходит, я слышала шум снизу, – взволнованно прошептала Нэнси.

– Не волнуйся, мам. В доме работает полиция, у них ордер, – этими словами Дэннис хотел успокоить мать, но она схватилась за сердце и оперлась на стену. – Мам, что с тобой? Может, вызвать скорую? – испугался Дэннис.

– Нет, просто проводи меня к себе, и я приму лекарства, – попросила Нэнси.

Одной рукой Дэннис обнял мать, а второй придерживал ее ладонь на своем плече. Проводив ее и уложив в постель, Дэн вернулся за пакетом и спустился вниз.

– Вот, тут все, что осталось, – Дэннис положил пакет на стол перед детективами. – Фотографии я отправил на почту с вашей визитки.

Эксперты закончили осмотр гостевой спальни. Им удалось найти несколько волосков разной длины, несколько наборов отпечатков пальцев и снять пробы следов ДНК в ванной комнате. Никаких орудий предполагаемого совершения преступления, никаких других зацепок найдено не было. Возможно, дактилоскопия и ДНК-тесты смогут дополнить картину, но сейчас – ничего. Ребекка и Джон разделились, чтобы осмотреть оставшийся дом, но так и не нашли ничего интересного.

Перед уходом детективы напомнили Дэннису о том, что ему нельзя выезжать за пределы штата, пока не закончится расследование. Он сообщил, что не покинет город, пока Ульрика не найдется.

Вечером Логану пришел ответ от начальника отдела полиции Стокгольма, где служил Рогер. В письме говорилось о том, что Рогер дежурил в день предполагаемого исчезновения Ульрики. Кроме того, ни до, ни после ее исчезновения у Рогера не было выходных, а одного дня на визит в Портленд и дороги обратно не хватило бы даже владельцу частного самолета. Сутки бы занял только сам перелет. С Рогера сняли все подозрения.

Глава 16 – Розы

Не может быть злым тот, кто так любит розы.

“Красавица” Р. Маккинли

Лаборатория еще не успела подготовить анализы ДНК-материалов, полученных в ходе обыска. Чтобы не терять времени, детективы решили пробить по камерам наружного наблюдения фотографию Эвы. Прошло много времени, большинство записей не хранятся более полугода, но им все же удалось найти соответствия. Несколько раз камеры замечали девушку в супермаркете или на остановках общественного транспорта, но все это было за несколько дней до ее исчезновения.

Логану ничего не оставалось делать, он взял папку с делом и отправился к Кими.

– Э, нет, дружок, – вместо приветствия сказала ему Кими. – Я больше не помогаю тебе. За тобой должок. Пусть попросит твой напарник.

– Кимберли, имей совесть. У нас девушки пропадают. Нам некогда устраивать твою личную жизнь, – вспылил Логан. Коллеги Кими даже не оторвали взгляды от своих мониторов.

– Я буду говорить только с Тайлером, – Кими была непреклонна.

– Мелкая шантажистка, – Логан вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Спустя пять минут на пороге их кабинета уже стоял Тай с той же красной папкой в руках. Он подмигнул Кими, присел на край стола и положил перед ней папку, открытую на странице с досье Эвы Лисс.

– Поможешь найти эту женщину? – ласково спросил Тайлер, будто уговаривал раскапризничавшегося ребенка съесть кусочек брокколи.

– Помогу, – ответила Кими, глядя в глаза Тайлеру. – А что мне за это будет?

– Думаю, моей искренней благодарности тебе будет недостаточно? – Тай вопросительно поднял бровь.

– Угостишь меня коктейлем после работы? – игриво спросила Кими.

– Я бы с удовольствием угостил тебя коктейлем вечером и даже приготовил тебе завтрак утром, но я не могу. Прости, все свободное время я провожу с отцом, – Тайлер смотрел на нее с нежностью. Ему было приятно внимание такой молодой и красивой девушки. А еще за ее дерзостью он отчетливо видел волнение. Он знал, каких сил ей стоило самой пригласить его на свидание. И сколько сил ей еще потребуется на то, чтобы принять отказ.

– Тогда я угощу вас обоих ужином, – предложила Кими. – Я не очень хорошо готовлю, но если ты мне откажешь, то я точно никогда не научусь.

– Хорошо, – согласился Тай, – но только после того, как мы закроем это дело. Идет? – он надеялся, что за это время Кими остынет, передумает или найдет себе подходящего парня.

– Идет, – Кими открыла программу на своем компьютере и вбила данные Эвы. Картинки замелькали на экране, фотографии сменялись статьями, статьи фотографиями. Через пару минут они уже знали все о скандальном разводе Эвы. Имя ее бывшего мужа не было им знакомо, но из газетной статьи было вполне очевидно, что копать придется крайне осторожно. Они узнали имена ближайших родственников Эвы, поэтому теперь им было чем занять себя, пока лаборатория не пришлет результаты исследования.

Вернувшись в кабинет, Тайлер поделился с Логаном последними новостями. Несмотря на глубокий вечер в Польше, детективы все равно сделали несколько звонков родным Эвы и узнали о том, что после ее развода те отвернулись от дочери. Ни до, ни после ее отъезда из Вроцлава никто из них не поддерживал с ней общение, более того, они даже не знали, что она выезжала из страны. Судя по их реакции, они не слишком опечалились известием об исчезновении Эвы. Тайлер был хорошо знаком с таким отношением: мать бросила его в раннем детстве, и с тех пор ее не заботила судьба сына. Логан злился, что нельзя привлечь к ответственности за равнодушие. Почти два года прошло с момента пропажи Эвы, и за это время ни один из родных даже с рождеством ее не поздравил. Логан злился на них не только за это, но и за то, что они напомнили Таю о матери. Он видел это в его глазах.

Не успели детективы положить трубку, как телефон снова зазвонил. Это была Глория.

– Срочно, вызов на Бакман Нейборхуд. Собака Андерсонов принесла в дом кость, по виду человеческую, – торопливо проговорила Глория.

– Организуй кинолога, мы выезжаем, – ответил Логан.

Спустя полчаса детективы и двое кинологов с немецкой овчаркой стояли на пороге дома Андерсонов. Глава семейства впустил их в дом и кивком указал на кость, лежащую в пакете на кухонном столе.

– Мы ее не трогали, я через пакет поднял ее с пола, чтобы Тасмания не сгрызла ее, – объяснил мужчина.

– Отлично, – похвалил его Логан.

Один из кинологов взял кость со стола, вынес ее на крыльцо, где ждали второй кинолог и полицейская собака. Несколько секунд она обнюхивала пакет, а потом взяла след и через лужайку бросилась к забору. Оказалось, что в том месте под забором Тасмания сделала небольшой подкоп, в который с трудом втиснулась овчарка. Детективам и кинологам пришлось обходить забор. Сомнений не было, ищейка вела их на участок Флиннов. Полицейские обогнули дом и оказались на заднем дворе, собака к этому моменту уже начала рыть клумбу с кустовыми розами. Из углубления в земле показалась ткань. Кинологи отозвали собаку и детективы подошли ближе. То, что они приняли за ткань, оказалось чемоданом. Молния была застегнута не до конца, из нее торчали светлые волосы.

Тайлер вызвал подкрепление и экспертов. Они до последнего надеялись на то, что тревога окажется ложной, поэтому не стали делать этого сразу. Когда Логан вошел в дом и сообщил Флиннам о находке на их заднем дворе, у Нэнси Флинн случился сердечный приступ. Машина скорой помощи увезла ее в больницу. Одна из патрульных машин, прибывших в поддержку, отвезла Дэнниса в участок для допроса.

Детективы оцепили лентой задний двор Флиннов и принялись копать. Холодная земля с трудом поддавалась острию лопаты, так что усилий приходилось прикладывать вдвое больше. В чемодане, к которому их привела ищейка, находились мумифицированные останки Гунты. Тайлер опознал ее по кулону, который видел на одной из ее фотографий. Эксперты сделали несколько снимков и погрузили первый чемодан в машину.

Полицейские заметили, что вторая клумба с розами довольно свежая, будто их посадили совсем недавно. Они безжалостно рвали засохшие кусты, но осторожно орудовали лопатами, чтобы не повредить останки. Полицейские не ошиблись, под этой клумбой их тоже ждала страшная находка. Когда они подняли чемодан, то обнаружили под ним еще один. Первым, с чем пришлось встретиться полиции, открыв верхний чемодан, был характерный трупный запах, а уже после они увидели тело Ульрики в позе эмбриона. Ее лицо не было безмятежным, его исказила гримаса боли. Перед тем, как открыть следующий чемодан, детективы надели респираторы. В нижнем чемодане оказалось мумифицированное тело девушки, лицо разглядеть было уже невозможно. Теперь бы ее не узнали даже самые близкие. Придется подождать экспертизы, хотя методом исключения детективы уже могли предположить, что останки принадлежали Эве.

Машина экспертов увезла тела в лабораторию, а Логан и Тайлер еще долго молча сидели в машине напротив дома Флиннов.

– Ты что-нибудь понимаешь? – прервал молчание Тайлер.

– Неа, – глухо отозвался Логан.

– Я еще никогда не видел, чтобы так убедительно врали.

– Только если он действительно врет.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю. Поехали в участок, будем разбираться, – Логан завел машину и тронулся с места.

В отделе Дэннису предложили вызвать его адвоката, но он уверенно отказался, ссылаясь на свою невиновность. Его надолго оставили одного в допросной, чтобы он мог как следует взвесить все факты прежде, чем даст признательные показания. Наличие тела – это самое неопровержимое доказательство из всех возможных. Поэтому у тех, кто привез Флинна в отдел, не было сомнений в его виновности. Тот, кто не убивал, не станет закапывать на заднем дворе тела.

