Анна Щучкина

Сожжённые земли

Лишний

© Анна Щучкина, 2023

© chaki chaki, иллюстрация на обложке, 2023 © Александр Козлов, карта, иллюстрации драконов, 2023

© Ксения Богданова (Ksenita) – иллюстрация с персонажами, 2023

© Лидия Даниляк (lydia_books) – иллюстрация к прологу, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Пролог

Печален был взгляд

Прекрасной Елены.

Хоть сладко пел бард,

Но темные тени ложатся на клетку…

Подбрось же монетку!

Удача забыта здесь и сейчас,

Тиран отдает последний приказ…

Стихи забытого поэта Таррвании

Александра

– Александра, наш проект наконец-то завершен, и это целиком твоя заслуга. Ты рада, да? Вне себя от счастья? – воскликнула моя подруга, энергично жестикулируя. Полы ее плаща взметнулись вместе с руками, на мгновение приоткрыв песочного цвета юбку.

Я стояла в тени прихожей, прислонившись к дверному косяку.

– Здорово-здорово. Рада. Но мне нужно выспаться.

– Какой сон? Клуб сам себя не зажжет, – сказала Асира и громко рассмеялась.

Нестерпимо хотелось захлопнуть дверь, чтобы отгородиться от разговора, но привычная тактичность не позволяла этого сделать. Я чудовищно устала, и моим единственным желанием было просто закрыть глаза и уснуть.

Ей же только и нужен был повод для очередного «празднования» в клубе. Асира была эффектной платиновой блондинкой с острыми скулами и пухлыми алыми губами. И она прекрасно знала о своей привлекательности, так что еженедельные походы в клубы превращались в охоту за восхищенными взглядами, где жертва была обречена с самого начала. За чарующей внешностью скрывались острый ум и отточенный бизнес-маркетингом язык. Ни одна цель не уходила от Асиры без убеждения, что их разговор продолжится завтра или послезавтра в приватной обстановке.

Подруга на выходе из клуба бросала поклонника в ЧС и рвала бумажки с номерами телефонов, объясняя это «чисто спортивным интересом».

Я устало улыбнулась и помассировала виски.

– Хотя, знаешь, как-то бледновато твое лицо. Ну-ка, шагни на свет.

Она наконец обратила внимание на меня. Несколько секунд смотрела с прищуром, а потом сказала:

– Иди сюда.

Асира схватила меня за руку и вытянула наружу. Я поморщилась от света голой лампочки.

– Да, тебе действительно лучше сегодня остаться дома и отдохнуть… – задумчиво произнесла Асира. – Я думала, что зеленый оттенок кожи мне показался. Но эти черные фронтменовские круги никак не красят тебя, милая.

Я вздохнула:

– Да.

– Ладно, буду праздновать без тебя, – расстроенно протянула она. И добавила: – Отдыхай!

Я со спокойной совестью закрыла дверь. Совершенно одна в четырех стенах, которые годами служили защитой от любых внешних бурь. Эмоциональных, физических – неважно.

Усталость вновь дала о себе знать ударами в висках. Я опять потерла лицо и побрела в комнату.

У меня все хорошо.

Я прожила в этом месте много лет, но никогда не чувствовала себя нужной ни здесь, ни где-либо еще. Не чувствовала дом.

У меня все хорошо.

Я быстро переоделась в пижаму, легла в кровать и машинально включила фильм ужасов на планшете. Накатила томящая, обволакивающая усталость. Спустя несколько мгновений мои веки начали слипаться, а потом я и вовсе погрузилась в глубокий сон.

Но, как оказалось, ненадолго.

Меня в который раз разбудило смутное ощущение пустоты, живущее со мной уже много лет.

Это может показаться полным безумием – почти половину жизни прожить с ощущением потери. При этом у меня никогда не было серьезных романов и никто не разбивал мне сердце.

Но я знала, что значит потерять любимого человека.

Это чувство появилось внезапно, когда мне было тринадцать лет. Как будто я до боли любила кого-то, скучала по нему, и все внутри ныло, сжимаясь в тугую пружину. Вот только найти этого человека было невозможно.

В остальном все в моей жизни складывалось не так уж и плохо. Даже хорошо: любимая работа, верные друзья… Все как у всех. Но эта пустота не отступала и словно пожирала меня изнутри.

Я даже решилась на абсурдный шаг – сходить к гадалке. И как только я села напротив женщины, она, к моему удивлению, сразу затараторила:

– Завидую твоей любви, счастливица! Красивый, сильный, а как он тебя любит… Такая любовь случается раз в тысячу лет, поверь мне, я-то знаю.

Гадалка подробно описала моего «возлюбленного» и сказала, что он очень властный и влиятельный человек. Напоследок она взяла меня за руку и проговорила:

– Вижу, вижу, как вы тоскуете друг по другу, вижу, как он убивается от горя. Но ты не переживай, скоро ваша разлука закончится, скоро вы будете вместе, точно тебе говорю!

Этого «красивого, сильного» просто не существовало в моей жизни. Безумие. Только зря потратила деньги.

Хотя чего я вообще ожидала-то?

Но тоска после того дня накатывала все чаще и сильнее. Тогда я поняла, что отдала бы все на свете, чтобы провести с этим человеком хотя бы день.

Эта боль пожирала меня каждую ночь. Я старалась не думать, отвлекаться любым способом. Даже самым странным. Но потом все стало настолько невыносимым и почти физически ощутимым, что я поняла – мне нужно встретиться со специалистами.

Походы к психологу, а следом и к психиатру не принесли никакого эффекта. Врачи только разводили руками и предлагали снижать тревожность таблетками. Но они не понимали, откуда у меня остальные симптомы: по всем их показателям я была «вполне здорова».

Но как я могла быть здорова, если плакала и тосковала по человеку, которого не существовало?

Выписанный рецепт так и остался лежать в сумке.

Я вновь ощутила отчаяние, прокручивая в голове дурные мысли. Почему это происходит со мной? Я проклята? Или просто потихоньку схожу с ума…

Ощущение чьих-то теплых объятий внезапно вывело меня из тяжелых раздумий.

Я замерла.

Это происходило каждый раз, когда мне нужна была поддержка. Когда я не могла выносить происходящее. Когда отчаяние накрывало меня с головой.

Рядом всегда появлялась тень.

И в этот раз я ощутила тяжесть рук, хотя мгновение назад была абсолютно одна.

Я заставила себя опустить голову. И от увиденного у меня на мгновение перехватило дыхание.

Рука. Она реальна.

Красивая, будто выточенная из камня. С выступающими венами и татуировкой. Черные пальцы напоминали корни деревьев, и дальше деревья эти, уже искусно изображенные, густым лесом тянулись вверх, до самого локтя. Но среди них было что-то еще. Хотя нет… это был кто-то. Красивая девушка с длинными волосами. Я всматривалась в ее глаза, в ее позу, руки, и чем дольше я смотрела, тем больше узнавала в ней… себя.

Другая прическа, и выглядит немного постарше, но это определенно я.

В горле резко пересохло. Я зажмурилась, а потом распахнула глаза. Надо покончить с этим безумием.

Но все пропало, как только я повернула голову: ощущение руки на моей талии мгновенно исчезло. Тени как не бывало.

– Боже, я действительно схожу с ума! – прошептала я.

Где-то на улице просигналила машина. По окну тихо забарабанили капли дождя.

Никто мне так и не ответил.

Глава 1

Ничего, мои дорогие друзья, нет слаще родного воздуха. Леса, лежащие за границей Тирунгских гор, поражают своим величием и красотой. И там же начинаются владения одного из знаменитейших домов Таррвании – дома Азалиэс.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Прошло уже пять дней. Пять дней в нестерпимой духоте, вони и тряске. Каждую секунду накатывала тошнота, и казалось, что меня вот-вот вывернет от мерзкого запаха, стоявшего в воздухе.

В голове вязко ворочался туман. Приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы сделать самое простое движение, хотя я никогда не считал себя хиляком.

Два раза в день к нам заходили похитители. Молчаливые, с военной выправкой. Они изредка общались между собой на каком-то языке. Я изо всех сил напрягал слух, стараясь понять их. Но тщетно. Их язык, странная смесь певуче-гортанных звуков, был совершенно мне незнаком. Похитители приходили на рассвете и на закате: поправляли масляную лампу, которая все это время служила для нас единственным источником света, и грубо, будто считая нас за диких животных, швыряли миски с едой и водой.

Никто из сидящих не задерживался взглядом на похитителях дольше пяти секунд. Лишь раз я попытался внимательнее рассмотреть лицо одного из них, проходящего мимо меня. Но стоило мне поднять голову, как тут же в челюсть прилетел удар тяжелым ботинком. Крик я сдержал, но к следующему утру челюсть опухла и посинела, так что даже легкое прикосновение причиняло боль.

Для этого места нас было слишком много – около десяти человек. Слева, скрючившись, сидел худой парнишка и что-то невнятно бормотал. Беднягу постоянно выворачивало наизнанку. Когда похитители заходили, они неизменно показывали на нас, с насмешкой обсуждая что-то.

Сидящий справа парень пытался разговаривать со мной на другом языке, будто на французском. Он был рыжим и широкоплечим, а круглые очки придавали ему умный, но в то же время простодушный и дружелюбный вид. Его кудрявые волосы выбились из-под шапки и слиплись от пота, взгляд метался от стенки к стенке, но в целом он сохранял спокойствие.

Но я ничего не мог ответить ему: мы не знали языка друг друга.

Объяснение жестами выходило неуклюже, и мы оставили эти попытки.

Но я и не стремился к общению.

За дни, проведенные здесь, я успел подумать о многом. Почему все так случилось? Где я свернул не туда? Но важно было не это. Главное – Кира, с которой меня разлучили и которая едет где-то рядом в другом грузовике. Мне хотелось надеяться, что сейчас с ней все хорошо. Но, судя по тому, что творилось вокруг… сомнительно, что ей сейчас лучше.

В приюте нас с малых лет учили приспосабливаться к окружающему миру. И я прекрасно освоил этот навык: мило улыбайся, веди себя прилежно, показывай себя лучшим на спортивных соревнованиях, «ты ведь мечтаешь о том, чтобы тебя забрали в семью?».

Увы, мечта не сбылась.

Зато у меня была Кира. Мой самый родной человек. С одиннадцати лет – как только она появилась в приюте – мы стали неразлучны. Она сразу привлекла мое внимание: копна рыжих кудрей, смешной курносый нос, веснушки и этот взгляд… Теплый. Родной.

Мы не отходили друг от друга ни на шаг, всегда все делали вместе. Сначала мы просто дружили. Я чувствовал ответственность и всегда оберегал ее. Наша привязанность со временем становилась сильнее и сильнее, дружеские чувства вскоре переросли в нечто большее – я предложил ей встречаться.

Мы были разными: темперамент, привычки, любимое блюдо, тысячи мелочей! Но даже на самые безумные мои идеи она неизменно отвечала «да».

Кира всегда была рядом. Мы доверяли друг другу все. Редкие моменты разлуки переживались болезненно, особенно Кирой: она звонила чуть ли не каждый час, чтобы узнать, где я.

В тот день я, как обычно, вышел с тренировки и направился на парковку встретиться с Кирой. Еще издалека я увидел ее возле машины в окружении каких-то незнакомцев.

Высокие, крепкие ребята в странной форме.

Я ускорил шаг. Кроме нас, на парковке не было ни души. Кира спорила и кричала им что-то. И вдруг один из них резко вогнал в ее шею шприц. Кира моментально обмякла в его руках. Не задумываясь, я рванул с места. И численностью, и силой противники явно меня превосходили. Да и сама ситуация… Но бросить беззащитную Киру? Нет.

Дрался я всегда хорошо. Однако, пять против одного… Пара минут боя, и затем меня вырубили со спины. Последнее, что я увидел, – они хватают Киру на руки и…

Очнулся я уже в грузовике.

С тех пор прошло пять долгих, изматывающих дней. Все, что я видел, – это железные стены. Духота, вонь, мрак. Тело разбито, мысли медленно ползают в голове. Остальные выглядят не лучше. Стоит отупляющая духота, и лишь дважды в сутки становилось чуть легче: когда похитители на короткие мгновения появлялись и приносили нам еду, впуская через открытые двери немного свежего воздуха.

И вот они вновь зашли к нам на рассвете. Я смог украдкой, не поднимая головы, рассмотреть их.

На губах первого похитителя играла мерзкая ухмылка, темные волосы зачесаны назад, грубовато-пошлые черты лица и безэмоциональный, непроницаемый взгляд. В руках папка. И когда он перелистнул страницу, вычеркивая что-то, из-под плаща невзначай мелькнули ножны с торчащими рукоятями мечей. Я уставился на них.

Меч и ножны. Серьезно?

Лица второго похитителя не было видно полностью, узкая прорезь надетой маски показывала лишь темные карие глаза – спокойные и безучастные – да тонкие губы. Он повернулся к нам боком, и за его спиной я также заметил закрепленные ножны. На стоянке они точно были без мечей.

Неужели настоящие?

Второй похититель держал в руках продолговатый контейнер. Первый со щелчком откинул крышку контейнера, сделал пометку в папке и достал шприц. И начал планомерный обход: он по очереди подходил к каждому, брал шприц, наклонялся и делал инъекцию в шею. Никто не сопротивлялся – по всей видимости, сознание плохо функционировало не у одного меня.

Парень слева еле заметно зашевелился, чем привлек мое внимание, а затем медленно наклонился ко мне и, осторожно проведя ладонью по ноге, сунул что-то в карман джинсов. Я скосил глаза, силясь понять, что это.

Резкий окрик отвлек меня – похитители заметили движение в нашем углу. Оба остановились и уже повернулись к нам. Парень, побледнев, стал что-то гневно орать. Я, конечно, не понимал ни слова, но, кажется, это был тот же язык, на котором между собой общались похитители.

Дальше все происходило очень быстро.

Похититель, державший папку, резко обнажил меч, в два прыжка очутился возле нас и, размахнувшись, по самую рукоять вогнал клинок в грудь парня. Тот вскрикнул и, нелепо взмахнув руками, рухнул на пол.

Запахло кровью.

Я замер. Да, за свою жизнь я повидал много насилия, но никогда не видел смерть так близко. По телу пробежала легкая дрожь. Хотелось кричать, но я не мог выдавить ни звука, хотелось помочь, но я был бессилен.

Александр, во что вы вляпались?

Моменты фиксировались, как в замедленной съемке: вот кто-то истошно завизжал, вот дернулась рука несчастного в последней предсмертной судороге, вот кого-то с хлюпаньем вырвало. Не гул, а легкий стон ужаса прошелестел в грузовике.

Похититель достал клинок из мертвого тела, посмотрел на меня и нахально улыбнулся. Второй покачал головой, как бы не соглашаясь со своим напарником, но затем пожал плечами и, подойдя ко мне вплотную, вогнал шприц в шею. Спустя секунду я почувствовал, как по жилам растекается огонь. Вены начали вскипать. Сердце забилось в странном ритме, то ускоряясь, то замедляясь. Но не успел я еще больше перепугаться, как все прошло. Я поднял дрожащую руку.

Неимоверно четкая.

Первый вернулся к своей папке и произнес, будто ничего не случилось:

– Александр. Светлые волосы, глаза голубые. Награды за спортивные достижения, есть татуировка на левой части груди. Преподает шахматы детям. И все? Да, скучновато. Тоскливая у тебя жизнь, лишний, – сказал он, подняв голову от папки. – Тебя здесь не должно быть. Ты здесь лишний, и я буду звать тебя так. Понятно, Лишний?

Я ничего не ответил, хотя внутри меня начал подниматься гнев. Да, меня тут не должно быть. Но никто не давал ему права называть мою жизнь скучной. Похититель скривился и посмотрел на моего соседа справа.

– Эжен. Рыжий. Проблемы со зрением. Ботаник, разбирается в растениях. Телосложение спортивное. Возраст: двадцать один год по человеческим меркам, – ровным голосом перечислял он. – Буду звать тебя Рыжим или Ботаником, как больше нравится?

– Рыжий лучше, – вмешался второй. – Проще за-помнить.

– Отлично, продолжим, – раздраженно бросил тот. – Иниго. Спортивное телосложение. Азиат. Награды за достижения в области спорта. Отлично фехтует. Умеет обращаться со всеми видами холодного оружия. М-м-м, Азиат?

Иниго был последним, кому ввели инъекцию. Закончив свою работу, второй захлопнул контейнер и вышел. А тот, что был с папкой, обратился к нам. Его размеренный, но хорошо поставленный голос молотком отдавался в голове.

– Добро пожаловать! Через пару часов мы доберемся до пункта назначения, где вы получите дальнейшие инструкции. И в вашей группе двое лишних… точнее, уже один лишний, – с легкой улыбкой пробормотал он, зачеркивая что-то в своих бумагах. – Ну что ж, желаю удачи!

Он достал из кармана зубочистку, медленно вставил ее в уголок рта и с самодовольным видом удалился наружу.

Мы снова погрузились в полумрак.

Как только грузовик тронулся с места, Эжен глухо произнес:

– Только я его понял? Или вы тоже?

Я медленно повернул голову в его сторону. Челюсть до сих пор невыносимо болела. Эжена трясло. Он с ужасом смотрел мимо меня, впившись взглядом в тело парня, которого только что убили у всех на глазах. Тело так и осталось лежать. И он был не единственным, кого накрыло ужасом. Кажется, я даже услышал, как кто-то тихо, но отчаянно читает молитву. Эжен перевел взгляд на меня и очень просто произнес:

– Я Эжен. Нехило тебя приложили.

– Александр, – еле слышно отозвался я и поморщился от боли.

– Иниго, – подал голос парень, которому последним ввели инъекцию.

Он сидел напротив и тоже выглядел напуганным. К своему удивлению, я услышал в его произношении легкий акцент.

Что же происходит? Куда мы направляемся? Почему мы здесь и кто эти люди, увешанные оружием? Я закрыл глаза и постарался не поддаться панике. Я должен был думать о том, как защитить Киру.

Масляная лампа резко задрожала.

Я уставился на нее. Огонек, плясавший на тонком фитиле, вспыхнул зеленым светом, а затем сменился фиолетовым.

По моим рукам пробежали мурашки, а волосы встали дыбом. Эжен замер на полуслове. И не только он – воздух словно сгустился, и любой вдох давался с трудом. Это продолжалось несколько долгих секунд, а потом мы словно выплыли из тягучей желейной атмосферы.

Я сделал глубокий вдох и закашлялся. Ребята тоже кашляли. Один из них интенсивно чесал лицо, а потом расхохотался. Его руки и лицо были в крови.

Я поежился и посмотрел на лампу.

Желтый огонек масляного фитиля ровно освещал нашу компанию.

А затем грузовик слегка тряхнуло, и он остановился.

Глава 2

Императрица Кэтрин Миролюбивая прославилась тем, что всегда находила себе союзников в любой стране. Годы ее правления не омрачила буря войн, потрясшая континент во время правления ее отца. А все потому, что избранным послом при императрице стал представитель дома Хар-а-Лана – поистине змеиной мудростью славился этот дом!

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Двери открылись, и нас начали выводить по одному. Я потирал онемевшие мышцы и жадно вдыхал свежий воздух. К нему примешивался необычный терпкий запах. Пахло чем-то… знакомым?

Странно.

Уже опустились сумерки, и глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть. Но то, что я увидел, мне совсем не понравилось.

Широкая, мощенная серым камнем лента дороги вилась вперед и ныряла в лес, стоявший невдалеке. Очень высокий и плотный лес. Мимо, жужжа, пролетело слегка светящееся насекомое размером с мою ладонь и скрылось в траве ярко-зеленого цвета. Я тихонько огляделся, стараясь не бередить больную челюсть. Мы были на ровной площадке посреди огромного поля. Рядом стоял ангар, в который по очереди заезжали четыре грузовика. В начале дороги нас встречали четыре крытые тканевые повозки, запряженные лошадьми. Эжен с интересом разглядывал растение со странными треугольными листьями, росшее вокруг площадки. Другие ребята так же, как и я, озирались по сторонам. На стремительно темневшем небе зажигались звезды.

И эти звезды были мне незнакомы.

Где я? И где Кира?

Под окрики похитителей мы забрались в повозки и продолжили путь. Копыта лошадей мерно цокали по дороге. Повозки тряслись, мы сидели на полу, но все равно такое путешествие было во сто крат лучше путешествия внутри душных грузовиков.

Прошло достаточно много времени: остановились повозки уже в полнейшей темноте. Полы ткани откинулись, и к нам сунул голову один из похитителей, светя зажженным факелом прямо перед собой.

– На выход!

Свет ненадолго ослепил меня, затекшие от долгого сидения мышцы отозвались ноющей болью. Я спрыгнул с повозки и понял, что мы стоим у подножия моста, за которым располагалась огромная приземистая крепость.

Толстые стены и мощные укрепления; местами стертый темный камень перемежался с совершенно новым, светлым камнем – было видно, что крепость не раз реставрировали и достраивали. Высокая стена, кольцом окружавшая ее, выглядела неприступной. Главные ворота встречали прочной опускной решеткой с острыми шипами. Кто бы там ни жил – эти люди явно ценили безопасность и не жаловали чужаков.

По периметру стены горели факелы. В их свете мы выглядели особенно странно: одежда, прически, наш испуганный вид. Все было чужеродным и не подходящим этому месту. И даже похитители выделялись на фоне крепости, несмотря на их мечи и клинки.

Атмосфера была нездешней.

Я окинул цепким взглядом всех прибывших и заметил вдалеке еще одну группу. И вот он, рыжий огонь волос. Вздох облегчения сорвался с губ.

Кира!

Я с трудом удержался, чтобы не рвануть к ней, – она уже заметила меня и предупреждающе покачала головой. По крайней мере, выглядит она посвежее меня.

Пока я высматривал Киру, остальные уже встали плотным полукругом возле человека, назвавшего меня Лишним. И его негромкий, но четкий голос вбивал слова в голову каждого, кто находился рядом. Поморщившись, я подошел ближе.

– Новобранцы! Приветствую вас в Бастарии. Ко мне надо обращаться капитан Вильям и никак иначе. Здесь вы будете жить и тренироваться. Уже завтра всех ждет тестирование, после которого мы поймем, достойны ли вы стать кадетами. А сейчас, – он ухмыльнулся, – вас ждут все этапы санитарной обработки. После чего мы вновь встретимся в главном зале. Возражения? Вопросы? Отлично! Лейтенант Савук, отведите их.

Никто не стал ему возражать. Или задавать вопросов. Все помнили, что произошло с одним из нас.

Капитан Вильям направился к двери в стене. Двое мужчин-караульных, стоявших возле ворот, отсалютовали ему и спокойно пропустили внутрь. А нас подвел к воротам лейтенант Савук – он снял маску, и под ней обнаружилось суровое, но довольно молодое лицо. Слева, в арке, находилась дверь, вырезанная в толще камня и с первого взгляда незаметная. Она отворилась со щелчком, и лейтенант Савук вместе с еще двумя людьми в форме повел нас внутрь.

– Бастария! – протянул Эжен и быстро затараторил: – Крепость много веков назад построили первые стражи. Это центральный и самый важный объект для всех стражей. Открытая местность вокруг крепости защищает от неожиданных атак. Прочнейшая наблюдательная позиция! Помимо главного входа есть еще один – со стороны пирса. Больше к крепости никак не подобраться, все стены имеют достаточные высоту и толщину, чтобы выдержать самую мощную атаку…

– Откуда ты все это знаешь? – изумленно прервал его я и опять поморщился от боли.

Эжен лишь улыбнулся в ответ.

В какой-то момент я понял, что мы спускаемся все ниже и ниже. Внезапно сердце гулко забилось в груди. Боль легкими уколами воткнулась в тело, и в ушах эхом зашелестело: «Чужак-чужак-чужак…»

Я покачнулся, схватился за стену и чуть не упал. Шершавый камень холодил ладонь. С холодом пришло и осознание, что ничего и не было: ни шелестящих слов, ни боли. И длилось это наваждение всего мгновение.

Откуда исходит опасность?

Мы зашли в небольшую комнатку, где прозвучал приказ полностью раздеться и сложить вещи в черные сумки на полу. Каждая из сумок была подписана словом на совершенно мне незнакомом языке. Кроме одной – на ней было выведено белыми буквами «Лишний».

Я медленно стянул кофту, сильно отдававшую потом, грязью, нечистотами и другими прелестями нашей веселой поездки. Затем снял джинсы. Из кармана выпала бумажка, которую сунул мне несчастный убитый парень.

Похолодев, я мгновенно придавил ее ногой, а затем, стараясь двигаться максимально естественно и непринужденно, наклонился, поднял ее и украдкой посмотрел. Сложена в несколько раз. Я было хотел развернуть ее, но один из стражей рявкнул, чтобы мы поторапливались. Пришлось быстро затолкать бумажку в карман в надежде, что никто не станет копаться в наших вещах.

Нас выстроили в цепочку и повели в соседнюю комнату, после того как все разделись. Санитарная обработка была проста: мы встали напротив стены, стражи взяли в руки шланги, и вода полилась мощным потоком. Ледяные струи нещадно хлестали по телу. Сурово, но терпимо.

А после к нам подошел парень в белом лабораторном халате. Не говоря ни слова, он стал осматривать уши, глаза, руки. Когда настала моя очередь, парень жестом попросил высунуть язык (я поморщился – челюсть так и болела), со всех сторон осмотрел лицо, легко пощупал опухшую челюсть и, цокнув, нанес на нее какую-то мазь. Кожу начало щипать, но это ощущение быстро прошло. А с ним и чудесным образом испарилась боль.

Затем нам выдали новую одежду. Она была точь-в-точь как у стражей на входе: черные кожаные штаны, однотонная футболка из тянущегося, но очень прочного материала, черная кожаная куртка, черные ботинки.

Я вместе со всеми быстро оделся и направился вслед за лейтенантом Савуком. По разговорам этих людей стало ясно, что из стен было несколько выходов и один вел прямиком к главному залу, куда сейчас нас и вели. Я замыкал нашу группу и только сделал шаг за остальными, как за моей спиной вырос капитан Вильям:

– А ты, Лишний, пойдешь со мной. Познакомим тебя со старшиной и решим, что делать дальше. Ты первый, кто попал сюда по ошибке.

Его губы растянулись в ухмылке.

Мы шли по крепости, попеременно сворачивая то направо, то налево. Звук шагов заглушал мягкий красный ковер. Я вскоре бросил попытки запомнить повороты: их было слишком много. Но подмечал обстановку. Например, странные картины, развешанные на стенах и изображающие мифических существ. Постаменты. Камень старый, а двери, встречавшиеся на пути, новые и даже из пластика. Наши змеящиеся тени скользили по коридорам, которые освещали лишь факелы.

Все вокруг меня нереально?

Я мотнул головой.

Вильям шел рядом. Я искоса глянул на него: надменный, лениво поигрывающий зубочисткой во рту.

– Тебя зовут Вильям, так?

Не глядя на меня, он равнодушно обронил:

– Капитан Вильям. Это раз. И тебе кто-то давал слово? Это два.

– Что будет с девушкой, которую вы захватили вместе со мной?

Вильям внезапно остановился.

– Забудь про свою рыжую. Я бы на твоем месте помалкивал и не задавал вопросов. Ты – Лишний, а значит, тебя легко могут пустить в расход. Ясно? – с этими словами он отвернулся и зашагал дальше.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Мы наконец-то остановились возле одной из дверей. Капитан Вильям открыл ее и грубо втолкнул меня. Совсем не грациозно споткнувшись, я ввалился в просторный кабинет. Посреди него стоял огромный стол, за которым сидел человек, цвет кожи которого сильно напоминал рыбье брюхо.

Неужели это и есть старшина?

Тучный – ткань одежды напряженно обтягивала складки жира на животе. На щеке алели два больших шрама, протянувшиеся на пол-лица. Они будто ненавязчиво намекали, что этот человек побывал не в одном сражении. Старшина не обратил на нас внимания, все так же продолжая работать с бумагами, которые горой высились на его столе.

Посередине кабинета был поставлен массивного вида стул.

Я нервно сглотнул. Что-то в этом человеке вызывало во мне беспокойство. По обе руки от старшины стояли двое в черной форме. У каждого на поясе висели ножны с клинками. Старшина же был одет во все белое. Я издал невольный смешок – настолько гротескно это все выглядело.

В ответ на это Вильям грубо пихнул меня и усадил на стул.

– Привел, старшина.

Тот поднял голову от бумаг и наконец-то взглянул на нас. Сверкнул хищный, жесткий взгляд. Меня охватил озноб. Казалось, что его глаза приковали меня к месту.

Не знаю, за кого я боялся больше – за себя или за Киру. Все еще не было понятно, что происходит. Уберечь ее и спастись самому, бежать – вот в чем была моя цель.

Но получится ли?

Старшина медленно поднялся с места, и теперь я смог в полной мере оценить, каким он был высоким. Больше двух метров роста. Настоящий гигант.

– Ну, здравствуй.

Пауза. Я молчал.

– Меня зовут Реджинальд, – продолжил тот.

Старшина неторопливо обошел меня и облокотился на спинку стула – та жалобно заскрипела под его весом. А затем вкрадчиво произнес мне почти в ухо:

– И как же нам с тобой поступить? Не хотелось бы тебе такое говорить, но… у нарушителей вроде тебя есть два пути: первый – отправляешься в яму, что, разумеется, означает неминуемую смерть. Ты помешал нашей работе, а за это любого ждет суровая кара. Но есть шанс искупить твой чудовищный проступок. Второй путь – ты становишься кадетом. Та девушка… Она не вернется в ваш мир. Хотя о чем это я: конечно, она может вернуться на ту сторону! – он добродушно рассмеялся. – Правда, не всем нравятся черные пакеты. Понимаешь, о чем я?

– Второй вариант, – быстро ответил я.

Старшина улыбнулся.

– Как же сильно ты ее любишь. Так предан. Такой благородный! И как же это расстроит его. Ох, прискорбно-прискорбно, – сказал он.

Но в его тоне не было и намека на сожаление.

Я ждал, что он продолжит эту мысль, но старшина уже тяжело опустился в свое кресло и бросил мне:

– Надеюсь, ты понимаешь нас. Тебе придется стать верным служителем Бастарии. Речь для новобранцев ты уже пропустил, так что буду краток: делай, что приказывают. Без вопросов. Без рассуждений. Только повиновение. Три года мы будем обучать тебя всему, что знаем сами, и, в конце концов, страж, которым ты станешь…

– Кто такой страж?

– Еще раз перебьешь меня, и тебе всыплют двадцать плетей!

Я выпрямился. По тону было ясно, что он не шутил.

Это все было реально.

– Здесь учились лучшие из лучших. Наша крепость, Бастария, стоит уже тысячи лет, через ее стены прошли сотни тысяч кадетов, и теперь ты станешь одним из них. Тестирование покажет, к чему у тебя есть потенциал. И достоин ли ты быть стражем. И еще кое-что: если хоть что-то мне в твоем поведении не понравится, будешь утилизирован. У-ти-ли-зи-ро-ван. Ты понял?

В этот момент в кабинет без стука ворвался один из стражей, которых я уже видел на подходе к крепости. Он взволнованно выпалил, встав на колено:

– Старшина, они прибыли!

– Как все удачно складывается, – довольно пробормотал старшина и затем громко отдал приказ: – Выведите на стену всех новобранцев. И захватите этого, пусть он будет в первых рядах.

Его губы растянулись в мягкой улыбке. Капитан Вильям подтолкнул меня к выходу.

Да что тут творится?

Глава 3

Не было силы необычнее, чем у дитто огненного дракона. И судьбы печальнее. Эти странники, вечно ищущие новые пути и дороги, стали проклятьем стражей. Открытые ими порталы породили хаос на землях Таррвании. Особенно отличился дитто Картлос из дома Галз, открывший дорогу на ту сторону. Он был казнен за открытое неповиновение и подстрекательство к бунту.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Справа от меня стоял старшина, и, даже не поворачиваясь к нему, я мог точно сказать, что он вновь натянул эту мерзкую мягкую улыбку.

Мы стояли на высокой стене Бастарии. Капитан Вильям и еще несколько стражей напряженно обступили меня, будто ожидая, что я попытаюсь сбежать от них. Что ж, они были недалеки от истины. Остальные новобранцы растянулись волной позади нас. В воздухе царило напряжение.

Я хотел задать так и не озвученный ранее вопрос, как вдруг почувствовал неожиданный тычок в ребра от капитана Вильяма. Из меня вырвался шипящий вздох, и я гневно посмотрел на него. Старшина одернул капитана:

– Вильям, веди себя прилично. А ты, Лишний, повремени с вопросами. Помни, что я в любой момент могу передумать и отправить тебя в яму. – Его определенно забавляла вся эта сцена. Он выразительно приложил палец к губам – тише! – и перевел взгляд на поле – Смотри и запоминай.

Сначала из-за стены показались два человека в темной форме с факелами в руках – стражи. А за ними вереница связанных и совершенно нереалистичных существ.

Розыгрыш или внезапно накрывшее безумие из-за пережитого стресса?

Никогда в жизни не видел ничего подобного. Десятки необычных созданий медленно продвигались на поле перед крепостью. Некоторые из них походили на людей, но встречались и совершенно… фантастические существа.

В горле резко пересохло.

Напряжение прорвал чей-то испуганный крик. А затем раздался истеричный смех. Один из стражей громко выругался и крикнул капитану Вильяму:

– Кажется, парни наложили в штаны! Какие будут приказы, капитан?

– Уведи их со стены! Неженки. Похоже, им еще рано видеть такое, – раздраженно ответил капитан Вильям.

Их – существ – было много, но все же мой внимательный взгляд смог выделить несколько групп.

Два огромных крылатых льва: гигантские клыки и мощные лапы, которые с легкостью могли бы расплющить меня. Крылья связаны, вся шкура в ранах. Они безропотно шли в самом начале колонны – на их лапы были надеты кандалы, а шеи закованы в ошейники, от которых шли цепи к двум стражам, шагавшим по бокам от них.

За ними медленно плелись темные, почти черные люди с горящими пламенем волосами. На их руках также были кандалы.

Позади них шли высокие, сероволосые существа, полностью покрытые шерстью.

Некоторые были настолько необычны, что я даже не смог бы их верно описать: они все выглядели так, словно сошли со страниц книги не самого лояльного и доброго к своим героям автора.

И вот под окрики и ругань пленников вывели прямо на площадь перед крепостью.

А далее все произошло меньше чем за пять минут.

Землю между пленными и крепостью разрезал мощный столб пламени.

Я заметил на лице одного более-менее человекоподобного существа замешательство. А потом замешательство сменило чувство, которое я узнал бы на любом лице, морде или что там еще у них.

Это был страх.

Стражи, стоявшие возле пленных, в спешке отбежали подальше от них.

Огонь стал разгораться все сильнее, ярче и вдруг, потянувшись, пронзил небо ослепляющим столбом. Существа резко отпрянули от пламени. Шипение, писк, крики, утробный вой – все смешалось.

Из огня шагнул мужской силуэт.

– Ну наконец-то. Явился! – воскликнул старшина и положил тяжелую руку на мое плечо.

Я впился взглядом в этого мужчину. Высокий, с темными волосами. И море пугающих эмоций, бушевавшее во мне, вдруг успокоилось. Штиль.

Тем временем появление незнакомца еще больше напугало существ. Он уверенно направился к ним. И казалось, что между ним и существами шел диалог, но со стены не было слышно, о чем они говорят.

Огненный столб все разрастался, ширился. На лбу у меня выступили крупные капли пота. Даже здесь чувствовался жар.

Незнакомец посмотрел вверх. Я тоже поднял голову и увидел нарастающую бурю: яркие оранжевые всполохи прорезали небо то тут, то там.

Я уловил краем глаза какое-то движение и перевел взгляд на горизонт. Яркая огненная точка, стремительно надвигающаяся вспышка… Что еще приближается к стене? Мгновенным движением это существо оказалось прямо перед нами, обдав нас волной жара и пыли, поднявшийся ветер заставил меня приложить руку к глазам, а громко хлопающие крылья сотрясли мои барабанные перепонки. И тогда я понял.

Это был дракон.

Самый настоящий дракон из легенд и мифов. Гигантский, с ярко-красной чешуей и острыми шипами по всей спине. Он был размером с половину крепости, в которой мы сейчас находились, а размах крыльев было сложно охватить одним взглядом. Без сомнения, он внушал ужас, трепет и… необъяснимый восторг.

Дракон повернул ко мне свою хищную морду. Я вздрогнул и перевел взгляд вниз.

Но незнакомец, что появился из огня, – он тоже как будто смотрел на меня. Невозможно было различить этот взгляд, однако его лицо было обращено ко мне.

Я стряхнул мысли.

Конечно же, он смотрел на человека, стоявшего рядом со мной.

Старшина усилил свою хватку так, что я резко обернулся к нему – его лицо, освещенное багровыми всполохами, исказилось в страшном, диком восторге. А затем он кивнул.

Незнакомец развернулся к существам, сделал легкий взмах рукой, и воздух прорезали жуткие крики.

Существа горели изнутри.

Огонь прорывался через их рот и глазницы, кожа плавилась, обнажая плоть. Пламя заполонило все пространство перед крепостью, не оставляя ни единого шанса на спасение. Это длилось всего один безумный миг. Существа сгорели, съежившись и почернев, как тонкие листы бумаги. Это было страшно и вместе с тем… так просто? Раз – и больше нет никого.

Вонь жженой плоти и шерсти поднялась до стены.

Незнакомец немедленно скрылся в столбе пламени. Как только он исчез, огонь вспыхнул и развеялся. Воцарились мрак и тишина.

На меня повеяло живительной прохладой.

Но с этой вспышкой я как будто потерял что-то важное. Словно от меня отрезали часть тела и оставили… одного?

Вдруг ноги стали ватными и подкосились – капитану Вильяму пришлось подхватить меня, чтобы я не упал. Он прошипел что-то про сосунков, падающих в обморок от вида крови.

Старшина сиял. Я поморщился.

Он не заметил смертей всех этих существ? Или ему просто доставляло несравненное удовольствие – видеть, как они корчатся от боли и ужаса?

– Отведи его в комнату, – прозвучал приказ старшины. – Кто знает, может, наш малыш окажется достоин вступить в ряды стражей. А если нет…

Он быстро облизнул губы и довольно потер руки.

Глава 4

Четыре расы драконов – четыре культа. Но дитто белого дракона были наделены особой божественной силой. Королевство отшельников, посылавшее избранных сыновей и дочерей на трон Таррвании. Дом Корс, отделившийся в давние времена от Таррвании и ушедший на другой континент.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Дверь захлопнулась, едва я переступил порог. В замке, звякнув, повернулся ключ.

Комната была просторной, а обстановка довольно скромной: три грубо сколоченных из темного дерева кровати, по комоду и письменному столу рядом с каждой из них. Гобелены на стенах, потолок сложен из балок, выгнутых дугой. По левой стороне тянулся ряд глубоких узких окон, ловивших блики от трех ярко светивших масляных ламп на столах.

Я плюхнулся на одну из постелей и посмотрел на Эжена, спокойно сидевшего на другой и увлеченно что-то записывавшего в блокнот. Он даже не поднял голову, когда я зашел. Третья кровать пустовала. И ни следа наших вещей.

Пожалуй, следовало прояснить несколько моментов.

– Откуда ты столько знаешь про эту крепость?

Он поднял голову, блеснув стеклами очков, и радостно проговорил:

– Я всегда знал, что буду стражем. Меня с детства готовили к тому, что в двадцать один год я попаду сюда, пройду обучение и стану защитником этих земель.

Я вспомнил слова капитана Вильяма про «лишнего». Значит, есть те, кто знал. И кто был готов. Но почему Эжен тогда был так напуган там, в грузовике?

– И о каком тестировании они говорили?

– О, тут нет никакой тайны. Нас будут проверять различными способами, чтобы определить, чем каждый будет заниматься внутри команды. И достойны ли мы стать кадетами.

– Команды?

– Мы, – вмешался в разговор Иниго. – Я рад.

Я вздрогнул и обернулся на голос. Оказывается, Иниго все это время стоял возле стены и молча слушал наш разговор.

Но как я мог его не заметить?

– В каждой команде должны быть брайси. Они прекрасно владеют любым холодным оружием и охраняют остальных во время заданий, – подхватил Эжен.

Я отметил про себя его горящий взгляд и болтливость. Увлеченный, полезный парень.

– Я с детства мечтал занять место армиртора. Армиртор – историк, который ведет записи во время заданий. Это работа с книгами и сакральными знаниями. И армиртор должен фиксировать все: истории существ, их традиции, подробности самого путешествия, новые земли, карты… Но главная задача – изучать существ и их силу. Только представь, какая важная миссия!

Он восторженно потряс руками, чуть не выронив блокнот. Мне верилось, что он готовился ко всему этому с детства. Тогда как я с трудом понимал, что вообще происходит. Хотя не так – я даже не мог поверить в то, что произошедшие события реальны.

– Кто еще есть в команде? – спросил я.

– Хайфо, – поморщился Эжен. – Скучная работа. Сидят всю жизнь со своими склянками, эликсирами, всякими травками. Вроде как и изучают существ, но… я бы так не смог. Хотя родители и прочили мне именно это место. Они и сами были хайфо, знали о растениях все и передали эти знания мне. Я, конечно, люблю травы и уважаю моих родителей, но… всю жизнь мечтаю добраться до закрытой библиотеки Бастарии. Армиртор единственный, кто может читать запретные книги. А это значит узнавать абсолютно все о существах, которых когда-либо видели. Это же…

– А что за задания выполняют стражи? – прервал я его вдохновенную речь. Он, нисколько не обидевшись, продолжил:

– Проверка территории, арест существ, казни…

– Это больше к брайси, – бросил Иниго.

– Да-да, – быстро сказал Эжен. От меня не укрылось то, как они переглянулись. – Теперь мы в команде и всегда будем вместе: на учебе и потом на заданиях. К нам приставят командира и, возможно, еще одного кадета. Вместо тебя должен был быть другой парень, но он… он не дошел до грузовика, – тихо закончил Эжен.

Очень красноречивая фраза «не дошел» натолкнула на воспоминание о клинке, торчащем из груди другого паренька. Я вздохнул и потер виски.

– Родители рассказывали мне о далеких землях и местах, что им удалось посетить, – продолжал Эжен. – Однажды они путешествовали по реке…

Я почувствовал, что все – дошел до предела. Решив, что вряд ли меня кто-то станет убивать именно сейчас и именно этой ночью, я спокойно откинулся на подушку и закрыл глаза. Вскоре голос Эжена совсем затих, а я провалился в сон.

* * *

Пробуждение было внезапным. Моргнув пару раз, я наконец понял, что меня разбудило.

Кто-то за мной наблюдал.

Повернув голову, я увидел девушку. Темные волосы, живые глаза, широкая улыбка. Неброское закрытое черное платье до щиколоток. Внешне она была симпатичной. Но ее привлекательность заключалась скорее в ином – девушка буквально источала приветливость и дружелюбие.

– Приветик! – прощебетала она.

– Что еще за «приветик»? – Я недовольно поморщился, сбрасывая остатки сна.

– Приветик – это приветик.

Она продолжала улыбаться и наблюдать за мной. Я поерзал, не зная, куда себя деть от этого взгляда. Между нами повисла неловкая пауза.

– Ой, совсем забыла сказать! Все ребята уже собрались, и тестирование вот-вот начнется. Ты долго спал, и я решила тебя разбудить. Кстати, меня зовут Элли. – Она по-махала мне.

Я провел рукой по лицу и пробормотал:

– То-то у меня такое чувство, что мы больше не в Канзасе.

– Что? А, неважно, нам надо спешить. Хорошо, что ты уже одет, пойдем, сегодня очень важный день!

Я потянулся и быстро встал, последовав за Элли. Ни умыться, ни причесаться я не успел – на ходу пригладил волосы и провел рукой по уже щетинившемуся подбородку. Вчерашняя одежда источала тонкий свежий аромат.

Интересно.

Как только мы вышли из комнаты, по обе стороны от нас молчаливо возникли парни в форменной одежде – очередные стражи.

– Что за тестирование? – спросил я, следуя за Элли. Даже со спины она умудрялась источать жизнерадостность. Девушка обернулась ко мне с улыбкой.

– Тест для хайфо. А все подробности потом.

У меня появилось смутное ощущение, будто я попал в дурацкое телешоу с викториной, где нужно постоянно угадывать, что происходит. И, кажется, те, кто был в роли зрителей, втайне смеются надо мной так же, как в телешоу.

– Не переживай, – сказала Элли, словно прочитав мои мысли. – Все будет в порядке. Я уверена, что ты все сдашь и станешь одним из брайси. Посмотри на свои мускулы! Парням вроде тебя точно не из-за чего переживать.

Я фыркнул. Она подмигнула мне, и мы пошли дальше.

Будь настороже, Александр. Помни о Кире, Александр.

В приюте быстро учишься полагаться только на себя. Меня не обмануть нарочитой доброжелательностью.

– Хайфо ты не станешь, не бойся, – продолжала Элли. – Ими обычно становятся при…

Конец фразы поглотил шум: мы вошли в общий зал, где собрались все новобранцы. Примерно такого же возраста, как и я. Пара лиц показалась знакомой. Видимо, именно с ними я ехал. И ровными рядами шли столы с удивительно плоскими мониторами. Возле каждого стола находились массивные деревянные стулья.

Эжен стоял возле правой стены и махал мне руками, подзывая к себе.

Но, Кира, где же ты?

В толпе мелькнули рыжие волосы. Сердце забилось чуть чаще, когда Кира вынырнула прямо ко мне. Я бросился к ней, чуть не сбил с ног и прижал к себе. Кира, моя Кира, была прямо здесь.

Она обняла меня в ответ. Жива и здорова. Тяжелое и напряженное ожидание оборвалось, уступив место облегчению. Я нежно провел ладонью по ее лицу.

– Как ты?

– Прости, я должна была рассказать все раньше. – Она отстранилась и потупила взгляд. – Я всегда знала, что это случится. Но так не хотела тебя впутывать… прости, что все так вышло.

Отступившее напряжение вновь пружиной взвилось во мне.

Кира жестом попросила наклониться поближе. Я наклонился, и она скороговоркой прошептала на ухо:

– Никому не говори, что ты умеешь. Никому не доверяй. Особенно тем, кто рядом с тобой. – Ее губы мягко прикоснулись к моей щеке. – Обещай.

Я кивком дал обещание выполнить ее просьбу, хотя совершенно не понимал, почему она меня об этом просит. Пока в голове пазлом собиралась картина, в которой несколько деталей были чужими. Инородными.

Я не хотел подозревать Киру: я не доверял никому, кроме нее. Но вдруг к ней втерлись в доверие и одурачили? Мою милую и нежную Киру…

Эти размышления прервал громкий, зычный голос старшины. Он стоял на трибуне и отрывисто произносил:

– Наконец-то я могу приветствовать здесь новобранцев, которые приехали с самых разных концов земли. Поздравляю вас. И наконец-то мы начнем недельное тестирование, которое определит, какие обязанности вы возьмете на себя внутри команды. Помните, что вы стоите не только на страже этой территории, но и на страже всей вселенной! После тестирования самые способные из вас станут кадетами, затем вас ждут три года обучения и финальные экзамены. И вы станете настоящими стражами. Чтобы пресечь все вопросы, сразу скажу: мы редко меняем команды, но распределять вас будем по принципу максимальной эффективности. Надеюсь, это понятно. А теперь садитесь, вас ждет первый этап тестирования!

Старшина подал знак, и новобранцы начали медленно расходиться между рядами столов. Я оказался возле одного из плоских экранов. Но нигде не было видно клавиатуры, мышки и системного блока. Эжен, заметив мое замешательство, показал легким касанием, что экран отзывается на прикосновения – все действия можно производить прямо на нем.

Поразительные технологии!

Как только я коснулся экрана пальцем, на нем тут же отразились мои фотография и краткое досье. Среди характеристик жирным шрифтом выделялась кличка, которую мне дал капитан Вильям, – Лишний.

Затем досье исчезло, а на экране появились римская цифра I и несколько картинок. Первая изображала странное растение. Под изображением были варианты ответов, но я, разумеется, понятия не имел, какой из них правильный.

Я посмотрел по сторонам. Все сосредоточенно уставились в свои экраны. На лицах разлилось такое напряжение, что казалось, от этого экзамена зависела их жизнь. Я медленно скользил взглядом по ним и вдруг заметил в углу зала необычное существо.

Оно было похоже на человека, но вместо кожи его тело покрывала короткая белая шерсть. Голову венчали рога, на левой щеке красовалась татуировка с непонятным иероглифом.

Руки этого существа поражали: сложенные крест-накрест, искривленные, будто их сковала неведомая болезнь. Но больше всего цепляли глаза: белые ресницы, кошачий вертикальный зрачок и совсем не хищное сияние из самой глубины.

И одето в лохмотья… платье?

Присмотревшись, я понял, что существо явно женского пола. Она смотрела на меня, мягко улыбалась и показывала два скрюченных пальца.

С минуту пораздумав, я нажал на мониторе на второй ответ. Вероятность провала была велика, верного ответа я не знал, так почему бы не рискнуть?

После этого на экране появилось другое растение, а под ним снова варианты ответа. Неужели верно? Я недоверчиво прищурился и вновь повернулся к тому существу. Она, так же улыбаясь, показывала мне один палец, и я вновь последовал совету.

Верно.

Я расслабился и полностью доверился ей, так же отвечая на остальные вопросы с ее помощью.

Когда я закончил, ко мне подбежала Элли и радостно пропела:

– Поздравляю! Так и знала, что ты справишься одним из первых. Теперь давай за мной, нас ждет второй этап тестирования!

От ее дружелюбия и радости сводило челюсть. Но все же я последовал за ней, напоследок зафиксировав взглядом рыжую копну волос у дальнего окна.

* * *

Мы прошли лестницу, узкий коридор и оказались в огромной комнате, по всем сторонам которой было расставлено и развешено разное холодное оружие. Но нигде не было видно пистолетов или ружей.

Элли повернулась ко мне и сказала:

– Ты можешь выбрать любое оружие, но есть правило: это должно быть лишь одно оружие ближнего боя и одно метательное.

– Метательное?

– Лук, или арбалет, или еще что-то из этого.

Кроме нас, в комнате никого не было.

Я медленно пошел вдоль стен, пристально всматриваясь в оружие. Его разнообразие удивляло. Но не стоит забывать, что это крепость, где живут настоящие воины, насколько я успел понять. Здесь были простые, ничем не примечательные мечи, изогнутые катаны, секира, маленький топорик величиной с мою ладонь, пика с серебряным наконечником. Даже огромная булава, усеянная острыми шипами, и почти незаметные нунчаки.

В общем, буквально все.

Я заметил рядом с одним из кинжалов длинные тонкие палочки. Они были очень похожи на те отмычки, которые мы делали в приюте: нам запрещалось многое, но любопытство и желание пойти наперекор всегда брали верх. Я неловко споткнулся, задел охнувшую Элли и, многократно извинившись, продолжил осмотр.

С палочками в кармане.

А потом мое внимание привлек он. Зазубрины на лезвии и рукоять, которая удобно ляжет в руку.

Я взял меч и провернул его, затем осторожно сделал пару неловких выпадов. Не слишком легкий, не слишком тяжелый, как раз то что надо!

Когда Элли увидела, что я выбрал, она засияла еще больше (хотя куда уж больше) и сказала:

– Ты должен дать имя своему оружию.

– Зачем?

– Это давняя традиция. Нужно поднести меч к губам и всего раз произнести имя, чтобы оно отразилось на клинке.

Я недоверчиво посмотрел на нее, но все же поднес меч как можно ближе к губам. Задумался.

Ленивый отблеск скользнул по начищенному эфесу.

Имя пришло сразу:

– Костераль!

На мече тут же прорезались символы, будто кто-то невидимой рукой вывел витиеватые буквы прямо на клинке. Я повернулся к Элли и заметил, что ее губы сжаты в тонкую нить.

– Что случилось? – с холодным любопытством поинтересовался я.

Элли резко заморгала и, неловко улыбнувшись, натянуто произнесла:

– Все в порядке. Просто неожиданно… услышать это имя.

– А что с ним не так? Это первое, что пришло мне в голову.

В глазах Элли я заметил настоящую панику. Потребовалась секунда-другая, чтобы она наконец-то справилась с собой и сказала:

– Теперь нужно выбрать метательное.

Я вложил меч в ножны и закрепил их на поясе. Внутри мелькнуло легкое, но приятно покалывающее ощущение.

Лук я выбрал быстро: снял первый попавшийся со стены и подхватил лежащий рядом колчан со стрелами. Повернувшись обратно, я увидел, что лицо Элли вновь озаряет беззаботная улыбка.

– Луку тоже нужно дать имя.

– Э-э, Кроссман, – пробормотал я. – С этим именем нет никаких проблем?

На ее лице мелькнуло недоумение, она легонько дернула подбородком, но тут же сказала:

– Идем дальше!

Я последовал за торопливо шагавшей Элли.

Мы вышли во двор крепости. Вчера не было возможности нормально рассмотреть его: мы прибыли уже глубокой ночью. Но теперь я цепко подмечал все детали: вот невысокий, но крепко сбитый мужчина ввел под узды лошадь в строение с высокими воротами. Конюшня. Вот справа группа таких же новобранцев отрабатывала приемы на деревянных болванках. Зона тренировок? Вот несколько парней и девушек спарринговались на небольшом, диаметром в двадцать шагов, кругу. Луч солнца прорезал тучи и отразился ярким блеском от стоявшего у дальней стены гонга.

Огромного золотого гонга. Я прищурился.

Элли схватила меня за рукав куртки и потащила в другую сторону – к лучникам.

Несколько человек стояли у линии с деревянными мишенями. Элли указала мне на свободное место.

Я взял в руки лук, покрутил его минуту и сказал:

– Я похож на Робина Гуда?

– Просто стреляй, – сказала Элли, улыбнувшись. – Если не получится – не страшно.

После недавних событий это звучало как-то нелепо.

Шутливо рисуясь, я принял героическую позу и, почти не целясь, пустил стрелу. С легким свистом она попала прямо в цель. Я ошарашенно повернулся и посмотрел на Элли. Новичкам везет?

– Здорово! Я знала, что у тебя получится!

Я с подозрением уставился на нее. Она знала, что «у меня получится», уже не в первый раз. Нисколько не смутившись, Элли махнула рукой кому-то за моей спиной. Я обернулся: к нам приближался Иниго.

– Азиат, спасибо, что подошел. Вот твоя пара для спарринга. Доставайте мечи из ножен, – сказала она.

– Не думаю, – послышался насмешливый голос слева от меня, – что это будет достойный соперник для Лишнего.

Этот голос я мог узнать даже с закрытыми глазами. Капитан Вильям собственной персоной. Прошу любить и не жаловаться, заткнуться и терпеть насмешки. Сжав зубы, я вежливо кивнул капитану, вставшему рядом со мной.

– Но это будет нечестно! Лишний пока не готов с тобой драться! – запротестовала Элли. – Дай ему потренироваться, и, если тебе так хочется, пусть сражается с тобой в финальном зачете. Но знай, тогда он тебя точно одолеет! Я готова поставить на это.

– Ты же в курсе, что я никогда в жизни не держал в руках меч? – напряженно шепнул я Элли и получил в ответ еще одну беззаботную улыбку.

Элли, я вообще-то хочу дожить до артрита, а не до заката солнца.

Капитан Вильям окинул меня суровым взглядом, молча развернулся и зашагал прочь. Я выдохнул, достал меч из ножен и начал потихоньку размахивать им, стараясь делать это с определенной долей неловкости. Мне хотелось думать, что со стороны я действительно выгляжу как новичок.

Но меч был все же против.

Пальцы дрогнули, сжавшись вокруг рукоятки, и по ним заструился горячий поток, поднимаясь все выше, к локтю, запузырилась пьянящая энергия, за мгновение проникшая во все мое нутро. И рука начала сама выписывать восьмерки, ловко направляя меч в нужную сторону. От неожиданности я чуть не вскрикнул и рефлекторно постарался остановить эти движения.

Но не смог.

Я атаковал Иниго – тот уже принял боевую стойку. Наши мечи скрестились со звоном.

Но в считанные минуты оружие Иниго оказалось на земле, а я пораженно уставился на свою руку: это была очень легкая и странная победа. Меч, будто живой, не хотел меня слушаться и отражал удары.

Иниго помолчал, а затем произнес:

– Ты говоришь, что никогда не держал в руках меч?

Я пожал плечами, стараясь скрыть растерянность. Элли радостно захлопала в ладоши и, рассмеявшись, восторженно произнесла:

– Я знала, что Лишний справится, не зря я ставила на него! – Она подмигнула мне и повернулась к Иниго. – А ты, Азиат, вроде был чемпионом по бою с длинными мечами?

Иниго подобрал оружие.

– Так и есть. Я говорю правду. В отличие от других, – произнес он холодно.

– Но я действительно впервые взял меч в руки. Мне незачем врать! – воскликнул я.

– Еще раз.

Мы снова встали друг напротив друга. Энергия, струящаяся в моем теле, победно взревела – оружие противника вновь оказалось на земле, как ни старался я подавить эту силу.

– Еще раз.

Так продолжалось несколько раз: я снова и снова одерживал верх, выбивая оружие из рук Иниго. Это даже начало забавлять меня, хотя Иниго, кажется, злился.

Элли знаком показала нам остановиться и сказала:

– Довольно.

Иниго перевел дыхание, сдержанно поклонился мне и убрал оружие в ножны. Я последовал его примеру. Мир с каждым мгновением становился все страньше и страньше, и хотелось хотя бы в таких вещах сохранить рассудок.

* * *

Элли привела меня и нескольких новобранцев в библиотеку Бастарии. Стеллажи тянулись до самого потолка, занимая сразу два этажа. Пахло пылью и старой бумагой. Красный ковер заглушал звук шагов, изредка слышался легкий шелест страниц: было ощущение, что мы внезапно провалились в совсем иной мир, где царят тишина и покой. Я видел, как загорелись глаза у некоторых новобранцев. И пока все разглядывали книги, я высматривал Киру.

Тишину прервал кашель. Повернув голову к источнику звука, я увидел старика, который, сгорбившись, сидел за большим столом почти по центру дорожки – она утыкалась прямо в стол.

Перед ним лежала стопка книг, а в руках он держал древний фолиант с пожелтевшими страницами. Он отвлекся от чтения и произнес:

– Новенькие… Приветствую вас. Сегодня вы закончите свое знакомство с библиотекой здесь, на этом месте. Только армирторы, которые преданно служат нашему делу, могут идти дальше, всем остальным вход категорически запрещен. Это наш закон… и вы должны уважать его. – Он строго посмотрел на нас. – Все, кому выпадет честь шагнуть дальше, получат доступ к знаниям, которые мы собирали тысячи лет.

Я почувствовал, как Элли коснулась моего плеча:

– Нагляделся? Теперь нам нужно идти. Я провожу тебя в комнату.

Она и еще двое стражей провели меня обратно. Меч и лук с колчаном Элли забрала, не преминув вежливо улыбнуться. Дверь захлопнулась за моей спиной, а в замке вновь провернулся ключ. Я потянул на себя дверь – заперто. Эжена и Иниго в комнате не было. Не воспользоваться ли мне отмычками? Но после коротких раздумий я решил, что пока не время. Надо выждать еще немного. И обсудить все с Кирой.

Остаток вечера я провел в напряженном размышлении.

Как и всегда, опасные ситуации начисто сбрасывали память о последних годах и возвращали к опыту, полученному в приюте. Я не в первый раз замечал это за собой. С выпуска прошло уже три года, мы давно жили с Кирой вместе, давно работали, но «вытеснить» из себя приют было сложно.

Коротко постучав и провернув ключ, зашла какая-то девушка в длинном черном платье и поставила поднос с едой на комод. Желудок, не получавший никакой пищи со вчерашнего дня, протяжно заурчал. Проглотив слюну, я набросился на ломоть жареного мяса и спешно запил его морсом.

Легкая мысль о том, что пища может быть отравлена, скользнула и пропала: мне явно дали знать, что пока меня никто не собирается убивать. Мясо было на вкус… необычным. Я никогда такого не пробовал.

Девушка покорно ждала, пока я доем, и после, слегка поклонившись, забрала поднос и вышла. Не забыв закрыть дверь на замок.

С правой стороны была еще одна дверь – за ней оказалась современная душевая комната. Быстро приняв душ, я без сил рухнул на кровать.

Мои соседи по комнате так и не вернулись.

Засыпал я уже без мыслей.

Глава 5

В старых записях упоминается первый подвиг дома Раугорв. Благочестивый сын вызволил мать, томящуюся в подземелье королевства. А после стер с лица земли это королевство и приказал навсегда вычеркнуть его имя из истории.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Я проснулся и, потянувшись, почувствовал, что ноги во что-то упираются. А открыв глаза, понял, что это не что-то, а кто-то: Эжен, уже полностью одетый в форму, сидел на краю моей кровати и насвистывал какую-то бодрую мелодию. Неяркие оранжевые лучи, пробивавшиеся сквозь окно, говорили о том, что занимался рассвет. Заметив, что я проснулся, Эжен пропел с широкой улыбкой:

– Ну что, готов к новому дню, мой принц?

Я мотнул головой, молчаливо призывая его слезть. Эжен продолжал улыбаться и, казалось, совсем не собирался уходить.

Я дернул одеяло. Эжен не сдвинулся с места.

– Ты либо дашь мне встать и привести себя в порядок, либо твой принц проведет здесь весь день. – Я послал ему воздушный поцелуй и лучезарную улыбку.

– Как скажешь, мой принц, уже удаляюсь! – Он легко вскочил с кровати.

Холодный душ быстро привел мысли в порядок.

Вчера не было сил ничего разглядывать, но сегодня я осмотрелся повнимательнее. На раковине стояли шампунь, мыло и бритвенные принадлежности. Сбоку висело несколько полотенец. Вроде бы средневековая крепость, но водопровод есть, электричество – тоже. Однако факелы развешаны по стенам. Но снаружи стоит жара, а в крепости довольно прохладно. Здесь есть вентиляция?

На моей кровати квадратной стопкой лежали одежда и сменное белье. Я отметил, что форма была легкой: несмотря на довольно плотную ткань, одежда вообще не ощущалась на теле.

Эжен стоял у двери.

– Брошь не забудь.

– А?

И правда, я не сразу заметил ее на светлом покрывале – под одеждой лежала светлая брошь в виде дракона. Посмотрел на Эжена – справа от сердца виднелась такая же брошь.

– Я не ношу женские цацки, – поморщился я.

– Обязательно! Ты что. Это ж как пропуск. Никто не имеет права носить этот знак, кроме стражей и кадетов. И когда пойдем в деревню…

– А где Иниго? – перебил я.

– Нет-нет-нет! Ты же слышал. Никаких имен. Имена только после посвящения в стражи, – горячо возразил Эжен.

– Эм… Азиат?

– Тестирование далось ему нелегко. Он ушел рано утром. – Улыбка Эжена поблекла.

Я прицепил брошь. Пригладил волосы.

Эжен открыл дверь и приглашающе махнул рукой:

– Идем.

* * *

Дорога не заняла много времени. Я старался сосредоточиться на том, чтобы запомнить обстановку и обрисовать в голове примерную схему крепости: где расположены выходы, с какой стороны окна, сколько поворотов нам встретилось, на какой этаж поднялись. Подметил небольшие квадратные решетки вентиляции метрах в двух над стеной – догадка оказалась верной.

Эжен, до этого болтавший без умолку, неожиданно шел молча. Я иногда поглядывал на него, но тот нацепил непроницаемую маску благодушия, улыбаясь всем, кто попадался на пути: от немногочисленных слуг до новобранцев и кадетов.

Обеденный зал был похож на обычную столовую: длинные прилавки, подносы, несколько слуг на раздаче. Пока взгляд не обращался к стенам: вдоль них на равных промежутках стояли каменные статуи драконов на невысоких постаментах. Их пасти были разинуты, показывая ряд острых зубов. Но никаких окон. По всему периметру освещение поддерживалось исключительно факелами.

