Александр Белошапков

Человек каменного века. Часть 2

Предисловие

Это вторая книга про Человека каменного века. Первая книга, по отзывам моих друзей и знакомых, им понравилась, и я решился написать продолжение. В отличие от первой части, она родилась быстрее и легче.

В первой книге рассказывается о давней истории Земли, о приключениях мальчика Анга — пастуха, случайно ставшего свидетелем событий, связанных с нападением на исследовательскую экспедицию пришельцев. О том, как из случайного персонажа Анг становится незаменимым участником, спасающим начальника экспедиции — Севера и помогающего всей экспедиции выжить на нашей планете, о его взрослении, вхождении в коллектив инопланетян, живущих по своим сложным законам, о полете возмужавшего юноши вместе с командой экспедиции на планету, где у них есть свой сектор для жизни, о дружбе и любви, прошедшей через тысячелетия.

О возвращении Анга на Землю во время второй мировой войны, с полностью стертой памятью, и о его вхождении в современную жизнь. Юноша получает новые имя, фамилию и воинскую должность, принимает участие в войне на Тихом океане, а после возвращается в мирную жизнь в США. В этой жизни у него были успехи и неудачи, рождение детей, трагические смерти жены и дочери, внезапное появление Энджелл и счастливая жизнь в новой семье, рождение сына, а потом таинственное исчезновение жены, оставившей записку с просьбой не искать ее. И еще, одна его особенность, проявившаяся с годами — он стареет заметно медленнее остальных людей.

Передав управление семейным бизнесом своему сыну, он удаляется в свое имение в Коста Рике, где ведет размеренную жизнь пожилого американца. Там его находит его старый друг — Север, вынужденный остаться на Земле. Север просит помочь ему — Анг может открыть доступ к устройству, позволяющему восстановить Северу здоровье, а Ангу обрести молодость и вернуть стертую память. Для этого Север увлекает Анга в опасное путешествие через Атлантический океан и Африку к себе, в Тунис.

Все изложенное в этой книге является плодом фантазии автора, основные персонажи являются вымышленными, любое совпадение с реальными событиями, организациями, реально живущими или жившими людьми чисто случайно.

Часть 1. В далеком космосе, давным-давно

Глава 1. Неслучайный контакт

Огромный звездолет, очередной раз слегка вздрогнул после яркой вспышки за его кормой. Амортизационная система поглотила остроту толчка, а после того, как температура на отражателе упала, верхний слой защитной пленки отделился от отражателя и начал сворачиваться в кольцо, быстро летящее от отражателя. Как только это кольцо оказалось вблизи фокуса гигантской чаши, из ее центра вылетел очередной заряд, который, долетев до кольца, вспыхнул вместе с ним термоядерной вспышкой, и звездолет в очередной раз слегка вздрогнул. Между вспышками прошло несколько секунд. Так продолжалось уже очень, очень долго. За это время масса звездолета уменьшилась примерно на одну четвертую часть от исходной.

Звездолет назывался Звезда Надежды и имел бортовой номер 3. В его головной части, после первого экрана, вращался жилой отсек, обеспечивая почти нормальную искусственную гравитацию для примерно пяти тысяч обитателей и для некоторого количества животных и растений.

В это время в малом операционном зале шло совещание. Оно было внезапным и было обусловлено чрезвычайной ситуацией. Докладывал пожилой руководитель экспедиции. Его голос немного дрожал.

— Я, точнее мы, получили известие, что с нами планируют связаться представители некой Метрополии. Нас просили собрать здесь руководящий состав и быть готовыми к встрече с их представителем или представителями через несколько минут. Мы не знаем, что нас ждет, поэтому, все что прозвучит или произойдет здесь — секретно и не должно выйти за пределы этого зала.

— Это правильно! — голос раздался внутри голов людей, собравшихся в операционном зале. Не надо спешить. Паниковать тоже не нужно. Мы представляем владельцев и обитателей этого сектора Галактики. Вы правильно выбрали направление для эвакуации. Мы давно следим за вами и решили вступить с вами в контакт, поскольку дальнейшее движение вашего корабля может, со временем, оказать негативное воздействие на инфраструктуру объектов Метрополии. Поэтому мы предлагаем вам, в качестве первого шага, остановить использование маршевого двигателя и выбрать трех представителей для переговоров с руководством Метрополии из числа вашей команды. Ждем их в этом же месте через отрезок времени, равный 100 сжн — периодам жизни свободного нейтрона. Мы не будем оказывать воздействия на ваше решение. Тем не менее, мы надеемся на ваше благоразумие и непринятие вами каких — либо неадекватных решений. В частности, мы обязаны вас предупредить о конфиденциальности этих переговоров. Не надо пытаться отправить сообщение о сложившейся ситуации. В противном случае ваш корабль будет утилизирован путем его направления в сторону ближайшей звезды.

На этом голос в головах собравшихся смолк. Повисло молчание. Потом раздался голос из зала: — 100 периодов — это сколько?

— Примерно сутки.

— Так, прошу всех успокоиться и замолчать! — слово взял более молодой капитан корабля, — коллеги, вероятно, мы достигли цели нашего путешествия или скоро ее достигнем. Судя по прозвучавшей информации, с нами связалась цивилизация, существенно превышающая нашу по уровню развития. Нам предлагают вступить в контакт. Предлагаю согласиться с их требованием. Предлагаю выбрать для переговоров следующих людей, просто исходя из их статуса на корабле — руководителя экспедиции, меня, как капитана корабля, и главного социолога. В отношении остановки маршевого двигателя. Процесс его плановой остановки занимает пару часов, экстренной пару минут, но это приведет к утрате части топлива и части заднего защитного экрана. Предлагаю плановое отключение.

— Ситуация чрезвычайная! — слово снова взял руководитель экспедиции, — на случай возникновения подобных ситуаций, еще до старта нашей экспедиции был разработан протокол, в соответствии с которым мы обязаны действовать. В соответствии со вторым пунктом этого протокола мы обязаны немедленно передать сообщение о контакте. Однако это противоречит требованиям цивилизации, вступившей с нами в контакт. Пользуясь своим правом руководителя экспедиции, я приказываю следующее:

— никакого разглашения сведений о случившемся. Никаких попыток передать информацию о контакте;

— приступить к плановому отключению маршевого двигателя;

— для переговоров будут привлечены люди, предложенные капитаном;

— в качестве основы для переговоров будет использоваться действующий протокол;

— на время ведения переговоров обязанности участников переговоров возлагаются на их первых заместителей.

Если у кого-то из вас появились вопросы, задавайте их сейчас. Если нет, то все свободны.

Вопросов ни у кого не было. Было легкое возбуждение от предстоящих переговоров. Это возбуждение, вместе с затихшими толчками маршевого двигателя, постепенно передалось остальному экипажу, пошли слухи об аварии в силовой установке, или о смене курса, или о том, что пришло известие с другого корабля об обнаружении планеты, пригодной для жизни.

Слухи множились, но ничем не подкреплялись. На корабле существовала строгая иерархия. Командный состав экспедиции, навигационный состав, специалисты многочисленных технических систем корабля, социологи, медики, агрономы, животноводы, преподаватели, прочие специалисты образовывали слаженный механизм, который на протяжении многих лет поддерживал устойчивое функционирование корабля. Раньше такого не было. Это был первый раз.

В назначенное время трое участников переговоров снова собрались в зале и исчезли.

Глава 2. Переговоры

Исчезнув в операционном зале, они обнаружили себя стоящими на песчаном берегу, с которого открывался вид на залив, ограниченный, вдалеке, двумя выдающимися в море мысами. Море было спокойным. Не дав гостям как следует осмотреться, в их головах, как и в прежний раз, раздался спокойный и дружелюбный голос:

— Приветствуем вас! Обычно мы неохотно раскрываем сведения о себе, но, в вашем случае, вынуждены это сделать. Если вы не против, мы подключимся к вашему сознанию, вы получите достаточную информацию о Метрополии, чтобы оценить, насколько она подойдет вам, а мы узнаем то, чего вы хотите получить от нас. Это не требование, это просьба. Вообще-то, мы можем подключаться к сознанию любого биологического объекта и без его ведома, но не делаем этого, в силу наших принципов и требований к контактам. И еще, мы не будем рассматривать ваш протокол в связи с его неадекватностью. Мы знаем, что в нем содержится. Согласны?

Начальник экспедиции и капитан корабля мысленно согласились, а главный социолог отказалась. Она всегда отвечала «нет» на первое предложение — так ее учили и это стало ее привычкой. В следующее мгновение послышался голос, приглашающий их присесть и оглянувшись, они заметили сзади себя удобные кресла, очень похожие на кресла, использующиеся на корабле. Они переглянулись и сели. В их головах зазвучал тот же голос:

— Мы знаем вашу историю и посещали вашу планету задолго до того, как в вашей звездной системе начались неприятные события. Хочу вас разочаровать, ваша миссия изначально была обречена на неудачу. В ближайшем окружении нет звездных систем, располагающих планетами, пригодными для жизни вашего биологического вида. С другой стороны, мы, как ответственные за возникновение жизни, а впоследствии и разумной цивилизации на вашей планете, в целях соблюдения общих требований к сохранению биологического и социально-культурного разнообразия, можем дать вам возможность организовать жизнь на нашей планете, точнее в ее секторе, представляющем собой особо охраняемую природную территорию.

В границах этого сектора будут воссозданы условия, примерно соответствующие условиям вашей планеты, мы, с вашей помощью, создадим на ней растительность и условия для существования животного мира, точнее для некоторых тех животных, которых вы взяли с собой.

Однако будут и ограничения. Их несколько. Для всех пяти тысяч беженцев места в этом секторе не хватит. Размеры этого сектора позволяют разместить на поверхности выделенного вам сектора примерно полторы тысячи человек. Еще примерно столько же смогут разместиться в подземных и подводных жилищах. В отношении остальных — они перейдут в виртуальный мир, но при этом они смогут сохранить свои личности и сохранят возможность общаться с коллегами, для них будет иметься возможность, в случае необходимости, обрести телесность.

Социолог возразила: — То есть мы будем как звери в архаичном зоопарке? Часть на земле, часть под землей и часть в виде черепов и шкурок?

На это сразу последовал ответ: — Но ведь вы сами отказались от вводного курса по истории и системе функционирования Метрополии. Поэтому вам и непонятно. Снова предлагаю вам пройти обучение, согласны?

В этот раз социолог сказала: — Да!

Обучение для нее прошло незаметно, для других — тоже.

Голос в их головах продолжал: — В отношении того, кто и куда будет направлен. Решение по этому вопросу будет принято позже. Итак, все ваши специалисты, направленные на поверхность сектора, получат оборудованные жилища и полное обеспечение в виде питания, одежды, и комплекса социальных благ. Все специалисты, направленные в подземные или подводные жилища, также получат сходное обеспечение. Те же, кто перейдет в виртуальный мир, также будут иметь то, что будет необходимо для их безбедного существования. Но, переход из виртуального мира в подземный, а также переход из подземного или подводного мира на поверхность будет ограничен. Чем и как, мы расскажем позже.

Теперь в отношении вашего размножения и обучения подрастающего поколения. Мы исповедуем ряд принципов. Одним из них является принцип устойчивого существования, в соответствии с которым численность представителей растительного и животного мира не должна изменяться существенно. Для разумных существ, их численность вообще не должна изменяться, также как не должен существенно меняться их интеллектуальный потенциал. Таким образом, рождение новых членов вашей команды возможно только после смерти старых членов, причем на основе их старого генетического материала. Если коротко, то сколько человек умерло, столько сможет родиться. При достижении ребенком совершеннолетия, ему должны вернуть его предыдущие знания, умения, желания, или коротко — личность.

Далее, для идентификации всех членов вашей команды вам будут присвоены соответствующие идентификационные номера, сокращенно ID, этот номер будет являться единственным документом для дальнейшей идентификации. И еще. Данный номер ID привязан к банковскому счету, который будет открыт для каждого из вас. Да, у нас есть система учета, накопления и распределения средств, или, грубо говоря, банк. С этого счета будет оплачиваться питание, одежда, оплата социальных услуг и переходы между слоями. В качестве первоначального вклада будут использованы средства, которые будут получены в результате утилизации топлива с вашего корабля.

Все дальнейшие средства вы сможете заработать сами. В составе вашей команды имеется значительное количество специалистов, способных, естественно после прохождения соответствующего обучения, выполнять различные работы, выращивать растения и животных, обеспечивать транспортировку грузов, деятельность по ремонту оборудования, соответствующего вашему уровню развития, осуществлять научные наблюдения и мониторинг, оказывать психологическую помощь и так далее. Данным специалистам может быть предложена работа, которая будет достойно оплачиваться.

Теперь в отношении цели вашего путешествия. Свободных планет, пригодных для колонизации вами, как я уже говорил, ближайшем от вас космосе нет. Но иногда такие планеты появляются, в частности, в результате катастроф, обусловленных, например, деятельностью ее прежних обитателей. Как правило, они бывают в системах старых звезд, это не гарантирует их от риска тех процессов, которые привели к событиям, обусловившим необходимость покидания вами вашей планеты. В случае возникновения такой возможности, и при наличии у вас, как у этноса, достаточных средств, вы сможете приобрести такую планету на открытых торгах, но это недешево. Тем не менее, отмечу, что такие случаи в нашем секторе Галактики уже были.

Вот вроде бы все. Ваш сектор протянулся от одного мыса и до другого. Там нет формальных границ, но выйти за пределы вашего сектора вы не сможете. Аналогичная граница проходит по линии горных вершин, по морю и по воздуху сверху. Для решения оперативных задач будет создана администрация вашего сектора, с которой вы будете организовывать свою деятельность, для тех, кто окажется под землей и в виртуальном мире будут созданы аналогичные структуры. Правила пользования жилищами и прочие правила поведения будут доведены для всех и закреплены в памяти каждого.

Так что думайте, информируйте весь ваш экипаж и решайте, ждем ваш ответ, я уверен, что он будет положительным, через 100 сжн после вашего возвращения. Кто куда попадет, мы определим сами, исходя из наших представлений о ваших возможностях. Никаких принципиальных изменений к тому, что мы вам уже рассказали, мы не примем, но то, что их не нарушает, будет рассмотрено в каждом конкретном случае индивидуально.

Руководитель экспедиции, капитан корабля и главный социолог снова оказались в малом операционном зале. Судя по бортовым часам, их не было около суток.

Глава 3. Искусственный отбор

Рассказ участников переговоров занял несколько часов. В результате было решено согласиться на предложенные условия. В конце концов, их полет к неведомым звездам предназначался для спасения их, как биологического вида. Встреченная ими цивилизация предложила им приемлемые условия. Не одинаковые для всех. Но каждый на что-то надеялся. В установленное время был подготовлен ответ для Метрополии и сведения для всего экипажа. Следующий контакт прошел просто. У всех, собравшимся в малом операционном зале в голове прозвучал голос:

— Благодарим вас, вы приняли правильное решение. Доведите это решение до остальных членов вашей команды и подготовьте то, что вы возьмете с собой на планету. Мы свяжемся с каждым и обсудим, что стоит брать, а что нет. Ваш звездолет останется в законсервированном виде на орбите Метрополии, мы сами туда его переместим. И еще, пожалуйста, не делайте глупостей. Нам уже пришлось жестко блокировать деятельность двух ваших специалистов дальней космической связи. Ваш переход на планету, точнее в сектор 236, будет осуществляться с использованием наших транспортных модулей, которые будут пристыкованы к вашему кораблю. Каждый из вас будет знать, что ему делать, думать об этом не надо. После перехода на нашу планету вам будет возвращена свобода выбора и принятия решений.

После этого объявления вся команда корабля Звезда Надежды была принята под внешнее управление и все молча, сосредоточенно стали перемещаться по кораблю, отключая его системы и собирая то, что могло быть взято с собой. Потом вереницы людей, таща с собой небольшую поклажу, потянулись к шлюзовым камерам. Войдя в двери шлюза и переступив желтую линию на полу, люди оказывались либо на берегу залива, либо в просторных помещениях под поверхностью, либо там же, а о том, что это не настоящий подземным мир, а только представление о нем, мыслей у них не возникало.

Внезапно над головами людей, собравшихся на берегу, прошелестела небольшая платформа. На ней стояли и держались за поручни два человека, похожих на их коллег — операторов системы дальней связи. Платформа сделала круг над людьми и остановилась.

— Здравствуйте, пришельцы! Слова четко отдавались в головах собравшихся людей, но не было заметно, чтобы находящиеся на платформе открывали рты. С этого момента все вы являетесь жителями Метрополии, ее сектора 236. Называйте нас Кураторы. Мы предстали перед вами в виде ваших коллег, но это только для того, чтобы у вас не сложилось превратного мнения. Мы можем являться перед вам в любом виде. И в этот момент на месте Кураторов оказались два светящихся ярким светом шарика, которые, через несколько секунд, снова обрели прежние очертания.

Мы отвечаем за вашу безопасность, жилье, питание, обучение, работу, медицинское обеспечение, а также за возрождение и перерождение. Да, с этого момента вы получаете возможность стать бессмертными, а точнее — повторноживущими. Чтобы стать таким бессмертным, нужно будет пройти процедуру записи тела и личности. Процедура безопасная, — вам понравится.

Этот сектор был подготовлен нами, для вас, но как сами понимаете, еще не до конца. Здесь много, что нужно еще сделать, и вы, с нашей помощью, завершите все начатое. Нужно будет посадить деревья, травы, размножить животных, птиц, добиться того, чтобы в реках и в море обитали рыбы. Для этого вам потребуется пройти переподготовку. А когда вы сможете обустроить свой сектор, вы сможете принять участие в работе наших экспедиций, занимающихся экологическим мониторингом и специальными исследованиями на других звездных системах. Для этого тоже потребуется переподготовка. А еще всем вам потребуется пройти обучение, позволяющие пользоваться этим сектором и познакомиться с действующими правилами.

В отношении того, где вы будете жить. Мы подготовили жилища здесь и еще в нескольких поселках по побережью. Климат здесь теплый. После этой встречи каждый из вас пойдет к тому жилищу, которое предварительно за ним закреплено. Но это временно — все будет меняться. В отношении питания — еда будет примерно такая же, как и на вашем корабле. Возможно, потом что-нибудь изменится. В отношении культуры и искусства вашего сообщества — вы создадите их сами.

У нас все, и если потребуется, то нас можно будет найти в вот этом домике, над которым установлен флаг — зеленовато желтое солнце в окружении разноцветных звезд на бледно голубом, еле заметном, фоне. Это наш флаг, а теперь и ваш флаг. Флаг Метрополии. Все, счастливо, распределяйтесь по своим жилищам.

И люди пошли по своим жилищам. Ни капитана корабля, ни начальника экспедиции, ни главного социолога среди них не было. Здесь, на поверхности, нужны были другие люди.

Часть 2. На Земле, совсем недавно

Глава 1. Вечеринка

После возвращения из подземного склада, как-то сама по себе образовалась вечеринка, решено было отметить успешное завершение трудной и опасной экспедиции, выздоровление Севера и обновление Анга. Мигель, Мари и Анг о чем-то болтали, стоя у мангала над которым на электрическом вертеле медленно вертелась задняя нога молодого барашка. Север, взяв стакан с джин-тоником, подошел к Хоакину, который, о чем-то задумавшись, стоял на балконе и смотрел на море, точнее на темноту, надвигающуюся с востока, — о чем думаешь, Хоакин? — спросил его Север, и уселся в кресло.

— Я запутался, — признался Хоакин. Так много всего случилось. Я понимаю, что я слишком много знаю, чтобы просто вернуться к себе в Венесуэлу. Вам я, теперь, наверное, тоже уже не нужен. И что теперь со мной будет и что мне теперь делать, я не знаю.

— На самом деле все не совсем так. Есть несколько вариантов твоей дальнейшей судьбы. Я расскажу, а ты, подумав, выберешь из них тот, который тебе покажется лучшим. Не спеша подумаешь — у тебя будет на это пара недель, если что-то будет тебе вдруг непонятным, не бойся спросить, или меня, или любого из нас. Ну как, готов слушать, или перенесем разговор на завтра?

— Нет, давайте сегодня.

— Ну так, слушай, — первый вариант, он самый простой. Ты можешь вернуться к своей прежней жизни к своей матери и сестрам, к своему дону Альберто. Ты выполнил все его требования, кроме требования помочь ликвидировать нас в море. Но это требование он сам же и отменил, после того, как у него стали отниматься, по очереди, то правая, то левая рука. Похоже, что я его не на шутку напугал. В качестве компенсации его моральной травмы я могу отдать ему наш катер. Но есть одно ограничение. Тебе придется забыть все, что было с нами после того, как ты оказался на африканском берегу. И никто и никогда не сможет тебе вернуть эти сведения. Как он себя поведет, я не знаю. Скорее всего, поначалу он просто ничего не будет делать, а что потом — сам заешь, он человек трудно предсказуемый.

— Понял, но я не смогу вернуть ему его Беретту.

— Я тоже не могу ее вернуть. Беретта здесь, а он в Венесуэле. Думаю, что у него уже новый пистолет. Разумеется, если он еще жив. Я вообще был против оружия на яхте, это была его идея. Хотя должен тебе сказать, что один раз пистолет в твоих руках очень нас выручил. Но это детали.

Давай, слушай второй вариант, — я могу направить тебя учиться. На Кубу. Я знаком с Раулем Кастро, а до этого был знаком с Фиделем и еще некоторыми людьми из его окружения. Правда потом я с ними разошелся во взглядах, и меня, в случае моего появления на Кубе, ждал бы очень непростой прием, но, в отношении тебя, я с ним смогу договориться.

Ты сможешь закончить школу и выучиться на кого хочешь — хоть на врача, хоть на летчика, хоть на кого угодно. Образование, в отличие от медицины, там не слишком хорошее, но и не плохое. При этом, ты сможешь общаться со своей семьей или перевезти их на Кубу, или куда-то еще. Средства на это у тебя будут. Однако, как и в первом случае, тебе придется забыть все, что было с нами. На Кубе этому не удивятся.

И, наконец, последний, третий вариант. Ты остаешься здесь, с нами. Тебе придется быстро учиться и много работать, а также помогать мне и остальным в наших поездках. Жизнь будет скорее скучная, чем веселая. Общаться с матерью и сестрами по телефону я тебе не разрешу, но ты сможешь посылать им письма и деньги, поскольку за работу я тебе буду платить. Ты парень умный и честный, из тебя выйдет неплохой помощник или телохранитель — называй как хочешь. Ну и прочие бонусы типа знаний, здоровья и долгой жизни, это уже если повезет, в придачу.

Так что, думай, спрашивай и решай, что тебе интереснее. Не стесняйся.

Север вернулся к молодым людям, весело болтающим у мангала.

— И о чем это ты так долго разговаривал с Хоакином? — спросила Мари.

— Рассказал ему о вариантах его дальнейшей жизни. Пусть думает.

— А не слишком ли сложно для него будет сделать такой выбор, он ведь совсем мальчишка еще?

— Нет, он уже долго на войне, так что, сможет выбрать, а если не сможет, спросит, что-нибудь посоветую, исходя из его желаний, или вы ему посоветуете.

— Ладно, мальчики, идите есть, мясо готово, кончайте баловаться, — Мари прикрикнула на Анга и Мигеля, которые устроили турнир по армрестлингу за столом, на котором стояли напитки и кувшин с водой и льдом, — а свои варианты дальнейшей жизни ты не хочешь огласить? Нам ведь тоже интересно.

— Свои я еще не готов обсуждать. Не спеши. Подумаю и расскажу. Тут еще многое зависит от Анга.

Все собрались за столом, последним пришел Хоакин, усевшийся рядом с Ангом.

— Так, друзья, — Север встал и начал говорить, — мы собрались для того, чтобы отметить важный момент в моей жизни и важный момент в жизни Анга. Мы с Мигелем, искали его очень долго, с весны 1943 года, потом к нам подключилась Мари, и мы искали его еще пару лет. Наконец, мы его нашли, и я уговорил его помочь нам и, в не меньшей степени, себе. И вот мы здесь. Кстати, все мы здесь во многом из-за вот этого молодого человека, — он посмотрел на Хоакина, — Хоакин, мы все тебе очень благодарны. Север поднял стакан в его сторону.

Я предложил ему несколько путей — вариантов его дальнейшей жизни. Он подумает и выберет свой. Если он обратится к вам с вопросами, постарайтесь ему помочь. Как он решит, так и будет.

Теперь в отношении остальных. Ангу нужно разобраться со своим прошлым, это потребует нескольких дней, мне, Мигелю и Мари нужно будет разобраться с тем, что у нас происходит с нашим бизнесом и запустить новые проекты — в любом случае средства нужны, — это тоже потребует какого-то времени. Но все это — потом. А сейчас я предлагаю тост: — За Вас! Без Вас моя жизнь на этой планете была бы очень скучной!

Все подняли бокалы.

— За последние триста лет это было одно из самых интересных приключений, — продолжил Мигель, — за тебя, Север!

Все дружно поддержали этот тост.

— Сколько ему лет? — тихо спросил Хоакин у Анга.

— Триста тридцать пять, — ответил Анг, — а мне примерно шесть тысяч четыреста пятьдесят, но из них большую часть своей жизни я провел в анабиозе, то есть не помню ничего.

— Но ведь ты стал совсем молодым, сейчас тебе…

— Примерно двадцать два, — перебил его Анг, — я еще не совсем в нем освоился, много забытых ощущений. Но очень интересно, прикольно, как ты говоришь.

— Эй, о чем вы там шепчетесь? — внезапно в их разговор вклинилась Мари.

— Можно я скажу! — Анг поднялся из-за стола, — когда-то, очень давно, у меня случился любовный кризис, я временно стал неинтересен для моей любимой девушки, и я хотел, хотел спрыгнуть с высокой скалы на камни. В это время ко мне подошел Север, сказал, что тривиальные решения редко бывают верными, и предложил мне совсем другой вариант. Потом у нас все наладилось, но так получилось, что в моей памяти есть пробел, огромный пробел, но я знаю, что потом она прилетала ко мне, сюда, на Землю и подарила мне двадцать четыре года своей жизни и прекрасного сына, отца моих внуков. Север, спасибо тебе за это!

Анг поднял свой стакан, за тебя, Север!

— Спасибо, Анг, — ответил Север, я об этом догадывался, исходя из описания Эвы по твоему рассказу, но не знал это точно. Жаль, что она не смогла отыскать меня. У тебя, случайно ничего от нее не осталось, я имею в виду, здесь?

— Нет, ничего, она почти все забрала с собой, а что осталось из вещей, так и лежит дома в Ирвайне, там сейчас живет наш сын со своим семейством. Я забрал только ее брелок от ключей.

— Он у тебя с собой?

— Да, в рюкзаке, могу принести.

— Не надо, потом покажешь!

— Дайте и мне высказаться! — в разговор снова вступил Мигель, во-первых, я хочу сказать, что знаю Севера всего каких-то триста пятнадцать лет, но зато все это время я был рядом с ним. Мы познакомились в тот момент, когда я случайно попал в плен к алжирским пиратам. До этого я был учетчиком на табачной плантации на Кубе. В учетчики я попал, поскольку я был незаконнорожденным сыном одного из сыновей крупного испанского чиновника, приезжавшего с инспекционной проверкой на Кубу, и мулатки, прислуживавшей ему в имении, и умел читать, писать и считать. Однажды, я был отправлен с грузом табака из Гаваны в порт Кадис, но нам не повезло, и уже вблизи испанских берегов мы попали в шторм, в результате чего лишились парусов, рей и стеньги на грот мачте. В таком виде мы стали легкой добычей для двух пиратских шебек.

Пираты забрали часть груза, и нас, тех, кто был помоложе и побогаче. От нас потребовали написать письма нашим родственникам, чтобы потребовать выкуп, но получив, в отношении меня, отрицательный ответ, решили продать на рынке. Там я увидел очень пожилого Севера в арабской одежде. Он спросил меня по-арабски, умею ли я читать и считать. Я, на ломаном арабском пытался ему что-то ответить, но он повторно задал вопрос по-испански.

Тут я смог ему красноречиво рассказать все о своей жизни, даже не потому, что очень хотел попасть именно к нему, — главное, чтобы не попасть гребцом на галеру. Наверное, я смог его чем-то зацепить. Короче он меня купил. Каким же было мое удивление, когда он прямо там попросил меня расковать и освободить. Когда я пришел к нему домой, он сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться. С тех пор я с ним, и ни разу не пожалел об этом.

— За тебя, Север!

— Все Север и Север, никто мое мясо не хвалит! — мою историю все знают, заявила Мари, — давайте, выпейте за меня! А если никто не будет хвалить мою готовку и восторгаться мной, то будете готовить сами или заказывать еду в ресторане.

— Да отличный у тебя барашек получился, и вообще, все вкусно! Особенно тушеные овощи в таджине…

— Тем более, что я знаю, кто их готовил, — ехидно заметил Мигель.

— Ах ты, болтун! — Мари замахнулась на Мигеля полотенцем.

Дальнейший разговор рассыпался на обычные бытовые темы.

Глава 2. Привет от Эвы

Утром следующего дня было свежим. Анг решил позаниматься на турнике, поскольку делать ему было совсем нечего. После трех подходов по десять подтягиваний и нескольких подъемов переворотом, Анг подумал, что ему стоит закупить новой спортивной одежды. Старая, та что отдал Мигель, ему явно не подходила — была велика. Да и турник был установлен по высоте не на него, а на Мигеля, — высоковато. Анг спрыгнул с турника. Ощущение было приятным. Он вспомнил, как он убегал от танка и понял, что сейчас он именно в такой форме, как и тогда, в далеком 1943 году.

— Неплохо для твоего возраста, — услышал он голос Севера, — утро доброе!

— Доброе утро! — ответил Анг, — пытаюсь вспомнить свою молодость!

— Вижу, — Север улыбнулся, — получается?

— Получается, но перекладина немного высоковата.

— Слушай, Анг, помнишь, ты вчера говорил о брелоке, который остался у тебя от Эвы — Энджелл? Можешь мне его показать?

— Да, разумеется, могу. Я на него повесил свои ключи. Пойдем, покажу. Это единственное от нее, что сейчас со мной.

Брелок был самым обычным — просто кусочек оргстекла, на котором с одной стороны было выгравировано ее имя — Энджелл и маленькая розовая гвоздика, а на другой зеленовато желтое солнце в окружении разноцветных звезд. Анг передал брелок Северу, тот вынул из брелока резное кольцо для ключей, и вернув его Ангу, положил брелок на небольшое устройство, подключенное к ноутбуку, набрал на нем несколько команд и на экране появилось изображение Эвы — Энджелл и текст на английском языке:

— Привет, если ты смог прочесть это сообщение, то это значит, что, либо ты нашел Севера, либо Север нашел тебя, либо технологии Земли достигли немыслимых вершин, что маловероятно, которые смогли его раскодировать.

Анг, здравствуй, и Север здравствуй! Я все-таки больше рассчитываю на первый вариант. Так хорошо, что вы встретились!

Север, я искала тебя на Земле и не смогла найти, несколько раз приезжала в места, где мы когда-то занимались отловом слонов и других зверей, искала, искала, но не нашла даже твоих следов, хотя окольными путями я получила сведения, что какое-то время назад ты был жив и активен.

Но это не важно. Север, я очень давно хотела тебе сообщить, что у тебя на счету очень, очень, очень много средств и в секторальных кредитах, и в валюте Метрополии, и еще непонятно в чем. Кстати, пока Анг был здесь с твоим ID, я попросила у него секторальных кредитов, чтобы оплатить экскурсию на Землю. Он снял их с твоего счета, я готова тебе их вернуть, но не могу, для того, чтобы это сделать, нужен особый допуск.

А так, у нас все по-прежнему. Больше ничего не могу сообщить — сам знаешь, таковы правила.

Анг, прости, мне пришлось тебя оставить, мой отпуск заканчивался. Я уверена, что у тебя все хорошо и у Роберта тоже. Спасибо тебе за все. Люблю вас. Удачи вам всем.

Первым на это сообщение откликнулся Анг, — я не помню, чтобы я снимал средства с твоего счета, я вообще не знал, как им пользоваться.

— Не бери в голову, возможно мы тебе не дали таких данных или дали их в недостаточном количестве, а потом у тебя стерли все, что ты смог узнать в Метрополии. Но это не важно, важно то, что и я не знаю, откуда у меня такие средства. Ладно, разберемся…

— Нет, Север, постой, я хочу узнать, почему я ничего не знаю о финансовой системе Метрополии? Вообще ничего.

— Постой, это как вообще ничего? Никаких, даже самых общих представлений?

— Никаких! Ну знаю, что такая система должна быть, и все. Не больше. В отношении же финансовой системы США у меня вопросов нет, я ее знаю неплохо.

— Странно, так не может быть, это входит в общий курс сведений о Метрополии.

— Тем не менее…

— Ладно, это вторая загадка. И с ней мы тоже попробуем разобраться.

Глава 3. Разговор о прошлом

Несколько дней прошли в обычной суете. Север и Мигель с утра и до вечера занимались своим бизнесом, Мигель, в основном, проверял, как идут дела в сети их антикварных лавок, разбросанных по всему побережью Средиземного моря. Север же погрузился в переписку и переговоры с многочисленными заказчиками и поставщиками из европейских и арабских стран. Анг скучал, вспоминая события многовековой давности, его молодой организм требовал физической активности, он пытался погасить напряжение, занимаясь на турнике или таская штангу, но со штангой получалось не слишком хорошо. Хоакин тоже маялся от безделья. Анг принялся учить его математике, благо, что вскоре Мари привезла учебники и спортивную форму для него и Хоакина.

Как-то вечером Анг пересекся с Севером, который приехал из какой-то двухдневной командировки и спросил его, — Север, хочу с тобой поговорить, найдется пара минут?

— Найдется, но разговор у нас будет долгим, давай начнем сегодня после ужина, а если не хватит времени, продолжим завтра с утра.

— Думаешь, за вечер не успеем?

— Думаю, что нет!

Разговор в самом деле получился долгим. Север и Анг расположились в креслах на террасе. Север спросил Анга, — слушай, а ты успел попробовать тунисский чай? Это интересный напиток, и сытный. Он появился в этих краях примерно лет так семьсот тому назад, вместе с чаем, но потом его слегка усовершенствовали. Как наметится у нас перерыв, я приготовлю. Ну так слушай. Я постараюсь заполнить пробел, который сейчас имеется в твоих воспоминаниях. Но сначала ответь на несколько вопросов.

— Итак, что ты помнишь из своего детства, начинай с самого начала?

— Маму помню, помню, как я жил в своем селении, как играл с мальчишками, как я разбил горшок и как мама горевала по этому поводу, как я учился пасти овец вместе со старым Агином, потом начал сам пасти их, когда Агин умер. Помню…

— Постой, а своего отца ты помнишь?

— Нет. Я думал о нем, пытался вспомнить, но нет, не помню.

— Ладно, давай дальше. Расскажи, что ты помнишь про нашу встречу.

— Был обычный осенний день. Я шел за стадом, о чем-то думал и вдруг, вдруг мне стало как-то не по себе. Я вдруг понял, что мне нужно очень быстро идти, даже бежать к ущелью. Я сказал собаке, она старая и умная была, еще от Агина осталась, чтобы охраняла стадо, но она оказалась какой-то заторможенной. И я побежал, потом пошел и потом увидел овцу. Я тогда еще подумал, что, наверное, я подсознательно понял, что нужно ее искать, точнее тогда я подумал, что это мне боги подсказали. А что было потом, ты и сам знаешь.

— Знаю. И знаю, что твое первое впечатление было верным. Это был единственный способ спастись и спасти те сведения, которые были у тебя. Так что боги тебя не обманули.

— Какие боги, Север, ты это о чем? — Анг с удивлением отстранился от стола, за которым сидел, — какое-то время я считал, что боги — это вы. Потом я понял, что никаких богов нет, потом, после того, как я утонул в бассейне, снова стал сомневаться. Так какие боги?

— А вот этого я не знаю. Вот ты, в свое время, пас овец. Следил, чтобы с ними ничего не случалось плохого, чтобы они спокойно кормились и возвращались домой. Если что — ты рассказывал об этом хозяевам овец. И все тебе было просто и понятно. Так?

— Да.

— А мы, мы «пасли» планеты, населенные разными людьми и иными живыми существами. Следили, чтобы там все было в порядке и, если что, — информировали об этом хозяев этих планет, точнее даже не хозяев, а людей или не совсем людей, которые управляли этими планетами. И все нам было просто и понятно.

— А причем здесь «боги»?

— Я расскажу, точнее я расскажу все, что я знаю. Но давай сперва ты расскажешь мне свои воспоминания, хорошо?

— Ладно, и что тебе рассказать?

— Расскажи, чем заканчиваются твои воспоминания. Самый конец.

— Расскажу, это все просто. Наш медик — Марказа позвала меня в медицинский блок, попросила лечь на кушетку, я заснул и все. Все!

— А Эва, ты что о ней помнишь?

— Помню, но не так, как я тебе рассказывал до того. А так, как будто мне это рассказали — я помню общую канву, без красок, без звуков, без запахов. Что мы любили друг друга, но не так, как мы любили друг друга потом, потом, на Земле все это было, все было ярче, по-настоящему. И про Метрополию я тоже знаю, знаю, что я там был, что я сделал все, что обещал тебе и все сделал хорошо, но ничего больше.

— А помнишь ли ты что-нибудь про свой нож, костяной, с кремневыми вставками?

— Да я же его тебе подарил! Ты мне свой, а я тебе свой. Все честно!

— Давай ка я лучше чай приготовлю, а то у меня в голове все смешалось, не ожидал я такого. Совсем не ожидал!

— Север, ты чего, я все честно тебе рассказал!

— Анг, не бери в голову, ты все рассказал честно и сделал как надо, я не об этом. Я о ситуации. Мне нужно ее обдумать, прежде, чем рассказать ее тебе, но прежде — чай!

Глава 4. Чай по-Тунисски

Чай, заваренный Севером, и в самом деле был интересным. Черный, густой, с мятой и плавающим на поверхности слоем орешков — очищенных семян пинии. Одновременно и напиток, и легкая закуска.

— Ну как, нравится? — Север поинтересовался, прихлебывая чай из своего стаканчика.

— Да, вкусно и очень необычно. Я раньше такого не пробовал.

— Ну ты еще много чего не пробовал! Кстати, как тебе в обновленном теле? Обвыкся или еще нет?

— Наверное, обвыкся, но мне не понятно, что теперь дальше делать!

— Учиться, узнавать новое, думать и выбирать свой путь. Давай я расскажу тебе про то, что у тебя стерли из памяти. Так вот слушай: — насколько я понимаю, у тебя стерли все воспоминания, связанные не только с твоим посещением Метрополии, но и с обстоятельствами, предшествующими этому. И с тем, что было после. А это довольно непростая история.

Если коротко, то дело было так. Для того, чтобы организовать эвакуацию с этой планеты, у нас не было средств. У нас не было полной страховки, наш корабль угнали, челнок был поврежден и не мог служить платой за возвращение. Нас могло спасти только появление в окрестности Солнечной системы какого-то случайного транспорта, который согласился бы нас эвакуировать. В противном случае нас бы просто списали — ну пропала экспедиция и пропала — такое иногда случалось. И через несколько лет или десятков лет нас бы вернули к жизни с набором прежних знаний и умений. Так всегда поступали, когда кто-то погибал при непонятных обстоятельствах. Это правило в Метрополии соблюдают строго, как один из основополагающих принципов устойчивого существования. У персонального ID просто увеличивается последняя цифра, та что через дробь, и все. Можно жить дальше, количество и качество людей при этом не меняется, существование считается устойчивым.

Но имелось одно обстоятельство, точнее у меня имелся один странный артефакт, который я получил в своем прошлом, когда командовал исследовательской экспедицией, по итогам которой меня как раз и отстранили от руководства и перевели в наблюдатели.

— А за что тебя так понизили и перевели в другое направление?

— Расскажу как-нибудь потом. Это отдельная история, там не все так просто.

Потом было разбирательство в комиссии по межзвездному взаимодействию. Мои действия были признаны «…превышающими допустимый уровень принятия самостоятельных решений, предоставленный мне как руководителю исследовательской экспедиции», или, короче, самоуправством. Было рекомендовано руководству сектора 236 не использовать меня в качестве руководителя экспедиции, и вообще не привлекать к работам в зонах с высокой неопределенностью условий труда. Это то, что мне сообщили — внутренняя логика принимаемых на этом уровне решений часто остается за границами человеческого понимания.

Короче, после всех этих событий у меня остался небольшой и довольно красивый камушек. Мне его подарил Ватунг, который, кстати, до этого выступил на комиссии против меня, и сказал — захочешь со мной пообщаться — просто сломай или разбей его и подумай о том, что ты хочешь мне сообщить. Странно, но я не отказался от этого подарка. Так вот, когда на меня вновь свалилось командование нашей погибающей экспедицией, уже после того, как к нам прислали оболочки наших коллег, чтобы нас уничтожить, я вспомнил про этот камушек и решился разбить его, что оказалось несложным. Обломки камня начали мерцать, я этому не удивился, свои мысли я сформулировал вполне четко и повторил их несколько раз. Потом обломки исчезли, прошла минута, потом день. Ничего не происходило. Я даже и забыл об этом. А потом я вдруг случайно встретился с голограммой Ватунга, который и предложил мне авантюру с возвращением. Тогда я подумал, что это нормальный вариант, и согласился.

— А сейчас?

— Сейчас я тоже примерно так думаю. Но нужно было договариваться сразу и до конца. Все недоговоренности после превратились в проблемы. Но вообще-то давай ка лучше мы завершим наш разговор на сегодня.

Глава 5. Про основы мироздания

— Доброе утро Север!

— Доброе утро, Анг, как спалось?

— Да плохо мне спалось, Север! Снова столько новой информации, прямо голова идет кругом. Хочется потрясти ей и стряхнут с себя весь этот морок. Но потом понимаешь, что все это правда. Но эта правда плохо укладывается в голове.

— Для того, чтобы лучше укладывалось, давай я немного расскажу тебе о нашем мире, насколько мне это известно, чтобы нам можно было общаться примерно на равных. Если что-то покажется тебе не вполне понятным, переспрашивай, я постараюсь уточнить. Так вот, возьмем нашу Галактику в привычном, для нас, виде. В ее центре, как обычно, массивная черная дыра, далее идет зона высокой плотности межзвездного газа и прочего неупорядоченного вещества, а далее идут звезды. Распределение звезд неравномерное, как и почти все в этом мире. В центре их больше, а чем дальше от центра — меньше. При этом звезды группируются в так называемые рукава — подобно тому, как закручивается вода, сливаясь из раковины. В самих рукавах плотность звезд гораздо больше, чем в областях между рукавами. Все понятно?

— Да, такая информация есть даже в школьном учебнике…

— Ну и хорошо, значит, я не забрел слишком глубоко в рассмотрение основ мироздания. Продолжаю. Всего в нашей Галактике, здесь я говорю правду, поскольку планета, откуда я родом, или мой Старый Дом тоже была в этой Галактике, примерно 400 миллиардов звезд. Это — много, даже очень много.

— Слушай, а как она образовалась, Галактика? Другие Галактики?

— Я не знаю. Существует много легенд и научных теорий. А какая из них самая верная, я не могу сказать.

Так вот, наша Галактика была колонизирована. Вот это я знаю точно, правда, я не знаю кем и когда. Но когда появились первые живые существа, оказалось, что они появились примерно в одно и то же время на многих планетах, у разных звезд. А структура жизни у них всех сходная. При колонизации нашей Галактики, ее поделили на ряд участков, точнее секторов. За все, что происходит в границах каждого сектора отвечает, его руководство или же, скажем так, своя суперцивилизация. Вполне разумное деление, поскольку угловая скорость вращения рукавов Галактики примерно одинакова.

В нашем случае, на единицу начинаются сектора в рукаве Стрельца, на двойку в рукаве Ориона, на тройку — в рукаве Лебедя. Так вот, наш сектор 23 — это третий кусочек второго рукава. В этом секторе больше одного миллиарда звезд. Понятно?

— Да, вполне, логично. А как поделена область в центре Галактики, там, где черная дыра, перемычка и все такое?

— Там нулевые сектора и все нарезано еще более сложно. Но нас это не касается. Продолжаю. Дальше начинаются нюансы. Дело в том, что это деление было выполнено очень давно, и, если в плоскости Галактики границу отследить достаточно просто, хотя и здесь есть сложности — некоторые звезды стремятся «нарушить» границу своего сектора. Граница же между секторами, расположенными на разных рукавах Галактики в свое время была проведена без четких принципов демаркации. Примерно так, как в свое время, в период великих географических открытий, проводили границу между заморскими владениями Испании и Португалии — примерно 2000 км к западу от островов Зеленого мыса. В результате, в испанской Южной Америке образовалась португальская Бразилия. Солнце располагается в зоне, которая расположена между рукавами Стрельца и Ориона. Вроде бы — поближе к рукаву Ориона, но это — как смотреть.

В результате получилось так, что Солнце оказалось в зоне интересов двух секторов и, соответственно, двух суперцивилизаций. На этот вопрос у обоих суперцивилизаций есть свое мнение. Формально все сектора входят в юрисдикцию Галактического Совета, призванного осуществлять контроль и общее руководство секторами, а также решать неизбежные конфликты и регулировать вопросы взаимодействия между ними. Этот совет — примерно то же самое, что и ООН для планеты Земля. В этом Совете, также, как и в земной ООН, имеются свои «рукавные» группировки, которые толкаются между собой, и всё, как и всегда и везде, очень непросто. Говорят, что над всеми этими суперцивилизациями существует внешняя, еще более развитая — мегацивилизация, способная воздействовать на суперцивилизации и при необходимости вершить суд и расправу. Но до этого доходит редко. Внезапно что-то случается, и то ли какая-нибудь сверхновая взорвется, или что-то похожее случится, и нет целого сектора. Точнее он есть, но практически стерилен.

В каждом секторе существуют свои органы законодательной и исполнительной власти. Но структура этих органов власти, по крайней мере для двух секторов, имеющих отношение к Солнечной системе и планете Земля, различна, и это порождает ряд мировоззренческих и правовых коллизий между этими секторами.

Теперь немного об идеологии и существующей правовой системе. Галактический Совет, а также все сектора, по крайней мере декларативно, придерживаются требований Декларации межгалактического права, открытой для всех самоосознающих сущностей. Декларация утверждает право всех самоосознающих сущностей и цивилизаций, возникших на их основе, на самостоятельное и независимое развитие, ограниченное находящимися в их распоряжении ресурсами и законными правами, а также интересами других самоосознающих сущностей и цивилизаций, возникших на их основе.

Основная декларируемая идеология — устойчивое и саморегулируемое развитие цивилизаций любого уровня. Парадокс заложен в самом названии этой идеологии. Развитие любой цивилизации — это лавинообразный процесс, ограничиваемый наличием доступных ресурсов и внешним противодействием. При этом предполагается, что цивилизация, достигнув определенного уровня развития, начнет ограничивать свою экспансию, озадачившись ожидаемым исчерпанием ресурсов. Но этот постулат не работает без интенсивного стороннего воздействия. Обычно цивилизации существуют в границах звездных систем, их дальнейшее развитие ограничивают, если они начинают претендовать на нечто большее. Но есть и исключения из этого общего правила. И таких исключений немало.

Теперь о взаимодействии цивилизаций. Поскольку исключить взаимодействие между цивилизациями невозможно, а взаимодействующие цивилизации могут находиться на существенно различных уровнях развития и развиваться с различной скоростью, руководством каждого сектора разработаны критерии, определяющие порядок взаимодействия цивилизаций, находящихся на разных уровнях развития. Основная идея таких критериев — воздействие более высоко развитой цивилизации на менее развитую должно осуществляться таким образом, чтобы это воздействие, ни во время воздействия, ни в перспективе, не могло быть осознано и/или использовано менее развитой цивилизацией. Для практического применения разработаны практические руководства. Эти руководства определяют допустимость воздействия более развитой цивилизации на менее развитую в зависимости от разности индексов развития цивилизаций.

Развитые цивилизации постоянно конкурируют, но до открытой войны обычно дело не доходит — такие попытки жестко пресекаются сверху. Более развитые цивилизации стремятся получить доступ к источникам сырья, отсутствующего в их звездных системах, поскольку ресурсы всегда ограничены, и не допустить утечки знаний и технологий к менее развитым цивилизациям. При необходимости они действуют решительно, но бывает, что стараются сэкономить на защите от утечки знаний и технологий, и стараются остаться при этом в рамках требований галактического права. В реальности, строгие требования галактического права периодически нарушаются — на основании выдаваемых разрешений на нарушение таких требований, а также неосознанно и осознанно.

Для получения разрешения на воздействия, выходящего за рамки требований галактического права, например, на проживание или на добычу какого-либо сырья на какой-то планете, необходимо одобрение законодательного органа сектора и решение его исполнительного органа. До принятия решения должно пройти открытое обсуждение проблемы с привлечением всех заинтересованных сторон и экспертного сообщества, поэтому решение вопросов часто затягивается. Основным вопросом, рассматриваемым в ходе открытого обсуждения любой проблемы, требующей санкционированного вмешательства, являются вопросы о возможных негативных последствиях планируемого воздействия и сохранении природного и цивилизационного разнообразия.

Добывать какое-либо сырье разрешается на планетах, не имеющих уникальной специфики и высокого уровня биологического разнообразия, при отсутствии на них цивилизаций или при наличии цивилизаций, находящихся на уровне развития, не позволяющем им каким-либо образом использовать возможные контакты с более развитыми цивилизациями для изменения направления и скорости собственного развития.

В границах сектора существуют звездные системы, планеты которых располагают существенными запасами урана и других редких элементов, а также золота, сформировавшихся в результате взрыва сверхновых звезд несколько миллиардов лет тому назад. Эти элементы являются ценным ресурсом, необходимым для некоторых цивилизаций, входящих в систему сектора. Их добыча осуществляется совместными усилиями и технологиями цивилизаций, входящих в системы упомянутого выше сектора, или из другого сектора. Структура органов власти в разных суперцивилизациях различна, что порождает ряд мировоззренческих и правовых коллизий между этими цивилизациями.

Добыча ведется при соблюдении огромного количества различных ограничений и бюрократических препон, как действующих в одной цивилизации, так и межцивилизационных ограничений. Основные из ограничений — экологические, но рассматриваемые гораздо шире планетарной экологии. Но это если работать в рамках выданных разрешений — сложно, долго и дорого. Я вообще умолчал про налоговые отчисления. И да, налоги, по крайней мере в нашем секторе, тоже есть.

Помимо официальной, легальной добычи сырья, имеют место различные попытки самостоятельной добычи, например, урана и трансурановых элементов, осуществляемые так называемыми браконьерами — то есть цивилизациями, утратившими, в силу разных причин, свои звездные системы, или пока не утратившими свои звездные системы, но практически исчерпавшими их ресурсы и вынужденными идти на нарушения. Известно несколько видов таких браконьеров, и частенько руководство секторов использует браконьеров для решения наиболее неприятных задач. Формально браконьеры не подчиняются ни одному из секторов и живут по своим правилам, стараясь поддерживать отношения со всеми секторами и, возможно, еще с кем-то.

В некоторых случаях поведение браконьеров не подчиняется логическому осмыслению и кажется совершенно иррациональным. В таком случае их действия списывают на какие-то древние и непонятные традиции. В реальности все существенно сложнее. Руководство секторов рассматривает браконьеров как цивилизации, вышедшие за пределы своей звездной системы, но не перешедшие на более высокий уровень развития. Короче, если их ловят, то примерно наказывают, но не пытаются уничтожить как цивилизацию — их охраняет требование по охране биологического и цивилизационного разнообразия…

Браконьеры пытаются осуществить добычу там, где это проще всего и используя для этого существующие ресурсы планет, в том числе биологические, модифицируя имеющиеся виды, приспосабливая их для целей добычи сырья. Поймать их крайне сложно, поскольку они действуют малозаметно. Однако такое воздействие приводит к изменению биологического, а иногда и цивилизационного разнообразия, что, в частности, имело место на Земле.

