Антон Федотов

Матвей. Внештатный канцелярист

Серия «Современный фантастический боевик»

Выпуск 256

© Антон Федотов, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Важно! Все совпадения с реальными именами, фамилиями и событиями случайны и непреднамеренны! Первый усомнившийся пусть кинет в меня огневик.

Часть 1

Неофит

Глава 1

Один из полицейских околотков Петербурга. День седьмой от прибытия в столицу Российской империи

Запах казенного присутствия не спутать ни с чем. Даже если закрыть глаза, чтобы хоть на несколько секунд отвлечься от склочного городового, яростно строчащего по протокольному листу черной ручкой, то спертый воздух, легкий запах дешевого алкоголя и почему-то выгребной ямы ясно подсказывал, что у Матвея Воронцова нынче неприятности. О том же свидетельствовала отсиженная на совершенно неудобном стуле задница. А ей в этом вопросе вполне можно было доверять. Именно «спинной» нерв частенько выручал его в самых разных ситуациях. И именно он первым сигнализировал, что столь неудобные ощущения не к добру! В быту восемнадцатилетний барон, младший сын графа-отшельника из Оренбургской губернии, предпочитал использовать более пригодную для его филея мебель.

– Страшбн, страшбн! Двадцать человек изувечены, двое в тяжелом состоянии, еще пятерым помощь оказана на месте. – Городовой явно получал удовольствие, зачитывая выдержки отчета о задержании. – Паб «Пьяный книжник» разгромлен. Бармен со сломанной ногой маяться долго будет… Результаты осмотра прилагаются… В иные времена на каторгу тянуло, а теперь лет пять неба в клеточку. А за ствол знаешь еще сколько накинут?!

Матвей открыл глаза и еще раз окинул взглядом собеседника. Тот вид имел весьма довольный собой и ситуацией. Наверняка уже мечтал о том, что его «оценят, заметят и по головке погладят». Возможно, что и с премией! И наконец-то признают, что он не просто так здесь околачивается, а делом занят. Это ж какого злодея изловил!

«Новичок, что ли?» – прикинул Воронцов, оглядывая «молодого» с ног до головы, насколько позволяла обстановка. Так и есть: форменный китель обмяться не успел, кобура с табельным револьвером явно мешается (дважды уже неосознанно поправил), а в глазах – энтузиазм породистого щенка, метнувшегося за брошенной палкой, и фунт презрения аристократа к нарушителю-плебею.

Рука вновь начала непроизвольно нагреваться, так что Матвею пришлось сделать несколько неспешных вдохов, гася возможный выплеск. Отвечать нахалу он не стал. «Подите прочь» будет слишком мягким ответом, а вызов на дуэль – явным перебором. Все-таки молодой человек в столицу прибыл вовсе не для того, чтобы обзавестись тюремной «синевой», а с другими, куда более мирными целями.

– Ты, Ванюш, не отвлекайся. – На плечо «щенка» легла твердая рука совсем недавно присоединившегося к веселью старшего коллеги, судя по оранжевому шнуру с трехцветной гайкой, что хранила его револьвер от случайной утраты, носившего чин околоточного. – Твоя задача – вопросы задать да ответы записать, а меру пресечения суд как-нибудь и без тебя определит.

Хм, похоже, у молодого да борзого неплохая «лапа» есть в петербургской полиции, иначе как объяснить, что его натаскивает сам околоточный надзиратель. Обычно над молодняком ефрейтора или унтера какого ставят, а тут явно не по чину выходит. Да и часики тоже не на жалованье городового куплены. Пусть даже и годичного. Во всем облике представителя власти видна была сытость и уверенность, которой в академиях не учат. Подобный флер приобретается исключительно путем проживания в тепличных условиях и среде совершеннейшей вседозволенности. Например, когда родитель имеет высокий чин и просто-таки мечтает, чтобы избалованный отпрыск не только умел папкины деньги тратить направо и налево, но еще и поводом для гордости стал каким-никаким. Например, по стопам батьки пошел…

– Так, Фрол Степаныч, он же… – попробовал возмутиться молодой, но, наткнувшись на строгий взгляд и приказ «Пиши!», все-таки принялся заполнять шапку очередного листа.

Фрол Степаныч же Матвею глянулся. Хороший мужик, похоже, правильный. Взгляд прямой да с хитрым прищуром – точно как у деда. Судя по шраму на щеке, какой обычно остается от бритвенно-острого клинка, разного хлебнуть успел, да в жизни кое-какое понимание приобрел. В отличие от слегка полноватого чьего-то-там-сынка, он в свои пятьдесят с хвостиком был сухим и поджарым. Да и чтоб так свободно носить обмундирование, в нем нужно не только в кабинете форменные шаровары просиживать, но и по гиблым местам пошататься, да с лихими людьми схлестнуться.

Ох, интересно будет на его реакцию посмотреть, едва он поймет, что сидящий посреди допросной «злодей» – сын того самого Воронцова! Ну, будет небольшая шутка за ночь, проведенную в околотке. Не самая злобная, между прочим! Кстати, в отличие от мажора, он-то документы задержанного просмотрел очень внимательно и кое-какую спецотметку влет срисовал.

Эх, где ж ты ночью-то был? Глядишь, и не пришлось бы заднице матвеевской столько мучений на стуле неудобном принять. Да и уши жалко! Полночи самодовольный бубнеж слушать – то еще испытание! И ладно бы чего интересного рассказывал, так нет же… Все сводилось к банальнейшему «а вот я… а вот мне…». Крепости потрошков применить силу к строптивому задержанному у мажора не хватило, хотя видит Тот-Кому-Положено, что хотелось хилые кула-чонки о матвеевское лицо ему пообмять очень даже. Не решился. Даже при наличии мохнатой лапы. Предвкушал, небось, удовольствие, да так и не решился его испытать. Ну что ж, теперь уже и не выйдет. Придется ему другим способом доказывать себе, что не тварь он дрожащая, а право таки имеет. Пока же ситуация имела его самого. «И то ли еще будет!» – про себя усмехнулся Воронцов.

– Имя, фамилия, отчество, – забубнил Ванюша, недобро зыркая на безмятежного «злодея».

Матвей молчал. Равно как и предыдущие три часа своего пребывания в околотке.

– Воронцов Матвей Александрович? – вдохнув, переспросил околоточный, листая паспорт. – Восемнадцати годов от роду. Это вы?

«Злодей» поднял удивленный взгляд и… Тут же опустил его, заметив легкую усмешку на лице околоточного. Тот явно собирался насладиться ситуацией по полной. Молодой человек вполне себе мог представить, как достал опытного сотрудника «щенок». Да и сам не прочь бы повеселиться за его счет.

«Титулование специально опустил? Или… Да ведь он… Ну, что сказать. П – Педагог, чтоб его! Подыграем», – решил Матвей, выпрямляясь.

– Я, – согласился молодой и, слегка улыбнувшись, добавил: – Возраст верен.

«Щенок» словно разряд током в филей отхватил. Во всяком случае, взвился он не хуже стартовавшей ракеты. Разве что не взорвался в конце траектории. Хотя Воронцову и казалось, что до того светлого мига осталось совсем чуть-чуть!

– Вот тварь! – Мажор взвился со своего места. – Всю ночь ведь молчал! Да я тебе… Да хата с пидорами раем покажется!

Повторяется молодой. За три часа их знакомства он успел наобещать… всякого. Вот уже и на второй круг пошел. Смешинки в глазах околоточного сменились очень недобрым огоньком, а жесткие складки в уголках губ намекали, что кого-то ждет серьезный разговор. Все-таки одно дело – выламываться на рабочем месте, а совсем другое – императорские уложения хулиганить. Тут и папочка может не спасти, если кто доказать сможет факт их нарушения.

– Во сколько вы прибыли в паб «Пьяный книжник»? – не слушая причитания младшего чина, в которых явно проскальзывали слова «кукан», упоминания нетрадиционных отношений и иная инвективная лексика в адрес многострадального зада задержанного.

Ночь была и правда дурацкая. Подробности ее скрывать Воронцов не собирался. Хотя и были те воспоминания лишены известной приятности.

Матвей прибыл в бар около двух ночи. О чем и сообщил околоточному. До питейного заведения молодой человек, неделю тому назад приехавший из оренбургского имения в Санкт-Петербург, добрался в недобром расположении духа. С неким сожалением он выбрался из уютного салона чистокровного немецкого «рысака» под индексом А4 и, пробежавшись ловкими пальцами по сенсору мобильного телефона, завершил аренду каршерингового автомобиля. Белая «ауди» послушно мигнула габаритами, а экран гаджета бездушно отразил сумму списанных со счета средств. Тем больше раздражения вызвала в душе молодого человека мысль, что от аренды авто до следующего перевода из дома придется отказаться. Повторный подсчет показал, что отказаться придется и от покупки единого проездного. Неплохо отметил поступление в университет! Хорошо хоть запас продуктов был сделан еще до начала кутежа, а до учебного заведения от снятых на второй день пребывания в Северной столице апартаментов было рукой подать. А вот обращаться к деду за помощью он не собирался. В конце концов, легкий загул – его собственная инициатива. И проблема – тоже. Ответственность за свои решения молодой человек предпочитал всегда нести сам. Как учили!

Ну что ж, решил молодой человек, проведя в уме еще один нехитрый математический расчет, если уж должно быть в жизни будущего студента хоть что-то светлое, то пусть уж это будет пиво. На пару кружек пенного оставшихся скудных средств как раз должно было хватить.

– Как вы познакомились с его благородием Бобровым Кириллом Потаповичем? – продолжил задавать вопросы околоточный.

«Аристократ, значит. Весело», – отметил про себя Матвей, признавая, что какая-то совсем уж невеселая история выходит. Как бы за нее действительно не огрести по всем статьям.

Строго говоря, знакомством назвать их встречу было нельзя – представлены молодые люди друг другу так и не были. Возможно, в столицах и принято в питейных кидаться к незнакомцам с криками, да за руки их хватать, да только Матвей к такому в своей глуши не привык, а потому молодой прощелыга отправился в короткий полет через стол. Особого внимания публики сей инцидент не удостоился, так как большая часть посетителей выясняла на повышенных тонах нечто относящееся к миру футбола. Судя по шарфикам и атрибутике двух разных цветов, дебаты обещали быть жаркими. Вплоть до рукоприкладства. Лишь от двух сдвинутых в углу паба столов начали подниматься с десяток парней, да сопровождавшая прощелыгу девушка слегка подняла бровь в легком удивлении, более никак интереса к происходящему не выразив.

– Записывай, Ванюш, записывай, – вновь обратился к своему подопечному околоточный. – Разрешите еще полюбопытствовать, Матвей Александрович: вам знакомо имя Ольги Григорьевны Демидовой?

– Нет, – молодой человек пожал плечами. – Но раз Демидова, то из…

А вот упоминание этого человека парню не понравилось совсем. Нет, он действительно был с ней не знаком, но сам факт, что эта фамилия прозвучала, наводил на невеселые такие размышления.

– Да-да, – мягко подхватил служивый. – Из тех самых! Кстати, внучка нынешнего главы рода…

Матвей улыбнулся одними губами, бросив взгляд за окно, где виднелись воды канала Грибоедова. Демидов мост, названный в честь известнейшей и богатейшей семьи, находился немножко дальше. Не аристократы, конечно, вот только огромное состояние и сложнейшая паутина тщательно выстраиваемых веками связей открывали перед ними такие двери, что не каждому князю поддадутся.

– Вижу, поняли, – покивал околоточный, в чьих глазах веселости как-то резко поубавилось в пользу задумчивости.

Молодой человек лишь пожал плечами. Мол, где он и где Демидовы?

– Хм, странно, – слегка улыбаясь в ответ, уточнил Фрол Степаныч. – Говорите, что незнакомы, а вот видоки утверждают, что вы ее, уж простите за интимные подробности, за мягкое место при честном народе безобразно щупали. Можете объяснить сию несостыковку?

На некоторое время Матвей отвлекся от допроса на очень интересный вопрос: не стоит ли бросить затею с университетом и вернуться домой? Желательно срочно. Однако через некоторое время он пришел к выводу, что от наемных убийц его вряд ли спасут даже древние стены и мощные щиты родового поместья. И ладно, если самого достанут, а ну как война родов начнется? Вот где грустно может быть. Родичи пострадать могут. А при всей сложности их взаимоотношений молодой человек того вовсе не хотел. Да и время, когда еще можно было попытаться бежать, уже упущено, а потому и смысла суетиться нет никакого. Нет, ну кто ж мог знать-то, что какого-то прощелыгу будет сопровождать сама Демидова-младшая. Он-то всего лишь и хотел, что создать немного хаоса, дабы под его прикрытием свалить из вдруг ставшего совсем не гостеприимным паба. Поэтому он не глядя швырнул ближайший стул в стоявшую поодаль компанию с бело-голубой атрибутикой и, стиснув левой рукой ягодицу, как оказалось, представительницы одного из влиятельнейших родов Российской империи, впился ей в губы быстрым поцелуем. Едва он отпрянул от все так же стоявшей со скучающим выражением на лице Ольги, то как раз успел застать немую сцену «не ждали». Идеальное око шторма, когда народ еще не понял, куда бежать, кого валить.

– Совсем «мясо» оборзело! – взревел Матвей дурным голосом, швыряя очередной стул уже в сторону компании прощелыги. – За «Зенит»!

Такое объяснение легло на подогретую почву, а потому в сторону приближающихся парней полетел… стол! Вот это силища! Вот только точность метателя подвела, а потому через миг к общему веселью подключилось десятка два короткостриженых крепких парней, которые явно обиделись за то, что трем их товарищам пришлось покинуть пьянку из-за столкновения с прилетевшим предметом.

Матвею только и оставалось, что схватить все так же спокойно наблюдавшую за происходящим девчонку и попытаться схорониться где-нибудь в уголке, но та неожиданно уперлась.

– Ты организовал, ты и забирай! – с едва заметным намеком на улыбку равнодушно кивнула она на держащегося за голову прощелыгу.

Пригибаясь словно под обстрелом, Матвей таки вытащил за шкирку практически не сопротивляющегося пострадавшего. Девушка шла следом. Во весь свой невеликий рост, едва дотягивавший до планки сантиметров в сто шестьдесят. И «пулям» она кланяться не собиралась вовсе, демонстрируя королевскую осанку. Даже разбившаяся о стену рядом с ней кружка не заставила ее хотя бы вздрогнуть. Ольга лишь изящно-небрежным движением смахнула кровь, выступившую на пораненной осколком щеке, да и пошла себе дальше. Фигуристая девка, особенно в корме, красивая, а аура власти (хоть семейство и не аристократическое!) и пренебрежение к опасности ставили ее и вовсе в один ряд со сказочной Снежной королевой. Смотреть можно, а чтоб руки протянуть, так об этом и не мечтай!

Через пятнадцать минут побоище начало стихать, так что Матвей, вежливо попрощавшись с девушкой, решил попытать счастья в нелегком процессе исчезновения из паба. Зал он преодолел без проблем, радуясь своей удаче выскочил за дверь… Прямо в руки прибывшим на вызов городовым!

Возможно, он и смог бы объясниться на месте. И дело обошлось бы штрафом или еще каким-то незначительным наказанием. Вот только в наряде присутствовал тот самый «щенок», чувствующий себя настолько уныло среди профессиональных гончих псов, что искал любой повод выслужиться. Матвей покачал головой, покидая омут воспоминаний о «прекрасном вечере».

– Да, не повезло тебе, – зло щерясь, «утешил» один из тех самых городовых Ванюша, которого изрядно бесило демонстративное игнорирование его задержанным. – Либо сдохнешь от рук Демидовых, либо на пятерку отъедешь, а уж сколько за незарегистрированный ствол дадут…

«Так, игры кончились!» – решил парень, беря себя в руки. Ему еще либо конфликт с Демидовыми улаживать, либо завещание писать. В любом случае времени оставалось в обрез. Нужно было поторопиться.

– Не нуждаюсь, – впервые с момента задержания обратился Матвей непосредственно к городовому.

– В чем это? – издевательски поинтересовался тот.

Лежащий на столе вместе с остальными вещами задержанного «глок» неожиданно прыгнул к Матвею с другого конца комнаты, одновременно магазин, который мажор как раз в тот миг перекидывал из ладони в ладонь, буквально вырвался из его рук и уже через миг занял свое штатное место в стволе.

– В разрешении, – спокойно ответил молодой человек, убирая оружие в так и висящую на его поясе кобуру.

«Вот дебил! Ну какой же ходок с нелегалом будет пользоваться штатной кобурой? Ее-то, в отличие от игрушки, не скинешь быстро. Да и за случайную находку в этом случае выдать оружие будет невозможно!» – отметил про себя он.

– Да ты ж спирохета сра… – начал городовой, попытавшись потянуться к табельному револьверу, но тут же был сброшен на пол волной жара, исходящей от рук задержанного.

Фрол Степаныч лишь улыбался, глядя на шикарный щелчок по самолюбию протеже кого-то из губернаторской родни. А еще и по носу. Разбил-таки обо что-то…

А в разрешении на ношение оружия задержанный Воронцов Матвей Александрович, восемнадцати лет от роду, действительно не нуждался. Да и на кой, если личная сила юноши на пике уже равнялась выстрелу из ручного гранатомета, а в перспективе (ну и пусть, что под старость лет разве что, если доживет!) могла потягаться и с какой-нибудь тяжелой огнеметной системой типа того же «Солнцепека»? Нет нужды боевому магу в подобной бумажке!

* * *

– Так чего ж вы, Матвей Александрович, жетончик боевого мага Ванюшке не продемонстрировали сразу? – спросил, приязненно улыбаясь, Фрол Степаныч, как только незадачливого городового в сопровождении двух других его коллег отправили для срочной поправки здоровья к лекарю. – Не пришлось бы и ночку в околотке коротать..

Матвей немного помолчал, восстанавливая дыхание. Ох, непросто дался ему небольшой трюк из арсенала телекинетических техник. Куда тяжелее недоформированного огневика, способного прожечь и танк. Будто полсотни мешков с цементом на собственном горбу до десятого этажа доволок. Не телекинетик он, нет… Другая у него специализация. А что касается вопроса… Ну да, он промолчал. Да и что тут ответишь? Молодой барин не слишком любил магов. Будучи крайне перспективным боевиком, он попросту не прижился в их системе взаимоотношений. Стал чужим, непринятым, парией. И не было в том его вины. Просто так сложились дурацкие обстоятельства. Судьба дала ему такой расклад. Приходилось играть теми картами, что были на руках.

Ведь как обычно-то бывает с детьми простолюдинов? Года в два-три, если младенец являет способности к магии, его изымают из семьи и передают в один из аристократических родов для воспитания в духе служения империи. Нет, никто не запрещает видеться со своими биологическими родителями, да и вспомоществование от государства те получали приличное, вот только куда более близкими людьми для магов-неофитов становятся наставники и приемная семья. Слова «мама» и «папа» для них так и остаются просто словами. Примерно как «родитель-один» и «родитель-два» в иных не очень далеких странах.

Способности же Матвея были открыты в одиннадцать лет. Случается. Крайне редко, правда, но… Случается. Пытливый ум, помощь в освоении магической премудрости от нового рода, да природные способности позволили ему быстро стать одним из первых в учебных классах, но вот разница в мировоззрении его и остальных кадетов, вот уже почти десятилетие знавших друг друга, надежнее каменной стены отделила его от коллектива. Лет до двенадцати такое положение не слишком сказывалось на его жизни. Новое окружение оградилось от инородного элемента формальной вежливостью с легкой ноткой отчуждения, что Матвея устраивало чуть более чем полностью. Друзей у него и среди членов младших родов, и среди простолюдинов было немало.

Все изменилось на третий день после его двенадцатого дня рождения со смертью матери, покинувшей этот мир родами. Сестренку Женечку спасти удалось, а вот роженица потеряла слишком много крови… Кто первым из его однокашников, для которых родное «мама» и европейское «родитель № такой-то» имели почти одинаково нулевую эмоциональную окраску, неудачно пошутил на этот счет, молодой человек не запомнил, а вот результат заставил вздрогнуть всю гимназию, да и губернию тоже! Раненых вытаскивали из-под завалов спортивного корпуса до самой ночи. Двадцать восемь человек были отправлены в лазарет, а двоих из них едва спасли от путешествия в мертвецкий покой только профессиональные действия оперативно прибывших медиков.

Удивительно, но реакция последовала далеко не сразу. Два дня продолжалось тревожное затишье, но потом, как и полагается, грянул скандал столь разрушительный, что немало голов Министерства народного просвещения едва не лишились своих законных мест, а многим креслам пришлось расстаться с греющими их задницами. Рода, едва не лишившиеся статуса и денежной поддержки за воспитание юных магов, выкатили свои претензии, но тут за Матвея заступился отставной генерал граф Григорий Никитич Воронцов, давший юному магу свою фамилию и покровительство, и… Военное министерство, не пожелавшее терять столь перспективного боевика. После этого буря скандала быстро сменилась едва ли не полным штилем.

Последние три года молодой человек был окружен настороженным игнором однокашников, так и не понявших причины столь резкой реакции. Впрочем, самому отщепенцу было все равно – он просто ненавидел. Не кого-то в отдельности, а всю систему магического воспитания, ломающую, по его мнению, все человеческое, что было в окружающих его детях. Правда, объективности ради, стоит заметить, что такая система обучения одаренных была полностью оправдана. Хотя бы в заботе о благополучии и безопасности родных будущей опоры империи, да только как это объяснить вмиг повзрослевшему двенадцатилетнему парню?

Пытался дед Григорий. Около года с Матвеем работал мозгоправ Военного министерства, да только результат так и остался околонулевым. Молодой человек не принял магическое сообщество, а сообщество, в свою очередь, отгородилось от него. Дед понял это почти сразу, а военному представителю понадобилось множество бесплодных попыток, чтобы признать свое поражение. Наконец, ровно на триста шестьдесят шестой день с момента инцидента все словно забыли о перспективном боевом маге, позволив получить ему базовое образование и даже поступить в гражданский вуз для неодаренных. Тот самый, в котором он так и не успел поучиться и дня к началу нынешней заварушки.

Сложно было описать словами, как был рад Воронцов, получивший весть о зачислении. Так, наверное, счастлив не был и один одиннадцатилетний мальчик из одной современной английской сказки, получивший письмо с совой в день своего рождения. И вот теперь все его планы подвисли на очень тонком волоске.

Вот что мог бы рассказать Матвей в ответ на вопрос околоточного, да только кому надо слушать о его злоключениях? Вот и он считал, что никому, а потому просто спросил:

– Уже вызвали, Фрол Степаныч?

– Едут, Матвей Александрович, – так же лаконично ответил полицейский чин и, бросив сочувственный взгляд на в чем-то симпатичного ему юношу, покинул помещение.

Ему тоже нужно было подготовиться к приезду господ, в чью компетенцию входило решение именно таких вопросов. Лучше всего обычно помогали граммов пятьдесят доброго коньяка. Но старый служака на такую вольность не решился. Кто его знает, как отреагируют эти?

* * *

Ожидание не затянулось. Уже через каких-то полчаса Матвею была продемонстрирована корочка со старомодной – как дань традиции – надписью «Третье отдѣленіе». Фрол Степаныч, едва разглядел буквы на корешке корочки, без всякой магии буквально испарился из помещения, а успевший вернуться из лазарета борзый, но не столь умный и резвый Ванюшка так и вовсе попытался слиться со стеной, цветом лица явно сравнявшись с беленым потолком. Податель же сего документа был личностью вполне себе симпатичной: кудрявые волосы, несколько детские черты лица и залихватские гусарские усики вместе с лукаво поблескивавшими голубыми глазами, что называется, располагали. Матвей полагал, что сего господина старательно учили нравиться людям очень толковые учителя. Однако сам обманываться хоть и был бы рад, а все ж таки не спешил!

Мрачный шлейф двухсотлетней истории существования Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии словно плащом окутывал плечи молодого человека, распространяя вокруг ауру опасности и страха.

Невольно Матвею вспомнились рассказы одного старика из уже вышедших в отставку гвардейцев Воронцовых:

– Знаешь, Матвейка, всякое бывает в море. Вот хочется порой поступить правильно, по-человечески, а инструкция и долг велят иное. Вот возьмем флажные сигналы. Меня дрожь пробивала от одной мысли о сигнале «Иду своим курсом». Ведь случается во время атаки, что капитан обязан выполнить приказ или не может застопорить ход, чтобы помочь экипажу тонущего рядом корабля. Почему, спрашиваешь? Много причин может быть: недвусмысленный приказ или требование текущей боевой задачи… Жизнь, она штука сложная, да… Бывает так, что есть у тебя задание, которое ты обязан выполнить во что бы то ни стало. Не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Вот тогда-то, Матюш, и взмывают к небу зловещие флаги, а корабль продолжает ход прямо по барахтающимся в воде людям. И у каждого своя правда. Капитан обязан поступить именно так. И поступит. Видел я такое однажды…

Так вот, корочка «Тройки» – сигнал не менее страшный, чем взметнувшиеся к небу тревожные флаги.

– Ваше благородие Матвей Александрович, – кивнул кудрявый посланник, картинно расправляя и без того идеально сидящий лазоревый мундир. – Разрешите представиться, вахмистр Калашников, Отдельный корпус жандармов. Приказано сопроводить. Имеете что-то сказать перед выездом?

– Обалдеть можно… – так прокомментировал Матвей собственное положение, только сейчас начиная воспринимать всю глубину той выгребной ямы, в которую он неожиданно попал.

Он-то рассчитывал на прибытие представителя Департамента по магическим правонарушениям, но никак не интереса со стороны лазоревых.

– Это бывало, – со смехом согласился молодой человек. – В другой раз корочку предъявишь, так и не такую слабость организма иной клиент демонстрирует, да вот только в вашем случае приказ однозначный: сопроводить, а не доставить, так что, барин, с вами будем со всем вежеством. Готовы?

Несмотря на все заверения вахмистра, уборную перед выездом Матвей таки посетил, а то с «Тройкой» дела такие. Не-пред-ска-зу-е-мы-е! Так что, на всякий случай, облегчить груз, свалившийся на его душу, будет совсем не лишним.

На улице Матвея и его растерявшего всякую шутливость сопровождающего ждал хищный спортивный автомобиль производства «Рус-со-Балт». Даже несмотря на всю шаткость своего положения, молодой человек не сдержал восхищенного восклицания при виде агрессивных обводов не просто дорогого, а безумно дорогого автомобиля со знаменитой на весь мир шестиугольной решеткой здоровенной «пасти» радиатора. Ох, недаром производство именно этих авто находится под патронажем императорской фамилии.

– Прошу садиться.

Его конвоир не стал терять времени даром и, подавая пример, первым стал устраиваться в салоне двухместного спорткара. И то хлеб. Конвойный себя бы точно так расслабленно не вел! Может, и правда удастся отделаться легким испугом? Впрочем, что он знает о подготовке улыбчивого вахмистра, раскатывающего на запредельно дорогой «лошадке»? Может, он молодого мага и за соперника совсем не держит. Или имеет другие способы сдерживания буйных клиентов. А может, тут и группа сопровождения неподалеку? Впрочем, ужасов напридумывать можно много. И самых разных. Но к чему?

Матвей с тщательно скрываемым восторгом последовал было вежливой просьбе, но тут его взгляд зацепился за небольшой герб на пассажирской двери. Секунда, за которую он погрузил свое тело в салон, ушла на осознание увиденного. Еще пара мгновений, за которые молодой человек механически защелкнул замки ремня безопасности, ушла на сопоставление рыцаря в короне с памятными по гербовой книге аналогами и… Ох ты ж, нечистый! Похоже, когда полчаса назад он вспоминал, какой именно ответ верен на тюремную загадку «вилку в глаз или в жопу раз», молодой человек был излишне оптимистичен по поводу своего ближайшего будущего! Сейчас даже камера с обожающими шарады бугаями казалась едва ли не пределом мечтаний…

Тончайшая светло-коричневая кожа, коей был выделан ковш невероятно удобного сиденья, вдруг показалась молодому человеку жестче наждака, а горло схватило таким спазмом, что сделать вздох он смог далеко не сразу.

Вахмистр же произведенным эффектом был… доволен.

– Да ладно вам, барин, не к коменданту же на свидание везу, – ухмыльнулся в усы он, довольно резво трогаясь с места. – Раз меня дернули, то ждет вас беседа… Пока.

По спине Матвея от этих слов явственно пробежал холодок. Вот уж к «смотрящему» Петропавловской крепости на прием он точно попасть не желал, несмотря на все его восхищение самоотверженностью занимавших этот пост мужей![1]

Хотя, судя по гербам на авто, предстояло ему не менее интересное свидание с князем Михалковым Никитой Владимировичем (ударение на букву «а»), что вот уже два десятилетия занимал пост главноуправляющего политическим сыском Российской империи. Вот влип!

* * *

Все-таки утренние улицы Петербурга – вещь совершенно замечательная! Часы на правой руке Матвея в момент отъезда из околотка показывали четыре часа тридцать три минуты (ох уж эта привычка к вечному хронометражу, накрепко вбитая во время дедовских стрелковых тренировок), так что дороги еще не успели забиться транспортом, а вахмистр не стал отказывать себе в удовольствии продемонстрировать часть возможностей «Руссо-Балта». Последние, кстати, впечатляли!

Приятное ускорение, буквально вдавливающее в удобнейший ковш сиденья при каждом разгоне, атмосферная музыка и чувство легкой причастности к ощущению безнаказанности за небольшие шалости на дороге настраивали на мирный лад. Ровно до того момента, пока сухопутная торпеда, мягко качнувшись, не остановилась прямо перед центральным входом бывшего особняка князя Кочубея на набережной Фонтанки, 16[2].

Вот тут-то Матвея в очередной раз пробрало. Не то чтобы он испугался до потери сознания, но мурашки по спине определенно оттоптались со всей ответственностью. Еще бы! Как только он пересечет порог этого здания, на него уже не будут распространяться никакие законы, понятия гуманности и нормы морали. Впрочем, подобное внеправовое состояние можно отсчитывать с той самой секунды, как улыбчивый вахмистр продемонстрировал ему свои корочки.

Пройдя сквозь достаточно скромную входную зону, молодые люди оказались в просторном холле с большой лестницей, ведущей наверх. В другое время молодой маг с удовольствием бы уделил внимание архитектурным изыскам, но сейчас ему в глаза бросилось лишь зеленое море различных растений, среди которых выделялись какие-то насаждения с длинными и острыми, словно клинки, листьями. Отметить стоило и атмосферу некого уюта вокруг… Впрочем, если вспомнить, что это здание традиционно служит еще и домом главе «Тройки» (лучше уж так называть, чем канцелярией – не так страшно!), то можно предположить, что князь постарался придать полуказенному присутствию чуть больше уюта, да.

За этими мыслями путь до приемной князя Михалкова оказался до обидного короток. Вот честное слово, Матвей бы с удовольствием еще где погулял, но… Попросили его внутрь уже через две минуты ожидания. Показатель, однако.

Рабочий кабинет главы «Тройки» был довольно небольшим, но… интересным. Иконы на стенах в рабочем углу соседствовали с рядом уже устаревших кнопочных телефонных аппаратов, которые, в свою очередь, контрастировали с мощным современным комплексом связи на столе главы канцелярии. На подоконнике у окна рядом с монструозным рабочим столом были выстроены небольшие скульптуры наиболее известных представителей рода хозяина кабинета. Стены же, что не были прикрыты массивными книжными шкафами, были облагорожены подарочной шашкой, кремневыми дуэльными пистолетами века так восемнадцатого и даже охотничьими трофеями. Судя по всему, местный хозяин пока успел собрать только русскую тройку: медведя, лося и кабана. Однако уже начал охоту и на других континентах. Свое почетное место в кабинете традиционно занимал портрет нынешнего самодержца Александра V.

Хозяин кабинета изволил, как говаривал дед Матвея, кофием баловаться, прихлебывая черный напиток из небольшой фарфоровой чашечки, не отрывая взгляда от страницы «Вестника империи». Лишь пробежавшись взглядом до конца страницы, его сиятельство обратил свое благосклонное внимание на посетителей.

– Доброе утро, господа, – голосом школьного учителя мягко и практически напевно произнес владелец кабинета, в знак уважения даже приподнявшись со своего добротного кресла. Да не современной офисной конструкции, а с явными следами времени и истории на самую малость потертой коже.

«Сколько же ему лет, интересно? Креслу в смысле…» – подумал Матвей, испытав приступ неожиданной потливости. Мягкий тон его ничуть не убедил расслабиться. Напротив, на ум отчего-то пришел образ латной перчатки, обернутой для маскировки чем-то мягким.

– Итак, – дождавшись ответных приветствий, продолжил князь, – Егор Степаныч, благодарю за службу. Свободны. Матвей Александрович, прошу, располагайтесь. Чай, кофе?

– Воды, если можно, – попросил молодой человек, располагаясь на чуть меньшем по размеру, но все же невероятно удобном стуле. Или все же кресле? Что-то среднее: слишком много для стула, слишком мало для графа… полноценного кресла то есть. Все прям по Дюма[3]…

Матвей не заметил, чтобы князь подал какой-либо знак, но буквально через двадцать секунд перед ним стоял высокий стакан. Глоток чистейшей воды смыл неприятный кислый привкус во рту и заставил молодого человека чуть оптимистичнее смотреть на жизнь. Хозяин терпеливо ждал, рассматривая достаточно немаленькую перьевую ручку в своих руках.

– Вот ведь экая напасть, – начал все так же напевно и мягко князь, как только «гость» утолил свою жажду. – Представляете, Матвей Александрович, что молодежь нынче вытворяет. Вот не далее как вчера устроили графья гишпанские и князья наши состязания прямо на Невском. Напокупали машин итальянских, да и решили проверить, чьи нервы крепче. В итоге имеем четверых молодых аристократов в мертвецкой, а общий счет жертвам перевалил за тридцать человек. Ай-яй-яй…

Юный маг с некоторым недоумением посмотрел на князя, щелкнувшего на странице «Вестника» по фотографии остовов двух автомобилей, что врезались в толпу зевак на незаконных гонках. Что так удивило князя? Случай-то не редкий. Рядовой, можно сказать. Больно часто случаются подобные инциденты. И очень немногим из них дают ход. Очень уж за то родичи виновников ратуют деньгами, властью, страхом…

Матвей с некоторым интересом посмотрел на хозяина кабинета. Тот же со все тем же вежливым вниманием рассматривал Воронцова.

«Вот уж кому пошло бы быть кинорежиссером или театральным деятелем», – неожиданно пришла в голову «гостя» странная мысль.

Действительно, глава самой жуткой спецслужбы Российской империи был ничуть не страшен. Внешне. Умное, можно даже сказать, интеллигентное лицо, зачесанные назад седые волосы и ухоженные усы в сочетании с мягкой, хорошо поставленной речью заставляли предполагать в нем скорее представителя богемы, чем одного из главных цепных псов государства Российского. Да и мягкий домашний жакет в сочетании с голубым шарфом (или это шейный платок такой?) и круглыми очками никак не работали на «стр-р-р-р-р-рашный» образ главы заведения.

Но мысль, что он не умеет стрелять, – это большая ошибка… А еще глупость, коей молодой человек старался не страдать ради собственного же благополучия. К тому же огнестрельное оружие в руках сего господина далеко не так страшно, как та самая монументальная ручка. Ею, бывает, и приговоры подписывают. Причем не только виновнику, но и его родичам.

– Ужасное происшествие, ваше сиятельство…

– Полно-полно, – перебил молодого человека князь, в картинном ужасе несколько раз махнув рукой. – Для вас просто Никита Владимирович!.. Мы ж с Григорием Никитичем по молодости половину Европы вместе оттоптали, когда француза в семьдесят шестом изгоняли во время Восьмидесятидневной! Хоть дед ваш и от немцев свой род ведет, а бывало, мы с ним… Но то ладно! Дела давно минувших дней…

Матвей был с толку сбит совершенно. И это грозный глава всемогущей «Тройки»? Нет, понятно, что лишь образ. Но какой не соответствующий гуляющим по свету слухам. Впрочем, если верить досужим домыслам, то хозяин кабинета сейчас не кофе должен был баловать свою утробу, а как минимум кровью младенцев.

– Или вот, – вновь вернулся к газете князь. – Трое молодчиков из младшей ветви Бельских атаковали автомобиль жандармерии родовыми заклятиями. Транспорт уничтожен, служивые исключительно благодаря высокой выучке отделались незначительными травмами, но трое прохожих были убиты на месте шальным огневиком. Бельским теперь виру выплачивать, а этих… Эх… А потом опять стенать будут, что лютуем, мол… – Еще один театральный взмах рукой.

Ну, тут удивительного мало! «Тройка» в целом политическими делами ведает, и… А, черт возьми, если без лишних экивоков, то аристократов в узде держит, чтобы за буйки не заплывали, отчего последние «царских сатрапов» не очень-то и любят. Боятся – да. Всерьез воспринимают – безусловно. Матвей и сам не далее как час назад думал, что выпал ему сегодня билет в один конец! Так что любовью и уважением здесь и близко не пахнет! Особенно после боярской смуты девяносто первого, когда многие рода не досчитались своих родичей. Ох, немало тогда лазоревым приговоров в исполнение привести пришлось!

– Матвей Александрович, а вы-то как к нашему брату относитесь? – вдруг лукаво блеснул очками Никита Владимирович.

– Опасаюсь, – после секундной паузы ответил Матвей, уже философски воспринимая переток беседы в очередное неожиданное русло. – В остальном же… Принимаю необходимость существования организации, следящей за… соблюдением основ.

Еще одно молниеносное вращение ручки в ловких пальцах. О! Да такие игры нам знакомы по книжкам о невербальном общении – фаллический предмет в руках легкими тычками в сторону собеседника словно говорит: «Я доминирую, подчинись мне!»

– О, пагубная привычка, Матвей Александрович, – развел руками, словно извиняясь, правильно истолковавший взгляд собеседника князь. – В курсе я этих старомодных учений, да только…

Тут хозяин кабинета сделал еще один плавный жест…

– Иногда банан – это просто банан, – процитировал Фрейда Матвей, тут же прикусив язык, вспомнив, у кого именно он сидит в кабинете. – Прошу прощения.

– Совершенно верно, молодой человек, – радостно согласился князь. – Прав был старый австрияка! Ну, раз мы о цитатах, то мне больше другая нравится: «Все, кто размышлял об искусстве управления людьми, убеждены, что судьбы империй зависят от воспитания молодежи». Аристотель. Что вы думаете об этом?

Мгновение, и вот уже глава «Тройки» вовсе не выглядит театралом, а смотрит на Матвея взглядом даже не следователя, а палача, готового зафиксировать последние показания приговоренного, а затем…

– Я признаю, – глядя прямо в глаза хозяина кабинета начал Матвей, – что мои действия в пабе были необдуманными и излишне резкими. Готов возместить ущерб и понести наказание.

Никита Владимирович откинулся в кресле и несколько удивленно наблюдал за своим «гостем», который, воспользовавшись образовавшейся паузой, поспешил сделать еще глоток воды.

– Право, Матвей Александрович, – даже чуть удивленно протянул он. – Я, конечно, в курсе ваших ночных… похождений. Даже предполагаю, что от полицейского департамента вам поступит какой-нибудь штраф, но неужели вы думали, что подобные… хм… вопросы соответствуют уровню решаемых «Тройкой» задач или стоят моего личного внимания?

Матвей даже слегка покраснел… наверное. В общем, логично. Он бы и сам так думал, если бы не всплывшая вдруг в истории наследница Демидовых. Тут уж вообще удивляться ничему не приходится. Только надеяться.

– Тогда о чем именно мы сейчас говорим? – тут же поинтересовался он.

– О вашей жизни, молодой человек, – довольно произнес князь (еще один энергичный «тычок» ручкой в сторону юноши). – Всего лишь о ней. И о ваших талантах…

Матвей кивнул. Его успехи в аспекте огня были несомненны, но едва он лишь подумал о том, чтобы самую капельку погордиться собой, как Никита Владимирович заставил его сердце снова ухнуть в район желудка:

– Особенно меня интересуют ваши, Матвей Александрович, успехи в иных аспектах магии воды…

А вот это заявление уже действительно тянуло на ликвидацию без суда и следствия. Кто ж знал тогда, что гребаный еще подростковый бунт сейчас мог стать последней ошибкой в недолгой, но такой яркой жизни Матвея.

Глава 2

Кабинет князя Михалкова. День седьмой от прибытия в столицу Российской империи

Спина юноши моментально взмокла. Если сейчас прозвучит официальное обвинение, то…

– В Российской империи, Матвей Александрович, лишних людей нет, – тем временем все так же мягко продолжил князь, в очередной раз съезжая с темы. – Особенно если мы говорим о потенциально сильных боевых магах… Военные части, разведка, охрана императора – все эти структуры расхватывают перспективные кадры еще с малых лет. И их дальнейшее обучение в Классах корректируется в соответствии с будущей специальностью. Это вы у нас выделились…

О да, даже Матвею, несмотря на его статус парии, неоднократно предлагали яркие брошюры (в ином случае и целые альбомы!) разные… структуры. Ордена, медали, почет, слава рода. В общем, все то, что составляет смысл существования почти любого магически одаренного аристократа в период заканчивающегося пубертата и начинающегося юношеского максимализма. Он даже неоднократно деду подобную полиграфию отвозил. Тот очень уж любил посмеяться над всеми этими павлиньими ужимками.

– Вот так вот… – деланно-печально покачал головой владелец кабинета. – Штатный состав канцелярии – около трех сотен человек, служащих в пяти экспедициях. Без учета жандармов, естественно^1. Это открытые данные. Из них, а это уже данные под грифом «ДСП»2, всего пятнадцать магов. А теперь переходим к «сов. секретно»…

По спине молодого человека вновь промаршировал табун мурашек. Он резко схватился за стакан и буквально закинул в себя остатки воды.

– Простите, Никита Владимирович, может, не надо? – хрипло выдавил из себя он.

Матвей был хорошим учеником деда Гриши, а тот всегда наставлял юное дарование держаться подальше от секретов, подписок и иных знаний ограниченного доступа. Меньше знаешь – куда дольше ходишь в бесконвойных.

– Надо, Матвей Александрович, надо, – даже вроде бы сочувственно улыбнулся князь. – Так вот, из пятнадцати магов всего трое могут тягаться с вами по потенциальному уровню развития дара. Это не плохо и не хорошо, это факт.

Матвей не очень понимал, что именно имеет в виду собеседник. Для любого подразделения

'Отдельный корпус жандармов – исполнительный орган Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Жандармы не входят в штатное расписание экспедиций.

2ДСП – для служебного пользования.

пять процентов насыщения магически одаренными бойцами – буквально счастье. Насколько он помнил из преподававшейся им статистики, средний показатель одаренного личного состава в мотострелковых подразделениях с учетом групп специального назначения составлял всего 0,01 процента от общего количества бойцов. Это с учетом тех, чьим пределом было, например, разжечь костер мизерным, по меркам юноши, выплеском. Мало магов в Российской империи, мало. Как и в любой другой, впрочем. Именно поэтому представители различных структур буквально бьются за каждого из них.

– Задам вам, юноша, еще один вопрос для понимания сложившейся ситуации, – тем временем продолжил князь, не забывая отмечать малейшие реакции собеседника. – Хочу поговорить с вами о недостатках монархии…

Очередной табун мурашек. Это же хула основ… Да еще и в кабинете владыки «Тройки». Нет, Матвей совершенно не напрасно считался отморозком в своей среде. Он над этой репутацией годами трудился! Но такие разговоры слишком даже для него!

– Я не оспариваю право главного рода на трон… – возможно, излишне резко начал он, но тут же был мягко перебит князем.

– Матвей Александрович, не суетитесь, – мягко улыбнулся он. – Сейчас мы теоретически рассуждаем с вами о преимуществах и недостатках системы государственного управления. Поверьте, вам бояться нечего. В конце концов, иных, совершенно недетских шалостей вполне достаточно, чтобы вы не покинули этого кабинета живым, понимаете? Тем не менее мы ведем с вами беседу. Может, стоит отказаться от лозунгов и заявлений, а просто попытаться принять в ней… более деятельное участие? Все-таки о вашей жизни речь идет.

Молодой человек задумался. По всем законам Российской империи князь был прав. Если бы, конечно, в рамках интересов «Тройки» действовали иные законы, кроме интересов канцелярии. Недаром представители ее могут казнить любого без суда и следствия, но за каждым таким актом могло последовать свидание с палачом, если Трибунал сочтет подобные действия излишними. Что-что, а постоянно висящий над шеей топор воспитывает в людях нешуточный профессионализм и ответственность за свои действия.

– Хорошо. – Юный маг откинулся на удобную спинку кресло-стула, мысленно махнув рукой на все. – Уточните ваш вопрос, пожалуйста.

– Итак, – поощрительно улыбнулся глава «Тройки», – прошу вас представить, что одаренных не существует. Все мы бесталанны и ограничены лишь физическими возможностями организма. Теперь подумайте, была бы в этом случае монархия лучшим выбором для нашего государства?

Юноша задумался. Надолго. Тяжелая выходила беседа. Особенно с учетом уровня морального потрясения. Сложно было заставить себя отвлечься от мыслей о собственной незавидной судьбинушке и принять более деятельное участие в беседе.

– Нет, – неожиданно даже для себя выпалил он и быстро, чуть ли не глотая окончания от волнения, закончил: – А с какой бы стати? Как доказать населению, что именно эти… лица должны ими править? Чем объяснять? Помазаньем Божьим?

В кабинете негромко прозвучали несколько хлопков.

– Браво, юноша, – восхитился хозяин кабинета (или «восхитился», кто ж старого лиса разберет?). – Именно так! Исторически сложилось, что аристократические роды – защита государства. Дворяне – фундамент империи. Производство, чиновничество, торговля – все это хорошо, но именно благодаря личной силе аристократов главного и первых родов в древности удалось отстоять наши границы, а сегодня стала возможна концепция взаимного сдерживания. Не секрет, что именно круг Романовых принудил к миру франков во время Восьмидесятидневной войны, спалив половину Парижа, несмотря на сопротивление половины экселенцев Европы. С древних пор сила дара рода определяет его положение в иерархии империи.

Матвей все еще не понимал, зачем ему заново читают курс истории. Он очень неплохо усвоил общую программу, и его собеседник должен быть в курсе, раз уж он осведомлен о его «успехах в иных аспектах магии воды». Молодой человек вообще не очень представлял, какие именно тайны у него есть от хозяина кабинета. Сегодня с ним произошел тот редкий случай, когда вторая сторона знает о нем всё!

– Теперь я хочу услышать от вас, – князь очень внимательно поглядел на юношу, – почему монархия – не самая удачная система управления в условиях отсутствия одаренных.

Молодой человек задумался снова. Ну вот, теперь не просто нужно возвести хулу на основы, но и… доказать ее. Ничего себе задача, верно? Особенно с учетом времени и места. Но тут… Мысль!

– Наследники, – резко выдохнул он.

– Браво, – уже искренне отметил сообразительность юноши несколькими хлопками старый князь. – Любая другая система вроде той же демократии – избави нас судьба от такого лукавства! – более децентрализована, а будущая элита государства по большей части не ограничена наследниками ныне властвующих родов, пусть и сохраняет элементы родо-племенного строя, как и всякая уважающая себя верхушка! Что это значит для нас в практическом плане?

– Очевидные цели для ликвидации, – уже увереннее ответил Матвей. – Есть возможность заранее… устранить иные личности. Самым радикальным образом.

– Тоньше нужно быть, юноша, тоньше, – без всякого разочарования отметил хозяин кабинета. – Посмотрите на наследников аристократических и дворянских родов… Вот вам и полный список для воспитания будущих агентов влияния.

– …А если есть цель, то обязательно есть и подразделения для ударов по ней, – задумчиво ответил Матвей.

Такие мысли юношу еще не посещали. Впрочем, кого такие тонкости на пороге совершеннолетия волнуют? Его сейчас куда больше должно интересовать, где б на ночь раздобыть себе подружку, а не вот это вот все.

– Именно, – кивнул Никита Владимирович. – А также подразделения противодействия…

– Канцелярия?

– Совершенно верно. Одна из экспедиций решает именно эти задачи.

На некоторое время кабинет погрузился в тишину. Молодой человек корректировал собственную картину мира с учетом новой информации. Да и не было у него большого желания форсировать беседу. Что-то ему еще предстоит услышать…

– Вы же, Никита Владимирович, не просто так рассказываете мне об этом, – через несколько минут решился молодой человек. – Могу я узнать о мотивах?

– Справедливое замечание. – Князь откинулся на спинку своего «трона», сцепив руки на животе. – Вернемся к Аристотелю и его мыслям о воспитании молодежи. Сегодня мотивация юных одаренных построена на их стремлении к подвигам, орденам и славе во имя воспитавшего их рода и империи, так?

На это Матвею оставалось лишь кивнуть. Вообще-то не совсем верно. Все-таки куда больше молодых одаренных волнует статус, который позволяет им удовлетворять свои потребности. И порой крайне низменные.

– Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии не может предложить ничего из этого, – повел плечами князь. – Мы просто делаем грязную и неблагодарную работу. Тихо и незаметно. Умножьте это на историческую неприязнь аристократов к «Тройке»…

Матвей кивнул, про себя отмечая, что князь упустил слова «страх» и «ужас» из своей речи.

– В канцелярии немало выдающихся одаренных, но служат у нас те, кто понимает, что иную работу делать попросту надо, – грустно развел руками глава ведомства. – Согласитесь, сложно ожидать подобной рассудительности от юношей и девушек, еще не расставшихся с розовыми очками…

Маг кивнул.

– Тем не менее люди для выполнения иных задач в… молодежной среде нам просто необходимы, Матвей Александрович, – развел руками князь.

– Понимаю, – согласно кивнул юноша, утверждаясь во мнении, что поучиться в выбранном им вузе, похоже, так и не доведется.

Зато кое-кто перестал вспоминать об «иных аспектах магии воды».

– Вот и хорошо, – довольно потер руки князь. – Тогда дорога вам выпадает в пятую экспедицию[4].

Глаза юноши округлились. Он довольно неплохо представлял себе структуру заведения, в которое он ныне попал. И изумление его вызвано было вовсе не тем фактом, что его согласия вроде бы как и не спросили.

– Вы удивлены?

– Но… Мой аспект – боевая магия огня, – слегка запнулся он. – Так почему цензура?!

– Добро пожаловать в Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, внештатный канцелярист Воронцов Матвей Александрович, – только и улыбнулся князь.

Почти мгновенно появившийся после этих слов вахмистр явно давал понять, что на все вопросы Матвей получит ответы позже. Может быть.

Берлога Матвея. День пятнадцатый от прибытия в столицу Российской империи

– Да ты просто извращенец, – прокомментировала Ольга «читалку» в руке Матвея, которой он не то чтобы пытался прикрыться, но все же…

Даже вечная скука в ее красивых зеленых глазах, казалось, отступила на миг под натиском легкого любопытства. Эх, а какой у нее вырез… Вид на скрытые очень легкомысленной тряпочкой прелести девушки с высоты роста молодого человека открывался просто отличный.