В зале было шесть длинных деревянных столов, по обе стороны от каждого из них тянулись такие же деревянные скамейки. Собралось уже много людей: новобранцы заняли три стола и оживленно разговаривали. Чуть дальше сидели кадеты, которых было значительно меньше. Я успел разглядеть среди них Элли. За двумя другими столами расположилось несколько людей в плащах. И они держались особняком, тихо переговариваясь о чем-то. Эжен повернулся ко мне и пояснил:

– Все курсы сидят отдельно друг от друга: новобранцы – первый год обучения, потом второй и третий года и, конечно, стражи! За тем столом – настоящие стражи. Но они почти не бывают в крепости – постоянно на заданиях, – в его голосе скользнули благоговейные нотки.

Иниго уже ждал нас за одним из столов. Эжен помахал ему, схватил меня за плечо и, посмотрев мне прямо в глаза, проникновенно произнес:

– Давай договоримся. Сейчас мы возьмем еду и встретимся все вместе за этим столом. Хорошо? Просто иди прямо к нам, никуда не сворачивая. Справишься?

Я ухмыльнулся.

– Не переживай, план побега я разработал еще вчера, но решил денек-другой порадовать вас своим смазливым личиком. Когда вы еще полюбуетесь на такую красоту?

Эжен рассмеялся.

– А у тебя отменное чувство юмора.

– А кто сказал, что я шучу?

Я развернулся и, оставив растерянного Эжена, пошел к левому прилавку, где было меньше всего людей. С сомнением взглянув на мясо голубоватого оттенка, я положил на тарелку пару пирожков и взял стакан с морсом, а затем вернулся к столу.

Иниго сгорбившись сидел за столом, делая вид, что внимательно изучает свою тарелку. Но его выдавала напряженная спина.

Как-то вдруг стало жаль парня. Столько усилий и тренировок, а в итоге – провал. Я наклонился к нему и тихо сказал так, чтобы услышал только он:

– Ты справился. Ты сделал все возможное.

Лежащая на столе рука задрожала. Быстро посмотрев на меня, он ответил:

– Ты не понимаешь. Я ведь знал, что буду стражем. Это место… Я не хотел… но… Я не такой патриот, как Рыжий.

В его глазах мелькнула тоска.

К столу беззаботной походкой подошел Эжен, прервав нас. Он нес две огромные тарелки, доверху наполненные едой.

– Ребята, я принес вам арбуз! Здесь это большая редкость, их специально выращивают, и урожай не всегда выходит богатым, поэтому наслаждайтесь! Моя бабушка обожала арбузы и всегда говорила, что это лучшая еда на свете, – радостно произнес Эжен.

Иниго вяло принялся есть. Наш короткий разговор отбил аппетит и ему, и мне, а Эжен, напротив, не замолкал ни на секунду, параллельно умудряясь за обе щеки уплетать еду.

– Бабушка часто рассказывала мне про Бастарию и время, что провела в этих стенах. Она жила здесь до ста лет, прежде чем вернуться на ту сторону.

– До ста лет? – переспросил я. – Прежде чем вернуться?

– А что ты так удивля… А! Ты же не знаешь. До двадцати четырех лет кадеты взрослеют, как и все обычные люди. Но после того, как дают клятву и становятся стражами, их организм практически перестает стареть: усиленное тело служит тебе до ста лет. Сила, ловкость, здоровье – все остается на максимальных позициях. Ну, а после ста лет начинается обратный процесс – один год жизни становится равен сразу двум годам. И все стражи проходят такой ритуал, как Анторис, означающий конец твоей службы в роли стража. А затем есть два пути: либо остаться в крепости и передавать знания новеньким, либо вернуться на ту сторону и просто отдыхать, наслаждаясь жизнью.

– Ты хотел сказать: доживать оставшиеся жалкие годы? – иронично заметил я. Эжен нахмурился. – И у каждого стража есть только два варианта?

– Были случаи, когда стражи сбегали… Но предателей всегда находили и жестоко наказывали.

– Почти понятно. А каким образом они получают сто лет жизни?

Но он не успел ответить. Эжена прервали крики – возле входа в зал что-то происходило. Но из-за толпы не было понятно, что именно.

Иниго остался сидеть за столом, а мы с Эженом, переглянувшись, подошли поближе.

Перед нами предстала странная картина: капитан Вильям вместе с двумя приближенными стоял возле существа, которое помогло мне на первом этапе тестирования. И рядом была Кира, одетая в ту же черную форму, что и все, а ее рыжие волосы собраны в тугой конский хвост.

Кира не замечала меня: она очаровательно улыбалась капитану Вильяму. Существо дрожало.

И в ее глазах стояли слезы.

Капитан Вильям ударил существо в ногу с такой силой, что она не удержала равновесие и упала на спину. Затем он опрокинул на нее тарелку с едой и грубо сказал:

– Вставай! Ты должна была как следует обслужить меня и теперь можешь даже не надеяться на прощение. Вставай и прибери здесь все!

Она попыталась встать, но ноги не держали ее.

Я сжал кулаки. Кира безучастно смотрела на эти издевательства. Двое стражей рядом с капитаном даже не пошевелились. Никто не спешил ей помочь. А она скребла искривленными, поломанными руками по полу, еда стекала по ее шерсти. Беспомощная, словно ребенок. Внутри меня начал нарастать гнев.

Капитан Вильям вновь ударил ее.

От мощного удара у нее перехватило дыхание, а из глаз брызнули слезы. И я не выдержал. В два прыжка оказался перед ним, схватил за плечо и резким движением опрокинул на лопатки. В его глазах отразились недоумение и злость, он громко выругался, но уже быстро вскочил на ноги. Двое стражей, стоявших рядом, молча обнажили клинки. По рядам новобранцев прошелся взволнованный шепот. А Кира, повернувшись ко мне, торопливо сказала:

– Что ты делаешь? Зачем ты ей помогаешь?! Это же пленная!

Я опешил. Неужели это моя Кира? Всегда безмерно терпеливая к младшим и ласковая с животными?

Капитан Вильям поднял руку и отрывисто сказал:

– Лейтенант Отто, лейтенант Савук.

Двое стражей так же молча вложили мечи в ножны.

А затем он, коротко замахнувшись, ударил меня. Все еще пораженный поведением Киры, я пропустил удар и покачнулся. Рот наполнился горячей соленой кровью. Затем на меня обрушился целый град сильных ударов. Последний пришелся прямо по животу – я согнулся пополам, хватая воздух, как рыба, и рухнул на пол.

Непомерно силен и опасен.

Удары прекратились.

– Еще раз прикоснешься ко мне, твоему непосредственному начальству, или станешь мешать, и наш разговор будет уже не таким ласковым. Усек, Лишний? – прозвучало сверху.

Я слабо простонал что-то в ответ, сплюнув кровь. В области ребер пульсировала дикая боль.

Внезапно в зале разом яркими столбами поднялся огонь от факелов. Я увидел, как капитан Вильям сложил руки на груди и с прищуром оглядел зал.

А затем погас весь свет. Запахло гарью. Наступила полная тьма.

Я что, вырубился от боли?

Но разбитые губы и ребра подсказали, что нет – я все еще в сознании. Кто-то просто потушил все факелы. У меня вырвался нервный смешок.

Рядом раздались голоса:

– Что случилось?

– Я ничего не вижу!

– Зажгите уже факелы, дракон вас раздери!

Я вздрогнул, почувствовав, как к моей щеке кто-то прикоснулся. По телу прокатилась волна согревающего разряда. То же покалывание появилось и в области губ, которые нещадно ныли после удара капитана Вильяма. Я понял с удивлением, что боль полностью ушла.

Постепенно тьма начала рассеиваться: факелы вновь зажигали на стенах. И я увидел его.

Прямой нос, четко очерченные скулы, темные волосы и щетина. Но главное – взгляд: прожигающий, хищный и в то же время предельно сосредоточенный. Он смотрел прямо на меня. И был возле меня.

А я не мог вымолвить ни слова.

– Костераль! – голос старшины вырвал меня из этого странного гипнотического состояния.

Он медленно, словно нехотя, повернулся к старшине. Я повернул голову вслед за ним. Глава крепости стоял возле открытой двери, самодовольно сложив руки. Рядом с ним маячило несколько стражей-охранников.

– Добро пожаловать, дражайший Костераль. Но разве мы не договаривались о встрече в кабинете?

Костераль вновь посмотрел на меня. Бездонные черные глаза с плескавшимися на дне языками пламени. И чем дольше он смотрел, тем сильнее я чувствовал, как мое сознание расплывается и погружается в эту пляску… огни… они были…

Меч. Я назвал его так же.

Понадобилось недюжинное усилие, чтобы отвести взгляд.

Костераль неторопливо поднялся и последовал вслед за старшиной. Легко, властно, спокойно.

Дверь за ними закрылась, и внутри меня будто лопнула струна. Я глубоко вдохнул и выдохнул.

И вскочил на ноги, не почувствовав даже головокружения. Существо же все еще пыталось встать. Хрупкое и совсем чужое на фоне людей.

– Погоди, сейчас!

Я помог ей подняться и представился:

– Александр.

Эжен подбежал и в ужасе сжал мое плечо. Я покосился на стоявшего невдалеке капитана Вильяма. Его рука покоилась на рукоятке кинжала, висевшего на поясе. Я закатил глаза.

– Лишний.

Она быстро заморгала, ее белые ресницы затрепетали, а на глазах вновь выступили слезы.

– У тебя что-то болит? Может, пойдем к… м-м-м… лекарю? – На самом деле я понятия не имел, где здесь врачи и куда я могу ее отвести, но и бездействовать тоже не мог.

Кира гневно бросила мне:

– Оставь ее! Мы не должны даже подходить к такой, как она.

Кира, которая стояла передо мной, вела себя очень уверенно.

Но Кира, которую я знал, всегда была скромной и даже боязливой.

– Не смотри на меня так, очень тебя прошу, – добавила она.

И кто же из этих двух личностей был настоящей Кирой? Существо что-то промычало и, сделав шаг, начало падать. Видимо, ей было больно опираться на ногу, которую ударил капитан Вильям. Я быстро подхватил существо и крикнул:

– Эже… то есть Рыжий, помоги! Отведи нас к врачам, лекарям или кто тут у вас есть. Ее нужно осмотреть.

Вокруг раздались смешки.

На лице Эжена за несколько мгновений отразился целый калейдоскоп эмоций: от легкой тревоги до дикого ужаса. Он тихо произнес:

– Ты не понимаешь. Ее не станут лечить.

Черт, да что здесь происходит?!

Я хотел разразиться гневной тирадой на тему жалости и банального человеческого сострадания, но, взяв себя в руки, произнес:

– Тогда, может, отведешь в комнату? Я не запомнил дорогу.

Я прекрасно помнил дорогу. Однако идти обратно нужно было точно не одному.

Эжен поколебался пару мгновений, но в конце концов, увидев, что капитан Вильям потерял к нам всякий интерес, кивнул и знаком показал идти за ним.

Мы шли по коридору медленно и осторожно. Встречавшиеся на пути новобранцы и кадеты либо вполголоса бросали какое-то «драконье» ругательство, либо же с презрением обходили нас стороной. Существо же старалось как можно меньше прикасаться ко мне и не поднимало глаз от пола.

– Как тебя зовут? Как ты себя чувствуешь?

Она молчала.

– Почему они на тебя напали?

По-прежнему тишина.

Когда мы добрались до комнаты, я усадил ее на свою кровать и попросил Эжена принести влажное полотенце – обтереть шерсть и одежду.

Затем я попытался осмотреть ее ногу, но она начала сопротивляться, дергая искривленными руками, будто пыталась что-то объяснить мне.

А затем она открыла рот и показала дрожащим пальцем на него. Вместо языка был обрубок.

– Это тоже… капитан Вильям?

Она помотала головой.

Я пошарил в тумбочке и нашел то, что успел прихватить в библиотеке, – блокнот с ручкой. Железные отмычки лежали там же.

– Ты умеешь писать?

В ответ она быстро закивала, неловким движением выхватила у меня из рук блокнот и написала:

Мне нельзя здесь находиться. Я вылечусь сама, не переживай. Справлюсь.

Я дочитал до конца, и в груди у меня что-то защемило. Сколько же раз она сталкивалась с таким обращением, если спокойно писала «справлюсь»?

– Где ты живешь?

Она написала:

Неважно. Здесь мне не место. Сейчас мне лучше уйти, чтобы у тебя не было неприятностей.

Эжен вернулся из душевой комнаты и молча протянул полотенце.

Она поспешно встала, не выпуская из рук блокнот и ручку. Потом, как будто вспомнив про них, быстро протянула мне, чуть не потеряв равновесие.

Я покачал головой.

– Оставь себе.

Поколебавшись, она прижала к себе блокнот и благодарно кивнула.

– Как тебя зовут?

Она мягко улыбнулась и начала выводить на бумаге буквы.

Эжен рядом кашлянул. Я посмотрел на него – он сложил руки на груди и угрюмо уставился на существо. Она оторвала и сунула мне в руку листок, а затем, опустив голову, захромала к выходу. Эжен проводил ее взглядом и отшатнулся, когда она проходила мимо него.

На листке было написано короткое имя всего из двух букв:

«Бо».

А я внезапно осознал, что прекрасно понял все, что она написала.

Это был мой язык.

Глава 6

Эпоха великого переселения определила дальнейшее развитие Таррвании. Еще семь тысяч лет назад первые дитто освоили эти территории и сделали их пригодными для жизни. Но главный закон дитто гласил – в согласии с существами. Этот закон был отменен последним императором из дома Фуркаго.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Где я?

В голове крутились мысли о Канзасе.

Я помнил, что вчера ложился в свою кровать. Но сейчас же я стоял на широком плато, высоко над землей.

Это была практически вершина одной из гор, которую постепенно окутывали брызги ярких рассветных лучей. Гряда тянулась справа и перетекала в горы прямо передо мной. Внизу лежал лес.

Но главный вопрос был другим: каким образом я оказался на плато?

Некоторое время назад я очнулся на земле полностью одетый и экипированный, рядом со мной лежали пухлый рюкзак и ножны с мечом. Эжен тормошил меня и приговаривал:

– Лишний, давай вставай! Скорее же!

Иниго молча смотрел, как я встаю.

Остальные новобранцы уже строились в линию, позади них стояло несколько стражей. Мы поспешно присоединились к ним.

Я не видел Киры.

Все были одеты в выданную ранее форму. На голове плотные серые шапки. У каждого по ножнам с клинком на поясе. Такие же набитые рюкзаки за спиной, как и у меня.

Несмотря на легкость формы, холод ощущался только на открытых участках тела.

На плато появился высокий мужчина в маске. Вышагивая перед строем, он начал говорить:

– Приветствую! Сегодня вас ждет вторая часть тестирования: на выносливость. Ваша задача – спуститься вниз. Не советую сворачивать с пути, иначе вас ждет хороший удар током. Особо недоверчивые могут проверить сами, но предупреждаю: в таком случае вас заберут лишь через сутки, а тестирование будет автоматически провалено. Все ясно?

Ток. Значит, где-то на моем теле запрятан чувствительный датчик.

Может, в одежде?

Человек в маске обвел нас суровым взглядом и продолжил:

– Спускаться с горы вы должны в одиночку. Запрещается контактировать и подходить друг к другу ближе чем на метр. Сунетесь к другому новобранцу – получите разряд. Все просто. Мы рассчитываем, что тестирование пройдет без потерь, но все же дикая природа Таррвании – штука непредсказуемая. И у нее есть дурная привычка – убивать тех, кто послабее да поглупее.

После этого человек в маске поднял руку, мрачно улыбнулся, оттягивая момент, и сказал:

– Удачи, новобранцы.

Рука прорубила воздух.

– Ну, долго будете здесь стоять? Спускаемся! – рявкнул он.

Стражи, стоявшие позади, начали подталкивать нас к спуску. Я присвистнул: вокруг были снег, скользкий лед, тут и там выступали камни. Скалолазание – это явно не мое, и я понятия не имел, как буду спускаться в таких жутких условиях.

И как будет спускаться не любившая физические упражнения Кира. Единственное, что она признавала, – это танцы.

Остальные рванули вперед, оставив меня позади. Я же медлил, потому что первым делом хотел оценить обстановку и осмотреться чуть больше, чем просто «оглядеться».

Мы почти у вершины горы, но голова совсем не кружится и дышится легко.

На самой вершине лежал снег. Лес, простиравшийся внизу, чем-то был похож на хвойный.

Справа от меня, за лесом и протяженной равниной, виднелась до самого горизонта водная гладь. Я прищурился. Горизонт неумолимо тянул меня к себе… казалось, что вода что-то нашептывает… что-то…

Я тряхнул головой и отогнал странное ощущение.

Надо начинать спуск.

Вокруг уже не было ни души. Выбрав, как мне казалось, наиболее легкую тропу, я начал двигаться вниз, меж скал и выступов.

Не знаю, сколько я уже по времени спускался. Но, сворачивая то направо, то налево, перескакивая с одной тропинки на другую, я с каждым шагом все больше понимал, что заблудился и иду совсем не в ту сторону.

Я правда не знал, где эта «та сторона». Хотя остальные уверенно рванули вниз. Возможно, мне стоило сразу проследить за кем-то из новобранцев, но я имел привычку прежде всего оценивать обстановку, а уже потом совершать действия.

Я вспомнил, как ударил капитана Вильяма.

Почти всегда имел эту привычку.

Обогнув скалу и чуть не поскользнувшись на гладком камне, я с удивлением заметил изящный силуэт вдалеке, похожий больше на призрака, чем на живое существо.

Ускорил шаг и аккуратно съехал по груде камней вниз.

Этим силуэтом оказалась Бо.

Она стояла и качала головой.

– Что? Не туда иду? Это я уже понял.

Бо подняла свою скрюченную руку и дрожащим пальцем показала налево.

– О-о-о. Спасибо. А ты… не пойдешь со мной?

Бо опять покачала головой. Я пригляделся к ней, а потом протянул руку и попытался дотронуться.

Рука прошла сквозь Бо.

Она печально улыбнулась и вновь показала в нужном направлении.

– Интересно, – пробормотал я и, развернувшись, пошел в сторону крутого спуска.

Туда, куда указывала Бо.

Спуск резко окончился на отвесном, но скалистом выступе. Я подошел к краю – земля была далеко. Метров сто, не меньше. Предвидели ли организаторы тестирования такую проблему или я позорно провалю испытание?

Я сбросил рюкзак на землю и принялся доставать из него вещи. И, к моей радости, в нем нашлась не только прочная веревка, но и два карабина. Я смутно помнил, что нужно было как-то обвязать себя и закрепить карабин. Но как-то слишком смутно.

Я пару раз обмотал веревку вокруг торчащей скалы и защелкнул карабин. Несколько раз потянул на себя – держалась крепко. Я просунул веревку между ног, перекинул ее через плечо и защелкнул второй карабин посередине, сделав петлю.

И с опаской начал медленно спускаться.

Веревка врезалась в руки, ноги неуклюже соскальзывали, ветер раскачивал меня, заставляя крепче сжимать веревку. Пару раз я начинал крутиться и несильно, но чувствительно бился о выступающие скалы, пока не понял, что ноги надо расставить шире. Я мысленно поблагодарил себя за все годы, что посвятил спорту.

Иначе мои шансы спуститься сравнялись бы с нулем.

Где-то на середине спуска я остановился на уступе перевести дыхание. Плечо, через которое была перекинута веревка, ломило.

Отдышавшись, я продолжил путь. Шагнул вниз, веревка под моим весом натянулась.

И карабин с легким щелчком отстегнулся.

Я даже не успел запаниковать: веревка резко врезалась мне в бедро, меня крутануло и с силой ударило о скалу.

В голове взорвалась острыми осколками боль, веревка выскользнула из рук, и я сорвался вниз.

Вот и все – погиб в другом мире.

Я закрыл глаза.

Мое тело тряхнуло, шейные позвонки пронзила боль, а грудь сжало гигантскими тисками. На мгновение я перестал дышать и понимать, что происходит.

Смерть?

Нет, я летел вниз, но намного медленнее. И потоки воздуха странным образом сменились.

Я открыл глаза и увидел огромные когти, сжимавшие мое тело. Поднял голову – массивная чешуйчатая грудь бордового цвета.

Меня нес в своих лапах дракон.

Прямо возле земли он разжал когтистую лапу, и я свалился, тяжело дыша, в ярко-зеленую траву.

Резко накатила тошнота, меня вырвало, а когда я снова поднял мутный взгляд, то увидел, что дракон яркой вспышкой мелькнул в облаках и исчез.

Спасен.

– Дерьмо… – прошептал я и утер пот со лба.

Да, я и вправду везунчик.

Спуск продолжился. Я быстро осмотрел местность и решил пойти по еле видной в траве тропинке, ведущей к лесу. Склон стал более пологим, камни поредели, местами виднелся низкий ярко-зеленый кустарник.

Я шел и шел, потеряв счет времени. Иногда сверху раздавались резкие крики, и птицы с длинными хвостами низко пролетали надо мной, почти касаясь острыми изогнутыми когтями.

Я отмахивался от них мечом. Твари отлетали, но недалеко – они преследовали меня со злобным клекотом.

Только возле самого леса они отстали. До него оставалось всего лишь десять-пятнадцать шагов, как мои мысли прервала фигура, спрыгнувшая с дерева.

Это был один из парней-новобранцев, и в руках он держал обнаженный меч.

Наконец-то знакомое лицо! Значит, я иду в нужную сторону.

Парень широкими шагами приближался ко мне. Я уже видел его раньше, такого сложно не заметить: правильные, даже красивые черты лица, выразительные серые глаза. Но не запомнил его имя. Я крикнул:

– Не подходи! Тебя ударит током!

– Тебе не об этом надо переживать, – мрачно сказал парень.

Ускорившись, он коротко замахнулся и попытался нанести удар, но я вовремя уклонился. Удара током не последовало.

– Зачем ты нападаешь?

– Я позабочусь, чтобы ты не дошел до конца.

– Парень, что я тебе сделал?!

Новобранец расхохотался. Казалось, его действительно рассмешили мои слова.

– Просто давай сделаем это быстро, хорошо? Обещаю, больно будет всего краткий миг.

Его глаза превратились в щелки, и он ринулся в нападение.

Я ушел в глухую защиту. Он теснил меня, раз за разом награждая серией ударов.

Я мысленно прокрутил слова Киры.

Никому не говори, что ты умеешь.

Говорить и показывать – это же разное, верно?

А затем, легко отразив колющий удар, скользнул клинком по его плечу, разорвав ткань формы. На плече проступила кровь. Новобранец яростно вскрикнул.

– Я не хотел тебя ранить, но мне пришлось, – спокойно сказал я.

– Ты уже труп!

Парень атаковал меня сверху. Я отбил меч, затем прорвал его защиту и нанес три удара, последний из которых локтем в лицо. Новобранец завопил от боли. Холодной змеей скользнула мысль о пощаде. Но тот намеревался меня убить…

Я замахнулся и со всей силы рубанул по его руке. Отрубленная кисть, сжимавшая меч, упала на землю.

Какой острый клинок…

Раздался не крик – настоящий вой. Парень судорожно прижимал к груди обрубок, пытаясь остановить кровь. Я спокойно повторил:

– Я не хотел тебя ранить, но если ты не прекратишь – я убью тебя.

Его лицо побелело. Трава и земля вокруг нас были забрызганы кровью. Здоровой рукой он схватил меч и вновь атаковал.

Я увернулся и отбил его атаку. Парень зарычал и злобно проорал:

– Капитан Вильям сказал, что ты не умеешь драться на мечах! Ты и сам это сказал!

– Я соврал. А ваши стражи плохо копали под меня – досье неполное.

И легким движением выбил клинок из руки противника.

Мне не нужно было прибегать к силе меча, чтобы одолеть этого новобранца. Да и меч не отзывался.

Я много лет занимался фехтованием втайне ото всех. Кроме Киры, разумеется. Это была моя страсть, то, к чему меня тянуло даже сильнее игры в шахматы.

– Я не хочу тебя убивать. Давай я помогу тебе перевязать руку, и мы вместе спустимся вниз.

Парень потерял много крови. Его шатало, он побледнел и, даже несмотря на это, все равно попытался поднять меч. Но он был уже слишком слаб: покачнувшись, упал на землю и произнес что-то невнятно. Мне было жаль его.

И в то же время нет.

Он напал на меня и должен получить по заслугам, потому что…

Рука противника юрко скользнула под куртку, и парень резко метнул в меня кинжал.

Я увернулся. И приблизился к нему на несколько шагов. Он выхватил следующий кинжал, но я быстрым движением отрубил ему запястье второй руки.

Кисть с кинжалом взмыла вверх и по дуге полетела вниз, упав на груду камней.

Вновь раздался дикий визг вперемешку с яростными проклятиями. Парень прижимал к груди уже два окровавленных обрубка.

В нескольких метрах от нас появилась тень. Еще одна. Они бесшумно крались из-за корней гигантского дерева одна за другой. Горящие глаза и угрожающий рык – это были волкоподобные создания с длинными узкими мордами и коротким бурым мехом. Пять тварей. Я встал спиной к парню и прокричал:

– Надо уходить. Быстро. Ну же!

Тот ничего не ответил. Я обернулся – смерив меня ненавидящим взглядом, новобранец остался лежать, распростертый на дороге. Из его уст полилось монотонное бормотание, слишком тихое, чтобы я смог различить слова. Я покачал головой и начал с мечом на изготовку осторожно пятиться от тварей.

Они, уже более не обращая на меня внимания, окружили и набросились на парня. Я развернулся и бросился прочь, оставив позади душераздирающие крики, рык тварей и звуки раздираемой плоти.

Меня мутило. И внезапно горячей волной накатило чувство вины.

Александр, он пытался тебя убить. Он виновен, а не ты.

Я резко дал себе пощечину, заставив отбросить все мысли и сосредоточиться на спуске.

Периодически мне на пути встречалась Бо и показывала верное направление, и я всякий раз без сомнений и вопросов шел туда, куда она указывала. Пока что только Бо не пыталась меня убить или обмануть.

Я вышел к широкой дороге между деревьями.

Неужели это месть капитана Вильяма за то, что случилось в обеденном зале? Интересные у них тут порядки.

Ноги гудели. Все тело болело, а ладони жгло. Мысли все чаще словно погружались в туман, а потом, очнувшись, я понимал, что прошел еще один участок пути.

Кажется, меня лихорадило. Странные голоса нашептывали мне: «Ты устал… ляг… останься с нами…» Я слабо отмахивался от них. А потом заметил над головой рой ядовито-красных бабочек. С их трепещущих крыльев сыпалась легкая пыльца прямо на меня.

Я быстро сгреб шапку и бросил на землю: бабочки сидели и на ней. Шепот сразу же прекратился.

Помутневшим зрением я увидел, что коридор из деревьев заканчивается – впереди был просвет.

Из последних сил я ускорил шаг и вырвался на равнину перед Бастарией. Стражи прохаживались возле дороги. Невдалеке паслись лошади.

Новобранцы сидели в запряженной повозке. Но их было заметно меньше, чем на вершине горы.

Дошел. У меня получилось!

Я обессиленно повалился на дорогу.

Ко мне подбежала Элли с привычной улыбкой.

– Ты пришел последним. Выбрал самую долгую дорогу. Не понимаю, почему ты так долго спускался, но, видимо, быть брайси – не твоя судьба. Они должны быть выносливыми, хорошо ориентироваться на местности и уметь выживать в любых условиях, – доброжелательно произнесла Элли.

Я хрипло спросил:

– И какое испытание будет следующим?

– Не одно – еще три этапа. Проверка на знание истории Таррвании. Проверка на знание основ травоварения. И проверка на защиту. Будет бой, и на этот раз все куда серьезнее, чем вчера. Но не переживай, – быстро добавила она. – Следующее тестирование будет только через три дня! Надо будет подлечить раненых и сжечь убитых, а потом…

Я уже не слушал Элли, потому что заметил в повозке Киру. Она смотрела прямо на меня, и в глазах ее сквозило что-то неуловимое. Разочарование?

– А почему ты вообще мне все это рассказываешь? – спросил я Элли.

– Я твой куратор на время тестирования. Третий год обучения по традиции опекает новобранцев. Тебе повезло, что твой куратор я: никто не хотел возиться с неподготовленным. За провал новобранца снимают баллы.

– Понятно, – пробормотал я.

Хотя, конечно, понятно ничего не было.

Я два дня провалялся с лихорадкой, и лишь на третий день мне стало лучше. Тело потихоньку восстанавливалось. От когтей дракона остались внушительные синяки, руки и голову перебинтовали и заставили втирать три раза в день пахучую мазь.

Я старался не думать о том, что произошло на спуске.

С историей Таррвании у меня не задалось просто потому, что я вообще ничего не знал про эту страну. Нужно было ответить всего на пять вопросов в «билете», но подробно и развернуто. Про императорскую семью, эпоху переселения и другие базовые темы.

Ответы я, конечно, не знал.

На травоварении я спутал ингредиенты и чуть не поджег зал.

Результаты тестирований вывешивали в таблице у столовой. И я мог видеть, как «Лишний», выделявшийся среди прозвищ, написанных на незнакомом языке, опускался все ниже и ниже – подо мной осталось только десять строчек.

Я все больше понимал, что, возможно, стоит сбежать до того, как «Лишний» опустится до конца.

Эжен и Иниго сочувствовали мне, но нисколько не помогали. И как будто следили за мной: всегда были рядом, куда бы я ни направлялся. Дверь запиралась на ключ, рядом всегда стояли молчаливые стражи-охранники.

Ни одна из дверей не охранялась так же.

Потому что я «Лишний» или за этим кроется что-то еще?

Кира постоянно избегала меня. Я не понимал, что происходит: она никогда не поступала так раньше. Изредка она подавала мне условные знаки: «Жди», «Спокойно». Но ничего не объясняла.

Так и прошла неделя до последнего испытания.

На заднем дворе крепости была тьма людей. Я не сомневался, что все они собрались поглазеть на представление. Напротив стоял мой нервничающий противник.

Элли радостно объявила:

– Ты дерешься с парнем, который даже не умеет толком держать меч! Какая удача!

Я поморщился: этот ее фальшиво-дружелюбный тон раздражал все больше. Парень передо мной сильно дрожал, с трудом удерживая в руках меч.

Один из стражей объяснил нам правила боя и скомандовал начинать. Моего противника начало по-настоящему трясти, на его лице выступили крупные капли пота, а из глаз готовы были политься слезы.

Он с криком бросился на меня, но я легким и быстрым движением выбил из его рук меч – наш бой закончился, толком не начавшись.

– Это все?

– Нет, не все, – раздался голос позади меня.

Я обернулся и увидел капитана Вильяма. Он единственный не носил форму стража: легкая рубашка, кожаные штаны, коричневые ботинки.

В его руке был меч, а на лице застыла уже знакомая надменная ухмылка. Он спокойно подошел к парню напротив меня и проронил:

– Последнее испытание провалено.

Новобранец, рыдая и спотыкаясь, покинул двор.

Я вернулся к своей позиции и сказал:

– Кажется, нужно было победить только одного.

– Слишком легкий противник для тебя, Лишний. В горах ты отменно проявил себя.

Подтвердил.

Он только что подтвердил мои догадки – именно он подослал убийцу. Но зачем? Интересно, если я скажу сейчас во всеуслышание, что он попытался меня убить, мне кто-нибудь поверит?

Мои размышления прервал капитан Вильям: он демонстративно откашлялся и начал поигрывать мечом. Но я обратил внимание на другую деталь. Непроницаемые глаза. Он злился, говорил колкости, пытался оскорбить меня.

Но в глазах была пустота. Ноль эмоций.

– Мы будем биться, пока я не посчитаю, что ты проиграл, ясно?

Капитан Вильям ринулся в атаку.

Я едва успел уклониться и отразить удар. Капитан, не мешкая ни секунды, с разворота нанес еще один удар, и тот снова прошел в каких-то сантиметрах от меня. Я легко уклонился и пошел в наступление.

Капитан Вильям двигался плавно и быстро – он искусно отразил удар. Я отбросил маскировку и так же искусно возвращал ему удары. Бой становился серьезнее и опаснее.

Он что, уже в открытую пытается убить меня?

Капитан Вильям легко парировал следующий удар и, зевнув, поманил к себе рукой. На секунду перед глазами возникла пелена, и земля неровно разошлась передо мной – от неожиданности я споткнулся, и капитан резким ударом выбил меч из моей руки.

Рука на секунду онемела, а затем взорвалась болью: он нанес следующий удар, вспоров мое плечо. Из глаз брызнули слезы. Я подавил крик.

Капитан Вильям восторженно улыбнулся.

Я почувствовал, как горячей струей льется кровь.

Мои ноги подкосились, я резко припал на колено. Судорожно вдохнул воздух. Вильям хищно кружил возле меня. Резкий удар. Я, перекатившись, каким-то чудом уклонился. Еще удар. Я опять успел уклониться и попытался встать, но капитан Вильям жестким ударом ботинка отбросил меня назад, опрокинув на лопатки. Я закашлялся: от удара о землю воздух резко покинул легкие. Капитан медленно подошел ко мне и занес меч. В его непроницаемых глазах разгоралась ярость. Ошибки быть не могло: он действительно хотел меня убить. Меч ринулся вниз.

Я, собрав последние силы, отчаянно рванул влево, но не успел.

Холодная сталь хищно вонзилась в плечо. Капитан Вильям прокрутил меч. Я закричал от боли. Не вытаскивая меч из раны, он наклонился ко мне.

Картинка реальности стала размываться и пошатываться. Я едва различал лицо капитана Вильяма, почему-то остановив взгляд на тошнотворной улыбке. Он приблизился вплотную и прошептал мне на ухо:

– Я оставлю тебе на память шрам. Каждый раз, смотрясь в зеркало, ты будешь помнить о том, кто тебе его оставил. – Он рассмеялся низким голосом. – Это лишь малая компенсация за то, что ты с ней сделал.

Боль разрезала правую скулу. Сил орать не было. В ушах стоял сводящий с ума звон. Я хотел, чтобы все скорее закончилось, неважно с каким исходом.

Он сделал еще один резкий росчерк.

И тогда меня накрыла тьма.

Глава 7

Онемасы, населявшие континент еще до прихода дитто, относились к тем существам, чья жизнь тесно переплеталась с магией Таррвании. И самыми редкими среди них были целители. Их ценность возросла после исчезновения белых драконов.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Тяжелые веки не хотели подниматься. Из тишины постепенно возникли звуки: шаги, звон склянок, глухой стук двери. И голоса:

– Господин, вы уверены, что хотите остаться с ним наедине? Может, уйдем вместе? – спокойно спросил холодный женский голос.

– Дай мне еще немного времени. Я должен исцелить его до конца, – ответил бархатный мужской голос.

– Вы понимаете, что он заставит вас заплатить за время, проведенное с ним?

– Асира! – твердо и властно прогремел голос, так, что мое сознание окончательно прояснилось.

Затем я услышал звук шагов и резкий удар захлопывающейся двери.

Несколько секунд ничего не происходило, но потом по правому плечу пронеслась волна приятного тепла.

Я силился открыть глаза, но все еще не мог этого сделать.

Что происходит?

На лоб опустилась твердая и теплая ладонь. Меня снова окутало уже знакомое ощущение легкого покалывания, и, как только невидимый мне человек убрал руку, я наконец-то смог медленно разлепить веки.

И сразу встретился взглядом с Костералем.

Все те же черные волосы, пламя в глазах, уже знакомая легкая щетина. Но на этот раз лицо омрачала тревога. Я попробовал поднять голову и с удивлением обнаружил, что не могу этого сделать. Попытался шевельнуть рукой, и снова ничего не произошло. И дело было не в усталости – я просто не мог пошевелиться.

– Еще немного, и заживет. Тогда ты сможешь двигаться.

Боль постепенно уходила: все слабее и слабее пульсировала рука, легкими толчками возвращалась чувствительность.

В горле жутко пересохло.

Минуту мы просто молчали, но, наконец, я собрался с силами, разлепил запекшиеся губы и хрипло произнес, едва не закашлявшись:

– Костераль, что вы здесь делаете?

Он ответил после небольшой паузы:

– Ты можешь называть меня Дэниел.

Я мысленно попробовал имя на вкус. «Дэниел».

Как будто глоток воды после дальней дороги. Объятия друга после пятилетнего отсутствия. Дуновение свежего ветра…

Дэниел потянулся рукой к щеке, над которой капитан Вильям поработал кинжалом.

– Нет, – воскликнул я.

Это было чисто инстинктивное действие. Где-то на периферии сознания скользнула странная мысль.

Ему нельзя меня касаться.

Дэниел нахмурился:

– Я просто хочу вылечить тебя, Александр. Остались только щека и эти шрамы. Или ты хочешь проходить с ними всю жизнь?

– Ты не зовешь меня Лишним?

– Я не страж.

Я с сомнением взглянул на него.

– Не трогай шрам.

Это прозвучало слишком резко, и я осекся. Дэниел едва заметно улыбнулся.

– Зачем тебе меня лечить? – медленно спросил я.

Дэниел со вздохом убрал руку и поднялся с кровати. Рука больше не пульсировала. И сила, не дававшая мне двигаться, отступила – я смог повернуть голову вслед за ним.

В этот момент в комнату вошла девушка.

Белоснежные волосы, упрямый взгляд, сжатые губы – красивая, но весь ее вид словно предупреждал, что связываться с ней не стоит. Одета в простое черное платье в пол, волосы заплетены в хитроумную косу, а из-за плеч выглядывали рукояти мечей.

Даже не посмотрев в мою сторону, она сразу обратилась к Дэниелу:

– Господин, нам пора. Время истекло – старшина хочет вас видеть.

Это ее голос я слышал, пока не открыл глаза. Асира, значит.

Он помолчал. А потом, напоследок тронув мою руку, вышел из комнаты вместе с Асирой.

Я выдохнул и быстро огляделся.

Вместо белых больничных стен – шкафы со всевозможными банками, склянками и ступками, свечами и благовониями. У зашторенного окна сушились травы, и их терпкий запах наполнял комнату. Да ровные ряды кроватей.

Это была лекарская, о которой я столько слышал, но еще ни разу не попадал в нее.

На моем покрывале виднелись следы пепла. Как и на обмотанной бинтами руке. Но сама рука совсем не болела. Хотя я прекрасно помнил, какую мне нанесли рану – такая и за две недели не заживет.

Прошло совсем немного времени, и дверь снова открылась.

Дэниел?

Но это был парень в лабораторном халате, что-то недовольно бормотавший себе под нос.

Ко мне он подошел уже с улыбкой на лице. Он начал ощупывать мою руку, а затем ловко снял бинты. Гладкая кожа и никакой раны. Я сел, и покрывало сползло с меня – со смущением я обнаружил, что все это время лежал полностью обнаженный.

– Твоя одежда на столе. Одевайся.

– Сколько дней я здесь провалялся?

– Не дней, а гонгов. Во-первых. Сейчас уже вечер, и все разошлись по своим комнатам. А во‐вторых, тебе тоже пора, у меня и так много работы.

Его сухой голос почти стих – он скрылся между дверец шкафа.

Я медленно встал с кровати и потянулся к одежде.

Мне совсем не нравилось то, что Дэниел обращал на меня столько внимания.

Глава 8

Никакой благодатью не отличалась провинция бастарда из дома Фуркаго. Он правил там вместе со своим ближайшим соратником из дома Корс. И существа, населявшие эту провинцию, внушали ужас обычным людям Таррвании. Сожженные земли – трижды проклятые земли отверженных существ.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Я прошел до первого поворота, с трудом передвигая ноги. Голова раскалывалась. Рана на лице ныла. И где эти охранники, когда так нужны?

– Какого драконьего хрена так поздно? Я уже заждался.

Возле широкого окна стоял мужчина. Его лицо было испещрено шрамами, темные волосы, как и коротко остриженная борода, наполовину поседели. Прямой нос, цепкий взгляд глубоко посаженных глаз.

– Я только очнулся. У меня вроде как рука была насквозь проткнута.

– Гонг уже пробил восемь раз, новобранец. Только сдохшие могут нарушать комендантский час. И то с письменного разрешения. – Он хрипло расхохотался.

– Ха-ха-ха, – мрачно вторил я.

Незнакомец кивнул, словно самому себе, и сказал:

– Идем, Лишний, мамочка доведет тебя до комнатки и утрет сопельки.

А затем, прихрамывая, прошел мимо меня. Я посмотрел ему вслед.

– Насмотрелся? Неси свою задницу за мной, уж ковыляю я побыстрее тебя.

Я молча последовал за ним. К счастью, мы быстро дошли.

– Спасибо, Вик, твоя помощь неоценима.

– Капитан Вильям. – Вик сделал неуклюжий поклон. – Сосунка привел, ну, я и… с вашего позволения, отчаливаю.

Капитан Вильям стоял возле двери, облокотившись на стену, и медленно перекатывал зубочистку между пальцев.

– Свободен.

Вик хлопнул меня по плечу и заковылял прочь. Как только он скрылся за поворотом, я спросил:

– Что тебе здесь надо?

– Лишний, попридержи язык. Я могу прямо сейчас назначить тебе несколько плетей за неуважение к начальству, – лениво отозвался он.

– Капитан Вильям, что вашему прекраснейшему заду нужно здесь, возле комнаты новобранцев?

Он усмехнулся.

– Красивые раны.

Я схватился за дверную ручку, но он перегородил мне дорогу.

– Появились покровители, Лишний? Осмелел? Но это не значит, что я не могу назначить тебе наказание, когда мне захочется. За любую ошибку. За любое опрометчивое слово. Советую не забывать, кто здесь главный.

А разве не старшина?

Он отошел и, щелчком отбросив зубочистку, холодно добавил:

– Кстати, твоя маленькая помощница будет наказана.

С этими словами капитан Вильям удалился, а я со злостью толкнул дверь в комнату.

Лунный свет пробивался сквозь окна и бросался широкими лучами на пол. Эжен вскочил на ноги, стоило мне переступить порог. Он подбежал ко мне и крепко обнял.

Я раздраженно отодвинул Эжена. Но он, словно не заметив этого, радостно воскликнул:

– Я так рад, что с тобой все в порядке! Еще утром думали, что руку придется ампутировать!

– Погоди. Что значит «ампутировать»? У вас же есть лекари.

– Понимаешь… Твоя рука очень пострадала. Даже на той стороне не смогли бы помочь. Тебя стало лихорадить, главный лекарь сказал, что тут без вариантов – отрезать. А однорукому калеке не место в стражах. И значит… ты бы автоматически провалил все испытания.

Я похолодел. Провалил и был бы утилизирован.

Вместе с Кирой.

– Но…

– Но тебе так повезло, ты не представляешь! Правитель Сожженных земель согласился исцелить твою руку! Он по счастливому стечению обстоятельств был сегодня в крепости, и старшина попросил его помочь, а это такая редкость, представляешь! Он же никому не помогает с тех пор, как…

– Эжен, – негромко сказал Иниго.

Мы повернулись к нему – он лежал на кровати, подложив руки под голову. Лунный луч падал на его лицо. Спокойный и сосредоточенный.

Эжен резко замолчал. И даже в полумраке было видно, как его лицо покрывается густой краской. Он что-то пробормотал и смущенно поправил очки.

Я бросил взгляд на Иниго, потом опять на Эжена.

С тех пор как что?

Но не успел додумать мысль. В комнату без стука вошли трое: двое стражей и следом за ними парень в белоснежном халате. Я пригляделся. Черты парня показались мне знакомыми.

Главный лекарь! Вроде его звали Мастином. Именно он встречал нас тогда, на санитарной обработке. Недельная небритость и длинные сальные волосы, собранные в хвост, придавали ему неряшливый вид.

Он подчеркнуто вежливо произнес:

– Лишний? Вы нужны мне для очищения, прошу проследовать за мной.

Я раздраженно провел рукой по лицу. Навалившаяся усталость тяжелым камнем давила на плечи.

Выдохнув, я спокойно произнес:

– Что за очищение? Мне только-только восстановили руку. – Я помахал ей. – И я хотел бы немного… м-м-м, отдохнуть?

– Конечно, я знаю про руку, – фыркнул тот так, как будто я сморозил какую-то глупость. – Очищение должно состояться по приказу старшины. Следуй за нами.

Он показал приглашающим жестом на дверь.

Я закатил глаза, а потом послушно вышел в коридор. Стражи и Мастин вышли за мной. Быстрый переход по коридору и поворот налево – мы оказались возле серой двери.

* * *

Стражи остались за дверью. Кабинет не отличался особой опрятностью: стопки книг и листов вперемешку с какими-то инструментами на столе, папки и ряды уголков с документами на полках деревянного стеллажа. Возле стены стояла широкая кушетка, а рядом заставленный пробирками стол. Высокая ширма закрывала одну из белоснежных стен.

– Садись, я принесу все необходимое.

Я расположился у края кушетки.

Он быстро скрылся за ширмой и тут же вернулся, поставив на стол поднос со шприцем, наполненным веществом изумрудного цвета.

– Ты прочел записку?

Я с непониманием уставился на него.

– У нас мало времени. Прочел или нет?

Я медленно покачал головой.

Какая записка?

– Нет.

Мастин ударил кулаком по столу. На его лице отразилось что-то среднее между досадой и растерянностью.

– Значит, он мертв, – тихо, как будто самому себе, ответил Мастин. И затем, наклонившись почти вплотную к моему лицу, произнес:

– Все хотят тебя использовать. Я должен ввести тебе специальный состав, защищающий от дара чужого воздействия. Но на самом деле это состав подчинения. Они не хотят, чтобы ты помешал их планам. Я подменил состав – здесь безобидный физраствор. Но ты не должен выдать себя. Просто делай, что они говорят.

– Почему вы говорите мне это? – спросил я так же тихо.

– Я твой единственный друг.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел старшина, а следом за ним капитан Вильям. Мастин отпрянул от меня и схватил шприц.

– Не переживай, этот специальный состав очистит тебя от дара иного воздействия, который могли внедрить существа. Это безопасно, – громко сказал он.

– Спасибо, Мастин, что дождался нас, – мягко произнес старшина. – Ты уже закончил объяснения?

– Да, – пробормотал тот. – Сиди неподвижно.

Я замер при виде острой иглы. Мастин потянул футболку вниз и провел пахучей ваткой прямо под ключицей.

– Будет немного неприятно.

И ввел раствор. Жидкий огонь растекся в месте укола. Я два раза резко вдохнул и выдохнул. На глаза навернулись слезы. Но все же от меня не ускользнуло жадное выражение лица старшины.

А затем и торжествующее. На лице же Вильяма было невозможно прочесть эмоции. Он молча наблюдал за тем, как вводят раствор.

– Все, можешь идти, Лишний.

Мастин хлопнул меня по плечу.

– Вот и сла-а-авно, – протянул старшина. – Вильям, дорогой, убедился?

Вильям медленно кивнул и повернулся к Мастину.

– Моим стражам нужны заживляющие мази. Скоро начнутся полевые испытания.

– Сколько?..

Старшина поманил меня за собой. Я вышел из кабинета следом за ним, оставив негромко переговаривающихся Мастина и Вильяма. В коридоре нас дожидались четыре стража. Два пришедшие со мной и два – со старшиной.

– Костераль тебе что-то рассказывал?

– Нет, – ответ сорвался быстрее, чем я успел подумать.

Хорошо лгать я научился рано. Достаточно отвечать то, что приходит первым в голову, без запинки, и не отводить взгляд – в девяноста пяти процентах случаев ложь не раскусят.

Старшина внимательно смотрел на меня сверху вниз и молчал.

А потом расплылся в улыбке:

– Хорошо. Стражи, вы можете быть свободны, Лишний сам доберется до комнаты, верно?

Я послушно склонил голову:

– Да, старшина.

Он довольно хлопнул в ладоши и удалился вместе со стражами-охранниками.

Я развернулся и пошел в противоположную сторону.

«Просто делай, что они говорят».

Но до каких пор мне притворяться?

Глава 9

Среди разумных рас, населяющих Таррванию, не было никого беззащитнее фарффлов – боковой ветви расы драконов. Они, как и драконы, были зависимы от своих дитто. Странная связь, непонятная нам, обычным людям.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

На следующий день мы наскоро привели себя в порядок и отправились еще до первого гонга в столовую. Сегодня должно было произойти величайшее событие в жизни новобранцев – распределение. Отсев произошел еще вчера. Не прошли испытание еще пятеро новобранцев, и нас осталось тридцать два человека.

Я делал вид, что испытываю такую же эйфорию, что и они. И так же нервничаю и переживаю.

В общем, старался вести себя как полноценный новобранец.

Взгляд Эжена рассеянно блуждал по сторонам, на лице застыло странное выражение. Иногда уголки рта приподнимались, будто он хотел что-то сказать, но потом он резко сжимал губы и продолжал молчать.

– Почему ты нервничаешь? – не удержавшись, спросил я. – Ты же хорошо справился со всеми испытаниями.

На лице Эжена появилась вымученная улыбка:

– Вот именно! Ты же провалялся в лекарской и не видел распределительную таблицу. Я не уверен… Не уверен, что стану армиртором. Мой бой прошел гораздо лучше, чем я думал: противник был слабым, и на его фоне я выглядел как настоящий боец.

– Ну, станешь брайси, какие проблемы? – отмахнулся я, высматривая Киру.

Ее опять нигде не было видно.

Эжен резко остановился и воскликнул:

– Какие проблемы?! Да, я могу защитить себя, но не больше. Я совсем не подхожу для работы брайси. И видеть, как кто-то занимает место, о котором я мечтал всю жизнь, – настоящая пытка.

– Ты не должен останавливаться, – тихо сказал Иниго.

Эжен сказал уже громче:

– Я не должен останавливаться?! Да это будет конец всего! Всей моей жизни!

– Не драматизируй, – я попытался успокоить его, заметив, что все вокруг с любопытством разглядывают нашу троицу.

– Я имел в виду – иди за стол, – спокойно сказал Иниго.

Эжен не нашелся что ему ответить. Он фыркнул и резко зашагал дальше, к столам новобранцев.

Мы расселись.

– Помнишь того фарффла, который защитил тебя? Прошел слух, что это существо помогало тебе во время спуска. Ее наказали и поместили на несколько дней в яму, – уже спокойнее произнес Эжен.

Что?

Меня словно окатили ледяной водой. Я вспомнил беззащитный взгляд, застенчивую улыбку. Беспомощная, несчастная Бо…

Не помню, когда я в последний раз испытывал такое острое чувство жалости. Возможно, очень давно, в раннем детстве, когда нашел на улице котенка и мне не разрешили забрать его в детский дом. Он был совсем один, как я.

– Эй! Ты с нами? – будто издалека услышал я голос Эжена.

– Да.

Я помотал головой. Эжен хотел сказать что-то еще, но нас окликнула незнакомая девушка.

Узкий разрез глаз, густые темные волосы, собранные в тугой хвост. Где-то я такую внешность уже видел. Я перевел взгляд на Иниго. Тот легко кивнул, увидев ее.

– Я Кристен. Страж из прошлогоднего выпуска. Сейчас вывесят списки, посмотрите на них, а потом мы обсудим все подробности. Давайте скорее, не хочу проторчать тут до ночи, – поторопила она.

Лейтенант Савук подошел к стенду и прикрепил два листа. Новобранцы с шумом хлынули к распределительной таблице.

Мы тоже подошли ближе.

Напротив моей фамилии значилось «Армиртор».

– Поздравляю, – раздался тихий голос рядом со мной.

Это была Кира.

Она мягко взяла меня за руку. Мое сердце забилось чуть быстрее от ее прикосновения. Как долго… я не чувствовал ее. Но следом за ней подошел капитан Вильям.

– Лишний, неужели ты встанешь в почетные ряды кадетов? Кто бы мог подумать, – ухмыльнулся он. – Но впереди еще целых три года обучения, за которые так много всего может произойти.

Я не слушал его, потому что Кира, моя Кира, увидев капитана Вильяма, резко отдернула руку и попыталась незаметно отойти от меня. Происходило то, о чем я не мог и помыслить, – поддержка Киры исчезала.

Она подошла к капитану Вильяму, и тот притянул ее к себе за талию. Я сжал кулаки. Эжен тронул меня за плечо.

– Ну как, Первая, довольна распределением? Тебе отлично подойдет стезя хайфо.

– Конечно, капитан Вильям, – покорно ответила Кира.

Но в ее взгляде скользнуло нечто странное.

Незнакомое мне.

– Зачем? – тихо спросил я.

Она вырвалась из объятий капитана, ничего не ответив мне, и скрылась в толпе шумящих кадетов. Я отбросил руку Эжена и подошел к капитану Вильяму почти вплотную:

– О ком ты говорил тогда на поединке?

Капитан Вильям хищно улыбнулся, показав ряд ровных, белоснежных зубов. Его клыки остро сверкнули в свете факелов. Он наклонился ко мне и прошептал на ухо:

– Некоторые тайные раны лучше не вскрывать, потому что ложь – лучшее успокоительное.

– Я никогда бы не сделал больно… Первой! – воскликнул я.

– А кто говорит про Первую? У тебя есть кое-кто ближе и важнее. Кто-то… о ком только ты знаешь. А впрочем, даю тебе слово: никто рядом с тобой не может быть в безопасности. Они могут сразу рыть себе могилу, не так ли, Лишний?

Перед глазами промелькнули два трупа: в грузовике и на спуске.

Я вздрогнул.

– Капитан Вильям, разрешите нам сесть за стол – мне нужно дать им дальнейшие указания, – негромко сказала Кристен.

Все это время она вместе с Иниго молча наблюдала за моим разговором с капитаном Вильямом. Но не вмешивались.

Капитан Вильям махнул рукой, отпуская нас.

Постепенно продвигаясь за Кристен через толпу, мы подошли обратно к столу. Там уже сидела Кира. Она старательно отводила от меня взгляд.

– Теперь мы команда. И я ваш командир, – жестко сказала Кристен, когда мы расселись. Другие команды тоже занимали места за длинными столами. – Ко мне вы должны обращаться только «командир», понятно? Особенно это касается тебя, Лишний. Не жди послабления только потому, что ты незнаком с нашим миром.

Она дождалась моего послушного кивка.

Конечно, я согласен, ведь я тут не останусь.

– Два брайси, один хайфо и один армиртор. И я тоже брайси, – обвела нас взглядом Кристен. – Занятия начнутся уже сегодня. В конце недели вы сдаете мне отчеты по изученному материалу. Ваши баллы я буду сама проверять по сводной таблице. И они должны быть максимальными. Всегда.

– А если нет? – нахмурился Эжен.

– Попробуй принести меньше десятки и узнаешь, Рыжий, – холодно бросила Кристен. – И я не услышала «командир».

– Да, командир, – пробормотал покрасневший Эжен.

Я внимательно посмотрел на него. Брайси тот не хотел быть, но с покорностью принял распределение.

Или нет?

Он не болтал, как обычно, и даже эти вопросы были совсем не в его духе. Лишь нервно кусал губы.

Протяжный звон гонга заставил притихнуть всех кадетов: старшина стоял в начале зала, и один из стражей-охранников призывал к вниманию.

Рядом с ним были Вильям, лейтенанты Отто и Савук.

– Поздравляю вас, кадеты! – громко возвестил старшина, когда воцарилась полная тишина. – С этой недели у вас начнется полноценное обучение. Мы будем внимательно следить за вами. Самые опытные из нас передадут вам свои знания. А взамен мы ждем от вас повиновения. – Он остановил свой взгляд на мне. – Беспрекословного! Принято, кадеты?

Ему ответил рев голосов. Старшина хлопнул в ладоши и прошел за отдельный стол. Капитан и лейтенанты последовали за ним.

Мы принялись есть.

После столовой наши пути разошлись: Кира ускользнула в сторону Северной башни, к хайфо, Эжен и Иниго отправились на тренировки, а Кристен провела меня в библиотеку.

Там уже собрались все кадеты-армирторы.

Старик приветствовал меня кивком и произнес медленно, с паузами:

– Я Эгов. Ко мне вы можете обращаться «наставник». Приветствую и поздравляю с успешным распределением. Вам выпала честь заниматься… важнейшим делом: вы будете своими руками творить историю. Немного расскажу про особенности обучения. Знания… мы даем их. А вы храните и передаете, не оценивая и не осуждая.

Эгов на минуту замолчал, задумавшись, а затем продолжил:

– Начнем с основы основ. Кодекс стражей. Переписать и изложить на десяти страницах трактовку… каждого правила на таррванийском наречии. Берите по экземпляру, бумаге и ручке.

И прошел по красному ковру к своему столу. На нем высилась стопка тонких книг, лежали желтоватые листы бумаги, а рядом были ручки в подставке. Каждый из кадетов по очереди подходил и брал себе комплект, а потом уходил за длинный ряд стеллажей. Я подошел последним, и почему-то на столе для меня остались бумага и ручки, но не экземпляр Кодекса стражей.

И что это значит?

За стеллажами оказалось широкое, свободное пространство с рядами столов, как в обычном читальном зале в библиотеке.

– Кхм, наставник, – обратился я к Эгову.

Заскрипели отодвигаемые стулья, зашуршала бумага – все уже рассаживались, пока я стоял возле наставника.

– Да, Лишний? – мягко ответил мне тот.

– Есть небольшая проблема. Мне не хватило комплекта.

– Да-да… тебе еще рано.

– Но…

– Лишний, – прервал меня наставник. – Сыворотка помогает говорить и слышать на таррванийском… Но не читать и писать, как ты мог уже заметить. Ты начнешь с изучения письменного языка.

Он протянул мне тяжелую книгу с двумя странными знаками на кожаном переплете.

– Да, все нужные надписи были на твоем языке. Не было времени учить… Но теперь есть.

– А это?.. – спросил я.

– Книга таррванийских тэр – у каждой свое значение. Ты должен изучить… все пятьдесят.

Я вздохнул. Языки не были моей сильной стороной.

– Садись рядом со мной и переписывай каждую… по две страницы. Я буду проговаривать тебе вслух. Эта неделя… на изучение. А потом будешь складывать их.

Он повел меня к дальнему углу. Все армирторы уже принялись писать.

Я открыл книгу на первой странице. Почти четверть страницы занимал незнакомый символ:

– Правитель, – тихо проговорил наставник, севший за стол напротив. – Пиши.

Я аккуратно вывел символ.

– Неверно, – будничным голосом выдал наставник. – Начинай с нового листа.

Символ на новом листе тоже был отвергнут.

– Этот завиток отклонился. Заново.

Эгов забрал у меня ручку и вывел на листе каллиграфическим почерком точно такой же символ, как и в книге.

– Вот так. Повтори.

Я сжал ручку и затолкнул подальше раздражение. А затем принялся повторять и повторять символ, пока наставник не убедился, что у меня выходит идеально с первого раза.

Так продолжалось до третьего гонга.

Всех кадетов отпустили. Наставник же велел мне прийти после шестого гонга на дополнительные занятия. Я опять изобразил покорность и легко согласился.

Забрав еще один блокнот с ручкой в свою коллекцию. Несколько блокнотов лежало на столе Эгова, и это стало моей маленькой местью после бесконечного переписывания символов.

Что за ребячество, Александр?

На выходе из библиотеки меня уже дожидалась командир Кристен.

– Я провожу тебя в столовую, Лишний, – холодно сказала она.

– Вы что… следите за мной, командир?

– Ты под особым контролем, как самый слабый кадет. И мое пристальное внимание обусловлено только одним моментом – баллы и личные достижения. Так что молча следуй за мной.

Мне ничего не оставалось, как склонить голову в знак согласия и последовать за ней.

Но не успел я пройти и пары шагов, как передо мной появилась Бо.

Нет, ее настоящей здесь не было – призрак, слабая полупрозрачная проекция, бесплотный силуэт, вот что сидело прямо посреди коридора.

Но никак не физическая Бо.

И никто не видел ее, кроме меня, – проходящие мимо кадеты продолжили свой путь так же, как и раньше.

Грязная, дрожащая, в лохмотьях. По щекам Бо катились слезы.

Я споткнулся и замер, не в силах отвести взгляд.

А потом сквозь нее шагнула Кристен, и силуэт Бо развеялся.

– Лишний, на обед дается только полгонга. Ты идешь? Что с тобой? – нахмурилась она.

– Д-да, иду…

Мы продолжили путь в столовую.

Но образ страдающей Бо преследовал меня до самого вечера.

И даже во сне.

Глава 10

…и испускали свой последний вздох в яме. В каждой из трех крепостей стражей находятся тюремные помещения для людей и существ. По нашим старым записям, именно Фус из дома Шундарр, двенадцатый старшина Бастарии, приказал селить последних отдельно, ибо не достойны они были человеческих камер.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Прошло еще два дня.

Командиры будили свои отряды до первого гонга, и мы отправлялись на пробежку и легкую тренировку. Затем кадеты шли на быстрый завтрак, за полгонга поглощали пищу, и все расходились на свои занятия.

У кадетов были как общие дисциплины, так и факультативные – по их направлениям. Занятия заканчивались после шестого гонга.

А меня, ввиду незнания письменного языка Таррвании, нагрузили дополнительными занятиями в библиотеке.

Но мысли о побеге крутились в голове не переставая. По вечерам, после отбоя, я бесконечно прописывал шахматные ходы в блокноте. Это всегда помогало мне сосредоточиться и привести разум в рабочее состояние. И каждый день схемы становились все сложнее и сложнее.

Как и поставленная задача.

Бежать я должен был вместе с Кирой. Главной проблемой было то, что Кира не хотела рассказывать мне всей правды. Она избегала меня в свободное время, отмалчивалась и уходила на дополнительные тренировки… Делала все, чтобы я не мог с ней поговорить.

Но уже было достаточно намеков, недосказанности и странных взглядов.

С другой стороны, меня преследовали мысли о Бо. Образ несчастной являлся мне во снах, превратив последние две ночи в нескончаемую череду кошмаров. По утрам я просыпался в холодном поту и ловил на себе недвусмысленные взгляды Иниго и Эжена.

Однако кошмары никак не могли повлиять на твердость моего решения.

Мне было бесконечно жаль Бо, но проблемы этого мира не должны как-то вставать между мной и Кирой. Бежать следовало хотя бы потому, что с каждым днем я все больше чувствовал, что впутываюсь в какую-то странную игру.

Да и просто этот мир был опасен. За полторы недели я увидел больше смертей, чем за всю свою жизнь.

День прошел максимально неэффективно. Меня опять не подпустили к стеллажам с книгами и заставили просидеть за столом, выписывая очередной символ. Я уже изучил один, но осталось еще пятьдесят два.

Терпение потихоньку начинало заканчиваться. Но сегодня мне дали чуть больше свободы. Командира Кристен вызвали для срочного задания к капитану Вильяму, а Иниго, Эжен и Кира еще не пришли с дополнительных тренировок.

Конечно, мне дали свободу потому, что были уверены в контроле надо мной. А я старался никак не выдавать себя, помня о наставлении Мастина.

Хотя и сам Мастин вызывал у меня вопросы. Он назвал себя моим другом, упомянул записку, до которой я больше не мог добраться – вещи забрали до окончания службы у стражей – и больше никак не пытался со мной связаться.

Я прошел вдоль коридора и увидел Эжена.

Он сидел на одной из каменных скамеек в углу, склонив голову; его плечи дрожали. Вдоль этого коридора стояло несколько старинных скамеек, как дань прошлым временам – на них были вырезаны причудливые существа, которых побеждали стражи. На стенах висели ярко прописанные картины. Эжен как раз сидел под той, где хитроватого вида армиртор с торжеством занес перо над пустой книгой.

– Что с тобой?

Эжен поднял голову, но его взгляд ничего не выражал.

– Я рад, что именно ты занял должность армиртора, – тихо ответил он. – Если разрешишь, я мог бы… ты не против немного делиться со мной получаемыми знаниями?

– А каким образом? Пока что мне доверили только местный алфавит, – хмыкнул я.

– Алфавит! – воскликнул он внезапно. – Драконьи боги, почему?! Драгоценное время тратится на алфавит!

Он резко встал, а потом так же резко сел. И зарыдал.

– Ну, почему… почему! – послышалось сквозь рыдания.