Выявить различия в изменении биоразнообразия, обусловленного внешними, техногенными воздействиями, на фоне естественных планетарных вариаций сложно, но можно. Для этого используются дистанционные методы и обработка материалов с привлечением искусственного интеллекта, но в отдельных случаях этого бывает недостаточно. В таких случаях используются команды наблюдателей, которые выполняют более детальные мониторинговые исследования.

Планета Земля — особый случай. Какое-то время назад она подверглась интенсивному воздействию браконьеров на африканском континенте, которые использовали существовавших там гоминидов для своих целей. Для этого развитие человека, как вида, было ускорено, а сам вид модифицирован. За планетой ведется наблюдение, поскольку планета неплохая, запасы сырья там по-прежнему существенны, добывать его несложно, проблема в людях, которые унаследовали гены, или, как у нас часто говорят, вектор ускоренного развития, и могут перейти на более высокий уровень развития, при котором с ними придется считаться.

В этих условиях суперцивилизация сектора, в котором расположена Земля, выдала лицензию на управление этой планетой, как лицензионным участком, консорциуму из двух антропоморфных рас — «нордикам» и «серым», которые, в свою очередь сдали ее в субаренду еще одной расе — «ящерам», которые являются представителями другого сектора Галактики. При этом, суперцивилизация сектора, включающего Землю, стремится оставить все как есть, продолжая наблюдения, а суперцивилизация — оператор, принадлежащая к другому сектору, настаивает на интеллектуальной стерилизации человечества, поскольку развитие было привнесено извне, следовательно, чуждо земному биоценозу. Обсуждение этой ситуации длится уже очень долго. Кроме этих двух суперцивилизаций, я подозреваю, на Земле действуют еще иные, пока не понятные силы.

Да, еще существуют, так называемые, сквоттеры — незначительные по количеству группы отщепенцев каких-либо цивилизаций, которые, располагая космическими кораблями, пригодными для дальних перелетов, ищут подходящие для жизни планеты и начинают там жить, не имея для того никакой разрешительной базы. Если их воздействие ограничено, то на них, как правило не обращают внимания. Но если же они начинают оказывать существенное воздействие на развитие планет, то их начинают преследовать, причем жестко, вплоть до полного истребления.

Вот вроде бы, все. Ну как, вопросы будут?

— Будут. Сам то ты кто — сквоттер или браконьер?

— Нет! Наша цивилизация представляет собой цивилизацию, адаптированную Метрополией. Таких цивилизаций немало. Мы — как янычары в османской империи, правда в несколько ином статусе. У нашего этноса есть шанс найти и выкупить планету и снова стать обычной цивилизацией в этом звездном мире.

Теперь о валютной системе Галактики. Мне известно, что таких валют в нашем секторе три: это секторальные кредиты, единая валюта Метрополии и валюта Высших. Так, кредиты 236 сектора или секторальные кредиты — имеют хождение в пределах 236 сектора и только. Исключительно в электронном виде — в натуре их никто не видел. Они могут быть свободно обменены на валюту Метрополии и наоборот. Счет привязан к индивидуальному ID. Курс плавающий, но не сильно. Чем лучше работает сектор, тем выше ее курс. Для борьбы с возможными изменениями рекомендуется переводить часть средств в валюту Метрополии.

Валюта Метрополии. Это универсальная валюта для всех платежей осуществляемых за пределами отдельных секторов. На эту валюту осуществляют закупку кораблей, оплату и страховку экспедиционных работ, добычу и обработку полезных ископаемых, выполнение всех прочих работ, ну и так далее. Используется в качестве кредита, для товарного обмена и накопления. Валюта Метрополии действует в границах всего 2 рукава. Счет может быть привязан к индивидуальному ID или к ID организации. Например, в нашем 236 секторе накапливается для будущей покупки планеты. Ей также оплачиваются налоги, закупаются продукты питания, осуществляется оплата жизни во всем 236 секторе. Она может свободно обмениваться на секторальные кредиты. Возможен ее обмен на валюту Высших, но для ее покупки, выше определенного предела, требуется получение согласования от Верховной власти Галактики.

Валюта Высших. Действует по всей Галактике. Может обмениваться на валюту Метрополии ну и наоборот. Курс тоже плавающий. Говорят, что единица этой валюты привязана к какой-то единице чего-то фундаментального, а вот чего — я не знаю. Используется для приобретения или аренды недвижимости крупных объектов — типа планет, оплаты межрукавного взаимодействия, осуществления крупных проектов, приобретения сложных и дорогостоящих игрушек, ну и так далее.

— Понятно?

— Если в первом приближении, то — да.

— А более детально, я и сам практически ничего не знаю. Ладно, я поехал в офис, если для чего-то понадоблюсь, — звони.

Глава 6. Начало поисков

Прошло несколько дней, весна в Тунисе постепенно брала свое. Север уехал в Маастрихт на ежегодную выставку TEFAF. Жизнь остальных, не участвующих в бизнесе Севера и Мигеля, то есть Хоакина, Мари и Анга крутилась во внутреннем дворике или в саду. Когда же становилось совсем знойно, они расползались по своим комнатам, спускаясь вниз на кухню или в гостиную только для того, чтобы налить себе минеральной воды, сока или скомбинировать себе какой-нибудь слабоалкогольный коктейль и посидеть в прохладе. Север не любил кондиционеров, на втором этаже их не было. Охлаждались только кабинет, гостиная, кухня и две небольшие гостевые комнаты на первом этаже.

— Анг, меня заинтересовало сообщение о моем сказочном богатстве, поймал Север Анга на следующий день после возвращения из Нидерландов, когда он столкнулся с ним в гостиной, вернувшись домой раньше обычного времени, — давай поищем Ватунга, может быть он что-то знает. И позови Мари. Хватит ей мучить Хоакина. А то ведь сбежит.

— Да нет, не сбежит. Ему нравится с ней заниматься, она его взялась учить биологии.

— Конечно нравится, я видел, как он ей в вырез пялится, ничего не поделаешь, он молодой, природа свое берет. Сходи за Мари.

Мари, которая тоже тяготилась бездельем, уже с начала апреля взялась учить Хоакина биологии и химии, и привлекла Анга преподавать ему математику, физику и географию. Английский язык и мировую литературу они поделили: язык достался Ангу, а литература — ей. Да, еще Мари стала рассказывать и показывать, какие чудеса можно делать с компьютером. Ангу это тоже было интересно.

Освободив юношу от занятий, а Мари от выполнения обязанностей учительницы, Анг почувствовал, что Север был прав в отношении Хоакина. Они спустились в гостиную, где их ждал Север. Он начал сразу о главном: — Мари, как ты уже знаешь, та женщина, на которой был женат Анг, была не совсем простая женщина. Оказалось, что она существенно старше его, они были знакомы и влюблены друг в друга еще здесь, на Земле. Так вот, прощаясь с ним перед отправлением в Метрополию, она передала ему послание, которое мы недавно смогли прочитать. Там много личного, но есть один вопрос, который касается меня и который меня волнует. Для того, чтобы получить ответ на этот вопрос нужен терминал галактической связи.

Его стоит поискать. Я даже не знаю, остались ли на Земле терминалы для такой связи. В свое время я даже видел такой терминал в Ватикане, но мне он был не нужен. Точнее я так думал. Поэтому я считаю, что стоит связаться с одним деятелем из моего дальнего прошлого, который принимал участие в том, что я остался здесь, и которого ты тоже знаешь, с Ватунгом. Ты ему передавал сумку с материалами в Метрополии.

— Нет, такого не помню.

— Да, тщательно тогда у тебя протерли память. Тем не менее, за то, что он совершил, на основании, в том числе и твоих показаний, его строго наказали. Его заставили жить, страдать и умирать столько раз, сколько людей и не совсем людей он лишил жизни, или способствовал лишению жизни. Причем страдания и смерти для него были самыми настоящими. А потом его выслали сюда, на Землю, где он был помощником у местного Куратора, у Симона. Этого Симона направили приглядывать за планетой, точнее за ее европейским сектором. Симон был вполне адекватным, я с ним общался. Правда, потом, уже после второй мировой войны, его ликвидировали, а точнее разобрали. Кураторы — это сущности, состоящие из сознания двух и более организмов.

Ну так вот, после этого Ватунг остался на этой планете без каких-либо связей и без права на возрождение. Вот как-то так. Хотя, уверен, что он неплохо устроился. Хотя я не знаю, где он, жив ли он, как его теперь зовут и чем занимается. В свое время он даже просил записать его память и сохранить ее у себя. Правда, потом он ее забрал. И вот уже примерно семьдесят лет ничего про него не знаю. Исходя из его прежних наклонностей, я считаю, что он скорее всего будет там, где много шума, много интриг, но нет прямого криминала. У меня есть его фото, правда старое, сейчас ему уже много лет. Сможешь помочь мне его найти.

— Попробую, — сказала Мари, — только мне нужно его фото и сведения о его возрасте, в момент съемки и сколько ему лет сейчас, точнее эквивалент, в человеческом возрасте, поскольку, как я поняла, он стареть будет по-другому.

— Фото — вот, а искать нужно в диапазоне 55–65 лет, я так думаю.

— Ладно, мальчики, я поищу, но это не так просто, дайте пару дней на поиски, хорошо?

— Хорошо, даже почти отлично, но отлично будет, если ты его найдешь.

— Все, не приставайте больше. До послезавтра. Я пойду, у меня урок.

— Хорошо, послезавтра так послезавтра, потом, когда закончишь урок, попроси Хоакина зайти к нам.

— А зачем тебе Хоакин? — спросил Анг.

— Давай поговорим с ним, узнаем, чего он хочет от жизни, вселенной и от нас.

— Давай поговорим, а то и у меня практически те же вопросы, мне не понятно, что делать дальше, как жить.

— Анг, давай будем решать вопросы по очереди, все вместе они не решаются. Сегодня мы начали новый проект, давай посмотрим, как он пойдет, хорошо. И еще поучаствуй в беседе с Хоакином, кстати, тебя он уважает, и знаешь, почему?

— Почему?

— Потому, что ты, как и он, оказался в сходной ситуации, ты воевал, ты выжил, ты стал успешным. Что еще нужно, в его понимании мира?

— Ну ладно, засмущал. Хорошо, поговорим с ним. Тебе просто воды или с лимоном?

Вскоре пришел Хоакин. Выглядел он слегка испуганным: — Звали? — Сказал он по-испански.

— Да, звали. Хоакин, у нас планируется в ближайшее время одна небольшая экспедиция. До ее начала я хотел бы знать, что ты выбираешь из предложенных тебе вариантов, или, может быть, у тебя есть свой вариант в отношении твоего будущего?

— Сеньоры, начал Хоакин несколько возвышенно, — было видно, что он готовил эту речь, — я благодарен вам, Господу Богу и своей судьбе за то, что случилось со мной, за возможность увидеть мир, за те возможности, которые вы передо мной раскрыли. Я понимаю, что такой, какой я есть, я вам не нужен, я понимаю, что я почти ничего не знаю, поэтому я хочу учиться. На Кубе, так на Кубе. Но мне бы хотелось выучившись на кого-то, вернуться к вам. Получив образование, я смогу быть вам полезен и смогу отплатить вам за это. Так что скажите, кто вам нужен, и я им стану, я буду стараться и стану хорошим специалистом. Только не лишайте меня такой возможности.

— Да, Хоакин, я и раньше знал, что ты неглупый парень, а теперь понимаю, что был не прав. Ты очень умен, не по годам. Теперь я буду думать. Хоакин, не хочешь послать своей матери и сестрам немного денег. Ты их заработал.

— Хочу, даже очень хочу. Но не надо, это может плохо закончиться. Очень плохо.

— Вероятно, ты прав. Подумай, что можно будет сделать для них не привлекая внимания. Я отвечу через день или два.

Хоакин подошел Ангу на следующий день, спросил, не слишком ли он был навязчив. Анг ответил, что нет, все нормально, и добавил, что Север ценит умных людей. И еще Анг добавил, что на его месте он бы попробовал стать юристом. Но не на Кубе, а, например, в США. Это сложно, даже очень, иногда скучно, но оно того стоит.

В тот же день у него был разговор и с Севером, он рассказал ему ту же идею, и Север, как ни странно, согласился с этим предложением. Только он предложил разделить образование: школа — на Кубе, колледж в Мексике или где-нибудь в латинской Америке, а в университет поступать можно и в США.

Мари позвала их на следующее утро, глаза у нее были красными, и она призналась, что эту ночь не спала. Зато нашла трех возможных кандидатов на роль Ватунга. Точнее нашла она гораздо больше, но выбрала трех. Она распечатала их фото и показала их. Это были инвестиционный банкир, крупный спортивный менеджер в системе NASCAR и один из режиссеров Евровидения. Север, даже не глядя на фото, заявил, что им может быть только режиссер. Банки — это слишком скучно, NASCAR — слишком опасно. Потом он глянул на фото, посмотрел на Мари и приобняв, поцеловал ее, — спасибо, милая, что бы я без тебя делал!

— Учился бы работать на компьютере, подбирать программы по старению и даркнет осваивать! Все, я пошла спать, Хоакину скажи, чтобы сегодня меня не тревожил. Да, вот адрес этого продюсера.

Север сел за ноутбук, набрал адрес почты Ватунга и написал сообщение:

Ватунг, привет. Нужно встретиться и поговорить. Ничего экстренного или опасного. Север.

Потом он поехал в свой офис, погрузился в работу и стал ждать.

Вечером у Севера состоялся разговор с Хоакином, который ждал его приезда, чтобы узнать о решении.

— Привет, Хоакин, ждешь решения?

— Да, конечно!

— Ну слушай. Ты обсуждал это с Ангом?

— Да, и что?

— Я — тоже обсуждал, и я с ним согласен. Так что, собирайся на Кубу. И еще, пойми, тебе придется забыть все, что с тобой было после посадки на катер. Оно никуда не денется, потом, если потребуется — вспомнишь. Попрощайся с Мари, я знаю, она тебе нравится, это нормально, она всем нравится, и мне нравится, и Ангу тоже. У тебя здесь до отъезда остается примерно неделя, может быть две.

Ватунг откликнулся на следующее утро:

— Привет Север, я сильно занят, но готов встретиться. Прилетайте в Амстердам, на концерт, посвященный будущему Евровидению «Eurovision In Concert — 2017», он состоится 8 апреля, в концертном зале Melcweg. Билетами я Вас обеспечу. После концерта можно будет выпить по кружке хорошего пива и поговорить. Дайте знать про ваше решение, билетов мало. Вот номер моего телефона, он будет работать до концерта, а потом — нет.

Север и Анг решили слетать на встречу с Ватунгом. Но примерно в эти же сроки, у Севера была запланирована встреча в Алжире, на которой он обещал присутствовать в качестве эксперта по старинным коврам и которую он пропустить не мог. Он решил прилететь в Амстердам 8 апреля прямо перед концертом и встретиться с Ангом прямо там. Поэтому Север направил Анга в посольство Нидерландов получать визу, подготовив ему нужные документы.

Вылетев из аэропорта столицы Туниса в полдень, 8 апреля, Анг уже ближе к вечеру оказался в Схипхоле, и закинув вещи в отель, пошел в Melcweg — «Млечный путь» по-голландски. Взяв билет на стойке администратора, он прогуливался по фойе концертного комплекса, где и встретил Севера.

Потом был концерт — крикливое шоу с известными и малоизвестными певцами и группами. Все они старались, пели и пытались завести зал, стремясь выдать что-то необычное. Особого впечатления ни на Севера, ни на Анга этот концерт не произвел. Сцена была украшена крупными красными шарами, а подсветка, часто красного цвета, помещала все действо в подобие улицы красных фонарей. Произвел впечатление Ватунг. Он появился после концерта в окружении свиты журналистов и помощников, помахал рукой Северу с Ангом и прошел в конференц-зал. Потом у Севера запищал телефон. Север достал его из кармана, там высветилось «Еще полчаса, подождите» и смайлик.

Полчаса, и еще полчаса и еще 15 минут прошли на удивление быстро. Потом к ним подошел прилизанный помощник Ватунга и позвал за собой. Ватунг встретил их в студии звукозаписи, в углу которой примостился крупный стол из светлого дерева, директорское кресло вишневого цвета и несколько посетительских кресел, из такого же материала, но поменьше и пониже. Сидеть в них было не слишком удобно. Ватунг распекал кого-то по телефону, потом он бросил трубку и выдохнул:

— Ну все. Рад вас видеть. Прошу прощения за задержку, надеюсь, что я смог ее компенсировать концертом, хотя этот концерт — обычная жвачка. Но ведь вы не ради этого концерта приехали?

— Ты неплохо выглядишь Ватунг, вижу, что такая деятельность тебе нравится, заматерел.

— Ох Север, деятельность как деятельность, редко, но появляются интересные исполнители, зато политики и интриг вокруг всего этого действа — выше крыши. Постоянно приходится держать марку — иначе сожрут. Так зачем вы приехали? Или пойдем прогуляемся, я покажу вам ночной Амстердам, пошли?

Они вышли из Млечного пути, и Ватунг начал рассказывать: — Мы сейчас на Лайнбаансграхт, недалеко от Лейдсеплейн, главной площади Амстердама с ночными клубами. Мы сейчас пройдем до квартала красных фонарей. Их в Амстердаме три, я вас веду в ближайший, кстати он самый большой, а то побывать в Амстердаме и не зайти в такое место — вас не поймут. Ватунг продолжал болтать без умолку, увлекая их все дальше и дальше. И только тогда, когда они дошли до этого квартала, действительно слабо освещенного красными фонарями, и вошли в него, он сбавил темп своей словесной интервенции и спросил у Севера:

— Ну так что тебе надо? Здесь не принято подслушивать и подсматривать, за этим здесь следят и достаточно внимательно.

— Ватунг, мне нужно найти терминал.

— И за этим ты прилетел ко мне, не верю! Терминалы есть везде. Да и можно оплачивать все онлайн, с телефона.

— Я имею в виду тот терминал, который был в подвалах Ватикана.

— Так ты о таком. Нет Север, я не знаю, есть ли он там сейчас, и даже, если он там есть, я туда не пойду. Когда случилась эта заваруха с нашими Кураторами, тебя кстати эта заваруха совсем не задела, а я серьезно думал, что меня ликвидируют, или перегонят в цифру. Но обошлось, по крайней мере для меня — про меня просто забыли, а ведь их разобрали. Так что я не собираюсь напоминать о себе. У меня есть вполне легальное занятие, достаточно интересное и доход неплохой.

— Ватунг, если это все так, то ты — это не ты. Ты скорее удавишься, чем будешь жить только в рамках легального дохода.

— Ну да, есть еще доход и немалый — тотализатор на участников этого конкурса. Сам я в нем не участвую, не участвую — ты понял! Зато имею определенный процент с маржи, которую мне платят организаторы этой букмекерской конторы. С учетом того, что это шоу смотрят более 200 миллионов человек, все очень неплохо. Да и нравится все это мне.

— Вот в это верю и узнаю старину Ватунга!

— Не оскорбляй меня, пожалуйста. Я действительно старый. И не могу восстановить свою молодость. Не идти же мне к новому Куратору или к нечисти, которой сейчас на Земле не много, а очень много. Что я им скажу — дайте мне новое тело, пожалуйста. И что они ответят? Да, конечно! И меня просто не станет. В твою ванну я тоже не полезу, она только для тебя и вот этого — он показал на Анга. Впрочем, вы — это почти одно и тоже. Так что жить мне осталось лет 10–15, не больше. Пока я занят делом — я об этом не думаю, а как только вспомню или кто-то мне об этом напомнит, становится жутко. Я уже много раз умирал, но это было наказание, я знал, что это не навсегда, а теперь — не знаю. Так зачем тебе терминал?

— Да вот, говорят, перевод пришел, вроде даже немаленький, а сколько именно — я не знаю.

— А ты попробуй через этого парня, как его, Ганса, он общался с тогдашним папой, может и с этим папой у него контакт наладится? Доберешься до Ватикана, зайдешь и посмотришь. Я не думаю, что его кто-то посмел тронуть. И вообще, даю тебе совет: когда разбогатеешь, закажи такси, это просто — подумай об этом, назови свой ID, и авансируй оплату. С тобой свяжутся и довезут куда хочешь, а хочешь ты в Метрополию, в 236 сектор. Это недешево. А когда будешь его заказывать, если я еще буду жив, захвати с собой меня. У меня другой сектор, но там я доберусь. Я отдам тебе все, что у меня есть здесь на Земле, ну почти все.

— Хорошо. Буду иметь в виду.

— Нет, ты обещай!

— Хорошо, обещаю.

— Ладно, приятно было поболтать. Вы возвращайтесь, а я пойду спать. У меня здесь гнездо. Так положено в моем статусе. Прощайте.

Ватунг ушел, а Север и Анг побрели в гостиницу. По небу ползли облачка, но было прохладно. На востоке небо стало постепенно алеть.

— Ты помнишь его? — спросил Север.

— Нет, совсем не помню.

Следующий день в Амстердаме неожиданно оказался теплым и солнечным. Они потратили его на поход в парк Кёкенхоф и в переполненные музеи. Потом еще три дня ушли на переговоры с голландскими антикварами и ювелирами — нужно было пополнить уменьшившиеся финансовые запасы. Еще они посетили барахолку Ватерлуплейн с ее 300 магазинчиками антиквариата. Север внимательно прошелся по ее торговым рядам и даже купил кое-что из мелочей.

Переговоры шли не слишком бойко. Цены Север снижать не хотел, приходилось добавлять к партиям официального антиквариата кое-что сверху, из неучтенного — для представителей покупателя, а иногда и для посредников. Все это сопровождалось долгими разговорами о жизни, о религии, о вечном, о падении спроса на нефть, золото и металлы и о предметах торга. Ангу в этом отводилась роль молчаливого телохранителя. Иногда его, в шутку, спрашивали о том, что во что нужно вкладываться, на что он всегда отвечал — покупать!

Иногда, когда переговоры проводились за закрытыми дверями, Ангу удавалось перекинуться нескольким словами с секретарями и охранниками. Но разговоры были короткими и неинтересными. Однажды, когда он ждал Севера за дверями затянувшихся переговоров, его коллега — азиатской внешности достал откуда-то теннисный мяч и начал жонглировать им, подбрасывая и ловя с закрытыми глазами. Он действовал достаточно искусно. Анг его похвалил, сказав ему: — Круто!

Тот улыбнулся и ответил: — Лови! - И бросил мяч в лицо Анга.

Анг не сдвинулся с места, не отвел взгляда, но мяч поймал. Потом тоже сказал: — Лови! - И бросил мяч в охранника. Тот не ожидал, мяч попал ему в его некрупный нос. Несильно, но достаточно чувствительно.

— Ну ты зверь, даешь! — сказал ему охранник, сморкаясь и вытирая нос. Где тебя такому учили?

— Жизнь учила, ответил Анг, — однажды мне пришлось обезвредить одного вооруженного пьяного идиота. У него был пистолет, а у меня — только камни.

— Ну и как?

— Как видишь!

— Респект!

И они продолжили молча охранять своих клиентов. Усевшись в кресла в приемной, азиат тер свой нос, который постепенно стал расплываться в ширину, и начал читать разложенные на столике газеты, задержавшись на статье, в которой описывался концерт, на котором они побывали с Севером три дня тому назад.

— Смотри, Анджелло, какая тусовка прошла мимо нас.

— Мне это не интересно, — ответил Анг. Все они одинаковые.

— Ты что, там был?

Анг промолчал и тоже взял газету. В ней было про победу Макрона на президентских выборах во Франции, о том, что на берег в Италии вынесло 200 килограммов кокаина и прочие малоинтересные истории. Он начал вспоминать свою историю времен второй мировой войны и то, что было до нее. Но вдруг двери открылись, и из нее вышли довольный Север и хозяин этого кабинета.

— Что у тебя с носом? — спросил он у своего охранника.

— Мячик поймал! — сказал тот, пытаясь улыбнуться.

— Вот бездельники, получают приличную оплату, а стоит выйти за дверь — начинают детскую возню, — заметил хозяин кабинета, пухлый высокий голландец. Значит, через неделю у вас.

— Да, приезжайте, будем встречать, все покажем.

Потом они вернулись в Тунис. В памяти Анга остались одинаковые остроконечные крыши, каналы с мостами, красные фонари в ночи и ковры разноцветных тюльпанов в парке Кёкенхоф.

После возвращения из Амстердама снова начались трудовые будни. Север постоянно был занят переговорами с поставщиками — поездки в Нидерланды оказалась достаточно удачными для его бизнеса, в частности, ему удалось договориться о выгодной продаже большого мебельного гарнитура 18 века, и он ждал экспертов. Эксперты, а точнее эксперт, которого ждал покупатель, все еще был занят.

Покупатель приехал со своим посредником, знакомым Ангу охранником посредника, и еще с двумя экспертами.

Один из экспертов погрузился в экспертизу парадного гарнитура конца 18 века, для чего ему в подземном хранилище установили микроскоп и предоставили место под химическую лабораторию. Он быстро просмотрел все предметы гарнитура, проинспектировал образцы тканей дерева, гвоздей, лент и остался доволен. Север предложил ему поучаствовать в экспертизе еще нескольких предметов, за отдельную плату, он согласился и тоже остался доволен. Впрочем, претензий у него не было — гарнитур, несмотря на свой возраст, был в отличном состоянии, работа хороших мастеров, дефекты, подлежащие реставрации, были незначительными.

Второй эксперт два дня рассматривал бумаги, описывающие происхождение предметов, сверялся, звонил в различные места, но в конце концов, согласился и переключился на вопросы таможенного оформления вывоза гарнитура.

Для покупателя и посредника было устроено посещение президентского дворца, старого президентского дворца и нескольких музеев. В Тунисе было, на что посмотреть. Суета накрыла всех с головой. Но потом документы были подписаны и все закончилось.

Мигель, взяв с собой Хоакина, уехал в круиз на парусной яхте по Лазурному берегу. Там планировалось передать Хоакина кубинским «товарищам». И еще он планировал поработать в Греции на выставке Art Athina и проинспектировать работу многочисленных лавок.

До этого был устроен прощальный вечер, все веселились, поздравляли Хоакина, желали ему удачи, Север сказал, что будет ждать его, после того, как он завершит школьное образование, потом Хоакин, если захочет, сможет подкорректировать свой выбор. Хоакин тоже радовался, но был тревожен. Было понятно, почему. Анг, отозвав его в сторону, сказал, что не стоит бояться. Что он, в свое время боялся гораздо больше, но все обошлось.

Утром, уже после зачистки памяти Хоакина, Анг привозил на яхту какие-то сумки и увидел его, но тот, посмотрев в его сторону, Анга не узнал.

В самом начале мая Север собрался в Нью Йорк на ежегодную выставку TEFAF. Нужно было проконтролировать дилеров, некоторые из которых продавали, в том числе и предметы, переданные им Севером. Когда Анг спросил Севера о целесообразности этой поездки, Север объяснил ему, что на TEFAF и в США, и в Голландии, можно продать и купить то, чем богата тысячелетняя история искусства: античная скульптура, ковры, роскошные голландские натюрморты, изысканная мебель и коллекционные предметы современного дизайна. Это среда, к созданию которой он тоже приложил немалые усилия, и это его круг общения.

Север позвал с собой Мари, но та отказалась. Ей не нравились старые побрякушки, как она выразилась, а еще более ей не нравилась напыщенная публика, присутствующая на подобных сборищах. А просто так гулять по Нью Йорку ей не хотелось, и развлечения в виде походов в торговые центры ее тоже не прельщали.

Север вернулся из своей поездки 10 мая, усталый, но очень довольный.

Глава 7. По старым местам

После возвращения Севера из Нью Йорка, и передачи ему дел, для Анга работы на ближайшие дни не было. Поэтому, поскучав неделю, он и Мари решили проехаться по окрестностям — Ангу хотелось посмотреть места, в которых прошло его детство. Север не возражал, единственное, что он попросил Мари быть поосторожнее: — хотя уже прошло почти два года с последней вылазки террористов, лучше не забывать об этом.

— Хорошо, Север, мы будем очень осторожны, проедемся вдоль Меджерды, до Джендоубы, а потом назад, по дороге еще посмотрим плотину у Тестура.

— Можно еще в Утику заехать, — добавил Анг.

— Зачем, я там был и неоднократно. Уже в эпоху римлян там невозможно было отыскать знакомые пейзажи. Разве что на мысу, но и там все поменялось. Нет тех лесов, все побережье застроено курортными поселками, и с юга, и с севера, французы постарались. Но что я буду вас переубеждать, сами посмотрите и убедитесь.

— Ты поведешь? — спросила Мари.

— Давай ты до Туниса, потом поменяемся. Я не очень представляю, как крутить по этому городу. Анг уселся справа в Ауди А3, а Мари села за руль.

— Пристегнись, полетим как птичка, — я эту машину так называю. Эта птичка — смотри Ауди S3, полный фарш, — она постучала пальцем по передней панели машины. Мне ее Север подарил. Уже почти три года ее вожу, и она вся целая, ну почти, я передний бампер помяла, мне его выпрямили.

И они поехали. Быстро вырулив на автомагистраль, помчались мимо сонных городишек, немного поторчали в пробке на подъезде к Тунису. Там Мари спросила Анга, — мы как поедем, дальше идут две дороги — третье шоссе и пятое. Третье — скоростное и платное, пятое — попроще и бесплатное.

— Давай по пятому. Ты так летишь, я почти ничего не успеваю разглядеть.

— Так ты будешь садиться за руль? — переспросила Мари.

— Нет, давай лучше ты, мне посмотреть хочется.

— Ну смотри… Скажешь где притормозить.

Анг смотрел. Дорога шла вдоль полей, оливковых рощ, садов, мелькали небольшие поселки, торговые центры, вдоль дороги встречались развалы, на которых продавалось то, что успели вырастить местные крестьяне, и различный ширпотреб китайского производства. Все, как и везде. Ничего ему не напоминало о прежней жизни во время его молодости.

На подъезде к городу Меджез аль-Баб, Анг сказал Мари, — где-то здесь были бои с немцами и итальянцами, и довольно тяжелые.

— Тут есть воинское кладбище, если хочешь, заедем.

— Нет, не нужно, это была не совсем моя война. Правда, я уничтожил один танк, но не здесь, а восточнее, в районе мыса Бон. Но это была самозащита.

— И как ты его уничтожил?

— Камнями.

— Ну ты даешь.

И снова Анг смотрел по сторонам, пытаясь вспомнить что-то из прошлого, но ничего не шло на ум. Это была уже другая страна, другой народ, другие правила, другие обычаи.

— Ты не хочешь остановиться, размять ноги и выпить кофе? Уже больше двух часов едем, да и в туалет хочется, а ты все смотришь в окно и молчишь, — сказала Мари, — вон тут кафешка есть, Сирена называется.

— Хорошо, ты права, я что-то задумался, извини, — сказал он, вылезая из машины на парковке возле кафе и потягиваясь. Хорошая машина, но сиденья слишком спортивные — задница затекает.

— Молодой ты еще на задницу жаловаться, или, похоже, тебе только тушку омолодили, а голову где-то да, а где-то — нет. Подержи сумку, я в туалет, закажи мне…, впрочем, я лучше сама закажу, я быстро.

Анг прошел в зал, сел за столик и стал смотреть по сторонам. Не успел он как следует оглядеться, как подошла Мари.

— Вставай, пошли отсюда!

— Ты чего?

— Пошли, пошли, — быстро прошептала Мари, перехватывая у него сумку.

Выйдя из придорожного кафе и усевшись в машину, Мари рассказала, — представляешь, только я стала усаживаться, а там это было не просто, еще место выбрать надо — туалет грязный, но здесь везде туалеты грязные, как я обратила внимание, что через дырку в стене на меня кто-то смотрит. Брр… Поехали дальше.

Следующий раз они остановились у заведения со скромным названием Терраса. Там все было немного пристойнее, правда в зале кресла были пониже и не такие удобные, зато это компенсировалось видом из окна на старые оливковые деревья.

— Анг, расскажи лучше, как ты камнями танк обезвредил или уничтожил, я что-то не пойму — прихлебывая эспрессо, спросила Мари. Камни то большие были?

— Нет, обычные, размером с твою чашку. Я после того, как мне стерли память о полете в Метрополию, и перелета, оказался на горной лесной дороге, абсолютно голый и дезориентированный. И тут на меня едет танк. На нем, на башне сидят двое. Пьяные, орут что-то, третий, выглядывая из люка, этим танком управляет. Естественно, что я испугался и побежал, танк за мной, потом командир танка, который сверху сидел, начал в меня стрелять из пистолета. Я испугался еще больше, подобрал с земли два камня и кинул их. Один камень попал лейтенанту в глаз, тот упал и заодно сбросил вниз еще одного, сидевшего с ним в обнимку. А второй камень попал в голову механику-водителю, тот пригнулся, но потерял управление, в результате танк слетел с дороги, перевернулся и загорелся. Механик-водитель вылез из люка, упал и сломал себе ногу, а радист сгорел в танке. В танке взорвался боекомплект, взрывом меня отбросило, и я потерял сознание.

Потом меня в вот таком голом виде подобрали американцы, которые все это видели, потом одели в форму, стали лечить, а точнее обучать, потом отправили в Штаты, потом я выучился на авиационного техника, ну и так далее. Вот как-то так.

— Так ты хорошо умеешь кидаться камнями?

— Получается, что да. Умею.

— Ну ты даешь. Герой!

— Нет, я так не думаю. Я действительно неплохо кидаюсь камнями, я видел, как этот камень попал в глаз итальянскому лейтенанту. Этот камень потом не могли вытащить. Ногой пинали и снова пытались достать, и не могли. То есть попасть я мог, не спорю, бывает. Но не с такой силой. Почему так случилось — я не знаю. У меня ощущение, что кто-то подкорректировал полет этого камня — направил его и придал ему дополнительную скорость. Вот как-то так.

И еще, таких случаев в моей жизни было несколько. Например, за несколько минут до того, как я оказался в компании Севера, я внезапно побежал к нему, не зная зачем и почему. Потом я понял, что я бежал за овцой, которую зачем-то утащил Север. Но это только потом. А притащив овцу, Север снял охрану с периметра своей тарелки. В результате я оказался внутри, потом было много чего, не поддающегося объяснению, и это полностью изменило мою жизнь. Потом, был случай, когда я был послан Севером к ним в лагерь, я бежал, не зная, что на охране границы стоит киборг, назначенный отстреливать любое крупное существо, пересекающее границу. И он в меня попал, но на пути пули оказался экспедиционный нож, и я выжил. А потом я поменялся с ним ножами, — в моем кремневом ноже оказались важные сведения, я не знаю точно какие именно, но очень важные.

В моей истории таких случаев столько, что я перестал искать их причину, но иногда я чувствую, что что-то важное скоро случится, вот как тогда, когда я побежал за овцой. И почему-то я ощущаю нечто похожее сейчас.

Потом они поехали по одиннадцатому шоссе, потом повернули на шестое. Дальше дорога, огибая водохранилище, шла параллельно с третьим.

— Обратно поедем по платной дороге! — категорично заявила Мари, так что смотри, пока показывают.

— Я смотрю, смотрю и вижу.

— И что же ты видишь?

— Вижу умную, уверенную в себе и очень красивую девушку, с которой так приятно ехать в машине, поскольку она ее мастерски водит.

— Вот здесь ты прав! — сказала Мари улыбнувшись, — все так и есть.

Они доехали до Джендубы, несколько раз повернули направо и не пересекая ручейка, текущего с недалеких холмов, остановились недалеко от берега Меджедры. Там, насколько можно было разглядеть из-за деревьев, ограждающих границу какого-то имения, стояло несколько прилепившихся друг к другу домиков и хозпостроек, виднелись старые оливковые посадки, а ниже, за узкой полоской леса, текла Меджедра.

— Неплохое место для поселения, сказала Мари, здесь, похоже всегда жили, и сейчас здесь люди живут. Хотя ручей мог несколько раз поменять свое русло.

— Согласен, но наше поселение было примерно здесь, а вот здесь была огромная мусорная куча, а там было кладбище — Анг показал на противоположный берег ручья. Правда, рельеф изменился. Все стало более ровным, пологим. А может быть, я ошибся и мое поселение было не здесь?

— Не знаю, это ведь ты — абориген.

— Ну, куда пойдем, или поедем?

— Подожди немного, — сказал Анг, я еще похожу, посмотрю, — сказал Анг, подходя к грубой каменной кладке ограды, за которой был ряд кипарисов, — а потом сходим вверх по ручью, или съездим.

Мари замолчала, чувствуя, что сейчас Анга лучше не торопить. Она села в машину, развернула ее и стала ждать, включив диск, который Анг привез из Голландии. Запись была того концерта, на котором побывали Север и Анг — смесь разных солистов и групп. Запись была сделана из зала, непрофессионально, но позволяла получить общее впечатление. Исполнители быстро сменяли друг друга. Мари обратила внимание на выступление трех упитанных девиц из Нидерландов, потом на энергичного паренька из Кипра, потом на жизнерадостную девицу из Франции. А потом она заснула.

Когда она проснулась со слегка отупевшей головой, картинка на экране сменилась — там пел парень из Словении, голос у него был сильным, но неприятным. Мари оглянулась, не увидела Анга поблизости, встревожилась, вышла из машины, закрыла дверь, нажав кнопку на брелоке, и пошла искать Анга. Она нашла его вблизи реки. Он лежал на спине, его руки были сложены на груди, глаза закрыты. Мари пощупала ему шею, артерии пульсировали, но на ее пальцах остался гель. Вся голова Анга была в этом, как она убедилась потом, быстро испаряющемся геле.

Мари похлопала Анга по щекам, он не просыпался. Она похлопала его посильнее, потом немного подождав, еще раз, эффект был тот же. И тут она испугалась. Приложила ухо к его груди, прослушала Ангу сердце и легкие — сердце билось ровно и дыхание было спокойным; перевернула его на бок, нашла в заднем кармане телефон и набрала номер Севера. На телефоне высветилось «вне зоны доступа», хотя это было противоестественно — в этом месте сеть должна была быть. Мари переложила телефон себе за пояс джинсов и, взвалив Анга на себя, пошатываясь, медленно понесла его к машине. Через несколько шагов она почувствовала, что Анг начинает проявлять какие-то признаки движения. Она опустила его на землю и посмотрела ему в лицо.

Анг тоже испуганно посмотрел на нее, — ты чего?

— Это ты чего, — сказала Мари, ты меня напугал, скотина, скотина! Мари начала бить Анга руками по груди, Анг обнял ее и прижал к себе. Мари постепенно успокоилась и стала плакать.

— Ты там вон валялся у реки, совсем без сознания. И ни на что не реагировал. Теперь идти можешь?

— Я — да, сейчас попробую. Анг приподнялся с земли и, слегка покачиваясь, пошел к машине. По мере того, как он к ней подходил, его шаг становился увереннее. Подойдя к машине, он похлопал себя по карманам и крикнул: — Мари, мой телефон и бумажник у тебя?

— Телефон да, а бумажник — нет!

— Сходи, посмотри его там, где ты меня нашла. Мне туда как-то не хочется.

Мари подошла к месту, где лежал Анг, пошарила по истоптанной траве, нашла бумажник и пошла к машине.

И они поехали. Анг заметил, что там, где на месте засохших лужиц оставалась влажная почва, поверх следов от их Ауди отпечатались следы покрышек с крупным протектором — внедорожника или легкого грузовика.

— Так что это было? — Мари спросила, выворачивая с проселочной дороги на шоссе, — и куда мы теперь едем?

— Поедем туда же, куда планировали. Я думаю, что они хотели считать мою память, и скорее всего это у них получилось, так что нет смысла суетиться теперь.

— Как знаешь! Но ты меня напугал. Больше так не делай.

— Мари, это не я, а меня. Кстати, ты что в это время делала?

— Я стала смотреть видео с диска, который ты притащил из Амстердама, запись хренового качества, и заснула. А потом проснулась и пошла тебя искать.

— А ты не помнишь, в какой момент ты заснула и когда проснулась?

— Заснула, скорее всего на француженке, а проснулась на парне то ли из Словении, то ли из Словакии, я не помню, голосина у него сильный.

— Если это так, то прошло не меньше часа времени, пока ты спала. За это время можно не только записать память, но и вложить в голову новую личность и новые знания. Так что присматривай за мной. Кстати, посмотри, у меня рога не выросли?

— Нет, не выросли, не с чего им вырастать. У тебя вся голова была в противном жидком геле, а сейчас он куда-то делся.

— Думаю, что испарился.

— Гели бесследно не испаряются.

— Этот гель, похоже, что испаряется.

Потом они остановились, не доезжая моста через ручей, вблизи ущелья, где произошло нападение на тарелку. Там Анг вышел из машины и сходил посмотреть на места, где все начиналось. Ущелье мало изменилось, какие-то скалы упали, какие-то камни исчезли, но по дну по-прежнему бежал ручей, пробивая себе дорогу среди строительного и прочего мусора.

Анг вернулся к машине в удрученном состоянии и молча сел на свое сиденье.

— Ну как, ты в порядке? Мы едем?

— Да, едем.

— И куда?

— Как планировали, но смотреть на археологические находки и римские развалины я, что-то не хочу. Сам себя ощущаю такой развалиной. И вообще это была дурная идея. Не нужно было возвращаться. Здесь теперь все другое.

— Это ты говоришь или это говорит со мной результат промывки твоих мозгов? Это как понимать? Уговорил девушку поехать в интересное место, заинтересовал ее, потом плюхнулся без сознания, еле тебя откачала, потом сбегал в кусты и все? Программа выполнена? Что я тебе водитель такси? Нет уж Анг! Так не пойдет! Ты можешь сидеть в машине, а я хочу посмотреть эти музеи и развалины. И еще я хочу есть, так что давай, очнись и действуй!

Анг выслушал эту отповедь и улыбнулся: — Мари, вот за что я тебя люблю, так это за твой жизнерадостный характер. Прости, не знаю, что со мной было, но я был не прав. Поехали поедим и двинем дальше. Если хочешь, я поведу.

— А потом у тебя снова случится припадок, ты отключишься на скорости 120 километров в час и покалечишь мою птичку? Нет, за руль ты не сядешь, все остальное — пожалуйста.

— Так уж и все?

— Ну это от тебя зависит. Поехали, поищи, где здесь поблизости ресторан, хочу жареного барашка, с кус-кусом и свежей зеленью.

Поздно вечером, после возвращения из поездки, Анг и Мари рассказали о своих приключениях Северу.

— И еще, там, где на Анга напали, телефонная связь не работала, и я тоже заснула, правда потом проснулась и спасла его. Кстати, он тяжелый, думала, что не смогу подняться. Но смогла и пронесла его к машине, шагов 25–30, пока он в себя не пришел.

— И что мы теперь делать будем? — спросил Анг, — если им удалось узнать все, что было у меня в мыслях.

— Жить и действовать, — ответил Север, что еще остается, и более активно, чем мы это делали раньше. Так что, на следующей неделе у меня запланированы переговоры, а на пятницу, Мари, собирайся, мы снова полетим в Коста Рику. Сообрази какой-нибудь короткий круиз. А ты — Анг, останешься на хозяйстве, пока Мигель не вернулся. Завтра с утра начну тебе передавать дела по бизнесу. Мы быстро вернемся, но офис не должен пустовать.

Ночью Мари пришла к Ангу. Рассказала ему, что так перепугалась, когда нашла его без сознания, что он обязательно должен оставаться живым, поскольку Север не просто, на словах передал ему свой ID, а записал это его в мозг и без Анга Север не сможет вернуться в Метрополию и не сможет воспользоваться своим сказочным богатством.

— Так ты пришла меня подбодрить или утешить? — спросил ее Анг.

— Глупый, ты мне давно уже нравишься, а я боюсь тебя и его потерять, вот и решила, если не сейчас, то когда же.

— А что скажет Север?

— Да ничего не скажет, только порадуется за меня. Он не ревнив, да и Мигель тоже.

Очередная передача дел в офисе оказалась довольно простой процедурой — несмотря на свою типа молодость, Анг был хорошо знаком с тем, как устроена офисная жизнь. Она мало различается во всем мире.

Глава 8. Отголоски второй мировой

Итак, Анг остался «на хозяйстве», а Север и Мари улетели в Коста Рику. До Мадрида добрались быстро, а от Мадрида до Сан Хосе лететь было 11 часов. Спать в разгар дня не хотелось, после взлета и пары бокалов вина, Север стал рассказывать Мари, чем он руководствовался, подбирая коллекции мебели и отправляя их на хранение.

— Здесь главное — это уловить стиль эпохи и законсервировать его. Вот помнишь, мы возили наших гостей на дачу Хабиба Бургибы, ты видела какая там мебель? Скажешь, что такую мебель можно встретить на свалках по всему миру. Это так и не так. Там есть стиль, там выдержана цветовая гамма, и при всей своей простоте, она красива. Сейчас такую мебель не продать, а вот лет через 50–60, если все не сгорит, она будет стоить очень дорого. У меня один склад забит такой мебелью. Ждет. Может быть, и дождется.

— Север, а вот тот гарнитур, который мы только что продали, он откуда?

— Из Италии, он настоящий.

— Да я в этом не сомневаюсь, вопрос в том, как он сюда попал, в смысле к тебе попал.

— Я его купил в Италии, в Риме, и вывез к себе, не без проблем, по частям. Одно кресло потом долго искал и еле нашел, перекупив у американского полковника по цене всего остального гарнитура.

— И долго ты там был?

— Несколько месяцев, почти год. Было это в конце второй мировой войны. В это время, ранней весной, я жил в Риме, в уцелевшей части отеля Милани. В конце войны можно было многое приобрести по дешевке, и я пытался не упустить момент, скупал украшения, антиквариат и оружие, что получше. Формально я работал на антикварный магазин, владельцем которого был Мигель. Он же занимался доставкой продовольствия и вывозил скупленные вещи в Тунис. Бизнес кипел — обнищавшие и голодные жители Рима охотно отдавали старье, как они думали, в обмен на продовольствие, бензин, шины и другие необходимые им товары. Но поскольку в Риме был не я один такой, приходилось выезжать в окрестности, закупая продовольствие, а также, что и было основной целью таких выездов, предметы старины, разграбленные в ходе военных действий.

У меня тогда была отличная помощница — Клаудия. У нее был явный талант убеждения и хватка, которой позавидовали бы многие современные банкиры, но, при этом, она никогда не отбирала у людей последнее. Иногда, поторговавшись пару часов, могла отказаться от покупки роскошных серег и просто подарить какой-нибудь непутевой мамаше с выводком детишек полмешка муки или бутылку оливкового масла. Это давало свои плоды — ей приносили просто уникальные вещи. Жаль, что ее убили. Любила она меня.

Убили ее случайно. Свои же бандиты. Итальянцы. Она ехала на грузовичке. Ее хотели ограбить, какой-то придурок направил на нее пистолет, а она стала на него орать, он и выстрелил. Одно ранение. В голову. Наповал. Жалко. Хорошая была девушка.

На следующий день после ее похорон я с трудом оторвал голову от подушки, почувствовав чье-то присутствие в комнате. После похорон я хотел напиться и напился, напился в хлам. Ощущение себя во времени и в пространстве было прескверное. Я огляделся и вздрогнул, увидев голографическое изображение. Это был Ватунг. Он молча смотрел на меня. Я протер глаза, изображение не исчезло.

Я промычал: — Тебе чего надо?

Он ответил: — Здравствуй, мы давно не виделись! Извини, что я в такое время. Но ждать не могу, дело крайне срочное.

— Да, уже давно ты мне не попадался на пути. И я не жалею. Так чего тебе нужно от меня?

— Север, все наши старые дела закончены, давай без обид. Даже тот молодой землянин, как его, не помню, Анг кажется, уже почти два года как на земле. Ты знаешь об этом?

— Да, знаю. Но куда он делся потом? Вы ему память вычистили?

— Ну да, немного подчистили, для его же блага. Но это не наше решение — это решение Кураторов, тут ничего не поделаешь, все по закону.

— Так чего ты от меня хочешь?

— Многого. Давай ты приведешь себя в порядок и через два часа мы к тебе придем. Дело того стоит.

— А если я не захочу с вами разговаривать?

— Ты выслушай, потом решишь, мы ведь не беспокоили тебя очень долго, нужна твоя помощь, в самом деле нужна.

Его изображение растаяло.

Глава 9. Визит Куратора

Через два часа ко мне в дверь постучали. Я удивился, поскольку ожидал обычного сеанса голографической связи. Появление Ватунга и еще одного мужчины в обычной потертой одежде, в такой, в какой ходили итальянские обыватели, было для меня в новинку. Ватунг представил мне своего коллегу: — это Симон, он является Куратором, отвечающим за события в Европе, точнее временным Куратором, пока здесь все не уляжется, не утихнет.

Мы обменялись рукопожатиями, и я все еще смотрел на Симона, который был слишком уж похож на обычного итальянца. Тот улыбнулся: — Не удивляйся, я позаимствовал его тело на нашу встречу. Не доверяю каналам связи, даже защищенным. Здесь нас никто не подслушает. А этот бедняга, увы, попадет под грузовик.

Но давай к делу. Как всем нам хорошо известно, эта война подходит к своему завершению и скоро, примерно через пару месяцев, закончится. И все было бы хорошо, но есть несколько проблем. Не очень больших, но важных, способных сильно повлиять на дальнейшее развитие этой планеты.

А именно: в ходе своих экспедиций и научных разработок германская империя, в лице своего научно-мистического общества по изучению древней германской истории и наследия предков — Аненербе, собрала у себя несколько опасных артефактов, оставленных на земле представителями разных цивилизаций. Кстати, мы не всегда даже знаем, каких именно.

Мы отслеживали и, как могли, блокировали деятельность этого общества, но, тем не менее, они у них остались. Мы даже попытались их ликвидировать во время бомбежки, и эта попытка привела к тому, что один из очень старых артефактов включил вокруг себя защитное поле и теперь на расстоянии в 40 метров от этого артефакта возник защитный купол и никакое силовое воздействие на него невозможно. Кого пускать, а кого не пускать, этот купол решает сам. Можно было бы попробовать отключить, но это связано с таким количеством бюрократических процедур, что просто не хочется. Может быть, ты сможешь это сделать.

Впрочем, дело не только в этом. Там еще имеется медиум общества Вриль, Мария Оршич. Медиумы этого общества смогли войти в контакт и получить информацию от браконьеров. Те ввели их в заблуждение, сообщив им, что они являются представителями обитаемых планет вокруг звезды Альдебаран в созвездии Тельца. А также, передали сведения, касающиеся устройства летающих тарелок и транспортных судов для межзвездных перелетов. И наобещали много чего еще. Длилось все это почти 25 лет. Начались конструкторские проработки и испытания. После ряда испытаний, немецкий рейх начал строить на своих подземных заводах серию корпусов таких тарелок и прочего оборудования для них.

Работы сперва производились под общим Кураторством адмирала Канариса, а с лета прошлого года, после того, как этот адмирал был арестован, под руководством Ганса Каммлера. Я не знаю, кто он на самом деле, человек ли он или представитель другой расы, но он крайне умный, хитрый и расчетливый. И способен оказывать влияние, точнее подчинять себе волю других людей. В группе медиумов есть женщина, ну там все женщины, которая зовется Сигрун. Она — человек этого Ганса Каммлера, будь с ней осторожен.

Летающие тарелки, также, как и ядерное оружие и прочие Вундерваффе, для Германии не сработают. Их нельзя отдавать в руки фанатиков. Кое-что перепадет американцам, с которыми нам пришлось наладить ограниченное взаимодействие, но часть документации, техники и образцов Каммлер и его команда планируют куда-то вывезти. Пусть вывозят. Мы не хотим, чтобы эти сведения попали к американцам или русским. Но остается несколько нерешенных вопросов. Один из таких вопросов — это Мария, прочие медиумы и склад артефактов, оказавшиеся под защитным куполом. Ее и остальных медиумов люди Каммлера привезли к этому ангару, чтобы те попробовали отключить защитное поле, они в него вошли, но назад оно их не выпускает.

Поэтому мы решили обратиться к тебе за помощью. Нужно будет добраться до них, проникнуть сквозь эту защиту, очаровать медиумов твоим авторитетом и вывезти их сюда, в Рим, и медиумов, и артефакты. С медиумами мы здесь пообщаемся и, я думаю, сможем убедить их не затевать скандала, а артефакты уберем туда, где им и положено быть.

— Интересно, куда это?