В чем-то главную оторву Петербурга, кстати, можно было понять. Чтение в качестве средства борьбы с похмельем практиковал далеко не каждый. Матвей же утренним появлением Демидовой на пороге его лофта был слегка… раздосадован. Тем более его бесил тот факт, что одеться он так и не удосужился. Вот не предполагал он, что кто-то может взять и буквально вломиться в его дом, а до оружейного сейфа с ижевской «верти-калкой» так далеко… Да еще несмотря на продуктивно проведенную ночь, русое и рыженькое напоминания о которой до сих пор сладко посапывали в четыре дырочки на кровати юноши. Расплата за такое количество выпитого никуда не делась. Обрывочные же воспоминания пусть и радовали для коллекции, но явно показывали, что под влиянием Бахуса он был… не очень! Впрочем, какие его годы?

– Ты чего так рано приперлась? – угрюмо поинтересовался Матвей, следуя уже выработанному между ними за неделю стилю общения. – Может, присоединиться и кое-чем меня порадовать хочешь?

Демидова же, как всегда, проигнорировав все писаные и неписаные правила приличия, легонько толкнула хозяина квартиры ладонью в грудь, отвоевав еще пару метров тамбура, исполняющего роль прихожей, после чего, буквально прижавшись грудью к Матвею, тихонько пропела, глядя невинным взором прямо в глаза собеседнику:

Молодость и радость,

Ты главный партизан!

Анархия и ярость

Двенадцать обезьян[5].

– Воронцов, у меня была отличная ночь, – призналась наследница промышленного императора Урала, делая руками жест, которым рыбаки обычно хвастаются о-о-о-о-очень неплохим уловом. – Скажи, думаешь, после дюжины негритят ты сможешь меня чем-то впечатлить?

Сделав шаг назад и невольно сравнив открывшийся ему снизу вид с теми габаритами, что все так же продолжала демонстрировать девушка, Матвей лишь облегченно вздохнул (еще не хватало действительно переспать с той, чьего влияния хватит на очень много интересностей в его и без того ставшей весьма непростой жизни):

– Маловероятно, Демидова, – как можно более светским тоном ответил он. – А чего только дюжина?

– Во-первых, – в том же стиле ответила девушка, – кровать на дедушкиной яхте, конечно, огромная, но я люблю просто-о-о-о-ор… – На этом слове девушка потянулась, позволяя маечке натянуться на своей груди. – Домой же ехать не хотелось – слишком уж была пьяна, – продолжила она, закончив с потягушками. – Ну а самая главная причина: в том долбаном стриптиз-клубе просто больше не нашлось…

На последнем признании девушка столь невинно захлопала глазами, что Матвей не выдержал и рассмеялся.

– Хорошо, вопрос снимается, – согласился он, отсмеявшись. – Но чем я обязан твоему столь раннему визиту?

Девушка ничего не сказала, но демонстративно повела перед носом юноши своими швейцарскими часиками, стоимость которых вполне могла позволить купить неплохую квартирку в Северной Пальмире. Или парочку. На окраине…

– Кофе даму угостишь? – поинтересовалась Ольга, лишь только вопрос с отнюдь не ранним временем был решен.

– Матвейчик, – не дал ответить хозяину квартиры томный голос из его собственной кровати. – Иди к нам, хотим еще…

Лицо юноши скривилось, будто от зубной боли. Во-первых, в его очумевшую голову уже начали закрадываться мысли, как бы выставить не слишком желанных гостей из своей постели и из квартиры тоже. Да и потом…

– Терпеть не могу всех этих сокращений, – признался он в ответ на недоуменный взгляд гостьи. – Я Матвей. Все остальное от лукавого…

Вслух же он не произнес, что просто опасается рассматривать ночных попутчиц более… подробно, ибо выбор, продиктованный алкоголем, может с утра показаться довольно специфическим.

Девушка лишь пожала плечами, принимая объяснение.

– Кофе угощу, – решился юноша. – Вот только…

– Стоять, Воронцов! – Тонкая девичья рука с неожиданной для столь хрупкого телосложения силой взяла его за предплечье. – От тебя, твое благородие, сейчас бл****ом ночным за километр разит. Тем более я тебе должна за заступничество. Может, примешь пока душ, а мы тут пообщаемся по-девичьи.

Матвей хотел что-то возразить, но лишь пожал плечами и потопал в сторону ванной. Раз альфа-самка заявила, что справится, то за результат можно не беспокоиться. Он вообще слабо представлял, кто и что может противопоставить наследнице именитого промышленника.

Юноша очень бы удивился, если бы узнал, насколько быстро могут собираться представительницы прекрасного пола (кстати, вопреки его опасениям, оказавшиеся довольно миловидными), если к тому их вынуждают обстоятельства. Непреодолимой силы, ага. Чтобы выпроводить ночных собеседниц своего нового однокурсника, Ольге понадобилось всего три слова, два жеста и один фирменный демидовский тон. Что вкупе с наработанной в молодежной среде репутацией дало совершенно потрясающий эффект: ровно через две минуты двадцать восемь секунд она осталась единственной девушкой в квартире.

Отряхнув руки, словно после не совсем приятной, но необходимой работы, девушка плюхнулась на диван, едва не раздавив небрежно брошенную Матвеем по пути в ванную «читалку».

– Ну-ка, – подхватила Ольга легкий гаджет. – Классику, значит, уважаем. Пушкиным с утра балуемся… – пробормотала она.

Любопытства в брошенном в сторону двери ванной взгляде стало чуть больше. Кто бы мог подумать, что разбивший за одну ночь спорткар, здоровенный джип и парочку лиц, разнесший уже второй за неделю паб, ну и, на вкусное, совративший двух записных недотрог Петербурга, по утрам борется с похмельем чтением стихов классика русской литературы. Кстати, стоило бы узнать, как ему удалось избежать внимания репортеров светской хроники. Девушка не понаслышке знала, как быстро папарацци могут вытащить на свет жареные факты из жизни золотой молодежи Петербурга. Например, историю про вчерашнее ее посещение дешевого стрип-клуба и выкуп целой группы черных танцоров для собственного увеселения она прочитала в Сети еще два часа назад… Впрочем, тут не обошлось без целой команды профессионалов, которые работали как раз на то, чтобы подобные «кунштюки» получали самое широкое освещение. Однако репортеры светской хроники и без того свой хлеб не даром ели.

– Ла-а-а-адно, уточним…

Матвей же в это время наслаждался ощущением тугих и контрастных струй воды на своем теле. Юноша был доволен. Первое задание внештатный канцелярист Воронцов Матвей Александрович выполнил с блеском в брызгах разбитых стекол витрин и крови из разбитых же носов тех, кто пытался его остановить.

А что поделаешь, когда поставленная задача требует нестандартных решений. Иду своим курсом, господа, иду своим курсом…

Крыло V экспедиции. День седьмой от прибытия в столицу Российской империи

Первый день службы в «Тройке» начался для Матвея ровно за семь дней до визита Ольги в его берлогу прямо после памятного разговора с князем. Его тут же разместили за одним из пустующих столов в крыле V экспедиции, где сразу же, лишь позволив наскоро протереть пыль, выдали для изучения кучу инструкций на каждый и всяческий случай. Поначалу он пытался вникнуть в строчки сухого канцелярского текста, но уже через пятнадцать минут в его голове образовалась такая каша, что на очередном пойманном противоречии он попросту отправился к вахмистру Калашникову.

Тот, выслушав суть проблемы, спокойно ответил:

– Князя интересует результат. – Егор Степаныч с удовольствием потянулся, явно устав корпеть над бумагами, от которых его только что оторвал новый стажер. – Если ты выполняешь задачу, то никто не поинтересуется, как именно. Будет рассмотрено лишь соотношение привлеченных сил и сопутствующего ущерба против полученного результата. Постарайся, чтобы баланс был всегда смещен в сторону последнего. Что же до этих бумажек… – Вахмистр легко подкинул на ладони довольно тяжелую стопку подшивок с серьезными вензелями и печатями. На «ты» он, кстати, перешел без всякого напряжения. – Канцелярия не любит выносить сор из избы, – заметил он с изучающим прищуром. – Поэтому если ты совершишь нечто… неприемлемое, то тут-то и выяснится, что прегрешений у тебя, согласно вполне официальным бумагам, столько, что лет на десять непрерывного расстрела с конфискацией вполне хватит. И огребешь ты, как водится, сразу и за все. В полном соответствии со внутренней инструкцией. Понимаешь?

Матвей кивнул, принимая объяснение. Не сказать, что воспринял спокойно и безмятежно, но как нормальную практику любой сбалансированной системы, когда с ростом возможностей по экспоненте растет и цена ошибки, а следовательно, и цена личной ответственности за нее.

– Поэтому подписывай и старайся сделать так, чтобы об этой стопочке никто и никогда не вспомнил, – спокойно закончил вахмистр, делая глоток давно остывшего чая, на миг сверкнув гербами службы, украшавшими серебряный подстаканник. – Кстати, наша система не так уж и плоха. Во всяких там Европах кандидатам действительно предлагают написать на мешке для трупов имя близкого родственника, который в нем и окажется в случае… – Тут вахмистр сделал неопределенный жест рукой, предлагая Матвею самому додумать, за что именно может последовать подобное наказание. – И да, Матвей Александрович, – тут Калашников слегка усмехнулся, – у нас в экспедиции есть негласная традиция между своими – обращение по именам либо по позывным и на «ты». Исключая князя, конечно, и начальника нашего небольшого, но дружного коллектива.

На последних словах он вновь усмехнулся, но уже достаточно жестко, заставив молодого человека предположить, что с какими-то подводными камнями во внутренних взаимоотношениях ему таки придется столкнуться.

– Не возражаю, Егор, – склонил голову молодой человек, принимая местный свод неформальных взаимоотношений.

– Тогда подписывай бумаги, – вахмистр еще раз взвесил на руке увесистую стопку, – и обсудим твою дальнейшую роль свободного охотника… В овечьей шкуре!

Волком же ему предстояло быть в Петербургском императорском университете, чьи студенты и выпускники так любят приветствовать друг друга ковбойскими жестами, иногда добавляя что-то вроде «пиу-пиу». Традиция, однако. Да еще и на факультете международных отношений… Вот уж к чему душа Матвея не лежала абсолютно. Нет, факультет с момента своего образования выпустил тысячи крутых спецов, но почему-то среди великосветских лоботрясов и глав родов считался очень элитным… А уж про отрывы международников не слышал лишь очень далекий от светской жизни человек!

По прошлым раскладам попасть сюда Матвею не светило – попросту не хватило бы подготовки (шанс имелся у всех, но простолюдину или какому-нибудь захудалому барону пришлось бы продемонстрировать очень и очень высокий уровень знаний!), а просочиться иными путями в ряды будущей элиты было не просто дорого, а баснословно дорого. При этом речь шла не о деньгах, а о связях, ведь преподаватели, как правило, людьми были весьма успешными и влиятельными, а посему любой намек на взятку воспринимали не иначе как личное оскорбление. Своеобразные борзые щенки, которыми за услугу и помощь можно было отдариться, конечно, были. Но их цена… Впрочем, Матвей, как маг, мог бы попытаться поступить вне конкурса, но для одаренных с его уровнем, как правило, имелись свои заведения… Одно из которых, как крепко подозревал молодой человек, закончить ему таки когда-нибудь придется.

– Понял, куда тебя жизнь занесла? – поинтересовался Егор, оказавшийся довольно ехидным типом, глядя, как на лице Матвея проступает осознание открывшихся перспектив. – Тогда давай думать над твоей легендой…

Думать долго не пришлось, и вот здание на набережной Фонтанки, 16, покинул все тот же барон, один из многочисленных внуков отставного генерала графа Григория Никитича Воронцова, прибывший покорять столицу Российской империи. Дьявол крылся в мелочах: теперь даже беглая проверка по полицейской базе давала вполне однозначный результат: плут, повеса, балагур, не признающий законов людских и Божьих! Да и спецотметки о магическом обучении, уровне дара и всего, что относилось к боевым аспектам, неожиданно исчезли. Старую историю в учебном заведении, конечно, раскопать было несложно, а вот чтобы соотнести юношу с героем тех событий, надо было уже серьезно постараться. Жетон боевого мага пришлось сдать в сейф экспедиции, что незаконно было совершенно, так как этот атрибут был обязателен к ношению для любого одаренного… кроме сотрудников «Тройки».

Карман Матвея приятно грел ключ от немаленького такого лофта на Невском, да еще и в «Золотом треугольнике»! По сути, как он понял, все 170-метровое пространство было переделано из какого-то промышленного объекта и представляло собой большую студию, которой дизайнер не явными, но широкими мазками придал вид и функционал жилого помещения.

О цене берлоги в таком месте и думать не очень-то хотелось! Внутри обнаружились все приличествующие безбашенному мажору атрибуты: бильярд, сауна с небольшим бассейном, огромный траходром, который ему порекомендовали обновлять почаще ради соответствующей репутации, а первый этаж позволял даже загнать в квартиру мотоцикл. Да-да, дабы не тратиться на шикарный автомобиль, приличествующий статусу, стилисты «Тройки» (о да, там оказались и такие ребята-девчата!) порекомендовали классический «Харлей» начала восьмидесятых во вполне неплохом состоянии и отреставрированную «Камаро» 68-го! Причем на использование автомобиля требовалось заполнить такую кучу бумаг и отчетов, что юноше только и оставалось, что тяжело вздыхать! А вот вполне приличный «конь» числился в гараже управления по столь низкой стоимости, что Матвей… просто выкупил его из своих сбережений! Не думая. Ведь это же та самая модель, ставшая базой для «Молота Люцифера»!1

– Вот с таким блеском в глазах и рассказывай всем о своем мотоцикле, – меланхолично прокомментировал сие объяснение вахмистр в ожидании заполнения документов. – Глядишь, и примут тебя не за нищеброда, а за фанатичного богатея! Тем более что на изнеженного любителя ленивых удовольствий ты не тянешь явно!

Матвей только ухмыльнулся: еще бы, потенциальных боевиков дрессировали соответственно, что определенно отражалось и на фигуре. Качков среди его однокашников не было (попробуй протащи огромную мышечную массу через

‘«Молот Люцифера» – спортивная версия XR-1000, выпускавшейся небольшой партией с 1983 года, на которой гонщик Джей Спрингстин выиграл гонки в Дайоте, а вообще модель готовилась для престижных гонок АМА Superbike, где, правда, себя не очень-то и проявила. ежедневный «червончик» с полной выкладкой!), но и рахитом назвать выпускников Классов мог назвать человек только с очень богатой фантазией. Парии же в этой среде приходилось не только осваивать достаточно сложную программу, но и буквально выживать под весьма грамотно организованными атаками товарищей по учебе! То есть быть умнее, хитрее и… злее всех окружающих! Тот факт, что Воронцов до выпуска все-таки дожил, говорил о том, что с этой задачей он неплохо справлялся.

В принципе, подобный образ фанатика позволял не тратить огромные суммы на тряпки-костюмы, а также на соответствующие аксессуары. Этакий пофигист-нигилист-раздолбай из провинции с нехилым банковским счетом и резкой тягой к недоступным в глубинке удовольствиям! Вызывающее поведение и отсутствие внимания к нему со стороны прессы и полиции явно подскажет охотникам за перспективной молодежью, что за спиной молодого человека имеется нехилая такая лапа, а значит, он может далеко пойти. Отличный кадр для вербовки на крючок «запретного плода».

На первую в своей жизни установочную лекцию в ПИУ Матвей решил-таки отправиться на авто. Одеться пришлось соответствующе, но приличный классический серый костюм и темная водолазка обошлись в такую сумму, что молодой человек, который привык в прошлом учебном заведении жить достаточно аскетично (всего лишь на свою стипендию), немного приуныл и про стоимость ремня, ботинок и часов «стилистов» не стал даже и спрашивать. Во избежание.

Да-да, над его образом теперь работала целая спецслужба! А вот телефон остался свой – «огражданенная» продукция одного из императорских военных заводов. Чего бы и нет для рискового-то парня из Тьмутаракани? Вдобавок ко всему полагалась небольшая сумка на плечо из качественной кожи. Не брэнд какой, к счастью, но производство ручное (то есть раз в десять дешевле, чем если бы на ней красовался какой-нибудь модный ярлык, а по качеству в те же десять раз лучше!).

До главного корпуса ПИУ, здания Двенадцати коллегий, Матвей добрался очень быстро, да и машину удалось припарковать совсем недалеко, что по местным меркам являлось просто чудом. Все это не могло не сказаться самым благотворным образом на его настроении, так что входил парень в главное здание университета с широкой улыбкой на лице. Не по правилам, конечно, ведь аристократу полагается держать себя, но он же деревенщина, «рэднек», как их называют в демократических США…

Шлеп!!! Ожегший левую ягодицу шлепок заставил Матвея отпрыгнуть в сторону. Однако противник и не думал продолжать нападение.

– Ответочка, – лениво-равнодушно прокомментировала… Ольга Демидова.

Ничего больше не объясняя, она сделала молодому человеку тяжелой и боевой, как оказалось, ручкой и вполне профессионально растворилась в толпе. Да, похоже, Демидовы до сих пор серьезно подходят к воспитанию наследников в боевом плане. Традиции рода, чтоб их!

– Неплохо! – Хлопок по плечу заставил Матвея вздрогнуть. Он-то считал себя неплохим бойцом, но дважды застать его врасплох за тридцать секунд… Это било по самолюбию! – Ты ей понравился!

Заставив себя спокойно обернуться, молодой человек уже почти без удивления обнаружил перед собой того самого прощелыгу из паба. Тот, однако, в драку кидаться не спешил, а потому боевой маг даже позволил себе чуток расслабиться.

– Слушай, а у тебя там, в пабе, браслет был такой интересный! – Вдруг с жаром затараторил Кирилл Потапович Бобров. – Это ведь узловой аспект магии? А кто делал?! Сложно?! Там вода и ветер чувствовались, они на дуале не расщеплялись?!. – И все это на одном дыхании.

– Э-э-э, не знаю, – медленно ответил Матвей, даже не осознав половины вопросов. – Что ты имеешь в виду?

Да и не выдавать же свое плотное знакомство с теормагией.

– Ясно, – чуть разочарованно кивнул тот и тут же, воспряв духом, выпалил: – Ну хоть покажешь?!

Молодой человек лишь ошеломленно кивнул.

– Отлично! – воскликнул его собеседник и тут же рванул куда-то внутрь здания, ни слова не добавив.

– Дурдом… – под нос себе прокомментировал Матвей, решив больше не ввязываться ни в какие диалоги вплоть до Петровского зала, где сегодня должны были приветствовать первокурсников-международников.

Да, он совсем не удивился, когда посреди единственного сохранившего интерьер XVIII века зала коллегий первым делом разглядел не очень интересные барельефы той эпохи, а Кирилла, что-то активно втолковывающего Ольге. Ой-е! И бывают ли со служащими «Тройки» подобные случайности? Ох, позвольте усомниться, судари мои!

Берлога Матвея. День четырнадцатый от прибытия в столицу Российской империи

Русская пьянка, равно как и русский бунт, бессмысленна и беспощадна! И пусть Матвей не очень хорошо относился к огненной воде как человек, не привыкший оставлять свое тело без контроля, но дан приказ, а значит…

Знакомство будущих однокурсников состоялось за несколько дней до официального начала учебного года. Собственно, во время афтепати, как модно сейчас в иной среде говорить, и произошла первая встреча с Ольгой и Кириллом. Сейчас же молодому человеку предстояло проставиться за опоздание к учебному году. Матвей и не возражал, а уж как довольно потирал руки вахмистр Калашников, тут же заявивший, что такой шанс вписаться в нужную среду упускать просто грешно!

– Расплачивайся карточкой, – наставлял вахмистр молодого человека перед самым выездом. – Легче отчитываться потом будет, но наличку с собой обязательно возьми. Без пары «котлет» в неких местах даже и появляться-то не комильфо… Некая сигнальная система «свой-чужой». Та-а-ак… Вообще полагается еще и дорогой зажим, чтобы стоил не меньше той «котлеты», но ты у нас бунтарь…

С этими словами вахмистр, удобно устроившийся в одном из кресел возле бильярдного стола в берлоге Матвея, стал буквально сканировать глазами комнату, но, не найдя искомого предмета, вновь вернулся к разговору:

– У тебя резинка есть какая?

– Какая? – не совсем понял хозяин квартиры.

– Такая, – кивнул начальник-гость. – Лучше всего замызганная… – Он секунду задумчиво помолчал, после чего с удовольствием выговорил, словно смакуя каждый слог: – За-тра-пез-на-я!..

Матвей лишь пожал плечами. Однако, к его собственному удивлению, минут через пять поиски увенчались успехом. У зеркала прямо перед входной дверью была найдена невесть откуда взявшаяся резинка для волос. Даже не пришлось отрезать колечко от презерватива, что уже успел предложить практичный вахмистр.

Егор ловко сорвал банковскую обертку с двух пачек со ста- и двадцатирублевыми императорскими купюрами, после чего ловко сломал их пополам, перетянув пыльной резинкой. Получившуюся «котлету» он равнодушно-небрежно швырнул молодому человеку:

– Стиль обращения с подобным аксессуаром понял?

– Пренебрежение, – кивнул молодой человек.

Вахмистр лишь одобрительно покивал в ответ. Вообще-то Калашников поначалу сильно напрягся, едва начальник «обрадовал», что именно под его крыло и мудрое наставление отдадут недоросля. Да еще и проблемного. Однако, к счастью, этим двоим оказалось несложно найти общий язык.

– Отлично! – После чего кинул еще один взгляд на свежеиспеченного канцеляриста и закончил: – Машина внизу. Удачи!

* * *

– Господа и дамы… – Бледнеющий распорядитель уже неясно какого по счету за эту ночь ресторана не представлял, как погасить явно замаячивший на горизонте конфликт между двумя группами золотой молодежи и при этом не обрести проблем. – Прошу вас понять… Другие посетители отдыхать изволят… Мне-то что… А вот…

– Кто? – Как ни старался не набраться Матвей, да только и его разум отправил в небытие зеленый змей, передав управление телом вбитым насмерть рефлексам.

Рефлексы же диктовали одну-единственную логику: проблема – поиск путей решения – устранение проблемы. Распорядитель кивнул в сторону так же целенаправленно, но пока почти без эксцессов уничтожающих алкоголь парней.

«Так, что тут у нас? Рахитичные фигуры, презрение на лицах, да бренды-бренды-бренды, превращающие компанию из десятка парней и пары-тройки девчонок в какую-то аляповатую массу. Да, не аристократы с их родовыми традициями воспитания молодежи. Дворяне, скорее всего, во втором поколении. Отцы выбились, а эти проедают!» – мгновенно оценил обстановку парень.

На их фоне внешний вид Ольги, отдававшей предпочтение легким джинсовым шортикам, просто одетого Матвея и не пойми что натянувшего на свою высокую, но нескладную фигуру Кирилла, смотрелся бледно. Больше до этого момента никто из сокурсников не дотянул – остались самые стойкие.

Кстати, отдыхающие парни и сами не являлись образцом тишины. Безвкусный мат и оценки в адрес окружающих чуткое ухо Матвея уловило еще минут пятнадцать назад. Последние оценки, кстати, касались единственной девушки в их компании. И пусть молодой человек и сам не отказался воплотить часть предположений в адрес однокурсницы, но, право, господа, деликатнее надо быть, деликатнее!

Ольга же, чью историю о гонках по ночному Екатеринбургу на конях в чем мать родила прервал распорядитель, лишь сморщила носик:

– Барон, разберитесь, – кинула она Матвею (на этих словах распорядитель сравнился цветом лица с белоснежной скатертью за их столиком – конфликты с участием аристократов однозначно заканчивались непредсказуемо!).

А чего бы и нет, если это соответствует не только легенде, но и самому искреннему желанию молодого человека? Воронцов медлить не стал, тут же поднявшись из-за стола и направившись к конкурирующему столику. Со стороны, правда, могло показаться, что он опасается попадания в него… да хоть чего-нибудь! Иначе его противоторпедный хаотичный курс было объяснить сложно. Разве что лошадиной дозой выпитого.

– Гспда, пзвльте прдставться, – начал Матвей, глотая гласные – уж больно плохо его слушался язык. – Матвей Александрович, барон Воронцов (свое имя и титул молодой человек выговорил старательно и на удивление четко). – Имею собщить вм, что мня вртит отвших рож! Тебя ст, жвали, чтоль (с этими словами он ткнул пальцем в первого же попавшегося персонажа, не особо разбирая, кто перед ним)?.. Эт… недоумки, уессы и ваще. Ну вот… – После сей тирады молодой человек даже довольно убедительно изобразил издевательский короткий поклон.

В ответ компания расхохоталась столь гнусно, что Матвею мгновенно захотелось ушатать ближайшего собеседника, а после подобным же образом поступить и с остальными.

– Аристокра-а-ат! – Заводила просто надрывался от хохота, предлагая остальным присоединиться к его веселью. – В гробу видел я таких, как ты, придурок. Ты вообще знаешь, кто мой батя?! Это его ресторан, понял, вша?! Сейчас ты сматываешься отсюда в темпе вальса. Прошмандовку бы заставить оставить, но я лично о такую тварь даже и мараться не буду. Вали отсюда, ба-а-арон Ва-а-аранцов!..

Последние слова были произнесены настолько издевательским тоном, что Матвею еле удалось сдержать огонь, рвущийся изнутри. Привычным сжатием руки гася импульс, он почти трезво и вкрадчиво спросил:

– А то что? – Адреналин моментально смыл благодушную расслабленность. В голове прояснилось мгновенно. Был бы зверем – наверняка бы шерсть встала дыбом на загривке.

– А то отправишься отсюда в ближайший лесок, ба-а-арон, – продолжил глумиться собеседник. – В багажнике во-о-он того «Хама».

Матвей медленно повернул голову в сторону стеклянной стены ресторана. Около заведения стоял черный американский внедорожник. По последней моде. Действительно военный, а не его более поздние версии, о которых говорят, мол, «дед воевал, внук в войну играет». Рядом стояла желтая итальянская «Ламба», притягивавшая взгляды прохожих.

– Что, тоже ваша? – вкрадчиво спросил он.

– Ну, моя, – довольно кивнул парень с раскрашенными во все цвета радуги волосами. – Врубился теперь, какие проблемы можешь поиметь? Так что вали, ба-а-арон!

Матвей на секунду прикрыл глаза.

– Ухожу, господа, – кротко кивнул он, покинув поле боя под издевательский гогот соперников.

Подойдя к столику, юноша бросил лишь одно слово однокурсникам:

– Уходим!

– Э-э-э… – протянул уже хорошо пьяненький Кирилл, явно требовавший продолжения банкета, но увидев, как Ольга без слов встала из-за стола, спорить больше не стал.

Получив в гардеробе косуху Матвея и легкую курточку Ольги, компания вышла на улицу. Еще через минуту прибыл вызванный парнем еще из зала «Майбах».

– Ольга Григорьевна, Кирилл Потапович, – официальным тоном обратился он к новым сокурсникам. – Вас доставят в любую точку. Прошу прощения за испорченный вечер!

– А ты? – поинтересовалась Ольга, с интересом окидывая взглядом недавнего партнера по веселью.

– А у меня незаконченный разговор, – пожал плечами Матвей, – потому придется задержаться.

– Хм, интересно будет посмотреть, – твердо ответила Ольга, наблюдая, как Кирилл вот уже в третий раз попытался попасть в салон дорогой иномарки. Гравитация пока побеждала. Впрочем, привыкший и не к такому водитель проблему решил быстро.

– Ольга, – Матвей кивнул на машину, – я бы все-таки предложил…

Девушка, из чьих глаз так и не ушли безмятежность и скука, лишь помогала головой.

– Ла-а-адно, – согласился молодой человек, подавая сигнал водителю.

– Собираешься вернуться и в кулачном бою доказать всю глубину их неправоты?

Матвей лишь пожал плечами. Обычно он не мыслил столь примитивно. Если уж мстить, то ярко, с выдумкой и размахом!

– Если что, я тоже хочу задать пару вопросов по поводу прошмандовки, – равнодушно пожала плечами девушка.

– Где ключи от танка? – неожиданно усмехнулся Матвей.

Ольга продемонстрировала легкое удивление.

– Это какая-то шутка? – светски поинтересовалась она, будто бы и не разминая пальцы перед демонстрацией кое-кому израильской системы рукопашного боя.

– Типа того, – согласился молодой человек. – Из разряда «купи слона» и «разменяй копейку». Детская подколка…

– И что полагалось отвечать? – вновь вернула себе невозмутимый вид девушка, разогревая запястья.

– Ну, вариантов-то куча на самом деле. Я всегда отвечал, что танк с толкача заводится.

Ольга чуть выгнула бровь, демонстрируя легкую заинтересованность.

– Знаешь, в чем отличие военной техники от гражданской? – задал риторический вопрос Матвей и тут же сам на него ответил: – Она намного проще, всегда должна быть готова к применению и, главное, почти никогда не оснащается механической сигнализацией – парни с автоматами по периметру надежнее!

«А магическую систему доступа мы сделаем на раз», – про себя закончил мысль парень.

Девушка чуть обернулась, проследив за взглядом однокурсника.

– Не-е-ет…. – как-то даже восхищенно (для нее, конечно!) прошептала она.

– О да-а-а, – лишь довольно протянул тот, кого очень неплохо в свое время научили разбираться в технике вероятного противника.

– И что же ты ищешь? – поинтересовалась девушка, глядя на озирающегося однокурсника.

– А вот их, – кивнул парень на несколько маргинально выглядящую компанию, суетящуюся возле достаточно древнего джипа, вполне заслуженно носящего в народе прозвище «козлик». – Еще один нюанс в обращении с военной техникой: с ней часто приходится подолбаться…. А там, где сей процесс присутствует, там и… Айн момент, фройлян! – С этими словами он двинулся в сторону парней, на ходу доставая «котлету» из кармана.

Через три минуты Матвей вернулся с кучей инструментов, которые ему помогла донести пара достаточно крепких парней.

– Разложите все здесь, – кивнул он на асфальт прямо перед капотом. – Спасибо!

– Э-э-э, мож, подсобить чем? – поинтересовался один из них.

Ольга усмехнулась. Похоже, за инструменты парень заплатил более чем щедро.

– Я собираюсь вскрыть и завести джип сынка этого вертепа. Надо тебе быть рядом, когда я закончу?

Вопросов более не было.

Удивительнейшие ощущения. Прямо посреди ночного Питера спокойно и деловито вскрывать чудо американской военной мысли. Никто на сосредоточенно работающего юношу внимания не обратил. Матвей справился минут за пятнадцать. Еще десять ушли на то, чтобы завести многотонного монстра.

– Я поехал, – просветил он девушку, едва услышал утробное рычание двигателя.

– Куда это? – насмешливо уточнила та.

Молодой человек скупым кивком указал направление.

– Стой! – буквально взвизгнула Ольга, забираясь в салон прямо по коленям Матвея, который не стал заморачиваться вскрытием всех дверей. – Я тоже хочу!

Юноша внимательно посмотрел на девушку, но ее лицо выражало лишь легкое предвкушение и решимость!

– Ладно, – пожал плечами он, начиная движение.

Заложив, как говорят моряки, левую циркуляцию, он вывел джип на середину дороги, прицелился и, кинув еще один взгляд на пристегивающуюся девушку, утопил педаль газа. В ресторан они вернулись в брызгах не выдержавшей столкновения с мощным бампером стеклянной стены, снося столы и засидевшуюся компанию мажоров. Не успел внедорожник остановиться, как Ольга вновь оттопталась по матвеевским коленкам.

– И куда ж ты лезешь? – сквозь стиснутые зубы прошипел водитель, едва успевший прикрыть от встречи с девичьей коленкой самое дорогое, пока пассажирка пыталась нащупать ручку открытия двери.

– Мстить!

– Не могу отказать в этом прекрасной госпоже, – пожал плечами молодой человек, открывая дверь.

Особой правки снаружи не требовалось: «хам» не успел набрать высокой скорости, а водитель вовремя нажал на тормоз, так что серьезно покалеченных не было. Кого-то, правда, лишила пары зубов Ольга, которой сравнение с прошмандовкой засело глубоко в душу.

– Я мстю, и мстя моя страшна… Ты куда сейчас? – поинтересовался он, наблюдая, как отрывается на еще трепыхающемся теле девушка.

– Подружка с парнем рассталась, – спокойно ответила та, не прерывая увлекательного дела. – Будем пить по случаю, что все мужики – козлы!

– Подвезти? – вежливо поинтересовался он.

– На этом? – покривила небрежно губки Демидова.

«Хаммер» и правда не выглядел уже так презентабельно, как полчаса назад.

– Зачем? – удивился молодой человек, наклоняясь к разноцветному помощнику командира поверженной армии и задавая всего один вопрос: – Где?

Тот оказался на диво понятливым и, похоже, больше всего на свете желал закончить воспитательную беседу. Брелок тут же лег в руку Матвея.

«Ламба» стартовала от входа в ресторан в лучших традициях современной молодежи – с визгом и дымом сгораемых покрышек, унося двух седоков в теплую питерскую ночь.

Глава 3

Берлога Матвея. День пятнадцатый от прибытия в столицу Российской империи

– Нет, ты точно извращенец! – повторила Ольга, глядя на пару граненых стаканов, которые только что выставил перед ней Матвей. – До такого бы не додумалась даже я. А это немало…

– Э-э-э, мелкая, не бузи, – в тон ей ответил юноша, с удовольствием наблюдая, как слегка расширяются глаза девушки – так с ней мало кто рисковал общаться. – Сейчас все будет, как в лучших домах Парижу и Лондона…

Конечно, нынешнее его положение – совсем не результат знакомства с Демидовой. Судя по всему, работали соответствующие службы по нему очень давно. Все это парень понимал. Разумом. Однако вот в эмоциональном плане… Короче, Воронцов не мог себе отказать в удовольствии слегка поддеть девушку.

– Правда?.. – Гостья в сомнении подняла аккуратную бровь.

Хозяин даже позавидовал такому уровню владения лицом. Сколько эмоций и оттенков было сокрыто в одном-единственном едва заметном движении. Просто сказка!

– Нет, – пожал плечами хозяин берлоги. – Родина этого напитка – Вьетнам. Способ приготовления прибыл оттуда же.

Ну нравилось ему раскачивать девушку хоть на какие-то эмоции, очень уж неприятными были вечная скука и легкая насмешка в ее глазах. А так иногда мелькало нечто живое.

Пытаясь нащупать хоть какие-нибудь эмоциональные струны в душе девушки, Матвей не забыл вскрыть банку сгущенки и бухнуть на дно каждого стакана по чайной ложке.

– Но я предпочитаю… – попыталась было остановить парня красавица.

– Ничего, попробуешь и так, – убедительно произнес юноша, добавляя в один из стаканов колотый лед и устанавливая сверху фины – вьетнамские капельные чайнички, которые те переняли от французских миссионеров в XIX веке.

Ольга уже перестала мешать Матвею готовить напиток, молча наблюдая, как тот распределяет по дну приспособления кофе и заливает его горячей водой. Кажется, ей пришла в голову мысль о том, что от угощения всегда можно отказаться, а неподалеку есть кофейня, где бариста совершенно точно не будет своевольничать.

Тем временем, дождавшись, пока кофе прокапает, молодой человек снял фины со стаканов, парой привычных движений размешал оставшуюся на дне сгущенку девушке (себе не стал – ему нравилось чувствовать, как меняется вкус напитка от первого к последнему глотку) и протянул стакан гостье, не забыв чуть припорошить сверху напиток корицей.

– Пробуй, – предложил он, не забыв сделать добрый глоток из своего стакана, с удовольствием ощущая, как по нёбу прокатилась горькодушистая волна.

Демидова бесстрашно приняла стакан и присмотрелась к содержимому.

– А знаешь, неплохо, – согласилась Ольга с удивлением, сделав осторожный глоток. – Я все равно считаю, что пить кофе из граненых стаканов – это извращение, но напиток хорош.

– Ну еще бы, – фыркнул Матвей и тут же объяснил свою реакцию: – Экспорт кофе составляет восемьдесят процентов внешней торговли Вьетнама. Они просто не могут себе позволить снизить качество – экономика рухнет. Прошу! – С последним словом молодой человек жестом предложил гостье переместиться за кресла, разделяемые шахматным столиком.

Ольга не стала отказываться, не забыв, как с удовлетворением заметил хозяин берлоги, прихватить с собой стакан.

– Итак, Оль, я рад, что наши вчерашние приключения сблизили нас и вывели общение на новый уровень. Но не опохмелиться же ты ко мне сегодня приехала, верно? Может, поделишься причиной визита?

В тоне молодого человека явно читалось желание еще поспать. И одному! Не то чтобы он рассчитывал на что-то с гостьей, но ведь приперлась же она с утра попозже зачем-то? Так почему бы и не интерпретировать ее визит самым приятным для самооценки образом?

– Матвей, как считаешь, почему я общаюсь с Кириллом? – неожиданно спросила гостья, делая еще один маленький глоток.

– Соломку? – вежливо предложил парень, но, наткнувшись на покачивание головой, ответил: – Да откуда же я, солнце мое, знать могу? Я ж с глухого краю, у нас таких фифочек и не водится вовсе!

А что? Вид лихой и придурковатый, самим Петром Великим завещанный, помогал не только перед лицом начальствующим, но и в диалоге с Демидовой. Во всяком случае, он на это надеялся.

– Ну-ну, – ехидно ответила Ольга, но тут же вернулась к теме: – Скука. Тот, кто говорит, что в жизни нужно попробовать все, редко имеет в виду ядерную физику, изучение трудов Канта в оригинале и покорение вершин кулинарии. Ты себе представить не можешь, насколько все остальное, что большинство воображает, лишь услышав эту фразу, быстро надоедает. Любое мое желание всегда (!) исполнялось по первому щелчку пальцев. Я перепробовала столько излишеств, что не снилось и целому клубу искателей острых ощущений… Для меня никогда не было интервала между хочу и получаю, понимаешь?

Матвей пожал плечами. Член рода Демидовых действительно мог позволить себе если не все, то очень и очень многое. Тем более что Ольга не жаловалась, а спокойным тоном выкладывала свое мировоззрение. Это было… интересно!

– Однажды на одном приеме я увидела на шее какой-то коровы совершенно потрясающее колье, – все тем же ровным тоном продолжила гостья. – Я подошла и прямо сказала: «Хочу его!» Владелица лишь посмеялась, заявив, что не станет его продавать, и есть вещи, которые выше денег. До своего имения она в ту ночь не добралась, так как на их кортеж было совершено нападение. Преступники похитили все ценное, что было у нее и ее мужа, а машины сожгли, оставив супругов на легком морозце в тридцати километрах от дома. Мне тогда только-только исполнилось четырнадцать…

Матвей сделал еще один глоток, внимательно изучая девушку, и спросил:

– И что, тогда ты поняла, что деньги – это не главное, есть вещи и более…

– Да черт его знает, что я поняла, – все тем же ровным тоном произнесла она. – Вот смотрю я на это колье иногда и думаю, а поняла ли я хоть что-то.

«М-да, кажется, наше воспитание отличалось очень сильно!» – только и подумал парень.

– Оу, – крякнул Воронцов вслух, мгновенно осознав, каким именно способом безделушка попала к девушке. – Живой у тебя был характер в четырнадцать-то лет… Вот только как эта замечательная история связана с Кириллом Потаповичем?

– Он живой, – пожала плечами Ольга. – Увлеченный вообще всем на свете, но в особенности различными аспектами дара. Кирилл слабенький маг, ему никогда не хватит сил и на самый слабый конструкт, но он может увидеть и понять плетение, тратя безумное количество энергии, чтобы добраться до сути. Он и при первой встрече бросился к тебе, едва завидев интересный артефакт, не думая о последствиях и общественном мнении. Понимаешь?

Парень в ответе уверен не был. Ему вообще было слабо понятно слово «скука». До момента принятия в род Воронцовых, которое случилось после обнаружения одаренности, как-то не до того было, а там и вовсе жизнь понеслась бодрой рысью.

– Кажется, да, – все же согласился Матвей. – Тебе надоело «все остальное», и ты хочешь попробовать физику, Канта и готовку. Кстати, начать можешь с приготовления мне завтрака! Я голоден…

– Ну, – девушка сделала плавное движение рукой, игнорируя предложение немедленно встать к плите, – где-то так. Однако сложившийся круг общения и наработанная ранее репутация… Я могу достать любые наркотики, найти даже те удовольствия, за которые казнят на месте, но никто не станет обсуждать с «долбанутой Демидовой» особенности конструктов и не предложит партию в шахматы. Общаются со мной как с человеком лишь такие же на всю голову повернутые типы, которые настолько увлечены чем-то, что даже забывают попробовать решить свои финансовые проблемы за мой счет! Но дело даже не в этом. Я понимаю желания большинства людей. Они довольно просты и скучны. Я попробовала их все, какие сама захотела попробовать. Однако иногда попадаются люди, которых я не понимаю, внутри которых живет нечто, что никогда не было доступно мне. Это интересно.

Какого-то особого сожаления в ее словах Матвей, кстати, так и не услышал.

– Ну, хорошо, – согласился парень. – А от меня ты чего хочешь-то? Я таким чистым энтузиазмом ко всему новому не блещу, похвастаться особыми талантами не могу, и вообще…

– Знаешь, многие люди притворяются, – задумчиво перебила словоизлияния хозяина берлоги Ольга. – Каких только ужимок я ни насмотрелась во время попыток запустить пальцы мне в кошелек либо соблазнения. А сегодня я вижу человека, который притворяться не особо привык, но делает это старательно и явно с профессиональной помощью. Да еще и с совершенно непонятными мне целями. Даже интересно стало, чего это мир крутится и даже не вокруг меня?

Парень молчал, уже сожалея, что вообще решил открыть дверь полчаса назад. Интересно, если бы он еще минут пять повалялся в постели, она свалила бы не солоно хлебавши?

– Сыграем, Матвей Александрович?

Щелчок пальцев девушки заставил его вздрогнуть. И когда она только успела расставить фигуры на столике?

– Черных я люблю только в постели, – отметила Ольга, делая классическое сарагосское начало белой пешкой – С2-С3[6].

– Ну, не сказать, что твое тело меня совсем не интересует… – ответил Матвей, старательно придерживаясь подобранного ему образа и делая ответный шаг с явным намерением показать девушке все недостатки подобного первого хода.

– Я знаю, – не слишком расстроенно ответила Демидова, берясь за следующую фигуру.

Кабинет очень раздраженного, но не подающего виду князя Михалкова. День шестнадцатый от прибытия в столицу Российской империи

– Как Ольга Григорьевна обосновала свои подозрения? – Князь Михалков был предельно серьезен, а Матвей измучен почти суточным допросом дознавателей «Тройки».

Одних отчетов написано было столько, что впору было под них отвести целый шкаф. А ведь к ним позже подошьются документы следователей, технических специалистов и прочих сотрудников, занимавшихся выуживанием из Воронцова правды.

– По ее словам я, сейчас дословно, «слишком правильно слеплен», – в сотый, наверное, раз повторил молодой человек фразу, после которой у него состоялся очень неприятный разговор, последствия которого он разгребал уже почти сутки. – То есть я не выбиваюсь из образа, не имею противоречий между внешним видом, поведением и образом в целом. Этакий классический рисковый оторвыш без отступлений ни на шаг от принятой модели поведения. Образ качественный, продуманный и, по ее мнению, явно профессионально слепленный. То есть вызывает подозрение в обществе, где любые признаки тщательно и явно профессионально продуманной другими людьми линии поведения сразу же заставляют предполагать какой-либо корыстный интерес.

Хозяин кабинета и глава V экспедиции граф Андрей Иванович Ефимовский переглянулись. Вахмистр Калашников пока отмалчивался – в таком обществе без приглашения влезать в беседу не по чину. Глава же стилистов Анна Христофоровна Гренц была слегка бледна, но удар по профессиональному самолюбию постаралась сдержать.

Безмолвный обмен взглядами длился секунд сорок, что позволило Матвею ополовинить еще один стакан с водой. Говорить ему за последние двадцать часов пришлось очень много, а вот спать… Одно радует, хотя бы пару раз покормили. Не слишком вкусно, зато сытно. Парню было не до изысков.

– Продолжайте, Матвей Александрович, – сделал приглашающий жест рукой князь.

– Кроме того, Ольга Григорьевна обратила внимание на некоторое несоответствие моторики, образа и моей личности. Отдельно она выделила образ мышления, свойственный военному человеку, отсутствие ряда аристократических… маркеров, свойственных образу «аристократ-мажор» и… моторику.

– Последний пункт прошу осветить более подробно, – нахмурился Андрей Иванович, несмотря на достаточно молодой возраст, обладавший шикарными бакенбардами, лихо закрученными усами и буйной шевелюрой, что придавало ему вид лихой и придурковатый. Опасное заблуждение. Но кто ж злобный доктор тем, кто сам обманываться рад?

– Реакция на стресс, – произнес Матвей, слегка замявшись.

– Подробнее, пожалуйста, – попросила Анна Христофоровна, почувствовав, что вопрос попадает в ее компетенцию.

– Вы не имеете военной подготовки, Анна Христофоровна, – полуутвердительно отметил парень и тут же продолжил: – Ее основа – начать действовать еще до того, как успеет включиться разум. Например, единственный шанс спастись во время попадания колонны в засаду для водителя – это резко увеличить скорость, попытавшись покинуть зону поражения, для солдата же, если покинуть зону поражения возможности нет, покинуть транспорт и попытаться подавить противника огнем с одновременным охватом противника с флангов. Та же муштра строевая делается вовсе не для того, чтобы научиться красиво ходить, а для того, чтобы привить привычку безусловного подчинения приказам без его критического анализа. В общем, для выживания требуется произвести определенное действие еще до того момента, как ваш мозг закончит анализировать ситуацию. Иначе смерть. Ряд подобных рефлексов вбиваются намертво.

– Ну да, да, выполнять, не думая… – еле слышно пробормотала стилист и штатный психолог экспедиции.

О, кажется, что он наступил кое-кому на больную мозоль. Во всяком случае, женщина завелась моментально.

– А вы как думали, Анна Христофоровна, – чуть раздраженно дернул усом Ефимовский, не желающий возвращаться к старому спору. – Это основа выживания. Если боец будет обдумывать каждый приказ, то…

– А если он преступный, не этичный? – с жаром включилась она в старый, но еще тлеющий спор, получивший сегодня порцию бензина на еще жаркие угольки.

– В этом случае боец обязан выполнить приказ, – обрезал князь, неодобрительно поглядывая на подчиненных. – А потом, если был с ним не согласен, подать рапорт вышестоящему руководству. Это Устав!

– Но… – попыталась возразить женщина, однако под взглядом Никиты Владимировича моментально растеряла весь запал.

– Анна Христофоровна, прошу вас вернуться к работе, – ровно попросил хозяин кабинета. – Результаты опроса до вас доведут в штатном порядке. Благодарю.

Мужчины поднялись с кресел, ожидая выхода единственной среди них дамы из помещения, переглянувшись друг с другом.

– Ох уж эти вольнонаемные статские специалисты, – пробормотал едва слышно князь и тут же громче спросил: – Так какие же рефлексы выдали вас, Матвей Александрович?

– Базовые формы.

Глава «Тройки» задумчиво кивнул. Да, эти движения, особенно для дистанции 0,5 метра, когда поединок с применением сверхспособностей уже имеет явные черты рукопашного боя, вбивались намертво. А то в кино частенько показывают, как герой, стоя в пафосной позе, вытягивает руку, которую использует как направляющую для заклинания в сторону врага… Совершенно не думая о том, что удар в этом случае можно сбить простым физическим воздействием на протянутую «грабку», например. Именно поэтому некоторые вещи еще при начальном обучении вбиваются накрепко.

– Ясно. И она заподозрила в вас одаренного?

– По счастью, нет, она решила, что мне часто приходилось пользоваться артефактом перчаточного типа.

– Забавно, – прокомментировал князь. – Представляешь, Андрей Иванович, о каких технологиях у нас девицы из высшего общества осведомлены?

Непосредственный начальник Матвея лишь усмехнулся и тут же уточнил:

– Какие действия вы предприняли?

– Предъявил документы полицейского управления Петербурга, выданные как раз на этот случай.

Ефимовский бросил быстрый взгляд на вахмистра. Тот лишь кивнул.

– Как вы замотивировали свое нахождение вПИУ?

– М-м-м… – Тут Матвей замялся: времени на решение этой задачи у него было мало, так что он играл «близко к тексту». – Я сообщил ей, что Управление заинтересовалось участившимися случаями выхода юношеских и девичьих шалостей за границы невинных.

– Ее реакция? – уточнил князь.

– Ольга Григорьевна изволила мне сообщить, что я… лжец, – подобрал наиболее близкий аналог слову «пи***бол» Матвей. – Но ей стало интересно, а потому, если уж мне так хочется, то она согласна познакомить меня с… соответствующей молодежной средой.

– Ее условия? – уточнил Ефимовский.

– Участие в моих развлечениях в рамках работы в этой самой среде. Она… высоко оценила наш поход в ресторан.

– Отказ?

– Не принимается, иначе обещает сильно усложнить мою задачу.

И сомневаться тут грех. Наследница Демидовых обладает очень даже неплохими возможностями.

– Мотивация?

– Скука. Ищет новых эмоций.

На некоторое время кабинет погрузился в тишину. Матвей не мог видеть, как за его спиной вахмистр ткнул пальцем в какой-то пункт протокола допроса молодого человека, привлекая внимание начальника экспедиции. Сам юноша наблюдал за князем Михалковым, который смотрел перед собой, привычно вращая любимую ручку в руках и слегка разворачиваясь на вращающемся кресле.

– Подведем итоги вашей работы за первую неделю, Матвей Александрович, – окинул присутствующих прояснившимся взглядом неожиданно очнувшийся князь. – Разрушенный ресторан, находящийся под протекцией рода Кареевых, нанесение тяжких увечий сыну владельца заведения и сопровождающим его лицам… Ага, где присутствовали представители еще трех боярских родов. Про два разбитых автомобиля, ночную погоню с участием шести экипажей дорожной полиции, а также про вашу неспособность отчитаться за трату пятидесяти шести тысяч рублей – вы машину, что ли, купили? – так как, цитирую, находились «в состоянии сильного алкогольного опьянения», которое вы сами охарактеризовали как «в умат». Я ничего не забыл?

Матвей себе дал слово, что если переживет этот залет, то обязательно научится этой великолепной способности буквально размазывать собеседника одними словами! Кстати, погоню он не так чтобы четко помнил. Нет, там кто-то надрывался в матюгальник про «прижмитесь к обочине»… Да и когда, черт возьми, он успел разбить «Ламбу»? Вроде и не врезался никуда… Да, зря они решили отметить викторию в битве «при третьем столике» чем покрепче…

– На выходе мы имеем согласие на сотрудничество в работе, связанной с риском для жизни и здоровья, от наследницы рода, по влиянию уступающему лишь императорскому, – так же безэмоционально закончил князь, заставив потовые железы молодого человека работать в режиме форсажа. – Я вас понял, Матвей Александрович. Возвращайтесь к работе.