Даже стоять рядом было неловко. Но, поразмыслив, я присел на скамейку и начал успокаивающе похлопывать Эжена по плечу. Рыдания только усилились.

А потом резко прекратились. Он вытер глаза и повернулся ко мне:

– Прости за истерику. Держался и… это была мечта всей моей жизни. Я вроде убедил себя, что ничего страшного, что и брайси можно быть, что обойдусь… без знаний о существах, которые в тех книгах. Без… – Он вдруг осекся. – Кстати о существах. Ты ведь в курсе, что Бо казнят?

* * *

Вернувшись в комнату, я плотно закрыл дверь за нами и сказал:

– Отведи меня в яму.

– Нет, прости, – замотал головой Эжен. – Это жуткое место. Да, ее казнят, но ты представляешь, что с нами сделают, если поймают на пособничестве существу?

– Но она ничего не сделала.

– Она помогла тебе, Лишний! Это строго запрещено. Тебе повезло, что капитан Вильям не стал устраивать публичное разбирательство и не назначил тебе плетей.

– Я отведу тебя, – раздался голос Иниго. Я вздрогнул. Он в который раз неподвижно стоял в углу комнаты, почти слившись с темным гобеленом. – У нас будет четверть гонга рано утром во время смены караула – в коридорах будет пусто.

– Хорошо. – Я с готовностью кивнул. – Тогда выдвигаемся рано утром.

– Вы что, с ума сошли? А если нас поймают? Нас могут лишить всего! Понимаете?! – воскликнул Эжен.

– Но не убьют же? Как Бо.

Он отвел взгляд. Я снял футболку и бросил ее на кровать.

– Значит, решено. На рассвете мы с Иниго идем к Бо. Если хочешь – оставайся, я не буду тебя заставлять.

– Но… что ты будешь делать, когда придешь туда?

– А ты умеешь хранить тайны?

– Конечно.

– Вот и молодец. Я тоже.

И, обойдя Эжена по дуге, закрыл перед ним дверь душевой комнаты.

* * *

Эжен развалился на кровати, почти скинув одеяло. Красная пижама ярким пятном выдавала его местоположение в полутьме. Но не он меня беспокоил. Я перевел взгляд на Иниго.

Даже во сне тот был собран: лежал ровно, одеяло так же ровно накрывало его. Спокойное, но немного жесткое выражение лица. Казалось, что он просто на секунду закрыл глаза. Я прислушался. Мерное дыхание говорило о том, что Иниго давно и глубоко спит.

Стараясь не шуметь, я схватил одежду и ботинки, прокрался к двери и аккуратно приоткрыл ее.

Но ручка слегка клацнула.

Эжен что-то пробормотал и крепче обнял подушку. Иниго все так же лежал. Капля пота скатилась по моему виску.

Чуть не попался.

Я переоделся за ближайшим углом. Пижаму аккуратно сложил и сунул в узкое окошко вентиляции. И пошел в крыло, где, по моим размышлениям, должна была находиться Кира.

Пока что я пришел лишь к двум предположениям. Первое – ей угрожают, и она во всем слушается этих стражей. Отсюда и резкая смена поведения, и даже намеренная жестокость. Кира всегда была умной девочкой и умела быстро приспосабливаться. Возможно, она первая поняла, что к чему, и теперь пытается защитить меня.

И второе предположение – она показала мне истинное лицо, которое я, ослепленный влюбленностью, не замечал.

В Бастарии стояла тишина. Я крался по коридорам, стараясь не выходить на свет, нужно было подняться на третий этаж, свернуть направо и пройти до самого конца длинного коридора. Кадетов-девушек поселили в три комнаты, и левая, у окна, принадлежала Кире.

В какой-то момент меня чуть не застукали караульные, расхаживающие на этаже, но я успел спрятаться в одной из ниш. В них стояли монументы, изображавшие различные сцены битв с существами. Один из них изображал стража, поражавшего копьем исполинского льва. На другом страж попирал ногой крылатого быка, утыканного стрелами. Третий держал длинноволосую голову существа, похожего на человека. Но у людей не бывает столько рядов зубов и сюрреалистично ввалившегося носа.

Осталось пройти длинный коридор до самого окна – дальше он сворачивал направо, к Северной башне. И я уже почти дошел до конца, как услышал звук шагов. Ковер, тянувшийся по полу, глушил их, но человек, шедший за поворотом, даже и не думал скрываться.

Хотя здесь не должно было быть стражей и караульных.

Я опять нырнул в нишу и затаился. Сердце бешено колотилось.

Не двигаться. Не дышать. Слиться со стеной.

Человек в плаще подошел к крайней двери и постучал – три коротких и один длинный. Через пару мгновений дверь отворилась, и выглянула Кира.

И она выглядела так, как будто ожидала этого человека.

Глубокой ночью, да, Кира?

Человек снял плащ, и я понял, что это была Элли, которая курировала меня во время испытаний.

– Ты. – Указательный палец Киры уткнулся прямо в грудь Элли. – Разве не должна была прийти часом ранее?

Голос Киры звучал холодно. Незнакомо.

– Первая, но я же опять курировала новичков… меня только отпустили.

– И как настойка? Пробовали?

– Да. Быстро вышло.

Кира удовлетворенно улыбнулась.

– Наставник не сильно ругался, что я пропустила занятие?

– Я объяснила. Он знает… про обстоятельства.

– Но ты принесла же… да?

Элли кивнула и достала из-под плаща два мешочка, на вид легкие.

– Только аккуратно. Наставник предупредил, что хватит всего щепотки. Запаха нет.

– Щепотки?

Кира зацокала. Ничего не происходило. Потом еще раз цокнула, причмокнула губами и еще два раза цокнула, уже громче. Из комнаты раздалось легкое жужжание, и в свете факелов показалось еще одно странное существо: размером всего с ладонь, с длинными ушами и хвостом, заканчивавшимся кисточкой. Оно парило в воздухе, быстро размахивая по-стрекозиному мелькавшими крылышками. Его острый нос на мордочке, чем-то напоминавшей человеческую, нервно принюхивался. Широко посаженные огромные глаза с золотым ободком вокруг ярко-голубой радужки уставились на Киру.

– Существ же нельзя держать… – пробормотала Элли.

Кира нетерпеливо махнула рукой, надела форменные черные перчатки и достала из кармана куртки сверток с торчащим ломтем сыра. Развязала тесемки мешочка и, аккуратно посыпав на ломоть щепотку белого порошка, сунула его существу. Существо с сомнением облетело ее руку.

– Нацка! – скомандовала она.

Оно, присев на краешек ладони, взяло в лапки кусок сыра и куснуло.

А потом издало пронзительный писк. Его тело задрожало, глаза закатились, и существо рухнуло на пол, изогнув тельце дугой. Пару раз затрепыхавшись, оно замерло. Его крылышки внезапно почернели и свернулись, а из приоткрытого рта тонкими струйками хлынула темная кровь.

Кира аккуратно завернула ломоть сыра и плотно завязала тесемки мешочка.

– Ну вот, я никого и не держу, – равнодушно прозвучал ее голос. Элли покачала головой.

Я не мог оторвать взгляда от мертвого существа.

Они быстро распрощались, и Элли ушла тем же путем, что и пришла. Тело существа Кира забрала с собой.

Мне была незнакома эта девушка.

Остаток пути до комнаты я прошел в тяжелых раздумьях. Холодный взгляд, безэмоциональный голос. Мертвое существо. Где-то на периферии сознания бьется тупая мысль.

И тут же рядом маячил образ Бо.

Пазл, конечно, складывался, но картинка была совсем не та, что на коробке.

Я вынул вещи из вентиляции и, быстро переодевшись, бесшумно прокрался в комнату, держа в руках форму и ботинки. Эжен посапывал в кровати.

– Рано вернулся, – раздался негромкий голос Иниго.

Вещи чуть не выпали из моих рук.

Иниго лежал на кровати, скрестив руки на груди, и бесстрастно смотрел на меня.

– Я…

– Утро будет сложным. Ложись.

Я положил вещи на комод и под внимательным взглядом Иниго лег в кровать.

Сон пришел быстро.

* * *

– Что мы будем делать с охранниками? – спросил я, складывая в рюкзак свои блокнот и ручку. Рюкзаки остались после спуска у нас.

– Вряд ли там будут охранники, – тихо ответил Эжен. – Никто из заключенных еще никогда не сбегал.

– Как это – «не сбегал»?

– Даже если они каким-то чудом сумеют выбраться из ямы, а я не знаю ни одного такого случая, – им далеко не уйти. Крепость охраняется со всех сторон, беглецов сразу найдут и жестоко накажут.

Я покачал головой. Пока что мне была непонятна эта дискриминация. Бо действительно никому не причинила вреда. Да, нарушила правило. И я чувствовал себя виноватым перед ней.

Но она никого не убивала, как стражи.

Мы вышли в коридор. Иниго, как более опытный боец, шел впереди, я посередине, и замыкал шествие постоянно оглядывающийся Эжен.

Как ни странно, нам никто не встретился на пути. Даже когда мы быстро спустились по лестнице на два этажа вниз и отправились прямиком в тюремные помещения.

Прошли по коридору мимо шести пустых камер, отделенных крепкими решетками, до массивной двери в конце. За ней оказалась узкая лестница. Мы спустились, и Иниго подал знак остановиться – дальше были небольшая площадка и поворот.

Иниго осторожно выглянул и затем скрылся за углом.

– Может, все-таки не пойдем? – нервно пробормотал Эжен. – Если нас поймают, то могут наказать или вообще выгнать. А мы ведь еще даже не давали клятву стражей!

– Этого ты боишься? – спросил я.

– Ты не понимаешь… Когда я был еще совсем маленьким, отец рассказывал мне о яме. Стражи держат там только существ. Их не кормят, и они начинают набрасываться друг на друга. Сходят с ума… После этих рассказов я не мог спать неделю. Отец называл их мерзкими созданиями, неугодными богодраконам, предателями империи.

Я взял дрожащего Эжена за плечи и спокойно сказал:

– Но разве Бо – предатель империи? Она беззащитное существо, которое по моей вине упекли в яму. Ты же видел ее. Как она может вообще кому-то навредить?

Единственное, чего я до сих пор не мог понять, так это почему она мне помогла на спуске. И почему продолжала «преследовать» меня.

Эжен ничего не ответил.

– Чисто. Идем, – прошептал Иниго, выглянув из-за поворота.

За поворотом оказалась маленькая комнатка, отделанная желтым кирпичом. На огромных крючьях, прибитых к стене, висели разные инструменты: плоскогубцы, щипцы, что-то похожее на наручники, но с длинными цепями, железная маска с несколькими замками. И еще, и еще. На отдельном крюке висела черная веревка, по виду напоминавшая свернувшуюся кольцами змею.

– Это… – медленно проговорил я.

– Да, – кивнул Иниго.

Я закрыл глаза, прокрутил в голове партию Джорджевич – Ковачевич [1], открыл глаза. Спокойно.

Иниго жестом показал на пол. Посередине комнаты был квадратный люк с железным кольцом вместо ручки. С трудом подняв его, мы заглянули внутрь. В нос ударила такая жуткая вонь, что я закашлялся и отпрянул. Иниго бесстрастно смотрел вниз. Эжен резко отвернулся.

– Бо! – негромко позвал я. В ответ не раздалось ни звука.

Иниго поднес к люку факел.

Свет показал одну из стен, покрытых слизью. Но дно скрывалось во тьме. Значит, было глубоко. Я посмотрел на выступающие крюки у края. Взглянул на черную веревку.

Понятно.

Иниго, проследив за моим взглядом, молча кивнул и снял веревку со стены, слегка покачнувшись под ее весом. Та негромко звякнула.

Но она не была похожа на металлическую.

– Каррадин, мягкий металл, – прошептал Эжен.

Веревка была на ощупь холодной, но весьма и весьма податливой – я обвязал себя ей и проверил узлы на прочность

Иниго тронул меня за плечо.

– Не так.

И проворно перевязал узлы. На его лице отразилось удовлетворение.

– Дайте факел и спускайте меня вниз.

– Ты так и не сказал, что будешь делать дальше, – угрюмо отозвался Эжен, хватаясь за веревку.

Иниго передал мне факел и тоже схватился за веревку.

Я искоса посмотрел на Эжена и ответил:

– Действовать по ситуации.

И шагнул вниз.

Сверху послышались причитания Эжена, когда веревка натянулась. А затем они начали спускать меня. Я дышал через рот. Усиливающийся смрад, казалось, проникал не только в мои ноздри, но и в тело, окутав меня плотной пеленой. Через некоторое время ботинки, хлюпнув, уперлись в пол. Факел осветил все вокруг на пять шагов.

В яме не было сухого места. Пол был покрыт водой, ближайшая стена влажно блестела.

– Эй! Ты в порядке? – услышал я далеко наверху взволнованный голос Эжена.

– Да! Спустите еще веревку!

Веревка, звеня, упала – еще несколько мотков.

Возле ног раздалось шуршание. Я медленно направил факел вниз. Мимо пробежало три длинноухих зверька. Их глаза сверкнули голодным зеленым светом. Я прикрыл нос рукавом куртки и начал звать Бо, идя по спирали. Помещение было на удивление огромным.

Подземная пещера?

Вскоре я дошел до края «пещеры» и увидел в углу скрюченную фигуру.

– Бо?

Она не ответила.

– Бо! – снова позвал я ее, подойдя поближе.

Она медленно подняла голову. Бо выглядела совсем плохо: глаза лихорадочно блестят, лохмотья прилипли и стали практически неотличимы от грязной шерсти.

Я отвел взгляд, а затем стянул за лямку рюкзак. Никто не заслуживает таких страданий.

– Бо, ты знаешь, что тебя казнят?

Она медленно кивнула.

Я открыл рюкзак и, присев рядом, протянул ей блокнот и ручку. Она дрожащей рукой приняла их от меня и стала торопливо выводить:

Зачем ты пришел?

Тебя могут казнить вместе со мной.

– Бо, у нас совсем мало времени. В этой крепости у меня есть друг, и вероятность того, что он поможет, перевешивает вероятность провала.

Она встревоженно посмотрела на меня.

– Я помогу тебе бежать. Они не могут влиять на меня. Мне ввели вместо сыворотки подчинения простой физраствор.

Вряд ли она понимала, о чем я говорю. Но в ее глазах появлялось все большее удивление. А потом она быстро написала:

Если я сбегу, пострадаешь не только ты.

Многие. Мои друзья. Я приму свою участь.

– Почему ты так настойчиво желаешь умереть!? – воскликнул я.

Ее упрямство необъяснимым образом раздражало меня. План родился практически сразу, как Эжен сообщил мне, что Бо казнят.

Во-первых, проверить Бо. Жива ли она. И заодно разведать обстановку.

Во-вторых, убедить ее бежать.

В-третьих, заручиться поддержкой Мастина, который точно не был мне врагом. Пока что он единственный, кто помог мне. Если не считать Бо, конечно, и странное поведение Костераля.

И теперь это существо отказывалось от помощи!

Она сунула мне блокнот и ручку. И твердо отстранила меня. Я пораженно покачал головой.

Бо подтолкнула меня.

– Хорошо. Причины твоих поступков мне ясны, но такая благородность ничем хорошим не заканчивается. В реальной жизни умирают. И ты… – Я сглотнул внезапно вставший ком в горле. – Ты ведь тоже умрешь.

Она пожала плечами, как будто говоря: «Что поделать, все когда-нибудь умирают».

– Спасибо, что помогла мне тогда, в горах. И прощай.

Это были последние слова, которые я произнес, прежде чем ребята вытащили меня.

Мы закрыли люк и оставили Бо одну. Я воткнул факел в стену.

Эжен вздохнул с облегчением, не увидев меня с Бо.

– Идем? – тихо спросил Иниго.

Усталость сдавила виски.

– Да, давайте поторопимся, пока нас тут не поймали, – переминаясь с ноги на ногу, прошептал Эжен. – Если нас кто-то заметит, то… идем, в общем!

Иниго повесил веревку, и мы отправились наверх. Было еще темно – до рассвета оставался примерно один гонг. Командиры должны были прийти за нами через полгонга.

Но на пролете второго этажа нас ждала неожиданная встреча – вниз спускались Кира и Элли.

Эжен судорожно сглотнул и сделал большие глаза. Элли спокойно поравнялась с нами и, лучезарно улыбнувшись, спросила:

– А что вы здесь делаете? Еще слишком рано даже для утренних тренировок.

– Хм… а что здесь делаете вы, если слишком рано для тренировок?

Кира молча встала за спиной Элли.

– У меня поручение от наставника.

Мы смотрели друг на друга, пока Эжен не разбил молчание торопливыми словами:

– Вот именно! Скоро подъем, и нам надо спешить. А рано мы встали… потому… потому что помогали Лишнему учить таррванийский письменный язык. Он же совсем ничего не знает! Вот… гоняли его… по лестнице туда-сюда. Знаете, как с собакой Павлова? – увлеченно болтал Эжен. – Закрепляем за мышечной памятью. А потом еще раз добавляем и раз тридцать повторить, ну, чтобы точно все символы отпечатались в голове, а то он все просиживает и просиживает, а запомнить-то можно по усовершенствованному методу, да и кого волнует вообще…

– Стоп-стоп-стоп! – воскликнула Элли и поморщилась. – Я поняла. Идите уже.

От ее широкой улыбки не осталось и следа.

– Да-да, и вы идите, а то что мы стоим, пора уже умываться, собираться и скорее…

– Идите! – воскликнула Элли.

И они прошли мимо нас. Но я схватил за руку Киру. Она дернулась в попытке высвободиться, но моя хватка была сильнее.

– Ты хотела со мной поговорить, помнишь? Я тоже хочу обсудить с тобой некоторые моменты. Наедине.

Я знал, на что иду, и от этого было тошно. Моя Кира никогда не стала бы спокойно смотреть, как кому-то причиняют боль, она не могла находиться одна дольше часа, всегда беспокоилась обо мне и давно бы уже все объяснила. Перемены были разительные, а я не дурак.

Этот разговор нельзя было откладывать.

– Хорошо, – легко согласилась она. – Пойдем ко мне.

Элли посмотрела на нее и, покачав головой, произнесла:

– Твое решение. Но если такое повторится, то не жди от меня дополнительных уроков.

И начала спускаться вниз.

– А, эм… нам тебя подождать? – растерянно спросил Эжен.

– Не нужно. Он не скоро освободится, – ответила Кира за меня.

Иниго кивнул мне, и они побрели с Эженом в комнату. Я проводил их взглядом, а затем последовал за Кирой.

Мы поднялись на третий этаж.

Глава 11

Дом Горгуз никогда не стремился к славе или почету, а лишь алкал власти. Не важно – каким путем.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Спальня Киры разительно отличалась от той, которую занимали мы с Эженом и Иниго.

– Ты живешь одна? – удивленно спросил я.

– Да, – ответила она и скинула куртку на кресло при входе, затем повернула ключ, закрывая дверь.

Комната была уютной, но не лишенной некоторого изыска: стены обшиты гобеленами, резная мебель, мягкий ковер под ногами. В центре комнаты стояла большая кровать с высоким изголовьем и пологом, который венчала искусно выполненная фигура дракона.

Кира взяла меня за руку и медленно подвела к кровати. Она нежно и кротко улыбнулась мне.

Я аккуратно положил руки на ее плечи.

– Что ты скрываешь?

Она молча смотрела на меня. А затем покрутила рыжий локон и спокойно произнесла:

– Ты уже придумал план побега?

– Конечно. Мы должны уйти вдвоем. Но сначала я должен узнать от тебя, что происходит?

Ласковое выражение лица Киры пропало. Она нахмурилась, будто обдумывая что-то. А затем медленно произнесла:

– Ладно. Я расскажу тебе.

И заговорила быстро, отрывисто:

– Моя мать в темнице. Нет, не здесь. В Таррвании. В империи, на чьей территории мы находимся. И во всем, что происходит, виноват Костераль. – Она сжала кулаки, а ее спокойное лицо исказила гримаса ненависти. – Драконами клятый Костераль. Старшина обещал помочь мне, но только при условии, что я пройду обучение в стражи. Я тоже… способная. И не последний человек в империи.

Кира вздохнула.

– Была не последним человеком. И все бы прошло как по шиальскому маслу, но ты… они схватили и тебя. Старшине нравится играть во власть. Он собирает полезных людей, манипулирует, делает из них марионеток. И он поставил новое условие: чтобы ты тоже выучился со мной. Иногда люди с той стороны… тоже способные. Иногда в них пробуждается сила. И они высоко ценятся стражами. Но их обычно вычисляют намного раньше, чем тебя. И готовят к поступлению. А с тобой… они случайно поняли, что ты тоже силен. Все это время старшина испытывал тебя. И пришел к выводу, что ты полезен.

Кира посмотрела мне в глаза.

– Он не станет мне помогать, пока ты не выучишься на стража.

И замолчала.

Я обдумывал ее слова. Все сходилось. Эта странная слежка и странные испытания. То, с каким ожиданием смотрели на меня. Сыворотка подчинения… Но почему тогда капитан Вильям сразу возненавидел меня?

Уверен, что мне это не показалось. Ненависть с первого дня.

И меня беспокоило кое-что еще.

– А как ты оказалась на той… на нашей стороне? Ты же в одиннадцать лет попала в детский дом.

Она пожала плечами:

– Мать бросили в темницу, когда мне почти исполнилось 11 лет. Потом на меня устроили охоту. Я знала, где портал, и смогла пробраться через него.

– Портал?

– Да. Есть несколько путей в ваш мир. Но самый простой – большой портал. Его тысячи лет назад случайно открыл один из огненных. Только они владеют магией порталов.

Огненный.

– Это ты про… таких, как Костераль?

Она кивнула:

– Да. В нашем мире они сильнейшие маги.

Я медленно раскладывал полученную информацию в своем разуме. И затем задал вертевшийся ужом вопрос:

– Но кто же ты?

– Этого я не могу сказать. Одно из условий старшины.

– Почему не можешь?

– Не могу. – Кира упрямо поджала губы. Затем, немного поколебавшись, взяла меня за руку. – Ты ведь поможешь мне? Моя мать уже десять лет томится в тюрьме. И когда появился крохотный шанс вызволить ее, я сразу же ухватилась за него. Счастливая, полная надежд. Но старшина низвергнул меня на самое дно, – ее голос звучал все тише, а потом она умоляюще прошептала: – Всего три года, Александр.

Меня хлестнуло звучанием моего имени. За последние дни меня так называл только…

Только Костераль.

В этот момент Кира притянула меня к себе и тихо произнесла в приоткрытые губы:

– Не бросай меня. Пусть это будет всего несколько лет… а потом мы сможем спокойно сбежать… Или ты уйдешь один.

Но я уже не слушал ее. Сердце колотилось как ненормальное, а кровь хлынула к лицу: посмотрев сквозь Киру, я увидел его.

Дэниел стоял прислонившись к стене и спокойно смотрел мне прямо в глаза. Он как будто изучал меня.

Я же смотрел на Дэниела, и что-то непонятное и щекочущее, бегущее огнем по жилам, поднималось во мне.

Мне не хотелось думать, на что это похоже. Но я знал, что это из-за Дэниела.

Слова Киры пролетали мимо.

– …Дай мне эту возможность. Не бросай меня.

Она прильнула к моим губам. Я ответил на поцелуй и закрыл глаза. Но в моей голове бешено крутились мысли, выстраивая связи и логические заключения.

Галлюцинация?

Поцелуй Киры становился все требовательнее. Она обняла меня за плечи и запустила руки в волосы, углубляя поцелуй.

– Останься со мной. Я так скучала по тебе…

Кира провела пальцами по складкам одежды.

Я открыл глаза и аккуратно повернул голову Киры, подстраиваясь под ее ритм. И краем глаза увидел, что Дэниел не исчез.

На его лице появилась легкая и торжествующая улыбка.

Он понял, что я его вижу.

Кира быстро сняла с нас футболки. Я вздохнул глубоко и прерывисто. Ее ладони принялись за ремень. Звякнула пряжка, и через пару мгновений она ловко стянула с меня брюки. И мы оказались друг перед другом полностью нагими.

Я нежно провел ладонью по груди Киры, ласково сжав сосок, а другой рукой притянул ее к себе, чтобы поцеловать, и поднял голову.

Он продолжал наблюдать.

По коже рассыпались мурашки. Запахло цитрусом и шоколадом.

Я резко повернул голову, не выпуская из рук Киру. И все тут же исчезло. Запах испарился, как и сводящий с ума жар.

Между тем Кира прильнула ко мне. Я подхватил ее и положил на кровать. Мои губы скользнули по телу Киры, оставив дорожку на животе, и легкими касаниями поднимались все выше.

Ее тело выгнулось, и, притянув мою голову к себе, она с жадностью подарила мне глубокий поцелуй.

Снизу начала подниматься горячая волна. Проведя рукой по коленям Киры, я резко развел их. Нежно скользнул рукой по внутренней стороне бедра. Кира подалась в ответ.

Я закусил губу и вошел в нее. Кира блаженно застонала, отзываясь на движение. Выдохнув, я начал двигаться медленно, как будто пробуя, а потом все быстрее и быстрее. Она в ответ прижалась ко мне бедрами, притягивая к себе. Я ускорил темп.

– А… а-х-х… толь… ко…

Мы слились в одном движении. Она вскрикнула и, замерев, впилась ногтями мне в спину. С моих губ сорвался легкий стон.

…Я плавными движениями обтирал влажным полотенцем ее спину. Кира сладко посапывала, заснув полностью обнаженная. Рассвет еще не занялся, но скоро сюда придет командир Кристен.

И меня здесь не должно быть к ее приходу.

В голове проносился хаотичный поток мыслей. Я вспомнил, что был у Киры первым и единственным. Она никогда не заводила романов на стороне.

Несмотря на испытанный оргазм, тело не получило должного очищающего разряда. Комок мыслей и нервов так и остался плотно сжатым.

Я плеснул себе в лицо холодной воды в душевой комнате. И на мгновение прикрыл веки.

Огненные глаза Костераля тут же вспыхнули передо мной.

«Твои родители здесь», – раздался низкий голос в голове.

Я распахнул глаза и судорожно вцепился в раковину. А затем медленно посмотрел в зеркало.

Только мое отражение.

Но в ушах все еще стоял голос Дэниела.

Нет, прямо сейчас я не могу бежать.

Глава 12

Простился с волею и

Перед выбором не стою,

Нет печали более,

Чем меч, надломленный в бою…

Песня забытого музыканта Таррвании

Эжен

– Обязательно так стараться?

Этот вопрос прозвучал уже после того, как мы вернулись в комнату. В коридорах нам, естественно, никто не встретился: дорогу заранее расчистили. Элли с Кирой совершенно незапланированно оказались на нашем пути, но, скорее всего, это тоже была часть какого-то хитроумного плана.

Просто нас не во все посвящали.

Иниго сидел за столом и вносил пометки в ежедневник. Масляная лампа рассеянно кидала тени на стены. Его пунктуальность и дисциплина просто поражали! И он всегда таким был, с самой первой встречи. Я помнил, как удивился его коротким, но емким ответам на предварительном обучении. Как он первым сдавал отчеты и как мы с ним совершенно точно не сошлись характерами.

Первую драку и дракой-то было сложно назвать: он повалил меня на тренировочные маты быстрее, чем я произнес «артам». А я всего лишь сказал пару слов про чванливость их дома…

Но все, абсолютно все на той стороне знали, чем славится дом Дунгов – по-земному, а по-таррванийски дом Азалиэс. Они вели вечную борьбу за власть и влияние. И если бы не наше задание, вряд ли бы я вообще общался с кем-то из их алчного дома.

По крайней мере, родители мне советовали избегать разговоров с Иниго, а бабуля смастерила оберег.

– Позволь всему идти естественным образом, – продолжил Иниго. – Так ты быстрее получишь его доверие.

Я поковырял стену в том месте, где неровно выступала краска. Снаружи еще не занялся рассвет, но, без сомнений, скоро за нами придет сестра Иниго и поведет на пробежку.

Александра все не было.

– Или не получу вовсе. Он очень подозрительный и своевольный. Даже с этой сывороткой подчинения. Видел, как он к существу рванул? И его реакция на сожжение… Он никогда не видел этих тварей, не проходил такую же подготовку, как мы, но кошмары стали мучить его только после воздействия! Не после дракона. Не после опасного спуска и никак не после той страшной раны от капитана. Не после… всего остального. Такие существа пугают, – уже тихо закончил я.

Мы готовились к этому всю жизнь и всегда знали про Таррванию. Наши сердца были здесь. Но он…

– А что, дом Мораладье растит трусов? – Иниго сложил руки на груди. Он уже закончил писать, и его пристальный взгляд острым клинком врезался в мое лицо.

– Вот опять! Твои дурацкие принципы. Это не трусость, а предусмотрительность, – поморщился я и отошел от окна. Мне тоже следовало внести пометки в дневник наблюдения. Старшина требовал от нас не просто устных отчетов, но и малейшие детали в письменной форме. – Ты знаешь, кто он. И чего нам стоит опасаться.

Иниго кивнул и задумчиво произнес:

– Знаю. Однако он хорошо притворяется.

Ручка двери щелкнула, и в комнату зашел Александр. Багровые рубцы на его щеке жестким росчерком выдавали несмываемый знак капитана Вильяма. Мокрые волосы и взволнованный вид – с ним было что-то не так. И следовало срочно выяснить что.

– Ну, мой принц, все обсудил с Первой?

Александр вздрогнул и как будто впервые увидел нас. Он провел рукой по волосам и, широким шагом дойдя до кровати, со стоном плюхнулся на нее.

Мы переглянулись с Иниго. Тот аккуратно спросил:

– Плохие новости?

– А почему вы вообще решили, что я буду вам это рассказывать? – с усмешкой ответил Александр.

Я не видел его лицо в полумраке, но, клянусь, там точно была эта странная ухмылочка: «Я знаю, что вы меня обманываете, но буду вам подыгрывать сколько угодно».

– Просто я принял свое предназначение, судьбу или как там еще можно сказать по-красивому. Я остаюсь, и «нет печали более, чем меч, надломленный в бою»! – процитировал он нашу песню с пробежки. Командир Кристен очень старалась, муштруя нас. На второй день слова отскакивали от зубов.

Даже слишком старалась.

Я с облегчением выдохнул. Нас предупреждали, что он будет пытаться сбежать или еще что-то может провернуть. И что надо быть настороже.

– Но я буду рад, если вы наконец-то расскажете мне все про Таррванию. Мне, как-никак, тут сто лет служить.

– О, конечно-конечно, о чем ты! Естественно, расскажем, давай я начну с самого базового – земли Таррванийской империи простираются до…

– Кадеты, подъем! – раздался громкий стук в дверь, и к нам без приглашения зашла командир Кристен. Увидев нас одетыми, она одобрительно хмыкнула и произнесла:

– Уже лучше. А теперь взяли свои задницы в руки и на пробежку, живо!

Глава 13

Не место было пустым разговорам в доме Таниэрроз. Самый дальний и закрытый от других дом, презиравший ветвь с той стороны. Те, кто открыто выразил недовольство политикой стражей.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Вильям

Пар, поднимавшийся от чашки, разносил по комнате приятный аромат беруйского светлолистого. Я поднял ее, осторожно пригубил и расплылся в довольной улыбке. Баланс температуры, времени заваривания и количества насыпанных чаинок давал изумительный результат. Идеально.

– Пожалуйста, капитан Вильям, – взмолилась Кира и, перегнувшись через стол, схватила меня за руку. – Мне тут так одиноко. А все эта нога, дракон ее побери! Только посмотри на нее!

Нога действительно выглядела плохо: безупречная Кира днем неожиданно совершила ошибку на тренировке. Меч проехался плашмя, но силы удара хватило, чтобы она начала хромать.

– Бедняжка, – рассмеялся я. Как же эта девчонка любила устраивать представления. – Не выдумывай, ты всего полдня тут сидишь.

Кира поморщилась.

– Здесь более двух сотен человек, Первая. И я уверен, что хотя бы один из них… – Я вовремя остановился, увидев недобрый блеск в ее глазах. Злится, мелкая потаскуха. Но кто же виноват, что это правда? Я сделал глоток чая. Надо будет потом поблагодарить Мастина за собранный букет. – Только одну партию. У меня много задач на сегодня.

Кира одарила меня ослепительной улыбкой, и я поставил чашку на небольшой столик. Шахматы уже стояли на доске, фигуры расставлены.

– Дам тебе фору. – Я развернул доску, и передо мной оказались черные фигуры.

– Твоя самоуверенность не знает границ. – Она задумчиво уставилась на доску. – Ах да, отчет. Рассказать или тебе уже донесли твои?..

– Докладывай.

– Все, Лишний под моим контролем: он точно останется на три года и даст клятву. Позавчера… он согласился. Глупыш, – ровно произнесла Кира и двинула свою пешку. – Но скажи честно: ты правда думаешь, что Костераль… смог наладить с ним связь? Как ты узнал об этом?

– Хм, долго живу, – бросил я и сделал ход слоном.

Какое-то время мы молча обменивались ходами. Кира шла наравне со мной, успешно возвращая ходы. Похвально. Но пора перехватить инициативу.

– А впрочем, тебе ли не знать. – Я не смог сдержать улыбку. – Спроси у мамочки.

Рука с поднятой фигурой задрожала. Кира закусила губу и гневно на меня посмотрела. Фигура клацнула по доске.

– Не стоило этого говорить?

Кира пожала плечами.

– Она сама виновата. Знала, что он представляет собой! Меня он не трогает. Да даже если и тронет – я не позволю ему унижать меня так же, как и ее!

Я не мог не улыбнуться. Кира-Кира… Зависимая от чужого мнения, горделивая Кира. Было сразу понятно, что упоминание матери заденет ее. Но, кроме этого, она просто-напросто считала постыдной влюбленность матери в этот мусор.

Мой ход поставил короля Киры в крайне опасное положение.

– Просто запомни: он всегда выбирал его. Всегда. И это никто не сможет изменить. Шах и мат, Первая. – Я поднялся. Больше не было смысла оставаться здесь – все необходимое мне было уже известно.

Кира ошарашенно уставилась на доску. И хотя фигур было предостаточно, выйти из положения она уже не могла. Партия была разыграна безупречно.

– Погоди, а если… нет, так не получится. Так! Я… – Ее глаза лихорадочно забегали по доске. Потом она махнула рукой и воскликнула: – Невероятно! Ты заговорил меня. – И обиженным тоном протянула: – К тому же у меня болит нога. Мне тяжело сосредоточиться…

– Но разве это не прекрасно? – Я ухмыльнулся. – Попроси Лишнего развлечь тебя.

Она бросила в меня подушку, но попала в закрывавшуюся дверь.

* * *

Я бесшумно зашел в кабинет, держа в руке свиток. Присутствующие уже расселись за круглым столом. Мой взгляд сразу зацепился за старшину: он не преминул надеть свой парадный белый костюм. Ох, неужели ты думаешь, что за благочестивой одеждой сможешь скрыть свою мерзкую натуру? Увидев меня, старый идиот довольно улыбнулся. Он действительно думал, что я пришел сюда из-за него. Я сделал короткий церемонный поклон.

– А что, наш золотой ребенок решил не приходить? И поручил тебе такое трудное задание?

Джен мысленно показала мне средний палец и ответила с нажимом:

– В последние годы я занимаюсь делами моего капитана.

Старшина фыркнул. Старый идиот был неисправимым сексистом: даже сейчас я уловил обрывки мыслей а-ля «безмозглая… куда лезет… женщина должна… постель…»

– Ну-ка помалкивай! Тебе просто надо внимательно слушать и донести все до своего хозяина. Уж это ты сможешь сделать? – Ему не терпелось поставить Джен на место. Та не стала отвечать и лишь потупила взгляд. Но я видел эти прелестные мстительные мысли в ее розововолосой голове. Однако ничего не меняется.

А вот кого я точно не ожидал увидеть, так это Густаво, одного из придворных императора. Но что более важно – тот, если и узнал меня, то не подал виду. Странно.

Не медля, я подошел к свободному стулу между Рыжим и Костералем. Тот даже не посмотрел в мою сторону, оставшись в обычной собранной и властной позе.

– Приступим, дражайшие! – начал старшина. Рядом с ним не было ни одного стража-охранника – впервые за столько лет моего нахождения в крепости. Неужели не боится?..

– Мне нужны гарантии! И четкий план! Мы все рискуем. Или подозрения оправдаются… или мы подпадем под измену. А мне хотелось бы сохранить свою голову на плечах. – Старшина пощупал свою толстую шею рукой. – Костераль, начинай.

– Во-первых, – на большом пальце Костераля зажегся огонек, как на фитиле свечи, – Александр не настолько жесток к своим слугам. Во-вторых, – второй огонек зажегся на указательном пальце, – он не вспомнит, так как Аниса не переродилась. А вот почему она не перерождается – это требует отдельного обсуждения. В-третьих, – с каждым счетом огоньки продолжали последовательно зажигаться на пальцах, – у нас будет три года все продумать и создать четкий план наших действий на балу. В-четвертых, императора не будет на балу. Я позабочусь об этом. А ваша же задача, – он обвел глазами окружающих, – не допустить, чтобы до него дошел хоть малейших слух. Но даже в случае его внезапного появления нам обеспечат фору. – Костераль указал на Густаво. – В-пятых, его признал меч. Сила запечатанного в мече огня пробудилась. Ну и напоследок: если не хочешь злить его настоящего, то, будь добр, позаботься о его здоровье и благоденствии, пока он находится тут. – Костераль согнул пальцы в кулак, затушив тем самым огонь.

– Почему мы должны поверить, что эта сука – фальшивка? А он – тот самый Александр? Мне нужны более существенные доказательства! – твердо отчеканила Джен. – Скажи, как ты это понял, а… – в этот момент Джен посмотрела на старшину и ядовитым голосом продолжила: —…мой хозяин – нет. – Джен повернулась к Костералю. – И прошу, не зажигай при мне огонь.

Я заметил, как по ее вискам скользнули капли пота. Естественно, она боялась огня.

– Огненный дракон первым почувствовал Александра. Даже я не сразу это понял. Какое совпадение, что он захотел спасти именно девчонку-новобранца и совершенно случайно оказался здесь! – с усмешкой проговорил Костераль, вновь зажигая пламя на пальцах. Факелы на стенах ярко вспыхнули. Джен вздрогнула. – До Рейна должно дойти послание, если он умеет слушать!

– Удачно, неудачно – неважно. Он теперь тут и останется с нами, – осклабился старшина.

Небольшая дверца за спиной старшины – почти незаметная— отворилась. В зал, чуть прихрамывая, вошла Кира.

У Костераля в глазах заиграли огоньки.

Я откашлялся и начал:

– Есть много причин, по которым мой доклад будет объективным и правдоподобным. Все факты говорят о том, что императрица не является Анисой и дитто белого дракона. – Я обвел глазами присутствующих. – Историю мы знаем лишь со слов императора. Но после того Кровавого утра Аниса переменилась. И я не думаю, что перемена эта связана с тем ужасным событием. На столе уже лежат полные списки с доказательствами. – Каждый из присутствующих подтянул к себе поближе стопки бумаг. – Вы можете ознакомиться с ними подробнее. А сейчас я приведу главные факты, на которые уже много лет назад должны были обратить внимание все сторонники настоящей императрицы. Первое – белых драконов не видели после того утра. Наша императрица утверждает, что белые драконы улетели после смерти ее брата, так как он не переродился. И пока Александр не вернется в Таррванию, белые драконы тоже не вернутся. Но изучение архивов позволило убедиться в том, что даже до близнецов были белые драконы на этой территории. Они никогда нас не бросали. Поэтому есть сомнения в том, что она говорит правду. И напрашивается логичный вывод: либо здесь нет дитто белого дракона, либо эти драконы где-то заперты. А точнее, в императорских темницах.

– В наших тюремных катакомбах нет таких мест, где их могут держать! – прервал меня Густаво. – Я много месяцев изучал схемы, сам лично проверял все. И ни один сектор не подходит под тюрьму для драконов.

В ответ я положил на стол свернутый трубой свиток и легонько подтолкнул его к Густаво. Он потянул бечевку и осторожно развернул свиток. Бумага была желтой и с неровными, от времени иссохшими краями.

– Изучи внимательно, Густаво, – обратился я к нему, а затем повернулся к остальным. – Здесь вы можете увидеть старые схемы, которых нет на твоей личной карте, – это карта для императорской семьи. Если вы пройдете по этому пути, то будьте уверены – обратно вы не выйдете. Там повсюду расставлены ловушки и лучшие воины императора. И император всегда знает, кто переступает порог его владений: он чувствует, как и все зеленые. Можете пустить шпионов, которых не жалко, по этим путям. Если они не вернутся – значит, я говорю правду. Драконы спрятаны там.

– Я видел их, – спокойно сказал Костераль.

Все взгляды обратились на него. Он продолжил:

– Они там. Лежат, сидят – повсюду. Скрюченные, полумертвые. Покалеченные. Страдающие. Молодняк выращивают в клетках. Их не щадят. – Он посмотрел на старшину. – Я знаю, что фарффл белого дракона находится сейчас здесь. За какую-то мелкую провинность вы заперли ее. Я хочу, чтобы вы освободили Бо.

– Кхм-кхм, хорошо, – смущенно откашлялся старшина.

Каков актер.

– Но почему тогда император подарил ее Бастарии? Он же знал, что она будет здесь в качестве прислуги. Мог убить… или заточить со всеми драконами.

– Я уверен, что император в курсе заточения белых драконов. Бо была на сносях, когда я прибыл туда. Непонятно, почему ее не убили и решили отправить сюда… Но ведь вам приказали не говорить про Бо императрице, так? А из этого следует простой вывод: мы можем быть уверены, что император замешан в этом. Но что насчет императрицы? Если она настоящий дитто белого дракона, то должна была уже давно почувствовать боль и страдания заключенных драконов, – ответил я вместо Костераля.

Густаво склонился над чертежами. Я продолжил:

– Второе. Никто не обратил внимания, что после Кровавого утра все прежнее окружение принцессы Анисы постепенно исчезло. Принц Рейн, который был ранен в то утро, – его отправили восстанавливаться, а потом запретили возвращаться во дворец. И сослали в услужение на корабль к неизвестному капитану… – Я осекся, поймав взгляд Джен. Она сердито посмотрела на меня. – Спокойно, я понял-понял, твой капитан сейчас известен во всех морях и даже на суше. Сколько лет-то прошло уже. Но и все остальные приближенные принцессы пропали. Не вернулись. Уехали. Никто не остался рядом с ней. Странно, не правда ли? Далее. Мы проверили Александра. В первые же сутки его признала фарффл и даже отправила свой образ в помощь на спуске. – Я, усмехнувшись, посмотрел на Густаво. – Удачно, что у нас оказалась Бо в подчинении!

Да, план был сложный, но он стоил того: доставить сюда Бо руками императора. Именно после ее участия я окончательно уверился – это он.

– Еще одно приятное совпадение и не более того, – отмахнулся старшина, но бросил на Костераля победный взгляд.

– Из всего оружия он взял именно свой меч, и тот его признал. – Я сначала бросил взгляд на Киру, а потом медленно перевел его на Костераля. – Александр дал ему имя Костераль, хотя еще не был знаком с тобой.

– А вот это действительно приятное совпадение, – улыбнулся Костераль.

Кира недовольно цокнула.

Говоришь, что все знаешь об Александре, милочка? Как бы не так.

– Он выбрал лук Анисы и назвал его именем капитана Кроссмана.

После этих слов Джен побелела и дрожащим голосом произнесла:

– У вас есть ее лук? Тот самый лук?

– Да, эта реликвия – подарок любезного Густаво. Кира, продолжи за меня.

Кира улыбнулась и холодно посмотрела на Костераля.

– Сейчас мы с Лишним очень близки…

Костераль отвернулся. Кира продолжила:

– Он на землях людей сделал татуировку.

– Какую? – спросил Костераль, быстро повернувшись.

– Незначительную, но по ней сразу можно заключить, что это он, – твердо произнесла Кира.

– Договаривай, – сказал старшина и добавил с издевкой: – Видимо, эта татуировка важна для Костераля!

– Почему вы так решили? Просто если уж мы начали обсуждать такие вещи о нем, то это не стоит опускать.

Повисла пауза. Все уставились на Киру.

– Роза! – наконец гневно произнесла Кира. – Но ты должен понимать, что это ничего не значит. Именно я с ним!

– А ты, случаем, не из рода Милисары? – с любопытством спросил Костераль.

Кира нахмурилась, но ответила:

– Да.

– Очень похожи, о-о-очень, – мягко протянул Костераль.

Она накрутила локон рыжих волос на палец и спокойно сказала:

– Ты не бессмертен.

Костераль зажег огонь в руке и перекатил его между пальцами.

– И ты тоже.

– Первая, Костераль! – остановил их старшина.

– Неважно, какие мы назовем факты, сколько соберем сведений… Все это легко проверяется, – бросил я. – Как вы все, надеюсь, помните из наших священных книг, брат с сестрой должны соприкоснуться руками. И вся сила, и магия дитто белого дракона вернутся к ним. А заодно и память о прошлых жизнях. Если мы не правы – нам просто придется смириться со всеми изменениями, которые произошли с императрицей. Но и Александр должен вспомнить обо всем.

– Гм… ну, этот расклад мне не сильно-то по душе, Вильям, – откашлялся старшина.

– Не забывай, он даст клятву, – сказал Костераль. – Как минимум сто лет он будет подчиняться твоей власти, даже если к нему вернется память. Согласно нашим законам и правилам, он не сможет отказаться от клятвы. Он твой.

– Я все услышала. И что вам нужно… – Джен опять бросила уничижительный взгляд на старшину, – …от моего хозяина?

– Я бы хотел, чтобы он уговорил принца посетить бал. Я знаю, что капитан оказывает на него сильное влияние.

– И как вы себе это представляете? Капитан, приказывающий принцу! Фальшивая императрица? Этой причины недостаточно. Сука всегда была такой.

– Он должен уговорить моего брата. А если и он не сможет, то я найду за эти три года способ посетить корабль и лично пообщаться с Рейном.

Джен скрестила руки на груди.

– Хорошо-хорошо. Мне нужно обдумать все. Так, вы свободны, – махнул рукой старшина. Рыжий и Азиат встали. Но им преградил путь Костераль.

– Тщательнее следите за ним. Ваша задача – оберегать его. И если с ним опять что-то случится – будете иметь дело со мной.

Старшина закашлялся. Но через мгновение оказалось, что он просто рассмеялся.

– Неужели ты, как никто другой знающий, насколько жестоко может поступать Александр, до сих пор его защищаешь?

– Он выгоден мне в качестве инструмента. На моих землях должна наконец-то воцариться справедливость. Меня интересуют только Сожженные земли, которые вы постоянно пытаетесь уничтожить.

– А если… – задумчиво начал старшина. – Мы все знаем историю про дитто белого дракона. И все нюансы, связанные с их перерождением. И если Александр ничего не вспомнит… Это будет означать, что императрица фальшивая. И что тогда? Есть только два варианта. Александр отдает всю магию для того, чтобы Аниса не перерождалась. Но сам перерождается. И судя по испытаниям, он действительно ослаб. Магии в нем почти не осталось. Но тогда вопрос: переродится ли он в случае смерти? Хоро-о-о-ший вопрос, – протянул старшина, потирая руки. На его лице расплылась улыбка. – Или же он просто настолько силен, что искусно прячет свою магию? Или же Аниса переродилась, но Александр скрывает ее от нас. И делает вид, что ничего не помнит про свои прошлые жизни. Но этот вариант ничтожен. Так что, Костераль? Есть ли смысл защищать Александра?

Я увидел, как стоящий ко мне спиной Костераль с силой сжимает свои кулаки. Из-под пальцев юркнул легкий дымок, и вниз с шипением скатилась пара капелек крови.

– Мы собрались здесь, чтобы освободиться от власти деспотичной императорской четы. Все знают, что у престола должен находиться дитто белого дракона – это и есть сила. А если выяснится, что Аниса не настоящая, то и мы сможем действовать и свергнуть их.

– Все. Всем выйти, – отчеканил старшина. – Кроме Костераля.

Джен встала и, кивнув Костералю, направилась к выходу. Густаво аккуратно поклонился и пошел вслед за Рыжим и Азиатом. Я послушно встал и отправился за ними, но старшина окликнул меня:

– Вильям, дорогой, останься в качестве охранника.

Я поморщился. А Костераль, усмехнувшись, сказал:

– Неужели ты меня боишься? – В его руке опять заплясало пламя. Ни следа от ран на раскрытой ладони.

– Я не глуп. Мы с тобой враги. Однозначно враги, дражайший мой. – Старшина постучал пальцем по столу. – И это временное перемирие. Нам нужно убрать императрицу с престола. И мне неважно, настоящая она или нет! Она должна уйти. Эта шлюха слишком зарвалась и посягнула на наш орден. Еще немного, и она начет изгонять стражей на вашу землю. А мне ценны мои воины.

– Мы не убиваем невиновных. В отличие от вас, – процедил Костераль.

– Ох, ну что ты, что ты! Это же не я позволяю плодиться мятежным настроениям на твоей земле. Не я уничтожаю храмы Зеленого дракона. – Старшина печально покачал головой. – Не я.

Я зевнул. Эта паршивая актерская игра начинала надоедать.

– Они умнее вас. Они понимают, что я необходимое зло.

– Да-да, – с легким раздражением отмахнулся старшина. – Больше нам обсуждать нечего. Все детали тебе передадут. И можешь достать это существо из ямы. Свободны.

Я поклонился старшине и вышел вслед за Костералем. Стражи, ожидавшие за дверью, по моему кивку забежали внутрь.

Надо кое-что обсудить.

Костераль повернулся ко мне.

Скрой нас.

Я ухмыльнулся.

Ты что, меня стесняешься? Не переживай, нас уже никто не видит.

Идем к Бо.

Хорошо.

Я дотронулся до Костераля, вспыхнул столб пламени, и мы шагнули в яму – к Бо.

* * *

Бо, увидев нас, попыталась встать, но она была слишком слаба – ей лишь хватило сил указать на рот. Костераль подошел и прикоснулся к ее губам тыльной стороной рук. Закрыл глаза и произнес фразу на гортанном наречии.

Бо пыталась кричать. Но не могла. Из горла раздавались только бульканье и хрипы. Она схватилась за шею. Мокрые дорожки слез пробороздили нежную шерсть на ее щеках.

– Прости, – с печалью произнес Костераль. – Это всегда будет болезненным процессом.

– Он в порядке, господин? – спросила Бо и закашлялась.

– Да, здоров и набирается сил. Но и ты побереги свои силы: ты сегодня выйдешь отсюда и продолжишь свою миссию. Ты справилась.

Послышались звуки шагов и голоса людей.

Ладно, один раз я сам расчистил им путь. Но прийти во второй раз?

Я встал под черный квадрат люка, четко видный мне, прикинул расстояние и выпрыгнул из ямы, откинув крышку, – и мягко приземлился, успев рукой придержать крышку. Аккуратно положил ее на пол. Голоса были совсем рядом. Я медленно шагнул на площадку и преградил путь Лишнему. Он резко затормозил, как и испуганно побледневший Рыжий. Азиат спокойно встал рядом с ним, но его руки слегка подрагивали. Да, эти отбросы понимали, что им грозит.

– Лишний, что ты здесь делаешь? И вы тоже?

Если присмотреться, не таким уж и уродом был этот мусор. Хорошо сложенный, аккуратные черты лица, миндалевидный разрез глаз. Такое лицо действительно можно было назвать красивым. Если бы не шрам, оставленный в напоминание.

Или просто в его чертах я видел ее?

Лишний попытался заглянуть за мое плечо, но тщетно – я плавно сместил корпус и опять закрыл ему обзор.

Да и был я на полголовы выше.

– Вам запрещено здесь быть. Или хотите погостить в одной из уютных камер Бастарии? Это я запросто устрою. Особенно для тебя, Лишний. – Я ухмыльнулся.

Тот, словно не обратив на мои слова никакого внимания, спокойно спросил:

– Ее казнят?

И опять попытался заглянуть за плечо. Вот же неугомонный.

Совсем забыл, что должен притворяться, что тебе ввели сыворотку подчинения?

– А ведь я как раз пришел ее освобождать, – медленно сказал я. – Но она останется здесь на столько часов, на сколько минут вы меня задержите.

Лишний удивленно уставился на меня. Мгновение назад в его голове проносились мысли о побеге, просьбе о помощи… Мастин. Он ходил к нему.

Мальчишка, совсем мальчишка.

А затем он поддался и, напоследок бросив на меня презрительный взгляд, ушел вместе со своей компанией. Рыжий что-то бормотал в ужасе, но Лишний похлопал его по плечу. Тот быстро успокоился.

Н-да, как же предсказуемы эти дитто. Тянется же, чувствует, кто сидит внизу. Но какой слабак.

Похожие внешне, но внутри – совершенно разные.

Когда они ушли, Костераль легко выпрыгнул из ямы:

– Я… переговорил с ней и вернул все обратно. Ей нужно отдохнуть. Этот процесс… обратный… болезненнее. Ты должен следить за ней. Она выполнила свою задачу. Помни, императрица ни за что не должна увидеть ее на балу.

– Ты его почувствовал, – тихо сказал я. – Мне приказать ввести ему сыворотку? Да, я знаю. И сам поспособствовал. Но ты нарушаешь договоренность.

Костераль медленно покачал головой, а потом схватил меня за грудки и прошипел:

– Помни, с кем ты разговариваешь.

В его глазах заплясали язычки пламени.

Я оскалился, обнажив клыки.

– Ты тоже помни, с кем разговариваешь. Мы с тобой наравне. Сейчас мы будем идти к одной цели. Но потом наши дороги разойдутся. Ты думаешь, я считаю нужным искать другие способы? Умрет он, будет ли жить, переродится или нет – мне плевать.

– Если все подтвердится и это окажется подставная императрица, то… позволь мне все устроить так, чтобы Александр смог переродиться.

– У тебя есть три года. Мой тебе совет: перестань показывать всему миру, насколько он тебе дорог. Годами они искали хоть какую-то слабость – и вот ты им преподносишь ее на блюдечке! Просто напомню, что именно он тогда тебя бросил. На твоем месте я бы взял себя в руки и отдалился от него. Максимально. Потому что, когда он вспомнит, кто он такой, – он выберет не твою сторону. И опять предаст.

Костераль отбросил меня на пару шагов – я, ловко перекувыркнувшись, приземлился на обе ноги. Вспыхнул столб пламени, и он шагнул в него, оставив без ответа мою последнюю фразу.

Глава 14

…И в особенности же повлиял на существ наш император, провозгласивший культ Зеленого дракона и приказавший уничтожить любое упоминание о других храмах. Домам пришлось подчиниться и возвести в каждой провинции храм Зеленому дракону…

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Я пожалел о своем решении остаться уже через месяц.

Меня швырнули в этот мир, как котенка в воду, – выплывай, красавчик. Все кадеты были сплошь из знатных домов Таррвании и воротили нос от «Лишнего». Только Иниго и Эжен вели со мной разговор наравне и не отсаживались в столовой. Для остальных я просто не существовал. Сначала были мысли: «Да мне показалось, что пространство пустеет. Этот пижон не нарочно же с таким видом отодвинул поднос?»

Но потом наши баллы стали вывешивать на стенде, и я, увидев себя в нижних строчках, понял.

«Лишний» и отстающий.

Меня поражало, насколько эти люди переменились, пройдя испытания. В грузовике сидели перепуганные желторотики, с горы спускались бойцы, а на восьмой день меня окидывали презрительным взглядом уверенные в себе аристократы.

Чудно, но и я умел меняться. Приспосабливаться. Да и дела мне до них не было ровно никакого – взрослые люди же.

К боли и тяжелым тренировкам я привык быстро. Кормили нас как на убой прекрасной и сбалансированной пищей, каждую неделю проходил плановый осмотр лекарем, и проблем со здоровьем практически не возникало. Да, кто-то периодически попадал к Мастину в лекарскую, но что поделать – никакой романтики в кадетской жизни не было. Травмы от спаррингов, от неумелого обращения с оружием, банальные растяжения и т. д. Что было редким, так это обычные болезни. Однако лишь по причине нашего постоянного нахождения в крепости или возле нее. Нас предупредили, что пройдет время, пока выработается иммунитет «к этому миру» – не стоит разгуливать по деревням. По крайней мере, ближайшие полгода.

Тяжело было привыкать к постоянным занятиям в библиотеке. Они поистине иногда доводили меня до состояния упившегося в хлам ботаника, который не мог поймать раздваивающийся стакан перед собой. То есть до дикого бешенства. Идеально выписывать первый символ я научился только через неделю. Еще один – через другую.

Через месяц минимальным требованием к этому миру стало сожжение библиотеки.

Я не отставал в дисциплинах, связанных со спортом. Однако именно на поприще языка и истории терпел крах за крахом. Но по искусственным, не зависящим от меня причинам. Отчего не мог не злиться.

По моим подсчетам, где-то к концу года я как раз и изучу все тэры. А что потом? Пойду складывать слоги? И так и проведу все три года?

Пришлось быстро взять дело в свои руки и пообещать Эжену секретные знания армирторов взамен уроков каллиграфии. Эжен подошел к этому с энтузиазмом и радостно принялся обучать меня по два часа – два гонга – в день после отбоя.

Через два месяца я заработал глубокие синяки, но выписывал тэры не просто идеально – наставник хмурился, ворчал, однако ему пришлось поставить мне высшие баллы и допустить к общему обучению после того, как он понял, что и читать я тоже могу. Плохо, но могу.

Через полгода я смог без запинки перечислить все провинции в Таррвании, знатные дома и в мелких деталях описать всю императорскую семью. Но больше всего я мечтал узнать про порталы и правителя Сожженных земель.

И каким образом он связан с моими родителями.

Костераль не давал мне покоя с той ночи. Его образ постоянно мерещился мне во время тренировок, огненные глаза преследовали меня в редкие одиночные переходы до нашего крыла, сложно было отвязаться от мыслей о нем.

Я не знал, почему он преследует меня.

Но глубоко внутри появлялось щекочущее ощущение интереса. Чем я мог так привлечь правителя Сожженных земель?

В то же время мои чувства к Кире с каждым днем ослабевали. Словно связующую нас пуповину отрезали, и мой разум стал чист. На людях мы продолжали притворяться парой, чем неизменно вызывали ухмылку капитана Вильяма.

Но перед глазами вставало лицо страдающей Бо в темнице. И Дэниел.

Как и сейчас.

Всего полгонга назад я сидел один в библиотеке и делал простое письменное изложение первого тома армиртора Варна, как почувствовал легкую волну жара. Она мурашками вскочила на плечи и заставила поднять взгляд на стену.

Его силуэт я уже ни с чем не мог спутать. Это был пятый раз, когда он являлся мне. И всегда просто смотрел. Но я также знал, что его самого здесь нет. Только что-то вроде проекции. В прошлый раз он сел на стул рядом и смотрел, как я пишу.

В этот раз он стоял, элегантно прислонившись к стене древней библиотеки, и поигрывал языками огня в своей руке.

Зачем я ему нужен?

– Так и будешь молчать, да?

Силуэт даже не пошевелился.

– Окей.

Я отложил изложение и, потянувшись, встал.

– И тебе не хворать.

Уже пробил седьмой гонг, и не стоило задерживаться в библиотеке. Мне предстояло еще одно сложное дельце.

Но не сложнее того спуска с горы, конечно, и полета в лапах дракона. Первые полторы недели в Бастарии были сумбурными. Знакомство с местными порядками, попытки убить меня, решение остаться – не было и дня, когда я мог передохнуть и обстоятельно подумать над произошедшим.

Однако сейчас, спустя полгода моего прилежного обучения и притворства и уже двух недель ослабевшего надзора, я мог сказать предельно точно одно – я здесь не Лишний. И причина моего нахождения в Бастарии заключается явно в чем-то ином, нежели в сверхспособностях людей с той стороны. У меня их просто не было.

Так зачем я здесь?

– Лишний, почему до сих пор не явился на плановое обследование?

Мои мысли разбил голос Лукиана – старшего помощника Мастина. По лицу, понятное дело, не было ясно, сколько ему лет. Через полгода я смирился с этой неопределенностью – передо мной мог быть девяностолетний или сорокалетний «юноша».

Лукиану было сорок пять лет. Но следы старения появятся только через пятьдесят пять лет. Сейчас этот гладкокожий и светловолосый худосочный юноша вел меня к Мастину на очередное «обследование».

Я проводил взглядом знакомые гобелены, преодолел лестницу, два пролета и оказался во втором кабинете Мастина, который был слева от самой лекарской. Лукиан исчез в лекарской, оставив меня перед дверью.

Я постучался и вошел.

Мастина внутри не оказалось. На простом деревянном столе высилась стопка книг. Через окно, как обычно, пробивался яркий свет, игривым отблеском останавливаясь на высоких песочных часах.

В Таррвании вообще всегда было тепло и солнечно. По моим подсчетам, сейчас должно было быть что-то вроде зимы, но, как оказалось, сезоны здесь проходили несколько иначе. Ровный, но теплый климат, редкие дожди и раз в год настоящий потоп на несколько месяцев. Мы прибыли как раз к окончанию этого потопа. Еще три месяца, и я сам смогу убедиться в убийственной мощи этих дождей.

Я сел за стол. Эти стопки книг были для меня. И у меня был только гонг, чтобы успеть изучить ту, что лежала последней.

Таким образом Мастин помогал мне – это были книги по современной истории Таррвании. Деспотичной и кровавой. Я делал вид, что безмерно заинтересован в ней. Он сказал, что поможет в обмен на чтение и изучение истории. Но пока я не изучу все предложенные книги до конца – никакой помощи.

Я открыл книгу на главе «Культ Зеленого дракона».

И перевернул песочные часы.

Глава 15

Кружись, птичка, пой, птичка!

Этот стеклянный сад заменил тебе мир.

Кружись, птичка, пой, птичка!

Ты пришла к нам на пир.

Стихи забытого поэта Таррвании

Бо

Бастарию накрыл сезон дождей.

В такую погоду кости ныли сильнее всего. Я обычно втирала мази, любезно предоставленные добрым Мастином для облегчения боли.

Но дождь шел уже месяц. И костям мази перестали помогать. Мои силы совсем не работали…

По всей крепости были расставлены эти странные устройства, подавляющие мою силу. И все, что я могла делать, так только немного влиять на Александра.

Совсем чуть-чуть.

И так грустно было, что солнце надолго ушло… и тревожно.

Я села на кровати и зажгла лампу.

Время летело, бежало, мчалось на свободе. Прошло уже два года, как меня доставили сюда.

Я потерла рога и прислушалась. Никто не шел ко мне. Значит, пора. Александр уже ждет.

Было раннее утро. В коридорах расхаживали караульные, брезгливо обходившие меня стороной.

Существа – это плохо. Существа – это грязь под ногами стражей и тарваннийцев.

Но ведь мы были раньше… Почему?

Меня тянуло к нему. Неудержимо. Так же, как и остальных драконьих потомков.

Дитто были для нас всем. Эта связь… глубже и сильнее, чем что-либо на свете.

Я спустилась по лестнице и повернула налево. Узкий коридор вывел к рядам скамей и скульптурам, изображавшим подвиги стражей. Большой зал, в центре которого горел огонь.

Зал славы.

Александр сидел на одной из скамей, закинув ноги на другую и подперев руками голову.

Мой дитто.

Он встрепенулся, когда я подошла ближе.

– Милая Бо! Как твои кости?

Именно он выпросил мази у Мастина, заметив еще в первый сезон дождей мои боли.

Я достала блокнот из кармана на переднике и написала:

Все хорошо. Сыворотки договора у меня.

Александр вскочил со скамьи, как только прочел написанное, и подхватил меня на руки.

– Молодчина, Бо, молодчина!

Он покрутил меня и поставил на пол. Я перевела дыхание.

– Осталось только протестировать их, верно?

На лице Александра промелькнула озорная улыбка.

Она мне была слишком знакома: его далеко идущие планы начинали претворяться в жизнь.

Я кивнула.