Когда Миллер и Блант вернулись в отдел, Дэннис просидел в одиночестве уже порядка двух часов. За это его мозг изрядно измучился догадками. Одна мысль, посещавщая Дэнниса, была страшнее другой. Он отказывался верить в то, что кто-то близкий к его семье мог убивать и избавляться от тел прямо в его доме. Но по-настоящему его пугало даже не это, а то, что он больше никогда не увидит свою Ульрику. Боль снедала все его нутро. Первый час своего затворничества он рыдал, как мальчишка, как в тот день, когда умер его отец. Каким бы взрослым и сильным ты ни был, чувство утраты для тебя так же остро, как в детстве. А осознание безвозвратности любимого и дорогого человека душит слезами, травит горечью. Сердце Дэнниса разбилось на тысячу осколков, и он даже не пытался собрать его. Он бы с радостью поменялся местами с Ульрикой, лишь бы она жила, лишь бы не чувствовать эту боль.

Потом слезы высохли. Воспаленный разум Дэнниса начал подкидывать ему странные и страшные идеи. Начиная с того, что это его мать избавилась от девушек и заканчивая тем, что он – сомнамбула и сам убил девушек, пребывая в забытьи. Или неизвестный маньяк, который следил за домом Дэнниса и воплощал свои больные фантазии, когда девушки оставались одни, тут он подозревал каждого из своих соседей.

Когда детективы вошли в допросную, измученный горем и тяжелыми мыслями Дэннис дремал, опустив голову на стол и подложив под лоб руки. Боль и отчаяние отняли все его силы. Скрипнувшая дверь не разбудила Флинна. Детективы молча переглянулись. Плечи Дэнниса слегка подрагивали, так, будто он все еще плакал, но его глубокое дыхание давало понять, что он все же спит. Детективы сели напротив подозреваемого, Логан осторожно вытянул из-под его руки чистый лист, который ему дали на случай, если все же решит признаться.

– Дэннис, – мягко позвал его Тайлер.

Парень поднял на детектива покрасневшие заплаканные глаза. В эту секунду он выглядел совсем как мальчишка, беззащитный, побитый ребенок.

– Простите, я, кажется, заснул, – Дэннис оторвал лицо от рук и сел прямо, на его щеке отпечатались костяшки пальцев. – Могу я узнать, что с ними случились? Мне ничего не объяснили, – нерешительно попросил он.

– Разве вы не знаете? – без ожидаемой насмешки уточнил Логан.

– Я хотел бы знать, – слезы снова навернулись на глаза Дэнниса.

– Покажи ему фото, – Логан обратился к Тайлеру.

Напарник достал из внутреннего кармана три фотографии с телами девушек в чемоданах и положил на стол перед Флинном. Дэннису хватило одного беглого взгляда на разлагающиеся тела некогда любимых им женщин, чтобы к горлу подступил ком. Он зажал ладонями рот, его кожа посерела. Тайлер быстро сориентировался и под столом пнул мусорку так, что она оказалась прямо между ног Флинна. Парень склонился над ведром и простился со всем содержимым своего желудка. Желудок продолжало скручивать спазмами, Дэннис тяжело дышал, лоб покрылся испариной, а руки дрожали и подпрыгивали на коленях, на которые он опирался. Логан достал из стола бутылку воды и пачку салфеток и протянул их Флинну.

– Спасибо, – сдавленно ответил Дэннис, сделал два слабых глотка и вытер губы.

Тайлер собрал фотографии ,и, когда уже хотел убрать их в карман, Дэннис остановил его.

– Простите, можно мне еще раз взглянуть на них? – дрожащей рукой Дэн потянулся за фото.

Детективы переглянулись, не встретив возражения напарника, Тайлер отдал снимки подозреваемому. Он мельком посмотрел на останки Гунты и Эвы, а когда его взгляд коснулся бледного лица Ульрики, глаза вновь наполнились слезами.

– Это не может быть правдой, – надломленным голосом прошептал Дэн.

– Есть соображения, как твои девушки оказались в чемоданах? – спокойно, почти дружелюбно спросил Логан.

– Н-нет, – ответил Дэннис, он не хотел делиться своими бредовыми идеями о маньяке, сомнамбулизме и тем более о своей бедной матери.

– Так мы ни к чему не придём, – вздохнул Логан. – Тебе назначат государственного защитника, а пока посидишь в камере. Может, вспомнишь что-то важное.

Дэнниса перевели в камеру временного содержания, накормили и дали успокоительное. В отделе четко следили за соблюдением прав человека, даже если человек был преступником.

Детективы передали записку, оставленную Гунтой на прощание, для почерковедческой и дактилоскопической экспертизы. Если она была написана под давлением, то эксперты заметят это. Образцы ее почерка уже запросили у подруг и матери, поэтому оставалось только ждать результата.

В секционной сегодня было многолюдно. Давно у Бэкс не было такой очереди, работа предстояла долгая и грязная. Она намеренно оставила все три тела в секционной, чтобы по ходу вскрытия отмечать общие детали. Джон, будучи менее опытным научным сотрудником, но физически более сильным, боролся с трупным окоченением Ульрики. В этом деле важна не только сила, но и аккуратность, чтобы не нанести посмертных травм. Спустя пять-десять минут возни раздался хруст, и ноги Ульрики выпрямились. Почти столько же заняла работа с ее руками.

Ребекка по очереди взяла пробы из-под ногтей девушек, чтобы попытаться выделить чужую ДНК. Выдернула по несколько волосинок с каждой головы для анализа на токсины и определения возможных прижизненных болезней. Эксперт запаковала материалы в пластиковые пакеты и передала Джону, чтобы не терять времени зря. Помощник скрылся за дверью лаборатории, а Ребекка включила диктофон и приступила к вскрытию самого свежего тела. Хотя, если судить по запаху, заполнившему секционную, едва ли хоть одно из этих тел можно было назвать свежим. В комнате витал сладковатый гнилостный запах. Обычно в такие моменты Бэкс спасали мысли о море, она старалась представить, как соленый морской ветер врывается в ноздри, пока орудовала пилой и скальпелем. Ребекка собралась с мыслями и начала: “Исследование трупа Ульрики Бергман 11.12.1994 года рождения начато: 15.11.2021 в 16:25. Обстоятельства дела из направления: «В утреннее время тело эксгумировали из захоронения».

“Наружное исследование: Трупное окоченение хорошо выражено во всех группах скелетных мышц (лица, шеи, верхних и нижних конечностей). С трупа снята и осмотрена следующая одежда: бежевый свитер тонкой машинной вязки; светло-голубые джинсы; кружевное белое белье; носки белого цвета, – продиктовала Ребекка, укладывая вещи в пластиковые пакеты. – По снятию одежды труп молодой женщины. Длина сто семьдесят четыре сантиметра. Телосложение правильное, пониженной упитанности. Волосы на голове светло-русые, длиной до сорока пяти сантиметров повсеместно, – эксперт вгляделась в лицо Ульрики. – Кожный покров чистый. Осмотром и ощупыванием головы видимых повреждений не выявлено. Глаза закрыты, глазные яблоки мягкие, цвет радужных оболочек серо-голубой. Кости носа на ощупь целы, – Ребекка посветила фонариком в нос убитой. – Выделений из отверстий носа, рта и ушей нет. Рот открыт. Слизистая переходной каймы губ сухая. На шее медальон круглой формы. Грудная клетка симметричная, не повреждена. Живот не напряжён, располагается на уровне рёберных дуг. Половые органы соответствуют полу. Повреждений, язв и рубцов на коже половых органов нет. Конечности сформированы пропорционально туловищу. Кости их на ощупь целы, без деформации и патологической подвижности, – эксперт перевела дыхание и продолжила. – Трупные явления исследованы в 17:05. Труп на ощупь холодный. Трупные пятна островковые, слабой интенсивности, светло-фиолетового цвета, расположены на правых боковых поверхностях туловища, конечностей. Присутствуют первичные признаки гниения. Телесных повреждений при наружном исследовании трупа не обнаружено”.

“Внутреннее исследование: Вскрыты мягкие ткани головы. Внутренняя поверхность кожных лоскутов серовато-розовая, без кровоизлияний. Кости свода черепа целы, швы заращены, расхождения их нет, – Ребекка облизала пересохшие губы под респиратом. – Распилом вскрыта полость черепа. Твёрдая мозговая оболочка не напряжена. Участков, подозрительных на кровоизлияния, очаги размягчения и опухолевидные образования нет. Масса головного мозга 1460 грамм. Кости основания черепа целы”.

Последовательно Ребекка описала состояние каждого внутреннего органа в отдельности. В ходе исследования она обнаружила отклонения в легких и печени. Объем легких Ульрики был меньше стандартного для ее возраста и комплекции. Печень, напротив, существенно превышала верхние границы нормы.

Когда скальпель Ребекки рассек полость матки Ульрики, сердце эксперта болезненно сжалось. Стараясь сохранить хладнокровие, она надиктовала свои наблюдения и начала готовить материалы для лабораторного исследования.

Предварительное медицинское исследование привело к выводу о хронической печеночной и легочной недостаточности.

Закончив с упаковкой органов Ульрики, Ребекка сняла прорезиненный фартук и перчатки, тщательно вымыла руки с мылом, обработала их специальным химическим составом и отключила диктофон. Пластиковые пакеты она отнесла в лабораторию к Джону.