Дождавшись, пока молодой человек покинет кабинет в сопровождении вахмистра, довольный зрелищем мокрого пятна на рубашке юноши князь только и прокомментировал:

– Бодро начал наш герой, Андрюш.

– Ну, результат мы получили весьма неплохой и со сравнительно небольшими затратами. Даже без учета этой Демидовой внимание общества он к себе привлек…

– Согласен, – кивнул князь, – но не мог же я нашего нового сотрудника немного не осадить, а то оглянуться не успеем, как эта парочка нам город по камню разнесет. Как оправдываться перед Петром-то будем, когда призовут нас на… высшую службу?

С этими словами хозяин кабинета столь невинно посмотрел на проплывающее за окном облако, что руководитель экспедиции невольно рассмеялся в голос.

– Так все-таки парочка? – уточнил Ефимовский, отсмеявшись.

– Каковы планы по инфильтрации в интересующие нас круги? – проигнорировал вопрос князь.

– Связь с Демидовой, – кивнул начальник экспедиции и не без доли цинизма заметил: – У девушки очень своеобразная репутация в высшем обществе. Кстати, вынужден заметить, что она имеет такие же следы слепленного образа. О ее похождениях чуть ли не легенды складывают. Однако достоверно известно, что ни с кем из света интимных связей у нее не было. Скажем так, первопроходец однозначно обратит на себя внимание, что добавит Матвею шансов вызвать интерес наших фигурантов.

– Девушка-то не против? – вздохнул князь, бросив взгляд на безмятежные ныне воды Мойки.

– Зачитываю. – Ефимовский нашел нужное место в стенограмме допроса и начал читать:

«Вопрос:

– Какого рода помощь предложила вам Ольга Григорьевна Демидова?

Ответ:

– Инфильтрацию в интересующие нас круги.

Вопрос:

– Способ инфильтрации?

Ответ:

– Инфильтрация посредством связи с ней.

Вопрос:

– Какого рода связи?

Ответ:

– Интимной.

Вопрос:

– Что именно предложила Ольга Григорьевна Демидова?

Ответ:

– Распространить слух о наших интимных отношениях с целью возбуждения интереса со стороны интересующих нас структур, а также предоставить все свои связи в интересующих нас кругах.

Вопрос:

– Она так и выразилась?

Ответ:

– Не совсем (заминка).

Вопрос:

– Можете вспомнить точную формулировку?

Ответ:

– На вопрос о том (заминка), как проще попасть сразу в высшую лигу, она ответила, цитата (заминка): “Трахнуть Демидову”».

– Резкая девочка, – покачал головой князь с непонятным выражением лица.

Даже его помощник на протяжении уже не первого десятилетия не смог бы достоверно сказать, осуждает он или одобряет характер девушки.

– Как мы поступим? – еще раз уточнил Ефимовский. – Вы же понимаете, что стоит только главе рода прознать об этом, как повторится Катерининская резня, а уж если он еще и императору…

– Алло… – Никита Владимирович не стал тратить время, по памяти набрав номер телефона. – Кость, день добрый! У меня к тебе разговор по поводу твоей внучки. Нет, «Тройка» к ней без претензий. Нет, ничего из ничего из ряда вон не натворила… Стой, ну какая рыбалка, Кость?! Мы люди государевы, не могу я просто взять и метнуться на Урал. Ну, самого уж ты сам приглашай, хе-хе… Ладно, шутки шутками… На финке через пару дней организуешь? Что ж, договорились. Увидимся!

Часть 2

Два дебила и терпила

Глава 4

Где-то в районе Невского проспекта. День (вернее, ночь!) тридцать первый от прибытия в столицу Российской империи

Черная «Панамера» влетела в поворот по очень крутой траектории под аккомпанемент визга стираемых в дым покрышек и сгорающих тормозных колодок. Лакированный борт творения сумрачного германского гения отражал красные и синие всполохи проблесковых маячков преследователей и огни реклам. Если бы Матвей мог разглядеть несущийся болид со стороны, то он наверняка восхитился бы этой картиной. Вот только юноше досталась незавидная роль стремящегося удержать поздний ужин в желудке пассажира при бешеной ведьме, просто вцепившейся в руль чертова «помела»!

– Их-х-ха! – негромко, но довольно прокомментировала Ольга удачную попытку разминуться с большегрузом.

– Ой-йо-о-о! – простонал еще больше позеленевший Матвей, явственно услышавший звук соприкосновения борта «Панамеры» и бампера тягача. С его, черт возьми, стороны!

– Да ладно тебе! – хлопнула его по колену однокурсница. – Они Кирилла в гроб свели, а ты и отомстить не хочешь?

Искреннее возмущение отрывающейся от погони красавицы ничуть юношу не тронуло. Гроб гробом, но чтобы отомстить, до этого светлого мига еще нужно было дожить, в конце концов!

– Не ценой же наших жизней! – едва размыкая сведенные челюсти, прохрипел он.

Нет, у него много каких интересных и прикладных предметов было как в Классах, так и в имении старого графа Воронцова, но вот почему-то тренировать вестибулярный аппарат на центрифуге никому в голову не пришло. Ну не предполагал никто, что парню доведется стать космонавтом или военным летчиком. Упущение, однако… Сейчас бы и впрямь пригодилось!

– Ты что, машин боишься? – с удивлением уставилась на него Ольга, закладывая очередной сумасшедший вираж.

– На дорогу смотри! – крикнул вжавшийся в кресло пассажир.

– Ой, прости, толстячок! – невинно вскинула она бровки, в очередной раз резко меняя направление движения.

Матвей был уверен, что вышеозначенный водитель глыбообразного «мерседеса» (тоже, кстати, на правила дорожного движения не особо обращавший внимания) Олечку простит обязательно. Разве можно злиться на такую душку? Если ему повезло, конечно, остаться в той половине разорванной о столб машины, что побольше. Та, что поменьше, вроде в Неву улетела… Хотя… Если он оборудовал свой джип средствами магического оснащения под стать стоимости машины, то, может быть, после выписки из госпиталя у него и будет шанс выслушать извинения… Месяцев так через пару.

– Так страшно?! – вернулась к куда более волнующему вопросу девушка, явно уже пережившая эпизод с «мерседесом». – Ну как можно не любить ночные гонки?!

– Да люблю я их, люблю, только на дорогу смотри! – огрызнулся юноша, а затем почти не слышно прошептал: – Как Би. Эй. Баракус летать[7]…

– Водитель черного «порше», немедленно прижмитесь к обочине!

– Так, что с этим телом делать будем? – Ольга едва заметным кивком указала на заднее сиденье, не забывая выкрутить в очередной раз руль.

Невнятный шорох за спиной подсказал, что со слетевшим с сиденья во время очередного виража телом действительно надо что-то делать. Ну да, тело Кирилла, которого чертовы кавалергарды в гроб свели, таки съехало с кресла.

– Чертов Савва! – Матвей для острастки несильно ударил по бардачку. – И надо было нашему гению попасться этому идиоту на прицел!

– Всякое бывает, – пожала плечами Ольга, равнодушно откидывая заброшенную резким торможением между передних сидений безжизненную руку обсуждаемого тела.

– Черный «порше», немедленно прижмитесь к обочине, или мы открываем огонь!

– Хреновы аналитики, хренов вахмистр, хренов полк! – уже в голос завопил Матвей, наблюдая, как больная на всю голову девчонка оставляет зеркала заднего вида двум поливальным машинам, между которыми она таки умудрилась втиснуть немецкую торпеду.

Поливайки, надо сказать, в долгу не остались, «отдарившись» глубокими царапинами на некогда лоснящихся боках «Панамеры».

Когда ознакомительный контакт превратился в этот кошмар?! У него же была простая и понятная задача: познакомиться с князем Владимиром Волоконским, устроителем разнообразных предосудительных развлечений на территории и с участием бойцов Кавалергардского полка, после чего отступить с полученной информацией для проработки дальнейших действий. А не вот это вот все!

Матвей еще раз в сердцах треснул по «торпеде» машины Волоконского. Кажется, ему и вправду предстоит свидание с северным пушным зверьком. Даже затуманенный бешеной ночной гонкой и выплесками адреналина мозг юноши понимал, что князь – Михалков Никита Владимирович который – сделает из него презерватив!

И на хрена он вообще поперся на эту блат-хату немыслимого масштаба? Познакомились – разошлись – проанализировали – действуем, верно, Никита Владимирович? Так кто ж знал, что на стоянке перед рестораном, куда случайно и абсолютно не ради знакомства с князем Волоконским Ольга затащит Матвея, будет ждать целая команда оскорбленных мужей, чьих благоверных «уважаемый» Владимир Сергеевич изволил посетить всего лишь за одну прошлую ночь безудержного кутежа.

Драка была короткой и жесткой, и вот уже юноша получает заветное приглашение в дом сына известнейшего промышленника и магната Саввы Яковлева для «продолжения столь замечательного знакомства и умеренного потребления во имя его». Отказать было решительно невозможно. Повторного приглашения можно было и не дождаться. Так что поехали, куда деваться.

Начинающиеся неприятности можно было предположить еще с порога, когда, вместо того чтобы постучать в дверь (открытую, надо сказать!), бравый вояка оглушительно шмальнул в нее из монструозного кремневого пистолета, почти скрывшись в клубах сгоревшего пороха! Забросив уже разряженную аркебузу обратно в салон пока еще своей «Панамеры», он вразвалочку двинулся ко входу, чьи ворота не преминули тут же распахнуться, пропуская очередного и, судя по шуму изнутри, далеко не первого гостя!

Матвей, конечно, не мог не признать, что обладавший мощным телосложением Волоконский со здоровенной дурой в руке смотрелся здорово. Отдельный шарм этой картине придавали мундир Кавалергардского полка и одухотворенное выражение почти детского (если не считать немного неровных бакенбард и намечающихся залысин) лица. Однако вид разбегающихся свидетелей намекал, что закончиться такие развлечения могут плохо! Впрочем, особым полкам полагались иные привилегии. И командиры оных частенько закрывали глаза на иные бесчинства.

– Савва, друг мой, – вскричал слегка помятый многодневным запоем и как минимум одной дракой князь, буквально бросаясь своему товарищу на шею. – Знакомься, этот достойный молодой человек со сбитыми кулаками и задумчивым взглядом – Матвей Александрович Воронцов – да-да, внук того самого! – а его обладающая тонким дипломатическим искусством спутница – Ольга Григорьевна Демидова. Прошу, как говорится, любить…

Матвею Савва не понравился сразу. Всего в нем было слишком: радушного выражения лоснящегося лица, сальности и лености в глазах, лишнего веса по бокам и в районе «буйка».

– Братан, я тебе отвечаю, она одному, как та курочка, яичко снесла, – тем временем на ухо продолжал представление гостей их новый друг. – Вот начисто снесла. Клянусь, я даже слышал хруст!

Тем временем пьянка в доме то ли только начиналась, то ли уже заканчивалась, но, скорее всего, перманентно продолжалась с разной степенью интенсивности.

Не успели Матвей и Ольга осмотреться среди «милых гостей» хозяина дома, напоминающего манерами постоянных резидентов славного острова Тортуга, как были приглашены на самый верх четырехэтажного особняка. На кухне уже кого-то били, а на первом – постреливали. Пока в потолок. Легкая волна жара, какую оставляет пролетевший поблизости огневик, догнала их уже на втором этаже.

Дом Саввы Яковлева. (Еще) День тридцать первый от прибытия Матвея в столицу Российской империи

Князь Волоконский был доволен. А то! Уж он-то точно знал, какое впечатление производит на неподготовленного человека атмосфера непрекращающегося вертепа в доме его друга Саввушки. Он лично приложил немало сил для поддержания старых традиций Кавалергардского полка, тщательно восстановленным по дневникам и запискам его предшественников.

– Русский офицер должен быть выбрит до синевы и слегка пьян! – гордо заявил он, кидая на Ольгу заинтересованные взгляды.

Девушка на людях из образа Снежной королевы выходить явно не собиралась.

– Тогда ты, кажется, что-то путаешь! – тоном, холода в котором вполне хватило бы, чтобы сковать льдом весь Финский залив, отметила девушка и, заметив непонимающий взгляд Волоконского, добавила: – Тебя, князь, я чаще вижу пьяным до синевы и слегка выбритым!

Савва, который на попытку обратиться к нему по отчеству лишь отмахнулся со словами «По имени зови!» (еще бы, зачем отчество, когда каждого потомка по мужской линии традиционно зовут Саввой), и князь расхохотались, а вот третий их закадычный дружок, Кирилл Лунин, лишь нахмурился, полоснув по гостям острым, словно бритва, взглядом.

«Интересный персонаж!» – мысленно отметил Воронцов. И хлебнуть ему довелось, о чем свидетельствовал длинный шрам на щеке от чьего-то острого ножа. Конечно, можно было бы предположить, что он просто неудачно побрился, однако выражение лица и привычка контролировать пространство оставляли этой версии не так много шансов.

– Не слишком, Матвей Александрович, вы и впечатлены? – слегка зло бросил он в сторону гостей. Кажется, парочка ему не слишком понравилась. Или только Воронцов?

– Слегка обескуражен, – признался Матвей. – Мне отрекомендовали вас как знатоков в вопросе борьбы со скукой и хандрой…

Короткий кивок в сторону Ольги, которая (умница какая!) только презрительно хмыкнула, поняв, какой именно реакции ждет от нее спутник.

– А я вижу, что за последние лет четыреста вы так и не продвинулись дальше алкогольных оргий. Традиции – это, конечно, хорошо, кто ж будет спорить, но разве за столетия вам ни разу не хотелось выйти за рамки чуть больше, чем спускать немцев с горок «на гузне»[8].

Савва потер руки, тихонько похихикивая, Лунин еще больше нахмурился, не совсем поняв последнее заявление, а вот Волоконский, махнув разом бокал шампанского, резко бросил:

– А чем тебе развлечения моего предка не нравятся?

О, это уже близко к вызову. Особенно в здешней среде. Ну, подготовился Матвей к «контролируемому конфликту», чего уж тут. Даже дневники князя Сергея Волоконского поднял, предка Владимира.

– Возможно, тогда верхом веселья и было выбивание салазок из-под катающихся с горки немцев да дрессировка псов на срывание шляп с прохожих по команде «Бонапарт!», так ведь сколько лет прошло, – спокойно заметил он. – Хотя не могу не отметить, что поселить двух медведей в будке для устрашения обывателей – мысль неплохая! Однако что вы, князь, ответите на вопрос своего предка «А что ты, потомок, сделал во славу Кавалергардского полка?», когда доведется с ним свести свидание в лучшем из миров?

Лунин и Волоконский нахмурились, а Савва с легким недоумением оглядывал поочередно всех участников беседы. Тишина стала давящей.

– Если вам атмосфера не по нраву, то, может, вам в библиотеке Саввушки комфортнее будет… Господа кавалергарды там появляются редко, так что никто не потревожит ваш покой!

А это уже прямой намек на то, что умничать в обществе «бравых вояк» – идея не слишком удачная.

– Есть у нас друг, что души не чает в древних фолиантах, – игнорируя издевку в голосе князя, ответил Матвей. – А слава вашей, Савва, библиотеки давно не дает ему покоя…

– Так приглашайте! – эмоционально воскликнул хозяин дома, стремясь погасить конфликт. – Пусть осмотрится. Я просто настаиваю, и прямо сейчас…

В итоге Кирилл таки приехал через полчаса, едва не выпрыгивая из собственных портков, а Ольга с Матвеем отправились инспектировать местные развлечения. Конечно, стрельба по мечущемуся прямо в зале петуху, «обнимашки» с медведем и даже традиционный для кавалергардов взлом женских купален, расположенных неподалеку, могли сойти за развлечения для скучающих мажоров, но… Может, и ошиблись михалковские аналитики, и нет среди этих придурков подстрекателей и спецов подрывной работы.

С другой стороны, для вдумчивой работы здесь поле непаханое. Попасть в Кавалергардский полк считалось большой удачей для титулованного отпрыска. И пусть за последние лет двести его бойцы не слишком проявили себя на поле брани (но и труса не праздновали, обычные трудяги войны), однако служба здесь по праву считалась отличной отправной точкой для будущей карьеры, местом заведения нужных знакомств. Интересно, что, начиная с Петра I, создавшего сие замечательное соединение, ни у кого из монархов не дошли руки разобраться с дисциплиной во внеслужебное время. Ведь шуточки кавалергардов были не всегда безобидны даже к гражданским. Нынешний же император так и вовсе отдал полк на откуп «Тройки» в качестве живца… Для некоторых лиц.

– А-а-а-а-а-а! – раздался в доме крик оставленного без внимания Кирилла.

– Бах! – прервал его выстрел из пистолета.

Ольга и Матвей единым порывом рванулись к залу, как раз успев увидеть, как тело их однокурсника хозяин дома совместно еще с парой добровольных помощников укладывал в невесть откуда появившийся прямо посреди дома черный лакированный гроб.

– Тварь! – выдохнул Матвей, придерживая Ольгу, уже готовую сделать что-то нехорошее с размахивающим огромным позолоченным «Пустынным Орлом» Саввой. – Ща разберемся!

Одним рывком сократив расстояние до шутника, Матвей ловко ударил в сгиб локтя, заламывая руку так, чтобы огромный иудейский пистолет уткнулся дулом прямо в подбородок Саввы. Небольшой перехват, и вот уже юноша контролирует спусковой крючок.

Гнусная ухмылка слетела с лица толстяка в тот же миг, но дернуться он не посмел.

– Что, тварь, лавры предков покоя не дают?! – прошипел Матвей, даже не думая стереть с лица оскал.

Хозяин дома замер. Это правильно! Злить не слишком доброго и очень резкого парня, уже завладевшего твоим пистолетом, мысль откровенно плохая.

– Рассказывай!

Молчание в ответ, но стоило лишь чуть сильнее вдавить ствол в подбородок, как «жертва» тут же заверещала:

– Это шутка, Матвей Алксндрвч, шутка-а-а-а-а!.. Он сказал, что собрался, а мы, ну, традиция…

Эту традицию юноша знал. Натолкнулся на описание в дневниках все того же Сергея Волоконского. Предок нынешнего Саввы, тоже Савва Яковлев, любил забавляться над уходящими домой гостями: наводил пистолет и требовал выпить из серебряного гроба, куда входила ровно одна бутылка шампанского (вон, кстати, и тара на специальной подставке стоит). Если гость после этого оставался на ногах, то хозяин дома лобызал его в обе щеки и отпускал с миром, а если нет, то слуги получали команду «подобрать убитого», после чего тело покоилось до утра в одной из гостевых комнат. Тоже в гробу, между прочим, специально для того установленном.

– А помер-то он помнишь, как? – нехорошо прищурился Матвей, еще сильнее вдавливая ствол в подбородок (вокруг только сейчас замелькали вспышки активируемых заклятий и поднимающихся щитов – плоховато у господ офицеров с подготовочкой!). – Помнишь, тварь, как помер?

– Не-е-ет! – пробормотал тот, стуча зубами.

– Один умный человек однажды сказал, что народ, не помнящий своей истории, не имеет будущего. То же относится и к аристократам, – уже спокойней заметил Матвей, перехватывая тело толстяка удобным для конвоирования способом, одновременно демонстрируя окружающим, что одна из перчаток на его руке надета вовсе не для форсу, а служит серьезным артефактом аспекта Огня. – Он во время одной из таких шуток направил пистолет себе в лицо и выстрелил![9] Ладно, хватит болтать. Мы загостились. Пошли на стоянку! А слуги пусть выносят вон то тело!

На стоянке Матвей осмотрелся и тут же кивнул в сторону одной из машин:

– А где?..

– Его сиятельство изволили отправиться отдыхать, – абсолютно равнодушно ответил один из слуг, тащивших тушку Кирилла. Ну да, здесь и не такое видали. Так что удивляться разучились напрочь.

– Ключи сюда быстро, – спокойно потребовал Матвей.

Уже через три минуты черная «Панамера» со свистом пронеслась мимо оплавленного куска металла, еще недавно бывшего ажурной решеткой дома Яковлевых. «Артефакт перчаточного типа» сработал на ура.

* * *

Хлоп! Хлоп!

– Водитель черного «порше», немедленно прижмитесь к обочине!

Да уж, на такой скорости предупредительные выстрелы прозвучали едва слышными хлопками.

– Остановиться не хочешь? – почти спокойно спросил Матвей. – Сейчас по колесам палить начнут, а на такой скорости это может быть… фатально.

– А разве они не… – Ольга не стала договаривать что-то вроде «твои люди», кинув взгляд на все еще не очухавшегося Кирилла.

– Ага, – только и согласился парень. – Коллеги это мои в каком-то роде… Вот только они-то об этом не знают!

– Ох, – вздохнула Ольга, сгоняя с лица на мгновение проступившее выражение озабоченности. – Ищу место для остановки.

Ну да, ну да… Фамилия от пули как-то не защищает. Зато с этим замечательно справляются семейные артефакты. Однако одно дело – остановить пулю (ну или с десяток!), а совсем другое – погасить энергию кувыркающейся машины. А если она еще и полыхнет. Кстати, у Матвея таких украшений не было. Попроще слегка экипировали внештатного сотрудника «Тройки».

«Панамера» резко сбавила ход, осеняя пространство аварийными сигналами, а еще через сорок секунд плавно припарковалась впритирку к поребрику.

– Слушай, ты там с ними договорись, чтобы нас полегче как-то… – попросила Ольга. – Мне ж все-таки невместно…

Матвей лишь удивленно вскинул брови в немом вопросе «Ты что, дура?!» ровно за мгновение до того, как чьи-то сильные руки вышвырнули его на асфальт. Наручники защелкнули быстро и ловко. Да и паре ударов по ногам, чтобы раздвинуть их на максимальную ширину, тем самым сужая круг возможностей к сопротивлению, юноша совершенно не удивился. Вот несколько ударов по почкам были, на его взгляд, явно лишними. Впрочем, особого огорчения он не испытывал, ведь на тренировках бывало куда хуже, а мысль о том, что Ольга переживает примерно то же самое, вообще наполняло его сердце каким-то иррациональным удовлетворением. Здесь вам не там, барыня!

Один из полицейских околотков Петербурга. День тридцать второй от прибытия в столицу Российской империи

Камеры в ближайшем отделении полиции, куда поместили молодых людей после ареста, оказались по соседству.

– Знаешь, – призналась Ольга, в который раз стирая кровь с рассеченной брови. – Странное ощущение… Меня ведь никогда так не избивали. Нет, доставалось и сильнее на тренировках, но под контролем медиков и инструкторов. Расчетливо и продуманно. Чтобы запомнила, но не покалечилась. А тут на асфальт швырнули, сапогами по ребрам приласкали…

Матвей лишь задумчиво пожал плечами, не открывая глаз. Все-таки он немного подустал за эти сутки. Больно уж они насыщенными оказались. И теперь ему просто хотелось отдохнуть. А Демидовой – поговорить. Исход конфликта интересов предугадать было не сложно.

– Может, не стоило их называть импотентами, мудаками и воздержаться от пожеланий перетрахаться там всем им между собой?

– Раньше как-то прокатывало.

– Ровно до того момента, пока они знали, что ты – Ольга Демидова. – Еще одно еле заметное движение плечами.

Девушка притихла, давая парню несколько минут насладиться отдыхом.

– И как долго?..

– Быстро, – отрезал Матвей. – Дай отдохнуть. Мне потом еще отчет писать.

* * *

Первый вдох чистого воздуха казался слаще молодого крымского вина, что выращивали князья Потемкины вот уже какую сотню лет, и голову он кружил с ничуть не меньшим коварством.

Околоток Матвей с Ольгой покинули только к утру, даже не став задерживаться, чтобы дослушать извинения какого-то икающего и потеющего полицейского чина. Уже начавшему приходить в себя Кириллу традиционно была вызвана машина, а сами герои сегодняшней ночи – побитые, но несломленные – отправились к своему трофею, который никто у них отобрать не посмел. Еще бы! Кому охота вмешиваться в разборки «бла-а-а-ага-а-ародных»?

– Ну, давай я для тебя еще чуть-чуть побуду Мэрдоком! – потянулась за ключами от авто девушка, похоже, шипение про Баракуса вполне расслышавшая.

Молодой человек не возражал, все так же продолжая наслаждаться букетом ароматов, что игривый ветерок способен подарить только ранним утром, пока питерский воздух еще не загазован тысячами спешащих повозок с двигателями внутреннего сгорания.

Чутье Матвея корабельным ревуном взревело метра за три до их уже изрядно побитой машины! На одних рефлексах он выбросил в сторону угрозы огненный и кинетический щиты, словно в вязком потоке боевого транса наблюдая, как разогнанный до немыслимых скоростей лед разносит в ошметки немецкую машину, пока ударная волна не впечатала их в стену полицейского управления.

Глава 5

Кабинет не спавшего сутки князя Михалкова. День тридцать третий от прибытия в столицу Российской империи

– Вы удивительный человек, Матвей Александрович. – Князь Михалков, по своему обыкновению, задумчиво крутил в руках любимую ручку. – Любую ситуацию умудряетесь довести до кризиса. Посчитаем убытки за вчерашний день? Триста сорок тысяч рублей – разбитая вами «Панамера»…

Матвей удивленно поднял взгляд. У кого-то хватило наглости предъявить ему за разбитую машину?! Ну, знаете…

– …Даже если бы не известный вам инцидент, – ничуть не смутился хозяин кабинета, – то я не представляю, сколько сил и средств пришлось бы вложить в ее восстановление. Четыре патрульные машины повреждены. Еще одна не подлежит восстановлению. Господин Комлев Е.А. подал прошение об удовлетворении материального ущерба за разбитый «неизвестными лихачами» автомобиль марки «Мерседес G» в размере шестисот тысяч императорских рублей. Еще столько же он требует в качестве компенсации морального вреда. Иски до десяти тысяч рублей от Управления коммунального хозяйства за повреждение двух поливальных машин и еще на четыре тысячи от «СевТранса» даже и рассматривать не будем как несущественные. Ах да, существенно повреждено здание полицейского управления Фрунзенского района Санкт-Петербурга. Это только те, кто уже успел подать прошения. Скорее всего, сумма ущерба увеличится. Честно говоря, не удивлюсь, если кратно. Имеете что добавить?

– Ольга как? – устало спросил Матвей, которого все последствия после очередных суток допросов оставляли, мягко говоря, равнодушным. Кроме одного. Вернее сказать, одной. Все-таки за девушку он чувствовал некую ответственность. Очень не хотелось бы, чтобы она пострадала.

– Сейчас обследуют. – Взгляд хозяина кабинета скользнул по юноше, лишь на миг отразив хоть какие-то эмоции, но уже через мгновение истинные чувства вновь были надежно спрятаны за создаваемым много лет эмоциональным щитом. – Скорее всего, просто перегорела. Атаку на вас сопровождало ментальное воздействие высокого порядка. Около четырех баллов по Линденманну. Еще четверку составила физическая атака в аспекте Воды.

Ого! Впору загордиться собой! Отбить две четырехбаллки – это надо уметь, да еще и от воды огнем прикрыться. Серьезно. До этого момента Матвею приходилось выдерживать только учебные субъединичные атаки, да одно покушение после древней истории с его срывом оценили в 1,2 балла в аспекте воздуха (род одного из пострадавших от его действий учеников постарался). Тогда он, кстати, около месяца в госпитале погостил. Естественно, после того, как реанимационная бригада буквально вытащила его с того света. А тут две разом. Четверки…

– Никита Владимирович, – чуть справившись с огромным количеством вопросов, почти спокойно уточнил он, – вы уверены?

Князь лишь пожал плечами, словно бы имея в виду, что он никогда не произносит слов, в которых не уверен.

– Матвей Александрович, – протянул только что прибывший в кабинет его непосредственный начальник Андрей Иванович Ефимовский, – это данные объективного контроля. Как вы знаете, любое здание службы государевой оснащается…

– …детекторами Линденманна, – закончил молодой человек, принимая объяснение.

Логично, тогда сила атаки должна быть вычислена с большой точностью. Так что две четверочки он выдержал. Что, впрочем, никак не делало уже круг его вопросов.

– Свободны, внештатный канцелярист, – отдал распоряжение Михалков. – И, Матвей Александрович, до конца рабочего дня извольте не покидать здание. Вы можете понадобиться представителям Службы дознания, если у них появятся какие-либо вопросы.

Дождавшись, когда за молодым человеком, которому огромных усилий стоило сохранить лицо непроницаемым, закроется дверь, Ефимовский коротко рассмеялся:

– Интересного ты мне сотрудничка сплавил, Никита Владимирович. – Имя старого приятеля его зам произнес четко, раздельно, легонько «поперчив» щепоткой едва заметной иронии.

– Не говори, – спокойно согласился князь. – Но ведь и детишки, похоже, на правильном пути. Нащупали ниточку, а? Мои аналитики, изучив стенограммы допросов Матвея, дают около восьмидесяти процентов, что ниточка ведет к Кавалергардскому полку, но при этом с большой долей вероятности выводят из круга основных фигурантов князя Волоконского.

Ефимовский удивленно поднял левую бровь. Этот жест у него получился исключительно удачным, не зря же он столько времени в свои годы уделил постановке мимики.

– Сомнение вызывает только скорость и качество организации атаки, – правильно расшифровал невербальный посыл своего подчиненного Никита Владимирович. – Кстати, не напомнишь, сколько у нас адептов Воды на данный момент в городе и сколько из них могут выдать четверочку? Да плюс совместить стихийную атаку с сильнейшим ментальным ударом?

Ефимовский на пару минут задумался, пару раз отправил какие-то запросы со своего телефона и, изучив ответы, вздохнул:

– Англичанка снова гадит?

– Не обязательно… – Хозяин кабинета пожал плечами, а ручка в его пальцах начала вращаться еще быстрее. – Однако явно кто-то из европейских экселенцев здесь отметился.

Зам хозяина кабинета только кивнул, что-то для себя отметив.

– А у вас есть такой же, но немецкий? – протянул Ефимовский, явно вспоминая что-то, и после театральной паузы закончил: – Жаль, будем искать!

– Ищи-ищи, а я Саше позвоню, – задумчиво произнес Михалков. – Пора подключать его опричников и военную разведку.

Ефимовский застыл на секунду, после чего медленно кивнул. Его старый приятель потому и занимает свое место, что всегда мог разглядеть серьезную угрозу гораздо раньше, чем она постучится непосредственно в дверь государства Российского. Тот факт, что Михалков решил обратиться напрямую к императору, говорил людям понимающим о многом.

– Так, а Службу дознания отправь-таки к своему сотрудничку, пусть устроят потогонную часов на шесть, – неожиданно встрепенулся хозяин кабинета.

Второе поднятие брови Ефимовского за один разговор случалось редко. Мало что могло его удивить настолько, чтобы он повторно за одну беседу прибег к столь сильному выражению своего недоумения.

– Да, я говорил, что ребятки справляются, – опять без труда расшифровал его мимику князь. – Вот только парень твой выдержал сдвоенную четверочку, а учитывая его познания в иных аспектах Воды… Нам нужно очень крепко приучить его к ответственности за свои действия.

Ефимовский вдруг почувствовал себя неуютно. Веселящийся без руля и ветрил потенциальный повелитель или, не приведи Всевышний, абсолют на улицах Санкт-Петербурга…

– Работу с Ольгой мы, естественно, прекращаем, – объявил он, чтобы отвлечься от неприятных мыслей и воспоминаний (правда, с нарезки слетел «всего лишь» воевода, но и тогда потери были… ощутимыми!). – Полагаю, ей лучше пока отбыть в родовое…

– Нет, – последовал короткий ответ. – Глава Демидовых ясно дал понять, что заинтересован в продолжении работы своей внучки с Матвеем. Так что поднимай психологов и… Ну, ты знаешь…

Ефимовский подумал мгновение и, молча кивнув начальнику, покинул кабинет. Мысли о том, что глава рода обязан в первую очередь думать об его усилении, а внучка, в случае чего, у него не единственная, он оставил при себе. В конце концов, его задача сейчас сделать так, чтобы Матвей не вышел из-под контроля Российской империи, а не думать о его гипотетических детях, хотя мысль о родовом союзе Воронцовых и Демидовых в разрезе пользы для Отечества была достаточно интересной. Сейчас патриархи друг друга на дух не переносят, но ведь они не вечны, верно?

А что делать, он действительно знал. Уже сегодня на стол императора ляжет папочка с единственным личным делом для утверждения передачи отделу ликвидаторов, подготовленных для одной цели – избавление государства от вышедших из-под контроля империи одаренных уровня «воевода» и выше. Нелегкие времена теперь ждут внештатного канцеляриста

Матвея Александровича Воронцова. Постоянные проверки на лояльность государству теперь станут основным хлебом целой команды мозгоправов, а малейшее сомнение… Лучше лишиться потенциального (пусть даже у Матвея, едва взявшего уровень гридя, добраться до высших уровней шансов немного, но… они есть) абсолюта, чем разгребать иные последствия его нелояльности.

Матвей же пока пребывал в счастливом неведении относительно всех телодвижений в отношении столь дорогой ему собственной тушки. Он второй раз за прошедшие сутки стоял возле очередного казенного присутствия и, словно опытный дегустатор, маленькими порциями позволял свежему воздуху заполнять свои легкие. Для полного счастья ему не хватало лишь ощущения кофейно-коричной горечи, что способен был подарить стаканчик бодрящего капучино. Однако, несмотря на близость к центру, по столь раннему времени достать заветный стаканчик было негде. Возможно, где-то неподалеку и имелись заведения, готовые порадовать очень раннего жаворонка либо столь же позднюю сову порцией бодрящего зелья, вот только молодой человек о них не знал. Как-то жизнь его слишком разогналась с момента приезда в Петербург, а на простые радости вроде составления карты любимых кофеен времени что-то и не хватало.

Вот и наблюдал Матвей за темными водами Мойки, не имея возможности согреться любимым напитком, не обращая внимания на привычную любому петербуржцу морось, стараясь изыскать в своей черепной коробке хоть какие-то дельные мысли. Таковых не находилось после очередного сеанса общения с людьми в серых костюмах, чьи водянистые глаза и ничего не выражающие лица, казалось, будут преследовать его не только во снах, но и за Кромкой, если Великие Весы покажут, что в жизни своей он больше сделал дурного.

Матвей с удовольствием вогнал в легкие очередную порцию свежего воздуха, прямо-таки кожей ощущая ту волшебную ауру города, что вдохновила Ахматову на замечательные строки:

И в памяти черной, пошарив, найдешь

До самого локтя перчатки,

И ночь Петербурга. И в сумраке лож

Тот запах душистый и сладкий.

И ветер с залива. А там, между строк,

Минуя и ахи, и охи,

Тебе улыбнется презрительно Блок,

Трагический тенор эпохи!

Молодой человек, не сводя пристального взгляда с темных вод реки, и сам хотел поделиться с городом радостью от наступления нового дня, наслаждения свежим воздухом, а также счастьем от осознания, что он еще жив. Матвей пошарил в самых дальних закутках своей души, решая, что именно он хочет сказать миру в начале нового дня, понимая, что до великих строк классиков ему не дотянуться никогда, и все же… Через миг молодой человек улыбнулся и с выражением полного умиротворения на лице потянулся со словами:

– Блин, хорошо-то как!

Ну а что? Это тоже чувства и экспрессия! Тот же Пушкин, в мистическую связь с которым искренне верила ранее упомянутая Анна Ахматова, недаром сожалел, что из его «Бориса Годунова» «выпущены народные сцены, да матерщина французская и отечественная»[10]. И писал поэт великий в своей «Телеге жизни»:

С утра садимся мы в телегу,

Мы рады голову сломать

И, презирая лень и негу,

Кричим: пошел! Е**на мать!

С этими мыслями уже окончательно вернувший себе душевное равновесие Матвей потянулся в карман куртки за телефоном. Его «телега», призванная доставить юношу к дому, сама себя не вызовет! Чтоб ее!

Стоянка ПИУ. День сорок третий от прибытия в столицу Российской империи

– Матвей Александрович, знаете, вы очень… плохой друг, – задумчиво произнесла девушка с интонациями, которые любому понимающему человеку говорили о превосходном родовом образовании, а также о прекрасной работе наставников по постановке речи.

В чем-то парень был с ней готов согласиться. Во всяком случае, действовал он сейчас отнюдь не так, как полагается рыцарю без страха и упрека. А вовсе даже напротив. Но у всего, как водится, была цель.

– Дружба дружбой, а звездюли лучше получать врозь, Ольга Григорьевна, – столь же изысканно заверил ее юноша, делая шаг вперед и в сторону, словно дистанцируясь от своей собеседницы, но даже и не думая опускать указующий на нее палец. В воздухе до сих пор висело брошенное им небрежно обвинение: «Это все она!».

Третий их спутник обвел своих однокурсников слегка ошалевшим от неожиданно разыгравшегося на его глазах спектакля двух актеров взглядом. Затем единственный зритель сего представления не спеша поднял руки, развернул их ладонями друг к другу и слегка нарочито хлопнул ими раза три, отдавая должное актерским талантам Ольги и Матвея, одновременно демонстрируя, что у него в руках оружия нет.

– Браво, молодые люди, – бодро вскричал князь Владимир Сергеевич Волоконский неожиданно поставленным голосом, чье происхождение он тут же бодро и объяснил: – А что, мы тоже могём! Я же в профильном лицее учился. Ди-пло-ма-ти-чес-ком. Лицедейство – наше всё. Вот только впервые наблюдаю, как служитель Мельпомены под сокрытием игры выходит на огневую позицию. Отвлечь внимание противника на даму и… Матвей Александрович, прекратите тянуться к пистолету. В практической стрельбе с вами никто состязаться не намерен. Наоборот! Я здесь, чтобы урегулировать все те… недоразумения, что в тот день испортили нам отдых.

Ольга и Матвей обменялись быстрыми, буквально искрящими от информации взглядами. Сотни оттенков эмоций, смыслов и вопросов были в один миг молчаливо обработаны, после чего было принято единое решение. Кирилл Бобров, с которым они собирались отметить окончание сегодняшних лекций стаканчиком, а возможно, и не одним, ароматнейшего кофе (кто же мог предположить, что вьетнамские фины, равно как и матвеевская традиция пить сей напиток из граненых, по его собственному определению, стаканов, найдет столь горячий отклик в сердцах сразу трех представителей русского дворянства?!), непонимающе переводил взор с одного на другого участника столь странного диалога.

Что ж. Может, оно все и к лучшему. Будь его воля, Воронцов бы тоже был рад держаться от всех этих игр и нюансов подальше. Однако, увы, шансов у него на это более не было. Это в плохом кино обычно можно представить, что, попав на службу и в иные конторы тем образом, каким умудрился сделать это Матвей, есть шанс быстренько отвоевать свою свободу обратно. А если еще и в секретку какую вляпаться, то работать парню на благо родины еще очень долго. Если не до того момента, когда со службы его просто вынесут. Вперед ногами.

Матвей же лишь усмехнулся, но и руку от пояса далеко не убрал. И уж тем более не стал разочаровывать Волоконского сообщением о том, что на огневую позицию выходил не он, а уже успевшая переместить с поясной кобуры в карман нечто убойно-компактное, что уже почти декаду носила после выписки из родовой лекарской Ольга. Молодой же человек в случае конфликта должен был воспользоваться вовсе не любимым «глоком», а кинетическим щитом. А вот об этом не знала уже Демидова.

«Прямо шпионские ясли», – со злой ухмылкой подумал он, но вслух лишь заметил:

– Действительно, Владимир Сергеевич, отчего же и не урегулировать, – слегка расслабился молодой человек.

Тут и до Кирилла, наконец, дошло, что именно сейчас произошло. Молодой человек в рекордном темпе позеленел лицом, резко вздохнул и, схватившись за голову, простонал:

– Блин, опять пить!..

* * *

– Ого, – удивленно прокомментировал поведение персонала ресторана Волоконский. – Сколько здесь ни бывал, обслуживание и ранее было на высоте! Однако чтобы вот этак…

Действительно, рядом с их столом едва ли не выстроилась целая очередь из готовых услужить официантов, сомелье и прочих разных представителей обслуживания в очень дорогом общепите.

Князь удивленно оглядел выстроившуюся шеренгу и только головой покачал.

– Мы просто заезжали сюда с месяцок назад. Помнят нас, похоже, еще, – невинно прокомментировал Матвей, обводя взглядом по иронии судьбы выбранный князем для скрепления примирения отличным обедом тот самый ресторан, где он не так давно парковал «Хаммер» сынка хозяина заведения. – И правда, печеное вепрево колено сегодня удалось на славу!

С этими словами молодой человек с удовольствием отправил в желудок очередной кусочек свиной рульки, приготовленной по-чешски, абсолютно не по-аристократически запивая его богатырским глотком чешского же пива. Организатор встречи, впрочем, тоже недалеко ушел, предпочтя пинту лагера положенному в это время вину. Ольга же вообще на все условности плевать хотела, традиционно выбрав себе куда более крепкий алкоголь (да-да, и Матвей совсем не заметил, как красотка перед тем сунула под язык таблетку нейтрализатора!). Кирилл же, замахнув с нервов не первый бокал вина, уже куда дружелюбнее смотрел на мир и, как подозревал Матвей, готовился опять напиться до положения риз со словами одной песни «как тот черт, как тогда», но останавливала его лишь мысль, что «нет, это черта, на черта нам тогда?!». Пока останавливала.

– О, вы тут частые гости! – воскликнул воодушевленно Волоконский. – До или после ремонта бывали?

– Мы стали его причиной, – угрюмо прокомментировала Ольга, задумчиво и очень серьезно рассматривая нечто из содержимого своей тарелки, наколотое на ажурную серебряную вилочку. – Матвей Александрович, как считаете, а нам тут…

Глубокий вздох дал девушке время на формулировку собственных сомнений. Уж больно ярко они здесь отметились в прошлый раз.

– …В тарелку плюнуть, например, не могли? – буквально выплюнула она, не обращая внимания на поперхнувшегося князя. – Ну, после твоей феерической парковки в середине зала?

– Не думаю. – Молодой маг, несмотря на сомнения Ольги, продолжил с не меньшим энтузиазмом уничтожать содержимое находящегося перед ним блюда.

Князь же уже справился с первым удивлением и теперь вопросительно поглядывал на своих спутников в надежде приобщиться к числу посвященных в перипетии той славной истории лиц.

Однако Ольга все так же внимательно продолжила сверлить взглядом своего однокурсника, пока тот с сожалением не оторвался от еды.

– Владелец ресторана имел беседу с некими очень серьезными людьми по этому поводу, – пожал плечами Матвей. – Уверен, что они обладают достаточным положением и влиянием, чтобы убедить данного господина не давать делу ход, а также, я уверен, что в том разговоре было упомянуто о нежелательности каких-либо инцидентов с моим участием. Не рискнут.

– Но… – протянула было девушка, однако тут же была прервана не пожелавшим выслушать ее однокурсником.

– Олечка, – проникновенно произнес Матвей, глядя ей в глаза с тем самым оскалом на лице, что в иные времена заставлял холодеть его однокашников. – Уверяю, у этих людей достаточно жизненного опыта, чтобы решить проблемы не только с владельцем этой дурацкой забегаловки, но и со всей кулинарией разом!..

Ольга на секунду задумалась, после чего аккуратно положила на язык все тот же кусочек.

– А действительно вкусно, – прокомментировала она, уже смелее берясь за следующий. – Неплохой выбор, Владимир Сергеевич!

С этими словами несносная девчонка озорно подмигнула несколько впечатленному диалогом князю.

– А о чем вы? – встрепенулся пропустивший большую часть беседы в спорах с сомелье по поводу следующей бутылки уже слегка захмелевший Кирилл.

– Делимся впечатлениями от нашего прошлого посещения сего замечательного заведения, – любезно ввела его в курс дела Ольга.

– Угу! – добавил вернувшийся к еде Матвей.

А что? Он просто не успел поесть утром, а калории крайне важны для молодого мужчины в самом расцвете сил! И вообще, организм у него растущий. Ему требуется энергия!

Все участники «комиссии по согласию и примирению» пантомиму поняли правильно, и на некоторое время зал погрузился в тишину, изредка нарушаемую легким звоном столовых приборов. Этого времени даже молодому магу вполне хватило, чтобы ополовинить свою тарелку и неплохо понизить уровень хмельного в своей же кружке, что сделало его настроение

почти безоблачным. Почти можно было и откинуть, если сменить блюдо на какой-нибудь салат с птицей и зеленый чай, но чертов образ! Нет, хорошо приготовленное мясо он просто обожал, но не каждый же день. О своем организме тоже заботиться нужно…

Вообще необходимость постоянно поддерживать состояние измененного сознания алкоголем и адреналином здорово тяготила Матвея, но… Чертов образ! А нейтрализаторы вроде того, каким пользуется Олечка, штука дорогая.

– Матвей, надеюсь, вы не против, если я буду обращаться к вам по имени? – спросил Волоконский. – Все-таки разница в возрасте у нас небольшая, а так как все конфликтные вопросы мы урегулировали…

– Без проблем, Владимир, – благодушно откинулся на спинку стула юноша. – Думаю, всем нам так будет проще.

– А я не согласен… – пробормотал (кто б его еще спрашивал!) Кирилл. – Я к вам ко всем на «вы» буду!

– Что ж, – кивнул Владимир. – Если подобная фамильярность претит вашим…

– Сам ты «претит», – обиженно буркнул Кирилл, уже успевший одержать сокрушительную победу над второй бутылкой. – А пока вас всех у меня в глазах по двое, все едино выкать буду! А то половина вас обидится… Эх… Пойду-ка я на воздух.

С этими словам наследник славного рода Бобровых очень нетвердой, но крайне целеустремленной походкой направился к выходу.

– Р-р-р-р-р-асплодились тут… – только и смог уловить Матвей, перед тем как Кирилл буквально вывалился за порог.

Впрочем, действие гравитации лично для одного подвыпившего умника отменил навидавшийся на своем веку всякого швейцар. Некий же канцелярист сделал зарубку на память, что кое-кто, достаточно скромный во вменяемом состоянии, остатки самосохранения теряет напрочь после первой же бутылки. Просто на будущее.

– М-м-м… – протянул уже почти Володя, явно пытаясь подобрать слова.

Матвей же с Ольгой лишь переглянулись, да и приложились кто к шоту, а кто к бокалу. Молча.

– Ясно, – так же пожал плечами князь, предпочтя уйти от скользкой темы… на куда более щекотливую. – Матвей, скажи, а упомянутые тобой связи распространяются на силовые структуры?

Глаза юноши сначала едва не округлились, но тут же настороженно сузились, будто перед броском. А как иначе, когда тело моментально переходит в боевой режим, смывая адреналиновой волной негу и только начавшее схватываться алкогольное опьянение. Рука непроизвольно потянулась к артефактному клинку, что был испытан впервые еще в школьные годы. На таком расстоянии гораздо эффективнее, чем огнестрел будет. Краем глаза маг отметил, как рефлекторно подобралась Ольга, тоже потянувшись за… А за чем? Пистолетик-то у нее в другом кармане. Все это Матвей отметил чисто машинально, а мозг уже включился в работу, просчитывая варианты защиты и нападения…

– Стойте!..

Вскрик Волоконского заставил вздрогнуть нескольких официантов и немало наиболее впечатлительных гостей ресторана.

– Матвей Александрович, Ольга Григорьевна, я приношу вам свои извинения! – затараторил он куда тише, чтобы не привлекать внимание к их столику (куда уж больше-то!). – Уверяю, это не оскорбление и не вызов!

Юноша с девушкой, сидящие напротив не на шутку разнервничавшегося князя, вновь переглянулись в своей молчаливой манере, после чего слегка расслабились. Вроде бы расслабились.

– Объяснитесь, Владимир Сергеевич, – холодно произнес Матвей. – И пусть эти объяснения будут очень подробными. В противном случае нынче же жду ваших секундантов!

Повеса, балагур и рисковый парень, роль которого приходилось играть молодому человеку, иными словами на подобное… предположение ответить не мог. Нет, ну думать же надо!

В среде родовитых, насквозь пронизанной неформальными соглашениями союзами, клубами и объединениями предположить вслух, что твой собеседник способен сдать своих контрагентов и покровителей… Это все равно что в камере с авторитетами начать вслух сомневаться в ориентации присутствующих. Можно, конечно, если готов к поединку либо просто появлению инородной стали в теле в виде заточки или пули. Да лет сто назад за подобное подозрение в недоговороспособности убивали не реже, чем из-за дам! Да и сегодня за такое свет его даже не осудит, а на суде в случае убийства Волоконского подобное поведение князя будет являться смягчающим обстоятельством для Матвея. Очень сильно смягчающим. Возможно, и до оправдания!

– Матвей Александрович, я вовсе не хотел вас оскорбить, – начал князь свою покаянную речь. – Неудачная формулировка – лишь следствие душевного смятения, а также волнения за близких мне людей…

Глава 6

История Волоконского затронула самые глубокие струны в душе Матвея, заставив его сердце сжаться от жалости. Жалости к себе. Уж как хотелось юноше двинуть в эту одухотворенную самыми высокими порывами морду, а затем ею же отполировать тяжелую столешницу со словами «Ты, тварь, сам понимаешь, что несешь?!!» Однако нельзя. Служебный долг не велит.

Князь, похоже, сам не понимал, что несет, проникновенно вещая про трех вьюношей его полка, что хотели невинно развлечься сразу с небольшой компанией девушек, среди бела дня попытавшись распихать их по машинам прямо на одной из центральных улиц города. Тот факт, что девчушки шли домой после школьных уроков и вообще-то ехать никуда не хотели, ими в расчет не принимался. Зато приняли его в расчет здоровенные слесаря-оружейники, приехавшие в столицу Российской империи из захолустного городка по путевке от завода. Лапотное мужичье столь тонких столичных развлечений не оценило, набив инициаторам их наглые лица. Отбить у разъяренных мужиков юных сладострастцев удалось полиции путем долгих и сложных переговоров. Вполне возможно, что дебаты затянулись, потому что виновники торжества по лицу получать на время их проведения вовсе не перестали, что обе договаривающиеся стороны устраивало чуть более чем полностью!

– И часто у вас так развлекаются представители… славного Кавалергардского полка? – процедил Матвей сквозь зубы.

Однако князь, погрузившись в собственное повествование, никакого напряга в голосе парня не заметил. А едва ли не животную чистую и незамутненную ненависть во взоре Воронцову удалось скрыть.

– У наших людей нередко бывают проблемы с законом, – с тщательно подчеркиваемой гордостью, заставившей Матвея скрипнуть зубами, сообщил собеседник. – Славные традиции!.. Первые в бою – и столь же буйные в развлечениях. Всегда готовы хоть в атаку, хоть в бордель! Ты и сам знаком с дневниками моих предков, а значит, понимаешь, какое место мы занимаем в истории полка. Я уже говорил, что немало сил потратил для возрождения духа того времени! Конечно, я прилагаю все усилия, чтобы мои люди держались в рамках, но случаются… эксцессы.