Глава 16

Не стоило долго разгуливать ночью по берегу Арридтского моря. О чем однажды забыл один из отпрысков императора и был завлечен песнями морского народа в ночь двух лун. Через неделю его вспухшее тело вынесло на берег – меренайты, злобные обитатели моря, наигрались с ним вволю.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Иниго

– «…Я охотно отдам печень, чтобы тебя, великий царь, излечить, тем более что похоронят меня со всякими почестями. Подобное благодеяние для столь ничтожного зверька выше всех благ Неба, так что жизни моей мне ни капельки не жаль…» [2]. Но кто на самом деле есть богатый человек? – Я ласково приобнял младшего брата и затем, отложив книгу, накрыл его одеялом. – Влюбленный человек. И это высшее благо. А богаче его тот, чья любовь взаимна.

– Хен, расскажи про принца!

– Тысячу раз слышал и все равно хочешь услышать в тысяча первый?

– Ну, расскажи, расскажи, расскажи! Ты же едешь следить за этим принцем, вот я и хочу узнать… правда все, о чем говорят, или ложь. – Шо смущенно замялся.

– Я расскажу тебе, если ты пообещаешь после этого сразу заснуть.

– Дуагме!

– Дуагме! – подтвердил я. – Итак, в давние-давние времена… Дитто белого дракона завидовал нашему императору. Он был алчным. Он хотел забрать всю власть себе. И не было никого честолюбивее его…

Шо, притихнув, внимательно слушал.

– Император должен был жениться на сестре дитто белого дракона – прекрасной Анисе. Но алчный Александр воспротивился этому. Больше всего на свете он боялся потерять власть. А после свадьбы его должны были сослать к стражам. Наш добрый и честный император любил Александра и постоянно закрывал глаза на его подлости и козни. Но в один ужасный день он узнал, что Александр готовит заговор. Император опечалился – ему нужно было пойти против друга. И вот днем император вызвал Александра к себе и не побоялся в лицо сказать, что знает о готовящемся заговоре и хочет отослать Александра к стражам, а не казнить. Наш император всегда был милосерден. Но в ответ тот вместе с заговорщиками напал на императора.

– Ой! – Шо испуганно пискнул и нырнул под одеяло, как он всегда делал на этом моменте. Я продолжил:

– Наш доблестный император, конечно же, одолел его и убил дитто белого дракона. Силы дитто иссякли, и он не смог возродиться в ту ночь. Но будущая императрица все еще была в опасности. Александр задумал погубить не только императора, но и собственную сестру… Пока император сражался с Александром, заговорщики напали на нее и сильно ранили, ее жизнь буквально висела на волоске!

Шо показался из-под одеяла и воскликнул:

– Но наш император!

– …но наш благородный император умудрился спасти ее в последний момент.

– Ура! – радостно прокричал Шо и запрыгал по кровати.

– …Она долго болела после этого. Шутка ли, такие раны – целых четыре колотых!

Шо вздрогнул.

– …Ее лечили несколько месяцев, и вот она, полностью исцеленная, вышла поприветствовать народ и объявить о том, что они – император и сестра дитто белого дракона – решили связать себя узами брака. И не было любви сильнее, чем у этой благословенной пары.

Теперь дитто белого дракона следит за всеми-всеми существами в Таррвании, а мы, будущие стражи, должны следить за тем, чтобы плохие существа, приспешники Александра с Сожженных земель, которые только и ждут, чтобы свергнуть нашего доброго императора, не смели даже смотреть в сторону нашей земли. Порядок, Закон и Честь! Вот что значит служение в рядах стражей.

Шо восторженно закричал.

– Все. – Я потрепал по голове младшего и ласково, но твердо произнес: – Спать.

Шо вздохнул, но покорно укрылся одеялом с головой. В нашей семье все быстро привыкали к порядку.

Я тихо вышел из комнаты и спустился на первый этаж. Спешно оделся, аккуратно прикрыл дверь и пошел к машине. Мне давно следовало сидеть там, рядом с родителями – очередной ужин у влиятельной семьи, с помощью которой мы могли бы встать на ступень выше в Таррвании.

Под ногами скрипел гравий. Рядом каркнул ворон. По телу гроздьями рассыпались мурашки. Прошелестел листьями ветер. Ранняя весна не спешила одаривать теплом.

Что-то было не так.

Я уже должен был дойти до машины. Считай, всего пару шагов сделать. Но почему-то… бросил быстрый взгляд на руки.

Они дрожали и расплывались по краям.

Резко затошнило. Небо, машина, дорога – все натянулось мыльным пузырем, реальность встопорщилась и резко лопнула.

Крики. Повсюду крики. Багряные всполохи. Шум. Горячо. Шо?

Я стою. Или бегу? Шо. Шо!

Шо нет в комнате.

…го.

Шо нет в кровати.

…ниго!

Шо нет в шкафу.

Шо!

– Иниго!

Горло саднило. Я понял, что дышу громко и тяжело. Через какое-то время мокрые от пота простыни отозвались холодком.

– …Иниго? – наконец-то до меня донесся встревоженный голос Александра.

Я осторожно сел.

– С тобой все в порядке?

Если бы не голос Александра, вырвавший меня из сна, то кошмар опять бы дошел до…

– Не бери в голову. И больше не зови меня по имени. – Я быстро смахнул остатки кошмара и встал.

– Хорошо, – легко согласился Александр.

Слишком легко. Я сделал два вдоха и выдоха и привел сознание в равновесие.

– У всех бывают трудные дни. Тренировка была тяжелой. Сейчас все хорошо.

Александр кивнул – вчера всех брайси заставили ориентироваться на сложной местности. Двое не дошли до пункта назначения. Их тела вечером сожгли во дворе. Точнее то, что от них осталось, – на местность также запустили по два существа на каждого из кадетов.

Я оделся. Александр подхватил мешок с необходимым инвентарем.

Прошло два года и шесть месяцев после нашего поступления в Бастарию. Тренировки с командиром проводились теперь только по пятницам. Упор делался на индивидуальные тренировки.

Мы знали, зачем мы здесь. Мы знали, против чего боремся. И все, кто остался жив, готовы были сами отдать жизни ради священного дела стражей.

Все, кроме меня и Александра.

Я запретил себе думать и растворил мысли в настоящем.

До тренировочной площадки позади крепости мы добрались быстро. Рассветные лучи аккуратно расчертили ее. Мы не тренировались в главном дворе: слишком много взглядов.

После легкой разминки настало время для отработки приемов.

– Напомни мне, почему мы встаем в такую рань?

– Забери у тебя меч и лук, и удача отвернется от тебя. Неужели бой с капитаном Вильямом ни о чем тебе не сказал?

– Я отыграюсь.

– Лишний, он уже победил. Признай поражение. Не надо мести.

– У нас сегодня урок морализаторства?

– Нет, – ответил я. – Мы – защитники. Воины. Наша жизнь отдана служению. А не подпольной торговле травами и дурманящей водой. Пока ты утром пьешь воду с соком лимона, наши доблестные стражи просят снадобье от похмелья.

– Ой, ну разве я виноват в этом, скажи? Я виноват, что ваши доблестные стражи настолько сломлены ужасами Сожженных земель, что не могут избежать искушения с головой броситься в дурманящий омут сладкой водицы? Я виноват, что… – голос Александра резко прервался. Он смотрел куда-то чуть выше моей головы. Его взгляд слегка затуманился.

Я вздохнул, затем резко крутанулся, одновременно опуская свое тело и выбрасывая правую ногу вперед. Секунда, и Александр с воплем рухнул на землю.

– Ты спишь? Снова? Куда постоянно смотришь?

– Никуда. Просто отвлекся, – растерянно ответил Александр, отдышавшись.

Мы продолжили тренировку до первого гонга.

* * *

– Как можно научиться чему-то, если мне не разрешают прикасаться ни к одной из книг, а к «запретным» книгам, которые доступны любому вашему ученику, вообще вход закрыт? – удивленно восклицал Александр.

Именно эти слова встретили меня на входе в библиотеку. Я не спешил подходить, внимательно наблюдая. Слова успеют произнестись.

– Все уже получили к ним доступ! – продолжил Александр.

Наставник Эгов молча выслушивал его возмущение.

– …все сдают вам экзамены по тем или иным существам. Я уже изучил все тэры и сделал горы конспектов.

– Ты пока еще не готов получить эти знания, – помедлив, ответил наставник.

– Ясно. Но как же мне стать хорошим армиртором, если я не получаю знания наравне с остальными?

Александр вздохнул и, молча развернувшись, вылетел из библиотеки, даже не посмотрев в мою сторону. Наставник тоже вздохнул.

Я подошел к нему почти вплотную.

– Есть запрет на чтение?

Наставник мигнул и с прискорбным лицом ответил:

– К сожалению, я ничего здесь не могу сделать. Это приказ, я не могу его ослушаться.

Я понимающе кивнул и вышел из библиотеки. Приказ. Никто здесь не мог противиться приказам.

Александр стоял в нескольких шагах от двери – у высокого окна.

– Не печалься. – Я прикоснулся к его плечу.

Он обернулся, но на его лице не было и тени печали. Скорее, торжество.

– Ты застал лишь конец разговора. Все, что было мне нужно, я узнал. И что нужно было ему – показал.

Я кивнул. Александр наладил подпольную торговлю травами, цепочку сбыта и получил влияние на Мастина – главного лекаря. И всего за последние полгода.

– Рыжий вернется сегодня, и мы сможем… отлучиться, – продолжил Александр с улыбкой.

На третьем году обучения Эжена стали все чаще забирать на особые тренировки. Он мог отсутствовать по две-три недели, а потом приезжал уставший, но счастливый. Но на вопросы не отвечал даже мне. Ссылался на приказ старшины.

Я находил это странным, но не выпытывал у него ничего, в отличие от Александра.

Гонг пробил семь раз – ужин.

В столовой мы встретили Кристен и Эжена. Его лицо слегка потемнело, будто он провел под солнцем не один день, а в глазах поселилась усталость. Я кивнул ему:

– Друг, с возвращением.

Эжен вскочил и по очереди крепко обнял меня и Александра. Тот недовольно поморщился, но ответил на объятия. Я спрятал улыбку.

Кристен тронула меня за локоть, кивком показывая на нишу возле стены. Ясно. Тишина.

– Ужинайте. Мы сейчас, – сказал я и последовал за ней.

Уже там она, убедившись, что рядом нет никого на расстоянии десяти шагов и что достаточно шумно, тихо произнесла:

– Ты как?

Я опустил взгляд и потряс головой.

– Глупый вопрос. Я буду постоянно врать, отвечая на него. В сказках нет ни доли правды. Прошло столько месяцев. Он совершенно не похож на того человека, которого описывали нам с детства.

– Сейчас у Лишнего нет даже крупицы власти, которой он обладал раньше. Он был могущественен… Но он не знает, что он дитто, и вообще не знает много всего. Как только память к нему вернется, как ты думаешь, каким он станет? Сейчас у него нет этой силы, но всего лишь полгода понадобилось ему, чтобы ввести нелегальную торговлю. Не отрицай. Я знаю, что вы покрываете его, и доложу об этом старшине. А ведь он еще даже не начал ходить на задания. А потом Лишний и сам сможет добывать всю запрещенку! И кому он это толкает? Стражам же – нашим отважным воинам. А знаешь, чем ему платят? Нет? О, это не таффруки, ха-ха, и не таффы! Хотя и они тоже. Информация. Ему нужны ответы на вопросы… Нас пока что спасает то, что он задает не те вопросы. Ты понимаешь, как этот человек опасен?

– Откуда ты все это знаешь? Или он и у тебя… пытался выведать что-то?

Я почувствовал, как теплая рука прикоснулась к моей щеке и твердо повернула к себе – Кристен смотрела мне прямо в глаза.

– Нет. Ты. Близкий друг семьи сегодня утром поведал мне, что Лишний приходил к нему с сывороткой договора и задавал вопрос про тебя. А дальше было просто узнать… подробности. Как думаешь, долго ли ему осталось до самого важного вопроса?

Я смахнул ее руку. Задумчиво посмотрел на Александра с Эженом. Эжен что-то бурно рассказывал Александру, а тот кивал и набирал еду на поднос.

– Сестра, а ты не думала… что это нас все время обманывали?

Кристен покачала головой.

– Ты думаешь опасно. Мы сейчас защищаем в первую очередь нашу семью. Нам нужна эта власть. Он одурманил тебя своими речами.

Я не смог сдержать улыбку.

– А разве я как-то ставлю под удар нашу семью? Я тебе говорю, что дитто белого дракона может быть хорошим. Семья не пострадает от этих мыслей. Но брата… – мой голос на мгновение дрогнул, – уже не вернуть. Как и мои мечты.

– Семья выше всего. Ты должен понимать, что без тебя я здесь никто. Меня выкинут просто по щелчку пальцев.

– Но ты не настолько никчемная. Проваленный вступительный экзамен – случайность. Ты всегда была умнее меня.

Кристен пожала плечами.

– Это уже неважно. Сейчас нужно, чтобы ты осознал, какова наша задача: следить за ним и докладывать, следить и делать все, что нам прикажет старшина.

– Принято, сестра. – Я положил руку на ее правое плечо, она сжала руку и коротко кивнула.

После ужина лучших брайси отправили на вечернюю тренировку. Пока что больше всего баллов было у меня.

Долг и служение. Честь и достоинство. Власть и чужая жизнь.

Я всего лишь солдат. Я не имею права решать. Мои разум и сила отданы семье.

Но я не мог отделаться от мысли, что не верю. Он хитер.

Он совершает ошибки. Он защищает существ.

Он проклятый дитто, перерожденец.

Но он не один раз прикрывал меня и Эжена.

Я не мог представить его жестоким тираном и палачом. Зеркало его души, колодец его сознания – они были чисты. Наше искусство не терпело нечистых. И сегодня утром я в очередной раз убедился – он чист, как родниковая вода. Александр, конечно, думал, что я тренирую его бескорыстно. Ради финального экзамена. Базовую воинскую подготовку проходили все без исключения. Но только брайси – углубленную. А без углубленной подготовки и нечего было думать победить капитана Вильяма.

Но мои цели были иными.

Приемы поддались ему не сразу. Дух его был беспокоен. Но через полгода он смог продержаться против меня дольше трех минут.

Я смахнул с лица пот и поклонился своему противнику.

Путь до комнаты был быстрый.

Распахнув дверь, я нос к носу столкнулся с полностью одетым Александром и тянущим его назад Эженом.

– А мы только тебя и дожидаемся! – весело сказал Александр. В его руках был небольшой холщовый мешок.

– Нет-нет-нет! – воскликнул Эжен. – Уже комендантский час! Мы никуда не идем. Нас не выпустят!

– Отцепись. Можешь остаться тут, я не тащу насильно, – раздраженно бросил Александр Эжену. А затем снял с пояса кошель и потряс им. Кошель отозвался звонким перестуком. – Этих таффруков хватит для подкупа караульных.

– Подкупа? – ужаснулся Эжен.

– А ты думал, что там святоши стоят? – ухмыльнулся Александр. – Уверяю тебя, за пятнадцать таффруков они закроют глаза на что угодно. А за один тафф назовут тебя мамочкой или папочкой – что тебе там по вкусу.

– Скажи ему! Скажи, что это опасно! – обратился ко мне Эжен.

Я помолчал и затем спросил:

– Куда?

Эжен застонал, а Александр широко улыбнулся и прошел в коридор.

* * *

Мы без проблем пробрались мимо караульных – Александр вызвался с ними говорить, пока Эжен угрюмо стоял возле меня. Я захватил с собой всего лишь кинжал, чтобы было не слишком заметно под плащом.

А потом мы отправились в деревню, стоявшую всего в полете стрелы от крепости. Деревня была большая – на сто домов. Восточная сторона выходила прямо к лесу. Именно из этой деревни и поставлялась значительная часть провизии в Бастарию. Взамен стражи предоставляли свои покровительство и защиту. Остальное необходимое раз в несколько месяцев закупал завхоз Вик на приезжающей ярмарке. Или ему привозили стражи с той стороны.

Я вернулся мыслями к настоящему. Мы уже прошли мимо нескольких постоялых дворов. Александр все высматривал что-то. А затем улица сделала поворот и вывела нас к трехэтажному зданию, из которого доносились громкий хохот, музыка и разговоры. Подсвеченная факелами вывеска гласила: «Драконьи рога». Висевший рядом флаг с уродливым драконом подтверждал это.

Александр повел нас туда.

– Капюшоны, – предупредил он.

Внутри было еще шумнее. И светло: огромная люстра и куча подсвечников освещали наполовину забитый зал. Здесь мне еще не доводилось бывать. Я показал Александру на пустой столик в нише – там было меньше всего света. Но и столик был меньше всего: в зале сидели только большие компании. Возможно, именно поэтому столик остался нетронут.

Как только мы сели за стол, к нам подскочила миловидная девушка в простом платье с глубоким декольте:

– Господа хорошие, чего изволите?

– Три кружки пива, – ответил Александр.

Эжен покраснел. Я надвинул капюшон пониже.

– Сейчас-сейчас, – ответила она и начала ловко лавировать между столиками в сторону барной стойки.

– Ну и зачем мы тут? – тихо спросил Эжен.

– Тсс, – приложил палец к губам Александр.

– Чт…

– Во имя всех драконьих задниц, Эжен, заткнись! – прошипел Александр.

Эжен обиженно надулся и замолчал.

А я принялся слушать. И наконец-то понял, зачем ему нужна была тишина.

Недалеко от нас расположилась компания из пяти человек: серая от дорожной пыли одежда, грязь на сапогах, усталый вид. Все говорило о том, что они проделали долгий путь. Их говор был знакомым, с легким протяжным «о».

Из столицы.

Они тихо переговаривались между собой. Можно было услышать лишь обрывки фраз. Но даже их хватило, чтобы я вздохнул и поставил пометку у себя в мыслях: как Александр узнал, что они сегодня будут здесь?

– …налог на торговлю вырос в два раза. Мы влезли в долги, и в итоге моей семье пришлось отдать всех старших в Особый отряд императрицы: лишние рты мы прокормить не могли. А за каждого человека платили по два таффа – на это можно прожить полгода, как вы понимаете. Я был самым младшим, и родители оставили только меня. А сестру отправили… к ее фаворитуДавьелу. Сестра не смогла выдержать позора и…

– Господа хорошие, вот ваше прекраснейшее шиальское пиво! – Девушка поставила на стол три кружки. Александр развязал кошель и сунул ей пять таффруков. – Закуски? Или наше особое рагу из кабана? Хорошо к пиву пойдет!

Александр покачал головой.

– Спасибо, милая, но мы тут для других дел.

Девушка понимающе закивала и прощебетала:

– Сегодня смена Анар и Каррисы – они работают до утра. Только по одному, хорошо? Они у нас новенькие.

Эжен непонимающе уставился на нее. Александр махнул рукой, и девушка, чуть поклонившись и спрятав руки под фартуком, поспешила к другим столикам.

– А зачем нам…

– Шлюхи, – бросил ему Александр и опять приложил палец к губам.

Эжен схватил пиво и поспешно сделал глоток. Я осторожно пригубил и отставил кружку. Крепкое. Но нужно сохранять рассудок трезвым. Александр чуть повернулся к говорившим за дальним столиком.

– …сопротивление. Ребята хорошие, толковые. Понимают, к чему Таррвания идет. Эта сука-императрица, она…

– Роб, – громко проговорил один из них – черноволосый и в богато вышитом камзоле. И бросил взгляд в нашу сторону. – Ты захмелел, друг, и не понимаешь, что говоришь.

Тот, кого назвали Робом, хотел возмутиться, но осекся под тяжелым взглядом говорившего.

Я положил ладонь на рукоять кинжала. Александр спокойно отпил пива и встал.

– Куда? – спросил Эжен.

– Отлить.

Я проводил его взглядом – он вышел во двор. Без мешка. Я посмотрел вниз. Затем на его стул. Затем на барную стойку – девушка, обслуживающая нас, быстро совала хозяину мешок. Она обернулась, обвела взглядом зал и, заметив меня, послала воздушный поцелуй.

Я покачал головой и встал. Ясно.

– Не оставляем его.

Но во дворе Александра не было. Как и сзади таверны. Как и за калиткой. Эжен встревоженно звал его, но нам никто не отвечал. Я присел и присмотрелся к следам. И увиденное мне не понравилось.

– Насильно не тащили. Шел сам. Но… очень странные следы. Как будто идет во сне. Идем.

Я уверенно повел нас к лесу. Было тихо. Иногда слышалось уханье совоглазых. Я осторожно отгибал ветки кустов. Эжен шел за мной, громко топая. Мы вышли к краю небольшой поляны. Александр, покачиваясь, стоял в изумрудной траве всего в трех шагах от нас.

– Лиш… – начал говорить я, но Эжен закрыл мне рот и показал пальцем на что-то левее.

В воздухе, вибрируя крыльями, висел артам. Он слегка подсвечивался. И медленно приближался к Александру. Его огромный раззявленный рот был полон острых зубов-иголок. Вязкая черная слизь стекала из пустых глазниц. Я схватился за кинжал.

– Их трое, – шепнул Эжен. – Один приманивает, и два других заваливают. У них не очень хороший слух, и вообще отсутствует зрение, но прекрасное обоняние. И нас не почуяли только потому, что ветер в нашу сторону.

Двух я видел. Один из них был слева, другой, замерцав, показался прямо в пяти шагах от Александра. Тот, как зачарованный, протянул к нему руку. Но где третий?

Что-то капнуло на меня сверху. Я замер. Инстинкты велели мне бежать. Артам приближался к Александру. Он уже был в двух шагах от него. Эжен сжал мое плечо два раза.

Я резко бросил кинжал и кувыркнулся назад, с силой выбрасывая ноги. Послышался визг – совсем близко ко мне, – и вой – там. Кинжал попал в артама. Одновременно с этим Эжен сбил Александра и покатился с ним по траве. Злющий артам клацнул зубами всего в сантиметре от них и пролетел мимо.

Я оказался один на один с раздраженным артамом. Он был не больше кошки, но длинные конечности с острыми когтями и зубы-иголки в огромной пасти способны были разорвать человека за считанные мгновения.

Артам принюхался и, зашипев, рванул на меня. Первый удар я отбил, как и второй. Слышались крик Эжена и визг артама – там. Здесь – нет. Мой артам исчез.

Вместо него я увидел Шо. Он, смеясь, шел ко мне, и я не мог тронуть моего братишку. Мой братишка был самым дорогим и ценным человеком. Мой братишка был всегда рад мне. Мой братишка был жив. Я протянул руки, чтобы обнять его. Глаза обожгло неожиданными слезами, и я сказал:

– Шо…

Он ответно протянул ко мне руки, нежно улыбнулся и закричал, завопил леденящим душу голосом. Его рот растянулся, обнажив тысячи зубов-иголок, и Шо упал вперед.

А наваждение исчезло. Из спины артама торчал мой кинжал, позади него, тяжело дыша, стоял Александр. Эжен склонился над другой мертвой тварью.

– Что ты увидел? – спросил Александр.

– А ты? – слабо улыбнулся я.

Александр поморщился.

– Самого дорогого человека.

– И я.

– Не хотелось бы прерывать вашу беседу, нарушители порядка, но если мы не вернемся до рассвета, то нас хватятся. – Эжен деловито осмотрел тварь и попинал носком ботинка.

– А ты-то как смог устоять?

Эжен нервно захихикал:

– Да он начал показывать всех подряд – от моей собаки до бабули.

Александр склонился над существом и, помолчав, сказал:

– А что привело этих тварей так близко к Бастарии? Последнее сожжение было только три года назад.

Я не знал. И это действительно было странно.

Глава 17

Не внешние войны терзали Таррванию, а войны внутренние. Каждый из домов хотел возвыситься, но только дом Фуркаго смог остаться у власти на протяжении вот уже двух тысяч лет. А дом Мораладье поддерживал любое решение императора.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Эжен

– Доброе утро, Элли.

– Эжен, приветствую! – ответила страж, шедшая навстречу.

Губы сами растянулись в приветливой улыбке. День обещал быть замечательным. Оставалось только быстро забрать товар у онемасов, и можно было возвращаться к слежке за Александром.

Онемасы в определенный день привозили нам травы из списка старшины – такова была плата за отсрочку сожжения их земель. Проступков на их счету было достаточно, но они умело уходили от ответственности. А поскольку эти травы росли только на их землях и собрать их могли только онемасы— без природной магии это сделать было невозможно, – то и старшина закрывал глаза на их проступки.

Я до сих пор не мог отойти от вчерашнего вечера. Опасно было выходить из крепости. Опасно было подкупать часовых! И все закончилось, как я и предполагал, еще одной опасностью.

Но неужели он наладил сбыт и в деревне?

Никто не смог избежать хитроумных сетей Александра. Даже я.

Александр вел… хм… торговлю со стражами. Зелья, разные зелья, каких только зелий он не продавал! Завел дружбу с Мастином! А это и вовсе нонсенс! Чтобы тот так легко пошел на контакт и захотел изготавливать ему сыворотку договора.

Сыворотка договора страшна, но страшнее ее владелец. Всего один правильный вопрос, и…

Много ли тот успел выведать? Вроде совсем немного.

Но что, если… да брось, Эжен, Александр не умеет задавать вопросы.

Я прервал поток мыслей и заставил себя сосредоточиться – скоро гонг пробьет один раз. Солнце почти взошло, Иниго и Александр должны были как раз возвращаться в комнату. И если я не хотел получить по голове от старших стражей и встать на отработку вне очереди, то должен был поспешить забрать товар.

С еще влажных волос скользнула капля и прокатилась по стеклам очков. Я вздохнул и остановился. Вытащил футляр из кармана и, слегка дохнув на очки, быстро протер их мягкой тряпочкой. Поднял и подставил их под свет факела: тот отразился от кристально чистых и гладких стекол, а я, прищурившись, увидел сквозь стекла силуэт. Надел очки и… оторопел.

Она была прекрасна.

Распущенные пепельные волосы, абсолютно прямые. Черное в пол платье, выглядывающие носки коричневых кожаных сапог. Взгляд устремился к лицу и замер на четко очерченной линии губ… Затем усилием воли я заставил себя поглядеть выше: глаза, хищно и остро глядящие прямо в душу, сверкнули желтым блеском. Взгляд мой снова метнулся к губам.

Я не заметил, как, погрузившись в собственные мысли, дошел уже до бокового входа крепости, миновав и коридор, и лестницу. И она стояла там.

– Ты кто? – глуповато ляпнул я и почувствовал, что кончики ушей начинают неистово гореть. Дурак, дурак, дурак!

– Богодраконы, дайте прожить этот час! Неужели с каждым поколением мозгов у вашей расы становится все меньше и меньше? – жестко ответила она.

Да, это, несомненно, была ожидающая меня онемас. Но даже с такого расстояния чувствовалась разливающаяся в воздухе ненависть.

– …Это травы для ежедневной платы, оставшийся заказ привезут в повозках уже завтра, – она сухо подводила итог, а я все не мог отвести взгляда от ее губ.

– А как тебя зовут? – невпопад спросил я, чувствуя, как горло перехватывает от волнения.

Это что вообще? Так, дышим-дышим. Она не должна заметить, какое произвела на меня впечатление. Я поднял взгляд выше и замер: ее глаза гневно сверкали. И признаюсь, так они стали еще очаровательнее.

– Убийце незачем знать мое имя! – прошипела она в ответ.

Какой убийца? О чем она?

Онемас швырнула мне под ноги мешок и, круто развернувшись, выскочила наружу. Я пришел в себя через пару мгновений. Подхватил мешок и направился к старшине.

Вот тебе и замечательный день.

* * *

В кабинете старшины меня уже ожидал Иниго. Высокий и грузный старшина в своих ослепительно белых одеждах создавал такое гротескное впечатление, что я не смог удержаться от тихого хихиканья.

Тот бросил на меня подозрительный взгляд.

Я спешно закашлялся, для убедительности прикрыв рот. Иниго вздохнул. Старшина махнул рукой, отпуская своих стражей-охранников. Все разговоры только наедине – стража всегда уходила за дверь.

Как только они вышли, Иниго сухо приступил к докладу:

– Утром он встает за несколько гонгов до обычного подъема, и мы с ним идем тренироваться. Тренировки проходят там же, где и обычно. После мы идем в нашу комнату, где он полчаса спит… поэтому постоянно просыпает официальный подъем. Его энтузиазм снизился. Он задает меньше вопросов стражам и кадетам. Он почти успокоился и пришел к выводу, что от него ничего не скрывают. У него теряется мысль, что здесь что-то не так. Я смею прийти к выводу, что мы достигли успеха: он верит, что это место предназначено именно для него. Что он должен остаться здесь.

Я бросил быстрый взгляд на Иниго. В своем ли он уме?..

Совершенно очевидно, что тот обманывал старшину.

Потому что на самом деле все обстояло строго наоборот: у Александра только усиливалось желание все разгадать. Он очень чуток и проницателен: понимает, что все ходят вокруг да около, дают обтекаемые ответы. Мы с Иниго, конечно, охотно согласились ему помочь с разгадкой: было бы странно, если бы его верные «друзья» вдруг начали уходить от этой темы.

Но то, что сделал Иниго, уже выходило за грани простой помощи.

– Так, кадеты, а что там с его общением с лекарем? – строго спросил старшина. – Какие-то подозрительные слухи ходят…

– Он всего лишь пытается выяснить, что мы от него скрываем. Он же не дурак, – спокойно ответил Иниго.

– Азиат, хватит! – старшина гневно ударил кулаком по столу. – Не забывайся. Вы должны просто подчиняться. И он – тоже. Его поведение в последнее время стало слишком подозрительным.

– Он даже и мысли не может допустить о настоящем положении дел, ну что вы, разве сможет он узнать правду, если наши рты закрыты, а уши глухи? – ответил я, расплывшись в лучезарной улыбке.

– Вы должны проявить больше усердия! Упражнения, изматывающие тренировки, обучение в библиотеке – что угодно, чтобы у него даже времени не осталось на запрещенную деятельность! И где эта девчонка? Сколько раз твердил, чтобы она держала его в своей постели! – выкрикнул старшина, брызжа слюной на нас. Его подбородок дрожал от ярости.

– Первая старается, но он избегает ее. Наставники нагружают его заданиями, как вы и сами знаете. Сейчас подготовка к финальному испытанию отнимает много сил. Загрузка полная!

– И эти ваши сантименты. Не забывайте, кто он, а кто вы. Он просто цель, задание! И все. Никакой дружбы, никакого участия. Если мне еще раз доложат, что вы были особенно близки… заменю без раздумий, – уже спокойно ответил старшина и склонился над документами.

Я похолодел. Он точно знал о нашей вылазке еще до того, как мы сообщили ему. И о подпольной торговле.

– Да, мы сблизились. Но разве может быть иначе, если ты проводишь с человеком так много времени вместе? – ответил я.

А потом осекся в мыслях. Все знают, во‐первых, что он предал императора и свою сестру, а во‐вторых, что он любит только себя. Самовлюбленный и эгоистичный принц, готовый на все, лишь бы добиться своей цели. Наши книги говорят об этом. И я не должен сомневаться или давать слабину.

В ответ на мои слова старшина поднял голову и нетерпеливо махнул рукой на выход.

Уже за дверью я не мог не задать резонный вопрос:

– Зачем ты заступился за него? Это же ложь.

Иниго посмотрел на меня странным взглядом, и я мгновенно заткнулся. Ну какой же я дурак! Возле дверей… да там, где стражи-охранники…

Он просто пожал плечами и безразлично выдал:

– Я сказал то, что думаю.

С этими словами он развернулся и ушел – нам обоим следовало получить последние наставления перед финальным экзаменом на звание стража, до которого оставалось меньше двух месяцев.

Внезапно раздавшийся звук гонга заставил меня подойти к окну, ведущему во двор, – в это время не должно было быть одиночного удара.

Во дворе было три всадника.

Я с ужасом узнал форму – это был Особый отряд императрицы. Каратели – черные плащи, красные камзолы, отделанные золотом. Один из них спешился и что-то яростно заговорил подошедшему стражу. А потом к прибывшим быстрым шагом подошел капитан Вильям, как обычно, в личной свободной белой рубашке и темных форменных штанах. Они коротко переговорили, и затем капитану Вильяму вывели лошадь.

Всадники спешно покинули двор крепости.

Через три дня Бастария гудела от новостей: в деревне повесили вербовщика и четырех мятежников.

Глава 18

Не было сомнений в том, что Кровавое утро навсегда изменило историю Таррвании. Существа были изгнаны, принцы отвергнуты, а императрица Аниса подпала под власть деспотичного императора.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Я повалился на землю.

Меч, просвистевший прямо возле уха, заставил меня перекатиться и быстро вскочить на ноги.

Мы уже почти четверть гонга кружили друг перед другом. И после серии атак пришлось признать, что моих сил и умений недостаточно. Пыль тренировочного круга осела на потном лице моего противника. Черная форма скрывала пятна крови, он несколько раз смог добраться до меня – легкие царапины начали жечь. Мы оба были измотаны и тяжело дышали.

Ну что ж. Тогда придется рискнуть.

Черноволосый, крепко скроенный кадет решил так же и ринулся на меня с криком. Адреналин взревел в крови – я подпустил его максимально близко, а затем уставшее тело совершило ошибку – ногу схватило судорогой, и я с воплем осел на землю, не выпуская из рук меч. Мой противник с победным кличем занес надо мной клинок и… отшатнулся: ему в глаза попала грязь, которую я сгреб украдкой. Секундного замешательства хватило, чтобы выбить из его рук меч и сделать подсечку – он рухнул на землю.

Якобы уставшее тело и якобы судорога – он клюнул на мою приманку.

Острие меча прижалось к его горлу.

– Сдаешься?

Кадеты победно взревели. Присутствующие стражи и наставники одарили меня редкими хлопками. Старшина молчал, но поднял руку, что означало конец поединка.

Это были последний бой и последнее испытание из трех – через две недели я стану стражем.

Спустя три года тяжелого и, без сомнений, опасного обучения мастерству стражей.

Нас было тридцать два человека на первом году обучения. Восемь команд. А осталось двенадцать человек. Четыре брайси, четыре хайфо и четыре армиртора.

Я узнал, что только члены высокопоставленных семей Таррвании становились кандидатами в стражи. Эжен рассказал, как это происходит: одна семья и две ветви. Портал существовал уже не одну тысячу лет, орден стражей появился вместе с Порталом. И отслужившие в рядах стражей уходили на ту сторону. Или оставались в одной из трех крепостей без права завести семью и детей. Бастария была самой древней из них. Эти семьи были расселены по всей планете – таррванийцев нельзя было отличить от обычных людей. Но сами таррванийцы никогда не забывали про свою родину. Их всегда тянуло обратно, на ту сторону. И рожденных на Земле тоже.

Первый год нас муштровали, заставляли пройти базовую воинскую подготовку и выучиться действовать в команде. Наставники и старшие стражи были всегда безучастны. Устав вдалбливался денно и нощно, армирторы углублялись в историю, брайси отрабатывали приемы, хайфо торчали в проклятой Северной башне и изучали травничество и ядоварение. Ослушания никто не терпел. Для особо дерзких существовали тяжелые отработки.

На первом году обучения погибло пять кадетов.

На второй год прибавилось ориентирование на местности, тренировки увеличились по времени. Всем армирторам стали доступны запретные книги.

Всем, кроме меня. Меня словно огораживали от получения знания. И я был самым слабым кадетом-армиртором, чем выводил из себя командира Кристен, которая тряслась за каждый балл.

Самый слабый кадет – так считали мой наставник и приставленный младший страж-армиртор. Но на втором году я добрался до этих полок. Не без помощи Мастина, конечно. Единственные недоступные для меня книги были в личной библиотеке наставника – в его кабинете, под стеклом и на замке. А кабинет день и ночь охранялся старшими стражами. Их подкупить мне не удалось.

На втором году обучения погибло еще шесть кадетов.

На третьем году обучения мы повстречались с существами. Я помнил, как Костераль сжег их, когда мы только прибыли в Бастарию. Но на третьем году нас отправили сражаться против неразумных существ и учили общению с разумными расами. Кира пропадала на островах вместе с Элли: там у них были особые практики по травоварению, а Элли взяла над ней шефство, как над самой способной ученицей. Эжен все чаще уезжал в дальние поездки. Я же смиренно протирал тряпочкой книги в библиотеке и добывал нужные мне сведения.

На третьем году погибло еще семь кадетов: двое не выдержали встречи с существами, трое попытались сбежать и пропали в лесах, а еще двое не справились с практиками хайфо.

Про своих родителей я так ничего и не узнал.

«Твои родители здесь» – эти слова постоянно крутились в голове. Но никаких зацепок. Ни кто я, ни какому роду принадлежу. Ни-че-го.

Все родословные были мной изучены. Все. Но ни одного похожего на меня портрета, ни одного родственника или…

Однако и это также могла быть просто уловка.

С каждым прожитым здесь годом я все больше убеждался, что идея остаться была слишком необдуманной. С другой стороны, я не знал, как попасть на ту сторону. Ни в каких источниках не было указано, где находится Портал. И я подозревал, что именно эта информация спрятана в кабинете наставника.

Эжен с воплем подскочил ко мне и крепко обнял:

– Мы прошли! Прошли!

Я с трудом выбрался из его объятий. Осталось дождаться Иниго – он о чем-то разговаривал с сестрой возле старшины, – и мы получим свободу на целых три дня. Гулко стучащее сердце постепенно успокаивалось.

Свобода. Ее становилось все меньше.

Я бросил взгляд на стену – там опять маячил силуэт Дэниела. Но, как обычно, его видел только я.

Я подавил желание упасть прямо на кровать и пошел в душ смыть пот, грязь и кровь. Иниго спокойно снимал форму, а вот как раз Эжен со стоном повалился на кровать.

Выйдя из душа, я заметил Бо, стоящую рядом с комодом: она ставила на него поднос с графином и лимонами. На подносе еще лежала небольшая стопка бумаг. Улыбнувшись, Бо аккуратно написала что-то в блокнотике и протянула его мне:

«Тебя ожидает Мастин, у него некоторые трудности с рецептом».

В ответ я протянул Бо хурмансы из вазы – она всегда радовалась засахаренным фруктам. Я понемногу выторговывал их у местных, когда удавалось улизнуть из крепости. Бо просияла и благодарно кивнула.

Я резко сел на кровать. Иниго вопросительно посмотрел на меня. Через две недели мы станем полноценными стражами и отправимся на корабле через Арридтское море к Сожженным землям.

Меня будоражила сама мысль о том, что скоро я смогу ступить на эту землю. На землю, куда меня и тянуло, и отвращало.

Человеку рациональному нелегко было бы принять происходящее вокруг. Но мне понадобилось полгода, чтобы смириться и осознать, что все происходящее реально и я как-то замешан во всем этом.

И каким-то образом замешан он – Дэниел.

Преследующий меня, словно призрак.

* * *

Я прошел через первый кабинет Мастина, зашел за ширму и открыл еще одну дверь. Вся его лаборатория выглядела… почти нормально. Посередине стоял широкий деревянный стол. Что-то опять бурлило в одной из колб. На полу небрежно валялась стопка книг.

Я никак не мог привыкнуть к этой атмосфере: все почти современное, но вдруг вылезало что-то из Средневековья. Точнее, соотношение было где-то шестьдесят на сорок. А чем дальше было от Бастарии и ближе к Сожженным землям и империи, тем больше это соотношение перевешивало в сторону Средневековья.

Но на втором году обучения мне наконец-то объяснили, в чем состоит суть проблемы. Пришлось целый год вести себя прилежно и почти не задавать вопросы, чтобы они ослабили бдительность.

Изначально технологии с той стороны здесь не работали, как бы ни пытались стражи их внедрить. Магия Таррвании отвергала их. Никакое ружье не могло здесь выстрелить, никакая вышка не ловила сигнал. Машины глохли. Фотографии проявлялись полностью черными.

Но сто лет назад стражи в своих лабораториях смогли сделать невозможное – подавить магию и расщепить потоки. И теперь у стражей были собственные генераторы, вырабатывавшие электричество в небольшом количестве, стационарные передатчики на дальние расстояния и даже компьютеры. Они постоянно изучали технологии с той стороны и совершенствовали, адаптировали к таррванийским условиям.

Их сыворотки в буквальном смысле творили чудеса – щепотка технологий, щепотка отфильтрованной магии и вуаля – вам не нужны годы, чтобы понять человека, говорившего на другом языке. Необходимы гарантии для соблюдения договора? Пожалуйста – Мастин сделает сыворотку договора.

Однако огнестрельное оружие и взрывные устройства стражи пока не смогли адаптировать – их ученые постоянно работали над этим. И технологии не могли долго работать вдали от источника подавления и расщепления.

– Подожди еще немного, сейчас я доделаю, и поговорим, – тихо отозвался Мастин. Он стоял над одной из колб и что-то тщательно замешивал. Глаза его были закрыты широкими очками, плотный холщовый халат скрывал тело, волосы убраны, а руки в черных перчатках.

Скоро Мастин действительно закончил с сыворотками.

– Ну, присаживайся, – указал он на стул и отодвинул подальше свою колбу с зельем. Он снял очки с перчатками и положил их на стол. Затем тщательно помыл руки в небольшой раковине, отряхнул их и сел. – Прошло уже три года. Через две недели ты дашь клятву стража. Но ты должен помнить мои наставления и все… что мы обсуждали.

– Да, я помню, конечно же, – ответил я, присаживаясь на стул. – Все помню.

– Когда у тебя первое задание на Сожженных землях? Мне нужно, чтобы ты связался с одной онемас – она должна тебе передать книгу по травам. Мы с ней давно… гм… переписываемся. И давно договорились, что она мне передаст книгу. Но я уже много лет не могу получить ее. – Мастин вздохнул.

Я не смог сдержать усмешки:

– Это с ней ты переписывался больше пятидесяти лет?

– Да. И могу гордиться тем, что общаюсь с ней. Как и ты. Как и должно быть. Как и было тысячу лет назад.

– Странно, что ты мне доверился. И даже говоришь правду.

– Но ведь и ты доверился мне.

Я коснулся пустых пробирок на столе Мастина. Взял одну в руки и посмотрел на свет.

– Знаешь, говорят, что общее дело всех сплачивает, горечь испытаний и бла-бла-бла. Так и есть: Эжен и Иниго стали мне очень близки. Но я понимаю, что они что-то от меня скрывают и недоговаривают. А мне приходится соглашаться на их условия игры.

Дверь тихо отворилась, я и Мастин одновременно метнули взгляды ко входу – зашла Бо. В ее руках были новые листы с заказами, и она сразу подошла ко мне.

– Сколько тебе нужно еще времени?

– Все готово. – Мастин покорно передал мне закупоренную пробирку с травами.

В это время Бо быстро написала что-то в блокноте, оторвала листочек и передала мне. Очень нетипично для нее, но…

Могу ли я пропасть в дни бала?

Что?

Я, прочитав эту записку, вскинул голову и решительно развел руками. Какого?..

Она раньше никогда так не делала.

Бо застенчиво улыбнулась мне в ответ и начала быстро писать в блокноте.

Мастин сразу переключился на заказы: он то хмурил брови, то морщился – ему явно не нравились запросы стражей. Возможно, там опять появилось несколько запросов на дурман-траву: он каждый раз расстраивался, что ему, ученому и убежденному пацифисту, приходится поощрять такое.

Бо наконец-то закончила писать и передала мне записку.

Прости, не могу сказать почему, но на балу и на посвящении и еще три дня после бала… Меня не будет. Мне нужно отлучиться, и я не спрашиваю у тебя позволения. Просто ставлю тебя перед фактом. А ты можешь любезно, как человек, ой, друг, сказать, что «конечно, иди», и не вдаваться в подробности – мы с тобой далеко не начальник и подчиненный.

– Конечно, иди. Ох, я буду так расстроен, что ты не будешь через две недели на балу и не увидишь… Насколько я шикарен. А мой смокинг вообще привел бы тебя в неописуемый восторг.

Мастин отвлекся от чтения и пробубнил:

– Ты помнишь, что тебе нужно еще покрасить волосы в черный цвет? И не отвертишься в этот раз. Старшина поставил это на особый контроль.

– Я до сих пор не понимаю, зачем я вам там, во время бала? Почему все новоиспеченные стражи должны быть с черными волосами?

– Послушание. Ты должен делать так, как говорят они. Пока что.

– Хорошо. Я сдержу свое обещание, спасибо тебе за все, – ответил я с усмешкой и, покрутив колбу в руках, вышел из кабинета.

* * *

Несколько месяцев я потратил, выискивая слабости наставника.

И узнал, какие травы нужны почтенному ветерану, доживавшему свои годы в Бастарии. У меня появился шанс. Я долгое время ждал, когда кто-то из стражей достанет мне их…

А теперь они у меня.

Возле кабинета наставника стояли два стража с непроницаемыми лицами. Я коротко поклонился им и хотел постучать, но дверь широко распахнулась, и оттуда вышел капитан Вильям.

– О, Лишний. Поздравляю со сдачей экзаменов, – сказал он ровно и без эмоций.

Я скривился, но все же чуть поклонился и ответил:

– Благодарю, капитан Вильям.

Он смерил меня взглядом, но не стал продолжать разговор и прошел мимо, слегка слегка, но довольно ощутимо задев плечом.

Я потер ушибленное плечо и зашел в кабинет.

Наставник Эгов сидел за столом.

– Здравствуй, кадет.

– Я практически страж. Мы можем общаться на равных.

– Теперь ты можешь взять книгу.

Он растягивал слова, предложения тягуче перетекали в воздухе.

– Книгу?

Я на мгновение перестал дышать, прочитав название книги.

– Ты ведь именно за ней пришел? – тихонько засмеялся наставник.

В моих руках был запретный том «Хроник Таррвании», написанный изгнанным армиртором Керриком. Десятый том. Он посвятил свою жизнь изучению истории Таррвании и в конце концов сошел с ума. А его книги были уничтожены.

Кроме одного экземпляра, хранившегося у наставника.

Мне нужна была еще одна книга, но эта…

Да, начнем с нее.

Но откуда он мог знать, что мне нужно?

– Изучи, но не выходи с ней. А я пока пойду заварю травы. Кости старые уже… нужно взбодриться.

– А… просто я не понимаю этот жест щедрости. Дам клятву я только через две недели и…

Он вышел из-за стола и мягко подтолкнул меня на свое место:

– Присаживайся за мой стол. Стражи-охранники не пустят никого еще полгонга.

И он направился к выходу из кабинета.

Я ошарашенно сел. Но…

– Постойте! – Старик почти закрыл дверь за собой, но остановился.

– А вы точно уверены, что я могу посмотреть эту книгу?

Мне было не по себе. Ворочающееся и сжимающее душу холодными кольцами подозрение отозвалось волной мурашек на руках и спине. Очередная ловушка?

Наставник улыбнулся мне.

– А ты уверен в этом сам?

И он затворил за собой дверь. Я начал листать книгу в кожаном переплете. Было видно, что со временем в книгу подшивались все новые и новые листы – пожелтевшие страницы перемежались с совершенно белыми. В конце, к счастью, был указатель с номерами страниц, что должно было облегчить мне поиски нужной информации.

Я не смог сдержать порыв и быстро пролистнул до главы с забытыми и изгнанными правителями. Но информации о том, кто меня интересовал в первую очередь, было очень и очень мало.

КОСТЕРАЛЬ ДЭНИЕЛ ФУРКАГО

Дитто черного дракона. Бастард императора. Правитель Сожженных земель, изгнанный действующим императором.

СИЛЫ:

– высокая способность к созданию порталов;

– связывание разума;

– подчинение огня.

Опасен и могущественен.

Перевернул несколько страниц – они все были пустые.

Через пару страниц я наткнулся на старый, почерневший портрет. Я прочитал полное имя на соседней странице:

Джеймс Олдрик Вильгельмина Каррингтон

А внизу было приписано:

Принц маррдеров отрекся от служения империи после Кровавой ночи и не признал императрицу истинной. Он посчитал, что она лже-Невеста и не является Анисой. За бунтарство был сослан в Сожженные земли вместе со всей расой маррдеров. В летописях отмечается, что он исчез и уже более шестисот лет никто не знает, где находится принц маррдеров. Но предполагаемое местонахождение – та сторона.

СПОСОБНОСТИ ПРИНЦА МАРРДЕРОВ:

Скорость: выше обычной человеческой.

Обостренные чувства: выше обычных человеческих.

Физические данные: выше обычных человеческих.

Исцеление: выше, чем у обычных маррдеров.

Барьер: обман зрения, может менять восприятие зрения и слуха обычных существ.

И еще чуть ниже под текстом стояла свежая приписка:

Смертельный фактор обнаружен: могут передать свою жизненную силу и стать обычными смертными.

Наставник внезапно зашел в кабинет, заставив меня вздрогнуть.

– Я еще ничего не успел прочитать.

Он подошел ближе и внимательно посмотрел на то, что я читал.

– Тебе стоит начать… отсюда.

– Разве?..

– С самого начала, – мягко прервал меня наставник. – Скоро пройдет четверть… гонга.

Дверь вновь захлопнулась.

Он пришел, чтобы сказать мне только это?

Я решил не терять время и открыл самое начало книги. Перелистнул страницу и…

Там было генеалогическое древо. Но я уже знал его. Это было обширное древо династии Фуркаго, правившей уже две тысячи триста лет в Таррвании.

И последний император правил уже слишком долго по человеческим меркам, но по нормам дитто – средне. Древо оканчивалось тремя именами.

Первое имя – Астраэль Фуркаго. Наш император.

Второе имя – Рейн Фуркаго. Приемный сын предыдущего императора. Мелким почерком стояла приписка «изгнан и путешествует вместе с капитаном Кроссманом».

Третье имя – Костераль Дэниел Фуркаго. «Изгнан и правит проклятой провинцией».

Я перелистнул страницу и наткнулся на разворот – на нем были юноша и девушка.

Портрет на одной странице и информация под ним про юношу – и на следующей странице зеркально про девушку. Александр и Аниса Корс.

…Принц Александр…

Но больше я не смог прочитать ни строчки из написанного.

Я не мог оторвать взгляда от изображения.

Потому что будто глядел в зеркало.

Странные мурашки поползли по всему телу. С трудом оторвав взгляд, я все же перевел его на соседнюю страницу. Девушка… была мне знакома. Но я мог поклясться трижды, что никогда в жизни ее не встречал. Ни здесь, ни там.

Но она была мне знакома.

Что-то липкое и холодное заворочалось в районе желудка.

Наконец-то я смог сконцентрироваться на тексте.

…убит за измену императору в Кровавое утро Астраэлем…

Смысл текста ударил по мне электрическим разрядом.

…дитто белого дракона. Но с гибелью Александра на землях Таррвании не осталось ни одного белого дракона. Они покинули нас…

Кровавое утро, о котором была сказана в книгах по современной истории Таррвании всего пара слов. Мятеж и предательство дитто белого дракона. После этого император перестал доверять всем существам. Хотя и сам был существом.

Способности Александра Корс: цикл перерождений.

Способности Анисы Корс: цикл перерождений.

Перерождение.

Да ну, бросьте…

Я быстро вернулся к указателю и нашел нужный подраздел – «Кровавое утро». И нетерпеливо перелистнул до нужной страницы. Она была вшита в книгу.

Перед текстом стояла пометка:

Запись ведется от имени Астраэля Фуркаго – императора Таррвании.

Рано утром к Астраэлю, только вступившему на престол императору, пришел в покои его очень близкий друже Александр. И были они все отрочество вместе, и Астраэль доверял ему, как тени своей. И когда Александр пришел к нему со сталью в руках, Астраэль сначала не понял даже, что ему надо опасаться чего-то. И что погибель пришла по его душу. И вопрошал Александр:

– Друже мой названый, император мой огненосный, свет империи нашей, завтра я должен выехать в Бастарию, чтобы занять место старшины и связать себя с его дочерью. Помогать ему верно, дать клятву и служить исправно. Так ли это, друже?

Астраэль закивал, безмерно довольный, что тот пошел по верной дороге – он развеял его думы тяжкие да сомнения черные. Принял Александр свое предназначение и отказался от планов хитроумных и лукавых. И отвернулся посмотреть в окно на рассвет прекрасный, солнце чудесное, покрывающее империю… Но вдруг услышал свист и почуял намерения хищные. То не враг, то друже близкий меч занес над ним. И повернулся император, и силой своей волшебной остановил погибельную сталь. И повернул зло против друже неверного: меч Александра вонзился ему же в грудь. И завопил Александр, силу свою являя, смерти боясь подступающей! Но император, обливаясь слезами, свернул ему шею, шею другу близкому. И ужас объял императора. То не горы дрожат, то не ветер стонет – то император убивается да по другу стенает, что стал чудовищем неверным, аспидом на шее пригретым.

И вошла сестрица названная Александра – Аниса прекрасная, невеста, нареченная императору. И ужас объял прекрасную Анису: брат убитый, смертью забранный, лежал бездыханный.

Астраэль молвил:

– Не хотел биться с ним, как вор напал со спины!

Не поверила словам его честным Аниса и выбежала, крича, и погналась стража за ней. Когда догнал император Анису, свою невесту, у моста, названного в честь имени ее прекрасного Алым, то узрел своего второго брата на коленях да со стрелами в груди. И упал тот на бок, открыв ему взор на убитую невесту. Изрешечена, искромсана дева прекрасная! Ни одного места без стрел злых. И помчался император Астраэль к своей невесте, к Анисе прекрасной: любил ее всей душой и поверить не мог, что стража смогла смерть навлечь стрелами страшными.

И разом он вытащил силой своей стрелы из тела ее, жестокую боль причиняя и смерть отгоняя. И закрыл полностью боль страшную силами своими, и остановил кровь. Но смерть все так же стояла над ними – не лекарь он, не мог он исцелить Анису. И подхватил он ее на руки, и бегом пустился к лекарям, где были белые драконы, целители искусные. Чувствовали они гибель своей принцессы и уже готовы были ей помочь. Несколько месяцев несчастная Аниса была в забытьи и дурмане, между смертью и жизнью. Но огромная любовь нашего императора чудо явила, и была она исцелена. И рассказала Аниса про всех, кто подстрекал к бунту и предательству, и были казнены все предатели да мятежники. Стала она женой Астраэлю, императрицей Таррвании. И по сей день они вместе – любовь укрепилась и победила зло.

Наставник стремительно зашел в библиотеку.

– Погодите, я только-только дошел до… – Но тот уже был у стола, закрыл книгу и забрал себе.

Очень быстро забрал себе.

Я немного опешил и тупо уставился на нее. Спохватившись, Эгов произнес:

– Время вышло.

Глава 19

Но не все были довольны политикой действующего императора… Три дома были казнены и вычеркнуты из истории. Но вот вам их имена: Роух, Адарз и Хагоур. И осталось всего восемнадцать главных домов.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Рейн

Полторы недели до бала

Ветер обдувал мое лицо неторопливо, без хозяйских замашек.

Запах свободы вплетался в запах надвигающегося шторма. Но и он ничто перед сезоном непрекращающихся ливней. Всего два месяца, и нам придется уйти на стоянку. Жизнь в Таррвании замирала в это время.

За бортом взвизгнула летучая рыба.

Нам стоило поспешить и добраться до порта Шаффола до захода солнца. Вряд ли наши гости будут еще сутки дожидаться нас.

Мы опаздывали, и опаздывали сильно – на целую неделю.

Увы, но была ли в этом моя вина? Нисколько-нисколько…

– Капитан Кроссман, позвольте.

Рядом замаячила Джен. По ее легкой улыбке я понял, что опять ушел в себя и она простояла дольше положенного. Я уступил ей штурвал.

Передышка была весьма кстати. Мы чудом ускользнули от шторма, но он вновь нагонял нас. Мне нужно было подкопить силы, прежде чем со дна поднимутся твари, идущие на запах бушующей стихии.

Я кожей чувствовал, что они скользят за нами, следят. Они нашептывали мне свои песни и пытались свести с ума.

Но мы были с ними давними знакомцами. Я видел не один десяток этих тварей за последние девятьсот лет и давно научился оберегать команду. Мы всегда выходили на выигрышную сторону в схватке с морским народом.

Я вернулся в каюту. Открыл сундук и достал парадный костюм принца. В этом городе меня в последний раз видели тридцать лет назад, но перестраховка никогда не помешает.

…В порту отчаянно несло рыбой, птичьими экскрементами и многолюдностью. Город значительно разросся во время моего отсутствия. Уже темнело, и по шпилям башен багровыми всполохами проскользнули последние лучи закатного солнца. Постепенно зажигались огни. Стремительно чернело затягивающееся тучами небо. Ветер сгибал стволы тонких песчаных деревьев. Вдали прогремел гром. Горожане спешно покидали улицы.

Мой «Красавец» встал аккурат напротив имперского судна.

Значит, опоздали.

Пока матросы крепили канаты, я в полном имперском облачении спустился по трапу в сопровождении Джен и Блисса. Ветер легкими хлопками трепал их плащи.

И досадливо махнул рукой. По пирсу почти бежал пухлощекий мужчина в сопровождении двух слуг. Прознал, пройдоха…

– Рейн, дракон тебя раздери! А я уж думал, что обознался, когда увидел флаг капитана Кроссмана на горизонте! Но нет – «Красавец» снова в нашем порту.

– Друг мой любезный, Шорр, какая встреча! Капитан прибыл забрать ценный груз, а я, как видишь, наконец-то могу выйти развлечься.

Мы крепко обнялись.

– Не соблаговолит ли знатная особа заглянуть в мое скромное жилище?

– Это ты про свой трехэтажный замок, возведенный лучшими архитекторами Таррвании для вашего славного рода двадцать лет назад?

– Именно!

– И мы изопьем прекраснейшего вина и насладимся обществом сладкоречивых дев?

– В точку!

– Так чего же мы ждем, герцог Шорр?

Джен сплюнула прямо себе под ноги, а Блисс задумчиво присвистнул. Но оба молчали.

Им ли не привыкать?

В фамильном трехэтажном замке герцога Шорр-а-Клахана, по совместительству главы города, было шумно и тепло. Нас с порога встретила симпатичная служанка и проводила в главный зал, где уже вовсю пировали гости. Слишком знакомые мне гости – за двумя рядами изысканных столов сидели люди в красных камзолах.

В воздухе витал смрад дурманящей травы.

Герцог Шорр улыбнулся и приветливым жестом указал нам на одну из многочисленных ниш, прикрытых легкими шиальскими полупрозрачными тканями. Смахнул несуществующую пылинку с богато расшитого по последней моде камзола и скромно произнес:

– Прошу, мои друзья.

Джен заступила передо мной и сквозь зубы произнесла:

– Вы не предупреждали об этих отродьях. Что здесь делают шавки империи?

– Тише-тише, милашка. Такое простительно принцу, но никак не тебе. Многоуважаемые слуги императрицы, да продлится ее правление вечность, самые почитаемые гости в моей скромной обители. – Герцог сладко улыбнулся, но легкая складка между бровями выдала его мысли.

Мой старый друг никогда не забывал пользоваться обманчивостью своей внешности. Но под добродушным пухлощеким лицом скрывался хитрый и опасный правитель, который уже тридцать лет держал крепкой рукой Шаффол. Город преследовала дурная слава – контрабандисты, пираты, наемники и всякая шваль стекались сюда со всех уголков Таррвании. И до прихода к власти дома а-Клаханов тут царил хаос.

Теперь этот хаос был управляемым.

– Джен, весьма благодарен за твою заботу, но мне, как дитто, бояться здесь нечего.

Она закатила глаза и отошла в сторону. Блисс погладил себя по боку и многозначительно улыбнулся. Он, конечно, намекал на все многочисленные кинжалы, скрытые на его теле. А Шорр не попросил нас избавиться от оружия.

Хороший знак.

Имперцы не обратили на нас никакого внимания. Я сразу увидел их командира – его слегка резкие движения выдавали характерную степень одурманивания. Вкупе с выпитым спиртным… завтра кто-то проснется с дикой головной болью и лишь фрагментами воспоминаний. Как Шорру удалось споить этих вечных трезвенников?

Мы расположились в тени ниши. Джен и Блисс сели по левую руку от меня, Шорр уселся в подставленное слугами кресло и хлопнул в ладоши. Часть факелов потушили, запах дурманящей травы стал сильнее, и двери зала открылись – грациозно скользнули танцовщицы в шелковых полупрозрачных одеяниях под легкую, зазывающую музыку.

Одна из прекрасных дев заструилась прямо рядом с нами. От нее шел легкий аромат надушенного тела, губы влажно блестели, а танец выдавал томление… призывное и возбуждающее.

Она ждала, когда кто-нибудь подаст знак – и вот она бросится к нему, раскроет объятья и подарит наслаждение.

– Кш-ш, – шикнула на нее Джен. Ее длинные розовые волосы, заплетенные в две косы, как будто чуть заблестели и приподнялись.

Шорр усмехнулся и протянул руку деве. Та поцеловала протянутую руку, и ее глаза сверкнули в полумраке льдинками. У меня слегка закружилась голова, и я усилием разогнал вокруг нас дурман.

Оссаклы. Прекрасные и манящие девы с черной душой из Вечных пустынь за границами Таррвании. Их намерения так же холодны, как глубина их льдистых голубых глаз.

Шорр отозвал деву, и нас оставили наедине за завесой из музыки, смеха и шиальской ткани.

– Белый дракон скоро вернется к нам, повелитель, – тихо произнес герцог, склонив голову в почтительном поклоне.

– Но только от нас зависит, как долго пробудет он с нами, – так же тихо ответил я. – Прости за задержку, мой верный слуга, мы попали в ловушку и никак не могли прибыть ранее. Пришлось подкинуть буре парочку имперских кораблей. Но я никак не ожидал, что один из них будет уже здесь. Она действует на опережение.

– Мой повелитель, они все одурманены. Никто из них, если вы пожелаете, не выйдет из зала.

– Шорр, брось, зачем мне их смерти? Они такие же подданные Таррвании, как и мы. Им не повезло быть на неправильной стороне.

– Они убивают существ и служат суке-императрице. Они враги.

Шорр присоединился к Сопротивлению тридцать лет назад – после смерти дочери и любимой супруги. Он вместе с семьей был призван ко дворцу в честь окончания строительства великого храма Зеленого дракона. А во время устроенного пира императрица Аниса выбрала дочь Шорра для своего близкого круга, прельстившись ее красотой. Но мать не захотела отдавать дочь ко двору. Она всегда заботилась о благочестии единственной дочери.

Императрица приказала высечь их обеих прилюдно и заставила герцога Шорра лить солевой раствор на их спины. После пятидесяти ударов плетью-кошкой они испустили дух.

– Ты знаешь меня. Я безмерно сочувствую твоему горю… поэтому и призвал к нам. Но потерпи еще немного. Она получит по заслугам. Докладывай, как обстановка в Бастарии?

– Наш залетный ученый передал послание: «Дитто подготовлен и на нашей стороне».

– Прекрасно. Именно тогда мы и утвердимся… начинать ли действия или нет. А пока быть наготове. Сопротивление не должно начинать действия до моего приказа.

– Да, повелитель. И мы нашли то, что вы искали. Заперли в одной из башен, положив рядом огораживающие травы онемасов.

Мое сердце забилось быстрее.

– Почему ты не начал разговор с этого? – тихо сказал я, с трудом сдерживая рычание.

– Я знал, что вы несколько… импульсивны в этом вопросе, – ответил Шорр, пряча улыбку в уголках глаз.

Он отогнул полог и выпустил нас в зал. Вонь дурман-травы ударила с новой силой. Имперцы были во власти дурмана, алкоголя и прекрасных дев, уводивших некоторых из зала. Их командир поглаживал полуобнаженное бедро одной из них, искусно исполнявшей горячий танец, почти сидя на его коленях.

Интересно, как бы изменилось его лицо, узнай он, что перед ним безжалостная убийца, которой понадобится всего три секунды, чтобы перерезать ему глотку?

Мы спокойно прошли вдоль стен за герцогом Шорром. За одной из ниш скрывалась потайная дверь.

Герцог провел нас длинным путем к крепкой деревянной двери, которую охраняли два воина из личной охраны. Уже на подходе к двери я почувствовал…

Он там.