— В секретный архив Ватикана, куда же еще, в последние тысячелетие все артефакты, которые вызывают или могут вызвать сомнение у населения Земли, хранятся именно там.

— Но почему вы обратились именно ко мне?

— Можно было найти других, но с тобой как-то проще. Ты здесь, тебя знают, ты занимаешься антиквариатом, и ни у кого не возникнет вопросов, если тебя позовут в апостольскую библиотеку для консультаций. Например, по старинным артефактам, найденным после бомбежки. Здесь ведь сильно бомбили в конце 1943 г. А еще мы надеемся, что ты сможешь пройти через этот защитный купол.

— А как вы себе это представляете. Германия еще сильна, сколько весят ваши артефакты и сколько там медиумов?

— Немного — медиумов человек пять, и артефактов тонны две. Итого две с половиной тонны.

— И как я их перенесу сюда, не в кармане же.

— Вот это правильный вопрос — туда можно будет добраться на глайдере. Как выбираться оттуда тоже понятно — можем ночью подогнать грузовой глайдер, например, к ближайшему лесу, а как дотащить до него медиумов и артефакты — тут у нас ответа нет, поэтому мы к тебе и пришли, ты же у нас мастер бесшумных и незаметных перемещений.

— Вы это серьезно?

— К сожалению, да, так что подумай. Если что-то потребуется — сообщи, — Симон протянул мне два камушка. Знаешь, как ими пользоваться? И не беспокойся об оплате. Она будет вполне достойной.

Я вышел вместе с ними на улицу, там мы распрощались. Я направился в кафе Флорианн на площади независимости, а они пошли в сторону разрушенного вокзала Термини. Мне нравилось это кафе. Здание практически не пострадало при бомбежках. Можно было наблюдать за людской суетой, сидя на открытой террасе, а если это было необходимо, то всегда можно было перейти в кабинет, который я арендовал, но пользовался им только для ведения важных переговоров. Я устроился на свободном кресле на террасе, снял шляпу и положил ее на стол. Ко мне незаметно подошел пожилой официант — Серджио. Он давно работал в этом кафе и обслуживал террасу.

— Такая трагедия, господин Север, такая трагедия, приношу свои соболезнования, совсем молодая девушка, и красавица и умница и в антиквариате разбиралась, очень ее жалко. Что вам принести, господин? У нас есть горячие круассаны.

— Ох, Серджо, неисповедимы пути господние. Жалко Клаудию, очень жалко. Трудно мне будет без нее. Принеси мне эспрессо, двойной, покрепче, или, лучше, принеси бокал просекко и круассан с прошутто или какой-нибудь другой сэндвич, что у вас там есть, а кофе потом.

Серджио, кивнув, исчез, а я скинув пальто на свободный стул, достал два камушка, переданных мне Куратором, стал катать их по столу и думать. Наверное, стоило принять его предложение, но вот что спросить у него за работу? От раздумий меня отвлек звук авиационных двигателей. Над Римом, среди легких белых облачков на север плыли эскадрильи американских бомбардировщиков — крепостей В-17. Они вылетали из-за стены кафе, пролетали над площадью и исчезали над крышами домов с другой стороны площади. Я насчитал 132 самолета, потом, через пару минут к ним подтянулись несколько десятков истребителей прикрытия. Вроде бы, они летели в район Генуи.

Я выпил холодный просекко, съел теплый круассан с холодной ветчиной и вернулся к перекатыванию камушков. Подошел Серджио.

— Ваш кофе, господин Север.

— Спасибо, Серджио!

— Может быть еще что-то принести?

— Нет, Серджио, не нужно, я пойду. Если кто-нибудь будет меня искать, то посылай их в лавку, я какое-то время буду там, а вообще, я хочу куда-нибудь съездить, развеяться. Рим — это прекрасный город, но он как-то стал на меня давить. Хочется новых впечатлений.

— Не знаю, господин Север. Мне не разу не хотелось покинуть вечный город, да я и не покидал его. А новые впечатления… У меня живет племянница, дочка сестры, их дом в деревне был полностью разбит, а потом еще и сгорел. Она красивая и работящая, может вам помочь в ваших делах. Правда она ничего не смыслит в антиквариате и не водит машину.

— Нет, Серджио, нет. Я не хочу, чтобы у нее были неприятности, не хочу, чтобы с ней случилось то, что произошло с Клаудией. Как я буду смотреть тебе в глаза, если с ней что-то случится. Война скоро закончится, она найдет себе хорошего парня. Чао, Серджио, — держи! Я дал ему пять американских долларов, подхватил пальто, шляпу и ушел.

Решение у меня сложилось, я решил заняться этой спасательной экспедицией. Что спросить за свою работу — решу позже, война план покажет.

Я пошел в свою лавку, расположенную вблизи центрального рынка, в доме, уцелевшем от бомбежки в июле 1943 года, там поздоровался с продавцами, спешившими выразить мне соболезнования, узнал, когда вернется Мигель, и заперся в помещении склада. Достал один из камешков и разбил его бронзовым канделябром, стоявшим на столе.

Глава 10. Первая попытка

Симон появился быстро. Он не стал принимать никакого облика, оставшись светящимся мячиком с другой стороны стола. Мы стали обмениваться мыслями:

— Ну, какое твое решение?

— Я согласен, но есть условия.

— Интересно, какие?

— Их несколько. Первое. Вы предоставляете мне информацию касательно этой Оршич — Орсик, Сигрун и их коллег. О чем она или они смогли узнать, с кем общалась и какими секретами владеют. Очень не хотелось бы иметь за плечами особу, которая может, случайно, оторвать тебе голову. Второе — то же касается артефактов. Что это такое и насколько они опасны — наличие ядов, взрывоопасных устройств, радиации, гравитационных флуктуаций и прочих воздействий. И третье — до начала спасательной экспедиции я хочу слетать к себе и записать свою память. Времена нынче меняются быстро, и поэтому я не хотел бы пропустить несколько десятилетий — догонять будет сложно. Примерно так.

— По первым двум условиям — я согласен, точнее мы согласны, информация у тебя будет. Но по мере необходимости. По последнему — никуда лететь не нужно. Сделаем копию в Риме, в Ватикане для этого есть все необходимое оборудование. Так что в случае твоей гибели, ты возродишься здесь и продолжишь работу по их вывозу сюда, или не продолжишь, просто будешь жить как жил.

— Жестко.

— А ты как думал — война. И еще. Ликвидировать тебя или стирать тебе память в случае успешного завершения работы мы не будем. Это не в наших принципах. Впрочем, ты это и так знаешь. Но если тебя схватит гестапо или кто-нибудь из их секретных обществ, а там психов много, то извини, мы не будем ждать, пока тебя выпотрошат. В таком случае — ждет тебя внезапная смерть и внеочередное возрождение.

— Когда и где будет запись памяти?

— Завтра. Завершай дела и предупреди, что тебя не будет неделю — другую. Я пришлю за тобой Ватунга.

Я мысленно поморщился.

Симон рассмеялся — знаю, знаю. Но он уже был наказан и отбыл наказание, он давно здесь и все знает, так что прими это как данность. Куратор погасил свой шарик и исчез.

Я связался с Мигелем, оставил свои указания по бизнесу и ушел, решив прогуляться по вечному городу. Рим был довольно сильно разрушен при бомбежках в 1943 и 1944 годах, и погибших было несколько тысяч человек. Тысячи тонн бомб, пусть и не все сброшенные на город — это много. Но Ватикан, насколько мне было известно, практически не пострадал, если не считать одиночных налетов, даже не понятно чьих, в ноябре прошлого года. Завтра я это увижу.

Ватунг разбудил меня примерно в семь часов утра, постучав в дверь. Я впустил его и быстро собрался, мы вышли на улицу и пошли в направлении к Ватикану. Дожди прибили пыль, местами в небо поднимался дым от очагов, но большинство жителей уже перешло на примусы. На уцелевших деревьях начали распускаться почки, молодая трава стала пробираться сквозь камни и трещины в асфальте. Город жил своей жизнью, стремясь оправиться после войны и бомбежек. На улицах было довольно много военной техники, встречались американские армейские патрули, но на нас они не обращали внимания.

Город притягивал людей. Так было всегда. Я несколько раз бывал в этом городе, даже провел здесь, с перерывами, пару сотен лет, первый раз после разрушения Карфагена и второй — в эпоху Ренессанса. Так что я центральную часть города я знал очень неплохо. Я спросил Ватунга: — Ты как здесь оказался? Да еще в своем теле? И теперь ты работаешь на Симона?

— Да, не говори, я ведь провел столько времени в безумных страданиях. Умирал и возрождался, и снова умирал в страданиях. За каждого, кто ранее погиб по моей вине или в связи со иной. Это наказание не имело конца. Но мне оставили жизнь на основании положения о сохранении биоразнообразия. Теперь я здесь, служу Симону, он может подключаться к моим органам чувств, когда захочет. Мы присматриваем за деятельностью жителей Земли здесь, в Европе, а в Северной Америке, в Китае и в Японии — нет, там другие Кураторы, и вмешиваемся, если нужно. Сейчас как раз нужно. Про тебя стало известно, как только ты не прилетел в Метрополию и спутал там все карты. После этого начался такой кавардак. Тебя даже хотели ликвидировать, я это знаю точно, но, там, наверху, воспротивились. Сказали, что последствия от этого могут быть более неприятными, чем от твоего пребывания на планете. И что у них есть на тебя некоторые планы. Так что тебя оставили в покое. А теперь, как видишь, и ты понадобился.

Над городом зазвучали колокола, отбивая восемь утра. Мы уже подходили к стене Ватикана, я засмотрелся, глядя на то, как на вершине собора святого Петра рабочие начали менять выбитые окна, как Ватунг потянул меня влево, мы пошли по Ватиканскому бульвару, и дальше снова налево, в какую-то узкую улочку и еще дальше в подворотню, в которой воняло кошками. Он открыл своим ключом тяжелую дверь, мы спустились вниз, прошли несколько десятков метров узким коридором, потом была еще одна дверь, и мы оказались в помещении, вдоль стен которого и посередине стояли ряды книжных полок. Ватунг увлек меня к дальней стене, там было свободное место — средний ряд полок заканчивался примерно в полутора метрах от стены, сложенной из каменных блоков. Внезапно из этой стены выплыл желтый светящийся шарик, а сама стена превратилась в занавесь из тонких нитей.

— Ну, что встали, проходите, — в голове раздался голос Симона, я раздвинул нити и шагнул сквозь стену. За стеной оказался очередной длинный коридор, потом еще одна дверь, и мы оказались в довольно большом помещении без окон с каменными стенами и сводчатым потолком.

— Вот здесь мы храним часть оборудования для работы с людьми. Святой престол об этом знает, но далеко не все, и не мешает нам. Тем более, что он настолько вовлечен в политические игры вокруг текущей обстановки в Италии, Германии и Европы в целом, что им не до нас. Север, давай раздевайся.

Я осмотрелся вокруг, снимая пальто и пиджак. На каменных постаментах стояли стандартный набор устройств — шлем для записи памяти, старенький терминал для оплаты, восстановительная ванна, терминал для мгновенной связи, несколько генераторов и небольшой утилизатор. На полках сзади лежали знакомые мне устройства и расходники.

— Рубашку оставь, мне нужна только голова — услышал я Ватунга.

— Ну уж нет, попадет за шиворот, потом в мокрой ходить, а майку я оставлю.

Я уселся на каменный выступ, Ватунг начал одевать мне на голову шлем.

— Думаешь, что здесь у нас бедненько? Так оно и есть. Но этого хватает, пока хватает. Но вскоре хватать не будет. Готов? Я подключаюсь.

Придя в себя, я протер полотенцем голову и уши, стал надевать рубашку.

— А как в отношении тела? Если придется восстанавливать? — спросил я мысленно.

— Не волнуйся, запись твоей тушки у нас есть, ну, может быть, на ней не хватает пары шрамов. Теперь в отношении тебя. Сведения об этой операции я тебе загрузил. До Берлина долетишь на глайдере, дальше сам. Потренируйся в немецком, я тебе его закачал, но это непростой язык, особенно много изменений в последние годы. Вылетишь завтра ночью. Ватунг принесет тебе подходящую одежду и проводит к месту посадки в глайдер.

Следующей ночью я проснулся от стука в дверь. Ватунг притащил большой сверток с одеждой. Я впустил его и стал одеваться. Одежда мне подошла, также, как и сапоги. Это был потертый зимний мундир гауптштурмфюрера, или гауптмана СС. Мундир завершала портупея с Вальтером P.38K и запасной обоймой. Я спросил Ватунга: — Армейский?

— Обижаешь, ответил Ватунг, — специальный, для СС, правда патроны итальянские.

— Ну что пошли, идти далеко?

— Нет, недалеко, здесь рядом, в развалинах.

Мы добрались до глайдера за несколько минут. Я давно не летал на глайдере, наверное, это понял и Симон, поскольку Ватунг сразу устроился в водительском кресле, я улегся в пассажирский ложемент. Ватунг вел глайдер на высоте примерно в полкилометра, но в городе почти не было огней, только когда мы подлетали к линии фронта, я заметил несколько осветительных ракет, свет которых тонул в низкой облачности. Дальше все снова было темно, до самого Берлина, точнее до его западного пригорода. Город был сильно разрушен, местами даже очень сильно. Покружив над городом, флаер снизился вблизи нескольких уцелевших зданий за двойным забором из колючей проволоки. Там во дворе Ватунг высадил меня, попрощался, пожелав удачи и исчез. Я уже знал, что делать и куда идти. Было зябко. Воздействия защитного купола я не ощутил.

Я вошел в здание полуразрушенной казармы, зашел в темную комнату, где спала Мария, там были следы бурной жизни. Помещение не отапливалось, в нем было холодно и сыро. На полу валялись пустые бутылки из-под французского вина, одежда была свалена в кресло. Я подошел к кровати, на которой спала Мария, и увидел там силуэт лежащей под несколькими одеялами женщины, из-под одеял виднелся только ее затылок. Я слегка потолкал ее в плечо. Она повернулась ко мне и открыла глаза, взгляд был усталым, испуганным и злым. Но это была не Мария.

— Ты кто, — спросил я по-немецки.

— Сигрун, — ответила та.

— А где Мария? Я понял, что это Сигрун, но не подал вида.

— Здесь, — ответила Сигрун.

— Ладно, спи дальше, — скомандовал я и повелел ей спать. Но что-то пошло не так. Она не заснула, но замолчала и стала внимательно смотреть на меня, причем я даже уловил попытку воздействовать на мою волю.

— Перестань, — ответил я, мне нужна Мария, я хочу с ней поговорить, кстати я даже не знаю до конца, как правильно произносить ее фамилию — Оршич или Орсик?

— Да здесь она, сказала Сигрун и толкнула коленом в смятое одеяло у стены.

Одеяло зашевелилось и из него показалась еще одна женская голова с длиннющими волосами, заплетенными в косу.

— Я — Мария, ответила эта голова, а правильное произношение фамилии — Оршич. Ты кто такой и чего ты тут делаешь? — сказала голова и стала вылезать из одеял.

— Здравствуй, Мария. Я — Север. Я человек, но я не землянин по своему происхождению. Я являюсь временным представителем Галактического совета, конкретно 236 сектора Метрополии, куда входит и ваша Солнечная система. Я здесь для того, чтобы вывезти вас, тех, кто у меня в списке, и несколько важных артефактов, отсюда в Рим. Там есть база, в которой находятся существа, контролирующие основные события на этой планете. Здесь вам оставаться опасно. Германия вскоре капитулирует, а за вами, я уверен, уже охотятся русские и американцы с англичанами.

— Здесь холодно, дай нам одеться! — Раздался голос Марии.

Я подхватил их одежду и собрался кинуть ее на кровать, но понял, что в ней было что-то тяжелое. Я покопался в одежде и обнаружил, что среди тряпок там был еще и пистолет. Я достал его из вороха платьев и сказал:

— Давайте без этого, даже если я буду убит, я все равно скоро вернусь. Но буду гораздо более сердитым. Одевайтесь! И не шумите, это в ваших же интересах.

Я кинул им их одежду и подошел к окну, завешенному одеялом. Я отодвинул одеяло и выглянул в окно. Оно было проклеено крафтовой бумагой. На улице была темень. Но я заметил часового, прохаживавшегося за воротами забора и ангар, в котором хранились нужные нам артефакты. Я это знал точно, хотя ни разу раньше об этом не думал. Моя галантность и любопытство дорого мне обошлись. Когда я отвернулся от окна. На меня внимательно смотрела Сигрун, целясь в меня из армейского пистолета.

— Прекрати, иначе, я буду вынужден тебя убить, — сказал я ей, вкладывая в слова всю свою силу убеждения и весь свой опыт. Но ничего не произошло. Она совершенно не поддавалась внушению, но смотрела мне в глаза и взгляд не отводила. Я потянулся к своему пистолету, и достав его, нажал на спуск. Раздался сухой щелчок, но выстрела не последовало. Практически одновременно со мной выстрелила Сигрун. Пуля попала мне в солнечное сплетение. Было очень больно. Я потерял сознание, упал и вскоре умер.

Глава 11. Вторая попытка

Пробуждение прошло успешно и быстро. Сведения о полете в Берлин и о моей смерти уже были в моей голове. Ватунг помог мне вылезти из ванны и подал полотенце. Я спросил его:

— Летим сейчас или ждем ночи?

— Лучше сейчас, еще не рассвело.

— Одежда здесь?

— Да, пистолет тоже.

— И патроны в нем итальянские?

— Нет, в этот раз немецкие, оригинальные.

Я быстро оделся, взял пистолет и оттянул затвор. В патроннике уже был патрон.

— Вы что знали это заранее?

— Нет, не знали, но вероятность такая была, и была достаточно высокой.

— Где глайдер, на старом месте?

— Нет, он здесь, на холме.

— Ну, ладно, пошли, не знаешь здесь можно найти чашку кофе? Что-то я там замерз.

— Брось, по показаниям датчиков глайдера, там всего на пять градусов меньше, чем здесь.

— Значит, это обстановка такая, или влажность, — сказал я, выходя на поверхность через какую-то будку, в которой были сложены лопаты, вилы и грабли. Так что насчет кофе?

— Нет здесь кофе, и вообще мы на поверхности на правах временных постояльцев. Вернёшься, получишь свой кофе.

— Ватунг, я знаю твои способности, к следующему разу притащи сюда кофейный аппарат или хотя бы плитку и с джезвой и кофе, разумеется. Знаешь, где его достать?

— Ты намерен еще раз умереть?

— Я — нет, но всякое может быть.

— Ладно, залезай, вернусь и придумаю, как организовать кафе в стиле «Сектор 236».

Долетели мы быстро, но на востоке уже было светло. Ватунг включил режим невидимости и плавно высадил меня во дворе. Я поправил кожаную шинель, расстегнул кобуру, достал пистолет и вошел в комнату, где я был убит примерно час тому назад. Мария завернувшись в одеяло, сидела на кровати, а Сигурн, уже одетая, завтракала. На столе стояли кофейник, пара чашек, очередная бутылка французского вина, банка сардин, хлеб и несколько апельсинов.

Увидев меня, женщины замерли, глядя на человека, чей труп они совсем недавно затащили под кровать. Мария зарылась лицом в одеяла, а Сигурн так и осталась сидеть с открытым ртом. Я подошел к Сигрун, и глядя ей в глаза, и дважды выстрелил в нее. Она захрипела, попыталась зажать раны руками, сползла со стула и мягко упала на пол. Я выстрелил ей в голову, ее голова дернулась и затихла.

— Я ее предупреждал…, — сказал я, обращаясь к Марии, — все равно ее не было в моем списке. Я затащил труп Сигурн под кровать, туда же, где уже лежал мой труп и накрыл тела одеялом.

— Пусть пока полежат. Ночью я их вынесу и закопаю. Теперь смотри и слушай. Вот список, здесь те, кого я обязался доставить до границ святого престола, а здесь список артефактов, с которым нужно разобраться, часть из этих артефактов мы заберем с собой.

— Не получится, — ответила Мария, — там охрана и вообще, никто из нас не может выйти за периметр — примерно десять шагов от казармы, и войти тоже никто не может. Снаружи нас охраняет фольксштурм — пожилые мужчины и гитлерюгенд, молодые ребята, третья категория.

— И давно это у вас так?

— Да почти сразу, как нас сюда привезли. Мы пытались выйти на связь с представителями Альдебарана, но ничего не получилось, потом был авианалет, потом мы попытались просто уйти — и тоже ничего не получилось. В результате мы остались в этой казарме, в той части, где сохранились окна. Я кстати не могу понять, почему половина здания разрушена полностью, а половина — целая, даже окна не вылетели.

— Так вас этот купол и защищает.

— Ты вообще кто такой, что за Галактический совет, какая такая Метрополия? — спросила Мария усталым голосом. Я не встречала упоминания о таких структурах в своих контактах.

— А ты и не общалась ни с кем из представителей цивилизаций, входящих в Галактический совет. Все твои контакты замыкались на группу браконьеров — космических бродяг. У них нет своей планеты, своего дома, ну и принципов у них тоже нет никаких.

— Но они обладают существенными знаниями, у них есть технологии, они способны перемещаться между звездами. У них есть мощное оружие.

— На это способны многие цивилизации, но для чего вам такие способности? Вот тебе они что обещали?

— Мы, как и все, хотели мирового господства, мне обещали полет на Альдебаран и знакомство с тамошними жителями. Потом долгую и счастливую жизнь на Земле.

— И чем это закончилось! Вот ты, ты человек несомненно способный, ты сидишь здесь, в этой грязной казарме, практически под замком.

— Да, я была медиумом и с моей помощью была достигнута договоренность, между пришельцами с руководством Германии. Пока у меня был доступ к Канарису, все шло хорошо. Потом нас просто отстранили от дел, нас содержали в другой казарме, а потом внезапно привезли сюда.

— Все их технологии, переданные руководству Германии, за редким исключением, оказались непригодными или неприменимыми, или недостаточно готовыми к применению на Земле. А вот все, что им было нужно, они получили — например, вы им построили десяток, или не знаю сколько их там было, летающих тарелок. А еще они получили в свое распоряжение неограниченное количество человеческих тел. И теперь они смогут переместиться куда-нибудь и начать осваивать очередную планетную цивилизацию. Об этом, разумеется известно тем, кто следит за развитием Земли, но они в такие дела не вмешиваются, поскольку эти браконьеры считаются особо ценным, охраняемым видом.

В результате, безумная война, затеянная Гитлером и его компанией, заканчивается его полным разгромом. Все его обещания оказались фикцией. Немецкий народ уже потерял и продолжает терять наиболее сильных, активных и умных представителей. Так что, это будет сказываться еще многие десятилетия. Да и у других народов потери очень большие. Я не хочу сказать, что эта война была запущена исключительно усилиями браконьеров, они скорее всего просто воспользовались ситуацией, но они тоже в ней виновны, впрочем, также, как и ты, Мария.

Теперь о Галактическом совете и Метрополии. Наша Галактика — это очень большое скопление звезд, в нем есть обитаемые планеты, населенные разумными существами, мы зовем ее Метрополия. Оно поделено на сектора, в каждом из которых звезд уже меньше. Сектор, к которому относится Земля, имеет номер 23. Метрополия управляется Галактическим советом, который в частности, следит за развитием разумной жизни на планетах и, в случае необходимости, вмешиваются и наводят порядок. Причем, обычно, не сами, а посылают кого-нибудь делать эту неприятную, тяжелую и грязную работу. Примерно, как ангелов в вашей, католической религии. Так что можешь считать меня ангелом, которому поручено доставить вас в Рим. Кстати, там ты сможешь пообщаться с представителями галактического совета, если у них будут к тебе вопросы. Я думаю, будут.

— А для чего мы там, что там с нами будет?

— Мария, не ангельское это дело знать такие вещи. Вот и я не знаю. Но не думаю, что для того, чтобы убить. Иначе послали бы не меня. Кстати, откуда у вас свежий хлеб?

— Ганс приносит.

— Какой Ганс?

— Обычный, из фольксштурма. Как ни странно, купол его пропускает, и только его одного. Кстати, он скоро должен подойти. Какой-то очень грустный он в последние дни.

Глава 11. История Ганса и Хельги

Я вышел и вскоре увидел Ганса — щуплого юношу, скорее даже подростка из фольксштурма, в чужой шинели, которая была явно ему велика. На его лице виднелись следы от недавно наложенных швов. Он нес несколько буханок свежего хлеба. Подойдя к стене купола, он прижался к ней, и стена пропустила его.

— Здравствуй Ганс, — сказал я, забирая у него хлеб.

— Здравствуйте, герр гауптштурмфюрер, ответил Ганс, — отдавая честь.

Его язык слегка заплетался, чувствовались последствия недавней контузии и испуг от встречи с офицером СС.

Я только попытался продавить его волю, как он сразу поплыл, и я увидел перед собой мальчишку, буквально раздавленного горем. Я надавил еще немного, и он рассказал мне свою историю, точнее историю своей короткой любви. Вот она:

Я неожиданно встретил ее в госпитале, — рассказал Ганс, куда попал после воздушного налета на аэродром третьего февраля этого года. Я был в составе расчета зенитной пушки Flakvierling 38, охранявшей небо над аэродромом. До этого я прошел сокращенные курсы геодезистов и должен был определять высоту и рассчитывать упреждение для стрельбы по самолетам.

Начался ясный солнечный день. Летающие крепости американцев шли с юго-запада на нескольких эшелонах, я быстро определял высоту, рассчитывал упреждение и передавал данные командиру орудия. Мы стреляли и стреляли по бомбардировщикам, а они все летели и летели, и сбрасывали бомбы. Как я их ненавидел, и как радовался, когда какой-нибудь из них начинал дымить и, теряя строй, уходил на север или разрушаясь в воздухе, падал вниз.

Внезапно я увидел, как на нас падает бомба, стремительно превращаясь из черной точки в понятные мне очертания. Она упала недалеко от зенитки. Я взрыва не видел, поскольку, в соответствии с правилами, я повернулся к ней спиной и упал на землю. Когда я впервые пришел в себя, я увидел, что зенитное орудие было перевернуто и сорвано с места, рядом лежали тела моих товарищей. Потом оказалось, что от расчета в живых остались только трое — командир, один из заряжающих и я. При этом налете я был контужен и ранен в шею и спину, и лицо поцарапал о бетон. Всего при этом налете, как говорили в госпитале, погибло двадцать тысяч человек.

Я попал в госпиталь, а когда я очнулся от наркоза, санитар, который вез меня на каталке, сказал мне:

— Повезло тебе! Тобой займется Хельга, у нее самые нежные руки в этом блоке. Меня бил озноб, и я снова отключился. Когда я проснулся, была ночь, тихая, только изредка доносились раскаты далеких взрывов, очень далеких. Мне хотелось писать, но встать я не мог — очень болела спина и любое движение вызывало тошноту. Сосед по блоку, лежавший на соседней кровати тоже не спал.

— Очнулся?

— Да, писать хочу, а встать не могу.

— Ну ты еще встанешь, а вот я — нет. Сейчас позову кого-нибудь.

Он зацепил костылем за трос, идущий над кроватями и где-то звякнул колокольчик: — жди, сейчас придет.

И она пришла, я ее узнал, но засмущался. Она принесла мне утку и помогла вставить в нее мой член. Я отлил и потом мне стало так стыдно, что девушка, о которой я часто мечтал, держит меня за член, а я лежу как бревно, что я заплакал.

Она наклонилась ко мне и поцеловала в щеку, сказала: — Ганс, милый, я так рада что ты жив! Теперь спи, потом поговорим.

До этого я и Хельга жили в одном из поселков на юге Германии, мы были соседями, ходили в одну католическую церковь, наши семьи дружили. Нас даже дразнили женихом и невестой. Потом пути наши разошлись. Мы переписывались, но не слишком часто, изредка даже фотографиями обменивались.

После мы часто разговаривали, но всегда при людях и коротко. Хельга, как и все, была в союзе немецких девушек и обучалась на медсестру. В январе ее призвали в фольксштурм и направили работать медсестрой в этом госпитале. В ее отсеке было 40 коек в четыре ряда, полный рабочий день плюс ночные дежурства. Каждые сутки несколько человек умирало. Как я потом узнал, она узнала меня, и сама попросилась оставить ее на ночное дежурство.

Я постепенно выздоравливал. Мы много общались с Хельгой, даже целовались. Уже через неделю я смог ходить, но вот садиться, вставать и двигать головой у меня получалось плохо. Чтобы больше быть вместе, я стал катать тележку с медикаментами, когда она ходила по рядам и ставила инъекции. Это заметили раненые и снова, как в детстве, нас стали дразнить женихом и невестой. Мы не обращали на это внимания.

Но чем быстрее я выздоравливал, тем грустнее она становилась. Я спросил ее, — почему так?

Она ответила, — как только ты полностью поправишься, тебя куда-нибудь направят, а я снова останусь одна.

Я отшутился, дескать я все еще не могу нормально встать с кровати и все тяжелое у меня из правой руки выпадает. На это она заявила, что и не таких дохлых признавали годными к строевой и отправляли на восточный фронт. Но вышло все иначе. 26 февраля начался очередной налет. Завыла сирена воздушной тревоги. Я был во дворе госпиталя, а Хельга была внутри. Нас, всех тех, кто был снаружи, разогнали по вырытым во дворе щелям и только мы улеглись, раздались взрывы.

На этот раз бомбили не только аэродром, но и его окрестности. Налет продолжался примерно полтора часа. Две бомбы попали в госпиталь. Одна из них взорвалась вблизи операционной, и убила многих, в том числе, четырех хирургов, другая попала в мой блок, пробила пол и взорвалась в подвале. Я понял, что случилось что-то страшное и рванулся было из своей щели, но пожилой, скорее даже старый водитель санитарной машины заорал на меня, объяснив, что я трус и паникер, направил в мою сторону какой-то пистолет. Похоже, что он боялся сильнее меня.

Я вылез из щели сразу после отбоя воздушной тревоги и пошел в свой блок. Точнее в то, что от него осталось и начал помогать выносить раненых. Потом меня оттуда прогнали. В нашем блоке были убиты 11 человек и ранены 26. Среди раненых была и Хельга. Она была в сознании, ранение было в грудную клетку небольшим осколком, но проникающее. Ее прооперировали только на следующий день.

Поначалу все шло хорошо. Теперь я ухаживал за ней, поил, кормил, водил в туалет. В госпитале знали про нашу привязанность и не мешали нам. Потом, через месяц после моего ранения была медицинская комиссия и меня признали условно годным к несению службы и направили в охрану аэродрома, поскольку людей не хватало, а целых зениток пока не было. Я перебрался из госпиталя в казарму, но продолжал посещать госпиталь, объясняя это необходимостью продолжать делать перевязки. Таких как я, было несколько человек, и к этому относились спокойно.

Потом все изменилось. Хельга стала слабеть, температурить, кашлять. И хоть она и пыталась держаться бодро, было ясно, что дела ее плохи. Я поговорил с ее усталым врачом. Тот сообщил мне, что у нее пневмония, что они делают все, что могут, но могут они не все. А когда я был у нее вчера вечером, она уже не могла даже присесть, чтобы поговорить со мной. Она лежала, и смотрела на меня, ее глаза были мокрыми и желтушными, губы синими. Ее врач сказал мне, что она не верит в то, что может поправиться и просила дать ей смертельную дозу морфия, чтобы не мучить себя и меня. Я уговорил его и ее не делать этого, пока я не приду и что я буду с ней до ее конца. Она согласилась. Она ждет. Так что держите ваш свежий хлеб и прощайте.

— Стой, Ганс! Ты в Бога веришь?

— Я — да, верю! Точнее пытаюсь верить. В последнее время, похоже, что он отвернулся от нас. А почему вы меня об этом спрашиваете? Вы — офицер СС. Вы далеки от католической веры!

— Потому, что в этом мире бывают чудеса. Я могу помочь тебе спасти Хельгу, если ты согласишься помочь мне. Ты перейдешь под мое командование и будешь выполнять только мои приказы. И эти приказы не будут противоречить твоей вере. И еще, никому не говори о нашем разговоре. А сейчас, найди мне шприц с иглой, неважно чистый он или грязный. Я жду.

Ганс молча и быстро ушел. Он вернулся весь запыхавшийся через несколько минут и протянул мне шприц на пять кубиков. Я сказал ему — теперь готовь свою руку. Он снял шинель и китель и привычным движением стал расстегивать рубашку. Я набрал в шприц раствор из капсулы с универсальной вакциной и стал ждать Ганса. Он протянул мне руку и отвернулся. Я быстро вошел в вену, ввел ему примерно половину раствора, а затем наполнил шприц его кровью.

— Вот это спасет Хельгу, не сразу, но примерно за неделю. Пойди и вколи это ей в вену. Если спросят, что в шприце? Скажи, что это твоя кровь. И это будет правдой. И можешь добавить, что это очень старая легенда. Попроси врача подождать с морфием. В случае, если это ей не поможет — завтра ты придешь и будешь с ней до конца. Спеши и поменяй иголку на чистую. Про меня ничего не говори.

Ганс снова ушел. Мы продолжили наше ожидание. Я начал разбираться с артефактами. Остальным медиумам я сообщил, чтобы они не предпринимали никаких действий и ждали, и, на всякий случай, я заставил их жить в некой полудреме. Весь первитин я у них отобрал. Воздушных налетов не было, ночь прошла спокойно. Я вытащил трупы на улицу и накрыл их одеялами.

Ганс не пришел в свое обычное время. Он пришел, опоздав примерно на один час и принес свежий хлеб. Вид у него был смущенный.

— Доброе утро, Ганс, как Хельга?

— Ганс отсалютовал по уставу. Доброе утро. Хельга совсем слаба и почти все время спит, но про морфий доктор пока говорить не хочет, подождем дескать, посмотрим.

— Так и должно быть. Если будут тебя спрашивать откуда у тебя такие знания про эту кровь — скажи, что ты это просто почувствовал, когда был за стеной купола. Почувствовал и все. И еще, принеси мне завтра лопату, нужно захоронить покойников, а здесь, под куполом лопаты я не нашел. А далеко уходить не имею права.

Прошло еще несколько дней. Я закопал трупы под вишней и продолжил свое знакомство с хранилищем.

Ганс, который по-прежнему приносил нам продукты, приносил и хорошие новости про свою Хельгу. Она быстро поправлялась и уже начала самостоятельно ходить. Ее доктор сказал, что он не видел, чтобы так быстро выздоравливали люди от гепатита и воспаления легких после ранения. Но сам он стал, по крайней мере в общении со мной, более серьезным и задумчивым. Однажды он прямо спросил меня: — Герр гауптштурмфюрер, вы выполнили данное мне обещание, что теперь должен сделать я?

Я прямо ответил ему: — Ганс, здесь, в этом куполе, под его защитой находятся пять усталых женщин, которые много сделали для Германии, а сейчас им грозит беда, и несколько артефактов, которые могут быть очень опасными для всех. Я здесь для того, чтобы перевезти их в безопасное место, а именно в Рим, в Ватикан. Ты мне в этом поможешь.

— Но ведь идет война, мы сражаемся с союзниками и русскими. В Риме сейчас Американцы. Это нарушение присяги, за такие действия положен расстрел.

— Ганс, дорогой мой, да идет война, но она скоро закончится поражением Германии, через два месяца или через три, это не важно. Погибнет еще миллион немцев или два, это тоже не важно. Но часть людей в руководстве Германии уже знают, что они исчезнут и потом воскреснут в новом месте с новой фамилией и именем, и таких людей довольно много. Ты — особенный, поскольку тебя пропускает купол. Можешь начать новую жизнь, кстати она у тебя и у Хельги будет очень длинной и интересной, или можете ее закончить здесь, за пару месяцев. Выбирайте.

— Я должен посоветоваться с Хельгой, можно?

— Посоветуйся, завтра скажешь мне свое решение.

Я ушел и продолжил возиться с артефактами. Их коллекция представляла собой дикую смесь разноплановых и разновозрастных артефактов, частично земных, частично инопланетных. Некоторые из них не имели никакого смысла, но некоторые имели важное значение. Например, я обнаружил два небольших термоядерных устройства, аналогичных тому, что мы имели на нашем корабле и которые использовались для ликвидации летающих тарелок, правда взрывателей я к ним не обнаружил. Нашел еще большую, килограмм на пятьдесят, упаковку твердого водорода. Повезло, что его не зацепило осколками, иначе бы весь квартал был бы стерт с лица земли. Нашел несколько емкостей с различными реагентами непонятного мне происхождения и устройств, вероятно, для генной инженерии, прочие лабораторные приборы для разных целей. Нашел две антигравитационные платформы, зачем-то вставленные в рамы из резного красного дерева. И несколько упаковок с невидимыми накидками.

Но основной находкой были, вероятно, устройства для охраны периметра, создававшие защитный купол, наподобие того, который был над нами. Они управлялись мысленно, причем с устройством нашего купола я смог вступить в контакт, и он стал меня слушаться, я смог расширять и уменьшать размер защитного купола. Еще несколько таких устройств остались не активированными.

Я понял Симона, почему он не хотел заниматься сам перевозкой этих артефактов в Ватикан. Пробиваться через защиту купола было сложно, очень уж заметной была бы операция. А так все можно было сделать просто и тихо.

Дни становились все суше и теплее, на термометре за окном в разгар дня было уже плюс 15–16 градусов. Наступило 17 марта. Пришел Ганс и принес хлеб и небольшой сверток. Я понял, что он и Хельга будут с нами.

Я спросил его: — Летим в Рим?

Он ответил: — Да, я готов.

— Хельгу берешь с собой?

— А это можно?

— Да. Следующей ночью.

— Что мне нужно сделать?

— Мне следующей ночью будет нужна машина, бортовой грузовик, неважно какой, Мерседес, МАН, Форд или Опель. К полуночи, лишних вещей не берите, я встречу вас за квартал, у развалин кирхи. Ты в это время будешь свободен?

— Да!

— Водить грузовик умеешь?

— Нас учили в Гитлерюгенде.

— Так не пойдет! Просто найди мне такую машину и вместе ее угоним. И ничему не удивляйся. Хорошо! До вечера!

Придя к себе в комнату, я расколол второй камень и связался с Симоном.

— Здравствуй Симон! Все готово. Высылай грузовой флаер.

— Привет Север, скажи, когда и куда!

— Следующей ночью, в лес, недалеко от аэродрома, как договаривались, я включу там маячок.

— Хорошо, у тебя все в порядке?

— Да.

— А у Марии Оршич?

— Да неплохо, но, мне пришлось притормозить всех медиумов. Они все живы, но малоподвижны. И я отобрал у них весь первитин.

— А зачем ты с ними так?

— Они мне не верят. Я им — тоже. Прочувствовать их мысли я не могу, а они пытались копаться в моей голове. Я этого не люблю.

— Хорошо, а как ты собираешься грузить артефакты? Прислать тебе Ватунга?

— Нет, не надо! Как только он появляется, у меня сразу же что-то пропадает. Я нашел себе помощника, даже двух.

— И что ты с ними будешь делать? Потом?

— Отправлю куда-нибудь, например, в Латинскую Америку.

— Ладно, разберемся. До встречи.

Ночь на 18 марта была хорошей — прохладной, мелкий дождь сменялся туманом. Я вышел сквозь стену купола, прошел к развалинам кирхи, встретил Ганса, он познакомил меня с Хельгой. Она посмотрела на меня испуганными и удивленными серыми глазами и поблагодарила. Я даже удивился тому, как быстро работает универсальная сыворотка. Потом мы вернулись под купол, и я попросил ее заняться подготовкой Марии и прочих медиумов к полету и отвести их к ангару.

Ганс и я снова вышли из-под купола, и пошли к месту, где стоял грузовик, на котором перевозили раненых, когда их было слишком много, и санитарные автобусы не справлялись, или покойников, этих — на кладбище, обустроенное на пустыре у ближайшего леса. Машина легко завелась, мы проехали через ворота госпиталя мимо спящих караульных и вскоре подъехали к воротам ангара. Там мне пришлось обезоружить и обездвижить караульного — такого же мальчишку, как и Ганс. Потом я сузил защитное поле насколько это было возможно, подогнал грузовик, и мы стали грузиться. Сначала погрузили спящих медиумов и Хельгу, а потом ящики с артефактами. Ящики были изготовлены на совесть. Что всегда отличало немцев, так это качество изготовления простых вещей. Естественно, что я взял с собой немного больше, чем было в переданном мне списке.

Отъехав за ворота, я вернулся, дезактивировал купол, и мы поехали в сторону ближайшего леса. Было темно, вдоль дороги тянулись длинные ряды одинаковых крестов — сюда свозили покойников из госпиталя и просто людей, погибших при бомбежках. Кресты сменились свежевырытыми могилами, их каждый день копали остарбайтеры, потом начался лес. Проехав немного и выбрав место, на котором мог приземлиться грузовой флаер, я заглушил мотор, запустил волчок маячка и стал ждать.

Ганс и Хельга стояли, прижавшись к борту грузовика и о чем-то тихо говорили. Ганс держал ее за руку. Я подошел к ним и сказал: — Сейчас прилетит грузовой флаер. Это такой самолет, только без крыльев и бесшумный, мы перегрузим в него людей и груз и улетим в Рим. Но, если хотите, вы можете остаться.

— Нет, герр гауптштурмфюрер, мы летим в Рим. С вами. Мы так решили, — Ганс ответил за двоих.

— Хорошо, но не называй меня так больше. Я не гауптштурмфюрер и не был им никогда. Меня зовут Север, просто Север.

— Простите, господин Север, Хельга рассказала мне, что ее доктор долго расспрашивал ее о том, что я ей вколол и как это связано с моими контактами с людьми из этой зоны. Даже взял у меня кровь на анализ.

— Умный у тебя врач, Хельга. Это связано, но не с этими несчастными женщинами, а со мной. Вам обоим в кровь попала универсальная сыворотка, она от всех земных болезней и от преждевременной старости. Теперь вы проживете лет до 120 или немного больше. У вас вполне могут быть дети, но вот они будут обычными людьми, на них долгая жизнь не распространится.

Внезапно послышался легкий шелест и вскоре вблизи заколыхался грузовой флаер. Я подтянул его к борту грузовика и началась погрузка. Мы быстро перетащили ящики с артефактами и перенесли женщин-медиумов. Я закрыл прозрачную крышку грузовой платформы и сказал: — ну как, летим?

— Летим, — улыбнувшись ответила мне Хельга. Ганс задумчиво молчал.

И мы полетели, пролетели над темным госпиталем, над еле различимым Потсдамом, потом все скрылось с темноте. Ганс и Хельга заснули, прижавшись друг к другу. Потом заснул и я. Примерно через два часа флаер качнулся, разбудив меня. Я посмотрел вниз, сквозь прозрачный пол и увидел, что мы снижаемся над Римом. Я растолкал спящую парочку, и те начали протирать глаза и испуганно озираться.

Глава 12. Разговор в Ватикане

Мы зависли над ватиканским холмом, вблизи вышек радио Ватикана, примерно в одном метре над землей. Нас встречали Ватунг и Симон, правда уже в другом теле.

— Привет Север, — сказал Симон, — с возвращением.

— Привет Симон, привет Ватунг, что мы сгружаем в первую очередь?

— Давай этих, медиумов, их вот сюда, — он показал мне на другой грузовой глайдер.

— Ну давай, только подтащи его поближе.

Я с помощью Ганса начал передавать Ватунгу спящих медиумов, и укладывать их в глайдер, а в это время, я заметил, Симон начал беззвучно общаться с Хельгой. Потом Ватунг улетел, увозя с собой медиумов. И я спросил Симона:

— Симон, куда грузить все это, по списку?

— Давай прямо сюда, их уберут к утру. Спасибо.

После выгрузки артефактов по списку, во флаере осталось еще несколько ящиков с достаточно ценными для меня вещами.

— Симон, эти остатки я хотел бы забрать себе, ты не против?

— Север, когда я говорил с тобой об оплате, я хотел предложить тебе воспользоваться системой связи и банковскими услугами на терминале, но ты хочешь просто забрать эти артефакты. Мое предложение остается в силе, так что решай сам.

Кстати, я не против твоего приобретения, неплохая пара. Скоро здесь, в Италии, будет очень много немцев, бегущих от войны. И почти все они будут хуже, даже гораздо хуже твоих. Нужно будет что-то с ними делать. А этих — лучше отправить в монастыри, пусть отсидятся там. В таком виде и в такой одежде в городе им будет сложно. Так что оставь их здесь, я о них позабочусь.

— Ну как, твой выбор?

— Да не с кем мне там особенно разговаривать, да и сколько у меня на счету я представляю, так что предоставь мне флаер на полчаса, он ведь может вернуться сам?

— Да, может, просто закроешь его, он сам вернется куда надо. Захочешь пообщаться и узнать судьбу своих протеже, на, расколи, ну ты знаешь, только не спеши, дай им месяца три на адаптацию, — он протянул мне камушек.

— Ну прощай Симон, прощайте Ганс и Хельга, слушайтесь Симона во всем, он плохому не научит.

Я закрыл верх флаера и скомандовал ему лететь на юг, там, вблизи Неаполя, у меня был небольшой склад. Туда я и полетел.

Потом у меня начались обычные дела, пришлось разбираться с местными бандитами и американскими военными, которые хотели наложить свою волосатую лапу на несколько предметов мебели, почти честно купленных Клаудией и которые очень понравились одному их полковнику. Потом война закончилась и по крысиным тропам в Италию пошли, поползли и полетели всякие немцы, в основном — отпетые мерзавцы. Но они шли севернее, через Венецию, Турин, Геную. Папа Пий-12 им в этом помогал. Но я в этом не участвовал. Так что в отношении дальнейшей судьбы Ганса и Хельги с Симоном я узнал только в середине июня, да и то вскользь, когда со мной связался Симон, которого интересовал совсем другой вопрос.

Симон поблагодарил меня за «блестяще проведенную операцию» и рассказал, что Мария Оршич и прочие медиумы были очень ценными свидетелями, что позволило существенно сократить экспансию этих браконьеров, ограничив территорию их пребывания исключительно Антарктикой, где у них уже была оборудована база. Ганс и Хельга обосновались в Аргентине. Они передали мне привет и сообщили, где их искать. По словам Симона, они были вполне довольны жизнью.

Он спросил меня о том, зачем мне два термоядерных устройства, которые я прихватил со склада артефактов в Гатове, тем более, что они были без взрывателей, и попросил их ему отдать. Я ему не стал перечить и отдал. А потом я уехал к себе в Тунис.

Вот таким было мое посещение Рима с краткой поездкой в Берлин. Тогда я не понял того, что мне предлагал Симон, когда говорил про достойную оплату и банковские услуги. А это могло изменить мою жизнь. Да и вашу тоже. Вот как-то так.

Глава 13. То, что было потом

— Север, а что было дальше, ты общался с Симоном? — спросила его Мари. У тебя осталась возможность с ним переговорить?

— В том то и дело, что нет. Не успел.

— Ну так, что было дальше?

— А дальше было вот что. Мигель и я набрали в Италии большое количество всяких антикварных предметов: столового серебра, фарфора, мебели, старинного оружия, картин, статуэток, ювелирки, гобеленов и прочего барахла. Нужно было все это паковать и переправлять из Италии в Тунис, пока не установилась гражданская власть и не стала работать нормальная таможня. Покупка новых предметов антиквариата без Клаудии шла слабо. Но того, что мы там набрали, нам хватило на несколько десятилетий устойчивой работы в качестве уважаемых торговцев. Пришлось даже существенно расширить территорию складских помещений. Я был доволен результатами.

Но такое положение дел, как это часто бывает, оказалось лишь временным. По итогам второй мировой войны браконьеры забрали недоукомплектованные летающие тарелки и обосновалась на Антарктическом континенте. Их целью было довести, а реально вырастить, оборудование летающих тарелок и обучить его до необходимого уровня, а также построить нормальный корабль, пригодный для дальних космических перелетов. Для этого им нужно было еще примерно два года. Эту их деятельность обеспечивала часть немецких инженеров, конструкторов и высококвалифицированных рабочих, вывезенных с территории Германии, а также несколько тысяч военнопленных.

Их безопасность обеспечивалась соглашением, достигнутым между представителями Германии и руководством США, а также с молчаливого одобрения Симона, его азиатского и американского коллег, а также Римского Папы Пия 12. Этот папа был тот еще жук. У меня было такое впечатление, что в него вселился дух прежнего Ватунга. Завершив дела по строительству космического корабля и летающих тарелок, эти браконьеры должны были, зачистив все, покинуть Землю и больше не вмешиваться в ее развитие.

После завершения войны немецкие инженеры, ведущие ученые и часть руководства СС осели в США и начали усердно работать над проектами создания атомных бомб, ракетного оружия и в других прорывных областях науки и оружейного производства. Основа для такого сотрудничества была заложена еще в конце 1943 г. в ходе контактов между представителями Германии и руководством США, осуществлявшихся, разумеется, через Ватикан. Откуда у Германии появились такие достижения в технологическом развитии, немцы сообщать американцам не стали и лишь поставили перед фактом. Немцев можно понять — у них была цель — обеспечить безопасную эвакуацию своих лучших умов, включая руководство страны и СС. Для этого, в качестве оплаты ими был передан в США весь запас оружейного урана и несколько важных технологий, необходимых для создания атомного оружия.

Появление новых идей, знаний и готовых разработок позволило американцам быстро завершить создание первых атомных бомб, для чего им был использован переданный немцами на подводной лодке U-234 запас оружейного урана и инициаторов взрыва — устройств для выброса большого количества нейтронов. Эти сведения и материалы помогли ускорить развитие проекта Манхеттен. В результате США, даже не производя опытов с урановой бомбой, смогли ее использовать, уничтожив японский город Хиросиму, быстро закончить войну и стали заявлять о своем господстве над планетой.

Но дальше все пошло не так быстро. Особенно после применения атомных бомб в Японии. Это применение было признано несанкционированным, а ответственным за него сделали Симона и его коллег по Японии, Китаю и Америке. Засуетились все, кто имел отношение к планете Земля. Началось торможение «на небесах», у американцев стали умирать и выходить из игры специалисты — не первой величины, в отношении которых были договоренности, но важные. Американцы почувствовали себя обманутыми и начали оказывать давление на представителей Германии, оказавшихся в Аргентине.

Но тут у них начались проблемы. Военный министр и вице-президент Аргентины Хуан Перон не поддался нажиму. Американцам удалось сфабриковать дело, это они всегда умели делать, и упечь Перона за решетку. Но это дело было настолько грубо сфабриковано, что вызвало протесты всего населения и его пришлось выпустить. А на волне успеха после освобождения в 1946 г. Перон стал президентом страны и тут же договорился с русскими о предоставлении им возможности бункеровки в аргентинских портах, в том числе, для военных судов. Давить на него стало опасно, особенно учитывая расползающееся по планете коммунистическое движение. Поэтому аргентинских немцев на время оставили в покое.

Американцы знали о том, что на территории Антарктиды у немцев имелась база № 211, на которой работали вывезенные туда ученые, которые представляли для них интерес. Но знали очень неточно, поэтому было решено направить туда экспедицию «Высокий прыжок», с тем, чтобы обойти вокруг Антарктиды, найти эту базу и показать немцам, кто на Земле хозяин. Эта экспедиция, включала в себя авианосец, два эсминца, два ледокола, две базы — носители гидросамолетов, подводную лодку, несколько вспомогательных судов и более четырех тысяч человек экипажа. Формально же экспедиция должна была осуществить аэрофотосъемку, выполнить обучение персонала работе в условиях Антарктики. Командовал этой экспедицией известный полярный исследователь, контр-адмирал ВМФ США Роберт Бёрд.

В конце января суда экспедиции разделились, часть, которая пошла на запад от мыса Горн, внезапно для себя, обнаружила там советскую китобойную экспедицию, сопровождаемую тремя эсминцами. Американцы выполнили аэрофотосъемку, но потом столкнулись с тяжелыми паковыми льдами, а ледоколы у них были слабенькими, и в начале марта они прекратили все работы и вернулись в Америку.

Причины их внезапного возвращения были неизвестны. Потом про эту экспедицию рассказывали истории, дескать она столкнулась с сопротивлением немцев, или была атакована флотом летающих тарелок, появляющихся из-под воды, или же адмирал Бёрд побывал во время полета на внутренней стороне Земли, где встречался с неизвестными представителями арийской расы или что-то сходное. Разумеется, все это дым. Но дыма без огня не бывает. Еще говорили, что в одном из полетов Бёрд находился в воздухе на два часа больше, чем в его самолете было топлива.