Я, я, я… Сплошные я… Дневники предков… Память о славных временах… А вот сухие цифры статистики говорят о том, что ничем особенным Кавалергардский полк на поле брани не отличился в последние пару сотен лет. Вполне себе в рамках обычного войскового соединения. И это с небывалым насыщением на фоне остальных одаренных! Но вот что касается экцессов, то тут спорить было глупо. Они действительно были впереди планеты всей.

С трудом подавив подкатывающий к горлу гнев (и сжимая предплечье Ольги, чтобы не взбрыкнула!), Матвей поднял тяжелый взгляд на князя:

– От меня-то ты что хочешь?

Кстати, есть повод порадоваться. Чем бы там наследница Демидовых по жизни ни отличилась, но в чем-то морально-нравственные настройки у нее были выставлены вполне правильно.

– Мне надо вызволить троих моих людей, – на одном дыхании выпалил даже не подозревающий, какая тонкая грань отделяет его от разбитого лица, Волоконский. – Это мои ребята, пусть и заигравшиеся! А раз уж ты смог договориться с Кареевыми об… урегулировании такого конфликта… Сделать это можно только через силовиков, так как все остальные для них авторитета не имеют, вот я и подумал…

Ольга расслабилась, осознав, что если эту гадину когда и предстоит раздавить, то явно не здесь и не сейчас. Девушка успокоила себя тем, что память у нее хорошая. И сегодняшний день она прекрасно запомнит.

– Я подумаю, что можно сделать, – почти ровно заставил себя выдавить Матвей.

– О, спасибо! Я в долгу не останусь, если что-то понадобится… – соловьем разлился Волоконский, быстро собираясь. – Обед запишут на мой счет…

Секунд через сорок после ухода Сергея Матвей, не сдерживаясь, выругался. Он умел составлять изящные матерные конструкции, а также использовать базарную лексику весело и с огоньком… Однако сейчас ему хотелось грязно выругаться, что твой рыбак на второй месяц плавания без женской ласки. Грязно, грубо, примитивно и с явным сексуальным подтекстом.

– Матюш, – услышал он сквозь стук крови в висках голос Ольги, – успокойся, пожалуйста!..

– А да… я спокоен… – пробормотал он, игнорируя ненавистное еще с детских лет прозвище. – Спокоен…

Откуда, кстати, знает? Или просто совпадение?.. С другой стороны, если бы это было в том досье, что наверняка собрала для Демидовой служба безопасности, то сноска о том, что подобное обращение он позволяет в свой адрес только очень близким людям, наверняка бы была.

– Очень хорошо, – успокаивающим тоном начала приговаривать Ольга. – Просто отлично. Успокоился – и ладно. А теперь, пожалуйста, разожми свои пальчики, Матюш…

Матвей с удивлением посмотрел на свою руку, с трудом заставляя расслабиться сведенные словно судорогой пальцы. Взгляд упал на аккуратное крепкое предплечье девушки, по которому уже расплывалась неприятная краснота. Не сдержался…

«Синяк будет будь здоров!» – подумал про себя он, даже не представляя, как будет извиняться за такое!

* * *

Насильников, состоявшихся либо попытавшихся ими стать, Матвей не переносил органически всегда, но после истории с его срывом в Классах эта нелюбовь стала тотальной. Не все родичи пострадавших тогда вняли увещеваниям князя Воронцова, и вот однажды прямо у выхода школы прямо перед его маленькой сестренкой взвизгнула стираемыми шинами наглухо тонированная машина с двумя бугаями внутри. Затащить в салон девчушку здоровякам удалось без всякого труда, а вот скрыться они не успели… Приставленные дедой Гришей на всякий случай бойцы сработали на отлично. Однако от одной мысли о том, что могло произойти, в голове Матвея вспыхивала сверхновой звездой безудержная ярость, а любое сочувствие и человеколюбие оказывались надежно придавлены моментально падающим забралом. Особенно после прочтения допросных листов с полным перечнем тех вещей, что эти ублюдки собирались сделать с его сестрой.

Короче, насильников или хотя бы высказывающих подобные взгляды он тупо бил. Люто и больно. А еще он вполне допускал, что таких нелюдей учить жизни можно. Правда, иногда до смерти.

– Что-то не сходится, – задумчиво протянула Ольга, заставив юношу отвести взгляд от побелевших пальцев, которыми он вцепился в поручень огромного бегемотообразного джипа девушки.

Задерживаться в ресторане они не стали – настроение было испорчено капитально. По крайней мере, у боевого мага точно. А перекусить можно и шаурмой. «Шавермой, конечно же, шавермой! Мы же в Питере», – поправил сам себя маг.

– Да ну? – раздраженно бросил он.

И тут же пожалел об этом. Вот уж Демидова совершенно точно не виновата в том, что его этот ублюдок смог, сам того не желая, задеть за живое.

– Ну да, – так же ровно протянула Ольга, пропустив грубость мимо ушей. – Волоконский не похож на человека, который стал бы одобрять подобные шалости, но тем не менее просит за этих ублюдков.

– Думаешь? – все еще зло буркнул Воронцов.

– Весь мой опыт говорит именно об этом, – пожала плечами Ольга (а опыт Матвея такое заявление подтверждал, но злость все еще туманила разум). – И если уроки моих учителей чего-то стоят, то тут имеется какой-то выверт психики, который отмазывает этих ублюдков в его глазах…

Матвей несколько раз глубоко вздохнул, разгоняя туман в голове, и стал анализировать свои впечатления от их недавнего собеседника.

У него тоже были подобные… уроки. Правда, он крепко подозревал, что квалификация его преподавателей была намного ниже тех, что мог обеспечить род Демидовых!

– Ну, соглашусь, возможно, – все еще слегка отрывисто бросил он, но тут же более спокойно заметил: – Однако выверт тут может быть вообще любой. Мало данных для анализа, а психика иногда такие загогулины исполняет, что… Вот у меня было… А, впрочем, не важно.

– Важно-важно, – затараторила Ольга, слегка резковато оттормаживаясь на мигающий желтым сигнал светофора. – Рассказывай, интересно же, что за тараканы сидят в твоей голове! А то иногда ты мне кажешься самым правильным засранцем на планете!

Матвей удивленно посмотрел на девушку. Вот уж чего он не ожидал совершенно точно, так это такого предупредительного соблюдения ПДД.

– Ну что? – немного смутилась она. – Слышал поговорку про носорога с плохим зрением? Что при его весе совершенно не важно. С ним я в соотношении масс точно тягаться не буду!..

С этими словами девушка взглядом указала на удаляющийся мусоровоз, что просвистел мимо них за пару секунд до этого. Матвей поднял вторую бровь.

– Так что иногда можно и на желтый притормозить! Ты рассказывай, не отвлекайся!

Молодой человек на это заявление только вздохнул. Он-то искренне надеялся, что собеседница все-таки начала хоть чуть-чуть уважительнее относиться к правилам дорожного движения.

«Возможно, в дальнейшем стоит самостоятельно садиться за руль?» – прикинул парень.

– По молодости я к кальяну пристрастился сильно, – начал он. – А когда осознал, было поздно! Я курил ежедневно и даже на последние деньги… Все что угодно, лишь бы вернуться в дымную атмосферу любимой кальянной. В общем… Ну что ты так смотришь?! Да, в карманных деньгах я был тогда сильно ограничен. Вот так вот…

– И что дальше? – не стала развивать тему Ольга, мягко трогаясь с места.

– Год назад мне удалось избавиться от этой привычки, – пожал плечами маг. – Но речь не об этом. Где-то еще через месяца два после развязки с дымным пленом я решил начать голодать раз в неделю… – сказав это, Матвей с подозрением покосился на девушку, но и следа насмешки не нашел, лишь сосредоточенность и вежливый интерес. Вроде бы. Хотя кто его знает, какая сейчас на ней маска?

– В общем, в первый день я взял несколько бутылок с водой, в которые выжал лимон и добавил чуток меда, и отправился на работу… – Матвей вновь покосился на Ольгу, но все же уточнил: – Да-да, наследник Воронцова зарабатывал свои карманные деньги помощником автослесаря!

Девушка лишь пожала плечами:

– Мне тоже пришлось погорбатиться в рамках трудового воспитания, очень уж дед мой такое любит. Да ты не отвлекайся, обнажай душу!

– Началось голодание достаточно комфортно, – пожал плечами юноша. – А потом стали мысли приходить. Разные…

– Пора бы уж в семнадцать-то лет! – негромко откликнулась девушка, аккуратно (!) выезжая на круговое движение.

– Ты слушаешь или зубоскалишь?! – чуть добавил металла в голос Матвей и, дождавшись недвусмысленного жеста, продолжил: – Шестнадцать мне тогда было, если тебе так интересно. В общем, желудок мой стал искать способы сообщить о своих страданиях мозгу. Однако тот же тоже не дурак: «Как так? Если я не сделаю, то я слабак». В общем, мое подсознательное быстро нашло путь доставки информации от бунтующего нутра. Неожиданно я вспомнил, что обещал себе кальян, если выполню одно давнее дело! Не суть, какое. И вот я уже жую кусок чего-то там. Как только мой желудок почувствовал первую сытость, я сразу же вспомнил, что не курю, да и вообще куда-то еще тащиться мне абсолютно лень… А продолжать диету вроде уже и смысла не имело. Как-то так.

Ольга не стала хихикать. Что ж, плюсик ей в карму.

– О да, ленивая задница, которую ты обозвал психикой, уговаривать умеет! – спустя пару минут неожиданно звонко все-таки рассмеялась девушка (но не над Матвеем, так что плюсик из кармы девушки он решил не убирать). – Вот меня, когда я совсем мелкой была, инструктор заставил бежать до упаду. В прямом смысле. Тупо бег. Тупо пока есть силы хотя бы стоять! В общем, рванула я резко, но через некоторое время стала уставать. Тут-то и полезли разные мыслишки, мол, лучше бросить все прямо сейчас, но я продолжала бежать! Еще через пару километров психика поняла, что в лоб меня не взять, и подловила на той мысли, что «я же победила, я же не сдалась, когда того хотелось больше всего, переборола себя!». Лишь остановившись и отдышавшись, я поняла, что все еще стою (!) на ногах. Задание было провалено. А вообще это физиология. Наш мозг не хочет напрягаться никогда, а стремится лишь к минимуму активности и достаточному количеству энергии. Жрать и спать, если короче.

Парень хотел было подколоть еще и насчет размножения либо его имитации («Детей больше не хочу, а вот сам процесс очень нравится», – цитировал своего папку один из его уличных приятелей.), однако вовремя вспомнил, в рамках каких именно отношений он хочет остаться с девушкой. А то вот так пошутишь, и придется отвечать за собственные слова. А Демидова – девочка решительная, да…

– О, а меня КСУшки^1 долбить заставляли с этой же целью, – рассмеялся в ответ Матвей, вспомнив дядьку Платона, старого казака из имения деда Гриши.

Парень и девушка ненадолго замолчали, позволив тишине наполнить огромный салон одной из машин гаража Демидовых.

– Слушай, чего мы в тонкие материи лезем, а? – неожиданно встрепенулся Матвей. – Давай-ка проще сделаем! – С этими словами парень вытянул из внутреннего кармана телефон и набрал один из списка выученных совсем недавно наизусть номеров.

– Егор, приветствую, – поздоровался он уже через пару мгновений. – Идейка тут у меня родилась. Проверить бы не мешало! Можешь мне достать статистику по всем арестам бойцов Кавалергардского, а также лиц, причастных либо вращающихся в близких кругах? Эм-м-м… Ну, давай лет за пять, скажем… Да не офигел я, а идея выгореть может! М-да… Ты уж постарайся… Ага… Спасибо, и тебя туда же!

– А жизнь-то налаживается, – пробормотал парень, возвращая телефон обратно в карман.

ЖСУ – комплексное силовое упражнение. Несколько упражнений подряд выполняются по минуте и без отдыха между кругами. В общем, кто пробовал, тот поймет!

Ему явно пришлась по душе мысль, что кризис идей миновал, а впереди замаячила пусть и призрачная, но все-таки ниточка.

* * *

Удар, еще удар! О, а вот тут по зубам хорошо зашло! По крайней мере, юноша вполне ясно почувствовал языком их осколки и привкус крови на разбитых губах… Ну, еще посмотрим, кто кого! Дед его бы никогда не простил, если бы он сдался, едва получив по лицу.

– Вали его! Убей! – неистовствовала Ольга, поддерживая Матвея, принимающего своей физиономией вот уже какую плюху.

А ведь первые минуты боя казалось, что он соперника по уровню подготовки стоит, а то и навалять ему способен… Однако очень быстро стало ясно, что до настоящего состоявшегося профессионала ему еще расти и расти. Даже несмотря на одаренность. Если бы он решил полыхнуть Огнем, то далеко не факт, что противник дал бы ему шанс это сделать!

А если так?.. Удар провалился в пустоту, а Матвей перелетел через бильярдный стол, усвоив, что в его квартире гравитация действует не хуже, чем в любом другом месте…

Больно. Не лежать! Зря, что ли, в учебке колотили упавшего мешками с песком. Перекат позволил избежать более тесного знакомства с одним из табуретов, что недавно стоял возле обеденного стола, а ныне вдребезги разлетелся в том месте, где еще секунду назад находилась распластавшаяся по полу тушка хозяина квартиры. Еще один табурет парень буквально разнес в щепки на подлете, добавив в удар толику внутренней энергии.

– Ого, как мы умеем, – издевательски протянул его соперник, не без удовольствия наблюдая, как вспыхивают яростью глаза на залитой кровью матвеевской роже. – Да ты у нас настоящий практик[11]. А вот ежели я пообещаю, что после того как закончу с тобой, займусь дамой, сможешь еще быстрее?

Ольга на такое замечание лишь фыркнула, осчастливив «занимальщика» видом дорогого маникюра на среднем пальце. Естественно, у представительницы столь мощного рода были свои сюрпризы. Да и не верила она, что ей действительно причинят вред. Были у нее для того свои причины.

Однако и Матвей угрозу услышал. Очередной обмен ударами на сверхскоростях, и вот молодой маг изучает очередной угол своей квартиры, снеся со стены дорогую плазменную панель и оставив на светлых обоях столь живописный след собственной кровью, что на иных выставках современного искусства подобная картина имела все шансы быть признанной шедевром.

– Матвей Александрович, можете прикончить этого… человека… – пользуясь короткой передышкой, снизила тон до нейтрально-светского Ольга. – В конце концов, я действительно редко обращаюсь к вам с просьбами, но сейчас я хочу видеть задницу этого красивого, но малоприятного гостя на вашем кукане. Можете воспринять мои слова совершенно не метафорически!

Матвей проникся. Со стороны обычному человеку могло бы показаться, что он буквально размазался в воздухе, рванув к своему обидчику со скоростью, явно превышающей возможности обычного организма в разы. Однако юноша вовсе не собирался отказываться от преимуществ, которые дарит регулярная практика внутренней работы с энергетическими оболочками тела, так что рванул он со скоростью разогнанного товарняка… Обратно же летел по очень красивой параболе, оставляя за собой след из капелек крови, очередная порция которой покинула организм парня, очерчивая траекторию его перелета.

В этот раз Матвей затих надолго, посапывая в обе дырочки сломанным носом. Если бы кто взял на себя труд отмыть с его лица уже начавшую запекаться кровь, то был бы очень удивлен счастливой улыбке, блуждающей по его губам.

– Кофе? – безмятежно поинтересовалась Ольга, полюбовавшись видом распластанной тушки своего напарника.

Кстати, она была вынуждена признать, что парень действительно хорош… Для своего возраста и уровня развития. И не его вина, что сегодня ему попался действительно крутой и куда более опытный профи. Уж она-то в этом понимала.

Недавний соперник попытался улыбнуться разбитыми в мясо губами:

– Не откажусь, Ольга Григорьевна! Однако для начала…

Ольга еще раз продемонстрировала труды то ли природы, то ли очень хорошего стоматолога:

– Прошу в ванную. Думаю, четверти часа вам вполне хватит для приведения себя в порядок?..

Все-таки Воронцов тоже не миндальничал. И ответить сумел. Не настолько эффективно, как хотелось бы, но…

– Благодарю!

Матвей же этот диалог провел в долгожданном беспамятстве. Ему до чертиков надоело притворяться хамоватым мажором, врать на каждом шагу Ольге, а также отмазывать родовитых ублюдков Волоконского. Все его нутро протестовало против освобождения потенциальных насильников, но дело есть дело. Еще с детства деда Гриша вбил в него, что именно оно прежде всего! Накрепко! Впрочем, молодой человек искренне подозревал, что оно ему ой как на пользу пошло. А мир, где родительские розги не свистят над задницами провинившихся чад, казался Матвею сколь несбыточным, столь и разнеженным, и даже аморальным. Он искренне считал, что есть вещи, которые вбивать нужно, и делать это как можно раньше. Иногда он пытался представить себе общество, где родительское благословение ремнем было вне закона. Получалось плохо! Оно представлялось юноше аморфным миром размытых моральных границ…

Психика человека может вытерпеть многое, но рано или поздно напряжение достигнет критической точки. Как только юноша почувствовал, что вот-вот взорвется, то тут же решил приспустить клапан. Первым делом он отправился… на массаж! И горе тому, кто не изведал этого чуда! Нет, речь не о голых девицах, а об истинных знатоках человеческого тела, способных заставить и самого сильного мужчину кричать от боли в проминаемых мышцах, зато потом… Матвею повезло: настоящая тайская мастерица отработала на все сто, так что из салона он вылетел словно паря над землей!

Чайничек вкуснейшего зеленого чая в ближайшей к месту экзекуции кафе, и вот уже в мозгу молодого человека созревает решение отправиться на второй массаж, ассоциации с которым возникают у человека несведущего, когда тот слышит про тайский. С теми самыми девочками. Еще три мастерицы также отработали на все сто, вернув юноше часть душевного равновесия. Сытный обед из арсенала вьетнамской кухни дал сил на поиск дальнейших приключений, однако все нагромождения планов, что только принялся возводить уставший ум, растаяли вместе с тревожной трелью телефона. Номер был из того короткого списка, что Матвей не отключал никогда…

Срочно вернувшись домой, Матвей стал готовиться к прибытию гостя, который ждать себя не заставил, явившись буквально через тридцать минут после хозяина берлоги. Обсуждение заняло еще двадцать минут, оно ушло на обсуждение дел насущных, а после спонтанным решением юноша предложил мастеру внутренней работы и армейского боя спарринг без правил. Однако не успела разлететься щепками первая мебель, и даже еще не пострадало огромное напольное зеркало, сейчас сваленное грудой живописных осколков, как в квартире нарисовалась Демидова. От нескольких пуль гостя спасли реакция и скорость, а Ольгу от прилетевшей в ответ ледяной иглы – лишь баснословно дорогой амулет личного щита! К счастью, договориться удалось без лишних жертв.

Теперь же девушка и вахмистр Калашников вполне мирно беседовали, ожидая «пробуждения» таки сбросившего напряжение хозяина квартиры. До него было еще не скоро.

Глава 7

Берлога Матвея. День сорок четвертый от прибытия в столицу Российской империи

Вполне себе освоившаяся в берлоге Матвея Ольга уже сноровисто водрузила фины на три граненых стакана, столь же привычно открыв банку со сгущенкой консервным ножом, попутно слегка порвав шаблон некоему вахмистру. Ну никак у служивого в голове не укладывались образ фамилии Демидовых и ловко вскрывающая жестянку девушка, аккуратно переступающая через капли крови из брови хозяина… А может быть, и из носа?.. Или так много натекло с пораненной о ныне блестящий осколками на половину кухни стеклянный столик руки?..

– Вам побольше, Егор Степанович? – прервала размышления гостя Ольга.

– На ваш вкус, Ольга Григорьевна, – в тон ей ответил вахмистр, несмотря на некий ступор, нить повествования не потерявший. Не та у вахмистра была школа. Так что удивляться он может сколько угодно, но часть сознания всегда остается в теме. – Меня Матвей кофе не балует, так что положусь на ваше чувство меры!

Девушка лишь пожала плечами, отмеряя две одинаковые дозы для мужчин. Ориентируясь, понятно, на того, чья дозировка ей была известна. В конце концов, парень не был склонен к излишествам, а значит, его предпочтения вполне можно было счесть усредненными.

– Служите вместе? – невзначай поинтересовалась она.

Вообще-то так себе вопрос. Личный довольно-таки. Однако что еще можно переспросить, застав явного спеца армейского боя в берлоге Воронцова? Да и формулировка допускает всяческие вольности в трактовке.

Неожиданно гость отпираться не стал. Калашников лишь развел руками:

– Что поделать… – якобы удрученно возвестил он. – Преступность еще не искоренена, а значит, петербургской полиции и этому городу все так же требуется супергерой!

Ольга оценила явный намек на американские блокбастеры, которые пусть сама и терпеть не могла, но благодаря младшему племяннику все-таки сообразившая, о чем идет речь.

Из ванной, где пятнадцатью минутами раньше скрылся Матвей, донеслись грохот и невнятные матерки. Кажется, соприкосновение воды и свежих ран было не самым приятным. Одно движение рукой, и в сторону источника брани отправилось зеленоватое марево Малого Исцеления, а один из браслетов на руке девушки рассыпался серебристой пыльцой.

– Изрядно… – прокомментировал слегка удивленный вахмистр, вполне себе неплохо ориентировавшийся в ценах на гражданские целите л ьские амулеты.

У него и самого дома хранился запас. Три штуки, по количеству членов семьи. На самый крайний случай. Но ему и в голову не пришло бы тратить дорогостоящие заклинания на лечение столь незначительных травм.

Ольга же, для которой мысли гостя не стали бы откровением, лишь вздохнула про себя. Хорошо, что он не видел, как она намедни приложила напарника подобным амулетом из-за банального похмелья. Пусть и очень ярко выраженного! В конце концов, парень пил явно из необходимости. Вот уж в мотивации людей ее учили разбираться досконально. Употребление алкоголя Матвею удовольствия явно не доставляло. По крайней мере в тех количествах, что потребляют господа кавалергарды…

– Фух… – Хозяин дома не заставил себя ждать, явивши себя городу и миру в хоть и старом, но чистом и выглаженном спортивном костюме. – Прошу простить, это все, что нашел по дороге в ванную комнату.

Возражений, равно как и упреков, от гостей ожидаемо не последовало. Напротив, Матвею был вручен уже пробежавший и избавленный от фина стакан с кофе, а вахмистр даже расщедрился на хозяйское же кресло, уступив его пострадавшему во время спарринга юноше.

– Итак, – взял вступительное слово Матвей, едва сделав первый, самый вкусный глоток, – дамы и господа, все мы находимся у меня в гостях, а это значит, что и правила здесь мои. – Секунду спикер наслаждался двумя слегка удивленными взглядами, после чего закончил: – Галстуки ослабьте, господа и дамы! Ольга, булочки расслабь. Егор, давай тоже попроще. Легче будет всем.

Все-таки Воронцову вовсе не хотелось сидеть в собственном доме как на императорском приеме.

Не увидев ни в одной паре глаз ярко выраженного неудовольствия, Матвей продолжил:

– Егор, есть статистика, которую я просил?

– Держи. – Вахмистр действительно расслабился и развалился в кресле, да и Ольга не стала заморачиваться этикетом, закинув ногу на ногу, что при длине ее легкого платьица выглядело весьма… фривольно. По крайней мере цвет малюсенького лоскутка ткани, что прикрывал самую сокровенную часть девичьего тела, Матвей мог назвать безошибочно. Егор же, несмотря на пожелание «хозяина» (он-то точно знал, какая контора ему хатку-то оплачивает!) квартиры чувствовать себя свободно, старался держать взгляд выше опасных линий. У него даже получалось. Вроде бы. А может быть, дело вовсе не в длине платья девушки? Просто кое-кто подзабыл о личной жизни.

В общем, судя по бегающему в крови жару, пора было пройтись по салонам. И как можно скорее. Ольга, правда, их не одобряла, но поймать болячку срамную в борделе – неприлично, а в одобренном светском салоне… «Ну, случается. Просто пустячок, право, не заслуживающий ничего, кроме легкой шутки и сочувствующей улыбки даже во вполне приличном обществе. Понимать ведь надо, Ольга Григорьевна!»

– А что, компьютеры, Сеть или хотя бы планшеты еще не изобрели? – нейтрально поинтересовалась девушка, отрывая молодого человека от изучения очень привлекательных образов в собственной голове.

– Уже разбили, – буркнул в ответ Матвей, не желая вдаваться в рассуждения о правилах хранения информации с грифами «ДСП», «Секретно» и «Совершенно секретно».

– Ага, ага, и бумагой ты сейчас шуршишь вовсе не потому, что природные материалы – идеальная основа для наложения печатей? – лукаво улыбнулась собеседница, выдавая одну из основ и констант магической науки.

– Чего ж спрашиваешь, раз сама все понимаешь? – беззлобно бросил в ответ парень, не отрывая взгляда от машинописных строк.

– Легонько троллю, – охотно призналась девушка.

– Ну, так и не чих-пых мне тут! – подвел итог Матвей. Не то чтобы ему мешало щебетание Демидовой, но информация в тишине воспринималась куда лучше.

Еще раз взвесив на руке приличную стопку печатных листов, вынутых Егором из небольшого кожаного портфеля, Матвей углубился в чтение. Ох как не завидовал юноша тому, кто попытался бы вскрыть его без воли хозяина – боевыми заклинаниями от «авоськи» несло так сильно, что даже далеко не самый слабый боевой маг легким покалыванием в пальцах ощущал остаточные эманации на листах бумаги! Неприятное ощущение, словно легкая аллергическая реакция.

Наконец, по диагонали просмотрев примерно половину, молодой человек отложил их в сторону.

– А если своими словами?

– А если своими словами, – задумчиво протянул вахмистр, – то картина вырисовывается весьма интересная: года полтора назад качественно начал меняться список фирменных статей наших кавалергардов. Если до этого момента основным профилем офицеров были дебоши, рукоприкладства и другие сопутствующие безудержному кутежу эксцессы, то после стали все чаще проявляться преступления на сексуальной почве, на двести процентов увеличилось количество приговоров полкового Суда чести на почве распространения и употребления дурмана[12]…

На некоторое время, достаточное для того, чтобы Ольга начала нетерпеливо ерзать своей упругой попкой по креслу, Егор взял паузу, словно обдумывая следующие слова. Матвея же от движений девушки бросило в такой жар, что он совершенно точно решил, что в салон он отправится непременно сегодня. Вот сразу после того, как выпроводит гостей.

– А что изменилось за это время? – вкрадчиво поинтересовался Матвей, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей.

– Там мы поковырялись немного, посмотришь, – бросил настолько небрежно Егор, моментально убедив юношу, что именно там посмотреть нужно просто обязательно. – Однако я бы обратил твое внимание, что в это время с Кавказа возвращается некий Кирилл Евгеньевич Лунин. Со слов… неформальных источников в полку, характер сего господина после участия в боевых действиях переменился кардинально. Весельчак и балагур ранее, он все чаще теперь стал хмур и сосредоточен. Тем удивительнее его резкое сближение с главным заводилой всяческой бузы и ревнителем традиционного вольного духа в полку князем Волоконским. С его же подачи актив полка перебрался в дом известного тебе Саввы Яковлева, ну а нынешнее положение дел в этом вертепе ты вполне себе представляешь.

– Интересно, – буркнул под нос Матвей, вписывая полученную информацию в свою картину мира.

Посему выходило действительно интересно. Помнил он хмурого кавалергарда, из-за которого в доме Саввы едва ли не разгорелся скандал в день последнего их посещения. Хм…

– Нечто вроде секты? – Девушка тихонько рассмеялась, но тут же вновь озадаченно свела брови.

Ее собеседники остались предельно серьезными. Вообще-то сектантские структуры являются отличным способом распространения нужной информации в стиле «не рефлектируйте, распространяйте!».

– Что тебя удивляет в обществе, буквально пронизанном союзами, объединениями, клубами и иными формами коллективного преследования интересов? – просто спросил хозяин квартиры. – Секта – лишь удобная форма управления. Только и всего. Ну, назови ее орденом, например…

– Поняла-поняла-поняла, – мгновенно выдала Ольга. – Больше не отвлекаю!

Матвей на это лишь удивленно поднял бровь. В сторону Егора.

– Она участвует в операции, если изъявит желание, – развел руками вахмистр. – А потому я…

Матвей присоединил к первой брови вторую.

– Да чтоб тебя! – буркнул себе под нос гость, которому сложившаяся обстановка не нравилась совершенно. Однако и поделать лично он ничего не мог. Его подопечному придется продолжать нести ответственность за Демидову.

Матвей взгляда не отводил, заставив своего куратора даже слегка понервничать.

– Решение принималось на самом верху, – заявил Егор таким тоном, словно получил одобрение самого императора. С другой стороны, с учетом фамилии милой и улыбчивой девочки в легкомысленном платьишке, вполне вероятно, что так оно и было.

– Интересно… – еще раз потер подбородок Матвей.

– Еще как… – Вахмистр ловко выдернул несколько листов из стопки. – Парни из инженерно-технической перехватили несколько любопытных передач из особняка Яковлева. Установить автора не удалось. Так же как и второго абонента…

Юноша слегка озадачился и даже встревожился. Он представлял, на что способны спецы по «подглядке и подслушке» «Тройки». А значит, уровень технического оснащения людей, способных хоть что-то скрыть от «всевидящего ока», был очень высок.

– Даже наши криптологи смогли расшифровать лишь часть депеш, но и этого оказалось достаточно, чтобы предполагать, что в скором времени часть их… общества будет приносить клятву верности.

– И что? – в который раз пожал плечами Матвей, которому действительно здорово полегчало. Особенно по сравнению с утренним настроением. Все-таки мордобой прекрасно стабилизирует мужскую психику.

– «Кровавая привязка», – просто проговорил гость.

– То есть некто собирается повязать своих неофитов кровью? – переспросила получившая, к досаде Матвея, право голоса Ольга. – Что-то вроде круговой поруки?

– Что-то типа того, – легко соврал хозяин квартиры, благодаря своим детским шалостям гораздо лучше знавший механику и результат ритуала.

– Ничего себе у ребят тимбилдинг! – шутливо-восхищенно прощебетала девушка, округлив глаза на зависть всем японским анимашкам.

Легкий смех мужчин смыл образовавшееся было напряжение.

– Есть идеи? – наугад спросил Матвей своего куратора, лишь бы уйти от очень скользкой темы.

– Как не быть-то! – в тон ответил тот.

– Что-то новенькое! Неужели в этот раз не по канону «пойди туда не знаю куда»?

– Увы, – развел руками вахмистр. – Вынужден тебя разочаровать. В этот раз будешь послан по вполне определенного адресу! Мы тоже будем держать руку на пульсе, но на учения с полком кому-то нужно отправиться обязательно.

Матвей молча встал, стараясь не наступить на осколки. Вот сколько раз он себе говорил, что в доме должны быть хотя бы хозяйские тапочки, да так и не сподобился приобрести нужный аксессуар! Чертыхаясь, юноша добрался до чудом не пострадавшего холодильника и вытащил бутылку минералки. Холодная газированная вода слегка прочистила мозги, так что за стол парень вернулся уже полностью готовый к мозговому штурму.

Вообще-то особой проблемы в том, чтобы пригласить гражданского на учения, не было… Но только единогласным решением Офицерского собрания полка.

– И как ты предлагаешь это сделать? – на всякий случай уточнил он.

Вахмистр лишь усмехнулся:

– Ты находишь нечто удивительное в том, что прекрасная юница воспылала пылкой страстью к покатушкам на бронеходах? – мечтательным голосом чуть ли не пропел Егор. – Мощь разгоряченного металла, фаллические навершия башен и бравые бронеходчики, пропахшие потом, порохом и машинным маслом! И это не говоря уж о романтике ночевки в полевом лагере наших доблестных вооруженных сил. И уж совсем ничего удивительного, если слегка разгоряченная красотка попросит взять ее с собой на учения у доблестных офицеров Кавалергардского полка… Ну и совсем уж ничего странного в том, что при ней окажется сопровождающий, коего в свете почитают за ее любовника…

Матвей ожесточенно почесал затылок. Не помогло. Прибег к сей процедуре еще раз. Стало еще легче.

– Что?! – бросил он в ответ на слегка укоризненный взгляд Ольги. – Врачи давно доказали, что это увеличивает кровообращение и способствует работе мысли!

Взгляд девушки приобрел известную долю скепсиса.

– Не нуди, – отрезал парень и тут же вернулся к разговору, пока кое-кто не начал читать ему очередную лекцию по «приличествующему поведению в обществе». – Так где ты этих самых офицеров ловить собираешься? Не отправим же мы поддатую Ольгу в штаб-квартиру полка… Не поймут же, азиаты-с! Вот прямо на КПП и не поймут! Оленьку, может даже, носом в землю ткнут со всем прилежанием, а потом еще и на вопросы всякие нетактичные дяденькам из СБ отвечать придется. Возможно даже, долго. Возможно даже, очень долго. – И Егор усмехнулся про себя над небольшим безмолвным спектаклем девушки.

– Во-первых, на стороне Ольги выступает фамилия, – рассудительно ответил вахмистр, отметивший про себя легкую гримасу на лице девушки при упоминании ее рода. – Кроме того, через одиннадцать дней князь Волоконский празднует свой тридцатый день рождения, где большинство означенных офицеров будут обязательно. Ваша задача – обратить на себя внимание так, чтобы вас непременно выслушали. Компренде?[13]

– Тенго уна идеа![14] – щегольнул в ответ знанием испанского Матвей после короткого раздумья. – Щас все будет!

Подхватившись, парень в несколько шагов достиг холодильника и с видом фокусника небрежно вырвал из лежащей на «холодосе» тетради листок. Чуть смазала эффект от его выступления необходимость демонстрировать гостям задницу, поднимая закатившуюся ручку. Однако ему было не до зрителей. Его уже захватила Идея! Ехидно улыбаясь, он быстрыми мазками накидал небольшой эскиз, после чего стал что-то быстро строчить убористым почерком, в котором искушенный взгляд моментально узнал бы попытку изобразить чертежный шрифт типа ГОСТ 2.304-81. Хоть и достаточно корявый из-за слегка подрагивающих рук. Егор и узнал. Ольге было пофиг.

Через пару минут юноша протянул собеседникам слегка помятый листок, где было изображено нечто похожее на…

– Кроссворд?!! – вскинула брови Ольга. – Ты хочешь подарить на юбилей князю Волоконскому простой кроссворд?

– Не простой, а «Кавалергардский»! – слегка наигранно надулся Матвей. Для лучшей иллюстрации своей задумки он даже назидательно поднял палец вверх в надменном жесте.

Егор пока с выводами не спешил. Очень уж довольной была физиономия хозяина дома, а значит, он точно задумал какую-то пакость.

– Да и вопросы какие-то… Кхм, – протянула Ольга.

А еще их было немного.

По вертикали:

– Потерявший ключ от бронехода боец.

– Утопивший в воде грузовую платформу водитель.

– «Спаливший» всех сослуживец.

По горизонтали:

– Уснувший часовой.

– Проверяющий из штаба.

– Князь Волоконский В.С.

– Каковы же ответы? – быстро вмешался вахмистр, видя, что его подопечный уже собирается вновь ответить что-то совершенно ехидное, но от дела весьма далекое.

– М-да, – собрался парень и, вновь вооружившись ручкой, споро вписал несколько букв в первый ряд по горизонтали.

Тишина была ему ответом.

– На остальные вопросы ответ тот же, – пояснил он уже понятный всем присутствующим факт, так и не дождавшись ожидаемой реакции.

– Нас грохнут, – просто развела руками Ольга, вчитавшись в слово «дол***б». – Обоих. Без вариантов.

– Матвей, – вкрадчиво начал вахмистр, – твоя задача – произвести впечатление, а не сдохнуть на дуэлях. Ты понимаешь, что…

– А вот чтобы не сдохнуть на дуэлях, – перебил он куратора, не желая выслушивать нотацию, – мне понадобится помощь нашей красавицы.

Ольга заинтересованно повела плечиком.

– Матвей Александрович, – официальным тоном начала она (ох, если б не эти веселые искорки в глазах!), – говорю сразу: на подмену вас в поединке можете не рассчитывать. Поединщиком я быть не готова.

– И не надо, – легко махнул рукой парень. – А вот упаковать сей шедевр в такую рамку, чтоб даже по меркам Демидовых эксцентрично выглядело…

Ольга заливисто расхохоталась. Даже от такого подарка не рискнет отказаться ни один идиот, если он оформлен баснословно дорого.

– Беру свои слова назад, – усмехнулся Егор. – После такого ты действительно на себя внимание обратишь… Неслабо! А там уж либо дуэли, либо из господ офицеров вы веревки вить сможете. Однако ж группу прикрытия мы вам обоим подготовим.

– Да уж! – озадаченно крякнул Матвей, еще раз проинспектировав пятерней собственный затылок. Изменений ревизия не выявила.

– Кто бы мог подумать, что меня и на именины без пары групп спецов теперь не выпустить!

– Не самый плохой вариант, между прочим, – не приняв шутки, серьезно заметил вахмистр.

– Хорошо, – не стал спорить парень, переключившись уже на другую мысль. – А как вы мирняк собираетесь обезопасить, или собираетесь использовать как наживку?

– Есть несколько идей, – пожал плечами Егор. – А что, имеется предложение?

– Ну, есть одно…

На изложение плана у Матвея ушло всего несколько минут.

– Садист! – только и прокомментировала Ольга, услышав подробности, и, на мгновение задумавшись, припечатала: – Маньяк!

Вахмистр же про себя лишь ухмыльнулся: растет подопечный. Один из его личных сценариев предполагал нечто подобное. Однако проснувшийся внутри педагог не позволил заявить об этом вслух. Вместо этого Егор по-простецки развел руками и просто сказал:

– В работу! – И одобрительно кивнул он. – Вот ты, кстати, и подготовишь план мероприятий с расчетом необходимых сил и средств. Удачи!

День пятьдесят восьмой с момента прибытия в столицу Российской империи. Где-то в глубинке

Жители небольшой деревеньки с мирным названием Андреевка столько неприятностей за один день не видели за все 500 лет существования поселения. С того самого мига, как группа охотников, покинувших родную Ивановку из-за недостатка воды, натолкнулась на полянку прямо посреди густого леса, где из земли били чистейшие родники. Вроде бы и от довольно крупного города недалеко находится селение, а все ж таки две мировые бойни, бунты и другие катаклизмы как-то обходили этот прекрасный край стороной. Казалось, что жизнь здесь замерла навсегда и ничто не может нарушить устоявшегося равновесия!

Однако желающие нашлись. Они прибыли в желтых жилетах, касках и с кучей серьезных намерений в отношении благоустройства этого тихого края. Вот так, нежданно-негаданно, последний солнечный вечер октября ознаменовался тем, что местные власти наконец-то решили засыпать давно набившую всем оскомину яму прямо посреди центральной улицы, которая разрослась до таких размеров, что на дне уже стали видны какие-то трубы. Оказалось, что массовики-затейники считают, будто песок, грунт и прочие сыпучие материалы – для слабаков, а потому яму решено было ликвидировать грудой битого кирпича. Успех был. До некоторой степени. Поверхность дороги стала чуть более ровной. Однако горе-ремонтники даже не успели собрать манатки, как фановые стоки из разрушенной кирпичами канализации стали заполнять улицы и ближайшие участки.

В воздухе запахло говном и звездюлями. С недобрыми намерениями вокруг распространяющихся нечистот и обильно потеющих коммунальщиков стали собираться жители деревни. Возможно, все ограничилось бы несколькими разбитыми лицами и вызванной из райцентра аварийной бригадой. Однако, на беду местных, у желтых жилетов трактор все же нашелся, а потому общим мнением было принято решение раскапывать и ошибочку свою исправлять. Жители эту идею поддержали горячо и убедительно, ограничившись лишь подзатыльниками. Тракторист же, понимая, что именно от скорости его работы зависит благополучие коллег, взялся за дело споро, но совершенно бестолково! Уже через десять минут стоки были разбавлены чистейшей водой… хлеставшей из развороченного водопровода! Так в считаные минуты в деревне наступил окончательный и бесповоротный коммунальный коллапс.

Можно было бы уточнить, что вода хлестала с температурой, соответствующей кипятку. Так что в бывшей некогда такой родной и уютной яме мгновенно заварился суп из содержимого канализации. Едкий пар начал подниматься вверх.

В толпе замелькали грабли, вилы и лопаты. Местный горлопан Прошка уже забрался на забор и оттуда агитировал односельчан к расправе над «криворукими меценатами». Значения последнего слова он не знал, но, оценив сложность произношения, явно отнес его к бранным. С забора, кстати, юродивый слезать не спешил, так как мужчины из ремонтной бригады выглядели под стать деревенскому кузнецу. То есть достаточно крепкими, чтобы и самим кому-нибудь здоровье попортить!

Местный глава, увидав такое дело, решил, что пора и ему проявить себя, вернув пошатнувшееся в последние годы доверие местных жителей. Споро были подогнаны два самосвала с песком.

Один из них уже через пять минут после приезда был затоплен по самую крышу, а ругающийся и вонючий водитель произвел столь сильное впечатление на своего коллегу, что тот просто развернулся и дал по газам. От греха подальше.

Тем более что в толпе уже стали раздаваться очень недобрые смешки и подбадривающие матерки. Дед Пахом притащил свою знаменитую двустволку аж тридцать седьмого года выпуска, а урядник настолько бестолково лупал глазами, хватаясь то за кобуру, то за сердце, что местные уже преподнесли ему стакан отличного первача. Еще бы! Его-то двор был затоплен одним из первых. Не успел местный полицейский чин опростать и половины стакана, как произошло еще одно неприятное для всех собравшихся событие! Второй самосвал не смог далеко уехать, так как снес световую опору. Вялыми червями повисли оборванные провода. Андреевка же погрузилась во тьму… Ситуация стала откровенно аховой.

Как ни странно, при всем размахе русского разгильдяйства, серьезных разрушений и жертв не случилось. Тем более что сообразившие, чем дело пахнет, желтые жилеты воспользовались наступившей тьмой и смотались до того, как жители вспомнили, чьи именно кудри примелькались тут первыми и кого стоит начать за все это бить.

Ад и хаос длился около четырех часов, пока не были подтянуты аварийные бригады с времянками. Еще через час прибыло высокое начальство из райцентра, представители командования расположенного в пятнадцати километрах бронеходного полигона, а также нефтяного картеля, имеющего немало «кустов» вокруг Андреевки. Недаром компания «Российские императорские нефтепромыслы» была для местных основным работодателем…

Узкие улицы и придомовые территории моментально заполнились бегемотообразными внедорожниками и представительскими седанами. Далеко не свежий ночной воздух подсветили десятки бликов от проблесковых маячков. Коллективный разум высокого начальства медленно, но верно начал обуздывать рукотворный хаос…

* * *

Радиоперехват от 31.10.20 от Р.Х.

Абонент 1:

– Отбой, повторяю, отбой! Группы – на исходные. Ликвидировать печать.

Абонент 2:

– Как? У нас все готово к ритуалу. Я прошу разрешить…

Абонент 1:

– Обстановка не располагает. Ликвидировать печать. Группы – на исходные.

Абонент 2:

– Месяцы работы… Ты уверен, что это не операция?..

Абонент 1:

– Сам бы не поверил, но такое специально не сотворишь. Похоже, действительно совпадение. Результаты проверки обычным порядком через две недели либо по мере появления данных. Мы же попытаемся еще раз, ad majorem Dei gloriam[15]…

Абонент 2:

– …Inque homium salutem[16]. Принял.

Пометка: Co стороны Абонента 2 слышны звуки беспорядочной стрельбы.

Абонент 1:

– Что там у вас?!

Абонент 2:

– Ты не поверишь… Эти русаки…

– Матвей Александрович, я многое видел в своей жизни. Хорошего, плохого, жуткого, страшного и иногда курьезного, – задумчиво пробарабанил пальцами по своему монументальному столу бодрый мотив глава «Тройки». – За моей спиной немало дел. Интересных, скучных, плохих и даже неоконченных… – Хозяин кабинета ненадолго замолчал, словно вспоминая о чем-то, как всегда неосознанно исполняя затейливые пируэты любимой ручкой, но тут же сверкнул глазами, резко подавшись вперед, сменил тему: – Как, скажите на милость, вы умудрились заставить бронеходный полк ловить русалок?!!

Матвей молчал, старательно придерживаясь выбранной заранее тактики, пока не совсем понимая, порицают его или все же, наоборот, отдают должное заслугам.

– И вид лихой и придурковатый вам тут не поможет, – заверил князь Михалков. – Хотите узнать итог вашей забавы молодецкой? Конечно, хотите… Я даже побуду диктором для вас. Гордитесь, сам главноуправляющий Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, как какой-то мелкий блогер, прости господи, для вас вести последние зачитывает. Подписывайтесь, ставьте «любо», «бейте в колокол», что называется! Итак, в вашей забаве приняли участие сто четыре человека, при четырех старших офицерах, двадцать восемь из которых встретили утро на «губе»…

Матвей резко вскинул голову. Похоже, с рукотворным хаосом в части он реально переборщил.

– Сами дураки, – по-простецки развел руками князь. – Нет бы, как все нормальные люди, после ловли русалок спать лечь, так они…

Молодой человек, еще раз мысленно прогнав в голове последнее заявление начальства, поразился абсурдности его при полной… логичности! Вот только граничащее с панибратством поведение князя… Да еще и глаза такие добрые-добрые.

«Быть беде!» – решил он.

Где же он мог накосячить? В смысле помимо организации «рыбалки»… Да вроде бы и чисто все!

Попасть на учения Ольге и Матвею удалось без труда. Едва увидев результат трудов девушки, парень впервые в жизни понял тех, кому хочется оставить купленный для кого-то подарок себе. И дело было даже не в художественной ценности – хотя и тут знакомые Демидовой справились на ура, – просто молодой маг впервые держал в руках обеспеченную старость, очень добротное поместье на берегу моря или даже очень неплохой пансион. Пожизненный. Юности жадность чужда, но здесь даже он слегка растерялся. Что уж говорить о господах бронеходчиках. Первая волна возмущения и смеха схлынула быстро, едва собравшиеся разобрались, как именно оформлен незатейливый кроссворд. На какое-то время один из центральных залов дома Яковлева, стараниями слуг приспособленный под праздничный фуршет, погрузился в тишину. Секунд на пять, после чего грянул такой гвалт смеха, что Матвей на полном серьезе боролся с желанием заткнуть уши. Чертов этикет!

Конечно, после этакого перфоманса маленькое замечание Ольги в духе «каждая приличная девушка должна хоть раз в жизни прокатиться на бронеходике» нашло полное одобрение общества и Офицерского собрания. Конечно, многие бы хотели заменить слово «бронеходик» на «бронеходчик», но и они согласились, что, по всем правилам, сопровождающий у юной дамы быть просто обязан. Да и, в конце концов, раз уж в народе говорят, что и муж не стена, то в чем проблема подвинуть какого-то недоросля?!

Место молодым людям предоставили козырное – в одном из тяжелых внедорожников господ офицеров, так что путь до полигона был не только быстрым, но и весьма комфортным. Уже к вечеру колонна была на месте. Как и любой мальчишка, независимо от количества прожитых лет, влюбленный в лаконичную красоту огнестрельного оружия, уже через час молодой маг плотно обосновался в тире, отрываясь за все пропущенные тренировки. Все-таки холощение[17] немного не то. Каждому стрелку просто необходимо как можно чаще чувствовать своей ладонью отдачу пороховых газов, отправляя очередную обрамленную огненным цветком пулю в цель.

Расчет Матвея был прост: часок постреляю и работать! Однако жизнь внесла свои коррективы в лице ротмистра Сухарева. Понаблюдав за работой молодого человека с двух рук (мозгов парню вполне хватало на понимание, что стрельба по-македонски – путь к не самой долгой жизни в условиях реального конфликта, но в качестве тренировки почему бы и нет), служивый вытащил телефон и по памяти набрал номер своего приятеля.

Через пять минут инструктор стрелковой подготовки Одоевский прибыл на место в сопровождении пятерых друзей. Мужчины застыли перед мониторами, наблюдая за тем, как парень проходит трассу, выполняя одно за другим знакомые всем здесь упражнения. Однако четкость и лаконичность их исполнения натурально восхищала.

Через семь минут, оценив работу вошедшего в легкий транс мага, он бросил вызов на товарищескую дуэль. Через двадцать минут после звонка новость о том, что Одоевский нашел в прибывшем малолетке достойного соперника, облетела полигон. Через двадцать восемь минут начал работу тотализатор. Полчаса спустя к дорожкам стал подтягиваться народ.

До того момента, как к действу присоединились расстроенные отменой путевки в СОЧИ[18]до Андреевки бойцы, рассчитывавшие найти выпить и женское внимание (даже не подозревая, во что мог бы вылиться их самоход именно сегодня), прошел час.

Матвей не помнил, кто поставил на кон первый ящик. Зато хорошо помнил, кто именно первым крикнул «Айда ловить русалок!» и взвалил себе на плечи гранатный ящик, невесть зачем и кем притащенный к огневому рубежу.

– А ну, хвостатые, выходи строиться! – орал Матвей куда-то в сторону одинокого буя посреди небольшого озерца, отгибая усики чеки.

– Сегодня всех строить и по линеечке ровнять будем! – подхватила веселое безумие Ольга.

Господа офицеры поддержали молодежь не менее содержательными лозунгами. С какого буя юноша был уверен, что именно за этим буем прячутся девы водные, не смог бы просчитать и самый современный вычислительный центр. Тем более что он был фактически трезв. Просто подхватил кураж. Зато подобный центр мог бы зафиксировать результаты стрельбы. Из трех выпушенных во время тирады патронов из «стечкина» два точно сделали свой «бздынь» о поверхность давно не крашенного металла. А вот зачем нужно добивать пораженную цель еще и броском гранаты, вряд ли смогла бы просчитать и современная нейросеть. И уж совсем непонятно было бы холодному искусственному разуму, почему к стрелку присоединились еще по меньшей мере пять дюжин стволов разного калибра и класса.

Откуда же Ольга вообще достала гранатомет, не смог сказать даже Матвей. На вопрос, как именно не менее остальных вкусившей игристого вина красавице удалось с первого выстрела разнести несчастный буй, не смог ответить вообще никто!

– Ну а теперь иди, – отвлек от воспоминаний голос непосредственного начальника.

Матвей на секунду замер, переваривая начальственное напутствие, но уже через миг встрепенулся и бодро вскочил с гостевого кресла. Как-то не верилось молодому человеку, что все закончилось настолько просто. Уж больно длинную подводку выполнил князь, чтобы оборвать беседу… так.

– Никита Владимирович, Андрей Иванович! – чеканно попрощался короткими поклонами Матвей, оставив своего шефа и его зама в очень задумчивом состоянии.

Полковник Ефимовский всегда почитался человеком занятым, время свое потому ценил и почитал за грех бесцельную его трату. Однако сейчас он молча наблюдал за начальником, уже час так же безмолвно и сосредоточенно посасывавшего бриаровую трубку, не демонстрируя никакого раздражения. В таком настроении к князю лезть явно не стоило, так как имелся немалый шанс узреть, на что способен очень злой главноуправляющий легендарной «Тройки», считавшийся одним из самых сильных магов Российской империи в аспекте Тверди. Пришиб бы за милую душу, проще говоря.