По знаку герцога дверь отворили – внутри было темно. Но тьму разрезала пара желтых светящихся глаз с вертикальным зрачком, и с недовольным шипением к нам ступил в свет черный дракон.

Подросток с узкой змеиной мордой. Еще даже не летающий, только сбросил вторую шкуру – приподнятые в угрожающем жесте крылья совсем тонкие.

Я отстранил герцога и ринулся к нему. Дракон не понял моего порыва и яростно зашипел, раздувая ноздри.

И тогда моя сила соприкоснулась с ним. Я зашептал ласковые слова, и дракон, задрожав, бросился ко мне. Он ластился и крутился вокруг моих ног, его чешуйчатое тело отзывалось на дрожащие потоки воздуха, клубящиеся вокруг него, сереющие и чернеющие, наполняющие эту комнату зарождавшейся связью.

Вместе. Ты проделал хорошую работу… Теперь твое место рядом со мной. Ты в стае, друг.

Дракон ответил утробным урчанием согласия. Его черная, обсидиановая шкура переливалась в свете подставленного факела.

– Шорр, где перехватил?

– Пиратское судно выставило на ночных торгах. Сколько таффов заломили… но я им быстренько цену сбил, припомнив бойню в бухте Трех ветров. И потопленные торговые судна. Мои судна, – мрачно ответил герцог Шорр. – Никто не может оскорбить герцога и уйти безнаказанным.

– Мы забираем его и уходим сегодня же ночью.

– В такой шторм? При всем моем уважении, но хотя бы три дня…

– Мы спешим на бал в честь вступления в ряды стражей кадетов Бастарии, который откроет сама императрица Таррвании. Негоже опаздывать к таким знатным особам, верно?

Блисс поднял дракона на руки, скрыл под полами плаща и произнес:

– Нас ждет новая история.

Глава 20

Для всех найдется срок,

Прыг-скок, прыг-скок.

Смерть не помнит про зарок,

Прыг-скок, прыг-скок.

Народная песня Таррвании

Вильям

Пять дней до бала

– Оссаклово отродье, тебя сколько звать?!

Прислуга, вжавшись в стены, неприметными тенями проскользнула мимо. Мой гнев был почти осязаем. Я всего лишь приказал сходить за печатью одного из младших стражей… и в итоге пришлось отправиться самому. Жажда стянула горло петлей. Я нервно провел языком по клыкам.

Успокоиться.

Импульсивность не была мне присуща, просто подходило время для очередного отсутствия по делам куда более важным, чем эта писанина.

Я зашел в комнату, резко распахнув дверь. Металлическая ручка стукнула по стене.

Оставалось пять дней до бала и горы неподписанных документов. Очередная стопка от старшины высилась на столе. И все должно быть проверено сегодня. И лично мной – ближайшим помощником и сподвижником идиота Реджинальда.

Я со вздохом уселся за письменный стол и поставил рядом печать. Человеческая бюрократия…

Работа была завершена глубокой ночью.

Я потушил масляную лампу. В ней не было смысла, но необходимость поддерживать человеческий образ заставляла меня даже в собственной комнате быть внимательным к мелочам.

Вот уже на протяжении пятидесяти трех лет.

Проникнуть в крепость было легко. Все знатные дома Таррвании я знал, осталось дождаться, когда подрастет выбранный мной новобранец из дальнего дома. Мы следили за этим домом несколько лет – они почти не имели связи с другими домами. Досье и портрет были перехвачены и заменены.

А затем я тихо избавился от новобранца перед тем, как его забрали. И стал Вильямом Таниэррз.

Сложнее было с Мастином. На меня все эти сыворотки не действовали. Но вот он-то был человеком… и сыворотка подчинения должна была отнять его волю во время клятвы стражей.

Однако амбициозный и алчный до власти капитан Реджинальд поспособствовал нашему внедрению, сам того не ведая. Я уже дослужился до лейтенанта и присутствовал на клятве вместе с прежним старшиной. Пришлось ранить себя, чтобы «внезапное нападение взбунтовавшихся кадетов» выглядело правдоподобным. Мы с Мастином с прискорбием сообщили о том, что старшина и второй лейтенант были убиты, а остальные нападавшие были нами устранены.

Это было первое убийство Мастина. Но его решимость и жажда послужить правому делу Сопротивления перевесили слабый голосок совести.

Реджинальд быстро взял всю власть в свои руки, замяв это странное дельце. Его служба в Бастарии длилась двадцать лет, и оставаться замом, всего лишь капитаном, он уже никак мог. Но доносы на предыдущего старшину, отправляемые Императору, не возымели никакого эффекта.

Даже если он что-то и заподозрил, то не подал виду. А лишь окружил себя лучшими стражами и никуда не выходил без охраны.

Я отодвинул ровную стопку подписанных бумаг и выдвинул нижний ящик. Достал оттуда шкатулку и вывел замысловатую комбинацию на камнях. Крышка с легким щелчком откинулась, и я вынул конверт.

Внутри лежал сложенный в несколько раз листок, испещренный моим мелким почерком. Бумага уже пожелтела, но чернила были хорошие – пройдет еще много лет, прежде чем они побледнеют и исчезнут.

И приступил к тому, что делал каждую ночь.

Вновь и вновь перечитывал письмо.

Глава 21

И только одним существам император разрешил находиться рядом с ними – ликариласам. Наемникам, избравшим своим хозяином звенящую монету. И прокляты были те среди других существ…

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Главный зал. Мы все стоим перед какой-то невероятно древней книгой, у всех по-дурацки серьезные лица. Эжен пытается не ржать. Иниго опять вздыхает с лицом а-ля «как меня достали эти идиоты». Вот настала чья-то очередь подойти и дать Великую Клятву Стража.

Подходит. Клянется. Уходит.

Следующий…

Примерно так я представлял себе церемонию посвящения в стражи. Но на самом деле я сейчас сидел на стуле перед старшиной, нависшим над столом. И все – больше никого из других новоиспеченных стражей не было.

Рядом стоял спокойный Мастин, в руках у него был шприц: он готовился вколоть мне в шею сыворотку. Перед ним было два подноса. Но лекарь заранее предупредил меня, что укол будет только один.

Потому что сыворотку подчинения мне «ввели» три года назад.

Старшина оторвался от заполнения документа и, потерев руки, произнес:

– Я надеюсь, что за три года ты научился уважать это место и будешь сто лет славно служить высшим целям стражей. Бесценная сыворотка утвердит тебя в вере – ты будешь непоколебим, намерения тверды, а дух всегда крепок.

Я скептически посмотрел на сыворотку. Понятное дело, что за красиво сказанными словами не очень-то завуалированно проступала идея рабства. Я ответил по уставу:

– Благодарю, старшина, – и коротко кивнул в знак уважения, – а что мне реально даст эта сыворотка? У меня будет супергеройская скорость? Я смогу призывать животных пением?

– Эта сыворотка поможет тебе служить сто лет: не стареть, быть в такой же форме, так как все процессы в твоем теле замораживаются. Это что касается физического уровня. Да, Александр, все просто.

Мое имя непривычно прозвучало в его устах: я уже свыкся с кличкой Лишний.

– Послужишь нам сто лет и отправишься на покой на ту сторону. Или же останешься здесь. Вот и все.

Мастин подошел ко мне и быстро вколол сыворотку.

Боль была действительно дикой. Шею начало саднить и покалывать – с каждым мгновением все сильнее и сильнее. Старшина внимательно и даже жадно наблюдал за мной. Как и три года назад. Я тихо выдохнул и вновь накинул на лицо маску безразличия. Мастин вернулся к подносу со шприцами и резко сказал:

– Следующий!

* * *

Корабль императрицы прибыл в полдень. Капитан Вильям и старшина вышли встретить ее к пирсу, захватив с собой лейтенантов и несколько новоиспеченных стражей. Старшие стражи должны были прибыть через месяц, перед самым сезоном дождей. Нашему же отряду не было дозволено выйти – командир Кристен объяснила это тем, что общие баллы оказались не так высоки.

И претензия в основном была ко мне, конечно же.

Императрица разместилась в Южной башне вместе с частью своей свиты, кроме того, ее сопровождали двадцать элитных воинов из особого отряда Карателей – она никуда не выбиралась без них.

И судя по всему, это могла быть моя сестра, если я хоть на минуту поверю в то, что было написано в той книге.

Я помнил себя лет с четырех, а не с двадцати одного года. Но я не знал своих родителей. Мне сказали, что меня обнаружили на пороге сиротского приюта. Как и все сироты, я какое-то время жаждал узнать, кто эти люди, бросившие меня.

Но никаких зацепок не было.

Я потер шею, оттягивая воротник рубашки.

«Александр, ты должен быть при полном параде!» – сказали мне. Но никто в жизни не заставит меня надеть пиджак. Я согласился только на смокинг… в придачу к белой рубашке и черным брюкам. Ладно, я сдался под натиском Эжена, который и отгладил их настолько хорошо, насколько мог. То есть идеально. Насколько неряшливым он был в быту, настолько с иголочки старался одеваться в обычной жизни.

В общем-то, он и одолжил мне всю одежду: мы были почти одинаковой комплекции. Только он чуть выше и шире в плечах. И вот мы, принаряженные, с черными волосами, стоим тут – Эжен по левую руку от меня, а Иниго по правую.

Странное дело. Я не чувствовал никакого волнения и был максимально расслаблен. То ли это дерьмо, которое вкололи мне в шею – место укола до сих пор слегка чесалось и было немного опухшим, – так действовало, то ли…

Костераль Дэниел Фуркаго, правитель Сожженных земель, стоял в другом конце зала. Впервые я увидел его в совершенно другом одеянии: черные брюки и удлиненный черный камзол необычного кроя на белоснежную рубашку. Камзол соединялся воротником под горло и переливался на свету золотой вышивкой. Рукава были длинными, как на старинных средневековых картинах.

И он не спешил пропадать – спокойно отвечал, когда рядом стоящий мужчина обращался к нему.

Мужчина рядом с Костералем был одет абсолютно идентично: легкие брюки, камзол. Высок, но не выше Костераля. И что-то общее сквозило в их облике.

– Какая же она красивая!

– А? – я невольно отвлекся на голос Эжена.

– Да она, посмотри, – повторил тот громким шепотом и кивнул головой в сторону «нее».

Я наконец понял, про кого он говорил: «она» стояла позади того мужчины, на почтительном, но не очень далеком расстоянии, и небрежно покачивала бокал шампанского в руках. Прекрасное черное платье с пикантными разрезами в области груди, позолоченные вставки. Длинная белая коса, свисающая через плечо.

– Асира, – задумчиво протянул я.

– Вы с ней знакомы?

– Помните, я отлеживался после боя с Вильямом? Она была там.

– А я… пару раз забирал у нее травы по утрам, – застенчиво ответил Эжен. – Она… прекрасна же, правда?

Эжен, наш милый и простодушный Эжен.

Иниго похлопал того по плечу.

– Эжен, она же с Сожженных земель, а значит, не человек. Стражи не могут любить существ. Устав.

– Но любоваться же нам никто не запрещал? – сердито отозвался Эжен.

Рядом с Асирой стояла девушка, диаметрально противоположная по внешности и одеянию: уже белый наряд, но такие же золотые вставки, нежно-розовые волосы, пухлые губы и какая-то кукольная красота. Я моргнул пару раз: взгляд не хотел сразу отрываться от нее, хотя в физическом плане я не имел ни малейшего интереса к ней… А затем на мое плечо легла рука, заставившая меня резко обернуться.

Кира.

Она стояла и улыбалась. Волосы были убраны в пучок, прекрасное бальное платье с верхом бордового цвета, украшенное золотой вышивкой и интимно глубоким декольте, невольно обращало на себя внимание. Кира явно не желала оставаться вдалеке от чужих взглядов.

– Ну что, готов закружить меня в танце?

– Конечно, – ответил я и, легко поклонившись, подал ей руку.

Музыка, игравшая до этого не очень громко, внезапно усилилась, и мы нырнули в самую середину танцующих пар.

– Спасибо, – тихо сказала мне Кира после пары кругов по залу.

Мы с ней продолжали притворяться парой вот уже три года – таков был уговор.

– Есть новости про твою мать?

– Очень… смутные.

Кира отвела взгляд, но я успел увидеть мелькнувшую досаду. Судя по всему, старшина не спешил с помощью. Мимо нас промчалась в танце Элли – у милой и улыбчивой девушки не было отбоя от кавалеров. Кира проводила ее взглядом и вновь повернулась ко мне.

Мои виски внезапно сдавило жгучим обручем. Воздух как будто поплотнел, и вдохи стали даваться с трудом. Я резко остановился.

– Что случилось? С тобой что-то не так? – Она посмотрела на меня и затем обвела взглядом зал.

Мог ли я дать ей ответ? Секундное размышление ни к чему не привело. Я молча развернулся и…

Мне нужно было уйти. Неважно куда.

Быстрый шаг вывел меня к ближайшим дверям – тем, из которых недавно выносили блюда. Я слышал тревожный голос Киры, но не остановился и нырнул в двери, чуть не задев какую-то служанку. Прошел дальше по коридору, к открытому балкону, и выскочил наружу. Голова закружилась, я схватился за балюстраду, чуть не свалившись вниз.

Дышать.

Ветерок холодил кожу. Я провел рукой по лбу – влажно. Не заметил, как покрылся испариной. Дыхание потихоньку выравнивалось.

По коже легким покалыванием рассыпались мурашки.

Он уже стоял за моей спиной.

– Правящая императрица скоро прибудет. Тебе нужно быть в зале, – спокойно произнес Дэниел.

Я обернулся к нему. Хотел ли я такого разговора после трех лет молчания?

– Значит, ты тоже в курсе задания?

Он кивнул. Блестяще. Тайное задание такое тайное!

Дэниел тем временем перебирал пальцами вспыхнувший шар огня.

– Просто помни: никто не знает, какая будет реакция у императрицы. Придворный этикет соблюдается строго. Могут подумать, что это наглость, и тебя тут же казнят. А может, императрица подумает, что это знак для… более уединенной беседы. – Он криво улыбнулся.

Огненный шар погас.

– Но я бы, – продолжил Дэниел, – просто предпочел, чтобы ты остался жив и не стал главным героем местных сплетен.

Гонг пробил три раза. В голове пульсировала мысль – мне нужно было задать этот вопрос.

– Зачем ты преследуешь меня?

Дэниел внимательно посмотрел на меня. А затем медленно расплылся в улыбке.

– А ты как думаешь?

– Даже не отрицаешь? Я знаю, что ты можешь создать иллюзию. Мне все известно о твоих способностях, Костераль Дэниел Фуркаго, бастард и брат императора.

Улыбка исчезла с лица Костераля. Он как будто резко натянул маску – настолько сухим стало выражение его лица.

– Думай о том, что ты говоришь и где говоришь. А главное – кому.

Как я хотел сорвать эту маску!

– Я знаю, что ты все время был рядом. Просто хочу подтверждения от тебя. Скажи правду: зачем ты упомянул моих родителей? И следил за мной.

Его взгляд на секунду затуманился, а когда сфокусировался, лицо вновь стало непроницаемым.

– Императрица идет. Она поднимается по главной лестнице. И ты уже должен быть там. Я выйду первым, а ты следом за мной – отсчитай до двадцати.

Но я не хотел так просто сдаваться.

– И что, ты всегда все видишь?

– Тебя всегда.

Наши взгляды пересеклись.

Дверь отворилась, и на балкон ворвалась Асира.

– Мой господин, она уже почти на месте. Нам пора, – жестко проговорила она.

Он молча посмотрел на меня, развернулся и вышел вместе с Асирой.

Я остался один.

– Прекрасный разговор, – пробормотал я и, отсчитав до двадцати, вышел вслед за ними.

* * *

– Свет Империи и Надежда Таррвании – Ее Императорское Величество императрица Аниса!

Чопорного вида юноша в красном камзоле с золотой вышивкой произнес это, и двое стражей отворили двери.

Высокая темноволосая женщина в полупрозрачных белых одеяниях с разрезами почти до талии степенно зашла в зал. И она… Ее лицо. Я словно гляделся в зеркало, сильно искажавшее мои черты. Рядом с ней шел мальчик лет пяти, не больше, такой же темноволосый, но с небольшими рогами, чуть выглядывавшими из волос, в белых шортах и белой рубашке, за руку с другой женщиной – ее наряд был поскромнее и красно-золотого цвета. А следом шествовала толпа придворных.

Я вспомнил портрет – сходство было очевидным.

Музыканты сыграли торжественную мелодию, пока императрица Аниса, расточая улыбки направо и налево, дошла до старшины, стоявшего на трибуне.

– Рэджинальд, приветствую.

Старшина, закряхтев, сделал низкий поклон и ответил:

– Это я, нижайший и ничтожнейший слуга, смотритель этого места, благодарен вам, ваше императорское величество, за принятое приглашение.

– Ну что ты, что ты, – гостья по-птичьи быстро наклонила голову. – Настала именно ваша очередь принимать мою скромную персону.

И она обратилась уже ко всем собравшимся в зале:

– Радуйтесь, подданные мои! Сегодня наших доблестных защитников стало больше. Мы можем спать спокойно: у нас есть стражи!

Она взяла бокал с почтительно протянутого ей подноса и подняла его высоко в воздух:

– Порядок, Закон и Честь!

– Порядок, Закон и Честь! – хором ответили все присутствующие.

Она пригубила красное вино и после расхохоталась. Я вздрогнул.

– Да начнутся танцы! – Она бросила бокал на пол, и тот разлетелся тысячей осколков. Но никто не смутился из-за ее поведения. Напротив, придворные одобрительно зашумели.

Да, если это моя сестрица, то я готов остаться сиротой…

В руки мне внезапно сунули два бокала. Я посмотрел вниз, а затем направо: рядом стоял капитан Вильям. Он наклонился к моему уху и прошептал:

– Ты должен подойти к императрице, когда та остановится около тех двоих, – он кивнул в сторону Дэниела и мужчины рядом с ним. Они опять стояли вместе. – Предложи ей коктейль. Это ее любимый – она не откажет.

– Принято, капитан Вильям, – тихо ответил я, не спуская глаз с императрицы. Капитан сжал плечо и отошел от меня.

Она спустилась с трибун и, покачивая бедрами, прошлась по залу. Ласково потрепала одного из стражей по голове, потом остановилась возле группы хихикающих девиц. Они прибыли вместе с ней и всем видом показывали, насколько мы далеки от их общества.

Картина, которую я не раз видел в своей жизни. Сильный и богатый думает, что его богатство и статус дают ему право насмехаться и унижать кого-то в жизни. Но, насколько я успел изучить систему этого мира, это просто были дочери богатых и влиятельных домов. И все, что они сейчас имели, было нажито не ими – просто удача родиться в семье поуспешнее, чем у других.

К императрице подошла Элли и присела в глубоком реверансе. Та одобрительно кивнула и что-то произнесла ей. Элли застенчиво улыбнулась, и они пошли в сторону, к балкону.

Открытый вырез на спине императрицы показал безупречную гладкую кожу.

– … да, сожгли тогда все запасы и обокрали обоз, – раздался голос совсем рядом. Я невольно прислушался.

– Когда уже их всех отловят. С каждым годом все больше аристократов страдает от рук мятежников.

– Я сам еле ноги унес. Говорят, что если они тебя отловят, то даже выкупом не отделаешься – верная смерть.

– Да, но как они могут сомневаться в том, что императрица…

– Никак вы сейчас на измену намекаете, Орил?

– Нет-нет, что вы! Я лишь цитирую слова мятежников, не более, – испуганно отозвался голос.

Я незаметно повернул голову влево – рядом стояли двое из окружения императрицы. Один из них, темноволосый толстяк, с паникой отвечал холодно смотрящему на него высокому молодому человеку в черном камзоле.

Про мятежников я слышал не впервые. Мастин заставил меня хорошенько изучить этот момент современной истории Таррвании. Говорят, что после прихода к власти нынешнего императора многие законы изменились и недовольных стало больше. Особенно тех, кто почитал драконов другого цвета: их храмы обложили непомерными налогами, а через какое-то время и вовсе уничтожили.

На их месте теперь стояли храмы Зеленого дракона, а по всей Таррвании провозглашен его культ, дитто которого и был действующий император Астраэль Фуркаго.

Только вот правление императора длится уже почти тысячу лет. И ни одному из домов не удалось сместить его. Любой бунт жестоко подавлялся, проклятая провинция была под контролем бастарда, а жители Таррвании уже и не пытались бороться.

Кроме мятежников, выступавших под эгидой Сопротивления.

Я вернулся к слежке за императрицей – она шла от балкона, но уже без Элли. И направлялась прямо к Дэниелу. Я медленно направился туда же.

Мужчина рядом с Дэниелом тем временем осушил уже пятый бокал – рядом стояли четыре пустых.

Однако как быстро.

Императрица Аниса подошла к ним. Передо мной сразу же оказалось несколько придворных, заслонивших обзор. Я протолкнулся вперед.

– Приветствую, Костера-а-аль, – протянула она. – Видел моего сына Винсента?

– Ваше императорское величество. – Он сделал поклон. – Прибыли с этим ублюдком?

Та хищно посмотрела на него и усмехнулась:

– Все такой же дерзкий.

Я стоял и почти не дышал. Мужчина рядом с Костералем совсем не обращал внимания на императрицу. Он махнул рукой, подзывая прислужников, и к нему быстро подошел юноша с подносом.

– Виски, – прохрипел мужчина.

Кто-то с силой толкнул меня в плечо, и я, не удержавшись, упал прямо под ноги императрицы.

Бокалы разлетелись на мелкие осколки, напиток плеснуло прямо на туфли императрицы. Придворные ахнули. Музыка стихла. Я оглянулся и увидел капитана Вильяма, не спеша удалявшегося вглубь толпы. А затем посмотрел на императрицу.

Она с интересом взирала на меня сверху вниз. Отряхнула туфли от брызг коктейля.

– Поднять стража. Ну-ка…

– Ваше императорское величество, это наш свежеиспеченный страж, прошу прощения, совсем не умеет себя вести, – подобострастно проговорил старшина, с проворством оказавшийся рядом с нами.

Она вскинула руку, жестом приказывая ему замолчать, а затем обратилась ко мне:

– Как зовут тебя, мальчик?

У меня болели колени и саднило ладони, но не это занимало меня больше всего. Взгляд императрицы – зрачки слегка расширены, но лицо… Вблизи я еще явственнее разглядел сходство. Внезапно она наклонилась и протянула руку к моей рубашке, по всей видимости, с намерением поднять меня. А я понял, что это мой шанс.

И сделал это максимально естественно. В миг, когда она коснулась моей рубашки, я подался вперед и коснулся ее ладони, как будто в испуге. Придворные опять ахнули.

И… ничего не произошло.

– Мне не дозволено отвечать, ваше императорское величество.

Я встал и быстро бросил взгляд на Дэниела. И дальше – на лице мужчины, стоявшего рядом с ним, медленно растекался гнев.

В зале повеяло холодом.

– Принц Рейн? – прощебетала императрица. – Наконец-то обратил внимание?

Тот, кого назвали Рейном, пошатнулся и со стоном чуть не осел на пол, но его подхватил Дэниел.

– Он что-то перебрал. Просим прощения, ваше императорское величество. – И, не дождавшись ответа, Дэниел быстро повел принца к двери, ведущей в коридор.

– Так, – сказала императрица, склонив голову, – Мальчик…

– Капитан Вильям! – брызжа слюной, завизжал старшина. – Приструните вашего стража! Он оскорбил ее императорское величество! Десять плетей!

– Есть, старшина. – Из толпы придворных выступил капитан.

– Молчи, – прошипел мне на ухо капитан Вильям, заведя локти за спину и подталкивая вперед.

Ну что ж, я знал, на что шел.

Меня вывели из зала под взгляды присутствующих: одобрительные – у придворных, сочувствующие – у стражей, со страхом – у Эжена и Иниго.

Те попытались заступиться, но капитан Вильям пообещал добавить мне плетей, если они не угомонятся.

Дверь захлопнулась. В коридоре было пусто.

– Нам туда.

Он провел меня двумя коридорами, мы спустились на нижний этаж и вышли через небольшую дверь на задний двор, в сад. И увидели их там.

Рейн стоял, опершись руками на стену, и хватал ртом воздух. Он пытался сделать шаг, но движение давалось ему с трудом – его шатало, и он опять прислонялся к стене. Попытался что-то сказать, но испускал только хрипы. Он ударил кулаком в стену, зарычал, сквозь рычание прорвался крик. Словно обезумев, принц сорвал с себя камзол и вцепился руками в волосы, а затем, вновь зашатавшись, прислонился к стене.

Костераль молча стоял неподалеку и наблюдал за ним.

Громыхнул гром, и начался ливень. Небо затянули черные грозовые тучи. Сад начал заполнять серый туман, его щупальца скользили прямо возле ног и поднимались все выше и выше.

– Рейн, ты знал, что так будет, – покачал головой Костераль, а затем повернулся ко мне и капитану Вильяму. – Он обезумел. Я попробую сдержать.

Рейн, зарычав, пустил в Костераля черный дым. Но тот отразил его огненным щитом. Сильный порыв ветра, почти ураганный, сшиб его с ног и протащил пару шагов по земле.

Рейн неистовствовал.

– Александр, тебя вообще убьют, не суйся, – холодно произнес капитан, отстраняя меня, и достал новую зубочистку. – Я привел тебя лишь посмотреть на то, как отзываются драконы на силу дитто. Скоро мы увидим… чем это чревато. Зрелище-то знатное.

Мне показалось, что в его глазах вспыхнул хищный огонек.

Тем временем тучи сгущались все больше, молнии сверкали то тут, то там, гром раскатисто гремел прямо над нами, серый туман скрывал нас уже по пояс – мы погружались во тьму и хаос.

– Рейн! – кричал Костераль, прорываясь сквозь бушующий ураган. – Успокойся, иначе она догадается!

Тот уже не кричал, а задыхался, давился своим голосом. И он увидел меня. Его взгляд потемнел.

Рейн ринулся ко мне, но капитан Вильям преградил ему путь и обнажил меч.

– Ты, – зарычал Рейн, бешено сверкая глазами. – Падаль, все подстроил! Отвечай, куда ты ее спрятал, где она сейчас, ты, драконья…

Полился поток отборнейшей ругани.

– Успокойся, иначе стражам придется бросить тебя в яму, – с явным наслаждением почти промурлыкал Вильям.

Дэниел, оправившись от удара, в два прыжка оказался сзади Рейна и схватил его, но тот начал метаться и, вырвавшись из объятий, прошел пару шагов, споткнулся и рухнул на колени. Его голова опустилась, а плечи задрожали.

– Не было, – сказал он дрогнувшим голосом. – Ее не было!

Он сорвался на крик, который перерос в вой. Резкий свист заставил меня взглянуть наверх – над нами низко кружили черные драконы. Не такие огромные, как тот, которого я видел три года назад, но тоже внушительных размеров. Их было почти не видно на фоне разбушевавшейся стихии, однако при каждом отблеске молнии прочерчивался силуэт.

Костераль подошел ближе к Рейну и, опустившись на землю, обнял его за плечи.

– Ты не виноват. Никто из нас, брат.

А в моей голове еще пара кусочков пазла встала на место.

Это была проверка. Им важно было, чтобы я прикоснулся, видимо, что-то должно было произойти, но не произошло. И они поняли, что она не та… Кого-то спрятали. Кого-то нет.

Лже-Невеста, Кровавое утро…

Подставная императрица. Лжеимператрица!

Эти мысли буквально за секунду промчались в моей голове.

Внезапно Рейн обмяк. Дэниел аккуратно положил его на землю, а затем встал и повернулся к нам.

– Надолго ты его отключил? – спросил капитан Вильям. – Хорошо бы прямо сейчас вернуться в зал. Но его накажут. Посмотри, сколько драконов кружит. Она с удовольствием его накажет.

– Я не отключал его и не буду ему что-либо внушать.

Вильям равнодушно посмотрел на лежащего без сознания Рейна.

– Зря. Ждем, когда наш перебравший капитан поднимется на ноги?

– Прибраться мы уже не успеем. Они идут сюда.

Я ничего не почувствовал, но через мгновение дверь отворилась, и, грузно ступая, вошел старшина, попутно крича на Дэниела. Затем остановился, увидев Рейна, – тот открыл глаза, но безучастно лежал на земле. Дэниел вновь нацепил на себя уже знакомую мне маску:

– Наш дорогой принц немножко разнервничался. Надеюсь, никого не перепугал.

На этих словах Рейн уже встал позади него. Но что за лицо, что за эмоции… И стеклянный взгляд. К нему подбежала та розововолосая и прошипела что-то еле слышно.

– Он будет наказан, – торжественно прозвучал голос императрицы. Она вышла в сад за старшиной, а с ней высыпала и горсть придворных. – По всей строгости закона. Наш потрясающий дитто слишком силен для простых пыток. Что скажете насчет ритуша, мои дорогие подданные?

Ее подданные радостно загикали и зааплодировали. Один из них одобрительно засвистел.

– Сим приказом повелеваю: назначить принцу Рейну ритуш!

Глава 22

Но не могли они быть вместе, как ни хотели. Дарг из дома Заллс и Шэна из дома Бэсалп. Их трагичную любовь увековечили в песнях и преданиях. А для семьи они стали несмываемым пятном позора – влюбленные погибли, испив чашу отравленного вина.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Рейн

Мои руки держали четверо стражников, голова бессильно болталась, а голую грудь овевал ветер. Мы были на краю скалы – Костераль открыл портал и перенес нас.

Мысли рассыпались. То ли в бреду, то ли в странной лихорадке – я думал.

Как так произошло?

Я закрыл глаза, уходя глубже в себя и ловя разбредающиеся мысли. Смех.

Раздался звонкий смех, который…

Она смеялась.

После того как мы дали клятвы на священных камнях, на наших телах проявились знаки – благословение от Божественных драконов на союз. Она стала моей женой.

Тем же утром мы целовались, она смеялась, я встал с кровати и надел накидку. Потом, повернувшись к ней, сказал:

– Я должен закончить все дела перед тем, как брат узнает о нас. Мы немедленно должны будем покинуть дворец.

Я сел на кровать. Она обняла меня сзади и положила голову на плечо. Ее дыхание приятно щекотало мое ухо. Ее голос… Она тихо сказала:

– Я тебя люблю.

Удар в живот.

Я согнулся от боли, и к горлу подступила тошнота. На глазах выступили слезы.

Видение рассеялось. Когда пелена боли спала, я увидел перед собой императрицу Анису, незнакомую мне женщину, скрестившую руки на груди. Ударила, конечно, не она, но какое наслаждение было написано на ее лице. Чокнутая.

Императрица засмеялась мне в лицо, подавшись чуть ближе.

– Как я рада! Как же, как же я рада, что ты провинился!

Она медленно отошла в сторону, показав мне их. Я стиснул зубы.

Часть моей команды. Связаны. Зря я согласился взять их с собой в Бастарию! Упертые бараны. Сколько ни отговаривал – «как мы тебя пустим в это змеиное логово…».

А теперь стоят на коленях.

Она снова встала передо мной, приняв ту же насмешливую позу.

– А это на всякий случай, дорогуша. Если вдруг ты решишь схитрить и воспользоваться своими силами, то матросы обожаемого тобой капитана Кроссмана постепенно, один за другим, пойдут к краю скалы и… – Она плавно провела рукой вниз. – Полетят прямехонько вниз. Не думаю, что эти люди смогут выжить, Рейн. А твоим драконам запрещено приближаться к ним.

Я сглотнул горячую и вязкую слюну. Горло засаднило, и я закашлялся.

– И кто же им запретит?

Она сощурила глаза. Резко разомкнула руки и протянула:

– Что-то здесь не так, как-то ты на меня теперь по-другому смотришь. Что же произошло такого… Хм-хм. А что же такое произошло? Что наш спиртолюбивый принц смотрит на меня таким горячим взглядом? Мне, конечно, это приятно, но что-то все равно в твоем взгляде изменилось. Неужели-неужели… пахнет изменой?

На ее лице застыло задумчивое выражение.

– О! – щелкнула она пальцами.

К ней подвели Александра. По обеим сторонам его держали воины императрицы, но он не выказывал никакого волнения.

– Мальчик-мальчик, а тебе ведь так и не дали плетей. Нет-нет, дорогуша, я не против миленьких молоденьких мальчиков. Но. Хм-хм… Не ты ли виноват в поведении принца? Как, говоришь, зовут тебя? И не надо мне зубы заговаривать, – она карикатурно погрозила ему пальцем.

– Александр, ваше императорское величество, – послушно ответил он.

– Алекса-а-а-андр… – протянула она. – Очень-очень-очень интересно. Какое совпадение – моего покойного брата тоже звали Александром. И неужели наш дорогой принц подумал, что ты… ты, ты, ты! – ее голос сорвался на визг. – Как-то можешь на меня воздействовать?!

Она тяжело дышала, ее глаза сверкали. Вдруг императрица резко успокоилась и весело произнесла:

– Что-то я упускаю, дорогие мои. Костера-а-а-аль. Костераль, помоги мне, пожалуйста.

Костераль подошел к ней ближе. На его лице застыло холодное выражение, а в глазах – пустота. Так мог смотреть только тот, кому было абсолютно безразлично происходящее. Но его напряженная фигура и слегка пружинящая походка выдавали волнение. Другим оно не было заметно, но я знал брата как облупленного: он начеку и готов броситься в бой, если это понадобится.

– Возможно, кто-то еще верит до сих пор в легенду, что мой братец-отступник может возродиться. Но я к ним не отношусь. А этот мальчик – обычный мальчик. Я, – она по-крысиному повела носом, чуть приблизившись к Александру, и затем отстранилась, – да-да, я не чую в нем магии.

Я опять прикрыл потяжелевшие веки.

Передо мной предстало то утро.

…ее смех, улыбка… Мы прощаемся. Она прикоснулась к моему лицу. Ее большой палец приподнял мой подбородок, а тыльная сторона ладони прикрыла рот и нос. Это было ее любимое движение, родное, теплое… Я вглядываюсь ей в лицо… лицо…

Где оно?

Размазанное и сглаженное. Нос… губы… даже глаза. Темные? Или светлые? Волосы… волосы короткие?

Лицо, какое лицо, как, как она улыбалась? Нет-нет-нет!

Я задыхался.

Сердце бешено заколотилось. Я словно умирал.

Я выдохнул через запекшиеся губы:

– Не помню лица…

Удар.

Прихожу в себя. И отчетливо понимаю, что не могу вспомнить ни одной черты лица Анисы. Ни одной…

– Рейн! Рейн-Рейн, ты должен быть с нами, Рейн! Ты должен быть с нами, – пропела она. – А то как же мы насладимся зрелищем? А я надеюсь, что драконы будут тебя защищать. Они же должны защитить своего дитто, да? Ох, как славно! – Ее глаза зажглись хищным блеском. – Ну, тебе-то точно сегодня кровь пустят, да парочку твоих драконов подстрелим. Ой, – она резко положила руку на грудь, – что же это я. Драконов же нельзя убивать! Как я могу… А я, конечно, никогда, конечно… Я бы не хотела, чтобы они умерли, но они же будут тебя защищать. И вина за каждого, Рейн, кто умрет, запомни, – вина будет на тебе. Это ты виноват, что они умрут, а не кто-либо из стражей. А мальчик… Хм-м.

Она, прикусив губу, подошла к Александру и хищно обнюхала его. Затем тронула его. Затем еще раз. И еще раз.

– Вот, смотри, смотри, я к нему прикасаюсь, и ничего не происходит. Видишь-видишь? – с истеричной ноткой воскликнула она.

Все вокруг помутнело и задрожало, накренилось, а затем рассыпалось брызгом слез. Впрочем, они быстро высохли.

Она трогала Александра, вертела, кружилась сама вокруг него.

– Эх, печально, в этом мальчике нет ни капли магии. Я боюсь, что это обычный страж. – Она мотнула голову в одну сторону. Посмотрела на Костераля. Затем вновь на Александра. Вновь помотала головой.

Костераль стоял с невозмутимым видом.

– Мне казалось, что ты заинтересован в нем… – с ноткой недоверия протянула она.

Ее нос задергался, вновь принюхиваясь. Она фыркнула:

– Ведь ты же ни разу ни к кому не проявлял больше эмоций, да? Да, Костераль? Ни к кому, кроме моего братца! – Она захихикала. – Ой, прости, забыла, что не стоит говорить так. Больно до сих пор? Но он же умер много, много-много лет назад. Предатель! Жалкий предатель… а может, ты тоже предатель, а, Костераль? – Она затихла, словно погрузившись в свои мысли.

Костераль поклонился ей и ответил:

– Ваше императорское величество, я давно доказал свою преданность, управляя проклятой провинцией. Все существа под моим контролем.

Императрица резко встрепенулась и быстро затараторила:

– Ну, тогда этот мальчик тоже будет стрелять в Рейна. Эх, Рейн… все было зря. Глупый, несдержанный Рейн.

Она хлопнула в ладоши.

– Реджинальд-Реджинальд! Реджина-а-а-льд! Вот ты мне, может быть, скажешь, почему твой страж так взбаламутил моего дорогого родственника и нашего горячо любимого принца?

Старшина побледнел. Она приблизилась ко мне и, помедлив, прошептала всего в нескольких сантиметрах от моего лица:

– А ведь я знаю… – Ее рот растянула безупречная улыбка. – Что ты все понял, капитан Кроссман.

Я дико мотнул головой.

Она засмеялась и наклонилась ближе, скользнув влево.

Внезапная острая боль пронзила мое ухо: эта психопатка прокусила мне мочку. Я сжал зубы. Императрица вновь засмеялась. Я не сдержался и опять мотнул головой, инстинктивно от нее отстраняясь всем телом, но стражники держали крепко. Небо вновь стало темнеть.

Я не хотел, я правда не хотел! Но не мог этого остановить.

Да и никто бы из дитто не смог пойти против своей связи.

Ее хохот становился громче.

– А ты не забыл, что, воспользовавшись силой, ты навлечешь на кого-то смерть? Я не бросаю слова на ветер, помни-и-и-и-ишь? Кого выбираешь? Мне вот этот старик нравится. – Она надула губки. – Ты, не ты, ты, не ты…

Она показывала на членов моей команды по порядку, медленно переводя пальцем с одного на другого.

– А! Точно! Ты! – резко остановилась она на молодом матросе и щелкнула пальцами. Он пытался не дрожать, но его губы побледнели. Под прицелом пальца императрицы один из ее воинов подошел к нему и быстрым, точным движением полоснул ножом по горлу. Парнишка не издал ни звука – дернулся, попытался схватиться связанными руками за горло, из которого потоком полилась кровь, и упал навзничь.

Команда тоже молчала.

Я забился в руках воинов, крик застрял в моем горле. Нет! Нет!!! Внутри меня вновь поднялся гнев, и я затолкал его, я судорожно затолкал обратно.

Императрица вновь засмеялась, и меня подтолкнули к мосту. Он поскрипывал на ветру, а когда-то шедшие вровень доски расшатались – местами мост зиял дырами.

…Я шел и падал.

Стрелы продолжали лететь. Мучительно было осознавать, что летят они с обоих склонов. Мучительно было понимать, что я не дойду до конца, а буду изрешечен где-то на середине.

Я вспомнил ее смех.

Еще шаг. Мой разум мутен, я не понимаю: алкоголь или потеря крови. Я сдерживаю свои силы, но грань уже близка.

Ребро прошило острым, нестерпимо холодным металлом.

Я делаю еще шаг. Стрела пронзает мне ногу чуть повыше колена, и я оступаюсь.

…лечу вниз.

Ее смех…

В последний момент хватаюсь за веревку. Больно. Повисаю на ней. С моих губ срываются стоны. Надо забраться. Но вновь свистят стрелы…

Вот и все.

Хлопанье крыльев донеслось до моих ушей. Нет, здесь должен был умереть только я!

– Прочь! – прокричал я. – Улетайте!

Но драконы продолжали кружить надо мной и закрывать своим телом. Пока я восстанавливался, они, совсем еще молодняк с нежной шкурой, умирали. Стрелы вонзались в их тела. Один из них, жалобно протянув драконью песню, камнем рухнул вниз, в карьер.

Молодняк было легко подстрелить.

Я бессильно застонал – знал, что они меня не послушаются и будут защищать до последнего. Такова их природа. Такова сила связи.

Но… стрелы больше не летели. Я не мог поверить своим глазам: они отталкивались от невидимой преграды в воздухе и падали.

Я не задумываясь подтянулся, чуть не сорвавшись вниз, собрал остатки сил в кулак и рывком преодолел последние шаги до противоположной стороны. И смог усилием воли отозвать их, выровняв дыхание и очистив разум.

В безопасности. Все хорошо. Ваш дитто в безопасности. Все хорошо.

Я повторял это и повторял, пока драконы, не уверившись, что я в безопасности, не взмыли в небо и не растворились черными точками вдали. Ноги подкосились, и я в изнеможении рухнул подле стража. Поднял взгляд и…

Это был Вильям. Он лениво и невозмутимо перекатывал зубочистку из одного уголка рта в другой. Стоявшие подле него стражи насторожились, но он махнул рукой, отпуская их.

– Зачем ты меня спас? Моя смерть… принесла бы тебе все… к чему ты стремился. Тысячу лет… ты ждал. Так зачем? – Я с болезненным усилием выталкивал из себя слова.

– Рейн, разве нужна причина? – Вильям достал зубочистку и опустился на землю возле меня. Его взгляд скользнул поверх моей головы. Впервые он смотрел не злобно, а даже… Я медленно оглянулся, стараясь не потревожить раны. Никого. Повернул голову обратно – он улыбался. – Я люблю ее, а она тебя. Все просто.

Затем, подавшись вперед, он почти прошептал мне:

– Ты будешь жить, Рейн. Аниса узнает… – Вильям легким движением переломил зубочистку пополам. – Уверяю тебя, она узнает все.

Мое зрение затуманилось, я закрыл глаза, а когда открыл их – Вильяма уже не было. Силы возвращались медленно. Слишком медленно. Мое тело было крепче тел простых существ, но даже мне столько ран нанесли ущерб.

Рядом опустилась Джен. Ее руки дрожали. Откуда?.. Но я не хотел думать. Тяжело. Нужно было двигаться… Она помогла мне встать.

Я не помнил, как мы вернулись на корабль.

На следующий день Джен доложила: императрица, разозленная тем, что я не погиб, приказала перерезать всех ребят на склоне.

Это была последняя ошибка.

Глава 23

Слепой чудак прозрел,

Поздравьте его,

Он вновь осмелел!

Народная песня Таррвании

Иниго

Прошло два дня после бала. Ее величество императрица Аниса покутила на славу и только отбыла в столицу.

Я много улыбался. Так много, как никогда в жизни. Челюсть до сих пор сводило. Общение с близким кругом императрицы было утомительным.

Сестра сказала, что доложит родственникам на этой стороне, если я допущу промашки по этикету.

Я их не допустил, но вот принц Рейн – да.

Ритуш был страшным наказанием, придуманным специально для дитто. А всем дитто вот уже почти тысячу лет запрещено призывать драконов в присутствии императорской семьи.

Особенно принцу Рейну, спевшемуся с капитаном Кроссманом. Они оба были дитто черного дракона, и, по слухам, ходившим в Таррвании, принц был под его опекой. Сугубой.

Что не помешало избежать страшной кары за провинность.

Работа.

Я постарался затолкать эти мысли на дно собственного сознания и вернулся к работе.

Вик поймал нас в коридоре и помог избежать взбучки от разгневанного старшины: забрал заполнять учетные книги. Императрица покутила на славу… истощив запасы Бастарии и распугав своими забавами половину жителей деревни. Старшина был вне себя.

Но ослушаться никто не мог.

В кабинете Вика мы и провели уже половину вечера. Я подписал последний лист и отложил ручку.

Александр стоял возле стеллажа и внимательно вглядывался в книгу в своих руках. И словно тень легла на его лицо – взгляд стал жестким, а книга с хлопком закрылась.

– Драконы тебя раздери, аккуратнее! – воскликнул Вик, отойдя от окна.

Он уже четверть гонга наблюдал за тренирующимися кадетами внизу и досадливо морщился, если кто-то из них допускал ошибки.

– Прости-прости! – примирительно поднял руки Александр. – Так… когда вернется Бо? Тебе-то она должна была сообщить.

– Хм, да разве она кому-то отчитывается, кроме тебя? Наша малышка.

Вик прохромал к своему столу, а я встал и подвинул ему стул.

– Ну что за жалость, страж?

– Уважение. – Я склонился в легком поклоне.

Вик проворно уселся.

– В мою бытность стражем уважение добывалось количеством завершенных миссий. А не количеством оттяпанных конечностей. А хотите, расскажу, как я лишился ноги?

При любом удобном случае завхоз Бастарии вспоминал свою молодость. Мы эту историю слышали уже не менее тридцати раз, но в ней постоянно появлялись новые подробности.

– М-м-м, Вик, мне кажется, нам пора встретиться с нашим командиром Кристен… да! – пробормотал Александр и поспешил к двери.

– Ну и пожалуйста… – обиженно пробормотал Вик, закуривая сигару. – Спасаешь их тут, а вместо благодарности…

Я еще раз поклонился и вышел вслед за Александром.

Оставалось полторы недели до нашего первого задания.

Глава 24

Не было мастеров искуснее, чем в провинции Шиал. Да и дом Шалл, заправлявший там, всячески одаривал своих мастеров. Вот только и им не удалось избежать кары за обман императора.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Сумка – на плече.

Меч – на поясе.

Настроение – в заднице.

Вот и все, что я взял с собой.

Почти весь наш отряд уже был там – на борту. Мы с Иниго не спешили подниматься. Я хотел во всех подробностях рассмотреть корабль.

Он отличался даже от торговых судов, которые изредка заплывали к нам.

Огромный. Три мачты, сложенные паруса. Изображения драконов, вырезанные то тут, то там. Высокая корма с тремя рядами окон. Обнаженная женщина с длинным рыбьим хвостом сидела прямо на носу корабля, прекрасная, если бы не рот, замерший в крике. Удлиненная нижняя челюсть с торчащими острыми, кривыми зубами недвусмысленно намекала на хищную природу создания.

Можно было поставить рядом боинг, и корабль все равно был больше. Навскидку метров сорок-пятьдесят.

– Идем? – спросил Иниго.

– Да. Пора. Сожженные земли ждут нас.

Накануне мы прошли инструктаж от старшины.

– Итак, стражи, завтра вы отправитесь на свое первое задание. Капитан Кроссман любезно предоставит вам средство передвижения – первый корабль во всем Арридтском море. И даже остановится не в одном драконьем полете от нас, как в прошлый раз, а заберет вас прямо с пирса. – Старшина довольно потер руки. У него давно были виды на капитана Кроссмана, но за все три года моего обучения тот ни разу не согласился «помочь» старшине. Даже за огромную плату. – Ваша задача: собрать с оговоренных территорий таррук и проверить деревни на предмет бунтовщиков и мятежников.

– И что мы должны сделать с бунтовщиками, если таковые обнаружатся? – я не мог не задать этот вопрос.

– Тебя это не должно волновать – это задача твоего непосредственного командира, страж, – отрезал старшина.

Но я и так знал ответ.

На Сожженных землях нет невинных существ: туда переселяются бунтари, которых не устроила политика императора и которые хотят жить «вне» Таррвании. Официально там якобы заправляет Дэниел, а неофициально – там сформировались группы существ, которые считают, что им не нужен император. Этакая бунтующая провинция, которую необходимо постоянно держать под контролем.

И стражи периодически карали огнем эти земли, а Костераль никак не препятствовал этому. Их вина в том, что они бунтуют и подстрекают другие земли на мятеж. Но эта жестокость оправданна: существа никого бы не пощадили не только в Таррвании, но и на той стороне – уже было несколько сотен попыток прорваться к Порталу.

Так говорили стражи, и так гласили законы империи.

Существа думали, что свободны. Нет государства – нет правителя, нет оков. Им хорошо там. Они могут остаться безнаказанными: совершить любое злодеяние, и никто из них не предстанет перед ответом. Единственный контроль был со стороны стражей и служителей храма Зеленого дракона.

Служителей, печально известных как шпионы императрицы. Их храмы, похожие по форме на яйцо, были местом, где спокойно можно было донести на соседа или брата, уличив их в измене императору.

Как водится, не все доносы были правдивы – примерно пять процентов, не больше. Но те, кто был уличен однажды в измене, уже не возвращались.

Нам предстояло посетить деревню онемасов, попытаться зайти на территорию некромантов, заглянуть к маррдерам и фарффлам.

Простое первое задание.

Особое внимание стоило уделить некромантам, которые уже неоднократно выступали против культа Зеленого дракона.

Сжигали деревни, по словам старшины, редко и только за очень серьезные проступки перед стражами или империей.

– Корабль прибудет завтра с утра. Свободны, – отрывисто отдал приказ старшина.

Ветер легонько обдувал мое лицо и ерошил волосы. Настроение было в заднице – и тому виной было не раннее утро.

Я вспомнил наш разговор с Кирой сразу после инструктажа.

Она поцеловала меня в щеку:

– Увидимся уже на корабле.

Я поймал ее за локоть:

– Нам нужно поговорить.

Кира нервно ответила:

– Александр, я должна собрать вещи, а потом подготовить свой лук. И тебе тоже нужно!

Я улыбнулся.

– Твоя мать мертва.

Она вздрогнула и попятилась от меня:

– Как?.. – но быстро взяла себя в руки. – Да. Ее убили, пока мы проходили обучение.

– Она была мертва задолго до обучения.

Кира хорошо постаралась, чтобы скрыть от меня информацию – я прочесал большинство книг в библиотеке и не нашел никакого упоминания о ней или ее матери.

Но завхоз Вик хранил все учетные книги Бастарии. В том числе и книгу мертвых. Этот любитель порядка обновлял данные по умершим стражам, а я решил посмотреть предыдущие тома и совершенно случайно наткнулся на портрет Киры.

Я испугался, но потом увидел дату смерти – почти двести лет назад.

Род Милисары. Служители Бастарии. Не стражи, но приближенные. И последняя из рода Милисары умерла в день рождения Киры, оставив после себя наследницей дочь. Новорожденную за проступок матери отослали в другую крепость.

Я провел рукой около мочки ее уха и ласково заправил выбившуюся прядь:

– Не знаю почему, но ты постоянно лжешь, – шепнул я ей на ухо.

Кира попыталась высвободиться, но я крепко держал ее за локоть.

– Александр, умоляю, – с отчаянием прошептала она. – Мне нужно, чтобы мы продолжили игру!

Я помотал головой:

– Мои чувства к тебе давно остыли.

На ее глаза навернулись слезы.

Опять фальшь и притворство.

– Я хотела любить, Александр. Эти обстоятельства… Я не была вольна в своих решениях.

– А я как раз волен.

Я отпустил ее и пошел в комнату, где меня ждали Эжен и Иниго, которые мне тоже врут. Но их обман не был для меня так тяжек.

Не был.

– А ведь мы для них тоже чудовища, – тихо сказал Иниго.

Я повернулся к нему, отведя взгляд от корабля:

– Значит, мы поладим.

Мимо нас прошел лохматый белокурый мужчина с ящиком в руках. Под простой футболкой бугрились мышцы, загорелые руки с легкостью держали ящик. Он встал рядом и посмотрел на корабль. Присвистнул.

– Крас-а-а-авец, – протянул мужчина.

И стоял, как будто чего-то ожидал от нас.

Иниго покосился на него:

– А вы… член команды?

Правда, я не помнил его на ритуше. Мне не вырезать из памяти истекающего кровью принца, беззащитных драконов и мои руки, раз за разом выпускающие стрелы.

А этого матроса там не было.

Он поставил ящик на трап и довольно улыбнулся:

– А я Блисс. И корабль «Красавец» – это мой дом. Хотите историю?

Неважно было, хотим ли мы историю, – он тут же продолжил.

– Матрос спрашивает у капитана:

– Капитан, а что будет, если встретятся наш корабль и айсберг?

Капитан отвечает:

– Айсберг поплывет дальше.

Мы с Иниго недоуменно переглянулись.

– Блисс, тысяча триста восемьдесят вторая несмешная шутка? Поднял ящик и на борт! И вы, сухопутные, тоже.

Я повернулся и сразу ее узнал – это была та розововолосая девушка с бала.

Но сейчас она предстала в совершенно другом наряде – рубаха, облегающие брюки, подпоясана ножнами с кинжалом, сапоги с высоким голенищем.

– Меня зовут Джен, для вас, двуногих селедок, Дженнифер. И главная после капитана я.

Мы поднялись по трапу вслед за Дженнифер и Блиссом. Матросы готовили корабль к отплытию. Кто-то залезал на мачты, что-то уносили в трюм, где-то что-то крепили, разворачивали – шумно, громко, но слаженно. Дженнифер хлопнула по плечу проходящего матроса и, разразившись руганью, указала на корму. Парень побледнел и со всех ног бросился в ту сторону.

– Нужно передать капитану план нашего задания, – к нам подошел Эжен.

– Я сама этим займусь. Спасибо, тебе, Эжен, за предусмотрительность, – проговорила шедшая вслед за ним командир Кристен и кивнула Дженнифер. – Мне нужно поговорить с капитаном, чтобы составить маршрут и определиться с остановками.

На что Дженнифер, смерив ее взглядом, жестко ответила:

– Капитана вы не трогаете во время путешествия. Вам запрещено с ним разговаривать. Все вопросы решаете со мной. Понятно? Сумки пока бросаете здесь, возле скамьи. И сами оставляете ваши тела тут. Потом, когда корабль отплывет на расстояние драконьего полета и мы убедимся, что ни одна из морских тварей не преследует нас, я покажу, где вы будете спать и блевать. Каюта у вас общая, надеюсь, все мальчики-девочки спокойно смогут в одной каюте жить?

– Тебе приемлемо? – спросил Иниго у Кристен.

– В первую очередь я твой командир. А не женщина.

Эжен толкнул ее локтем под бок:

– Ой, Кристен, брось, мы все понимаем…

Командир лишь отмахнулась от него.

– Эжен, напомнить тебе, какое наказание ждет за несоблюдение субординации? Страж, детство осталось на той стороне.

Эжен покраснел.

– Ну что тебе, Бен?

К нам подошел здоровенный детина с густой бородой – вся спутанная, клочками, незаметно переходящая в такую же густую и спутанную копну волос.

– Ну…

– Бен, опять? – вздохнула Дженнифер.

– Я видел! Я видел, что они с левой ноги зашли на борт! А ты знаешь… левая нога – беда не одна. Правая нога – беда ушла.

Дженнифер и сновавшие мимо матросы дружно застонали.

– Бернард! Сколько раз тебе повторять, что это лишь глупые суеверия.

– Старпо-о-о-ом, – жалостливо протянул тот, кого назвали Бернардом.

Дженнифер кисло нам улыбнулась и процедила:

– После отплытия, Бернард. Не здесь. – Она недвусмысленно указала на крепость и деревню. – Отойдем на два драконьих полета и… отгоним все беды и злосчастья, которые могут постигнуть нас на пути, – почти скороговоркой договорила Дженнифер.

Матросы вокруг одобрительно зашумели. Бернард засиял.

Глава 25

…А некоторые песни и вовсе были запрещены. Но такова воля нынешнего императора Астраэля Фуркаго.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Блисс сел рядом с нами на скамью. А потом сказал:

– Хотите историю?

– Нет, я думаю… – начала Кристен, но Блисс ее перебил:

– Кто мы?

– Морские драконы! – крикнул спрыгнувший с мачты матрос.

– Кто нас защитит?

– Владыка вод! – добавилось еще несколько голосов.

Корабль отплыл уже на два с половиной драконьих полета. Еще трое суток, и мы доберемся до первой остановки в деревне онемасов. Само путешествие туда и обратно должно было занять примерно две недели.

Если не возникнет никаких проблем, конечно же.

Мерный звук отвлек мое внимание – Бернард с сияющим лицом отстукивал каблуком ритм.

И Блисс запел:

Брезент. Штурвал. Веселый свист.

Плывем туда, где вечный бриз.

«Красавец» парус распустил.

Матрос весь взмок.

Тяни, хей!

К нему присоединилась команда:

Удача – капризна и неверна!

Поймай за хвост! И держи до конца!

Морских чудовищ берегись.

Храни нас всех дракон!

Блисс продолжил, а команда также подпевала ему на припеве:

Рассвет. Закат. Морская гладь.

На суше мы не можем ждать.

Услышал глас Владыки вод.

Зовет на борт.

Вперед, хей!

Удача – капризна и неверна!

Поймай за хвост! И держи до конца!

Морских чудовищ берегись.

Храни нас всех дракон!

Буря. Мрак. Отчаянный крик.

Плывем туда, где смерть грозит.

Матрос бросает якорь вниз.

Плывем на риф.

Молись, хей!

Удача – капризна и неверна!

Поймай за хвост! И держи до конца!

Морских чудовищ берегись.

Храни нас всех дракон!

Призвал корабль к себе в порт

Тиран, что правит без забот.

Принял приказ наш капитан.

Взошел на борт

тиран, хей!

Удача – капризна и неверна!

Поймай за хвост! И держи до конца!

Морских чудовищ берегись.

Храни нас всех дракон!

Бросок. Удар. Сердитый вой.

Тиран упал – пинок ногой.

Старпом поднял его на смех.

Владыка вод кричит: «Успех»!

Тиран вопит, глядит назад,

Трясется за свой

зад, хей!

Белый дракон вернется вновь.

Дитто восстанет! Закончится кровь!

Зеленый, гнева берегись,

Изгоним тебя вон!

Белый дракон вернется вновь.

Дитто восстанет! Закончится кровь!

Зеленый, гнева берегись,

Изгоним тебя вон!

Изгоним тебя вон!

Они закончили петь с гиканьем и громким топотом. Дженнифер отдала несколько приказов – радостные матросы быстро разошлись. Затем к ней направилась побледневшая командир Кристен и что-то яростно сказала. В ответ Дженнифер расхохоталась и, отмахнувшись, ушла на нос корабля.

Командир резко развернулась и подошла к борту. На ее лицо лучше было не смотреть: настолько мрачным оно было.

И мне было понятно почему.

Очень уж тонкая грань была между простым озорством и изменой императору.

Эжен и Иниго встали возле другого борта и о чем-то горячо беседовали с Кирой.

– Александр! – окликнул меня Эжен и поманил к себе.

Я помотал головой. Мне не хотелось идти к ним.

Устав наблюдать за морем и матросами, я побрел в нашу каюту. Дженнифер, как и обещала, показала ее после того, как мы отплыли на расстояние драконьего полета – по земным меркам это было примерно пять километров. Каюта находилась на первом ярусе кормовой надстройки. Выше, на втором ярусе, располагались каюты старших матросов и командного состава. А на третьем ярусе – каюта капитана и старпома, в непосредственной близости от штурвала.

Я достал книгу. Залез на второй этаж двухъярусной кровати, сел читать и сам не заметил, как задремал.

…что-то удерживает мои ноги.

Каменное, тяжелое.

Я резко открыл глаза.

– Какого!.. – Книга вылетела из моих рук и плюхнулась на деревянный пол.

Оно резко отшатнулось от меня.

Это создание, очень похожее на дракона. Небольшой, черный, глаза с вертикальным зрачком, вытянутая мордочка, выступающие клыки, мелкая чешуя.

И сложенные крылья.

Да, это точно был дракон, только небольшого размера. И сейчас он уставился на меня, недовольно кряхтя. Но выглядел совсем неопасным. Скорее… милым?

– Прости, ты, наверное, больше, чем я, испугался. Неожиданно было. Вот, впервые вижу драконов так близко. – Я склонился в шутливом поклоне. – Простите меня, пожалуйста. Хотя не знаю, понимаете ли вы меня.

Дракон фыркнул, проворно спустился и повис на ручке двери – та щелкнула и отворилась. Он выскользнул из каюты, помахивая хвостом из стороны в сторону. Я спрыгнул с верхнего яруса.

В желудке заурчало.

Я прошел по коридору и вышел на палубу – столовая находилась на носу корабля. Сбоку, на трапе, мелькнуло и проворно забралось на второй ярус существо, очень похожее…

На фарффла. Пока что я встречал только одного такого – Бо.

Вот только у Бо не было такой черной, отдающей синевой шерсти.

Любопытство или столовая, Александр?

…в коридоре никого не было. То есть правда никого. Коридор, десять дверей друг напротив друга. Но никакого рогатого существа.

Я с досадой цокнул. Надо было выбирать столовую.

Скользнул еще раз взглядом по дверям.

Дверь в самом конце коридора, справа, не просто привлекала внимание – это было произведение искусства. Полностью покрыта белым бархатом с инкрустированными камнями и узором, вышитым золотой и серебряной нитью.

Примерно так я себя чувствовал рядом с экспонатами в Лувре. И страшно, и завораживает.

Я подошел ближе и протянул руку, чтобы…

– Лучше этого не делать.

– Драконья мать! – Я чуть не подскочил на месте и резко обернулся.

Как оно тут оказалось?

Я уставился на фарффла.

Несколько рогов, два покрупнее торчат чуть выше лба, два других загнуты назад. Кошачьи зрачки. Черная шерсть. И, если исходить из верных представлений о внешности и физиологии существ этих земель, – это было существо женского пола.

– А ты Александр, значит? – она с улыбкой сцепила руки на груди. – Нельзя ступать туда, куда тебе не разрешено. Пойдем, я тебя отведу к старпому Дженнифер.

Я с покорностью последовал за ней.

– И кстати, Александр. – Она остановилась и вполоборота произнесла: – Если ты в следующий раз встретишь такое же существо, как я, лучше так не реагировать.

– Почему?

– Получишь по лбу.

Я пробормотал извинения, хотя нисколько не почувствовал вины – это меня напугали, а не ее, в конце концов.

* * *

Мы вошли в небольшую столовую. Всего пять столов – по два квадратных у стен и один длинный по центру. Во главе стола сидела Дженнифер.

Она сдержанно кивнула мне в знак приветствия.

За старпомом висела карта земель этого мира, прикрытая поверх рулем с тонкими спицами. Я нашел Сожженные земли, которые толстой кишкой извивались посередине Арридтского моря, Таррванию и даже кусочек земель стражей. Таррвания была огромна – занимала почти весь континент.

– Спасибо, Руфина, – сказала Дженнифер.

Существо, похожее на Бо, – Руфина – подошла и села за стол.

Командир указала мне на свободное место рядом с Иниго.

Я отодвинул стул-кресло, обитый синим бархатом, и уселся, уставившись на салфетки на каждой из тарелок. Похоже, ждали только меня.

Возле ноги что-то проскользнуло. Я отдернул ногу, но не посмел под взглядом старпома посмотреть вниз.

Несколько проворных юношей внесли блюда с едой.

– Приступим к трапезе! Да благословит наш стол Владыка вод – Черный дракон.

Все члены команды склонили головы, а потом принялись есть.

– А хотите, ребятки, расскажу вам историю?

Дружный стон раздался за столом. Лохматый матрос, которого звали Бернард, грустно забубнил себе что-то под нос. А потом я разобрал: «Тысяча восемьсот тридцать восьмая несмешная шутка».

Дженнифер закатила глаза, но Блисс безмятежно продолжил:

– Прорицательница говорит девушке:

– В вашей судьбе я вижу две новости: одна хорошая, а другая – плохая!

Сначала хорошая – в этом году вы встретите нового возлюбленного и обручитесь!

– Прекрасно! А плохая?!

– Дело до женитьбы не дойдет… Он перед самой свадьбой купит себе очки!

Конец истории потонул в общем разговоре – на Блисса уже никто не обращал внимания. К ноге опять что-то прикоснулось, ластясь. Я отдернул ее.

Я продолжил жевать, все больше погружаясь в свои мысли. Дэниел не показывался мне на глаза с самого бала. Он опять исчез – прошло две недели, а о нем ни слуху, ни духу. Если раньше он хотя бы иногда появлялся в отдалении, то теперь – нет. Сестрица оказалась мне не сестрицей. Во время ритуша прозвучали какие-то странные слова про перерождение…

Легкое касание в области щиколотки отвлекло меня от мыслей. К драконьей заднице этикет!