– Как дела? – спросила Бэкс.

– В процессе, – ответил Джон.

– Я тебе добавки принесла, – Ребекка выложила пакеты на стол за спиной Джона.

– Очень любезно с твоей стороны, – Джон грустно улыбнулся. Это дело не оставило равнодушных.

С тех пор, как у отдела появилась не только секционная, но и собственная лаборатория, процедура исследования стала проще и быстрее, но все равно требовала времени. Бэкс вздохнула и вернулась в секционную, чтобы дать указания санитарам относительно тела Ульрики и уборки. Обычно она убиралась сама, это помогало ей привести мысли в порядок, но сегодня сил почти не осталось. Ей хотелось поскорее вдохнуть глоток свежего воздуха и выпить бодрящего кофе, чтобы с новыми силами приступить к исследованию мумифицированных тел Эвы и Гунты. Поскольку полное исследование в их случае не представлялось возможным, оставалось лишь тщательно провести внешний осмотр, а потом долго и кропотливо оформлять акты исследований. Так что передышка Ребекке была просто необходима.

Глава 17 – Вскрытие покажет

А вдруг всё то, что ищем, обретается при вскрытии.

Е. Летов

Утром результаты вскрытия и заключение экспертизы лежали у Миллера на столе. Такая скорость работы стоила экспертам одной бессонной ночи и пары литров кислого кофе из адской кофемашины.

Сегодня Тайлер возил отца в больницу, поэтому к его приходу Логан уже ознакомился с документами и был готов поделиться соображениями с напарником. Личность жертв, как и ожидалось, подтвердилась. Под ногтями двоих из убитых девушек были обнаружены частички кожи, которые на девяносто пять процентов совпадали с ДНК Дэнниса Флинна. Других видимых следов борьбы на телах жертв обнаружено не было: ни следов удушения, ни странгуляционной борозды, ни колотых, ни пулевых отверстий. Все эти факты привели экспертов к выводу о возможном отравлении жертв. Отравления популярными ядами чаще всего оставляют видимые следы на кожных покровах, глазах или внутренних органах. Органы Эвы и Гунты для подобного рода исследования уже не годились, но благодаря Ульрике возможно было отыскать причину смерти. Изменения в печени и почках девушки Бэкс отметила ещё во время вскрытия, но они могли стать следствием хронических болезней или плохого питания. В таком деле нужно знать наверняка. Кровь и волосы последней жертвы отправились на токсикологическую экспертизу.

Кроме того, вскрытие показало, что на момент смерти Ульрика была беременна. Срок был совсем маленький, но скорее всего девушка уже знала о своем положении.

Логан коротко пересказал напарнику результаты вскрытия, а затем показал заключение по исследованию прощальных, как позже оказалось, предсмертных, записок. Электронная записка, по словам психолога, была написана в спокойном состоянии, но не выражает искреннего сожаления. Почерк на бумажной записке не принадлежал Гунте, более того, на записке вообще не было ее отпечатков. Это могло значить только одно – записку Дэннису написала не она. Теперь детективам предстояло выяснить, кто ее написал. Скорее всего ответ на этот вопрос приведет их к решению главного вопроса: кто убийца. Девяностопятипроцентное совпадение ДНК – это не менее существенное доказательство, но все же не неопровержимое. В конце концов, жертвы жили с Дэннисом и имели близость с ним, да и частички под их ногтями были микроскопическими. При борьбе у жертвы зачастую остается на руках больше частиц. Поэтому чем больше доказательств они соберут, тем быстрее суд примет решение, тем меньше будет риск ошибки. Миллер изъял из дела заявление о пропаже Ульрики, снял с него копию и отправил в лабораторию для дальнейшего исследования.

Адвокат пришел к Флинну в десять утра. Дэннис почти не спал этой ночью, каждый раз, закрывая глаза, он видел бледное лицо Ульрики. Все, что ему осталось от нее. Под глазами залегли широкие тени, кудрявые волосы были растрепаны. Он даже не пытался привести себя в порядок перед встречей с адвокатом, хотя его заранее предупредили о визите. У него не было ни сил, ни желания соблюдать приличия, не было даже желания продолжать жить. Зачем ему жить, когда ее нет?

Дэннис сидел за столом в допросной и сверлил взглядом стоящий перед ним стакан воды. Из-за буйства собственных мыслей он не услышал, как адвокат вошёл в комнату, поэтому вздрогнул, когда немолодой мужчина оказался прямо перед ним. Законный представитель Дэнниса, как и полагается, выглядел представительно. Накрахмаленный воротничок рубашки плотно прилегал к идеальному узлу синего галстука. Костюм из тонкой темно-серой шерсти выглядел отлично, но был не по погоде. Адвокат поздоровался, снял пиджак и повесил на спинку стула.

– Мистер Флинн, я ознакомился с деталями дела и с сожалением должен сообщить вам: лучший вариант для вас – это пойти на сделку со следствием и дать признательные показания, чтобы если не скостить срок, так хотя бы избежать смертной казни, – без всякого сожаления произнес адвокат.

– Нет, – помедлив несколько секунд, ответил Дэннис. В его голове не укладывалась, как вообще адвокату пришло в голову советовать ему признаться в том, чего он не совершал. Он говорил это таким будничным тоном, будто они обсуждали планы на вечер: «Я зажарю утку, а тебе неплохо было бы признаться в убийстве. Как считаешь?»

– Уверены? Это существенно упростило бы весь процесс, – не сдавался адвокат.

– Конечно, блин, я уверен! – вспылил Дэннис. – Мои бывшие подруги убиты, моя любимая мертва, мать в больнице, вы думаете, я мало пострадал? Хотите еще и упечь меня до конца жизни?

– Не стоит так нервничать, мистер Флинн. Вот, взгляните на материалы дела, – адвокат протянул Дэннису папку.

Совпадение ДНК, предварительное заключение почерковедческой и дактилоскопической экспертизы записок и, наконец, результаты вскрытия. Такой боли Дэннис ещё никогда не испытывал, даже когда увидел посмертное фото девушки. Его глаза будто лопнули и наполнились кровью, хотя, конечно, это были обычные слёзы. Но вот его сердце, оно точно истекало кровью, мучительно, медленно. Вместе с Ульрикой Дэннис потерял и их ребенка. Исполнение его мечты о семье было так близко. А теперь его потеря выросла до невообразимых масштабов. Даже если бы торнадо снесло половину населения земли, ему бы не было так больно, как сейчас.

– Что вас расстроило, мистер Флинн? – адвокат вскинул брови.

– Она б-была б-беременна, – почти шепотом ответил Дэннис.

– Вам не было известно о ее положении? – удивился защитник.

– Когда мы созванивались, она сказала, что меня ждет сюрприз. Возможно, она хотела рассказать мне о беременности, – Дэн утер слезы тыльной стороной ладони.

– Мистер Флинн, вы утверждаете, что вы невиновны, хотя обстоятельства складываются против вас. Может быть, у вас есть предположение о том, как тела ваших девушек оказались на заднем дворе вашего дома? – не унимался адвокат.

– Послушайте, если бы я знал, что и как случилось, мы бы здесь с вами не сидели. Я не убивал ни одну из них, я даже слова грубого им не сказал за все время, – Дэннис тяжело вздохнул.

– Значит, вы не откажетесь от прохождения полиграфа? – уточнил защитник.

– Конечно, мне нечего скрывать, потому что я ничего не знаю, – уверенно ответил Дэн.

– Хорошо, расскажите мне, при каких обстоятельствах вы обнаружили исчезновение девушек, – смягчился адвокат. И Дэннис повторил все то, что уже ранее говорил детективам.

Логан курил на крыльце отдела, когда к нему подбежали двое репортеров – мужчина с камерой и женщина с микрофоном. Микрофон почти уткнулся Логану в лицо и едва не выбил из губ сигарету.

– Канал Крайм Ньюс Портленд. Детектив, скажите, это правда, что вы задержали маньяка, который закапывал женщин у себя на заднем дворе и использовал их в качестве удобрений? – спросила писклявая рыжая репортерша.

– Не понимаю, о чем идет речь, – Логан отошел в сторону, но девушка последовала за ним.

– Всем известно, что в вашем отделе временно содержится преступник, который убивал и закапывал женщин. Вы ведь не станете отрицать этот факт? – девушка дерзко сверкнула глазами.

– Вам известно понятие “презумпция невиновности”? – Логан смерил ее взглядом, как нашкодившую школьницу.

– Конечно, – репортерша непонимающе захлопала ресницами.

– Значит, вы знаете, чем отличается подозреваемый от виновного?

– Конечно, я знаю.

– И чем же?

– Вина первого еще не доказана, – пробубнила себе под нос девушка. Она поняла, к чему клонит Логан, и поняла, что ничего от него не добьется.

– Умница, а теперь ступай. Когда нам будет что рассказать, мы сами вас пригласим, – Логан затушил сигарету и вернулся в кабинет.

Логан застал Тайлера за работой. Он проверял уличные камеры с Бакман Нейборхуд в предполагаемые даты смерти девушек, чтобы установить всех, кто входил и выходил из дома Флиннов в эти дни. Несмотря на весомые доказательства, детектив Блант не верил в причастность Дэнниса к убийству. Тайлер повидал многих убийц и психопатов, но Флинн не был похож ни на одного из них. Поэтому он и решил не упускать возможности проверить дополнительные источники информации.

– Не понимаю, как они успели пронюхать? – спросил Тайлер.

– Соседки, – вздохнул Логан.