– Вот ведь… – задумчиво пробормотал Никита Владимирович какую-то фразу себе под нос, большую часть из которой полковник не разобрал.

* * *

– Синий-пять, на позиции, – пробормотал в гарнитуру удобно и основательно устроившийся в глубине грузового фургона человек, закончив считать поправку на ветер. – Подтвердите приказ.

Ответ пришел моментально, заставив стрелка сместить указательный палец со спускового крючка на край спусковой скобы.

– Жду, – пробормотал он, слегка меняя положение тела.

* * *

– У тебя будут проблемы?

Ольга взволнованной не выглядела совершенно. Матвей лишь пожал плечами. Сегодняшний разговор с князем был для него… непонятен. Такое чувство, будто непосредственный начальник что-то хотел от него услышать, но не услышал…

Лишь неприятный зуд, словно чужой взгляд в районе затылка, подсказывал, что разговор еще не закончился. Как в том анекдоте про двух монахов и путану возле реки. В той истории один из них перенес ночную бабочку через водную преграду и пошел себе дальше. Второй нагнал через несколько минут первого и поинтересовался: «Как же так, брат? Нам же запрещено касаться женщин. Тем более падших!» – «Успокойся, брат! Я поставил ее на землю и забыл, а ты до сих пор несешь ее с собой», – ответил он.

Вот и у Воронцова было впечатление, что груз беседы он еще не сбросил.

– Есть ли что-нибудь, что мне необходимо знать? – медленно произнес полковник Ефимовский.

Раздражение его уже буквально было готово прорваться наружу. Вместо того чтобы заняться делом, он потерял столько времени, просто наблюдая за нервным настроением начальства.

– Каков шанс, что простой мальчишка организует такую вакханалию среди офицеров пусть и не самого склонного к дисциплине, но все же военного подразделения? – Речь князя была монотонна, а тон ее… с легкими тревожно-грустными нотками.

– Могу сказать, что… – начал было второй после Бога заместитель первого, но тут же замолчал, пораженный мыслью о том, что именно он сейчас услышал.

– Проверка на остаточные эманации ментальных конструктов уже ведется, – подтвердил князь Михалков.

Абсолют с ментальным даром… Полковник почувствовал, как у него по спине прошла вполне явственная волна холодной испарины. Что ж, если она будет не в пользу его подчиненного, то этот день он просто не переживет!

* * *

Синий-пять тем временем отвел перекрестие прицела влево и вверх от затылка цели. Нет, он вовсе не отказался от своей задачи, а просто поленился вносить настройки в оптику, а потому перенес точку прицеливания, компенсируя падение и отклонение пули от первоначальной траектории. Цель же тем временем удобно откинулась на стуле летнего кафе, желая полакомиться мороженым в излюбленном кафе неподалеку от своего дома. Откуда о любви именно к этому заведению узнал синий-пять? Так ведь не первый день наблюдение за потенциальной мишенью ведется.

– Внимание… – прорезался в эфире незнакомый голос с властными обертонами.

Палец вновь переместился со скобы на крючок.

Сигнал комплекса связи заставил вздрогнуть не только полковника Ефимовского, но и хозяина кабинета. Задумались. Очень уж неприятно будет объяснять старому другу Гришке их нынешнее решение в случае положительного ответа.

– Ментальные следы отсутствуют… – Выслушав короткий отчет князь, кивнул своему заму.

– Но как тогда…

– Харизма, алкоголь, Венера в пятом доме, – пожал плечами хозяин кабинета. – Да кто его знает? Главное, что…

– Да, – согласился Ефимовский, потянувшись за рацией. Прежде чем отправить вызов, тихо пробормотал чисто для себя: – Пригрели на груди… долб**ба опасного!

Прекрасно услышавший последнее утверждение Михалков лишь вздохнул. Формулировка хромала, но по сути согласен он был с ней более чем полностью.

* * *

– Выполняю, – бросил в эфир синий-пять, одновременно подавая сигнал водителю: – Трогай.

Огни аварийки темного микроавтобуса в тот же миг погасли, а сам он уже через несколько секунд вплелся в полотно дорожного потока.

* * *

Ольга с удивлением наблюдала за своим однокурсником. Вот уже как полчаса Матвей явно нервничал, хотя и старался не подавать виду. Даже ложечка, которой он слегка нарочитоувлеченно уплетал очередной шарик мороженого с серебряной розетки, ни на миг не дрогнула в его руках.

В какой-то момент лицо его разгладилось, и парень вздохнул свободно. Однако уже через секунду вибросигнал телефона оповестил о приходе нового сообщения, и только что разгладившаяся складка на переносице вновь заняла свое прежнее место.

– Вот же ж ты… – заложил Матвей такую тираду, что Ольге только и осталось завистливо прищелкнуть языком. – Достали, демоны.

– Что такое? – стараясь скрыть любопытство, ровно поинтересовалась девушка.

В ответ Матвей лишь запустил в ее сторону по столу свой телефон, где от контакта «Долбаная Сволочь Зануда» было открыто сообщение из трех слов: «Ждем на беседу».

Молодому человеку предстояло долгое общение с главой Службы дознания.

Часть 3

Товарищества бывают разные

Глава 8

Берлога Матвея. День семьдесят первый от прибытия в столицу Российской империи

Девочка была хороша. Почти куколка. Прекрасна той самой красотой юности и жизни, что свойственна абсолютно счастливым детям, пока их нежный возраст не смоет волной пубертата. Матвей знал, что ей всего шесть лет, и очень надеялся, что она действительно счастлива. По крайней мере сам он, несмотря на редкие встречи после долгих разлук, старался сделать для этого все возможное. Так почему же, несмотря на задорную улыбку и яркий солнечный свет, заливающий опрятное школьное крыльцо, с которого девчушка слетела в три прыжка, сердце так крепко держит когтистая лапа страха?

Паника накатывала волнами, подтачивая нервы и по капле вселяя в сердце ужас. Привычное волевое усилие, ранее вызывавшее силу Огня, способную разметать и танк, сейчас пропало втуне. Огонь не откликнулся! Привычный рывок к поясной кобуре… Тот же эффект. Тело, на равных со Стихиями, отказывалось подчиняться молодому магу. Все, что он мог, это зачарованно наблюдать за развевающимися ветром волосами девочки, словно сквозь вату слушать ее задорный звонкий смех и изнемогать от невозможности хоть как-то повлиять на ситуацию.

Нет ничего хуже, чем ждать в тот момент, когда вся твоя сущность требует броситься вперед, чтобы любой ценой предупредить и защитить. Вязкая неторопливость секунд просто сводила с ума. Сердце же словно пожелало научиться танцевать кадриль, разогнав пульс в район двухсот ударов за каждую адскую минуту, что ему довелось быть невольным и безучастным наблюдателем. Тяжелое уханье в груди было настолько сильно, что Матвей слышал звук каждого толчка крови, почти перебивающий сиплый свист его прерывистого дыхания.

Девочка же продолжала улыбаться. Ей явно нравился солнечный летний день, поднимало настроение окончание уроков, доставляла удовольствие музыка в спрятавшихся внутри ушек наушников.

Напряжение, стискивающее тело, почти достигло пика, когда казалось, что следующее мгновение подарит спасительное беспамятство…

Тревога бесплотного свидетеля, казалось, вдруг передалась и девочке. Она стала беспокойно озираться по сторонам, вынув один из наушников, тут же повисший черным ужиком, ярко выделяясь на фоне белой форменной рубашки. Визг тормозов и страшный крик так больно ударили Матвея по ушам, что он, не отдавая себе отчета, заорал:

– Женька-а-а!!! – Резкий рывок заставил парня скрючиться на кровати, разгоняя темные точки перед глазами. В ушах все еще бешено колотилось сердце. Тело было мокрым от пота. Пальцы мелко подрагивали…

– Да ты обалдел, придурок?! – словно сквозь вату, пробился в сознание Матвея женский крик. – Ты че творишь, а?!

Автоматически прикрывшись рукой от града ударов очередной подружки, возмущенной столь экстремальной побудкой, парень пытался привести в норму дыхание и пульс. Способность ясно мыслить пока не вернулась.

– Отстань! – слабо рявкнул он, непреклонно, но аккуратно оттолкнув налетчицу.

Та откатилась к стене и замерла, кое-как прикрывшись одеялом. Не ожидала красотка, что тихий интеллигент (курс актерского мастерства парень освоил очень неплохо, равно как и умение читать людей) мгновенно превратится в жесткого и довольно страшного типа. Она-то через пару встреч собиралась покинуть сей гостеприимный дом по-английски, постаравшись за это время раскрутить на как можно большее количество бабла, ну и прихватив на память пару-тройку сувениров. А чего? Таки на память о былой неземной, но, увы, скоротечной любви. Впрочем, она даже не подозревала, что ее уже взвесили, оценили, а потому иллюзий особо и не строили. Однако на пару раз потерпеть еще были готовы. Уж больно хороша была чертовка, да и принадлежала к числу тех женщин, про которых говорят: «Секс – это ее!» К сожалению, речь шла только о сексе. Больше ничего в ней интересного не было. И даже идеальные формы не вызывали какого-то особенного интереса. Имеется в виду к девушке в целом. Красиво, да. Однако не более того. Что ж, придется корректировать планы на ходу.

– Встала, собралась, ушла, – безэмоционально, но жестко проговорил, не отводя взгляда от какой-то видимой только ему точки на стене, Матвей.

Больше всего на свете ему хотелось остаться одному. Пережить этот чертов кошмар. Давненько он его не мучил, навещая по ночам. А тут на тебе, явился вновь. Да как ярко.

– Слушай, ну бывает… – испуганно начала было очередная как-там-ее-зовут-прости-господи, поняв, что она сказала родовитому любовнику.

Однако тут же буквально вжалась в стену, придавленная тревожными обертонами, влитыми в одно короткое слово:

– Собирайся.

Внутренняя энергия, напитавшая короткий приказ, заставила мимолетную постельную подружку тихо вскрикнуть и начать шустро перебирать разбросанную по полу одежду. Теперь она уже не думала о том, чтобы навариться на очередном избраннике. Куда больше ее волновала возможность просто убраться отсюда как можно дальше. Недавний любовник теперь отчего-то казался ей довольно мрачной и вполне способной на убийство личностью.

Матвей же равнодушно следил за изгибами голого и, что уж греха таить, действительно привлекательного женского тела, чья хозяйка пыталась разыскать разлетевшиеся по всем углам тряпки. Даже ныряя под стол за очередным элементом гардероба, деваха была столь соблазнительна, что, если бы не противная дрожь во всем теле и крупные капли пота на коже, расставание могло окончиться гораздо приятнее. Не сложилось.

Сейчас молодой маг бездумно следил за уже бывшей любовницей, просто автоматически подмечая движение чужого тела на собственной территории. Эмоций не было никаких. Пустота.

– Запонку оставь себе, – равнодушно бросил он не отказавшейся от идеи прихватить какой-нибудь сувенирчик девахе. – Подарок.

«Вот ведь дура!» – оценил он.

Кажется, девочка занялась своим ремеслом совсем недавно, а потому правила игры еще не усвоила. Ей повезет, если после этого случая она завяжет. Ведь родовитые могут за иные выкрутасы, наподобие тех, что она продемонстрировала только что, и удавить.

Все тем же пустым взглядом он наблюдал, как стройная блондинка слегка заторможенно вернула подогнанное перед какой-то жутко пафосной вечеринкой Демидовой украшение обратно на полочку. Надо же соответствовать тусовке, м-да. Мозг автоматически отметил, что впредь такие вещи лучше хранить в оружейном сейфе.

Приняв решение, Матвей заставил свое тело подняться с кровати и несколько механически двинуться в сторону сейфа. Проходя мимо девки («Сколько же ей? Двадцать три? Тридцать два? Кто сейчас их разберет!»), он ясно расслышал тихий всхлип. Когда же гостья догадалась, куда направился хозяин квартиры, то от нее просто шибануло неприятно кольнувшей кожу молодого мага волной ужаса. Внешне же она стала выглядеть едва ли не спокойнее, чем до того, как приговорила сама себя. Сдохну достойно, ага… Что ж, такое следовало уважать, наверное.

Привычным движением Матвей набрал код и распахнул дверцу. Второй код дал доступ к патронной полке. Ловко отсчитав на три купюры больше из хранившейся здесь «котлеты», чем собирался (мужество вроде решили уважать, ага?), он протянул купюры девахе:

– На такси. Вон.

Та себя ждать не заставила, буквально растворившись из квартиры. Пока не передумал, что ли? Ну да, недорогую и глубоко подержанную бричку, если постараться, за такие деньги можно не только нанять, но и купить. Пусть. Имидж нужно поддерживать, а в среде около-великосветких шлюх слухи распространяются со скоростью света. Мажор он или нет, в конце-то концов? Так и спишем перед финотделом «Тройки».

– Вот блин! – ругнулся Матвей все тем же бесцветным голосом, понимая, что просто оттягивает время.

Пара шагов до дивана, тридцать секунд на поиски в складках сбитого одеяла, и вот он уже слегка подрагивающими пальцами набирает накрепко вбитый в память номер, который традиционно не забивал ни в один гаджет. Минута ожидания, за которую нервы едва не съели остатки самообладания парня, и вот…

– Братик… – донесся издалека тысячу раз родной сонный голосок. – Приве-е-е-ет…

– Извини, Женечка, я просто…

– Опять?

Несколько секунд молчания, и сигнал унес за тысячи километров смущенно-покаянный ответ:

– Да… Спи, малышка, все хорошо будет!

На том конце трубки послышалось невнятное бормотание уже проваливающейся обратно в объятия Морфея девочки, а затем вызов прервался. Перезванивать не стоило. В ее учебном заведение вообще не особо приветствовалось наличие средств связи у воспитанников, а уж чтобы пользоваться ими после отбоя, речи вообще не шло. Правда, парень имел на этот счет свое мнение. Так что недорогой смартфон у его сестренки все-таки всегда был при себе. Еще два – в заначках поблизости. На всякий случай. Деда Гриша, кстати, о том знал. И полностью одобрял.

На сердце стало слегка полегче. Следующий абонент ответил почти стразу.

– Деда Гриша, доброй ночи…

– Матвей, не мямли! – Голос отставного вояки, как всегда, был тверд и спокоен. – По делу, пожалуйста.

Ну да, стал бы он звонить посреди ночи просто так… Так что Воронцов-старший просто экономит ему время, переходя сразу к делу.

– Предчувствия, – сознался парень, несколькими глубокими вдохами собрав свои чувства в кулак и слегка приведя мысли в порядок. – Сестренка. Деда… Мне действительно страшно, и чувства направлены на близких.

Молчание абонента с той стороны длилось секунд тридцать. Впрочем, глухая тишина в динамике подсказывала, что его оставили «новисеть на проводе». Как всегда в экстремальной ситуации, игнорируя любые правила вежливости. А дурные предчувствия мага – всегда (!) экстремальная ситуация.

– Объекты до категории «Д» взяты под защиту по «Набату». Поместье и прилегающие – под протоколом «Колокол». К твоей сестре будут приставлены «тени», конфигурация дежурных групп будет смещена до включения ее в «трехминутку». Переводим ее на домашнее обучение?

Матвей помолчал несколько секунд.

– Деда… Спасибо…

На том конце вновь повисло молчание. В этот раз немного неловкое.

– Матюш, ты же знаешь… Обсуждали же…

Матвей лишь вздохнул.

– Да, дед, обсуждали, – парень вновь взял в себя в руки – расслабиться можно будет и позже. – Думаю, этого достаточно. Нечего Женьку в четырех стенах запирать.

– Твоя правда, – согласился тот. – Хотя в случае опасности…

– А ты и рад, да? – усмехнулся Матвей.

Дед, чьи внуки уже выросли, но правнуками пока не порадовали, действительно души в шебутной девчонке не чаял.

– Да чего уж тут греха таить-то, – ничуть не смущаясь, подтвердил тот. – Так что в случае какой беды мы сразу ее за родовые стены да

осадные щиты! Ты-то как в столице своей, домой не тянет? А то слыхал краем уха, что нашлось кому твою энергию в мирное русло направить!..

– Сколько веревочке ни виться… – согласился Матвей.

– А все пора остепениться! – радостно закончил дед.

Парень почти наяву увидел не по возрасту задорную улыбку собеседника.

– О, дед, не начинай опять! – буквально простонал парень, считавший, что не пристало старому служаке с упорством молодых кумушек строить матримониальные планы. Особенно на его счет! Да еще в его юном возрасте.

Ну, пошла жара обычной пикировки! Воронцов-старший явно решил подбодрить приемного внучка. Спасибо, деда!

Минут через двадцать Матвей был готов признать, что уже практически пришел в норму. Попрощавшись, он с почти чистой совестью откинулся на смятые простыни, от которых еще тянуло резкими духами его ночной визитерши.

Сделав пару дыхательных упражнений, Матвей настолько успокоился, что не стал будить посреди ночи третьего абонента, а просто быстренько набросал короткое сообщение: «Доброй! Нужна встреча с Демидовым-старшим. Срочно».

Вот так просто и буднично юный маг осознал, что в его жизни есть теперь две женщины, о которых он чувствовал необходимость заботиться. Вот, блин!

Больше всего в этой истории повезло вахмистру Калашникову, который только за полчаса до отправки Матвеем сообщения добрался до подушки и сейчас вкушал уже второй сон. Ведь если он получил бы его на 40 минут раньше, то пришлось бы немедленно ставить в известность начальство, что, в свою очередь, поставило бы на его планах хоть чуток поспать крест жирнее жирного. А так в его мире грез все было прекрасно. Пока.

* * *

Ефимовский был озадачен, что случалось с ним крайне редко. На такой-то службе! Однако сегодня он совершенно не представлял, как преподнести своему начальнику просьбу одного проблемного подчиненного. Этот абсолют недоделанный решил встретиться ни много ни мало самим Демидовым. Да не абы как, а с глазу на глаз! Вот так вот запросто. Причем озвучить свои мотивы мальчишка отказался наотрез. И вот как поступить в такой ситуации?

А вообще у князя опыта больше, так ему и карты в руки. Пусть думает, как парня приструнить. Подполковнику за это не доплачивают! Эх, кто бы мог подумать, что под старость лет придется работать в ясельной группе для перспективных абсолютов. То хочу, это не буду, а ведь любые санкции должны с начальником «Тройки» согласовываться. А то, не приведи Господь, деточка обидится, да столицу пожжет али от потенциальных поджигателей защищать откажется. Нельзя так работать, нельзя! Отпуск что ли попросить заодно у начальства? Вот когда он с женой на море в последний раз был?! Проведать бы брюшком, как там песочек крымский поживает да полеживает!..

* * *

Чай на Руси уважали испокон веков. Как и любая империя, Русь вобрала в себя культуру многих и многих народов. Нашлось место и ханьскому чаю, индийскому листу, японскому «крошеву» под названием матча, а также и родному иван-чаю. Что там говорить, если на части территорий до сих пор был в ходу чай на ячьем жире с солью!

Главноуправляющий самой таинственной и ужасной, с точки зрения обывателя, специальной службы государства Российского чай пил по-простому, со вкусом прихлебывая из лепного блюдца, да сахарком колотым заедая. Нынешний ординарец хозяина кабинета, естественно, не забывал следить за тем, чтобы на чайном столике не переводились сдобы свежайшие да сласти заморские. Однако все это великолепие рассчитано было на гостей. Сохраняя редкую для его возраста пластичность ума, князь был на редкость консервативным именно в этом вопросе и яростно сопротивлялся любому изменению заведенного еще в курсантские годы ритуала.

Интересно, что поглощал ароматный напиток князь, предаваясь любимому делу малолеток – просмотру ленты социальной сети, позволяющей публиковать на всеобщий суд фото. Внучка к привычке пагубной приучила в свое время. Правда, его уже давно не интересовали худощавые тушки годящихся ему в правнучки соплюшек. А вот огородные советы, ведь частное земледелие было давней страстью князя, он просматривал с большим удовольствием. По крайней мере, такова была официальная версия для его жены. Тем более что вышесказанное ничуть не мешало ему фолловить пару молодых девочек с упругими филеями и отлично развитыми молочными железами, а также оставлять иногда провокационные комменты под очередной обнаженкой в ожидании порции хейта от всегда готовых изойти на неприятную субстанцию по любому поводу орлов. Комнатных, ага. Более того, ему нравилось иногда представлять лица тех, кто на словах «его дом труба шатал» и с мамкой нехорошим занимался, если бы этим сетевым бойцам удалось каким-нибудь чудесным образом раскрыть его инкогнито.

– Ну и что? – спросил он разгоряченного полковника, абсолютно не собираясь прерывать свое чаепитие по столь незначительному поводу. – Хочет наш абсолют пообщаться с Оленькиным дедом, так и флаг ему в руки! Такой опыт молодому человеку будет весьма полезен!

Ефимовский оторвался от своих метаний по кабинету столь резко, что можно было предположить появление в замкнутом пространстве невидимых стен.

– То есть вас совершенно не смущают последствия? – слегка прищурил глаза тот, мгновенно успокаиваясь.

Хозяин лишь взмахнул ресницами, что явно должно было означать ленивое согласие.

– Что ж, – выдохнул слегка обескураженный (профессиональная деформация – играть роли не столь повидавших всякого-разного на своем веку людей!) собственной недавней вспышкой мужчина. – Может, оно и действительно на пользу всем пойдет. Особенно учитывая матримониальные планы иных… персон.

Последние слова Ефимовский буркнул практически себе под нос, но старый командир все еще отличался острым слухом, что не раз помогало ему выживать в самых неприятных местах нашей планеты.

– Кстати, а тему разговора наш парень не обозначил? – с некой даже ленцой поинтересовался князь у давнего соратника, намекая, что при нем этот театр одного актера можно и не разыгрывать.

– Нет, – пожал плечами тот, но тут же добавил: – Желает об этом побеседовать уже с вами. И непременно лично!

– Непременно лично… – слегка передразнил своего подчиненного Никита Владимирович.

– Именно так, – подтвердил «не заметивший» легкой шпильки Ефимовский, но тут же весьма ехидно ввернувший свою: – Сказал, что коли решение принимать долго изволите, то просил намекнуть, что речь он с Демидовым о некоторых аспектах дара Воды вести желает. Надеюсь, что вам эта белиберда скажет больше, чем мне.

– Чего-чего он хочет? – Глаза Михалкова, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

Был ли тому виной горячий чай, которым князь подавился, услышав подобное заявление, или все-таки крайняя степень удивления, так и осталось тайной. Скорее первое. Все-таки, повторимся, старый чиновник видел много всякой жути, а иную и сам творил без оглядки на всякие там Женевские конвенции.

Однако и ему не каждый день приходилось видеть человека, самостоятельно подписывающего себе смертный приговор. С гарантией.

– Я должен что-то знать о своем подчиненном? – равнодушно уточнил подполковник, старательно сохраняя вид лихой и придурковатый. Получалось плохо. Неожиданно прорезавшийся холодный оскал вкупе с равнодушным взглядом снайпера стирал привычный образ к чертям собачьим.

Тем временем князь Михалков и сам вскочил со своего любимого кресла, словно резким движением заставляя свой могучий интеллект работать еще быстрее. В крайнем возбуждении он даже не заметил, как его любимая ручка покатилась по полу, сверкая толстыми лакированными боками. Недавнее благодушие было моментально забыто… Равно как и собрание глав экспедиций, которое он назначил не далее 15 минут назад.

– Так-так-так, – лихорадочно бормотал Никита Владимирович. – Что-то он задумал… Но ведь не может же он?.. А если все же…

Ефимовский равнодушно наблюдал за этой картиной. Хочет придуриваться шеф, изображая из себя колобка на амфетамине, так и пожалуйста! Впрочем… В таком состоянии он шефа действительно видел не в первый раз, но одно мог сказать совершенно точно: такое поведение всегда свидетельствует об очень серьезной ситуации.

Наконец хозяин кабинета резко, как пару минут назад, остановился. Вздохнул несколько раз и повел плечами, в очередной раз решив, что гимнастика при его работе – самое настоящее благо.

– Организуй, – спустя несколько секунд заключил он.

Кабинетное пространство погрузилось в тишину. Благополучно был забыт недопитый чай, остывающий в вылепленном на заказ блюдце.

– Ваше сиятельство, вы уверены, что мне не стоит знать что-то еще? – осторожно уточнил подполковник, но тут же продолжил, добавляя металла в голосе: – Никита Владимирович, вы сами повесили мне на шею этот жернов. Я имею право знать, что происходит в моем подразделении.

Обозлился. Ефимовский всегда прибегал к титулованию, когда ему что-то очень не нравилось. Случалось это крайне редко, но вмешательства в дела его экспедиции с темными играми за спиной выглядели действительно… некрасиво.

– Сядь, – резко прервал душевные метания подчиненного Михалков. – Первое: встречу организуй. Второе: я действительно не считаю, что тебе стоит знать больше, чем уже доведено в части касающейся. Подумай, мне-то свалить вину будет не на кого, а у тебя, если что-то пойдет не так, всегда будет возможность честно заявить даже императорским мозголомам, что в игры начальства ты посвящен не был. Мне важно, чтобы пока так и оставалось!

Ефимовский нахмурился.

– Я давал когда-нибудь повод усомниться?.. – только начал он, но тут же был перебит своим давним командиром.

– Андрюш, послушай меня, – тяжело вздохнул князь, сбрасывая со своего оскала опытного, но сытого волкодава всяческие маски. – Я тебе всегда добра желал. Сейчас же складывается ситуация, когда ценой ошибки становится не просто карьера, но и сама голова. С тех пор как у Матвея прорезались зачатки абсолюта, даже сам император пока не в курсе, знает он или не знает о нашем… эксперименте. Если Матвей сорвется, плохо будет всем причастным. Сейчас ты спокойно можешь на любой вопрос менталиста заявить, что ничего не знал о моих планах, однако стоит мне ответить на твой вопрос, как ответственность ляжет тяжким грузом и на твои плечи.

Ефимовский промолчал.

– Упорный, – едва ли не про себя пробормотал хозяин кабинета.

Так ведь и винить в этом некого. Сам в свое время за это качество и выбрал в ординарцы неродовитого поручика, отличавшегося лишь хладнокровием, а затем долгие годы продвигал своего верного соратника по службе, помогая избежать хитросплетений великосветских игр и интриг доморощенных военных типа экспертов от аристократии. И все ради чего? Чтобы его протеже голову сложил из-за ошибок старика?

С другой же стороны, князь Михалков прекрасно понимал Ефимовского. Ну кому, скажите, понравится непонятный тип в подразделении, от которого и избавиться нельзя, и чего ждать, тоже непонятно.

– Хорошо, – подумав еще мгновение, заявил разом словно постаревший, сдувшийся князь. – Помнишь, кто хуже всего поддается внушению? Так вот…

– Да мать же вашу! – только и пробормотал пораженный подполковник через пятнадцать минут, переживший не одну авантюру своего начальства. И очень надеявшегося, что она не станет последней.

Еще через четверть часа Ефимовский буквально вывалился из кабинета, мучимый двумя вопросами: «Почему этот еще жив?» и «Организовать этому несчастный случай или нет?».

Старый же аристократ не обратил на откровенное хамство подчиненного никакого внимания, некоторое время невидящим взором уставившись на закрывшуюся за полковником створку двери. Он и сам бы высказался не хуже, но решение было принято на самом верху. Да и обещание было дано старому другу позаботиться о его непутевом внуке. Как же непросто теперь выглядела казавшаяся совсем недавно элементарной операция. Ровно с того момента, как в одном боевом маге очень средних способностей «в потолке» пробился потенциал.

Еще через несколько минут старый князь вновь открыл «вражеский» сервис для обмена фотографиями. Задумчиво потерев подбородок, он легко ударил подушечкой пальца по иконке личных сообщений и вполне сноровисто стал вбивать «весточку» пользователю с ником imp0000001ri.

Кто бы мог подумать, что иногда безопаснее использовать открытые каналы связи (да еще и подконтрольные вероятному противнику!), про которые никто не знает, чем защищенные по высшему уровню официальные сети. Тем более что стойкость самого совершенного шифра никогда не превышала стойкости отнюдь не совершенной шифровальщицы, верно?

Глава 9

Где-то в старых дворах центра Петербурга. День семьдесят третий от прибытия в столицу Российской империи

Огромная аскетичная пещера, украшенная шкурами и идолами тотемного животного… Нет, пусть будет вигвам со вздымающимся над ним маревом волшебных зелий, сгорающих в трубке мира! Или, может быть, огромный офис на двадцать пятом этаже сверхсовременного небоскреба, чей дорогущий наборный паркет иногда украшают капли воска со свечей пентаграммы и кровь девственниц. Ой… Что-то Ольгу уже совершенно не в ту степь понесло! Ну не так она представляла обитель шамана, совсем не так!

Когда Матвей впервые заявил ей, что хочет провести небольшой ритуал с ее участием, она поначалу решила, что он сошел с ума! Предлагать такое представителю древнего рода – значит оскорблять его подозрением в отсутствии хоть каких-то мозгов. Не говоря уже о проблемах со службой безопасности. Вот уж кто подобных предлагальщиков на раз жизни учит. Иногда, правда, до смерти. Но это же такие частности, право. В целом же предостережения и наставления от порч, наговоров и прочих магических неприятностей с детского возраста вбиваются в каждую голову не хуже правил гигиены и дорожной безопасности. Наравне с тезисом «нельзя болтать и соглашаться на предложения прогуляться от незнакомых дядь и теть» шел «никаких неизвестных ритуалов либо магических обрядов с участием незнакомых лиц». И это в обычных семьях! Что уж говорить о родах, где детей обучали лет с десяти на примере ситуаций из разряда «Что делать, если твоя охрана убита, а какой-то дядя пытается запихать тебя в машину?». Однако и в морду ее партнер-сокурсник сразу не получил. Все-таки идиотом он не был, так что девушка только решила взять тайм-аут, чтобы определиться со своей реакцией. Впрочем, долго думать не пришлось! Уже через несколько минут она расширившимися до размеров героинь японской анимации глазами читала официальную депешу от начальника родовой СБ с личной визой деда, а еще через пятнадцать минут, к ее безмерному удивлению, патриарх лично подтвердил: ритуалу быть!

Короче, после таких сногсшибательных вестей от похода к шаману Ольга даже и не знала, чего ждать. Оставалось надеяться лишь на оставленную некой пресыщенностью благами земными невозмутимость и природное самообладание. Однако вся ее броня моментально была скомкана в объятиях здоровенного парня, буквально до писка стиснувшего хрупкую девушку, едва они с Матвеем переступили порог небольшой студии йоги. Почему Ольга не стала вырываться, а также взывать к своим талантам крав-мага, она и сама объяснить бы не смогла. Может, дело в сумасшедшей харизме встречающего их хозяина логова?

– Да не так! – тем временем орал в ухо ошарашенной девушки шаман, слегка отстраняясь и вновь смыкая стальные объятия с другой стороны. – От сердца к сердцу надо!

Легкий писк подсказал Матвею, что Ольга теплый прием прочувствовала, можно сказать, печенкой. Да и другими внутренними органами тоже! Впрочем, и сам маг уже через пару мгновений испытал на себе силу медвежьей хватки шамана, но не отказал себе в удовольствии обнять старого товарища в ответ.

– Проходите, проходите, ролики-пиролики, – тем временем махнул хозяин своим гостям в сторону единственной озаренной электрическим светом комнаты, выдавая слова со скоростью едва ли не сто пятьдесят штук в минуту. – Располагайтесь, не стесняйтесь. Куртки прям на тот диван кидайте, щас только бутылки с водой уберу и сядем, хей-махалэй!

Еще раз подпрыгнув на месте, шаман унесся куда-то в сторону почти не освещенного коридора. Лишь над входной дверью небольшая лампочка позволяла хоть чуть-чуть познакомиться с обстановкой. А посмотреть было на что! Чего только стоил гобелен со сложным орнаментом в индийском стиле в полстены, а вот…

– Стой, стой, стой, – протараторил невесть как оказавшийся рядом шаман, хватая девушку за руку. – Ты лучше пока посиди, ролики-пиролики, а я тут фасану кой-чего по-бырому и вами займусь!

Ольга, все еще ошарашенная контрастом между настойчиво стучащейся в ее восприятие реальности и собственными же представлениями о сегодняшнем вечере, покорно заняла указанное место. Шаман же уселся прямо на пол, фасуя по небольшим пакетикам сушеные листья.

– Чай? – спросила она у однокурсника, с удовольствием вытянувшего ноги на том же диванчике.

– Ага, – подтвердил тот, кивая головой на противоположный конец комнаты. – А там и все для чаепития имеется!

Действительно, на другом конце комнаты находился комфортный уголок, где явно угадывался небольшой столик с различной атрибутикой для настоящей чайной церемонии!

– Он им торгует?

– В том числе, – подтвердил ее мысль парень, наблюдая за тем, как ловко Шаман фасует сушеные листья по небольшим пакетикам. – Скорее он увлекается самой духовной практикой, коей любая чайная церемонии и является по сути.

– Да ну!

– Ну да! Миха надеется достичь высшего мастерства настоящего ценителя чая – входить в «поток», то самое состояние, что он испытывает во время церемонии, вообще без чая! Уверен, у него получится!

Вот оно! Вся суть шаманизма: приверженец этого пути не кидается огненными шарами, да и сосульками не пытается пригвоздить ближнего своего к первой попавшейся стенке. Шаман работает над собственным состоянием, заставляя мир и Вселенную откликнуться на него и обрести тем самым гармонию. То есть он влияет на окружающее прямым воздействием, а вовсе не заклинаниями или киркомотыгой, работает с внутренним миром, заставляя Вселенную подстраиваться под свой настрой.

– Да тут и травкой волшебной, смотрю, разжиться можно!

Ольга с удивлением крутила в руках слямзенную с ближайшей полочки вязаночку. Невероятно. Она никогда не видела столько травы Бел Танец в одном месте. Цена небольшой вязаночки, что с легкостью умещалась в девичьей ладошке, была не то чтобы ощутима для ее рода, но… Матвей бы назвал ее буквально запредельной.

«Настаивать ее и пить с прочими такими же травами или же одну, узнаешь всякие травы и на что надобны; если куда и пойдешь, то травы и всякие вещи с тобой говорить будут и скажут, на что надобны; при том же и прочих животных, гадов и зверей голоса спознаешь, что они говорят между собой, и все премудрое знать будешь», – тут же выдала тренированная память строки из лет пять назад прочитанной книги[19].

– Разгонка восприятия сумасшедшая, – так прокомментировал тогда очередной инструктор, нанятый родом для начитки молодой наследнице лекций по специальным и служебным эликсирам. – Вот только через часок рубит с головной болью, будто с дюже лютого похмелья, а с утра будто кошки во рту лоток устроили! В общем, идеальное средство для краткосрочных акций и диверсионной работы в стиле «укусил – сбежал». Для длинных рейдов непригоден. Снайперам противопоказан из-за отката по нервной системе.

Ольга еще раз взглянула на шамана, увлеченного фасовкой чая по пакетикам. Не складывалась картинка. Парень молодой, вроде бы лет двадцать пять всего. Хотя кто их поймет на самом-то деле? Светлые волосы косичками дредов свисали за его спиной, удерживаемые красной банданой. Джинсы – обычные, модные и рваные, а широкие плечи покрывал… плед, накидка? Девушка, несмотря на равнодушие к моде, в ней неплохо разбиралась, но классифицировать шерстяную хламиду сразу не смогла.

– Эй-эй-эй, – весело воскликнул шаман, заставив Ольгу подпрыгнуть на диване от неожиданности. – Ты там на дидж не сядь! А то только пересобрали. Была тут одна заварушка недавно… Парочка посланных в сад никак не хотела сваливать, пришлось помочь.

Ольга с пониманием уставилась на здоровенную трубу. Бамбуковую, судя по виду. Такой действительно удобно гонять всяких… С этой мыслью девушка не без интереса глянула на принюхивавшегося к одному из пакетиков Матвея.

– Что это?

– Я ж говорю, ебушки-воробушки, – не отвлекаясь от электронных весов, провозгласил шаман. – Дидж. Диджереду![20] Ты в него такой – раз, а все вокруг: «Ролики-пиролики, так это ж вау!» Австралийские аборигены считают его звучание первозвуком, с которого началась вся материя! Так же как и ом!

Неожиданно совсем немаленький парень буквально взмыл в воздух, схватил полутораметровую трубу, и небольшое помещение заполнил раскатистый, пробирающий до самой души гул. Неизвестно, сколько девушка завороженно наблюдала за самым странным концертом в ее жизни, как слух ее уловил странную мелодию, естественно сплетенную с гулом диджа. Обернувшись, она увидела в руках Матвея небольшую детскую игрушку ханьского производства – веселого котика с небольшой клавишной раскладкой, из которой он с наслаждением выдавливал чудную мелодию. В любой другой момент издаваемый раздолбанным динамиком писк вызвал бы у нее лишь раздражение, но почему-то сейчас звучание двух странных инструментов сливалось в одно совершенно естественно.

– Чай, чай! – возликовал шаман настолько неожиданно, что Ольга даже не успела заметить, когда странная мелодия смолкла. – Пошли пить чай!

Еще один невероятный кульбит, сопровождающийся взмахом шерстяной накидки (или что это, черт возьми, вообще такое!), и вот уже девушка усажена на подушки рядом с низеньким чайным столиком. Матвей же вообще заморачиваться не стал, растянувшись рядом. В качестве возвышения для головы он как нечто собой разумеющееся использовал ножки спутницы.

Ольга же только в очередной раз подивилась, насколько по-разному выглядят парни. Одетый в синие джинсы и синюю же классическую рубаху Матвей даже в сей необычной обстановке принадлежал миру этому. Дредастый шаман же с пледом на плечах… Ольга не была уверена.

– Итак, – перебил ее мысли тот самый шаман. – Есть два способа удержания пиалы…

Мысли девушки вновь неспешно потекли в голове, а реальность стала восприниматься слегка отстраненно. Стадию ассоциаций согретого дыханием чайных листьев она прочувствовала словно в тумане, а теперь…

– Пробуй, – заставил вновь вернуться ее в реальность однокурсник, удерживающий пиалу хватом «три дракона обхватывают дин», как она только что узнала.

– Прикинь, я чуть не помер десять литров воды в бутылях и чайный набор тащить с собой на гору. Там же высота две триста, – жизнерадостно вещал шаман, не забывая обновлять гостям пиалки. – Это нереально круто – сидеть на вершине и пить чай вдвоем! А потом мы с моей королевой полетели вниз, едва касаясь ногами земли… Пространство вокруг нас преобразилось, а я побывал в джунглях Амазонки, пустынях Сахары, степях Казахстана и… А, чертов псилоцибин![21]

Сознание Ольги вновь поплыло под хохот парней.

– …Я ж вегетарианец, а мне шаурму с говядиной подсунули… – выхватило сознание девушки часть разговора, прежде чем вновь отправиться гулять какими-то неведомыми путями. Она только и успела удивиться пищевым привычкам хозяина, с учетом слегка выпирающего из-под накидки живота, но, может, он недавно?

– …По морде им дал? – Удивленный голос Матвея вновь на миг привязал девушку к здесь и сейчас.

Он бы смог. Шаман. Матвей, судя по его развлечениям с коллегой, тоже подраться не дурак. Однако опытного рукопашника в нем разгадать было непросто. Здоровые же предплечья и сбитые кулаки чайного мастера явно намекали, что кулачные бои он не только любит, но и регулярно практикует!

– Кто это? – неожиданный вопрос буквально заставил парней споткнуться посреди беседы и удивленно уставиться на девушку.

– Ча Чуны, – ответил после небольшой паузы шаман. – Чайные питомцы. Мы делимся с ними первым, самым вкусным проливом чая, работая над вожделением, а также дарим им остатки напитка…

Ольга же вновь выключилась из беседы, слегка кивая в такт замедлившейся речи шамана, остановившимся взглядом разглядывая фигурку имперского штурмовика из знаменитой саги про воинов-магов джедаев Джорджа Лукаса, и все никак не могла понять, что у него на шее делает обезьянка!

В какой-то момент девушка осознала себя стоящей на гвоздях, с каждым вздохом вбирающей энергию земли, а с каждым выдохом-криком избавляясь от накопившихся в теле зажимов. Она так бы и не смогла сказать, сколько выдерживала все это, тем более что практика показалась ей вечностью.

Этой минуты и тридцати секунд вполне хватило Матвею, чтобы аккуратно провести по шее девушки рукой, оставив артефактом в виде кольца небольшую царапинку на коже Ольги. В тот же миг капля крови впиталась в металл, а выгравированные на нем руны словно осветились неярким огнем, чтобы тут же снова исчезнуть. Нанесенный на кончик пальца Матвея эликсир, оказавшись на коже девушки, моментально затянул ранку, не оставив от нее и следа.

Окончательно Демидова пришла в себя только через час, когда свежий ветер вымел из головы остатки сладкого чайного дурмана. В голове взрывались тысячи вопросов, чтобы через мгновение погаснуть и уступить место другим. Однако один из них крепко засел ее в голове, оформившись в удивленное:

– Это что было? Шерстяное пончо?!

* * *

С тех пор как Игнатий Лойола впервые нацарапал на алтаре бедной подземной часовни святой Марии Монмартрской три буквы, что во многом изменили облик мира («I.H.S.» lesus homium Salvatop[22]), минуло много веков. «Товарищество Иисуса» давно уже не собиралось в тесных аскетичных церквушках, предпочитая им комфортабельные штаб-квартиры, что в достаточном количестве были рассыпаны по планете Земля. И пусть изначально считалось, что орден состоит из тех, «кто во имя Бога желают быть вооруженными под знаменем креста и служить во имя единого Господа и первосвященнику римскому, его викарию на земле»[23], эти товарищи быстро показали, насколько гибкой может быть мораль. Так, несмотря на предписанную последователям Лойолы бедность, братья легко обходились мыслью, что человек подобен статуе, которой безразлично было, одета она или нет. Так что, несмотря на равнодушие иезуита к вещам, он мог быть изысканно одет, коли того требовала обстановка.

Надо ли говорить, что толкование этих требований оставалось за самим послушником? Да и как привлечешь сердца проповедью строгой аскезы? А вот утверждения вроде «кто овладел девицей насилием, угрозой или хитростью, тот обязан вознаградить ее… Однако если дело осталось совершенно тайным, то он, по совести, не обязан вознаграждать ее»[24] или «если ты видишь человека, который собирается обворовать бедняка, то удержи его и укажи ему на какого-нибудь богача, чтобы он обворовал его вместо бедняка»[25]людям были куда ближе.

Вообще иезуиты были прекрасными теоретиками хитрых уловок и клятвопреступлений. «Позволительно давать клятву в важных и неважных делах с намерением не сдержать ее, если есть достаточное основание на это»[26]. Неплохо, верно? Отсюда совсем недалеко до мысли «восстание духовного лица против государя той страны, где он живет, не составляет государственно го преступления», а также ее апофеоза «народ может убить незаконного государя; убить же тирана считается заслугой»[27]. Много в истории ордена было покушений на монарших особ, среди которых особо выделялся Гай Фокс[28], собиравшийся взорвать Британский парламент целиком по наущению иезуитов.

Своих «товарищи» иезуиты тоже, честно говоря, не щадили. Того же главу Ватикана Климента XIV, попытавшегося распустить орден, несмотря на все клятвы служить папе, только папе и никому кроме папы, на высший суд наладили очень быстро и настолько мучительно, что более никому такое в голову не приходило!

Вопреки распространенному мнению о слабой стойкости людей с… м-м-м… гибкой моралью, иезуиты оставили и продолжают формировать по сей день свой след в истории этого мира. Да тот же Матвей вполне искренне восхищался судьбой Маттео Ричи, ставшего первым европейцем, ступившим в Запретный город в Пекине. Талантливый математик, картограф и переводчик, рискнувший отправиться в пасть китайского тигра и выйти из этой схватки умов, воли и хитрости победителем. Сами китайцы дали ему имя Ли Мадоу, что в вольном переводе могло быть трактовано как «добродетельный Матвей». В школярские года это казалось юноше если и не мистическим совпадением, то добрым знамением точно!

Командиры и сторонники военизированного ордена отличались упорством, силой и мужеством, пусть и в рамках довольно двуличной, с нашей точки зрения, морали. Великие открытия и завоевания, сотни и тысячи школ по всему миру – вот лишь малая часть из заслуг. Не говоря уже о потрясающе эффективной системе психологической подготовки своих сторонников, которую разработал еще лично Лойола. В немалой степени она помогала добиться высот сторонникам ордена. Вольтер, Артур Конан Дойл, Альфред Хичкок и многие другие имена учеников школ и колледжей иезуитов прогремели на весь мир[29]. Великие ученые, первооткрыватели, чего греха таить, шпионы (или разведчики, но тут уж зависит от точки зрения!).

С веками орден притерся к реалиям. Оставаясь тайной полицией Ватикана, иезуиты вот уже две сотни лет не практикуют политические убийства. По крайней мере, в отношении первых лиц государств. Зачем марать полы ряс самим, если можно доверить умыть руки в крови правильно обработанным марионеткам. Современная структура заточена на просвещение, которое не только воспитывает сильных личностей, но и нередко отравляет умы различными «закладками». Вот, например, такой: «можно убить не только узурпатора, но и законного государя, если он обременяет несправедливыми налогами, продает правосудие и тиранически действует в видах личной выгоды»[30]. А судьи кто? Естественно, честные и независимые СМИ, международные организации и неполживые правозащитники! Вы смеете не доверять слову джентльменов?!

Возможно, что Матвей и по сей день восхищался бы последователями Лойолы, если бы командирами ордена не было принято решение присоединиться к тем, кто собирался строить Новый порядок «против Руси, за счет Руси и на обломках Руси»[31].

Один из опорных пунктов иезуитов в Восточной Европе традиционно располагался в Вильнюсе на улице Пилес[32]. Интересно, что эта улица проходит через весь город в направлении Москвы. По ней исторически в город въезжали короли, иностранные послы и гости города. И пусть Златоглавая давно перестала быть столицей великого соседа, фразы типа «рука Москвы» еще себя не изжили. Символично, что собравшиеся в небольшом трехэтажном доме на очередную встречу джентльмены до сих пор «противодействовали Москве в ее имперских амбициях». Кстати, именно здесь в девяносто втором году был подписан Акт о независимости Литвы, когда казалось, что русский медведь уже не оправится от полученных ран. Однако империя устояла, потихоньку возвращая утраченное влияние на мировой арене, что совсем не устраивало собравшихся за круглым столом довольно уютного офиса.

Все семеро собравшихся были одеты как вполне преуспевающие бизнесмены средней руки без единого стиля, но всех их объединял небольшой значок на лацкане с гравировкой «IHS».

– Итак, господа, я ознакомился с предоставленными братом Игорем итогами операции «Свободный ветер». – Единственный оставшийся стоять на ногах крепкий старик лет семидесяти внимательным взглядом обвел собравшихся. – Вам были разосланы ее итоги и выводы наших аналитиков. Хотелось бы еще раз услышать о причинах неудачи от непосредственного исполнителя. Брат Игорь, прошу.

В голосе не прозвучало и намека на осуждение, но у означенного брата – крепкого мужчины лет сорока в костюме из светлой шерсти – немедленно вспотел коротко стриженный затылок. Он прекрасно представлял, на что способен все так же задумчиво глядящий на прогуливающихся по улице туристов. Сезон все же.

– Операция была подготовлена силами 26-й и 72-й оперативно-тактических групп при поддержке приданным Ватиканом отрядом ритуалистов. В рамках поставленной задачи мы преследовали несколько целей: обеспечить лояльность нашего актива в Кавалергардском полку как в одном из центров воспитания будущей элиты империи, провести ритуал напитки Камня силы путем жертвоприношения от 130 до 140 разумных, создать условия для быстрого продвижения по службе наших людей. Предполагалось, что наши люди самовольно оставят полигон якобы с целью приобретения алкогольных напитков. Совершив бросок на десять километров до села Андреевка, они должны были замкнуть контур печати, став его частью. На месте все было готово для инсценировки столкновения бравых кавалергардов с магами крови, которая должна была утечь в СМИ и в нужном свете представлена командованию ВС Руси нашими агентами влияния. Помимо всего прочего, это создавало метку на каждом из участников, позволяющую нам контролировать их… Вплоть до принудительной активации блокировки памяти и запуска самоликвидации для непредвиденных случаев. Естественно, до неофитов эта информация не доводилась…

– Спасибо, мы в курсе основных положений плана, – все так же мягко прервал старик своего подчиненного. – Переходите непосредственно к срыву операции. Все-таки в него были вложены достаточно… крупные средства. Прошу.

При этом старик-председатель так и не оторвался от созерцания залитой солнцем улочки, словно и не интересовало его, куда улетели достаточно большие деньги и почему многомесячная работа нескольких групп была спущена в унитаз. Брат Игорь, уже не скрываясь, провел рукой по затылку, ощутив ладонью крупные прохладные капли пота. Впрочем, никто из собравшихся даже и не подумал его осудить, вполне представляя себя на месте очень недалекого от полноценной опалы брата.

– В день завершающей фазы операции на полигон вместе с нашими офицерами прибыли двое гражданских – наследница Демидовых и внук графа Воронцова…

Изуродованное страшным ожогом лицо одного из присутствующих скривилось от воспоминания о давней, но еще не изжитой боли. Он очень хорошо помнил Старого Коршуна, чьи берсерки устроили настоящую резню его батальону каких-то тридцать пять лет назад, а сам воевода одним площадным ударом отправил в дым почти весь штаб его командования. Очень немногие из его соратников пережили тот день.

– По некоторым данным, Воронцов… – тут докладчик слегка замялся, – организовал пари, которое переросло в спонтанную оргию с применением оружия вплоть до тяжелого, что заставило активизироваться бойцов охранной роты и командование полигона, так что незаметно покинуть расположение полка наши люди не имели никакой возможности. В то же время в месте проведения ритуала произошел ряд ЧП коммунального характера, привлекших внимание властей к населенному пункту. Внешне оба события выглядят случайностью. Найти какие-либо несостыковки в происходящем моим людям не удалось.

Старик наконец соизволил повернуться к докладчику лицом, которое в иных кругах вполне могли назвать аристократическим. С учетом, сколько замков и дворцов владелец лица повидал в качестве особого гостя… Впрочем, судя по тому, как дернулся кадык брата Игоря, он-то такому вниманию рад был не сильно!

– Особое мнение? – с интересом спросил Старик, чьего настоящего имени мир не слышал уже лет двадцать. Мертвым имена не положены.

– Слишком много совпадений, – склонил голову непосредственный исполнитель. – Особенно если учесть, что устроивший это… представление на полигоне му… молодой человек, как нам удалось выяснить, потенциальный гридь Огня и сотрудник полиции Петербурга под прикрытием.

Старик вновь задумался. На этот раз молчание длилось гораздо дольше.

– Вот как, – наконец протянул он. – Я думал, что работа в органах правопорядка достаточно дискредитирована для того, чтобы настолько перспективные кадры шарахались от нее как от огня… Интересный каламбур получается, да… Брат Йонас?