Я заглянул под стол и затем отпрянул с такой скоростью, что, не удержавшись, рухнул с жутким грохотом на спину вместе со стулом.

Это ластился тот самый дракон, раннее разбудивший меня в комнате. Эжен подлетел ко мне, помогая встать, команда уставилась на меня, а Кристен вслух произнесла:

– Что случилось?

Иниго спокойно ответил, не отрывая взгляда от тарелки:

– Его напугал маленький дракон.

Дракон испуганно прижался к Руфине. Но на его мордочке проступил хищный интерес. Или мне показалось – я не мог знать, испытывают ли вообще какие-то эмоции драконы.

Дракон больше не трогал меня до конца трапезы.

Обед подходил к концу – моя тарелка почти опустела. Ребята активно обсуждали задание. От меня не могло утаиться, как Дженнифер вроде незаметно, но при этом регулярно окидывала взглядом лица и помещение. Поза обманчиво расслабленная, но взгляд цепкий и внимательный.

– Ах, да, – проговорила Дженнифер. – Капитан Кроссман просил тебя зайти к себе в каюту.

– Мой страж не пойдет ни с кем. Здесь я отдаю ему приказы, – сказала командир Кристен, отложив приборы.

– Девочка моя, ты на моем корабле. Все, кто находится на корабле, слушаются непосредственно меня или капитана. Иначе идут за борт, на корм морским чудовищам.

Командир Кристен положила руку на эфес клинка.

– Зачем он понадобился капитану?

– Хороший вопрос, ответ на который может дать только капитан Кроссман, – ухмыльнулась Дженнифер.

– Я пойду, – быстро ответил я.

Ситуация накалялась. Командир Кристен с самого начала плавания постоянно ходила напряженная. Мы прекрасно понимали, с чем это связано: она только во второй раз смогла поступить на обучение к стражам. Ей сделали поблажку, хотя это не просто против правил – это было единственное исключение за всю историю существования ордена стражей.

И она до смерти боялась завалить свое первое задание в качестве командира.

Кристен вздохнула и кивнула:

– Хорошо, Александр. Но если что-то случится с членом моего отряда…

Дженнифер расхохоталась:

– Милая моя, в этом море ты должна бояться не нас.

Бросив быстрый взгляд на Эжена, который просто пожал плечами, на Киру, которая нервозно мяла салфетку, на Иниго, который даже не поменялся в лице и так же спокойно ел, я сказал:

– Прошу меня извинить. – И быстро вышел.

Дверь в каюту капитана была слева.

Я несколько раз постучался, прежде чем зайти. Никто не ответил. Тогда я толкнул дверь и вошел в каюту.

Играла легкая мелодия. Источник музыки находился на столе – заводная шкатулка. Легкий запах цитруса витал в воздухе.

Капитан сидел на табурете перед мольбертом. Его рука плавно поднималась, следуя за взмахом кисти.

Я подошел ближе и заглянул за плечо.

На картине уже угадывался силуэт прекрасно сложенной девушки, оттягивающей тетиву лука: она в кого-то целилась. И черты… я моргнул. Это императрица?

Капитан явно слышал, как я вошел, но никак не прокомментировал это, продолжив рисовать.

– Это императрица?

Капитан молчал. Но я не мог не узнать черты лица императрицы. Совершенно другая одежда, взгляд, но… но узнаваема. И одновременно она пробуждала во мне совершенно странные чувства.

Сердце заколотилось. Ладони вспотели. Я силился дотянуться до глубокой мысли… или даже воспоминания, оно маячило прямо передо мной, но…

Что я забыл?

Мои метания прервал капитан, указав кистью на свернувшегося в углу дракона, который ластился ко мне в столовой:

– Ему надо придумать имя. Мне в голову ничего не лезет. Есть идеи?

Голос показался мне знакомым.

– С виду вылитый кот, может быть, просто Кот?

– Дракона не могут звать именем другой расы.

– Какая вообще разница? Что за предрассудки?

– Как минимум разница в том, что это самка. Женское имя есть на примете?

Я подошел поближе к драконице и, присев, протянул ей раскрытую ладонь. Она фыркнула и, вскочив на лапы, попятилась в другую сторону, выгибая спину.

– Какая грозная, – улыбнулся я. – Может быть, тогда назвать ее просто Киса?

Капитан усмехнулся и произнес:

– Открой сундук и достань оттуда то, что увидишь.

Я подошел к единственному в каюте сундуку.

Только сейчас я ощутил, что мне даже легче дышится здесь: рядом не было никого из стражей, и никто не мог доложить старшине или кому там еще, с какой ноги я встал утром.

В сундуке лежало нечто, по форме похожее на яйцо. Серо-черное, с красными прожилками по всей поверхности и словно окаменевшее.

– Достань то, что видишь.

Я послушно достал его – оно было тяжелым даже для камня.

– Ты знаешь, что это такое?

– Нет. Дай подумать… страусиное яйцо?

Капитан встал, отставив в сторону кисть и краски, и повернулся ко мне.

И я понял, кто это – принц Рейн, наказанный на ритуше, отчаянный пьяница и дебошир.

Который был абсолютно трезв.

– Рейн?..

– А ты кого ожидал увидеть? – хмыкнул Рейн.

Он подошел и бережно забрал это из моих рук.

– Яйцо белого дракона. Я прячу его уже более девятисот лет. Сначала оно было у моей жены, – его голос почти стих, и он произнес, не отрывая взгляда от яйца: – которая всего лишь день побыла в этой роли.

Я внимательно слушал. Рейн подошел к столу и аккуратно опустил яйцо, придерживая его одной рукой.

Капитан обернулся ко мне:

– Ты ведь знаешь, кто такие дитто?

Я медленно ответил:

– Примерно. Но информации было мало. Разумная раса, сильные маги.

– И очень древняя. Они посредники между людьми и драконами. Одна их половина – от людей, а другая – от драконов. На нашей земле, в нашей великой империи, правит дитто зеленого дракона уже больше тысячи лет, как ты должен был уже узнать. – Он усмехнулся и продолжил: – Это яйцо белого дракона. Им владела моя жена – дитто белого дракона. Священная обязанность дитто – заботиться о драконах и их яйцах. Все драконы приносят дитто яйца, чтобы магия…

– Приносят вам? Зачем?

Капитан Рейн сурово посмотрел на меня.

– Выслушай и не перебивай, Александр.

По каюте, прямо по полу зазмеился черный дым. Еще пара мгновений, и он дополз до голенища сапог капитана. И вскоре пол пропал под черной пеленой.

По коже пробежали мурашки, и желудок медленно сжался от липкого холода. Кажется, я боялся.

Рейн продолжил, усилив голос:

– Дитто очень опасны. Смерть приходит, только если мы отдадим полностью свою силу. Но при этом есть некоторые дитто, которые смертны как людские существа, – это всегда близнецы белого дракона, одним из которых и была моя жена, которую стражники… закололи клинками. Раньше они считались слабейшими среди расы дитто. Но потом был создан Портал. И мы узнали, что близнецы-дитто белого дракона обречены на циклы перерождений, пока не истощится их магия. Их воплощения обнаружили на той стороне.

– Но зачем вы мне это рассказываете, капитан Кроссман?

Рейн начал ходить по каюте и яростно жестикулировать. В одной из рук у него так и осталось яйцо-камень. И он продолжил, смерив меня еще одним суровым взглядом.

– Только они никогда не пользовались своей силой во вред другим. Наши существа верят в предание, которое гласит: дитто белого дракона должны восседать на престоле: именно их благословили на правление много тысяч лет назад Божественные драконы. И если раскроется, что императрица, которую ты видел, не является дитто белого дракона, если раскроется, что она – всего лишь жалкий подменыш… То народ восстанет против императора. Недовольных правлением брата много, мятежники… – Он остановил свой монолог и как будто встрепенулся. – Ты считаешь, что ты действительно здесь лишний?

– Все пытаются убедить меня в том, что я попал сюда по ошибке. Но чем пышнее и ярче этот спектакль, тем больше у меня подозрений, что это вовсе не так. Так, может быть, вы мне поведаете, зачем я здесь? Чем больше я услышу подтверждений, тем больше я уверюсь… в чем? Что я – то самое существо, пытавшееся убить императора? А если та императрица на самом деле настоящая и мы просто парочка психопатов?

Капитан Рейн бросил яйцо.

Я успел вскинуть руки в почти защитном жесте – только чудом мне удалось поймать яйцо – и по инерции отступил на два шага назад.

– Я не чувствую в тебя магию. Возможно, Вильям прав и твой источник иссяк? Я не знаю, по какой причине все это время… и, если это правда… – Он остановился и уже тише сказал: – Почему ты перерождаешься? А она нет?

Его губы сжались в тонкую линию.

Я хотел сказать ему что-то в ответ, но мои руки начали нагреваться.

Нет, не руки – яйцо.

Удар.

Еще удар.

Мерный, как тиканье часов. Удар.

Мерный, как… сердце. Удар. Удар. Удар.

Окаменевшая субстанция начала разгораться, плавиться и меняться, а я не мог даже отшатнуться или выбросить ее из рук: мою волю словно парализовало. И постепенно меня стало наполнять странным чувством восторга. По венам растекалось что-то горячее – вскоре весь я начал гореть от…

Я любил это существо! Любил переполненным и огромным сердцем, любил всей своей душой. Любил так, как мог любить свое дитя.

По лбу стекал пот, и мои руки дрожали. Заполнившие меня эмоции разом отхлынули, впустив безграничную усталость.

Рейн подошел и опустил свои руки на мои. И сила потоком хлынула в меня.

– Ты оживил мою надежду. Но ты же ее и уничтожил.

Скорлупа треснула, осыпаясь в дым и пепел, – на ладонях было теплое существо. Оно несколько раз чихнуло.

Маленький белый дракон. Совсем крошка. На этих землях мне встречались только черные драконы-подростки. И огромный огненный дракон.

Но этот был прекрасен.

Нежная кожа, голубовато-лиловые прожилки, маленькие сложенные крылья. Он неуклюже поднял голову и уставился на меня. А затем довольно заурчал.

Урчанье отдалось щекотной дрожью в ладонях.

Дым постепенно начал рассеиваться. Рейн подошел к столу и скучающим голосом сказал:

– Ему надо дать имя, но ты не сможешь его взять с собой. Риск слишком велик… мы сохраним его рождение в тайне. А я позабочусь о нем.

Слова вспыхнули огнем в голове, и у меня вырвалось:

– Милинаф.

Рейн открыл шкаф, достал простынь и укутал в нее малыша, которого я бережно отдал ему. Тонкая нить родства, протянувшаяся между нами, с резким звуком оборвалась – я чувствовал нестерпимую грусть от расставания. В голове крутилось: он должен быть рядом со мной.

Я должен быть рядом с ним!

– Иди в каюту, – пощечиной прозвучали слова капитана Кроссмана. – Мы почти возле охотничьих угодий змееросов – вам лучше отсидеться, пока корабль будет проходить эту территорию. И ни слова про то, что ты здесь увидел. Особенно про меня. Иди.

* * *

В нашей каюте все сидели на полу. Посередине стояла дощечка с костями. Когда я вошел, Иниго, Эжен, Кира и Блисс были в самом разгаре игры, если судить по напряженным взглядам. Кристен сидела на кровати и изучала списки, переданные ей старшиной.

– Во что играете?

– «Драконы и некроманты». Довольно популярная игра среди моряков и деревенских, – ответил Эжен. – Слышал когда-нибудь о ней?

– В первый раз слышу, – ответил я и поймал пристальный взгляд командира Кристен, направленный чуть ниже моей шеи.

– Что хотел от тебя капитан Кроссман?

Я посмотрел вниз, туда, куда и она: драконья мать, серые следы от скорлупы на одежде! Судорожно стряхнул их:

– Он просто… спросил про то, что было на балу.

Командир сощурилась.

Корабль вдруг заметно качнуло.

– О, доплыли, – удовлетворенно кивнул Блисс.

– К змееросам? – спросил я.

– Ага. Сейчас начнется.

– Змееросы? Почему мы плывем сквозь их гнездо? – нахмурилась командир Кристен.

– Потому что иначе мы плыли бы через места в три раза опаснее. Но не переживай, лапуля, для нашего капитана это как рыбу отобрать у новорожденного морского конька. Он же дитто черного дракона. Причем один из сильнейших.

– Этот пропойца? – иронично спросила Кристен.

Кинжал вонзился в деревянную балку кровати прямо рядом с ней. Иниго отбросил игральную доску и обнажил меч. Кристен вскочила с кровати. Блисс спокойно подбросил в воздух двенадцатигранный кубик и ловко поймал его. На нем не было рубашки – лишь портупея, откуда он и достал быстрым движением кинжал.

– Ты что себе позволяешь? – воскликнула Кристен.

– Хотите историю? – тихо сказал Блисс, но без обычной своей улыбки. – Арридтское море славится тем, что в нем живут удивительные чудовища. Которые не против целиком проглотить корабль. Даже такой большой, как наш. Говорят, что на дне моря живет странный морской народ, чтущий только свои порядки и ненавидящий сухопутных, поэтому они натравливают чудовищ на всякого, кто осмелится отплыть от берега дальше, чем на четверть драконьего полета. И только дитто черного дракона могут противостоять им. Почему? – Он вновь подкинул кубик и поймал его. – Им подвластна водная стихия. Без дитто черного дракона нечего делать в море. Капитан – это сердце и душа корабля. И оскорбляя капитана, вы оскорбляете не только меня, но и всю команду.

Я слушал звенящий в тишине голос. Кира вдруг дернула меня за локоть и показала на окно.

Три огромных головы на длинных извивающихся зеленых шеях зависли метрах в пяти над морем. И невдалеке от нашего окна. Их морды были вытянуты, пасти полны зубов, голову венчали шипастые рога.

Страшная морда вынырнула прямо перед нашим окном, и Кира, завизжав, схватилась за меня. Эжен побледнел. Иниго с Кристен приняли боевую стойку.

Я посмотрел на Блисса – тот подошел к кинжалу и выдернул его из дерева.

– Да не пугайтесь вы так. Это же всего лишь змееросы.

Змеерос разинул пасть, но поднявшаяся струя воды стала оплетать его шею, подобралась к морде, залезла в пасть и острым клином прошла сквозь затылок. Он заревел и затряс головой.

А затем его словно утянуло под воду. Всплеск – и все.

Мы приникли к окну. По темной воде расплывалось бурое пятно, которое относило все дальше от нас. Вода в десяти метрах от корабля забурлила, и из нее резко вынырнули две морды вцепившиеся в тело того змеероса.

Корабль стремительно отплывал от них. Но им не было до нас никакого дела: они жадно пожирали собственного сородича.

Эжен выбежал из каюты. Кира присвистнула.

– В этих морях нет никого сильнее капитана Кроссмана, – ухмыльнулся Блисс. – Ну что, продолжим игру?

Глава 26

Раз-два: зеленая трава.

Три-четыре: дырки в сыре.

Пять-шесть: голов не счесть.

Семь-восемь: имперец грозен.

Девять-десять: идут тебя повесить.

Детская считалочка Таррвании

Александр

На третий день мы доплыли до деревни. Метрах в двухстах от берега начинались вечные сумерки – проклятье и благословение Сожженных земель. Что-то странное было в воздухе, в запахах вокруг, в еле слышном шепоте прибоя. Эта земля манила меня.

Корабль пристал к пирсу, вспугнув стайку серых птиц. Те отозвались пронзительным криком и закружили над кораблем.

Ноги коснулись земли. Я вздохнул с облегчением. На пути нам еще два раза встречались морские чудовища, но они не осмеливались подплыть ближе: боялись силы капитана, как объявил нам довольный Блисс.

Кристен последней ступила на землю, а с ней и два матроса – забрать подготовленные деревней товары. Наш командир тут же сверилась с картой. От пирса вело три дороги. Мы пошли по средней и вскоре прибыли к лесу с исполинскими деревьями. В сумерках можно было разглядеть их стволы, покрытые мхом. Раскидистая крона и мелкие треугольные листья скрывали небольшие деревянные дома метрах в пятнадцати над землей.

Между домами виднелись лабиринты веревочных мостов. Широкая дорога прорезала деревню посередине, другая, поменьше, уползала вправо к каменным останкам какого-то строения прямо возле каньона. Никакой ограды или часовых. И вообще ни души на улице. Но огни в домах говорили о том, что эта деревня обитаема.

Мы прибыли в Красную Дыру – деревню онемасов.

Кристен толкнула меня плечом:

– Так, мы прочесывать дома, а ты идешь туда. Это миролюбивая деревня, и проблем быть не должно. Но советую не терять бдительность, страж.

Она обрубила разговор, повернувшись к остальным членам отряда.

Дом, на который она указала, висел на дереве всего в тридцати шагах от меня. И возле него виднелся согбенный силуэт.

Подойдя поближе, я понял, что это была старая женщина, почти древняя старуха. Спутанные серые волосы свисали, ничем не собранные, темное плотное одеяние в пол прикрывало ее тщедушную фигуру. Она заскрипела, словно старая машина, и, не поднимая головы, произнесла:

– Што тебе нуш-шно, убийца?

Я оглянулся назад. Никого нет.

– Что, простите?

– Прощения шдесь ты не найдешь, убийца. Што тебе нуш-шно на моей шемле?

Я опешил. Чистая и неподдельная ненависть, прозвучавшая в голосе, несколько привела меня в чувство. Ее взгляд, которым можно было прожечь даже камень, вперился в меня. Но почему?..

Я вытащил из сумки блокнот и карандаш и перелистнул пару страниц.

– Мне нужна… – бросил еще один взгляд на листок, – Эйри. Она одна из онемасов. Это ее дом? Ее старый и близкий друг послал забрать некую книгу.

Она зачмокала и посмотрела прямо на меня. Ее глаза округлились, и старуха слегка отшатнулась, а затем судорожно схватилась за мою руку. Это было так неожиданно, что я даже не успел отдернуть ее. Хватка оказалась у старушки железной – она перевернула мою руку и начала лизать ладонь. Я вздрогнул и с силой дернул руку. Она зашипела, а потом подняла голову.

– Александр, ты в одешде убийцы и рядом с убийцами. Они ше убили всех, всех, всех, всех… – Она бормотала и бормотала, как заведенная, медленно склоняя голову все ниже и ниже. – Всех, всех, всех. Они ше убили всех. И тебя.

Она резко подняла голову.

Я оцепенел. В ее глазах плескались белые облака, скручивающиеся, расплетающиеся – в какой-то момент они заволокли глаза полностью.

– Сколько раш тебя не уништошали, сколько раш… и ты все равно с ними. Ты с ними ше шил все это время. Глупец, какой ты глупец! Истошил себя, ты ше не смошешь переродиться больше! А как ше она?! А-а-а-а-а-а-а, вишу! – закаркала она. А потом моргнула – облака исчезли из ее глаз. – Ты хотел шадать вопросы хошяйке этого дома?

Ее палец указал на дом сверху.

– Ага, вы его хозяйка?

Ее безумное представление произвело на меня впечатление, но я старался держать себя в руках.

– Да, што ты хошешь узнать для своих убийц? – она медленно поковыляла к скамье подле дерева. – Садись рядом.

Я осторожно сел на скамью. Но на некотором расстоянии от старухи.

– Как вас зовут? Я армиртор и должен собирать истории. Я не обижу вас.

– Нурт я. Онемас уше много-много лет, – улыбнулась мне старуха, обнажив редкие ряды почерневших зубов.

– А чем вы занимаетесь здесь?

Нурт закашлялась. А потом произнесла:

– Ешли бы мне шадал вопрош этот кто-либо другой, я бы вряд ли отвешила. Но так как этот вопрош шадаешь именно ты, то я, ештештвенно, тебе отвешу. Я принимаю швоих клиентов. Делаю им ушлугу.

– Какую услугу?

На что она достала из широких складок своего балахонистого одеяния ступу с пестиком и сушеный стебель растения, венчавшийся серебристым остроугольным цветком.

Ее рука оторвала листок и серебристый цветок от стебля. Она начала разминать его в ступе, методично постукивая пестиком. Этот мерный шум каким-то образом начал навевать дремоту. Я провел рукой по лицу, отгоняя наваждение.

– Многие шушества, которые обладают бешмертием или обладают теми или иными шпошобноштями, не хотят шить ш ними и пытаются их убрать, попрошаться ш ними.

Я быстро записывал за ней.

– Неужели от магической силы можно избавиться?

– И-хе-хе-хе, – заскрипела она. А потом я понял, что это смех.

Волей-неволей я улыбнулся вслед за ней. Она положила еще один листок в ступку.

– Конешно нет, – усмехнулась она. – Но я у них беру чашть шилы шебе для бешмертия швоего. Это плата, о которой они даше не подошревают. А магия… ее нельзя убрать, мошно только перенаправить: магия никуда не ишчешает, только перетекает в другую форму. И от этого мне хорошо и им. Но шпуштя какое-то время она вошвращается. Поэтому мошно шкашать, што они вешные мои клиенты. А я шиву долго, ох как долго. А они шивут шаштливо некоторое время, пока ко мне шаново не приходят.

Я поставил точку.

– И какую-нибудь историю можете мне рассказать, самую интересную. Если можно.

– Будет тебе иштория. – Старуха достала новый цветок, сломала в нескольких местах и положила в ступу. Мерный стук возобновился. – В один город приехал молодой шеловек. Он проишходил из хорошего рода, был не беден и прияшен лишом. Однашды юноша проходил мимо вышокого дома и в окне второго эташа шаметил тихо поющую девушку, она склонила голову над вышивкой и пела песню о далеком милом друге. Его порашила крашота девушки. Он долго не мог тронушшя с мешта. Наконеш и девушка обратила на него внимание, и пешня ее прервалашь. Она немного шмутилась и шакрыла окно шанавешкой. – Нурт остановилась и достала новую веточку. Я послушно записывал. Скрип карандаша и мерный стук почти слились воедино – рассказ как будто наяву предстал передо мной.

…На следующий день ноги сами несли юношу к этому дому, и он долго ждал у окна появления вчерашней незнакомки. Но она не показалась и на следующий день. Тогда он стал приходить каждое утро и терпеливо смотреть в пустое окно до вечера, после чего обычно покидал место, понурив голову.

– Зря ожидаете, – однажды услышал он хриплый голос из-за спины.

– Почему зря? – испуганно спросил юноша.

– Вот уже шестнадцать лет как дракон наказал моего соседа Серафима тем, что его дочь не может ходить. Конечно, лик ее прекрасен, но она навсегда прикована к креслу. Оставьте эту затею, если не хотите и себя приковать к этому же креслу до конца жизни.

Тут вы, возможно, подумаете, что молодой человек побрел к себе и никогда больше не возвращался к этому дому? Как вам могло прийти такое в голову? Конечно нет! Он громко и радостно крикнул в сторону окна:

– Я буду приходить на это место каждый день, год за годом, и ждать до тех пор, пока ты не покажешься!

Он ушел, но на следующий день вернулся туда же – под окно. Прошел месяц, другой. Прошел год. Но юноша был верен своим словам и каждое утро возвращался, и никто из соседей никогда не видел его печальным. И вот однажды, о чудо, двери дома отворились, и девушка вышла ему навстречу! Все-таки любовь – удивительная сила!

На этих словах старуха закончила свой рассказ, стукнув пестиком. Я вздрогнул – видение отступило.

– Они тоже были вашими клиентами?

– Нет, это мой покойный супрушник был тем молодым шеловеком, а я той дошерью.

Она поднесла руки к лицу и вдруг стала царапать его.

– Он вшегда боролшшя-я-я-я за меня и делал меня лушше…

Она завыла, а потом так же резко успокоилась.

– Я не знал, что в Красной Дыре растет лунный цветок! Здравствуйте, уважаемая Нурт. – Эжен, внезапно подошедший к нам, почтительно поклонился старухе.

Старуха изменилась в лице: глаза потемнели, рот исказила кривая полубезумная ухмылка.

– Уби-и-ийца, – прошипела она Эжену, а повернувшись ко мне, спокойно сказала: – Тебе к Эйри туда.

Трясущийся перст указал на хижину, стоящую у корней исполинского дерева. Этот дом можно было увидеть только подойдя сюда: никто не смог бы его заметить издалека из-за гигантских переплетенных корней.

– Травы, гм, мне нужно собирать травы, – вдруг пробормотал Эжен, неотрывно смотря куда-то поверх моего плеча.

Я проследил за его взглядом – там мелькнула копна светлых волос.

– Эжен?..

Но тот уже с восторженным взглядом упорхнул к Асире.

Я постучал в низкую дверь дома. Никто не ответил. Толкнул дверь и зашел – на меня пахнуло душистым цветочным запахом.

– Долго же ты шел ко мне. Заходи скорее, Александр! Я тебе приготовила твой любимый напиток и чудесное угощение. – Она повернулась с чашкой, от которой повеяло приятным цитрусовым ароматом. В доме царил полумрак, и ее лица не было видно. Свет двух свечей мог лишь смутно обозначить силуэт. – И снова рада знакомству – я Эйри.

Я принял из ее рук чашку с чаем и блюдце с кусочками засахаренных плодов. Но даже не пригубил и не попробовал ни кусочка.

– Прошу меня простить, но я на задании и не могу принимать что-то из чужих рук. Мне нужна книга.

– Ешь, – добродушно произнесла она, совершенно не обратив внимания на мои слова.

И сделала шаг вперед, отчего ее лицо наконец-то показалось на свет.

Я не вздрогнул, но до мельчайших деталей запомнил ее внешность: такое не забывается.

Выжженная кожа вокруг левого глаза – сам глаз полностью белый. Другой глаз был рубиново-красным. Часть кожи не просто сожжена – на пол-лица была видна обнаженная кость, словно ей плеснули в лицо кислотой. В красные дреды вплетены кольца. Кожа цвета темного шоколада. В открытом декольте виднелось ожерелье с красным камнем по центру и двумя полумесяцами по бокам. Черепа покрывали плечи, как эполеты. А в них виднелись связанные пучки какой-то травы.

Прекрасная, но обезображенная ожогом.

– Побеседуем?

Я понял, что мне придется выслушать и ее.

Мой взгляд перемещался от полки к полке, от растения к растению. Кровати нет. Выход один. Похоже больше на лабораторию или мастерскую. Наверх ведет лестница, точнее, приставлена прямо к окну под самой крышей. И очень, очень много трав повсюду – висят над камином на веревке, лежат на столе и в посуде, просто растут в горшках. Котел я уже увидел – до блеска начищенный, он напомнил отражением, что моя шевелюра до сих пор черная. Я провел по волосам – обещали, что краска скоро смоется. У Эжена волосы уже значительно порыжели.

– Ты, как обычно, меня не слушал. А потом удивляешься, что ничего не знаешь и тебе никто не отвечает на вопросы.

Я отвлекся от мыслей.

– Откуда вы знаете, что я задаю вопросы?

– Ах, ты всегда задаешь вопросы, всегда. Даже если знаешь ответ – ты все равно задаешь вопросы. Ты любитель задавать вопросы, нежели на них отвечать. Но об этом ты и так уже знаешь. И как ты в этот раз очутился среди стражей? Я вообще, когда мне рассказал об этом Костераль, даже не могла подумать, что он говорит правду, потому что впервые за столько лет, столько столетий, ты появляешься у стражей. Как они тебя умудрились туда привлечь?

Сердце пропустило удар.

– Ты знакома с Костералем?

– А кто с ним не знаком? Да, мы живем вместе в его замке, здесь, на Сожженных землях. Надеемся, что скоро вы решите вопрос с возрождением Анисы. Кстати. – Она улыбнулась. – Я выиграла пари у всех, кто думал, что императрица «настоящая» и ты с ней все вспомнишь. А я знала, что она ненастоящая. Не может Аниса, лапочка моя, моя лучшая подружка быть такой злой! И она меня совершенно не помнит! Да-да! А я говорила Костералю, это он считал, что она притворяется, но почему-то поверил он только Вильяму. Вот как так? Он же выскочка!

Она тараторила, тараторила и тараторила, вываливая на меня кучу фактов, упоминая какие-то события – я едва поспевал за ее речью. И она вела себя так, как будто давно знала меня.

Эйри резко прервалась и кивнула мне:

– А ты чего не пьешь? А, не переживай, я тебя не отравлю. Если бы хотела, я бы отравила тебя, как только ты явился ко мне на порог, есть столько способов для мгновенной смерти! Воздухом или, например, расщепить тебя. У тебя же совсем нет магии.

Чашка в моих руках застыла на полпути ко рту:

– Ты умеешь расщеплять людей?

Она расхохоталась.

– Конечно нет. Я только могу лечить существ. И надеюсь, что моей силы хватит, пока вы не разберетесь, как вернуть вашу: мне становится тяжеловато справляться со всеми одной.

Я поставил чай с блюдцем на стол рядом.

– Так, погодите. Давайте с самого начала. Откуда вы меня знаете?

Вместо ответа она протянула мне книгу.

– Эту книгу нужно передать Мастину, и скажи ему, чтобы он мне обязательно потом дал по всем страницам свои комментарии. О, тебе надо идти. – Она замахала рукой, указывая на дверь.

– Но…

Она еще раз помахала рукой, прервав меня. А я понял, что и здесь меня ничего не ждет. Схватил книгу и вышел, хлопнув дверью.

Из-за двери раздалось приглушенное хихиканье.

Кристен созвала нас к разрушенному круглому зданию. Его крыша обвалились внутрь, погребя под собой все, что там находилось.

– А где Кира?

– Осталась на задании, – ответила Кристен. – Как вы думаете, что это?

– Э-э-э… разрушенный храм? – протянул Эжен.

– Неверно! Это прямая измена императору и угроза Таррвании. Онемасы сообщили, что неделю назад со стороны некромантов было совершено третье возмутительное разрушение храма Зеленого дракона. Служители были убиты обломками. От старшины поступил прямой приказ: если обнаружится очередное нападение, то нам разрешено сделать предупреждение. Мы идем на территорию некромантов.

– Но они никого к себе не пускают, – сказал Иниго.

– В этот раз пустят.

Почему Кристен была в этом уверена – неясно. Но приказ не обсуждался. Мы ступили на веревочный мост на краю каньона: он вел на территорию некромантов.

* * *

Тихий скрип деревянных досок и веревок уносился ветром. Мы шли вереницей друг за другом. Другая сторона была скрыта сгустившимся полумраком, мост плавно уходил во тьму. Я не выдержал и повернулся к Кристен:

– А это нормально, что мы идем столько времени по мосту и никак не можем дойти до другой стороны?

– Мост короткий. А мы идем так долго потому, что некроманты должны принять решение: пустить нас на свою территорию или нет. Они намеренно играют с нами. Если они нас пустят до наступления полной темноты, то будет хорошо. Если ж они решат не пускать нас, то мы выйдем обратно, туда, откуда мы заходили на мост.

– А видели то дерево? – в который раз начал Эжен.

Все промолчали.

– Нет? Оно было прямо возле моста. Редкое же – сребролюбивый рахолиус. Когда проходит дождь, они так пахнут! Мы любили с отцом ходить по тому лесу, собирать грибы. Вообще грибы я обожаю собирать, но больше всего…

– Молча, Эжен, молча, – тихо сказал Иниго.

Эжен затих, а я засмеялся.

– Не повезло тебе с напарниками. Никто здесь не разделяет твою любовь к растениям.

– Когда-нибудь я встречу человека, который будет разбираться в растениях лучше, чем я, – отмахнулся от нас Эжен, даже не подав виду, что обиделся.

А затем начал тихонько напевать себе какую-то мелодию под нос, но уже не сильно мешая нам идти дальше.

Тьма разошлась, и показалась другая сторона каньона.

Возле входа на мост стоял небольшой столб, верхом на нем сидело обнаженное существо. Всклокоченные черные волосы, серая кожа и горящие глаза выдавали в нем некроманта, а обнаженные прелести – некромантшу. Ее тело прикрывала лишь висевшая на шее лестница из костей, спускавшаяся прямо к ногам. Сшитые кожаным шнуром кости негромко постукивали, когда она шевелилась.

– Куда прете, детишки, – раздался низкий женский голос. – Не знаете, что стражам вход воспрещен? Мы убьем вас да освежуем, а ваши кости послужат в наших ритуалах.

– Нам доподлинно известно, что именно вы разрушили храм Зеленого дракона. Вам выносится предупреждение, – спокойно сказала Кристен.

Некромантша зашипела и сказала:

– Предупреждение? Предупреждение! Мы знаем, зачем вы пришли. Но пустим только их!

Она указала пальцем на меня и Эжена.

– Вы пускаете нас всех: мы должны проверить вашу территорию. Если вы не пускаете нас сейчас, то потом сюда придет отряд стражей, – голос Кристен звучал сурово.

Из тьмы вышла вторая некромантша. Ее движения были одновременно хаотичны и плавны. Она была также практически обнажена, но взгляд привлекало не это – руки. Вместо пальцев из кистей торчали длинные острые когти.

А вот это уже выглядело как угроза.

– Мы пустим только их. Но не убийц.

– Поуважительнее, пожалуйста. Какие убийцы? Это не мы разрушили храм, – голос Эжена звучал слабо и как будто издалека.

– Помолчи, Эжен. Это приказ, – голос Кристен зазвенел сталью.

Некромантши холодно рассмеялись в ответ.

– Поэтому вы сжигаете нас, поэтому вы сжигаете клочки земли только за то, что мы боремся за свои права? Мы хотим быть свободными на этих землях.

– Таковы законы. Невиновных мы не трогаем. Но мятежники должны быть выданы на суд стражей.

Одна из них показала вниз – на щупальца белого тумана. Он змеился возле их ног, а потом поднялся ввысь – еще немного, еще выше, и клубы приняли очертания земли и горящих домов.

Вторая рукой провела по туману, и картина развеялась.

– Мы можем пустить только вас на наши земли.

Другая некроманшта сказала:

– Это был ребенок. Одно слово против, крошечное недовольство порядком империи из уст неразумного дитя… Они сожгли все. Всех. Ничего не осталось. За что, скажи, Александр, нам уважать их? Должны ли мы идти на сотрудничество, скажи, а?

Я не понимал, почему они обращались ко мне.

Неужели я настолько отличался от других стражей? Или меня опять… приняли за него?

– Мы войдем все либо никто. У меня нет доверия к вам.

– Доверие, доверие, доверие. Эх, никто не может этим доверием похвастаться. Даже твои родители, которые не пожалели ни своих детей, ни своей судьбы. Доверие, – промурлыкала та, что сидела на столбе. – И это говоришь ты, которая не доверяет никому, кроме… Ах да, ты даже брату не доверяешь. И что-то говоришь нам о доверии.

Я повернулся к Иниго: тот, как обычно, был с непроницаемым лицом. Но глаза… В глазах был страх, абсолютно несвойственный ему. Эжен выступил вперед и уже наполовину достал клинок, но Кристен положила руку на его плечо.

Некромантша спрыгнула со столбика. Вперив в меня взгляд, она развела руки и тягуче произнесла:

– Прошло уже больше двухсот лет, как ты был здесь, и вот явился вместе с этими убийцами.

– Зачем вы… – начала Кристен.

Некромантша зашипела и яростно, почти по-звериному рыкнула:

– Молчи, когда я говорю, страж!

Кристен побледнела и тоже схватилась за клинок. Напряжение натянулось тонкой нитью. В воздухе отчетливо разлилась опасность.

– Ты хотел остаться с нами, а потом резко поменял свои планы. Почему же? Почему же… – протянула она, сделав вид, что задумалась. – А! Точно-точно. Ради Костераля, конечно. Вы всегда были друг за друга… Как только ты его увидел, все пошло не по плану. Но ведь ты мог бы стать одним из нас. Хотя тогда ты был просто дитто, но магия в тебе была намного сильнее, чем сейчас.

Вторая начала перебирать кости с отчетливым постукиванием. Тук-тук. В ушах жутко резало. Тук-тук. Понимал ли я, о чем они говорят? Да. Хотел ли я принимать это? Очевидно, нет. Голова начала раскалываться, а виски стянуло обручем боли.

– Да и выкрал у одного из дитто очень интересный, прямо о-о-очень интересный артефакт, который, я думаю, – произнесла та, что играла с костями, и хищно улыбнулась, – сразу выпрет тебя из команды, если узнает, что именно ты выкрал у него это.

Она взмахнула рукой, внимательно посмотрела на нее, а затем, повернув голову к нам, показала, что в руках у нее ничего нет. Грациозно подойдя ко мне и замерев на несколько секунд, она выстрелила правой рукой прямо к моему левому уху – я отшатнулся. И жестом фокусника она показала на раскрытой ладони…

Такое же, как показывал Рейн.

Драконье яйцо.

– Значит, вы нас не пустите? Хорошо. Предупреждение вы получили. Стражи, возвращаемся на корабль.

– Вы точно уверены, что это был я?

Та, которая пряталась за спиной, ехидно улыбнулась и помахала кистью с костями:

– Так ты ничего не помнишь? – почти восторженно пропела она. – Значит, слухи верны и императрица не та, за кого себя выдает!

Некромантши церемонно раскланялись.

Кристен жестко сжала мое плечо и молча потащила к мосту.

Вслед нам неслись оскорбления и улюлюканья.

Глава 27

Как поведал мне мой друг, не было жажды большей, чем у маррдеров. Но умели они бороться с ней: сами выращивали на сумрачных полях стада с лучшей кровью и плотью.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Через два дня плавания корабль оказался возле Миралиласа – территории маррдеров.

Командир Кристен настояла на поиске водоема с пресной водой – пять дней пути уже обязывали нас очистить тело от грязи. Мы плыли вдоль сумрачного покрова, в котором едва угадывался берег, а после пришвартовались в бухте.

И вышли на крутой каменистый берег. Команда осталась на корабле. Четверть гонга подъема наверх, и нам открылась равнинная местность с изумрудно-серой травой. По крайней мере, такой она выглядела в сумерках.

До цепочки из трех озер, указанных на карте Сожженных земель, мы добрались через полгонга пути.

Эжен и Иниго уже заканчивали приводить себя в порядок. Кира и командир стояли на страже, пока я натягивал сменную форму.

Из темноты послышалось блеяние. А за ним и конский топот.

Я прищурился.

Одна за другой возникали головы, затем тела, выше и намного больше, чем у обычных овец. Морды более вытянутые, схожие с драконьими, и слегка светящаяся зеленым светом длинная шерсть.

– Прекорры, – шепнул Эжен.

– Ну-ну, милые! – обогнав стадо, перед нами появился всадник – парень в свободной рубашке и кожаных штанах. К седлу у него был приторочен свернутый кольцом кнут.

Мы, уже полностью одетые, смотрели, как громадное стадо окружает озеро. Они прибывали и прибывали.

Командир Кристен знаком показала нам оставаться на месте и отправилась к всаднику.

– …которых в фольклоре на той стороне называют вампирами, но это не те же существа, – Эжен продолжил свой вдохновенный рассказ про маррдеров. Иниго и Кира обменялись взглядами. Я вздохнул. Мы слышали это уже несколько раз, но разве его можно было остановить? – Между ними большая-большая разница. Правда, данных о них собрано мало. Бессмертие безусловное, или есть какой-то фактор, влияющей на него. Но более того…

– В этот раз совсем юнцы?

Фигура в черной одежде материализовалась перед нами. И это не было появление с искрами, шумом или плавное возникновение. Нет, просто – р-р-р-раз – и появился. Длинные белые волосы, светлая и гладкая кожа, острые черты лица, черные, богато расшитые одеяния. И руки. На них четко были видны аккуратные серебряные ногти. Длинные и заостренные. Казалось, что их прикосновение сразу оставит на коже глубокие порезы. Черная корона венчала его голову.

Безусловно, это был маррдер.

Рядом с ним появился и второй. В черном камзоле на кристально-белую рубашку и с торчащими вверх короткими черными волосами. Такие же кожа, когти, только глаза уже с яркой золотистой радужкой.

– Светлейшие маррдеры, – с подчеркнутой учтивостью обратилась к ним командир Кристен.

Ее лицо раскраснелось от бега к нам. Лицо же пастуха позади командира было ровным и безмятежным. Он пал на колени пред двумя маррдерами и произнес:

– Ваша светлость, Абеле привел стадо на водопой, разрешите Абеле не отвечать на вопросы стражей.

– Отпускаю, слуга, – махнул рукой маррдер с короной на голове.

Лицо Абеле просияло, и он удалился к стаду прекорров.

Второй же маррдер смотрел прямо на меня.

Я вздохнул.

– Что такое?

Тот ухмыльнулся и начал медленно хлопать. Меня кольнуло легкое чувство тревоги и какого-то дежавю – такое же, когда ты первые пять минут после пробуждения осознаешь реальность, отмахиваясь от сна.

– Поразительно! Насколько выборочно!

Он перестал хлопать, мгновение – и он растворился в воздухе. А другой маррдер молча показал нам, что мы можем пройти.

– Кто командир? Вы? – изящно ткнул пальцем с длинным серебряным ногтем в Кристен первый маррдер.

Командир Кристен коротко кивнула.

– Удивительно, что не пришел. – Он чуть помедлил. – Ваш капитан Вильям.

Имя «Вильям» странно растянулось у него, словно он пробовал слово на вкус и смаковал его.

– Кого назначили, те и пришли.

– Вы пришли удостовериться, что у нас царит порядок, и получить списки бунтовщиков?

– Ваша светлость, мы вынуждены удостовериться. И Бастарии поручено продлить договор поставки. Таррук уже подготовлен?

Маррдер кивнул и, развернувшись, повел нас вглубь равнины. Его ноги бесшумно ступали по траве, а плавные, тягучие движения цепляли взгляд.

Я мотнул головой.

Пока мы шли вслед за ними – Кира, Иниго и Кристен с Габриэлем впереди, – я шепнул Эжену:

– А кто это?

Эжен так же шепотом ответил:

– Габриэль – князь Миралиласа и глава маррдеров. Он уже более тысячи лет правит ими.

– А тот, другой? Наследник?

– Нет. А может, и да. Но мы никогда не узнаем, кто их наследник. До последнего вздоха. Проклятие главы – имя правителя узнается только перед смертью, – ответил Эжен. – Но странно, что нас вышли встретить они. А не их прислужники.

Из сумеречного покрова начали проявляться очертания замка. Три замысловатые башни, высокие темные окна. И в каждом из окон постепенно разгорался неровный свет от факелов.

– Ты меня действительно не помнишь? – прокрался в ухо шепот слева.

От неожиданности я махнул рукой и воскликнул:

– Нет! Я тебя впервые вижу!

Маррдер развел руками и закружился в перетекающем, плавном, размытом танце вокруг нас с Эженом.

– Алессандро… Алессандро! – скользил вокруг меня его голос. – Так ты меня действительно не помнишь? Ты не помнишь, как ты был на этих землях?

Эжен провел большим пальцем по уголку рта, призывая быть осторожным. Я кивнул.

– Кто ты?

Маррдер мягко приобнял меня за плечи и молча пошел рядом. Хотя это, скорее, можно было назвать «поплыл». Настолько его шаги были плавными и легкими. Я сбросил руку и повторил вопрос:

– Кто ты?

– Эрнесто, мой мио. Мы с тобой были близки… в детстве. Ты здесь – и значит, проделка Костераля удалась.

– Что ты имеешь в виду?

Он рассмеялся и исчез. Эжен громко выдохнул. Я бросил на него долгий взгляд, но оставил свои мысли при себе. Стоит ли задавать вслух вопросы, к которым я почти подобрал ответы?

Тем временем мы подошли к замку.

Габриэль легко взбежал по лестнице и остановился в приоткрытых дверях – двое слуг с поклоном отворили их.

Командир Кристен поднялась первой.

В замке царил полумрак. Редкие подсвечники давали нам возможность не оступиться, но не более. В одной из комнат на втором этаже нас поджидал Эрнесто за длинным деревянным столом. Листы бумаги, чернильница с пером, печать и канделябр с пятью зажженными свечами – вот и все, что было на столе. Габриэль подвинул резной стул и приглашающим жестом указал на него командиру Кристен.

– Дражайший Эрнесто подготовил договор и списки. Торговые корабли уже отправлены в столицу, а таррук, – он обнажил тонкие губы в усмешке. Клыки блеснули в неярком свете, – подготовлен в гостевой комнате. Прошу отправить со мной двух стражей.

– Иниго и Кира остаются со мной. Эжен и Александр, проверить и занести данные, – бросила нам Кристен и сняла с пояса кошель. В ее руке оказалась печать. – Надеюсь, вы справитесь за полгонга?

– Да, командир, – хором ответили мы с Эженом.

В небольшой гостевой комнате было три круглых стола. И они были завалены мешочками. Эжен потряс одним из них и присвистнул.

– Тридцать мешков по двадцать таффов каждый. Со всех семей. Изволите проверить? – Габриэль вспорол острым ногтем один из мешков. Из прорехи высыпались три золотые монеты.

– Конечно, – кисло отозвался Эжен и со вздохом стал развязывать мешок.

Я подошел ко второму столу.

– Кто из вас двоих армиртор? – поинтересовался Габриэль. Его вкрадчивый голос и блестевшие в полутьме глаза не пугали, но заставляли держаться настороже.

– Я… ваша светлость.

Маррдер словно не заметил моей невежливой заминки.

– Армирторам положены истории.

– Да, ваша светлость.

Он кивнул и затем произнес:

– Алессандро…

Его голос прервал вопль Эжена. Я вздрогнул и крутанулся к нему на пятках, одновременно принимая боевую стойку.

Эжен стоял возле окна и сжимал в руках горшок с кустистым растением.

– Редкая… редчайшая полночная родердия!

Я выдохнул. На языке вертелось что-то не слишком ласковое. Эжен в восторге крутил растение, трогал листья, потом поставил горшок на стол и взял в руки другое.

– История, Алессандро. Я расскажу ее, – голос Габриэля прервал мои мысли.

Он пристально смотрел на меня. Потом поднес подсвечник к уже горящему на стене, перенял огонь и вышел из комнаты.

– Эже-е-е-н, – протянул я, уже стоя в дверях. – Габриэль расскажет мне историю. Наставник просил записать. Я сейчас.

– Да-да, – пробормотал Эжен, не отрывая глаз от растения.

Габриэль сворачивал за угол. Я спешно последовал за ним.

Мы зашли в темную комнату. Свет выхватил единственный диван перед камином. Габриэль медленно подошел к стене – она оказалась ядовито-зеленой расцветки в мелкий розовый цветочек.

Он протянул к ней руку и произнес:

– История таится здесь.

И прошел сквозь стену, словно ее и не было.

Воцарилась почти полная тьма.

Невежливо отказывать маррдерам в их же доме, верно?

Я подошел к стене и сделал шаг.

* * *

Стена выпустила меня на другую сторону. Вниз вела лестница – через пару ступеней меня ожидал Габриэль.

– Я думал, ты так же, как и с некромантами, начнешь артачиться.

– Откуда вы знаете, что я не послушался их?

– Я в этом был уверен так же сильно, как ясно вижу ночью. Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

– Мою… что, простите?

– Это история. И она должна ожить в твоей комнате.

…мы спускались и проходили мимо огромного количества комнат, которые были видны в смутном свете зажженного подсвечника. Прозрачные стены позволяли увидеть самых разных маррдеров: детей, юношей, девушек, зрелых мужчин и женщин.

Но стариков вообще не было видно в этом городе.

Да, это был огромный подземный город, чем-то напоминавший муравейник.

– Нам сюда.

Габриэль остановился на восьмом пролете возле очередной комнаты с прозрачной стеной. Но в ней никого не было.

Мы зашли внутрь, просто прикоснувшись к стене – она свободно пропустила нас. Габриэль зажег подсвечники в стенах.

В центре стояла массивная деревянная двуспальная кровать с прикроватными тумбами. Мне бросилась в глаза черно-белая фотография, обрамленная витиеватой рамкой. Два элегантно одетых джентльмена с аккуратно уложенными длинными волосами смотрели с фотографии.

Дэниел покровительствующим жестом придерживал мой локоть.

Я замер.

Это же мы.

Одна из белоснежных стен в комнате была покрыта рисунками на бумаге. Целый калейдоскоп пейзажей и мест, прорисованных кирпично-рыжими мазками: море, деревня, город, башня, поле…

Открытый стеллаж с рядами массивных корешков книг стоял у другой стены. И все чистое, ни следа от пыли.

Моя комната?

– Комнату убирают каждый день. Вещи не трогаем. Здесь все осталась так же, как было при тебе.

– Я впервые на Сожженных землях, – тихо ответил я. – В конце концов, много похожих людей рождается в разные эпохи. А может, это вообще мой родственник. Но никак не я.

Габриэль плавно подошел ближе и медленно развел руки:

– Что такое время? Я могу жить бесконечно долго. Но даже я не способен победить смерть. Это конец для многих существ. Но у тебя… у тебя, мое дитя, – талант. Великий дар, который всегда казался тебе проклятьем. Ты скоро заметишь, как твои сверстники будут стареть, а ты будешь все больше и больше отходить от течения времени – и оставаться таким же молодым. Даже по истечении ста лет службы у стражей. Ты не умрешь. Ты вновь переродишься на той стороне, как это было много раз. – Он тягуче и с нажимом повторил: – Много и много раз за эту тысячу лет.

По моей спине прошла дрожь. Я не заметил, насколько близко ко мне подошел Габриэль: последние слова отчетливо прозвучали всего в двух шагах от меня.

– Ты нашел у Костераля книгу, которую он тщательно прятал. Он оберегал тебя… долго. От правды. Боялся, что слуги императорской семьи найдут и убьют тебя. И допустил эту неравную борьбу… из-за которой ты каждый раз и погибал. Я никогда не забуду твои слова перед последней гибелью. Да, ты узнал, что у тебя есть сестра. И хотел во чтобы то ни стало коснуться ее и вернуть воспоминания.

Габриэль резко поднял руку с заточенными, как когти, белыми ногтями. Они сверкнули на свету.

– Девятьсот двенадцать лет тому назад – именно тогда ты умер в первый раз вместе со своей сестрой. В Кровавое утро.

Я затаил дыхание. Именно об этом говорилось в Книге Правителей.

– Все эти года ты перерождался. – Он остановился. – Умирал, перерождался, опять умирал и опять перерождался. Но события на балу показали, что она— нет. Она не та императрица. И только Джеймс не верил, что Аниса изменилась. – Габриэль покачал головой и словно самому себе произнес: – Все маррдеры готовы склонить перед ним голову, а он все эти годы бежал от нас и пытался добиться только одного – ее возвращения. Странная, одержимая любовь… Но мы не умеем любить по-другому. Либо все, либо ничего. Мы готовы жертвовать всем, что у нас. Мы страстные игроки и отдаемся любви без остатка.

Голос Габриэля завораживал, и я продолжал слушать его, замерев и даже почти не дыша. И его внезапно возвысившийся голос заставил меня вздрогнуть:

– Он знает, что ты стал самой главной преградой между ним и его amati – возлюбленной. Смерть витает в воздухе, мое дорогое дитя.

– Ты хочешь сказать, что есть какой-то сумасшедший, который хочет меня теперь убить, потому что верит в вашу сказку, что я тот самый Александр?

Габриэль легким жестом указал на портрет.

– Смерть идет за тобой по пятам.

Я посмотрел на портрет. Костераль приветливо улыбался мне.

– Но кого же она настигнет первым?

Габриэль показал рукой на выход.

Боль вновь сдавила виски холодным обручем.

Глава 28

…Однако, угодив в ловушку, войско дома Эллир не растерялось – всегда при них был дитто, талантливый черный. Накрыл он врагов туманом, а затем пронзил стрелами водными.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Все спали.

Со стороны окна доносился тихий плеск волн. До рассвета было еще далеко. Сон не шел мне всю ночь – я постоянно прокручивал в голове все, что узнал за эти дни, накладывая на информацию, полученную за три года.

Я перевел взгляд на Эжена и Иниго – оба лежали на нижних койках наших двухъярусных кроватей прямо напротив меня. В темноте угадывались их безмятежные лица.

Стали ли они мне близки за это время? Безусловно. Но разве могло быть иначе? Рядом со мной больше никого не было. Я видел их каждое утро, как просыпался, я был с ними на каждой нашей тренировке, все наши развлечения были на троих.

Но я, конечно, знал, что их поставили рядом со мной. Однако я старался думать об этом как о приказе – вряд ли они могли ослушаться.

Вчера они спокойно переговаривались, когда мы шли к кораблю. Габриэль вовремя провел меня наверх, и никто не заметил мое отсутствие. Командир Кристен забрала наш экземпляр договора и списки с бунтовщиками, а тележка с лошадью доставила подсчитанный мной с Эженом таррук к кораблю.

Всю дорогу я молчал.

А они переглядывались и словно обменивались тайными знаками.

Принц Александр и я, сирота из приюта, – один и тот же человек? Не родственники или просто похожие друг на друга люди?

И что же будет, если воспоминания вернутся, Александр?

По спине пробежали мурашки.

Я боялся встретиться с самим собой – тем существом, чьи глаза с таким холодом глядели с черно-белой фотографии.

И вдруг молнией мелькнула мысль: если это действительно я, то мои родители… Я напряг память, вспоминая те страницы из «Хроник Таррвании».

Дом Корс. Но их нет в Таррвании. И в Сожженных землях. Этот дом не упоминался среди знатных домов Таррвании.

Кто они?

Дэниел знал, но не желал мне рассказывать.

…я открыл глаза. Комната была пуста, в окнах брезжил рассвет. Постели заправлены. Только постель Эжена была со скомканным одеялом и наполовину свисающей простыней.

Кажется, они начали праздновать день рождения Иниго без меня.

* * *

Я наскоро привел себя в порядок, надел форму и поспешил на палубу.

Пойманный мною матрос указал на столовую.

Стол был накрыт скромно, но более чем роскошно для празднования: тушеное мясо, пироги, засахаренные фрукты в вазах.

Иниго сидел во главе стола, а по обеим сторонам от него – Кристен и Кира. Команда сидела за другим столом, поменьше.

Кристен знаком привлекла внимание Иниго и достала из-под полотенца то, что прятала на своих коленях.

– Держи, брат. – Она протянула ему миску.

Лицо Иниго чуть посветлело.

– Что это? – спросил я.

Командир Кристен нахмурилась и ответила:

– Традиция.

Я вопросительно посмотрел на Эжена. Тот шепнул:

– Празднование дня рождения вообще не принято в их семье: считается, что в этот день злые силы особенно внимательны к людям. Только после шестидесяти лет они начинают праздновать день рождения каждый год, благодаря мир и богодраконов за то, что так долго прожили. Так что подарки скромны.

Интересно. Но не мне лезть со своими мыслями и придирками в чужую семью.

– А мне родители всегда устраивали стол с угощениями. Закуски, салаты… в общем, еды хватало даже после того, как гости уходили. – Эжен отпил напиток и, чуть покраснев, продолжил: – Потом меня подбрасывали в воздух столько раз, сколько мне исполнялось лет. Бесило, конечно, когда меня в восемнадцать лет подбрасывали, но моя семья такая настойчивая, от них никак не отвязаться.

Кажется, настала моя очередь делиться традицией.

– Кхм, – я откашлялся. – Просто покупали торт да задували свечи… Но я в свой день рождения всегда сваливал еще до рассвета и проводил его, как мне хотелось. Гулял, бродил, искал приключения.

– И находил, разумеется? – почти равнодушно спросил Иниго.

– Не люблю скуку, – улыбнулся я.

Только я умолчал, что этот день проводил не один – всегда с Кирой, моим верным компаньоном по всем шалостям и забавам. Повернув голову, я заметил, что она быстро отвела взгляд.

Были родными, стали чужими. Вот как бывает.

От стола команды донесся смех. И громче всех был недоуменный голос Блисса:

– А что такого?

– …Тысяча девятьсот тридцать четвертая несмешная шутка…

Эжен ел и увлеченно рассматривал что-то в своем блокноте.

– Зарисовал новые растения? – невинно поинтересовался я, ловя ухмылку командира Кристен.

Эжен тут же захлопнул блокнот и нервно посмотрел на меня.

– Пару растений.

– И одну девушку, – невозмутимо добавила командир Кристен, подцепив вилкой мясо.

Эжен кинул в нее кусок булки, но командир легко увернулась.

– Де-е-евушка? – с деланым удивлением протянул я, и Эжен стал совсем пунцовым.

Но мы все знали, кто это, – Асира, онемас.

– Для меня этот день… – тихо начал Иниго.

Все за нашим столом замолчали и повернулись к нему. На его вечно непроницаемом лице вдруг отобразился целый калейдоскоп эмоций, он сжал руки в кулаки и, резко встав, бросил:

– Просто день.

Коротко кивнул нам и отрывистым шагом вышел из столовой. Хлопнула дверь. Кристен ударила кулаком по столу и встала.

– Я схожу за ним! – крикнул я и ринулся за ним.

* * *

– Иниго!

Одинокая и сгорбленная фигура стража почти сливалась с грот-мачтой. Он как будто не слышал моих шагов: ладони прижаты к лицу, плечи вздрагивают…

– Иниго.

Я подошел совсем близко к нему, когда тот наконец-то услышал меня: отнял руки от лица и тупо уставился перед собой.

Он дрожал. Я вздохнул и крепко обнял его.

– Тихо-тихо…

И похлопывал по плечу, гладил по спине, успокаивая его.

Так мы и стояли. Соленый ветер трепал наши волосы, плеск волн заглушал звуки празднества. Черноволосый матрос что-то крикнул, спрыгивая с мачты.

Все больше существ начинало появляться на палубе.

– Спасибо, Александр, – медленно и с трудом произнес Иниго, отстранившись от меня. – Мне до сих пор больно… в этот день.

Он тыльной стороной руки провел по глазам.

– Сколько уже прошло времени, а я до сих пор не могу смириться с тем, что ничего не сделал. Мой брат… – Иниго замолчал.

Его взгляд начал стекленеть: он возвращался к воспоминаниям.

Я поспешил сказать:

– Тебе необязательно посвящать меня в свои мысли. Я могу просто молча постоять с тобой, пока тебе не станет легче.

Иниго посмотрел мне прямо в глаза. А затем оттянул ворот и достал одну из веревок на своей шее – там висел каплевидный кулон.

– Знаешь, меня пугали с самого детства злым принцем, который готов был уничтожить весь мир ради утоления жажды власти. Мой брат погиб. Это все, что осталось мне… и он постоянно просил рассказать сказку про злого дитто белого дракона. Но все это время я наблюдал за тобой и не видел… ничего.

– Ого! Гм… Это про меня, да?

Иниго улыбнулся. А затем тихо произнес:

– Спасибо.

– За что? – Я недоуменно посмотрел на него.

Он не ответил.

Смех раскатился по палубе, и в ярких рассветных лучах показались фигуры командира Кристен, Киры и Эжена. Я посмотрел на Иниго – тот уже вернул свое прежнее непроницаемое выражение лица.

– …Ну, у всех разные мечты, – иронично заметила командир, продолжая какой-то разговор.

Эжен опять густо покраснел.

– Возможно, она нелепая, а возможно…

– И почему это чья-то мечта может быть нелепой? – живо спросила Кира. – Это же сокровенное желание человека. Нечто, возможно, недостижимое, но важное.

Они уже стояли рядом с нами.

– И какая же у тебя мечта? – спросила командир Кристен.

– Я мечтаю, чтобы меня помнили.

Все уставились на нее. Она не стала пояснять свои слова.

– А твое, Кристен? – Эжен уже справился со смущением, на мгновение забыв про субординацию.

– Ха, страж. Добиться повышения.

– Александр?

А чего я хочу? Чего я хочу на самом деле? Я посмотрел вдаль – солнце уже показало полностью свой диск над линией горизонта и раскидало россыпь лучей по пенящейся волнами поверхности моря.

– Понять свой путь.

Все уставились на меня. Но я также не стал пояснять свои слова.

– У меня больше нет мечты, – ровно сказал Иниго. – Старая сгорела, а новая пока не пришла. Я в ожидании.

Кристен стукнула его по плечу.

– Я хочу быть всегда с единомышленником. Обсуждать дела минувшие, растения, историю… – мечтательно протянул Эжен. В его руках вновь оказался блокнот. Он бережно перелистнул пару страниц и, слегка помедлив взглядом на одной из них, быстро захлопнул блокнот. Но я успел увидеть небрежно нарисованный портрет девушки.

Мы еще около часа обсуждали все, рассевшись возле мачты. А затем небо стянуло тучами, и накрапывающий дождь согнал нашу команду в каюту. Всех, кроме меня: я подошел ближе к борту. Изменчивость стихии завораживала – небо становилось все темнее. По палубе забегали матросы. Дженнифер резким голосом отдавала приказы.

В воде вдруг показались лошадиные головы. Я протер глаза.

Лошадиные головы не исчезли, а напротив, обрели еще и тела с по-змеиному длинными извивающимися хвостами.

– Морские коньки – одни из самых миролюбивых существ в Арридтском море, – раздался голос сверху. Я повернул голову и увидел капитана Рейна Кроссмана, сидевшего на трапе.

– А как вы?.. Нет, не хочу знать. – Я отвернулся.

– И что ты думаешь обо всем? – Он спрыгнул возле меня.

– Что я думаю… – медленно спросил я. – О чем?

– О своей комнате у маррдеров. – На его губах заиграла улыбка. Он, чуть шатаясь, подошел ближе. Его лицо избороздили морщины усталости.

– Недоверие. Вы правда думаете, что в такое легко поверить?

– Но тебе придется. Ведь все происходящее реально. И твоя жизнь, и дитто, и тирания императора. – Капитан Рейн картинным жестом показал на море и продолжил: – И даже эти морские коньки.

Столб огня заставил меня мгновенно забыть о капитане и прикрыть глаза: он был слишком ярок в сгущавшейся тьме. Я прищурился и увидел выходящего из огня капитана Вильяма. Силуэт Дэниела мелькнул и пропал вместе со столбом.

Виски сдавило нестерпимой болью.

– Капитан Кроссман. – Капитан Вильям достал зубочистку изо рта. – Есть разговор.

Глава 29

Печать забвения – вот чего боялись все долгоживущие существа Таррвании.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Корабль спокойно стоял у пирса.

Шторм так и не разыгрался, а мелкий накрапывающий дождь скоро сошел на нет – я знал, что за пределами сумеречного покрова ярко светит солнце. Возможно, это чудеса местной погоды, а возможно, эти чудеса звались Вильямом. Он увел несильно сопротивлявшегося капитана для разговора, даже не посмотрев на меня. Впрочем, через некоторое время он уже показался на палубе, а вот Рейна я больше до высадки не видел.

Деревня расположилась в устье реки – короткий песчаный пляж отделял ее от пирса. Местные жители не спешили нас приветствовать. У ворот стояли только трое фарффлов – сурового вида старейшина деревни с повязкой на голове и еще двое в простой одежде охотников. Капитан Вильям и несколько матросов стояли рядом, подсчитывая корзины с тарруком.

Кристен вместе с Эженом постучались в первый дом. Кира и Иниго пошли вглубь деревни.

– Я же говорила, – спокойно сказала подошедшая Руфина. – Они не выйдут.

Все на корабле знали, что я армиртор.

И Руфина просто подошла ко мне и сказала, что местные не выйдут со мной разговаривать: я чужак. И вдобавок страж.

– Но почему? Откуда такая уверенность? Другие спокойно отвечали на мои вопросы, – спросил я тогда.

Она же печально ответила:

– Я знаю. Мы плывем в мою родную деревню.

Сейчас я видел лишь высокий деревянный забор, широкие ворота, две хлипкие сторожевые вышки и неказистые деревянные дома. Домов было много. И все – с закрытыми ставнями или наглухо зашторенными окнами. А на улице ни души. Никто не впускал командира и Эжена внутрь – лишь открывали двери на ширину двух ладоней и что-то негромко отвечали.

– Хорошо. – Я со вздохом достал блокнот. – Пойдем.

– Здесь был мой последний дом… Джен сказала, сначала к нему. И услышишь мою историю.

И она повела меня вдоль центральной дороги.

– Они нас боятся?

– Они не боятся, – фыркнула Руфина. – Просто проявляют осторожность. Отверженные – вот кто они. Как и все на Сожженных землях. Фарффлы. Ранее почитаемы, теперь редкие и отверженные… Джен говорит, что их редкость стала их проклятьем.