Я думаю, что он мог иметь контакт с какими-то представителями браконьеров или иных инопланетян, причем я даже не уверен, каких. О чем они говорили, я тоже не знаю, возможно, он получил заверения, в том, что в ближайшее время эти инопланетяне покинут Землю и больше не будут устраивать здесь мировые войны. Или его предупредили о том, что Землю ждут новые посещения. Но больше крупных военных экспедиций в Антарктику не было до 1955 г. Но это было уже после контактов президента Эйзенхауэра с новым Куратором, уже не с Симоном, а с тем, кто пришел на его место.

Причина всей этой суеты была в том, что взрывы ядерных бомб стали поводом для усиления разногласий, как внутри сектора Галактики, так и между секторами. Сверхцивилизация сектора, которая владеет Солнечной системой, представителями которой являлись Симон и его коллега, стремилась оставить все как есть, за что подверглась критике со стороны сверхцивилизации арендатора, осуществляющей здесь добычу полезных ископаемых и биологических ресурсов. Эта сверхцивилизация, принадлежащая к другому сектору Галактики, настаивала на необходимости интеллектуальной стерилизации человечества, поскольку, дескать, развитие было привнесено извне, следовательно, чуждо земному биоценозу.

Требования этой сверхцивилизации были примерно такими:

— замена Кураторов путем создания сущностей, включающих кроме двух представителей лицензиара, еще и представителя арендатора;

— проведение интеллектуальной стерилизации человечества на основе решения галактического арбитража, а до решения арбитража по данному вопросу — осуществления стерилизации в выборочном формате. При этом объяснения суперцивилизации, владеющей Землей, о том, что организация мировых войн, а также осуществление геноцида в отношении наиболее перспективных в плане интеллектуального развития этносов, были признаны недостаточными другой суперцивилизацией — арендатором планеты, и не принимались;

— вынесения вопроса о дальнейшей судьбе планеты на рассмотрение Галактического арбитража.

В противном случае суперцивилизация — арендатор пригрозил разорвать контракт и прекратить оплату аренды за пользование планетой.

Первые два требования были приняты к исполнению, а последнее — пока в режиме ожидания. Не быстрое это дело — Галактический арбитраж. Кроме того, руководство этой сверхцивилизации решило разобрать Симона и его коллег. Так, на всякий случай. Я слышал именно такую версию, Ватунг рассказал. Кстати, он тогда и сам перепугался до такой степени, что просил меня сохранить запись его личности и, если что, восстановить его. Но — все обошлось. Это — то, что я знаю, и в чем я не вполне уверен.

Раньше, в дописьменный или как его еще называют, в доисторический период, все было проще. Всех лишних жителей Земли, которые могли что-либо рассказать, уничтожали, все лишнее оборудование, артефакты и прочее ликвидировали, или с использованием термоядерных устройств или организуя «типа естественные» планетарные катастрофы. Так что оставались только непонятно откуда взявшиеся мегалиты, и таинственные, явно сделанные с использованием неземного оборудования разрезы и вырезы в горных породах и прочие артефакты, вокруг которых любят суетиться современные поклонники альтернативной истории. Или какие-нибудь мелочи, случайно оброненные представителями прежних цивилизаций и случайно найденные теперь. Теперь, с распространением письменности, а потом еще и с развитием книгопечатания и интернета, так не разгуляешься.

Рассказывая все это, Север не заметил, что Мари давно уснула. Ее конечно волновали проблемы Севера и Анга, да и любила она обоих, но поскольку возможности решить эти проблемы у нее не было, она расслабилась, решив отдаться на волю Севера. Он умный и разберется сам. Она же поможет по мере своих сил и по мере необходимости.

Глава 14. Снова в Коста Рике

В аэропорту они быстро взяли в прокат машину и двинулись на юг, к Тихому океану. Солнце светило в лицо, периодически скрываясь за облаками. Мари уверенно вела машину.

— Слушай, Север, мы в который раз с тобой в Коста Рике? Четвертый? А сколько раз мы сюда приезжали, чтобы просто отдохнуть? Зиро! То есть ни одного. Давай завершив дела, мы проведем хоть несколько дней просто так, никуда не спеша, ни о чем не заботясь! Ты как на это смотришь? У нас отель заказан.

Север согласился. К гостинице Ганса и Хельги они подъехали уже вечером следующего дня.

— Добрый вечер, — сказал Север по-немецки, — не найдется ли у вас местечко для ночлега двух усталых путников?

Хельга, стоявшая за стойкой, посмотрела на Севера и грустно улыбнулась, — разумеется найдется, тем более, что сухой сезон заканчивается и туристов уже не очень много. К сожалению, одно отличное бунгало сгорело во время грозы, но есть другие. Как вас записать?

— Хельга, как хочешь, так и записывай. Это — Мари. Вы еще не знакомы, но болеете одной болезнью. Мне бы с Гансом поговорить.

— Он скоро придет, пошел включать освещение на въезде и на парковке.

— Вы на сколько ночей? Или как обычно?

— Нет Хельга, по меньшей мере на две ночи. А там посмотрим.

— Ну если на две, то тогда держите и заполняйте, — Хельга протянула Северу и Мари две анкеты.

— Хельга, ты на меня сердишься?

— Да, Север, она сердится, — включился в разговор Ганс, вышедший из бокового прохода. Прости ее, у нас горе, недавно умер наш старший сын, ему было всего 70 лет, от онкологии.

— Прошу прощения за грубость, я этого не знал и совсем не хотел вас обидеть, еще раз прошу меня извинить.

— Север, не бери в голову, просто у нас как-то не принято, чтобы дети умирали от старости раньше их родителей. Мы оказались не готовыми к этому.

— Хельга, Ганс, простите, но у меня с собой была только одна ампула универсальной вакцины. Я поделил ее на вас двоих. Это не совсем вакцина, но она действует как против всех инфекционных и вирусных болезней, так и против преждевременной старости, которая тоже болезнь, но ей болеют все жители Земли. Ничего другого у меня не было, мне хотелось помочь вам и мне самому нужна была помощь. Я считаю, что в тех условиях я поступил честно.

— Север, этот дар оказался прекрасным, но слишком тяжелым для нас. Нам сложно жить дальше. В свое время нас принял Папа, Пий-12. Он отпустил нам наши грехи и благословил, запретив рассказывать о том, что было в Гатове и в Риме, даже на исповеди. Мы никому и не рассказывали. Вот вам рассказали, но вы и так все это знали.

— Дорогие мои, — сказал Север, — так странно получилось, что я приехал к вам, чтобы попросить вас организовать встречу с Папой Франциском или Папой на покое Бенедиктом-16 и попросить их святейшество об одной просьбе для меня. А именно, мне нужно найти в подземелье Ватикана одно устройство, приложить к нему свою руку и прочитать, что на нем высветится. Примерно так, как на банкомате, только вместо банковской карты — ладонь. А вы сможете снять с себя вашу тяжесть, пообщавшись с Папой, он сможет снять с вас обещание, данное его предшественнику. Если у него будут вопросы в отношении меня, то рассказывайте все, как есть, все что знаете. Я ничего не скрываю.

Среди ночи Мари растолкала Севера.

— Север, проснись, у меня проблема, — будила его заплаканная Мари.

— Ты чего, Мари, что случилось, плохой сон увидела? — и он обнял ее.

— Нет Север, нет. Я просто подумала, а вдруг со мной тоже так будет, и твой дар окажется для меня неподъемным. Это сейчас все хорошо, а что будет потом?

Север поднялся и сел, опираясь спиной на изголовье кровати, — а что мне было делать? Оставить тебя умирать, такую молодую и красивую? Нет, пусть это и нарушение принципа устойчивого существования. Мне плевать. Я уже столько раз его нарушал, что не боюсь, ничего не боюсь. И пока я жив, и у меня есть такая возможность, я буду обеспечивать тебя возможностью полежать в восстановительной ванне, также, как я обеспечиваю этим Мигеля. Спи давай. И он обнял ее.

Глава 15. Второе пришествие Ганса

На следующий день Север и Ганс быстро составили письмо в канцелярию Папы на покое. Ганс сказал, что не хочет писать письмо Папе Франциску, не может принять этого Папу и не видит смысла в новом Папе, пока жив прежний Понтифик. Вот это письмо:

Ваше Святейшество!

К Вам обращается Ганс Нейзельманн, прихожанин церкви святого сердца Иисуса в Палмар Норте в провинции Пунтаренас, на юге Коста Рики. Мне хотелось бы поделиться с Вашим Святейшеством сведениями о событиях времен конца второй мировой войны, связанных со старинными артефактами, имевшими место 18 марта 1945 г. в Ватикане. Думаю, что эти события могут быть Вам интересны. В свое время моя супруга Хельга и я обещали Папе Пию-12 никому не рассказывать об этих событиях. Но время идет и нам не хотелось бы уносить эти сведения с собою в могилу.

В связи с этим, прошу Ваше Святейшество о краткой аудиенции. Я готов прибыть в любое указанное мне время.

Прошу принять, Святейший Отец, уверения в моем высоком уважении к Вам.

Ганс Нейзельманн.

Это письмо было получено в канцелярии Святого престола и рассмотрено в установленном порядке. Соответственно, был послан запрос епископу, в ведении которого находилась указанная в письме церковь, есть ли в ней такой прихожанин и является ли он добрым католиком. Он направил запрос священнику этой церкви, указав сверху справа «строго конфиденциально». Вскоре был получен ответ. Тоже строго конфиденциальный. Да, есть такой прихожанин, он появился в Палмар Норте в 1955 году и с тех пор он и его жена являются активными прихожанами церкви, они в ней крестили троих детей и присутствовали на крещении многих своих внуков и правнуков. Глава епархии, также в режиме строгой конфиденциальности переслал эти сведения в Рим, а также — своему американскому Куратору в Сан-Хосе.

Одновременно в Ватикане были подняты записи, касающиеся событий, имевших место 18 марта 1945 года. В них, упоминались сведения о Гансе и Хельге, а также о доставленных ими ящиках.

Письмо Ганса, с приложением подтверждающих сведений, было передано личному секретарю Папы на покое — Георгу Генсвайну. Тот его просмотрел и сообщил Папе о наличии просьбы о личной аудиенции от Ганса Нейзельманна по поводу каких-то артефактов и о том, что он, в свое время обещал не раскрывать имеющихся у него сведений Папе Пию-12. Папа был не против. Георг назначил дату и время аудиенции и выслал приглашение в Коста Рику. На всю эту переписку ушло меньше двух недель.

Ганс и Хельга быстро собрались и передали дела по управлению гостиницей в горах одному из внуков. Прочими гостиницами уже давно управляли его младшие дети и внуки, их второй сын, родившийся в Аргентине, отошел от дел. Внук довез их до аэропорта в Сан Хосе, и они полетели в Рим через Франкфурт. Хельга заметила, что за последние годы в аэропорту Франкфурта ей встретилось гораздо меньше европейцев, чем она замечала раньше, в 2002 году. С одной стороны, это хорошо, сказала она, — это означает, что люди становятся богаче во всем мире, у них есть возможность летать, и они летают. А с другой стороны — Франкфурт и вся Европа перестают быть европейскими — жалко.

В Риме их встретили и отвезли в небольшой отель, расположенный на территории Ватикана, и сказали — отдыхайте, аудиенция состоится скорее всего, послезавтра, а завтра вам сообщат более точные дату и время.

Следующий день прошел у них в посещении храмов и музеев, благо, что им выдали приоритетные именные билеты, как гостям Папы на покое. Вечером к ним зашел монах-бенедектинец и рассказал о правилах поведения и о том, что можно говорить и чего говорить не стоит. Получалось так, что говорить почти ни о чем не следовало. Аудиенция была назначена на завтра на вторую половину дня. Монах вежливо попрощался и тихо ушел, а Ганс с Хельгой предались воспоминаниям о своей прошедшей жизни. В этой жизни было что вспомнить. Было и плохое, и хорошее, но хорошего было больше.

Вспомнилась встреча с их бывшим фюрером или его двойником в 1947 году, когда он останавливался в отеле, где работали Ганс и Хельга. Весь персонал отеля был немецкий и они были проинструктированы о том, что за лишнюю болтовню полагается однократное, прямое и жесткое наказание. Ганс же вспомнил слова Севера о том, что это просто козел, которого поставили во главе стада баранов.

С утра они побывали на мессе в соборе святого Павла, побывали в сикстинской капелле, потом вернулись, пообедали в гостинице и стали ждать аудиенции. За ними пришел тот же монах, что приходил вчера. Он пригласил с собой только Ганса, сказав, что письмо Папе на покое было подписано только Гансом, и аудиенция запланирована только для него одного.

После соблюдения всех процедур безопасности, Ганс и монах подошли к стенам небольшого монастыря Mater Ecclesiae. Монах постучал в дверь. Ее открыл Георг Генсвайн.

— Проходите, их Святейшество ждет вас.

Ганс вошел и улыбнулся. Папа был очень старым, сухоньким и сморщенным старичком.

— Здравствуй, сын мой, рассказывай, что привело тебя ко мне.

— Здравствуйте, Ваше Святейшество! Так получилось, что я являюсь Вашим земляком. Вы из Марктля, а я из Шютцинга, это в паре километров к югу. И мы одногодки, я тоже 1927 года рождения. И я, также, как и Вы, служил в ПВО, только Вы под Мюнхеном, а я в окрестности Берлина.

— Ты мне льстишь, сын мой! Не похоже, что мы с тобой одногодки, ты выглядишь слишком молодым и здоровым для своих 90 или 91 года, внешне тебе лет 60–65, не больше.

— Да это так, и с этим, в том числе, связана причина моего появления у Вас, Ваше Святейшество. И я готов с Вами поделиться своей историей и, если захотите, причинами того, как я выгляжу. Это займет не более нескольких минут.

— Ну что же, сын мой, в таком случае я предлагаю нам пройтись прогуляться.

Папа тяжело поднялся с помощью послушницы Кристины, и подошел к входной двери.

— Ну мы пройдем прогуляемся. Георг, не нужно нас сопровождать, если что, то Ганс меня поддержит — вон он какой здоровый.

— Давай рассказывай! — Папа перешел на баварский диалект, — рассказывай, не спеши, я люблю сказки. И называй меня Йозеф, мне приятно будет вспомнить свое детство.

— Да, Йозеф! У меня была подружка Хельга. Мы жили по соседству и дружили с детства. Мне пришлось вступить в Гитлерюгенд, хотя я тоже подумывал о том, чтобы поступить в семинарию, а потом нас призвали в действующую армию, и мы все стали Люфтваффенхелферы. Потом, поскольку я неплохо соображал по математике, меня направили на краткосрочные курсы, и я стал — геодезистом-дальномерщиком. Наша зенитка охраняла аэропорт Гатов.

Во время одного из налетов я был ранен в спину и шею. Когда я отошел от наркоза, я внезапно встретил Хельгу в госпитале. Она работала медсестрой, тоже после краткосрочных курсов. Я обрадовался, она тоже. Мы любили друг друга. Я уже почти поправился, а тут был еще один налет, бомба попала в госпиталь, Хельга была ранена. Не тяжело, но потом у нее начались осложнения — воспаление легких и гепатит. Ее врач сказал мне, что она вскоре умрет, и она сама это знала.

Я был очень расстроен и в это время на моем пути встретился один человек. Он выслушал меня и сказал, что может мне помочь, если я помогу ему. Я согласился. Я принес ему шприц, он набрал в него немного моей крови и сказал, чтобы я вколол эту кровь Хельге. Я сам не умел делать внутривенные инъекции и попросил врача, тот вколол мою кровь ей в вену, и Хельга стала поправляться. Через неделю она была полностью здорова. Я снова встретился с этим человеком. Он сказал мне, что теперь я и Хельга не будем болеть, будем жить долго и счастливо лет до 120 или даже больше. А еще он попросил меня помочь ему угнать грузовик, на котором мы перевезли много тяжелых ящиков и несколько женщин — медиумов. Потом мы погрузили все это на странный беззвучный самолет и привезли сюда, в Ватикан.

Здесь этот человек передал меня и Хельгу другим людям — людям Папы и попрощался. Мы какое-то время жили здесь, на территории Ватикана. Потом нас отправили в Аргентину. Там мы какое-то время работали в гостинице, через которую шел поток немецких беженцев из Европы. Там мы поженились, потом мы переехали в Коста Рику, смогли купить небольшую гостиницу и стали спокойно жить. У нас пятеро детей, много внуков и правнуков. Хельга, я, все мои дети и внуки принадлежим к католической вере.

А недавно этот человек снова нашел меня и попросил связаться с Вами. Ему нужно попасть в хранилище и пробыть там несколько минут, ему нужно что-то проверить, и потом он уйдет. Он сказал, что он может укрепить Ваше здоровье и продлить Вам жизнь, если Вы того захотите.

— Милый Ганс, твой рассказ встревожил мою душу. Мне это интересно. О чем-то я знаю по долгу службы, о чем-то мне рассказывал мой предшественник, о чем-то я только догадывался, а о чем-то я и не догадывался. Если ты говоришь правду, а я думаю, что ты говоришь правду, то это очень и очень серьезно.

— Я попробую помочь тебе в этом деле, но ты пойми, я Папа на покое. У меня нет реальной власти, я лишь могу попросить Папу Франциска. Как он скажет, так и будет. И еще мне нужно проверить некоторые факты, о которых ты упомянул. Не согласишься ли ты побыть еще несколько дней моим гостем? А в отношении меня — мне ничего от него не нужно. Я уже обрел покой, отрешившись от многих важных и печальных дел, но вот ты этот покой нарушил. Но я не в обиде. Наверное, Господь дает мне еще одно испытание, которое мне нужно пройти. Давай возвращаться, а то нас хватятся. Солнце печет, уже больше двух недель ни одного дождика.

— Спасибо, Йозеф! У меня есть еще одна просьба. Перед тем, как уехать в Аргентину, у нас с Марией была краткая аудиенция с Папой Пием-12. Он взял с нас слово о том, что даже на исповеди мы не должны рассказывать о том, что с нами произошло в Гатове и здесь в Ватикане, а еще о том, что произойдет с нами потом, когда мы будем жить и работать в Аргентине. Там, работая в гостинице, нам пришлось увидеть многих руководителей Германии, возможно, включая фюрера. Так что я только что нарушил это обещание и прошу Ваше Святейшество простить мне этот грех.

— Жизнь Святого престола и решения, которые приходится здесь принимать — это тяжелая ноша. И особенно тяжела ноша Папы. Ты правильно сделал, рассказав все это мне. Считай, что это ваше прегрешение отпускается. Но обещание, данное Папе — пусть лучше оно останется в силе. Будь счастлив и передавай мое благословение Хельге. Я дам тебе знать, как только что-нибудь узнаю. А сейчас — иди с миром! Да пребудет с тобой Господь.

И Папа передал Ганса вышедшему им навстречу монаху.

Ждать пришлось два дня. Потом от него пришло письмо в котором он отказывал в просьбе, считая, что не стоит копошить старые истории, которым уже нет места в запасниках ватиканского музея, и благословлял его и Хельгу их на долгую и счастливую жизнь во Христе.

Для Ганса и Хельги все закончилось, они вернулись в Коста Рику и продолжили жить в покое и согласии. Север узнал о результатах их поездки из публикации в интернете — когда, вернувшись 24 июня, они обновили свою домашнюю страничку. Но не закончилась для «экологов» в США. Когда сообщение от Куратора католической церкви попало в систему искусственного интеллекта, тот быстро сообразил, что утрата квадрокоптера, пожар в бунгало и поездка владельцев гостиницы в Рим на аудиенцию к Папе на покое — все это как-то связано. Особенно, когда у них появились фото владельцев гостиницы.

Было принято решение организовать наблюдение за этой парой пожилых немцев. Организовав такое наблюдение, «экологи» почти сразу обнаружили, что кроме них за Гансом и Хельгой наблюдают еще и спецслужбы Ватикана. Но вскоре «экологов» отозвали, а всех граждан Коста Рики, принимавших участие в этом «экологическом» проекте, уволили. Дело в том, что 22 марта 2017 года, в возрасте 101 года умер Дэвид Рокфеллер, один из основных спонсоров и интересантов проекта «Муфусаил». Его наследники проект не остановили, но финансирование, постепенно, ужали. Особенно пострадали те статьи расходов, которые оплачивались напрямую из кармана Дэвида Рокфеллера.

Часть 3. В далеком космосе, уже не так давно

Глава 1. Рутинная экспедиция

За несколько приятных дней в Коста Рике, Север и Мари посетили индейские деревни, и развалины древних городов и поселков, пытались поймать голубого марлина во время морской рыбалки, а потом отметили свою неудачу в ресторане The Great Escape, ходили по еще горячим лавовым полям и потом, за ужином наблюдали, как из жерла вулкана вылетали яркие каменные бомбы, которые катились вниз по склону и терялись из вида на каменистых пустошах. Мари заказывала походы в ботанические сады, на плантации кофе, какао и фермы, где выращивали бабочек. Наблюдали ленивцев, висящих спиной вниз на высоких деревьях и разных обезьян, наполняющих тихие вечера своими громкими криками, орлов, медленно кружащих в восходящих потоках воздуха и высматривающих себе добычу внизу, разных змей, ящериц и многочисленных разноцветных лягушек, часть из которых была смертельно ядовита.

Однажды, глядя с моста на реку, по берегам которой лежали десятки крокодилов, Мари спросила Севера, — слушай, а раньше вся Земля была такой, — красивой яркой и опасной?

— Да, причем даже более яркой и более опасной. Чуть что и — тебя уже съели. Укусила змея — и все, тебя нет, не говоря уже о ядовитых растениях, лягушках и насекомых, в частности о москитах, переносчиках разных болезней.

— И как же тогда жить?

— С удовольствием, радуясь, что сегодня ты жив, что есть что поесть, есть, где переночевать, и что тебя пока не съели.

— Как-то это не слишком весело, — ответила Северу Мари.

— Ну почему, так жили долго, очень долго и не жаловались.

Но потом все это им надоело. Закупив поделок из ценных пород дерева, и еще пару веселых керамических лягушек, чтобы посадить их на камин, Север и Мари отправились домой, в Тунис.

На обратном пути из Сан Хосе в Мадрид, Север рассказал Мари обещанную историю про то, как его сняли с руководства экспедициями. Эта история хранилась в приоритетной памяти Севера, и как-то не стиралась при его многочисленных восстановлениях.

— В то время я уже долгое время работал начальником экологических и исследовательских экспедиций и в Метрополии появлялся нечасто. Работа была такая: я получаю задание, разрабатываю программу работ, согласовываю ее у своего Куратора, набираю специалистов, тех, кого знаю или тех, кто есть в наличии в нашем секторе Метрополии, правда иногда приходилось привлекать уникальных специалистов и из других секторов. Потом подбираем необходимое оборудование, детализируем программу работ, проводим инструктажи, учения и все — ложимся в анабиоз, корабль доставляет нас на орбиту исследуемой планеты.

Там командир передавал мне управление экспедицией и команда начинала готовиться к работе. Я вступал в контакт с местным Куратором, если он был у этой планеты, получал от него вводные. После этого мы отрабатывали задание, готовили отчеты и рекомендации, отправили их руководству и возвращались назад — снова в анабиоз, а потом в Метрополию. Продолжительность таких экспедиций составляла от двадцати до пятисот земных лет — все в пределах нашего, 23 сектора Галактики. На большие расстояния экспедиции отправлялись уже не малой скоростью, но я в таких не участвовал.

Я был на неплохом счету, поскольку не потерял ни одного корабля, и в персонале, и в технике потерь было немного. Соответственно не было крупных страховых выплат, и мой персональный коэффициент в системе бонус/малус при расчете полной страховки был неплохим, что снижало затраты на такую страховку. А потом была эта злосчастная экспедиция.

В ходе стандартных экологических исследований на одной из планет, выполненных с использованием автоматических устройств, были выявлены изменения в температурном режиме, увеличение уровня углекислоты в атмосфере и снижении биоразнообразия, с усилением влияния видов, характерных для техногенной деятельности. Эта планета находилась в лицензионном распоряжении у расы антропоморфных ящеров, которые добывали там тяжелые элементы и что-то еще, по мелочи. Они, в соответствии с условиями лицензии, тоже осуществляли на планете производственный экологический контроль и мониторинг и готовили отчеты по устойчивому существованию, но значения, предоставляемые ими и получаемые с использованием спутниковых данных, плохо соответствовали друг другу.

Поэтому была организована новая объединенная экологическая экспедиция с целью проведения более детальных исследований, выявления причин таких изменений и подготовки рекомендаций по их минимизации. В случае выявления существенных нарушений речь могла пойти об отзыве лицензии или о повышении арендной платы и выполнении обязательных компенсационных мероприятий.

Начальником этой экспедиции назначили меня. В экспедиции планировалось использовать стандартный корабль для перелетов на средние расстояния, вмещающий 50 установок для анабиозной транспортировки людей, два рабочих челнока типа космос — атмосфера, три летающие тарелки, стандартное экспедиционное оборудование и 49 человек персонала.

Перемещение персонала, набранного в 23 секторе Метрополии, и его погрузка в космический корабль прошли в штатном режиме. Единственное, что я сразу отметил, так это включение, по рекомендации Куратора, в состав персонала экспедиции, помимо людей из нашего города или из соседних отсеков сектора, где обитали примерно такие же люди, трех вануанцев — Ватунга, Вариакса и Вагирила, отличающихся от обычных, в его понимании, людей, более высокой скоростью мышления, более высоким уровнем интеллекта и, как они сами признавались, более гибкой психикой. В соответствии со штатным расписанием, за ними были закреплены роли советников начальника экспедиции, советника командира первой тарелки и психолога для экипажа. Я был не против.

При моем разговоре с Ватунгом, тот, в свойственной всем вануанцам иносказательной манере, объяснил особенности своей расы:

— Да, мы немного умнее, быстрее соображаем, но мы слабее, мы как виноградная лоза или плющ, который обвивает деревья и строения. Сами мы не можем расти вверх, не имея твердой опоры. Но если нам есть за что уцепиться, то мы можем подняться и дать богатый урожай.

На это я заявил Ватунгу, что плющ высасывает из дерева полезные соки, и оно перестает расти и даже гибнет, если плюща слишком много.

Ватунг, улыбнувшись, ответил, но ведь если дерево погибнет и упадет, то это будет означать конец питания и для плюща. Правда, как он сказал, здесь работают уже другие закономерности и прямая аналогия невозможна.

На практике исследовательских экспедиций, вануанцев не особо жаловали и часто терпели только потому, что их назначали по прямому указанию Кураторов, которым, как все про себя считали, те и подчинялись. Правда была еще одна причина, по которой с вануанцами считались — экспедиции, в которые назначались вануанцы, редко терпели бедствие или пропадали в ходе выполнения работ, крайне редко. Почему такое происходило, никто не знал, но считалось хорошим предзнаменованием, если в составе экспедиции был хотя бы один вануанец.

Полет до планеты осуществлялся в анабиотическом режиме и прошел для всех незаметно — подумаешь, всего каких-то два миллиона сжн. Выйдя на околопланетную стационарную орбиту, капитан корабля Сильвер Второй передал свои полномочия мне, как начальнику экспедиции. Сильвером Вторым его звали вследствие казуса, случившегося довольно давно. Корабль, на котором он перемещался с одной звездной системы на другую, попал в метеорный поток. Останки корабля, а он имел полную страховку, были обнаружены и доставлены в Метрополию. В корпусе корабля было несколько крупных пробоин. Считалось, что все находившиеся на нем люди погибли. Естественно, что все погибшие были восстановлены, и им была выплачена компенсация морального ущерба. Так снова возник капитан Сильвер.

А потом, через достаточно короткий промежуток времени в том районе были обнаружены сигналы со спасательного модуля. Модуль нашли и обнаружили в нем находящегося в анабиозе капитана Сильвера, который во время встречи с метеорным потоком не спал спокойно в анабиозе, как все остальные, а проводил профилактику спасательных средств и, обнаружив сигнал о приближении метеорного потока, увел спасательный модуль от корабля, включил аварийный сигнал и лег в анабиоз. Что делать в таких ситуациях, исходя из политики устойчивого существования, Кураторы не решили. Поэтому появились два капитана Сильвера — Первый и Второй. Они неплохо между собой ладили и были на хорошем счету у Кураторов.

Начав руководить, я выслал беспилотники для выбора мест посадки тарелок, запустил аппаратуру для дистанционного зондирования планеты и начал организовывать расконсервацию челнока и летающих тарелок. Несмотря на всеобщее мнение о том, что хорошо организованный анабиоз не оказывает негативного воздействия на человеческие организмы, я знал, что потребуется примерно 150–250 сжн для полного восстановления персонала, да и за это время стоило получше познакомиться с людьми, с которыми предстояло работать.

После короткой встречи по голографической связи с Куратором планеты, который представлял интересы арендаторов — планеты ящеров, правда не тех, которые являются арендаторами Земли, а других, другого вида. Куратор пожелал нам успешного выполнения программы и скорейшего возвращения домой и просил о том, чтобы при любой необходимости мы обращались к нему за помощью и содействием, поскольку планета сложная и мало ли чего может произойти. Я поблагодарил его, но от помощи отказался, чтобы потом не иметь лишних проблем.

После этого, в соответствии с существующим порядком, я организовал общее собрание и начал рассказывать о планах экспедиции, о которых и так уже что-то знали. При этом я рассматривал людей, следя за их реакцией. В целом команда мне нравилась. В ней было несколько старых знакомых, с которыми я уже принимал участие в экспедиционных исследованиях и пара человек, живших недалеко от меня в поселке. Я кивнул им, и те тоже, заметив меня, кивнули в ответ.

Я продолжал рассказывать: — масса планеты составляет приблизительно три планетарные единицы массы, период обращения вокруг звезды примерно двадцать восемь тысяч сжн, гравитация — немного меньше нормальной, средняя температура поверхности — 293 градуса цельсия, отражающая способность планеты в видимой части спектра примерно 30 %. На планете три крупных материка, площадь которых составляет примерно 38 % от ее поверхности, и множество мелких островов. Распределение материков практически симметричное относительно экватора планеты, наклон оси вращения к плоскости обращения планеты составляет примерно 20 градусов, а период вращения 80 сжн. Единственный спутник планеты делает оборот вокруг планеты примерно за 2280 сжн. Спектр излучения звезды — желтого карлика с температурой чуть ниже 5000 градусов обеспечивает условия развития, необходимые для развития растительности и животного мира. Содержание кислорода в атмосфере примерно 25 процентов, углекислого газа 0,08 процента, вредных для жизни людей газов в атмосфере не обнаружено.

Работать на поверхности можно будет, после подтверждения, без защитных устройств. Теперь о местных обитателях. Животный мир материков богат и разнообразен, но имеются ограничения, связанные с наличием опасных животных. На планете обитают гоминиды. Их происхождение непонятно. Вероятен занос генетического материала. Уровень развития соответствует переходному от низших гоминидов к среднему уровню развития. Они владеют огнем и метательным оружием, зачатков керамики и металлургического производства не обнаружено.

Теперь о наших целях и задачах. В ходе экологических наблюдений, полученных как методами дистанционного зондирования, так и подтвержденными экологической экспедицией, примерно десять миллионов сжн тому назад, на планете начало наблюдаться повышение уровня углекислого газа в атмосфере, причем сильных извержений вулканов в этот период не наблюдалось. Есть еще ряд показателей, которые говорят о существенных изменениях в экосистеме планеты. Наша цель — собрать необходимые материалы, выявить причины и оценить масштабы таких изменений, — то есть выполнить комплексную оценку текущей ситуации и дать ее прогноз на ближайшие миллионы сжн, и на основании полученных результатов, подготовить план корректирующих мероприятий. После этого направить результаты обследования и план Кураторам, отвечающим за планету и действовать в зависимости от полученных результатов и указаний Кураторов.

Все как обычно. Следующие несколько вахт, синхронизированные с продолжительностью дня на планете, прошли спокойно. Телеметрия показала, что тенденции, отмеченные в ходе предыдущих исследований, усилились, явно нужно было искать их причины. Потом начался заброс челноками экспедиционных групп. Один челнок перевозил тарелки и персонал, второй страховал процесс, находясь на низкой околопланетной орбите. Все шло по стандартному плану. В результате все специалисты и техника были доставлены на поверхность планеты, временные лагери обустроены, можно было доложить о завершении высадки и приступить к работе. Что я и сделал.

Завершив высадку и убедившись, что все работает, как положено, я решил облететь район высадки и присмотреться к местной жизни, взяв с собой Ватунга. Должен же советник хоть что-то понимать о предмете своих советов. Я любил управлять флаером, особенно в режиме невидимости. Можно было разглядеть многие особенности жизни на планетах, которые сложно было бы заметить при обычных обходах и опробовании. Взлетев с базы, сооруженной на мысу в восточной части центрального материка, мы полетели вдоль береговой линии. Я искал здесь следы человеческой деятельности. Но пока не находил.

На песчаный берег накатывались крупные волны, бежали вверх и отступали, весь берег представлял собой желтую волнистую линию, на которой то тут, то там лежали выброшенные морем крупные деревья, на них сидели похожие на чаек птицы. Дальше начинался лес, густой, непроницаемый для взгляда сверху, прорезанный полосками рек. Кое-где, вблизи устьев рек, кроме чаек встречались птицы покрупнее, на берегах рек лежали животные, похожие на крокодилов. Я заметил туши двух крупных животных, типа китов, выброшенных волнами на берег и облепленные птицами. После того, как песчаный берег вновь сменился скальными выходами, я повернул назад.

— Что ты думаешь? — спросил я у Ватунга, как тебе планета, и что в ней не так?

— Не знаю, — ответил Ватунг, нужно сравнить материалы двух съемок первой экологической и нашей, которая сейчас началась.

— Согласен, это должно выявить места, где что-то может происходить. Распорядись, чтобы это было сделано к завтрашнему дню, и организуй презентацию.

Глава 2. Первые результаты

На следующий день, после ежедневной планерки и раздачи заданий на выполнение работ отрядам, я провел совещание, чтобы посмотреть первые результаты работ. Кроме меня и Ватунга в небольшом помещении транспортного модуля собралось еще одиннадцать человек — руководитель группы по дистанционному зондированию и специалисты по геолого-геофизическим процессам, метеорологи, гидрологи, начальник аналитической лаборатории, почвовед-ботаник, биолог, антрополог, он же специалист по ксеноэтике, а также руководитель службы безопасности.

Звонкий голос искусственного интеллекта — сегодня его аватаром выступала известная молоденькая певичка, стал вещать: — …в соответствии с полученным распоряжением, выполнено комплексное исследование динамики основных сред планеты с выделением изменений и их анализом на предмет выявления возможных причин таковых в свете соответствия принципам устойчивого существования. За период после предыдущей экспедиции произошли следующие изменения…

Я смотрел на певичку, висящую над полом и отмечал для себя те сведения, которые могли дать ответ на поставленные перед экспедицией задачи и намечая исследования, которые нужно было сделать, чтобы их подтвердить или опровергнуть.

— …Внешнее воздействие на планету — не выявлено, поток излучения со стороны этого желтого солнца — не менялся, что и ожидалось. На планете выявлены несколько участков, где заметно изменилась береговая линия, зарегистрировано несколько сильных извержений вулканов, появилось и исчезло несколько островов, выбросы в атмосферу при извержениях были незначительными. В то же время в атмосферном воздухе продолжали накапливаться загрязняющие вещества. Выявлены несколько локальных участков, где это происходило наиболее интенсивно. В динамике океана существенных изменений не зафиксировано, на ряде крупных рек выявлены участки существенного изменения русловых процессов и загрязнения рек, как наносами, так и техногенными отходами, ближайший к северу от места нашей стоянки…

— Немного мы не долетели, — сказал я Ватунгу.

— Ничего, еще долетим, — ответил тот.

— …Загрязнение речных и морских вод привело к существенной перестройке речных и морских биоценозов на локальном и субрегиональном уровнях.

Причиной этого воздействия, вероятно, являются интенсивные работы по добыче тяжелых и редкоземельных минералов, которыми изобилует данная планета, крупные месторождения которых ранее были отмечены именно в этих местах. Кроме того, в ряде мест были выявлены районы добычи углеводородов, железной руды, каменного угля и многих других рудных и нерудных природных материалов, используемых для строительства технических объектов и энергоснабжения. Общий объем их добычи составляет приблизительно 1–2 10–12 пем — планетарных единиц массы. Объем образуемых при этом отходов примерно в два с половиной раза больший. Доставка сырья осуществляется до трех космических лифтов, расположенных на экваторе на каждом из трех материков. Лифты оборудованы системой невидимости и мало заметны. Дальнейшая отправка производится автоматизированными челноками в направлении звездной системы ящеров.

— Стоп, — сказал я, останавливая демонстрацию, вот мы обнаружили одну из причин изменений, а точнее неприятностей у этой планеты. Но, как я думаю, одной неприятностью дело не ограничится. Считаю, что нужно немедленно проинформировать наших Кураторов и получить от них указания, что делать дальше, местный Куратор вряд ли что-то дельное скажет. Учитывая, что выявленное техногенное воздействие носит локальный характер, все прочие запланированные исследования, при соблюдении требований безопасности, должны быть продолжены. На этом у меня все. Работаем.

Ответ от Кураторов пришел быстро. В нем звучало. …Работы на этой планете осуществляются в рамках проекта освоения избыточных запасов природного сырья, в соответствии с условиями лицензии, которая была выдана на основании выполненной оценки воздействия на природную среду, прошедшей в установленном порядке экспертизу устойчивости существования планеты. Работы ведутся при соблюдении лучших в Галактике применимых технологий и не оказывают недопустимого воздействия на природную среду. Воздействие на антропогенную среду не осуществляется в связи с отсутствием на планете Высших гоминидов. Воздействие на сообщества низших гоминидов контролируется в составе осуществляемого производственного экологического контроля и мониторинга и, по имеющимся данным, не вызывает каких-либо вопросов у контролирующих структур…

— Н-да, зачем же нас сюда послали, причем даже без предоставления исходных данных? Непонятно. — подумал я и позвал к себе Аксюрина — антрополога и ксеноэтика в одном лице.

Антрополог пришел, я попросил его подготовить сведения о гоминидах, обитающих на этой планете. Так ли все, как написано в отчетах и нет ли какого-то подвоха. И еще, я попросил Ватунга подключиться к этой работе, и подключить остальных специалистов, работающих на других материках.

Следующая пара дней прошла в обычной работе, тарелка и флаер использовались для пробоотбора в ближайшей окрестности от места посадки, и количество отобранных проб быстро увеличивалось. Потом наступило время смены исследовательского полигона. Всего их было запланировано шесть — восемь на каждом материке.

Наш отряд сместилась ближе к центральной части материка, организовав там временный лагерь. На круглой поляне среди тропического леса обеспечить безопасность было сложнее, чем на выдающемся в море мысу, но опытный начальник службы безопасности с этим справился и улетел проверять соблюдение безопасности работ на двух других материках. Персонал отряда занялся выполнением программы работ, а мы, то есть я, Ватунг и антрополог попытались организовывать наблюдения за местными гоминидами. Было установлено наблюдение на тропах, вблизи рек и прочих интересных местах.

Результаты не заставили себя ждать. Камеры показали, что местные гоминиды являются обычными охотниками и собирателями, не имеющими постоянного места жительства, и постоянно кочующими в пределах своих угодий. Всё, как и было отмечено раньше. Вот только наконечники стрел были сделаны из кусочков металла, явно ими где-то подобранных. Антрополог поставил еще несколько ловушек для отбора генетического материала и записи их речи.

После этого я запланировал полет на два соседних материка, чтобы посмотреть, как обстоят дела в других отрядах. Полетели в режиме невидимости. По дороге решили залететь на ближайший район интенсивного воздействия. Прилетели и удивились. Там добывали урановую руду. Добывали стандартно. Бурили, взрывали, вывозили пустую породу, образуя высокие отвалы, а руду вывозили на обогатительный комбинат, который дымил своими трубами неподалеку, у реки. Река подхватывала взвесь и другие отходы, образующиеся на обогатительной фабрике, а также смываемые дождями с отвалов, и несла их дальше, к океану.

Глава 3. Новые обстоятельства

Внезапно мы увидели людей. Похоже, что у них была пересменка. Одна группа работников сменяла другую, шли спокойно, без какой-либо охраны, о чем-то переговариваясь. В нормальной защитной одежде, в защитных очках, касках, с бейджиками и индивидуальными дозиметрами. Все, как и положено для работы на таких предприятиях. Все молодые, ни одного человека, который был бы средних лет или пожилого возраста, мы не заметили.

— Интересно кто они? — спросил я Ватунга, — насколько я знаю на эту планету, по условиям лицензии на ее использование, а я ее прочитал, и внимательно, запрещен завоз мигрантов. А здесь целый вахтовый поселок. И это явно не ящеры. Нужно будет узнать. И нужно подключать антропологов. Это явное нарушение, и это меняет ситуацию.

Ватунг пожал плечами, — я не знаю, наверное, стоит нам лететь дальше, как мы и планировали, а потом вернемся и займемся этим объектом. А я попробую что-нибудь узнать.

Проинспектировав выполнение работ на других материках, где все шло по ранее согласованным планам, я вернулся назад, сделав остановку у выявленного рудника. Там ничего не изменилось, шли работы, менялись смены работников, река по-прежнему несла муть, сливающуюся в нее из обогатительной фабрики и отвалов к океану, все было аккуратно и тихо.

Мы сменили еще пару площадок, у других отрядов тоже все шло как надо. Я связался с местным Куратором и проинформировал его, что мы выполнили уже больше половины работ. Он радостно сообщил, что готов оказать нам любое содействие и предоставить все данные, сказал, что нам даже не потребуется проводить измерения, это сложно и опасно, предложил воспользоваться их данными, а также просил не мешать их деятельности и показать собранные материалы до отлета. Я согласился, почему бы и нет. Ватунг вызвался заняться сбором и передачей данных.

Мы продолжили свои работы, но несмотря на просьбы местного Куратора, я, в дополнение к существующей программе работ, распорядился выполнить наблюдения за воздействием от их участков добычи различного сырья. Результаты, как и ожидалось, различались примерно в три раза.

И еще, наши антропологи обнаружили в южной части нашего материка обширную долину, в которой жили гуманоиды, явно превосходящие по уровню своего развития тех, первых охотников и собирателей. В долине велось пахотное земледелие, причем возделывались известные нам культуры, пасся скот, у рек стояли домики. По дорогам катились повозки. Их было не слишком много, но это были устойчивые поселения, правда без какого-то намека на наличие вооруженных людей и оборонительных сооружений. Люди в этих поселениях поклонялись великим богам и строили для них достаточно крупные храмы.

Верование было достаточно простым и понятным. В определенное время боги проводили в храмах смотрины молодняка и некоторых отбирали себе. Счастливчики просто возносились на небеса. Оставшиеся могли еще два раза принять участие в отборе. Если их не отбирали, то они могли спокойно оставаться в селении, жить, работать и растить детей в надежде, что может быть, им повезет больше. Иногда боги спускались со своих небесных колесниц и беседовали с людьми, а иногда даже возили их на колесницах, но это бывало крайне редко. После получения таких сведений, для меня многое прояснилось.

Глава 4. Результат расхождения во мнениях

Я связался с Куратором ящеров, он предложил встретиться, и мы встретились. Куратор, ссылаясь на условия лицензионного соглашения объяснил, что да, они используют низших гоминидов в своих целях, но все это просто дрессировка. Я не разделил с ним этот тезис. Он, подумав, согласился со мной. Да, им закачивают программы рабочих специальностей, и они работают и все довольны. А потом их утилизируют. Я снова не согласился. Низшие гоминиды не способны воспринять программы работ по рабочим, и как я видел, по инженерным специальностям. Здесь явно прослеживается генетическая модификация. Куратор ящеров, снова помолчав и подумав, согласился со мной, сказав, что готов поделиться со мной важной информацией, и чтобы я сам думал, то мне с ней делать.

— Да, ответил он, — давно это было, мы пытались организовать освоение одной, не этой, планеты, как оно было задумано, с использованием только технических устройств, потом с привлечением нашей рабочей силы — не получилось, никто не хотел здесь работать. Дескать жарко, влажно, бесконечные дожди и грибки, стремящиеся испортить чешую. А плата за пользование лицензией была фиксированной. Проект уже практически умирал, когда наш Патрон нам дал совет: — а вы модифицируйте каких-нибудь низших гоминидов до необходимого уровня и — все получится, им можно будет закачать рабочие и инженерные программы и у вас появятся армии работников. И у нас все пошло. Эффективность производства выросла в разы. И сейчас идет. И не на одной планете, мы расширяемся. И никто нам не мешает. И тебе я нам мешать не советую.

У нас есть район разведения этих гоминидов, они самостоятельно растут, обрабатывают землю, играются с металлом, ну и так далее. Оттуда мы набираем себе новых работников посредством ритуала — отбираем перспективный молодняк, а часть оставляем на развод. Разрешений на генную модификацию у нас нет, да оно и не нужно, поскольку все модифицированные участники утилизируются.

Я слушал его и думал, что мне делать. Обвинить в нарушении лицензии путем использования модифицированных людей? Пока это все развернется, пока будут выдвинуты обвинения и начнется расследования — пройдет столько времени, все модифицированные люди будут ликвидированы, вахтовые поселки и их следы будут зачищены, и никто ничего не сможет доказать. Не пройдет.

Но вот на чем их можно поймать — так это в нарушении объемов разработки и использовании трех космических лифтов вместо одного, предусмотренного лицензией. Я это точно помнил — в лицензионном соглашении был указан только про один космический лифт.

Куратор ящеров продолжал: воздействие на эту планету, из-за которого тебя сюда прислали — временное, мы отработаем наиболее перспективные участки и уйдем, у нас нет планов высосать все до последней капли. Экосистема планеты восстановится, на том же уровне, на котором она была, или почти на таком же, так что не дури, не геройствуй и не смей слать в Метрополию сведения, не согласованные со мной.

Но здесь он ошибся. Данные, которые касались объемов воздействия я послал сразу же, еще до того, как мне заблокировали мгновенную передачу сведений. Я даже успел получить приказ от Метрополии: — Материалы получены, возвращайтесь немедленно. Сперва на корабль на шаттле ушла третья тарелка с третьей группой, затем вторая. Нужно было возвращаться и нашему отряду. Но у нас не хватало двоих: антрополога-ксеноэтика Аксюрина, и Вариакса — одного из вануанцев — советника начальника 1 отряда. Они улетели на флаере в долину к модифицированным людям. Их маячки работали, но на все призывы они не отвечали. Я не хочу сказать, что это был мой приказ — лететь им туда, но явно мое упущение. Мне нужно было собрать весь персонал вместе до встречи с Куратором ящеров.

Загрузив тарелку на шаттл и ликвидировав все следы нашего пребывания в этом месте, я скомандовал лететь в долину. Долину я не узнал. Все было выжжено. Дотла. До праха. Маячки наших людей мы нашли возле развалин их главного храма. На некотором удалении стоял флаер с оплавившимся корпусом. Мы взяли записи с его видеорегистраторов. Возвращаясь, я решил сделать круг над долиной, и когда мы пролетали уже над морем, я заметил какое-то шевеление на берегу. Мы спустились и обнаружили троих совершенно дезориентированных подростков. Как оказалось, они ловили рыбу, и уже вытаскивали лодку на берег, когда с неба на поселок и окрестности стал падать огонь, такой яркий, что они тоже обгорели, но успели спрятаться в пещере под берегом. Я приказал взять их с собой, как возможных свидетелей.

Потом мы с приключениями добрались до Метрополии, где нас ждало следствие и суд. Следствие уже было практически завершено, не хватало только наших показаний. Я дал свои показания еще до того, как я заснул в анабиозе, все прочие, кто имел хоть какие-то сведения по данному вопросу, тоже их дали. Я не знал, кто и что говорил, и какие приводил аргументы. Как оказалось, потом, меня поддержали все начальники отрядов, капитан Сильвер второй и еще многие сотрудники. Основным же свидетелем, который выступил в суде на стороне ящеров, стал Ватунг.

Я был обвинен в недостаточно продуманном руководстве работами, что повлекло смерть двух работников, находившихся под моим командованием. При этом, в решении суда не указали ни одного пункта из руководства по проведению мониторинговых и исследовательских работ, которые я нарушил. В результате меня отстранили от руководства экспедиционными работами и рекомендовали не привлекать к рисковым работам. Планету ящеров наказали, заставив их заплатить тройную цену за пользование планетой за весь период, с самого начала работ. Трех подростков вылечили, выслушали, но их показания не были использованы в качестве доказательств, поскольку все они являлись низшими гоминидами, и отправили назад, и я не думаю, что их смерть была легкой.

Во время суда и после я пытался понять, почему Ватунг занял такую позицию, почему он начал общаться с ящерами, потом выступил в суде на их стороне. Ватунг потом пришел ко мне и объяснил все это тем, что, дескать все это суета. И что я был прав, и он это знает, но с другой стороны — это деньги и большие деньги и новые возможности, у него не было иного выбора, ну совсем не было, а теперь у него появился Патрон, но, Север, это ничего не значит. А еще он дал мне камушек, сказав: — разбей его, если я понадоблюсь. Я, сам не знаю почему, решил его взять. А еще, общаясь с Ватунгом узнал, как можно передавать свой ID.

Часть 4. На земле, совсем недавно…

Глава 1. Второе прочтение послания

После возвращения Севера и Мари прошло уже несколько дней, Север постоянно пропадал на работе, дел было много, поскольку приближался Рамадан, нужно было многое успеть до его начала. Мигель по-прежнему осуществлял круиз по Лазурному берегу. А вот для Анга и Мари никакой работы не было. Мари повышала свою квалификацию на интернет — курсах. Анг тоже штудировал интернет в поисках ссылок на терминал, о котором рассказывал Север и пытался не утратить свою физическую форму.

Потом наступил Рамадан. Жизнь замедлилась, и у них появилось время для спокойного обсуждения своих планов. Север считал, что нужно спокойно ждать, получится ли что-то у Ганса. Он обрадовался, узнав, что Ганс и Хельга были приглашены на аудиенцию в Ватикан, но призвал Анга и Мари не спешить и особо не рассчитывать на успех. Он оказался прав. Кроме пустых разговоров, Папа Римский на покое ничем не помог.

Но время постепенно шло, до окончания Рамадана оставалось несколько дней, все начали постепенно готовиться к очередному туристическому сезону. В один из дней, когда Север попросил Анга помочь ему перетащить часть особо ценного старинного барахла в подземном складе, а Север каждый год доставал из запасников на продажу несколько действительно старинных предметов, он внезапно спросил Анга, — слушай, я что-то стал забывать то сообщение, которое оставила тебе Эва. Давай его еще разок прослушаем. Вдруг мы тогда что-то пропустили. Анг естественно, согласился. Вернувшись домой, они, как и все в его доме, дождались темноты, вволю напились воды, и поужинали — Север достаточно жестко требовал от своих работников и гостей соблюдения требований. Он объяснил это тем, что однажды он уже поплатился за это и не хочет повторения.

После ужина Север попросил Анга принести брелок. Анг быстро сходил за брелоком и услышал конец разговора Севера и Мари, — …так вот, Эва там рассказывала, что…

— Погоди Север, почему ты и мне сказал и Мари говоришь, что Эва рассказала, но я не слышал ее голоса, я же видел только текст на экране?

— Стоп Анг! Я говорил так, потому что я не только видел текст, но и явно слышал его.

— Но я то его не слышал, почему? Что-то здесь не так.

— Ладно, давай не будем препираться. Давай сюда брелок.

— Держи, — сказал Анг, снимая брелок с витого кольца, — но у меня такое ощущение, что со мной такое было и раньше, я не помню где и когда, но помню, что точно было.

Север снова подключил брелок к своему компьютеру и на экране снова возникла Эва:

— Анг, здравствуй, и Север здравствуй! Я все-таки больше рассчитываю на первый вариант. Так хорошо, что вы встретились!

Север, я искала тебя на Земле и не смогла…

— Север, ты ее слышишь?

— Да!

