Алекс Мирез

Идеальные лжецы. роман

© 2020 Alex Mírez

© Елена Антропова, перевод на русский язык, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Ложь и тайны

В этой истории изложена моя версия событий. Ни одно имя или название не было изменено, поскольку не в моих интересах защищать кого-либо. В моих интересах – наконец рассказать правду.

Самой сильной, мужественной и мудрой женщине в мире – моей маме.

Ты часто повторяешь, что однажды я уже не услышу твой голос. Я хотела бы обладать властью над временем, чтобы этот день никогда не наступил.

Я расскажу тебе секрет…

Существует одно место под названием Тагус.

Это университет, где учатся юноши и девушки только из влиятельных семейств, отпрыски могущественных кланов с безлимитными счетами в банках. Их будущее предопределено и обеспечено, а образу жизни можно только позавидовать.

В университете полным-полно красивых лиц, надменных и коварных. В его широких коридорах немилосердно сплетничают, распространяя всевозможные слухи. Взыскательный, иногда снисходительный, он окружен кампусом, где каждую пятницу устраивают вечеринки, на которых непременно нужно произвести на кого-то впечатление. Тагус, огромный и заносчивый, зиждется на «Я скажу об этом отцу» и «Родным не понравится, если вы испортите мое личное дело».

В его стенах дозволено все и в то же время каждый шаг рассматривают сквозь увеличительное стекло и обсуждают.

Это грандиозный ад, населенный привлекательными, хорошо одетыми и злобными дьяволятами.

И тем не менее каждый хотел бы там оказаться.

Лучшая подруга, вредная кузина, чей-нибудь брат, девчонка, которую ты терпеть не можешь, ты сама и даже я…

Любой человек был бы готов убить – в прямом смысле слова, – только бы стать частью этого избранного общества, круга, секты, получив таким образом возможность веселиться, оправдывать собственные неблаговидные поступки и совать нос в чужие тайны.

Ибо Тагус хранит множество тайн.

Порой даже влиятельные родители и большие деньги не в состоянии похоронить их навеки.

Иногда тайны всплывают на поверхность сами. А иногда кто-то им в этом помогает…

Пролог

Университетский кампус Тагуса

1 мая, 15:00.

– Видела, что случилось с братьями Кэш?

– Да, кошмар. Я такого и вообразить не могла.

– Никто не мог. Кому могло прийти в голову, что эти трое скрывают нечто подобное? Лично мне нравился Эган, старший. Ну, ты понимаешь. Который в татушках. Боже, когда он входил в комнату, воздух вокруг него начинал вибрировать!

– А мне нравился Адрик. Он был замкнутым, но это только прибавляло ему загадочности. Кроме того, я ходила вместе с ним на семинары по литературе и, когда на занятиях он начинал читать вслух, буквально испытывала оргазм.

– Александр тоже был классным, хм, хоть и выглядел пай-мальчиком.

– Как бы там ни было, они навсегда останутся легендой Тагуса.

– И еще та девица… Как ее звали? Джуд? Да, Джуд.

– Так все из-за нее?

– Да, это она их уничтожила.

1

Добро пожаловать в самый крутой ад! Простите, в Тагус

1 января

– Главный секрет выживания здесь – никому не доверять, тщательно следить за тем, что делаешь, и стараться, чтобы тебя при этом не застукали.

Необычный и ценный совет исходил из уст Арти, моей новой соседки по комнате.

Ха, честно говоря, я слушала ее вполуха.

Я думала только об одном: «Тагус, наконец-то я здесь!»

Это был первый день учебного года. Мы шли на праздник в честь первокурсников, организованный в центральном парке кампуса. Я выглядела именно так, как и полагалось: типичная наивная первокурсница, трепетавшая от восторга, поскольку все вокруг до мельчайших подробностей соответствовало фотографиям с сайта университета. Километры зеленой зоны, составлявшей территорию Тагуса, были густо засажены деревьями, подстриженными и облагороженными по тому же лекалу, что и жизнь молодых людей, кто имел честь быть принятым студентом в святая святых. По асфальтированным дорожкам раскатывали велосипедисты. На каждом углу виднелись информационные щиты с расписанием грядущих мероприятий. Что такое? Объявление о пропавшей девушке? Там же, в центральном парке Тагуса, являвшемся местом первого собрания, понаставили множество киосков, где продавались футболки, памятные сувениры, путеводители по кампусу и буклеты студенческих клубов.

В киосках сидели юноши и девушки, у которых на лбу было написано «если я захочу, папа купит мне и эту дорогу, и землю, и все, что находится под ней». А на улице, вытаращив глаза и пытаясь переварить увиденное, студенты-новички подавали сигналы: «Клево тут, хотя мне особенно и не пришлось напрягаться, разве только чтобы выбрать подходящий аутфит[1], так как мой отец деньгами задницу подтирает!»

– Ты меня слушаешь? – обиженно спросила Арти, заметив мою рассеянность.

Она шла рядом. Заселившись в комнату, я попросила ее проводить меня на праздник, так как опасалась заблудиться в одиночку в университетском лабиринте. К моему удивлению, Арти согласилась.

– Конечно, – солгала я, пытаясь скрыть, что пропустила мимо ушей лекцию о правилах выживания в студенческом социуме. – Ты говоришь, что я должна следовать твоим советам, или… Что самое скверное может со мной произойти?

– Зависит от ситуации, – ответила она, покосившись на меня с любопытством. – Как ты сказала, тебя зовут? Твоя фамилия где-нибудь имеет вес?

А как же, в безмолвном, темном, безлюдном Нигде.

– А должна? – ответила я вопросом на вопрос. – Насколько я знаю, главное, чтобы успеваемость студентов соответствовала уровню образовательной программы.

Арти со смехом кивнула.

– Да-да, совершенно верно, как и то, что из стен университета выходят видные деятели, – подтвердила она. – Но забудь о рекламном буклете Тагуса. Невозможно провести весь год в изоляции, посвящая все время учебе. Или ты из тех, кто предпочитает одиночество?

В действительности я из тех, кто предпочитает умалчивать о своих предпочтениях.

– Я приспособлюсь, – коротко отозвалась я, неопределенно пожав плечами.

– Послушай, тут жизнь бьет ключом, и положение в обществе имеет большое значение, – сказала Арти серьезно, и тон выдавал, что тема казалась ей очень важной. – С известной фамилией тебе не составит труда найти друга или просто пообщаться, поскольку остальные охотно составят тебе компанию в любое время. Так что признавайся, у тебя есть родственник, чье имя на слуху, или его хотя бы можно нагуглить?

Арти достала мобильник и теперь с нетерпением ждала, когда я назову родственника, чье имя мелькало бы в интернете. Мне нравилось мысленно составлять профиль разных людей, и к тому моменту в голове сложился законченный портрет Арти:

«Внешность. Сравнительно высокая, черные вьющиеся волосы до плеч, уложенные в стиле Мерилин Монро. Нос и подбородок как у богини, большие подведенные глаза, из одежды – свитер и джинсы. Ее фотки в «Инстаграме»[2] наверняка выглядят эстетично, и она не упускает возможности дополнять их цитатами из книг.

Отличительные характеристики. Девушка уделяет слишком большое внимание общественному положению. Точнее, она изрядно старается. Получается ли у нее? Занимает ли сама Арти заметное положение?»

По крайней мере, она была дружелюбной.

– Нет, среди моих родных нет влиятельных людей, – сказала я.

Арти состроила огорченную гримасу.

– Плохо, обычно это сильно упрощает дело. – Она небрежно махнула рукой, словно преуменьшая значение сказанного. – Но не волнуйся, к счастью, ты со мной. Я многих знаю и познакомлю тебя с ребятами. У тебя есть какая-то цель?

Я не поняла, к чему она клонит, и только собиралась ей об этом сказать, как мой любопытный взгляд, подмечавший все интересное, что происходило и попадалось по пути, задержался на одном из праздничных киосков. Чем-то он привлек мое внимание.

И тут меня словно громом поразило.

Они.

Он.

Я почувствовала, что не в состоянии одновременно идти и говорить, и остановилась, уставившись на парня, работавшего в киоске. Дорожка татуировок, начинавшаяся от запястья, поднималась вдоль руки, постепенно истончаясь. Иссиня-черные волосы, коротко стриженные на висках, оставались пышными на макушке. Парень принадлежал к числу тех, кому достаточно просто появиться, чтобы стать лидером, хозяином положения. Он относился к породе мужчин, кого уместно сравнивать со смертоносным солнцем: они притягивают взгляд, но когда смотришь на них, исходящие энергетика и сила причиняют боль. Пожалуй, сила – слово, которое идеально подходит для его описания.

Его властный характер прорывался наружу в споре с парнем, находившимся вместе с ним в киоске. Они не скандалили, но я поняла, что процесс был жарким, поскольку его губы непрестанно и напряженно двигались. Я также не упустила момент, когда он потерял терпение, вырвал изо рта у оппонента сигарету и в бешенстве швырнул ее на пол.

Тогда я обратила внимание на парня с сигаретой. Он был более худощавым, но с такой же иссиня-черной шевелюрой, как и обладатель татуировок. Правда, второй юноша носил непринужденную прическу подлиннее. Его черты отличались меньшей выразительностью по сравнению с первым. На лице со строго поджатыми губами и тяжелыми веками не читалось никаких эмоций, поэтому было невозможно понять, насколько его задевала перепалка. Он был одет во все темное и как будто вовсе не собирался отвечать на резкость собеседника.

Если первый олицетворял собой землетрясение в полном разгаре, то второй был само спокойствие, штиль перед бурей.

– Ты освободилась от чар Кэшей? – донесся до меня вопрос Арти.

Внезапно выведенная из задумчивости, я моргнула, посмотрела на Арти и сообразила, что ее взор тоже устремлен на молодых людей в киоске.

– Что? – Я не поняла, что она имела в виду. – Каких чар? О чем ты?

Арти издала смешок, означавший примерно «так, ничего особенного».

– Ты не сводила глаз с братьев Кэш. Говорят, нечто подобное случается со всеми, кто видит их в первый раз, – пояснила она. Арти явно веселилась. – Ты тупо стоишь в оцепенении, не можешь оторвать взгляд и думаешь: «Неужели они реальны»? И да, эти парни абсолютно реальны, как и то, что прямо сейчас у тебя подкашиваются ноги.

Что ж, мои ноги действительно отказывались идти. Наш путь в глубину парка, где должен был состояться праздник, прервался, а я застыла, уставившись на них. Что я чувствовала? Смятение? Да, я растерялась.

– Братья Кэш? – переспросила я с долей растерянности.

– Понимаю, порой удобнее сделать вид, что не знаешь, кто они такие, – фыркнула Арти.

Я в недоумении поглядела на нее.

– Я не знаю, кто они такие.

Сначала Арти мне не поверила, но заметив, что я по-прежнему смотрю на нее и терпеливо жду пояснений, смущенно заморгала и глупо хихикнула.

– Ты серьезно?

Я кивнула, поджав губы. Серьезнее некуда.

– Но ты меня заинтриговала, теперь я хочу узнать о них все.

Она посмотрела на меня внимательнее, слегка нахмурившись, словно пыталась понять, что у меня на душе.

– Ты странная, Джуд, – фыркнула она, словно я сказала что-то смешное. – Как ты можешь их не знать? Вспомни шумиху вокруг семейства Кэш.

– Ни о какой шумихе я тоже не слышала, – призналась я.

Арти не могла в это поверить, и между нами повисло неловкое молчание, когда она не понимала, как реагировать на мое невежество, а я не знала, какое придумать оправдание. Но все же я решила не отступать.

– Так давай, расскажи. Звучит интригующе. Кто такие эти Кэш?

Ох уж этот вопрос…

Этот проклятый вопрос.

Арти вздохнула, как учительница, вынужденная давать дополнительные объяснения новому ученику, не знающему школьных правил. А затем принялась меня просвещать:

– Послушай, ты ведь догадываешься, что всегда и везде найдется тонкая прослойка безумно богатых и влиятельных людей? Вот Кэши и есть такие безумно богатые и влиятельные. Их семья знаменита тем, что подарила миру целую династию известных политиков.

– Вроде Кеннеди? – Я иронично вскинула бровь.

– Примерно, – кивнула она, в отличие от меня, сохраняя серьезную мину.

– Отец семейства, Эдриен Кэш – очень влиятельный человек. Он обладает большим авторитетом в обществе и значительным политическим весом. Так что Кэши являются элитой из элит.

– Опасной элитой, – позволила я себе уточнение.

Арти согласилась со мной и кивнула в сторону братьев. Парень с татуировками провел рукой по волосам, словно пытаясь вернуть себе самообладание, а затем повернулся лицом ко входу, встречая стайку взбудораженных девушек. Они только что подошли к павильончику, собираясь заглянуть в него. Как ни странно, он приготовился обслужить девчонок, облокотившись на прилавок киоска и широко улыбнувшись. У него был крупный рот с ироничной и порочной усмешкой, притаившейся в уголках губ.

– Это Эган, старший, он учится на третьем курсе факультета политологии, – представила его мне Арти. – Он занимает пост председателя большинства студенческих организаций, клубов, обществ, всего на свете… Буквально всего.

Потом она незаметно указала на второго парня, стоявшего в глубине павильона с отсутствующим, отстраненным и, пожалуй, мрачноватым видом.

– Тот, с выражением «не заговаривайте со мной, пожалуйста», – Адрик, – продолжала Арти. – Он учится на втором курсе факультета предпринимательства. Адрик не столь общителен, как Эган. Возможно, он больше одиночка по натуре, не знаю… Но с ним нельзя просто поболтать.

Неожиданно, пока Эган занимался девушками, Адрик вытащил из кармана другую сигарету и с ленивой медлительностью поднес ее ко рту. На брата он не обращал ни малейшего внимания и даже смотрел в противоположную сторону. Адрик выдохнул, и дым поплыл мимо его профиля, равнодушно, но стильно.

– Наконец, существует и третий брат, Александр, – добавила Арти. Он младший и числится на первом курсе факультета международных отношений, но, похоже, там не появляется. Он самый компанейский из них. У него есть канал на «Ютубе», где он ведет влоги и все такое. Там два миллиона подписчиков, и он с удовольствием этим хвастается.

В заключение Арти сообщила театральным тоном:

– Всех троих еще называют «Идеальные лжецы».

Меня разобрал смех, но веселье убило бы весь драматический эффект. Трое симпатичных парней с дурацким прозвищем? Что за нелепица!

– И почему их так называют? – поинтересовалась я.

– Им замечательно удается убедить тебя, что ты им нравишься, а потом втоптать в грязь, – резко ответила она.

Я ждала подробностей, но Арти лишь пожала плечами. Мне показалось, я заметила тень тревоги в ее глазах, когда она посмотрела сначала на Адрика, а затем на Эгана, но не стала углубляться в тему. Я ведь почти ее не знала.

– В прямом смысле или как? – спросила я в надежде выудить у нее чуть больше информации.

– Дело в том, что они встречаются с девушками только в течение трех месяцев, – сказала она немного натянуто, – не дольше. И соблюдают это правило неукоснительно. Срок истекает – и пожалуйста, наши герои ведут себя так, словно и не питали к девушкам никаких чувств и знать их не знали.

Я нахмурилась и посмотрела на Арти так, словно она призналась, что у нее три груди.

– И находятся те, кто на это соглашается? – спросила я, пристально глядя на нее. Я ждала, что она ответит: «Конечно, нет, Джуд. Это всего лишь шутка. Давно прошли времена, когда девушкам приходилось вести себя с мужчинами столь глупо».

Но не услышала ничего подобного.

– Ты не поверишь, – фыркнула Арти, снова пожимая плечами и давая понять, что в данном случае это совершенно естественно. – Нередко можно услышать, как девушки уверяют, что никогда не станут с ними встречаться, но стоит Кэшам к ним подкатить… Еще ни одна не отказалась. Отношения с этими ребятами открывают возможности, которые выходят за рамки романтических чувств. Они сулят особый статус, популярность. Думаю, ты понимаешь, о чем речь, не так ли?

Понимала ли я? Неужели? Разумеется, нет, но я только кивнула, предусмотрительно оставив свое мнение при себе. Неторопливо, не меняя выражение лица, я опять перевела взгляд на братьев. Адрик теперь наблюдал за Эганом, который без умолку болтал с девушками, демонстрируя им листовку. Они были очарованы его, на первый взгляд, пылким и увлеченным рассказом.

Мне захотелось схватить камень и швырнуть в Эгана в знак скромного протеста против его повадок, но подобная выходка повлекла бы за собой последствия. Очень серьезные последствия. Я не могла рисковать своим местом в Тагусе. Второго шанса у меня не будет.

– А я не нахожу их такими уж сногсшибательными, – заявила я. – Они привлекательные ребята, но красивых парней вокруг сколько угодно.

В улыбке Арти засквозила горечь.

– Действительно, красивых парней много, но таких, кто носил бы фамилию Кэш, больше нет. – Лукаво прищурившись, она покосилась на меня. – И кроме того, они на самом деле сногсшибательные. Александр обосновался на верхних строчках рейтинга инфлюэнсеров[3], Адрик представляет множество организаций, которые занимаются гуманитарной помощью и защитой животных. Эган следует по стопам отца в политике. Парней такого уровня больше нет.

– Но ведь это идиотизм, – заключила я, поддразнивая ее и в то же время пытаясь понять. – Нужно быть полной дурой, чтобы поступиться достоинством ради неизвестно каких плюшек.

Арти помолчала мгновение. Ей как будто не хотелось обсуждать Эгана, и она посмотрела на меня с новым выражением.

– Но ведь каждый поступает так, как считает нужным, не так ли? – небрежно проронила она. – От тебя требуется только воздерживаться от комментариев на сей счет. Это личное дело братьев Кэш, и у них найдется немало сторонников.

Иными словами, мне следовало держать язык за зубами, поскольку у братьев имелся собственный клуб поклонников.

Я собиралась ответить, но она вдруг расцвела улыбкой, которая тотчас разрядила обстановку.

– Давай-ка лучше обсудим более приятную тему. Сегодня начинаются развлекательные мероприятия, – с воодушевлением сообщила она. – Первыми будут игры, это обязательный пункт программы перед началом семестра. Ты ведь пойдешь, да?

– Что за игры? Девушек заставляют бороться в грязи и делают на них ставки? – фыркнула я с сарказмом.

Арти расхохоталась.

– Нет. Народ просто отрывается, играет в азартные игры, выпивает, знакомится с новенькими… Может, ты найдешь себе компанию. – Она с надеждой взглянула на меня. – Впрочем, я могла бы познакомить тебя с парнями, которые не смотрят на девушек как на добычу, и потому не слишком популярны. Ты можешь присоединиться к нам.

Я понятия не имела, как привыкли веселиться студенты Тагуса, но не мешало бы побольше узнать о новом мире, в котором делала первые шаги. И общение было единственным способом достижения цели. В конце концов, приехав в Тагус, я не собиралась всех сторониться и, прикинувшись невидимкой, сидеть в столовой с мрачной миной, уткнувшись в поднос. Нет. Я вынашивала иные планы.

Я снова мельком взглянула на Адрика, но его в киоске уже не оказалось. В какой-то момент он испарился. Только окурок портил вид на газоне. Весьма красноречивый жест протеста. Эган оставался на месте и продолжал заговаривать зубы полностью очарованным девушкам. Те не сводили с него глаз, как будто видели перед собой восхитительный образец совершенства.

Так вот каков лидер Тагуса. Ось, вокруг которой вращался мир элиты. Божок, мало напоминавший святого, перед которым все преклоняют колена. Этот тип вершил судьбы, он мог разрушить жизнь человека или изменить ее по щелчку пальцев. Экземпляр, внесенный в каталог с пометкой «идиот, наделенный властью».

«Что ж, приятно познакомиться, Эган Кэш. Я Джуд, камешек, который может случайно угодить в твой ботинок».

2

О, всесильный господин Кэш!

Игры были для студентов Тагуса священной традицией.

Они проводились в парке, раскинувшемся сразу за границами территории университета, – понятное дело, чтобы не нарушать установленных правил. Вся сцена напоминала казино под открытым небом. Повсюду были расставлены столы. На деревьях переливались электрические рождественские гирлянды, а с пульта диджея лилась музыка. Народу собралось много. Одни бродили с места на место с бутылками, стаканами или сигаретами в руках. Другие сидели и резались в азартные игры.

Куда ни посмотри, вокруг плескалось море улыбок, ироничных взглядов и концентрированной уверенности в себе. В поле зрения не попадало ни одного человека, одетого плохо, никого, кто показался бы переживающим экзистенциальный кризис. Или вообще переживающим. Только сверхъестественные юноши и девушки – без прыщей, без печалей и забот, без физических изъянов, словно юные отпрыски богов или прекрасных ангелов.

Я тогда еще не знала, но с ангелами они не имели ничего общего. Ни-че-го.

Мы с Арти прямиком направились к столу, за которым сидела парочка – молодой человек с девушкой. Они болтали и выпивали за разговором. Я подумала, что необходимо вести себя приветливо, чтобы завязать знакомство.

– Это ребята, с которыми я дружу, – отрекомендовала их Арти, когда мы уже подошли.

Девушка первой протянула мне руку.

– Кайана, – представилась она одновременно с рукопожатием, твердым, но дружелюбным, и добавила: – Мне нравится надпись на твоей футболке.

Принт на футболке гласил: «Каков человек, такова и его речь». Немного вызывающе, но ни в коем случае не безвкусица. Кроме того, я обожала футболки, смущавшие окружающих.

Впрочем, по части стиля Кайана не отставала. Она носила косы а-ля викинг, а ее кожа имела изумительный карамельный оттенок. В ее облике гармонично сочетались черты творческой личности и девушки при деньгах: потертые, но классные джинсы, длинный, почти до колен, вязаный свитер и ботинки на шнуровке.

В своем мысленном досье я сделала пометку: «Эта девушка может приторговывать косячками и в то же время способна повести за собой армию».

Затем мне приветственно подал руку парень. У него на носу была хорошо заметна россыпь веснушек, несмотря на легкий загар. Однако нельзя сказать, что он выглядел заурядно и просто, напротив. Если бы потребовалось описать его двумя словами, я назвала бы его «сказочно экстравагантным». Он щеголял в пиджаке цвета электрик с золотистым галстуком бабочкой в блестках. К пиджаку прилагались джинсы в казуальном стиле. Детали костюма вместе создавали броский ансамбль, столь же яркий, как и его зеленые глаза. Светло-каштановые волосы были слегка мелированы, и завершала образ ямочка на подбородке, едва заметная, но симпатичная.

– Дэштон, – представился он приятным голосом. – Но близкие зовут меня Дэш. Звучит не так по-гейски.

– И как же мне тебя называть? – уточнила я.

– Дэштон, – подмигнул он.

Я невольно улыбнулась в ответ.

Симпатичные люди, уже неплохо.

Кайана стала наливать в стакан пиво из бочонка, стоявшего у стола.

– О, Арти, в этом году тебе повезло с соседкой, – заметила она, дожидаясь, пока жидкость наполнит стакан до краев. – А мне досталась довольно странная особа. Похоже, девушка боится, что у нее отсохнет язык, если она заговорит. Я пригласила ее с собой, но она только молча уставилась на меня, а потом кинулась в ванную и принялась раз за разом спускать воду в унитазе. Крипота[4].

Снова повернувшись к нам лицом, она протянула мне полный стакан. Я покачала головой, стараясь, чтобы отказ не выглядел грубо.

– Немецкое, – провозгласил Дэш, которого мой ответ явно задел за живое.

– У меня с пивом не складывается, – вежливо пояснила я.

Я покривила душой. На самом деле я обожала пиво. Отказываясь от него, я совершала над собой настоящее насилие. Но это был мой первый день в университете, и я почти не знала этих ребят. Важно помнить и о другом: злейшим врагом человека, у которого есть тайны, является алкоголь.

