catherine_catty

Дикие орды татар (они же киргизы) из Бухары под Иркутском, или Какую траву курил Жюль Верн?

Пару лет назад, пытаясь совместить полезное с приятным и ища книги на французском о России, я купила томик Ж.Верна «Мишель Строгов». Можно, конечно, было приобрести что-нибудь из русской классики, но читать Толстого на языке Мопассана — это уже извращение. Время, когда я читала эту книгу, было едва ли не самым веселым в моей жизни.

Сюжет романа состоит в том, что татары (они же киргизы) из Туркестана (то есть из Бухарского, Кокандского, Хивинского и Кундузского ханств) отправились на завоевание Сибири. Царь (Верн специально не стал вдаваться в детали, но, похоже, это Александр II), узнав об этом, направляет посланца к великому князю в Иркутск. Царский курьер, Мишель Строгов, попадает в плен к татарам (они же киргизы), где его ослепляют по татарскому обычаю: проводят раскаленной саблей перед глазами. Преодолев многочисленные испытания и найдя по пути любовь (в лице молодой ливонки Нади, отец которой, Василий Федор, был сослан в Сибирь) герой выполняет свою миссию. Правда, письмо утрачено, но Мишель успел его прочитать, когда предатель, полковник Иван Огарев (хорошо, хоть не Герцен), полукровка, мать которого была азиатка, издеваясь, поднес его к глазам Строгова после ослепления. Как выяснилось, слезы, хлынувшие из глаз Мишеля, превратились в пар и не дали клинку лишить его зрения, а значит наш герой сумел прочитать и запомнить текст.

Как сказано в предисловии. Тургенев читал книгу и посчитал достоверным все, кроме самого вторжения. Я не совсем согласна точнее, совсем не согласна с Иваном Сергеевичем и предлагаю посмотреть, какими же представляет Россию и русских известный французский писатель.

Начнем с описания Москвы.

«Перед его (царя — К-К) глазами возвышалось укрепление, омытое лунными лучами, заключающее в себе два собора, три дворца и арсенал. Вокруг этого укрепления вырисовывалось три отдельных города: Китай-город, Белый город, Земляной город, огромные кварталы, европейские, татарские и китайские, в которых доминировали башни, колокольни, минареты, купола трех сотен церквей с зелеными куполами, увенчанными серебряными крестами». (Перевод мой. Далее отрывки, переведенные мной, я буду отмечать буквами К-К.)

Оставим на совести автора некоторое преуменьшение числа соборов в Кремле. Готова согласиться с наличием в древней столице большого количества татар. Но откуда у нас китайские кварталы и минареты? Я, конечно, понимаю, что русские — это восточные варвары в глазах европейцах, но с минаретами в Москве и сейчас не очень, а полтораста лет назад было совсем худо. Знаете, это было бы еще не самое плохое, если бы этот текст не отсутствовал в русском переводе романа. Надо сказать, что это очень странный перевод, в котором текст Жюля Верна сокращен раза в три и переписан заново и по стилю совершенно не похож на авторский.

Читаем дальше? Итак, наш герой, сибиряк, в 20 лет решил стать царским курьером и из Омска отправился в Петербург, где был взят на службу, а через 10 лет дослужился до капитана. Я, конечно, не слишком хорошо знаю реалии второй половины XIX века, но что-то меня сомнения берут. По-моему, призыв новобранцев осуществлялся, мягко говоря, по-иному. Я еще допускаю, что простой сибирский мужик мог из Омска добраться до Питера и явиться во дворец, но вряд ли его там приняли с распростертыми объятиями, причем сразу же в элитное подразделение.

Посмотрим, что пишет Верн про семью Строгова.