— А я нет! Постой, — сказал Анг и коснулся пальцами руки Севера. И тут же в его ушах зазвучал голос Эвы. Анг инстинктивно отдернул руку и голос прервался. Анг снова коснулся руки Севера и голос снова возник. Да! — это именно так, я помню, мне нужно было держать ее за руку, чтобы слышать, я не помню, что именно, но помню ситуацию.

В этот момент Север хлопнул себя ладонью по лбу. — Да это я старый дурак! Я так обрадовался, что перестал соображать! В этом компьютер отключен звук, полностью. Значит источник звука не в нем, а в брелоке, но там только информация, значит, значит источником звука является… — Анг дай, пожалуйста, мне кольцо от брелока.

Анг полез в карман и передал кольцо Северу. Тот положил кольцо на брелок, лежащий на устройстве ввода и нажал клавишу. Кольцо засветилось светло зеленым цветом и на экране компьютера возникли значки и буквы на непонятном языке. Анг взял Севера за руку и смысл надписи на экране стал ему понятен. Требовалось подтвердить допуск в систему, Анг, не раздумывая провел ладонью над кольцом. Экран на мгновение погас, а потом на нем снова появились надписи. Их было три группы, и они отражали количество средств в секторальных кредитах, и в валюте Метрополии, и еще в галактической валюте Высших.

Север вздохнул, медленно выдохнул и снова рефлекторно вздохнул, — ну вот и все, сказал он, откидываясь на сетчатую спинку рабочего кресла. Здесь хватит на покупку планеты или даже двух, и на многое, многое другое. Спасибо тебе Эва! Давайте откупорим бутылку шампанского, Анг, держи брелок и кольцо и не теряй его. В нем мечта всей нашей цивилизации. Мари никогда раньше не видела Севера таким. Она даже стала бояться за его жизнь, сбегала за тонометром, измерила ему давление и найдя его слишком высоким, заставила его принять пару таблеток.

Потом они пили шампанское и заедали его клубникой и черешней, принесенной из кухни. Север стал клевать носом, Анг и Мари довели его до кровати, где он быстро заснул.

— И что теперь мы будем делать, — спросила Мари? Ну ты-то ладно, без тебя он никуда, ты его кошелек, ты ведь даже не знаешь, сколько это средств и что можно с ними делать, а я? Подлей мне еще шампанского! Ты что планируешь делать?

— Я не знаю, я планирую быть с Севером. Я хочу к Эве, действительно хочу. Здесь я уже все видел, все знаю. Да и вряд ли мне дадут здесь спокойно дышать.

— Ладно, с тобой все ясно. Мне, наверное, тоже стоит напроситься с ним. С вами. В конце концов, я вроде бы несколько лет была его личным врачом, я вам всем жизнь спасала и, да ведь это я помогла тебя найти. Так что заслужила. Пойдем к тебе. Нужно переключиться на что-то обычное, земное. Я не хочу сегодня спать одна.

Глава 2. Чек на владение миром

Утро следующего дня было таким же, как и все предыдущие — солнечным, ярким, и жарким. Когда Анг и Мари спустились в гостиную, они увидели там Севера, который разговаривал по телефону с Мигелем. Север просил его найти время и в ближайшие дни появиться в Тунисе, поскольку завтра заканчивается священный месяц и еще случились события, которые имеют важное значение для их бизнеса.

— Мигель сегодня приедет, к вечеру, и доброго вам утра! Пока вы спали, я о многом подумал и многое уже решил, но в этом мире есть гораздо больше того, что осталось за пределами моего разумения. Так что я продолжу свои размышления. У меня сегодня дела в офисе, но я планирую закончить их и вернуться до полудня.

— Север, доброе утро! А ты как себя чувствуешь? Ты здорово напугал нас вчера ночью, да и сейчас ты, как бы тебе это сказать помягче, …слегка бледноват, — сказала Мари. Может быть лучше все отложить.

— Ну тут такие новости, — ответил Север, — что и в самом деле голова кругом. Вы уж простите, я не хотел вас пугать. Само так получилось. Наверное, мне стоит взять с собой Анга, для уверенности.

— Да, — сказала Мари, — и еще меня с медицинской сумкой.

— Нет, Мари, в офис я тебя брать не хочу, там народу будет много, да и все изголодавшиеся и высохшие, мне сегодня нужно завершать договариваться относительно пожертвований и прочей религиозной суеты, Анга я беру, но при условии, что он будет сидеть тихо и не высовываться.

— Как скажешь, мой повелитель, — сказала Мари, и сделала реверанс, придерживая руками несуществующую юбку. Но сумку я передам Ангу, пусть измеряет тебе давление и, если что, сразу звонит. И воды больше пей, нечего изображать из себя истового мусульманина.

День прошел в бесконечных переговорах Севера с разными людьми. Часть была Ангу известна, а часть он видел впервые. В основном люди шли за деньгами и за другими пожертвованиями. Север в этот раз был щедр, но не более, чем на пятнадцать процентов от обычного, как он сам признался. Давление у него было на вполне пристойном уровне. К послеполуденному времени все дела были завершены, и Анг уже собрался везти Севера домой, как тот сказал ему — ситуация меняется, я хочу тебе кое-что показать и сам сел за руль.

Доехав до склада со старинными артефактами, они вышли, Север открыл дверь в склад, показал Ангу, где спрятан ключ от внутреннего хранилища и, уже в этом хранилище, показал, где находятся описи имеющихся артефактов, украшений, оружия, картин и других безделушек.

— Анг, я не знаю, как все пойдет, — заявил он устало, но если ты, вдруг очутишься здесь, то вот этой пещеры Али-Бабы тебе хватит на пару тысяч лет. Ты, в случае чего, не торопись. А вот теперь в отношении восстанавливающих ванн. Пойдем к ним. Их две и обе рабочие.

Они легко прошли сквозь стену, раздвинув нитяные занавески.

— Вот эта, которая поближе к стене, — это моя персональная, она на меня настроена, а вот этой — пользуйся, она, если так можно выразиться — общественная, — сказал Анг, — теперь, о том, как их кормить.

— Что, они живые?

— Разумеется, и их нужно кормить и вообще, любить и заботиться. Вот, смотри, — на бери, не стесняйся, — Север вытряхнул на поверхность камня несколько кусков баранины с костями и налипшими на мясо шерстинками, — забрал, когда обсуждали раздачу подаяния бедным. Они тоже бедные и тоже хотят есть. Теперь делим примерно пополам, кладем на них мясо и кладем руку вот сюда. Север положил ладонь на правый угол камня. Теперь просим ванну, — просто мысленно попроси ее принять этот дар. Ну вот, у меня получается.

И действительно каменная плита, за которую держался Север, слегка задрожала и мясные куски провалились сквозь камень, а правая рука Севера стала погружаться в камень все больше. Но этого Анг не заметил, поскольку смотрел на свой камень, поверхность которого тоже стала размягчаться, захватывая мясо, жир и кости.

— Эй, так не пойдет, — Север с трудом вытащил свою руку из камня, — или питание или лечение. Но спасибо. Слушай, Анг, — возможно, что Мари была права, наверное, мне нужно будет полежать в этой ванне в ближайшее время. Но не сейчас, когда они едят, они могут что-нибудь перепутать, так что не раньше, чем завтра. А теперь, погладь ее — вот так, по этому же месту. Погладь и поблагодари, мысленно. Анг провел рукой по камню и ему показалось, что камень слегка подрагивает.

— Север, а поить их надо?

— Нет, они забирают водяной пар из воздуха, им хватает.

— А убирать, в смысле чистить и выносить навоз?

— Не нужно, у них, в состоянии покоя, очень слабый метаболизм, а свои отходы они прессуют и откладывают на стенках, там как у раковины — перламутр.

— Слушай, Север, а почему же эта ванна, как ты ее называешь, твоя, не стала тебя омолаживать?

— Здесь все просто. Сам понимаешь, что это нечеловеческие технологии, и они отчитываются не перед людьми. Первым в ванну пошел ты, с моим ID. Тебя подлатали и обновили. А потом в соседнюю ванну ложусь я, больной и с таким же ID. И что же ей делать, как отчитаться? Вот она и выполнила только то, что не требует строгой отчетности — она меня вылечила и все, отчет не нужен.

— Север, а как так получилось, что у нас один ID на двоих?

— Анг, давай об этом потом, это не совсем просто, выделим время, и я расскажу. А сейчас, давай, поехали. Мне завтра с утра, точнее еще с ночи в мечеть надо, святая традиция, такая же, как в свое время традиция поклонения Христу, а до этого Юпитеру, а до того Баалу, ну и так далее. Ничего не меняется. И знаешь, это к лучшему. Нет ничего хуже и кровавее, чем смена одной господствующей религии другой.

Они прошли сквозь стену, вышли из хранилища и поехали домой. Дома их ждала Мари, которая до этого сидела за ноутбуком и рассматривала результаты каких-то исследований. Мари поднялась, улыбнулась и спросила, ну как, все раздали или что-то оставили себе? Кстати, привет из Коста Рики. Там все глухо.

— Оставили, конечно оставили, не одним днем живем, на Ватикан я особо и не рассчитывал. Кстати, где Мигель?

— Разбирается с делами. Ты же его выдернул, как морковку с грядки.

— Ладно, давайте ужинать, — ты уже отпустила всю прислугу, Мари?

— Разумеется, да они и сами бы ушли, завтра же праздник.

— Ну тогда, на правах хозяйки дома, доставай, что там есть, я пойду переоденусь и кину вещи.

Перед ужином Север произнес короткую речь о том, что у него на счету много, даже очень много средств, и это хорошо, но все это здесь, — тут сразу возникают два вопроса, первый вопрос — откуда эти средства и насколько эти средства законны, и второй вопрос, — как обрести возможность управлять ими. В отношении первого вопроса у меня есть некоторые соображения и поделюсь ими с вами, но позже. А пока будем считать, что это не важно. Они есть, и все.

Теперь по второму вопросу. Представьте, что вы на необитаемом острове, вы — единственный спасшийся с испанского корабля, который вез золото, много золота, очень много золота. Или чек на миллиарды долларов. И все оно ваше, но вот как им воспользоваться? Моя ситуация примерно такая же.

Есть правда пара контактов, которые могут мне помочь. Но есть и риск от их помощи. Продолжая аналогию, где-то на этом острове есть местный божок, который в прежней жизни уже предавал меня, и я думаю, он готов сделать это еще и еще раз — но ему тоже хочется отсюда свалить — скорее всего, он заигрался и ему очень страшно. Я имею в виду Ватунга. Кстати, я почти уверен, что нападение на тебя, Анг, было организовано именно им. Но, может быть, с ним придется наладить взаимодействие.

Второй контакт, о котором упоминал Ватунг во время нашей поездки в Амстердам, это новый Куратор. Насколько мне известно, это уже другая сущность, по сравнению с Симоном. Был бы Симон, у меня вообще бы не было проблем, но увы… Короче сейчас он курирует и Европу, и Северную Америку. Выхода на него у меня нет. Так что снова нужно будет действовать через Ватунга. Так что, Мари, попробуй найти этого Ватунга. В любое время, он будет рад.

Теперь о главном. Я планирую завершить свое пребывание на этой планете и попытаюсь вернуться в Метрополию, в свой сектор 236, на имеющиеся у меня средства купить, или по крайней мере попытаться купить или арендовать на длительный срок свободную планету и заняться ее обустройством. Кто пойдет со мной? Неопределенность — величайшая, риск — огромный, но будет интересно, вот это я гарантирую.

Первым ответил Мигель, — знаешь, Север, я настолько привык к своей жизни здесь, в Тунисе, что я не представляю, как и где жить, если не здесь, и я не хочу ничего менять. Если мне удастся сохранить возможность использования восстановительной ванны, то я предпочел бы остаться здесь. Если нет, то, наверное, тоже здесь. Да и должен же кто-то контролировать наш бизнес. Вдруг у тебя ничего не получится или тебя кто-нибудь ограбит и тебе, Мари или Ангу придется вернуться? Короче, я — остаюсь.

— Понял, — ответил ему Север, я согласен с тобой, а в отношении ванн — тут нужно будет с ними договариваться, кстати, мы их покормили, так что через пару дней стоит подъехать и попробовать. Мари, Анг, — ваше решение?

— Я — с тобой, — коротко ответила Мари. Объяснять причины я не намерена, да и какая разница, если я буду с тобой.

— Я — тоже, — сказал Анг, я хочу снова быть с Эвой, здесь я уже все испытал.

— Хорошо, — обобщил Север, я предлагаю тост, — за нас! И за новую планету.

Глава 3. В поисках Ватунга

Под утро Север отправился в мечеть, где пробыл достаточно долго. Мари тоже поднялась рано и начала искать Ватунга. По номеру, который, в свое время, он дал Северу, связаться с ним не удалось. Абонент просто не отвечал. Поиск, организованный Мари на просторах интернета тоже ничего не дал. Точнее дал такое количество мусора, что разобраться в нем стало крайне сложно, если вообще возможно. Дело касалось последнего конкурса Евровидения.

Для всех участников рынка популярной музыки победа представителя Португалии оказалась неожиданностью. Соответственно все ранние научные или околонаучные прогнозы на победителя конкурса пролетели мимо цели. А на основании этих прогнозов в букмекерские конторы и подпольные тотализаторы вкладывались очень неплохие объемы денег, и все эти деньги ушли не туда, куда надо. И даже непонятно кому. Как правило, это были либо случайные люди, либо португальские работяги, поставившие на своего представителя десять евро в надежде — а вдруг повезет. И им везло. В феврале ставка на победу представителя Португалии была 1/40, потом, в апреле, снизилась до 1/10.

Но кроме этих одиночек, в тотализаторах приняли участие несколько никому не понятных обществ и фондов, которые возникли, поставили на Португалию, выиграли и, забрав полученное, растворились. Набралась очень неплохая сумма со средним коэффициентом 1/15–1/20. Букмекеры и владельцы подпольных тотализаторов получили много запросов с явным непониманием, дескать какого…

Поскольку люди это были крайне жесткие и уважаемые в криминальных кругах, почувствовав, что их, грубо говоря, надули, они сильно расстроились и стали искать, кто же это мог, во-первых, такое придумать, во-вторых, осуществить и, в-третьих, не побояться того, что с им может случиться, если все раскроется. Стали искать. Даже пообщались с победителем — Сальвадором Собралом. Но тот рассмеялся им в лицо, — вот если бы я был лидером, но облажался, тогда можно было бы меня в чем-то упрекнуть, а я просто пел и пел хорошо, и всем понравилось, какие ко мне могут быть вопросы, и вообще, у меня порок сердца и теперь, когда я выиграл, у меня есть средства на его пересадку. Проверили, действительно у парня был тяжелый порок сердца, он в листе ожидания, операция по пересадке ему нового сердца намечена на осень.

Букмекеры на этом не остановились. Стали проверять всех, кто мог знать или вычислить победителя Евровидения еще до начала конкурса. Это потребовало времени, тем более, что в этом деле были завязаны еще и украинские деятели, которых побаивались и организаторы подпольных тотализаторов, и даже те, кто стоял за ними. Но поиск шел. Пришли ко всем, кто хоть как-то мог быть к этому причастен.

А Ватунг в этот момент как-то очень удачно утонул, и тело его пока не нашли.

Когда Север пришел с праздничной проповеди, Мари рассказала ему обо всем этом, и тот обрадовался.

— Теперь, сказал он, — все ясно. Когда был конкурс? — 13 мая. Когда выплачивали выигрыши? — 14–15 мая. Когда утонул Ватунг? — 15 мая. Когда напали на тебя и Анга? — 17 мая. Короче, он где-то здесь. В каком-то из ближайших отелей. Возможно, что даже пытается нас подслушать.

— Мари, — сказал Север, — принеси мне пожалуйста, маркер или фломастер потолще и лист бумаги, побольше. Я ему напишу приглашение.

Мари быстро сходила и принесла лист белой бумаги и коробку с фломастерами. Север, вспоминая буквы почти забытого алфавита, написал на этом листе: «Ватунг, заходи, не прячься, мы тебя ждем». Потом ниже сдублировал надпись на английском языке, но уже меньшим шрифтом, и приклеил с внутренней части окна, выходящего на улицу.

Ватунг пришел после полудня. Просто позвонил в звонок у двери на входе в участок, и его пропустили, правда выглядел он немного по-другому. Рост, осанка и повадки те же, а лицо — лицо было другим. Его встретил Мигель и провел к Северу, который встретил их в гостиной.

— Здравствуй Север, Ид Мубарак!

— Здравствуй Ватунг, давай обойдемся без религиозной суеты.

— Но ведь ты же ходил в мечеть и вообще, насколько я знаю, являешься почтенным членом местной общины…

— А как можно жить, держать торговлю и не быть уважаемым человеком, ты ведь сам это знаешь, и нам показывал, ну там в квартале красных фонарей…

— Так ведь общество и обычаи в нем бывают очень разным…

— Но нужно соблюдать общепринятые правила приличия. Вот ты, ты зачем напал на Анга и Мари, отключил их, зачем залез Ангу в голову? Не мог просто прийти и спросить? Я бы тебе ответил. Когда тебе что-то требовалось, я тебе отказывал?

— Ну ладно, Север, но не смог я удержаться, я понял, что у тебя появилась возможность свалить отсюда, и я тоже хочу вернуться в Метрополию, возьми меня с собой, пожалуйста… Анг не пострадал, ну разве что морально. Я заплачу ему компенсацию, у меня много денег… Я собрал все что у меня было…

— И организовал победу парня из Португалии?

— Да это ерунда, он сам победил.

— Такая ерунда, что тебе пришлось утонуть?

— Так ты и это знаешь?

— И этими деньгами ты хочешь заплатить моральную компенсацию, и за свою эвакуацию отсюда?

— Да и этими тоже, но у меня еще и свои были, и есть…

— Ватунг, ты с этими деньгами поосторожнее, это ведь просто цифровой код в компьютерах, для долларов — в американских, для евро — в европейских и тоже в американских. У них всегда есть след.

— Да знаю я это…

— Ну если знаешь, не держи других за идиотов. Короче, ты упоминал про что-то типа галактического такси, как его вызвать. Если ты сможешь его организовать, то одно место до Метрополии, до 236 сектора — твое, а свои токсичные доллары и евро придержи у себя.

— Север, я знаю, как вызвать это такси, но есть одна проблема. Поскольку у Земли сейчас непонятный статус, для того, чтобы его вызвать, требуются не только плата за перемещение, нужно еще получить согласие от нового Куратора. Это сложно, к нему еще нужно попасть на прием и объяснить причину того, зачем тебе это нужно. А он уже будет решать, дать тебе разрешение или нет. И что ты сможешь дать им взамен. И сколько ты сможешь за это заплатить, точнее пожертвовать на поддержание устойчивости экосистемы планеты, это помимо стоимости самой поездки.

— Ты сможешь на него выйти?

— На нового Куратора я еще не выходил, но знаю, как это сделать, попробую.

— Ну так попробуй, с тебя добро от Куратора, а с меня — место в такси до сектора 236 Метрополии, так пойдет? До своего сектора оттуда доберешься сам. Кстати, каким бы ужасным ты не представлял нового Куратора, я не могу его ни в чем серьезном упрекнуть. Ты сведения об изъятых с Земли людях получаешь? Ладно, не отнекивайся. По тебе видно, что получаешь. Вот и я получаю, причем бесплатно. А при Симоне сложно было их получить, и не просто так. Так что, давай, пробуй. Как получишь результат — сообщи. А сейчас пойдем, угощу тебя превосходными финиками, если ты ешь сладкое, ты таких еще не пробовал. Как — никак праздник. Пойдем.

Глава 4. Первый ответ Куратора

Ватунг ушел и его не было несколько дней. Он появился в четверг, 29 июня, во второй половине дня, уже ближе к вечеру. Его встретила Мари и провела в гостиную, не выражая особой приязни. Ватунг выглядел усталым и не слишком радостным.

Он спросил ее, — Север скоро будет?

Мари ответила, — Скоро, но если бы ты хотел его увидеть, то почему приехал домой, а не в офис?

— Сюда быстрее, а в офисе и посторонних больше и мне светить своим лицом не хотелось. Ты на меня сердишься?

— Да, сержусь, и у меня есть на то основания. Ты напал на нас, меня усыпил, а Ангу вообще залез в голову. Мало того, что ты напугал меня и заставил тащить его, ты еще мне испачкал подголовник и сиденье моей птички своим гелем. Сиденья были такими красивыми. Гель испарился, но пятна остались. Так что особой любезности от меня не предвидится. Жди здесь. У меня дела.

Мари ушла, а Ватунг стал уныло рассматривать последние выпуски журналов Art of America, буклеты выставки антиквариата TEFAF, Art Athina, других выставок, лежащие на столику перед его креслом. За этим занятием его и застал Север.

— Здравствуй Ватунг! — сказал он, — как ты съездил, как успехи, вижу, что все не так просто.

— Здравствуй Север! Все не так просто, ты прав, но есть надежда…

— Ватунг, ты общался с Куратором?

— И да, и нет.

— Не понял, то есть как, да или нет?

— Послушай, Север! Я добрался до Арлингтона, нашел нужный адрес, там офис экологического фонда, я созвонился с приемной, мне назначили встречу на следующий день. Естественно, что не с новым Куратором, а с каким-то его помощником. Когда я туда зашел, то удивился. Там все сплошь зеленая повестка, спасем нашу Землю, сократим потребление углеводородов, нефтяные компании и коровы убивают мир, ну и так далее. Кстати, у них рядом со зданием нет даже парковки для машин. То есть совсем нет, даже для электромобилей. Только для велосипедов. Но это я отвлекся.

Короче встретила меня хостес — длинноногая негритянка, таких многие исполнители выбирают для подтанцовки, в зеленой кожаной юбке и прозрачной блузке — высокий класс, и отвела к какому-то то ли младшему помощнику, то ли старшему советнику. Этот сразу взял быка за рога, — итак, вы готовы сделать вступительный взнос, а мы, со своей стороны, готовы начать рассматривать ваш вопрос, по существу. И он протянул мне пачку бумаг с буклетами и проектом договора о добровольном взносе в размере 300 тысяч долларов.

— Неплохо, подумал я, это действительно крутой экологический фонд, а этот помощник продолжал, — вы можете выбрать то направление нашей деятельности, ту страну, тот континент, ну и так далее, по вашему усмотрению, а также высказать какие-то особые пожелания, ну типа именных табличек, или упоминаний о вашем пожертвовании в прессе. Поэтому, предлагаю вам пройти в фойе, там удобные кресла и вы сможете внимательно ознакомиться с нашими условиями по вашему пожертвованию, и выбрать место приложения наших и ваших усилий по предотвращению деградации экосистемы нашей планеты. Когда вы будете готовы, сообщите об этом нашей хостес, она вас проводит ко мне.

В фойе стояли достаточно удобные светло-зеленые, цвета весенней травы кресла, а когда я в него уселся и откинул голову назад, то понял, что в моем сознании стали копаться. Я попытался встать и оторвать голову от подголовника, но не смог, продолжая перелистывать переданные мне бумаги. При этом я мог, как бы со стороны, наблюдать за тем, что происходит с моим телом. Я досмотрел договор о намерениях, подписал его в трех экземплярах. После чего меня отпустило. Мне оставалось только оплатить его, договор был о добровольном взносе и никаких санкций, кроме моральных, он на меня он не накладывал. Я почувствовал, что я могу управлять своим телом. И что могу задавать вопросы, и я задал их. Через небольшое время я получил ответ.

Ответ был примерно таким: — «Нам не понятна мотивация вашего клиента, непонятны его действия, непонятны количество его средств и источники их получения, нам не до конца понятна и ваша мотивация. Для решения поставленного вопроса необходимо его личное присутствие и общение в рамках стандартной процедуры».

— Короче, насколько я понял, они приглашают тебя и хотят поиметь с тебя еще 300 тысяч.

— Понятно, — произнес Север, и хотят они, наверное, не 300 тысяч, а больше, раз так хорошо отработали схему. Ну ладно, и на том спасибо. Если просят, то надо будет съездить. Так что я буду готовиться, а ты — отдыхай.

— Так не пойдет, — заявил Ватунг, — я выполнил все необходимые условия нашей договоренности, я пообщался с новым Куратором, но он захотел встретиться с тобой, так что, давай лети к нему и договаривайся. И сейчас, сразу.

— Ватунг, не забывайся. Во-первых, я не услышал от тебя, что ты общался с новым Куратором. Скорее всего, ты пообщался с искусственным интеллектом, причем достаточно низкого уровня, а не с уровнем Куратора. Тот не стал бы задавать такого количества вопросов. Во-вторых, насколько я понял, ты заблокировал в своем сознании некоторые ключевые направления, что вызвало дополнительные вопросы у этого искусственного интеллекта. Похоже, что ты опять заврался, Ватунг. Если мне нужно лететь в Арлингтон, я полечу туда, но не один, а с Ангом. Иначе нам придется лететь туда еще раз. Отдыхай, Ватунг, расслабься и отдыхай.

— Хорошо тебе давать советы. А представь, что тебя ищут очень неприятные парни, которые…

— Ватунг, а зачем ты взял у этих парней деньги и не вернул? Вернул бы, даже с минимальным доходом, и они бы, довольные, отстали от тебя, вот теперь выпутывайся сам. У тебя ведь другое лицо и руки?

— Сейчас да, я уже второй раз обновил свою внешность. Но сколько это можно делать? А потом, через две недели мне нужно будет снова обновлять ее, а такого количества бланков для документов у меня просто нет. И что мне делать? Здесь. В чужой для меня стране.

— Не знаю, Ватунг, но я подумаю. А сейчас иди, отдыхай, все равно на выходных никто ничего делать не будет. Я сообщу тебе, когда все будет готово. Также, как и в прошлый раз — на окно поставлю табличку.

— Может быть, лучше связаться по телефону?

— Нет, так безопаснее.

За ужином Север рассказал Ангу, Мари и Мигелю о результатах разговора с Ватунгом и то, что в понедельник Ангу нужно будет подать документы на получение американской визы. Нужно еще подумать какой или бизнес, или туристической, или, вообще учебной.

— Ну ты загнул, Север, — ответил Анг, — я же гражданин США и у меня есть американский паспорт. Зачем мне виза?

— А сколько тебе лет, Анг, в соответствии с твоим паспортом — 68? И не забывай, что ты «утонул» в своем бассейне в Коста Рике. Я, наверное, могу состарить тебя, если ванна согласится, но кто ее знает. Но в таком случае, при пересечении границы тебя тут же залапают ребята из ФБР и будут очень долго дознаваться, где и как ты пересек границу США и припомнят, что тебя искали очень серьезные парни. Короче, я не советую.

— Нет, давай придумаем какой-либо иной ход. Можно через мексиканскую границу, можно приплыть на яхте и тайно сойти на берег или…

— Выдыхай Анг, эти все способы давно известны и известно, что они не работают. Какой из тебя мексиканец? Тебя же убьют на подступах к мексиканской границе — сразу, поскольку ты отличаешься от них. Я даже думал пропустить тебя через границу под видом наркокурьера, но и здесь риск крайне велик, слишком много там осведомителей и двойных агентов. Так что — думай, и вы — тоже думайте!

— Север, а если мы найдем здесь, ну где-нибудь на побережье, подходящего американца, примерно похожего по росту и возрасту? Он отдохнет, а Анг с его паспортом слетает в Вашингтон. Или мы можем найти кого-нибудь похожего в США, привезти сюда, он отдохнет здесь, а Анг в это время слетает и вернется. А потом этот американец очнется с амнезией и не будет помнить, где он был? Или найти в Америке какого-нибудь бедолагу и заплатить ему денег за паспорт. Есть варианты.

— Мари, если бы я не знал тебя давно, то подумал бы, что ты училась не на врача, а в спецшколе, на шпиона.

— Север, а разве ты это не проверял? — рассмеялась Мари.

— Нет, — опешив ответил Север, — не проверял.

— А зря, — смеясь продолжила Мари, — я являюсь супершпионом и пытаюсь завладеть этой планетой или парой — тройкой других. И вообще, все вы у меня под колпаком. И пока вы под этим колпаком, вы все живы и в безопасности, вы разве этого не знали?

— Мари, кончай паясничать, мы серьезные дела обсуждаем, — сказал Анг.

— Ладно, но я все уже сказала и добавить мне нечего.

— Хорошо, идея понятна, нужен список одиноких американцев, приехавших в Тунис и подходящих по росту, весу и возрасту. Лучше всего — геев.

— А почему именно геев? — спросил Анг.

— Да потому, что гетеросексуалы в одиночку в Тунис не ездят. Или парочками, а если в одиночку, то на Кубу, в Доминикану, на Филлипины, в Таиланд, ну и так далее.

— Искать то где их будем?

— В отелях, — улыбнулся Мигель, где же еще, в Сусе, например, я видел, они кучкуются возле одного отеля. Там половина отеля — любители мальчиков и этих мальчиков там полно, и все как на подбор, смазливенькие. Рядом с этим отелем большой лагерь мигрантов, они на все готовы, и ничего не боятся.

— А ты откуда знаешь? — спросила Мари, — сам то, вроде бы, к этому типу сексуальных отношений никак склонен.

— Мари, дорогая, ты знаешь все мои предпочтения, но кроме сексуальных устремлений есть еще и работа, — ответил ей Мигель, — для эксклюзивных номеров отелей в этом городе я поставлял мебель, и антураж и даже раковины и краны времен первой мировой, так что насмотрелся. И вообще, где беженцы, где бедность, там и проституция. Хотя возраст согласия в Тунисе самый высокий в мире — 20 лет.

— Ладно, списки американцев, прилетевших в Тунис через Монастир, и наш аэропорт — Энфиду, я постараюсь добыть, а там — посмотрим, — так Север закрыл дискуссию, — действуем.

Глава 5. На пути в Америку

Как это ни странно, но проблема решилась достаточно быстро. Север запросил у знакомых пограничников списки американцев, прибывших в Тунис за последние две недели, и там нашелся вполне подходящий молодой человек. Все остальное было делом техники. Его смогли вычислить, что было совсем несложно, поскольку он указал свой отель при пересечении границы. Потом он пошел в местную фалафельную, по дороге ему стало нехорошо, а Мигель с Мари усадили его в машину. В ближайшие дни ему был гарантирован спокойный и здоровый сон и дезинтоксикация от всех тех химических веществ, к употреблению которых он так привык.

Север созвонился с руководством этого загадочного экологического фонда и сообщил им, что он вышел на них по рекомендации своего приятеля, он назвал имя Ватунга, и уточнил, что хотел бы получить консультацию по одному виду хозяйственной деятельности, в плане ее допустимости, тем более, что обсуждение ее и уже началось при контактах с Ватунгом. Он согласовал время визита и заказал билеты себе и Ангу в Вашингтон, и гостиницу недалеко от места расположения этого фонда.

Вылетели они в воскресенье рано утром, «как обычно при полетах в США» — так об этом выразился Север, потом, после часового полета — пересадка в Риме, а дальше был перелет в Нью Йорк. На протяжении этого перелета, Север решил рассказал Ангу историю о том, каким образом, по его мнению, у него могла образоваться такая значительная сумма средств.

Он начал издалека, — как ты уже знаешь, после того случая, когда меня отстранили от руководства экспедициями и пришлось идти в наблюдатели, я встретился с Ватунгом, точнее он сам ко мне зашел. Ватунг дал мне небольшой и довольно красивый пестрый камушек, и сказал: — Захочешь со мной пообщаться — просто сломай или разбей его и подумай о том, что ты хочешь мне сообщить. Странно, но я не отказался от этого подарка.

Так вот, когда на меня вновь свалилось командование нашей погибающей экспедицией, уже после того, как нам прислали оболочки наших коллег, чтобы нас уничтожить, я вспомнил про этот камушек и решился сломать его. Обломки камня начали мерцать, я этому не удивился, свои мысли я сформулировал вполне четко и повторил их несколько раз. Потом обломки исчезли, прошла минута, потом день. Ничего не происходило. Я даже и забыл об этом. А потом я вдруг случайно встретился с голограммой Ватунга, который и предложил мне авантюру с возвращением. Тогда я подумал, что это нормальный вариант, и согласился.

— А сейчас, ты что об этом думаешь?

— Сейчас я тоже примерно так думаю. Но нужно было договариваться сразу и до конца. Все недоговоренности после превратились в проблемы.

Короче, отправив вас на транспорте, я завершил дела в поселке. Там ничего не осталось, всё что мне было нужно, мы с тобой перенесли в пещеру. Мне предстояло жить на этой планете, причем непонятно какой срок. Поэтому я полетел к твоей маме. Она мне понравилась еще со времени нашего короткого визита. И прожил я с ней лет двадцать. Потом она погибла. Внезапно. Несчастный случай.

Поначалу она постоянно удивлялась моей неловкости и неприспособленности. Шутила, что я совсем как ее первый муж. Но я потихоньку учился, и за эти годы освоился с пребыванием на этой планете. Я не отличался от местных жителей ни одеждой, ни повадками. А то, что я был немного повыше и тоньше, чем они, — так я же из пришлых, а там всякие бывают. Так же, как и все, я работал в поле, ловил рыбу, охотился. Я завел друзей и с удовольствием пил с ними пиво, кстати, я смог его немного улучшить, пел песни и плясал на праздниках, даже принимал участие в совете старейшин деревни. Твоя сестра выросла, стала красивой девушкой, вышла замуж и стала рожать детей. Я возился с ними и рассказывал им сказки. Все было спокойно и гладко.

Но это еще не все. Похоже, что, передав тебе свой ID и отправив тебя в Метрополию, я лишил кого-то тебя, а точнее, Странника. И, как результат, мне самому пришлось им стать. Знаешь, это было непросто. Когда в твоей голове возникают неясные команды и тебе нужно куда-то идти, что-то делать, на что-то смотреть, при этом стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. Но это бывало не часто, обычно этот голос мне не особо досаждал.

Сначала я даже испугался его вмешательства в мою жизнь, а потом решил, да будь, что будет. И вот однажды я почувствовал, как голос снова зазвучал во мне, — вставай, собирайся и уходи. На восток, я хочу посмотреть, что там сейчас.

Я начал размышлять, — с чего бы это? И получил ответ, а точнее одна часть моего сознания продолжала задавать этот вопрос, а другая услышала, точнее приняла ответ, — ты что забыл свое предназначение? Выполняй то, что тебе велено. Тогда я почувствовал это очень четко, даже сейчас, несмотря на все прошедшие тысячелетия и многократные перерождения, я это понимаю четко. Насколько я тогда понял, Странники — это глаза и уши Высших, точно также, как Кураторы — это слуги Высших, назначенные надсмотрщиками над планетами или отдельными частями планет. При этом Кураторам передаются некоторые права и полномочия, а Странники просто живут и являются наблюдателями за тем, что происходит на планетах, где они находятся. Никаких особых полномочий и преимуществ, кроме тех, которые им даны с рождения, у них нет.

И я пошел, дошел до пещеры, и даже омолодился в ванне. Потом прибился к торговцам, которые держали путь в том же направлении, что и я. Когда я дошел до большой реки, до Нила, узнал, что там жизнь даже более интересная, чем в твоем бывшем селении. Я прожил там пару лет, увидел, что смог, а потом снова пошел на восток.

В Египте была централизованная власть на основе карго-культа. Я даже не знаю, кто запустил этот культ. Египет — это вообще уникальная наследственная цивилизация, просуществовавшая тысячелетия, практически не меняя своей природы, повторяя и повторяя одни и те же верования, то же восприятие мира, ту же социальную структуру при практически полном отсутствии социальных лифтов, несмотря на завоевания страны другими народами и на смену этносов, несмотря ни на что. Как стрела, выпущенная много тысяч лет тому назад, еще до моего появления на Земле. Она не сменила своего направления, просто постепенно утратила силу, затерявшись в песках.

Но я там был чужаком, и когда голос в моей голове позвал меня дальше, я с радостью пошел. Сейчас на этом маршруте пустыня, а тогда были вполне неплохие условия. Были колодцы, плодородные земли, постоялые дворы, шла торговля. Так я дошел с караваном торговцев до очередной большой реки, до Ефрата.

Там все было еще веселее: цветущая природа, шумный маленький город, властный царек, естественно, ведущий свое происхождение от какого-то из местных богов, суетливые местные жители, торговцы, жрецы, с одной стороны — пытающиеся угодить этому царьку, а с другой — пытающиеся сохранить какие-то обрывки древних знаний, доставшихся им от прежних времен. Я там был, естественно, торговцем и, отчасти, ремесленником. Я делал, точнее показал, как делать, своим подмастерьям, бусы из камня и вообще, как работать с камнем, а дальше они все делали сами. Я продавал неплохие амулеты и просто украшения, держал свою лавку недалеко от городских ворот. Там же и жил.

Однажды ночью меня разбудил взволнованный голос в моей голове: — Вставай, мне хочется еще раз посмотреть на восход на этой планете! — у меня осталось немного времени. Все инстанции пройдены и окончательное решение принято. Север быстро поднялся и протер глаза. На востоке всходило солнце. Странно, раньше со мной так не общались. Ты — кто? — спросил я мысленно.

— Какая тебе разница! Вставай, выходи на площадь, хочу увидеть солнце. Я твой владелец, а ты мои аватар. Раньше я не нарушал правил в общении с тобой, разве что иногда, а теперь мне все равно, — отпечаталось в моем сознании. Тебе не дано это понять, — снова прозвучало у меня в голове, — у вас, у низших гоминидов недостаточно знаний о мире. Да и зачем это тебе. Ты был моими глазами, ушами, телом. Но это все в прошлом. Скоро меня не станет, а ты просто лишишься воспоминаний об этом, низший гоминид.

— А почему ты решил, что я низший гоминид? — обиделся я. Я человек из 236 сектора Метрополии, у меня есть ID, я много раз руководил экологическими и исследовательскими экспедициями, и кое-что знаю об этом мире!

— Не понял! …У тебя есть ID?

— Да, ID № 2367863832/6.

Тут на меня нахлынул такой поток информации и эмоций, что в голове у меня все смешалось, я на какое-то время потерял сознание. Придя в себя, я понял, что голос, периодически требовавший что-то от меня, умолк и что это уже навсегда. Мой «владелец» попытался передать мне часть сведений, тогда я не понял, каких именно, я осознал это постепенно.

Но мне пришлось срочно спасаться. Земля качалась и ходила подо мной, по ней бежали крупные волны, разрушая защитные стены, храмы и дома местных жителей. Потом, когда я поднялся, то понял, что произошло сильное землетрясение, и, возможно скоро с залива придет волна, то побежал к городским воротам. Часть жителей лежала под обломками, часть металась по улицам, не понимая, что делать. Городские ворота лежали на земле, часть городской стены осыпалась, завалив караульное помещение. Я выбежал за городскую стену и побежал на юг, к невысоким холмам у поворота дороги. Навстречу мне стали попадаться люди. Я понимал, что не смогу им ничего объяснить, никого не смогу спасти.

Я уже был вблизи холмов, когда мне встретилась большая семья, которая затеяла спор на перекрестке, не зная куда идти. Я крикнул им, — идите со мной и как можно быстрее! Но на мой призыв откликнулись только две рабыни — на них было навешано слишком много скарба, и они просто не успевали за остальными; прочие же поспешили вниз, под защиту города и его храмов.

Потом, в лучах низкого солнца я разглядел приближающуюся с юга стену воды. Но мы успели подняться на холм. Так началась новая история, точнее закончился один из ее этапов и начался новый. Вскоре после этого землетрясения и цунами, практически разрушивших этот город, на его руины пришли новые люди. И я был с ними. Но это уже отдельная тема для рассказа.

Я думаю, что именно в это время я получил от этого Высшего не только обрывки знаний, но и средства на свой счет. Я не знаю, кто и почему решил ликвидировать Высшего, но я понял, что он был безумно рад передать кому-то часть своего я, и свои средства. Я не могу придумать иного объяснения. Так что и ты теперь носитель этой тайны.

— Ну, а меня за нее часом не прикончат?

— Не думаю, но если прикончат — возродишься снова, в той же ванне. Как-то так.

— Север, а помнишь, ты меня про тот нож, костяной с кремневым лезвием, спрашивал, это с чем связано?

— Это интересная история, и она прямо связана с тем, что я тебе только что рассказал. Это уже дела прошлые, они касаются результатов предыдущего тендера на эту планету. Когда этот конкурс прошел, права на планету, которой на паях владели представители двух антропоморфных рас — нордики и серые, получили представители ящероподобные жители из соседнего сектора Галактики. Вообще, в нашем секторе Галактики, и в других секторах довольно много антропоморфных рас, которые по своей природе ящеры. Они сильно различаются внешне и повадками, морфологией строения и требованиям к окружающей среде.

Они начали понемногу ее осваивать. Для этого организовали базу в месте с приличным для себя климатом, расположенную вблизи региона, с которого планировали начать освоение планеты — то есть со средиземноморья. Туда сложно было добраться землянам, которые, с подачи владельцев Земли, все еще проходили по категории низших гоминидов. Помнишь, какие дурацкие были у нас костюмы, созданные в соответствии с их предложениями? Но заявить о том, что на планете обитают более развитые гоминиды они не могли, за это планету просто бы исключили из списка допущенных к конкурсу.

Ну вот, для временной базы был выбран небольшой остров, расположенный в районе Геркулесовых столбов, в западной части Гибралтарского пролива. Сейчас там ходят суда и глубина моря около 50 метров, а раньше этот остров возвышался метров на 10–20 над уровнем моря. Считалось, что доплыть до этого острова никто из земных гоминидов не мог. Тогда там действовали, да и сейчас продолжают действовать очень сильные течения, как постоянные: из Атлантического океана в море, на поверхности, и придонное из моря в океан, так и приливные, разумеется. Но в то время уровень моря был ниже, берега ближе, а скорости течения, соответственно, выше.

Кроме базы, там был организован отель для космических туристов, небольшое поселение для землян, в обязанности которых входило показывать местные красоты и рассказывать об особенностях планеты, ну и для того, чтобы предоставлять туристам на время свои тела и, частично, свою личность. Ну и, попутно, разумеется, во многих местах на планете шла разработка золота, урана и прочих природных ресурсов. Дела у пришельцев шли неплохо, местный Куратор — представитель двух рас, владевших Землей, за этим наблюдал.

Потом арендаторы, почувствовав успех, решили расширяться, начали устраивать экскурсии для специально подобранных групп пришельцев на более длительные сроки, сравнимые с продолжительностью человеческой жизни на Земле. Для этого ящеры отлавливали группы молодых землян, их лишали памяти, на освободившееся место подсаживали личности туристов и позволяли им жить полной жизнью земных людей. Эти группы могли охотиться, основывать города, заниматься сельским хозяйством, ну и так далее. Земля была красива и плодородна. Местные племена жили достаточно рассеяно и практически не взаимодействовали с туристами.

Поэтому такие туристические погружения в земную жизнь стали пользоваться большим успехом, особенно для инопланетян, которые, в силу своих обстоятельств, оказывались в цифровом формате. Доходы от туристического бизнеса стали даже превышать доходы от добычи полезных ископаемых. Поскольку количество туристов, допускаемых на Землю, было ограничено по условиям арендного соглашения, на данную услугу даже возникла очередь — слишком много было желающих.

И тут арендатор, я даже допускаю, что он не сам до этого додумался, а ему подсказал кто-то, скажем из вануанцев, решил увеличить туристический поток. Для этого была ликвидирована база на острове, вместе со всеми ее постройками, через которую шел весь турпоток, который контролировался владельцами планеты. На планете отмечалось потепление, сопровождающееся быстрым повышением уровня моря. Остров бы все равно затопило, но процесс решили ускорить.

В результате подводного землетрясения и вызванного им цунами, база была ликвидирована вместе с Куратором от владельцев планеты. Остатки зданий, сооружений, дорог, ушли под воду и были постепенно смыты мощными течениями, так что на морском дне там сейчас только обросшие кораллами глыбы песчаников. Посадка прибывающих на Землю и убывающих с нее, временно стали осуществляться в нескольких точках на Земле без всякого контроля, а, сам знаешь, что нет ничего более постоянного, чем временное. Туристический поток резко возрос. Популярность планеты тоже возросла.

Правда, все это являлось нарушением условий лицензионного соглашения и ряда законов. Но, воспользовавшись отсутствием контроля со стороны владельцев планеты, арендатор многократно увеличил поток туристов. А кроме того, на планету, которая стала временно бесконтрольной, многие туристы стали приезжать «дикарями», появились и сквоттеры. Эти туристы и сквоттеры стали создавать новые поселения, или объявлять себя богами и обучать народы Земли понятиям и технологиям, которые были запретны не только для низших гоминидов, но и для гоминидов более высокого уровня.

В результате то там, то здесь стали возникать цивилизации разного уровня и разной направленности. На Земле появилась металлообработка, стали возникать мегалитические постройки. Но, что хуже всего, кто-то из туристов поделился с землянами письменностью. Причем случилось это несколько раз и в разных местах. Я не говорю о том, что стало модным тащить с Земли в качестве сувениров растения, животных и целые биоценозы и обустраивать у себя тематические парки типа «Земной рай». Но это ты и сам знаешь. Модным стало также использование землян в качестве живых игрушек.

Разрушение базы в Гибралтарском проливе не укрылись от взгляда Странника, наблюдавшего за планетой по команде одного из Высших, он много, что накопал и сохранил эти сведения на плитке в костяном ноже. Кстати, на экологических характеристиках планеты эта экспансия тоже отразились. Со временем, это стало причиной для направления нашей экспедиции на Землю. А с этим Высшим случилась беда. Я не знаю какая именно, то ли он впал в немилость, то ли что-то еще, но, оказалось, что его на какое-то время его отстранили от руководства, запретив общаться с земными сущностями, короче, он никак себя не проявлял. Так продолжалось достаточно долго.

Когда же начала готовиться наша стандартная экспедиция на Землю — начался большой переполох. Думаю, что как только было принято решение о направлении нашего корабля на Землю, твой отец погиб, он не успел передать тебе необходимых знаний о том, кто ты и чем ты должен заниматься. Наша экспедиции не получила кредит на приобретение полной страховки, и мы были вынуждены лететь без нее. Я не припоминаю, чтобы такое было раньше. Потом твой бег к нам, а до этого мое непонятное желание обследовать овцу. Этого не было в задании. Похоже, что Высший все же следил за нами, и в самый критичный момент, включил ручное управление.

Потом была попытка ликвидировать нас, взорвав тарелку, с использованием каких-то браконьеров или сквоттеров, и у них не получилось, потом была еще одна попытка найти этот нож, скорее всего теми же исполнителями, и она тоже провалилась. Потом, я так думаю, они захотели перехватить меня по прилету в Метрополию, но вместо меня там оказался ты, который ничего об этом не знал.

Вскоре после твоего отлета в Метрополию, на Земле появился новый Куратор, Симон, который разыскал меня в Месопотамии и с которым у меня впоследствии установился неплохой контакт. Сведения из этого ножа я передал следователям, которые прибыли на эту планету вместе с новым Куратором. Потом был суд, его результаты тебе известны. Ватунг со своим Патроном получили по полной. Про Ватунга ты знаешь, а про Патрона и его подопечных, в плане что с ними сталось, я не знаю. Спрашивать Ватунга на эту тему нет смысла.

На Земле, под присмотром Куратора было организовано что — то типа службы, которая разбиралась с инопланетянами, оказавшимися здесь. Тех, которые имел должное обоснование, аккуратно возвращали к себе домой, а тех, кто такого обоснования не имел, и тем более тех, кто строил из себя князей, царей, богов — с теми разбирались крайне жестко и с ними, как и с их последователями, и с теми, кто знал или мог знать то, что знать было не положено, вплоть до тотального выжигания района с применением ядерного оружия или бомбардировок метеоритами.

В результате туристические поездки на Землю постепенно потеряли свою привлекательность и популярность, зато поток людей, удаляемых с планеты, увеличился и сильно. Вот как-то так. Но ко мне почему-то не приставали. Совсем. Почему — не знаю.

Анг принял все это к сведению, но особо вопросов не задавал, периодически проваливаясь в сон. Потом была пересадка и, наконец, перелет в Вашингтон, в международный аэропорт Даллеса. После прохождения паспортного контроля, который Анг, а точнее Дэвид Вестингхаус, прошел гораздо быстрее и легче, чем Север, которому пришлось объясняться с молодыми и туповатыми сотрудниками аэропорта, что он делает в США дважды в год и почему иногда бывает и чаще. Но после вмешательства их пожилого начальника, который знал, что такое TEFAF, и его извинившись, пропустили.

По выходе из аэропорта Даллеса, день уже клонился к концу. Север начал было набирать номер, чтобы заказать такси, но Анг его остановил, — зачем, встрянем в пробках, лучше на метро, нам так гораздо проще и быстрее. Доехав на метро до станции Баллстон, они поднялись на поверхность, прошли несколько блоков по улицам и оказались перед гостиницей Residence Inn by Mariott. Действительно, это оказалось быстрее, чем на такси.

Осмотревшись, Анг спросил Севера, — а почему ты решил, что нашим вопросом будут заниматься в Управлении перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США, в ДАРПА?

— Да я не решал, я просто выбрал отель возле этой экологической организации. Это рядом.

— А ДАРПА вообще за спиной.

— Ладно, я не ожидал, так просто получилось. Я думал, что ДАРПА находится на Вирджиния сквер.

— Там она была до 2013 года, а теперь ее основной офис здесь.

Они зашли в гостиницу и получили ключи от своих номеров. Анг решил опробовать кровать, улегся на нее, широко раскинув руки и, незаметно для себя, заснул.

Глава 6. Утро в Арлингтоне

Проснулся Анг среди ночи, было темно, часы показывали три часа, но спать совсем не хотелось. Он встал, умылся, почистил зубы, снова лег. Спать по-прежнему не хотелось. Он вышел в коридор и постучался в соседний номер, к Северу. Тот неожиданно для Анга сразу открыл.

— Доброе утро! Я слышал, что ты не спишь, джет лаг? — Север кивнул на стол на котором стоял его ноутбук. У меня тоже.

— Я думаю, что пробудем мы здесь недолго, так что не стоит ломать себя, перестраиваясь.

— Согласен.

— Хочешь кофе?

— Да, давай спустимся вниз, там вроде круглосуточный бар. Я только возьму компьютер.

Они спустились, заказали себе кофе, Анг взял себе капучино, а Север, подумав, остановился на обычном, фильтрованном.

— Север, а зачем тебе комп?

— Так. Решил набросать программу, точнее, пока что, план дальнейших работ.

— Ну и как, получается? — спросил Анг, усаживаясь, с чашкой капучино в руках, на мягкую синюю подушку дивана у окна в полутемном холле гостиницы.

— И да, и нет. Вроде бы, я всегда был к этому готов, все четко себе представлял, а когда начинаешь выкладывать свои мысли в виде текста, таблиц, все оказывается сложнее.

— Ну раз так, Север, можно сложный вопрос?

— Давай, кофе кстати, здесь вполне приличный.

— Мне хочется понять, вот я был Странником, есть у меня ген Странников, и тебе пришлось им побывать, хотя у тебя такого гена нет. И ты объяснил, кто такие Странники. Я, правда, еще не до конца это понял. А других Странников ты встречал? Кто они, чем отличались от остальных?

— Да, я встречал Странников. Не часто, но встречал, примерно один раз в 300–400 лет. Я же специально за ними не охотился. Последний раз это было в октябре 1956 года, в Майами. Кстати, я тогда пытался найти тебя или твои следы. Ничего не смог найти — я не знал, что ты в эти годы был связан с НАСА, точнее с НАКА, НАСА он стал позже. Поэтому все сведения о сотрудниках НАКА были изъяты из общего доступа, короче, у меня был полный облом. И вот, перед тем, как вернуться к себе в Тунис, я сидел в каком-то баре, потягивал дайкири, слушал неплохую джазовую певичку, негритянку с роскошной фигурой, и ждал встречи с моим приятелем. Звали его помнится, Альберто Байо — я с ним был знаком еще по войне в Испании.

— Ты всегда знакомишься только во время войн?