– Оно не разбавлено, если тебя беспокоит именно это, – заверил Дэш и в подтверждение своих слов прильнул к краю стакана. Его кадык плавно двигался, пока он пил, а затем, для пущего эффекта, парень рыгнул и широко улыбнулся. – Видишь? Первый сорт, как и все мы тут.

Я задумалась, станет ли один глоточек большой катастрофой. В конце концов, я ведь могла притвориться, что пью, верно?

– Отстань, Джуд не такая, как все, – поспешила на выручку Арти, уже держа в руке полный стакан. – Для начала она не знала, кто такие братья Кэш.

Кайана и Дэш недоверчиво уставились на меня исподлобья. Мне пришлось сознаться в своем невежестве. Дэш фыркнул, как будто большей нелепости в жизни не слышал.

– Да ты врешь, – уверенно сказал он. – Не знать, кто такие Кэш, все равно что не знать, кто такие Кардашьян или вроде того. Хоть раз ты должна была о них услышать.

Кайана досадливо вздохнула.

– Если вы намерены обсуждать это трио паршивцев, скажите заранее, чтобы я успела напиться.

Дэш прикрыл рот ладонью, словно собираясь поделиться секретом.

– Кайану бесит эта тема, – сообщил он мне шепотом.

– Меня бесит, когда их начинают расхваливать, – поправила та, закатив глаза.

Любопытно: Кайане братья не нравились.

– По словам Арти, братьев любят все, – провокационно возразила я, рассчитывая получить дополнительную информацию.

Кайана передернула плечами.

– Ну, у них есть свои фанаты.

– Напомни, что о них писали в статье, которая вышла в прошлом году? – поддел ее Дэш.

Кайана театрально развела руками, демонстрируя размеры заголовка, и резюмировала:

– Предрекали, что Эган далеко пойдет в политике, Александр проявит себя в общественной жизни, а Адрик – в сфере гуманитарных наук.

Дэш хохотнул. По какой-то причине Арти не поддержала их веселья. Она молча пила пиво, глядя в сторону. На ее лице вновь отразилось беспокойство, и когда я его заметила, то не стала реагировать на гримасу, которую скорчил Дэш, заявив:

– Лично я считаю, что они далеко пойдут как лжецы.

Кайана быстро ткнула его локтем в бок, помешав мне спросить, что он имел в виду.

– Может, хватит уже об этих выродках, – решительно сказала девушка и переключила внимание на меня. – Джуд, самое время тебе как следует выпить! И не вздумай отказываться – это студенческая традиция посвящения, которой мы следуем. Я только что ее придумала. Давай.

Под давлением их настойчивых взглядов и выжидательной тишины я сдалась.

И это стало первой ошибкой.

Нет.

Возможно, это стало моей величайшей ошибкой.

– За посвящение, – повторила я, когда мы чокались.

Да, сначала мы выпили за инициацию, но то был лишь первый бокал в череде последующих.

Едва я пригубила пиво, как мои вкусовые рецепторы возбудились, как миньоны, заверещали: «Вкуснятина!» – и потребовали добавки. Мне пришлось дать им желаемое, и таким образом за час я успела уговорить три бокала. Вроде бы не очень много, но этого количества оказалось достаточно, чтобы я почувствовала приятное головокружение, вызванное алкоголем. Если я не напилась в хлам, то лишь потому, что, наслаждаясь напитком, раз за разом бегала… кхм… в кустики.

И пока в голову не закралась мысль, что следовало бы остановиться, признаться, я прекрасно проводила время. Ничего сверхъестественного не происходило, а Кайана, Дэш и Арти оказались намного приятнее в общении, чем я ожидала. Они обладали чувством юмора и не хвастались своим достатком. И не обсуждали братьев Кэш. Ребята тоже перебрали, как и я, и мы смеялись до упаду, сами не понимая над чем.

Меня одолевали сомнения, смогу ли я поладить с ними, как любая другая, обычная, девушка.

Неизвестно почему, но мне захотелось считать себя обычной девушкой.

Раздавшиеся в стороне приветственные возгласы внезапно прервали наше веселье. С начала праздника прошло около часа. Оглянувшись, мы увидели неподалеку Эгана с Адриком. Они пришли в сопровождении двух молодых людей и собирались сесть за свободный столик. На сей раз меня заинтересовали не они, а один из парней в их компании. Тот, кто стоял у стула, на который усаживался Эган, и, казалось, не горел желанием присоединиться к затевавшейся игре.

Это был Александр, третий брат. Не спрашивайте, как я догадалась. Просто догадалась, и все. Он выглядел как младший в семье: немного тоньше в кости, но такой же импозантный и яркий, как старшие братья, только с волосами, аккуратно зачесанными назад, и лукавыми искрящимися глазами. Он выделялся среди других и стилем одежды: бирюзовая футболка в сочетании с брюками, которые я про себя называла «королевскими штанами». Иными словами, речь шла о штанах цвета хаки: вы когда-нибудь видели членов королевской семьи или диснеевских принцев без штанов цвета хаки? Ах да, еще он носил самые безупречные ботинки на свете.

Александр не фонтанировал энергией, но и не казался флегматиком. Этот юноша, казалось, достиг высшего уровня – спасения.

Теперь, увидев всех, я охарактеризовала бы братьев следующим образом:

Эган – экспансия.

Адрик – безразличие.

Александр – удовольствие.

– Что происходит? – с любопытством спросила я.

– Полагаю, они собираются перекинуться в покер, – отозвался Дэш, глядя на их столик. – Эган чертовски хороший игрок. Когда он играет, у остальных нет ни шанса.

– Он вроде бы перестал так поступать, – слегка смутившись, добавила Арти, – ведь никто не хотел играть, если он садился за стол.

– Как будто ты не знаешь? – фыркнула в ответ Кайана. – Эгану не протянуть и недели, не одержав победы над кем-нибудь, иначе у него вылезет крапивница.

Всего за стол сели семеро парней, включая Адрика и Эгана. Один из них достал колоду карт и начал сдавать, как заправский крупье. Александр тем временем наклонился, слушая, что Эган говорил ему на ухо. Затем Александр кивнул и удалился в неизвестном направлении.

Хм… Странно.

– Давайте подойдем поближе, чтобы понаблюдать за партией, – внезапно предложила я и добавила, поскольку все молча уставились на меня: – Можно?

– А что? Порой люди проигрывали все подчистую и, по слухам, даже звали папочку. – Дэш пожал плечами. – Это забавно.

Девушки переглянулись и кивнули. Казалось, на миг Арти заколебалась, но в конце концов тоже согласилась. Правда, удачная идея осенила не только нас. В результате вокруг стола собралось довольно много зрителей, так что партия превратилась в настоящее шоу.

Освещение в той части большого парка было неважным, но мне повезло занять местечко довольно близко к игрокам, чтобы удовлетворить свое любопытство по поводу братьев Кэш. Я быстро нашла новые черты, отличавшие их друг от друга.

У Адрика был прямой нос, у Эгана – с легкой горбинкой.

Глаза у Адрика были настороженными, холодными и непроницаемыми, у Эгана – сверкающими, хитрыми, насмешливыми.

Адрик внимательно следил за поведением других игроков. Эган выглядел чересчур самоуверенным, словно нисколько не сомневался в своей победе.

Адрик = загадка.

Эган = вызов.

На более тонкий и подробный анализ мой мозг, затуманенный парами алкоголя, оказался неспособен, и я решила просто сосредоточиться на игре. Я молча наблюдала, прихлебывая пиво из стакана. Игроки и зрители смотрели на карты, а затем переводили взгляд на Эгана. Никто, кроме него, не вызывал интереса, хотя было по-настоящему увлекательно смотреть, как Эган мастерски обувал остальных, что, в свою очередь, превращало партию в фарс. Рискованных ставок не делали, чтобы не париться насчет неизбежного проигрыша. Кроме того, со стороны игроков не чувствовалось ни малейшего азарта, поскольку всем было заранее известно, что Эган выиграет.

Сам Эган тоже не сомневался в победе. Выражение его лица говорило за него. Прищуренные глаза посмеивались, в них поблескивали отвратительное самодовольство и раздражающая уверенность в исходе игры.

Они с Адриком в начале сделали умеренные ставки, чтобы остальные игроки могли ответить. После этого ничего особенного не происходило. Сдачи. Повышение ставок. Купюры. Едва заметные, но красноречивые гримасы. Молчание. Время от времени возникали приглушенные разговоры.

Наконец, настал момент истины – вскрытие.

Последняя сдача. Последний раунд. Последние ставки.

И, казалось, все пройдет гладко.

Если бы одного из игроков не вырвало.

Совершенно неожиданно, за секунду до того, как сделать свою ставку, парень накренился набок и изверг все, что успел выпить. Перенервничал? Или исчерпал свой лимит? Не знаю, но те, кто стоял у него за спиной, отпрянули с возгласами отвращения.

Парень приподнялся, на его губах блестела противная липкая влага. Осознав, что натворил, он покосился по сторонам, словно опасаясь укоризненных замечаний, а затем рухнул на землю, прямо в лужу собственной блевоты.

Все вокруг онемели.

Взгляды перебегали с лужи на безжизненное тело.

А потом компания разразилась смехом, послышались свист, шутки и звон бокалов и бутылок.

– Давид сошел с дистанции! – объявил не в меру веселый и расслабленный Эган. Голос у него был звучным, властным, лишенным ноток сомнения. Он идеально подходил образу непоколебимой уверенности в себе. – Кто-нибудь хочет занять его место или мы заканчиваем партию втроем?

Эган бросил вопрос в «зал», обращаясь ко всем, кто собрался посмотреть на партию. Он ждал ответа с возмутительной, но победной улыбкой на губах. Зрители сгорали от нетерпеливого любопытства: «Кто осмелится занять место перепившего игрока»? А перспективы открывались сказочные, поскольку стол был завален зелеными купюрами большого достоинства, заменявшими фишки. Последняя ставка поднялась до тысячи долларов, и еще три игрока предпочли спасовать.

Но также существовал огромный риск, поскольку теперь за столом оставались только Эган, Адрик и еще один игрок, который от нервов не мог вымолвить ни слова и обильно потел.

Все переглядывались между собой и ждали смельчака.

Этим смельчаком стала я.

Почему?

Можно ли списать всю вину на алкоголь? Пока достаточно сказать, что меня переполняло нелепое и фантастическое чувство собственного могущества. Я ощущала себя дерзкой, способной на все, в том числе забыть о первоочередных задачах и пренебречь своими разумом и планами. Очень опасное чувство, из-за которого я, конечно, совершила большую глупость.

– Я хочу, – вызвалась я в стиле Китнисс Эвердин[5].

Все тотчас повернулись в мою сторону. В том числе и Арти, посмотревшая на меня с выражением сильнейшего, почти картинного изумления на лице, отчего ее и без того большие, подведенные черным глаза показались огромными. На миг я пожалела о своем безрассудстве, немедленно сказав себе, что затея идиотская. Однако поблизости послышались смешки, как будто кто-то сомневался, что я предложила свою кандидатуру серьезно, и это укрепило мою решимость.

Впрочем, пути назад уже не было. Народ расступился передо мной, давая возможность сесть за стол. Я неторопливо приблизилась, переступила через неподвижное тело юноши по имени Давид и уселась на стул, к счастью, не испачканный рвотой.

Пока я устраивалась за столом, вокруг стояла напряженная тишина. Тишина, пронизанная замешательством, сомнением и жгучим любопытством. Взгляды, направленные на меня, ложились мне на плечи тяжелым грузом. Кайана, Арти и Дэш смотрели ошеломленно, Эган и Адрик – с живым интересом. Я почти слышала их мысли: «Кто эта девица? Как она осмелилась? Она с ума сошла»?

Возможно, я действительно сошла с ума.

Тем не менее я держалась стойко, выпрямившись на стуле.

Эган скользнул небрежным взглядом по моей футболке, словно видел нечто совершенно посредственное.

– У тебя есть тысяча долларов? – спросил он лениво, но с ноткой веселья. Правый уголок рта у него был высокомерно вздернут, словно он с первого взгляда понял, что я ему не ровня.

– Нет, – призналась я.

По рядам зрителей прошла волна шепота.

– И как ты собираешься делать ставку? – спросил он, нахмурившись.

Я понятия не имела как, но предпочла ничего не говорить. Порой молчание – лучшая стратегия.

Не дождавшись ответа, Эган хладнокровно усмехнулся.

– Я облегчу тебе задачу, поскольку, сев за этот стол, ты проявила большую силу духа, – изрек он, словно оказывал мне милость. – Ты можешь поставить на кон одолжение, а всем известно, что я терпеть не могу их делать. Если ты выиграешь, я буду должен, что довольно серьезно. С другой стороны, если ты проиграешь…

Эган одарил меня возмутительной улыбкой, говорившей, что он абсолютно уверен: все будет именно так, как он рассчитывал. Мне очень захотелось стереть гадкую улыбку с его лица, и у меня, вероятно, могло это получиться. Дело в том, что я решилась на сомнительный шаг еще и потому, что держала в рукаве туз, о котором старший из братьев Кэш не имел ни малейшего понятия, ни малейшего…

– Прекрасно, – согласилась я, притворившись, что меня нисколько не пугает риск. – Ставлю одолжение.

Ох, я собиралась поиметь Эгана так, как еще никто до сих пор не имел, поскольку скорее Трамп спляшет танго с Обамой, чем я исполню хотя бы одно его желание.

– Сдаем заново, – распорядился Эган.

Сделали, как он сказал, хотя это был последний раунд, и в серьезной игре никто бы не допустил замен и глупых ставок.

Пока мне сдавали карты, у меня вспотели ладони. Да, я нервничала, что было сущей нелепостью. Прежде я играла очень много. Меня научила мама. В старших классах я всегда срывала банк, но в том-то и проблема, что я была уже не в школе. Я сидела напротив придурочного самозванца, провозгласившего себя верховным божеством элиты Тагуса, и страх проиграть все усиливался, поскольку тогда он выставит меня на посмешище. А ведь всего несколько секунд назад я не сомневалась, что выиграю.

Я не могла доставить ему такого удовольствия. Ради своего доброго имени не могла.

Адрик, Эган, третий игрок и я посмотрели свои карты. Я бросила на них лишь беглый взгляд и сразу спрятала. Постаралась, чтобы на моем лице не отразилось ни единой эмоции.

– Ну что ж… – пробормотал Эган, изучая свои карты.

По торжествующему блеску глаз я догадалась, что у него сильная рука. Спустя мгновение он подтвердил мое предположение, сделав то, что меня испугало: наклонившись вперед, Эган удвоил ставку. Теперь мы должны были ее уравнять. Сколько это получалось? Две тысячи?

Напряжение вокруг нас сгустилось, все молча наблюдали.

– Отвечаю, – ответил Адрик без колебаний, тоже удваивая ставку.

Третий юноша нервно оглянулся по сторонам. У него не осталось ничего. Совсем ничего. В портмоне, лежавшем на краю стола, отсвечивала только парочка золотых кредиток, которые, ясное дело, он не мог поставить на кон. Я решила, что он сбросит карты, но парень со смиренным вздохом принялся снимать с правой руки серебристые часы.

– Отвечаю, – сказал он, выкладывая часы на стол.

Затем в центре внимания оказалась я. Искоса я видела, что Адрик наблюдал за мной, но по выражению его лица мне не удалось понять, о чем он думал. Эган, напротив, источал самоуверенность. Он сверлил меня изучающим взглядом. Его глаза азартно сверкали, в них читались напор и веселье. Игра превращалась в его бенефис, не так ли?

Я поерзала на стуле, изобразив лукавую улыбку.

– Что еще я могу поставить? – спросила я.

Я представляла, насколько глупо прозвучали мои слова, но именно такого впечатления я и добивалась.

– Удиви меня. – Эган пожал плечами.

Зрители вокруг захихикали.

Я сделала вид, что задумалась.

– Как насчет… сюрприза? – Я прикинулась, будто эта мысль осенила меня только что. – Большого сюрприза.

– Это не по правилам, – насмешливо сказал он и благоразумно добавил: – Ставить можно только что-то ценное.

– Так и есть, – с энтузиазмом заверила я. – Клянусь, что мой сюрприз стоит семь тысяч долларов.

Я постаралась придать голосу побольше таинственности, намеренно подначивая Эгана. Получилось довольно фальшиво, но Эган купился. В серьезной игре ставки вроде моей не допускались, однако очевидно, что старший из братьев Кэш был амбициозен и не любил подчиняться правилам. К тому же здесь командовал он. Можно было бы поставить на кон и дохлых крыс, если бы ему так захотелось.

– Хорошо, ты ставишь сюрприз, – заключил он. – И я соглашаюсь только потому, что предвкушаю занимательное продолжение.

Вот так мы и подошли к финалу последнего раунда. Настала пора вскрывать карты.

Атмосфера, пронизанная нервозностью и томительным ожиданием, сгустилась настолько, что ее, казалось, можно было пощупать. Тот, кто имел на руках самую сильную комбинацию карт, выигрывал все, что лежало на столе. Если я не выиграю, мне придется как-то изворачиваться. Неизвестно, что им придет в голову попросить меня сделать в качестве одолжения.

Первым открыл карты юноша с часами. Тройка – три карты одного достоинства. С такой комбинацией он мог выиграть только у глупых новичков.

Затем настал черед Адрика. У него был фулл-хаус, то есть три карты равного достоинства и еще две карты одного ранга. Хорошие карты, они били тройку первого игрока, но окажутся ли они выше комбинации Эгана?

В волнении я поскребла под столом коленку, обтянутую джинсами.

Пришло время Эгану открывать свои карты. Несколько мгновений он в упор смотрел на меня с самодовольной ухмылкой. Я живо представила, что он пытался сказать: «Мне жаль, куколка, но сегодня тебя разденут до трусов». Меня тревожила и выводила из себя одна мысль о возможном проигрыше, серьезно.

Эган неторопливо выложил карты на стол и объявил свою комбинацию:

– Каре.

Четыре карты одного достоинства. Чем старше карты включает данная комбинация, тем выше оценивается рука. У Эгана были карты крупного номинала. Пугающе большие карты. Выигрышный расклад. Некоторые зрители, скорее всего, друзья Эгана, принялись свистеть, торжествуя победу. Начали праздновать ее и все остальные, словно они тоже сорвали куш.

И тогда я показала свои карты.

Словно по волшебству, установилось ошеломленное молчание.

Полное молчание.

Молчание, от которого сводило живот от ужаса.

Звенящую тишину прорезал мой голос.

– Флеш-рояль.

Непобедимая комбинация: туз, король, дама, валет и десятка.

И пусть Эган Кэш засунет их себе в задницу, причем без вазелина.

Это был исторический момент. Спустя годы, если вам повезет учиться в Тагусе и речь зайдет об особом статусе братьев Кэш, вы услышите эпическую историю о том, как одна особа обыграла Эгана, и этой особой оказалась девушка, которая никогда не была с ним вместе и не испытывала к нему ничего, кроме презрения и желания унизить.

Прищурившись, Эган изучил карты, а потом перевел глаза на меня. Я выдержала его взгляд, подавляя бушевавшую в душе бурю эмоций. И тут его отвратительная, надменная улыбка, улыбка триумфатора, с которой он встретил меня за столом, погасла.

Пуф – и нет ее.

Что такое, Эган? Уронил корону абсолютного победителя?

Зрители наблюдали за этой сценой, пооткрывав рты, как будто произошел сбой системы, и никто не знал, что теперь делать. Фаворит потерпел поражение и наверняка чувствовал себя задетым. Я опасалась, что он взорвется, устроит сцену, начнет кричать на меня, но Эган отреагировал сообразно своему положению и характеру. Его лицо омрачилось, глаза засверкали от затаенной ярости.

– Сюрприз, Эган! – пропела я, широко улыбнувшись. – Видишь? Лицезреть на твоем лице кислую мину лузера – это даже дороже семи тысяч долларов.

Я сочла излишним добавлять что-то еще и встала из-за стола.

Конец игры. Я прошла сквозь толпу зрителей, провожавших меня потрясенными взглядами. Они перешептывались и пытались просканировать меня от макушки до пяток. Я испытывала удовлетворение. Причем ничего подобного я не планировала, и даже последняя реплика вырвалась спонтанно и прозвучала как заключительная фраза героя фильма, когда он наносит чудовищу смертельный удар.

Как только я немного удалилась от эпицентра событий, рядом вдруг возникла Арти и схватила меня за руку. Лишь тогда я внезапно почувствовала истерическое желание крепко прижаться к ней. Меня пробрала дрожь, и я поежилась, заметив, как резко похолодало к концу вечера.

– Джуд, помнишь, ты спрашивала, какая самая большая беда может грозить тебе в Тагусе? – тихо спросила Арти. В ее голосе слышались нотки страха.

– Вроде того…

– Так вот она произошла, – трагическим шепотом сообщила она. – Ты только что подписала смертный приговор своей студенческой жизни в Тагусе.

Я, пожалуй, пока оставлю объяснения при себе. И скажу только, что передо мной стояли вполне конкретные задачи. Но я собственноручно создала себе проблемы. Именно с того вечера, с первого промаха, с игры в покер, все пошло наперекосяк.

Хочу честно вас предупредить, в этой истории мне не раз случалось косячить. Привыкайте.

3

Ты на вражеской территории

Первый день учебы, и:

1. Меня терзало жесточайшее похмелье.

2. У меня под глазами были синяки, как у трупа невесты.

3. С каждой минутой во мне крепла уверенность, что Эган Кэш непременно отомстит за то, что я выставила его на посмешище.

Арти предупреждала, что не стоило начинать студенческую жизнь в Тагусе с унижения Эгана. Да и в обычной жизни нельзя унижать людей, независимо от их социального положения. В мирке Тагуса предосудительными считались только посягательства на достоинство избранных. А Эган был избранным номер один. Существовала довольно многочисленная группа людей, фанатично преданных ему, восхищавшихся историей династии Кэш и уважавших эту семью. Теперь они с готовностью отвернутся от меня, усмотрев в моих действиях угрозу существующему status quo.

Подобная перспектива, если призадуматься, пугала. Но я решила, что если меня ждет общественное порицание и отчисление, то встречу удар судьбы с гордо поднятой головой, выпрямившись во весь свой рост в сто шестьдесят сантиметров. Я действительно совершила глупость, уязвив самолюбие Эгана накануне вечером, но не хотела себе в том признаваться.

Но я не могла предвидеть и не ожидала того, что произошло потом на самом деле.

Я вошла в двери архитектурного уродства, которым было здание колледжа науки и свободных искусств. Из студентов, встречавшихся мне в коридорах, многие смотрели на меня так, словно я была существом, прошедшим путь эволюции от Homo sapiens до совершенно новой токсичной формы жизни. Другие, проходившие мимо, кивали, будто хотели сказать: «Так держать, девочка». На первом занятии атмосфера была натянутая – ко мне присматривались и оценивали. Но потом, на втором семинаре, компания девушек уже улыбалась мне с одобрением.

И что это значило? Я поступила плохо или хорошо? Я толком не поняла, однако испытывала некоторое удовлетворение: не скрою, скользить по коридорам тенью с поникшей головой, кусая губы и прижимая книги к груди, определенно было не в моем стиле. И ради чего? Ради возможности публично совершить поступок, на который никто прежде не отваживался? Спасибо, спасибо, с большим удовольствием.

Пожалуй, не стоило преждевременно праздновать победу.

Моя эскапада все-таки имела последствия, и это стало ясно в конце занятий, когда я пришла на литературу – факультатив, который студенты могли выбирать по желанию. Помимо литературы предлагались еще курсы живописи, аудиовизуальных технологий, музыки и прикладных ремесел, а мне никогда не удавалось сделать собственными руками что-то стоящее, если не считать дурацких и непристойных фигурок из пластилина.

Аудитория производила потрясающее впечатление, как и многие другие места, где я побывала в тот день. Доска представляла собой прозрачный прямоугольник, на котором писали акриловыми фломастерами. Столы сверкали белизной, каждый из них был рассчитан на двоих студентов. Я выбрала стол, стоявший ближе всего к большому окну с голубоватыми стеклами, откуда открывался вид на огромный зеленый парк, окружавший Тагус. И стала ждать.