Тайлер открыл браузер и вбил поисковой строке “убийство в Портленде”. Тринадцать новостных страниц написали про Дэнниса Флинна, никто даже на секунду не задумался об этике этих статей. И с каждой следующей новостью эта история обрастала все большим числом деталей, несоответствующих действительности. В последней детективы с удивлением обнаружили, что тела девушек были расчленены, а убивали девушек Флинны ради пропитания. Проще говоря, их обвинили в каннибализме.

– Закрой, я больше не могу читать этот бред, – взмолился Логан.

– Как скажешь, – пожал плечами Тайлер. – Нужно избавиться от этой дичи в сети.

– Знаю, – вздохнул Логан.

– Так чего ты ждешь? Звони своей знакомой журналистке, пусть напишет правду.

Логан согласовал с начальником отдела то, что собирается рассказать газете, и связался со своей старой знакомой. Не успел он положить трубку после телефонного интервью, как раздался новый звонок.

– Детектив Миллер, – в трубке раздался голос Глории. – К вам девушка пришла по делу Дэнниса Флинна.

– Что, живая? – неуместно пошутил Логан, но Глория все равно хихикнула.

– Живехонька. Ждет вас в первой допросной.

– Спасибо, Глория. Ты прелесть, – Логану всегда льстило, когда над его шутками смеялись.

– Я знаю, – горделиво ответила Глория и положила трубку.

Увидев девушку в допросной, детективы слегка опешили. Она не была похожа ни на одну из девушек Логана и явно выбивалась из портрета жертвы. Хотя такие, как она, бывали частыми гостями на допросах.

– Добрый вечер, мисс, – поприветствовал ее Тайлер.

– Карла Линд, – представилась девушка. – Я была соседкой Дэнниса Флинна и снимала комнату у его друга Мэлвина. Сегодня в интернете я увидела новость о том, что случилось и что Дэнниса задержали, – Карла остановилась, чтобы перевести дыхание. – В общем, я думаю, что Гнездо не виноват.

Детективы вопросительно смотрели на девушку, ожидая объяснений.

– Ой, то есть Дэннис не виноват. Он хоть и придурковатый, но безобидный. И еще, – Карла замялась.

– Продолжайте, – мягко поддержал ее Тайлер.

– Не знаю, может, это ничего и не значит, но я видела, как Мэлвин Бишоп рвал ориентировки о розыске Гунты, одной из жертв, – Карла теребила в руках подол длинной клетчатой юбки.

– Спасибо, нам это уже известно, – успокоил девушку Тайлер. Он почувствовал, с каким трудом ей дались эти слова.

– Вы задержали Мэлвина? – если бы не плотный слой макияжа, наверняка Карла бы побледнела.

– Нет, в этом не было необходимости, – спокойно ответил Тайлер. – Разве что вы не хотите еще что-то рассказать нам?

– Мне больше ничего неизвестно, – с видимым облегчением сообщила Карла.

– Еще раз благодарим за предоставленную информацию. Не уезжайте из штата, пожалуйста. Возможно, адвокат мистера Флинна захочет пригласить вас в качестве свидетеля защиты, – попросил Логан.

– Да, конечно. Спасибо.

Детективы проводили девушку и разъехались по домам. Рабочий день уже закончился, а результаты экспертизы будут только завтра. В отделе им делать было больше нечего, а вот хороший восьмичасовой сон ни одному из них не повредит.

Кеннеди сверлил Логана взглядом около тридцати минут и жалобно поскуливал. До будильника еще оставалось время, но сердце Логана болезненно сжималось каждый раз, когда его пес проделывал этот трюк. Кеннеди хорошо знал кнопки хозяина и успешно этим пользовался. Главная и самая мозолистая кнопка – это чувство вины перед питомцем за постоянное отсутствие. Логан не выдержал и опустил руку с постели, Кеннеди принялся лизать его ладонь.

– Хорошо, встаю, шантажист ты мелкий, – с улыбкой проворчал Миллер.

Логан накормил собаку, принял душ, наскоро перекусил и поехал за Ребеккой. В последнее время они все меньше времени проводили вместе. Работы в отделе прибавилось у них обоих, и, кажется, они оба боялись того, что между ними произошло. Не только Логан сторонился Бэкс, но и она лишний раз старалась его не беспокоить. Они будто давали друг другу время еще раз все как следует обдумать.

На пороге показалась Ребекка, она приветственно махнула рукой и направилась к машине. Логан вышел ей навстречу и открыл переднюю пассажирскую дверь. Бэкс улыбнулась и легко поцеловала его в щеку в знак приветствия.

– А где сорванцы? – поинтересовался Логан.

– Я отправила их к бабушке на неделю. Очень много работы, не успеваю забирать их из школы. А их отцу, похоже, все равно, – как можно более ровно ответила Бэкс, хотя ей было очень обидно, что после развода бывший муж потерял к детям всякий интерес. Обидно не за себя, а за мальчишек. Несмотря на то, что они больше не жили вместе и редко виделись, дети продолжали любить отца.

– Он не заслужил вас, – тихо произнес Логан, занимая свое место. – И я не заслужил, – после короткой паузы добавил он.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Ребекка.

– Я люблю тебя и твоих детей, насколько это вообще возможно, но посмотри на меня: я не гожусь на роль отца. Мне кажется, что я сам все еще нуждаюсь в заботе, – Логан опустил взгляд, боясь увидеть боль в глазах Ребекки. Он почувствовал, как его руки на коробке передач коснулась горячая ладонь Бэкс.

– Я тоже люблю тебя, и спасибо, – нежно сказала Бэкс.

– За что? – удивился Логан.

– За то, что мне не пришлось говорить об этом. Я знаю тебя лучше, чем тебе кажется. Я прекрасно видела все твои душевные метания, поэтому отстранилась, чтобы ты мог подумать и принять решение, – Ребекка погладила его предплечье.

– Прости, – вздохнул Логан.

– Ты ни в чем не виноват. Это ведь я заварила эту кашу. Помнишь? – Бэкс многозначительно посмотрела на Логана.

Полтора года назад в этой самой машине на водительском сиденье они переступили за черту дружбы. А прямо сейчас, крепко держась за руки, они переступили обратно.

Глава 18 – Неожиданное признание

А когда слишком долго откладываем признание,

его все труднее сделать, и наконец наступает такой момент,

когда оно просто становится невозможным.

“Унесённые ветром” М. Митчелл

Когда Логан вошел в кабинет, то застал Тайлера расхаживающим из угла в угол. Увидев напарника, Тай воодушевился.

– Ну, чего так долго? Идем, – Тайлер схватил со стола Миллера папку и пошел к выходу.

– Куда?

– В допросную. Нэнси Флинн пришла признаваться. Черт знает что.

Детективы почти бегом спустились по лестнице на первый этаж, так же быстро преодолели коридор. Они сбавили шаг лишь за несколько метров до допросной, чтобы не напугать пожилую женщину. Она совсем недавно пережила сердечный приступ, им не хотелось усугублять эту проблему. Непонятно, почему ее вообще так быстро выпустили из больницы.

Нэнси молчаливым кивком поприветствовала детективов. Она чуть сгорбившись сидела на стуле и сжимала ладони между колен. Выглядела она бледнее, чем в прошлую их встречу.

– Вы замерзли? Отключить кондиционер? – спросил Тайлер.

– Да, пожалуйста, – тихо ответила Нэнси.

Тайлер отключил кондиционер с помощью специального табло на стене. Оба детектива заняли свои места и посмотрели на Нэнси. Она молчала.

– Вы пришли, чтобы поговорить с нами, – несколько секунд спустя напомнил Логан.

– Да, верно. Простите, не каждый день приходится признаваться в убийстве. Я просто не знала, с чего начать, – Нэнси говорила тихо, но уверенно.

– Вы хотите сказать, что это вы убили девушек Дэнниса? – спросил Логан.

– Да, именно это я и хотела сказать, – Нэнси вздохнула с облегчением. Ей казалось, что самое страшное уже позади.

– Как вы можете подтвердить свои слова? Сейчас это выглядит так, будто после задержания сына вы решили взять вину на себя, чтобы спасти его от тюрьмы. Простите, но непохоже, что вы могли бы справиться со здоровыми и молодыми девушками, – заключил Логан.

– Мне не пришлось с ними справляться, – попыталсь объяснить Нэнси.

– У вас был сообщник? – еще больше удивился Логан.

– Нет. Я все сделала сама, просто мне не пришлось применять физическую силу. Я травила их золотом сначала по чуть-чуть, а когда Дэнни уезжал, то резко увеличивала дозу. Вскрытие ведь не показало никаких следов насильственной смерти, верно? – спросила она. Логан кивнул, и Нэнси продолжила. – Попросите экспертов проверить волосы девушек на содержание золота, и вы поймете, что я говорю правду. Я всю жизнь проработала в больнице, этих знаний достаточно, чтобы избавляться от лишних людей без усилий. Тяжело было только прятать тела.

Логан кивнул напарнику на телефон и тот отправил сообщение экспертам, чтобы проверили волосы жертв на содержание тяжелых металлов и золота.

– Где вы взяли столько золота, чтобы отравить трех людей? – спросил Логан.

– Вообще-то четырех, – поправила его Нэнси. – У меня диагностировали ревматоидный артрит еще в восьмидесятых, тогда вовсю использовались препараты с ионами золота для лечения артрита. Позже выяснилось, что они имеют слишком сильные побочные эффекты, и перешли на другие препараты. Но к тому моменту у меня уже был большой запас, да и связи в медицинских кругах по-прежнему позволяют мне доставать ампулы с золотом из Мексики. При накоплении солей золота в организме страдают в основном почки и печень, иногда сердце. Чтобы яд наверняка достиг цели, я добавляла соли золота не только в пищу, но и в шампуни, иногда капала на подушки, конечно, когда Дэннис не спал вместе с ними.