Вот оригинальный текст автора:

«Его отец, старый Пьер Строгов, умерший 10 лет назад, жил в городе Омске, расположенным в одноименном наместничестве, там же жила его мать, Марфа Строгова. Там, посреди диких степей Омской и Тобольской провинций, грозный сибирский охотник растил своего сына, держа его в ежовых руковицах, как говорят в народе. Пьер Строганов был настоящим охотником. Летом и зимой, в жаркий зной и в мороз, достигавший 50 градусов ниже нуля, он пробегал по замерзшим равнинам, лиственничным и березовым рощам, еловым лесам, ставя капканы, стреляя в мелкую дичь из ружья и поражая крупную дичь рогатиной или ножом». (К-К)

Русский текст: «Детство и раннюю молодость он провел в своем родном городе Омске, где старуха мать его осталась доживать свои дни, овдовев лет за десять до начала нашего рассказа. Петр Строгов был страстным охотником и, воспитывая сына, старался закалить его. Еще мальчиком Михаил нередко сопровождал отца на охоту за дичью или помогал ему расставлять капканы для лисиц и волков, а лет одиннадцати уже выходил с рогатиной на медведя».

Возникает резонный вопрос: так что же все-таки у нас в Сибири возле Омска? Дикие степи? Еловые леса? Лиственничные и березовые рощи? И почему пропала эта информация в русском переводе?

Еще одна истории ввергла меня в совсем уж глубокое недоумение. Среди героев романа одно из центральных мест занимает пара журналистов, француз и англичанин, которые, желая получить самые свежие новости, как и Строгов, следуют из Москвы в Иркутск. Так вот, отправившись на телеге через Уральские горы, эти герои попали в трудную ситуацию. Предоставим слово французу, Альсиду Жоливе. «Представьте, наш кучер уехал с передней осью этой адской повозки, оставив нам сломанную заднюю ось этого абсурдного экипажа. Худшая половина телеги на двоих, ни проводника, ни лошадей». (К-К)

Русский текст: «…у нашей телеги соскочил шкворень, лошади ускакали вместе с передними колесами, ямщик побежал догонять их, но еще неизвестно, удастся ли их настичь, а задний ход увяз в грязи и мы с ним. Неужели это не смешно?»

Не будучи деревенским жителем, я все же несколько раз видела телегу и даже пару раз прокатилась на ней. Мое знакомство с этим нехитрым транспортным средством говорит о том, что его никак нельзя разделить на две части, причем таким образом, чтобы по крайней мере на одной из них можно было бы передвигаться.

Перенесемся на реку Иртыш, куда прибыл царский курьер Мишель Строгов со спутниками.

«Татарские барки были уже на расстоянии не более 100 шагов. Они несли отряды бухарских солдат, которые разведывали путь к Омску. Паром находился еще на значительном расстоянии от берега. Лодочники удвоили усилия. Мишель Строгов присоединился к ним и схватил весло, которым он действовал с нечеловеческой силой. Если бы удалось сразу выгрузить тарантас и бросить лошадей в галоп, они имели бы шансы опередить татар, которые еще не высадились. Но все усилия пропали даром.

— Сарынь на кичку! — закричали солдаты на первой барке.

Мишель узнал клич татарских пиратов, при звуке которого должны были падать ниц». (К-К)

Русский текст: «Лодки были от них не дальше, как шагов на сто, и теперь можно было ясно видеть, что в них сидят бухарские солдаты. Строгов сам схватил багор и стал помогать перевозчикам в надежде достичь берега и ускакать от преследователей, которые не имели лошадей, но все усилия были тщетны».

Я думала, что меня уже ничем нельзя удивить, но татаро-киргизы из Бухары, Коканда и Хивы, которые плывут на барках по Иртышу и вопят «Сарынь на кичку», то есть «Братва, на нос», боевой клич казаков Степана Разина…

В общем, то, что трава буйно колосилась и во времена Жюля Верна, я уже поняла.

Остается открытым вопрос с переводом. Автор его максимально убрал все глупости и несуразности, но в результате преобразований этот текст имеет мало отношения к тому, что написал Жюль Верн. Так что, если кто интересуется альтернативной историей, знает французский и хочет посмеяться, советую: смело покупайте «Мишеля Строгова» и вперед!

Content

catherine_catty
Дикие орды татар (они же киргизы) из Бухары под Иркутском, или Какую траву курил Жюль Верн?