Аудитория вскоре заполнилась примерно двумя десятками студентов. Высокая худощавая женщина с длинными волосами и лебединой шеей села у доски. Весь ее наряд был в богемном стиле, отчего она напоминала одаренную писательницу, не сумевшую добиться большого успеха. Она представилась как профессор Лорис и поприветствовала новичков на семинарах по литературе – студентов первого и второго курсов.

– Разобьемся на пары для чтения, – начала она занятие. – В течение семестра мы будем обсуждать различные темы и стараться понять альтернативную точку зрения. Почему одни люди видят черное, а другие – белое? Попытаемся это выяснить, так что выберите себе пару и, если необходимо, поменяйтесь местами.

Я повернула голову, чтобы выбрать или быть выбранной, приготовившись к первому успешному социальному контакту, но обнаружила рядом с собой только пустой стул. По рассеянности или из-за самоуверенности я не заметила одного маленького обстоятельства: класс был полон, но никто не захотел составить мне компанию. И только я оказалась за своим столом без пары.

Студенты вокруг перемещались с одного места на другое, чтобы объединиться с желаемым партнером. Я ждала, что кто-нибудь подойдет ко мне, делала попытки заговорить сама, но меня игнорировали, стараясь не встречаться взглядом. Все делали вид, будто за моим столом никого не было, лишь пустота.

Мне давали ясно понять: «С тобой не хотят иметь дело».

В результате я осталась в одиночестве. Все пары сформировались, а ко мне даже муха не подлетала. Задело ли меня это? Конечно, но я не подавала вида.

– Дерри, – обратилась ко мне профессор Лорис, оценив ситуацию. Ей пришлось повысить голос, чтобы быть услышанной среди шума разговоров в аудитории. – Вы будете вести обсуждение со мной.

Изумительно. Ко всему прочему я буду работать в паре с учителем, как типичный изгой в первом классе. Такого со мной никогда не случалось.

Кто-то негромко рассмеялся, но я не успела заметить, кто именно. Я решила, что не позволю себе расстраиваться из-за подобных неприятностей. Мы ведь уже взрослые люди, не так ли? И я приняла удар как взрослый человек.

– Ладно. – Преподавательница вернулась к доске. Класс уже успокоился и затих. – Я напишу некоторые…

Она умолкла на полуслове, поскольку в аудиторию постучали.

Все уставились на дверь. Итак, спустя четверть часа после начала занятия на пороге появился Адрик Кэш собственной персоной. В руке у него болтался рюкзак, волосы были всклокочены, и он выглядел сонным. Чувствовалось, что он не горел желанием идти в класс. Он производил впечатление человека, который только что проснулся и пришел в университет, только чтобы ему не поставили прогул.

Было ясно, что неминуемо произошло бы в подобной ситуации с кем угодно: выговор учителя и запрет входить. Но только не тогда, когда дело касалось семейства Кэш. На них общие правила не распространялись. В тот момент я об этом еще не знала, только постепенно начинала понимать. Казалось, весь мир считал себя обязанным преобразовать свою функциональную систему, подстраиваясь под трех братьев. Они пользовались безнаказанностью тогда, когда других обычно настигала кара. Они считались небожителями только благодаря происхождению и семейной истории.

Разумеется, профессор улыбнулась ему приветливо, без тени упрека. Мне даже почудилось, будто она обрадовалась, увидев его.

– Кэш, проходите, – сказала она, жестом приглашая войти. – А я удивилась, что вас нет. Боюсь, вы опоздали, мы уже разделились на пары. Поработайте с Дерри, она единственная осталась без партнера.

Повисло гробовое молчание.

– А это обязательно? – спросил он.

– Да. На сей раз я не позволю вам работать индивидуально, – не терпящим возражения тоном заявила преподавательница. – Работа в группе имеет большое значение.

Я подумала, что он примется спорить, но Адрик безмолвно направился к столу, почти волоча за собой рюкзак. Некоторые начали перешептываться, поглядывая на меня. Я сохраняла невозмутимость, стараясь не давать повода для новых сплетен.

Адрик приблизился к свободному месту и сел рядом со мной. Бросив рюкзак на пол, он положил руки на стол и уставился перед собой. До меня донесся легкий свежий аромат мужского лосьона, угрожая вызвать аллергию. Замечу в скобках: я начинала чихать почти от всех запахов, и чем больше чихала, тем сильнее злилась.

Занятие продолжилось.

– Запишите имена писателей, которых мы будем изучать в этом семестре, – сказала преподавательница, повернувшись к нам спиной. – А также возьмите лист бумаги и расспросите своего компаньона о его литературных предпочтениях.

Я открыла блокнот, вынула один листок. Взяв ручку, разделила его на две колонки, пометила их нашими именами и помолчала мгновение. Если честно, мне ни о чем не хотелось спрашивать Адрика. Еще один мой большой недостаток – гордыня, но это вы наверняка успели заметить.

Впрочем, спрашивать не потребовалось.

– «Портрет Дориана Грея», – сказал Адрик внезапно, не глядя на меня.

Я удивилась. Мне тоже очень нравился этот роман. Конечно, я не могла прочитать все книги на свете. Но в течение долгого времени, когда мне не хотелось ни с кем ни видеться, ни разговаривать, чтение стало моим главным прибежищем. Особенно мне нравились произведения, где заблуждения и пороки человеческой натуры отражались особенно ярко.

Я записала название романа в обеих колонках и, задумавшись, ткнула листок ручкой.

– Почему он тебе нравится? – не удержалась я от вопроса.

Адрик помедлил с ответом. Я даже подумала, что он намерен бойкотировать меня, как и все остальные, но он в конце концов ответил, пожав плечами.

– Это притча о том, что человек, совершенный внешне, может быть глубоко порочным внутри, – ответил он лаконично.

Я отметила его мягкий и вкрадчивый тембр. В отличие от зычного, исполненного энергии голоса одиозного старшего братца, речь Адрика обволакивала и, хоть мне и не хочется в том признаваться, ласкала слух.

К тому же я полностью разделяла его суждение о книге – еще один сюрприз.

– И о том, что власть развращает душу, – вырвалось у меня против воли.

– Так как на самом деле обратной стороной власти является слабость, – кивнул он.

Наконец Адрик повернул голову и посмотрел на меня. У него были темно-серые, как грозовое небо, глаза. Легкие тени вокруг век придавали ему усталый вид. Сравнение со старшим братом напрашивалось само: если во взгляде Эгана читались вызов и безмерная гордыня, то взор Адрика был проницательным, немного загадочным и интригующим, хотя его нелегко выдержать.

Но Адрик принадлежал к семейству Кэш.

Мне не стоило забывать, что он был одним из них. А с семейством Кэш следовало держать ухо востро. Всегда.

– Ладно, – кашлянув, я снова вернулась к заданию составить список, – а еще?

– Я читал «Диалог между священником и умирающим». Это короткий рассказ, но было бы любопытно его обсудить.

– Ты читаешь Маркиза де Сада? – переспросила я, нахмурившись.

Он равнодушно пожал плечами и откинулся на спинку стула, демонстрируя полную невозмутимость. Я рассеянно и нетерпеливо заскребла по столешнице ногтем указательного пальца.

– А если и так?

– Он отвратителен, – высказала я свое мнение.

– Именно.

– Как и следовало ожидать… – пробормотала я, покачав головой и записав название рассказа на листке.

Адрик издал флегматичный смешок, больше похожий на фыркание тюленя. Я закатила глаза. От него самого, его брата и от всего, олицетворением чего они являлись, меня начинало мутить, но нужно было успокоиться. Не стоило столь откровенно воспринимать все в штыки. Я только-только поступила в университет, и подразумевалось, что у меня не могло быть причин так люто их ненавидеть, верно? Здравый смысл подсказывал, что лучше держать себя в руках.

– Назови последнюю прочитанную книгу, – сухо попросила я.

– «Искупление» Иэна Макьюэна.

– Ту, которую ты действительно читал, – уточнила я.

– А почему ты думаешь, что я эту книгу не читал? – ответил он вопросом.

– Потому что не читал, – просто сказала я.

Адрик слегка приподнял уголок рта, из-за чего показалось, что он едва заметно улыбнулся. Однако я не поняла, что означала его улыбка: веселье, насмешку или ничего конкретного?

– Тебе кажется невероятным, что я читаю серьезные книги, из-за того, что до этого я сказал, что читал кое-что из Маркиза де Сада, правильно? – отозвался он спокойно, но с металлом в голосе.

– Нет, совсем не потому, но… – попробовала я защититься, но Адрик не дал мне договорить.

– Или ты решила, что я читаю литературу только в стиле Маркиза де Сада?

– Нет, конечно, просто…

Адрик подался вперед, поставив локоть на стол, будто приглашая к доверительной беседе. От пристального взгляда его серых глаз мне стало не по себе, а я не из тех, кто легко теряет присутствие духа.

– Я терпеть не могу Маркиза де Сада, – негромко и очень серьезно сказал он. – Он омерзителен. Извращения и неосуществившиеся фантазии, изложенные на бумаге, чтобы они не потускнели. Однако тому, кто увлекается литературой, интересно читать разные книги. Я не утверждаю, что все они должны нравиться, но считаю, что разнообразие расширяет кругозор. Это занятно, к тому же не придется растрачивать время, клеймя вещи по невежеству или поддерживая вздорные отзывы других критиков, поскольку каждый человек способен составить собственное мнение и вполне им удовлетвориться. Лично мне больше ничего не нужно. Тебе не приходит в голову, что мои мотивы именно таковы, или тебе легче судить о людях только на основании того, что им могут понравиться вещи, которые не нравятся тебе?

Своей отповедью он, образно говоря, отхлестал меня по лицу.

Но я не собиралась сидеть и смиренно помалкивать, ибо я скорее умру и обращусь в пепел, чем позволю одержать над собой верх. Я выдохнула и потрясла головой, ошеломленная его словесным натиском.

– Нет, подожди, – торопливо ответила я, опомнившись и приготовившись спорить. – Я всего лишь думала, что ты не станешь читать подобные вещи потому, что ты…

– Из семьи Кэш? – мгновенно подхватил он.

Я заморгала, не поверив своим ушам.

– Ну… да.

– Боже ты мой, – засмеялся он едва слышно, явно удивившись.

Адрик даже не дал мне времени сказать что-то еще. Повернувшись к Лорис, он поднял руку и громко заявил:

– Профессор, можно я поработаю один в этом семестре? – Внимание аудитории тотчас сосредоточилось на Адрике. Лорис перестала писать на доске и посмотрела на него с недоумением. – Дело в том, что напарница считает меня тупицей из-за моей фамилии, а предпочтения находит гнусными и нездоровыми. Откровенно говоря, такое отношение кажется мне предвзятым.

Еще одна оплеуха.

Весь класс уставился на меня. Некоторые студенты прикрывали ладонью рот, скрывая веселье, хотя отдельные смешки все же прорывались. От негодования и стыда у меня вспыхнуло лицо. Снова я оказалась в центре скандала, который угрожал окончательно испортить мне жизнь.

Я стиснула ручку.

– Это неправда! – поспешно возразила я, не желая выглядеть полной идиоткой. – Все не так. Я лишь сказала… Я имела в виду…

И все же выставила себя полной идиоткой. Я не могла реабилитироваться. Я оборвала себя на полуслове потому, что не могла назвать причин, почему посчитала Адрика недалеким, во всяком случае, логичных причин, и остальные тотчас заметили мою беспомощность.

Итак, я стала всеобщим посмешищем.

– Боюсь, Адрик, – произнесла преподавательница, сначала успокоив студентов, – вы назвали главную причину, по которой вам следует работать вместе. Вы должны научиться в споре отстаивать свою точку зрения. Это является главной целью наших занятий.

Она нас так и не рассадила, но до конца семинара мы больше не обменялись ни словом.

Едва прозвенел звонок, возвещавший об окончании занятий, Адрик, не медля ни секунды, подхватил свой рюкзак и исчез. Когда он ушел, мне стало легче, но в глубине души поселилось тревожное гложущее чувство, что я проиграла ему раунд. Обычно я умела постоять за себя в любом споре, но приходилось признать, что он в два счета оставил меня в дураках, причем сделал это мастерски, что вызывало чуть ли не восхищение.

Нет, только не восхищение.

С ним необходимо держать ухо востро. Возможно, он окажется самым опасным из Кэшей, хотя я предполагала, что одержать верх над Эганом будет весьма непросто. Или жестокость имеет менее губительные последствия, чем острый ум?

Я отправилась обедать в столовую, где меня обещала дождаться Арти. До тех пор столовые ассоциировались у меня с шумными многолюдными помещениями с грязным полом, пропитанными запахом пищи. Разумеется, в Тагусе было иначе. Столовая выглядела современной и чистой, а немногочисленные посетители разговаривали вполголоса. Еда не соответствовала изысканному вкусу студентов, привыкших к ресторанам кампуса, но всегда находились те, кому хватало времени добежать только до столовой.

Я поставила на стол поднос с порцией цыпленка и неаппетитного на вид картофельного пюре. Арти оторвала взгляд от записей. Она ела и одновременно занималась, поставив перед собой ноутбук. На ней были очки в роговой оправе (я и не знала, что она носит очки) и тонкий ободок в волосах. Я снова отметила ее манеру прикусывать нижнюю губу, которой она напоминана героиню «Сумерек».

Поразмыслив, я интерпретировала эту привычку как проявление неуверенности. Беспокойства. Арти беспокоилась, но не из-за деятельного, а, скорее, нервного характера. Она явно нервничала. Вопрос – почему?

– Что случилось? – спросила она, заметив мое недовольство.

Я вздохнула.

– Я думала, что литература будет…

– Что? – резко перебила она меня с неожиданным изумлением. – Ты ходила на литературу?

– Да, – подтвердила я, удивленная ее реакцией. – А что тебя смущает?

– Литературу посещает Адрик. Это его сфера. Его владения.

В ее голосе засквозила паника, что удивило меня еще больше, хотя смысл в ее словах был. Казалось, даже преподавательница боготворила его.

Мне явно не хватало информации.

– Пожалуйста, перечисли предметы, которые являются вотчиной братьев Кэш, – попросила я и добавила, пояснив свою просьбу: – Мне не хотелось бы неосмотрительно выбрать их.

Арти меня не услышала. Она вела себя так, словно случилось нечто неслыханное, что окончательно сбило меня с толку.

– Прежде всего, ты должна немедленно отказаться от курса литературы, – категорично заявила она и, бросив вилку, поспешно придвинула к себе ноутбук. – У меня точно должен быть бланк заявления на замену предмета…

– Нет, – попыталась я удержать ее. – Я не собираюсь ничего менять. Я могу не брать другие курсы, но литературу оставлю. Если я уйду, это будет равносильно публичному признанию в трусости.

Арти посмотрела на меня с недоумением.

– В нынешних обстоятельствах тебе действительно важно, что подумают другие, если ты откажешься от занятий? – в замешательстве уточнила она. – Ты уже испортила отношения с Эганом. Теперь тебе не хватает проблем с Адриком? Лучше отойти в сторону, пока ситуация не ухудшилась.

Я нахмурилась, внезапно разозлившись.

– Один только факт, что я хожу с ним на те же занятия, сулит проблемы?

– Я имею в виду, что ты явно настроена против них, и я тебя предостерегаю лишь потому…

– …что боишься их, – закончила я за нее, констатируя очевидное. – Или ты думаешь, я этого не замечаю?

Арти вздохнула, огляделась по сторонам, желая убедиться, что нас никто не слышит, и наклонилась вперед, чтобы сократить зону слышимости голоса. В ее глазах появилась паника.

– Джуд, я знаю, что тебе было приятно бросить вызов Эгану, – прошептала она тоном, не оставлявшим сомнений в ее серьезности. – Признаюсь, даже я с удовольствием наблюдала за выражением его физиономии, когда ты выиграла. Однако для того, чтобы соперничать с таким человеком, как он, необходимо как минимум занимать сходное социальное положение. В противном случае он уничтожит тебя за долю секунды.

Ее предупреждение прозвучало очень внушительно, но не испугало меня.

– Страх перед человеком, наделенным властью, делает его только сильнее, – проронила я.

Арти поджала губы, откинулась на спинку стула и снова уткнулась в экран ноутбука. Помолчав с загадочным видом, она пробормотала:

– Ты не представляешь, на что они здесь способны. На что способен Эган.

– А ты представляешь? – парировала я. – Если да, поделись.

Она ничего не сказала, и ее молчание было ответом, заставившим меня посмотреть на нее с удвоенным интересом. Возможно, она тоже воспринимала братьев Кэш как небожителей, которых лучше не трогать, поскольку в Тагусе слишком глубоко укоренился дух элитаризма. Сама принадлежность к известной фамилии вызывала всеобщее уважение. Но только не у меня. Я твердо знала, что субъектам вроде Эгана в избытке хватает лишь пороков, которые они старательно скрывают.

Однако не стоило ссориться из-за этого с Арти. Вернее, с моим характером Шрека я всегда боролась до конца, если меня припирали к стенке. Но спорить из-за этих недоумков? Нет. Я предпочитала действовать иначе.

Прежде чем я успела что-то сказать, дабы сгладить недоразумение, наш столик атаковали Кайана и Дэш. Кайана опустилась на стул напротив меня, рядом с Арти. Ее лицо горело, словно она была взбудоражена каким-то известием. Дэш уселся рядом со мной с широкой удовлетворенной улыбкой. Сняв дорогой фирменный рюкзак, он начал доставать из него пачки купюр и выкладывать их передо мной.

– Ты ничего не понимаешь в азартных играх, если не интересуешься выигрышем, – заметил он, напоследок водрузив на кучу денег часы.

Я переводила взгляд с него на деньги.

– Что это?

– То, что ты вчера выиграла в покер, – пояснила очевидное Кайана. – Или ты помнишь только то, что задела Эгана?

Если честно, я совсем забыла о денежной части ставки.

– Это уже представляется мне достойным вознаграждением, – согласилась я.

– Что ж, вдобавок к моральному удовлетворению ты выиграла еще две тысячи долларов, – уточнил Дэш, придвинув ко мне банкноты.

Вода, которую я пила в тот момент, брызнула у меня из носа, и пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не натворить беды. Да, о размере ставки я тоже забыла.

– Две тысячи? – выдавила я ошеломленно.

– Не так уж и много, – фыркнул Дэш, равнодушно пожав плечами.

Ему эта сумма казалась маленькой? Я не могла оправиться от изумления.

– Боже, Джуд, ты выставила Эгана лузером, – сказала Кайана. На ее губах заиграла счастливая лучезарная улыбка. – На это зрелище стоило посмотреть! Грандиозно! Неожиданно!

– Сегодня все об этом говорят, – доверительно сообщил Дэш, чуть понизив голос.

– И это еще не все, – продолжала Кайана. – Никто не видел Эгана с самого вечера.

– Полагаю, ты так унизила его, что он не смеет показываться или не знает, с каким лицом выйти в люди, – добавил Дэш, посмеиваясь.

– Или он слишком занят, придумывая, как уничтожить ее, – вмешалась Арти. Она не отрывалась от экрана своего ноутбука, но держала ушки на макушке.

И снова она заговорила о жестокости Эгана, причем очень убежденно. Я не сомневалась в правдивости ее слов, но теперь у меня развеялись сомнения и по другому поводу: она наверняка что-то знала. Арти знала намного больше, чем хотела показать. Это было понятно, но, возможно, она знала нечто такое, о чем не подозревали Дэш и Кайана.

– В любом случае тебе удалось изменить правила игры на всех уровнях, – вздохнула Кайана с выражением, выбивавшимся из ее радостного настроения.

Засопев, я взглянула на картофельное пюре и ковырнула его вилкой. Аппетит пропал.

– Я не участвую в игре, – покачала я головой.

– Все, что связано с братьями Кэш, одна большая игра, – предупредил в свою очередь Дэш авторитетным тоном. – И победитель известен заранее.

– И это они, – подтвердила Арти.

Допустим, но слегка раздражала слепая уверенность, что они неизбежно сорвут банк. Да, верно, это была территория братьев Кэш. Любой сделал бы выбор в их пользу вместо неизвестной особы с беспредельной храбростью. Но я сама была не робкого десятка. И я могла справиться с грядущими трудностями. Должна была. Я приехала в Тагус с твердым намерением взять все, что он предлагал. И выдержать противостояние с Эганом Кэшем становилось одной из текущих задач…

– И что он мне сделает? – возразила я, закатив глаза. – Он вполне взрослый человек, и к тому же мужчина. Мужчинам не к лицу мелкая мстительность.

Я сказала это лишь для того, чтобы продемонстрировать безразличие.

– Он может забить на эту историю, – согласилась Арти. Слава богу, она рассматривала альтернативные сценарии. – Он достаточно зрелый, чтобы заниматься решением более серьезных проблем, и он не любит тратить время на глупости.

Мне стало интересно, почему она так в этом уверена. Но потом я вспомнила, что в Тагусе знали даже о том, когда братья Кэш ходят в туалет. А потому не удивительно, что Арти досконально изучила характер Эгана.

– Но порой он бывает очень жестоким, – заметила Кайана. – Причем действует чертовски умно и осторожно. Помните, что случилось с Пьером?

Дэш подпер рукой голову и ностальгически зажмурился. Только в тот миг я обратила внимание, что глаза у него подведены синим, и это смотрелось потрясающе.

– Ах, Пьер, – вздохнул он мечтательно и печально. – Я до сих пор вспоминаю, как однажды на празднике застал его с сигаретой в туалете, и он ублажал меня языком так, что мне и присниться не могло, а потом…

Кайана помахала перед его лицом рукой, прерывая его излияния.

– Что за гадость! – воскликнула она. – Я вовсе не хотела, чтобы ты начал вспоминать все, что было. Меня интересовало только то, что произошло между ним и Эганом.

Дэш кивнул и замолчал.

– Итак, что же случилось с Пьером? – спросила мисс Нетерпение в моем лице.

– На семинаре по международным дебатам Пьер поправил Эгана во время выступления, – пояснила Кайана. – Пьер заметил, что Эган ошибся, и он действительно ошибся, но об этом не стоило говорить. Дело в том, что Эган из-за ошибки потерял баллы.

– Эган не стал спорить, но потом… – Дэш сделал драматическую паузу.

И Кайана закончила рассказ:

– Через три занятия, когда Пьер закончил свое сообщение, студенты в аудитории засыпали его вопросами. Вопросы были очень трудными, бедняга запаниковал и от стресса не сумел постоять за себя. Задыхаясь, он опрометью выбежал вон.

Я отчетливо представила себе всю сцену и сидевшего в глубине аудитории Эгана с широкой довольной улыбкой победителя.

– Разумеется, этим дело не закончилось, – добавил Дэш снова с оттенком грусти. – Через несколько дней какие-то студенты хакнули сервер Тагуса, и возникли проблемы с аттестацией учащихся. В итоге базу восстановили полностью, кроме оценок Пьера. Ему пришлось заново сдавать все экзамены за одну неделю.

– И он провалился… – предположила я.

– Нет, сдал, – Кайана покачала головой, как будто вышло еще хуже, – но ему это удалось только с помощью амфетаминов. В ту неделю видели, как он их покупал. Больше он не посещал занятия в Тагусе. Те, кто дружил с Пьером, рассказывали, что родители забрали его, потому что он подсел на наркотики. Возможно, где-то проходит реабилитацию.

Дэш сделал трагическое лицо.

– Я больше никогда не встречу парня с подобным языком. – Он изобразил скорбь.

Кайана закатила глаза – его переживания совсем ее не впечатляли.

– Суть в том, что Эган играет стратегически, – пояснила она. – Тех, кто положил сервер, отчислили, обвинив в вандализме, но известно, что хакерскую атаку спланировал Эган.

В высшей степени умно: заставить других делать грязную работу, чтобы самому остаться чистеньким. Самые грязные и эффективные схемы приводились в исполнение именно такими бессовестными людьми. Возможно, мне следовало бы немного опасаться этого Кэша.