– Вы сказали, что убили четырех человек, где же четвертое тело? – Логан все еще не мог поверить в то, что эта милая худосочная старушка так спокойно и основательно рассказывает об убийствах, будто диктует рецепт пирога.

– Захоронено на кладбище Лон Фер в восемьдесят седьмом году, – Нэнси растерла предплечья.

– Вы имеете в виду вашего супруга? – уточнил Логан. Он сопоставил даты из свидетельских показаний.

– Да, верно, супруга, – Нэнси задумалась.

– Почему вы убили их, Нэнси? – спросил Тайлер.

– Это не ваше дело, детектив, – Нэнси смотрела сквозь Тайлера.

– Понимаете, для доказательства вашей вины недостаточно того, что у вас была возможность и орудие, должен быть еще и мотив. Если нам покажется, что у вас мотива не было, Дэннис так и останется в тюрьме, – Логан блефовал. Он не верил в виновность Дэнниса, но чтобы избежать ошибки, ему нужны были все факты.

– Хорошо, я расскажу. Дэннис – не единственный мой ребенок. Перед тем, как он родился, я потеряла своего мальчика, моего Джастина. Питер, ублюдок, убил моего сына, – глаза Нэнси наполнились слезами. – Калитка всегда должна была быть закрыта. Он не закрыл калитку. Просто не закрыл. Из-за его безответственности больше нет моего мальчика. Я мечтала убить его с того самого дня, когда лишилась Джастина. Через пять дней после похорон я взяла кухонный нож и уже занесла руку, но Питер успел перехватить ее. Он не стал обращаться в полицию, но почти насильно упек меня в лечебницу. Я так и не смогла простить его, не смогла пережить утрату, мое сердце по сей день кровоточит так же сильно, как в тот день, когда я лишилась сына. Каждый раз, закрывая глаза, я вижу его обмякшее тельце и окровавленное личико.

После родов Нэнси вернулась домой, все свое время она проводила с новорожденным Дэнни и старалась не замечать Питера. Она не хотела лишать Дэнниса отца, своему мальчику она желала самого лучшего. Горе выбило из груди Нэнси весь воздух, казалось, она навсегда разучилась дышать, но Дэнни стал для нее спасительным глотком чистого пьянящего кислорода. Рядом с ним она была счастлива настолько, насколько способна быть счастлива женщина, пережившая потерю ребенка. Когда Дэнни исполнилось три, над счастьем Нэнси навис Дамоклов меч.

Чем старше становился Дэннис, тем больше времени он стремился проводить с отцом: разглядывать картинки в книге, сидя у него на коленях, пока тот читает; сидеть на водительском кресле старого отцовского автомобиля, пока тот копается под капотом, ловить рыбу на озере Блу и отпускать ее обратно в воду. Дэннис мог часами гипнотизировать входную дверь, дожидаясь отца с работы. Сердце Нэнси кровоточило теперь с прежней силой. Питер уже лишил ее одного сына и теперь отбирал второго. Зависть и злоба завладели разумом Нэнси, и она начала травить Питера.

Она высыпала из капсул лекарства Питера и засыпала туда порошок из своих ампул, иногда добавляла в еду, в чай и даже в лосьон после бритья. В день Питер получал двойную порцию суточной нормы. Через две недели у него появились первые признаки анемии: вялость, апатия, снижение аппетита. Еще через две недели появилась отечность и боли в мышцах. Когда он начал терять вес, то забеспокоился и обратился к врачу. Его полностью обследовали и заметили изменения в почках и легких. Позже у Питера появились новые симптомы: покраснение кожного покрова и зуд. Врачи заподозрили системную красную волчанку и приступили к лечению. Изменения в легких не были критичными, поэтому их списали на многолетнее курение. Когда Питеру стало чуть лучше, его выписали домой, но там его состояние снова стало ухудшаться, пока не случился последний приступ, после которого он уже не сумел оправиться.

При вскрытии обнаружилось, что органы Питера были в ужасном состоянии, как у дряхлого старика. Из-за того, что организм Питера не отвечал на лечение от волчанки, эксперты решили исключить отравление. Анализы на токсины и тяжелые металлы не принесли никакого результата, так как кровь и волосы проверили только на самые распространенные токсичные металлы: ртуть, свинец, кадмий и мышьяк. Так эксперты исключили возможность случайного или целенаправленного отравления тяжелыми металлами, хотя прижизненные симптомы говорили о сходстве. В заключении о смерти они указали почечную недостаточность на фоне системной красной волчанки.

На церемонии прощания Нэнси была в трауре, она не плакала, но ее лицо выражало глубочайшую скорбь. Во время похорон она не выпускала из объятий маленького Дэнни, гладила его по голове и шептала, что все у них будет хорошо. Ее поведение было объяснимо, Нэнси должна была быть сильной ради сына. Но никому не было известно, что скорбь ее была связана лишь с тем, что, убив мужа, она нанесла психологическую травму сыну. Нэнси любила Дэнни больше всего на свете и не хотела причинять ему страданий, но иначе она бы не смогла вернуть себе его любовь. Будь у нее шанс вернуться в прошлое, она бы ничего не стала исправлять.

Дэннис рос достаточно замкнутым, у него почти не было друзей, все свободное время он проводил дома за компьютером или за чтением. Нэнси это вполне устраивало, ведь сын всегда был рядом, и она оставалась для него самым близким человеком. Когда Дэннис подружился с Мэлвином, Нэнси испугалась, что теперь сын станет меньше времени проводить с ней, но этого не случилось. Да, мальчик чаще стал бывать в гостях у друга, но он продолжал оставаться в поле ее зрения. Кроме того, Мэлвин нравился Нэнси, он всегда с аппетитом кушал ее угощения и рассыпался в комплиментах. В такие минуты Нэнси уносилась мыслями далеко от реальности. На месте Мэлвина она представляла Джастина, как здорово им бы было втроем. Только она и ее мальчики. Иногда, замечтавшись, Нэнси не замечала, как слезы текут по ее лицу. “Ах, это просто лук”, – успокаивала Нэнси мальчиков, когда те замечали, что она плачет.

Первая девушка появилась у Дэнниса, когда он учился в университете, но они расстались так быстро, что Нэнси даже не успела испугаться. Другие девушки тоже не задерживались надолго, во всяком случае ни одна из них так не осталась с Дэннисом до тех пор, пока у него бы не возникло желание представить их матери. Обычно все заканчивалось после первого или второго свидания. Дэннис был слишком стеснительным, а с девчонками знакомился только благодаря двойным свиданиям с Мэлвином и его подружками, которые брали с собой некрасивых подруг.

Несмотря на то, что Дэннис от природы обладал многими качествами, которые способны были привлечь девушек, пользоваться ими он не умел, и чувствовал себя неуверенно. Именно поэтому Дэннис знакомился с девушками в интернете, так ему было проще общаться. Отказ, полученный по интернету, не способен нанести столь же серьезный урон для самолюбия, как настоящий отказ. Его всегда можно списать на то, что человек просто не успел узнать тебя получше.

Нэнси насторожилась уже тогда, когда Дэннис только начал общаться с Гунтой. Когда они начали созваниваться, Нэнси прислонялась к двери и слушала, о чем они говорят. День ото дня интонации менялись, она почувствовала, что Дэннис влюбляется. О приезде Гунты она узнала из подслушанного диалога за пару недель до того, как Дэннис сообщил ей. И уже тогда начала готовиться к ликвидации соперницы.

После приезда Гунты она утвердилась в своем решении. Ее раздражало то, как долго спит гостья, ее чрезмерная жестикуляция и то, как сын завороженно смотрит на нее. С момента ее появления Дэннис все реже стал бывать дома. То они ходили в кино, то на пикник, то запирались в гостевой спальне и смотрели фильмы. Чтобы получить хоть каплю внимания, Нэнси приходилось симулировать болезнь. Да, она и вправду страдала ревматоидным артритом, но все было не так плохо, как она демонстрировала. Сердечный приступ был ее лучшим номером, при этом болезнями сердца она не страдала.

То, что Гунта сидела на диетах, осложняло замысел Нэнси. Ей приходилось украдкой добавлять девушке в пищу золото. Прикрываясь заботой, Нэнси часто вызывалась приготовить что-то для Гунты. Постоянные отлучки гостьи и Дэнниса обеспечили Нэнси доступ к личным вещам Гунты. Так золото оказалось в ее кремах и шампунях.

Когда Дэннис отправился в командировку, Нэнси поняла, что лучшего времени избавиться от Гунты у нее не будет. В те дни она буквально осыпала девушку золотом. Гунта получала его в еде и в напитках в десятикратном объеме, и уже к концу второго дня девушка почувствовала себя плохо. У нее поднялась температура, ее начало тошнить. Нэнси умыла гостью, уложила ее в постель и напоила куриным бульоном, приготовленным специально для нее. Уже через пару часов Нэнси уложила хрупкое тело Гунты в ее чемодан и выкатила на задний двор. На улице достаточно стемнело, в окнах соседей свет не горел, так что ничего не мешало Нэнси выкопать розовые кусты под окном гостевой спальни, уложить туда чемодан и вернуть розы на свое место. Из лишней земли Нэнси сделала клумбу под соседним окном и посадила там еще три куста роз.