— Нет, но когда идет война, все проще — люди ярче проявляют свои характеры, да и для моего бизнеса это самое интересное время. И цены более интересные, и переговоры не растягиваются на долгие месяцы, и следы легче спрятать в тумане войны. Ну так вот, подходит ко мне этот Альберто и я вижу, что с ним что-то не так. Ну мы обнялись, выпили за встречу, посчитали сколько лет прошло с прошлой. Я и спрашиваю его:

— Сеньор Байо, ты выглядишь так, как будто ты только что выиграл пару миллионов долларов в лотерею или завтра у тебя свадьба с внучкой Рокфеллера. Типа, ты чего такой целеустремленный и радостный?

А он и отвечает мне — Я нашел смысл того, ради чего стоит жить и умереть! Я продал свой бизнес и сейчас тренирую группу молодых людей — обучаю их работе с оружием, тактике партизанской войны, выживанию…

— Альберто, раньше ты был другим.

— Да был, но теперь я такой, каким всегда хотел быть, я нужен этим людям, они хотят свергнуть режим Батисты на Кубе, и я им помогаю своим опытом, знаниями и всем тем, что у меня есть, кстати, ты тоже можешь помочь им.

— Ал, не гони коней! Батиста, конечно, редкая сволочь, но ты уверен, что всех твоих молодых людей, да и тебя, он не перестреляет как куропаток? У него армия, полиция, флот и даже авиация есть! И опыт по ликвидации, причем с особой жестокостью, всех тех, кто против него, имеется. А что у вас?

— А у нас есть организация, есть лидер, даже несколько — все настоящие революционеры, с опытом вооруженной борьбы, и есть поддержка простых кубинцев. Мы победим!

— Кто это тебе сказал?

— Фидель. Он сейчас здесь, в Майами, приехал собирать средства для борьбы и агитировать за свое дело. А еще нам нужно оружие и патроны, и много. Кстати, ты можешь помочь нам с этим, у тебя ведь точно есть?

— Сеньор Байо, если у меня что-то и есть, то не здесь, а в Европе и в Африке, да и собираю я лучшие или новые, нетронутые образцы, для коллекции, а не для боя. Тебе же нужно боевое оружие. Здесь, в США, его много, и оно дешевое, так что с оружием я вам не помогу. Но я охотно встречусь с Фиделем, ты меня заинтересовал. И если я в него поверю, пусть не так, как ты, но поверю, я смогу поучаствовать финансово. А если не поверю — ты извини, я денег не дам.

— Уверен, что дашь, я же тебя знаю, ты ценишь людей, тех, кто искренне борется за правое дело. Кстати, ты как живешь? Смотрю последние 20 лет на тебе почти не отразились? Завтра сможешь подойти? Он будет выступать после 6 часов вечера. А потом я вас познакомлю.

Дальше пошел разговор не имеющий отношения к делу, но на следующий день я пришел по адресу, который мне нацарапал на салфетке Альберто. Я опоздал примерно на час, пристроился сзади, у входа, но, как оказалось, что этот молодой человек — Фидель Кастро — умеет держать внимание слушателей. Он говорил еще два часа. Говорил он ярко, убедительно, чувствовалось, что это сильный лидер и блестящий оратор. Потом он еще часа полтора отвечал на вопросы, договаривался о встречах, о взносах в его дело и только около полуночи он освободился для того, чтобы побеседовать со мной.

Мы пожали руки, и я почувствовал, что передо мной Странник. Я понял, что он тоже что-то почувствовал. Я спросил его: — ты реально во все это веришь?

Он, улыбнувшись, ответил, — да верю. И не пожалею своей жизни, чтобы это осуществить.

— Ну в отношении твоей жизни я спокоен, пока ты интересен тем неведомым силам, что стоят за тобой, с тобой ничего не случится.

— Я догадываюсь…

— А ты уверен, что ты реально сможешь, взяв власть в свои руки, улучшить жизнь людей на Кубе? Не боишься превратить в копию Батисты?

— Я постараюсь. Все мы постараемся. А если я превращусь в Батисту — можешь прийти и убить меня.

Я улыбнулся, — думаешь, что это будет так просто? Я выложил ему почти все содержание своего бумажника — около тысячи долларов и пожелал успеха. Он сказал мне — если что — обращайся. Я поблагодарил его. Вот как-то так.

Больше я с ним не встречался, но контакты были. Я дважды присылал к нему молодых людей и просил помочь им получить образование. Они получили его. Один стал врачом, второй — военным пилотом. Потом, когда Фидель был уже тяжело болен, на меня вышел его брат, Рауль. Он хотел, чтобы я помог ему с лечением Фиделя. Я отказал — сказал, что не могу помочь даже себе. Я сказал правду, а Рауль обиделся. Но это уже совсем другая история.

Постепенно на востоке за окном отеля стало светать. Север пытался что-то набрать на компьютере, а Анг смотрел, как оживает город, увеличивается количество снующих автомобилей, как сперва проехали мусорщики, загружавшие мусорные контейнеры внутрь своей машины, потом потянулись грузовички, доставляющие свежую выпечку, фрукты, прочую еду. Потом постепенно на парковке стали появляться машины и первые служащие утренней смены гостиницы стали спешить на работу. Внезапно его окликнул Север, — медитируешь или мечтаешь?

— Нет, просто смотрю в окно. Я привык к жизни в США, мне ее не хватает в Тунисе. Да и в ДАРПА, в свое время, у меня было много знакомых. Тогда оно АРПА называлось. Умные были парни, я их знал по своей работе в НАСА.

— Хочешь вернуться?

— Нет, теперь уже нет. И вообще, как ты говоришь, я утонул в бассейне. Единственное, на что хотелось бы посмотреть, так это на внуков. Кстати, уже можно идти завтракать, пойдем?

Глава 7. В природоохранном фонде

Завтрак оказался совершенно стандартным, несмотря на приближающийся праздник, и кофе на завтраке был гораздо хуже, чем ночью, в баре. После завтрака они вернулись в свои комнаты, переоделись и встретившись в холле, пошли во назначенному Ватунгом адресу. Они миновали парковку, немного прошли по шестой улице и свернули направо. Действительно офис этой экологической конторы был совсем рядом. Особняк как особняк, красивый, капитальный. Над дверями не бросающаяся в глаза красивая сине-зеленоватая надпись World Recourses Sustainable Research & Consulting Fund. Место для стоянки машин там тоже было, только в глаза оно не бросалось. Север постучал в дверь и им открыла длинноногая хостес, правда уже не негритянской, а азиатской внешности. Она была в светло зеленой просвечивающей блузке и темно-зеленой короткой кожаной юбке.

— Доброе утро, господа, меня зовут Лиана, у вас назначена встреча?

— Доброе утро, да, я созванивался, нас должны были ждать.

— Проходите, пожалуйста, я доложу, — она провела их в холл, в середине которого, не касаясь круглого постамента, вращалась голубовато-зеленая Земля, по периметру постамента стояли жидкокристаллические экраны, — если хотите, улыбнулась хостес, — можете поиграть, только осторожнее, там магниты сильные.

На постаменте по кругу шло несколько секций с клавиатурами. Анг стал обходить эту установку и читать названия секций — изменение климата, загрязнение воздуха, загрязнение вод, накопление отходов, радиационное загрязнение, деградация почв, снижение биоразнообразия, рост народонаселения, образование, научные исследования. С клавиатуры можно было запускать текущие прогнозы и смотреть симуляцию того, как будет развиваться обстановка на планете и насколько планируемый взнос сможет изменить ситуацию. Поверхность планеты тоже была выполнена в виде экрана, но даже присматриваясь, Анг не смог разглядеть на ее поверхности пиксельной сетки.

— Такая технология применялась и у нас, очень наглядно, правда результат не вполне адекватный, — сказал Север, любая симуляция врет, особенно, когда приходится экстраполировать на значительный период времени. Всегда забывают про какие-то тайные связи. Так что, это только красивая игрушка, но ведь правда, она хороша.

— Проходите, вас ждут, Лиана пригласила Севера и Анга в кабинет, где сидел молодой парень европейской внешности, внешне слегка старше Анга, который предложил им места в креслах, а сам уселся за столом. Перед ним стоял держатель для карточек, на котором было оттиснуто то же имя и должность — старший советник.

— Доброе утро, меня зовут Джордж Иглувотер младший, — ну как, вы уже выбрали размер и способ приложения вашего взноса? — спросил он, радостно улыбаясь.

— Пока еще нет, — сообщил Север, — мы вообще-то по другой теме. Наш друг, он был у вас несколько дней назад, задал вопрос и получил на него не вполне понятный ответ, я сейчас его процитирую: «Нам не понятна мотивация вашего клиента, непонятны его действия, непонятны количество его средств и источники их получения, нам не до конца понятна и ваша мотивация. Для решения поставленного вопроса необходимо его личное присутствие и общение в рамках стандартной процедуры». Ну так вот, мы здесь, мы готовы ответить на вопрос о средствах и источниках их получения, готовы также ответить по поводу мотивации, спрашивайте, пожалуйста.

Джордж Иглуотер младший явно не ожидал такого и перешел на второй заход.

— Господа, вы, наверное, не совсем правильно поняли меня, я представляю Фонд, занимающийся исследованиями и консультированием в сфере охраны природных ресурсов планеты Земля, для обеспечения ее устойчивого развития, осуществляющий сбор средств и направляющий их на решение ключевых экологических проблем. Поэтому, в целях сбора средств, мы ввели стандартную процедуру в общении с нашими клиентами, и вынуждены придерживаться этой процедуры. Таким образом, я не имею возможности принять от вас запрос и проводить консультирование, что будет, в соответствии с политикой нашего фонда, являться прямым и явным нарушением этой политики. Поэтому я еще раз обращаюсь к вам с вопросом: — вы уже выбрали размер и способ приложения вашего взноса?

— Дорогой Джордж, я готов выписать чек, удвоив запрашиваемую сумму и оплатить его, если я получу адекватный ответ хотя бы на свой, уже озвученный для вашего фонда запрос. Но пока я вижу только ваше стремление уклониться от этого ответа. К сожалению, я могу трактовать это только как отсутствие стремления к взаимодействию. Со своей стороны, я прекрасно понимаю, что у Куратора действительно очень много дел и вопросов, требующих его прямого участия, поэтому, вероятно, у него не было времени для ознакомления с уже прозвучавшим вопросом, на который я получил столь странный ответ. Поэтому я настаиваю на получении ответа на свой запрос. Еще раз повторю его: мне нужно такси до Метрополии, сектора 236, выезжают четыре человека — двое землян и двое жителей метрополии. Такси я вызову и оплачу сам, но для оформления разрешения на выезд с планеты мне нужно согласование — виза Куратора. Поэтому я хотел бы встретиться с ним и коротко переговорить.

— Это невозможно, президент нашего фонда сейчас на торжественной встрече с Президентом США, завтра государственный праздник и сегодня, и завтра его не будет в офисе. Так что не раньше, чем послезавтра, если ему не придется задержаться.

— Хорошо, я буду ждать ответ вашего фонда в ближайшее время. Меня всегда можно найти по телефону. Вот моя карточка.

— Интересно, где он набирает или, может быть, обтесывает таких идиотов, как Джордж Иглуотер младший? — возмущался Север, выйдя из офиса фонда, — или это Ватунг что-то там напутал. Или наврал, с него станется.

— Север, а тебе не кажется, что с нами общался не человек?

— А кто же это тогда — биоробот с искусственным интеллектом? Или оболочка без внутренней сущности, как те, что напали на нас. Может быть, но может быть это просто тупой американец. У таких даже нет необходимости удалять внутреннюю сущность, они просто изначально пустые.

— Не знаю, — сказал Анг, — но у меня довольно тяжелое чувство после этого визита. — Вообще не понятно, зачем сюда ехали, а теперь еще ждать непонятно чего и это — накануне праздника.

— Ты раньше его отмечал?

— Да, разумеется, и на работе были торжественные встречи с коллегами, все-таки я воевал, и потом в семье, с Эвой и сыном. А теперь, я думаю, в их семье они тоже будут отмечать.

— Слушай, а не слетать ли нам в Калифорнию. Если не заходить к тебе в дом, где наверняка будут висеть камеры, то можно будет посмотреть, как они живут.

Глава 8. В Калифорнии

Решение было принято быстро, но с билетами накануне праздника им не повезло. Билетов на третье июля не было. Никаких. Поэтому прошатавшись по Арлингтону и переночевав в своем отеле, они с утра вылетели в аэропорт вблизи Ирвайна, в Коста Месу. Прямых рейсов из Вашингтона туда тоже не было, добирались через Лас Вегас. Прилетели уже после четырех часов пополудни. Аэропорт носил имя Джона Уэйна и был очень компактным и светлым, несмотря на обслуживание десяти миллионов пассажиров в год.

Анг по прилету сразу взял в аренду небольшой седан, и они поехали. До Ирвайна было совсем недалеко, доехали минут за двадцать. Город состоял из стандартных блоков — деревень, как их называли на местный манер, отделенных друг от друга и от дороги рядами зеленых посадок — пальм и лиственных деревьев. Иногда эти блоки сменялись блоками, застроенными зданиями технопарков и торгово-развлекательных центров. Анг это знал, а Север нет.

— Слушай, а почему у вас здесь все стандартизировано? — спросил его Север.

— Ну здесь многое не как в остальной Америке, — ответил ему Анг, — начнем с того, что весь этот город принадлежит, точнее все земли в округе принадлежат Дональду Лерою Брену, а до этого принадлежал семье Ирвайнов. Этот Брен — крутейший миллиардер, я не знаю на каком месте он в списке Форбс, просто не интересовался. Весь город построен по его желанию. Город, кстати очень неплохой, чистый, уютный, почти нет преступности, да и спроектирован так, что никто никому не мешает. И арендная цена не баснословная. У населения неплохие доходы, высокий уровень образования.

Хорошие школы, есть университет, где обучается более 25 тысяч студентов, много предприятий в сфере компьютерной техники и прочих направлений. Короче, это не кремниевая долина, это — просто лучше. А то, что цвет зданий такой, так это выбор нашего большого босса, о котором говорят, что это его выражение: «в Ирвайне можно красить дома во все оттенки дерьма». Кстати, мы приехали. Вот моя деревня, шестой дом от въезда по левой стороне, он у воды, как и почти у всех по этой стороне.

— Подъезжать будем?

— Нет, лучше пройдемся, я оставлю машину на гостевой парковке. Странно, я был здесь как раз год тому назад, приезжал на день независимости из Коста Рики. Дом большой, там вполне могут жить несколько поколений. Я сам выбирал и место, и тип дома и многое другое. Деревья сажал. Давно это было. Интересно, сейчас кто там живет?

— Пойдем да посмотрим, чего проще. Даже если там и стоят камеры, то вряд ли нас опознают, даже если будут смотреть во все свои компьютеры.

Они прошли мимо дома Анга, но практически ничего не увидели. Дом стоял на месте, перед домом стояли две машины, занимая всю площадку для парковки. А в открытом гараже просматривался еще один автомобиль. Было тихо. Из дома доносилась мелодия — кто-то играл на фортепьяно.

— Это скорее всего Лидия, жена Роберта, она неплохо играет, думаю, что они все собрались и сейчас будут накрывать на стол на заднем дворе у озера, — сказал Анг. Тут мимо них к дому проехали на спортивном велосипеде девушка, ее догонял мальчик лет восьми, а за ними еще одна маленькая девочка, у нее велосипед был с дополнительными колесиками сзади. Эта девочка голосила: — стойте, подождите меня!

— Ну вот, удалось увидеть внуков, — сказал Север.

— Да, всех, и Клер, и Дэвида, и самую младшую — Эву. Ладно, пойдем, я убедился, что вроде бы с семьей все хорошо, не напрашиваться же к ним в гости. Север, на этом празднике нам делать нечего. Я хочу побывать еще в двух местах здесь, в Оранж каунти. Посмотреть на море в Дана Пойнт и встретить закат на том месте, где мы любили сидеть с Эвой — Энджелл.

Усевшись в машину, Анг спросил: — Север, поедем через Ньюпорт и дальше по прибрежному шоссе или прямо по шоссе, которое в Сан Диего?

— Анг, мне это все одинаково, это твои места, твой мир, не мой.

— Тогда, для экономии времени, поедем по шоссе к океану. Иначе можем не успеть к закату на скамейке.

Они успели посмотреть на океан, где весной проплывают киты на юг, к Калифорнийскому заливу, и засветло добраться до скамейки. Скамейка была там же, где ее поставили Анг или же, Уильям Дж. Хартман, и его сын — Роберт. Она оказалась целой, хотя на деревянных сиденьях и спинке появились многочисленные, вырезанные, а точнее выцарапанные ножом на твердой древесине надписи типа «Джон + Мэри = Любовь», а доски сиденья были потертыми и на концах пошли трещинами. Даже потемневшая от времени табличка оказалась на месте, причем было видно, что эту надпись кто-то протирал, наверное, чтобы разобрать выгравированные на ней буквы: «Ты дала нам крылья и корни, благодарные Уильям и Роберт». Похоже, что эта скамейка пользовалась популярностью.

Анг ласково протер надпись, сел рядом с Севером и стал смотреть в сторону океана. Солнце тихо садилось в дымке, а когда оно село, закат окрасился яркими цветами от оранжевого до фиолетового. Было уже больше девяти вечера по местному времени.

Север слегка ткнул его локтем в бок, — ты не заснул?

— Нет, не заснул, просто вспоминал.

— И что вспоминал, если не секрет?

— Свою жизнь, своих друзей, родственников и вообще.

— Анг, давай поехали в аэропорт, посмотрим куда можно вылететь.

— В Коста Месу ехать нет смысла, он уже закрыт.

— Это как? Крупный международный аэропорт, и закрыт?

— Север, я же тебе говорил, что тут много такого, что кажется странным. Все не так, как везде. Этот аэропорт не работает с десяти вечера до восьми часов утра. Чтобы жители окрестных городов могли спокойно спать по ночам.

— Ну и что делать будем?

— Дойдем до машины, там включим свет, выберем и купим билеты через Сан Диего или через Лос Анжелес. Пошли, я действительно засиделся.

Они благополучно дошли до машины и заказали билеты через Лос Анжелес. К утру следующего дня они вернулись в Арлингтон.

Глава 9. Второе посещение фонда

Позавтракав в отеле, Север еще раз созвонился с фондом. Их пригласили подойти после полудня. Это вполне устроило и Севера и Анга — спать в кровати все же более приятно, чем в самолетном кресле.

После полудня, и Анг и Север, позевывая вышли на улицу и пошли к фонду. Их встретила высокая блондинка европейской внешности со светло-голубыми глазами, почти альбинос. Она, как и предыдущая хостес, была в светло-зеленой просвечивающей блузке и темно-зеленой короткой кожаной юбке — вероятно это был фирменный стиль этого фонда.

— Добрый день, господа, меня зовут Лиана, у вас назначена встреча?

— Добрый день, да, я созванивался, нас должны были ждать.

— Проходите, пожалуйста, я доложу, — она провела их в холл, — если хотите, улыбнулась Лиана, можете поиграть, только осторожнее, тут магниты сильные.

Не успели Север с Ангом еще раз взглянуть на планету, медленно вращающуюся над постаментом, как Лиана позвала их в кабинет, на дверях которого была знакомая табличка «Джордж Иглувотер младший». В кабинете за столом сидел высокий красивый молодой афроамериканец. Перед ним стоял держатель для карточек, на котором было оттиснуто то же имя и должность — старший советник.

Тот, расплываясь в улыбке, заявил им:

— Господа, я вынужден сообщить вам, что ваш запрос был рассмотрен в установленном порядке и по нему принято отрицательное решение. В связи с этим, я вынужден довести до вашего сведения, что, к сожалению, наше дальнейшее сотрудничество не может быть продолжено. Тем не менее, мы будем готовы учесть ваше стремление в оказании посильного вклада в заботу о сохранении природных ресурсов, в случае повторного обращения, но не ранее, чем через трехмесячный срок.

Север переспросил его, — Данный ответ основывается на решении Куратора или иного служащего Фонда?

Афроамериканец, продолжая улыбаться, ответил, — Да, разумеется, это решение основано на выполнении всех требований, предусмотренных политикой и применимыми руководствами нашего фонда, имеющими отношение к данному вопросу. Всего вам доброго!

— Можно еще вопрос? — Север, обычно спокойный, начал понемногу вскипать, — Был ли Куратор ознакомлен с нашим запросом, с его сутью?

— Мы соблюдаем все требования по передаче требований наших клиентов к вышестоящему руководству, решения принимаются, исходя из сложности и актуальности содержащейся в запросе проблемы. Всего вам доброго, ждем вас через три месяца, это, соответственно, не раньше 05 октября 2017 года.

— И что мы будем делать с этим зоопарком? — спросил Север Анга, когда они вышли из здания фонда. Полное пренебрежение интересами клиентов, и непонятно на каком уровне. Мне не ясно, как иначе достучаться до Куратора. Ладно, пошли в отель, будем думать.

Придумать им ничего не удалось, поэтому после обеда они отправились в Тунис по тому же маршруту, каким они прилетели в Арлингтон.

Глава 10. Возвращение в Тунис

— Бренди или виски? — спросил Север Анга, когда они уселись в кресла бизнес класса в самолете, вылетающем из Ню Йорка в Рим. Бездарная поездка, абсолютно бесполезная, только время потеряли и дело никак не продвинули.

— Я так не считаю, — ответил Анг. Во-первых, я побывал в тех местах, где давно хотел побывать. Мы попробовали пойти по пути, который нам предложил Ватунг. Не получилось, и что? Попробуем еще раз, поищем и найдем вариант. У нас же целая вечность впереди.

— Ты уверен?

— А разве в этом можно быть уверенным! Так что давай лучше виски.

Виски постепенно подействовал, и отношение к жизни у Анга и Севера понемногу улучшилось. Север начал рассказывать Ангу продолжение своей истории о том, как после пережитого им землетрясения и цунами, на берега Ефрата пришли новые люди, уцелевшие после того, как был разрушен их остров, как возникла и стала набирать силу новая цивилизация, как он, Север, в этом участвовал. Анг его слушал, кивал головой, но его мысли были далеко.

Он думал о череде времен, о смене цивилизаций на планете Земля. О том, как в свое время на Земле, в результате взаимодействия с разными инопланетянами возникали цивилизации, по своему уровню явно превышающие соседние, а потом исчезали или в результате природных катаклизмов, или их просто уничтожали. От этих цивилизаций оставались непонятные артефакты и легенды, в которых смысл и художественный вымысел сливались воедино, иногда даже очень красивые легенды, что и позволило им сохраниться в народных эпосах. А потом что-то изменилось. То ли с появлением письменности, то ли по какой-то иной причине. Почему это произошло, для Анга оставалось неясным. Анг внезапно понял, что эта его мысль перекликается с мыслью, которая была у него тогда, когда его отвлекли от плавания в бассейне в Коста Рике. Наверное, он подумал, нужно спросить об этом Севера.

— Север, послушай, — Анг спросил Севера, — как ты думаешь, что будет с Землей?

— С Землей как с планетой или с ее теперешним населением?

— И с населением, и с планетой.

— Я не знаю, все зависит от решения галактического арбитража, как они решат, так и будет.

— И, все же, как ты думаешь, когда такое решение будет принято? На Земле живут семь миллиардов человек, скоро их будет уже восемь. Куратор, с которым мы пытались пообщаться — он либо не может ничего сделать, либо просто плюнул на все и не хочет ничего предпринимать.

— Не знаю. Кураторы, это ведь просто обслуживающий персонал у Высших. Им вообще не положено осуществлять ничего самостоятельно, да они и не могут. Да и сами Высшие, хотя они и умнее, и могущественнее нас, но тоже либо смертны, либо их активность может быть остановлена, как это было с Высшим, который имел отношение к Земле. Раньше земные Кураторы, в том числе и мой знакомый, Симон, был наполовину от нордиков, наполовину от серых. Сейчас земные Кураторы состоят не из двух, как это было раньше, а трех сущностей, одна из которых представляет собой интересы арендаторов. Сколько их вообще на Земле, я не знаю.

Единственное, что меня радует и дает какую-то надежду, так это Договор, который был заключен в 1954 году, по-моему, в феврале, но боюсь ошибиться, между руководством США и нордиками — расой которая типа «вела борьбу» с серыми за планету Земля. Впрочем, это не важно, не станет же представитель какой-то расы, объясняясь с руководством самой крупной и наглой державы на этой планете, объяснять, что кроме него, есть еще партнеры. По этому договору эти договаривающиеся стороны принимали на себя примерно такие обязательства:

— не вмешиваться в дела друг друга;

— земляне (под руководством правительства США) будут держать в тайне присутствие пришельцев на нашей планете;

— пришельцы обязуются помочь землянам в технологическом развитии;

— пришельцы получают право похищать некоторое количество людей для проведения своих исследований, с целью контроля развития человеческой расы;

— пришельцы обязуются возвращать не подошедших им похищенных людей, при условии, что эти люди не будут помнить ничего об их похищениях.

Еще про обмен специалистами, посольствами и так далее. Разумеется, это примерно, сам я договор не видел, но читал, после того, как новый Куратор стал публиковать документы для ознакомления инопланетного сообщества Земли, в том числе и выкопировки из этого договора. Там же публиковались и сведения о похищенных людях, которых не планировалось возвращать на Землю. То есть появился какой-то порядок, а не просто все брошено на самотек.

Договор этот частный, в нем не указывается на запрет заключения такого же или подобного договора между другими инопланетянами и другими странами типа Китая или России. Правда к этому договору могли быть дополнения, о которых мало кто знает. Но учитывая, как сейчас идут дела, может быть, что все и обойдется, правда, я не представляю, как именно. Но планета, планета сохранится. Хорошая планета, правда ее развитие пошло по технологическому вектору развития и, поэтому она уже сильно разбалансированная, сильно загрязненная, и сильно перенаселенная людьми.

Действие виски постепенно проходило. Анг открыл шторку иллюминатора и стал смотреть в окно. Над планетой начинался новый день. Сперва на горизонте появилась тонкая светлая полоса, потом она стала более яркой, потом, расширяясь, поменяла цвет с фиолетового на бордовый, а потом на оранжевый и, наконец, из-за края земли брызнуло солнце. Поскольку самолет летел на восток восход происходил быстрее обычного. Солнечные лучи стали резать Ангу глаза, и он закрыл шторку, после чего посмотрел на сидящего рядом Севера.

Север спокойно спал. Анг ему слегка позавидовал. У Севера была цель, даже средства для ее решения были, осталось найти оптимальный путь к ее осуществлению.

А у него, какая цель у него? И нет ответа, нужно думать, а никакие умные мысли в голову не приходят. Но ведь не только инстинктами я живу. Не спеши, думай! Еще раз.

Какая цель у Севера? — Возродить свой этнос. Это их давняя цель. Для этого найти планету и обустроить ее. У него будет довольно много помощников. А может быть, даже найдутся люди или не люди, которые захотят отобрать у него власть, после того, как они получат планету в свою собственность; скорее всего, найдутся. Ему придется им противостоять. А что дальше? Непонятно. Но так далеко заглядывать нет смысла. Не угадать. Да еще требования по устойчивому существованию. Для сектора с одним маленьким городком и несколькими поселками имеющихся людей хватает, а для заселения планеты — крайне мало, даже если привлечь всех из подземных городов и из цифрового мира. Все равно не хватит. Значит, придется либо привлекать чужаков, либо нарушать требования устойчивого существования. Вот еще одна проблема, один потенциальный конфликт.

Если начать продумывать стратегию освоения планеты, то наберется много таких проблем и конфликтов, разной природы и разной сложности. Север к этому готов. Я уверен, что он об этом много думал, у него было достаточно времени.

Но и у меня времени достаточно. Итак, какая моя цель, чего я хочу. Я хочу вернуться к Эве. Да это так, здесь есть эмоциональная компонента, и мне действительно было с ней хорошо. Просто хорошо быть рядом, пока она не стала отдаляться. Почему она стала отдаляться? Может быть, ей было со мной скучно, я ведь знал и умел гораздо меньше, чем она, и часто засиживался на работе, решая бесполезные или тривиальные, с высоты ее знаний, проблемы. Возможно. Но у нее был Роберт. Хороший мальчик. И она понимала, что он останется здесь, на этой планете. Стоп. Ведь у нас не должно было быть детей. А почему не должно? Исходя из требований устойчивого существования. Да плевать на эти требования, вот привязались. Вот у Севера с землянками не было детей и вовсе не потому, что он соблюдал эти требования. А у меня — были и с Кэролайн, и с Эвой. Возможно потому, что я — Странник.

Так, продолжаем. Ну Странник и что? То, что я был и, возможно, продолжаю быть чьими-то глазами и ушами, не лишают меня свободы воли или свободы выбора в то время, когда меня не используют для этого. Возвращаемся. Так какая же моя цель, здесь и сейчас. Не знаю! Давай еще раз, по-новой.

Кто я? В первую очередь человек, землянин. И какие интересы должны быть у человека с Земли. Воздух, вода, пища, здоровье, безопасность, достаток, как там по пирамиде Маслоу. Что там дальше, выше? А по какой пирамиде Маслоу? Я их видел с десяток, если не больше, когда пытался разобраться, давно, еще в Калифорнии. У них только первые два этажа совпадают, которые первичные, врожденные — базисные. А дальше — кто во что горазд.

Хорошо, ползем по пирамиде выше. Что там выше? А выше там социальные потребности — типа: общение, внимание, забота, поддержка — альтруистические проявления. А еще выше — тоже социальные потребности более высокого уровня, там, где требуется уважение и признание: сотрудничество, привязанность, нужность, социальные связи, признание. Что там выше — творческие и познавательские потребности: желание знать, понимать, уметь, исследовать. Хорошо, но ведь этот слой не для всех, он может быть, как очень большим для научных деятелей, так и тонким, как бумага, для обывателей. И что? Да ничего, не думают, что слой у них тонок, живут и все. На работу ходят, что-то делают. И их — много!

Следующий уровень — эстетические потребности, типа: гармония, порядок, красота. Допустим. Это тоже у всех по-разному, кому-то это просто безразлично, а кто-то готов жизнь за это отдать. Спорный уровень. Точнее не то чтобы спорный, а спорное место для этого уровня. Даже очень спорное. И последний, самый высокий уровень, отвечающий за личностный рост, самопознание, а дальше полная ерунда — в отдельных пирамидках лидерство, развитие и менторство, в других — самовыражение.

Интересно, на каком уровне в этих пирамидках находится любовь? А в очень разных — и на самом нижнем — уровне, удовлетворения первичных физиологических процессов, и на третьем и на четвертом уровнях, в зоне социальных потребностей и даже на шестом, там, где живут эстетические потребности. Получается, что даже для такого простого понятия нет единого мнения. Хотя почему простого? Это у нас это простое понятие, синтетическое. А в Древней Греции оно разделялось на несколько разных понятий, хотя древнегреческие мужи любили, в основном, мальчиков.

Так, о чем это я? О любви. Да и обо всем, что выше первых двух уровней. Все зыбко. Как мы боролись с другими странами — вбивали их в каменный век. То есть сбивали, задавливали, уничтожали все, что выше этих первичных потребностей. Ну типа увидели прыщик, выступающий над поверхностью здоровой кожи, и выдавили его. И все, и нет иных уровней социальных и прочих потребностей. Точно также поступали и инопланетяне. Также вбивали в каменный век, или выдавливали нарождающиеся цивилизации.

Получается так, что любая цивилизация стремится ограничить развитие конкурентов и развиться самой. Или просто ликвидируя возможности их развития, или если не получилось, заставляя их развиваться только в том направлении, которое им выгодно. Японию получилось задавить, и вот Япония стала работать на нас, причем с удовольствием потребляя нашу продукцию, выработанную на верхних этажах нашей пирамиды Маслоу. Или как во Вьетнаме. Не получилось задавить — подождали немного, и вот Вьетнам сам стал работать на нас. Молодцы мы, молодцы наши Кураторы.

Но ведь и для нас имеется ограничитель — то количество молодых и пассионарных людей, которых или удаляют с планеты навсегда, или возвращают, но уже со стерилизованными мозгами. Пока так, а потом, если будет принято такое решение, стерилизация будет всеобщей и обязательной. Иначе просто будет нарушен основной принцип устойчивого существования. Кстати, кто его придумал? Надо будет спросить у Севера.

Раньше проще было. Первичные потребности, это понятно, потом потребность во власти над людьми. Не важно, чем эта власть достигалась — прямым насилием, уважением, владением землей, высоким положением в обществе или в религиозной иерархии, количеством доступных средств, которая приносила ту необходимую долю социальных потребностей, которая была необходима, а что потом? А потом, когда власть достигнута, и ты понимаешь, что ее нужно поддерживать, нужна слава, то есть общественное мнение в твою пользу. Особенно слава становится важной, когда ты понимаешь, что все в мире конечно, и ты — ты тоже конечен. На этом строились многие поколения и создавались мировые шедевры. И это продолжается.

Так, меня снова куда-то занесло. Ничего, прорвемся. Итак, если оставаться на Земле, то ничего не светит. Будет также. Будет скучно. А если пойти с Севером — то возможно, будет поинтереснее и в плане общения с ним, и в плане общения с Эвой, мне с ней было неплохо, даже хорошо, особенно по началу. Возможно, что так будет и сейчас. И возможность поучаствовать в освоении планеты — это тоже бонус. Ведь на начальном этапе можно будет не принимать во внимание все эти требования устойчивого существования — иначе как ты ее освоишь. Ладно, решение принято.

Тут началось движение — стюардесса, которая, присаживаясь у каждого пассажира, спрашивала его о том, что он желает, потом был завтрак, за которым Анг перекинулся с Севером парой не значащих вопросов, и спросил его о том, кто придумал этот принцип «устойчивого существования». Но Север не знал ответа. Потом Анг заснул. И снилась ему, как ни странно, Мари.

В римском аэропорту произошла заминка. Борт, на котором планировался полет в Тунис, прилетел в аэропорт на полтора часа позже и в запланированное время посадки в него, вместо пассажиров, вошла веселая компания работниц в форменной одежде и положенных, по мусульманским законам, платках. Они тащили с собой аккумуляторные пылесосы, мешки для мусора и мешки с расходниками — пакеты салфеток, туалетной бумаги, диспенсеры с мылом. Потом, минут через сорок, эта компания также быстро и весело выпорхнула из самолета. Север и Анг видели все это через окно, ожидая посадку в самолет.

— Типичные итальянцы, — сказал кто-то сзади.

— Рим — это последний город Африки! — кто-то другой ему ответил.

— Раньше такое говорили только про Неаполь! — раздался еще один голос.

— Да перестаньте спорить, земля она круглая, нет ни первых, ни последних.

Глава 11. Встреча с Куратором

— Анг, просыпайся! Мы прилетели, мы в Тунисе, уже скоро полдень.

Анг проснулся, протер глаза и осмотрелся. Самолет катился по рулежной дорожке, приближаясь к зданию аэропорта. Анг потянулся и сказал Северу, — знаешь, мы совсем неплохо слетали в Америку, мне понравилось, я тебе за это благодарен. И вообще, мне удалось многое понять и разобраться в себе. Жить мне стало легче и приятнее.

В Карфагенском аэропорту их встретила Мари. Были поцелуи и объятия, все как обычно. Или нет. Необычно. Объятие стало немного более тесным, а поцелуй — долгим. Впрочем, что здесь такого. Закончив с обнимашками, Мари сказала им, — поехали поскорее, вас там ждут.

— Кто ждет? — в один голос заявили Анг и Север.

— А вот и не скажу, — рассмеялась Мари, даже если бы захотела рассказать, то не смогла бы, — но вас ждут.

Добрались быстро, Анг и Север взяв свои чемоданы пошли в дом, а Мари поехала парковать машину.

В гостиной их встретил приятный молодой человек, поднявшийся при их приходе из кресла, в котором он сидел, изучая рекламный каталог выставки в Афинах.

— Здравствуйте, — сказал Север, — вы кто?

— Добрый день, меня встретила Мари и предложила подождать. Я планировал появиться ко времени вашего прилета, но не учел непредвиденной заминки в Римском аэропорту. Что поделать, там, где авиация, там часто нарушается порядок. В космических делах точно также. Я — тот, к кому вы летали в Арлингтон. Прошу прощения за не вполне адекватное отношение к вам моих сотрудников. Это моя вина, я задержался, поскольку мне пришлось слишком долго беседовать с президентом США Трампом, во время его перелета в Варшаву. Он человек внесистемный и стал президентом случайно, но стал. И он нам даже нравится. Хотя у него проблемы, и есть и еще будут. Он многого не понимает, и это печально. Тем не менее, вот я здесь. Я, вкратце, знаю вашу историю и ваш запрос.

— Добрый день, ваши извинения принимаются, мы понимаем вашу занятость и благодарны за то, что вы решили посетить мой скромный дом.

— Дорогой Север, не нужно вежливых расшаркиваний, давайте к делу.

Север улыбнулся и начал: — я, Север, ID № 2367863832/6, планирую направиться в Метрополию, в свой сектор для организации работ по приобретению или длительной аренде планеты для жителей этого сектора. Со мной туда планируют отбыть вот этот молодой человек — Анг, он — Странник, и знакомая вам жительница Земли Мари и еще, по его просьбе, вануанец Ватунг. Последний планирует покинуть нас в терминале 236 сектора и дальше действовать самостоятельно.

— Ваш отлет не будет связан с существенным воздействием на экосистему этой планеты? — мы вынуждены задать вам эти вопросы, это требование протокола, — уточнил молодой человек.

— Нет, такое воздействие будет незаметным на фоне природной изменчивости.

— Ваш отлет с этой планеты не будет связан с существенным воздействием на социальные процессы и ментальную обстановку в среде самоосознающих сущностей?

— Нет, такое воздействие не вызовет социальных конфликтов и не повредит менталитету жителей этой планеты.

— Хорошо, формальные вопросы сняты, замечаний к ним нет. Но, теперь, по существу. У нас есть два вопроса касательно ваших планов. Первый. Откуда средства для реализации ваших планов? И второй. Существуют строгие ограничения на реализацию проектов освоения планет, не важно, полученных путем их приобретения или в рамках длительной аренды. У вас есть уверенность, что вы сможете их соблюсти?

Север, промолчав с несколько секунд, сказал:

— В отношении средств, я готов предоставить свой мозг, а также и память, записанную вскоре после приобретения этих средств для проверки легитимности их получения.

— Хорошо, мы проверим.

— Теперь в отношении проекта освоения планеты и его допустимости в свете политики устойчивого существования. Эти проекты разрабатываются не вообще, а исходя из особенностей самой планеты. К тому же я не планирую разработать данный проект в одиночку, это невозможно. Проект будет разрабатываться командой жителей сектора 236, большая часть которого имеет значительный опыт экспедиционных и аналитических исследований, если потребуется, привлечем сторонних специалистов, обладающих должным опытом и знаниями, и, будем проходить необходимые экспертизы и получать согласования.

Хорошо, вы нас убедили, препятствий для вашего отлета нет, я имею в виду вас троих. Кстати, я здесь подготовил для вас общие требования к приобретению или длительной аренде планет в секторе нашего арендодателя — он положил на стол небольшую пластинку. Посмотрите их здесь, до отлета, просто для того, чтобы не жалеть об этом потом. Обдумайте, не спешите, у вас есть время — в ближайшие пять — шесть лет на Земле ничего существенного не ожидается.

В отношении вануанца — ему придется со мной встретиться и переговорить отдельно. Кстати, он ведь не заплатил минимального взноса. Вернее, он подписал договор, но не оплатил взноса. Всего вам доброго, если решитесь, то приятного полета и удачи в ваших начинаниях. Провожать меня не надо, — сказал Куратор и вышел из гостиной в коридор.

Мари, которая решила посмотреть, куда он пойдет, не заметила, как он вышел из дома. Север, решивший после ухода Куратора положить на место каталог выставки, внезапно обнаружил на столе пластинку с записью своей личности, а Анг, проведя рукой по волосам, почувствовал на них след от геля, такого же, каким воспользовался в свое время Ватунг.

— Как все быстро, — сказала Мари, — всего несколько минут и все вопросы решены.

— Если бы! — ответил ей Север, — ты на часы посмотри.

Мари посмотрела на часы. Было восемь часов вечера.

Итак, что мы имеем, — начал Север довольным голосом, — Куратор побывал у нас в гостях, мы получили добро на заказ такси. Сколько это будет стоить, я до сих пор не знаю, нужно было спросить у Куратора, но не в этом суть. Он предложил изучить требования к приобретению или длительной аренде планет в нашем секторе, этим стоит заняться внимательно.

— И еще, Мари, поставь на окно табличку, позови Ватунга, — мне было за него неловко, — он снова начал свои игры, нашел с кем играть!

Глава 12. Требования к покупке планеты

Давайте посмотрим требования, — сказал Анг, — я одно время занимался вопросами аренды и приобретения недвижимости, когда обустраивал себе жилье в Ирвайне и потом, в Коста Рике. Скорее всего подходы к этому будут в чем-то схожи.

Север включил компьютер и положил пластинку на считывающее устройство. Файл открылся и показались списки на непонятном языке. Подождите, я сейчас включу перевод, — сказал он и начал что-то набирать на клавиатуре, — ну вот, смотрите, теперь более понятно. Непонятный шрифт сменился на английский алфавит. И перед ними возникло предупреждение:

Только для сущностей, обладающих ID, начинающегося на 236! Если вы являетесь обладателем ID, который имеет иное начало, либо не являетесь законным обладателем ID, прошу нажать на красный квадрат в правом нижнем углу экрана, либо подумать об этом и немедленно связаться с вашим Куратором!

Для обладателей соответствующего ID, введите номер вашего ID, дождитесь активации и следуйте дальнейшим инструкциям.

Анг провел рукой над считывающим устройством, дождался, пока в правом верхнем не появилось:

— ID 2367863832/6, вам разрешен ограниченный доступ к файлам — только для чтения.

— Ну вот, получилось! — сказал Север, — теперь Анг, только ты являешься носителем этого ID, меня эта программа уже не воспринимает. Входи, посмотрим, что там есть.

Анг вошел в программу и на первой странице увидел таблицу: Общие требования к приобретению или длительной аренде планет, осуществляемых в рамках конкурсных процедур в секторе 23.

a. Требования к количеству и уровню сущностей, допускаемых к участию в подготовке заявки на участие в тендере на приобретение и/или долговременной аренде планеты;

b. Требования к финансам, предоставляемым в качестве залога для участия в конкурсе;

c. Требования к составу, содержанию и качеству конкурсной документации;

d. Процедура анализа и оценки конкурсной документации;

e. Проект и бизнес план развития планеты, требования к плану-графику и срокам достижения основных параметров;

f. Требования к соблюдению требований устойчивого существования;

g. Требования к организации руководства планетой;

h. Требования к численности, динамике развития и предельному уровню развития постоянного, временного и утилизируемого населения при освоении планеты;

i. Требования к формированию у постоянного и временного населения религии/идеологии и требований устойчивого существования;

j. Отчетность, взаимодействие с Кураторами;

k. Учет особых требований и пожеланий по результатам конкурса.

Тут нужно будет разбираться, сказал Анг, особенно, учитывая, что за каждым из этих пунктов стоит детализация и множество иных требований.

— Север, постой, а можно вопрос. Для освоения планеты потребуется большое количество людей, даже очень большое. А почему у ваших ID такие короткие номера? Я посчитала 236 — это номер вашего сектора, а дальше всего семь миллионов, так не может быть, этого быть не может, население сектора должно иметь больше людей!

— Все просто, Мари, 786 это номер нашей общины, а мой номер — 3832/6, хотя в последней цифре я не полностью уверен, если правильно считать, то, может быть, последняя цифра уже не 6, а какая-то другая. Через дробь считаются восстановления, которые произведены без участия самого человека. Просто восстанавливается его прежняя версия. И, да, у нас совсем небольшая община. И в этом большая проблема. Людей для колонизации планеты нужно больше, гораздо больше.

— Ладно, людей сколько есть, столько и есть, в разговор вмешался Анг, — мы сейчас их количество не увеличим, давайте смотреть, что там дальше, а там вообще о людях не говорится, только о сущностях, это вообще кто?

— Это ты, я, Мари, даже Ватунг, а вот Куратор — тот уже нет! И девушки хостес и старшие советники в фонде — те тоже нет. Потому, что они не являются одиночными и самостоятельными, каждый из них, как мне кажется, собран из трех сущностей, — понятно?

— Да! Понял.

— Давай дальше.

— Нет, чтобы у нас получилось что-то большее, чем заседание ООН, давай запишем, — определить количество людей и сущностей, необходимых для разработки заявки и отдельно для колонизации планеты. Такие записи нужно сделать по каждому пункту, потом оценить время, необходимое для реализации этого пункта, количество и качество персонала для его разработки, и так далее, так у нас вырастет план наших действий.

— Ты Анг, так сразу хочешь все загнать в рамки бизнес плана? — возразил ему Север.

— Иначе нельзя. Нам нужны четкие планы, а иначе что получится. Вот прилетим мы завтра в Метрополию, и нам скажут, — привет, а вы чего, собственно, приперлись? Мы ответим, — ура, у нас появились средства, можем купить планету или даже две! На это нам ответят: — отлично, давайте их сюда. Отдали, — да! Теперь — вы свободны. Мы лучше вас знаем, как их потратить.

— Север, это твои средства, — продолжил Анги, — ты можешь поступить как хочешь, но, поскольку я являюсь, грубо говоря, твоим кошельком, я готов пойти куда скажешь и сделать с ними, что скажешь. Но ведь не зря Куратор сказал нам про несколько лет. Давай не спешить. У нас от первого пункта требований уже кипеш начался.

— Ладно, Анг, ты прав, спешить не будем, — сказала Мари, — но и писать ничего не будем, не нужно давить на Севера, он лучше тебя знает своих коллег. Давайте прочитаем то, что находится за остальными заголовками и спокойно подумаем до завтра. А то уже солнце садится, а мы еще не обедали, у вас, понятное дело джет лаг и общее возбуждение, а вот я проголодалась.

На том и порешили, но прочитать весь документ до конца не смогли — не успели, пришел Ватунг.

— Ну как, — заявил он прямо с порога, — получили согласование, и за сколько, сколько он потребовал от вас за свое согласование? — затараторил Ватунг.

— Ватунг, я понял, почему Куратор был тобой недоволен, — заметил Север, — ты ему денег должен. Или нет, — он просто обиделся, это ведь неуважение, когда обещают, подписывают договор, и не платят.

— Нет, это недоразумение…

— Не знаю, не знаю… Короче, он тебя ждет, наверное, с извинениями и внесением какой-то платы, а у нас все Ок! Но ты не спеши, поскольку мы тоже спешить не будем, нам нужно подготовиться к отъезду. Сам понимаешь, бизнес и все такое. Что-то продать, что-то прикупить. Как-то так.

Ватунг сник, на него было жалко смотреть.

— Ладно, придется снова лететь в Вашингтон.

— Да, Ватунг, да. Кстати, у тебя еще камушков для связи не осталось? А то как-то уж очень архаично вызывать тебя плакатом, да и тебе не все же время на мой дом пялиться.

— Хорошо, держи, — сказал Ватунг и передал Северу камушек, а потом, подумав, добавил еще один.

— Удачи тебе, Ватунг!

— Ладно, не улетайте без меня.

После ухода Ватунга, Мари сказала, — ну что, все дела переделаны? Поехали в ресторан! В Фатьму! Север, закажи пожалуйста столик и сразу то, что я беру обычно!

— Хорошо, закажу, а растолстеть ты не боишься? — съязвил Север.

— Да я с самого утра ничего не ела! Растолстеть! Растолстеешь тут с вами. Постоянно приходится решать галактические проблемы, общаться с разными типами, прямо-таки звездные войны с доставкой на дом, а поесть некогда. Не хотите, так я сама туда поеду!

— Кончайте, не надоело ли вам! Я тоже есть хочу, — вступил в разговор Анг, — Север, будешь заказывать закажи и мне тоже самое, я знаю, что она любит, и я тоже это ценю.

— Мари, извини, я действительно слишком долго общался с Ватунгом, не успел остановиться, прости!

Север заказал столик в Фатьме, с владельцем которого он был в давних и очень хороших отношениях, для всех, печеную ягнятину с кус-кусом. По дороге договорились не говорить ни слова о звездах, планетах, полетах, Кураторах и так далее. А Анг думал о том, придет к нему Мари ночью или нет.

Мари пришла уже под утро, пахнущая шампунем, и улеглась рядом с Ангом. Анг, еще не полностью проснувшись, обнял ее и прошептал, — приятно пахнешь! Так и будешь бегать от Севера ко мне?

— Буду, но ты еще про Мигеля забыл.

— Ну, Мигель далеко, а Север рядом.

— Он меня к тебе и послал, — ответила Мари, правда я и сама этого хочу.

— А ты не хотела бы иметь мужа, семью, детей?

— Хочу, но только вот с партнерами туго. Север не хочет детей и не может их иметь. Мигель — он тоже не хочет, по крайней мере, пока. У тебя свои планы, на Эву. А выходить из нашей маленькой группы я не хочу. Я очень обязана Северу и не брошу его. Но что поделать, у него, как и всех жителей Метрополии, он сам это рассказывал, потребности ниже, чем у землян.

— Ладно, мы ведь земляне. И еще я думаю, что для восстановления этноса на новой планете добавка нескольких тысяч землян не помешает. Но это — потом, иди сюда.

Глава 13. Появление Нины

Утром, проснувшись, они не застали Севера — он уехал в офис. Поэтому, после завтрака, Анг решил съездить к нему и продолжить, правда непонятно что. Приехав, он заглянул к нему в кабинет и застал Севера за телефонным разговором. Заметив Анга он показал ему рукой, дескать, заходи, а сам продолжил разговор, который, вроде бы, касался продажи большой партии столового фарфора и серебра времен середины восемнадцатого века. Север показал Ангу на экране монитора эту коллекцию и продолжил разговор с клиентом.

— Да, разумеется у нас имеются все необходимые документы, подтверждающие приобретение этих ценностей, — садись, это надолго, — сказал Ангу Север, зажав трубку рукой, — да коллекция полная, все блюда, тарелки, и прочие предметы в полной сохранности, все описано, все проверено экспертами, клейма присутствуют, да голубые скрещенные мечи и точка на уровне эфеса, но вы можете привлечь и своих экспертов, да, согласен, но есть один момент, о котором я сразу хочу вас предупредить. В данной коллекции не достает одной чайной чашки и одной чайной ложки. При продаже, эти предметы куда-то исчезли, и их не смогли найти. Хорошо, будем ждать вас и ваших экспертов. Да, мы завтра на месте и никуда не уедем. Прошу прощения, я улетал в США, в качестве эксперта, но я уже вернулся. Вчера, к сожалению, случилась заминка в аэропорту в Риме, самолет прилетел с опозданием и все планы поехали. Хорошо, буду ждать вас завтра, встретим в аэропорту, разместим в отеле, у вас есть предпочтения? Хорошо, подберем на свой вкус…

Ангу неоднократно приходилось присутствовать на подобных переговорах, и он не удивлялся.

— Ну вот, удалось, вроде бы пристроить этот сервиз и столовое серебро! Я постоянно держал на него цену примерно в десять раз выше рыночной. Больше ста пятидесяти лет держал, но ведь дождался!

— Поздравляю!

— Кстати, — вдруг заявил Север, — какого дьявола ты приперся сюда с таким лицом, тебя что, не учили, нужно его стереть?

— Ой, Север, я забыл!

— И Мари тоже ничего тебе не сказала?

— Нет!

— Надо же, после визита Куратора и мне, и ей все мозги отшибло! Анг, ну тебе же немало лет, ты все знаешь! Хорошо, что в Тунисе еще мало камер висит. Ты понимаешь, что это недопустимо, абсолютно недопустимо!

— Ладно, я пошлю куда-нибудь своих работников, сообщу им о визите сложных гостей, чтобы на глаза им не попадались, а ты накинешь что-нибудь на голову и в машину, на заднее сиденье и носом в подушки, а дома к сразу наверх. Ей-богу, дети!

— Север, я признаю, что был не прав, что мне теперь делать!

— Позвони Мари, пусть разбудит того субчика, Дэвида Вестингхауса, с паспортом которого ты летал, вручит ему документы и поздравит с тем, что у него больше нет хронических болячек и опиоидной зависимости, и о том, что его сексуальная ориентация не пострадала. Пусть возвращается к себе, маму обрадует. А если он будет болтать лишнее, то все его болезни вернутся. И еще передай ей, что я на нее зол. Не из-за секса с тобой, а из-за ее глупости.