– Пожалуй, стоит подождать и посмотреть, что произойдет, – сказала я вслух, пожимая плечами.

И да, произошло многое.

Только не то, что мы ожидали.

И совсем не так, как планировалось.

4

Снова и снова бросая вызов дьяволу, ты ожесточаешься

Прошла неделя.

Не знаю, почему я не предвидела того, что случилось в тот день.

На самом деле, утро начиналось очень хорошо. Я даже попыталась выпрямить волосы, покрашенные в черный цвет. Я была полна оптимизма и надела футболку с принтом «Управляешь ты или управляют тобой». Стоя у зеркала, я сказала себе, что на миг мир должен перестать вращаться вокруг братьев Кэш и… Хорошо, все верно, в этой истории почти все крутится вокруг них, и я понимаю, что вас это удивляет больше всего, но я вынуждена рассказывать все по порядку.

Итак, я решила, что необходимо попробовать решить одну из первых задач: войти в состав редколлегии газеты Тагуса.

В «Инстаграме» газеты сообщалось, что в тот день, ровно в час дня, будет производиться отбор претендентов. Похоже, что с рождения на мне лежало проклятие, которое создавало препятствия на каждом моем шагу: на последнем занятии профессор задержал класс, и в десять минут второго мне пришлось со всех ног мчаться к зданию, где находился факультет аудиовизуальных технологий. Я прибежала взволнованная, но в хорошем расположении духа, и вошла в двойные двери типографии, уверенная, что пройти отбор не составит труда. Не было никаких оснований считать иначе.

Но уверенность растаяла, как только за моей спиной с предательским стуком закрылась дверь, словно спеша сообщить: «Вы посмотрите, кто пришел!» И два десятка человек, сидевших перед доской, на которую был спроецирован макет газетной страницы, обратили все внимание на мою персону.

Из всех студентов я отметила лишь двоих, сидевших во главе собрания.

Александр.

«А ты ожидала другого?»

И Эган.

«Похоже, тебе понравилось выступать под прицелом софитов, а»? – иронично заметил мой надоедливый внутренний голос.

На миг я остолбенела. Эган ухом не повел при звуке захлопнувшейся двери, так как был очень занят: он сосредоточенно записывал что-то стилусом в айпаде. Однако ситуация сложилась до смешного неловкая, поскольку Александр, напротив, уставился на меня с выражением легкого замешательства, как будто он не мог понять, откуда и зачем я здесь появилась.

Я подумала, что, возможно, поняла что-то не так или пришла слишком поздно. Сработала моя личная система безопасности, и она требовала, чтобы я немедленно покинула помещение, поскольку два брата Кэш в одном месте – это явная угроза. Только я развернулась, как тут…

– Ты на отбор в газету или нет? – спросил Александр раньше, чем я успела открыть дверь.

Удивительно, но голос его звучал дружелюбно, как у человека, всегда готового помочь. Посмотрев на него снова, я уже не увидела смятения на его лице, которое было более юной, мирной и жизнерадостной версией лиц Адрика и Эгана. Он улыбнулся в точности как проказливый ребенок, увидевший, что дела принимают занятный оборот.

Я постаралась ответить непринужденно:

– Да, я хотела поговорить с президентом клуба, чтобы…

– Я и есть президент клуба, – объявил он с выражением «надо же, какая неожиданность»!

О боги, он серьезно?

– Изумительно, – притворилась я удивленной.

Он энергично кивнул, указал на один из свободных стульев и пригласил меня войти.

– Вот, садись, нет нужды уходить.

Мысленно выругавшись (убежать уже не получалось, если я не хотела выставить себя полной идиоткой), я направилась к стулу, ощущая на себе тяжесть взглядов всех присутствующих, за исключением Эгана. Едва я опустила задницу на сиденье и Александр открыл рот, чтобы продолжить речь с того места, на котором я его прервала, какая-то студентка подняла руку.

– Да? – Александр предоставил ей слово.

– Эта девушка будет присутствовать в качестве слушателя, так? – спросила она тоном, с каким пытаются скрыть ненависть, которую испытывают в глубине души. – Мы ведь уже сдали тесты.

Я не стала тратить силы на особу, выдавшую эту тираду. Вспыхнув, поспешила достать из сумки телефон и продемонстрировала всем экран с вывешенным точным временем собрания.

– Технически время еще не истекло, – спокойно возразила я, не желая затевать ссору. – В объявлении сказано, что отбор будет проходить с половины первого до половины второго. Сейчас четверть второго.

Александр кивнул, словно подтверждая мою правоту.

Но на этом дело не закончилось.

– По-моему, будет нечестно допустить ее к конкурсу, – снова подала голос девица, не скрывая негодования и, чтобы уколоть, намеренно обращаясь не ко мне, а глядя на Александра. – Все пришли в двенадцать тридцать. Никто не опоздал.

В сущности, ее возражение не было лишено смысла. Опоздание, тогда как все остальные проявили пунктуальность, выглядело как знак неуважения. Но у меня имелось оправдание.

– Я не смогла прийти вовремя, потому что на последнем занятии преподаватель задержал класс на десять минут, – объяснила я, давая понять, что опоздала не нарочно.

Но мои аргументы никого не убедили. Другие студенты разделяли мнение девушки: «Это правда», «Мы пришли вовремя», «Она не может участвовать в конкурсе, когда ей вздумается»… Несмотря на поднявшийся шум, Эган по-прежнему не поднимал глаз от планшета, хотя слушал, причем внимательно. Александр по очереди останавливал взгляд прищуренных глаз, в которых плясали веселые чертики, на каждом, кто громко выступал, пока все не затихли. Потом он помолчал, будто взвешивая доводы сторон на манер ведущего телевизионного шоу в решающий момент.

Я заметила, что его глаза сияли, как у человека, который весь мир воспринимает как веселую игру.

Черт побери, неужели мой шанс попасть в редколлегию газеты зависел от, возможно, самого инфантильного из братьев Кэш? И почему на меня сыплются сплошные несчастья?

– Предлагаю поставить вопрос на голосование, – произнес он медленно, нагнетая драматизм.

Умно придумано, я проиграю. Ясно, что все проголосуют против меня, о чем ему прекрасно известно. Девица тоже это сообразила: повернувшись ко мне, она едва заметно улыбнулась. Смотрели фильм «Блондинка в законе»? Так вот она поглядела на меня в точности как Вивиан Кенсингтон смотрела на Эль Вудс, демонстрируя ей свое помолвочное кольцо.

Понятно, в тот день мне фатально не везло. У меня появилась мысль развернуться и уйти, больше не играть роль Эль, но бегство – удел трусов. Я решила держаться стоически и не терять лицо, как Эль перед гостями на вечеринке, куда она пришла в костюме кролика.

Студенты закивали, но с некоторой долей сомнения. Большинство поддержало идею.

Я ее не поддерживала, но если бы начала спорить, то стало бы только хуже.

– Пожалуй, – только и сказала я.

– Так и поступим, – кивнул Александр. Сделав небольшую паузу, он добавил нечто неожиданное для всех: – Но я поставлю дополнительные условия.

Девица потупилась, смущенная и разочарованная. Даже меня его предложение застало врасплох. Интересно, что за условия?

Александр развил свою мысль тоном «не пропустите, начинается самое интересное»:

– Если мы разрешим ей участвовать в конкурсе, то у любого, кто в течение семестра опоздает по какой-либо причине, не будет никаких неприятностей. Если мы не допустим ее к отбору, то в силу вступит противоположное правило: никто не должен опаздывать ни на минуту, иначе ему придется покинуть газету. Итак, кто против того, чтобы эта девушка получила возможность попробовать свои силы?

Я была ошеломлена не меньше самой Вивиан. Студенты переглядывались, некоторые пожимали плечами. Тишина сгустилась, пока Александр ждал, когда кто-нибудь подаст голос, чтобы не допустить меня к отбору.

Как ни странно, никто не поднял руки.

– Значит, решено? – уточнил Александр.

Он помедлил несколько мгновений на случай, если кто-то захочет возразить, но все промолчали. Потом посмотрел на меня с торжествующей улыбкой. Почему-то мне захотелось улыбнуться ему в ответ, но я не стала испытывать судьбу. Я по-прежнему опасалась доверять ему, хотя в данном случае ситуация складывалась скорее в мою пользу. Неужели я ему понравилась? Невозможно.

Но вопрос был решен. Я получила шанс.

– Какой тест необходимо пройти?

– Сделать то же, что и остальные, – ответил Александр. – Ты должна написать статью…

– Обо мне, – внезапно вмешался Эган.

В аудитории повисла ошеломленная тишина. Я оцепенела и, уверена, остальные тоже. Даже дурацкие настенные часы с кошачьей мордой тоже, казалось, остановились.

Неужели? Эган соизволил отвлечься от айпада, чтобы внести свое предложение. Теперь его серые кошачьи глаза были устремлены на меня. Он смотрел без улыбки, но с присущим ему выражением иронии и превосходства.

Александр растерянно уставился на него.

– Но ведь это не тема…

– Пусть напишет небольшую заметку о президенте студенческого совета, – уточнил Эган, повелительно глядя на брата, недвусмысленно давая понять: «Только попробуй возразить». – Статья расскажет новым студентам все, что им необходимо знать обо мне, а мы ее опубликуем.

Александр отреагировал на решение Эгана странным образом. Я видела, что он собирался поспорить с братом, но потом парень только стиснул губы и кивнул. Воодушевленная улыбка на миг поблекла, затем он снова посмотрел на меня, и на его лице вновь появилось веселое уверенное выражение.

Ага, значит, всем заправляет старший брат.

Однако другие не пожелали удивляться молча. Эгану не удалось закрыть рот всем.

– Публикация? – вновь выступила та же активная девушка. – Это уж слишком, соискатели не могут…

– Мы не делали новых публикаций в «Инстаграме» газеты со вчерашнего дня, – перебил ее Эган, правда, смягчив тон. Он понимал, что со своими верными фанатами нужно разговаривать более сдержанно. – А сегодня она нам пригодится. И будет на высоте, не так ли, Джуд?

Я вскинула брови.

– Но это, получается, не то задание, которое выполняют остальные, – заметила я, указав ему на неравенство условий.

– У тебя есть именно эта возможность, – отозвался Эган, и его тон ясно давал понять, что он не расположен менять решение. – Если ты не согласна, то можешь уйти. Но если ты умный человек, то примешь правильное решение.

«Примешь правильное решение…»

Поначалу я не понимала, к чему он устроил этот спектакль, но последняя фраза расставила все по местам. Личный мотив. Мне не нравилось навязанное им испытание, однако отступить я теперь не могла. Встать в тот момент со стула означало бы бесславно покинуть ринг, поскольку Эган только вступил в бой.

Я сняла с плеча рюкзак, собираясь достать письменные принадлежности, ручку и лист бумаги, но…

– Нет, пиши тут, чтобы мы могли за тобой наблюдать. – Эган указал на электронную доску, на которой изменилось изображение. Теперь на ней красовалось белое поле для ввода текста. – А когда закончишь, можешь нажать на кнопку «Опубликовать».

Заметив потаенную усмешку Эгана, полную высокомерия, я сразу раскусила его замысел.

Написать о нем статью. На глазах у всех. Помимо возможности участвовать в конкурсе, Эган также давал мне шанс исправить ошибку, которую я допустила накануне, во время игры в покер. И это был весьма коварный план: осознавая, что в глазах большинства студентов я выгляжу «девушкой, выскочившей как черт из табакерки, чтобы бросить Эгану вызов, считая себя при этом лучше всех», я понимала, что в тот момент у меня был единственный выход – написать о нем хвалебную заметку. И это полностью перечеркнуло бы то, что я назвала его придурком, и было бы воспринято как «я глубоко сожалею, что оскорбила тебя».

Хуже всего, он не сомневался, что я поступлю именно так. Его дебильная самоуверенная ухмылка красноречиво говорила буквально следующее: «Ну же, я дарю тебе шанс реабилитироваться».

Серьезно, Эган, ты все время меня недооцениваешь, и это твоя самая большая ошибка.

Я приняла вызов.

Бросив рюкзак на стул, я подошла к доске и взяла стилус. Поскольку доска поворачивалась, я наклонила ее так, чтобы никто ничего не увидел, пока я писала. И тем более не мог мне помешать.

Все время я чувствовала на себе пристальные, оценивающие взгляды публики, томившейся в ожидании. В зале слышался шепот. Моя рука вдохновенно строчила на доске, не останавливаясь ни на миг. Закончив писать, я тотчас опубликовала пост. Затем, повернув доску, я направилась к своему стулу, взяла рюкзак и, в качестве финального аккорда, покинула аудиторию, не вымолвив ни слова и не дав возможности что-то мне сказать, чтобы не смазать впечатление от эпического выхода.

Текст, представленный на всеобщее обозрение, гласил:

«Возможно, сначала непросто понять, что представляет собой студенческий совет Тагуса, но это всего лишь команда, которая занимается защитой прав учащихся. Президент совета, Эган Кэш, выступает их гарантом. Эган – надежный и многогранный человек, репутация семьи идет впереди него. Его манера вести себя способна внушить трепет, но она необходима ему для того, чтобы со всей твердостью и ответственностью играть ведущую роль в сообществе, а также для того, чтобы искусно скрывать его главный недостаток, а именно тот факт, что он полный придурок, который верит в доисторические традиции и обычаи и кому, как тут поговаривают, никто не смеет перечить. Таким образом, в первый год обучения вам предоставляется небогатый выбор: полюбить его или забиться в щель, чтобы он не растоптал вас своим тяжелым ботинком превосходства».

Вероятно, я могла бы сформулировать свою мысль лучше, тем не менее я испытывала удовлетворение.

Разумеется, этот эпизод был еще не самым худшим из того, что произошло со мной в тот день.

Я не говорила об этом в начале главы, поскольку триггером стала именно история с конкурсом.

Своей заметкой я дала Эгану понять: «Не нужно меня провоцировать, или тебя может ждать большой сюрприз».

Однако предупреждение, которое посылал мне он, было намного хуже: «Я всегда отвечу на твои выпады».

Я заметила: происходит что-то необычное, когда шла по коридору второго этажа. Некоторые девушки не обращали на меня ни малейшего внимания, что было нормально, но встречались и те, кто смотрел с нездоровым любопытством. Некоторые даже подходили ближе, заглядывали в свой мобильник, затем бросали на меня пренебрежительные взгляды и перешептывались. И куда только подевалось их хваленое воспитание? Несомненно, они приберегали хорошие манеры для официальных банкетов.

Я предположила, что они увидели мой пост, поэтому не придала значения их маневрам и спустилась по лестнице на первый этаж. Там компания других студенток повела себя точно так же. На сей раз девушки не шептались, но издевательски посмеивались. Парочка из них подвергла меня беззастенчивому осмотру, не скрывая любопытства, словно они хотели понять, что во мне такого. Все это показалось мне странным и очень подозрительным. Явно случилось что-то, не имевшее отношение к публикации, но я продолжала свой путь с высоко поднятой головой и выражением лица «мне плевать, что вы думаете».

И когда я уже миновала главный вход и вышла из здания, девушки, стоявшие у перил, увидев меня, надули губы. Рядом с ними находился большой стенд, где вывешивали объявления о готовившихся мероприятиях. Я целенаправленно подошла к нему и притворилась, что читаю сообщения о датах акций, которые собирался проводить факультет гуманитарных наук. Мне удалось расслышать, как одна из девушек сказала: «Нет, он это несерьезно. Ясно, что она сама за ним увивается».

Понятно, что-то все же произошло. Внезапно у меня появилось тошнотворное предчувствие: случившееся не сулит мне ничего хорошего. И это, к несчастью, наверняка исходило от Эгана или было каким-то образом с ним связано. И не имело прямого отношения к моей заметке.

Я рванула прямиком к общежитию. Желая добраться побыстрее, я взяла велосипед со студенческой велопарковки. Во время поездки я пыталась найти объяснение взглядам и пересудам, однако все указывало на то, что речь идет о неизвестном мне событии.

Так и оказалось.

Переступив порог апартаментов в общежитии, я почувствовала небольшое облегчение. Тут не было косых взглядов, замечаний и осуждения. Маленькое, но безопасное убежище. Белые стены, крошечная гостиная и три двери в глубине, одна из них – в ванную комнату. Окна выходили на улицу. Арти поставила на стол цветочный горшок, заверив меня, что растения создают в помещении хорошую ауру. Я не стала ставить ничего, поскольку не доверяла даже себе.

Арти вышла из своей комнаты, услышав, как хлопнула дверь. На ней были пижамные шортики, а лицо покрывала косметическая маска зеленого цвета. Темные волосы она собрала в два забавных хвостика, торчавших по бокам, и надела на ноги домашние тапочки с помпонами. В ее зеленых глазах застыло беспокойство. Обеими руками она прижимала к груди телефон.

– Что происходит? – спросила я прямо.

– А ты не знаешь? – тотчас откликнулась она, сильно удивившись. – Ты не видела?

О боги! Значит, что-то нужно было увидеть.

– Нет, а что именно? – уточнила я, переведя дух.

– Оказывается, у Эгана взяли интервью для развлекательного раздела журнала Тагуса. В числе прочего его попросили назвать десять имен девушек, с кем он хотел бы встречаться…

Арти передала мне свой мобильник. Я немного испугалась, сама не знаю чего, и сердце забилось сильнее. Молча я взглянула на отрывок из электронной версии интервью в стиле типичного молодежного журнала. Сначала речь шла о том, о чем мне только что рассказала Арти, а затем следовал пассаж, что, по имевшимся данным, Эган не отказался бы встречаться с названными ниже девушками.

Десять человек.

Десять имен.

Десять вариантов.

И среди них было мое: Джуд Дерри.

Претендентка на роль девушки Кэша.

Я не верила своим глазам.

Положим, я допускала, что подобный трюк вполне в духе Эгана, и все же испытала глубокий шок. Логично было бы предположить, что после моей уничижительной статейки он вообще перестанет меня замечать. Но нет, ничего подобного. Список ошибок, совершенных Джуд в отношении братьев Кэш, пополнился еще одной. Также легко читалось послание Эгана: «Я не забыл и не собираюсь забывать, что ты сделала».

Я понимала, что означал этот шорт-лист. Хорошо понимала. Умный ответный удар, поскольку Эган таким образом показывал людям, что моя дерзость его совершенно не смутила, и в то же время намекал, что приватно я, возможно, отыграла назад или даже поладила с ним. В том и была его цель: четко обозначить, что «эта новенькая, Джуд», посмевшая оскорблять его, не представляла для него проблемы, и его репутация завидного парня ничуть не пострадала.

Вот так выглядели потешные войны элитных мальчиков, и я угодила в одну из них.

– Джуд, – окликнула меня Арти, встревоженная моим молчанием.

– Что? – машинально отозвалась я.

– Скажи что-нибудь, – попросила она с беспокойством. – Мне страшно, когда ты становишься такой серьезной и молчишь.

Посмотрев на нее, я осознала, что она наблюдала за мной с большим волнением.

Что я могла ей сказать? За несколько дней, пожив с ней вместе в одной квартире, я успела заметить, что она не походила на других девушек, хотя очень старалась быть как все. На самом деле она блестяще училась, отличалась чрезмерным пристрастием к жилеткам и не судила людей по первому впечатлению. Возможно, недостатком Арти было то, что она слишком боялась тех, кто обладал властью и связями, особенно братьев Кэш, и потому старалась избегать ситуаций, чреватых неприятностями, которые те могли устроить. Однако соседкой она оказалась прекрасной, гораздо лучше, чем я ожидала.

Но дело осложнялось тем, что Джуд из прошлого не умела доверять людям. Она была не из тех, кто делится своими маленькими секретами ради того, чтобы подружиться. Она жила, не доверяя никому, в том числе и тем, кто, казалось, заслуживал доверия. Не удивительно, что многое я не хотела о себе рассказывать, и, в частности, что я на самом деле чувствовала из-за того, что стала объектом внимания Эгана. Я испытывала нечто похожее на смесь изумления и страха.

Разумеется, никто не должен был заметить признаки затаенного страха.

Я вспомнила о статье и предположила, что это из-за нее Эган дал добро на публикацию интервью. Я нашла в мобильнике аккаунт газеты в «Инстаграм», собравшись почитать комментарии к моему тексту. Но, открыв приложение, я не увидела своей публикации.

Придурок стер пост!

– Джуд, я именно это имела в виду, когда говорила, что ситуация может ухудшиться, – сказала Арти, не дождавшись от меня ни слова. – Почему ты не хочешь прислушаться ко мне и держаться от них подальше?

И снова совет «держаться подальше», что для меня значило бы «бежать», а для Эгана – «разгромить соперника». Да, благоразумный совет, но я не хотела, чтобы Кэши вообразили, будто испугали меня! Это лишь укрепило бы смехотворную власть Эгана над Тагусом!

– Думаешь, я их боюсь, Арти? – помимо воли вырвалось у меня.

– Тебе следовало бы как минимум забеспокоиться, – заметила она.

– Голодающие дети – вот повод для беспокойства, – возразила я, – а не то, что Эгану Кэшу вдруг померещилось, будто я собираюсь очернить его светлый образ. Это все бредни скверно воспитанного мальчишки, которому некуда девать свободное время.

Арти заморгала.

– И что теперь? – Она вскинула брови, сообразив, что я способна на еще один опрометчивый поступок. – Ты же не собираешься отвечать? Джуд…

Я ответила ей слабой улыбкой. Арти что-то знала. Я не забыла. Возможно, настало время выяснить правду.

– Нет, не собираюсь, – ответила я.

На ее лице отразилось облегчение.

– Это самое разумное, – заверила она, немного обнадеженная.

Я притворилась, будто что-то вспомнила.

– Но, как гласит поговорка, кто ищет, тот найдет, – продолжила я. – Если он будет меня доставать, я молчать не стану.

Выражение облегчения на лице Арти испарилось, сменившись озабоченной гримасой. Она собиралась что-то сказать, возможно, попробовать убедить меня отказаться от опасных мыслей, но я поспешила добавить в надежде, что получится спровоцировать ее на разговор.

– Ведь, в сущности, он едва ли способен навредить мне всерьез, не так ли? – Я безразлично повела плечами. – Он может испортить мою социальную жизнь, но лично мне достаточно общения с тобой, Дэшем и Кайаной. Я не мечтала стать президентом студенческого совета или чего-то вроде. Так что ему нечем меня зацепить.

От меня не ускользнуло, что Арти снова необъяснимо занервничала, принявшись покусывать нижнюю губу.

– Наверное, – пробормотала она и отвела взгляд.

Я весело улыбнулась и уверенно заявила:

– Значит, я в безопасности.

Арти выдавила ответную улыбку и отправилась к себе в комнату, возвращаясь к делам. Но в дверях она на миг задержалась и обернулась, посмотрев на меня, как мне показалось, с тенью тревоги на лице.

– Просто попробуй держаться от него подальше, и вот увидишь, он о тебе забудет. И ты сможешь вести нормальную жизнь, – дала она совет. – Ты ведь попробуешь, правда?

Что еще я могла ответить на такой странный вопрос?

– Конечно.

5

Роковое «нет»

Для протокола, я попыталась «держаться подальше».

Но главная неприятность заключалась в том, что черная нить судьбы (не красная, поскольку это линия любви) тесно связала нас – меня и семью Кэш, и мои попытки всего лишь отсрочили то, что неизбежно должно было случиться: катастрофическое столкновение.

Но я старалась, дорогие читатели, честно старалась. Я наводила о них справки, избегая появляться в тех местах, где они точно собирались присутствовать. Именно этого хотела Арти, правильно? Кроме того, несколько следующих дней прошли подозрительно спокойно. Тагус, как выяснилось, оказался не так уж и плох. Арти, Кайана и Дэш водили меня в разные интересные места в кампусе, где я еще не бывала, а на пересуды и косые взгляды мы не обращали внимания.

Временами они пробовали расспросить меня о семье или о том, откуда я приехала, но я недвусмысленно дала понять, что предпочла бы не обсуждать эту тему. А вам я расскажу об этом позже, когда настанет момент истины.