Избавившись от тела, Нэнси села за стол и принялась сочинять прощальное письмо от Гунты. Она старательно выводила буквы так, чтобы не были похожи на ее почерк. В целом задумка удалась, но Нэнси не учла один момент: Гунта хоть и неплохо понимала и говорила на английском, но писала просто отвратительно. Дэннис был слишком взволнован, чтобы заметить это.

С Эвой тоже все прошло довольно гладко. Нэнси не испытывала к ней ни малейшей симпатии. Из их разговоров с Дэннисом она подслушала о причинах ее развода с мужем и сразу сделала выводы: такой женщине нет места рядом с ее сыном. По отработанной схеме Нэнси избавилась от Эвы даже быстрее, чем планировала. В результате аллергической реакции у Эвы случился отек гортани, и она задохнулась. Эва была тяжелее своей предшественницы, поэтому с чемоданом пришлось повозиться дольше. Дождавшись темноты, Нэнси выкатила чемодан с телом на задний двор и принялась рыть. Эва заняла свое место рядом с Гунтой, а второй чемодан девушки пополнил груду старого хлама в подвале Флиннов. Это было самое удачное место, туда годами никто не спускался и уж тем более не рылся в куче старья.

После того, как Эва исчезла из их жизни, Дэннис снова стал проводить время дома. Он почти никуда не ходил, вечера проводил с матерью, и ее сердце вновь оттаяло. Нэнси поняла, что все ее труды не прошли даром, она вернула себе любовь сына. Вскоре она снова начала замечать на лице Дэнниса блуждающие улыбки и мечтательные взгляды, ей бы радоваться, но отравленное ревностью сердце требовало крови.

Нэнси было сложно ненавидеть Ульрику, она на самом деле была доброй, чуткой и искренней девушкой. На фоне нее Нэнси самой себе казалась настоящим чудовищем. Она видела, как старается Ульрика ей угодить, как терпеливо сносит все ее капризы, но чем больше Ульрика старалась, тем сильнее это пугало Нэнси. Кто выберет старую сварливую мать, когда рядом такой чистый ангел? Нэнси не сразу решилась ее травить, она как могла оттягивала этот момент. Лишь узнав о предстоящей свадьбе, она поняла – пути назад нет.

Каждый день Нэнси по чуть-чуть воплощала свой замысел, добавляя отраву в еду, косметику. Эта схема уже зарекомендовала себя как беспроигрышная. Нэнси смутило лишь одно: по сравнению с другими жертвами, Ульрику слишком рано начало тошнить. Она испугалась, что девушка может умереть раньше отъезда Дэнниса. И это бы не только разбило сердце ее сына, но могло и привести в дом полицию. С момента первого отравления прошло больше двадцати лет, за это время технологии сильно изменились. Теперь преступления раскрывались чаще, а заключения были точнее. В тюрьму Нэнси не хотела. Единственное, что ей было нужно, – это безоговорочное и единоличное владение сыном. Она была бы счастлива, если бы все эти девушки просто оставили их в покое.

На какое-то время Нэнси перестала добавлять золото в пищу Ульрики, но ее продолжало тошнить по утрам. Осознание свалилось на Нэнси селевым потоком, от страха она забыла, как дышать. Ее ноги подкосились, и если бы Ульрика не оказалась рядом, то Нэнси бы точно потеряла сознание и расшибла голову о кафель.

– Господи, Нэнси, с вами все в порядке? – перепугалась Ульрика.

– Не очень, – сдавленно призналась Нэнси.

– Что я могу для вас сделать? – Ульрика усадила ее в кресло в прихожей.

– Воды, – попросила Нэнси.

Ульрика вернулась из кухни со стаканом воды, от волнения и слабости ее руки подрагивали. Нэнси взяла стакан, пару глотков и глубоко вздохнула.

– Ты выглядишь бледной, – констатировала Нэнси. – Не приболела часом?

– Я хотела сначала рассказать Дэнни, но раз уж мы почти семья, думаю, он не обидится. Я не заболела, я беременна, – бледное лицо Ульрики озарилось счастливой улыбкой, будто засияли тысячи солнц.

– Ну надо же, – Нэнси постаралась изобразить радость, но у нее плохо вышло. – Прости, я еще немного не в себе. Какой срок?

– Думаю, около трех месяцев, – ответила Ульрика.

Нэнси прикинула в голове сроки. Месяц назад она приняла токсикоз Ульрики за симптомы отравления и перестала ее травить, а теперь выходило, что она потеряла целый месяц напрасно.

– Послушай, мы должны это отметить. Устроим праздничный ужин? – предложила Нэнси.

– Может, лучше дождемся, пока Дэнни вернется? – нерешительно предложила Ульрика, ей не хотелось расстраивать будущую свекровь, но и торопить события было ни к чему. Срок совсем маленький, что угодно могло пойти не так.

– Да брось. Это будет что-то вроде девичника, – настаивала Нэнси.

– Ну, ладно, если вы настаиваете, – сдалась Ульрика. – Я что-нибудь приготовлю.

– О, нет, милая, отдыхай. Я обо всем позабочусь.

И Нэнси обо всем позаботилась. Ульрика умирала мучительно, ее несколько часов выворачивало наизнанку. Нэнси все время была рядом и держала девушку за руку. Ульрика поняла, что с ней случилось, но ни противостоять, ни спросить за что, у нее не было сил. Из глаз катились немые слезы. Она просто хотела быть счастливой и была, но слишком недолго.

К тому моменту, когда исповедь Нэнси закончилась, Тайлеру на почту пришли результаты почерковедческой экспертизы. Почерк с записки не принадлежал Дэннису. А девяностопятипроцентное совпадение по ДНК не исключало родства с истинным убийцей. Доводы Нэнси звучали вполне обосновано, хотя и были далеки от мотивов психически здорового человека, но заключение о ее здоровье предстояло сделать специалистам.

Результаты исследования на полиграфе показали, что Дэннис говорил правду. О том, что случилось с девушками, он узнал от полиции. После этого адвокат слегка ослабил хватку. У Нэнси взяли образцы ДНК и передали специалистам ее рукописный текст для сравнения с запиской. Через несколько часов детективы получили подтверждение: совпадение ДНК Нэнси с ДНК, оставленной на теле Ульрики, – сто процентов. Совпадение почерка – девяносто девять процентов.

В тот же день Дэнниса выпустили под подписку о невыезде, так как его свидетельские показания нужны были в суде. Когда адвокат сообщил Дэну о том, что его отпускают, он вздохнул с облегчением, но когда узнал причину, то не поверил. Он пытался убедить адвоката и детективов в том, что это не может быть правдой. Скорее всего мать испугалась, что его осудят, и решила взять вину на себя. После того, как ему предъявили неопровержимые доказательства, сомнений у Дэнниса не осталось, как и сил жить дальше. Он плакал, как мальчишка, на глазах у полицейских.

Мать лишила его всех, кого он любил. Сначала отца, затем девушек, а потом и матери. «Лучше бы она сама умерла», – в сердцах подумал Дэн.

И только после того, как ему стали известны все факты, он начал замечать странности. Записка Гунты была написана слишком грамотно, сама девушка в их переписках допускала кучу ошибок. В тексте Эвы было написано о том, что она мечтала оказаться в лоне природы, хотя на самом деле ею двигало желание привлечь внимание к надвигающейся экологической катастрофе. Когда он думал об Ульрике, его сердце обрывалось и внутри образовывалась зияющая пропасть. Ничем и, казалось, никогда не было возможным заполнить это звенящую пустоту.

Глава 19 – Другая жизнь

Если человек умер, его нельзя перестать любить, черт возьми.

Особенно если он был лучше всех живых, понимаешь?

“Над пропастью во ржи” Д. Д. Сэлинджер

На негнущихся ногах Дэннис вышел из отделения. На пороге его ждали Мэлвин и Карла. С двух сторон они сжали его в объятиях.

– Чувак, мы с тобой. Как бы хреново ни было сейчас, однажды станет легче, – Мэлвин потрепал Дэна по плечу. – Поехали, мы отвезём тебя домой.

– Не хочу домой, – еле слышно проговорил Дэннис.

– Хорошо, тогда поехали к нам, – согласился Мэл.

Сразу после того, как Карла узнала о непричастности Мэлвина к исчезновению Гунты, она отправилась к нему. Она чувствовала себя виноватой за то, что позволила себе усомниться в Мэлвине. Он впустил ее в свой дом, а затем и в свое сердце, и вот чем она ему отплатила: подозрениями и бегством. Ей даже не хватило смелости объясниться с ним. Чувство вины смешалось с безграничной радостью, ведь теперь Карле больше не нужно было избегать Мэлвина, она могла вернуться к нему. Хотела вернуться.

Только съехав от него, Карла поняла, что нигде и никогда ей не было так хорошо и так спокойно, как рядом с ним. С Мэлвином ей не приходилось притворяться, она могла быть самой собой: смешной, сумасбродной, непричесанной, в растянутой пижаме, и при этом чувствовать себя комфортно. Да что там, именно в доме Мэлвина и именно в таком виде Карла чувствовала себя лучше всего. Он видел и ценил в ней то, что не замечала даже она сама. И ей безумно хотелось вернуть все это, вернуться к Мэлвину. Карла, не задумываясь ни на секунду, отправилась к нему.

В дом она вошла без стука, как в прежние времена, и встретилась с удивленным взглядом Мэлвина, который намазывал бутерброд мягким сыром на кухне.

– Будешь? – Мэл приподнял кусочек тоста.