– Да, я знаю, кто такие фарффлы.

Она остановилась.

– Вот дом.

Огни не горят, дверь покосилась, деревянные ступени местами покрыты мхом.

Трехэтажный дом был полностью пуст.

– Я здесь жила очень много лет и повзрослела, пока – о драконье пламя! – капитан Кроссман меня не выменял у матери. Идем дальше. Мы должны посетить храм.

– Выменял? В каком смысле выменял?

Она склонила голову и посмотрела на свои руки, а меня вдруг пронзила догадка.

Купил.

Руфина растянула губы в слишком широкой, неестественной улыбке. Неловко провела рукой по одному из рогов, подняла голову и продолжила:

– Когда я была совсем маленькой… Вы нас не различаете, конечно. Но по мне можно было с самого рождения сказать, что я сильно отличаюсь от здешней расы. Среди нас есть красивые и некрасивые, и вот я была самой некрасивой из всех. Мои рога выросли поздно, тогда как у моих сверстников были уже чудесные рога, – почти прошептала она последние слова. – Они выросли только после семи лет, и я отчетливо помню все, что было до этого, – насмешки. Много насмешек. И мои крылья так и не раскрылись.

– Тебя обижали дети?

Мы подошли к центру деревни. Слева от нас возвышалось каменное строение с вытянутой овальной крышей. Храм Зеленого дракона. Овальная дверь была широко открыта – храм принимал всех.

Но выпускал немногих.

На пороге храма показался служитель в серой мантии. Руфина вздрогнула и свернула налево.

– Если бы только дети… – Руфина вздохнула, а потом, сжав кулаки, быстро продолжила: – Меня обижали все. А в особенности храмовники.

Я молчал. Внезапная откровенность этого существа натолкнула меня на воспоминания о моей жизни до того, как я попал сюда.

– Ты прости, я давно не была здесь. Мне уже не больно, но иногда как нахлынет, – сказала она уже спокойным голосом. – Обидно было, что гнали меня не только дети, но и взрослые. Родители все и вся ненавидели. Но я не виню их: мать была на сносях, когда сбежала на эти земли, а значит, в Таррвании ее ждала смерть. Я росла хилым ребенком – тощим и каким-то нескладным. Но обязательные уровни образования получила. Приказ Костераля об обучении детей выполнялся без нареканий, а в начале каждой смены погоды прибывали помощники.

– Кто?

– Аллистир и Асира. Первые помощники Костераля.

Асира была не так проста, как я думал. Стоит ли сказать об этом Эжену?

– Аллистира тут очень боятся. – Она улыбнулась, по-настоящему улыбнулась, стерев ту фальшивку с морды. – Он ведь всегда страшен: спокойный, молчаливый воин, который убивает своими короткими мечами тварей за считаные секунды. – Она немного помолчала. – Кто-то пустил слух, что я смешана с другими существами.

– С другими?

– Да, они думали, что моя мама была любовницей человека. А она лишь хотела попросить защиты у храмовников.

На этих словах Руфина отвернулась.

– Когда я повзрослела, родители стали пытаться выдать меня замуж – не было надежды, что я смогу выйти замуж легко и что вообще кто-то позарится на «полукровку». И каждый раз унижали не только себя, но и меня, слезно предлагая все что угодно взамен моего замужества. Нашей расе важны дети. Продолжение. Но меня не хотели брать замуж даже калеки. И родители совсем отчаялись.

Я дописал последнее предложение, и она продолжила:

– Но потом с другой территории приехал мой дядя и сказал, что может взять меня к себе работать в таверну: он хочет открыть ее у нас в деревне, потому что мужики давно просили место для отдыха. Дескать, нет им продыху от баб, нужно свое место. И дядя предложил мне работать с ним в качестве подавальщицы. Но при этом он готов был заплатить за меня родителям деньги и забрать навсегда к себе. Родители, не раздумывая, согласились – собрали мои скромные пожитки и выставили за дверь вместе с дядей, как только он отсыпал им десять таффов.

Мы прошли мимо двух домов с плотно закрытыми ставнями и свернули на узкую улочку.

– Вот она, – указала рукой Руфина.

Перед нами появилось покосившееся трехэтажное здание. Вычурная вывеска выдавала таверну. В ней единственной горели огни и даже были слышны приглушенные голоса и смех.

– Поначалу я чувствовала счастье. Закончились издевательства со стороны сверстников, кухарка и дядя были дружелюбны ко мне. Мы постоянно общались, так много, как никогда со мной не общались. – На ее губах заиграла печальная улыбка. – Но я знала, глубоко внутри я всегда понимала, что такое не продлится вечно. Разве я, выродок, достойна счастья? Я должна была быть благодарна за то, что есть. Мой дядя… в ту ночь он приехал с выпивкой. И… я… я должна была много работать. В таверне всегда было кому… подавать.

Голос Руфины становился все тише, и я, оторвавшись от блокнота, внимательно посмотрел на нее: глаза закрыты, кулаки сжаты, и сама она как будто вся сжалась.

– Ты…

– Прости, – выдохнула она и торопливо опустилась на траву возле дома.

– Все в порядке?

– Я… сейчас.

И замолчала. Я присел рядом и внимательно осмотрел улицу.

Частокол, небольшой дворик, наглухо закрытые ставни напротив нас. Из-за занавесок одного окна я увидел яркие точки светящихся глаз – ткань дернулась, и глаза пропали.

Мы сидели уже, по ощущению, больше четверти гонга, как я заметил не спеша идущего к нам капитана Вильяма. Он лениво скользил взглядом по домам.

Я понял, что не слышу шумное дыхание Руфины – она открыла глаза и задумчиво водила ладонью по траве.

Успокоилась.

У ее ног я заметил желтый цветок и вспомнил, как Бо описывала мне похожий, что ее сородичи сажают такой в горшок и что с ним связана какая-то традиция. Потом мои мысли унеслись дальше – к Милинафу. Я старался поменьше думать о том дне. Но дракон… Вспомнил его урчание, и внутри потеплело.

– Спасибо, – выдернул меня из мыслей голос Руфины. Я осознал, что сижу с глуповатой улыбкой на лице и вмиг стер ее.

– Твоя история закончена?

Она посмотрела на таверну, откашлялась и сказала:

– Капитан Кроссман забрал меня. Однажды он появился здесь с командой. И они остались ночевать в таверне. Капитан купил всю выпивку. Даже ту, которая была в погребе. Дядя был счастлив. Джен говорит, что капитан тоже. Я обслуживала его в тот вечер. Он увидел, что у меня есть синяк… и другое… тоже увидел, – она вздохнула. – Он заговорил со мной. Спросил, чем я тут занимаюсь. А я настолько смущена была этим вопросом: никто же со мной не хотел общаться. Наверное, тогда я упала на самое дно и просто смирилась с тем, что мне не выплыть обратно. Ничего не сказав, приняла заказ и ушла. А когда вернулась, капитан уже сидел вместе с дядей и сказал, что тот продал меня вместе с выпивкой…

– Достаточно. Если ты не хочешь, ты можешь не продолжать.

– Не очень интересная история, согласна. Но другие и вовсе не расскажут тебе историй.

Я пожал плечами и добавил еще несколько записей в блокнот.

– У меня теплилась надежда, что дядя все же любит меня. Он был так ласков ко мне прежде… Но он с ехидной улыбкой сказал: «Ты стоишь даже дешевле, чем одна бутылка виски для капитана Кроссмана. Бери, моя сладенькая, вон тот последний ящик с виски и неси его на корабль». Капитан же Кроссман сказал мне собирать вещи. Мне показалось, что я уверенным голосом ответила: «У меня нет вещей. Я готова идти». Капитан кивнул и вышел, а я вслед за ним. Я вообще удивляюсь, – она понизила голос до шепота, – как он тогда быстро все провернул… он же столько выпил.

Я издал короткий смешок.

– А потом, уже на корабле, он вызвал меня к себе. Я испугалась, что он потребует того же… что и остальные. Но он лишь сказал, что я могу сойти в следующем порту, что я свободна. Или могу остаться здесь и стать членом команды – никто не задаст глупых вопросов. И вот я осталась… со своей семьей. Я поняла, что без ума от этих болванов. – Она задумчиво посмотрела на таверну.

Капитан Вильям поднял правую руку. Условный знак, что надо подойти. Рядом с ним стоял Эжен и увлеченно о чем-то рассказывал, активно жестикулируя. Иниго молча смотрел на крыши.

– Ну и что за история в этот раз?

Руфина отвернулась. Я со вздохом вырвал три листа из блокнота и смял их.

– Нет истории.

Эжен издал возмущенный возглас. Иниго бросил еще один взгляд на крышу.

– Александр, ты…

Но закончить фразу он не успел. Его глаза как-то по-детски округлились, и Иниго толкнул меня в сторону – я удержался на ногах, но столкнулся с капитаном Вильямом. Он ловко подхватил меня. Но взгляд был обращен за мою спину.

И одновременно с этим раздались легкий свист и вскрик. Я обернулся и застыл – Иниго нелепо вскинул руки и стал заваливаться на спину. Из его глаза торчало оперенное древко стрелы.

Тело со стуком упало на землю.

А затем начался хаос.

Капитан Вильям сшибает меня на землю – его движения быстрые, очень быстрые. Но он недостаточно быстр для следующей стрелы – она пронзает его и вылезает прямо через левую лопатку. Никто, кроме меня, не видит этого – Эжен обнажил меч и стоит к нам спиной. Я падаю на землю и не чувствую боли, Вильям оборачивается ко мне, смотрит на стрелу, смотрит на меня и одними губами шепчет: «Молчать», а затем вырывает стрелу из тела. Я чувствую легкое дуновение ветра и вижу, как стрелы взмывают в воздух и все отскакивают от невидимой преграды. «Барьер», – тупым гвоздем ворочается в мозгу. Барьер на ритуше… Слышатся дикие крики, из-за дверей, стен домов и конца улочки сыпятся вооруженные мечами и кинжалами полуобнаженные люди в устрашающих одеяниях из костей. Нет, не люди – некроманты. Их кожа сера, а глаза горят. Поворачиваю голову налево, успеваю увидеть спину Эжена – он резко выдергивает меч из тела, которое уже падает на землю. Не вижу Руфины. Капитан Вильям метнул три кинжала – трое из нападавших упали, но еще пять бегут прямо к нам. Я пытаюсь встать, но капитан Вильям слегка пошевелил рукой, и я не могу встать.

Как же Иниго?

Мимо проносится командир Кристен с яростным криком. Чавкающие звуки.

В ушах нарастает звон, обруч боли стянул виски.

Что с ним?

Я рвусь, я почти рычу, и от напряжения голову еще сильнее сдавливает обручем. Что-то словно лопнуло – и наконец-то я вскакиваю на ноги, обнажаю меч и вижу все ясно, кинематографично четко. Эжена и командира Кристен теснят, но они отбиваются от пятерых нападающих, капитан Вильям прямо передо мной умело отражает удары мечом, но и он против троих. На другом конце улочки я вижу Киру, сражающуюся сразу с двумя.

Сзади слышатся приближающиеся крики, быстро оборачиваюсь – Дженнифер бежит к нам, ее сабля обнажена, а за ней десять матросов.

Внезапно нападающие нелепо поднимаются в воздух, дрыгают ногами и руками, кричат.

Меня опаляет и ослепляет – в землю ударяет столб пламени, я вижу знакомый силуэт. Проскользнула странная мысль, что деревня вся из деревянных домов, а пожарные машины вряд ли водятся в этих краях. Но капитан Кроссман, конечно, все потушит.

Все решается за мгновение: Дэниел сжимает кулак, некромантов охватывает пламя, они истошно кричат, а затем пепел осыпается на наши головы. И он пропадает в столбе пламени.

Я делаю глубокий вдох и кашляю.

Иниго.

Громкий, полный отчаяния крик раздался в трех шагах от меня. Я смотрю вниз. Что-то холодное растекается в желудке.

Кристен сидит на земле, прижимая к себе Иниго, и поглаживает, похлопывает его по плечам, словно ребенка. Его рот открыт, лицо измазано кровью.

– Мой брат… Он мертв.

Глава 30

Долгими ночами пела дева мне.

Долгими речами сладко во тьме.

Долгими словами…

Кости в тюрьме.

Стихи забытого поэта Таррвании

Бо

Утром я зашла к Мастину. Вик поручил мне передать травы лекарю. Услышав скрип двери, он быстро отцепил взгляд от стола с колбами, но при виде меня недовольно фыркнул.

Я улыбнулась ему и, дохромав до стола, положила три мешка с травами. Конечно, это выходило медленнее, чем у других, но я давно привыкла к своим поломанным, как сухие ветви, рукам. Затем отработанным движением – сколько лет я это делаю – вытащила блокнот с ручкой и написала:

Вик сказал: нужно несколько мазей к вечеру.

Мастин бросил взгляд на записку, а затем, всплеснув руками, раздраженно бросил:

– И что там опять?

Стражи получили раны во время испытания нового оружия.

– Ну, если здесь их нет, значит, ничего страшного. И прямо к вечеру? А сколько баночек?

10—15.

– Вик! Проклятый, у меня что, других дел нет… встречу его и… – Мастин широко раздул ноздри и сердито зашумел склянками на столе.

Вик – завхоз крепости – частенько досаждал Мастину. Один старался держать все под контролем и при любом удобном случае рвался сделать ревизию да подсчитать все лекарства, а другой упорно не пускал его на свою территорию с криком про мужлана, ничего не смыслящего в науке. Каждый раз это вызывало неизменную ухмылку у Вика – его покрытое шрамами и уже отнюдь не молодое лицо ветерана становилось от этой ухмылки еще более зловещим, но Мастина это совсем не пугало, а даже еще больше раззадоривало. Дошло до того, что при встрече они здоровались с натяжкой: один показательно закуривал, а другой язвительно желал не подохнуть через год-другой.

Всех в крепости изрядно веселило это противостояние. А я любила обоих. Они так хорошо относились ко мне!

Можно посмотреть на садик?

Он опять фыркнул.

– Давай ползи в оранжерею, – все же пробубнил он через четверть гонга.

Мое сердце быстро забилось, и я захромала к двери в оранжерею – слева. Толкнула плечом и…

Вот он, цветущий, сияющий мир.

Оранжерея находилась на огромном крытом стеклянном балконе, искусно замаскированном под стену крепости – никто из гостей или проезжающих мимо не мог даже заподозрить, какое богатство скрывается за темным стеклом.

Здесь были собраны достаточно редкие экземпляры. Повсюду стояли таблички с корявыми надписями: лекарь не отличался хорошим почерком. Грядки разбивали несколько дорожек, а посередине находился стол с инструментами. Но мой взгляд сразу же натыкался на один-единственный цветок в дальнем углу оранжереи – цветок моего рода. Я медленно подошла к нему и сжала лоскуток ткани в кармане – на нем был вышит такой же цветок. Мама отдала мне его в катакомбах. Я наклонилась вдохнуть аромат.

И мысли, пронзительные мысли, промчались яркими солнечными пятнами: драконы, заточенные в катакомбах. Грязь. Холод. Я тяну руки к маминой шее и, несмотря на ужас вокруг, звонко смеюсь. Она слабо улыбается мне в ответ.

Вот я уже постарше и задаю маме вопросы, от которых ее лицо становится грустным. Она украдкой вытирает слезы. Отца уже нет с нами.

Вот император ведет меня в свои покои. Я счастлива. Он благосклонен ко мне, учит читать и писать, дарит бумагу и мел для письма. Мама каждый раз плачет, когда меня уводят.

Мамы нет рядом: она умерла какое-то время назад. Годы или месяцы прошли – не знаю. Я глажу округлившийся живот. Нас становится все меньше. Император редко навещает меня, а если и приходит, то постоянно не в духе.

Но я продолжаю верить ему.

Я лежу на полу, это какое-то помещение в катакомбах. Из моих губ вырываются стоны, а низ живота пронзает дикой болью. Все тело горячее и скользкое. Приходит какая-то женщина, и от ее рук становится легко-легко. Я слушаю ее указания, и через какое-то время раздаются шлепок и детский крик. Мне дают приложить малыша к груди. Он такой красивый…

Она забирает его у меня и отдает императору. С шуршанием и треском из земли вырываются корни и молниеносно обвивают женщину. Она поднимает руки и силится закричать, но руки и рот уже обвиты, слышится хруст, и она полностью обмякает. Я хочу закрыть глаза и не могу. Хочу крикнуть и молчу.

Вот меня ведут на корабль. Ночь. Я вижу все хорошо. Наша раса вообще видит хорошо в темноте: то ли долгое заточение сказалось, то ли от рождения. Я не знаю…

– Бо, тебе надо уходить. Сейчас придут на процедуры стражи, сама понимаешь, лучше им тебя не видеть.

Я вздрогнула и неловким движением вытерла мокрые щеки. Мысли настолько поглотили меня, что я не заметила, как близко подошел ко мне лекарь.

– Хочешь, я тебе нарву букет из этих цветов, – тихонько, словно себе под нос, спросил он.

Я поспешно замотала головой и, достав блокнот, написала:

Спасибо. Не стоит ради моего желания восхититься ими срезать даже такую жизнь. Пусть растут и радуют глаз тут… живые.

Мастин посмотрел на листок, мягко кивнул мне и хлопнул по плечу. А затем показал рукой на дверь:

– Иди.

* * *

Я вышла от Мастина и потихоньку пошла вдоль стены прямо в обеденный зал. Там я убиралась до четвертого гонга, пока Вик не давал мне новое поручение. Отзвучал только один гонг, стражи завтракали полгонга – сейчас тут никого не было. Но как только я достала ведро и тряпку, в обеденный зал вошел, озираясь, незнакомый мне страж. И завидев меня, грубо сказал:

– Эй, ты. Тебя вызывает старшина.

Я поспешно достала блокнот из передника и стала писать:

Мне нужно помыть полы в столовой.

Показала ему, но он даже не стал смотреть.

– Мне неважно, что у тебя там. Это был приказ!

Он резко схватил меня за плечо и потащил за собой. От неожиданности у меня выпал блокнот, я попыталась вырваться, но хватка у него была железной.

Мой блокнот остался на полу.

Страж грубо втолкнул меня в кабинет старшины, я пробежала по инерции пару шагов, но не упала. Плечо болело. Я выпрямила спину – на меня с надменным видом смотрел старшина. В белоснежном костюме и вальяжно рассевшийся в своем кресле. На его лице читалось легкое недовольство, а постукивающий по столу палец выдавал нарастающее раздражение. А возле окна стоял господин Костераль.

– Не знаю, почему именно ты привлекла его внимание, мелкое отродье. Но благодаря тому, что Костераль выполнил мою маленькую просьбу, он может сделать тебе подарок, – с раздражением отчеканил он.

Я непонимающе уставилась на господина, а потом на стол – написать вопрос без блокнота невозможно, но, может быть, старшина разрешит взять листок и ручку? Костераль стал медленно подходить ко мне. Я невольно сделала шаг назад. Со стороны старшины послышалось фырканье.

– Давай без спектакля. – И бросил господину: – Справишься за треть гонга?

Тот холодно ответил:

– Это займет ничтожно мало времени.

Он взял пальцами мой подбородок. Я наизусть знала это движение. И шепнул:

– Будет больно.

Два раза я теряла сознание. Место, где был отросток, нестерпимо жгло, боль была настолько яркой, настолько обжигающей, настолько… Слезы безостановочно текли по щекам, я пыталась схватиться за его руки и оттолкнуть, но господин Костераль держал крепко. Из горла рвался не крик – хрип и какое-то рычание. В миг, когда боль прекратилась, я поняла, что хватаю ртом воздух, как рыба. Рот наполнился слюной и чем-то тяжелым, распухшим… оно коснулось щеки и неба, царапнуло по зубам, и я поняла, что ко мне вернулся язык. Краем глаза я заметила, что старшина с непередаваемым интересом наблюдает за нами.

Господин провел пальцами по шее. Легкий холодок прикосновений сменился жаром, спускавшимся все ниже и ниже и охватившим в конце концов все тело. Из горла вырвался крик. Боль была еще сильнее, чем при отращивании языка, – кости с хрустом вставали на место. Я опять потеряла сознание. Господин Костераль не давал мне вырваться. Наконец боль отступила, я вздохнула и утерла слезы пополам с соплями, с непривычки заехав себе по щеке: здоровые руки еще плохо слушались.

Я стояла, крепко стояла на прямых ногах.

– Теперь ты можешь говорить, – тихо сказал Костераль.

Опухший язык плохо слушался, но все же я смогла медленно ответить:

– Спасибо…

Он поднес палец к моим губам, призывая молчать. Прошло три года с тех пор, как я в последний раз разговаривала. Языком я пыталась нащупать все свои зубы, небо, шевелила им во рту. Сжимала и разжимала пальцы на руках и ногах. Руки легко гнулись, ноги отзывались на любое движение.

– Прошло уже больше четверти гонга. Ты свободна: тебе уже и так оказали великую услугу, – раздраженно махнул рукой старшина.

Но господин произнес:

– Я сначала поговорю с Бо, а потом вернусь к тебе в кабинет, Реджинальд, и мы договоримся о том, что будем делать с той территорией.

Старшина в нервном жесте заломил руки:

– Что это значит, Костераль? Я должен ждать, пока ты поговоришь с этим отродьем? Они напали на моих стражей, один из них был убит, и ты хочешь, чтобы я это все стерпел и сидел здесь, как послушный щенок? Ха-ха! – Он привстал, и белые складки одеяния заколыхались. – Я могу сжечь всю твою землю с твоим домом в придачу, если ты не понял, насколько я зол. И насколько серьезно все произошедшее!

Господин спокойно, как будто и не на него был направлен гнев, сказал:

– Я сначала поговорю с Бо, а потом мы с тобой все обсудим. Оплата будет такой же, как и всегда. Деревню мы сожжем – я это сделаю. Но обойдемся без подрывников.

Старшина начал бурчать:

– Закон есть закон. Некроманты напали, зная, что в этой деревне остановились стражи. – Старшина с грохотом сел в свое кресло. – Быстро разговариваешь с девчонкой, и потом мы возвращаемся к обсуждению!

* * *

Мы вышли в коридор. Господин Костераль притянул меня к себе за локоть и втолкнул в столб огня, вспыхнувший в коридоре перед нами. Я даже не успела вскрикнуть. Всего мгновение, и мы оказались в большой и светлой комнате с огромным красным ковром. От пола до потолка поднимались два широких окна, украшенных тяжелыми бархатными занавесками.

Принц указал на светлый диван, стоящий между двумя окнами, и аккуратно подвел меня к нему. Мягко усадил. Сам же остался стоять передо мной.

– У нас с тобой будет серьезный разговор.

– Господин, он пострадал? Его убила императрица? Что с ним? – С каждым словом язык все больше подчинялся мне. Но быстро говорить все равно не получалось.

Господин Костераль медленно помотал головой.

– Твой сын не пострадал. И сейчас речь пойдет не о нем. Мне нужно, чтобы ты осталась здесь. Тебе нельзя возвращаться к стражам.

Я не понимала его слова. Моя задача – следить за Александром. Он сам дал мне это задание. И я знала, что их корабль должен был вернуться сегодня. Но если господин Костераль хочет вытащить меня из Бастарии, то… что там произошло? Я окинула помещение рассеянным взглядом. В ярких солнечных лучах беззаботно плавали пылинки. С сыном все в порядке.

Непорядок только с ним.

– Что-то случилось с Александром?

Он молчал. И это было страшно – столь могущественное существо не могло подобрать слов. Но после, вздохнув, неторопливо отозвался:

– Александр не пострадал. Но можешь пострадать ты. Императрица прознала, где ты находишься, Бо. И о твоем взаимодействии с ним… Она практически уверилась в том, что он дитто. И уже послала своих убийц к нему.

Я непонимающе на него посмотрела:

– Ваше высочество, но разве убийство Александра – не наша конечная цель?

Господин Костераль вновь замолчал. А затем сказал тихо:

– Если мы его сейчас убьем… – Он на мгновение закрыл глаза. – Если его сейчас убьют, то Александр больше не возродится. Все его силы ушли на Анису – он не дает ей переродиться. Таким образом, мы лишимся обоих дитто.

– Но что мы тогда сделаем? Я уже не могу засыпать в мягкой кровати, когда мои… пока фарффлы в этих грязных катакомбах. Я не знаю, что с ними, но чувствую, как они там страдают, а я… под солнцем… – мой неокрепший голос пару раз дрогнул и совсем сорвался к концу фразы.

Господин нежно погладил меня по плечу.

– Ты можешь остаться здесь. Я не смогу тебя защитить у стражей. Бо, останься здесь. Прошу тебя. Твое задание окончено.

Я отстранилась от его руки.

– Александр вернется сегодня. Я не могу бросить его. Он мой дитто. И я не могу отсиживаться здесь, когда он в опасности.

– Его защитит Вильям, – резко перебил меня господин. – Ему все известно.

Опасная складка пролегла между его бровями.

Я сложила перед собой руки.

– Старшина сказал, что было какое-то нападение на стражей. Кто-то погиб?

– Я не помню имя этого стража. Но он исполнил свой долг до конца. Все, песок времени ушел. Скажи мне свое решение: ты остаешься здесь? Это мой замок, и здесь тебе ничего не грозит. Доверься мне.

Господин не приказывал, а просил меня, но он тоже знал, что я не останусь. Мой дитто там – и я должна быть там.

– Нет.

Господин Костераль резко притянул меня к себе, а я аккуратно положила руки на его грудь – огненная вспышка – и мы стоим в коридоре рядом со стражами. Я уставилась на Киру – она молча стояла возле двери старшины. С ее стороны послышался смешок.

– А что ты делаешь вместе с ним, отродье?

Господин отпустил меня и, повернувшись к Кире, отчеканил:

– Для тебя я принц Костераль Фуркаго. Ты должна преклониться, когда видишь меня: древняя кровь правителей обязывает тебя. Кланяйся.

Кира сжала зубы и, скривив очаровательное личико в недовольную гримасу, сделала глубокий поклон в соответствии с дворцовым этикетом.

– Приветствую, принц Костераль.

Господин Костераль усмехнулся и ответил:

– Отпускаю тебя, подданная Таррвании.

Но… если Кира здесь, то и Александр уже прибыл. Они уже тут! Сердце неистово забилось, а я поспешила к выходу, уже не держась за стены, все быстрее и быстрее – и перешла на тяжелый, неловкий бег. Ноги все больше отдавались во власть моего разума, тело вспоминало, каково это – бежать. Дыхание сбилось, но я не хотела останавливаться. Промчавшись мимо стоящих на карауле стражей, я выскочила за ворота и уже медленнее побрела к пирсу.

Корабль был уже там.

В боку кололо, пот стекал на глаза, но я не останавливалась. Ветер залез в промокшую от пота одежду. Я зябко поежилась, но все забылось, когда я увидела его. По трапу спускались Александр и Эжен. Сзади маячил капитан Вильям. Вот они спустились и молча застыли. Двое матросов несли следом носилки, накрытые черной тканью, под которой угадывалась человеческая фигура. Кристен шла рядом с носилками. Ее лицо прочертили глубоко засевшие морщины, а под глазами залегли черные тени.

Меня словно никто не замечал.

А я поняла, кто погиб, и закрыла лицо руками.

Глава 31

Только знатным таррванийцам позволено было иметь фамилии. Остальных же жестоко наказывали и приказывали выпороть на главной площади, если порывались они изменить закон.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

– Бесполезная!

Раздался звонкий шлепок, голова Кристен дернулась, но командир продолжила покорно стоять на месте. Ладони прижаты. Спина ровная.

Я сложил руки в замок. Старшина громко дышал и злобно смотрел на моего командира.

Меня тронули за локоть. Я повернул голову – капитан Вильям. Он постоянно был рядом со мной с тех самых пор… с того момента, как… Я глубоко вдохнул, а затем медленно выдохнул и расцепил руки.

Не заметил, как до боли сжал пальцы.

– Я снимаю тебя с поста командира. Это был твой шанс проявить себя! А ты его бездарно упустила. – Каждое слово старшины камнем падало в воздух. С последним словом Кристен чуть опустила подборок. – Мало мне смертей в крепости, так еще после простой плановой проверки погиб страж! Ты ответственна за сжигание тела. Урну заберешь после пяти плетей. Принято, страж? Отвечай!

Кристен вздернула подборок и ровным голосом ответила:

– Принято, старшина.

Мне вновь виделось древко стрелы. И глаза, большие, распахнутые в…

– Нет! – громко сказал я.

Все, находящиеся в кабинете, повернулись ко мне. Капитан Вильям, Эжен, два стража-охранника, Кира и старшина. Все, кроме Кристен. Она так же ровно стояла и смотрела перед собой.

– Что? – зло спросил старшина. Его глаза опасно блеснули.

– Нет. – Капитан Вильям сжал мой локоть, но я отбросил его руку. – Это не ее вина. Эжен, почему ты молчишь? Ты же сам видел, что происходило!

Эжен опустил голову и тихо сказал:

– Александр, не надо…

– Эжен, давай расскажи, кто виноват? – ласково спросил старшина. Тот вздрогнул.

– Позвольте, старшина… – начала Кристен.

– Молчать! Если не хочешь, чтобы плетей получил и он, – резко перебил ее старшина. Она не издала больше ни звука. – Говори, Эжен.

Тот помял руки и, как-то виновато посмотрев на меня, быстро, почти скороговоркой, сказал:

– Кристен. Она должна была все учесть. Ведь она страж и командир. – Он осекся. – Бывший командир. Даже появление некромантов…

Каждое его подобострастное слово гвоздем вбивалось мне прямо в сердце. Как он мог? Как он мог так опорочить память Иниго, высказываясь о его сестре подобным образом?! Разве кто-то из нас мог предугадать появление мятежников? Нет. Даже капитан Вильям…

А что вообще делал капитан Вильям с нами в деревне?

Я уставился на свои руки. Посмотрел на капитана. Тот ответил на мой взгляд и, кажется, что-то угадав в нем, медленно помотал головой: «Нет».

Но я уже сделал шаг к старшине, пораженный внезапной догадкой.

– Вы все знали.

Эжен замолчал.

– Вы знали, что некроманты могут напасть. Ведь вы… – Я вспомнил странное поведение некромантш. Их злобу и разговор про детей. – Вы до этого сожгли целую деревню. Поэтому и послали капитана Вильяма. – Я сделал еще шаг вперед. – Нас было всего шестеро против целого отряда. Вы отправили на эту территорию всего лишь шесть стражей! Вы… Это вы убили Иниго!

– Молчать!

Жар гнева, поднявшийся во всем моем существе, разбил стекло оцепенения разума.

Я бросился на него.

Но его охранники были быстрее – меня скрутили за пару секунд. А я рвался и кричал:

– Вы были в курсе! Это вы! Вы!

– Все вон из кабинета! – дико заорал старшина.

Я не видел, как они уходили. Я не слышал, что они говорили. Через какое-то время я перестал вырываться.

– Садись на стул, Александр.

Старшина уже грузно уселся в кресло. Меня с силой усадили на подставленный стул. Я не отводил взгляда от своих сапог. Пыль, грязь – мы сразу пошли в кабинет старшины, как только сошли с трапа. Помощники Мастина забрали тело и книгу от Эйри.

– Александр, я не хочу с тобой ссориться. И тем более сюсюкаться.

Я хмыкнул.

– Но напоминаю, – продолжил он, не обратив на это внимания. – Ты сто лет являешься собственностью Бастарии. Нравится тебе это или нет. Клятва дана. – Он провел рукой по шее. – И теперь ты один из нас. Через сто лет можешь верить во что угодно и делать что угодно. Но сейчас, если я скажу, что солнце зеленое, ты послушно повторишь: «Солнце зеленое, старшина».

Он сделал паузу, дав мне время ответить. Я молчал и так же не поднимал на него глаз. Во дворе пять раз ударили в гонг.

Старшина как-то странно посмотрел на меня.

– Повтори.

Я посмотрел вбок. Капитан Вильям неподвижно стоял по левую сторону от меня.

Как так вышло, что я остался здесь даже после того, как узнал, что мне лгут? Ах да, родители. Сироту поманили конфеткой, вот он и побежал, радостно маша хвостом…

– Нет? – медленно спросил старшина и неожиданно сказал: —Крысы, сидящие в одной банке, сожрут друг друга или, объединившись, вышибут крышку у банки и загрызут посадившего их туда. Существа должны понимать, что за любое неповиновение будут уничтожены.

Он опять замолчал.

А я нашел информацию. Сложил пазл. И теперь понимал, почему меня так манили Сожженные земли. Чувствовал кожей взгляд Дэниела и…

– Пойми: чем беспощаднее мы с ними, тем спокойнее на границах. Жители Таррвании могут жить спокойно: мы всегда на страже. Но в этот раз некроманты пошли на неслыханный шаг – вновь взбунтовались. Такого никогда не было. Одно сожжение, и тишина на долгое время. И чем больше я об этом думаю, тем больше прихожу к выводу, что это нападение было не из желания отомстить. Им был нужен ты.

Я резко повернул голову к старшине и поймал уставленный прямо на меня взгляд: он, подперев голову, внимательно наблюдал за мной.

– Ты же понимаешь, что они должны быть наказаны? Вынесенное предупреждение, а после нападение и убийство стража – это серьезный проступок. Мы выясним, из какой они деревни, и сожжем ее. А ты должен первым поднести факел.

– Я не буду в этом участвовать.

– У тебя есть время хорошенько подумать и поменять свое мнение на верное. Приказ не обсуждается. Свободен.

Старшина махнул рукой – охранники отошли от меня, но рядом тенью замаячил капитан Вильям.

Я развернулся и вышел из кабинета. Хлопнула дверь.

– Нам надо с тобой поговорить.

Вильям опять схватил меня за локоть.

– Нам не о чем говорить.

Я никогда не хотел чужой смерти. Подлец, обманщик, да кто угодно, но не убийца. По крайней мере, намеренно – никогда.

Я здесь не останусь.

Возможно, капитан Рейн Кроссман еще не отчалил? Собрать вещи или просто рвануть?

На сборы уйдет меньше четверти гонга.

Но как же прощание с Иниго? И Бо. Я все еще помнил ее печальный взгляд. Я не смог с ней обменяться ни словом: стражи, которых я никогда не видел ранее в крепости, забрали нас под белы рученьки и быстро отвели к старшине.

Как преступников.

Бо… и дракон. Я вспомнил новорожденного дракона.

Да, я должен бежать прямо сейчас. Припрятанные таффы отдать караульным, оружие я смогу получить в порту.

И мой друг Мастин должен мне помочь. Не зря же я столько слушал про это Сопротивление?

– Александр, не вынуждай… – Капитан Вильям вырвал меня из мыслей, но я не хотел отвечать… ничего. Как и чувствовать. Сердце кольнуло.

А что чувствовал капитан Вильям, когда его сердце проткнула стрела?

– Как ты это сделал? – спросил я медленно. – Та стрела – она же прошла насквозь.

Звуки вокруг нас заглохли, в воздухе повисла мутная пелена. Везде, вокруг нас, сверху, по бокам. Мимо проходили стражи, но я видел их словно в густом желе.

И они нас не видели.

Я вспомнил все моменты, казавшиеся мне странными в поведении капитана. Все события, все…

Магия?

– Твои вопросы… ответы будут потом. – Капитан Вильям был необычайно серьезен.

– Кто ты?

Холодный, жесткий взгляд вгрызался в меня – он словно влез мне под кожу. Я сделал шаг назад.

– Успокойся, Александр, – тихо сказал капитан Вильям.

– Отвечай! Что это было?! Кто ты?!

Вспышка внезапной ярости заставила меня выплюнуть эти слова.

Мог ли я это сдержать? Да. Хотел ли? Нет.

– Заткнись, или я отправлю тебя в яму на пару дней, чтобы пришел в себя, – прошипел Вильям.

– В яму? Вперед!

Я развернулся и сделал шаг к мутной пелене, но резкая боль в затылке размазала мое намерение – в глазах зарябило, и темнота ринулась на меня.

Глава 32

Некромантов всегда боялись за их странные, противоестественные силы. Поговаривают, что прибыли они с далекого-далекого континента. Никогда Таррвания не была связана с магией проклятых – магией смерти.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Вильям

Караульные вытянулись по струнке, когда я проходил через ворота.

Человеческая мелочь, но приятно.

– Расслабьтесь, – бросил им.

Стражи даже не пошевелились. И правильно. Зря я их, что ли, муштровал?

Гонг позади меня отозвался звонким «до-о-он» восемь раз.

Я опаздывал.

Мост и деревня остались позади. Люди, встречавшиеся по пути, отводили взгляд и плавно обходили меня, даже не замечая этого.

Их сердцебиение было ровным, шаг не сбивался, а мысли не путались при виде страшного существа «из людского фольклора».

Да, я с превеликим удовольствием давал волю своей силе вдали от инструментов подавления и расщепления. В крепости они были повсюду. Я мог там пользоваться силой, но лишь на четверть от резервуара. И сейчас с легкой дрожью чувствовал, как ко мне возвращается все.

Обоняние, осязание, скорость.

Клыки непроизвольно выдвинулись, чуть разрезая нижнюю губу. Я слизнул показавшуюся каплю крови. Как банально – никакое оружие не может причинить мне вреда, но клыки истинного маррдера способны ранить даже собственное тело.

Тонкий цветочно-металлический аромат легкой струйкой скользнул мне в ноздри. Ногти заострились, сердце забилось на несколько тактов быстрее, и я вдохнул полной грудью… с губ сорвалось рычание. Я растворился в вечерних тенях.

Девушка дула на расцарапанную коленку. Она неловко споткнулась на камнях, когда перебиралась через реку. Давно наступило запретное время, но ей все хотелось помиловаться с женихом. Он приехал к ней из соседней деревни, которая в трех днях пути, но мать строго-настрого запретила выходить. Отец – зажиточный хозяин – ушел сидеть с торгашами в таверну: только закончился покос, и нужно было обсудить дальнейшую перепродажу перед сезоном дождей. Но пока мать была у соседки, юная девица выскользнула через окно и задками пробралась к лесу – там и было условлено встретиться.

Я жадно допивал ее воспоминания. Угасающая жизнь последней искрой сверкнула в глазах, и тело застыло. Вытер кровь с подбородка. Голод нескольких месяцев был утолен.

Тело я оставил у логова артамов – известных падальщиков. Наутро никто не найдет даже косточек.

– Насытился? – раздался голос Костераля левее от меня.

Я повернулся. Конечно, я давно почуял его, но ждал, что скажет принц-чистоплюй. В его глазах отразилось легкое презрение, и он холодно продолжил:

– Аллистир ждет нас уже два часа. Все приготовления окончены. А ты, – он бросил взгляд на неподвижное тело, – развлекаешься.

– А ты попробуй почти полгода от жажды страдать, я посмотрю на твою выдержу, – усмехнулся я.

Он поджал губы.

– Хотя… не ты ли страдаешь от жажды уже три года? Мучительной… вязкой… недостижимой… дитто.

– Джеймс! – гневно прошипел он и мгновенно бросился ко мне.

Я прыгнул и оказался за спиной Костераля, а затем меня опалил жар мгновенного перемещения.

Мы вывалились на поляну – Костераль сверху. Я под ним. Он врезал мне два раза по лицу. Я расхохотался.

– Дэниел, какого драконьего хрена? Что с твоей выдержкой?

Он тяжело дышал. Потом мгновенно взял себя в руки. Все горестные и гневные мысли скрутились в комок и надежно спрятались за стеной непроницаемого разума. Он встал и подал мне руку.

– Так-то лучше.

Не стоит поучать меня, когда ты такой же.

Костераль коротко кивнул.

Аллистир подозвал нас к себе. Вокруг раздавались ароматы смерти. Тонкий флер гниения и легкие вспышки обиды от неизвестности – на этой поляне были захоронены жертвы разбойников. Лет триста назад в округе хозяйничала банда безжалостного Гаррияна. Он не щадил никого из своих жертв. Конечно, его потом поймали стражи и повесили, затем обезглавили и выставили голову на пике – в пример остальным разбойникам. Но жертв так никто и не смог найти.

Сила невинно убиенных. Их души навсегда остались прикованы к проклятой земле. И только повелитель мертвых – некромант – мог освободить их взамен на ответную услугу.

Никто не смог найти жертв.

Кроме Аллистира – друга и соратника Костераля. Он оставил своего могущественного отца и последовал в Сожженные земли за принцем. И именно он был одним из самых способных некромантов на этой стороне. В нем отпечаталось несколько поколений старательно собираемых наемниками сил. Он был силен, умен и…

Совершенно не желал обладать этой силой.

Глупец. Я в который раз уловил обрывки его воспоминаний о властном и безжалостном отце. Аллистир ненавидел убивать и считал, что Костераль такой же. Он все отдал во имя служения принцу. Он знал, какую цель мы преследуем, и желал покончить с деспотией в Таррвании.

Глупый юный некромант. Твои триста сорок семь лет жизни не смогли научить тебя одному – нет добрых принцев.

Есть только расчетливые правители. Нет войны без крови. Жертвы будут всегда. Отринуть жалость и твердо идти к намеченной цели – вот истинный путь для достижения гармонии.

А не детские фантазии о мире во всем мире.

Впрочем, меня мало волновало их беспокойство о Таррвании. Я бы и не вмешался во все это, если бы не она.

– Джеймс, ты сам согласился и подтверждаешь, что отдаешь силы добровольно.

– Отдаю силы добровольно.

Аллистир держал перед собой увесистый фолиант. Одна его рука покоилась на нем, а другая была прижата к моей груди. На земле перед нами блестело кроваво-красным рубином кольцо в окружении искусно сложенных костей. Костераль стоял в тени деревьев позади Аллистира. В его глазах полыхал огонь.

– Бессмертные души! – голос Аллистира возвысился. – Обреченные на вечные муки и страдания! Взываю к вашим силам именем повелителя сна и смерти. Явитесь на мой зов!

По поляне шепотом прошелся ветер. Кости, лежащие на земле, вспыхнули зеленоватым огнем и задрожали.

– Явитесь! – голос некроманта исказился и страшным шипением заполнил воздух. На поляне фонтаном взорвались призрачные силуэты, зеленый свет пронзил глаза и рот Аллистира, и он заговорил:

– Повелитель, мы явились.

Хор голосов вместо голоса некроманта. Мою грудь стало нестерпимо жечь в месте соприкосновения с ладонью.

Я ответил так, как научил меня Аллистир:

– Некромант повелевает вам вложить живое в неживое, и договор исполнен.

– Живое? Живо-о-о-о-е?! – дикий вой на тысячи голосов ответил мне. – Исполня-я-я-ем, повелитель.

Свет нестерпимого желания ста двенадцати невинно убиенных душ пронзил меня. Из меня вынули сердце – так мне показалось. Я сжал зубы и приготовился к смерти.

Ее звонкий смех скользнул мне в уши и неуловимой бабочкой упорхнул в тень воспоминаний.

– Меня зовут Аниса, а тебя как? Давай играть вместе!

– Джеймс, наследный принц мне совсем не нравится. Он… очень странный. Я знаю, что должна выйти замуж за него. Это мой долг как дитто белого дракона. Но я, право, не уверена…

– Джеймс, представляешь, Рейн, глупыш, совсем не может попасть стрелой со ста шагов. Но я его научу!

– Джеймс, они мертвы. Они были так добры ко мне… Мне жаль, что император и императрица так погибли… ужасный несчастный случай… Александр держит траур…

– Джеймс, зачем? Зачем мне выходить замуж за деспотичного императора? Я боюсь, Джеймс.

– Джеймс…

Ее глаза. Ее улыбка. Ее образ.

Я закричал впервые в жизни.

И все кончилось.

Свет погас, Аллистир отнял от меня руку, а Костераль схватил мое покачнувшееся тело. Я дышал полной грудью и не дышал. Я мыслил и терялся в мыслях. Я ощутил все то, что не мог ощутить больше девятисот лет.

Я стал человеком.

Аллистир наклонился и поднял кольцо.

– Готово, мой господин. – Он протянул его Костералю.

Принц снял цепочку со своей шеи и нанизал кольцо на него.

– От живого к неживому и от неживого к живому. Пускай свершится.

Я сплюнул металлически отдающую жижу и пробормотал:

– Никогда не думал, что меня будет тошнить от запаха крови. Запомни: исполняем задуманное, и больше я на такое не подпишусь.

Я закрыл дверь на ключ и осел в кресле. Впервые чувствовал себя таким разбитым. Уставшим.

Смертным.

Как вообще эти люди живут с таким хрупким телом?

Зеленые силуэты заплясали передо мной, когда я прикрыл глаза. Единственное, что было прекрасным в этом жалком состоянии, – тишина. Я наконец-то был один в своих мыслях.

– Вильям, не сыграешь со мной? Мне так скучно…

Я распахнул глаза. Вспыхнувший огонь масляной лампы выхватил из тени прекрасное лицо Киры – она сидела за моим письменным столом.

Все это гребаное драконье время, пока мое тело покоилось в кресле. Я спокойно ответил:

– Кира, иди к себе.

– Ты откажешь мне? А я принесла твой любимый чайный сбор.

Она помахала мешочком. Опять подлизывается.

– Оставь на столе и уходи. Я сыграю с тобой завтра. Может быть, – я ухмыльнулся. – А может, и нет.

Кира недовольно скривилась и медленно встала.

– Хорошо. Но… – Она подошла ближе. – Ты же помнишь?

– Да?

– Я никогда не промахиваюсь.

Лампа застыла возле моего лица.

– Никогда, – шепнула она.

Я помахал перед ней ключом.

– Знаю, Кира. Открывай дверь и уходи.

Она фыркнула и поставила лампу на комод возле двери.

– Играть с тобой совсем скучно, Вильям. Раньше было интереснее.

Кира захлопнула дверь.

С моих губ сорвалось шипение. Совсем заигралась в свои шпионские игры. Мне было плевать на смерть Иниго, но Александр не мог умереть сейчас. Только после того, как мы закончим подготовку.

Еще немного.

Я потянулся, разминая уставшие мышцы. Повесил кинжалы на пояс и закрепил ножны с мечом. Достал кинжал и уколол себе палец. Поморщился от выступившей крови. Смертный и хрупкий.

Ночь будет длинной – в этом я не сомневался.

Глава 33

…Затаил ли обиду дом Нуррд? Нет, эти гордые воины встречались с опасностью лицом к лицу и не терпели никаких насмешек над честью. И все обиды они решали разом – смертью противника.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Сначала пришли звуки. Потом пришли запахи. Очень и очень мерзкие запахи. Я поморщился, не открывая глаз.

Затылок пульсировал тупой болью. Вильям, раздери его дракон…

С губ сорвался невольный стон, а в желудке противно заворочался удав. Наконец я разлепил веки – тусклое освещение не смогло скрыть покрытые слизью стены. Место легко было узнать – именно здесь держали Бо. Пляшущие тени заставили меня повернуть голову к источнику света.

Передо мной стоял и поигрывал тремя огненными шарами Дэниел. Они медленно кружили между его пальцев. Одет с иголочки: начищенные ботинки, брюки, шелковая рубашка.

А я лежал на полу. Грязный, и, судя по надрывному ворчанию желудка, прошел не один гонг с того момента, как попал сюда.

– Отдыхаешь?

Я хотел ответить, но изо рта раздался только натужный хрип. Пересохшее горло не желало слушаться меня.

Прокашлявшись, я ответил:

– Не по своей воле.

Дэниел затушил огонь и протянул мне руку. Я поднял свою, уже зная, что увижу грязь. Посмотрел наверх: он мягко улыбался мне и все так же протягивал руку.

– Руки в грязи, я не могу запачкать тебя.

Он схватил меня за запястье и рывком поставил на ноги.

– Это сон, верно?

– Ну, вообще-то нет. Разве могут такие запахи присниться?

Я отозвался слабой улыбкой.

– Сегодняшний вечер ты проведешь со мной. Один ужин у меня дома. Если ты не против, конечно. Вильям прикроет нас.

Значит, раньше нам видеться было нельзя, а теперь целый ужин?

Вывод напрашивался сам собой: они как-то узнали, что я хочу сбежать. Я же для чего-то им нужен. Вильям и старшина…

Но додумать мысли я не успел. Дэниел настойчиво сжал мою руку и произнес:

– Ты согласен? Идти нужно прямо сейчас. Скоро время истечет – никто не должен узнать, что ты проводил его вместе со мной. Официально ты лежишь в яме до утра. А утром за тобой придет Вильям. Соглашайся, Александр. – Он вновь сжал мою руку.

Помедлив, я кивнул.

Глаза Дэниела просияли, и перед нами яркой огненной вспышкой поднялся столб. Правитель Сожженных земель потянул меня за собой.

* * *

Я шагнул вслед за Дэниелом в богато обставленную комнату. Широкая деревянная кровать с синим покрывалом, украшенным золотой вышивкой, сразу бросилась мне в глаза. Как и красный ковер. Как и сводчатый потолок. Как и песочные часы на письменном столе.

И чистота. Ни пылинки. Я посмотрел на свои грязные руки и почерневшую форму. Мимо, жужжа, пролетела муха.

– Не найдется ли у хозяина лишней… гм, рубашки… да горячей воды…

Дэниел хмыкнул и бросил:

– У тебя есть ровно двадцать минут – пока песочные часы не совершат один оборот. – Он прокрутил часы. Голубой песок медленно посыпался на дно. – Вода там. – Он показал рукой на дверцу слева. – Одежда здесь.

И правда, аккуратной квадратной стопкой на кровати лежала форма стража. А внизу стояли начищенные ботинки.

Умно. Никто же не должен знать, что я был у Дэниела?

Я управился быстро. В ванной комнате – а за дверцей была именно она – нашлось все необходимое. Бросив мимолетный взгляд в зеркало, я отметил, что волосы стали намного светлее – грязно-пепельные. Еще немного, и краска совсем сойдет.

Костераль достал из кармана брюк небольшой сверток и протянул мне.

– Надень и не снимай.

В моих руках оказалось кольцо с огромным рубином. Если это рубин, конечно. Но очень похож – кроваво-красный, переливающийся на свету. Казалось, что оправа жмет ему, настолько он был огромным.

– Делаешь мне предложение? – засмеялся я, а потом закашлялся: горло все еще саднило.

Лицо Дэниела на секунду окаменело. А затем он бросил:

– Нас уже ждут, идем.

Признаю, шутка вышла неудачной.

На улице заметно похолодало. Я провел рукой по шершавой стене. Двор был небольшим. Напротив нас стояло еще одно строение. А здание, из которого мы вышли, было в два раза больше и двухэтажное. Где-то далеко внизу слышался шум пенящейся реки – водопад.

На улице уже горели факелы.

Когда мы почти подошли к дому, дверь отворилась, и на пороге нас встретил Эжен.

Я поморщился. Его слова и взгляд все еще стояли у меня перед глазами. И я не горел желанием видеть этого предателя. С другой стороны, сыворотка не могла сработать иначе. Подчинение и повиновение. Как и подтвердил старшина на церемонии – послушные, как рабы.

Эжен виновато улыбнулся, совсем как в кабинете старшины, и тихо сказал:

– А мы… мы вот… ужин уже готов. – И скрылся в доме.

Я обернулся на Дэниела, но тот указал вперед.

Не смею отказать хозяину.

Внутри было достаточно просторно: коридор плавно перетекал в комнату, слева виднелся проход в форме арки в другую комнату. Ветерок прошелестел по ногам: Дэниел тихо затворил дверь.

Мы прошли дальше, и я услышал потрескивание дров.

Длинный стол, накрытый блестящей черной скатертью, стоял посреди комнаты. Четыре резных стула рядом.

Зажженный камин. Высокие потолки. Грустно маячащий возле окна Эжен. Два кресла рядом с окном и низкий стол с шахматной доской между ними. Я отметил, что партия уже была начата. И белые значительно продвинулись.

Дэниел прошел мимо меня и уселся за стол. Кивнул мне на место рядом с собой. Я вздохнул и сел. Поправил салфетку на тарелке. Эжен шмыгнул носом и быстро подошел к столу, а затем, легонько отодвинув стул, сев напротив меня. Еще одно место рядом с ним пустовало.

Ну, и кто четвертый?

– С прибытием, господин.

В зал, прошелестев темно-синей юбкой, зашла Асира. Волосы собрала в длинную косу, свисающую слева. Но я смотрел уже не на нее – на Эжена. Какая разительная перемена. Еще буквально секунду назад он напоминал побитого рыжего щенка, а сейчас, будто пес, которого приласкала хозяйка, счастливо вилял хвостом и пускал слюни на эффектную Асиру: глаза горят, к щекам прилил румянец.

Я напомнил себе, что сыворотка не оставляла ему выбора.

Он быстро вскочил и отодвинул стул рядом с собой. Асира обворожительно улыбнулась и послушно опустилась рядом с ним.

– Асира, вот… место для тебя, – тихонько сказал пунцовый Эжен. Я еле подавил смешок. Дэниел бросил на меня предупреждающий взгляд и подал знак выглянувшим слугам.

Стол быстро накрыли.

Дэниел принял из рук слуги бутылку с вином и отозвал их.

– Chateaud’Yquem, тысяча семьсот восемьдесят седьмого года, – присвистнула Асира. – А вы нас сегодня балуете, господин.

Тот улыбнулся и разлил всем вино в хрустальные бокалы. Темная жидкость звонко наполняла емкости, я смотрел на нее.

Смотрел.

Иниго.

Вздрогнул. Сердце гулко забилось. Перед глазами заплясали точки, а в ушах стал нарастать шум.

– Александр? – Дэниел сжал мое плечо и с тревогой вгляделся в лицо.

– Пожалуй, откажусь, – прохрипел я.

– Воды, – подал знак Дэниел.

Мой бокал скоро заменили, и вода прохладой влилась в меня, смывая дурные мысли. Приди в себя.

Надо сосредоточиться на настоящем. Сейчас же!

Дэниел смотрел в окно и поигрывал бокалом с вином. Я быстро отвел взгляд от вина, почувствовав легкое головокружение: не хватало еще упасть в обморок. Странно. Не помню, чтобы мне становилось дурно при виде чего-то похожего…

На кровь. По спине пробежали мурашки.

– Ты была на той стороне? – выхватил я внезапно из разговора напротив. Я сделал вид, что полностью погружен в еду, и позволил себе прислушаться.

Асира положила кусок мяса на тарелку Эжена.

– Нет. Но папа рассказывал мне про нее. Про леса, про травы, про запахи. Какие там чудные звезды и такие же чудные поля. Ешь. – Она погладила его локоть. Эжен быстро тронул руку и, не отрывая от нее глаз, стал есть.

Я все же фыркнул. Никто из этих существ не мог быть на той стороне.

Дэниел кашлянул и прервал их беседу:

– Вам пора. Проводи Эжена в Бастарию. Комендантский час теперь и для стражей.

– Да? – спросил я.

Эжен, помявшись, произнес:

– Элли мертва. И, возможно, ее убили.

– Что?..

Веселая, добродушная Элли. Кому она могла помешать?

– Ее смерть обнаружили сразу после нашего отплытия: она сидела за столом и, по всей видимости, тренировалась с ядами. Кажется, она выпила не то противоядие. В общем, когда ее нашли… было поздно.

Да, я знал, что многие яды стражи испытывают на себе. Но Элли была одной из лучших стражей-хайфо. Она практически не допускала ошибок. Странно.

Асира встала:

– Принято, господин.

– Благодарю за гостеприимство. – Эжен встал и слегка поклонился Дэниелу.

И бросил на меня долгий взгляд. На секунду в нем отразились какие-то смешанные, странные чувства. Мелькнули и пропали – я так и не понял, что это было. Асира шепнула ему на ухо что-то и потянула за собой: короткий кивок Дэниелу, и они ушли.

Мы продолжили есть молча. По рукам Костераля иногда скользили искры огня, но он совсем не обращал на них внимания.

Желудок довольно урчал, хотя мне и казалось кощунственным – ощущать это после всех событий. Кощунственно, но вкусно. Последний раз я ел на корабле… сколько там гонгов назад?

– Сыграем?

Дэниел промокнул губы салфеткой и мягко отодвинул стул. Его глаза притягательно засияли, когда он показал мне на шахматную доску.

И я не мог ему отказать. Мы сели друг напротив друга. Кресло скрипнуло под моим весом. Фигурные шахматы в виде разных существ уже были расставлены по позициям. Я внимательно вгляделся в доску. Передо мной стояли белые. Дэниел играл красными.

Я быстро прикинул свои шансы. Одиннадцать ходов.

– О чем ты думаешь? – Я взял короля и поставил на а2. – И когда начнешь говорить правду?

Дэниел одобрительно улыбнулся, и я понял, что верно расценил его слова. Это не просто игра.

– Тебе я всегда говорю правду.

Он сходил ладьей на g8.

– Загадки – это правда?

– О, старикам это свойственно. – Правитель Сожженных земель отпил из бокала.

– Кто такой Вильям?

Я забрал пешку Дэниела, поставив свою ладью на h7.

– Джеймс – принц и единственный наследник маррдеров.

Дэниел сразу пошел пешкой на с4 и забрал мою пешку. Я слегка задумался, но через пару мгновений сделал ход ферзем на d1.

– За что он меня ненавидит?

Дэниел откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.

– Ты должен был уже догадаться.

– Аниса?

Его взгляд немного потеплел.

– Да. Наша истинная императрица, сестра, дитто и его любовь.

Любовь Вильяма? Сложно было представить этого жесткого типа влюбленным в кого-то.

– И знаешь, – задумчиво протянул Дэниел, – девять сотен лет он играет со смертью. А сейчас поставил все на лишнюю фигуру на доске.

Дэниел сделал очередной ход – пешкой на c3. Фигура со стуком встала на клетку.

– Но как же принц Рейн?

Я парировал ход ферзем на b3.

– Принц Рейн… это уже другая история. Вильям был доволен теми крохами. Просто быть рядом и наблюдать. Но разве не все мы такие? Любовь причиняет боль. Любовь ранит. Любовь иногда убивает… Но вольны ли мы не любить?

Дэниел продвинул свою пешку на c2. Я посмотрел на него. И забрал его пешку своим слоном.

– Что это значит?

Дэниел аккуратно убрал моего ферзя, поставив на его место коня.

– Что Вильям пожертвует всем, чтобы вернуть ее.

– Даже жизнью?

Я продвинул свою ладью на h7.

– Да.

Я усмехнулся. Дэниел продвинул другую пешку на e5.

– А его вообще можно убить? Он выдернул стрелу прямо из сердца и даже, клянусь тебе, не поморщился. И никакой крови!

Я кинул взгляд на доску, оценивая шансы. Все верно, еще шесть ходов. Я спокойно забрал ладью Дэниела, поставив свою ладью на g8.

– Шах.

– О, бессмертные – не перерожденцы, конечно, – он бросил на меня достаточно красноречивый взгляд, словно бы не обратив внимания на поставленный шах, – могут отдать не только силу, но и бессмертие. Правда, так никто не делает. Зачем жертвовать вечной жизнью ради кого-то?

Его голос затих на последней фразе.

– Как бы вы ни враждовали, уважай его выбор.

Внутри растекалось что-то горячее.

Плавилось и надувалось в какой-то пузырь, готовый лопнуть в любой момент.

Слова сами сорвались с губ:

– А что насчет тебя?

И замер с поднятой ладьей в руке. Дэниел вздохнул.

– Мне много лет, Александр. И жертвовал я многим.

Но сказал это таким тоном, что я в ужасе замер.

Мне страшно смотреть ему в глаза. Страшно поднять голову. Чувствую, как каплей стекает пот по виску. Слышу «тук-тук» пальцами. Медленно поднимаю глаза, успеваю перехватить взглядом его длинные пальцы, стучащие по подлокотнику, медленно вздымающуюся грудь, плотно сжатые губы и, наконец, сияющие глаза.

Дэниел смотрит на меня не отрывая взгляда. Не мигая.

– Тогда почему ты…

За окном завыл какой-то зверь. Я осекся и отвел взгляд.

– Шах.

Дэниел неожиданно свел на нет мою стратегию – его ферзь встал на c4. Я передвинул короля на b2. Дэниел спокойно поставил коня на b4. Я передвинул пешку на g8 и поменял на ферзя. Дэниел передвинул своего ферзя на c2.

Да, бежать некуда.

– Поздравляю с победой. Но если еще раз захочешь сыграть, давай начнем с начала, а не с середины игры?

Несмотря на то, что он обхитрил меня, я не чувствовал раздражения. Скорее, азарт.

– Этой партии девятьсот двенадцать лет, – хмыкнул он. – Но, раз мы закончили, тебе тоже пора.

Он помедлил, но встал и протянул мне руку.

– Погоди, – торопливо сказал я. При мысли о том, что я вернусь туда…

Еще немного. Да, мне нужно всего чуть-чуть времени. В голове назрел еще один вопрос.

– Расскажи, что произошло в то утро…

Дэниел замер.

– …когда был убит Александр.

В конце концов, я должен был узнать правду от него.

Дэниел отдернул руку и отвернулся. Его плечи пару раз поднялись и опустились. Он шагнул к окну и, не оборачиваясь, тихо начал рассказ.

– Меня в тот день не было во дворце. Все записи, как ты мог уже узнать, ведутся от лица нашего императора. Но я не верю, что Александр хотел занять трон моего брата. Зачем? В то утро он должен был прийти к Астраэлю и объявить о том, что расторгает помолвку с дочерью старшины.

Он резко повернулся ко мне. Его глаза ярко сияли.

– Он должен был согласиться на этот брак. Политика, понимаешь? А наш великий император должен был жениться на сестре Александра – Анисе. Но все пошло не… – он тихонько помотал головой, – все пошло не так. Анису убили. И тебя тоже.

– Меня? – тихо переспросил я.

Дэниел кивнул.

– Тебя.

Я шумно выдохнул. Провел рукой по волосам. Коротко усмехнулся. А затем встал и сделал шаг к нему. Я слышал эту историю уже во второй раз. И каждый раз чувствовал себя…

Дэниел с невозмутимым видом наблюдал за тем, как я подхожу. И с каждым шагом все громче говорил:

– Ты можешь в это не верить, но, если бы передо мной стояло огромное количество твоих двойников, я бы все равно почувствовал, кто из них ты. Дитто белого дракона! Я не встречал больше ни одного такого. Никогда. Ни одного перерожденца. И ты сам не понимаешь, насколько ценен!

Я уже стоял рядом с ним, всего в шаге, и мог видеть, как трепетали его ресницы, когда он моргал. Мы смотрели друг на друга не отрываясь.

– Но ты ничего не помнишь. А нужно лишь коснуться сестры – и все воспоминания вернутся. Вы, единоутробные брат с сестрой, особенные даже среди вашего рода, заряжаете друг друга не только жизненной силой, но и магией. Но твоя магия иссякла.

Я все так же не отрываясь смотрел на него. Снопы искр зажигались и кружились в его зрачках.

– Девятьсот лет ты не видел сестру. Но я решу этот вопрос, чтобы ты смог максимально безопасно вернуться вместе с сестрой. Я все сделаю, Александр. К нам вернутся дитто белого дракона и займут трон, как и полагалось им по праву крови.

И замолчал. Трон? То есть… как и говорили, он талантливый правитель и сделает все, чтобы защитить свой народ. Я вспомнил, с каким нажимом он говорил про Вильяма.

И вопрос, застывший в его глазах.

Ради чего жертвовать?

– Но это же измена, – наконец медленно отозвался я. Голос звучал как-то странно. Словно чужой. – На престоле твой старший брат. И ты сейчас планируешь вернуть дитто, чтобы что? Дэниел, я не хочу участвовать в этих закулисных политических играх, интригах и прочей чепухе.

Дэниел странно посмотрел на меня.

– Ты не понимаешь. Я не хочу и никогда не хотел править. Ты знаешь, насколько я силен? – Снопы искр погасли в его глазах. – Я хочу, чтобы мой народ перестал страдать! Чтобы существа Сожженных земель могли жить в мире. Мне не нужна корона этой насквозь прогнившей империи. Как и власть над стражами. Только спокойствие и мир… для близких. Ты можешь никогда не понять мои мотивы, Александр. – Он наклонился ко мне и тихо продолжил: – Почему на вас напали некроманты? Почему они восстали и не боятся сожжения?