Невысокий, но подтянутый мужчина буквально взвился со своего места, демонстрируя отличную для своего «полтишка» подвижность суставов и неуемную энергию.

– Работа ведется постоянно, – удивительно быстро, но четко затараторил он. – Несколько информационных центров снабжают местные СМИ рекомендациями по подаче материала и осуществляют подбор контента для лидеров общественного мнения. Основное направление: популяризация службы в ВС и специальных частях армии Российской империи, согласно планам Ватикана. В то же время служба в структурах, ответственных за стабильность государства и внутренний порядок, маргинализируется как посредством работы СМИ, общественных организаций, так и нашими связями в Минкульте. На данный момент могу с уверенностью сказать, что служба в полиции в глазах общества гораздо менее почетна, чем в самом заштатном армейском подразделении. Статистика и данные социальных исследований были разосланы по списку А2. Так что могу с уверенностью заявить, что данный случай уникален.

– Уникален, значит… Совпадения…

– Предлагаю ликвидацию, – резко буркнул Шрам.

– Брат Повилас хоть и излишне резок, когда речь заходит о Воронцовых, но в данном случае в чем-то прав, – задумчиво протянул Старик, в голосе которого, как всегда в минуты задумчивости, едва слышно проявился почти изжитый акцент уроженца Апеннин. – Нам вовсе не надо, чтобы соль империи ринулась наводить порядок в собственной стране. Пусть уж лучше формируют идеальную карательную машину… Она может быть полезной. Под правильным управлением, конечно.

Вновь кабинет на несколько секунд погрузился в тишину.

– Однако ликвидировать его пока рановато, – наконец пришел к решению Старик, начисто игнорируя кислую гримасу, в которую превратилась улыбка брата Повиласа. – Нам не нужен мертвый сотрудник полиции, нам нужен скомпрометированный и морально раздавленный сотрудник полиции, чтобы все заинтересованные увидели, к какому итогу ведет служба во… внутренней безопасности. Плюс кампания в СМИ: мол, со своим талантом он мог бы добиться многого, если бы не служба в полиции… И все в таком ключе, да.

Шрам вновь заулыбался, хоть в этот раз и куда более осторожно.

– Да, брат, – окончательно решил председатель собрания. – Сначала – сломать, потом – скомпрометировать и предъявить обществу, а уже затем, если твое чувство мести того требует… Но сначала дело!

– Ad majorem Dei gloriam, – склонил голову в согласии брат Повилас, пряча злую ухмылку.

Глава 10

Константин Игоревич Гусев нередко размышлял о том, повезло ему в жизни или не очень. Сын богатых промышленников, он в возрасте двенадцати лет остался круглым сиротой. Это был страшный удар. Та автокатастрофа, без преувеличений, разделила жизнь на счастливое детство и моментально пробудившийся под грузом ответственности вполне взрослый взгляд на жизнь. Все же активы родителей, по странной случайности, были уже кому-то отписаны. Сколько ни рылись адвокаты, надеющиеся на нехилый процент от возвращенных средств, а все одно в итоге лишь развели руками. Концов было уже не найти. Однако парень не скатился на социальное дно и не позволил себе опустить руки, дав волю всем порокам человеческой души, а, возможно, волей случая, поступил в школу под патронажем иезуитов в небольшом латвийском городке.

Поначалу все было ровно. К новичку хоть и относились первое время слегка настороженно, но в коллектив приняли. Юный Костик, как звала его иногда матушка, уже понадеялся, что здесь сможет вполне неплохо устроиться до совершеннолетия, а там уж и способ найдет как-нибудь жить дальше. Однако однажды он стал замечать, что однокашники стали коситься на него с явным… пренебрежением, неприязнью и даже ненавистью?!

За считаные недели вокруг юного волчонка, пообещавшего себе на похоронах родителей, что вынесет все, образовался вакуум. Никто больше не здоровался, не улыбался юному Костику, а когда он решил, что в общем-то сможет обойтись без коллектива, начались пакости. Много ли надо, чтобы одного из членов детского коллектива превратить в парию? Всего-то и показать один раз пример. Дать молодой стае почувствовать вкус крови и вседозволенности. Спасали его лишь вечерние беседы с духовником – старым отцом Ансельмом. Вот уж кто знал о жизни и игре на струнах человеческой души все. Он наставлял, помогал, иногда легонько, но в меру поддерживая не пришедшегося ко двору юношу.

Пубертат, по настоянию духовника, юноша встретил усиленными тренировками в военном деле. А куда еще прикажете девать нерастраченную энергию отвергнутого женской частью коллектива тела? Тем более что отец Ансельм договорился со своим старым другом о занятиях в местном патриотическом клубе, где давалась вполне себе неплохая нвп.

Военное дело юноше понравилось, и вот уже инструктор, господин Повилас, приглашает своих сослуживцев, дабы «показать щенку что-нибудь этакое». «Этаким» нередко становились тактика, бой «с холоднячком», ручное огнестрельное оружие и даже минно-взрывное дело. А почему бы и нет?

– Для тебя, шкет, ничего не жалко, – часто любил повторять один из инструкторов – старый казак Прохор.

Впрочем, дальше определенной границы с ним не сближались и инструкторы. Знания передавали – будь здоров, а вот обычные человеческие эмоции… Эх! Однако неизбалованному вниманием Косте и этого казалось достаточно. Пока достаточно.

Однако и эта стабильность длилась недолго. Куда-то под разными предлогами стали исчезать инструкторы, да и сам Повилас все реже навещал стены тренировочного комплекса. Впрочем, тренироваться юноше не запрещали… Под ненавязчивым вниманием отца Ансельма. Тот тактично наблюдал издалека, как юноша шлифует свои навыки, и тщательно следил за тем, чтобы Костя не пересекался с другими обитателями тренировочного комплекса. В груди же молодого человека поселилась непонятная дыра, от которой несло холодом и болью. И не было рядом человека, способного заткнуть ее добрым словом или дружеским плечом.

Шестнадцатилетие Костя встретил, работая на небольшую банду, промышлявшую контрабандой и прочими шалостями, не гнушаясь и убийствами тех, кто потенциально способен был разрушить их рискованный, но очень прибыльный бизнес. Парень же от откровенного криминала был далек, а потому занял место ближника главаря, имевшего вполне себе говорящее прозвищу Е-бань[33]. Раскосый азиат родом был из ханьцев, а потому сам в своем прозвище видел лишь символизм «ночных работников», не обращая внимания на легкие усмешки русскоязычных подчиненных. Да и почти безграничная жестокость, помноженная на азиатскую изощренность в пытках, с которой он решал конфликтные ситуации, ухмылочки стерла моментально. В иных случаях и вместе с теми лицами. «Гасил облик» неугодного ханец быстро и без каких-либо рефлексий. Впрочем… не в ущерб делу, конечно же.

Работать на столь противоречивого и резкого человека Костик не хотел абсолютно, да вот больно его духовник просил. Да и пубертат диктовал свои условия: девушкой парень так и не обзавелся, а бордели требовали денег. Так что свое настоящее положение юноша оценил очень быстро. Ханец же тоже в накладе не остался, оценив работу юноши с короткостволом на ближней дистанции.

Что связывало духовника и контрабандиста, столь легко доверившего незнакомому человеку свою спину? Костик если и задавался этим вопросом, то очень недолго – деньги сделали свое дело, а подсказки старших товарищей, как их потратить с «пользой» для души и тела, дали немало пищи для размышления и открыли огромное поле для экспериментов.

Надо сказать, что отец Ансельм Константина из виду не выпускал, закрывая глаза на мелкие и не очень шалости, но пресекая любое разрушение ума и тела. Однако на людях они уже не встречались. Лишь изредка наставник приглашал своего ученика к себе.

– Ты – воин, – глубоким голосом вещала сгорбленная годами и старыми травмами фигура, вечно укутанная старой сутаной, развалившись в любимом кресле. – Твоя задача – жить и совершенствоваться в своих навыках. Люди не приняли тебя? Так докажи, что ты лучше их! Привязанность, дружба, сочувствие – все это для тебя должно стать пустым звуком. Непозволительными слабостями. Твой путь – путь одиночки, сильного, бесстрашного, тотально эффективного. Не позволяй лишним чувствам затуманивать твой великолепный разум. Все они… – На этих словах духовник обычно делал широкий жест в сторону единственного окна в келье школы. – …растут, живут и умирают, так и не познав, что есть настоящая сила. Скажи мне, грех ли убить человека?

Двенадцатилетний тогда еще Костик всего один раз отнес сей поступок к дурным, но зарекся повторять этот опыт после жесткой отповеди:

– А если он насильник, убийца, террорист, готовый рвануть бомбу в центре города? Всегда должны быть те, кто борется со Злом… радикальными методами. Как хирурги, отсекая пораженный орган, спасают остальной организм. Ты – солдат. Твой выбор всегда будет между плохим и ужасным. Это твоя судьба.

И Костик верил. Доверял он единственному близкому человеку. А как же иначе?

Казалось бы, живи да радуйся. Работа хоть и не слишком приятная, да ведь и навыки свои применять не приходится. Репутация Е-баня являлась для него куда лучшей защитой, чем ствол недотелохрана. Всего-то и обязанностей – маячить где-нибудь поблизости в готовности ко всему. А денежки-то капают… Да и времени на их трату стало куда больше, чем в иезуитском приюте.

Тогда-то и появилась Лера. Они буквально случайно столкнулись посреди улицы. Если бы Костик задумывался о таких вещах, то наверняка бы решил, что это та самая искра. Она была словно олицетворением всего того, чего так не хватало Константину. Добрая, смешливая девчушка буквально покорила его сердце настолько, что привитый ему в банде утилитарный подход к женскому полу по принципу «товар – деньги» дал трещину.

Долгими часами они гуляли по улицам старого латвийским городка, которые теперь казались парню не угрюмыми и мрачными, а чуть ли не декорациями к рыцарскому роману с ним в главной роли. Парень и сам не смог сказать, почему он впервые обманул отца Ансельма, скрыв свою влюбленность, но факт оставался фактом – делиться этим чувством ему не хотелось даже с духовником.

Целых два месяца Костик наслаждался неожиданно свалившимся на него счастьем, совершенно забыв, что большинство современных спецслужб используют наработки именно иезуитских сообществ в своей работе. Естественно, духовник об увлечении своего воспитанника знал, но решил оставить все как есть. Пока…

Второй удар судьбы, если она вообще существует, Костика почти сломал. Однажды его Лера просто не пришла на свидание. Молчал и ее телефон, отметки в мессенджерах «молчали». Через два дня нервы парня не выдержали напряжения, и он обратился к одному из «торпед» Е-баня, с кем у него сложились вполне себе приятельские отношения, с просьбой помочь найти девушку.

Уже через два часа он стоял перед холодным столом, не в силах отвести взгляд от изуродованного тела, лишь краем сознания фиксируя отчет патологоанатома: «обширные повреждения внутренних органов», «повреждения в области паха», «следы насилия», «множественные колото-резаные раны». А Костик все молчал. Молчал и запоминал. Запоминал каждую черточку не просто изуродованного, а изуродованного старательно, но все еще самого милого на свете для него лица… Так и не сказав ни слова, парень развернулся и вышел из мертвецкой.

Сутки он просто сидел на полу в своей квартире без движения, уставившись пустым взором в стену. В таком состоянии его и нашел обеспокоенный потерей воспитанника духовник.

Старый священнослужитель лишь обнял парня и прошептал всего три слова:

– Я. Найду. Кто.

Костик не отреагировал. Вот теперь он действительно превратился в автомат без чувств, эмоций и сомнений. Все, что ему было нужно, – цель. И она у него появилась.

Отец же Ансельм свое обещание сдержал. Уже через двенадцать часов он назвал своему воспитаннику имя, адрес и примерный план работы по объекту. С этой секунды у Костика появилась новая цель в жизни. Единственная цель в жизни. А вот мыслей не было. Совсем.

Усадьба Воронцовых. Оренбургская губерния. День восемьдесят первый от прибытия в столицу Российской империи

Евгения Воронцова была в редком для нее настроении. Девочка желала покапризничать. С самого утра. В такие моменты ее природное упрямство побеждало разум и подаренное Вселенной жизнелюбие. Угомонить девчушку в подобном состоянии мог только брат. Но он был так далеко!.. Всем остальным не рекомендовалось даже рисковать. Однако сейчас девочка выбрала очень неудачный момент. Прямо перед выездом.

– Не поеду! – громко топнула ножкой Женечка, выражая свое намерение покапризничать. – Она мне не нравится! Просто не хочу!

– Девочка, послушай, мы просто прокатимся… – начала спокойным тоном штатный снайпер группы Лена-Кошка, коей сегодня выпало сопровождать сестренку Матвея в школу.

Обычно мягкие черты лица и обволакивающий голос кудрявой невысокой красавицы были способны убедить кого угодно и в чем угодно. Смеющиеся же карие глаза могли одним взглядом расположить к себе даже самого недоверчивого человека. Однако сегодня ей даже договорить не удалось.

– Не хочу! – разнесся очередной детский клич под сводами ангара.

Командир группы меж тем лишь усмехнулся, напевая себе под нос:

– Или, может, обратимся к врачу?

– Ни-че-го я…[34]

– Не хочу, – взвился к потолку ангара детский вопль. – Отпусти меня. Сейчас же!

Кошка лишь помотала головой, позволив кудряшкам, против обыкновения ниспадающим по плечам, пару раз хлестнуть ее по лицу. Растерянный же заместитель командира группы по прозвищу Могильщик, попытавшийся помочь девчушке забраться в машину, в смущении отдернул руку, что вызвало легкую усмешку окружающих. Двухметровый громила, что называется, поперек себя шире, разом приобретший вид какающего котика, действительно был забавен.

Тем временем ситуация с каждой минутой становилась все серьезнее. Запихать строптивую девчонку в машину не позволял прямой приказ графа, который в предчувствия обоих приемных внуков верил на полном серьезе. По крайней мере, в случае с Матвеем это себя оправдывало всегда. На общих тренировках в данном феномене мог убедиться каждый из собравшихся. Тем временем еще пять минут провозиться, и на графике движения можно ставить крест, а это… просто непрофессионально, черт возьми!

– Ну, в чем дело? Тебе не нравится машина? – терпеливо спросил незаметно подошедший Артем Крестов, похлопывая рукой по серебристому ребристому боку.

Чем ребенку не угодил графский Т-98 «Комбат», было решительно непонятно. Еще вчера она с удовольствием каталась в исключительно комфортном салоне разработанного для перевозки VIP-персон в зоне боевых действий внедорожника. Впрочем, девчушка иногда цеплялась за какую-то мысль, и переубедить ее стоило большого труда

– Кре-е-естик, – притворно захныкала девушка, до этого момента никому не раскрывавшая причин своего недовольства. – Мне она не нравится…

Вот так вот. Там, где другие вот уже пятнадцать минут не могли понять, что происходит, восемнадцатилетний гвардеец рода справился за пятнадцать секунд. Так ведь это ж Артем! Женечка хорошо помнила, с кем дружит ее брат. Да и, втайне от воспитателя, у него всегда можно было найти небольшой кулек со сладостями для младшей сестренки лучшего друга.

– Хорошо, сейчас решим вопрос, – серьезно покивал он, глядя в сверкающие неподдельным возмущением из-под насупленных бровок детские глазки.

С этими словами гвардеец встал с корточек и, поправив костюм, отошел в другой конец гаража, чтобы поговорить с шефом. Гаражом, кстати, отдельное крыло графской усадьбы назвать было сложно. Скорее на ум приходило определение «АТЦ – автотранспортный цех». Здесь квартировали несколько десятков авто рода, от дорогих внедорожников наследников до машин трассового сопровождения охраны. Тут же проводились их ремонт и обслуживание. Нередко на прицепах завозились и вертолеты авиакрыла Воронцовых. Самолеты же, десяток лицензионных копий бразильского «Тукано», предпочитали чинить на небольшом аэродромчике, также расположенном на территории усадьбы. Под бизнес-джеты и транспортную авиацию были арендованы несколько ангаров в Пулково, также уже освоенных техниками рода.

Кстати, Женечка, решившая, что именно сейчас хочет побегать вокруг одной из «Тойот» охраны со снятым на профилактику магокине-тическим станкачом, об этаже под кодом «-1» не знала. Между тем всего в пяти метрах от выбивающих веселую дробь по бетону детских сандалек начинался потолок сопоставимого по размерам помещения, там своего часа ждали пусть старые, но содержащиеся в исключительном порядке БРДМ-2 и пара БТР-82. Род имел право на гвардию, а его история просто кричала о том, что содержать ее в готовности требуется всегда.

Кстати, был еще и этаж «-2». О нем не знал даже Матвей.

– Те-е-ема-а-а!!! – Детский визг вновь заставил поморщиться старшего группы.

Мысленно, конечно. Он же, блин, профессионал.

– Да, Женьк, – тут же появился молодой гвардеец, пряча телефон во внутренний карман пиджака. – Давай так, ты садись в машину, а я с тобой поеду. Провожу тебя до школы. Хорошо, милая?

– Да-а-а!

Ребенок был просто в восторге. Еще бы! С Артемом вообще ничего не страшно. Всякий знает, что за сестренку лучшего друга молодой волкодав порвет вообще кого угодно, невзирая на имя-звание.

– Так, тогда садись в машину, а я поеду с сопровождением.

– Ну-у-у… – снова надула губки Женечка.

– Евгения, – серьезно сказал широкоплечий парень, присаживаясь на корточки так, чтобы его голубые глаза оказались вровень с карими детскими. – Надо.

В этот раз кривляний не последовало. Матвеевская сестренка всегда знала, перед какой чертой про свои хотелки стоит забыть. Это сейчас Артем добрый и понимающий. Однако стоит его разозлить, и он мигом превратится в гвардейца со вполне говорящим позывным Крест. С него станется выезд вообще отменить под свою ответственность. И вот тогда ей придется объяснять графу, что произошло. А предчувствия к делу не пришьешь. Правильно объяснить, что с ней происходит, девочка пока не умела. Ну как описать то тоскливое чувство, что не давало ей сейчас залезть внутрь красивой серебристой машинки? С другой стороны, едва Артем предложил поехать с ними, как ей стало куда легче. Но все же…

– Я не хочу никуда ехать. – Детская мордашка приняла не свойственное возрасту серьезное выражение лица.

– Вот как… – протянул парень, но тут же спросил командира группы, жестом объяснив, что имеет в виду: – Защита?

– Б7/Б8, – коротко ответил тот. – Усиленная М-генератором.

– Пойдет, – себе под нос буркнул парень, оборачиваясь к насупленной девчушке. – Тогда сделаем так…

Инструкция насчет перевозки членов рода во время повышенной готовности была довольно строгой. И молодой гвардеец не позволил бы себе отступить от нее ни на шаг. Однако в данном случае регламент допускал замену машины на автомобиль охраны.

– Ур-ра-а-а! – Женькин счастливый визг подтвердил заключение «сделки».

– Только мне все равно придется ехать в другой машине, – усмехнулся парень, поднимаясь.

Ну да, он не был бойцом контура, охранявшего девочку непосредственно «у тела», а потому в случае нештатной ситуации только мешался бы профессионалам. Но вот в машине сопровождения прокатиться с сестренкой Матвея… Так почему бы и нет?

Улыбка девчушки слегка подувяла.

– Вот блин, – заключило чудное создание и, еще секунду поразмышляв, слегка наморщив лоб, констатировало: – Жопа!

Последнее заключение потонуло в хохоте телохранителей, легко перекрытом мощным ревом:

– Эй, тебя кто так выражаться научил?!

Однако девочка уже юркнула в бронированное нутро внедорожника, вполне элегантно оставив вопрос без ответа.

Глава 11

Усадьба Воронцовых. Оренбургская губерния. День восемьдесят первый от прибытия в столицу Российской империи

Худого парня с осунувшимся и посеревшим лицом уже сложно было назвать Костиком. Было что-то в этом имени легкое и беззаботное, что совсем не вязалось с пустотой и фанатичным блеском, поселившимися в глазах юноши. Вот только некому было рассматривать густо заляпанную грязью физиономию бывшего детдомовца. Если бы кто и заметил его сейчас, то, скорее всего, это были бы мобильные группы гвардии Воронцовых, на границе владений которых он прятался вот уже несколько часов. Охрана в таких случаях имела совершенно четкие и ясные инструкции. Так что специалистам бы после досталось исключительно тело. Пока же парня спасала замечательная разработка Американского протектората, рассеивающая сигналы аналоговых сигнальных датчиков и щупов активации магических ловушек.

Да, братья-иезуиты были сильны, но и их спецам пришлось потрудиться, чтобы найти лазейку в обороне усадьбы Воронцовых. Однако команде инструктора Повиласа это удалось. В конце концов, идеальной защиты не существовало никогда. Часов пять назад Константин получил ключик к небольшой лазейке.

– Парень, ты смотри, единственный шанс для тебя, как отработаешь, вернуться вот этим путем. – Карандаш в руке инструктора описал извилистый зигзаг по разложенной на столе в зале тренировочного лагеря карте. – В противном случае…

– Инструктор, зачем ты врешь? – Голос парня напоминал шорох приминаемой сухой листвы на кладбище. – Ты прекрасно знаешь, что точку пуска засекут мгновенно, а так как работать мне придется из центра зоны покрытия орудий обороны поместья, то…

Повилас молча посмотрел в помертвевшие буквально за сутки глаза воспитанника.

– Ты стал мужчиной, – постаравшись скрыть печаль в голосе, произнес он. – Это твой выбор и твой бой. Я верю, что ты исполнишь долг. Жаль, что нам лишь недолго довелось стоять плечом к плечу, но я почитаю эти мгновения за честь для себя.

Константин молчал, никак не реагируя на похвалу учителя. Наконец тот понял, что его слова разбиваются о стену потери ученика… Тогда он просто отошел в сторону и достал из шкафа небольшую шкатулку.

– Возьми, – открыл он свою ношу, вернувшись к так и не сдвинувшемуся с места парню. – Один – сейчас, один – через два часа перед самой акцией. Не будет больно и страшно, а блуждание ума не позволит отступиться от цели.

Механически протянув руку, молодой человек сгреб из ларца два шприц-тюбика, чтобы уже через пару секунд вогнать один из них себе в бедро, не обращая внимания на джинсы. Впрочем, какая теперь разница…

– Теперь иди. – Старый учитель, на глазах которого, казалось, вот-вот выступят слезы гордости за воспитанника, крепко обнял высокого юношу. – Познакомься со снаряжением и… Удачного боя, брат.

Больше он ничего не сказал, так как длинные прощания были явно чужды старому вояке. А парень и вовсе ничего не ответил, механически, но куда увереннее, развернувшись в сторону выхода. Боевой коктейль начал действовать.

Повилас в меру торжественным взором наблюдал за ним, стараясь, чтобы его взгляд излучал лишь уверенность и гордость… Да какая, к черту, разница за что! Дверь в зал уже хлопнула за спиной объекта № 314, как он проходил по внутренним отчетам ордена, так что кривляться больше не перед кем. Маска медленно слезала с его лица, превратившись в итоге в легкий злорадный оскал. Он очень давно желал предъявить графу Воронцову некий счет. Ad majorem Dei gloriam, естественно. А как же иначе?

Постояв пару секунд, он достал из кармана пиджака телефон. Абонент ответил примерно через минуту.

– Триста четырнадцатый в работе. Группа прикрытия выдвинулась на позиции. Для них – «Ч минус три часа двадцать минут». Основная задача – к «Ч + два часа».

– Не жалко было такой материал использовать на одноразовую?

– А что с ним еще делать? – равнодушно пожал плечами Повилас. – Он стал слишком выходить за рамки рекомендуемой психмодели. Девчонку эту вот подцепил где-то… А ты в курсе, что он подавал запрос в МВД по поводу того, куда ушли деньги его родителей после смерти? Короче, пусть уж лучше с пользой сдохнет, чем самостоятельно его утилизировать.

На том конце трубки повисло недолгое молчание. Впрочем, чего теперь думать, когда объект уже выведен на цель и послан сигнал пуска. В конце концов, их для этого и готовят – однажды сдохнуть со связкой взрывчатки на поясе. Образно говоря. Отца Ансельма же волновал вопрос не продешевили ли они. Все-таки объект такого уровня подготовки можно было использовать куда рациональней.

– Ну, тебе виднее, – наконец произнес он негромко. – Не забудь щенку Воронцовскому потом скинуть, кто и за что ее… Все. Отбой.

– У короля много, – равнодушно поделился с коротким гудками Повилас, отнимая трубку от уха. По легенде именно этой фразой провожает капитан флота ее величества гибель своего или союзного корабля.

Постояв секунду и прикинув план дел на день, он бодрым шагом отправился на выход, уже почти выбросив из головы очередной использованный объект. Хотя… Девочка, послужившая спусковым крючком, была чудо как хороша. Он сам с удовольствием провел с ней немало времени, готовя срыв для триста четырнадцатого. А так… Сколько таких было. Сколько таких еще будет. Центр подготовки работал без сбоя. С одной стороны, они делали однозначно богоугодное дело, помогая сиротам. За что их компании получали немалые налоговые вычеты, делавшие сей процесс достаточно выгодным занятием. Однако иногда, если попадался подходящий кандидат, с ним начинали работать именно таким образом. И да, сколько их было…

* * *

Тем временем человек, ранее носивший имя Константин, лежал не шелохнувшись, прикидывая, сколько времени ему понадобится на приведение «инструмента» к бою и на сам выстрел. Почему носил имя в прошедшем времени? Да много ли сейчас осталось от того веселого и любопытного паренька в сгоревшей оболочке, что нынче подмерзающими пальцами все крепче стискивала оружейный баул.

Перед его внутренним взором все так же стояло лицо Леры. Парня бросало то в жар, то в холод, в зависимости от того, видел ли он в родном облике счастливую улыбку либо безжизненно распахнутые глаза и страшные увечья. Кажется, психика не выдерживала. Вот-вот, и может наступить откат от адского напряжения последних дней. И никто не предскажет, как в таком случае сработает подобранная отцом Ансельмом химия. А промахнуться нельзя. Шанс у него только один. Как его учили, охрана никогда не спасала от первого выстрела, а потому инициатива на стороне нападающего. Однако стоит ему засветить свою нычку, как все будет кончено в счита-ные мгновения.

Место братья выбрали удобное. Прямо перед поворотом, где машины просто вынуждены будут сбросить скорость, дабы не вылететь с трассы. Законы физики еще никто не отменял.

Кто упомянул слово «магия»? Так ведь это всего лишь способ влиять на мир при помощи других физических принципов.

Парень мерз. Хоть снаряжение было подобрано вполне грамотно, а грелка исправно поддерживала под курткой комфортную температуру, минус десять все равно не подарок. Особенно если лежать на голой земле несколько часов кряду. Эх, коврик из поролона не прихватил, промелькнула запоздавшая мысль. Да только в том состоянии апатии, что его охватило перед выездом, комфорт – последняя вещь, о которой хотелось думать. Нет, холода он после той химии, что его накачали, не испытывал абсолютно. А вот пальцы слушались все хуже. Перчатки забыл. Да и вообще после укола сознание какое-то путаное стало, плывущее. Зато ни страха, ни холода, ни сомнений!

А время шло. Костик чувствовал, что сознание уже плывет. Слишком большое напряжение. Слишком ядреная химия сейчас бежит по его венам. Однако спасибо ей. Не будь ее, он бы уже страдал от первых признаков обморожения. А так у него сил еще хватит на то, чтобы привести оружие к бою и сделать один-единственный, тот самый выстрел, ради которого он здесь.

Сменился дежурный разъезд на развилке при выезде с земель Воронцовых. А что, они тоже не дураки. Вполне себе представляют, где машины уязвимее всего. Вот только и их старый Повилас перехитрил. Он-то вон уже куда забрался. Да еще и «реактивную палку» с собой притащил. Только бы не подвела. Хотя всего каких-то тридцать семь часов назад он лично и по пунктам проверил боеготовность инструмента: срабатывание спускового механизма, порадовавшись звонким щелчком удара курка по бойку; не забыл сбоку трубы и патрубка, а также убедился, что шайтан-машина не развалится до первого выстрела, а что будет после – уже не важно! Все равно пальнуть больше одного раза у него не получится. А больше ничего проверять и не нужно – конструкция же простейшая.

При мысли о том, как он сотрет это чудовище с лица земли, парень жутковато улыбнулся, а руки автоматически сжали сумку со старой доброй ТБГ-7В, украшенной столь четкой и изящной вязью рун, что должна, словно воздушный шарик иглой, прошить любую магическую защиту. Ну а о вполне себе материальном металле и его цели в салоне позаботится термобарическая начинка гранаты. С гарантией.

Чуткое ухо взбодренного боевым коктейлем организма уловило звук приближающегося самолета за полкилометра. Теперь только не шевелиться и молиться, чтобы накидка случайно не задралась, выдавая диверсанта (по определению Повиласа) и палача (по собственному мнению) противника. К его облегчению, «Тукано» весело прострекотал лопастями чуть ли не над его головой без всякого отклонения от маршрута. А это значило две вещи. Первое: он будет жить. Еще сколько-то. Второе: кортеж скоро должен быть.

Действительно, всего через восемь минут рация щелкнула несколько раз. Наблюдатели подтвердили: объект в движении. Еще минуты две спустя смертник и сам увидел движущие машины. Счет пошел на секунды.

«Заряжай», – мысленно отдал себе парень уставную команду, слегка усмехнувшись.

К этому моменту колпачок с гранаты был уже снят, а сама она собрана с пороховым зарядом. Чисто автоматически Константин проверил, не взведен ли курок, после чего выстрел занял свое место. Осталось ждать. Скрываться уже смысла не имело, так что он просто встал на одно колено и стал ждать, когда машины замедлятся в расчетной точке.

Дальнейшее произошло, как и все зло в мире, обыденно и скучно, отчего становилось еще страшнее. Пороховой заряд отправил гранату к цели, попутно неслабо оглушив даже и не подумавшего о берушах стрелка. Миг, и головной Т-98[35] окутался облаком дыма, а через несколько мгновений с веселым треском занялось пламя.

Вот только водитель «Тойоты» сопровождения не стал прикрывать от повторного обстрела свой объект, а дал по газам, явно рассчитывая как можно быстрее свалить из зоны поражения. С другой стороны, его можно понять, жить-то ведь всем хочется, а охраняемое лицо уже уничтожено…

К этой секунде наблюдатель на разъезде вычислил точку пуска, дав целеуказание снайперу, который с великой охотой «исполнил» убийцу не только объекта, но и коллег, еще не успел упасть на асфальт подлетевший метров на двадцать вверх капот уничтоженного авто.

Сам же парень в последний миг своей жизни так и не смог почувствовать счастья от свершившейся мести – коктейль в его крови глушил почти все эмоции. Однако краткий миг удовлетворения он успел осознать: тяжелый бронированный джип был разорван взрывом почти пополам.

Кабинет раздосадованного князя Михалкова. Вечер того же дня

Снег с дождем. Ох, и не любил князь такую погоду. Не видно ничего на расстоянии пары десятков метров. Воды Мойки же казались ему мутными и навевающими тоску. Да и возраст уже, возраст. Реагирует тело на такую погоду. Не самым лучшим образом, да…

Впрочем, смотрящий невидящим взором в окно Михалков о погоде не думал совершенно. Только что ему пришлось немало выслушать от старого друга Гриши… Которому он так и не смог дать внятный ответ на простой, в общем-то, вопрос: «А во что ты, Никитушка, внучка моего втянул, раз около моей усадьбы теперь смертники с гранатометами толпами бегают?!» По результату разговора выходило, что теперь род Михалковых должен Воронцовым. И должен неслабо!

– Андрей Иванович подошел, – негромко сообщил почти бесшумный помощник главы «Тройки».

Никита Владимирович уже почти перестал вздрагивать, когда неожиданно слышал тихий голос профессионального пластуна за спиной. Разве что когда сильно уходил в свои мысли. Вот как сейчас. Эх, хорошим пластуном был Коленька, да кабы не увечье… А просить хотя бы покашливать, обозначая свое присутствие, главе такой серьезной службы вроде как и неуместно. Эх… А, к черту все!

– Проси, – только и кивнул хозяин кабинета.

Легкий сквознячок подсказал ему, что дверь в помещение на секунду приоткрылась. Как всегда, помощник исчез абсолютно бесшумно. Зато в кабинет вошел Ефимовский. Это можно было понять по аромату дорогого трубочного табака и легкому шороху бумаг. Какие-то отчеты принес, видимо. Как же раньше просто было: где свои – понятно, где чужие – тоже! Задача всегда была проста: выживи, сохрани людей и дави неприятеля! А сейчас… Отчеты, совещания, бюрократия… Тьфу!

Михалков помотал головой, разгоняя душевную слякоть, и повернулся к визитеру, дабы не видеть еще и слякоти заоконной.

– Садись, Андрей Иванович… – И князь махнул рукой на гостевое кресло. – Что у тебя по этому смертнику?

Ефимовский устроился в кресле и неторопливо достал планшет. Действительно. Теперь им совершенно точно спешить некуда. Задача в другом – размотать ниточку до самого конца.

– Наш смертник – Константин Игоревич Гусев, двадцати лет от роду, – неспешно начал полковник доклад. – До последнего времени подвизался в охране главаря контрабандистов Е-баня. Справку подготовил отдельно. Предположительный мотив: месть. Люди генерала Воронцова потопили почти весь москитный флот семьи Вэй, промышлявший контрабандой в зоне ответственности бригады. Среди погибших был и отец Е-баня. Объект прибыл с территории одного из Прибалтийских государств за двенадцать часов до акции неустановленным способом. На пунктах пограничного контроля не отмечался. Воспользовавшись «окном» в системе безопасности усадьбы Воронцовых, он устроил лежку на границе их владений. Снаряжение западного образца позволило ему скрыться от датчиков усадьбы и электронных систем наблюдения. Анализ радиоэфира дает предположить, что в районе действовала еще одна группа высокой выучки. Возможно, корректировщики. Следов группы, кстати, так и не нашли, хотя наши люди там буквально землю рыли… Засада организована грамотно. Стрелок подловил машины на повороте и, когда кортеж снизил скорость, произвел выстрел из гранатомета РПГ-7Д гранатой ТБГ-7В. Судя по всему, стандартный выстрел был каким-то образом усилен, так как купол просто лопнул, а броня…

Князь задумчиво покивал. Он не понаслышке знал, что такое термобарическая граната, которая в помещении до 300 квадратных метров не оставляет шанса ничему живому. Что уж говорить о машине, пусть и бронированной.

– На этом всё.

Князь задумчиво приподнял бровь.

– Григорий Никитич был… очень расстроен произошедшим, – очень дипломатично передал слова графа Ефимовский, – а потому пригрозил пристрелить любого, кто попробует сунуться на их землю. А так как приказа начинать войны с родом Воронцовых у меня не было, то… – Полковник развел руками.

Князь на это лишь кивнул, невесело усмехнувшись. Он вполне себе представлял, что именно услышали люди Ефимовского от разъяренного графа, но… старый друг в своем праве.

– То есть некто, имеющий возможности перебросить через границу смертника и серьезное снаряжение и вооружение, а также серьезные ресурсы для анализа защитных систем уровня «Бастион» и выше, проникает на территорию одного из древних родов и имеет возможность совершить выстрел, – с легкостью вычленил главное в докладе подчиненного князь. – Я правильно понимаю ситуацию? Ах да, при этом еще рядом ошивается группа спецов, а мы ни сном, ни духом о них не ведаем, так?

Никита Владимирович сохранял внешнее спокойствие, но полковник не обольщался: его шеф пребывал в самой настоящей ярости! Еще бы, его служба получила ощутимый щелчок по носу. О котором незамедлительно стоило сообщить императору.

– Готовь группы и оперативное сопровождение, – отрывисто бросил князь Ефимовскому. – Нанесем ответный визит…

Да, вопреки прекраснодушным убеждениям идеалистов, империя за своих граждан мстила. Жестко и методично. И пусть об иных ее ответ-ках ничего не писали в газетах, но все заинтересованные лица были в курсе. Об этом заботились специально обученные люди, умевшие жестко и наглядно доносить до своих клиентов волю императора в тот час, когда дипломатия провалилась. Или ее попросту не с кем было вести. И не всегда палачи наносили удар сразу. Для того, чтобы рассчитаться за взрыв в новосибирском метро, понадобилось, например, семь долгих дет. За это время профессионалы-следователи четко определили круг виновных, а представители разведывательных служб установили место их нахождения. В течение всего двух дней этот бренный мир покинул каждый из них. Причем достаточно непростым образом, чтобы послужить надежным назиданием для иных личностей. Только за последний год лидеры двух серьезных группировок, насмотревшись на ужасы, которые им любезно показали серьезные ребята, проникшие на неприступные объекты, решили, что радикальная трактовка Святого Писания для них слишком дорога. Но кто ж расскажет о таком прекраснодушным идеалистам?!

– Цель визита? – невозмутимо уточнил полковник.

– А вот тут надо хорошенько обдумать!

Ефимовский лишь коротко усмехнулся на оскал шефа. Злым и собранным тот нравился полковнику куда больше!

– А ты давай, принеси мне свою гостевую!

О, так шеф еще и покурить решил, раз просит запасную трубку.

«Отлично, – злорадно усмехнулся Андрей Иванович. – Сейчас князь думать будет. И кому-то по результатам этих думок сильно не поздоровится!»

Глава 12

Контора в районе складов крупного латвийского порта. 4:15 утра

Хорунжий Черноморского казачьего войска Константин Коваленко, по батюшке Прохорович, западные фильмы любил. Особенно боевички современные. Намедни он с удовольствием посмотрел очередную, как дед его говаривал, фильму о лысой груде мышц, что носится по джунглям в поисках сыночка какого-то мафиозного босса. Вот как, скажите на милость, опытному пластуну сдержать смех при виде громилы, палящего с двух (!) вытянутых (!!) рук из помповиков (!!!). Перемещаться при этом прямо посреди поля боя – да почему бы и да! И плевать, что вражины все сплошь автоматическим вооружены, а значит, чисто статистически обязаны были устроить здоровяку демонстрацию понятия «дуршлаг»! Отличная комедия!

А вот проза жизни – она другая. Например, имперский волкодав, ряженный в нечто походно-туристическое, отдыхающий на исходной позиции перед броском. Вот такое случается, цинично говоря, сплошь и рядом. Туристы, они вообще «робяты» такие, куда хошь пролезут! А уж если подобных ребятишек еще и расширенным набором выживания снабдить…

В этот раз их снабдили действительно великолепно. Бойцы предпочитали не задумываться о подобных вещах, полагая их головной болью командиров, но поневоле приходила в голову мысль, что в этот раз их экипировали как на штурм Белого дома.

– Кому-то вы, ребятки, сильно насолили, – одними губами буркнул он под нос себе.

Коваленко не нужно было знать, почему и за что. Ему вполне хватало, что империя нуждалась в его «врачебных» талантах. Да-да, иногда он воспринимал себя и своих коллег виртуозами-хирургами, в чьи задачи входит удаление пораженного участка, пока он не заразил весь организм. Да, неприятно. И кровь, как говорят, не водица. Но иногда надо.

Коваленко с удовольствием осмотрел пространство перед интересующими их складами и, к своему полному удовольствию, не увидел ничего, что могло бы выдать притаившихся бойцов его десятка. Некстати пришла мысль, что хрен бы он спрятал здесь подобную киношному «герою» гору мышц. Впрочем, сегодня его задача мало отличалась от работы перекачанного лицедея…

Хлопок ладони по плечу. Так, через 40 секунд рывок. Внутренний таймер начал отчет.

– Вперед! – громко рявкнул он, пересиливая себя.

Как правило, операции его десятка проходят в полной тишине, но сегодня требовались шум, гам и азартные выкрики бравых штурмовиков. Без пошлого актерства, конечно. Но с нарочитой небрежностью.

Весь этот шум и гам служил двум целям. Во-первых, ну кому придет в голову подозревать в подобном непрофессионализме имперский спецназ? А во-вторых… Впрочем, не до того сейчас.

– К бою! – едва слышно фыркнул боец, подбадривая уже лично себя.

Восемь одиночных выстрелов слились в один, лишая противника бойцов-наблюдателей. Тут же темп сменился хоть и на скупую, но слегка заполошную стрельбу «на подавление». Жечь боезапас уже не по кому, однако картинка, картинка…

Пока четверка пластунов развлекалась невозбранной тратой казенного имущества, хорунжий с еще четырьмя бойцами, словно тени, неслышным броском подобрались к стене склада. Несколько ударов ножом в очередного мечущегося часового, и вот Николай-Грот уже дает сигнал «чисто!».

Опытному человеку сразу ясно, что 8 из 9 колотых ранений – лишние. Однако для картинки – почему бы и нет? Тут же, в «свободном мире» как? Журналюги понаедут чуть ли не раньше экстренных служб. Особенно с учетом того, что их предупредили заранее. И четко объяснили, где и когда стоит быть, чтобы получить очень даже горячий материал. Естественно, делалось все это не просто так и в лоб. Но спецы, получавшие деньги именно за подобную работу, хлеб ели не зря и на своем поле работали отлично. Ну так и пусть у репортеров картинка поинтереснее будет! Им – премия, бойцам – благодарность от начальства, а кому надо – предупреждение, и все счастливы.

Тем временем над утренним портом поднимается стрельба. О, неужто местные вояки открыли ответный огонь? Нашим легче! Под шумовой завесой и прятаться проще! А чего нет, коли умеючи-то?

Словно тень, пластун сместился к комнате охраны, где слышались топот ног и невнятные команды на чужом языке.

– Ну, это дело нам знакомое, – едва слышно прошептал казак в усы, отгибая усики чеки гранаты.

Ребристый корпус вкатился в помещение, весело подпрыгивая по полу. Тугая волна взрыва привычно ударила по ушам, и уже через миг огненный ад в отдельно взятой комнате сменился адом стальным. Две тени легко влетели в комнату, заливая очередями любое подозрительное шевеление. Благо правок почти и не требовалось. Однако – порядок! Тренированный слух хорунжего отметил, что стрельба на улице смолкла. Что ж, значит, не осталось у этого вертепа «защитников». Али наоборот – его людей подавили. В последнее он не верил. Фантастика. У нас же все-таки не кино совсем.

Выйдя в общий коридор, он с удовольствием обнаружил готовую ко всему тройку бойцов, со своими задачами уже справившуюся.

– Вперед, – вновь взревел командир, чувствуя себя полным идиотом. – Пошли! Быстрее!

Парни усмехнулись, но поддержали командира бодрыми и согласными выкриками.

«Нам хоть “Оскар” какой завалящий дадут за такую игру?» – мельком подумал хорунжий. А то его люди старались, показывая чудеса актерского мастерства, но оценить-то и не кому!

До лестницы на втором этаже добрались без проблем, нескупыми очередями выкашивая все живое. Зря что ли двойной от норматива на подобную акцию боезапас тащили?

– Та-да-да-да-да… – как-то туго ухнул пулемет на втором этаже.

Да возблагодарим государство Российское за производство отличных активных наушников! Они что, станкач на пролете поставили? Ну кто ж так воюет? Интересно, кто-нибудь из них еще что-то слышит? Два щелчка в эфире от проникшего через крышу снайпера поставили в этом вопросе вескую точку: никто из расчета уже точно ничего не слышит.

К каморке местного командования прошли едва не как на параде. Потому Коваленко даже на предложение сдаться расщедрился некоему Е-баню, но судя по плотному ответному огню, был отправлен этим самым товарищем в далекие е-баня. Ну на нет и суда нет. Хорунжий тоже почитал верной заповедь «не суди и не судим будешь», а потому быстренько организовал засевшим боевичкам путевку на высший суд при помощи пары гранат. А там уж пусть Всевышний разбирается, куда, кому и по каким делам работать.

* * *

В особняке на улице Пилес всегда царила деловая суета. Мощный вычислительный и аналитический центр обрабатывал данные от ячеек по всей Руси и бывшим ее частям, потерянным в последнем противостоянии. В пресс-центрах проводились совещания, брифинги и планерки. На закрытых для общего посещения этажах тоже суета была более упорядочена, но и в ней угадывалась деловитость муравейника. Здесь люди несли за свои решений настоящую ответственность. В иной раз даже и головой.

В центре этого людского водоворота, что не останавливался ни на минуту, было лишь одно место покоя и расслабления. Своеобразным «оком шторма» служил кабинет Магистра. Строго говоря, такой должности в штатном расписании не было. Но все называли этого человека именно так.

Отделанный под старину кабинет с настоящим камином был со вкусом обставлен, напоминая антураж времен Ост-Индийской компании: массивная мебель, огромный стол, обитый зеленым сукном, и книжные шкафы вдоль каждой из стен. Два удобных кожаных кресла, между которыми расположился большой глобус-бар, позволяли Магистру и его гостю с комфортом расположиться вполоборота к весело потрескивающему огню.

Оказаться приглашенным сюда – было мечтой каждого из братьев, ибо это означало, что Сам их заслуги оценил и выделил среди остальных. Верный прицел на следующую ступеньку в иерархии Товарищества Иисуса. Сегодня эта честь выпала старому вояке Повиласу.

– Может быть, чаю? – гостеприимно предложил хозяин кабинета.

– Благодарю, я бы не отказался, – склонил голову в благодарном поклоне гость.

Сегодня ему пришлось большую часть дня буквально носом рыть в остатках базы контрабандистов под противным моросящим дождем, так что горячий напиток был весьма кстати.

К удивлению Повиласа, старик сам встал с кресла и направился к чайному столику, где на небольшом столике над газовой горелкой уже доходил до нужной кондиции небольшой прозрачный чайничек.

А вот это слегка настораживало. Если его так обхаживают, значит, совсем скоро за этим последует Просьба. Именно так, с большой буквы. А тот, кто общался с людьми, имеющими подобную власть, к какой бы иерархии они ни принадлежали, прекрасно знает, что неформальное обращение имеет куда большую силу, чем откровенный приказ. А вот сил и средств на исполнение потребует куда больше.

– Не люблю я современные электрические игрушки, – признался он, колдуя над напитком. – Нет в них изящества. То ли дело самому над живым пламенем, когда нужная температура угадывается чутьем и многолетним опытом, а не бездушным щелчком кнопки.

Руки старика с удивительной для его возраста грацией и ловкостью порхали над столиком, переливая, смешивая и давая чуть настояться.

– Прошу, брат. – Магистр не погнушался сам преподнести гостю небольшую чашечку. – Согревайся и собирайся с мыслями.

На некоторое время кабинет погрузился в тишину. Горячий напиток теплой волной прокатился по телу, согревая даже пальцы, замерзшие за день, в то же время проясняя ум. Вкус был настолько хорош, что гость уделил несколько минут вдумчивой дегустации.

Магистр не торопил.

– Благодарю, Старший, – в очередной раз склонил голову Повилас. – Чай и вправду хорош!

Магистр тепло улыбнулся одними губами. Однако взгляд, как и обычно, был собран и холоден, что человеку понимающему говорило очень о многом.

– Тогда расскажи мне о том, что удалось узнать по поводу налета на базу нашего друга Е-баня.

Последние два слова старик произнес с ехидной усмешкой. Для него не было секретом, сколько «прилипало» к загребущим ручонкам контрабандиста имущества ордена во время иных… негоций. Впрочем, до недавнего времени ханец пределы своей наглости видел, а процент «утряски и усушки» казначеем закладывался в сумму оплаты разнообразных услуг. Всех все устраивало ровно до того момента, когда кое-кто окончательно потерял разум от жадности. Увы, иногда это презренное чувство становится настолько сильно, что давит все базовые инстинкты. В том числе и осторожность.

– Около четырех часов утра в районе порта произошло боестолкновение с участием…

– Постой, – перебил старик гостя, поднимая ладонь вверх. – С официальными отчетами я знаком уже два часа как. Мне интересно твое мнение о произошедшем.

– Что ж, нашего друга Е-баня пожгли весьма основательно, попутно уничтожив весь его флот, что был в данный момент на рейде. – Повилас на секунду замолк, корректируя свой доклад с учетом пожелания хозяина кабинета. – Я бы сказал, что налет организован профессионалами, но замаскирован под разборки между местным криминалитетом.

Старик откинулся на спинку кресла, сведя руки перед собой, словно Ришелье из старого доброго фильма (он вряд ли бы кому-нибудь признался, но это был один из его любимых фильмов вероятного противника).

– Продолжай, – попросил он. – Почему ты думаешь, что этот хитрый лис не оттоптал еще чью-то мозоль?

Повилас твердо взглянул на собеседника. Ощущение – это то самое, что отличает профессионала от обычного специалиста. Контроль на кончиках пальцев. Способность видеть больше там, где другие пасуют. Проблема в том, что эти самые ощущения иногда могут противоречить фактам. И как тогда доказать человеку, имеющему право принимать решения, свою правоту? Особенно если мнение профессионала предполагает куда худший вариант развития событий, чем тот, на который указывают факты.

– Я сегодня целый день ковырялся в трупах, и могу сказать, что дырок в них намного больше, чем необходимо для решения задачи.

Поднятая бровь внимательного слушателя послужила сигналом к дальнейшему рассказу:

– Например, на второй палубе одного из не до конца сгоревшего катера я нашел тело. Одно пулевое ранение совершенно точно было смертельным, а остальные были нанесены буквально для антуража. При работе с баллистиками мы нашли 17 огнестрельных ранений, по моему мнению, в уже мертвое тело. При этом в стене были найдены еще с десяток следов от пуль, но даже мне было ясно, что пули, если целились именно в этого бойца, под таким углом войти в переборку вообще не могли.

– Хм, – задумался Магистр. – То есть некто аккуратно снял объект, после чего уже вплотную выпустил в мертвое тело половину магазина, а затем хлестнул очередью по стене, чтобы создать впечатление перестрелки?.. Весьма интересно. Почему же они тогда не взяли живьем ханьца? С их-то профессионализмом… – Старик сделал расплывчатое движение рукой, показывая, что труда это действие для нападающих особенно не составило бы.

– Судя по анализу камер наблюдения, они пытались, – пожал плечами визитер. – Вот только то ли Е-бань что-то там подорвал, то ли штурмовая группа с гранатами перестаралась, но там рвануло так сильно, что и часть атакующих похоронило.

– И ты думаешь… – поощрительно улыбнулся Магистр.

– Не стоит приписывать нашим врагам дьявольских возможностей, – слегка качнул бритой головой Повилас. – Скорее всего, просто ошибка. В конце концов, у ханьца в охране тоже не самые последние бойцы были.

Кабинет вновь погрузился в тишину. Сгорбившемуся в кресле старику требовалось время на анализ поступивших данных.

– Полагаешь, послание достигло адресата, и он решился на ответный шаг?

– Наш контакт у казаков сообщил, что вчера Старый Коршун срочным порядком прибыл в штаб Черноморского казачьего войска. Пробыл он там несколько часов, поприсутствовав на двух встречах. К сожалению, их содержание нашему конфиденту раздобыть не удалось, но, соотнося выучку налетчиков и эту информацию, можно предположить, что…

Повилас не стал заканчивать фразу, но старик твердо договорил:

– Можно.