Зато сама я ухитрилась выудить у них кое-какую полезную информацию, в таких вещах я мастер.

Я поделюсь ею с вами, использовав в качестве стилистического приема риторический вопрос.

А вы знали, что Эдриан, отец братьев Кэш, давал Тагусу много денег, равно как и три другие влиятельные семьи штата: Денвер, Ватсон и Санторс?

А вы знали, что в одном из зданий была целая галерея, предназначенная для кубков и наград, по большей части принадлежавших членам семьи Кэш, покойным или ныне здравствующим?

Итак, дела у меня шли неплохо.

Пока не наступила пятница.

У меня было окно перед последним занятием, и я сидела в столовой напротив Арти. Она рассказывала о своем желании войти в команду организаторов праздника в честь юбилея отцов-основателей университета, который планировался через несколько месяцев. «Бла-бла-бла произнести речь, бла-бла-бла колесо обозрения, бла-бла-бла призы для лотереи…» – краем уха слушала я, уплетая жареную картошку. Внезапно увидев у нее за спиной приближавшегося человека, я замерла, не успев донести картошку до рта.

Эган.

Он шествовал по столовой, куда, по словам Арти, никогда не заглядывал. И хуже всего то, что мысленно я не могла не отдать ему должное: придурок выглядел очень стильно. Он был одет в коричневый пиджак поверх белой рубашки, джинсы и мокасины. На правом запястье красовались дорогущие часы, а иссиня-черные волосы пребывали в безупречном беспорядке.

Где, черт возьми, он раздобыл такой прикид? На «Пинтересте»?

Самое скверное, что костюмчик ему очень шел. И почему к пороку в комплекте всегда идет привлекательность? В высшей степени несправедливо.

Он подошел к нашему столику быстрее, чем мне хотелось бы. Арти заметила его присутствие лишь в тот момент, когда он уселся рядом с ней с видом монарха, уверенного, что ему принадлежит каждая пядь земли, по которой ступает его нога.

– Ой, господи, Эган… – Она слегка подскочила, и очки сползли у нее на кончик носа.

Он поздоровался с ней небрежным жестом, а потом перевел на меня ироничный, глумливый взгляд.

– Тысячу лет тут не был, – заявил он, не позаботившись сказать «привет». – Здесь по-прежнему кормят картофельным пюре, по вкусу похожим на цемент?

Я прикрыла глаза, предельно настороженная, как солдат, которого насильно усадили напротив врага. Почему он разговаривал с нами так, как будто мы перед этим вели долгую дружескую беседу и вообще доверяли друг другу?

Я тоже не стала здороваться.

– Что ты хочешь? – спросила я напрямик.

Эган развел руками, изображая недоумение.

– Из здешнего меню? – поморщился он. – Ничего, я такое не ем.

– Что ты делаешь за нашим столом, Эган, – уточнила я вопрос.

Он моргнул.

– А почему ты спрашиваешь? – Он разыграл растерянность. – Насколько мне известно, здесь имеет право сидеть любой человек.

Любой человек? Держите меня семеро.

– А мы принимаем за свой стол не всех, и это тоже наше право, – сказала я, изменив тон на фальшиво дружелюбный.

– Ничего подобного, – самоуверенно отозвался он, покачав головой. – И кроме того, ты села за мой стол, а я сел за твой. Не вижу разницы.

– Разница в том, что тем вечером ты пригласил желающих, – терпеливо объяснила я этому микроцефалу. – А мы никого не просили составить нам компанию.

Эган заморгал с деланным удивлением, а затем слегка наклонился к Арти.

– Слушай, она всегда такая сердитая? – спросил он, понизив голос и не спуская с меня взгляда.

Арти не ответила. Она чувствовала себя не в своей тарелке и в целом была ошеломлена происходящим.

Я отодвинула поднос, давая понять, что он прервал мою трапезу и своим присутствием продолжает мешать обедать, и посмотрела на него строго и укоризненно.

– Ладно, ближе к делу, – вздохнул он, сжалившись над моим нетерпением. – Я зайду за тобой в семь.

Минуточку.

– Что? – На моем лице отразилось непонимание, словно мне сказали несусветную ересь.

– Я зайду в семь. Предупреждаю, чтобы ты была готова, – повторил он неторопливо.

Это было похоже на низкопробную шутку из тех, что вызывают неловкость, а не смех.

– И зачем ты зайдешь?

– Затем, что у нас будет свидание, – невозмутимо ответил он, поясняя очевидное. – Что еще ты хочешь узнать? Мы поужинаем, поговорим, а дальше – как пойдет.

Я растерялась, заморгала и замотала головой, как щенок, услышавший незнакомые звуки.

– Мы с тобой идем на свидание? – повторила я, желая убедиться, что верно поняла его.

Он кивнул.

Я нацепила задумчивую гримасу, сплела пальцы на столе, а потом посмотрела ему в лицо, запутавшись еще больше.

– Извини, – я изобразила приятную улыбку, чтобы смягчить следующий вопрос, заданный сладчайшим тоном: – В какой момент нашей беседы ты меня пригласил на свидание, а я согласилась? Я совсем этого не помню.

Эган усмехнулся, не разжимая губ, его распирало от чувства собственного превосходства.

– Я понял, что тебе нужно именно это, так что ты добилась своего.

Да уж, степень его самоуверенности поражала. Поражала глупостью.

– И когда же ты это понял? – озадаченно переспросила я. – В тот момент, когда я обозвала тебя придурком, или когда после партии в покер встала и ушла, чтобы не видеть идиотского выражения твоего лица?

– Когда ты села за игорный стол и бросила мне вызов, – уточнил он, прищурившись. – Ты хотела моего внимания? Ты его получила.

Я не верила своим ушам. В глубине души я хохотала. Внешне мне приходилось сохранять серьезную мину. Неужели его несносный язык произносит все это всерьез?

– То есть ты отказываешься признавать реальность, предпочитая истолковать мое поведение за покером как требование внимания? – вырвалось у меня.

Эган вскинул брови, намекая, что мои слова его позабавили.

– А какова реальность?

– Пример и доказательство того, что ты не можешь всегда выигрывать, – откровенно сказала я.

Он расплылся в улыбке. В уголках губ появились ямочки. У него был крупный, мужественный и порочный рот, напоминавший мне рот актера Майкла Фассбендера. Только Фассбендер являлся олицетворением всего хорошего в жизни, а Эган – всего плохого.

– В любом случае встречаемся в семь, – коротко сказал он, поставив в разговоре точку.

Слегка стукнув по столу костяшками пальцев, старший Кэш встал, собираясь уходить.

И тогда я ответила, резко и четко:

– Нет.

Эган остановился и снова повернулся к нашему столу. Густые брови нырнули вниз, хотя на его физиономии все еще сияла, как приклеенная, победоносная улыбка.

– Что? – переспросил он, словно услышал бессмысленную шутку.

Я тоже стукнула по столу, повторяя его жест, и поднялась с места, встав лицом к лицу с Эганом. Ростом я была ниже него, однако твердо выдержала его взгляд в нашем противостоянии.

– А то, что я не пойду на свидание с тобой, потому что не хочу, – повторила я жестко и решительно.

Меня услышали студенты, обедавшие в столовой. Внезапно я почувствовала устремленные на меня взоры, тяжелые, любопытные, осуждающие, но не стала оглядываться, мысленно от них отмахнувшись. Все мое внимание сосредоточилось на серых, блестящих иронией глазах Эгана, чтобы придать своим словам вес, и он понял: я говорила совершенно серьезно.

И он понял.

Уголки его рта опустились в том же духе, что в вечер проигрыша, а выражение лица сделалось строгим, почти суровым.

Увидев это, я одарила его торжествующей улыбкой и нежно похлопала по плечу.

– Лучше попробуй с другими девятью кандидатками из своего списка.

Я взяла рюкзак, поднос с тарелками и, не оборачиваясь, пошла по проходу столовой. Добравшись до конца, освободила поднос, положила его на место и покинула зал. Не знаю, насколько со стороны мой выход выглядел триумфальным, но лично я ощущала себя победительницей.

Я влилась в поток студентов в центральном коридоре. Шла, не чуя под собой ног. И даже не заметила, что Арти последовала за мной, пока она не возникла рядом, задыхаясь от быстрого бега.

– Джуд, ты железная леди! – воскликнула она, пытаясь держаться вровень со мной, дышать и говорить одновременно. – Ты посадила его в лужу, да так и оставила с мокрым хвостом.

– В каком смысле? – нервно хихикнула я, услышав ее сравнение. – Что это значит?

– Он был в шоке, задыхался от изумления, не знал, что сказать, – пояснила она и тут же испортила впечатление от своих слов. – Ты проявила героизм, отвергнув его, но совершенно очевидно, что все забудется, как только другая девушка ответит ему согласием.

Правильно, я ошеломила Эгана, однако мой отказ значил столько же, сколько неудачная стрижка. В результате ничего особенного не произойдет. Какое-то время он будет чувствовать неловкость и злиться, но потом волосы отрастут, и скверная стрижка превратится всего лишь в забавное воспоминание, которое постепенно забудется.

– Я поступила так, не подумав, – призналась я. – Мне всего лишь хотелось щелкнуть его по носу.

– Ладно, неважно, – вздохнула Арти. – Хватит и того, что хотя бы раз в жизни девушка поставила его на место. Уверяю, твой подвиг не забудут.

Разумеется, нет. В Тагусе не забывали ничего.

За исключением вещей, которые было целесообразно забыть.

Арти предложила выпить по витаминному коктейлю, чтобы расслабиться, в ее любимом баре «Бэт-фит», одном из местечек для людей, желавших замедлить естественный процесс старения и посещавших спортивный зал. А что, после пережитого стресса в драматической ситуации приглашать в кафе уже не модно?

Правда, заведеньице выглядело совсем неплохо: огромные окна в зале и столики на открытом воздухе, в цветущем саду. Ясно, что все было экологически чистым, даже туалетная бумага в уборной. За одним из столиков сидели Дэш и Кайана, и мы направились в ту сторону, собираясь к ним присоединиться. Тяжело плюхнувшись на стул, я испустила протяжный вздох.

– О, я чувствую, повеяло гневом, – промолвила Кайана и поднесла к губам экологически чистый стаканчик.

– Мне кажется, я могла бы сорвать с постамента статую Свободы и зашвырнуть ее куда-нибудь в Томбукту, – прошипела я, швырнув рядом с собой рюкзак.

Я пыталась подавить ярость, которую пробудил во мне Эган, но ощущала, что она до сих пор сочилась из каждой поры. От наглого заявления, будто я мечтала завоевать его внимание, кровь вскипала в жилах.

– Что случилось? – поинтересовалась Кайана, поняв, что мое раздражение не наигранное и имеет причину.

Мне не хотелось рассказывать, и я сделала попытку сменить тему.

– От чего он? – спросила я Кайану, указав на большой серебряный ключ, висевший на ожерелье, подходящем по стилю к ее одежде. Выглядел он немного необычно, формой отличаясь от простого ключа.

– Это универсальный ключ от аудиторий Тагуса, – пояснила она равнодушно. – Мне его выдали как президенту клуба живописи. Но серьезно, что-то случилось?

Арти не выдержала и раскололась:

– О да, двадцать минут назад Эган пригласил Джуд на свидание.

Новость как громом поразила Кайану и Дэша. Их экологически чистые стаканы замерли в воздухе, так и не донесенные до ртов. Казалось, друзья даже заморгали синхронно. Они по очереди смотрели на меня и на Арти, ожидая, что кто-то из нас опровергнет сказанное. Потом пришло осознание, что Арти не пошутила.

– Что? – ошеломленно выдохнул Дэш. – И что ты ответила?

– Что не пойду, – не оставляющим сомнений тоном ответила я.

Ребята вновь были поражены. Они переглянулись, а затем уставились на меня. Судя по их реакции, мой отказ можно было считать подвигом, во всяком случае неординарным поступком.

– Однако, женщина… откуда ты? С какой революционной планеты ты явилась? – вскричал Дэш с изумлением и восторгом.

– Честно говоря, подобного я не ожидала, – призналась Арти. Она тоже еще не успела опомниться от потрясения. – Я думала, Эган сделает что угодно, но только не это.

Дэш фыркнул, намекая, что она ничего не понимает в жизни вообще и в братьях Кэш в частности.

– Именно потому он так и поступил, – заверил он. – Мы ожидали худшего, а не приглашения на свидание. Он кардинально изменил тактику.

В этот момент к нашему столику подошла девушка в белой униформе – брюках и блузе с логотипом «Бэт-фит». Она посмотрела на нас со странным выражением лица, возможно, услышав обрывки нашего разговора, однако поспешила изобразить предупредительность и спросила, что мы желаем заказать. Арти попросила два шоколадных протеиновых коктейля, и официантка ушла. На ходу она быстро оглянулась через плечо, словно ей очень хотелось остаться, чтобы точно узнать, о чем мы беседовали.

История, которую мне рассказали о бедняге по имени Пьер и студентах, засыпавших его вопросами на презентации, заставила меня поверить в теорию заговора. Вдруг Эган имел шпионов и помощников во всем Тагусе? Вдруг юноши и девушки были не только его поклонниками, но и прислуживали ему? У него были все возможности предложить им за службу щедрое вознаграждение…

Нам следовало разговаривать не так громко. Я собиралась предложить это друзьям, но вовремя заметила, что с Кайаной творится неладное. Она зажала рот руками, а глаза у нее широко распахнулись, как у человека, которого секунду назад посетило откровение. Она смотрела на меня и в то же время как будто не видела.

– Что случилось? – спросила я, нахмурившись. – От коктейля у тебя замерзли мозги?

Она пришла в себя и обвела нас лихорадочным взглядом, внезапно возбудившись.

– Быстро назовите хотя бы одну девушку, которая согласилась встречаться с Эганом без особого желания, – попросила она.

Дэш поморгал и ничего не ответил. Арти молча покачала головой, тоже не вспомнив ни одного имени.

– Таких нет, не существует, – подтвердил Дэш.

– А девушку, с кем он раньше встречался больше или меньше трех месяцев? – настойчиво теребила друзей Кайана.

Дэш задумался, открыл рот, чтобы кого-то назвать, но закрыл его снова, мысленно забраковав кандидатку. Он попытался снова, вспомнив еще кого-то, но в итоге и этот вариант не счел подходящим. В конце концов он покачал головой.

– Тоже нет.

Кайана кивнула и развела руками с таким видом, словно только что буквально разложила нам все по полочкам, но мы продолжали сидеть с недоуменными лицами, не понимая, к чему она ведет. Будьте снисходительны к тупицам.

– Таких историй не было, потому что сам Эган в определенный день разрывал отношения со всеми девушками, с которыми встречался, – попыталась растолковать нам суть Кайана. – Никто из девушек его не бросал. Его никогда не отвергали.

Она снова посмотрела на нас в надежде увидеть проблески понимания в наших глазах, но тщетно…

– Ради морщинистой мордочки Донателлы Версаче переходи, наконец, к делу. Не томи, звучит интригующе, – нетерпеливо потребовал Дэш.

Кайана сцепила руки на столе, наклонилась вперед и перевела дыхание, чтобы успокоиться и попробовать объяснить нам свою мысль.

– Тот факт, что Джуд имела смелость отвергнуть Эгана, навел меня на мысль… – Она прикусила губу, словно скрывая злорадную усмешку. – А если Джуд приняла бы предложение встречаться, внушила бы ему, что он ей на самом деле нравится, а однажды публично разорвала бы отношения? Просто бросила бы его, как он делал со всеми девушками, с которыми встречался? Разве это было бы не великолепно?

За столом стало очень тихо. Мы все были поражены предложением Кайаны. Особое впечатление оно произвело на Арти, поскольку прежде ей не приходило в голову, что подобная игра возможна. Теперь же она начала осознавать, что в случае удачи план был бы не просто великолепным, но и опасным.

– Пожалуй, я с трудом себе представляю, как… – с сомнением произнесла она.

– А я представляю, – не отступала Кайана. Глаза у нее блестели дерзостью и лукавством, и азарт Кайаны, если честно, был заразителен, пробуждая желание поддержать ее во всех начинаниях. – Для него это стало бы катастрофой, так как он всегда показывал, что для душевного равновесия ему необходимо полностью контролировать ситуацию, быть хозяином положения. И если кто-то изменит правила игры, нарушив установленный порядок, то поставит под угрозу фундамент его безграничной власти. Любая атака что-нибудь да разрушает.

После этих слов стол снова окутала тишина. Дэш медленно кивнул, глядя на Кайану так, будто она открыла ему новые захватывающие горизонты.

– Гениальный план, – согласился он, но затем пожал плечами. – Только он не сработает. Джуд уже ясно дала понять, что ее тошнит от него.

– Но давайте попробуем, – настаивала Кайана, призывая нас прочувствовать красоту замысла. – Представьте на минуту, на одну короткую минуту, физиономию Эгана, когда с ним публично разорвут отношения; когда он поймет, что никогда не нравился Джуд и она только играла с ним… – Она развела руками, предлагая вообразить это эпичное зрелище. – Акт женского сопротивления шовинистской тирании Кэшей.

Дэш скривил рот, опустив уголки рота. Он оценил изобретательность плана и его отдаленные последствия.

– Что ж, обычно в воображении я рисую картины знакомства с Тимоти Шаламе, но теперь, кажется, мне будет намного приятнее думать о чем-то таком… – сознался он и легонько толкнул Кайану плечом. – И все же, злой гений, если речь идет об акте протеста, Джуд может согласиться сходить с ним на свидание как-нибудь вечером, а потом отвергнуть. Отказ уязвит его самолюбие. Намного проще и безопаснее, а?

Дэш подмигнул мне, подбрасывая эту идею.

– Все равно Джуд на такое не способна, – возразила Арти, покачав головой с уверенностью, которая стала ослабевать, едва она увидела мое лицо. – Ты ведь не станешь в это ввязываться, правда?

Ой, Арти. Я способна сделать массу вещей, которые не следовало бы делать.

По моему мнению, Кайана была кое в чем права. Эган источал непробиваемую самоуверенность. Сами студенты Тагуса возвели божка на пьедестал. Своим поклонением они убедили Эгана, что он неуязвим для неприятностей, с которыми так или иначе сталкивались в жизни обычные люди: неудачи в любви, провалы и тому подобное. Несомненно, Эгану никогда не отказывали. Его не смели игнорировать. Он не привык занимать вторые места. Он был занесен в каталог как эталонный образец.

Но все это становилось возможным лишь потому, что другие видели в нем олицетворение успеха и непогрешимости, хотя он был обычным человеком из плоти и крови, как все. А Кайана силилась объяснить простую вещь: если люди увидят, что девушка без стыда и страха в состоянии порвать отношения с Эганом Кэшем раньше, чем это сделает он сам, все поймут, что ему можно отказывать, как и любому другому человеку.

И дело сделано, из бога-гуру-лидера он превратится в обычного парня, одного из многих.

Кайана прервала ход моих мыслей.

– Джуд может вести себя, как хочет, – фыркнула она, отвечая Арти, – поскольку мы ведем речь не о добрых наивных мальчиках. Кстати, знаете, что я всегда думала? – Она подалась вперед и сказала шепотом: – У этой троицы должны быть грязные секреты. Совершенства не существует, как и безупречной жизни. У Эгана наверняка найдется в прошлом позорное пятно, и в его случае – весьма большое.

Теперь, перечитывая тот диалог, могу сказать только, что оно действительно было, но прятали его очень старательно.

– Возможно, Нэнси Дрю, – поддержал Кайану Дэш, – но вытащить это на свет нереально. Если они где-то накосячили, им достаточно сделать один звонок или просто щелкнуть пальцами, чтобы прикрыть грех.

Любопытная официантка принесла коктейли. И снова, повернувшись, чтобы уйти, она покосилась на нас через плечо, как будто услышала что-то интересное. На сей раз я ответила ей гневным взглядом, побудившим ее отправиться обслуживать стойки, ломившиеся от полезных для здоровья закусок. Глядя ей вслед, чтобы ясно дать понять: она сует нос в чужие дела, я заметила, как открылась дверь «Бэт-фита» и в бар вошел не кто иной, как Александр Кэш, мечта девушек нежного возраста.

Он снова был при полном параде: аккуратно зачесанные назад черные волосы, одежда без единой складки. Он держал телефон на некотором расстоянии от лица и воодушевленно что-то рассказывал в камеру. Очевидно, парень вел трансляцию в прямом эфире для подписчиков своего блога.

Тогда же я заметила одну странность. Он сделал заказ у стойки. Ему подали стакан очень быстро, как будто заранее приготовили для него напиток. Вместо того, чтобы взять его рукой, Александр достал из кармана носовой платок и, обернув им стакан, выпил коктейль. И тут же ушел.

Александр побрезговал взять стакан голой рукой?

Немного удивленная, я опять сосредоточила внимание на нашем столике. Кайана как раз рассказывала, сколько раз она видела, как девушки плакали из-за Эгана. Друзья не заметили, что я отвлекалась.

– Ты все же подумай, Джуд, – посоветовала она мне, откинувшись на спинку стула с коктейлем в руке.

– Она тебе не Китнисс Эвердин или типа того, – толкнул ее локтем Дэш. – Оставь Джуд в покое. Если повезет, Эган больше не посмотрит в ее сторону, и страсти улягутся.

Но кто сказал, что я мечтаю о таком везении или жду, что все вернется на круги своя?

6

Один хуже другого

Понедельник. Я опять пришла на семинар по литературе, где мы, к несчастью, пересекались с Адриком.

Я заметила его сразу, как только переступила порог аудитории: он уже сидел за нашим столом. Я с тревогой задалась вопросом, в чем ему вздумается обвинить меня сегодня. Что я покушалась на его физическую целостность? Что угрожала жизни? Что тыкала в него под столом грязной иголкой?

Я опустила рюкзак на пол и села на свое место. Вдруг почувствовала запах шоколада и тотчас заметила, что этот идиот отламывает под столом кусочки от батончика и неторопливо ест, явно игнорируя табличку у доски, где было написано: «Есть в аудитории запрещено».

Кэш-анархист, ясное дело.

Преподавательница появилась через несколько минут и, произнеся несколько общих слов, села перед аудиторией и перешла к теме занятия.

– Здесь перечислены четыре литературных жанра, – сказала Лорис, указав на список на доске, который она написала пару секунд назад синим маркером. – Научная фантастика, триллер, роман и фэнтези. Выберите один. Затем узнайте, какой выбор сделал ваш напарник, и выслушайте его аргументы в пользу этого жанра. В конце обсуждения каждая пара должна найти компромисс и прийти к единому мнению.

Профессор по очереди опрашивала пары. Местами получалось довольно скучно, поскольку все выбирали одни и те же жанры – роман или научную фантастику. Никого не требовалось ни в чем убеждать.

Когда очередь дошла до нашего стола, я высказалась первой.

– Триллер, – объявила я с воодушевлением.

– Фэнтези, – сделал выбор Адрик.

Меня не удивило, что наши предпочтения не совпали. Уже не вызывало сомнений, что нам предстоит поспорить. И, господи, он мог бы перестать жевать!

– Почему фэнтези, мистер Кэш? – поинтересовалась Лорис. – И почему вы пренебрегаете просьбой не есть на занятии?

Он простодушно пожал плечами.

– Мне нравятся сражения, драконы и все такое, – лаконично ответил он, посчитав дальнейшие объяснения излишними.

Лично мне его аргумент показался глупым.

– Почему триллер, мисс Дерри? – продолжила опрос преподавательница.

Я уселась поудобнее, приготовившись блеснуть ораторским искусством.

– Этот жанр близок к реальной жизни, к тому же интрига держит читателя в напряжении, переступает пределы общепринятых норм, а сюжетные клише могут совершать неожиданные повороты, – обосновала я свой выбор, ощутив вдохновение. А затем добавила, ехидно усмехнувшись: – Если ответить так же просто и коротко, как мой напарник, скажу, что мне нравятся убийства.