– Угу, – согласилась Карла и, бросив сумку у порога, подошла к Мэлвину. – Прости меня, – прошептала она ему в самые губы.

– Уже простил, – хрипловато ответил Мэлвин.

Он отодвинул тарелку с тостами, одним рывком поднял Карлу и усадил на стол перед собой. Их лица поравнялись. Карла запустила руку в его короткие волосы и погладила.

– Я скучала, – прошептала она.

– Я до сих пор скучаю, – Мэл коснулся лбом Карлы.

– Можно мне вернуться? – Карла жалобно посмотрела на него.

– Я думал, ты уже вернулась.

– Да, – Карла притянула Мэлвина к себе, оставила легкий поцелуй на его мягких губах. – Как же я скучала.

Робкие поцелуи сменились жадными, горячими, они будто стремились наверстать все то время, что были вдалеке друг от друга, и то время, что были рядом, но не вместе. Руки Карлы блуждали по телу Мэлвина, но когда она попыталась снять с него футболку, Мэл остановил ее.

– Сначала я отведу тебя на свидание, – осипшим от возбуждения голосом сказал он.

– Мы три года прожили вместе, зачем нам идти на свидание? – недоумевала разгоряченная Карла.

– Затем, что ты заслуживаешь самого лучшего, и я хочу тебе это дать.

На следующий день Карла перевезла обратно со съёмной квартиры все свои вещи к Мэлвину. Из ее бывшей спальни они сделали студию, а в комнате Мэла хоть и остался бардак, никто больше не мог назвать ее холостяцкой берлогой.

Дорога от отдела до дома Мэлвина прошла в молчании. Никто не решался открыть рот, просто потому что не знал, что сказать. К тому, что случилось, невозможно подобрать слова. Сказать, что все будет хорошо, означало бы обмануть. Даже если когда-то снова будет хорошо, то случится это очень нескоро. Пережить столько смертей и правду, которая страшнее любого ночного кошмара, под силу не каждому. Лучшим вариантом было просто молчать и быть рядом.

В доме Мэлвина как всегда царил беспорядок, и пахло свежесмолотым кофе. Дэннис сел за стол и опустил голову на руки. Карла из посудного шкафа достала три бокала, а Мэлвин вытащил из бара бутылку бурбона. Они молча осушили свои бокалы и, казалось, только после этого начали дышать.

– Что будешь делать? – спросила Карла.

– Не знаю, у меня были планы на жизнь с Ульрикой. Теперь я не знаю, как жить и зачем, – сдавленно ответил Дэннис.

– Может, тебе стоит сменить обстановку? Я давно хотела навестить своих родных в Канаде. Может, вы с Мэлом составите мне компанию? – предложила Карла.

– Я только за, – отозвался Мэлвин.

– Не знаю. Возможно, мне придётся выступить в суде, – засомневался Дэннис.

– Уверен, что сможешь? У тебя есть право отказаться свидетельствовать против матери, – напомнил Мэл.

– Я должен, – глухо отозвался Дэн. – Это последнее, что я могу сделать для Ульрики. А после суда можем поехать куда захотите. Спасибо вам, – Дэннис сжал руки друзей, сидящих напротив. В глазах снова защипало.

В зале суда было на удивление тихо, даже представители прессы вели себя достойно. На слушание приехали родители Ульрики и мать Гунты. Анжелика, понимая, что ее будут снимать журналисты, поправляла макияж перед зеркалом. Конечно, она сожалела о смерти дочери, но это не было поводом выглядеть хуже обычного. Сильная женщина в плохие времена должна выглядеть лучше, чем когда бы то ни было. Кроме того, смерть Гунты снова привлекла к Анжелике внимание европейской прессы. Возможно, это даже позволит ей вернуться из Азии и продолжить карьеру на родине.

Карин беззвучно плакала на плече своего супруга, для неё, как и для Дэнниса, смерть Ульрики стала невосполнимой утратой. Когда ты приводишь в мир ребёнка, ты знаешь, что настанет день, когда он причинит тебе боль. Но потеря ребёнка хуже собственной смерти. Эту боль можно сравнить разве что с болью, испытываемой человеком при столкновении с бесконечным поездом: удар, травматическая ампутация, грохот колёс, дробление костей, и это не прекращается никогда. И уже когда тебе кажется, что все, ты умер, это не так. Ты просто отключился, а когда придёшь в себя и вспомнишь, чего лишишься, колёса этого поезда загремят с новой силой. Пройдут годы, прежде чем ты научишься жить с этой болью.

Родители Эвы не пожелали участвовать в судебном процессе, но попросили организовать пересылку останков дочери на родину. Расходы взял на себя бывший супруг Эвы. Они не приехали не потому, что не любили ее, а потому что им было стыдно, что никто из них по-настоящему никогда не был рядом, потому что никто даже не пытался ее найти. К сожалению, многие начинают ценить близких лишь после того, как потеряют их. Слишком поздно.

На суде Дэннис ни разу не взглянул в глаза матери, она же, напротив, искала его взгляда, Нэнси хотела увидеть там прощение. Вот только никакого прощения там не было. В серых глазах Дэна волнами плескалась боль, и клубилось отчаяние. Он бы сумел ее простить, только если бы это вернуло к жизни всех, кого она убила. Но это было не под силу даже всевышнему. Ни мольбами, ни молитвами не вернуть тех, кто ушёл навсегда.

Процесс длился недолго. Неопровержимые доказательства вкупе с чистосердечным признанием Нэнси исключили иных подозреваемых. Суд назначил Нэнси пожизненный срок. От смертной казни ее спасло заключение психиатрической экспертизы. У неё были выявлены синдром Мюнхаузена и нарциссическое расстройство личности. Нэнси никогда не была больна в физическом смысле. Будучи медиком, она знала симптомы многих болезней и с легкостью имитировала их перед коллегами-врачами и сыном. Это позволяло ей добывать рецепты на нужные препараты и удерживать сына рядом с собой. Если бы Нэнси не была ослеплена страхом потерять сына, она бы поняла, что он и так никогда бы ее не оставил. Он всегда любил ее так же сильно, как сейчас не желал иметь с ней ничего общего.

Когда судья вынес приговор, и присутствующие стали расходиться, Дэннис отыскал взглядом Карин и стал пробираться к ней через толпу. Он догнал ее у самой двери, схватил за руку и упал перед ней на колени. Дэннис прильнул лбом к ее руке и заплакал.

– Простите. Простите меня, – сквозь слёзы шептал он.

– Ты не виноват, – Карин опустилась на колени рядом с ним и обняла за плечи.

Позже это фото появилось в прессе. Дэннис сблизился с семьей Ульрики, делить горе на двоих проще, чем одному хлебать его большой ложкой.

Через неделю после вынесения приговора Дэн, Мэлвин и Карла собрали вещи и отправились в отпуск в Канаду. Родные Карлы были в курсе случившегося, они тепло встретили гостей и старались не докучать лишними вопросами.

Вернувшись, Дэннис выставил свой дом на продажу, а сам на время поселился в гостиной Мэлвина. Дом продавался долго, Дэннису пришлось сильно снизить стоимость. Всему городу было известно, что случилось в этом доме, и никто не желал в него въезжать. С большим трудом агенту, которого нанял Дэннис, удалось найти семью, которая иммигрировала из Мексики и не была знакома с этой трагичной историей. За душой у них было не так уж и много, поэтому они очень обрадовались возможности купить такой большой дом за бесценок.

На вырученные с продажи дома деньги Дэннис купил себе маленькую светлую квартиру в кондоминиуме неподалёку от набережной реки Уилламетт.

Через два года после суда Карин пригласила Дэнниса к себе в гости. Ей исполнялось шестьдесят, и она хотела отпраздновать этот день в кругу близких людей. В числе приглашённых оказалась и Стина. Она так и не дождалась предложения от своего парня, поэтому собрала вещи и переехала обратно на пятый этаж, в ту квартиру, которую они снимали с Ульрикой, в ту квартиру, где теперь гостил Дэннис, потому что в доме Карин было слишком мало места.

Вечером после юбилея, когда гости разошлись, Карин, Стина и Дэн вышли на балкон. Карин вытащила пачку сигарет из кармана и протянула вперёд, приглашая угоститься. Стина достала две сигареты, одну оставила себе, а вторую протянула Дэну.

– Я не курю, – запротестовал Дэннис.

– Не сегодня, – заявила Стина, и он взял сигарету.

Карин с шумом выпускала дым в полумраке ночных огней Стокгольма. Когда сигарета почти истлела, она повернулась к ребятам и улыбнулась.

– Знаете, мне кажется, вы здорово смотритесь вместе, – сказала она.

Стину было не так-то просто смутить, но в тот вечер даже в темноте было видно, как она залилась румянцем. Дэннис грустно улыбнулся Карин и обнял обеих женщин.

– Простудитесь же, – в двери показался муж Карин, и они вернулись в дом.

Дэннис гостил в Стокгольме два месяца, а потом и вовсе решил остаться. Удаленная работа позволяла ему работать из любой точки мира, а от командировок он отказался сразу после суда. Каждая командировка пугала его, он боялся, что если уедет, то снова кого-то лишится.

Каждую неделю Дэннис и Мэлвин созванивались, Стина с Карлой подружились. Они договорились провести летний отпуск в Европе, а Рождество в Портленде.

Когда дело передали в архив, Тайлер спустился в кабинет Ким. Он дважды постучал перед тем, как войти. Никто из коллег Кими по обыкновению не оторвал взглядов от мониторов.