Повисла тишина. Казалось, что в воздухе сейчас замелькают тысячи искр и молний. Напряжение натянулось тонкой нитью. А затем разорвалось словами Дэниела:

– Как бы я ни хотел… но тебе придется вспомнить все, Александр.

Меня опалило жаром открывшегося портала. И я заставил себя войти в огненный столб.

Глава 34

Влюбленный замечает лишь вторую личину артама.

Народная поговорка Таррвании

Эжен

Мы оказались на окраине деревни, в тени леса. Портал закрылся сразу же за моей спиной – вспышка, и как не бывало. В лесу заухала сова. Щелкнула ветка. Я оглянулся, но никого поблизости не заметил.

– Идем.

Мы прошли деревню насквозь. В таверне на выходе из деревни звучала громкая музыка. С гоготом двое стражей, стоявших возле входа, кинули вслед Асире парочку горячих пожеланий.

– Проклятые пьяньчуги, – пробормотал я. – Идите и проспитесь!

Асира молча прошла мимо них.

Может, это я пьян? Мне казалось, что поют сладкоголосые оссаклы и луна светит ярче обычного. А воздух? Был ли аромат слаще, чем сегодня?

Ее светлые волосы вспыхнули серебряным пятном. Рукояти двух мечей, закрепленных на спине, ритмично покачивались вслед легкой походке. Не помню, чтобы она с ними расставалась хоть раз.

Огни крепости оказались совсем близко. Мы уже были почти возле главных ворот, всего в тридцати шагах. Оставалось только перейти мост. Я молился, чтобы эти шаги тянулись как можно дольше.

– Не спеши.

Она поравнялась со мной. Боги-драконы, я что, уже истратил всю свою удачу?

– Помнишь, как ты рассказывал про свои поездки? Расскажешь еще?

– Но мне вообще-то не стоит говорить тебе об этом…

– Эжен. – Асира остановилась и тронула меня за локоть. В темноте ее золотистые глаза словно светились, отражая лунный свет. Я почувствовал, как вспыхиваю от кончика носа до самого затылка, и резко отвернулся.

– Д-да? – сглотнув, спросил я.

– Ты можешь ничего мне не рассказывать. Я все понимаю, эта просьба была лишней. Прости. Я… Ты знаешь, что я почти никуда не выхожу и путешествую только по Сожженным землям и к Бастарии. Нам больше никуда не дозволяется… Прости, я больше не буду спрашивать.

Я повернулся к ней и увидел, как она быстро провела рукой по глазам.

– Асира, я…

Но договорить я не успел.

– Эже-е-ен! Ну что, нагулялся, повеса?

От ворот крепости шагнул страж, чей голос был мне слишком знаком. Артур. Старше на два года, а мнения, как будто уже двадцать лет служит. Я поморщился.

– А нас не познакомишь с красоткой?

Артур подошел к нам ближе и кинул оценивающий взгляд на Асиру. А затем присвистнул.

– Ты зачем эту шлюху к нам привел? Не мог свои дела в деревне закончить?

– Ублюдок, как ты смеешь… – Я почти бросился на него, но Асира удержала меня.

– Эжен.

Асира повернула мое лицо к себе, а затем притянула. Я пораженно застыл, но поддался, закрывая глаза.

Мягкие губы Асиры накрыли мои.

Через пару мгновений она отпрянула. Я медленно провел пальцем по влажным губам и расплылся в глупой улыбке.

– Эта шлюха сама пришла, мальчики.

Артур раздраженно сплюнул. Другой страж расхохотался и хлопнул меня по плечу:

– Так, ну все, твои таффруки дали тебе только два гонга. – Он потряс мешком с золотыми монетами и показал на дверь в стене: – Иди, иначе нам потом попадет от лейтенанта Отто.

Почему я не могу останавливать время? Я с тоской посмотрел на Асиру. Она помахала мне рукой.

– Иди.

– Но…

– Иди быстрее! Мы скоро увидимся.

Она очаровательно улыбнулась мне. Сердце бешено билось в моей груди. Мы.

Артур грубо пихнул меня, и я, вздохнув, прошел сквозь вырубленный в толще стены проем, а затем вышел во внутренний двор. Спать совсем не хотелось. Я прошел пару шагов и остановился возле стены.

Звезды ярко сияли на небе. Мне казалось, что в небе вырисовывается ее образ.

А ведь она и правда сегодня поддалась мне! Я закрыл глаза, и блаженная улыбка сама растянулась на моих губах.

Хотелось рассказать всем. Всем!

Мои плечи внезапно поникли. Я вспомнил того, кому уже никогда не смогу рассказать про Асиру. Холодный ветер скользнул по моим волосам.

Надо идти в комнату.

Я похлопал по горящим щекам и пошел вдоль стены в сторону нашей башни, насвистывая How – The Cranberries.

Look, you’re standing alone,

Standing alone.

However, I should have known,

I should have known.

Never before, never again.

You will ignore, I will pretend.

Never before, never again.

You will ignore, I will pretend…

Но вспышка света отвлекла меня от песни. Я повернул голову и застыл.

Посреди двора открывались огненные порталы. Один за другим из них тихо выходили некроманты. Вооруженные – с луками и мечами.

Но почему никто не дает сигнал о нападении?

Я вдруг понял, что все это время было слишком тихо. Посмотрел на стену – ни одной фигуры стража.

Где все стражи?

Я судорожно вздохнул. Пока что меня не было видно. Темная форма отлично маскировала на фоне такой же темной стены. Но как только я пошевелюсь, они сразу заметят меня – безоружного.

Но если я сейчас же каким-то образом не подам сигнал, то Бастария обречена.

Я скосил глаза и увидел гонг, стоявший в пяти шагах от меня.

Пять шагов.

На лбу выступил пот. Я с тоской подумал про Асиру. Ее золотистые глаза и прекрасные нежные губы.

Зрение затуманилось, и я как будто увидел ее, прекрасную, стоящую возле ворот.

Я моргнул, она сделала шаг, и я понял, что она реальна.

Асира шла прямо ко мне, держа меч в одной руке. А другая была опущена – что-то круглое покачивалось при каждом грациозном шаге.

– Как… почему стражи пустили тебя? – прошептал я еле слышно. Но она услышала.

– Ты про тех, которых я убила? – громко отозвалась она и резко бросила мне что-то.

Рядом со мной, пару раз подскочив, упала голова Артура.

Я тупо уставился на нее. Посмотрел на Асиру. И вновь посмотрел на гонг.

– Не смей. – Ее глаза зло сверкнули.

Я сделал шаг. Она зашипела и бросилась ко мне.

Я в два прыжка подскочил к гонгу и врезался в него всем телом.

Протяжный звон разорвал округу. В крепости начали зажигаться огни.

А затем послышались крики и призывы к оружию.

Некроманты отбросили маскировку и с воинственным кличем побежали, уже нисколько не скрываясь.

Сильный удар в спину сбил меня с ног. Затем удар в бок ногой заставил меня закашляться и перевернуться на спину. Все вокруг качалось и размывалось, но я смог разглядеть ее прекрасный силуэт сквозь треснувшие очки.

– Идиот, – холодно бросила она. – Теперь мне нет смысла оставлять тебя в живых.

– Почему?.. – прохрипел я, сплюнув кровь.

– Убийце незачем знать.

Следующий удар расколол мир надвое и погрузил меня во тьму.

Глава 35

Полна опасностей была жизнь наследника дома Джирва. Поверив своему брату, он встретился в условленном месте, где его и попытались убить разбойники. Однако ликалирасы, охранявшие его, приняли вторую личину и без труда уничтожили всех.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Я шагнул наугад и почувствовал, как проваливаюсь во что-то вязкое. Глаза постепенно привыкали к темноте. Шальной мыслью мелькнуло: зря я столько съел. Подступившие зловонные запахи плотно окружили меня.

Тебе придется вспомнить все, Александр.

Усталость внезапно навалилась с новой силой. В висках стучало, и постепенно нарастал гул. Голос прозвучал…

Голоса и какая-то суматоха совсем рядом с ямой, – отчетливо осознал я.

Легко скрипнул открывающийся люк. Я прикрыл рукой глаза: трудно было понять, кто заглядывает вниз. А затем с легким звяканьем скатились кольца веревки.

– Поднимайся, – раздался голос капитана Вильяма.

– Что происходит?

– Без разговоров, Лишний.

Я сквозь зубы шепнул: «Драконово пламя тебе в…», но быстро вскарабкался по веревке. Капитан подал мне руку, и с натугой втащил внутрь.

– Тебя никто не ранил?

– Кто мог меня ранить? – Тут я присмотрелся к нему. – И что за…

Волосы спутаны, вдоль разодранного рукава тянется царапина. И весь в крови. Я уставился на руку. Вильям протянул ножны с мечом:

– Держи. Кровь не моя. На нас напали некроманты.

– Что? Тогда…

В мозгу лихорадочно проносились мысли. Нападение в деревне было шесть дней назад. Если их цель я…

Эжен был со мной, а потом его сопровождала Асира. Но Кристен? И Бо? Бо!

– Я должен идти.

– Ты остаешься рядом со мной. Моя задача – защитить тебя. Твоя – остаться в живых.

– Но…

– Без разговоров, Лишний! – рявкнул капитан Вильям. – Достань оружие и иди позади меня.

Я обнажил меч. Что-то в его тоне подсказало мне, что ситуация намного серьезнее, чем тогда, в деревне.

Мы поднялись по лестнице и вышли в освещенный факелами коридор. Тихо, слишком тихо. Но от этого было еще тревожнее. Капитан Вильям через каждые пару шагов бросал взгляд назад, на меня. Вдруг возле очередного поворота он сделал знак притаиться: вскоре впереди послышались осторожные шаги и легкое постукивание.

Вильям занес меч и почти сросся со стеной. Я крепче сжал меч.

Из-за стены сначала резко вынырнул клинок, а затем и сам некромант в одеянии из костей. Его глаза светились ярким зеленым светом.

Некромант закричал и сделал замах мечом.

Капитан отразил удар и занес над ним клинок, но некромант замер и, захрипев, стал оседать на пол. Из его груди на мгновение выглянуло острие длинного кинжала. Позади показалась улыбающаяся Кира. Она аккуратным движением смахнула с кинжала кровь. Вильям одним ударом добил некроманта. Я отвел взгляд.

– Капитан Вильям! Капитан Вильям! – раздалось совсем близко, и страж-брайси выбежал из-за поворота. Я узнал его – это был Роб, принятый вместе со мной. Он тяжело дышал.

Капитан опустил клинок.

– Докладывай, страж.

– Все зачищено, – четко ответил Роб.

– Последний, – кивнула на тело Кира.

– Принято. Забирай некроманта на сожжение.

Страж сдержано поклонился и, подхватив под мышки тело, утащил его вглубь коридора. Я вложил меч в ножны и только сейчас обратил внимание, насколько уставшей выглядела Кира: потное грязное лицо, слипшиеся пряди волос.

И рассеченный лоб – кровь уже начала запекаться.

– Ты в порядке?

Она внимательно посмотрела на меня и быстро обняла. И так же быстро отстранилась. Я лишь успел вдохнуть тонкий цветочный аромат. Одними губами она задала вопрос: «Где ты был?»

Я мотнул головой: не сейчас.

Из-за угла вынырнуло еще два стража. Увидев капитана, они коротко поклонились.

– Капитан, больше ни одного портала на территории.

– Проклятый Костераль, – прошипела Кира.

– Что? – отозвался я.

Капитан Вильям толкнул меня локтем и грубо сказал:

– Лишний, будешь задавать вопросы, когда займешь мое место. Если займешь, конечно.

Но Кира продолжила:

– Атака началась с появления порталов: столбы пламени возникли прямо во дворе крепости, и оттуда сразу повалили толпы некромантов. Всех часовых сняли. Это абсолютно точно вина Костераля, – жестко ответила она.

– Такого не может быть, он…

– Лишний, еще слово, и тебе будут назначены плети. Ты смеешь ослушаться твоего непосредственного капитана?

Я повернулся к капитану Вильяму. Он холодно на меня смотрел. Но Дэниел просто не мог открыть порталы: все время он был со мной.

Кроме двадцати минут, что я провел в ванной. Я закусил губу.

Двадцать минут – это много или мало?

– Капитан, лейтенант Отто просил вас спуститься, – проговорил один из стоявших стражей.

Вильям достал зубочистку и раздраженно засунул в уголок рта.

– А чего молчали-то об этом? Лишний, ты идешь со мной. Кира, отправляешься к лучникам на стены.

Пока мы шли вдоль коридоров и спускались во внутренний двор, я лихорадочно думал, как мне отвязаться от капитана Вильяма. Я должен был убедиться, что с Бо все в порядке. Эта мысль гвоздем вгрызалась в меня. Она навязчиво скреблась и скреблась, пока не достигла апогея. Я открыл рот и хотел уже резко осадить капитана, наплевав на субординацию, но, когда перед нами распахнулась дверь, все мысли мгновенно испарились.

Был уже рассвет. Во дворе пара стражей крепила столб. Мимо нас прошел кадет с охапкой дров. Посередине двора мертвой грудой лежали тела некромантов. Раскиданные руки и ноги, рты, раззявленные в последнем крике. По лицу одного из некромантов проползла муха, а затем замерла на глазном яблоке. Напротив, на плащах, аккуратно уложены мертвые стражи и кадеты.

И между ними я увидел грузное тело в белом одеянии, залитое кровью.

Старшина.

Я почувствовал, как тошнота с утроенной силой подступила к горлу. И понял, как мне поступить.

Оживил воспоминание о древке стрелы. Представил наполняющийся темным, бордового цвета вином бокал… и не стал сдерживаться: рот резко наполнился слюной, и меня вырвало. А затем еще раз и еще раз, пока весь прекрасный ужин не оказался под стенами Бастарии.

– Лишний, тебя долго ждать?

Желудок наконец-то угомонился, и я в изнеможении прислонился к стене.

– Мне нужна передышка.

Капитан Вильям бросил на меня презрительный взгляд и скомандовал проходившему мимо брайси:

– Нил, охраняешь его, пока я не вернусь. Принято?

– Принято, капитан Вильям.

И удалился к стоявшим невдалеке и о чем-то в очередной раз спорившим лейтенантам Отто и Савуку. Я провел ладонью вдоль рта, оттирая его от остатков ужина.

Вот и шанс.

Брайси невозмутимо стоял рядом. Я постарался сделать так, чтобы мой голос звучал достаточно жалобно:

– Знаешь, что-то мне подсказывает, что я скоро грохнусь в обморок.

– Ложись тут, – безразлично ответил тот.

– Думаю, Вильяму это не понравится.

– Капитану Вильяму.

И замолчал. Я же вкрадчиво продолжил:

– Капитан пошел меня искать сам и первым делом знаешь что спросил? «Тебя никто не ранил?» Так вот, сейчас я чувствую, что мне не помешает общество Мастина.

Брайси бросил на меня взгляд. Сомневается. Отлично.

– Капитану Вильяму точно не понравится, что ты не отвел меня к Мастину. В конце концов, он же сказал охранять меня, а не оставаться на месте. Верно?

Уставший взгляд брайси подсказал мне, что он и сам не против дойти до Мастина. И хорошо помнил его успокаивающие настойки.

– Ладно, – с сомнением протянул он. – Только без фокусов, Александр.

– Не поможешь? Голова все еще кружится.

Он подставил мне плечо, и мы медленно зашли обратно в крепость. Прошли несколько поворотов и оказались в коридоре одни.

– Александр, ну ты и тяже…

Договорить он не успел. Один удушающий прием, и его тело обмякло в моих руках. Иниго многому научил меня. В том числе и тому, как быстро вырубить противника без помощи оружия.

Я оттащил его тело к стене и аккуратно посадил.

– Прости.

А затем ринулся к Бо настолько быстро, насколько мог.

Поворот, еще поворот. Удивленные лица стражей мелькнули и исчезли. Я знал, что у меня примерно пять минут, пока не обнаружат отключившегося брайси. Почти бегом спустился по лестнице к ее комнатушке.

И замер возле закрытой двери.

Бо всегда держала дверь широко открытой.

Я рывком распахнул дверь.

Комната Бо была совсем небольшой: всего три шага вдоль и четыре поперек. Старшина не хотел тратить драгоценные гостевые комнаты для такого существа и приказал переоборудовать бывшую кладовую для щеток, швабр и других хозяйственных принадлежностей в каморку для Бо. Но она не жаловалась. Она лишь радостно написала в блокноте:

Александр, представляешь, у меня будет собственная комната!

Она заботливо обставила ее: светлое, чистое покрывало на узкой кровати, небольшой комод, который с ворчанием притащил ей Вик, и всегда букет ее любимых цветов на этом комоде. Блокнот и ручка рядом с вазой.

Букет валялся на полу. Ваза разбита и осколками разлетелась по комнате. Блокнота нет.

А Бо, моя милая Бо, лежала на кровати связанная. Покрывало потемнело от крови. Ноги застыли изломанными углами, а широко распахнутые глаза уставились в потолок. В горле зияла длинная рана.

Я медленно подошел к ней, чувствуя, как внутри обрывается что-то и падает, падает, падает…

– Бо, – дрожащим голосом произнес я. – Бо!

Провел рукой по ее щеке. Пальцы перемазались кровью. Холодная.

Через какое-то время меня нашел капитан Вильям. Я сидел в углу коморки и угрюмо смотрел на тело Бо.

– Лишний, дракон тебя побери, сколько я должен бегать за…

И осекся.

– Ты ее трогал?

Я помотал головой. Кровь я уже давно стер покрывалом Бо. Одежду не запачкал.

– Александр, только не нужно…

– Она никому не вредила, – глухо отозвался я. – Почему они пришли за ней?

– Все вопросы потом, сначала…

– Что значит потом?! Почему потом!? Она ведь!.. – я сорвался на крик. То, что падало во мне, достигло дна. Глаза защипало. – Бо…

Последний раз я плакал в восемь лет. А потом нужно было защищать Киру. И я не позволял себе слез.

Капитан Вильям молча стоял, прислонившись к дверному косяку. Пока не пришел Вик. Кажется, он уже все знал – в его руках была ткань, которой он накрыл Бо.

– Вам нечего тут делать, – тихо сказал Вик. – Я обо всем позабочусь.

В этот раз я послушался. Капитан потянул меня в коридор.

Факелы дрожали, пока мы стремительно шли. Дорога до комнаты мне не запомнилась.

Огромной волной во мне поднималось темное чувство. Когда я был нужен Бо, меня рядом не было. Иниго спас меня, но ценой своей жизни.

Поведение капитана Вильяма только подтверждало мои догадки: им был нужен Александр. Не я, а тот, прежний, тот, кем я стану, когда все вспомню. Но почему такие методы? Зачем они это делали? Он говорил, что ему не нужна власть. А лишь спокойствие на Сожженных землях. Но Бо…

Мог ли я теперь остаться в стороне?

Глава 36

И самое главное – стражи не могли противопоставить существам ничего. Они боролись, умирали, но продолжали охранять порталы. И во многом с существами помогал бороться правитель Сожженных земель. Однако цели, которые он преследует, до сих пор неизвестны.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

– Я согласен.

Старшина Вильям одобрительно кивнул.

В главном зале собрались все стражи, выжившие после нападения некромантов. Капитан Вильям временно принял управление крепостью, назначив капитаном лейтенанта Отто. Весть о нападении была уже отправлена в императорский дворец, и скоро должны были прибыть посланцы императора.

Нас было триста десять, а осталось двести сорок три. Пятьдесят погибло, двенадцать тяжелораненых занимали койки в лекарском крыле. И семь было похищено. Включая Мастина. Когда некроманты поняли, что внезапная атака провалилась, они бежали, прихватив с собой пленников. И сейчас три ученика Мастина сбивались с ног, леча раненых.

Но кто-то опоил всех караульных на стене – внезапная атака почти удалась. И если бы один из стражей не пожертвовал собой и не ударил в гонг, то Бастария была бы захвачена.

Трех некромантов оставили в живых, остальных безжалостно сожгли.

Неукоснительно исполняемое правило стражей: пленных оставлять только в крайнем случае. После допросов их тоже отправят на сожжение.

Эжен пропал. Никто не видел, как он возвращался в крепость: караульные были убиты. И я не знал, похитили ли Эжена некроманты или он просто не добрался до крепости вместе с Асирой.

Кристен повезло: пока я был в отключке и «гостил» у Дэниела, она забрала урну и отправилась на ту сторону в сопровождении двух старших стражей. И успела сделать это до нападения.

Я даже не простился с Иниго.

Через три дня мы отправимся в деревню некромантов и сожжем ее дотла. Предупреждение, затем нападение в деревне и открытое неповиновение требовало не просто сожжения. А даже показательной казни. Всех жителей обезглавят и выставят головы напоказ остальным существам.

Да, я согласился на это задание уже без сомнений.

Подрывники были в пути: после того как нападение прекратилось, старшина Вильям сразу связался с Северной крепостью. В последнее время все больше воинских практик проходило именно с подрывными работами; среди младших стражей ходили слухи о модификациях и перевооружении. И вот теперь выдался шанс испытать уже на деле мощь нового оружия.

Прошло три года– и все ради чего?

Она была связана. Следы на теле указывали на то, что ее пытали. Издевались над ней. А когда узнали все, что было нужно, перерезали горло.

Старшина Вильям продолжал вещать с трибуны. О долге стражей. О чести. О том, что мы должны сокрушить этих выродков и поставить их раз и навсегда на место. Его словам вторил одобрительный рев.

Чем больше они говорили, тем меньше я их слышал. Все больше погружался в себя, пока не достиг максимальной точки созерцания.

И отматывал три года по дням. Смерть Бо. Смерть Иниго. Обход деревень. Маррдеры. Некроманты… Онемасы. Обучение у старика. Утренние тренировки с Иниго. Дурашливый Эжен. «Мой принц, доброе утро…»

Эжен, что ты знал? И что знала Бо?

Я отматывал и отматывал дни, пока не дошел до той ночи. Огненные глаза. Мое решение остаться. Любопытство и последствия любопытства.

Но чем больше я думал о той ночи, тем больше во мне нарастала злость. Гнев. Ярость.

Если бы я знал, чем все обернется, поддался бы я соблазну? Меня сразу предупреждали о том, что он попробует манипулировать мной. Что ему нужна власть. Что он хочет стать правителем. Как же просто все вышло.

Ведь все было очевидно. Всем вокруг, кроме меня.

– Александр, есть возражения?

– Никак нет, старшина.

Уже в коридоре я поразился тому, как давят на меня стены Бастарии.

Хотелось кричать.

Хотелось бежать.

Душно.

Я повернул ручку и зашел в нашу комнату. Кровать Иниго была аккуратно застелена. Подушка лежала ровно, покрывало без единой складки. На кровати Эжена, напротив, царил беспорядок: подушка смята, красная пижама скомкана и валяется в углу. Почему-то только один серый носок лежал возле изголовья.

Все три дня я почти не выходил из комнаты. Похороны стражей и старшины прошли без меня – их сожгли так же, как и Иниго, в огромной печи. Прах собрали в урны и поместили в общем склепе стражей.

Пару раз я быстро завтракал и ужинал в обеденном зале. И старался прийти так, чтобы уйти до того, как появятся другие стражи и кадеты. Мне нужно было тихое место для размышлений.

Мои злость и желание мести становились все ярче и требовательнее. Я понимал, что дальше так не может продолжаться. Моя жизнь… изменилась.

И я сам – тоже.

На третий день в дверь тихонько постучали.

– Входи, – негромко отозвался я.

Было раннее утро. Я не спал и стоял возле окна – оно выходило во двор. Несколько кадетов тренировались под руководством лейтенанта Савука.

– Александр.

Кира подошла, как обычно, совершенно бесшумно. Я обернулся – она уже стояла возле меня. Положила руку мне на плечо и тихо сказала:

– Пойдем.

Я позволил себя увести.

До ее комнаты мы дошли быстро.

– Чаю? – спросила она меня чуть погодя.

Я помотал головой, посмотрел на Киру и успел заметить, как сменились эмоции на ее лице. Буквально только что она смотрела на меня цепким и слегка злым взглядом, а затем по лицу словно прошла рябь, и оно стало источать сочувствие и печаль.

Это была маска, которую она частенько надевала перед другими. Перед преподавателями, перед приходящими претендентами в «родители», перед другими сиротами.

Но никогда передо мной.

Я провел рукой по лицу, отгоняя мысли. Кира продолжала наблюдать за мной с выражением глубокого сострадания.

– Как ты себя чувствуешь?

– Знаешь… я не должен быть здесь.

Я резко повернулся в сторону выхода из комнаты, но она схватила меня за руку.

– Постой. – Она приблизилась ко мне и уже тихо повторила, обвивая мою шею руками. – Постой…

Она легонько поцеловала меня в шею. Затем посмотрела мне в глаза и потянулась для поцелуя.

– Кира, нет. – Я твердо отстранил ее.

– Ты не хочешь?..

Она провела рукой по моей талии и остановила руку ниже, на пахе.

Я почти с отвращением посмотрел на нее и сделал два шага назад.

Какого?..

Согласиться на разрядку можно было. Но не сейчас. И уже не с ней.

– Твой взгляд, Александр, всегда был красноречивее слов. Ты больше не останешься ради меня?

Я вздохнул. И затем медленно ответил:

– И никогда не оставался здесь ради тебя.

Она отшатнулась от меня, яростно засверкав глазами. А я продолжил:

– Просто так совпало, что мне было удобно в тот момент согласиться. Но остаться ради тебя? Нет.

Кира улыбнулась и, потянув застежку своей кофты вниз, позволила той свободно упасть на пол.

– Неужели я тебя теперь совсем не привлекаю и не возбуждаю? – Она провела рукой по своей упругой груди.

Я присвистнул и коротко усмехнулся.

– Влечение было когда-то. И, возможно, ты единственная, кому я готов простить все что угодно. Иначе бы давно прекратил с тобой всякое общение. Ты знаешь мою принципиальность в таких вопросах.

Я подошел к ней ближе и, подняв с пола кофту, аккуратно надел на Киру.

– Ты точно уверен, что простишь мне абсолютно все?

Она дотронулась рукой до моего лица, заставив посмотреть на себя.

И хищно улыбнулась. Ее глаза вспыхнули огнем.

– Александр, – мягко произнесла она и, нашарив позади себя что-то, протянула мне руку.

Я попятился.

Блокнот Бо.

– Не… нет, – с запинкой сказал я.

– Нашла в обеденном зале, – холодно бросила Кира.

Я выскочил из комнаты.

Дверь громко хлопнула за мной. А я помчался вдоль коридора, все быстрее и быстрее.

Душно.

Я выскочил во двор, дико озираясь вокруг. Мне понадобилось добрых тридцать тяжелых вдохов и выдохов, чтобы прийти в себя. Сердце бешено билось в груди. Я задыхался. Несколько участливых слов от проходящих мимо стражей мне совсем не помогли. Рядом раздался неодобрительный возглас капитана Отто.

Я подошел к бочке и пару раз плеснул себе в лицо водой. Холодные капли стекали за шиворот, мокрые волосы липли ко лбу.

Пришел в себя. Сбросил оцепенение нескольких дней и вспомнил, что нужно было сделать.

* * *

Я стоял в нише в самом конце коридора, укрывшись от чужих глаз за постаментом.

Естественно, за три года я узнал, когда наставник уходит на обед. Сегодня был день, который тот проводил в кабинете. Но ближайшие дни охраны у дверей не будет. Приоритеты после нападения были другими.

А мне нужна была книга.

Гонг пробил пять раз, возвещая, что наступило время обеда. Пару мгновений спустя я увидел, как дверь отворилась и почтенный наставник не спеша вышел в коридор. А затем достал ключ из широких складок тяжелого одеяния. Я затаил дыхание: он почти всегда закрывал свой кабинет. Но тут его окликнул один из стражей, и он, что-то пробормотав, поспешил в другой конец коридора.

Я выдохнул. У меня есть четверть гонга.

К счастью, книга лежала на самом видном месте, за стеклом, в шкафу – там, где я и видел ее в последний раз.

Быстро достав книгу в переплете из кожи зеленого дракона, я начал судорожно листать страницы. Алхимики… Гибриды… Инструмент подавления… Порталы.

ГЛАВНЫЙ ПОРТАЛ.

Открыт дитто огненного дракона в результате гигантского выброса сил 3233 года назад. Под охраной стражей.

СЕВЕРНЫЙ ПОРТАЛ.

Открыт дитто огненного дракона во время битвы шести домов 1256 лет назад. Под охраной стражей.

Я вновь пробежал глазами по строчкам. Так и знал – портал не один.

Перелистнул страницу.

Сеть малых порталов незаконно создана дитто огненного дракона 1030 лет назад. Пять порталов выявлены стражами и находятся под тщательной охраной. В Дэмпире, Аргтауне, Шаффоле, Сарркаре, Гер’оц’таре. Два, оставшихся до сих пор, под контролем существ. Стражи тщательно обыскали Сожженные земли и допросили пойманных членов Сопротивления – безрезультатно. Однако…

Мне бросился в глаза загнутый уголок страницы. Совсем чуть-чуть, но…

Кира побывала здесь раньше меня. Я перелистнул страницу – дальше шли точные координаты. А затем услышал голоса со двора – кадеты выходили на улицу после обеда.

Надо уходить.

Я закрыл книгу и аккуратно поставил ее на место. Быстро огляделся: никаких следов моего присутствия не осталось.

Немного приоткрыл дверь и выглянул в коридор: пара стражей скрылась за поворотом. Отсчитал до сорока и быстро проскользнул наружу.

Я отошел на несколько шагов, а затем с невозмутимым видом направился в сторону Южного крыла. Вечером мы должны были отплыть, но у меня осталось еще два дела.

* * *

Я нашел сыворотку в дальнем углу комода, скрытую под мешочками с травами. Не хотелось верить, что я так легко поддался внушению. Но был только один способ точно подтвердить мои догадки – по своей ли воле я действовал последние три года.

Мастин согласился дать мне опытный образец сыворотки чужого воздействия, хранящийся полгода. Достаточно было только поместить его около трав-охранителей онемасов.

Я вздохнул и ввел себе сыворотку. По крови забурлил огонь, но через пару мгновений все прекратилось. Поднял руку и посмотрел на переливающийся рубин. Кольцо сидело на пальце как влитое. Снял и положил его на комод.

И вновь надел.

* * *

Мы похоронили Бо недалеко от крепости – в лесу. Я знал, что она не захотела бы быть сожженной. После нападения контроль усилился, но Вик разразился градом ругани – что-то про взаимодействие крайне возбужденной стаи ликариласов в полнолуние и всех видимых и невидимых отверстий двух караульных, у которых еще даже десяти заданий не набралось, – и нас без проблем пропустили через ворота.

Мы несли ее тело на носилках – оно было обернуто в несколько слоев белой ткани. Благодаря мазям Мастина тело еще не начало разлагаться и источало приятный мятный аромат.

Вик помолчал, когда мы закончили присыпать землю. Отошел в сторону и закурил.

Я достал из кармана маленький букет ее любимых желтых цветов. Они слегка растрепались, но все равно источали слабый аромат. Бо называла это запахом свободы. Я вдохнул еще раз и положил на ее могилу цветы. Внутри огромным желчным, ядовитым потоком растекалась лишь одна мысль:

– «Бо, я отомщу».

Глава 37

За исключением возраста, не было ничего примечательного в Вечных пустынях. Однако прекраснейшие оссаклы заставили передумать многих. Своей убийственной притягательностью эти девы заманили не одного путешественника. Но то была раса хищников.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Александр

Пять дней пути прошли быстро.

Суровый кок положил мне в тарелку чуть большую порцию, чем всем остальным. Хлопнул по плечу, проворчав напоследок:

– На моем корабле заморышей не будет.

Я молча кивнул ему и отошел к скамье, стоявшей возле левого борта. Сел. Теплые лучи весеннего солнца грели палубу из красного дерева. В этом мире не бывало сильных холодов.

Корабль стремительно шел к деревне, которую мы должны были сжечь.

Старшина Вильям постоянно скрывался в каюте Стефании. Капитан Отто остался заместителем в Бастарии: Вильям настоял, что должен лично возглавить карательную миссию.

В первый же день он, поужинав вместе с командой, удалился с подносом к капитану под веселое улюлюканье команды. Как оказалось, они хорошо знакомы с ним. Вильям был давним другом капитана Стефании.

А я сидел в стороне от стражей и команды, уткнувшись в тарелку, и отчетливо осознавал две вещи – маррдер Вильям покрывает Дэниела. И значит, тоже отчасти виноват в смерти Бо.

И, по всей видимости, не только в ее смерти.

Досчитав до трехсот, я спокойно поднялся по трапу и вскоре уже стоял, прислонившись к щели замочной скважины плотно прикрытой двери. Голоса – один жесткий и хриплый, а другой с глубокими грудными интонациями – спорили.

– Сколько тебе еще осталось служить в Бастарии?

– Я думаю, что еще где-то лет сорок-пятьдесят.

– Ты все надеешься, что она вернется? Что есть шанс и ты будешь с ней вместе?

Наступила пауза, а затем послышались тихий вздох и шуршание одежды. А через несколько мгновений легкий мерный скрип кровати и тихие стоны. Я провел рукой по лицу. Предполагать – это одно, но быть свидетелем – другое.

Их любовные игры продолжались недолго.

– Ты пойми меня правильно, – продолжила капитан Стефания после того, как они оба отдышались. – Мы с тобой в одной лодке. Неразделенная любовь – это тяжелое бремя.

– Но твой, хоть и занят делами Сопротивления, все же здесь, – хмыкнул Вильям. – Шанс есть. Я сделал все, что в моих силах, чтобы она переродилась.

Опять наступила пауза. Длительная. Сердце лихорадочно билось в моей груди, в висках стучало и стучало. Я знал, что они говорят про Анису.

– А что у тебя с семьей? Отец так и хочет, чтобы именно ты унаследовал все от него, или уже переключился на твоего брата?

– Эрнесто никогда не будет правителем. – Вильям рассмеялся. – Отец скорее отдаст владения первому попавшемуся, чем ему. Все обряды соблюдены, а назвать имя перед смертью он всегда успеет. Но как же ты, Стефания? При дворе вообще знают, что ты теперь капитан?

– Та дрянь явилась ко мне на борт: хотела взять пару моих матросов для своих изысканных развлечений. Но быстренько ушла, когда поняла, что тут ей не рады. Сколько проклятий сыпалось из ее очаровательного ротика… – проникновенно произнесла последнюю фразу капитан Стефания.

Настолько проникновенно, что у меня невольно побежали мурашки.

– Тебе повезло, что ваш дом в милости у императора. – Голос Вильяма как будто стал ближе. – Иначе стала бы очередной жертвой этой садистки.

– Ей, конечно, плевать на количество жертв. Но, Вильям, ради своей цели ты тоже не гнушался марать руки в крови. Они у тебя не просто по локоть в крови – ты мог бы спокойно наполнить целое озеро из крови всех убитых. – Она звонко рассмеялась.

– Я долго шел к этой цели… и жалкие человеческие жизни не стоят и волоса с ее головы.

Послушался приглушенный удар.

– Человеческие? Лапуля, я знаю, сколько ты уничтожил существ. Девятьсот лет, м-м-м… Но она так и не переродилась.

Звонкий смех капитана Стефании вновь разлетелся по каюте.

– Стефания! – злой голос заставил меня вздрогнуть, послышался звук приближающихся шагов.

Я резко отпрянул от двери.

И не успел: дверь распахнулась, старшина Вильям с удивлением посмотрел на меня. Из-за его плеча выглядывала капитан Стефания: она сидела на столе, накинув рубашку на голое тело. Завидев меня, капитан приветливо помахала рукой.

– Крошка дитто, нехорошо подслушивать, – промурлыкала она.

– Лишний, ты что тут забыл? – рявкнул Вильям.

Я посмотрел вниз, на его расстегнутый ремень. Он перехватил мой взгляд и с усмешкой стал медленно застегивать ремень.

– Заблудился, – пробормотал я.

Звонкий смех капитана несся мне вслед, когда я сбегал по трапу.

Я доел похлебку. Еда камнем осела в желудке.

Матросы, сидевшие неподалеку, тихо переговаривались весь обед.

– …налоги вновь повысили. А мне семью кормить, и так живем лишь на мои…

– Бунт был? Опять всех посадили в…

– … я тогда им и говорю: какой комендантский час? Вообще-то я всегда тут жил и никакого комендантского…

Про бунт говорили уже в третий раз.

Я встал и отошел от них к борту.

На горизонте появилось серое марево. Воздух похолодел. Волны мерно разбивались о борт корабля.

Я поежился. Мы приближались к границе Сожженных земель.

Но что-то заставило меня внимательно вглядеться… еще внимательнее…

– Какого… – невольно вырвалось.

Не было сомнений – мы подплывали к деревне, где убили Иниго.

Глава 38

Армиртор не делит на черное и белое. Армиртор лишь записывает.

Из устава армирторов

Александр

Старшина Вильям раздавал указания стражам. Матросы помогли вытащить ящики на берег под ругань и цоканье подрывников – Салима и Ника, – один из которых истеричным голосом причитал, что слова «взрывоопасно» написаны, видимо, для существ, которые окончили хотя бы первый учебный уровень. После корабль отплыл – нас должны были забрать через два дня возле следующей деревни. Предполагалось, что мы казним существ, конфискуем коней и провизию, а остальное сожжем.

Десять стражей встали у ворот. Четверо лучников поднялись на сторожевые вышки. Правда, я не понимал, что здесь охранять.

Мы были в деревне уже полдня – и в ней не было ни души.

Когда корабль встал на якорь, мы спустились по трапу на сумрачный берег, но встретила нас тишина. Даже вечно снующих помойных зллисов— огромных крысоподобных созданий с бурым пятнистым мехом – не было видно. Один из стражей прижал палец к уху – жест, отгоняющий несчастье. Ворота были широко открыты.

Старшина Вильям сплюнул и отдал приказ прочесать всю деревню.

В первом же доме стражи нашли брошенные впопыхах вещи, давно остывшие постели и полупустые погреба. Во втором и третьем доме тоже.

В храме лежали убитые служители.

Либо их предупредили о нашем приходе, либо…

Весь путь сюда я подогревал свой гнев. Но как только увидел деревню – весь гнев утих.

– Старшина Вильям.

Он стоял возле дома на входе в деревню и периодически делал глотки из железной фляжки. Даже в дорогу он не преминул взять любимый сбор. И не обращал на меня никакого внимания.

– Старшина Вильям, – повторил я. – Разрешите задать вопрос.

– Отставить. Иди помогай подрывникам.

– Но…

– Страж, ты смеешь ослушаться моего приказа?

Я вздохнул. Вообще-то прямо сейчас мне было плевать на субординацию и вообще на службу стражей. Виски опять сдавило ледяным обручем. А затем я резко толкнул Вильяма в стену дома.

– Лишний, ты сошел с ума? – воскликнул Вильям. Но напряжение во мне достигло такого предела, что я лишь сильнее сжал руки на его плечах.

– Ответь мне прямо сейчас: почему мы не в этой деревне?!

Двое стражей подбежали на крик, но Вильям махнул им рукой, и они вернулись к посту.

– Александр, дорогой мой, а как ты вообще представлял нашу миссию? Ты забыл, что вон на той улице убили Иниго? Деревня пустила к себе некромантов – деревня мятежников должна быть сожжена. А к их проступкам прибавилось еще и убийство служителей.

Он засмеялся, а затем внезапно закашлялся, отчего его лицо исказилось в страшной гримасе.

Я отпрянул от него, а потом пораженно вгляделся в лицо. Глаза лихорадочно блестят, под ними пролегли глубокие тени, кожа стала землисто-серого цвета. Еще утром, на корабле, он выглядел просто уставшим… Но сейчас казалось, что он вот-вот сляжет.

А затем прозвучал взрыв.

От неожиданности я резко присел. Облачко белого дыма клубилось над южной стороной деревни – мы были как раз у северной, возле ворот. И яркая стена пламени с воем поднималась к сумрачным небесам. Вильям заорал:

– Салим, разрази тебя дракон, что у вас творится?

Бледный Салим повернулся к нам и дрожащим голосом произнес:

– Ник, мой помощник, он был там и…

Договорить он не успел.

С легким свистом ему в грудь вонзилась стрела. Охнув, он упал навзничь.

– Лучники, прикрывать! Брайси защищают!

Мне не нужны были слова: я уже обнажил меч. Стражи подбежали к нам, Вильям махнул рукой и показал бежать в сторону пирса. Оставаться в деревне было опасно: еще три заряда были заложены у восточной и западной стены и в центре. Два ящика стояли возле самых ворот. Раздался крик, и один из наших лучников свалился на землю прямо передо мной. Я наклонился к нему: его тело дергалось в неестественной позе, а из шеи торчала стрела.

Но откуда они?.. Мы обыскали всю деревню – здесь совершенно никого не было.

– Александр, живо!

Вильям толкнул меня в спину. Стрела просвистела возле моего лица. Я услышал крики сзади и бросил взгляд в сторону столба пламени.

Оттуда бежали люди с мечами. И я узнал красные камзолы, расшитые золотом. На крышах мелькнули силуэты лучников.

Буквально никого не было все время, пока мы были тут. А затем взрыв и…

И тут до меня дошло.

Огненные порталы.

Костераль.

Я сжал сильнее рукоять меча и резко остановился. Почему старшина гонит нас на открытое пространство, где нас легко перестреляют? Вильям выругался и закричал:

– Быстрее, чего застыл?!

Воины приближались.

Надо было бежать и надеяться, что Вильям знает, что делает. И что мы не сдохнем в течение нескольких мгновений. Мы проскочили ворота, трое лучников остались наверху. Я отчетливо понимал, что они не смогут спуститься к нам. Раздался еще один взрыв. Уже намного ближе к нашему отряду. Вокруг посыпались обломки. Слева от меня страж внезапно споткнулся и упал на землю. Из его спины торчала стрела.

Со стороны берега послышался шум. Я пригляделся. Прибрежную полосу заполняли быстро передвигающиеся силуэты. А на Сожженных землях так могли делать только одни существа.

– Вильям!

– Маррдеры, – раздраженно крикнул он на бегу.

Один из них выступил вперед и протянул руку. Я узнал его – Эрнесто. Мы были уже в нескольких шагах от них, а крики воинов становились все ближе.

Я мог видеть, как по щекам Эрнесто стекают кровавые слезы.

– Джеймс, возлюбленный брат, идем домой, наш отец почил и назвал твое имя. Ты наш правитель, избранный маррдер и князь Миралиласа. Брось этих людей, о брат мой!

Мы остановились рядом с ним. Он вгляделся в Вильяма и вдруг издал горестный стон, и повалился на колени:

– Не чувствуешь… Она затмила тебе разум!

Я не мог отдышаться. Джеймс… правитель. Глава маррдеров. «Она затмила тебе разум». Она… Он пытался воскресить ее. Но что привело его в крепость?

И похолодел от догадки.

Я. Ему нужен был я.

Воины императрицы организованно и четко остановились в двадцати шагах от нас и растянулись полукругом. Вильям повернулся к ним и крикнул:

– Давай выходи!

Воины расступились, образовав коридор для идущей от ворот женщины в белом одеянии. В наступившей тишине раздались медленные хлопки: императрица Аниса улыбалась и хлопала в ладоши. А затем запрокинула голову и расхохоталась.

По моей спине пробежала дрожь.

– Убийца, ты нарушила наше соглашение! – зашипел рядом с Вильямом Эрнесто.

Императрица слегка наклонила голову, а затем усмехнулась.

– И что ты мне сделаешь?

Маррдеры зашипели, в воздухе ощутимо повисла ярость. Казалось, еще мгновение, и они сорвутся. Вильям молчал.

– А я тебе подскажу, что ты сделаешь. – Императрица каким-то птичьим движением резко повернула голову. – Ничего. Ни-че-го ты мне не сделаешь.

– Ваша светлость, отдайте приказ! – Эрнесто умоляюще посмотрел на Вильяма. – Мы готовы отомстить за себя и за честь рода. Убийца нашего отца стоит прямо перед вами!

Вильям медлил. Императрица расхохоталась.

– Вильям, ну же, отдай приказ!

Вильям махнул рукой. Маррдеры бросились.

На стражей.

Вокруг раздались дикие крики. Я с бешено стучащим сердцем смотрел на то, как три маррдера в синих одеяниях убивали оставшихся стражей. Пока не остался только я. Вильям лениво скользнул по мне взглядом и спокойно достал зубочистку. Маррдеры поклонились правителю и встали позади него, словно тени. Эрнесто с недоумением смотрел на происходящее.

Императрица зашлась безумным хохотом.

– Молоде-е-ец, – протянула она. – Глупый-глупый Александр. Ты думал, что он на твоей стороне, да? Надеялся избежать своей участи, да? – Она погрозила пальчиком. – Все, Александр. Всем твоим планам конец. Цикл перерождений прервется именно здесь, мой мальчик. Долго же ты ускользал от нас… Старшина Вильям о-о-о-чень отзывчив. Он так любезно помог приструнить Реджинальда… Они замышляли против! Меня! – она взвизгнула на последнем слове и потом спокойно сказала: – Правда, не уберег мою любимую змейку! Бедняжка Элли… посмела проиграть шпионке Реджинальда! Какой позор…

Я лихорадочно соображал. Что я мог сделать? Один против маррдеров и особого отряда императрицы. Против могущественного князя Миралиласа.

Могущественного, но слишком плохо выглядящего.

Гордого… и почему-то обессилевшего.

– Вильям.

– Да, Лишний?

– Ну ты и мразь. – Я повернулся к нему и плюнул в лицо.

Эрнесто предупреждающе зашипел. Вильям медленно стер с лица плевок.

– Лишний, кажется, ты не понимаешь, в какой ситуации оказался.

Он обнажил меч и усмехнулся.

– Я давно мечтал об этом.

Императрица восторженно захлопала в ладоши.

– Мальчики-мальчики, как это увлекательно!

Я понимал, что мои шансы малы. Полноценно ранить его и тем более убить невозможно. Но попытаться отсрочить свою смерть все же стоило.

Ярость отступила, и меня пронзило холодным спокойствием.

Я вышел на середину песчаной полосы – между маррдерами и особым отрядом императрицы – и приглашающим жестом поднял меч. Вильям покачал головой и шагнул ко мне. Мы закружили в смертельном танце.

– Ты был в курсе, что Костераль нападет?

Он молча атаковал меня. Я отразил скользящий удар и провел обманный маневр. Вильям легко разгадал мои намерения и отразил все удары. Еще три года назад я был ему не соперник. Но меня тренировал один из лучших воинов нашего года.

Но он был мертв.

– А Иниго? Это тоже был ты?

Мечи со звоном сошлись крест-накрест. Вильям рванул вперед, проскользнул мимо и оказался за моей спиной. Я прокрутился на пятках и еле успел отразить меч, летевший на меня сверху.

– Ты думаешь, что всех обхитрил, Лишний? Тебе все давалось легко только из-за нас. Ты ничего не решал сам – это мы тебя вели.

Ярость, медленно поднимавшаяся во мне, затопила полностью.

Я с криком бросился на него. Наносил удары слева и справа, делал подсечки, смог лягнуть Вильяма и почти сбить с ног, но он неизменно отражал все мои удары.

По вискам скатывался пот, глаза щипало от валившего дыма: деревня уже вся была охвачена огнем.

Внезапно прозвучал еще один взрыв, настолько громкий и так близко, что мы чуть не рухнули на землю. Вильям споткнулся, и мой меч распорол его рукав. Длинная кровавая царапина засияла на коже.

И она не затягивалась.

– Брат! – крикнул Эрнесто.

Значит, я прав…

– Ты так сильно любишь ее, что пожертвовал даже Бо?

Вильям улыбнулся мне, обнажив хищную ухмылку:

– А на что пошел ты, Александр?

Я сделал короткий замах, и он снова отразил удар. Но медленнее, чем мог.

А затем его взгляд словно заволокло туманом, и он, резко закашлявшись, пошатнулся и пропустил колющий удар. Мой меч с хлюпаньем погрузился в его живот. Вильям опустил голову. Я не мог оторвать глаз от расползавшегося пятна крови. Провернул меч, резко вытащил и подхватил пошатнувшегося Вильяма:

– Имя! – прорычал я ему прямо в лицо.

Вильям тяжело задышал. И схватил меня за рукав.

– Ну же, имя! Назови мое имя! – Я затряс его.

Вокруг горестно выли маррдеры. Но не подходили. И никто из них не мог подойти. Сейчас совершалось великое таинство – передача власти. Глаза Вильяма зажглись ярким желтым огнем, и его лицо свело в страшной судороге.

Он не сможет умереть и будет вечно мучиться на волоске от смерти, раз за разом переживать агонию, пока проклятие правителей не развеется – он должен назвать имя преемника.

Эжен, спасибо тебе за информацию.

– А… – Глаза Вильяма расширились, и изо рта брызнула, взрываясь, кровь. Я быстро стер капли со своего лица.

– Давай!

Императрица завизжала:

– Воины, забрать Александра!

Маррдеры сорвались с места. Пламя полыхало все сильнее. Вокруг раздавались крики.

Я наклонил ухо к Вильяму. Он напрягся и шепнул:

– Аниса, моя любовь…

И обмяк в моих руках. Его глаза стеклянно уставились вверх.

Я в бешенстве отбросил его тело. Мимо меня промелькнула тень, и Эрнесто подхватил в воздухе Вильяма.

– Брат… Брат… – Маррдер повернулся ко мне. Его глаза гневно сверкнули.

Я понял, что сейчас ко мне придет смерть.

Но он слегка поклонился мне и произнес:

– Не ты убил его. Но на этом все, Александр.

И исчез. Один за другим мардерры исчезали с поляны.

Пока не остался я, разбросанные, обезображенные тела воинов императрицы и она сама.

Императрица больше не смеялась, а лишь с ненавистью смотрела на меня. На ее безупречно белом платье алели брызги крови, а у ног лежал убитый воин с оторванной по плечо рукой.

– Ну что ж, душка Александр, пора нам заканчивать с этим. Повеселились, и хватит. – Она хлопнула в ладоши два раза.

Столб пламени появился прямо передо мной, и оттуда шагнул он. Как всегда элегантный, безупречно одетый, с уложенной прической и начищенными ботинками.

Дэниел бросил взгляд на меня. На воинов, на императрицу. И произнес:

– Мы договаривались не об этом.

Я не мог отвести от него взгляда.

Императрица склонила голову набок:

– Ох, ну что за скукота. Он и так умрет, какая разница? А твоих существ больше никто не будет трогать.

Дэниел молча смотрел на нее.

– Ну, ла-а-а-а-дно. У тебя есть один поворот решить все. – Она достала из складок платья небольшие песочные часы. – Время пошло, мальчики. Пока полюбуюсь на прекрасный огненный пейзаж. – Она махнула рукой оставшимся воинам, и они отошли ближе к деревне.

Дэниел повернулся ко мне. Он был всего в десяти шагах. Я видел, как в его глазах плещется пламя. Как изгибаются в улыбке губы. Каждую черту лица.

И ненавидел его.

Я сжал крепче меч.

Он подошел почти вплотную, поднял руку и мягким движением опустил меч. Тот безвольно выпал из моих рук: его хватка была намного сильнее моей.

– Это все правда?

– Тут нет правды, Александр, – тихо ответил Дэниел. Я ощутил горячее прикосновение к правой руке и вздрогнул. Он поднял мою руку и внимательно посмотрел на кроваво переливавшееся кольцо.

Я рванул руку на себя, но Дэниел держал крепко. Мои ничтожные силы против его могущества… Он легко отпустил руку. Как кот с мышью.

– Ты убийца, Дэниел. Вы спланировали это с Вильямом с самого начала.

Я спокойно произносил эти слова рядом с ним. Напротив его лица. Глядя в его огненные глаза.

И меня не обдало жаром, а виски не сдавило болью.

Сыворотка… действовала.

– Александр, ты просто не понимаешь. Люди постоянно умирают. Существа тоже. – И грустная улыбка растянулась на его губах.

Внутри меня все похолодело.

– Почему? – тихо спросил я. Голос дрожал, и меня самого все сильнее била дрожь.

Дэниел ласково провел рукой по моей щеке. А другой потянулся к своему поясу. Раздался легкий шелест.

Я сглотнул, когда холодная сталь пристала к моей шее.

– Дэниел…

– Т-ш-ш, – прервал меня Дэниел. – Я чувствую, что Вильям мертв.

– Ты убьешь и меня?

Дэниел жадно вглядывался в мое лицо. А затем медленно кивнул.

– Я… был твоей пешкой?

– Лучшей, – улыбнулся Костераль.

Мое сердце пропустило удар.

Лучший шахматист. Прекрасный стратег. Продумал все с самого моего появления. А я плясал под его дудку. И сейчас я умру.

Но теперь все равно.

– Ты подстроил нападение. Ты был в сговоре с императрицей. Ты убил Иниго и Бо. Ты даже спланировал мою смерть… Да, из тебя получится прекрасный правитель. Но знай. Я тебя ненавижу. – Я подался чуть вперед и прошептал: – Я буду проклинать тебя даже в аду.

Кинжал возле моего горла дрогнул, процарапав кожу. Горячая струйка крови потекла вдоль шеи.

– Прости, – тихо сказал Дэниел.

И резко провел кинжалом.

Боль змеей стянула мне горло. Я судорожным движением поднял руки, но Дэниел схватил меня и прижал к себе. Меня затрясло, с губ сорвался хрип. Поток крови полился через зияющую рану.

Я задыхался. Я захлебывался.

Больно… больно!

Перед глазами заплясали точки, мир смазался, а небо обрушилось на меня.

Я умираю.

А затем горячая волна накрыла меня и унесла дальше… от Дэниела… от Сожженных земель…

Все.

Глава 39

И на этом я завершаю Х том. Мой друг, Джеймс, любезно предоставил недостающие сведения Керрику из забытого дома Роух. Порядок, Закон и Честь!

И мир на землях Таррвании.

633 год от правления Астраэля Фуркаго.

Керрик, главный армиртор Бастарии. «Хроники Таррвании», том X

Эжен

– Сколько там стражей?

Я молчал. Стянутые путами руки уже успели онеметь. Спина разрывалась болью.

– Опять молчишь? Эжен, мне начинает это надоедать.

Рядом с лицом резко щелкнул хлыст. С моих губ сорвался судорожный вздох.

Мне было страшно. Они уже успели «поработать» с остальными и теперь добрались до меня. За три дня заточения я успел смириться с мыслью, что никто не придет нас спасать. Мы, как могли, поддерживали дух друг друга. Но страшным ударом стала новость, которую бросил один из них, спустившись к нам.

Вильям и Александр мертвы. Старшина тоже.

Дверь скрипнула, и в этот крохотный зал для пыток вошла моя драгоценная и как всегда прекрасная онемас. Даже без очков я узнал ее.

– Асира, привет, – весело отозвался я.

Асира молча подошла к моему мучителю.

– Ну вот, всего пара дней разлуки, и ты уже меня не замечаешь.

Она фыркнула и, коротко поклонившись, произнесла:

– Разрешите доложить, командир Аллистир.

– Докладывай.

– Он заперся в зале.

Аллистир покачал головой. Его лицо помрачнело, и затем он произнес:

– Что ты слышала?

– Было очень тихо. Я видела всполохи огня. Но… я думаю, что как и в прошлый раз.

– Пепел?

– Да.

Аллистир вновь покачал головой и внезапно щелкнул кнутом прямо перед моими коленями.

– Асира, он для тебя что-то значит? Если это не так, то ты можешь нанести ему первые удары плетью. Но, – он сделал ударение на «но», – если все иначе… беги отсюда.

Асира положила ему руку на плечо и спокойно взяла плеть.

Мое сердце остановилось.

Она даже не посмотрела в мою сторону, когда заходила за спину.

Только когда привязанные к веревкам руки дернули, разводя в стороны, я понял, что все это время медленно мотал головой.

– Эжен, напомню правила. Я задаю вопрос, а ты отвечаешь. Молчишь – получаешь один удар. Мы снова задаем вопрос. Опять молчишь – получаешь два удара. И так пока мы с тобой не договоримся. Первый вопрос: сколько было стражей в крепости, куда тебя посылали на миссию? – Аллистир внимательно взглянул на меня.

Подождал. Я молчал.

Обжигающая полоса боли взорвалась на моей спине. Я сжал зубы и почти зарычал. Тело дернулось, и веревки на руках натянулись.

– Эжен, сколько там стражей?

Кнут со свистом рассек воздух и дважды ударил по спине. Я дернулся и не смог сдержать крик. Из глаз брызнули слезы.

– Эжен…

Истязания продолжались, пока от боли я не перестал соображать.

В какой-то момент я потерял сознание, но холодная вода привела меня в себя. Волосы падали на лицо слипшимися прядями, я чувствовал соленый вкус крови на лопнувших губах. Моя голова безвольно свисала на грудь. Спина горела и пульсировала.

Как в тумане я услышал:

– Жив еще. Давай в камеру его.

Послышалось движение, а затем веревки резко ослабли, и я повалился на каменный пол, успев смягчить падение плечом. Спина взорвалась еще раз болью. Я сжал зубы.

– Асира? Мне опять делать твою работу?

– Я сама.

Она опустилась передо мной на колени. Я смотрел на ее светлую косу, выразительную линию губ и поразительные золотистые глаза. Прекрасная.

Глаза смотрели на меня всего пару секунд, но я отчетливо прочитал в них то, что еще две недели назад встревожило бы меня. Но теперь я лишь слабо улыбнулся.

Жалость.

– Асира… – прохрипел я.

– Тихо. Тебе не разрешено говорить со мной.

– Аси…

Договорить я не успел. Она шлепнула рукой по моей спине, и я судорожно захлопал ртом, задыхаясь от боли.

– Вставай и иди к двери. И не смей скулить от боли, щенок.

Эпилог

Эйри

14 ноября 2022 года

Промозглый ветер продувал до костей. Зашуршали длинными ветвями клены, и пара золотистых листьев сорвалась и закружилась прямо передо мной. Наигравшись, ветер отнес их дальше. Фонарь над нами мигнул. Пакет перекатился через песчаную дорожку и застрял в слегка пожелтевшей траве. Серая блочная девятиэтажка, тянувшаяся вдоль парка, постепенно вспыхивала огнями. Невдалеке раздался лай собак, а затем ругань одного из гулявших:

– Вы совсем, что ли, охренели? С такой собакой и без намордника!

Осень была отнюдь не теплой.

А в Таррвании никогда не было холодов.

Нити силы, хоть и слабо, но взывали ко мне. Я мысленно потянулась к ним и ощутила всех. Они пытались не выдавать себя. Лишь слабое колыхание магии очерчивало присутствие моих возлюбленных сестер и дочерей.

Заскрипевший песок вывел меня из погружения. Еще издалека я почувствовала ее раздражение. Распахнув глаза, я увидела Асиру почти рядом: она сделала еще один шаг, и каблук провалился прямо в яму на песчаной дорожке.

Она выругалась и наконец-то дошла до нас. Ветер всколыхнул полы ее плаща, обнажив длинные ноги и песочного цвета юбку. Я улыбнулась ей. Ал скрестил руки на груди: ему не нравилось, когда Асира слишком явно выражала недовольство.

– Эйри, что вы здесь делаете? Хотите, чтобы все знали, где мы находимся? – прошипела она.

Я протянула руку и сняла листик с ее длинных белых волос, а затем сдула его:

– Костераль приказал забрать ее домой. Дитто белого дракона возвращается на нашу землю.

Благодарности

Никогда не могла подумать, что буду сидеть и писать благодарность тем людям, из-за которых история про Сожженные земли обрела свое звучание.

На своем пути я встречала много людей, благодаря которым я смогла не опустить руки и с усердием взяться за работу – за сюжет, персонажей, мир. Именно они взрастили во мне тот стержень, основу, которая продолжает наполняться новыми знаниями и опытом.

В первую очередь я хочу поблагодарить своих родителей. Не просто за то, что дали мне жизнь, а еще и за то, что благодаря им появились два прекрасных имени, которые я обожала с самого детства, – это Александр и Александра. В честь них я и назвала главных героев.

Спасибо всей моей семье: вы моя сила. Особенно двум моим собакам! Во время прогулок с ними я всегда могу побыть наедине с собой – без работы. Именно благодаря этим прогулкам у меня появился импульс, первый толчок дать услышать историю – я начала ее придумывать. Поэтому Нюша и Арчи стояли у истоков этой истории.

Мой гений, которому наверняка было нелегко с чайником вроде меня (первое время я гуглила, что такое авторский лист). Спасибо, что помогала мне не просто с редактурой, но и мотивационно. Благодаря тебе я не сдавалась в трудные минуты. Ты была первым редактором, первым человеком, который работал со мной над текстом. Спасибо.

Отдельно хочется поблагодарить всех иллюстраторов. Лида первая нарисовала Александру и Рейна к прологу и сделала это невероятно живо. Она была со мной, когда я не понимала, куда приведет эта история и что будет дальше. Ксюша, которая тоже поверила в историю и начала рисовать для меня центральных персонажей. Ирина, с которой мы по кусочкам собирали героев, и она смогла полностью передать атмосферу. Натали, которая первый раз нарисовала Александра, – у меня были мурашки!

И новые иллюстраторы, которые уже начинают со мной работать, низкий поклон всей команде! Вы тоже были для меня двигателем и мотивацией не сдаваться, продолжать, не опускать руки. Работа с каждым из вас была очень эмоциональной, и я всегда буду благодарна за все, что вы сделали.

Моя зеленая армия! Если бы не вы и ваш отклик, ничего бы не получилось. Вспоминаю все творческие конкурсы, ваши рисунки, фанфики, которые писались, когда вы еще даже не читали историю, – было безумно приятно, что, только познакомившись с персонажами, вы уже влюбились в них. Все ваши подарки, эмоции… Надеюсь, что вы полюбите историю и будете переживать за героев так же сильно, как и я.

Хочется поблагодарить Габриеля Коста – автора книги «Пой» – за то, что он когда-то появился в моей жизни. Ты поддерживаешь меня на каждом этапе, а еще познакомил с крестной мамой книги – Александрией Рихтер.

Александрия! Я не задумываясь пошла за тобой, внутри было твердое ощущение, что это решение привело меня к профессионалу. С полным спокойствием и радостью я подписала договор и отдала свою книгу в надежные руки. Я выбирала не издательство, а человека, с которым могу пройти этот путь и доверить ему выход в свет истории Сожженных земель. Бесценно, что такой профессионал взяла меня к себе.

Конечно, я благодарна издательству АСТ Mainstream за то, что взяли меня к себе, и за то, как они подошли к моей истории. Я благодарна всей команде, которую даже не видела лично, вы отнеслись к книге с таким же трепетом, как я. Уверена, что следующие части тоже засияют в ваших руках.

Хочется сказать спасибо еще очень многим людям. Всем блогерам, авторам, тем, кто рассказывал про меня, брал открытки и поддерживал на этом пути. Спасибо каждому человеку, который прикоснулся к Сожженным землям. Если бы не вы, меня бы здесь не было.

Это не только моя история – она общая. Один человек не сможет рассказать историю всему миру, но чем больше людей говорят о книге, тем больше шансов, что она попадет в нужные руки, что ее прочтут те, кому она поможет, откликнется, станет важной.

Спасибо всем. Спасибо. Я бы хотела перечислить здесь огромное количество людей, но понадобится отдельная книга, чтобы поблагодарить всех, кто читал первую рукопись, передавал ее, говорил. Спасибо, большое человеческое спасибо. Надеюсь, что Сожженные земли всегда будут в ваших сердцах!

Мам, пап, история живет.

Примечания

1

Самая короткая результативная турнирная партия, занесенная в Книгу рекордов Гиннесса. Белые просмотрели двойной удар и потеряли слона.

2

«Заяц и черепаха». Корейская сказка.

Content

Анна Щучкина
Сожжённые земли
Лишний

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Эпилог

Благодарности

Примечания