В аудитории послышался сдавленный смех. На сей раз я не осталась в долгу. По мне, так сомнительное признание. Профессор кивнула. Она шагнула к следующему столу, но в этот момент Адрик издевательски фыркнул, потешаясь над моим ответом, словно я сказала нелепость. И снова все внимание было приковано к нему.

– Отражает реальность? – повторил он мои слова и покачал головой. Чтение – это приключение, побег, развлечение, бесконечность. Реальность сурова, груба, замкнута и ограничена, она душит. Зачем искать ее в литературе, если мы сталкиваемся с ней каждый день? Она примитивна и требует называть голубое голубым, а круглое круглым. Что с того, если я хочу, чтобы цвет стал зеленым, а форма – треугольной? И что произойдет, если я не хочу, чтобы был определенный цвет или форма? Нет, в реальности нет ничего интересного. Взяв книгу, я хочу на время забыться, выпасть из нудной и прямолинейной цивилизации.

Когда он умолк, некоторые девушки очарованно покусывали губы. В свою очередь парни задумчиво кивали, соглашаясь, как будто никогда не слышали ничего более правильного. Даже преподавательница выглядела довольной.

А я? На моей физиономии было написано большими буквами: «Какого черта»?

– Интересная точка зрения, – сказала Лорис одобрительно. – Полагаю, если мисс Дерри постоянна в своих литературных вкусах, надо дать ей возможность познакомиться с другого рода книгами, которые читает ее товарищ. Оставим в этой группе фэнтези.

Наверное, я сломала бы пополам ручку, если бы та оказалась у меня в руках, а не лежала поверх тетради. Снова! Какого черта Адрик должен каждый раз выходить победителем на этом проклятом семинаре?

Профессор продолжила занятие и сказала, обращаясь ко всем:

– Обсудите, какую из книг выбранного жанра вы хотели бы прочесть, пока я напишу на доске заключительную цитату.

Я неохотно открыла блокнот и принялась записывать цитату. И не предложила ни одной книги, к тому же молчала как рыба до конца семинара, не испытывая ни малейшего желания идти на сотрудничество со своим соседом. Я не привыкла проигрывать таким вот образом в областях, где чувствовала свое превосходство.

Как только занятие закончилось, я подобрала рюкзак и встала, но не успела сделать ни шага. Адрик, взяв в руки свою тетрадь, спросил:

– Какую книгу будем читать?

– Не знаю. Разве не ты специалист по фэнтези?

– Я могу кое-что порекомендовать, – он пожал плечами, – если ты, конечно, предпочтешь читать, а не злиться.

– Я не злюсь, – возразила я, нахмурившись. И хотя я действительно злилась, мне не хотелось признавать, что он прав. Достаточно того, что это признали все остальные студенты в классе.

Я отвернулась и прошла мимо его стула, повторяя про себя: «Уходи, не надо говорить лишнего. Уходи, Джуд, тебе не стоит распускать язык. Уходи, Джуд…»

– Тебе осталось только выпустить когти и расцарапать мне лицо, – сказал он вдруг.

Проклятье.

Я остановилась. Оглянувшись, я заметила слегка вздернутые в ироничной усмешке уголки губ. Да кем он себя возомнил? Богом от литературы лишь потому, что нравился преподавателю? Таинственным мрачным юношей, которого нельзя не заметить, поскольку, вроде бы не претендуя на гениальность, он выглядел чертовски гениальным? Ну а я считала себя девушкой, которая вовсе не обязана молча млеть от восхищения.

– Ты сейчас сравнил меня с животным? – спросила я вызывающе.

– Ну вот, ты уже и ощетинилась, – заметил он, набрасывая на плечо рюкзак.

Я прищурилась.

– Следи за тем, что говоришь, так как, в отличие от других, я вижу тебя насквозь, – бросила я сквозь зубы.

– А ты заносчива сверх меры, которую приемлемо вытерпеть, – ответил он, сохраняя невозмутимость.

Я не осталась в долгу.

– Болван.

– Маловато фантазии для оскорблений, – нахально ухмыльнулся он.

– Сколько угодно, но я выбрала именно этот эпитет, чтобы не унижать тебя сильнее, чем меня унизил твой брат на глазах у всех, – спокойно поправила его я.

Адрик кивнул, как будто что-то наконец понял. В его усмешке засквозила горечь.

– А, ясно, Эган нагадил, а дерьмом забрызгало меня, – вздохнул он. – Пожалуй, справедливо, что из-за этого ты меня на дух не переносишь.

Он предполагал, что я его терпеть не могу. Здравомыслящая часть меня советовала немного успокоиться, чтобы не демонстрировать ненависть так явно. В конце концов, он не Эган, на кого мне хотелось обрушить весь гнев без жалости и сантиментов. Следовало взять себя в руки и не поддаваться на провокации. Самообладание давало мне преимущество.

– Какие у тебя есть книги? – Я решила уступить, хоть и без охоты, только чтобы прогнать мысли о том, что я его «на дух не переношу».

– Я принесу тебе несколько, и ты выберешь. – Он повел плечами.

– Договорились, – кивнула я, стиснув зубы. – Строение «Ф», пятый этаж, вторые апартаменты.

Адрик чуть наклонил голову в знак согласия и обошел меня, направившись вдоль ряда столов к выходу. Я хотела подождать, пока он уйдет первым, но он внезапно повернулся, как будто забыл мне что-то сказать. И произнес, холодно смерив меня пронизывающим, загадочным взглядом серых глаз:

– Было бы лучше, если бы ты спустилась с небес на землю, Джуд Дерри. Ты летаешь на опасной высоте.

Адрик вышел из аудитории, оставив меня с ужасающим ощущением, будто мне только что угрожали. И главным был не смысл его слов, а тон, каким он их произнес, – тихий, с расстановкой. И лишь теперь я сообразила, что пригласила его туда, где живу. В свое безопасное убежище!

В полуобмороке из-за свой глупой ошибки я выскочила из аудитории, собираясь вернуться к себе в общежитие. Я ничего не замечала вокруг, пока не добралась домой на арендованном велосипеде. В Тагусе почти у всех имелись машины, хотя ими практически не пользовались, поскольку куда угодно, включая центральную часть, не составляло труда дойти пешком. Возможно, только у экологов и у меня не было ничего.

Открыв дверь, я обнаружила, что Арти расхаживает из угла в угол, зазубривая что-то к экзамену.

– Адрик зайдет, принесет книги, – выпалила я.

Стало очень тихо, Арти замерла в ошеломлении. Глаза у нее широко раскрылись, а губы сложились в букву «O».

– Он придет? – в шоке переспросила она тоненьким голосом минуту спустя.

Я вздохнула и шагнула к дивану, чтобы бросить свой рюкзак.

– Придет, наверное. Он обещал.

– В эту квартиру? – снова спросила она.

– Разумеется, мы же находимся тут.

– Сегодня?

– Да, но я не знаю, во сколько.

– Боже мой!!! – внезапно вскричала она.

Затем ринулась в свою комнату, словно вдруг вспомнив о неотложных делах, и я услышала, как она хлопает ящиками, суетливо перебирая вещи и в отчаянии приговаривая:

– Я не могу показаться в таком виде! Что мне надеть? В чем я была вчера? Господи, у меня совсем нет одежды!

Она перевернула комнату вверх дном, решая, что надеть. А я тем временем ответила на вызов внезапно пробудившегося мобильника. На экране я увидела, что звонила Тина. Она из дома, где жила моя мать. Вернее, жила по соседству.

– Привет, Тина, – радостно поздоровалась я.

– Как поживаешь, красавица? – поздоровалась она в ответ. – Как дела в распрекрасном Тагусе?

Тина говорила, как будто была мне близкой подругой, а не приемной матерью. Она никогда не ходила вокруг да около, если хотела что-то сказать. Лучшее, что могло случиться в жизни моей матери, это знакомство с Тиной в группе поддержки и любовь к ней. Обе женщины многое пережили, и тем не менее Тина полностью изменила свою жизнь, переехала к нам и нашла в себе силы и терпение, необходимые, чтобы ухаживать за моей мамой.

– Классно, тут сплошная роскошь, – сообщила я, поигрывая шариковой ручкой. – Можно ездить на гольф-карах.

– Ради бога, постарайся не задавить кого-нибудь, кто этого не заслуживает.

Ее замечание меня повеселило.

– Как ты? Как мама? – спросила я, касаясь темы, которую волей-неволей всегда приходилось обсуждать. – Ей лучше?

– На самом деле она в порядке, и ей лучше. Намного лучше, чем ты могла ожидать. – В ее голосе послышались нотки радости. – Мы превратили твою комнату в кинозал и сегодня вечером планируем устроить марафон «Рокки».

Я не имела ничего против. И с готовностью согласилась бы на что угодно, лишь бы это ей помогло.

– У тебя еще остались средства? – спросила я о том главном, что мне было необходимо знать.

– Да, не беспокойся.

– Конечно, я беспокоюсь, – ответила я, вздохнув.

После короткой паузы она спросила:

– Ты не передумала? Ты все еще можешь…

– Нет.

Я переместилась к окну, стараясь отойти подальше от комнаты Арти, прежде чем продолжить разговор.

– Я не буду снова объяснять почему, ладно?

У меня за спиной Арти радостно завопила:

– Я нашла жилетку, которую сто лет не надевала!

Тина испустила глубокий вздох в трубку.

– Делай как знаешь, не буду тебе мешать, – попрощалась она, явно разочарованная. – Напиши, когда сможешь. И обдумай все еще раз, хорошо? Мы с твоей матерью… мы ждем тебя.

– Пока.

Ждать меня? Вот уж чего им совсем не следовало делать.

Я раздумывала о том, как надежнее сохранить две тысячи долларов и часы, выигранные в покер, так как в будущем на них рассчитывала, пока из своей комнаты не выскочила взволнованная Арти.

– Готово! – воскликнула она возбужденно, демонстрируя свой наряд, состоявший из туго облегавших ее фигуру джинсов, белой футболки и синей жилетки. – А теперь я приведу в порядок волосы.

Ну, по крайней мере Арти не смущала перспектива принимать в гостях представителя семьи Кэш.

Я занялась выполнением домашнего задания, поскольку так или иначе нужно было чем-то занять голову. Это помогло. Я работала весь вечер. И когда постучали в дверь, в отличие от Арти, я была в полном беспорядке – с ручкой за ухом, в черных трениках и к тому же босиком. Иными словами, я совсем не походила на особу, с которой в Тагусе кто-нибудь захотел бы иметь дело.

Или на особу, готовую увидеть зрелище, ожидавшее за дверью.

Адрик, со свойственным ему упрямым и немного сонным выражением лица.

А рядом с ним – Эган, высокий, внушительный, преисполненный энергии и харизмы.

У меня не хватило времени осмыслить, что означало это неожиданное появление. Братья уверенно вошли в квартиру, словно противный голос, который слышали только они, бодро прокричал: «Вперед, парни, вас тут ждут!»

– Мне почему-то казалось, что все апартаменты в Тагусе одинаковы, – заметил Эган, сделав круг по крошечной гостиной и с интересом рассматривая обстановку. – Теперь вижу, что это не так.

Помимо того, что его никто не приглашал, он еще осмеливался критиковать мое жилище. Неслыханная наглость.

– Что ты тут делаешь? – резко спросила я, не поздоровавшись. Я ясно давала понять, что наступление апокалипсиса для меня предпочтительнее его присутствия в моей квартире.

– Я узнал, что Дрики собирается отнести тебе книги, и решил составить ему компанию, – спокойно ответил он, словно других объяснений не требовалось.

Дрики? О господи. Он называл брата Дрики? Я покосилась на Адрика и удостоверилась, что тот даже не моргнул. Я готова была смеяться до слез, соплей и колик, но это подорвало бы мою позицию «вон отсюда», так что пришлось сохранить серьезную мину. Адрик, то есть Дрики, сгрузил стопку книг на мой письменный стол. Они легли на стол с тяжелым глухим стуком, и это был единственный звук, нарушивший тишину в комнате.

– Вот, возьми, – сказал он.

– Это все? – удивилась я. Мне казалось, что знаток фэнтези способен предоставить более широкий выбор, а он принес только три книги.

– Я выбрал для тебя самые простые, – пояснил он.

Вот так сюрприз. Он застиг меня врасплох, настолько, что я лишь пробормотала в ответ:

– О, правда? Спасибо, наверное, я не ожидала…

– Я выбрал эти потому, что остальные очень ценные, и я не хочу, чтобы ты их трогала, – прищурившись, перебил меня он, когда сообразил, что я неправильно его поняла. – Я предпочитаю их никому не давать. И кроме того, тут любой сам может купить себе книги.

Сюрприз сдулся.

Конечно, его поведение выглядело логичным. Естественно, Адрик не стал бы специально выбирать книги для малознакомой особы. Что я о себе вообразила?

Из неловкого положения меня спасло появление Арти. Получилось смешно, поскольку она вышла из своей комнаты очень оживленная, но, сделав шаг в нашу сторону, внезапно остановилась. На ней не было очков, и потому отразившееся на ее лице изумление, когда она увидела гостей, читалось очень ясно.

– Привет, Адрик, – поздоровалась она растерянно. – Привет… Эган.

Она укоризненно посмотрела на меня, словно хотела сказать: «Черт, ты не предупреждала, что они придут вдвоем».

Братья приветствовали ее с вежливым равнодушием и одинаковым взмахом руки. Я обратила внимание, что они, как ни странно, совсем не похожи. Черты лица Эгана мало напоминали черты Адрика, их роднили только ключевые характеристики: иссиня-черный цвет волос, рост, серые глаза и оттенок кожи. Незнакомые люди легко могли бы принять их за кузенов. Странная вещь генетика, не так ли? Порой мы мало походим на родных братьев.

Эган взглянул на дорогие часы, украшавшие его правое запястье.

– Ладно, книги вручены, пора идти ужинать, – решительно заявил он и повернулся ко мне. – Ты готова?

Просто невероятно. Почему ему так важно, чтобы мы отправились ужинать вместе? У него наверняка был заготовлен какой-то план. Я нисколько не сомневалась, что на самом деле он не считает меня привлекательной. Я ни на грамм не доверяла ему, считая насквозь лживым. Настоящий Эган еще не показывал истинное лицо. Образ Эгана улыбчивого, галантного и безупречного являлся частью какого-то хитрого маневра.

– Я говорила, что не собираюсь никуда с тобой идти, – напомнила я.

– Вдвоем, – резонно уточнил он. – И я уважаю твой выбор.

– Тогда к чему такая настойчивость? – рискнула я спросить, скрестив руки на груди и улыбнувшись, лукаво и недоверчиво. – Неужели я настолько поразила тебя?

Эган расплылся в улыбке Гринча. Серьезно, у него было не отнять ауру отрицательного персонажа, который тайно замышлял каверзы.

В частности, вызывало подозрение, что он с готовностью ответил на мой последний вопрос.

– Просто ужин, чтобы сгладить острые углы, – промолвил он. – Неизвестно почему, но все уверены, будто мы ненавидим друг друга. А я ничего не имею против тебя, как и ты – против меня, верно?

Последовало напряженное молчание, с помощью которого легче скрыть истинные чувства.

– Нет, конечно, это было бы глупо, – с улыбкой солгала я.

– И в чем тогда дело? – Эган развел руками, как бы намекая на очевидный вывод, и тотчас предложил: – Почему бы нам не пойти поужинать всем вместе, нам с тобой и Адрику с Артемис.

– Я с кем? – переспросил Адрик, неожиданно растерявшись.

Видимо, он грезил, размышляя о бессмертии ракообразных, и только теперь включился в разговор.

– О, Артемис – это я, – внесла ясность Арти, чувствовавшая себя не в своей тарелке.

Адрик не знал, что Арти – сокращение от Артемис, и посмотрел на нее так, словно увидел впервые. Он слегка кивнул, демонстрируя дружелюбие, столь же вымученное, как и моя улыбка, а затем перевел взгляд на нас с Эганом.

– Боюсь, я не смогу, – отказался он устало.

Он направился к двери, твердо намереваясь уйти, с видом человека, которому до лампочки все остальное человечество.

Знаете, у каждого есть темная, жестокая сторона натуры, ведь так? Обычно мы не позволяем ей одерживать верх. Однако мы с моей жестокой половиной ладили друг с другом по причинам, которые я объясню позже. И потому, когда Адрик, словно в замедленной съемке, шел к двери, у меня в ушах прозвучали слова Дэша: «Если речь идет об акте протеста, Джуд может согласиться сходить с ним на свидание как-нибудь вечером, а потом отвергнуть. Отказ уязвит его самолюбие. Намного проще и безопаснее, а?»

Согласиться и отвергнуть. Уязвить его самолюбие.

Причины были серьезными, и подвернувшаяся возможность показалась мне идеальной для маленького возмездия.

Я перехватила Адрика, перегородив ему дорогу к двери. Его высокая фигура, возвышавшаяся надо мной мрачной тенью, вызывала трепет, но я старалась не показывать свой страх.

– Не дури, Дрики, пойти поужинать всем вместе – весьма неплохая идея, – сказала я, шутливым тоном выделив его прозвище.

– Не называй меня Дрики. – Он умел говорить так, что его слова звучали спокойно и угрожающе одновременно.

Адрик перевел суровый взгляд с меня на брата. Он смотрел с жестким укором, скорее всего, раздраженный тем, что Эган раскрыл его домашнее имя.

– Ты сможешь выбрать меню, – попыталась выступить миротворцем я.

– Нет, не сможет, – хохотнул Эган, стараясь скрыть свою потребность контролировать все.

– У меня неотложные дела, – ответил Адрик тоном, означавшим решительное «нет».

– В такое время суток не бывает неотложных дел, – возразила я, давая понять, что его отговорка нелепа.

– А у меня есть, – категорично заявил он. – Я должен воткнуть вилку в розетку. Короче, у меня есть планы поинтереснее.

– Вилка может подождать, – фыркнула я. – Мы все идем ужинать.

Я шагнула к двери, но не успела даже коснуться ручки, как Эган остановил меня неожиданным вопросом.

– Постой, ты что, так и пойдешь? – недоверчиво спросил он.

Я не поняла, что значило его «так», но он подвергнул меня пристрастному осмотру.

– Так – это как? – вызывающе уточнила я.

Он снова оглядел меня с головы до ног, слегка нахмурив брови. В его глазах мелькнуло неодобрение, которое он попытался завуалировать искренним удивлением.

– Как будто тебя только что вытащили из помойки, – напрямик заявил Эган, правда, умело изобразив простодушное смущение.

Я метнула на него взгляд, который любого другого сразил бы наповал не хуже пули.

Допустим, я действительно забыла, что разгуливала босиком, но у меня сложилось впечатление, что именно это беспокоило Эгана в меньшей степени. Его шокировало, что моя одежда не соответствовала тому, в чем обычно выходили в свет девушки Тагуса. Они всегда появлялись на людях ухоженные, накрашенные и нарядные, особенно если им предстояло свидание с Эганом. И он сам, помимо прочего, одевался превосходно, подчеркивая, что внешность являлась важной частью его образа жизни. Дизайнерская одежда, обувь на заказ, безупречная стрижка. Молодой человек, тонкий ценитель моды, тяготевший к мужественному стилю. Да кто он такой? Чак Басс[6] образца этого года?

– Подождите минутку, – попросила я и побежала в свою комнату.

Я надела вязаные сапожки и, посмотрев на себя в зеркало, распустила волосы. Мне показалось, что выгляжу я неплохо. По крайней мере, одежда не была старой или поношенной. Однако Эган привык к высоким каблукам, стильным укладкам, дамским сумочкам на руке и дорогим духам. Я не собиралась демонстрировать что-либо из перечисленного. И не испытывала желания потворствовать ему или отвечать заданным стереотипам.

И если я хотела добиться большего, чем просто доставить ему неприятные мгновения, мне следовало очень постараться. В действительности я намеревалась нанести ему тяжелый удар, который разбил бы оболочку идеального молодого человека и выпустил на свет его подлинную сущность. Зверя, которого, как я подозревала, он силился скрыть.

Я вернулась в гостиную и объявила:

– Я готова.

Слегка склонив голову, Эган снова оглядел меня с макушки до пяток, пытаясь понять, что именно изменилось в моем костюме. Я подошла к нему и нахмурила брови. В тот момент меня осенило, как можно сделать грядущий вечер еще веселее: я подыграю ему в этом лживом спектакле, но на свой саркастический лад.

– Что-то не так? – спросила я с фальшивым недоумением.

Эган закатил глаза, но потом его лицо расслабилось.

– Нет, идем.

Я вышла первой, Арти, все это время пребывавшая в состоянии шока, последовала за мной. Мы с ней начали спускаться по лестнице, опережая братьев на несколько шагов. Арти незаметно приблизилась ко мне и спросила сквозь зубы:

– Что ты делаешь? Что происходит?

– Просто поддержи меня, – шепотом попросила я.

Эган просил о свидании, верно?

Мысленно я ответила ему:

«Ладно, вот мы и познакомимся, Эган, по-настоящему».

7

Свидание с парнем из клана Кэш – волшебный сон любви… пока не наступает пробуждение

Мы отправились в японский ресторан кампуса, и всю дорогу я изучала повадки Эгана.

Прежде всего, в глаза бросалась его властность: он любил все и всех держать под контролем.

Серьезно, это уже было ненормально. Наверняка тут крылась какая-то патология, другого объяснения я не находила. Ему доставляло удовольствие командовать. Сначала он заявил, что все поедут на его машине, причем не предложил, а отдал приказ, который не обсуждался. В результате Адрику, приехавшему на своем пикапе, пришлось оставить его припаркованным перед нашим корпусом.

Затем он решил, что именно вся компания будет есть. В ресторане, как только мы расселись вокруг элегантной стойки в форме буквы «U», окружавшей полыхающий гриль, где повар собирался готовить для нас блюда, Эган бросил:

– Как обычно.

Нам не дали ни меню, ни возможность выбрать. Но это не расстроило ни Арти, ни, тем более, Адрика. Хотя, раз уж я упомянула среднего Кэша, ну не странный ли он тип? Всю дорогу Адрик просидел в машине, надувшись как мышь на крупу, иными словами, с лицом сердитым и хмурым, как у ребенка, которого заставили идти туда, куда ему совсем не хотелось.

В конце концов, цель моего похода состояла в том, чтобы вывести Эгана из равновесия и заставить показать свою истинную сущность. Меня не устраивала его личина юноши с чертовски привлекательными ямочками на щеках или парня с обложки журнала. Я придумала определенную линию поведения, чтобы осуществить свой замысел: притворяться, что мне приятно проводить с ними время в ресторане, и одновременно деликатно оспаривать любое из указаний Эгана.

Сущий кошмар для человека, который любит навязывать свое мнение, как вы считаете?

– Что значит «как обычно»? – спросила я нежным голоском у повара.

– Лапша, роллы с семгой и креветками, – ответил Эган, не спуская с меня глаз.

Черт возьми, звучало божественно, и я даже решила изменить стратегию и принять с восторгом его выбор.

Положение спасла Арти, сама того не ведая.

– У меня аллергия на семгу, – сказала она убитым голосом, в котором сквозил испуг.

Я думала, что Эган попросит повара не класть семгу, поскольку не готов смотреть, как Арти раздувается, словно воздушный шар, готовый лопнуть в любую минуту. Однако старший Кэш поглядел на нее, слегка нахмурившись, с выражением «а я что могу сделать?». Его абсолютно не волновало, что у Арти была аллергия.

Итак, второе наблюдение: Эган был начисто лишен эмпатии.

– Выбери другое блюдо, – предложил Адрик с легкомыслием сибарита, который привык решать проблемы очень быстро, не особо утруждаясь.

Меня немного удивило, что это сказал именно он.

– Неважно, лапша и креветки подойдут, – примирительно произнесла Арти упавшим голосом.

Подруга отвела взгляд, и я сообразила, что всего несколько часов назад ее волновало, в какой одежде лучше показаться на глаза Адрику, а теперь она выглядела расстроенной и подавленной. Похоже, ей хотелось провалиться сквозь землю. Я догадывалась, что она тоже отметила бессердечность Эгана.