– Привет, – поздоровался Тай. В руках у него был конверт.

– Привет, красавчик. Снова нужна помощь? – Кими стрельнула взглядом на конверт.

– Ага, – коротко согласился Тайлер. – Позвони, когда разберёшься, – он положил записку на стол и вышел.

Ким несколько секунд недоуменно смотрела на конверт.

– Открывай, – хором упрекнули ее коллеги.

Она оторвала край от конверта и вытащила письмо.

«Мы закрыли дело, так что если ты все ещё хочешь приготовить нам с отцом ужин, жду тебя на подземной парковке в семь. Не забудь шлем, он в твоем шкафчике. Тай.»

– Ну, что там? – поинтересовался старик.

– Да так, пустяки, – неумело соврала Ким, не в силах скрыть мечтательную улыбку.

– Ну-ну, – обиженно буркнул коллега.

Эпилог

Кими стала часто проводить время в доме Блантов. Иногда она заглядывала, чтобы приготовить ужин, иногда, чтобы развлечь Оливера беседой или поиграть в Монополию. Состояние Оливера медленно ухудшалось, он все чаще терял связь с реальностью, погружаясь то в прошлое, то вообще в другой мир. Сердце Тайлера сжималось от боли. Невыносимо было видеть, как отец медленно покидает его. Оливер по-прежнему оставался рядом, но разум его был далеко. Кими все свободное время проводила с ними и стала незаменимой помощницей Тайлера. До работы в полиции она была волонтером в доме престарелых, и там ей приходилось встречаться со случаями и похуже. Она знала, как найти подход к Оливеру, а ещё знала, какая ему необходима помощь и терапия. Любой человек в его состоянии требовал титанического терпения, умственного труда, тренировки моторики и душевного тепла. Последнее Кими щедро дарила не только Оливеру, но и Тайлеру. Они все ещё оставались друзьями, но между ними определенно зарождалась химия.

После появления Кими, жизнь Тайлера и Оливера ненадолго окрасилась в яркие краски. Им было весело вместе, они часто смеялись. По выходным к их веселой компании присоединялся Логан. Он любил Тайлера и Оливера как собственную семью, а ещё в их компании он не чувствовал себя мудаком. Хоть Ребекка и не держала обиды на Логана за то, что он испугался и отменил свадьбу, он все равно чувствовал себя виноватым, что отнял у неё время, которое она могла бы потратить на своих детей или другого мужчину.

В глубине души Логан всегда знал, что у них ничего не выйдет, но держался за Бэкс, как за ветку над пропастью, в попытке быть как все. Она была его билетом во взрослую жизнь, но он предпочёл так и остаться пацаном. Это был верный выбор, любой другой непременно привёл бы его к пагубным последствиям. Каждый день ему бы приходилось возвращаться в нелюбимый дом к чужим детям, каждый день притворяться тем, кем он не был и никогда бы не стал. Что это за жизнь, когда ты не можешь быть собой? Ребекке не нужна была эта жертва, да и Логан не был готов ее принести. Так что, пожалуй, он не мудак. Он освободил их обоих от последствий ошибки.

Вскоре после расставания на курсах повышения квалификации Бэкс познакомилась со светилой судебно-медицинской экспертизы из Нью-Йорка, который был ее преподавателем. Он разглядел в Ребекке потенциал и предложил ей работу в его частной лаборатории. Немногим позже он предложил ей перебраться в его квартиру на Манхеттене вместе с детьми. В отличие от Логана, он мечтал о детях, но был бесплоден. Так что тот факт, что у Ребекки уже есть дети от первого брака, стал для него счастливой новостью. Они оба обрели то, что искали.

Без Ребекки лаборатория портлендского отдела полиции не только опустела, но и стала работать медленнее. В одиночку Джон не справлялся с потоком задач, порой ему недоставало компетенций и приходилось направлять материалы для исследования в другие лаборатории, что усложняло и удлиняло процесс расследования. Вдоволь намучившись, начальство открыло вакансию главного эксперта. Через пару недель ряды отдела полиции пополнились квалифицированным специалистом, который совсем недавно перебрался в Портленд из Канады.

От былой Нэнси Флинн ничего не осталось. Все, что делало ее человеком, исчезло. Она потеряла главную роль в своей жизни – роль матери. Произошло то, чего она боялась больше всего: ее любимый и единственный сын отвернулся от неё, и она уже не могла ничего изменить. Нэнси не только отняла жизни четырёх человек, но и лишила себя сына. Если бы не ее страх, не ее болезненная ревность, она могла бы стать не только любимой матерью, но и любимой бабушкой. Разрушительная сила ее любви к сыну вкупе с психическими расстройствами лишила ее этой возможности. Своими руками Нэнси Флинн воплотила в жизнь свой худший кошмар. Ей больше незачем было жить, незачем было дышать.

Сейчас, сидя в камере, она вспоминала молочный запах Дэнниса, когда тот еще был младенцем. Она представляла, как прижимала сына к груди, как крепко он сжимал ее своими маленькими ручками. Тогда она нужна была ему больше всего на свете, тогда она была счастлива. А потом все пошло под откос. Она будто неслась на скоростном поезде в темном туннеле, все ждала, что он закончится и забрезжит свет. Вот только все светлое в ее жизни закончилось, нет, не с вынесением приговора, а с отречением сына.

Сердце Нэнси не выдержало очередного возвращения от грез о младенчестве Дэнниса к реальности в одиночной камере и остановилось. Всего полтора года она провела в тюрьме прежде, чем отправиться на суд божий. Справедливо ли это? Как знать.

Осень уже набирала обороты, трава пожухла, а деревья стали терять одежды под гнетом налетевших на Портленд ветров. Люди, напротив, натягивали все больше одежды, кутались шарфы и передвигались быстрее. Но в эти выходные осень будто отступила на шаг, давая напоследок насладиться солнечными деньками. Это послужило отличным поводом для того, чтобы собраться на пикник на заднем дворе дома Блантов.

По дороге к друзьям Логан заехал в магазин, купил виски и немного безалкогольного пива для Оливера. В последние дни он чувствовал себя хорошо и пребывал в благодушном настроении. Иначе и быть не могло, Оливера окружили такой заботой, что он не успевал погрузиться в беспамятство.

Бланты издалека услышали рокот мотора, который нельзя было спутать ни с одним другим звуком двигателя. Когда Логан припарковался рядом с домом, калитка для него уже была открыта. Рядом ждала Кими, она приветственно махнула рукой и скрылась за углом дома. Кими так часто бывала у Блантов, что казалось, будто она и вовсе никогда не уходила.

С заднего двора послышалась музыка. Логан запер за собой калитку и присоединился к компании. Тайлер по обыкновению стоял у гриля и жарил лосося с овощами. Для них давно стало традицией жарить рыбу к приходу Логана. Тай помахал другу лопаткой и указал на стол. За столиком сидел Оливер; завидев Логана, он раскинул руки для объятий. Миллер осторожно обнял Оливера и шепнул ему на ухо, что тот отлично выглядит.

– Не ври мне, сынок, – усмехнулся Оливер. – Я болен и стар, а вы двое выросли настоящими красавцами. Спасибо, что не забываешь про нас.

– Да брось. Ты ведь знаешь, вы для меня – вторая семья. Я без вас не могу. Смотри-ка, что я тебе принес? – Логан выудил из пакета бутылку светлого безалкогольного пива.

– А лайм? – спросил Оливер.

– Обижаешь, – ответил Логан, снова нырнул рукой в пакет и достал лайм.

– Дайте мне минуту, я принесу приборы, – сориентировалась Кими.

– Она прелесть, – шепотом произнёс Оливер, когда дверь за Кими закрылась. – Я велел Таю на ней жениться, но он сказал, что слишком занят, чтобы жениться. Представляешь?

– Отлично представляю, – честно признался Логан.

– Дураки вы, – Оливер рассмеялся. – Вот помню, как познакомились с матерью Тайлера. Я с первой секунды знал, что женюсь на ней, – он резко замолчал.

Логан понял, что Оливер просто забыл, о чем хотел рассказать. Он уже было собирался перевести тему, как его телефон зазвонил.

– Прости, Олив. Я должен ответить, – Логан специально разыграл этот спектакль, чтобы не расстраивать Оливера. Пусть он думает, что это Логан прервал разговор, а не он сам упустил мысль.

– Детектив Миллер, слушаю, – на экране высветился номер отдела, а когда звонили по работе, Логан всегда начинал с должности.

– Логан, у нас сатанинское убийство в парке Форест. Чем бы ты сейчас ни занимался, тебе придется все бросить и отправиться туда. Сейчас пришлю координаты. Захвати с собой Тайлера. Эксперты уже работают, – в трубке послышались гудки. Начальник полиции никогда не дожидался возражений. Если вовремя прервать звонок, то и спорить не о чем.

Content

Александра Райт
Лишние

Пролог

Глава 1 – Потеря

Глава 2 – Лоск

Глава 3 – Добро пожаловать

Глава 4 – Брешь

Глава 5 – Тревожный звонок

Глава 6 – Руины

Глава 7 – Новое начало

Глава 8 – Милая неудачница

Глава 9 – Лотерея

Глава 10 – Истинные чувства

Глава 11 – Нескрываемое счастье

Глава 12 – Начало конца

Глава 13 – По крупицам

Глава 14 – Хорошие соседи

Глава 15 – Чувство вины

Глава 16 – Розы

Глава 17 – Вскрытие покажет

Глава 18 – Неожиданное признание

Глава 19 – Другая жизнь

Эпилог