Секундная заминка в разговоре была сметена одним-единственным вопросом:

– То есть к нам никакие ниточки не ведут?

Уродливое лицо на миг застыло вслед за подобравшимся телом вояки, но он все же нашел в себе силы твердо ответить:

– Следов нет. Подчистили на полную глубину.

– Что ж… – Лицо Магистра чуть смягчилось. – Тогда волноваться не о чем. Благодарю за вашу работу, брат Повилас.

Визитер покинул кабинет, стараясь сохранить невозмутимый вид. В залог таких обещаний всегда оставляют свою голову. Однако и сделанного не воротишь. Остается лишь еще раз проверить, не допустил ли он какой-нибудь ошибки.

За двадцать две минуты до начала атаки хорунжего Коваленко на базу Е-баня

Две тени проникли на охраняемую территорию, словно призраки, и едва различимыми сгустками мрака залегли на крыше складского комплекса, где скрывался главарь местных контрабандистов. Каким образом они умудрились протащить с собой не только необходимые стреляющие, взрывающиеся и колюще-режущие игрушки, но и пару здоровенных баулов под сплошным перекрестным наблюдением, не потревожив чуткой электроники, чувствительной магии и взоров бойцов парных постов, было абсолютно непонятно. А сами бы они никому и ни за что этого не рассказали. Как-никак на обоих подписок со строгими грифами и печатями было столько, что в небольшой квартирке можно было обновить обои. Да и вообще их здесь не было, судари мои! Видел их кто? Нет? Ну а вы говорите…

Тем временем Тень № 1 буквально вжалась в теплый металл, прислушиваясь к окружающей среде ровно до того момента, пока Тень № 2 не выбила самыми подушечками пальцев знакомый лишь людям понимающим в суровом мире боевых пловцов ритм.

Чисто механически мозг первой Тени отметил, что «зубрилы» из отделения РЭБ взяли объект под контроль. Тело же начало обманчиво-медленное и плавное движение в сторону огромного светового окна на крыше здания. Недолгие манипуляции со специнструментом, и вот круг из мутного от времени стекла аккуратно отложен в сторону, освободив путь диверсанту. Веревка, к счастью, не понадобилась. Мощные перекрытия крыши вели как раз к будочке, где во времена имперского подданства страны и расцвета порта сидели мастера, а вовсе не пяток головорезов со своим предводителем. Нужно уточнить, что точка эта находилась метрах в семи над пристройкой.

С начала операции прошло 4 минуты 28 секунд.

Ожидание напарника и крепление баулов на перекрытии заняли еще 37 секунд. Тщательно отмерив длину веревки, чтобы конец не стукнул по металлической крыше пристройке, Тень № 1 спустилась вниз, нимало не опасаясь, что его заметит расположившийся в трех метрах от будочки расчет пулемета, занявший точку перед лестницей на первый этаж. Напарник-то тоже учен неплохо, а потому бдит и ствола не опускает.

Уже через несколько секунд после касания мягких подошв запыленного металла в будочке стали раздаваться плевки и шорохи, кои вполне успешно погасил обычный для большого склада шум и гам. Лишь один из пулеметчиков лениво обернулся на шум резко опускающегося жалюзи, но рассмотреть что-либо в будке так и не успел.

Тень № 2 тем временем стала аккуратно транспортировать с высоты привезенные баулы в комнату мастеров, как гласила привинченная еще лет тридцать назад табличка. Пулеметный расчет теперь держал второй боец.

С начала операции прошло девять с половиной минут.

Зайдя в комнатушку, боец убедился, что четверо из присутствующих угрозу уже не будут представлять никогда, а еще один надежно зафиксирован на полу и для надежности придавлен в шее коленом следящего через открытый прицел за расчетом напарника.

Как только вторая Тень заняла место наблюдателя, первый боец споро оттащил в уголок повязанного ханьца и поднес ему под нос небольшой пузырек. Через секунду взгляд из мутно-потерянного стал зло-собранным. Если бы Тень № 1 сейчас мог позволить себе эмоции, то наверняка бы одобрительно хмыкнул. Профессионал. Таких уважать надо. Нет, этот день он не переживет однозначно. Но отнесутся к нему с уважением.

– Вы – профессионал, – едва слышно начал шептать на ухо пленнику боец, не забыв включить диктофончик на память. – Кричать и пытаться выиграть время бесполезно. Мы зададим несколько вопросов, на которые получим честные ответы. Скополамин использовать просто нет времени, а альтернатива ясна. Жизнь не обещаю. Должны понимать. А вот легкий уход – запросто.

После этих слов Тень крепко сжала горло, чтобы из него не могло вырваться и звука громче едва слышного сипения, и аккуратно ослабил завязки кляпа. Однако все было зря. Упрямый ханец всем своим видом показывал, что говорить не желает. Кляп вновь занял свое место.

«Уважаю», – все-таки промелькнула мысль в голове Тени, тут же забитая боевым режимом в самый уголок сознания. Это персонаж, далекий от невидимых войн, может поиграть в героя. Он просто не представляет, что можно сделать с человеческим телом в считаные минуты. Профессионал же делает выбор в пользу молчанки, полностью осознавая последствия.

Впрочем, тут, похоже, куда более интересный вариант. Этот контрабандист все прекрасно осознает и понимает. Но как истинный профессионал пытается выжать из ситуации максимум. Да, лично ему уже не выжить. И уход будет не самым простым. Однако вдруг именно эти несколько секунд или даже минут позволят подойти подкреплению? Для контрабандиста подход странный, а вот для бывшего ханьского разведчика – вполне нормальный. И это следовало уважать. Вот только хозяин базы так и не узнал, что активация тревоги не прошла. Спецы из РЭБ просто забили исходящий сигнал.

Ханец продержался целых семь минут, перед тем как выдать свою сорокасекундную исповедь. Впрочем, осталось ли после запредельной боли в сломанной кукле хоть что-то человеческое? Кто знает.

«Уважаю», – мелькнула столь же мимолетная мысль у командира группы за миг до того, как тонкий стилет прервал мучения оказавшегося столь крепким врага.

Впрочем, не успел боец отвернуться, как мысль о новопреставившемся ханьце вылетела из его головы. Обратно она так никогда и не вернулась. Специфика, однако…

Сделав пару знаков напарнику, боец вновь взял на прицел площадку перед комнатой мастеров. Тень же № 2 тем временем извлекал из баула форму и оружие, какими пользовались налетчики, что уже через несколько секунд должны были начать атаку. Освободившееся в баулах место заняли оружие и одежда местных. Вся. Вплоть до трусов. Брезгливые бы недовольно сморщились, но на работе подобные эмоции Теням были незнакомы.

Дождавшись, когда с шумом и гамом до места уже уничтоженного расчета добрались штурмовики-союзники, один из бойцов дал через стену очередь на полкороба из РПК, чтобы дать нужную картинку для камер наблюдения. В том числе и «секретных», которые нападавшие «не нашли».

Мгновение понадобилось на активацию подготовленного заряда и… Тени исчезли, как им и полагается. Хотя до полудня было еще ой как далеко.

Глава 13

ПИУ. День восемьдесят третий от прибытия в столицу Российской империи

От сессии до сессии живут студенты весело! По крайней мере, студент Воронцов точно! Правда, в то время, когда многие его однокурсники понимали веселье как отдых от нудных преподов и отрыв всеми силами молодой души, Матвей кайфовал в стенах alma mater. Зачастую на парах он с удовольствием охватывал свой поток умиротворенным взглядом – под сотню корпящих над трудами классиков, древними языками либо спецпредметами молодых людей и девчонок. Тихо, спокойно, никто никому не пытается залезть в трусы либо отравить организм каким-нибудь новомодным химическим соединением. Ну, хорошо, про отсутствие сексуальных поползновений он, конечно, загнул. Однако здесь все происходило настолько… невинно по сравнению с тем, что он успел повидать за последние полгода проживания в столице, что ничего кроме чувства некого умиления не вызывало. Даже Демидова в этот миг не пыталась проявить всю свою тягу к разрушению порядка вокруг себя, а чинно выполняла задания наравне со всеми. Ну, хорошо, намного быстрее, на две головы обставляя получившего очень неплохое родовое воспитание Матвея и еще нескольких аристократов. Впрочем, и в момент вынужденного безделия она не пыталась набить кому-нибудь морду или взорвать к чертям что-либо ей не понравившееся, а доставала планшет или ковырялась в каких-то своих записях. Даже с разрешения преподавателя, как ни странно.

– Ты чего такой довольный? – хмуро поинтересовался Кирилл, с подозрением разглядывая развалившегося на скамье Матвея. Что ничуть не мешало последнему конспектировать довольно бодро начитывающего лекцию преподавателя.

– Тихо, спокойно, Демидова чем-то полезным занята, – не прерывая записей, ухмыльнулся он в ответ. – Лепота!

– Поссорились, что ли? – пользуясь правом приятеля, довольно невежливо поинтересовался Бобров, кивая в сторону умостившейся на четыре ряда ниже Ольги.

Матвей попытался перевести взгляд на девушку, но взгляд его остановился на срезе довольно высоко задравшейся юбочки старосты, навалившейся на парту, чтобы что-то прошептать на ушко соседке «снизу».

– Да нет, – слегка улыбнулся Матвей, разглядывая открывшуюся картину. – Но не можем же мы все время быть рядом. Надобно и личного пространства немного… иметь.

– Ну, про «иметь» я тебя понял! – довольно скабрезно пошутил Кирилл, перехватывая взгляд собеседника.

Вообще, конечно, за такое полагалось бить лицо. Молча и без разговоров. Конечно, этот процесс можно назвать куда более романтичным словом «дуэль», но суть от этого не поменяется. Конечно, старик Хемингуэй уверял, что по-настоящему храбрым людям незачем драться на дуэли, но это постоянно делают многие трусы, чтобы уверить себя в собственной храбрости.

Однако где окажется тот мир, если мужчине запретят защищать свою честь? Впрочем, тут есть один нюанс. Это же Кирилл. Он не от мира сего. Ему многое можно простить.

Воронцов даже порадовался про себя вспыхнувшему в глазах Боброва интересу. Все-таки не совсем в науку ушел, а значит, есть шанс сделать из него человека, как неоднократно приговаривала Ольга. Впрочем, Матвей подозревал, что главное в этом процессе – не дать разгуляться фантазии шебутной девчонки. Кирилл – парень неплохой, а потому Воронцов для себя решил, что совсем уж делать человека из него Ольге не позволит. Нефиг. Этому городу нужны не только супергерои, но и нормальные адекватные люди! Хоть в каком-то количестве.

– А если серьезно? – продолжал канючить однокурсник, словив очень подозрительный взгляд «допрашиваемого».

– Ну-ка, – протянул Матвей самым задушевным голосом, на который был способен. – А теперь, друг мой, расскажи-ка мне, чего это в тебе такой интерес к моей личной жизни проснулся?..

Кирилл стушевался, но уже через несколько секунд, с каждой из которых взгляд Воронцова становился все холоднее, раскололся, как перезревший арбуз: с треском, удовольствием и брызнувшими слезами от сдерживаемого с огромным трудом смеха.

– Ox, – наконец пробормотал юный маг, вытирая слегка покрасневшие глаза. – Дурак ты, Кир… – Тут уж и Матвей воспользовался правом приятеля выговорить товарищу все, что думает, не особо считаясь с выражениями. – Ты золотую рыбку поймал, а сидишь и хнычешь, мол, что мне делать!

А история-то на самом деле комичная. Оказалось, что вся слава безбашенной наглухо девчонки не отменяет двух простых фактов:

а) Демидова действительно красива, а буквально брызжущая из нее энергия и задорнолукавая улыбка буквально походя разбила немало сердец;

б) род Демидовых очень богат, что интерес общества к одной из его наследниц подогревал до запредельных высот.

На какие только хитрости и даже прямое давление ни шли молодые отпрыски не только знатных родов, но и неблагородного сословия в надежде выловить хоть грамм информации, которая помогла бы им подобрать ключик к сердцу строптивой красавицы. Вплоть до угроз физической расправы, что слегка напрягло Матвея. Однако уже через несколько секунд он вновь смеялся над объяснениями Кирилла:

– Подходит ко мне барон Рыльский и с места в карьер: я, сударь, с вами стреляться желаю, так как вы стоите на пути моего счастья. – Парень на миг замолчал, смахивая с красного лица выступившую от сдавленного хохота слезинку. – Впрочем, имеете возможность дуэли избежать. Поможете мне Демидовой сердце завоевать?

Матвей с трудом сдержал громкий смех. Зная манеры и воспитание Рыльского…

– Что, так и спросил?

На то, чтобы собрать силы на ответ, у Кирилла ушло несколько секунд:

– Да нет, конечно, – просипел он севшим голосом. – Зажали меня около мужского туалета и потребовали в стиле: «Короче, мудак малахольный, ты же хочешь, чтобы у подружки твоей достойный кавалер был?! Ну так я он и есть. А ты мне в этом поможешь!»

– А ты что на это ответил? – уточнил чуть помрачневший Матвей, которому перспектива издевательств над однокурсником не понравилась от слова совсем.

– Я уточнил, правильно ли я понимаю, что тот хочет затащить Ольку в койку, да еще и деньжат на этом поиметь. Рыльский подтвердил. Ну и кто я такой, чтобы стоять на пути любящего сердца?

Матвей с интересом ждал продолжения.

– Раз человеку настолько невтерпеж, я решил дело не откладывать, а помочь человеку на месте. Он же от светлых «чуйств-с»! Предложил я ему помощь с объяснениями, тем более и Оля подошла как раз. Ну, я и выдал: «Оль, тут молодому человеку так трахаться хочется, что аж не может, и он очень рассчитывает, что ты ему в этом деле поможешь!»

Лицо Матвея приняло столь же насыщенный красный цвет, что и у его собеседника. Он прекрасно еще по ресторану Кареевых помнил, на что способна эта милая с виду девочка. Род основательно вложился в ее подготовку. И Матвею уже удалось в этом убедиться. Во время серии спаррингов. Должен же он был понимать, с кем именно ему предстоит работать? Демидова не возражала. Ей тоже интересно было. Примазался и вахмистр Калашников. Его вердикт был весьма лестен: «Очень неплохая подготовка. Опыта маловато, но ничего, это придет со временем!»

«М-да, навыки у девочки, конечно, интересные!» – вновь мысли Матвея свернули не туда, куда стоило бы лезть. Однако очень уж специфическая у Оли была подготовочка. И дело тут вовсе не в умении десятерых старым журнальчиком побивать. Речь идет о целом комплексе навыков, который скорее подходил бы представителю службы безопасности, чем сходящей с ума от скуки мажорке. Вся соль ситуации была в том, что подобный комплекс знаний и умений никак не сочетался с тем образом, что девушка старательно демонстрировала обществу. Тут уж, как говорится, либо крестик снимите, либо трусы наденьте.

Парень помотал головой, отгоняя от себя странные идеи. Вот еще мозг засорять! Придет время – все разъяснится. В крайнем случае, нет. Но и это не беда. В конце концов, он уже давно смирился, что всего на свете не узнать никогда, а поговорка «Многие знания рождают многие печали» действительно имеет право на существование.

– Не поверишь, Демидова даже в лице не изменилась, – возбужденно шептал Бобров. – Лишь уточнила: «Это все, чего он хочет?»

Воронцов уже вполне натурально хохотал. Хотя представления о приличиях еще позволяли ему слегка сдерживаться, но это до поры… Все-таки фантазия у него была очень неплохая, и сцену он себе ясно представлял во всех красках и богатстве нюансов.

– Я же честно ответил, что нет, мол, доплатить ему еще за такое счастье надобно!

Кирилл уже не столько рассказывал, сколько довольно хрюкал, прикрывая раскрасневшееся лицо ладонями. О да! Его понять вполне себе можно было. Вот Воронцов еще и доплатил бы, чтобы стать свидетелем этой сцены. Он очень надеялся, что кто-нибудь успел заснять ее на телефон и ему все-таки удастся ознакомиться хотя бы с записью. А если нет…Тогда у него есть возможность расспросить еще и Демидову. Отчего-то он был уверен, что ее рассказ будет не менее интересен, чем изложение Боброва. Тоже участник событий, как-никак!

– Садист!

– А то, – согласился рассказчик. – В общем, Ольга посмотрела на нашего резко побледневшего героя, да и позволила засадить… Себе позволила… Ему…. Между ног… Коленом…

На некоторое время история прервалась. На посмеяться. Нет, чисто теоретически парни должны были бы даже посочувствовать несчастному Рыльскому. Однако их представления о чести вполне себе оправдывали поступок Демидовой.

– Ее потом к ректору вызывали, – чуть успокоился Кирилл. – Но я процитировал выражения Рыльского и выразил готовность повторить их под присягой менталиста. В общем, представитель Демидовых так раскатал Рыльских, что теперь…

Да Матвей и сам прекрасно представлял, что теперь. Извинения от рода, компенсация и всякое прочее. А Воронцов-то эту историю из вида как-то упустил…

– И что, отстали?

Молодой человек имел в виду вовсе не Рыльских. С этими все было уже ясно. Демидовы по роду проедутся, что твой каток. Так что теперь не до Любовей будет их славному представителю. Ну, когда из больницы выйдет. Впрочем, если девушка перестаралась, то пострадавшему от длины собственного языка до Любовей дела не будет вообще никогда. Хотя семья у него богатая, а целители нынче в своем искусстве далеко вперед шагнули.

– Да какое там, – махнул рукой Кирилл, с грустью обводя взглядом римскую аудиторию. – Только выражения стали выбирать изысканней, а так ничего не изменилось! Разве что к гонке подключились еще и наши прекрасные дамы.

– Ого, нет, сейчас это, конечно, модно и по-европейски типа, – рассмеялся, пародируя кое-кого из своих приятелей, Матвей, – но вот каких наклонностей я за Олькой не замечал…

Кирилл стал смеяться еще громче, отчего его только начавшее приобретать естественный оттенок лицо вновь стало наливаться краснотой в стиле Синьора Помидора из знаменитой сказки. Однако, справившись с собой, он таки просветил наивного чукотского мальчика в некоторых ранее им недооцененных вопросах.

Так Матвей стал обладателем еще одного знания, проистекавшего из пунктов «а» и и «б»:

в) женщины – существа безумно любопытные, а потому им стало очень интересно, чем именно он зацепил Демидову. Теперь охота была объявлена и на него.

Это знание заставило его задуматься над очень интересным вопросом: «А так ли случайно староста, пославшая ему улыбку минуту назад, выбрала именно этот момент для общения с подружкой, которое таки потребовало демонстрации крепкой девичьей попки “верхним” рядам?» Ик.

– А ты что? – с подозрением спросил задумавшийся Воронцов.

– А я помочь обещал, – с удовольствием ответил тот. – Сам же мне про золотую рыбку толковал. У нас сейчас латынь? Carpe Diem, стало быть!

О да! Воронцов и сам не отказался бы побыть на его месте. Там много чего поиметь можно. И, чего уж греха таить, много кого. Особенно если твой род недостаточно знатен, а ты достаточно чудаковат, чтобы всерьез тебя в качестве мужа рассматривать в голову не пришло никому. А вот у Воронцова ситуация другая: род за спиной. И очень многим девочкам приходит в голову, что замужество с членом знаменитой фамилии – отличный вариант устройства в жизни.

Звонок телефона заставил Матвея невольно вздрогнуть, автоматически нажимая кнопку выключения. Лектор недовольно поморщился. Не любил он, когда его рассказ прерывали посторонние звуки, и всегда просил перевести гаджеты на время пары в режим «полета». Матвей и выключал. Однако этот контакт находился в аварийной группе. Дисплей тем временем уже в беззвучном режиме продолжил отображать входящий вызов. Дед.

– Ты куда? – зашипел Кирилл, видя, что его однокурсник норовит покинуть аудиторию. – Тебя же потом Семен Саныч пересдачами замучает! Пять минут до конца пары. Лучше сядь!

– Надо, – коротко отрезал Матвей, рукой по горлу обозначая срочность своего ухода.

Нацепив самую виноватую улыбку, на которую он был способен, парень тенью проскользнул за спиной преподавателя, где и нажал кнопку ответа.

– Дед?

– Матвей, слушай внимательно, – начал отставной генерал, в серьезных ситуациях игнорируя правила вежливости. – Первое: с твоей сестрой все в порядке. Предчувствия не подвели, два дня назад около семи утра на ее кортеж напали. Смертник выстрелил термобаром с рунической доводкой по ее машине на территории усадьбы. Сама она с утра отказалась сесть в выделенный «Комбат», поэтому было решено найти ей место в машине охраны. Четверо погибли…

На этом моменте дед приостановился на секунду.

– Не тяни, – потребовал Матвей.

– В «Комбате» находился Артем Крестов.

Матвей молча прикрыл глаза, сжигаемый единственной мыслью: «Твою державу, Темка, да как же ты так!»

– Что… – Парень на секунду замолчал, сглатывая комок, и тут же продолжил сухим тоном: – Что он вообще делал в машине? Он же в гвардии.

Иррациональная надежда, что может… А вдруг?..

– В гвардии, – тем же сухим тоном ответил дед Гриша. – Утром, когда Женечка отказалась садиться в машину, именно он принял решение по ее замене и предложил ее проводить до школы. Но сам понимаешь, в машине должны находиться лишь объект и охрана. Вот он и занял место в «Комбате».

Принятие… Матвей застонал вслух, про себя проговаривая: «Да твою же…»

– Что, Матюш?

– Дед, – парень мгновенно стал серьезным и собранным, – Женька знает, что в машине охраны никто не выжил?

– Думаю, нет, – секунду помедлив, ответил глава рода. – Насколько я знаю инструкции охраны, ее, скорее всего, сразу же прикрыли телами. Вряд ли она успела что-то понять. Хотя…

– С ней сейчас работают психологи?

– Да, процедура стандартна. Медики, психологи.

Глава рода не торопил. Матвей же оперся на холодную бетонную стену спиной и несколько раз несильно ударил по ней затылком, собирая в кучу расползающиеся мысли.

– Деда, получается, что она уговорила Темку сесть в ту машину… – совсем убитым голосом закончил парень.

Увы, Артему уже не помочь. Однако еще можно было сделать так, чтобы дальше смогла жить его сестра. Без комплекса вины и проблем с психикой.

– Твою же, – таки произнес дед слова, что в разных вариациях крутились на языке юного мага. – Понял, скорректируем реабилитацию. Нельзя, чтобы она винила себя. Это мы с тобой понимаем… А она – ребенок!

Матвей коротко кивнул словам главы, пусть тот и не мог видеть этого жеста.

– Теперь о важном, – вновь собрался парень. – Почему ты молчал два дня? Что сделано за это время?

Рвать на себе волосы оттого, что ему не позвонили в тот же миг, юноша не собирался. Понимал, что причина для этого должна быть. И причина веская.

– О, – почти наяву парень увидел хищный оскал старого генерала, – мы тризну по нашим парням справили как должно… А до того ушли в режим «молчание».

– Хорошо. – Еще один кивок головы. – Расскажешь при личной встрече. Я вылетаю.

– Жду, – только и ответил дед Гриша, а затем отключился.

Обижаться на то, что ему сразу не сообщили о смерти друга, смысла не было. Значит, так было надо. Скорее всего, из-за подготовки ответа на столь наглое нападение. Но успеть на похороны друга он был обязан.

Судьбе было угодно рассудить по-иному. Подробности нападения Матвей узнал намного позже, да и к выносу тела прибыть не смог. Помощь понадобилась еще живым.

* * *

Спрятав телефон во внутренний карман, Матвей резко потер руками лицо, пока мысли не обрели хоть какую-то ясность и точное направление. В аэропорт… Через буфет. Очень уж в горле пересохло с таких новостей, а 15 минут сейчас погоды не сделают. Собрать же мысли в кучку просто необходимо.

Попивая вкусную прохладную воду из совершенно невкусного стакана из дрянного пластика, Матвей без всяких мыслей наблюдал в окно, как удаляются в сторону машины две знакомые косички. С Ольгой можно объясниться и позже. Например, позвонить ей по дороге. Так, допил – и в путь!

Выйдя из корпуса, он направился к стоянке, где сегодня утром оставил свой автомобиль, но еще за сто метров до нее мог точно сказать, что здесь тоже что-то произошло. Об этом прямо кричало его чутье, а дурные предчувствия подтверждали с десяток молодых людей в белых рубашках, галстуках и… бронежилетах. В руках у части из них, что характерно, находилось оружие.

– Не засада, – пробормотал парень, вглядываясь в явно осмысленную суету и решив, что его-то машину эти бравые хлопцы ему уж точно забрать не помешают.

Следующий звоночек грохнул набатом, стоило Матвею рассмотреть на дверях транспорта боевичков гербы Демидовых. Какого черта здесь происходит?! Если девушка только что была на паре, а через 20 минут у ее машины уже суетятся гвардейцы… Нехорошо это!

Едва ли не бегом парень преодолел два десятка метров через дорогу к небольшой стоянке, где они с Ольгой частенько оставляли свои машины, дабы не толкаться у самого здания университета.

Судя по всему, сегодня девушка решила воспользоваться бордовой праворульной «Митсуокой Рок Стар», возле которой сейчас и крутились бойцы рода.

– Что случилось? – резко бросил он одному из них, приблизившись почти вплотную.

– Иди лесом! – получил законный ответ явно раздраженного бойца.

– Слышь, боец, – проникновенно начал Матвей, подойдя вплотную, – мое имя – Матвей Александрович Воронцов. Изволь обращаться ко мне согласно статусу.

– Прощения просим, ваше благородие, – чуть менее раздраженно ответил тот. – Да только не мешали бы вы людям работать. Дело рода Демидовых.

С этими словами боец чуть удобнее перехватил автомат и сместился влево, стараясь перекрыть вид парню и начинающей уже собираться толпе зевак. Однако Матвей успел разглядеть кровь на лобовом стекле и руле, какая бывает при рассечении тканей лба. Вроде и не опасно, но крови бывает… Вот только машина явно стояла на месте, а гвардейцы устроили вокруг нее ритуальные танцы. Если бы девушка была здесь, то суета бы сейчас шла в больнице, а раз так, то вывод один – похищение. Причем похищение под самым носом у тревожной группы гвардейцев, которых вызвать она явно успела до того, как…

Так, быстро связаться с главой рода нереально. Бодаться с гвардейцами – себе дороже. Тем временем машину явно сейчас увезут или подгонят экспертов на место. А счет идет на минуты. Ему срочно надо пробраться к машине, пока еще цела память крови.

– Ольга!!!! – неожиданно для всех в истерике взревел парень, бросившись к машине.

Ошарашенная охрана успела перехватить его только у самой «Митсуоки», сбив на землю. Но он упрямо лез в салон. Пинок в бок буквально отбросил его в сторону, а сверху тут же навалилось чье-то недружелюбное тело.

– Стоять! – взревел у него над ухом все тот же автоматчик. – Поднимите его…

В нос ударил резкий запах, разгоняя туман безумия. Матвей буквально сдулся, едва не

повиснув на руках конвоиров после приступа «истерики».

– Ну что ж вы так, ваше благородие, – ласково, словно с душевнобольным начал объясняться боец. – Вы ж следы затоптать могли, отпечатки пальцев и ауры повредить. С чем же наш криминалист работать будет?..

Парень безучастно кивал головой, но во взгляде его вновь стала появляться некая осмысленность.

– Да-да, конечно, – сконфуженно забормотал он, «приходя в себя». – Прошу извинить, такой стресс…

– Есть кому проводить?

– Да, я провожу. – От толпы отделился Кирилл, тут же подхватив все еще обмякшее тело под другую руку, и быстро потащил подальше от толпы. – Так, Матвей, давай-ка потихонечку…

– Во дворы, – только и смог шепнуть парень. – Сверни в любые дворы.

О Питер, город маленьких проулочков и множества дворов-колодцев. Уже через несколько минут однокурсники удалились на достаточное расстояние, чтобы скрыться от нескромных взглядов зевак. Тут же тело мага напряглось так, что Кирилл и не успел уловить момента, когда именно ситуация изменилась. И вот не он уже полутащит почти бессознательного однокурсника, а тот бодро вышагивает рядом. Да так резво, что Боброву едва ли не пришлось перейти на бег, чтобы не отстать.

– Платок! – неожиданно рявкнул Матвей, убедившись, что от большинства совершенно ему не нужных взглядов он скрылся надежно.

То, что он собирался сделать, как раз относилось к тем самым «иным моментам аспекта Воды». Применение оных к человеку каралось в империи жестко и без всякой жалости. Не говоря уже о тех случаях, когда они относились к членам родов. Но сейчас ситуация была экстренной. Будь у него возможность, он обязательно согласовал бы с Демидовыми свои действия, однако в данной обстановке на самый верх быстро ему не пробиться. Пример поведения гвардейцев был вполне показателен. Так что придется действовать на свой страх и риск.

– К-к-какой платок? – начал заикаться от неожиданности однокурсник.

– Любой, – только и ответил Воронцов, но тут же, немного подумав, добавил: – Чистый! И быстро!

Кирилл неловко зашарил по карманам, но тут же просиял.

– Есть бумажные. Надо?

Плохо вообще-то, с тканью отработать можно было бы и дома, а так придется проводить ритуал на месте – не сохранит бумага долго материал. Одна надежда – Кирилл не поймет, что именно творит его приятель.

– Доставай, – угрюмо выдохнул Матвей. – Быстрее!

Слегка дрожащими пальцами платок был извлечен на свет. Секунд за десять. Первым делом маг обтер с одной стороны лоскутка указательный палец, оставив на бумаге след от уже подсыхающей крови с приборной панели авто. Вторым движением той же процедуре подвергся мизинец правой руки, на котором еще хранилась кровь с асфальта.

Пара коротких мнемонических формул, загоняющих сознание в транс, и вот уже Матвей словно вдыхает аромат с уложенного в лодочке рук платка. Казалось, будто вместе с воздухом он загнал в себя и цвет разводов, которые моментально выцвели, словно на разом состарившейся фотографии.

Облегченно выдохнув, парень улыбнулся, не открывая глаз. Жива! Легкое сотрясение не в счет. Если ее и вправду обучали применять внутреннюю энергию, как она рассказывала, то залечить подобную травму Ольга сможет и самостоятельно за пару часов.

Сделав еще пару успокаивающих вдохов-выдохов, Матвей медленно открыл глаза… Чтобы тут же встретиться с полным ужаса взглядом Кирилла.

– Ты… – Тот явно не мог подобрать слова, побелев настолько, что пластиковые рамы за его спиной казались серыми и грязными. – Ты… Так ты… жнец?!

Блин, что ж ты такой умный-то, а? Ну да, жнец, притом незарегистрированный, что могло бы стать фатальной для Воронцова ошибкой, если бы не покровительство главы «Тройки», который предпочитал называть этот страшный для любого непосвященного дар «особым аспектом Воды». В простонародье же таких людей называли по-простому – кровавыми, ну или магами крови. Нередко ими пугали детишек. И, черт возьми, вся история жнецов прямо-таки вопила, что пугали небезосновательно.

Встает вопрос: Кирилл, и что ж с тобой, таким умным, теперь делать-то?

Глава 14

Магов крови мало было всегда. Даже в те времена, когда им не помогали активно сокращать численность всеми доступными способами. Чего, можно подумать, страшного? Склонность к этому направлению относилась к аспекту Воды. Казалось бы, изучай да пользуй на благо рода людского. Это ж какое применение подобной одаренности можно было бы найти, скажем в медицине, а? Особенно если вспомнить, что те же хирурги клинками острыми тело человеческое кромсают, и ничего, вполне себе уважаемая и почетная профессия.

Однако было что-то в увлечении кровью такое, что срывало с нарезки психику адепта. Не каждого. И все же по статистике каждый третий лет двести назад заканчивал свой путь исключительно с чужой помощью, успев перед тем собрать немалую жатву. Если проще выразиться, то устроить жертвоприношение. А упокоить жнеца, собравшего силы с посмертного вздоха, скажем, сотни человек, было той еще задачей. Иногда для ее решения использовались армии. Недаром в народе долгое время гуляла поговорка: «Пропал жнец. Нашедшему – Царствие Небесное»!

Более современных данных влияния дара на психику нет. Однако законы на этот счет очень строги: каждый маг крови обязан зарегистрироваться в специальном приказе сразу же по открытии в себе дара. Почему именно так не поступил Матвей? Первые признаки он обнаружил через год после поступления в Классы, что и помогло ему разнести учебное заведение. Тогда ему казалось, что весь мир ополчился на него и рассчитывать можно только на себя. А потом… Было страшно. Добиться головы боевого мага у оскорбленных в лучших чувствах родов, чьи отпрыски пострадали в тот день, было бы намного больше шансов, если бы вскрылся факт призвания крови. Впрочем, как парень сейчас крепко подозревал, год военный психиатр работал с ним не только для того, чтобы вернуть перспективному боевику лояльность государству, но и чтобы убедиться в его безопасности для окружающих. Вполне вероятно.

Да, маленький нюанс: любой незарегистрированный маг крови подлежал уничтожению на месте. Исключение – бойцы «Тройки», опричники государя и иных специализированных структур, исторически в любой стране стоящих над законом. Вспомним, например, какие права давал статус «два нуля» Джеймсу Бонду. Пусть он и киношный персонаж, вот только сказка – ложь, да в ней намек. Такие… товарищи… для особых поручений с гибкой моралью и огромными полномочиями есть не только у ее величества. Даже точнее будет сказать, что подобные конфиденты есть у каждого величества.

Вот и сейчас, наблюдая перед собой два блюдца расширенных от ужаса глаз, Матвей только вздохнул. В два скользящих шага он достиг не в меру умного однокурсника и нанес один-единственный удар. Несильный. Даже не ладонью, а пальцами по щеке.

– Соберись, Кир, – резко бросил он. – Ольга в беде, а ты фигню какую-то несешь!

Не помогло. Голова парня дернулась, он резко выдохнул, но во взгляде осмысленности не прибавилось ни на грамм. Для Боброва это было подобно тому, как случайно найти атомную бомбу. Да еще и со вскрытой боевой частью, где, как в мультиках, светятся изотопы. Что делать – не ясно. Оставаться на месте – небезопасно. Да и вообще, пойди там пойми, не получил ли ты уже смертельную дозу облучения. Или, если перевести этот вопрос на современный язык, то он будет звучать так: «Не слишком ли много я узнал?!»

– Да-да, – пробормотал тот. – Фигню… Я понима…

Щелк. Второй такой же удар заставил голову Боброва мотнуться в другую сторону. Зато и взгляд сразу же принял осмысленное выражение.

– Матвей Александрович, – раздельно и четко произнес он, – прекрати меня бить!

Парень же удовлетворенно посмотрел на дело рук своих. Пришел-таки в себя хлопец!

Несколько секунд Кирилл яростно тер лицо, после чего уточнил:

– Чем я могу помочь?

Вот это дело! Все-таки не зря Демидова, несмотря на всю чудаковатость сего молодого человека, проявляла к нему интерес. Вот и сейчас, осознав момент, он быстренько собрался и готов был к действию. Теперь осталось только это самое действие обсудить. А то такого нафеячит добрый фей, что хоть стой, хоть падай. И все из самых лучших побуждений!

– Пока помолчать.

Секунда понадобилась на извлечение телефона и нажатие кнопки быстрого набора. Еще две – на ответ абонента:

– Матвей, слушай внимательно. «Тройка» и официальные структуры помочь не могут – это война родов, а государь не вмешивается в дела бояр. Отдел спецопераций поднят по тревоге, но его применение будет санкционировано только в том случае, если будут нарушены грани родовой войны. До того момента… просто присматриваем за ситуацией.

Матвей понимал. Разумом. Роды империи не пользовались даже полицейской защитой, только военной, укрепляя защиту государства «конно и оружно» в час беды. Однако в разборки бояр между собой не мог вмешаться даже император… Если они не выходили за рамки требований безопасности остальных граждан империи. Стоило сегодня во время похищения Ольги погибнуть случайному зеваке, и вся мощь государственной машины была бы брошена на поимку злодеев. Однако этого не произошло, а значит, род Демидовых должен разобраться с ситуацией сам. Или не разбираться. Если сочтет проблему незначительной. Однако парень полагал, что такую пощечину не могут оставить без ответа, так как репутация семьи – наше всё.

– Осознал? – тем временем спросил собеседник в трубке.

– Да, – глухо просипел Матвей.

– Отлично. Не наделай глупостей. Теперь о хорошем: Андрей Иванович подписал твое заявление на отпуск. С сегодняшнего числа в течение четырнадцати дней можешь считать себя лицом гражданским.

– Но я не…

Матвей уже начал соображать. В том, что здесь зашифровано куда больше, чем кажется на первый взгляд, он не сомневался. Осталось только понять, что именно. В конце концов, жесткость граней родовой войны слегка смягчается немалым количеством лазеек, которыми можно воспользоваться. Если сообразишь, конечно. При этом цена ошибки очень высока. Жизнь. Твоя собственная и родичей. Все-таки втянуть семью в междоусобицу – не самая лучшая идея.

– Писал, писал! Ты что, своему куратору не веришь? Отдыхай.

С этими словами Егор положил трубку, оставив парня в совершеннейшем расстройстве. Неужели… Стоп!

Молодой маг вновь обратился к своему гаджету.

– Деда, здравствуй, – через несколько минут проговорил он. – Я…

– Матюш, – сразу же перебил юношу глава рода Воронцовых, – я в курсе ситуации. Это война родов. Волоконские еще неделю назад подали государю прошение о начале боевых действий в рамках высочайшего уложения. Оно было одобрено час назад. Сегодня вечером эта информация должна была прийти к тебе с общей аналитикой.

Час назад. Молниеносно. И все-таки Волоконские.

– Сейчас в войну могут вмешаться лишь союзные рода, – продолжил тем временем дед. – Мы в эту кашу не полезем. Политика и репутация семьи. Обеих семей… Однако… Несмотря на всю неприязнь между мной и нынешним главой рода Демидовых, договор от 1927 года между нашими родами никто не отменял. Поэтому тебе даю разрешение на ограниченную помощь представителям союзников… Как жениху Ольги Григорьевны!

Мнимому, правда… А с другой стороны, какая разница, какой оказией воспользоваться? Сейчас у него есть шанс действовать, не оглядываясь на мысль о том, что пострадают родные. Хорошо же? Да просто прекрасно! Во всяком случае, Воронцов словно бы наяву почувствовал, как с души падает не просто камень, а увесистый такой булыжник.

– Спасибо, деда, – кротко ответил Матвей. – Не подведу.

– Только попробуй мне, – чуть сварливее, чем требовалось, напутствовал старый граф. – Будь аккуратен!

* * *

Закончив очередной разговор, Матвей несколько секунд постоял в задумчивости, с некоторой неприязнью глядя на гаджет. Не слышал парень «от него» за последнее время ничего хорошего. Еще, не приведи Провидение, какую фобию на телефонные звонки можно словить. А в его организации всяческие неврозы не приветствуются категорически. На неуемное потребление враз спишут, а что потом?.. Долго ли проживет на сем белом свете жнец-алкоголик? Ох, позвольте усомниться, судари мои!

– Так, – задумчиво протянул маг, – что будем с тобой делать, Кирилл. Я не угрожаю, но ты и сам понимаешь, что узнал о моей жизни достаточно… интимные подробности. А прямо сейчас решать что-то еще и с тобой я не могу и не хочу. Времени нет. Просто дай даже не мне, а себе слово, что до решения вопроса с Ольгой эта информация никуда дальше твоей головы не пойдет. Поверь, это в наших общих интересах!

Последние слова Матвей договаривал уже на автомате, переключив внимание на более насущные задачи.

– Я тебе помочь могу? – серьезно поинтересовался Бобров.

Вот ведь неугомонная натура! А с другой стороны, оно и прекрасно. Теперь осталось его только загрузить какой-нибудь задачей, чтобы вроде как при деле был, но и не мешал сильно. Отчего-то Воронцов сильно сомневался, что от Кирилла будет толк в боевом плане. А если бы и был, то Бобровым в терки великих родов точно соваться не стоит. Эти жернова перемелют и не заметят.

– Что… А, не думаю, – жестко обрубил Воронцов, но тут же решил смягчить резкие слова. – Или ты случайно знаешь, где достать мощный резонатор?.. Кирилл!!!

Матвей был действительно удивлен. Судя по ехидной ухмылочке штатного ботаника их компании, он знал, но… Это же те же яйца, только в профиль. В смысле, чего он так остро реагирует на особые аспекты Воды, когда сам под не менее тяжелыми статьями ходит? Резонатор же и одаренному не так просто достать. Этот препарат дорог, редок, да и проходит по особым спискам ограниченного распространения. Это не говоря о такой мелочи, что стоит только неверно рассчитать дозировку, и… Об этом даже думать не хотелось.

– Откуда… – только и выдавил из себя парень. – Ты же не…

– А что, у нас неодаренным так легко продают ингредиенты серии «О»? – в одесском стиле переспросил тот. – А Ольгу тоже всякий раз не напросишься достать тот или иной… компонент. Да и должен я ей уже…

Последние слова фанатик теоретического знания, а оттого в жизни полный профан, произнес настолько серьезным тоном, что заставил Матвея по-новому взглянуть на своего однокурсника.

– Она единственная, кто подбрасывал меня домой после учебы, – с невеселой улыбкой прокомментировал свое заявление тот.

Ой, как интересно. Но потом…. А сейчас:

– Куда едем? – тут же спросил Матвей, но услышав ответ, тут же вскинулся. – Бобров, ты понимаешь, что… некачественный товар мне мозги выжжет запросто? Я тебе настолько надоел, а, Потапыч?

Кирилл же на это заявление лишь рассмеялся, никак не отреагировав на издевательство над своим отчеством.

– Не переживай, – хлопнул он Матвея по плечу и, явно кого-то цитируя, закончил: – Я сто раз так делал!

Воронцов не знал, какому великому писателю принадлежат сии строки, но в душе его поселилось нешуточное такое сомнение в предстоящей поездке. Впрочем, где еще можно достать хороший резонатор, он не представлял, а потому…

– Поехали, – обреченно махнул рукой он.

* * *

«И мы еще боремся за почетное звание дома высокой культуры», – только и пронеслись в голове Матвея слова их «главной кашеварки» в усадьбе, когда они с Артемом вернулись с недельного учебного рейда в лесах имения, автоматически трансформировавшегося в дерзкую вылазку на кухню. Юные диверсанты не стали заморачиваться по поводу внешнего вида и заявились в обитель великой и ужасной (а попробуй выпросить у нее чего-нибудь к чаю после шести вечера!) Тамары Ивановны Брюс как есть. Женщину монументальных форм едва не хватил удар, когда она застала два грязных тела в рваном камуфляже, увлеченно опустошающих вверенные ей холодильники. Ох, и досталось же им тогда мокрыми тряпками!

Эх, Темка…

Контраст же между чистенькой и сверкающей центральной улицей Питера и этим закоулком был разительный. Примерно так бы смотрелась старая «копейка» на стоянке какого-нибудь аравийского принца меж породистых итальянских «скакунов». Привычный городской пейзаж сменился резкими и гортанными выкриками уличных зазывал:

– Сигареты, уважаемые! Хороший, я говорю!

– Норка по девяносто! Бай, какой красивый девушка, тебе за тридцать отдам, – кричал парень абсолютно славянской наружности, но тут же заголосил вновь, видя, что дородная тетка срывается с крючка. – Примерь, красавица, за двадцать пять отдам! Любой муж твой будет!

– Да ладно тебе, – выговаривал парень молодежно-хипстерской наружности недовольно сморщившейся девушке у палатки с электронной мелочовкой. – Зато не в кредит.

Судя по сморщенному носику, модненькая «штучка» никак не верила, что китайский аналог будет лучше оригинальных «яблочных» наушников. Впрочем, если вспомнить о локализации производства, то вопрос, что здесь есть аналог, оставался открытым.

Еще через несколько метров оказалось, что закоулок неожиданно превратился в огромный рынок, наполненный гамом, криком и абсолютно абсурдными картинами вроде вывесок «Китайский быстро», предлагающих вовсе не выучить язык, а оперативно покушать, и несколько устрашающе выглядящих безголовых манекенов, обряженных в шмотки «все по рублю!».

В этом водовороте людей, звуков и крепких черняво-бородатых ребятушек в спортивных костюмах, кучками тусующихся как у палаток, так и у побитых временем и неподобающей эксплуатацией машин, чей выпуск в некоторых случаях был прекращен еще до рождения владельцев, Матвей мгновенно подобрался. Вбитые инструкторами в мозг алгоритмы тут же начали искать маршруты отступления на случай «ежели чего».

– Не волнуйся, – усмехнулся его провожатый. – Днем тут действительно безопасно!

О! Подобное заявление, конечно, внушало определенную надежду. Вроде как. Однако Кирилл двигался в этом людском водовороте вполне уверенно, с легкостью акулы разрезая толпу. Вот уж каких талантов от него Воронцов совершенно точно не ожидал!

– А ночью? – все так же сканируя подозрительным взглядом пространство, уточнил Матвей.

– А ночью тут пусто, – только и пожал плечами Кирилл.

– И… давно тут так? – только и поинтересовался Воронцов.

– Да без малого лет триста, – только и усмехнулся Бобров. – Апрашка вообще вечна! Ее и разогнать пытались, и облагородить, но сам видишь… Законы здесь не действуют вообще никакие…

Матвей лишь покивал, провожая взглядом плывущие мимо стены сигаретных блоков. Ни на одном из них маркировки Таможенной управы он не разглядел. Про то, что уже с десяток лет торговать табачком с лотка запрещено в принципе, здесь, похоже, тоже не слышали.

– Зато безопасно, – продолжил Бобров. – Местные сами кого хочешь порвут за клиентов. Интересное место…

– Не говори…

– Мага, здравствуй, уважаемый, – взревел вдруг корабельной сиреной Кирилл, окунаясь в ответный поток слов на русском и одном из горских наречий от крепыша в спортивном костюме, щедро украшенном имперскими орлами везде, где только можно.

Судя по тому, что сумел выудить из речи дружелюбного горца Матвей, Мага «брата» Кирилла рад видеть не меньше, а то и больше, тем более некий Ахмет нашел что-то по его старому заказу, но «шайтан такой-то» не хочет… Тут Воронцов запутался в мешанине незнакомых слов, а потому во все тонкости негоции вникнуть не смог.

– Кир, мы торопимся, – нейтрально заметил боевой маг.

– Твой друг спешит? – поинтересовался бородатый здоровяк, с каждым словом из речи которого улетучивался акцент. – Молодой он. Жить спешит.

– Извини, Мага, – повинился Бобров. – Беда у нас. Срочно надо.

– Говори.

Вместо ответа Кирилл вынул из кармана телефон и, набросав в заметках пару строк, показал своему собеседнику. Тот задумался, никак не выдавая своего отношения к прочитанному. Затем резкая гортанная фраза разрезала воздух, и вот уже пятеро или шестеро парней, тусовавшихся возле машин, торпедами сорвались с места и буквально растворились в толпе.

– Ждем. – Несмотря на краткость речи, было заметно, что акцент из речи южанина почти ушел.

Матвей склонил голову в благодарность за отступление от обычной церемонии.

– Ждать нужно минут сорок, – заявил Кирилл. – Нужно что-то еще?

– Еда, мне нужно поесть, – ответил ему парень, вновь погружаясь в плохое настроение, отчего его фразы становились все более резкими и рублеными.

Использовать резонатор на голодный желудок – такое себе удовольствие. Так что калориями запастись было необходимо. Да и психике требовалась разгрузка. Например, несложная задача по поиску еды и ее успешное выполнение. Ждать и догонять… Нет, говорят, ничего хуже. «Особенно под аккомпанемент бурчащего желудка!» – решил парень.

– Пошли, я знаю одно место! – С этими словами Кирилл ухватил внештатного канцеляриста в отпуске за руку и потащил куда-то в сторону павильонов.

– Здесь?

– А то! – усмехнулся Бобров. – Сейчас язык свой проглотишь!

Матвей с сомнением огляделся вокруг, явно не ожидая от местных знания такой замечательной штуки, как СанПиН. Однако… Почему бы и нет. Организм одаренного крепче обычного человеческого, так что то, от чего не сдох Кирилл, не должно сильно повредить и ему.

Пара минут петляний сквозь ряды, и вот они уже в магазине «настоящей кожи женщины». В большинстве своем женские модели курток прозрачно намекали на то, что хозяин просто не очень знаком с русским языком, но смотрелось забавно. Сделав какой-то приветственный знак продавцу, Бобров уверенно прошел к неприметной двери в дальнем конце торговой площадки, чтобы через миг оказаться в небольшом обеденном зальчике.

– О да, – кивнул Кирилл на слегка ошалелый взгляд ведомого. – Руки вымыть негде, но на, держи…

Жестом фокусника проводник извлек из кармана пластиковую упаковку антисептика.

– Протри руки, – выдал он очевидную инструкцию. – И садись за столик.

С сомнением умостившись на не слишком надежном, на взгляд Матвея, стуле, парни уже через пять минут стали обладателями двух тарелок с супом и полулитровых пластиковых стаканов с листовым зеленым чаем.

Первая же ложка выбила все мысли из головы Матвея.

– Что это?!

– Фо-бо, – кратко ответил Кирилл, явно не желая отрываться от своей порции.

Воронцов тоже замолк, полностью увлеченный содержимым своего блюда, с удовольствием вылавливая здоровые куски мяса. И как вьетнамцы могут обладать столь… хрупким телосложением, если они так питаются?!

Минут через пять с обедом было покончено.

– Bay, – кратко выразил свое мнение Матвей, небольшими глотками попивая не самый плохой чай.

– А то, – ухмыльнулся нештатный экскурсовод по злачным местам. – Местный хозяин еще с вечера начинает бульон готовить на костях. Семейные рецепты. Я пробовал его и отдельно. Это потрясающе! А уж с рисовой лапшой, мясом, зеленью, лимончиком и креветками…

– Да… – только и смог выдавить из себя сытый дегустатор подпольной вьетнамской кухни.

К Маге они вернулись через пятнадцать минут. Ждать пришлось недолго. Уже через несколько минут трубка здоровяка выдала восточный мотив в современно-попсовой обработке, и вот они с Кириллом уже следуют за рассекающим, словно ледокол, людской водоворот провожатым.

Маршрут запоминался плохо. Нет, Матвей не сбился бы с пути при выходе отсюда, но он не был уверен, что этот путь вообще бы оставался тем же! Вот они проходят через магазин с сумками от «настоящей Прады и Дольчи», уже через секунду оказываясь на кухоньке небольшой уже китайской едальни, чтобы еще через миг, зажимая носы, пробираться сквозь россыпи коробок какого-то склада. В общем, в глазах рябило… Привычный тайминг дал понять, что, несмотря на калейдоскоп перед глазами, шли они недолго, и уже через пяток минут вновь оказались на улице возле небольшого лотка со всякой мелочевкой из Китая. Заправлял хозяйством плечистый мужик кавказской наружности, в ярких шмотках от той самой «Прады и Дольчи», сверкая грозными очами из-под натянутой на глаза «гандонки» от «Армани».