С одной стороны, неплохо, подумала я, что она осознала: он не идеалом, каким его все считали, но с другой – мне решительно не понравилось пренебрежительное отношение к ней.

Я немедленно включила режим «Джуд, специалист по пакостям», свою любимую версию.

– Постойте, вы сказали «креветки»? – выпалила я, изображая смущение. Вся компания во главе с поваром уставилась на меня. – Кажется, я не расслышала. У меня очень сильная аллергия на креветки. От них у меня начинается сильнейшее желудочное кровотечение. Лучше я выберу что-то другое. Могу я посмотреть меню?

Повар наклонился, взял папку с меню и подал мне.

Нынешним вечером Эгану не суждено распоряжаться за столом. Увы, никаких сожалений.

– Арти, пожалуйста, помоги мне выбрать, – попросила я с улыбкой, и ее личико посветлело.

Повар достал второй экземпляр меню и вручил ей. Я не спешила с заказом, стараясь сделать осмысленный выбор. Я небольшой знаток японской кухни, а потому руководствовалась простым правилом: самое интересное название и самая высокая цена блюда. Арти заказала лапшу с курицей терияки, а я…

– Хочу караши ренкон и тантанмен, – с гордостью и воодушевлением провозгласила я.

– Джуд, нет, – вмешался Эган.

Он сказал это спокойным тоном, прозвучавшим, однако, как запрет, как приказ, которого невозможно ослушаться. Разумеется, выполнять его я не собиралась.

– Эган, я сама выберу, что буду есть. Ты можешь принять это без того, чтобы у тебя на лбу вены полопались? – обратилась я к нему ласково, но твердо.

От меня не ускользнуло, как он стиснул челюсти. А также смерил пристальным взглядом, будто мысленно обругав меня.

– Мне кажется… – попытался сказать Адрик, но Эган перебил его, по-прежнему не отпуская меня взглядом.

– Адрик, – одернул он брата тоном «не надо ничего говорить», – оставь. Она этого хочет, значит, получит.

Я деланно улыбнулась обоим.

Я почувствовала удовлетворение, когда у нас наконец приняли заказ и начали его готовить. За столом возникла пауза. Адрика снова охватила апатия. Наверное, это была его вторая личина, помимо надутого ребенка. Он сидел с замкнутым и безразличным видом, давая понять, что окружающее его совершенно не волновало, поскольку собственные мысли казались намного занимательнее. Меня обуревало любопытство, что он хотел мне сказать, но это только богу было известно. Брат заставил его замолчать, в очередной раз продемонстрировав, кто тут главный.

Эган вдруг спросил:

– Откуда ты, Джуд? Просто Джуд или у тебя есть второе имя?

Его вопрос прозвучал непринужденно. Позднее я поняла: Эган никогда ничего не расспрашивал лишь для поддержания разговора. Он спрашивал, чтобы оценить ответы.

– Это занятная история, – призналась я. – Можно сказать, я из разных мест. И нет, у меня нет второго имени.

– Из разных мест? Сделай одолжение, объясни нам. – Он явно заинтересовался.

Я охотно рассказала:

– С ранней юности мои родители много путешествовали в силу своих религиозных убеждений. Они занимались миссионерством и жили в разных странах, так что в детстве вокруг меня не было какого-то одного народа или одного культурного пространства. Родители приехали сюда, когда мне исполнилось десять лет, и мы остались, поскольку их церковь оказалась в центре громкого скандала и была распущена после предъявленных серьезных обвинений.

Арти выслушала меня одновременно с изумлением и тревогой.

– Ничего себе, – сказала она.

Эгана моя история, напротив, как будто ни капельки не удивила.

– Похоже, им пришлось перенести немало тягот, да? – Он задумчиво кивнул. – Но прошло много лет, и ты учишься в одном из самых дорогих университетов страны.

Я широко улыбнулась.

– Да, теперь я здесь, – кивнула я в ответ.

Что? Он ждал, что я объясню, как заплатила за учебу в Тагусе? Нет, я не получила грант, поскольку, к сожалению, не соответствовала условиям. Я заплатила только за первый триместр из сбережений, о происхождении которых расскажу позже. Но Эгану об этом знать было не нужно. В Тагусе существовало несколько программ для поступления.

Эган не успел больше ничего спросить, так как в ресторане появился Александр. Он шел весьма вальяжно, видимо, полагая, что спешить к ужину стоит в последнюю очередь.

– Я задержался, потому что решил поиграть в баскетбол с друзьями и упустил время, – объяснил он, приблизившись к столу и усевшись рядом с Эганом.

Баскетбол? И ни капли пота на лице? Одетый в джинсы и свитер? И ни один волосок не выбился из шевелюры, аккуратно зачесанной назад, как обычно? Правда, щеки у него слегка раскраснелись, подтверждая, что он разгорячился, делая какие-то упражнения, а затем остыл. Но едва ли его физическая нагрузка имела отношение к баскетболу. Лично я в этом сильно сомневалась.

Эган поглядел на него с легким беспокойством, но Александр не заметил тревоги брата, поскольку в этот момент рассматривал нас с Арти с выражением веселого любопытства, но без тени иронии, столь свойственной старшему Кэшу. Его взгляд был дружелюбным, как будто парень и в самом деле искренне радовался жизни.

– Это Артемис, – представил мою подругу Эган. – Ну а ее ты знаешь, это Джуд, – добавил он, указав на меня.

– Джуд, как же можно забыть, – кивнул Александр. Мне показалось или он подавил улыбку?

Но то, каким тоном он произнес мое имя, смутило меня, и на миг мне сделалось не по себе.

– А насчет Артемис я не уверен, – добавил Александр, глядя на нее с легким замешательством.

– Я учусь на втором курсе, – ответила Арти. В ее голосе проскальзывало уныние. – Биология.

Александр сощурился, пристально всматриваясь в ее лицо, как делают, встретив незнакомого человека, который смутно кого-то напоминает, и начинают мучительно искать его в закоулках памяти.

– Мы ходим вместе на какой-нибудь семинар? – спросил он ее.

– Нет, на самом деле нет, – сказала Арти, потерев нос.

– Мне кажется, я видел тебя раньше, – настаивал он.

– Наверное, в коридорах или где-нибудь в кампусе, – предложила Арти очевидный ответ.

Александр сжал губы в нитку, щелкнул языком и покачал головой.

– Нет, не там…

– Она же сказала, что вы, возможно, встречались где-то тут, – вмешался Эган, постаравшись закрыть тему. – Расскажи лучше, как продвигаются дела с благотворительным вечером.

Александр тотчас переключил внимание на брата и принялся с энтузиазмом рассказывать о подготовке вечера. Забавно, но больше никто не разделял его воодушевления. Эган слушал его с серьезной миной и кивал. Адрик… Пожалуй, ему было наплевать на все, что происходило вокруг. Он сидел с отстраненным и безучастным видом, уставившись в пространство, как будто находился не с нами в ресторане, а в своем собственном мире, где всех нас мог уничтожить одним щелчком пальцев. Арти впала в глубокую задумчивость.

– Не забудь узнать у Джуд ее размеры, – сказал Эган. Я тотчас навострила уши.

– Что? – спросила я, вмешавшись в их разговор. – Зачем?

– Потому что ты идешь со мной на благотворительный вечер. – Эган взял стакан с водой и сделал глоток. Трудно отрицать, его движения отличались своеобразной грацией.

Как это – я иду с ним на прием? Он снова все решил за меня.

Я так и застыла с выражением «ну и дела» на лице.

– Прием будет через две недели, – пояснил Александр. – Он состоится не в кампусе, поскольку его организуют от имени нашего отца. Он пройдет в нашем загородном коттедже. Это большой прием, о нем напишут в ряде журналов, поэтому мы следим за тем, чтобы туалеты наших девушек соответствовали нашим костюмам.

– То есть примерно как Хью Хефнер с его «зайками»? – выпалила я, пораженная нелепостью услышанного.

– Примерно, только в более элегантном стиле, – согласился Александр и засмеялся, приятно удивленный.

Я покосилась на него, решив, что он пошутил. Но нет, ничего подобного. Напротив, его лицо светилось воодушевлением, как у ребенка в предвкушении праздника. Я перевела взгляд на Эгана в тот момент, когда он поставил бокал с водой на стол и облизнул губы. Во мне вспыхнул огонек, которому недоставало совсем немного, чтобы превратиться в бушующее пламя. Может, так и полагалось на светских приемах. Может, молодые люди и девушки, чтобы выделиться, стремились к тому, чтобы их туалеты сочетались. Но мне не понравилось, что он самостоятельно принял решение, касавшееся лично меня.

– Проблема в том, что я не твоя девушка, – не сдержалась я.

– Не обязательно ею быть, чтобы пойти со мной, – заверил он с ледяным спокойствием.

– Может, я вовсе не хочу с тобой идти, и это вторая проблема, – запротестовала я.

Александр подавил смешок. Положение спасло то, что нам вдруг принесли еду. Передо мной поставили два блюда, которые я не только никогда не пробовала, но и не видела. Я получила мисочку лапши с кусочками, по виду напоминавшими мясо, и тарелку с толстыми желтоватыми ломтями неизвестного происхождения с вкраплениями какого-то крема. Решив, что разговор о совместном посещении приема закончен, я взяла палочки и нацелилась на один из желтых ломтиков.

Я почувствовала на себе пристальный взгляд Адрика, но настало время поесть, полакомиться, наполнив желудок, и не слышать несносный голос Эг…

– Когда ты хочешь отказать, постарайся не произносить слова «может», – бросил мне он в тот самый миг, когда я приготовилась положить в рот рулет, – иначе ты оставляешь двери открытыми.

На его лице обольстительного демона, которым, к несчастью, его одарила генетика, прорезалась улыбка, не сулившая ничего хорошего. Я вновь заметила в прищуренных глазах знакомый блеск необузданной дерзости. Черт возьми, он молча насмехался надо мной? Ну, а я молчать не собиралась. Разозлившись, я настроилась дать ему впечатляющий отпор, грандиознейший, который поставит его на место. Но прежде отправила в рот свой ломтик, прожевала его и быстро проглотила, чтобы иметь возможность заговорить.

Ясное дело, все пошло наперекосяк.

Помню, что для начала мне не удалось произнести ни слова, и когда он заметил, что я онемела, воспользовался удобным случаем и добавил злорадно:

– Не сомневаюсь, в вечернем платье ты будешь выглядеть изумительно.

А потом у меня в горле и во рту разразилась катастрофа. Все вокруг поплыло. Поспешно проглоченный рулет имел убойную силу, как у ядерной бомбы. Я почувствовала острый вкус, потом жгучая волна поднялась по пищеводу, и, наконец, раскаленные пары ударили в нос, испепеляя ноздри. У меня перекосилось лицо. С открытым ртом, выпученными глазами и налитым кровью лицом я думала лишь об одном: «Что за черт?! Почему так жжет?! Воды, немедленно!!!»

– Ой, Джуд, что случилось? Тебе плохо? – откуда-то издалека послышался вопрос Арти.

– Воды!!! – прохрипела я.

Я набросилась на воду, как будто это была последняя капля влаги на планете, схватила стакан и откинулась назад, чтобы жидкость свободно потекла в горло и я могла бы глотать без остановки. Но жжение не унималось! Тогда я метнулась за стаканом Арти, попутно сметая на пол приборы. Я в отчаянии выпила еще воды, не сознавая, какими глазами смотрят на меня остальные. Я действовала в режиме экстренного выживания.

Я слышала только голоса вокруг, торопливо обсуждавшие ситуацию.

Александр:

– Она заказала острую закуску?

Арти, с тревогой:

– Кажется, да…

Александр, недоуменно:

– Но почему она съела ее так быстро, если знала, что блюдо острое?

Арти, испуганно:

– Наверное, она не знала!

Эган:

– А я говорил ей, что не надо это брать.

Арти, с еще большим испугом:

– Ты не объяснил, почему!

Эган, обиженно:

– Ты меня винишь?

Арти, втройне испуганно:

– Ты мог бы ее предупредить!

Эган, с вызовом:

– Следи за тем, что говоришь, Артемис.

Арти, возмущенно:

– Ты хоть понимаешь, что она может умереть!

Эган, придурок:

– Хочешь подать на меня в суд? Лучше помолчи. Ты ей ничем не поможешь.

Александр, единственный здравомыслящий человек:

– Пожалуйста, принесите молоко! Оно быстрее всего снимает жжение!

Атакуя все емкости с водой, стоявшие на столе, включая графин, я вызвала настоящую катастрофу. С одной стороны, я понимала, что веду себя ужасно, с другой стороны (с той, где находилось мое тело, боровшееся за жизнь с пожаром, бушевавшим в горле), меня это не волновало. С чувством безнадежности я пила воду и выплевывала ее, чтобы промыть вкусовые рецепторы. Падали тарелки, стулья отодвигались от стола. Я слышала, как Эган требовал, чтобы я прекратила. Арти пыталась помочь, чем могла. Александр громко просил побыстрее принести молоко…

Увидев молоко в руках официанта, я вырвала стакан у него из рук, как пещерный человек, должно быть, вырывал мясо у своего соплеменника. Я выпила молоко залпом. Мало-помалу пожар стал затухать. Не столь быстро, как мне бы хотелось, но молоко, несомненно, помогло. Судорожное дыхание стало выравниваться, постепенно обретая нормальный ритм.

Пламя почти угасло…

Наконец я испустила шумный вздох и обмякла на стуле. Мир вокруг снова сложился в осмысленную картину, и я обвела взглядом ресторан. Стояла гробовая тишина. Братья, вскочив на ноги, окружили стол и смотрели на меня с глубоким изумлением. Официант недоуменно моргал. Посетители ресторана, сидевшие за другими столиками, потрясенно наблюдали за мной. Рядом со мной находилась Арти. Она прижимала руки ко рту, ее приподнятые брови выражали страх и озабоченность.

О господи…

Я выставила себя посмешищем.

Далеко не в первый раз.

– Прошу прощения, – произнес Адрик, нарушив молчание и обращаясь к воображаемому официанту, – могу я получить бокал хлорки с парой капель кислоты?

Если честно, я тоже не отказалась бы от стаканчика такого коктейля.

Естественно, ужин был испорчен. Мой план потрепать Эгану нервы провалился. Он заплатил за разбитые тарелки и стаканы и заказал еду навынос. Потом Александр отправился своей дорогой, а мы вчетвером, поскольку приехали вместе, были вынуждены возвращаться в апартаменты тем же способом, в одной машине и в тягостном молчании.

Какие выводы я сделала в результате этого ужина?

Что нельзя заказывать еду только потому, что понравилось название.

Что Эгану необходимо главенствовать во всем.

Что Александр являлся копией старшего брата.

И что Адрик был столь же таинственным, как нечитаемый манускрипт, написанный до Рождества Христова.

И это он продемонстрировал ровно в тот миг, когда Эган припарковался у входа в наш корпус. Адрик открыл дверцу, вышел, направился к своей машине, завел мотор и уехал. Он не сказал нам ни слова и даже не попрощался.

Арти, со своей стороны, промолвила дружелюбным тоном:

– До свидания, Эган.

Он не ответил ей, и она вошла в подъезд. Я не собиралась прощаться. Я хотела тоже открыть машину, выйти и повернуться к нему спиной. Но Эган взял меня за локоть.

– Подожди минутку, – попросил он.

– Послушай, я не знала, что еда такая острая, понятно? – поспешила я объясниться, не желая выслушивать упреки. – И она была очень острой, я не преувеличиваю, мне казалось, что…

– Я не об этом, – остановил меня он, закатив глаза.

– А-а-а.

Я снова устроилась на сиденье, с любопытством ожидая, что за глупость он скажет. Мы были одни, рядом никого не осталось – ни Арти, ни его братьев. Я полагала, что он перестанет притворяться, мне хотелось увидеть настоящего Эгана (я знала, он должен был прятаться где-то внутри), а не ту маску, которую он использовал, чтобы поддерживать соответствующий образ.

Но ничего из этого не произошло.

– Я хочу встречаться с тобой, – сказал он наконец. – Как тебе уже известно, наши отношения продлятся только девяносто дней. В этот период времени ты должна будешь соблюдать некоторые правила. Они не чрезмерны, но каждое имеет значение, чтобы…

– …не потревожить эго альфа-самца, очевидно, являющееся твоей сущностью? – закончила я, вскинув бровь.

– Чтобы сохранить необходимое равновесие между нами, – поправил он.

Я издала неуместный смешок без малейших признаков веселья.

Правила? Правила, как будто он имел право навязывать людям свою волю? Я ничего не могла с собой поделать, меня пробрало до печенок, и тот огонек, о котором я упоминала прежде, превратился в пожар, угрожавший испепелить его.

– А что, если я не захочу никакого равновесия? – возразила я.

– Значит, у нас будут плохие отношения, – просто сказал Эган.

– У нас уже плохие отношения, – заявила я напрямик. – Я не верю, когда ты играешь в рыцаря. Ты притворяешься.

Уголки его губ дрогнули, сложившись в недобрую – и загадочную – улыбку. Она могла означать как «ой, ты меня разоблачила», так и «хм, ты и правда так думаешь?». Я толком не поняла. Я ждала, что он скажет что-нибудь, но он так и не ответил, что лишь подтверждало мои слова. Он притворялся. И оставался один вопрос: почему?

– Почему ты так ведешь себя? – спросила я.

– Потому что мне нравится придерживаться определенных правил в отношениях, – отозвался он, весьма удивленный моим непониманием. – В чем проблема?

– Я не говорю о той глупости с правилами и предписаниями в стиле Кристиана Грея. Я имею в виду, почему ты выбрал меня и хочешь встречаться.

– Желаешь услышать, что ты особенная и все такое?

– Нет, я хочу, чтобы ты сказал, что задумал, – потребовала я. – Так как я не сомневаюсь, что какой-то план у тебя есть.

Мы сидели лицом к лицу, развернувшись боком на сиденьях. Эган прищурился. Его глаза поблескивали хитро и угрожающе.

– Ты слышала изречение: «Держи друзей близко, а врагов – еще ближе»? – негромко сказал он. – И это часть моей жизненной философии, красотка.

– «Красотку» можешь засунуть себе вместо свечки, – огрызнулась я.

Он фыркнул, будто выпуская пар.

– Отлично, меня уже бесит необходимость обращаться к тебе словами, которые тебе ни капли не соответствуют.

А вот и он, настоящий Эган: жестокий, несносный, эдакая менее кровожадная версия Джокера.

– Ну, наконец-то! – насмешливо воскликнула я. – В тебе нет ни капли от того доброго и благородного Эгана, каким ты хочешь казаться.

Эган насупился.

– А кто ты такая? – ответил он одновременно с вызовом и сарказмом. – Явилась ниоткуда, носишься тут и порочишь мое имя. Я думал, что неправильно понял, но с каждым разом становилось все очевиднее, что ты рвешься в бой, и меня беспокоит, чем может закончиться для тебя эта война.

Для меня? Он серьезно? О боже… Эган свято верил, что выиграет, что бы между нами ни произошло.

– Если ты считаешь, что можешь меня запугать, то ты ошибаешься. – Я чувствовала, что обязана внести ясность. – Типы вроде тебя меня не пугают.

Он покачал головой и улыбнулся с мрачным удовлетворением.

– Я и не собираюсь тебя запугивать. Я собираюсь сказать тебе правду, – медленно произнес он угрожающим тоном. – Не начинай битву, которую ты не сможешь выиграть, Джуд Дерри.

– Ты так в этом уверен? – бросила я с вызовом.

– У меня есть ресурсы для борьбы, а у тебя, насколько я вижу, нет ничего.

Он вскользь оглядел меня, пренебрежительно и высокомерно, возможно специально, чтобы внушить мне трепет. С другими он тоже использовал эту тактику? С остальными она, может, и работала. Со мной – нет.

– Того, что у меня есть, достаточно, чтобы находиться на одном с тобой уровне, – заверила я его с горькой улыбкой. – Это называется храбрость. Именно она побудила меня сесть за стол во время игорной вечеринки, чтобы оставить тебя в дураках, и она же поможет мне отразить твои выпады, если ты осмелишься пойти до конца. Так что не стесняйся, ты знаешь, где меня найти. Всегда.

Я открыла дверцу, вышла из машины и, широко шагая, направилась по дорожке к корпусу. За спиной послышалось:

– Я заеду за тобой утром, чтобы отвезти на занятия! Спокойной ночи, красотка!

Я вошла в апартаменты, закрыла дверь и прислонилась к ней, испустив долгий тяжелый вздох.

Ох, во имя всех богов… Сердце беспокойно колотилось от выброса адреналина, которым питалось мое мужество. Пять минут назад я оповестила Эгана Кэша, что намерена отражать все его выпады, и если он хочет войны, то получит ее, как будто я и правда располагала равными с ним ресурсами, что не соответствовало истине. Да, мужество действительно имело значение, но Гарри Поттер победил Волан-де-Морта не только благодаря мужеству. Ему потребовалось много чего еще.

И все же я не раскаивалась. Я ясно дала понять Эгану, что ему не удалось меня испугать. И это поможет парню осознать, что со мной он легко не справится.

В смятении я поняла, что совсем забыла об Арти. Я подошла к закрытой двери в ее комнату и постучала. Мне казалось, я слышала, как она спорила в ресторане с Эганом, и он велел ей замолчать. Он не ответил, когда она попрощалась, выходя из машины. И ему было наплевать, умрет она или нет от аллергической реакции на семгу. Без сомнений, она пережила тяжелый вечер. И хуже всего то, что я тогда не встала из-за стола и не увела ее, и все потому, что вообразила себя хитрее всех.

По правде говоря, у меня всегда были только знакомые. Я никогда не пыталась с кем-то подружиться и никого не подпускала близко к себе, позволив подружиться со мной. Я плохо понимала, как справиться с этой ситуацией, а потому снова постучала в дверь и попыталась быть честной.

– Арти, – позвала я, зная, что она меня услышит, – мне очень жаль. Я должна была сказать тебе, что мы уходим. Нет, на самом деле я должна была спросить тебя, хочешь ли ты пойти на ужин, прежде чем принимать решение. Я совершила глупость.

Ответа не последовало.

– Я правда сожалею, – добавила я со вздохом. – Если ты сердишься, то имеешь полное право не принимать мои извинения и больше со мной не разговаривать, я пойму.

Никакого ответа.

– Ладно, спасибо, что переживала за меня, – закончила я. – Обещаю с завтрашнего дня не досаждать тебе. И пожалуйста, не расстраивайся из-за этого придурка. Спокойной ночи.

Я повернулась, чтобы уйти к себе и заняться там самобичеванием.

Внезапно дверь комнаты Арти распахнулась.

Она появилась передо мной с покрасневшими заплаканными глазами и потекшим макияжем. Да, она плакала, но вот что важно: она даже отдаленно не походила на грустную подавленную Арти, сидевшую в ресторане. Она выглядела обиженной, разгневанной и к тому же решившейся на что-то.

В тот вечер она обрушила на мою голову информацию, которая поменяла все.

– Джуд, тебе необходимо знать одну вещь.

– О чем?

– Об Эгане.

Сердце у меня забилось чаще. И появилось странное предчувствие.

– Судя по твоему тону, это что-то плохое.

Она кивнула.

– Плохое.

О боже.

Кажется, дело пошло на лад.

8

Главный секрет Эгана Кэша

На моем лице читался вопрос: «Что»?

И с языка тоже сорвалось:

– Что?

Арти вытерла нос рукой и вернулась в свою комнату. На сей раз она оставила дверь открытой, позволив мне войти, и направилась к кровати. Я подумала, что Арти присядет или бросится на постель и начнет рыдать, как принцесса из диснеевского мультика, но мне уже пора было понять, что этот сценарий не предусматривал ни принцесс, ни всего того хорошего, что обычно происходит с принцессами.

Арти наклонилась, приподняла матрац и что-то из-под него вытащила. Когда она опустила матрац на место, я увидела у нее в руках пачку сигарет и зажигалку, и глаза у меня широко раскрылись от неожиданности.