Анг начал звонить Мари, та расстроилась и побежала выполнять свои медицинские обязанности.

Север понемногу успокоился.

— Ладно, — сказал он, проехали, я и сам виноват, не нужно было ездить в ресторан, а с утра я должен был вас будить и направлять — тебя на возвращение внешности, а Мари — помогать просыпаться Вестингхаусу. Будем считать, что произошла компенсация удачи с продажей этого сервиза и возможного провала в связи с твоим визитом сюда. Сиди здесь и не высовывайся.

Севера не было примерно полчаса. Потом он вернулся и принес Ангу кусок темной ткани, — намотай себе на голову. А вот сервиза жалко, он мне очень нравился — мейсенский фарфор, уникальная работа, 1765–1770 годы, его эта герцогиня получила в подарок вроде бы от самого Людовика 16.

— А у тебя как он оказался? — спросил его Анг.

— Купил, по случаю, в сентябре 1789 года в Марселе, точнее получил его в качестве оплаты ее проезда до Рима, тогда многие бежали из страны. А чашку и ложку я отдал горничной, чтобы кормить дочку хозяйки — малышку герцогиню. Так что этот десертный сервиз некомплектен — всего 479 предметов. Там было много чего еще, я даже думал, что нужно будет выбрасывать за борт балласт, но ничего, все обошлось. Я довез их до Италии и организовал им транспорт и охрану до Рима, довез, есть расписка. Там они и осели. Чашку и ложку не жалко — горничная была уж очень хороша.

Кстати, ты и займешься ими. Ну встретить с табличкой в аэропорту, отвезти в отель, подождать, отвезти в офис, все цирлих-манирлих. Дальше я их у тебя перехвачу.

— Хорошо, — ответил Анг, — я смотрю ты свой бизнес сокращать не собираешься?

— А зачем ему прекращаться. Вместо меня будет Мигель. Или что-нибудь похожее. Пойми, я этим бизнесом занимаюсь уже не одну тысячу лет, он стал частью меня, я просто не могу его бросить, да и не хочу. Вот эта графиня, которая мне только что звонила, она меня искала, когда мы были в Америке, а потом вчера, во время беседы с Куратором.

— Север, а как ты собираешься разорваться на части — и планету купив обустраивать, и здесь бизнес вести?

— Анг, я даже не знаю, вот ты мне об этом сказал, и я задумался. Сложно. Вот ты как будешь выбирать между Эвой и Мари?

— Ну Север, здесь дело другое.

— Почему другое?

— Ну, Эву я знаю много лет, я ей клялся в вечной любви, и если придется выбирать, я ее выберу, однозначно. Мари же я ничего не обещал. Она прекрасный человек и, вообще-то она тебя, Север любит.

— Я тоже ей ничего не обещал. Но я ей обязан, обязан тем, что все пошло так, как пошло, от нее зависела и зависит моя жизнь. Но имей в виду, что мне не придется выбирать между бизнесом здесь и обустройством планеты. Я уже сделал выбор, причем очень давно. Но потерять бизнес здесь — мне будет сложно, и сложно будет отказаться от привычного мне ритма жизни, от своих многочисленных контрагентов, от участия в выставках по три — четыре раза в год, от разговоров с местной администрацией, с таможенниками и так далее. Но думаю, что справлюсь, еще есть время. Что же касается Мари — ты ее не обижай, ей тоже сложно, не давай каких-то обещаний. А там — посмотрим.

Вернулись домой они примерно в час дня. Анг замотал голову тряпкой и быстро юркнул на заднее сиденье лендровера Севера. Потом также быстро проскочил в дом. Там их встретила Мари и, немного смущаясь, рассказала, что с этим Дэвидом все в порядке, что она накинула на него паутинку повиновения и высадила его у отеля. Север послал Анга в «тыкву» и проследил, чтобы никто его не потревожил за этим занятием.

После ланча Север предложил заняться подготовкой «Нашего проекта». Они начали рассматривать пункт за пунктом позиции, перечисленные в «Общих требованиях…» и записывать, что нужно сделать для того, чтобы соответствовать этим требованиям. Выходило, что требовалось ответить на такое количество вопросов, что просто разбегались глаза. Но их общее количество все же было конечным. Удалось что-то слепить. Выглядело это даже не слабо, а очень непрофессионально, что привело нас в легкое уныние. Разошлись поздно.

На следующий день, примерно в полдень, Анг был готов встретить графиню с ее свитой. Она прилетала из Парижа рейсом Эр Франс. Он стоял с табличкой. Лицо немного пощипывало на ярком солнце, как бывало после того, как приходилось изменять свою внешность или возвращаться к своему нормальному облику.

Графиня оказалась молодой девушкой в темных очках, футболке, рваных шортах, сандалиях и с рюкзачком. Только появившись, она поздоровалась, крепко пожав Ангу руку и начала командовать.

— Привет, меня Нина зовут! У вас все такие замедленные? Я несколько дней пыталась дозвониться до вашего босса, до Севера! Он постоянно где-то был. То в Америке, то в Риме, то на переговорах. И это называется коммерцией! Нет времени на клиента. Ну, что стоим, поехали.

— Меня зовут Анг! Я помощник Севера, — ему пришлось молча повиноваться. Девушка ему понравилась.

— Так, в отель мы не едем. Еще не понятно, буду ли я здесь ночевать. Давай в офис или куда там еще, хочу посмотреть на свои семейные ценности. Я случайно наткнулась на их описание в каталоге, когда разбирала наследство своей бабки. Прабабка мне сказала, что бабка давно нашла наши семейные ценности, когда еще могла соображать, но потом ей было уже все фиолетово.

— А ваши родители? — спросил Анг, они этим не интересовались?

— Нет, им уже все пофиг! Сделали меня и решили полетать на самолете, в Альпах, наверное, так и не успели понять, что же это с ними.

— Веселая у вас семейка, — улыбнувшись, ответил ей Анг. Сейчас позвоню, — сказал он, попрошу, чтобы все приготовили. Мы думали, что вы будете смотреть коллекцию позже, типа после ланча, и все цирлих-манирлих.

— Звони, а то снова придется ждать, а я этого не слишком люблю. Что здесь у вас посмотреть можно?

— Да у нас все есть, все что хочешь!

— Все что хочешь, это слишком мало, хочется чего-то такого, что и мне в голову не придет!

— Вот это только после заключения сделки, перечисления средств и завершения таможенных процедур, иначе мы окажемся в убытке, а мой босс такого не любит!

Когда они подъехали в офис, коллекцию еще устанавливали на столах, протирали несуществующую пыль мягкими льняными салфетками. Наконец, все блюда, супницы, тарелки, соусники, блюдца и чашки и столовое серебро стояли рядами, радуя глаз яркими цветочными узорами. Не хватало только двух предметов, о которых слышал Анг во время разговора, — чайной чашки и такой же ложки.

— Ваше Сиятельство, — их встретил Север в парадной арабской одежде, — вот, все перед вами, а вот заключение экспертизы, от…

— Не нужно, я сама эксперт, — заявила Нина, — происхождение и положение в свете обязует быть экспертом по таким мелочам, как фарфор и серебро, — покопавшись в своем рюкзачке, достала оттуда такую же, но видавшую лучшие времена, чашку со сколами на кромке, и сильно потертую серебряную ложку.

Она подошла, взяла чашку, повертела в руках, перевернула и сравнила со своей. Потом сделала такое же с ложкой.

— Хорошо, это тот самый комплект, я его беру. Кстати, у вас остались документы, подтверждающие законность его приобретения?

Север подошел и осмотрел чашку и ложку, привезенные девушкой, — да, разумеется, есть, — он достал копии документов из прозрачной папки.

— Это все — копии, но есть и оригиналы документов, они хранятся в банке. Вот, например, расписка… — выдана настоящая в Риме, 17 октября 1789 года…

— Я знаю, достаточно! Сколько времени займут таможенные процедуры?

— Если по всем правилам, то примерно шесть месяцев, и — это долго и дорого, если ускорить процесс и воспользоваться услугами контрабандистов, то — несколько дней, но у вас не будет бумаг о пересечении таможенных границ, — это будет гораздо быстрее и дешевле, но с этой транспортировкой связан определенный риск. Кстати, куда вам нужно его доставить?

— Во Францию, в Ним.

— Сударыня, я с большим уважением отношусь к вашему древнему роду, поэтому я не могу грубо нарушить закон и подвергнуть Вас риску того, что этот сервиз вдруг, случайно попадет в руки полиции наших двух стран. Поэтому, я согласен только на официальный вариант оформления договора. Если Вы что-нибудь сможете предоставить со своей стороны, то это будет только легче. Я думаю, что мы можем начать готовить проект договора и документы в правительственную комиссию для оформления вывоза исторических ценностей. Таможенный сбор на вывоз таких предметов составляет до 50 % от их стоимости. Так что, — мой совет, вызывайте своего юриста для оформления договора. Анджелло Вас довезет до отеля и, если вы захотите, будет показывать вам Тунис столько, сколько вы пожелаете.

— Хорошо, я вызову своих юристов и специалистов по таможенному оформлению, они будут у вас завтра. Я очень рада отыскать нашу фамильную ценность. Чашку и ложку я забираю с собой, всего хорошего, спасибо за прием, задерживать я вас больше не буду.

— Анджелло, — обратилась она ко мне, — отвези меня в аэропорт, плиз!

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство, — поддержал разговор Анг, — в какой из?

— Перестань ерничать, — спокойно ответила девица, сейчас посмотрю… Давай в Карфаген, нет, не успеем, тогда в Монастир, или нет, в Энфиду, это ближе. Север совсем не изменился.

— Вы его знали раньше. Интересно, когда?

— Давно, этот сервиз ему отдали за…

— Эвакуацию из Марселя в 1789 году, — перебил ее Анг.

— Да, было дело… Пришлось!

— Но зачем этот сервиз и серебряные ложки вам сейчас?

— Для коллекции, и, разумеется, не на Земле! Пора собирать, и вывозить, пока все не переколотили.

— Вы имеете в виду очередную цветную революцию?

— Возможно, я и сама этого точно не знаю. Давай остановимся где-нибудь, у моря, хочу поплавать!

Они оставили машину на парковке, Нина переоделась в купальник, который она достала из своего рюкзачка, и пошли в сторону моря. Пляж был широким, а на море пенились небольшие волны. На мелководье, в обрушающихся бурунах резвились дети, пройдя участок обрушения, Анг и Нина поплыли периодически подныривая под верхушки волн. Нина плыла быстро, словно бы выступала на соревнованиях. Анг с трудом поспевал за ней. Потом Нина повернулась на спину и, раскинув руки, улеглась на поверхности моря.

— Уф, отлично, — заявила она, выплевывая морскую воду, — не зря слетала. И искупалась, и сервиз нашла. И еще время осталось. Могу куда-нибудь слетать, наверное, в Перу, в верховья Амазонки. Ты там был?

— Нет, не был, а что там такого? — ответил Анг, выныривая из очередной волны.

— Как что такого? Ты же там не был. Там, там яркая природа. Солнце светит, как в старые добрые времена. Там еще мало людей.

— Но, в таком случае можно продолжить, — отбил ее проповедь Анг, переворачиваясь чтобы плыть к берегу, — москиты, колючие и ядовитые растения и змеи, анаконды, крокодилы, насекомые, стремящиеся отложить тебе яйца под кожу, и там, кроме как посмотреть по сторонам, абсолютно нечего делать. Максимум — это найти какие-то развалины, пообщаться с полоумным шаманом, нажраться айяуяски, устроить себе трип и потом остатками сознания пытаться уловить за хвост промелькнувшие видения.

— Скучный ты и неинтересный. Я тут хотела тебе предложить…

— Нет, в Перу без меня…

— Ты даже недослушал, урод! Я не поездку в Перу хотела тебе предложить, а…

— Нина, я к берегу, жду там, — ответил ей Анг и быстро поплыл к берегу. Приплыв, он отдышался, дошел до машины и, взяв кошелек, подошел к торговцу и купил у него две упаковки с полотенцами. Вскрыв одну упаковку он вытерся и стал смотреть на море. Ничто из того, что могло быть предложено Ниной, было ему неинтересно. У него было больше возможностей! Вскоре Нина стала приближаться и, когда она вышла, он протянул ей полотенце, — Нина, держи, новое, только что купил.

— За это спасибо, но за то, что ты был невежлив с графиней…

— Нина, кончай, может быть в конце восемнадцатого века ты и была графиней, но, извини, согласно положений Салического закона, женщины не наследуют титулов, и ты такая же, как и все остальные. Если, разумеется ты не замужем, и твой муж не граф.

— Нет, я не замужем, но я — графиня, причем здесь законы!

— И сколько же тогда тебе лет?

— Женщин о возрасте не спрашивают!

— Очень даже спрашивают, вдруг нарвешься на малолетку, бегай потом по судам…

— Больше двухсот пятидесяти лет, к твоему сведению!

— Вы неплохо сохранились, ваше сиятельство! Просто великолепно! — Анг с поклоном пригласил Нину в машину, — ваша карета подана!

— Подержи полотенце, я хочу переодеться, — сказала Нина, отдавая Ангу свое полотенце. Она сбросила мокрые лифчик и трусики на песок, и глядя в глаза Ангу, закрывавшего ее полотенцем от посторонних взглядов, стала натягивать шорты и футболку.

— Ну как, насмотрелся? — спросила Нина не без ехидства.

— Да, у вашего сиятельства превосходное тело, и, прошу прощения, очень непростой характер, что, впрочем, для вашего почтенного возраста, вполне естественно.

— Так и хочется тебя поколотить!

— Ну так давай!

— Не могу, времени уже нет, на самолет опоздаю, да и такие обиды можно забыть только после хорошего секса. Давай, поехали. Она уселась на заднее сиденье машины.

Они быстро доехали до аэропорта Энфиды. По дороге Нина писала сообщения в своем смартфоне, с кем-то переговаривалась, но Анг не стал даже пытаться понять, что и с кем, ехать пришлось быстро, а машин на дороге было много. Остановив машину в зоне вылета, он вышел, и как заправский шофер, пошел открывать заднюю дверь. Нина еще раз протерла волосы полотенцем, запустила их в полукруглый вырез бейсболки, сказала Ангу, — ну пока, красавчик, ты многое потерял, улыбнулась ему и чмокнув его в губы, быстро пошла в сторону CIP зоны.

Вернувшись на свое сиденье, Анг увидел на экране своего телефона два сообщения от Севера. В одном он писал, что Ангу нужно быть вежливым и осторожным с Ниной, а во втором просил его немедленно приехать.

Анг поехал к Северу, он думал о том, что за странное существо эта Нина. Такой яркой, открытой и жизнерадостной и одновременно явно опытной девицы он раньше не встречал. Тело ее покрывал равномерный загар. На нем не было заметно следов от лифчика и трусиков. Он вспомнил, про то, как в свое время точно также над его равномерным загаром задумывались два американских майора — психиатр и особист. Поэтому, он предположил, что и Нина тоже недавно вернулась откуда-то типа Метрополии. Ее рассказы о своем происхождении, про бабок, прабабок и родителей, разбившихся на самолете в Альпах, были явно фиктивными.

Север встретил его улыбаясь, — ну как, жив? — спросил он.

— Жив, — что это за девушка, Нина? В ней энергии как во взводе морских пехотинцев, и плавает она прекрасно, гораздо лучше меня. Но, я так думаю, это не графиня, хотя она мне постоянно об этом говорила.

— Когда я с ней встретился в последний раз, она была горничной, до этого я встречал ее, не помню, где именно или во Флоренции, или в Риме. И везде она блистала, но на вторых ролях. Ты прав, она явно не графиня, хотя — кто ее знает. Но ведь и правда, — хороша. Сервиз я передал для упаковки, ее люди заберут все 10 ящиков. Плата за него уже пришла. Причем часть в тунисских динарах, а часть, — угадай в чем?

— В долларах США или в евро.

— Нет, в валюте Метрополии!

— Так кто же она на самом деле?

— Я не знаю, могу только предполагать. Скорее всего — отличный охранник, горничная, если нужно — кормилица, если нужно — шпион, если нужно — превосходный убийца или специалист по особым поручениям, как в этот раз.

— Тогда кто же за ней стоит?

— Я же тебе говорил, — я не знаю. Когда-то знал, тогда все было проще, сразу было видно — кто слуга, кто господин. Ты ее чашку видел?

— Да, а что такого, чашка как чашка, потертая.

— В том то и дело, что потертая. Быстро так ни чашку, ни ложку не сотрешь. В Метрополии и в других сходных местах чашки-ложки не нужны. Остается Земля. Я предполагаю, что скорее всего эта чашка с ложкой достались той малышке герцогине и ее потомкам. Но поскольку мне заплатили, в том числе в валюте Метрополии, это явно не житель Земли. Кто-то хочет собрать коллекцию земных достижений, и не слишком заботится об их стоимости, — средства у них явно есть. Думаю, что это кто-то из Высших, из тех, кто уже посещал Землю и знает, что здесь стоит собирать.

— А может быть, это просто Куратор им сообщил, что ты собираешься свалить с планеты, и они решили не откладывать, а то вдруг, лавочка закроется?

— Может быть, все может быть, — поехали домой. Давай еще раз пройдемся по нашему плану освоения планеты.

Глава 14. Подготовка плана

После ужина, отпустив всю прислугу, Мари, Север и Анг уселись в гостиной и начали обсуждать тот явно слабый документ, который был разработан ими в прошлый раз. Потом Северу позвонил Мигель и начал вести с ним разговор про нарушения в бухгалтерской отчетности, которые были им обнаружены в одной из кипрских лавок. Речь шла о том, нужно ли сдавать хозяина лавки в полицию, или просто прекратить с ним всякие отношения. Север, извинившись, ушел к себе в кабинет, а Анг и Мари практически одновременно пришли к выводу о том, что Северу нужно срочно передавать дела Мигелю и не заниматься такой ерундой. Это было причиной для их спонтанного смеха.

Потом Анг рассказал ей о том, с какой девушкой ему пришлось сегодня общаться, — возможно даже, что она в самом деле графиня, — так он добавил в конце.

— Ну и как она? — поинтересовалась Мари.

— Внешние параметры — идеальные, спортивная форма — на уровне призеров олимпиады, — ответил Анг, — внутренние — даже не знаю. Полное отсутствие каких-либо комплексов, полная целеустремленность, и при этом острая жажда новых впечатлений и человеческого общения. Хорошая девушка, но заточенная как бритва, помнишь, раньше были такие?

— Помню, точнее я ее никогда не видела, но мне приходилось зашивать раны, оставленные бритвой, жуть!

— Мне пришлось от нее отшучиваться, она хотела, чтобы я бросив все, поехал с ней в Перу. У нее не получилось. Думаю, что она даже слегка обиделась.

— Да ладно!

Тут вернулся Север, и Анг передал ему их общее мнение с Мари о том, что Северу нужно завершать руководить компанией, хватит, есть более важные дела. Что нужно передать руководство Мигелю и забыть о выставках, экспертизах, таможенных процедурах.

Север, немного помолчав, ответил им, — да, все это так, но мгновенно это не сделать без большого ущерба для компании, в которую я вложил почти всю свою жизнь. Мне нужно несколько недель, чтобы завершить или передать дела Мигелю. К сожалению, я знаю его потенциал. И он знает, что я это знаю. Нужны новые люди, которые помогут вести ему бизнес. Я даже думал про Хоакина. Через несколько лет он смог бы войти в этот бизнес. Но это потом. А сейчас таких людей нет.

— И еще, я дал обещания своим приятелям по бизнесу приехать и выступить в качестве эксперта по коврам и по оружию. Я запланировал поездку в Алжир и Марокко недели через две и протяженностью примерно на неделю. Еще были планы посетить своего старого приятеля, Захи Хавассу в Египте. Он еще тот жук, но я ему обещал, когда он впал в немилость и от него почти все отвернулись. Мы с ним расходимся во взглядах на роль пришельцев и вообще в наличие палеоконтактов, но он долго руководил всеми раскопками в Египте и знает он очень много. Всем остальным можно пренебречь.

— Север, люди есть всегда, — заявила ему в ответ Мари, возможно они не такие, какими ты их видишь, но оставь эту работу Мигелю. Я вот в него верю. Оставь, пусть будет, что будет. У тебя более значимые дела.

— Хорошо, я вас понял, давайте займемся тем, ради чего мы собрались.

В этот раз обсуждение было более конструктивным. К каждой позиции, на основании экспертных оценок Анга и Севера, пусть очень неточных, но все же оценок, было добавлено количество людей, необходимых для разработки этого раздела и примерный срок, необходимый для такой разработки. Получилось, что будет нужен труд примерно 80 человек, или иных сущностей на протяжении не менее полугода. И еще вскрылась одна важная деталь, на которую в прошлый раз просто не обратили внимания. Для разработки заявки нужно было точно знать, для какой именно планеты эта заявка готовится.

И Север и Анг поняли, что нужно будет привлекать людей или иных сущностей, которые смогут разработать разделы этой заявки, а это можно будет осуществить только в Метрополии. Значит нужно будет перебираться туда. Но нужна была большая ясность, нужно было понять для какой планеты будет готовиться эта заявка. Для этого нужно было сделать запрос Куратору. Но поскольку лететь просто так в Арлингтон не хотелось, было решено связаться с Ватунгом, раз он и так уже там.

Север сходил за камушком и разбил его бронзовой статуэткой с изображением Баала на камне, покрытом неизвестными письменами. Статуэтка и камень уже давно служили для украшения гостиной, и вот пригодились, — улыбаясь сказал Север, — никогда не знаешь, для чего может пригодиться старинный артефакт. Ватунг появился быстро. Его изображение повисло в воздухе над камнем с письменами.

— Привет, чем обязан? — было видно, что он взволнован, но пытается сохранить спокойный вид.

— Привет, Ватунг, у меня два вопроса, — Север начал своим обычным голосом, — первый: ты там, в Арлингтоне, надолго планируешь задержаться, или нет? И второй вопрос: ты с Куратором общаешься?

— Нет, я не планирую оставаться здесь долго, но… но кое-какие дела еще есть, и я пока не знаю, когда смогу освободиться. А что, вы уже планируете…

— Нет, Ватунг, пока не планируем, но хотели бы переговорить с Куратором. Нужно уточнить пару вопросов, от этого будет зависеть и срок отлета в Метрополию.

— Обычно все вопросы решаются…

— Ватунг, у нас уже есть опыт общения с Куратором, сам знаешь, что есть обычно и не совсем обычно. Ты с ним сегодня увидишься.

— Да.

— В таком случае, передай ему мою просьбу связаться со мной. Вопрос важный, но не требующий большого времени на ответ. Хорошо?

— Ладно, я попробую.

— Ватунг, не надо пробовать, мне нужен его звонок или прямой контакт, ок!

— Хорошо, спрошу обязательно!

Закончили поздно. Мари погнала всех спать, мотивируя это тем, что Север плохо выглядит и ему нужен отдых.

Анг долго ворочался перед тем как уснуть. Потом все-таки заснул. Ему приснилась Нина в джунглях, и он рядом с ней, голышом в водопаде… Его разбудил Север.

— Извини, есть важные новости. Я только что пообщался с Куратором и многое выяснил. Хочу тебе рассказать, на всякий случай, чтобы знал это не только я один. Первое — нам он передал самый общий перечень, на пробу. Второе — наши оценки трудозатрат оказались вполне адекватными, и он согласен предоставить нам список планет, которые находятся на открытых торгах или будут переданы на проведение торгов в ближайшее время, и перспективных планет. Этот список, в отличие от общего перечня, платный и купить его нужно сейчас, не откладывая, пока Куратор открыл нам допуск.

— А что, если бы мы неправильно оценили трудозатраты, он не открыл бы допуск?

— Не знаю, но сейчас допуск к списку открыт. Потом, когда мы ознакомимся со списком, нам нужно будет выбрать планету и подать заявку на участие в конкурсе. Это тоже платная услуга, причем цена за каждую планету разная. Так что давай. Доставай свое кольцо.

— Хорошо, Север, сейчас я приду, — Анг сел на своей кровати и стал натягивать на себя шорты. Сейчас, — он достал из кармана шорт ключ с брелоком и передал его Северу. Зайдя в спальню к Северу, Анг увидел, что тот сидел у ноутбука, кольцо было уже подключено, и Анг сразу же провел рукой над ним. Сразу же поменялись значки во второй строчке, Север даже присвистнул, ого!

— Да, тариф у них неслабый, а вот и список — в нашем секторе в настоящее время имеются готовые к продаже или аренде примерно 6300 планет и еще 2748 планет будут подготовлены к продаже на открытых торгах в ближайшее время и есть еще 9347 перспективных планет. Нужно будет изучить. Спасибо, Анг, извини, что разбудил.

— Север, ты извини, но так нельзя. Ты нас пугаешь. По ночам нужно спать! И вообще — тебе нужно посетить ванну и подлечиться. Иначе — что мы будем без тебя делать? Ждать, пока ты вернешься, возникнув в той же ванне? Причем без всякой гарантии твоего возвращения, ведь твой ID у меня. Так что списки будешь смотреть завтра! Мари! — он слегка повысил голос, — Мари, просыпайся, Мари!

Мари проснулась, и повернув к нему свое заспанное лицо с отпечатавшимися на нем складками простыни, — прошептала, — ты что здесь делаешь? Потом посмотрела на Севера, — а ты чего не спишь, ночь ведь!

— Мари, — Анг улыбнулся, — Север получил список планет, не давай ему его смотреть сейчас, а утром нужно будет ехать на склад и запустить его в ванну, иначе он вдруг умрет от перенапряжения, и что мы будем тогда делать? А вообще, Север, дай мне свой ноутбук, я его возьму с собой и отдам завтра с утра.

— Нет, давай я закрою его в сейф и отдам тебе ключи от этого сейфа.

— Хорошо, — сказал Анг, — Мари, ты следи за ним.

Глава 15. Выбор из множества

Встретились утром за завтраком и решили сразу же ехать на склад. Там никого не было, все-таки, выходной день. Оздоровление прошло нормально, Север появился из ванны помолодевшим, что сразу же проверила Мари, заставив его сделать кардиограмму и тут же просмотрев ее.

— Ну как, все, можно дышать нормально?

— Можно! И перестань нас пугать! И расскажи, что у тебя там в компьютере.

— Садитесь в машину, расскажу по дороге. Даю, для начала, вводную. Краткосрочной арендой, по правилам нашего, 23 сектора Галактики считается аренда на срок до десяти миллионов сжн или, примерно, 280 лет. Долгосрочная аренда длится от 10 миллионов до миллиарда сжн, то есть на срок до 28 тысяч лет. Считается, что за меньшее время планету не освоишь, а более длительный срок, чем миллиард сжн, — это уже полноценное владение планетой. Все предлагаемые нам для аренды или на продажу планеты находятся, в зоне Златовласки или около нее. И даже в условиях соблюдения приемлемой гравитации — примерно от 0,4 до 1,5 земной.

Так вот, 6300 планет, которые находятся в продаже или предлагаются для аренды сейчас, — это неликвиды, они уже длительное время висят на продаже и цены на них постоянно снижаются, это, например, планеты типа Марса. У каждой — свой недостаток. А из 2748 планет, которые будут выставлены на продажу или аренду в ближайшее время, можно что-то выбрать. Так что я вам предлагаю посмотреть и оценить этот список, который я перевел в Эксель, текст и единицы измерения там тоже, уже земные.

Еще там есть список перспективных планет, которые пока не выставляются на продажу в силу разных причин, но лицензия для которых заканчивается. Давайте изучайте материал, а я хочу поговорить с Мигелем, думаете ему нужно возвращаться прямо сейчас или можно дать ему еще несколько дней поработать, пока мы будем выбирать себе новую Землю?

— Север, а ты зачем меня, точнее нас, обманул, — сказал Анг, — отдал мне ключи от сейфа с компьютером, а сам открыл его запасным ключом?

— Извини, Анг, я, я просто не смог удержаться. Мари, ты тоже прости!

— Север, если мы начнем врать друг другу, то все, абсолютно все может рассыпаться, и, я думаю так, кто-то будет этому очень рад.

— Ты Ватунга имеешь в виду?

— Да, его и не только. Ты сам рассказывал, что есть сущности, которые охотно бы от тебя отделались.

— Ладно, осознал. В самом деле осознал. Еще раз прошу прощения. Это не повторится…

Вернувшись домой, Мари подошла к Северу, когда рядом никого не было, — Север, ты постарайся больше не пугать нас. Мы от тебя зависим, а ты от нас, — Мари обняла его, погладив его по голове, — милый, не пугай меня, потому, что без тебя я не представляю, как мне жить дальше.

Проблема выбора из множества вариантов волновала Анга и раньше, когда-то он даже занимался ей. Поэтому он сказал Мари, когда они вернулись домой, — давай я прикину, что у меня есть на компьютере, что нужно подгружу, это займет примерно полчаса, а потом подходи, вместе поработаем, я думаю, что нужно будет собрать какую-нибудь простую программу, но я многое подзабыл, мне нужно вспомнить.

— Хорошо, — ответила ему Мари, — я тоже посмотрю, что у меня есть.

Нашлось у обоих. Но не сразу, а только после ланча, за которым обсуждали среду, в которой нужно вести анализ. После недолгого спора приняли решение использовать все тот же Эксель. Оставалась самая малость, определить весовые коэффициенты — насколько тот или иной критерий был важен. Спорили долго, Север даже ушел продолжать свой обзвон и его не было примерно три часа. К этому времени Анг и Мари смогли подобрать весовые коэффициенты только для 37 из 98 числовых критериев. Потом вернулся Север, и все пошло быстрее. К концу дня схема распределения весовых коэффициентов была готова. Программу запустили и получили список из тех же планет, но уже в другой последовательности. Отобрали первые десять для более детального рассмотрения.

Потом, решили применить эту же классификацию для планет, еще не включенных в список, но отнесенных к перспективным планетам — тем, которые, вероятно, будут выставлены на продажу через какое-то время. На одном из первых месте оказалась Земля.

— Опа, а Земля здесь причем? — спросила Мари, — ее то за что продают! Посмотри, Анг.

Анг полез в приложенный файл и прочитал, — планируется к продаже и / или длительной аренде в связи с завершением срока лицензии через, — полтора миллиона сжн, Север, это сколько?

— Примерно 41 год.

— И что тогда с ней будет? — спросил Анг.

— Не знаю. Возможно, что ничего. Если продлят действие лицензии. Нужно внимательно смотреть лицензионное соглашение. Что там содержится, какие условия возвращения планеты владельцам.

— А какие условия могут быть?

— Разные, даже очень. Теперь я понимаю, почему ящеры хотят провести ее полную стерилизацию.

— И что тогда? Тогда все проще, стерилизация и никаких людей, то есть гоминидов, причем еще до проведения предпродажного аудита. Помнишь, я тебе рассказывал про планету, на которой…

— Да, я помню, их всех сожгли.

— Но ведь Земля не такая, здесь все освоено, всюду города, дороги, транспорт, поля распаханы.

— Для правильных аудиторов — исследователей это совсем не важно, они будут смотреть формально и им совершенно безразлично, что на этой планете живут или когда-то жили люди, — заключил Север, — давайте на сегодня все, завтра досмотрим.

Глава 16. Дела старых знакомых

Рональд разбирал почту, пришедшую утром. Некоторые позиции его радовали. Так ставка по ипотеке, за дом, купленный им в прошлом году, составила 2,81 % годовых, а если бы ее взять сегодня, то было бы 3,15 %. Молодец, что взял. С другой стороны, S&P 500 топчется на месте, цены на все металлы практически не растут, и нефть болтается на уровне 35 долларов за баррель. Если так пойдет и дальше, проблем не избежать.

— Сэр, доброе утро, — в комнату зашел долговязый айтишник, с хвостом, и в круглых очках, какие были у Джона Ленона.

— Привет, Генри, что у тебя там?

— Сэр, помните, мы искали двух деятелей, по программе Муфсаил, в Коста-Рике.

— Да и что? Тогда они, вроде бы как, исчезли. Я еще взбучку получил за эту операцию. Так что, разумеется, помню!

— Так вот, сэр, сегодня пришли данные, искусственный интеллект системы, недавно установленной в нашем аэропорту Даллеса, вычислил по походке, что, возможно, что он снова прилетал к нам на День независимости!

— Это серьезно?

— Да, выявлен по походке, совпадение 92 процента.

— Лицо совпадает?

— Нет, не совсем, но изменения не критичные. Рост и вес примерно совпадают. И еще, с ним был еще один, молодой. Так вот, если свериться со старыми данными Минобороны, а я сверился, он по своим габаритам очень похож на Уильяма Дж. Хартмана в юности. Того самого, которого мы вели в Коста Рике. Физиономия правда не та, но изменения, хотя и заметны на человеческий взгляд, не критичны для машинной считки.

— Ни фига себе! Продолжай!

— Так вот, он или они сели в метро и доехали до Баллстона, и направились в сторону DARPA. Потом их видели еще три раза в аэропорту Даллеса: два раза на вылете и один раз на прилете. Характеристики такие же. Каждый раз они пользовались метро. Они особо не скрывались. Более точных данных у меня нет, все окрестности DARPA увешаны камерами, но для получения сведений с них, требуется разрешение Минобороны. Так вот, я хотел бы получить такое разрешение.

— А случайно попасть под колеса грузовика ты не хочешь? И меня туда же?

— Нет, сэр, что вы!

— Так вот! Пока не разберемся сами, никаких запросов. Так, сходи-ка ты в отель, в Мариотт, который рядом с DARPA, и узнай, не останавливались ли эти двое там, потом будем думать! Возьми с собой кого-нибудь с нужным допуском, чтобы тебе не отказали, Смита или Симпсона.

— Сэр, а почему только в этом Мариотте, там, поблизости еще отели есть!

— Если они приехали на День независимости в DARPA, то должны остановиться только в этом отеле. Там половина номеров — служебные. Если да, тогда — слушай внимательно, говоришь им спасибо и докладываешь мне. Если нет, то тоже говоришь им спасибо и тоже докладываешь мне. Смита и Симпсона просто благодаришь, — понял. И никакой самодеятельности.

— Да, сэр!

— И еще, проследи, откуда они прилетели, куда летали и куда улетели потом, все что можно из источников, к которым у тебя есть допуск. Да, еще, посмотри не летали ли эти деятели еще куда-нибудь в последнее время. Ок! Ты молодец, и искусственный интеллект — тоже. Передай ему мою благодарность.

Выпроводив его за дверь, он стал думать. Ничего хорошего эта ситуация не сулила. Если старик прилетал в DARPA на День независимости, значит он работает или в DARPA, или на DARPA, соответственно продолжение расследования — это конфликт интересов. Хорошо, если дело просто закроют. Скорее всего просто закроют. Мы практически ничего не знаем. Или нет. Знаем! А что мы знаем! То, что, возможно, столетний старик бегает по США в виде молодого. Ну и что? То, что мы ищем тех, кто долго живет и не стареет. Это задание мы получили от нашего руководства, те от своего, а те от наших старцев. Старцы, они в свое время получили долгую жизнь, а именно примерно до ста лет, в качестве бонуса, непонятно за что. Говорят, что от инопланетян, с которыми у нас заключен договор. Получается, что мы ищем тех, кто связан с инопланетянами, или самих инопланетян. И нужно ли их искать? Зачем? Нужно связаться с руководством. Но сперва получить данные от Генри! Или нет, лучше сейчас, тогда на него можно будет свалить все в случае неудачи. И он потянулся за трубкой.

— Доброе утро, Сэр!

— Слушаю тебя Рон, доброе утро и какие у тебя новости? Только быстро, мне через полчаса на планерку, так что, я надеюсь, новости у тебя — заслуживающие моего внимания.

— Сэр, помните нашу попытку найти того пожилого парня в Коста Рике?

— Еще бы не помнить! Ты тогда круто обделался, и нашему шефу пришлось извиняться в Госдепартаменте. Что-то новое?

— Да, похоже, что он недавно прилетал в Вашингтон с тем, вторым. Их засек искусственный интеллект в аэропорту Даллеса. Они сели на метро и доехали до Баллстона, а затем их следы теряются в районе DARPA. Там они пробыли недолго, потом куда-то слетали, потом пробыли еще сутки и вернулись тем же путем, как и прилетели.

— Совпадение походки?

— Да, 92 %.

— Неплохо, что еще?

— Еще с ним был парень, молодой, лет 20–22, по данным армейского архива, его антропометрия совпадает с данными Уильяма Дж. Хартмана. Фото, если сравнить с его первым, военным фото, имеет отличия, но они не критичны.

— Кто этим сейчас занимается?

— Генри, он и получил сведения от искусственного интеллекта, сейчас он, а также Смит и Симпсон. Они уточняют, где они ночевали, куда ходили, откуда прилетели и куда улетели. Без открытия дела, я им приказал действовать исключительно в рамках закона.

— Хорошо, мне будет, что сказать, если потребуется. По результатам их расследования подготовишь мне рапорт. Все! Пока.

Рон вышел из комнаты, запер ее и приложил свой пропуск к замку. Замок щелкнул, и комната встала на сигнализацию. Рон пошел выпить чашку кофе и доложить, все что он узнал, еще одному своему Куратору, такому же, как и он, сотруднику из соседнего отдела. Тот, как и ожидалось, посоветовал ему собирать информацию и не предпринимать лишних движений.

К концу рабочего дня все стало более — менее ясным. Выяснилось, что прилетели эти двое из Туниса. Что старший летал по своему паспорту, причем он часто посещал США, минимум два раза в год, посещая художественные выставки и иногда прилетая как эксперт по древностям. У него бизнес в Тунисе антиквариат и прочее, крупный торговец. В отношении младшего — остались вопросы. Он прилетал по паспорту Дэвида Вестингхауса, непутевого отпрыска известной фамилии. Но он был на два дюйма ниже и на двадцать фунтов тяжелее, чем этот Вестингхаус.

Все это Рон изложил в своем рапорте, который на следующее утро лег на стол его начальнику. Была суббота, но Рон стал ждать, когда его вызовут. Ждать пришлось долго. Майкл попросил его зайти уже с самому концу рабочего дня. Разговор был коротким. Босс сообщил ему, что это дело выделено в отдельное производство, что уровень конфиденциальности повышен, что новых сотрудников ждать не стоит, что контроль будет жестким, что докладывать нужно будет ему лично, а также то, что Дэвид Вестингхаус в настоящее время летит в США и прилетит в Нью Йорк через девять часов, то есть примерно в три часа воскресенья.

— Ну что, тебе его и встречать, отчет за сегодняшний день можешь не готовить, но жду его завтра, сразу после встречи. Да, Дэвида не надо задерживать, пусть погуляет, вдруг за ним кто-то следит, если так, то нужно выяснить кто и зачем. Пусть доедет до дома, там с ним и поговоришь, вот его адрес. Все, иди, работай, а я пошел отдыхать, и так суббота псу под хвост. Ты тоже хорош, организуешь всем работу в выходные.

Рон примерно такого и ожидал, но что-то ему подсказывало, что кроме него этого Вестингхауса будут встречать и организуют наблюдение за ним еще и другие парни, которые не посвящены в это дело, и что несмотря на нарочитое кивание его начальника на то, что приходится работать в выходные, дело намечается серьезное. Он решил не отдавать им Дэвида.

237 миль до аэропорта Рон проехал за 5 часов, и даже успел отдохнуть три часа в отеле. Когда от проснулся, настроение у него было паршивым. Такое с ним было часто, особенно после развода с женой. Прошло уже почти два года с момента, как он ее застал со своим коллегой в своей кровати. Потом был тяжелый развод и новая жизнь, которая складывалась не слишком гладко. Постоянно случались какие-то проколы, проблемы, не хватало какой-то легкости бытия.

Он встречал парня в комнате, предназначенной для дополнительной проверки пассажиров, уже после проверки паспортов на иммиграционном контроле. Дэвид Вестингхаус ему не понравился: молодой, бледный, плохие зубы, и глаза как-то по-особенному сияют. Рон представился:

— Меня зовут Рон и от меня зависит, куда ты пойдешь из этой комнаты. Домой, в полицейский участок и далее в тюрьму или нет. Советую отвечать, внимательно выслушав вопрос и давать ответ, только подумав. Итак, почему ты второй раз возвращаешься в США за последние три дня?

— Могу я позвать адвоката?

— Да, если я разрешу. А я разрешу, если ты ответишь на заданный тебе вопрос.

— А если я не захочу отвечать? Я знаю свои права!

— В таком случае, я просто заберу тебя с собой и мы будем беседовать там столько, сколько это будет нужно. И ты все расскажешь, а потом ты просто упадешь с моста или с тобой произойдет какой-то иной несчастный случай. Ты будешь уже не нужен. Никому. Пойми, с тобой разговаривает сотрудник секретной службы США. У меня особые полномочия. И вообще, пока тебя на территории США нет. Не прилетал. Точнее прилетел и улетел, и не обещал вернуться. Так я повторяю свой вопрос?

— Я не прилетал в США.

— Это мы знаем, продолжай.

— Я был в Тунисе. Я приехал туда потому, что у меня был гепатит С, ВИЧ, я крепко сидел на наркоте и плохо соображал. А еще там очень недорогие и красивые мальчики. Однажды, я понял, что мне нужно чем-то заесть таблетки, которые я принимал несколько раз в день, и пошел в ближайшую фалафельную. По дороге я внезапно упал и какое-то время ничего не помнил. Потом пришел в себя в комнате без окон. И понял, что со мной что-то не так. Во — первых, меня не ломало, а должно было ломать, — я давно не принимал фентанил, во-вторых, меня не тошнило, в должно было тошнить, — это ощущение было со мной уже больше года, и, в-третьих, я ощутил сильный голод, что было необычно, я уже почти забыл это чувство. Потом я услышал чей-то голос: — он проснулся! И вскоре я снова заснул.

Потом я услышал другой голос: — просыпайтесь, не делайте лишних движений, вы долго лежали, так было надо. Слушайте меня внимательно: — вы здоровы. У вас нет ВИЧ, гепатита С, еще кучи болезней, у вас нет зависимости от наркотика. Ваши документы в сумке и деньги там же. Вы на пляже рядом с отелем. Прощайте.

Еще какое-то время я пролежал молча, а потом поднялся, у меня слегка кружилась голова и очень хотелось есть. Я пошел к ресторану, заказал себе еды, я никогда так вкусно не ел. И я смотрел на мир, как будто он только что мне открылся. Я снял номер в этом же отеле, старый был где-то далеко, и новых денег оставалось только на обратный билет. Потом я вылетел в США. И вот я здесь. Вот и все.

— Я вам верю. Но осталось еще несколько моментов, которые нужно прояснить. Во-первых, вам нужно будет сдать тест на наркотики, во-вторых, с вами должен будет переговорить наш мозгоправ — психолог. В-третьих, вам нужно будет подписать ряд документов о неразглашении, и так далее. Так что на выбор, или вы едете со мной в Вашингтон, или остаетесь здесь, в клоповнике аэропорта. В этом случае, за вами тоже приедут наши люди, но уже завтра.

— Так что же это было со мной?

— Я, конечно, могу вам это рассказать, но потом мне придется вас убить, я думаю, что это того не стоит.

Рон забрал Дэвида с собой, указал ему на заднее сиденье и сказал, — знаешь, на тебя полагается надеть наручники, но, если пообещаешь вести себя прилично и не будешь стремиться на меня напасть, я этого делать не буду. И еще, я плохо спал этой ночью, так что лучше всего, если ты будешь поддерживать беседу со мной, не важно, о чем — просто не хочется заснуть и врезаться в отбойник.

Обратная дорога была пустынной, Шеви Тахо мерно шелестел шинами по шоссе. По дороге они пару раз останавливались чтобы отлить, размяться и позавтракать в придорожном ресторане быстрого обслуживания.

Из рассказов своего подопечного Рон многое узнал из того, что хотел узнать, а заодно, выяснил про то, как садятся на фентанил, как меняется мир под его действием, как меняется психика, когда становится известно, что у тебя ВИЧ и гепатит С. Эти подробности Рона совсем не интересовали.

Доехав утром до Вашингтона, он сдал своего подопечного в приемник, распорядился о том, чтобы ему была предоставлена отдельная камера с телевизором, дал команду дежурному медику в отношении анализов на наркотики, вызвал психолога на понедельник и пошел писать рапорт.

На следующее утро Рон пришел в офис немного раньше и поинтересовался, когда к его подопечному придет психолог, а точнее психиатр, владеющий техникой гипноза, и был крайне удивлен, когда выяснил, что все это уже случилось вчера, что этим занимался непосредственно его босс. А еще он выяснил, что в последние дни Дэвид не принимал никаких наркотиков, и что тесты на ВИЧ и гепатит С у него отрицательные. А также то, что он был отправлен домой, с извинениями за грубость при задержании и с благодарностью за помощь в расследовании дела государственной важности. Потом его вызвал к себе его шеф.

— Привет, Рон, — так шеф ответил на его приветствие, — не знаю, что ты ему наговорил, но парня ты напугал до смерти. Мне пришлось извиняться, и ты знаешь, как я люблю это делать. Но, ладно, оставим это, пока. Результат достигнут и очень правильно, что ты взял его с собой. Так вот, под гипнозом он рассказал о себе все точно то же, что и рассказывал тебе. Кому-то просто был нужен его паспорт. И, что очень интересно, с ним кто-то расплатился за аренду этого паспорта, так, по мелочи, вылечили от ВИЧ, от гепатита С и от наркотической зависимости.

А в это время старик и этот молодой, слетали в Калифорнию, в Коста Месу, посетили дом, в Ирвайне в котором раньше жил Уильям Дж. Хартман, потом были в Дана Пойнт, потом их видели в заповеднике в предгорьях. И еще, примерно за месяц до этого, наш старик посетил Коста Рику, причем побывал на самом ее юге. Через три недели после того хозяин гостиницы, в которой они останавливались, и на которую, в свое время упал наш дрон, слетал на аудиенцию к Папе Римскому на покое. На покое, но он папа! Да, еще они дважды посещали фонд, экологический, из числа неприкасаемых, куда нам и прочим спецслужбам, даже заходить нельзя, и который, кстати, в двух шагах от DARPA, и я уверен, что он работает с DARPA, или на DARPA, или под прикрытием DARPA. И если мы сдуру сунем палку в этот муравейник, то лишнего шума будет слишком много. Вот как-то так.

— Понял, что нужно предпринять мне в данной ситуации?

— Думать, анализировать и докладывать мне. Все, свободен, я иду на планерку и думаю, что на ней об этом будет немало разговоров, когда я вернусь, обсудим еще раз. А твоего хвостатого айтишника я просто бы удавил, тоже мне Гарри Поттер нашелся!

Потом, как всегда, Рон пошел в кафетерий, где за чашкой кофе, рассказал о ситуации своему Куратору, после чего вернулся к себе в кабинет и занялся анализом биржевых котировок. Цены на нефть немного подрастали, но все равно он оставался в глубоком минусе. От этих печальных мыслей его отвлек звонок шефа.

— Заходи, — скомандовал ему шеф, знакомься, — это Гленн, наш специалист по Тунису. Он расскажет, что там и как. А тебе предстоит поездка, сам понимаешь, в Тунис к этому старику, нужно выяснить кто он, что он, и какое он имеет отношение к исчезновению Уильяма Дж. Хартмана младшего и вообще, что он из себя представляет. В случае припугнешь его тем, что ему будет закрыт въезд в США и все его счета, его и его компании, будут заморожены по причине участия в террористической деятельности или в контрабанде наркотиков, ну и так далее. Короче, если ты решишь, что он все сказал, оставляешь его на месте, если поймешь, что он врет, забираешь его с собой, тащишь на квартиру и возвращаешься, его через пару дней довезут и доставят сюда.

— И когда мне ехать?

— Завтра, сегодня — это было бы слишком жестко, не успеешь подготовиться. Гленн должен тебе многое рассказать. Идите, готовьтесь.

Гленн долго рассказывал Рону про историю, обычаи и особенности государственной и криминальной структуры Туниса, о том, что будет его ждать, куда нужно будет приехать, как зайти, кто будет его прикрывать, от чего можно ждать какого-то подвоха. В конце концов Рон остановил его, — Гленн, я не отдыхать туда еду, мне нужно найти одного человека, ты мне рассказал, где его можно найти, меня к нему, как ты сам мне сказал, довезут. Этот человек неоднократно бывал в США, значит с ним можно разговаривать на английском языке. Где находится пара конспиративных квартир, я знаю, но это мне не потребуется. Хватит Гленн, пойдем лучше выпьем по бутылочке пива, и ты расскажешь мне, где там лучшие пляжи, а также в каком отеле стоит остановиться, — отель у меня еще не заказан. Я прилетаю туда в среду, с утра, днем у меня визит к этому, как его там, Северу, это пара часов, потом, если все Ок, пойду на пляж. Возвращаюсь вечерним или ночным рейсом, так что буду к утру. Все, Гленн, все!

Глава 17. Визит Рона

Следующие пара дней прошла в рассмотрении различных вариантов, подобранных в ходе анализа. Для начала для всех отобранных для анализа планет, которых сперва было десять, а потом добавилась и одиннадцатая, очень уж начальная группа выделялась на уровне всех остальных, придумали имена, взяв просто наименования букв греческого алфавита. Почему именно греческого — все сразу забыли, но идея понравилась, получилось от альфы до лямбды. Все планеты имели недостатки, причем какой-то недостаток, иногда даже не включенный в состав измеряемых критериев, бросался в глаза, когда начинали читать прилагаемое краткое текстовое описание, особенно его раздел «Риски».

Но, постепенно, стали вырисовываться лидеры — хорошая, в прошлом теплая планета Гамма, она была всем неплоха, но на ней были уже практически полностью исчерпаны полезные ископаемые. Там когда-то была развитая цивилизация, которая была уничтожена вместе с большей частью животного мира и растительности произошедшей недалеко от нее вспышкой новой звезды, значительная часть поверхностной воды вместе с атмосферой рассеялась в космосе. Это усложняло ее освоение, к тому же не было четко обоснованной гарантии, что такая вспышка не повторится. Правда и цена на нее была совсем небольшая, даже скорее, смешная.

Следующая планета, Йота, была тоже неплоха. Там совсем недавно тоже была цивилизация, причем не цивилизация низших гоминидов, а вполне серьезная, даже с представительством в Метрополии. Но почему-то, в силу причин, о которых можно только догадываться, на ней случилась ядерная война. Война, которая привела к истреблению почти всей растительности и животного мира. Выжили только представители этой цивилизации, которые были за пределами планеты, всего 270 человек, из которых 250 — мужчины. Они и продают планету, ставя условием такой продажи сохранение за ними участка в одну четверть поверхности планеты, на котором они должны сохранить свою жизнь, свою власть и влияние. Радиационный фон там сейчас примерно в 50 раз выше земного. Цена этой планеты была тоже низкая, но жить там будет непросто, учитывая неравномерность радиационного загрязнения поверхности.

И последняя планета из первого десятка, тоже вроде бы пригодная для жизни — Лямбда, была всем хороша. Если бы не последствия метеоритной бомбардировки. В совсем недалеком прошлом на нее упал крупный метеорит, примерно такой же, как метеорит, приведший к исчезновению динозавров на Земле. На этой планете таких вымираний было уже примерно пятьдесят, причем риск таких катаклизмов был значительным и плохо прогнозируемым, поскольку был связан с тем, что звезда, вокруг которой вращалась Лямбда, была двойной. Ее напарница обращалась вокруг нее, точнее вокруг центра их масс, по вытянутой орбите и каждое прохождение вблизи этой звезды приводило к нарушениям метеоритных орбит и бомбардировкам Лямбды. Правда сейчас до начала очередной бомбардировки по расчетам оставалось примерно 11 тысяч лет, последствия пожаров и охлаждения планеты уже прошли. С полезными ископаемыми, кроме железа, там тоже было туговато. Вероятно, что с совокупностью этих факторов и была связана, невысокая, в целом, ее цена.

Предыдущая планета, Каппа тоже была неплоха. Приятный климат, плотная атмосфера, полезные ископаемые, растительность и животный мир, все было вполне приемлемым. Единственное, что ограничивало возможность ее колонизации — была гравитация, составлявшая 1,48 от земной. С учетом того, как тяжело привыкали обитатели Метрополии к жизни на Земле, где сила тяжести была всего на 21 % выше, Север сразу ее забраковал, заявив, что вы ребята, как хотите, но без меня. На повышение гравитации в 1,8 раза наш народ не подпишется.