Пара коротких фраз на незнакомом языке, и одним движением ноги из-под прилавка извлекается замызганная, отсыревшая коробка, в какой и последний бродяга постеснялся бы хранить свой скудный скарб. Вот только под отсыревшими картонными «лепестками» крышки россыпью навалены шприцы и тюбики. Нет, упаковка, конечно, герметичная, но Матвею и в страшном сне не могло присниться, что он будет выбирать довольно редкие препараты, выгребая их под мокрым питерским снегом из начинающей разваливаться от сырости картонной коробки.

– Сколько? – спросил он через три минуты, показывая продавцу три шприц-тюбика на своей ладони.

Мага хотел что-то сказать, но хозяин товара лишь сделал небольшой знак рукой, и здоровяк умолк. Тем временем продавец задумчиво пожевал губами, после чего несколько раз тыкнул толстым пальцем в извлеченный из-за пазухи калькулятор. Дешевле, чем ожидал Матвей, но…

– Столько нет, – твердо заявил он.

Продавец вновь понял без перевода и тут же протянул руку, ожидая возврата неоплаченного товара. Однако вместо небольших упаковок обнаружил в своей руке ключи от машины.

– Через неделю верну в полтора от цены, – спокойно произнес Матвей. – Если нет – машина твоя. Обманешь – пожалеешь.

Еще одна длинная гортанная фраза от Маги. К ее концу ладонь Воронцова вспыхивает неярким цветком огня, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Все-таки обманывать магов – это…

– Одын, – хмуро выдал сын гор, равнодушно наблюдая за светопреставлением.

– Этот, – согласно кивнул парень.

Глава 15

– Переплатил, – коротко прокомментировал Кир, едва одногруппники разместились в салоне такси.

Матвей лишь пожал плечами. Довольно редкий резонатор способностей одаренного этого типа в иных местах стоил значительно дороже. Обычно он подбирался индивидуально под особенности организма, чтобы максимально снизить побочный ущерб. Парню же только и оставалось надеяться, что за такую цену содержимое небольшого шприц-тюбика не выведет его из строя, а со здоровьем и потом проблемы решить можно. Когда время будет. В конце концов, если вытащим Демидову, то можно и к деду ее обратиться за компенсацией «на лекарства»!

Шутка, конечно! Патриарх рода Воронцовых такого точно не одобрит. А медицинский комплекс и в родной усадьбе неплохой имеется. Фактически, если он доберется до усадьбы просто живым, то его восстановят не хуже, чем был.

– Что сейчас? – не отставал от задумавшегося парня его проводник в мир нелегальной химии.

Кстати, за наркотики суды сроки отвешивают гораздо меньше, чем за подобные составы. Матвей в очередной раз за сегодня подивился вывертам мысли штатного ботаника их компании. На что не пойдешь ради знаний!

Матвей вдруг понял, что любопытство и жажда знаний действительно страшная вещь. Особенно с учетом того, что мир подобные люди воспринимают очень своеобразно. Тот же Кирилл действительно хочет помочь ему и Ольге. Вот только для него это все больше напоминает один большой эксперимент, в котором рамки дозволенного можно расширить чуть больше обычного. И он примет результат этого опыта таким, каков он будет. А вот Воронцову что-то совсем не улыбалось, чтобы хоть одна «мышка лабораторная» погибла. М-да.

– Едем ко мне. Понадобится помощь. Побудешь ситтером во время трипа[36].

С другой стороны, ему не надо было ничего объяснять. Хочешь вколоть себе резонатор сомнительного происхождения? Да пожалуйста! Проследить, чтобы ты при том дуба не дал? Да не вопрос!

– Задача?

– Та же, что и у наркош, – пожал плечами Матвей, но, поймав удивленный взгляд, объяснил: – Просто постарайся, чтобы хотя бы в окно не вышел. Первый час буду неадекватен, а с учетом не совсем ясного состава…

– Ты хоть раз это делал?

«О, кажется, голос разума пробивается! Вернее, адекватности!» – констатировал про себя неожиданно получивший отпуск канцелярист. От этого просветления ему стало немножко легче.

– Да не очкуй, Кир, – бодро соврал Воронцов. – Я сто раз так делал!

Вот и вернул цитату однокурснику, называется. Вот только на душе кошечки-то поскребывали. Молодой маг с процедурой был знаком чисто теоретически. Да и предположить, что резонатором послужит купленный на вещевом рынке из-под полы коктейль, и в страшном сне ему прийти в голову не могло. Ведь дурь же! Матвей помотал головой, изгоняя из черепной коробки вязкий туман неприятных мыслей.

– Здесь сверните и вон к тому заезду, пожалуйста, – обратился он к водителю, который наградил парня слегка насмешливым взглядом. – Оплата переводом подойдет?

Ну конечно, «ситтер», «трип», да и диалог у них вышел тот еще…

«Похоже, водила нас принял за фанатов “кислоты”»[37], – неожиданно развеселился про себя Матвей.

Пусть лучше так! Знал бы правду (и если бы еще смог убедить в своем знании полицию!), вот где проблемы могли бы быть!

Берлога встретила парней двухнедельным беспорядком. Ну, занят был товарищ Воронцов, занят! Дал, называется, отдых уставшей нервной системе и неделю тупо отсыпался, поднимаясь лишь ради того, чтобы поесть и куда-нибудь прошвырнуться. Сегодня вот в универ выбрался, например… Да какая разница-то? Не до порядка ему было две недели… Или три?

– Не разувайся, – бросил Матвей одногруппнику, вовремя вспомнив, что мысль о необходимости таки помыть пол ему подсказало ощущение песка под стопой.

– Отдыхаешь вовсю, я смотрю, – только и усмехнулся тот, кивая на коробки из-под пиццы и роллов с логотипом одной из городских доставок.

– Чит мил[38], – строго подняв вверх указательный палец, выдал универсальную отмазку слегка смущенный Матвей, который и вправду далеко не слегка отступил от своего многолетнего достаточно строгого режима.

– Главное, чтоб не вечный, – пожал плечами не ставший развивать тему Бобров.

Воронцов окинул взглядом едва ли не болезненно хрупкую фигуру «исследователя-натуралиста». Ему бы и в голову не пришло, что тот имеет хоть какое-то отношение к спорту… Или диетологии. Однако вот поди ж ты… С другой стороны, можно допустить, что парень чисто теоретически как-то заинтересовался вопросом без всякого намерения внедрять новые привычки в свою жизнь. Тоже бывает. Например, дед очень любил «лошадиные» журналы. Особенно его интересовало все, что касалось скачек и ставок. Но чтобы старый генерал сам хоть копейку отдал букмекерам… Маг такого не помнил.

– За мной, – переключил разговор в деловое русло Матвей.

Пробираясь мимо остатков позавчерашнего пиршества к оружейному сейфу, парень подумал, что такие завалы в комнате и вправду лишние! Вот Демидову как раз и озадачим! В благодарность за спасение!

Пальцы привычно легли на кнопки кодового замка, и вот одним движением руки на очищенном журнальном столике оказались ижевская «вертикалка» ИЖ 27, верный «глок». Рядом улегся уже собранный черный разгрузочный жилет. Еще один код, и на пол перед столиком падают пачки с патронами 12x76 и 9x19. Все это богатство мгновенно дербанится и занимает свои места в патронташе и в магазинах. Следом на свет извлекается еще пара патронов к ружью, завернутых в небольшую тряпочку. Эти отдельно. Самоделка, да еще и зачарованная самостоятельно, да с артефакторной начинкой… Неделю на пару этих цилиндриков убил Матвей в свое время. Жаль, что так скоро пригодились…

Короткая ревизия подсумков жилета. Порядок. На кровать бросается походный набор одежды. Нечто тактически-туристическое, как молодежь любит. А что, в иной ситуации, без разгрузки и шпалеров, вполне себе удобно как для работы в городе, так и в лесу.

– Готов, – прокомментировал через минуту Матвей, убирая бабахающие игрушки обратно в железный ящик.

Дз-зи-инь… Прервал сей увлекательный процесс дверной звонок. Причем, судя по звуку, визитер не воспользовался домофоном, а уже стоит прямо перед дверью.

– Ждешь гостей? – как-то нервно поинтересовался Кирилл.

Матвей неторопливо покачал головой, изрядно порадовавшись эмоциям в голосе напарника, исключая предвкушение и возбуждение исследователя.

– Иногда гости приходят так внезапно, что я не успеваю спрятать от них все самое вкусное… – усмехнулся криво Воронцов, приводя пистолет в боевую готовность.

Ну вот и появилась привычка чуть что за ствол хвататься. Но парню и впрямь такие совпадения ой как не нравились!

* * *

– Ты, что ли, Матвейкой будешь. – Незнакомец с порога резко подал лицо вперед, демонстрируя прокуренные усы и хитрый крестьянский прищур.

Странный дядька. Вроде и одет как с только что с трактора слез или с покоса вернулся, но вот мышечная масса впечатляла. А еще эта едва уловимая мягкость и плавность движений. Но больше всего смущало их сочетание. При такой массе тела столь отточенная моторика. Нет, бывает, конечно, но вот у кого?

– Кто вы и чего именно хотели? – тоном «иди в пень» вежливо осведомился хозяин берлоги, с большим трудом воздержавшийся от применения схороненного до поры за спиной ствола. Испугался. Больно уж резкий живчик нарисовался-хрен-сотрешь на его пороге.

– А-а-а, вот как ты со старшими! – возмущенно начал гость. – Я эту империю вот этими руками поднимал…

Матвею тут же была продемонстрирована здоровенная лапища.

– Молоде-е-ежь, – тем временем продолжал вопить незнакомец. – Ниче не хочет, ниче не умеет, а все туда же – Степанычу хамить!.. Ой, довели Расеюшку, доколе жить-то так будем?!

Не прекращая заламывать руки, необычный гость как бы случайно отвоевывал себе пространство, с каждой секундой продвигаясь все дальше. К тому моменту, как Воронцов осознал, что именно происходит, он уже полностью вошел и даже преодолел пару шагов внутри помещения.

«Вот это класс!» – невольно восхитился Матвей. Вот только восхищение-то уж больно с темным оттенком было. Сродни мысли: «А не пальнуть ли, чтобы без сюрпризов обошлось?» Но пока парень сдерживался. Возможно, потому, что сначала стоило бы прикрыть входную дверь.

Чтобы выстрела снаружи слышно не было. Они тут еще эксперименты проводить собирались. Зачем им тут полиция раньше времени? Никак она им тут не нужна!

– Назад! – резко бросил Воронцов на попытку гостя протиснуться в берлогу.

Тот подался назад, но тут же обнажил свой некомплект зубов и продолжил концерт по заявкам:

– Вот мы с Иванычем на днях «уазик» разбирали, – начал он с другой стороны. – Все поснимали! Это не то что современные твои иномарки. Вот это, скажу, беда, слышь, там в карбюраторе конденсат…

Неожиданно в голове Матвея возник образ: немолодой, но даже под кожаной курткой видно, что здоровый мужик вещает с броневика на фоне красного знамени о том, какой идиот Иваныч, то ли уронивший куда кардан, то ли карданом уже своим что зацепивший. И над всем этим алеет закат под звуки гимна из фантастической игры «Red Alert». Шиза-жиза…

А поток слов все лился и лился…

– …Ежистую твою в раскоряку, а мы к депутату пойдем!..

– …У меня у самого сын такой же! Дебилдер! Накачается своих протеинов и порно – и давай…

– …Так где сейчас нормальную бабу найти… Слышь, а давай до «Трех Пескариков», да по Петроградке за мадамами…

– …Вот так мы с Кирилычем два часа и убивались!

– Иванычем… – совершенно автоматически уточнил Матвей.

– Да нет же! – возопил незнакомец. – Это же про спиннинг, а с Иванычем – да-а-а-а… Мы неделю с его «уазиком» долбались… Но там можно… Она уже «совершеннолетняя»…. Там, слышь, как дело было!.. – И вновь полился рекой поток, прерываемый лишь на громогласный гогот внезапного гостя.

– Стоп! – неожиданно пришел в себя Матвей, сбросив странное оцепенение. – Проходите.

Сам хозяин стал медленно отодвигаться спиной вглубь квартиры. Гость себя ждать не заставил, уже через миг захлопнув входную дверь с хозяйской стороны.

– Имя, цель визита, – коротко обрубил Воронцов, являя на свет пистолет.

Вот теперь и стрелять можно, коли все пойдет совсем-совсем не так. Да и кое-какие системы, что надежно фиксируют все происходящее здесь для куратора, он, перед тем как открыть дверь, включил. Так что если он сейчас даже и шмальнет, то обвинение ему предъявить не смогут. В данной ситуации поведение «колхозника» очень даже подозрительно. Да и о праве «Мой дом – моя крепость» тоже забывать не следует. Оно в Российской империи на законодательном уровне закреплено!

– О-о-от ты как, – казалось, искренне расстроился такому приему гость, как ни в чем не бывало продолжая устраивать свою видавшую виды черную кожанку на вешалке. – Да я ж эту страну строил!.. Вот этими руками… Ты это, малой, щас серьезно расскажу, как я…

Бах! Бах! Бах! – Три хлестких выстрела стегнули по ушам, заставив Кирилла вскрикнуть от неожиданности, а гостя недоуменно протереть слегка припорошенную кирпичной пылью физиономию (пуля удачно раздробила кирпич, обдав визитера облачком пыли).

– Кхе, кхе, – демонстративно начал перхать Степаныч, от усердия далеко высунув язык. – Пи-и-ить…

Актер, ой, актер.

– Водку будешь? – неожиданно серьезно уточнил гость, видя, что на его кривляния публика не реагирует.

Матвей, размышлявший, а не попортить ли визитеру какую конечность, от такого контраста слегка вздрогнул.

– Следующий – в колено, – спокойно заметил он, поднимая пистолет в сторону цели. – А ведь я и промахнуться могу! Чем баб радовать будешь?

Дядька явил миру остатки разума. Видимо, поверил, что парень и впрямь огонь откроет. Совершенно верное решение, между прочим.

– Письмо, письмо тебе, – резко возопил мужичок, задирая тельняшку и доставая из-

за пояса синих «трехполосных» штанов мятый конверт.

Над ним тут же вспыхнула небольшая иллюзия малой личной печати главы рода Демидовых. Парень на секунду замер, но тут же начал движение: разворот корпуса вынес левое плечо вперед, давая больше пространство между его целью и пистолетом.

– Медленно, печально передай мне письмо с вытянутой руки, – прокомментировал он, ни на секунду не сводя пистолета с «почтальона».

– Танцуй, танцуй! – пропел тот, слегка подкидывая конверт на вытянутой руке.

Нет, сделать вывод о разумности сего индивида он явно поторопился. Тот вел себя как полный идиот. А вот Воронцову, который буквально чувствовал, как время утекает сквозь пальцы, было как-то совсем не до шуток.

– Давай без глупостей. Я очень нервничаю. День плохой.

– А уж у меня-то, – просипел прокуренным голосом Степаныч, впрочем, исполняя требование. – Читай. Небось грамотный!

…Пистолет занял свое штатное место в кобуре, не успел Матвей дочитать и пары строчек. В достаточно вежливых фразах Константин Ефимович Демидов интересовался, не активировал ли юноша каплю, на изъятие которой было дано разрешение самого главы рода? А если нет, то не мог бы господин Воронцов поторопиться, так как силы и средства для решения вопроса будут готовы к девятнадцати часам сего дня.

«То есть через четыре часа», – тут же прикинул парень.

Ну да, с группами быстрого реагирования и телохранителями много не навоюешь, тут нужны спецы другого профиля. А учитывая деликатность обсуждаемого предмета, который бы вовсе не хотелось попортить во время переговоров по крайней мере одной из сторон… Матвей был готов поклясться, что где-то в небе между Екатеринбургом и Питером сейчас болтается самолет с очень серьезной командой. Или готовится к вылету. Не суть. От этого дело сильно не меняется.

Далее Константин Ефимович очень рекомендовал по возможности определиться с местонахождением пропажи к моменту прибытия его людей, а помочь в этом должно было его доверенное лицо. Кстати, говорилось в сообщении, в последний раз транспорт похитителей засекли в районе станции метро «Черная речка».

Матвей с сомнением окинул «лицо» взглядом, а то в ответ изобразило вид лихой и придурковатый. В большей степени придурковатый.

Кстати, в письмеце упоминалось, что податель сего является еще и воеводой в аспекте Тверди. За-ме-ча-тель-но. Нет, если бы Воронцов возжелал сровнять с землей жилой квартал, то все отлично! Но…

– Едем, – отбросил он всяческие мысли в месте с запиской. – Вы на машине?

– Так заработал уж на старость-то лет, – проворчал гость. – Сын вона ипотеку хотел, да я…

– Едем! – твердо прервал парень словоизлияния мужичка, который при ближайшем рассмотрении дядькой оказался крепким. Вона как под старой тельняшкой с длинными рукавами бугрятся мышцы. Тьфу, бесовская пагуба, кажется, к кому-то стали приклеиваться словечки странного визитера.

– Зовут-то вас как? – поинтересовался парень, вновь извлекая из сейфа спрятанную амуницию.

– Степанычем зови, малой, – залихватски цыкнул зубом тот. – Не ошибешься! Подарочек у меня тут есть. Передать велено. Чтоб лично в руки!

Заканчивающий собирать вертикалку Матвей обернулся к гостю. У того на указательном пальце сложенной «пистолетиком» руки болтался небольшой револьвер.

– Это же не «Таурус», – моментально узнал опознал небоевое оружие парень. – «Лом» тринадцатый[39], что ли? И что мне с ним делать? С песней против танка переть?!

– Пулеметчика воевать отправлю… Га-га-га-га, – вновь похабно заржал мужик, но тут же посерьезнел. – Про «золотничок» слыхал, небось? Зря, штоль, тебя в этой вашей универе учат. То-то… Ты парень не промах, говорят, у отца на трусах не засох, так что владей!

С этими словами клоун-недоучка протянул Воронцову два скорозарядника с патронами, в пулях которых действительно клубилась легкая золотистая дымка.

– Ого! – только и выдавил из себя Матвей, не забывший доложить в сумку еще и светошумовые гранаты. Зачем? А шоб было!

Действительно, подобная пуля требует уменьшенной навески пороха, а значит, патрон и с травматикой должен неплохо работать. Если не лучше, чем с боевыми стволами. Там-то большой вопрос, хватит ли энергии уменьшенного заряда для срабатывания автоматики (хотя револьверы, по понятным причинам, подобных проблем не имеют вовсе!).

Чем же хорош подобный боезапас? А это, судари мои, идеальное средство против мага! Простому человеку такая пуля, конечно, тоже ничего хорошего не принесет. Однако эффект будет действительно сравним с попаданием патрона 9 мм РА[40] в тело. Неприятно, но в большинстве случаев не смертельно. Любого же одаренного сразу посещает лютый северный пушной зверек. Золотистая дымка, секрет изготовления которой берегут едва ли не сильнее государевой семьи, всю энергетику моментально просто наизнанку вывернет, отправив на тот свет быстрее, чем кусок металла со смещенным центром тяжести. А уж как она магические щиты шьет, да и иные «нефизические» препоны… Сказка, да и только!

– Солидно… – благодарно кивнул Матвей, тут же возвращаясь ко сборам. А заодно и показательно. Род Демидовых определился с отношением к одному конкретному магу огня. Такой БК на рынке не купишь… И не в каждом родовом арсенале имеется. А если и есть, то про то молчат. А то император осерчать может. Очень уж он не любит, когда подобные вещи без его надзора пребывают.

– На выход! – объявил он через несколько секунд…

…Чтобы уже через пару минут озадаченно чесать (ревизировать, Демидова, ре-ви-зи-ро-вать!) затылок, глядя на то, что имел в виду гость, утверждая, что машина у него есть.

«Ярче солнца блестит ослепительный цвет – валиком красил дизайнер Ахмет!» – тут же пропел в голове Воронцова голос с ярким кавказским акцентом. Возможно, когда-то здесь и присутствовал колер «баклажан», но сейчас свет солнца отражали лишь большие (а кое-где и сквозные!) ржавые пятна!

Тыща шестьсот километров в час —

Космической кары нейтронный фугас!

Слова дурацкой разухабистой песенки[41] все крутились в голове, пока Матвей отмечал отваливающийся глушитель, покрытое не одной паутинкой трещин лобовое стекло и разбитый габарит. Это не упоминая о такой мелочи, как общий помятый вид тарантайки шестой серии, стоящей на всех четырех разных дисках.

– Ее что, жевали? – недоуменно поинтересовался парень. – Тогда верни обратно. Пусть доедят!

Переход на «ты» с конфидентом Демидова прошел быстро и незаметно.

– Да что ты понимаешь, – тут же опять заголосил посланец. – Только и знает молодежь сейчас, что гидры-усилители да самобеглая трансмиссия, а ты на этой баранку покрути! Руки влет накачаешь, никакого дебилдинга не нужно![42]Вдруг в тайге на месяц без бабы окажется, а оно раз, и пригодилось потом, и возвращаться откажешься! Га-га-га!..

– Карта есть? – Матвей был не настроен на спор, а потому тут же вернул разговор в деловое русло.

Пора была приступать. Неплохо бы перед экспериментом таблеточку цитрамона проглотить, а то казалось, что в голову кто-то пытается ввернуть раскаленную иглу. Но какой эффект даст лекарство во взаимодействии с резонатором, сейчас никто не скажет. Так что не стоит рисковать, а неудобства можно и потерпеть.

– А то, – тут же обрадовался хозяин раритета. – Да я всю Русь по пачке «Беломора» объехал!

Вопреки своим словам, Степаныч споро раскладывал на капоте довольно подробную карту Петербурга и окрестностей, тут же протягивая своему собеседнику заточенный до состояния иглы карандаш.

– Начинаем отсюда. – Карту украсил крестик, расположившийся неподалеку от их нынешнего местоположения. – После чего идем вот так по прямой, а затем закручиваем расширяющую спираль вот так. Ясно?

– Вполне, – бодро рявкнул будущий водила.

– Тогда вперед, – просто скомандовал Матвей. – Слушаем мои команды, меняем маршрут, если понадобится.

– Капец, – отреагировал молчавший с самого появления в берлоге незваного гостя Кирилл, держа в руках часть рукоятки двери машины, которую он только попытался открыть.

– Тебе, – отреагировал Степаныч, недобро хмуря брови. – Я здоровье моей «ласточки» ценю поболе твоего! Дай сюда!

Выхватив обломок, их новый союзник стал, сердито сопя, устраиваться в салоне. При его габаритах места хватало впритык.

Глава 16

Глубокий вдох через нос, длинный выдох через рот… Повторить…

«Я спокоен и собран… Эмоции отсутствуют… Я автомат… Чувств нет… Мысли плавно текут…»

Перед глазами Матвея, словно в старом кинотеатре, пробежали кадры последних событий. С того момента, как шприц воткнулся в бедро, мир словно покрылся красноватой дымкой, а восприятие воспарило над улицами шумного города, над домами и потоками машин, между которыми ловко лавировал Степаныч, попыхивая беломориной.

Огнем пылал артефакт на пальце, а парень пытался ощутить связь капли крови Ольги Демидовой с самой девушкой. Сколько клятв ему пришлось дать службе безопасности ее рода, страшно подумать. Однако сейчас тот самый случай, когда частичку плоти, полученную во время визита к шаману, использовать можно и нужно.

«Шире…»

Восприятие охватило еще большее пространство, грозя сжечь центральную нервную систему юноши потоком мусорных ощущений – отголосков чужих эмоций, желаний, страхов и возбуждения.

«Еще шире…»

Боль… Словно десятки раскаленных игл вошли в подушечки пальцев Матвея. Набатом в виски стучала мысль: «Хватит! Остановись! Прекрати это немедленно!» Но парень терпел, чему свидетелем были брызнувшие из глаз слезы, и губа, прокушенная в безуспешных попытках сдержать рвущийся откуда-то из разрываемого болью, словно когтями хищного зверя, нутра.

Вдох и вы-ы-ыдох… Очистить голову от воспоминаний.

Однако же как ярко впечатались в память удары по щекам – следствие попыток Кирилла и Степаныча вернуть его в сознание, больше похожие на экстренную реанимацию.

«Спокойствие… Нега… Тьма…»

Удар! Медитативная безмятежность Матвея вновь подернулась рябью воспоминаний о том, как его сердце вновь стало биться, а легкие самостоятельно прокачивать кислород. Еще удар, и вот он уже перхает тягучей слюной на подтаивающий питерский непостоянный снежок, пытаясь унять пожар в груди. Степаныч не мелочился. Спасительный для сердца удар, вновь запустивший «моторчик», едва не переломал парню ребра. Видимо, и взаправду плох был. Не до марципанов…

«Спокойствие… Вновь спокойствие…»

Кончики пальцев на руках и ногах покалывает приятным теплом, а внизу живота спиралью закручиваются тугие потоки энергии, что в нужный момент пружиной выбросят тело юного мага навстречу неизвестности, а пока – спокойствие.

«Никаких эмоций…»

Словно посторонний зритель в своем же собственном теле, Воронцов с интересом в который раз наблюдал за лицом представителя Демидовых.

– Нашел?!

Покачивание головой вновь навеяло ощущение недавно пережитой боли, но сейчас, внутренним взором, все воспринималось куда более спокойно.

– Значит, упустили, – треснул лопатой-ладонью по ноге Степаныч. – Сбежали, твари, из города…

Легкий кивок вызвал лишь головокружение.

– Отдыхай, – занятый совсем другими мыслями Степаныч уделил толику внимания и парню. – Ты держался семнадцать минут. Это много.

Простые слова, но сколько за ними оттенков. Тут тебе и легкое удивление, совсем небольшое беспокойство из разряда «еще б и этот не сдох», и даже толика малая чего-то, слегка напоминающего уважение. Все это раскладывалось на составные части перед его внутренним взором легко и естественно.

«Вдох, вы-ы-ыдо-о-ох…»

Зачем он это сделал? Ведь мог бы просто отпустить Степаныча. Возможно, гвардия рода Демидовых справилась бы лучше… И не пришлось юноше извращаться в медитации, готовя тело к одной-единственной акции. Всего-то и стоило промолчать. Не смог… А почему?

Сложно врать, когда перед своим же внутренним оком ты словно на ладони. Матвей так и заявил Самому-Себе-Наблюдающему-Со-Стороны: «Да кто его знает!» Не промолчал.

Пальцы правой руки вмиг конвульсивно дернулись, чуть глубже впиваясь подушечками в нагретый ладонями рифленый пластик.

* * *

Это был жест отчаяния. Из той серии, когда готов совершить самую большую глупость, лишь бы не терпеть муки бездействия. Едва Степаныч понял, что толку от поиска привязки в городе не будет, а еще чуть-чуть, и некий жнец просто отъедет в закрома Серой Дамы, как машина была остановлена, а еще находящийся в сознании экипаж приступил к реанимации.

Матвей – парень крепкий, выкарабкался, но поражение признавать не собирался. Возможно, если бы у него была возможность взвешенно подойти к ситуации, то… Впрочем, химический шторм в крови не оставлял разумным решениям ни малейшего шанса!

У них было еще целых три часа до прибытия группы Демидовых, за которые можно было предпринять еще одну попытку. И Воронцов даже представлял, какую именно! Отчаянные времена требуют дурацких решений. Впрочем, иногда и глупые решения приводят к нужному результату. Успокаивая себя этой мыслью, парень сделал очередную глупость из разряда тех, что жизнь могут сделать ярче, но, увы, значительно короче! Воронцов выбрал один из контактов в телефоне и легонько ударил подушечкой большого пальца по иконке вызова. Ждать долго не пришлось.

– Слушаю. – На третьем гудке раздался из динамика телефона бодрый ответ.

– Здравствуйте, Кирилл Евгеньевич, – вежливо начал Матвей. – Матвей Александрович Воронцов беспокоит. Могли бы вы уделить мне толику вашего времени?

– Конечно, полагаю, вы бы не стали звонить, если бы вас к тому не подтолкнули действительно серьезные обстоятельства.

Воронцов почти наяву увидел, как скривилось лицо собеседника, но надо отдать ему должное – звонивший сразу послан не был.

– Полагаю, что вопрос срочный, а потому предлагаю обойтись без светского шаркунства. Слушаю вас внимательно.

Вот как.

– Сегодня родом Волоконских была похищена Ольга Григорьевна Демидова, – спокойно и почти без эмоций начал Матвей. – Прошу вас выступить посредником в переговорах между мной и родом Волоконских.

Все-таки Лунин был офицером. А потому соображал быстро. В тех местах, где ему довелось побывать, человек вообще моментально встраивался в парадигму «быстрый либо мертвый». Вот и сейчас он не стал разводить долгих разговоров, а коротко поинтересовался:

– А род Демидовых? И на каком основании вы поведете… диалог?

Можно было не сомневаться, он согласен. Возможно, что сам еще этого не понял, но сделает. И причины к тому у него были весьма веские.

– По праву жениха! Демидовы присоединятся к нашим переговорам, если сочтут это уместным.

– Что мешает вам самостоятельно связаться с родом Волоконских?

Матвей глянул на Степаныча, но тот лишь покачал всклокоченной головой.

– Волоконские не идут на контакт.

– Матвей Александрович, а почему я должен помогать вам? – Наконец собеседник задал самый скользкий вопрос. Сработает ли заготовка?

– Полк, – четко и раздельно произнес юноша. – У нас есть информация, что известный вам князь, не заручившись достаточной поддержкой своего рода, привлек к исполнению… своего плана бойцов Кавалергардского полка. Вы понимаете, что это может значить для всего подразделения. Я все думаю, что вы своей кровью охраняли границы Руси вовсе не для того, чтобы по возвращении увидеть уничтожение полка только из-за амбиций одного, давайте говорить прямо, необстрелянного юнца. Юнца, который готов пожертвовать боевыми товарищами всего лишь ради интриги. Вы действительно считаете, что есть причины, оправдывающие такую жертву?

Боже, что он нес. Сейчас, вновь прокручивая перед внутренним взором события, Матвей понимал, что безумная идея со звонком Лунину в здравом уме ему в голову точно не пришла бы. Лишь затуманенные остатками резонатора в крови мозг и чувства могли решиться на воплощение столь дурацкого плана. И тем удивительнее было, что…

– Согласен, – донесся до собеседника далекий ответ. – Вы подтверждаете… ряд моих подозрений. Готов выступить посредником в ваших переговорах. Предлагаю встретиться в доме Яковлева через два часа. К тому времени, полагаю, мне удастся наладить связь с князем и определить первичные условия переговоров, а также обеспечить себе некие гарантии безопасности… с обеих сторон.

Что это было? Намек на то, что и ему с бойцами Волоконских лучше не встречаться? Ой, как интересно…

– Буду.

Короткие гудки были ему ответом.

Степаныч некоторое время задумчиво молчал, сверля парня очень недобрым взглядом. Кирилл тоже не произнес ни звука.

– Шах и мат, блин! – наконец разразился представитель Демидовых. – Мо-ло-дец! И какого?..

Затуманенный остатками резонатора мозг Матвея лишь сейчас стал понимать, что о таких идеях союзников действительно стоит предупреждать до их реализации.

– Степаныч, воздержись… – Прав «связник», прав, да вот только позволять безнаказанно давить на себя он не собирался. Даже союзникам.

– Шах и мат, блин, Матвейка! – взревел Степаныч, едва не хватая нетвердо держащегося на ногах парня. – Эй, ты куда пошел?!

– На встречу, – равнодушно пожал плечами парень, почувствовавший себя, словно накачанный по самые брови анестезией кролик (кто его знает, почему именно кролик, просто всплыла ассоциация у парня в мутной голове).

– Куда??!

– Я про полк наугад забросил наживку, – признался Матвей. – Но реакция… То ли знает Кирилл Евгеньевич нечто, то ли подозревает. Мне интересно, что именно! Нужно объяснять, чем все закончится, если мое предположение хотя бы отчасти верно?

Степаныч покачал головой. Снесут Волоконских. Волей императорской снесут. Подчистую. Просто за сам факт использования имперских подразделений в родовой войне.

– И куда ты?

«Вот хороший вопрос! Сперва, скорее всего, в аптеку. За тем самым цитрамоном», – оценил молодой человек собственное состояние. Головушка и впрямь раскалывалась.

– Лунин на данный момент находится в отпуске, – пожал плечами Матвей. – Любовью к светской жизни он не отличается, а значит, велик шанс, что выдвинется на встречу из своего дома. Если же я ошибся, то мы все равно успеем вовремя. Есть у меня небольшое подозрение, что если у них там действительно все так закрутилось, то…

– …Может и не доехать?

– А мало ли?

В таких играх и при таких ставках вообще очень вероятен шанс не дожить до окончания партии.

– Чуйка?.. – прищурился Степаныч.

– Да есть немного, – не стал отрицать очевидного Воронцов.

– Вот и у меня «моторчик» жмет, – задумчиво смял тельняшку в районе груди новый союзник. – Эх, молодежь, поехали. Щас Степаныч вам покажет!..

* * *

Степаныч показал. Доехать за двадцать шесть минут практически от центра Петербурга до небольшого, но донельзя элитного поселка – задача нетривиальная. Он справился. Хорошо хоть, что не пришлось оставлять машину за километр от их цели. По мнению Матвея, ржавая «шаха» на дорогах, что привыкли к протекторам чистокровных немецких и итальянских рысаков или, на худой конец, американских прожорливых монстров, будет светиться, словно новогодняя елка посреди кладбища. Однако Степаныч в очередной раз оказался прав, заявив, что, судя по идущим стройкам на новых улицах, здесь должно быть немало трудовых гостей с юга империи, а значит, местные видели еще и не такое! Воронцов пожал плечами, но согласился, что при подобном раскладе чувство прекрасного местного «обчества» действительно не даст долго любоваться очередной развалюхой на пейзаже их благополучной жизни.

Оставалось только проскочить на территорию коттеджного поселка. Удивительно, но охранялась она черт знает как. Впрочем, это можно было бы объяснить тем, что почти в каждом местном доме были свои силы реагирования на неожиданные угрозы. Но это не точно. Возможно, все дело в самом обычном раздолбайстве.

* * *

– Ты, молодой, чего удумал, – возмущался Степаныч, выговаривая возвышавшемуся над ним на добрую голову мордовороту, с трудом втиснутому в классический костюм. – У меня тут два мешка шпаклевки, бригада стоит, а Уткины вечером будут. Ты им будешь объяснять, чего это сделано меньше муравьиной пипетки, а?

Лицо охранника осталось безучастным.

– Не велено. – Вот и весь ответ на протяжении битых пяти минут.

Всем своим видом охранник демонстрировал, что ему мозг по штату не полагается. Зато его прекрасно заменяла инструкция. Именно на нее он сейчас и ссылался. С его точки зрения, ситуация была беспроигрышна: пустить рабочих – принять на себя ответственность, а если отказать им в допуске, то всегда можно документами прикрыться.

– А простой бригаде кто оплатит, а? – с очередной стороны зашел представитель Демидовых. – Вот приедут, спросят вечером хозяева, а чей-то у нас унитаз еще не стоит, и посрать-то нам после рабочего дня негде? А я отвечу, да, отвечу: «А спросите-ка у орангутанга… тьфу ты, у охранника Димы!» Он свой бейджик недаром носит, так у него будка-то ничего… Ого-го, я бы сказал! Нет, у вас-то туалет побольше, зато тут прямо на столе можно! Где вы еще в логове орангутангов… тьфу, охраны… испражниться сможете?! Сафари почти что! Как думаешь, что мне ответят?!

Увы, эмоциональная речь «бодигарда» не впечатлила. Он, кстати говоря, на этом посту еще и не такого насмотрелся. Чего стоят только одни дамочки с детьми на руках, объявляющие себя очередной «матерью детей» кого-то из местных обитателей. И, строго говоря, почти никогда такие истории не подтверждаются. Не думают молодые девочки, что первым делом «новоявленный папаша» закажет тест ДНК.

– Не велено, – в очередной раз ответил тот, все так же сохраняя выражение лица «кирпич глиняный, обыкновенный».

– Так что с мешками делать-то?!

– Требуется разрешение на проезд!

– Стоп, – неожиданно вмешался в беседу Воронцов. – Я правильно понял, что проезд машины запрещен до оформления пропуска жильцами, так?

– Да. – Все так же никаких эмоций.

– В какой форме оно может быть получено?

Спокойствие, главное при общении с такими типами сохранять спокойствие.

– Достаточно звонка от заказчиков.

– То есть пройти на территорию мы можем, – все так же безмятежно поинтересовался Матвей, – дабы таковой звонок оформить.

– Конечно. – слегка пожал плечами их собеседник.

– Эк, бл… – аж поперхнулся Степаныч.

– Где можно пока оставить машину?

– Сразу после заправки сверните направо, там будет указатель, – махнул рукой, практически не выдав своего скепсиса по поводу наименования транспорта Степаныча гордым словом «машина». Оставленный «на всякий случай» в городе Бобров с охранником бы явно согласился.

– Кстати, а если бы не жили здесь Уткины, что бы ты охране плел? – поинтересовался Матвей, пока они возвращались со стоянки к оформленному под средневековую башенку с полосатой будочкой в стиле тех, что установлены в Александровском дворце, КПП.

– Они везде есть, – пожал плечами тот, явно желая сровнять с землей не только обитель орангутангов… тьфу, охраны, но и весь этот поселок, где так пренебрежительно отнеслись к его «ласточке». – Застраивают инфраструктуру вот в таких вот оазисах для знати. Тьфу на них сто три раза.

– На кого именно? – не удержался от любопытства парень.

– Да на всех разом!

– А шпаклевка у тебя в машине откуда? – продолжил докапываться до мужичка Матвей.

– Сортир доделать, – огрызнулся тот. – На даче! Надоело зад морозить во дворе!

Воронцов не нашелся, что ответить.

* * *

Они не успели. Прямо перед крыльцом дома Лунина стоял джип с гербами Волоконских. Не гвардейцы. Судя по повадкам, что-то вроде ГБР. Видимо, князь просто отправил за своим «другом» ближайшую машину. Интересно, это предусмотрительность, или кто-то «на шнурке» уши греет? Но в таком случае вопрос: на чьем конце произошла утечка?

– Этот человек может знать, где держат Ольгу? – неожиданно серьезно спросил Степаныч, прищурив глаза.

Воронцов удивленно оглянулся на спутника, голос которого как-то вдруг стал холодным и серьезным. Можно было даже не сомневаться, что всех присутствующих, если они мешают возвращению Ольги, он уже приговорил.

– Вероятно, он может помочь нам, но степень его осведомленности… Ну, во всяком случае, выше, чем у этих. – Кивок головы в сторону оставшегося дежурить в машине водителя.

– Вот и я в том же направлении думаю, – кивнул каким-то своим мыслям связной Демидовых. – Сработать сможешь?

Кто-то реально офигел. Не то чтобы Воронцов против. В конце концов, он для того сюда и приехал. Но приданный Демидовыми воевода недвусмысленно требует вступить в контакт с неопределенными рисками, в то время когда сам по мощи равняется небольшому армейскому подразделению. И как это понимать?

– Степаныч, ты…

– Я могу снести поселок, не вопрос, – прервал его «колхозник». – А вот аккуратно отработать по дуболомам, не задев объект, – вряд ли. Не учили меня этому.

– А чему учили? – зло выплюнул Матвей.

– Мы всегда цель номер один на поле боя. Сколько по стандарту полагается групп прикрытия для вывода воеводы на ударную позицию согласно Пехотному уставу?.. – пожал плечами тот.

Матвей прикусил язык. Об этой стороне вопроса он как-то не подумал. А зря…

– То-то…

– Ну ты и гад, – только и произнес он, по-новому оглядывая ухоженный садик перед домом Лунина и небольшую площадку у крыльца, где остановился тяжелый джип.

А ведь расслабились бойцы ГБР Волоконских. Могли бы и бронированную машину прислать. Просто на всякий случай. А Степаныч – «молодец»… Хорошо устроился. В случае успеха сможет задать все интересующие его вопросы, а ежели чего, то…

Спросят «Где?», отвечу:

«Умер как герой!»

Лживые собаки гонятся за мной![43]

– Род Демидовых берет на себя всю ответственность, – произнес уже выверяющему рывок Матвею.

Вспыхнувший на ладони знак Обета развеял последние сомнения в голове Воронцова.

– Согласен, – накрыл он своей рукой небольшой пылающий символ.

Рукопожатие древним обрядом скрепило договор.

* * *

«Вдох, вы-ы-ыдох… Спокойствие…»

– Пошел.

Никаких эмоций. Двое «шкафчиков» уже выводят Лунина из дома, нетерпеливо подталкивая его в спину. Оружия в руках нет, но и расслабляться явно не спешат.

А диспозиция не так чтобы и проста: выход на силовую акцию со стороны водителя под углом в 45 градусов. Так, Кирилла свет Евгеньича наверняка посадят за передним пассажирским сиденьем. Значит, один из крепышей займет место за кучером, а второй сядет «за стрелка»[44]. Принял. А заряженное тело уже в движении. Ничего не отменить.

Заложника уже усадили в машину, один из сопровождающих направился, как и всякий нормальный герой, в обход джипа к задней пассажирской двери. Второй задержался около окна со стороны Лунина, зло жестикулируя.

Пятнадцать метров… Мыслей нет… Первый «гэбр» занимает место в машине, второй все так же разъясняет нынешнее положение «пассажира».

Семь метров… Чувств нет… Визуальная засечка, зрачки водителя расширяются, голова сидящего за ним только начинает поворот в сторону возможной угрозы, а «говорун» уже невиден за джипом.

Три метра… Действие! Стремительным кистевым движением, почти не пошевелив рукой, Матвей перебросил скрытый за спиной «глок» с глушителем так, чтобы без разворота послать две пули из положения «черт знает куда попаду – сохранить бы кисть!» в сторону водителя. Мгновенный стремительный разворот, и вот уже он дорабатывает сидевшего за рулем боевика. Перехват оружия двумя руками и перенос оружия – пассажир ловит три «подарка». Кистевым движением уже левой руки отправить легкий огневик в какую-то статую перед домом, а тело уже рванулось вперед, молниеносно огибая джип со стороны багажника. Легкий вынос тела из-за корпуса машины с рабочей рукой двумя выстрелами упокаивает последнего клиента, уже успевшего вытащить оружие, но дернувшегося в сторону светопреставления за спиной, где красивыми осколками в огненных всполохах только что разлетелась какая-то лепнина. Вернуться на исходную.

Три шага назад, а левая рука на автомате вытаскивает из заднего кармана запасной магазин, который тут же сменил изрядно полегчавшего собрата. Оружие же ни на секунду не было отведено от салона.

Визуальный контроль целей. Правки не требуется. Отдельно мозг отмечает, что первая пуля попала в дверь, сантиметров на пять ниже стекла уже неактивного водителя, вторая хоть и оставила в стекле аккуратную дырочку, но явно задела металл, отчего предсказать ее рикошет не смог бы и Его Величество Случай! Плохо. Нужно больше тренироваться из нестандартных положений.

Сердце дало легкий сбой, а дыхание нарушило свой равномерный ритм резким вздохом-всхлипом. Реальность вновь стала раскрываться перед парнем во всей своей полноте, а боевой транс уступать место некоему эмоциональному опустошению. А как иначе? Ничто даром не проходит!

Сделав пару глубоких вдохов, Матвей осмотрелся по сторонам. Как и все зло в мире, акция прошла обыденно и быстро, так и не став достоянием широкой общественности. Негромкие хлопки не побеспокоили обитателей уютных домиков, не нарушили покоя обывателей. Ну кому нужно приглядываться к салону припаркованного у дома внедорожника? А тело последнего бойца, живописно раскинувшегося около переднего колеса, еще попробуй заметь!

* * *

На то, чтобы хотя бы слегка подавить адреналиновый шторм, Матвею понадобилось секунд пятнадцать. Все это время он не отводил ствола от салона, якобы что-то высматривая внутри. Не хотелось бы опозориться перед представителем Демидовых. До возраста, когда приходит понимание того, что отходняк после такого дела – это нормально, Воронцов еще не дорос.

«Дорастет еще, какие его годы!» – мысленно усмехнулся подходящий к машине Степаныч, прекрасно понимая, что сейчас творится внутри у юноши.

Наконец парень почувствовал себя в силах функционировать дальше. Уверенным, как ему казалось, шагом он направился к заложнику. Шаг, другой, третий… Открыть дверь…

– Тварь! – Рев Степаныча за спиной заставил Матвея вздрогнуть, но обернуться он уже не успел. Лишь краем глаза отметил он всполохи взрыва, и какая-то чудовищная сила буквально вдавила его в салон. Резкий вздох, смутное ощущение неприятного запаха…

– Ну, привет, – улавливает потухающее сознание злой голос Лунина. – Вот теперь пообщаемся!

Наступила тьма.

Примечания

1

Петропавловская крепость – тюрьма для политических заключенных, в том числе и царской крови (так, в РИ в застенках крепости томился родной сын Петра I – царевич Алексей). Комендант крепости – третий чин в иерархии Петербурга – не имел права покидать ее до самой смерти. Хоронили здесь же, на Комендантском кладбище.

2

Именно по этому адресу в РИ (РИ в данном случае можно понять и как Российская империя, и как реальная история) с 1828 года располагалось Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии.

3

Матвей неуклюже обыгрывает фразу «Друг мой, для Атоса это слишком много, а для графа де ла Фер – слишком мало!».

4

«Тройка» исторически состоит из пяти экспедиций:

I экспедиция – ведает «предметами высшей полиции и сведениями о лицах, состоящих под полицейским надзором». То есть именно она отвечает за особо важные дела, по ведомству какой бы из экспедиций те ни проходили;

II экспедиция – раскольники, сектанты, фальшивомонетчики, уголовные убийства, места лишения свободы и «крестьянский вопрос». В ведении экспедиции находятся жалобы, прошения, доносы. Отвечает за решение дел о разделах земель и имущества, случаях супружеской неверности и др. Комплектование штатов III Отделения и распределение обязанностей между структурными подразделениями также находится в ведении II экспедиции;

III экспедиция наблюдает за иностранными подданными на территории Российской империи, занимается высылкой неблагонадежных/подозрительных людей;

IV экспедиция – информационное управление. Наблюдает за СМИ, ведет статистику происшествий. Личный состав и жалованье тоже входили в зону ее ответственности;

V экспедиция – цензура, информационное противодействие.

5

Песня «12 обезьян», группа «Ляпис Трубецкой».

6

Сарагосское начало – дебют, придуманный в 1917 году шахматистом из Испании. Жил он, как не трудно догадаться, в городе Сарагоса. Относится к неправильным началам, а потому в современной игре используется довольно редко.

7

Персонаж популярного сериала и фильма «Команда А». Десантник, который боялся летать. Аэрофобией его накрыло после первого и единственного добровольного полета с сумасшедшим пилотом Мэрдоком.

8

Из дневников князя Волоконского. Из РИ, имеется в виду. Вот так развлекались наши бравые вояки: поднимались на ледяную горку и выбивали из-под катающихся людей сани. Особенно доставалось немцам. По крайней мере, в дневниках говорится именно о них.

9

Реальная история, кстати.

10

Письмо П.А. Вяземскому 2 января 1831 года.

11

Здесь про практику – внутреннюю работу с энергетикой – и магию. Вся разница в том, что практиком может стать любой, а магом можно только родиться!

12

Общее сленговое название наркотиков в Российской империи.

13

Понятно?

14

Есть одна идея!

15

К вящей славе Божией…

16

…и спасению человечества.

17

Метод отработки работы с оружием без выстрела.

18

Самовольное оставление части.

19

Иван Забелин. «История русской жизни с древнейших времен».

20

Духовой музыкальный инструмент аборигенов Австралии.

21

Психоделическое вещество, содержится в «питерских грибочках».

22

Иисус – спаситель людей». Девиз ордена иезуитов.

23

П. Бунин. «Иезуиты». Цитата из реального указа папы о создании ордена. Здесь и далее, судя по автору, все цитаты реальны.

24

П. Бунин. «Иезуиты». Цитата иезуита Мулле в «Компендиуме нравственности».

25

П. Бунин. «Иезуиты». Цитата иезуита Антонио де-Эскобара.

26

П. Бунин. «Иезуиты». Цитата иезуита X. де-Карденса.

27

П. Бунин. «Иезуиты». Цитаты иезуита Имануэля Са.

28

Да-да, тот самый товарищ, что хотел рвануть палату лордов в полном составе вместе с британским королем. Заговор провалился. Гай Фокс был приговорен к страшной казни, но смог с петлей на шее спрыгнуть с эшафота и сломать себе шею. До наших дней память о нем дошла в виде маски Гая Фокса. Увидеть ее можно в фильме «V значит вендетта» и во время волнений всяких несогласных и борцов за все хорошее против всего плохого.

29

Интересный факт: по некоторым данным в реальной истории, сам Иосиф Виссарионович, позднее ставший известен как Сталин, получил иезуитское образование. «С другой стороны» таким же образованием мог похвастаться Генрих Луитпольд Гиммлер, рейхсфюрер СС. Автор лишь натолкнулся на эту информацию в открытых источниках. Самостоятельно не проверял. Как к этому относиться, смотрите сами.

30

П. Бунин. «Иезуиты». Цитата иезуита Комитоло.

31

Слегка измененная цитата Збигнева Бжезинского: «Новый мировой порядок при гегемонии США создается против России, за счет России и на обломках России». Советник президента США Картера по национальной безопасности на секундочку, да.

32

В этом мире, да.

33

«Ночная смена» (кит.). Автор строк лично не проверял точность перевода, но не верить знаменитому русскому писателю Александру Бушкову оснований нет никаких (перевод давался в книге «НКВД. Война с неведомым»).

34

Дуэт Короля и Принцессы из мультипликационного фильма «По следам бременских музыкантов».

35

В реальной истории – тяжелый внедорожник российского производства. Разработан в конструкторском бюро Дмитрия Парфенова (Санкт-Петербург) совместно со специалистами по бронированию фирмы «Автокад». Саудовские принцы очень любили этот автомобиль, кстати!

36

Трип, ситтер – из сленга людей, употребляющих наркотики. «Сиделка» – тот, кому доверили следить за общим состоянием «улетевшего», дабы тот не навредил себе или другим.

37

Полу синтетическое психоактивное вещество.

38

Термин из сленга сидящих на разного рода диетах либо правильном питании. Обозначает разгрузочный физически и психологически день, когда можно позволить себе употребить значительно больше обычного.

39

LOM-13. Бразильский травматический пистолет, разработанный на основе конструкции Taurus model 905.

40

Патрон нелетального действия на базе.308 АСР. Область применения: травматическое оружие.

41

Рекорд-Оркестр «Лада-седан». Это еще до того как Тимати превратил неплохую песню в непотребство (тут чистая вкусовщина автора!).

42

Автор с уважением относится ко всякому спорту! Но что поделаешь, характер у Степаныча такой!

43

Василий К. Песня «Собаки».

44

То есть на переднем пассажирском сиденье. Выражение восходит ко временам Дикого Запада, когда рядом с кучером дилижанса частенько усаживался боец с винтовкой.

Content

Антон Федотов
Матвей. Внештатный канцелярист

Часть 1 Неофит

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Часть 2 Два дебила и терпила

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть 3 Товарищества бывают разные

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Примечания