После этого решили пересмотреть условия, изменив основополагающие условия по гравитации до 1,05 земной, по уровню радиации не более чем в 3 раза больше, чем на Земле и по прогнозу отсутствия катаклизмов на ближайшие двести миллионов сжн. Еще раз осуществили классификацию и получили новый результат. Цена первой десятки таких планет была примерно в два раза выше, чем в первый. И планеты, судя по их краткому описанию, были менее интересными.

От рассмотрения особенностей многочисленных миров все устали. Это была естественная реакция на множественность вариантов выбора. В конце второго дня Север сбежал к офис, чтобы срочно пообщаться со своими работниками.

Мари и Анг решили сходить на пляж. Просто так, потому что давно там не были. Солнце постепенно клонилось к холмам, его лучи отбрасывали тени на мелкий песок, перемешанный за день сотнями ног. Сложив свои вещи около ненужного, в это время пляжного зонтика, они побежали к морю. Море несильно шумело, волны, шурша, набегали на отмель, играя своими отблесками на поверхности дна. Мари быстро поплыла, а немного постояв и посмотрев в сторону горизонта, где маячили прогулочные яхты и катера, катавшие туристов на ватрушках и парапланах, поплыл за ней и Анг.

— Хорошо с тобой плавать, приятно, — заявил Анг.

— Согласна, хорошо, но почему? — удивилась Мари.

— Во-первых, тебя всегда можно легко догнать.

— И? — спросила его Мари.

— И, во-вторых, о тебя не ждешь какой-то пако…

Вместо ответа Мари резко надавила Ангу на голову, отчего тот ушел под воду, а Мари быстро поплыла в сторону горизонта.

Анг, вынырнув и откашлявшись, поплыл ее догонять.

Потом, наплававшись и растянувшись на полотенцах, довольная Мари сказала Ангу, — а ведь хорошая у нас планета! Не то, что из этого списка, по каким критериям его не сортируй. А мы всерьез планируем ее покинуть и начать жизнь на новом месте, непонятно где.

— Ты даже не представляешь, какой она была когда-то, наша планета. Когда я в первый раз увидел это море, оно было просто прекрасно… До сих пор помню…

— Тоже не хочешь покидать эту планету?

— Я даже не знаю, странное чувство. У меня здесь все уже было, любовь, большая, дети, интересная работа, путешествия, война, многое другое. Я здесь все знаю, это — моя планета. Но оставаться на ней? — это будет повторением пройденного. Ну допустим, что я женюсь на тебе, ты родишь мне двух — трех детей, а из тебя получится отличная мать, я в этом только что убедился — здорово ты меня опустила, будем их воспитывать, сидеть по вечерам на лужайке у дома и скучать.

Скучать и думать о том, что в нашей жизни была возможность, которая выпадает далеко не всем, попробовать сделать что-то большее, открыть какие-то неведомые нам сейчас стороны, рискнуть полностью изменить окружающий мир, все свое окружение, встретиться с чем-то новым, познать радость и боль от этой встречи. Я так не хочу.

— А чего же ты хочешь?

— Хороший вопрос! В разное время по-разному. Причем что-то удалось, а что-то нет. Когда я был маленьким, я хотел научиться летать. Потом, встретившись с Севером, я хотел стать таким же умным как он, хотел, чтобы Эва меня полюбила и мне это удалось, даже дважды — до того, как она обрела свою личность и потом, уже после этого. Попав в Метрополию, я хотел остаться там с Эвой, мне это не удалось, правда я научился летать.

Потом, после того, как у меня стерли память, я забыл про Эву и все началось по новой. Я хотел быть как все остальные, чтобы на меня не смотрели, как на придурка, потом я захотел учиться и у меня все получилось, потом я захотел любви, но тут меня ждало разочарование. Потом, я даже не зная почему, мне захотелось построить космический корабль, и я начал двигаться в этом направлении, но все шло так медленно, что я просто устал хотеть.

Потом я очень, очень хотел, чтобы моя дочь слезла с наркотиков, но и здесь меня ждала неудача. Я остался один и снова захотел семью, детей. И случилось неожиданное — ко мне вернулась Эва. Я не знал, что это она, но я ее любил и сильно любил, ее и нашего сына и очень хотел, чтобы это длилось долго. Но на Земле все имеет конец, Эва ушла, попросив ее не искать. Потом захотел понять, как устроен наш мир, расширить горизонт понимания.

Тут появился Север, и у меня началась новая жизнь. Я захотел стать снова молодым и здоровым — у меня получилось, я захотел увидеть своих внуков и у меня и это получилось. Чего я хочу сейчас — счастья, счастья долгого, и я думаю, я верю, что смогу его достичь, вновь обретя Эву.

— А у меня все проще. Я родилась в Шербуре, в тихой семье, отец — он работал в банке, а мать когда-то была официанткой, а с тех пор как я родилась и дальше — уже не работала. Потом через три года родился мой брат — Оскар. Роды были непростые, у него был ДЦП. Тяжелый случай. В детстве я очень хотела, чтобы он поправился, мать с ним занималась, потом я стала ей помогать, возила его в коляске. Оскар был милым.

Но все это было тяжело. Отец не выдержал и постепенно ушел из семьи. Точнее он жил с нами всю рабочую неделю, с утра уходил в свой банк, и к ночи возвращался, а на выходные уезжал, не объясняя куда. Так мы и жили. Тогда я поняла, что я хочу стать врачом, чтобы ни у кого в семье не было такой беды, как у нас.

Когда мне было шестнадцать, Оскар умер. До этого ему купили коляску на электроприводе и как-то так получилось, что он внезапно выехал на дорогу перед фургоном. Это было без меня, я была в школе. Вроде бы он гулял с матерью. Было следствие, долго длилось, но потом все списали на несчастный случай. Хотя я и слышала от матери, — ах Оскар, Оскар, почему тебя не взяли в рай сразу.

Я не смогла ее простить и ушла к отцу. Прожила у него год и два месяца. Но у того уже была новая семья, двое детей, тоже милых, но совсем мне чужих. Потом я поступила на медицинский факультет и стала учиться. Сперва хотела специализироваться на заболеваниях мозга, но потом поняла, что это сложно, дорого, неинтересно и оплачивается не слишком высоко. В это время я просто хотела занять свое место в этом мире, быть полезной, помогать людям, не забывая и себя. Я видела, насколько все лечение завязано на финансы, как от наличия средств зависит не только качество жизни, но и сама жизнь. Правда, теперь, после введения системы PUMA с медицинскими страховками стало лучше.

Потом я влюбилась в Анри — преподавателя, молодого, красивого, мечтателя. Он свел меня с группой врачей без границ, и я стала с ними тесно общаться, продолжая обучение и специализируясь на травматологии и неотложной хирургии. Анри был замечательным человеком, он любил всех людей, любил собак, любил Землю. Но меня он любил сильнее. Тогда я просто хотела быть рядом с ним, и была. Он погиб, он оказывая помощь на каком-то инциденте в Марселе, он, как и я, подрабатывал врачом неотложной помощи, он просто задел рукой электрический провод. Я в тот вечер его ждала. Ночью приехал его друг, из врачей без границ, и попросил меня поехать с ним, на опознание.

После этого я попросилась куда-нибудь из Франции. Уехала в Африку, там были разные страны, но одинаковые больные и раненые. Я хотела все забыть, забыть кто я, что я делаю и зачем. Когда на меня напали, я сперва сопротивлялась, а потом, осознав, что мое положение безнадежно, просто хотела умереть. Остальное ты знаешь.

Чего я хочу сейчас, хочу жить в мире, который немного более справедливый, чем наш, хочу быть полезной, по крайней мере для своих друзей, хочу быть счастливой, хотя бы иногда. Хочу помочь Северу. А иногда, ты уж прости, и это бывает достаточно часто, я хочу тебя. Физиология — ну как без нее, да и как тебя можно не любить? Ты как был человеком каменного века, открытым и не слишком испорченным, так им и остался. Слушай, я давно хотела тебя спросить, а потом, то ли неуместно было, то ли забывала, — ты рассказывал, что принимал участие в американской космической программе, но потом ушел. Почему?

— Почему я ушел? Я работал в лунной программе на всех этапах от A до G, а потом еще в H и J, и активно работал. А покинул ее, наверное, потому, что из этой космической программы ушла романтика. До завершения первой лунной миссии, с 1961 по 1969 годы все было более открыто, более радостно, все победы рассматривались, как победы человечества, даже когда эти победы достигались русскими, а неудачи переживались всей страной. Потом, все стало не так, многое стали секретить, особенно в том, что касалось полетов на луну. Я даже не знаю, были мы на луне или все это — мистификация.

В общей космической программе Америки, при существенном уменьшении финансирования осталось два направления — военное и коммерческое, ну и еще теплились межпланетные миссии и космическая астрономия. Дышать там стало сложно. Да и время тогда было печальное, проигрыш во вьетнамской войне, девальвация доллара, скандалы в руководстве страной. Да и в моей семье все было сложно. Я тогда пытался вылечить Робин от зависимости. Потом появилась Энджелл. Дальше ты знаешь.

Вернулись домой уже в сумерках. Из гостиной доносились мужские голоса, спорившие на повышенных тонах. Потом один из них замолчал, и стал слышаться только голос Севера.

— Так, молодой человек, как вас там, Рон, перестаньте мне угрожать блокировкой ваших бумажек, даже не бумажек, а цифр в компьютере. Мне глубоко безразличны ваши угрозы про все эти связи с террористами и наркоторговлей. Я уважаемый торговец антиквариатом, меня знают и в Америке, и в Европе, и во всех арабских странах. А вот вы — вы клоун. У вас кроме долгов и надежды на то, что нефть пойдет вверх — ничего нет. И еще вы двойной агент, вы работаете как на своего начальника, так и на соседний, а точнее на конкурирующий отдел вашей спецслужбы. Придется вам это им рассказать.

Что же касается вашего запроса по поводу Уильяма Дж. Хартмана — младшего. Я с ним не знаком, я не разу его не видел. По поводу продолжительности жизни. Это неземная технология и занимаются ей неземные сущности. А определять кому и сколько отмерено — у вас, в где-то там в Вашингтоне, есть инопланетное представительство, туда и обращайтесь. И еще, вы не только должны забыть дорогу в мой дом и в мой офис, но и сообщите вашему начальнику и начальнику конкурирующего отдела, чтобы они тоже это сделали. Если же до вас не дошло, то мне вас жаль. Конец ваш будет печальным. А сейчас, — пошел вон!

Мари и Анг отошли в сторону, чтобы не попадаться на глаза бедному Рону, который со стеклянными глазами прошел по коридору и исчез за дверью.

— Круто ты его, сказал Анг, заходя в гостиную, — кто это был?

— Это вестник нашего скорого отлета в Метрополию. Это американец, они вычислили меня в аэропорту Даллеса, и по чему бы ты думал? — По походке! Тебя они, кстати, тоже вычислили и опознали как Уильяма Дж. Хартмана. Этого я отшил, сегодня ночью у них будет совещание с Америкой, думаю, что сюда будет направлена группа быстрого реагирования, думаю, что это еще день или меньше. Короче, завтра днем или, максимум, послезавтра с утра, нам нужно ждать гостей. Я приму меры, но насколько они будут убедительны, я не знаю. У меня почти все дела завершены, вам тоже нужно их заканчивать. Предлагаю собраться здесь через, давайте через час. Мне нужно будет связаться с Куратором и выяснить, берем мы Ватунга или нет.

Если хотите кому-нибудь позвонить, то я не советую этого делать, наверняка все уже прослушивается и просматривается, можете навредить и себе и тем, кому будете звонить. Ну все, пошли ликвидировать лишнее и заносить оставшиеся хвосты.

— Да, — я забыл спросить, — никто не передумал?

Глава 18. Последние приготовления

Никто не передумал. Через час все собрались в гостиной. Север рассказал, что он созвонился с Ватунгом и сообщил ему о своих планах, обусловленных появлением Рона. Ватунг обещал все быстро выяснить, но ответа пока не дал.

Анг переоделся в чистые шорты и майку, взял с собой небольшую сумку, куда он положил брелок с кольцом, запасные трусы и чистую футболку с надписью Pura Vida и веселым лягушонком, несессер с бритвенными принадлежностями и зубной щеткой и полотенце, завершив сборы новой соломенной шляпой.

Мари взяла немного больше — в ее чемоданчике нашлось место для пары платьев, босоножек, кроссовок и спортивного костюма и двух косметичек. Кроме этого она взяла с собой медицинскую сумку.

— Зачем тебе это? — спросил ее Север.

— Ну, — ответила ему Мари, — мы ведь еще не улетели.

— А ты сам, все собрал, отдал, распорядился и так далее? — задал вопрос Анг.

— Я — да! У меня все собрано, все готово, давно…

— А где Беретта?

— Ты прав, наверное, в комнате, где раньше жил Хоакин! — улыбнулся Север, — наверняка что-нибудь еще забудем, не нужно расстраиваться.

— Давай я схожу, нужно ее выбросить, — Анг пошел в комнату Хоакина и нашел в шкафу на верхней полке Беретту и полторы обоймы патронов. Он забрал их и пошел вниз.

Внизу Север общался с голограммами Ватунга и Куратора. Куратор, насколько Анг понял из хода разговора, не собирался отпускать Ватунга, но обещал ему отправку в Метрополию сразу по завершению работы.

— Ватунг, так ты что, — не летишь с нами? — спросил его Север.

— Рад бы в рай, да грехи не пускают!

— Так ты же вроде отбыл все за свои старые грехи?

— У него новые появились! — внезапно сказал Куратор, — он весь Ватикан сбил с пути истинного.

— Да неужели? — спросил Куратора Север, — там вроде бы все и так уже было на максимуме.

— Да нет, — оказалось, что можно добавить, а точнее убавить, — приходится из-за него искать артефакты, которые с его помощью ушли. Пока не соберет всё, что нужно — жить ему на Земле.

— А мне что делать, — спросил Север, — у меня уже заказано такси на 4 места и предоплата прошла?

— Есть идея, точнее есть человечек, женщина, молодая, красивая, активная — она застряла в Перу и не успела к рейсу, а теперь разносит мой офис. Ее хозяйка отказалась платить за ее отправку повторно, — говорит, чтобы я ее забирал, поскольку не смог задержать отправку челнока с ее драгоценным сервизом, и что цена такой рабыни меньше, чем три часа простоя челнока. Но мне она тоже не нужна. Заберешь ее — будет твоей рабыней.

— Не очень я люблю владеть рабами, но ее я, похоже, знаю, она у меня покупала роскошный сервиз. Рискнем. Годится. Когда ты мне ее пришлешь?

— Завтра, к середине дня. Она прилетит прямо на этом такси, завтра я жду туристов, потом посажу ее в капсулу и пошлю тебе. Другого транспорта в ближайшее время все равно не будет. Хорошо?

— Хорошо, но, пожалуйста не опаздывай. Примерно в это время ко мне могут нагрянуть гости, не исключаю, что там будет спецназ, ну типа из морских котиков. Они научились идентифицировать людей с помощью искусственного интеллекта по походке, и ведь неплохо работает, хорошо, что не везде еще.

— Понял, ну все, пока, привет Метрополии! Ватунг, ты со мной?

— Погодите, чуточку! — Ватунг посмотрел на Куратора, — там, у вашего забора есть труба, старая. Я в нее уложил несколько камушков для связи. Думал вдруг пригодится, и пригодилось. Ты Север, ломай их, иногда, хорошо!

— Ну все, никто тебя оставлять на Земле навсегда не планирует, соберешь все потери и — домой, или я чего-то еще не знаю? Удачи вам. Да, в отношении вашего визита в Метрополию я все им рассказал, но вы сами понимаете, каждый сектор — это отдельная юрисдикция. Так что не ждите что все будет просто, но вы разберетесь. Я, то есть мы, в вас верим.

Голограммы Ватунга и Куратора исчезли.

— Анг, положи пистолет, и сходи, пожалуйста, забери камушки, о которых рассказал Ватунг. А потом можем пойти в Фатьму или куда-нибудь еще. Какие у кого будут предложения? Предложений не было. Все просто расползлись по своим комнатам, думая о чем-то своем.

О многом пришлось подумать и в Управлении расследований секретной службы США, особенно, когда они заслушали доклад Рона, в котором тот, ничего не скрывая, рассказал про разговор с Севером, при этом раскрывая и свою роль, как двойного агента, работающего еще и на Управление стратегической разведки и информации. Доклад Рону пришлось повторить в присутствии собравшихся руководителей этих направлений, а также, поскольку речь шла о несанкционированном взаимодействии между управлениями и о проведении работ за пределами США, еще и с привлечением представителей Управления главного юрисконсульта и Управления по межправительственным и законодательным вопросам.

По результатам прошедшего обсуждения был подготовлен краткий меморандум для руководителя Секретной служба США, в котором отмечалось, что Рон находится под влиянием каких-то препаратов или под гипнозом, он не полностью контролирует ситуацию — иначе никак не удавалось объяснить его полную, обезоруживающую откровенность, в том числе, в отношении себя. Предлагалось срочно вернуть его в Вашингтон и передать в руки специалистов психологов.

Также было предложено вызвать команду морских котиков, базирующуюся в Италии. Специальные агенты, под охраной этих котиков должны незаметно проникнуть в дом, отыскать там Севера и его домочадцев и доставить их на конспиративную квартиру, где с ними будут работать специалисты, которым было дано указание готовиться к вылету в Тунис. На всю операцию отводились сутки. Котиков было предложено взять на военно-морской авиабазе Сигонелла на востоке Сицилии, где базировался 8-й боевой батальон воздушно-наземного оперативного формирования специального назначения морской пехоты «Кризисная реакция — Африка».

Руководитель службы, ознакомившись в конце своего рабочего дня с этим меморандумом, наложил на него резолюцию: Действовать исключительно собственными силами, никаких морских котиков, специалистам и группе поддержки вылететь немедленно обычным рейсом, оружие, по возможности, не применять, внимания к операции не привлекать, о выполнении доложить. Подготовить полный отчет по проекту Муфусаил и презентацию к нему, Рона вернуть в США и доставить к нему на беседу.

Глава 19. В осаде

Утром ничего не произошло. Солнце также вынырнуло из-за горизонта и стало карабкаться вверх по небосклону, разливая свое тепло, правда легкий ветер с северо-запада немного придавил жару. Но все равно было жарко. Листья на апельсиновых деревьях пожухли и потеряли блеск, несмотря на то, что их каждый день поливали.

После завтрака все собрались в тени и задумались над тем, что же им делать дальше.

Я предлагаю сегодня ни в чем себе не отказывать, ничего не должно случится, а потом нам стоит держаться вместе и не покидать территории дома и сада, — сказал Север, — пока они не перестроились и не притащили сюда этих тюленей.

— А почему ты их называешь тюленями, это ведь морские котики, — спросил его Анг.

— Когда-то они, возможно, и были морскими котиками, а сейчас — как я вижу — это довольные собой и своей кормежкой элитные бездельники. Я здесь подумал, что их возможно и не будут привлекать к штурму нашего дома. По крайней мере, я бы не стал.

— А как бы ты действовал? — спросила его Мари.

— Ну это зависит от уровня принятия решения. Если бы я был просто умным парнем на уровне начальника их спецслужбы, то я бы взял бутылку хорошего виски и позвонил бы мне. Наверняка они знают мою любимую марку. А позвонив, извинился за этого напыщенного индюка и напросился на личную встречу. Встретившись со мной, попросил бы меня рассказать, что и как, и почему одни получают продление жизни до ста лет, а некоторые до ста двадцати. И я бы ответил, что это как воинские звания. Есть рядовые, с обычной продолжительностью жизни, есть сержантский состав — им положено жить до примерно ста лет, и есть офицерский — там до ста двадцати. И что никто просто так из сержантов в офицеры не производит, сколько бы циферок у него на счету не набралось. А также, что переводами из одной категории в другую на земле занимаются инопланетяне, с которыми правительство США заключило договор, вот с ними и разбирайтесь. А весь ваш проект Муфусаил — это только для отвода глаз и поддержания штанов сотрудников спецслужбы, которые кроме зарплаты, кормятся еще с разных грантов. Я думаю, что он бы меня понял.

Но, поскольку особо умных там нет, все обычные служаки и карьеристы, то я подождал бы до завтра, а завтра у нас что?

— День взятия Бастилии, — ответила Мари, — национальный праздник, здесь его тоже отмечают и шумно!

— Вот именно! — поэтому я подождал бы начала салюта и под шумок проник в дом. На всю операцию потребуется две машины, восемь человек и три — четыре минуты времени. Ну и еще незапланированный салют, где-нибудь поближе к шоссе. Пока все будут на него глазеть две группы проникают на территорию, вскрывают двери и окна и проводят захват всех в доме. Нужных запихивают в машины и уезжают под финальные залпы салюта. Все остальное уже не интересно. Вот как-то так.

— А в какое время бывает салют? — внезапно спросил Анг.

— В десять вечера, то есть в двадцать два часа, уточнила Мари.

— Сколько это будет в Вашингтоне?

— Четыре часа дня, шестнадцать часов.

— Интересно, когда у них там середина дня, и еще более интересно, почему мы такой вопрос не задали Куратору во время беседы с ним? — спросил Анг.

— Когда беседуешь с Куратором, да и вообще с высокоорганизованной сущностью, такое бывает часто. Но спросить нужно его нужно, — давай Анг, тащи сюда его камни.

Анг сходил за камнями и Север вызвал Ватунга, расколов камень. Тот замерцал своими обломками и исчез, слегка потрескивая. Ватунг не объявился.

Плохо это, сказал Север, но нам такси обещал не Ватунг, не Куратор, такси вызывал я, и предоплата прошла. Так что будем ждать. Кстати, не хотите ли вы полетать!

— Это как?

— На глайдере, я его берег для какого-то особого случая, и вот он настал. Откладывать на потом нет смысла, Мигель все равно не летает, а оставлять его просто так я не хочу, там слишком много неземных технологий. Так что, Анг, тащи сюда лопаты и кирку.

Часа за три тяжелой работы удалось расчистить землю на склоне и освободить от растительности и разобрать каменную стенку высотой немного ниже человеческого роста. Сухая глинистая почва плохо поддавалась кирке, а лопаты от нее просто отскакивали. Дело пошло быстрее, когда они догадались размотать садовый шланг и полить нужный участок. А еще Север притащил большие садовые ножницы и с этим инструментом дело пошло быстрее. За этой стеной, в рукотворной пещере Север и прятал свой глайдер. Когда удалось оттащить последние камни от входа, Север скомандовал, — все! Сейчас мыться, переодеваться и ланч.

Подойдя к дому, Мари вдруг заметила, — слушай Север, а почему у нас на участке никого нет. И в доме тоже.

— Потому что я всех отпустил, зачем мне лишние свидетели, а, возможно, и жертвы.

— Ну так уж и жертвы! Ты серьезно, Север?

— А что у нас на ланч? — поинтересовался догнавший их у самого дома Анг.

— Только то, что в холодильнике или в кладовке, и еще можно заказать в ресторане. Считайте, что мы на осадном положении. К сожалению, это правда. Здесь мы все под защитой, а там, за забором, я не могу ничего гарантировать. Судя по этому Рону, там люди бывают не вполне адекватными. Ладно, я в душ, на такой жаре можно и солнечный удар схлопотать, как ни поливайся из шланга.

— Постой, это как под защитой? — спросила его Мари, — ты что включил какое-то защитное устройство?

— Да, пришлось, такой же купол, какой был у этих медиумов в Гатове, — ну, помнишь, я тебе рассказывал.

— И теперь…

— Теперь оно нас защищает, весь периметр, по забору. Все, я в душ, и вам того же советую.

Дождавшись еды, заказанной в ресторане, — купол спокойно пропустил разносчика, тот даже не заметил его наличия, они поели, и немного расслабились. Север рассказал им, и в особенности Ангу, о свойствах этого купола. Ну а потом все же решили полетать. Поскольку флаер был двухместный, право первого полета досталось Мари, — ты ведь уже летал на нем, сказал, улыбаясь Север, — помнишь, к твоей маме.

Ангу пришлось согласиться, — а вас не заметят? — спросил он.

— Нет, с включенным режимом невидимости — не должны, да и вряд ли смогут прослушать, этот купол постоянно вибрирует, так что, скорее всего, они услышат только белый шум, ну если вообще услышат. Так что, давай, охраняй сад.

— Нет, я лучше книжку почитаю или посплю…

Север и Мари уселись в флаер и исчезли. А Ангу удалось и то, и другое. Когда он проснулся от того, что его будила Мари, солнце уже клонилось к западу.

— Анг, просыпайся! Конец света проспишь! Мы так клево полетали, над побережьем, над морем, потом в Сицилию слетали, я посмотрела на этих котиков — нормальные ребята, загорелые. И самолеты у них такие пузатые, Север даже хотел залететь в один такой, я не дала ему это сделать. Вставай, а то Север передумает.

Но Север не передумал. Как и в прошлый раз, они полетели над руслом Меджедры. Анг смотрел, как изменился ландшафт. Все леса были сведены, на их месте сейчас были поля, оливковые рощи, сады из финиковых пальм. Земля была нарезана на квадраты, прямоугольники, и другие фигурки, которые, в свою очередь были прорезаны дорогами, встречались пятна человеческих поселений, по дорогам ползли вереницы машин. На подлете к тому месту, где когда-то были пороги, Анг заметил высокую плотину, за которой амебой с множеством ложноножек раскинулось водохранилище с водой мутно-зеленого цвета. Дальше снова пошли прямоугольники полей.

— Хватит, Север, не нужно дальше, я там уже был и все видел. Давай остановимся где-нибудь вблизи гребня холмов.

Север посадил флаер на площадке северного склона холма. Они вышли.

Анг прошелся по каменистой поверхности холма. Пахло травами, пылью. Склон порос очень колючими и очень красивыми растениями с голубыми стеблями и цветами.

— Раньше таких не было. Были травы, даже колючие были, но таких — таких не было, — сказал он Северу. Откуда они?

— Я не знаю, нужно посмотреть по определителю растений. Сейчас много вселенцев из разных мест, которые вытесняют аборигенные виды. Но ведь красивы, и, наверное, только такие могут здесь выжить.

Анг осматриваясь шел по склону, в одной расщелине он обнаружил цветок гвоздики и, сорвав его, уложил между страниц своего паспорта в бумажник. Север заметил это и спросил его, — это для кого?

— Для Эвы, я ей и раньше дарил такие или похожие. Вообще, если не считать этих голубых колючек, то здесь мало, что изменилось, и воздух такой же, и ветер, и запахи, и вот ящерица пробежала. Хорошая планета! Ну ладно, полетели, уже вечереет.

— Так куда мы летим?

— Давай на побережье, где у вас был первый лагерь!

— Хорошо, но теперь там сплошные дачи, да и мыс осыпался…

И снова полет шел над клочками земли, над оливковыми и апельсиновыми плантациями, над пастбищами и поселками. Также по дорогам ползли машины, останавливаясь на светофорах.

Потом вдалеке показалось море. На море вблизи берега зажигались огоньки яхт и рыбачьих лодок. Потом зажглись огни на набережных, во дворах и окнах крупных вилл и маленьких домиков, автомобили включили фары. Там, где раньше был их первый лагерь, — была пустошь, на месте густого дубового леса росли редкие сосны. Весь мыс был покрыт тропинками и дорожками, вблизи берегов стояли дачи. Во дворах этих дач суетились люди, день заканчивался, был четверг, завтра у большинства обитателей этих дач — французов, намечался праздник. День заканчивался, у них наступали длинные выходные.

— Север, полетели домой, хватит, это уже не моя страна, и не моя земля, хотя планету я еще ощущаю своей, но возможно, и это пройдет.

— Скорее всего, не пройдет, — я так думаю, — ответил ему Север. Вот я считаю эту планету своей, хотя, по происхождению, я — чужак. Ладно, летим, там уже и Мигель подойти должен. Мне с ним нужно кое-что разрешить, чтобы у него потом проблем не было.

Потом они перелетели через залив и вскоре уже вдали показался их сад.

— Хочешь купол посмотреть? — спросил Анга Север, — вот, смотри. Север нажал какую-то кнопку со своей стороны пульта управления и Анг увидел купол. Купол был аккуратным, он поднимался колоколом от стен примерно до высоты в пятнадцать метров, а потом плавно сходился к середине участка.

— Хороший зонтик, правда!

— Да, красивый, а ты его потом оставишь или заберешь с собой? — спросил Анг.

— Нет, я планирую загрузить все устройства, имеющие внепланетное происхождение, ну кроме тех, что в пещере, во флаер и отправить его Куратору, но только потом, когда прибудет такси, я с ним об этом уже договорился. Зачем Мигелю лишние проблемы.

— Так неужели и все?

— Ну — оставлю чуть — чуть.

— Ты планируешь передать все Мигелю?

— Да, практически все, даже ванны, я вроде бы и с ними договорился. Но что будет дальше — я не знаю. Лицензия на пользование планетой у ящеров заканчивается примерно через сорок один год. И что за это время произойдет — я даже и представить не могу. Кто будет вести игру за эту планету и как у них карта ляжет — как я уже говорил, я не знаю. Так что я не уверен, что эти ванны ему могут потребоваться до завершения этого срока — молодой он еще.

Север посадил флаер на лужайку у дома.

— Ты его здесь оставишь?

— А где его еще хранить, не тащить же на горку, там где мы стену ломали. Да и вообще, он вскоре станет невидимым.

И, действительно, когда Анг, перед входом в дом оглянулся, то флаера он не увидел.

Дома их уже ждал Мигель, который весело поздоровался с Ангом и обнял Севера.

— Ну как, Мигель, ты готов принять все хозяйство на себя? — шутя спросил его Север.

— А чем я занимаюсь последние месяцы? — парировал он, именно этим!

— Ну тогда завтра я передам тебе все, что у меня здесь осталось и еще кое-что, так что рассчитывай на плодотворный день, а вечером, часов в девять за нами придет, точнее нам обещали, что за нами придет такси. А если не придет, то во время салюта начнется штурм этого дома.

Да, все лишнее инопланетное прошу завтра передать мне. Я загружу все это во флаер и отправлю его Куратору.

— Мне мой брелок и кольцо к нему тоже тебе отдать.

— Нет, пока оставь, нужно же иметь платежную карточку.

— Север, мне нужно кое-что оставить для работы — ну паутинки повиновения, антигравитационные платформы, ну ты же сам знаешь, что бывает необходимым для работы.

— Да, я это знаю, и использовал неоднократно, но сейчас, Мигель, возможно, что придется работать и без всего этого. И еще, учти, мы внезапно выяснили, буквально в последние дни, что лицензия на пользование Землей у ящеров заканчивается через сорок один год. Что будет перед этим моментом и после него — я не знаю, даже предположить не могу. Ладно, обсудим потом, что нам с этим нужно будет делать.

А сейчас предлагаю заказать еду в Фатьме, устроим себе прощальный ужин. Мигель, займись, у тебя это всегда получалось лучше, чем у других. А завтра я проведу тебя по разным кабинетам, буду поздравлять их с днем взятия Бастилии и представлять тебя, как нового хозяина компании, ну раньше мы так неоднократно делали, правда кабинетов тогда было существенно меньше, зато беседы были более долгими.

Мигель заказал еду, ее доставили, и была она превосходной, но прощальный ужин как-то не задался — ни аппетита, ни желания вести беседу ни у кого не было. Все быстро закончилось и все разошлись по своим комнатам.

Анг спал плохо. Долго не мог заснуть, ворочался думал о всякой ерунде, потом стал думать о внуках, о том какое их ждет будущее. Но, поскольку ничего толкового придумать не мог, все-таки заснул. Проснулся он поздно, солнце вовсю светило, со двора доносились голоса Севера, Мигеля и Мари, которые завтракали в тени дома. Он быстро умылся и вышел, повесив полотенце на плечо.

— Привет, Анг! Ты собрался путешествовать автостопом?

— Нет, просто спешил!

— А вот мы, как раз, решили сегодня не спешить. Здравствуй Анг, пусть этот день запомнится нам таким, какой он есть — яркий теплый и солнечный, — Север был явно в приподнятом настроении.

— Анг, здравствуй! — вот вы уезжаете, а вся тягомотина упадет на меня, заявил Мигель.

— Вроде бы, ты сам так решил! — ответила ему Мари, — не передумал?

— Ну вы как хотите, а я за кофе, — заметил проходящий мимо них Север.

Вернувшись, он продолжил, — после завтрака мы с Мигелем слетаем по делам, я познакомлю его с нужными людьми.

Завтрак, в отличие от ужина, прошел весело. Север и Мигель улетели, Анг начал помогать Мари с уборкой, завершив которую, они, как-то даже особо не сговариваясь, оказались в кровати Мари. Ни о чем серьезном говорить им не хотелось, они и не говорили.

Выползли они оттуда примерно за полчаса до планируемого срока возвращения Севера с Мигелем. Мари решила позагорать — вдруг там это будет невозможно или сложно. Анг рассказал ей про идеальный ровный загар у Нины, и услышав это, она тут же сняла с себя все, скомандовала Ангу не подсматривать и ушла, расположившись за шпалерой, увитой виноградной лозой. Виноград уже начал поспевать, но этот сорт пока еще не созрел и был кислым.

Анг ушел к себе, перебрал вещи, которые он планировал взять с собой, дополнив их еще одним пакетом с фотографиями внуков, которые он решил распечатать. Особенно хорошо получилась младшая внучка, спешащая домой за своими старшими сестрой и братом. Потом он сел и набрал на компьютере письмо сыну и распечатал его. Короткое письмо, в котором он рассказал о том, что он не просто ушел за незнакомцем, оставив почти все как есть, что он получил возможность снова стать молодым, и он воспользовался этой возможностью. Теперь он снова молодой и сильный и планирует улететь к его матери, к Энджелл. Что недавно, на день независимости, он навещал свой дом, видел всех внуков, что его восхитила младшая Эва. Пожелал им всем любить друг друга и простить его, если что не так. А еще он приложил распечатку своего фото, сделанного на фоне тунисских гор, с надписью — это место, откуда я родом.

Потом в доме раздались голоса Мигеля и Севера, они что-то обсуждали, смеялись. Анг к ним вышел, и они его спросили, — а где Мари?

— В саду за виноградом, я схожу за ней.

Он нашел ее спящей на коврике в тени виноградных лоз. Она повернула к нему счастливое лицо и сказала, — слушай, мне мой Анри приснился, он пожелал мне удачи и сказал, что ждет. Ой, а в чем я пойду?

— Мари, тебя же все видели такой!

— Нет, одно дело ночные игры, другое дело пляж, а дома я девушка приличная!

— Ладно держи, — Анг сходил за полотенцем, которым вытирался с утра и которое осталось висеть на спинке кресла. «Автостопом по Галактике» явно писал профессионал таких поездок.

— Спасибо, выручил!

Глава 20. Отлет в Метрополию

Вернувшись домой, они застали разговор Севера с Мигелем, — Мигель, вспомни, у тебя ничего лишнего нечеловеческого нет? Ну кроме того, о чем мы договорились.

— Нет, Север, нет ничего!

— Анг, у тебя из нечеловеческого только брелок и кольцо?

— Да, но ведь они нам еще потребуются, ну там.

— Не знаю, может потребуются, а может быть и нет. Не важно, пусть остаются.

— Ты, Мари тоже сдавать будешь или нет?

— Север, у меня только брелок на ключах от дома!

— А что в нем — забыла? Как вы Дэвида Вестингхауза отключили, напомнить? Ну что Мари, ты как маленькая девочка. Не хочешь расставаться со своими игрушками!

— А как он работает, Север? — спросил Анг — покажешь?

— Примерно, как электрошокер, но тот лупит по всему организму током, а этот просто вырубает на время все электрические процессы в мозгу, человек просто падает и с ним можно делать все что хочешь, я пачку таких нашел в Гатове, долго не мог понять, для чего они, случайно узнал. Правда он действует на очень небольшом расстоянии, метров до пяти, максимум — восьми. Ладно, Мари, не сердись, я не буду лишать тебя этой игрушки. Получается, что все остальное мы все сдали, все во флаере, можно его отпускать. А можно и не отпускать. И вообще, мы, действительно, в осаде. Мне это не нравится! Американцы, они упертые, будут давить, не одно, так другое. Давайте по-другому. Сейчас я попробую позвонить Куратору и попробую с ним договориться. Анг, дай сюда еще один камушек.

Камушек был разбит, померцал и рассыпался в пыль. Внезапно в комнате возникла голограмма Куратора.

— Привет, в чем причина столь острой необходимости в контакте с Ватунгом? Он на задании и не может ответить.

— Доброе утро, — это как раз хорошо, у меня к вам два вопроса, первый простой, но важный, второй тоже важный, но зависит от первого.

— Давай Север, задавай свой первый вопрос.

— В какое время к нам придет такси, мне нужно точное время!

— Не могу сказать! Не от меня зависит. Планируется, что к вам такси прибудет часов в девять — десять вечера по вашему времени, или немного позже.

— Понятно. Но, насколько я разбираюсь в ситуации, сегодня на десять вечера, назначен штурм моего дома американскими спецслужбами. Под прикрытием салюта в честь дня взятия Бастилии. Здесь, в нашей округе живет много состоятельных французов, которые отмечают этот праздник. Вопрос, что нам делать — отражать нападение или попытаться его избежать. Я мог бы, разумеется с вашей санкции, сходить к ним и попытаться договориться, или попытаться купировать их активность. И еще, у меня тут флаер с разными нечеловеческими побрякушками, есть, куда их отправить, или как обычно, в вулкан?

— Север, я даю такую санкцию, но, сперва, запишитесь, мало ли что и дождись сообщения от меня, я попробую уточнить сведения, сколько их там и где они точно. Оптимально, если ты устроишь там телеконференцию с руководством этой спецслужбы. Выходить на нее я не буду — не мой уровень. Флаер разными артефактами отправишь мне, а то еще взорвешь своими артефактами Этну. Удачи!

— Ну вот, все просто! Пойдем, разгрузим флаер.

Флаер был быстро разгружен и Север, взяв с собой Анга, полетел на склад. Там Анг и Север быстро прошли запись своей личности, после чего, полетели назад.

По дороге Анг спросил Севера, — слушай, можно я отправлю письмо домой, сыну и внукам?

— Ты там никаких особых тайн не раскрываешь?

— Нет, просто пишу о том, что снова стал молодым, что собираюсь улететь к его матери, что недавно был у них в поселке и видел внуков.

— Хорошо, отдай Мигелю, он отправит, а сейчас — домой.

Вернувшись домой, Север стал готовиться к визиту. Он одел парадный костюм, рубашку и галстук, блестящие итальянские туфли и послал Анга одеться соответствующим образом. Когда все было готово, стал собирать пакет «шпионских штучек», — как он сказал.

В пакет шпионских штучек вошли несколько паутинок, глушилок для аудио и видеокамер и пару устройств, похожих на старинные монеты, нажав на которые которыми можно отключить противника.

— Вы вдвоем пойдете? — спросила Мари, — страшно?

— Разумеется, страшно, — ответил ей Север, но пусть лучше нас боятся. А то начнут штурм и разнесут всю округу, а место здесь хорошее, тихое и соседи неплохие — зачем им страдать. Анг — он вообще не принимал в таких делах никакого участия и ничего, идет.

— Но у нас же личность записана!

— Все так, но кто его знает, в таких делах никогда не бывает полной ясности.

Примерно через полчаса ожидания в комнате возникла голограмма Куратора.

— Привет еще раз. Я пообщался с представителями землян. Поскольку все дела уже запущены, они согласны на прямой контакт, но отменять операцию не будут, иначе у них возникнет слишком много вопросов — вероятно их новое руководство решило посмотреть на что мы способны. Так что действуйте сами. Но будьте осторожны, они могут и не сдержать слова, впрочем, в последние годы мы тоже их обманывали, и часто. Удачи!

— Спасибо, мы будем осторожны. Ну, что, Анг, пошли! Мигель, Мари, следите за нашими маячками. Если что — давайте на склад, да возьмите нам по комплекту приличной одежды.

Дождавшись сумерек Север и Анг подогнали флаер со стороны парка к указанной Куратором гостинице и выйдя из него отправили флаер на стоянку, то есть метров на тридцать вверх. Потом, прогулочным шагом они дошли до входа, прошли мимо почтенно поклонившихся охранников и поднялись на третий этаж.

— Нам же четвертый этаж нужен, — тихо сказал Северу Анг.

— Да, нужен четвертый, но там требуются дополнительные пропуска.

— Что делать будем?

— Сейчас мы их отключим, — ответил ему Север.

Они подошли к аварийному выходу третьего этажа, где Север аккуратно вынул стеклышко и нажал кнопку пожарной сигнализации. Тут же раздался звон, погас свет, осталось только дежурное освещение, послышался топот ног, на лестнице и сверху из бара на крыше и снизу зазвучали голоса возмущенных гостей, спускающихся по лестнице, через несколько секунд дверь аварийного выхода с четвертого этажа приоткрылась и оттуда выглянул парень в обычной футболке и джинсах, непонятно, что делающий на люксовом этаже в люксовой гостинице. Потом этот парень упал, выронив из своих рук крупный пистолет с глушителем. Женщины закричали, и толпа спускающихся отхлынула от двери, чем воспользовались Анг и Север. Следующих бойцов пришлось уложить спать, как только они появились из дверей люкса. Потом Север прошелся своим устройством по кругу и попросил Анга, — Анг затащи, пожалуйста того, первого охранника сюда и пистолет его тоже прихвати, не затопчут, так украдут.

Анг пошел выполнять, а Север зашел в номер. Там в была картина подготовки к штурму. Лежали сложенные в кучу бронежилеты, каски, очки ночного видения, упаковки со взрывчаткой. Отдельно стояли четыре больших упаковки ракет для фейерверка. Север приводил в чувство спортивного вида мужчину, внешне больше похожего на начальника, чем остальные.

— Ну, просыпайся, просыпайся! — Север водил у него под носом носовым платком, смоченным из какой-то ампулы, — проснулся? Тогда садись, стоять пока не сможешь.

— Что это было? — слабым голосом просипел мужчина.

— Считай, что кратковременный эпилептический припадок, ну со всеми вытекающими последствиями. А что нам было делать? Если бы мы пришли просто так, то это не ты бы здесь сидел, а я, а мне это не нужно. Давайте, соедините меня с вашим шефом, устроим видеосвязь, — а ты, Анг, уложи, пожалуйста всех их на бок, чтобы не захлебнулись в своей блевотине. С ними ничего не произойдет, если не будут хамить.

Добрый день, — Север продолжил, увидев, что на экране показался кто-то тоже в костюме и при галстуке, — итак, ваши сотрудники прилетели сюда по вашему приказу, чтобы выяснить кто мы такие, а также получить сведения о том, что мы делали в США на день независимости, а также получить секрет продления жизни до 120 лет, и так далее. Так вот, мы являемся представителями инопланетной цивилизации, вот этому человеку, — Север кивнул на Анга, — больше, чем шесть с половиной тысяч лет, а мне еще больше, даже гораздо больше. Делиться с вами секретами продления вашей жизни мы не намерены — для нас это нарушение наших законов, которое карается, причем жестко. Да, бывают единичные исключения, при которых это продление жизни землян является побочным эффектом, и поверьте мне, ничего особо радостного оно своим обладателям не приносит.

Дальше, ваше правительство уже давно сотрудничает с инопланетной цивилизацией, которая курирует вашу планету. Не нужно перебегать ему дорогу. Ваш президент в курсе. Я вам это рассказываю, потому что мы планируем в самое ближайшее время покинуть вашу планету. И не потому, что планета плохая, нам она даже очень нравится или потому, что на ней в ближайшее время случатся какие-то катаклизмы — нет, таких не предвидится, разве что вы сами начнете меряться размерами ядерных дубинок. Возможно, что потом какие-то катаклизмы будут, но какими они будут — я не знаю, это зависит от вас. У меня все, если есть какие-то вопросы — задавайте.

— Спасибо, я уже получил сходную информацию из другого источника. Вы планируете ликвидировать присутствующих в отеле наших сотрудников?

— Нет, в этом нет необходимости, они как были не в курсе нашей беседы, так и остались в неведении, нам они ничего плохого не сделали, так что, кроме морального ущерба в виде мокрых штанов с ними не приключилось. Так что мой вам совет — спускайте проект Муфусаил, или, как он там у вас, на тормозах. Еще раз прошу прощения за причиненный моральный ущерб, и еще, я прошу вас не трогать мой дом до полуночи этого дня. Потом — пожалуйста — заходите, смотрите, и я уверяю вас, вы там ничего не найдете. И ракеты в его сторону запускать тоже не нужно, попортите сад, там сейчас все сухое. Всего вам доброго, и прощайте.

С той стороны телеконференцию остановили.

Север подошел к мужчине, вжавшимся в свое кресло и похлопал его по плечу — не бери в голову, и это пройдет. Даже Рон постепенно придет в себя, через год или два. Ну все, давайте прощаться, всего вам хорошего, и еще раз прошу прощения за намоченные и испачканные брюки. Будем считать, что внезапно разгерметизировался баллон с парализующим газом.

— Анг, выпусти газ из этого баллона в окно, пожалуйста, только смотри чтобы внутрь не попал. Весь газ вышел?

— Да, вроде бы весь.

А теперь протри его салфеткой, — Север вынул несколько салфеток из пачки, стоявшей на столе и положи куда-нибудь под диван.

Давайте прощаться, и не обижайтесь, пожалуйста! — сказал Север и еще раз нажал на «монетку», и мужчина упал головой на стол.

— Пошли Анг, поговорили и хватит.

— Пошли, Север, — это был твой бенефис!

— Ну, если говорить языком театралов, то скорее это была прощальная гастроль. Давай, спускаемся.

Они спокойно прошли вниз по лестнице, на которой интенсивно шло встречное движение, постояльцы, ругая бестолковую администрацию, возвращались в свои номера и на крышу, в бар.

Вернувшись к себе домой, Север ушел к себе в спальню и через небольшое время вышел оттуда переодевшись в джинсы и футболку.

— Не люблю эту официальную одежду, практически все гадости, осуществляемые на планете, задуманы, а решения по ним приняты, именно в официальных деловых костюмах. Но приходится… А ты, Анг, все еще изображаешь из себя пингвина?

— Нет, просто рассказываю про твою прощальную гастроль, всем очень понравилось! Сейчас пойду переоденусь!

Потом был ужин. Обычный, все пили чай, обычный и тунисский, ели свежие фрукты и виноград, у кого-то он уже уродился, финики, рассказывали смешные истории и совсем не заметили, как начался праздничный салют в честь очередной годовщины взятия Бастилии. Все повернулись и стали смотреть как со стороны моря, там, где располагались отели, в небо взлетали и вспыхивали яркие разноцветные звезды. Потом салют закончился и когда все повернулись и опустили глаза, то оказалось, что этот салют вместе с ними смотрела еще и Нина. Она была в просвечивающей светло зеленой блузке, под которой просматривалась ее драная футболка, и в драных шортах. Темные очки и бейсболка были пристегнуты к рюкзачку.

— Добрый вечер, господа! Так кто стал моим новым владельцем? — заявила она сразу же поменяв и общее настроение, и тему для разговора, — кого я буду охранять, кому служить, за кого буду готова отдать свою непутевую, но очень интересную жизнь?

— Все взглянули на Севера.

— Нет! Официальным владельцем ID, способным принимать на себя право владения недвижимым и движимым имуществом является Анг, — сказал Север.

— Значит, это ты! Ты мой повелитель! И чем же я буду тебя защищать? Дело в том, что меня уже в Вашингтоне пыталась задержать полиция, мне пришлось от нее отбиваться, а потом, отобрав у них пистолет, даже отстреливаться. Вот я и опоздала примерно на десять минут, так что у меня из вещей только то, что на мне. И ни одной бабочки, ни одного семечка мне не дали провезти, куда идет мир?

— Сударыня, Ваше сиятельство, я с удовольствием приму Вас под свое покровительство, и даже обеспечу оружием, если вы обещаете, что не будете вмешиваться в мою личную жизнь. Обещаете?

— Мне будет сложно, но я обещаю!

— Ну все, давайте прощаться! Мигель, спасибо тебе за все, и прости, если что было! — Север крепко обнял Мигеля, глаза его слезились.

— Мигель, дорогой, найди себе хорошую девушку, примерно такую, как я, прощай! — Мари поцеловала Мигеля и прижалась к его груди. Потом она отвернулась, чтобы не было видно, как она плачет.

— Мигель, будь счастлив, удачи тебе! — Анг крепко пожал ему руку, — прощай!

— Дайте я вас засниму, — внезапно сказала Нина, — Мигель, дай свой телефон, ты тоже — она взяла телефоны у Мари и Мигеля, давайте теснее, слезы вытерли, и улыбочку! Так, еще раз и еще!

— Мигель, держи свой телефон. Ну все, пошли, пошли, такси ждать не будет.

— Кстати, тебе оружие нужно? — спросил Анг Нину.

— Еще как! Какой же я охранник!

— Ну тогда подожди, я сейчас принесу, пока Север будет отправлять флаер куратору.

Анг вернулся, неся два небольших пакета с вещами и разряженную Беретту с двумя обоймами.

— Ой, Беретта, моя любимая! — обрадовалась Нина.

Они вышли из дома и пошли к флаеру. Север забрасывал в него какие-то мелочи, а потом стал снимать охранный купол. Сперва вдоль забора заблестели голубоватые искорки, потом они по периметру забора стали уходить в небо, потом дождем упали в одну точку на земле. Приглядевшись Анг увидел, что весь защитный купол превратился в подобие грубого молота. Север подошел к нему, взялся за рукоять двумя руками и позвал к себе Анга, — давай помогай, эта штука тяжелая. Вдвоем они смогли погрузить этот артефакт на пассажирский ложемент флаера.

— Ну, вот и все! — Север захлопнул крышки на флаере и похлопал по нему рукой, — прощай, старичок, поехал!

Флаер медленно приподнялся и быстро исчез в темноте.

Анг опустился на колено, провел рукой по земле, прошептал, — оставайся пока, жди, может еще и увидимся. После чего он залез на верхний уровень ложемента такси, уложил свои пакеты, осмотрелся, увидел, что все на месте, улыбнулся Мари, Северу и Нине, пожелал всем приятного полета и заснул.

Content

Александр Белошапков
Человек каменного века. Часть 2

Предисловие

Часть 1. В далеком космосе, давным-давно

Глава 1. Неслучайный контакт

Глава 2. Переговоры

Глава 3. Искусственный отбор

Часть 2. На Земле, совсем недавно

Глава 1. Вечеринка

Глава 2. Привет от Эвы

Глава 3. Разговор о прошлом

Глава 4. Чай по-Тунисски

Глава 5. Про основы мироздания

Глава 6. Начало поисков

Глава 7. По старым местам

Глава 8. Отголоски второй мировой

Глава 9. Визит Куратора

Глава 10. Первая попытка

Глава 11. Вторая попытка

Глава 11. История Ганса и Хельги

Глава 12. Разговор в Ватикане

Глава 13. То, что было потом

Глава 14. Снова в Коста Рике

Глава 15. Второе пришествие Ганса

Часть 3. В далеком космосе, уже не так давно

Глава 1. Рутинная экспедиция

Глава 2. Первые результаты

Глава 3. Новые обстоятельства

Глава 4. Результат расхождения во мнениях

Часть 4. На земле, совсем недавно…

Глава 1. Второе прочтение послания

Глава 2. Чек на владение миром

Глава 3. В поисках Ватунга

Глава 4. Первый ответ Куратора

Глава 5. На пути в Америку

Глава 6. Утро в Арлингтоне

Глава 7. В природоохранном фонде

Глава 8. В Калифорнии

Глава 9. Второе посещение фонда

Глава 10. Возвращение в Тунис

Глава 11. Встреча с Куратором

Глава 12. Требования к покупке планеты

Глава 13. Появление Нины

Глава 14. Подготовка плана

Глава 15. Выбор из множества

Глава 16. Дела старых знакомых

Глава 17. Визит Рона

Глава 18. Последние приготовления

Глава 19. В осаде

Глава 20. Отлет в Метрополию