– Ты куришь? – спросила я с искренним изумлением. С самого начала, с первого дня Арти производила впечатление пай-девочки, избегавшей ненужных проблем. И вот она доставала сигареты из своей постели!

Определенно, оправдывались мои подозрения, что она была не той девушкой, какой хотела казаться.

– Когда нервничаю из-за экзаменов, – вздохнула Арти, закуривая, – или в ситуациях вроде этой.

Она глубоко затянулась, как будто ей больше ничего не было нужно в жизни, села на кровать и облокотилась на подушки, подтянув ноги к груди. Я шагнула к кровати и присела на краешек, ожидая продолжения и сгорая от желания услышать ее рассказ.

– Итак? – поторопила я. – Что мне необходимо знать?

Арти помедлила с ответом. Мгновение она смотрела в пространство затуманенным слезами взором, а потом, словно приняв окончательное решение, перевела взгляд на меня. И клянусь, в этот момент она, так или иначе, мало напоминала нервную боязливую девушку, в амплуа которой обычно выступала. Она походила на человека, который слишком долго таил в себе горечь и боль и наконец не выдержал и взорвался. Но главное, было очевидно, что она собиралась рассказать о том, о чем никогда и ни с кем не говорила.

– Ты слышала имя Эли Денверс? – спросила она.

Я покопалась в памяти.

– Я помню, Дэш упоминал, что Денверс – одна из влиятельных семей, которая ежегодно дает деньги Тагусу, – ответила я. – Но кто такая конкретно Эли, я не знаю.

– Она училась тут в прошлом году и была девушкой Эгана, – просветила меня Арти. – Официальной девушкой. Они познакомились еще в школе, и в отношениях с ней он не устанавливал лимита.

Услышав ее слова, я оторопела (мне нравится это слово, и я позволю себе его употребить).

Разве возможно представить, чтобы тот Эган, каким я его рисовала вам до настоящего момента, состоял в длительных серьезных отношениях? Свыкнуться с подобной мыслью оказалось непросто. Причин было две. Во-первых, получалось, девушка обладала титаническим терпением и отсутствием достоинства, чтобы любить этого троглодита? И во-вторых, неужели троглодит был способен кого-то полюбить?

– Понятно, и что произошло? – спросила я, сгорая от любопытства. – За время пребывания в университете я могла бы увидеть ее или услышать разговоры о ней.

Арти выпустила струю дыма и ответила:

– Случилось то, что однажды Эли исчезла.

– Из Тагуса? – уточнила я в замешательстве.

– Вообще.

– То есть ее увезли отсюда родители или…

– Нет, просто в один прекрасный день она не пришла на занятия, и больше ее никто не видел.

Арти с интересом наблюдала за моей реакцией. Скорее всего, я показалась ей холоднее и тверже айсберга в момент драматического откровения. Наверное, вы пока не поймете того, что я скажу: меня мучил вопрос, а что, если судьба не случайно ткнула меня носом в некую историю, словно передавая сигнал или послание вроде «А такого ты не ожидала, замухрышка?».

Уйма вопросов будоражила мозг, но я чувствовала, что начинать надо с самого главного:

– И никто не знает, куда она делась?

Арти качнула головой.

– Нет, все выглядело очень странно. – Приподнятые брови и мелко дрожащие пальцы выдавали нервозность. Эта история задевала ее за живое. – Эли как ни в чем не бывало разгуливала по коридорам факультета под руку с Эганом, а на следующий день пропала. Позже, через неделю, она исчезла из социальных сетей. Все странички, где она проявляла активность, были удалены. Если ты вздумаешь задать поиск, то не найдешь ни одного упоминания об Эли Денверс, начиная с прошлого года. Информации об ее родственниках сколько угодно, а о ней – ничего.

На моей физиономии отразилась растерянность, которую я не потрудилась скрыть.

– Очень странно, – признала я.

– Вот и мне это кажется странным, – согласилась она со мной. – Но, думаю, я единственная, кто так считает. О ней поговорили пару дней, а потом все произошло, как это обычно и бывает: появились новые, более интересные поводы для сплетен, и о случившемся благополучно забыли.

Я встала с кровати и состроила мину в духе «подожди минутку, Артемис».

– А вдруг она перешла в другой университет или уехала за границу, – задумчиво сказала я. – Временами люди сбегают просто так, без повода…

– Ничего подобного она не делала, – перебила меня Арти. – Я узнавала.

– Ты узнавала?! – с удивлением воскликнула я. Меня поразило, что такая боязливая девушка, как она, провела собственное расследование.

– Да, потому что…

Арти резко оборвала себя и сжала губы, как будто засомневалась, стоит ли выкладывать все то, что собиралась, начиная фразу. Словно внутренний голос убеждал ее: «Молчи, подумай хорошенько…» Но, боже, она не могла, заинтриговав меня в высшей степени, оставить в неведении умирать от любопытства.

– Что? – Мне хотелось побудить ее рассказывать дальше.

Арти снова сжала губы и скорбно покачала головой. Потеряв терпение, я села перед ней, взяла за плечи и заглянула в глаза. Взглядом я предлагала ей поддержку, сочувствие. Мне хотелось, чтобы она поняла: ее откровенность приоткрыла дверь в будущее нашей возможной дружбы.

– Что, Арти? – настаивала я. – Расскажи.

Арти шумно вздохнула, на лице отразился коктейль из тревоги и решимости.

– Я думаю, что в ее исчезновении виноват Эган.

Святая прародительница. Это не сон? Арти действительно так сказала? Причину вы пока тоже не поймете, но у меня забилось сердце, неестественно, странно, как будто последние слова меня взволновали, испугали, удивили и смутили, все одновременно и в равной степени.

– Очень серьезное обвинение… – выдавила я.

Арти горестно кивнула и жадно затянулась сигаретой, чтобы опять не расплакаться.

– Я знаю, знаю, но дело в том…

И тогда она рассказала мне всю историю.

Однажды в прошлом году она выезжала из кампуса с молодым человеком. Они отправились в ресторан отеля, популярного за пределами Тагуса. У входа Арти столкнулась с Эганом, выходившим из отеля с незнакомой девушкой. Само по себе то, что он проводил с кем-то время, не было криминалом. Но Арти стала свидетельницей того, как они целовались, что подтверждало, что в отеле они встречались не для того, чтобы мило побеседовать. А Эли накануне пропала, ее не видели в университете, и она пропустила занятия. Она исчезла из Тагуса и больше нигде не появлялась.

– Ну, меня не удивляет, что Эган ей изменял, – призналась я. По-вашему, он был способен хранить верность? По-моему, нет. – Возможно, Эли узнала, что он ее обманывал.

– Уехать из Тагуса из-за этого – да, возможно, но исчезнуть совсем? – с нажимом сказала Арти. – Ты можешь разозлиться, но зачем удалять все страницы в соцсетях, и почему о тебе не появляется никакой информации, в то время как твоя семья ведет активную светскую жизнь, а родные даже о тебе не упоминают, как будто ты… умерла?

«Умерла».

От этого слова меня пробрала дрожь.

В комнате, пропахшей сигаретным дымом, стало тихо. Арти курила, чуть изогнув брови, оставаясь в плену страха и сомнений. Я видела, что она по-прежнему борется с чувствами, и ее колебания побуждали продолжать расспросы, указывали, что я на верном пути. Я больше, чем когда-либо, была уверена, что сказано далеко не все. И то, что меня ждали сюрпризы в новой, интригующей истории с Эли, повышало уровень адреналина в крови. О да. Да-да.

Не очень красиво с моей стороны, признаю, но я жаждала узнать остальное. Я преисполнилась решимости вытащить из Арти всю правду.

Поэтому слегка надавила.

– Но ведь нет никаких доказательств, что твои подозрения, будто Эган сделал с ней что-то плохое, верны… – Я пожала плечами. – Мы можем только предполагать, что она рассердилась, узнав об изменах, так?

Арти снова глубоко затянулась, и ее пальцы, державшие сигарету, задрожали сильнее.

– Или есть что-то еще? – Я осторожно прощупывала почву.

Перепуганная Арти колебалась. Я положила руку на ее ногу, намекая, что она может рассчитывать на мою поддержку.

– Ты можешь мне довериться, – добавила я. – Ты же знаешь, я не была и не буду на их стороне. А кроме того, если речь идет о секретах, то я прекрасно умею их хранить.

После длительной паузы, когда я уже решила, что она больше ничего не скажет и я проиграла, Арти яростно затушила окурок в пепельнице, стоявшей на ночном столике. Казалось, она сделала окончательный выбор. Вскочив с кровати, Арти опять приподняла матрац. Именем Волан-де-Морта, сколько же еще сокровищ хранится у нее в тайнике? На сей раз она извлекла не пачку сигарет, а флешку.

История принимала странный оборот, и я была озадачена, однако терпеливо ждала, пока она загружала ноутбук, взяв его с ночного столика, и подключала к нему карту памяти.

– Я покажу тебе одно видео, – сообщила она. – Это запись с одной из камер наблюдения, установленных в библиотеке Тагуса. Только в не нынешней, всем хорошо известной, а в прежней. В прошлом году туда закрыли доступ обычным студентам, и теперь ею могут пользоваться только преподаватели, администрация и члены студенческого совета.

Полистав архив, Арти предложила сесть рядом, чтобы мы обе смогли увидеть картинку. Зашаркав ногой по полу от нетерпения, я уставилась на экран.

На мониторе включилась запись. Изображение было цветным, но с искажениями, характерными для камер наблюдения. В поле зрения камеры попадал ряд столов с устаревшими компьютерами и принтером. Перед одним из компьютеров сидела девушка с рыжеватыми, волнистыми и очень длинными волосами. Черты ее лица были видны недостаточно четко, можно было различить овал в форме сердечка, маленький нос и сочные губы. Подозреваю, что Дэш сказал бы: «Богиня с карамельной кожей». Но главное, что привлекало внимание, это ее нервозность. Некоторое время она беспокойно возила мышкой по столу, потом встала и бросилась к принтеру. Подождав мгновение, пока устройство распечатает лист, она бегом вернулась к своему месту и снова что-то сделала на компьютере. А дальше она схватила рюкзак, торопливо надела его, оглядываясь по сторонам, и, наконец, ушла.

Арти закрыла окошко с видеороликом и вытащила флешку из ноутбука.

– Это была Эли за день до своего исчезновения, – пояснила она, глядя на меня с тревогой. – Ты заметила что-нибудь необычное?

– Только то, что у нее было испуганное лицо, она что-то напечатала, очень разволновалась и убежала со всех ног, – резюмировала я и поглядела на Арти с недоумением. – Но где ты взяла эту запись?

Арти почесала в затылке с виноватым видом.

– Есть один парень. Я гуляю с ним с прошлого года. – По тону было понятно, что она этим не особенно гордится. – Он занимается информатикой. Он один из немногих, кто получил стипендию на обучение, и подрабатывает по ночам в службе безопасности Тагуса.

И дальше Арти рассказала, как было дело.

Через три дня после исчезновения Эли Арти зашла на пункт охраны, чтобы, так скажем, приятно провести время со своим парнем. Как обычно, пообниматься, поцеловаться, разогреться… Страстная Арти навестила его неожиданно, в тот момент, когда парень просматривал записи наблюдения из библиотеки. Он сидел на вращающемся стуле у экранов, она забралась к нему на колени, и они начали целоваться. Арти на мгновение прервала поцелуй, чтобы снять футболку, и взгляд ее упал на экран как раз в тот миг, когда Эли что-то распечатывала.

– И я стянула запись, – призналась она с оттенком самодовольства. – Я не собиралась ее выдавать, просто спрятала видео, решив, что Эли задумала какую-то шутку или подправляла свои оценки. Я даже не могла представить, что потом она исчезнет, а запись внушит мне подозрения насчет Эгана, о чем я тебе уже говорила.

Арти удалось произвести на меня впечатление, правда. Она оказалась кладезем информации. Но в тот момент меня больше занимала Эли.

Я поняла, почему Арти заподозрила Эгана в причастности к исчезновению Эли или к тому, что с ней на самом деле случилось. При взгляде на перепуганную девушку на записи рождалось множество предположений. Но легче всего было связать ее поведение с Эганом, если вспомнить, что, помимо других чувств, он внушал страх, причем невольно. Его положение, диктаторская манера говорить, самоуверенность, известность, которой пользовалась семья, умение добиваться желаемого – все выдавало человека, которому лучше не переходить дорогу, человека, стоявшего выше остальных. Человека с темной стороной души.

Может, Эли боялась именно Эгана?

– Что сделал Эган, когда она исчезла? – копнула я глубже.

– Ничего, – фыркнула Арти. – На следующий день явился на занятия как ни в чем ни бывало. Ни следа переживаний или беспокойства. Он выглядел, как обычно, уверенным в себе и довольным. Ему не задавали вопросов, а он тем более не собирался ничего объяснять. Складывалось впечатление, будто у него никогда не было девушки по имени Эли. Ты считаешь, это нормально? Разве нормально игнорировать факт, что девушка, с которой ты целыми днями ходил за руку, внезапно исчезла?

Нет, это было ненормально.

Впрочем, неправильным было все, что я видела и слышала.

История изобиловала странностями: исчезновение Эли, видеозапись, сцена, подсмотренная Арти, когда Эган целовался с другой девушкой… Разрозненные фрагменты картины, которые никто не позаботился сложить. Фрагменты интригующие, провокационные…

– Кто-то еще знает об этом? – спросила я.

– Нет, и никто не должен узнать, – ответила Арти взволнованно. – Запись, хоть и существует, но ничего не доказывает, а у Кэшей полно возможностей погасить любой скандал и обернуть дело в свою пользу.

– Однако…

Теперь уже Арти вскочила, повернувшись ко мне лицом, и посмотрела строго и серьезно. С дорожками слез на щеках и покрасневшими глазами она показалась мне девушкой, терзавшейся переживаниями, о глубине которых никто не подозревал.

– Я ничего не говорила и не скажу, – заявила она, убежденная в правильности своего решения. – И да, это потому, что я трусиха.

Я попыталась приободрить ее.

– Это не так, тебе просто не хватает толики отваги.

– Вежливый способ сказать человеку, что он трус, – фыркнула она, закатив глаза. – Но дело вот в чем, Джуд. Я решила рассказать тебе эту историю только потому, что он подбирается к тебе все ближе. Заметно, что ты вызываешь у него интерес, и у меня есть тревожное чувство, будто причина не в том, что ты ему нравишься.

У меня было такое же чувство. Совершенно точно Эган мне не нравился. Но его мотивы встречаться со мной по-прежнему оставались загадкой. Возможно, все из-за того, что я бросила ему вызов.

– Я его не боюсь, – сказала я, желая внести ясность.

– А я боюсь, – тотчас отозвалась она и затем продолжила срывающимся голосом: – Я не хочу, чтобы однажды ты исчезла, как Эли. Держись от семейства Кэш подальше.

Я чувствовала ее тревогу, совершенно искреннюю. Но мне, человеку с шилом в одном месте, не имело смысла изображать спокойствие после взорвавшейся пять минут назад информационной бомбы. Нет, Арти, нет.

– Послушай, я провела тут всего две недели и верю всему, что ты говоришь об Эгане, – сказала я прежде всего. – Нет необходимости близко с ним знакомиться, чтобы понять: он является кем угодно, только не тем человеком, каким его все считают.

Арти уронила руки, сдаваясь, и с обреченным видом вновь опустилась на кровать. Глаза ее влажно заблестели, наполняясь слезами.

– Не только Эган, – промолвила она, быстро справившись с нервами. – Все три брата Кэш похожи на бездонный колодец лжи, который наполняется и наполняется, никогда не переливаясь через край. – Правда, мужество вскоре изменило ей. – Хотя, возможно, я драматизирую, и Эган не имеет никакого отношения к…

– Ты сама-то чувствуешь, что драматизируешь? – Я скрестила руки на груди.

Она прикусила ноготь указательного пальца, подумала мгновение, а затем впала в отчаяние.

– Я не знаю, что чувствую! – Она подскочила и заметалась по комнате. – Я не хочу, чтобы с тобой случилась беда или чтобы со мной что-то случилось, но также… Но если все окажется правдой и он действительно что-то сделал с Эли, я хочу, чтобы он заплатил за это и чтобы больше никогда не смел обращаться с людьми как с мусором!

Интуиция подсказывала мне, что Арти знала больше, чем показывала. И то, о чем она недоговаривала, возможно, являлось опасным, но не мне было судить ее в тот момент, когда значение имело лишь одно: тайна, связанная с Эганом. Тайна, которую он пытался скрыть. Особенно подозрительно выглядел тот факт, что он не вспоминал об Эли с самого дня ее исчезновения.

Боже, это не могло оказаться случайным совпадением.

И мне нравилась мысль, что случайность тут ни при чем.

Арти вдруг остановилась, побледнев.

– Джуд, поклянись, что никому не расскажешь, – неожиданно потребовала она, как будто только теперь осознала, что поделилась со мной весьма важным секретом. – Поклянись, что никогда не обмолвишься об этом Эгану, как бы ты на него ни злилась.

Разумеется, я не собиралась ничего никому говорить, тем более Эгану.

Я намеревалась сделать кое-что получше: меня захватила идея выяснить, что произошло на самом деле.

Я выпрямилась с серьезным видом.

– Клянусь ничего никому не говорить, – подтвердила я.

Лицо Арти немного порозовело.

Прошу заметить, что давать клятвы очень легко, если правильно их формулировать.

– Но я не готова поклясться, что не стану против него ничего предпринимать, – добавила я.

Арти снова побелела.

– Что ты имеешь в виду? – едва слышно спросила она.

В моей маленькой голове созрел план.

– Помнишь, что предлагала Кайана? – небрежно поинтересовалась я. – Насчет того, чтобы начать встречаться с Эганом, а потом бросить его до истечения трех месяцев и тем самым унизить.

Брови Арти взмыли вверх. Сообразив вдруг, к чему я клоню, она перепугалась.

– Ой, Джуд, неужели ты веришь, что…

– …я смогу это сделать? – закончила я за нее. – Да, думаю, что смогу.

И не только это, о чем ей было знать не обязательно, особенно теперь, когда она стояла с видом насмерть перепуганного щенка, который опасался даже дышать.

– Но зачем?

Я взяла ее за плечи и терпеливо объяснила.

– Затем, что он плохо обошелся с тобой, обманывал Эли и включил меня в список претенденток, словно я бессловесная скотина. Он уязвил мое достоинство и достоинство всех женщин, ну а я хочу уязвить его.

И часто ли срабатывал подобный план? Кэйди Хирон против Реджины Джордж[7]. Блэр Уолдорф против всех, кто пытался затмить ее[8]. Вероника Сойер против Хезер Чендлер, самый неудачный пример[9]. Названные девушки поступали… плохо (плохо, Джуд, приходится признать, что плохо), но они добились чего-то, хотя бы перемен. Требовалось только хорошенько продумать каждый шаг. Я не сомневалась, что сумею нанести империи Кэш ощутимый удар, если буду действовать обдуманно.

– Самоубийственная задача, – покачала головой Арти. – В одиночку ты ничего не сделаешь. Ты добьешься только одного – разозлишь Эгана еще больше, и тогда тебе, возможно, придется уехать из Тагуса. Ты этого хочешь?

– А я и не собираюсь воевать в одиночку, – улыбнулась я самоуверенно. – У меня есть ты, Кайана и Дэш.

Арти снова почувствовала необходимость закурить и стала нервно вытряхивать из пачки вторую сигарету.

– Не знаю, Джуд, мы с тобой обычные, заурядные девушки…

Я ответила, медленно проговаривая каждое слово, чтобы до нее дошло с первого раза:

– Да, мы девушки, но мы современные девушки, и мы из тех, кому надоело. Тебе не надоело?

– Надоело… – шепотом призналась она, пытаясь поджечь сигарету дрожащими руками.

– Тебя расстроило то, как Эган с тобой обошелся, да? – напомнила я.

– Да…

Тогда что нам терять?

О, много чего, но что тогда знала я в свои восемнадцать лет, вообразив себя капитаншей?

Арти улеглась на кровать с сигаретой и горестно вздохнула.

– Эта затея может очень плохо закончиться, – пробормотала она.

– Ты только представь физиономию униженного Эгана, – подкинула я идею, предлагая рассмотреть более радужные перспективы. – Ты сама сказала, Эган должен перестать думать, что он вправе обращаться с людьми так, как его левая пятка захочет.

К моему удивлению, уголок ее рта лукаво приподнялся. Наверняка она представила сладостную картину. Потом нервно хихикнула и покачала головой, глядя на меня.

– Действительно, ты девушка, которая не боится, что Эган ее уничтожит, – сказала она.

Я вернула ей азартную и злорадную улыбку.

– И потому я идеально подхожу для того, чтобы уничтожить его.

Каким восхитительным и беспроигрышным казался мой план в тот момент.

Казался.

9

План готов

Честно говоря, я не думала, что мы с Эганом скажем друг другу хоть слово после того, что произошло накануне вечером в его машине.

Но он явился на следующий день.

В семь часов утра.

Как здоровенная заноза в заднице, коей он и являлся.

Он открыл дверь моей квартирки и вошел со свойственной ему возмутительной самоуверенностью, словно заявляя: «Я король мира». Кроме того, он был одет в стиле гангстеров двадцатых годов: подтяжки, белая рубаха с коротким рукавом, заправленная в серые льняные брюки длиной до лодыжек, туфли с лакированными носами и темные очки. Он широко улыбался, играя ямочками на щеках. Нет, его ямочки точно не были ангельскими. Они имели демоническую природу.

Я остолбенела, широко открыв глаза, так как стояла в пижаме, заспанная, и как раз собиралась в ванную.

– Какого черта ты себе позволяешь? – взвизгнула я.

Он слегка склонил голову набок, как щенок, не разобравшийся, что за звук он услышал.

– Я вхожу в дверь.

– Я вижу, что ты входишь в дверь, Стивен Хокинг! – прибавила я гневных децибел. – Почему ты так спокойно входишь в мою дверь?

– Наверное, потому, что это единственный способ войти в квартиру? – саркастично отозвался он.

Ему не хватало только состроить физиономию, как у девушки из ролика: «Ответь, Джастин, ответь»[10]. Помните? Несколько лет назад одна девушка записала вирусный видеоролик, адресовав его Джастину Биберу с просьбой ответить. Если не помните, погуглите, это классика.

– Черт побери, Эган, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, – прошипела я.

– Не секрет, что я могу входить, куда захочу, во всем Тагусе, – пояснил он, как будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся. Затем он недобро, с усмешкой уставился на меня своими выразительными глазами. – Без исключений.

В его заявлении для поступления в университет было бы уместно выделить красным особую способность – портить другим жизнь без малейшего повода.

– Только не вздумай перечислять свои подвиги и сколько раз ты ставил людей в неудобное положение. Я прекращу разговор раньше, чем ты успеешь закончить, – решительно заявила я.

Он громко засмеялся, впрочем, вполне миролюбиво.

– Я зашел за тобой, чтобы ехать на занятия, – непринужденно сообщил он, – как и обещал.

– Я не собираюсь на занятия, – солгала я.

Эган посмотрел на меня как на маленькую наивную девочку, которая ничего не смыслит в жизни.

– В какой из вселенных Марвел ты сама решаешь, идти тебе на занятия или нет? – усмехнулся он. Фраза была произнесена особым тоном, каким разговаривают с людьми, страдающими когнитивным расстройством.

– У меня месячные, – снова солгала я, пожав плечами. – Из меня льет, как из водопроводного крана. Кровавая дорожка получится длиннее, чем дорога, вымощенная желтым кирпичом в «Волшебнике из страны Оз».

Понятное дело, я не хотела ехать с ним в одной машине, но он не счел месячные проблемой.

– Мы можем купить тампоны, – предложил он невозмутимо.

– Я не пользуюсь тампонами. Читала, что из-за них одна модель лишилась ног, – возразила я. В сущности, в тот момент меня устроил бы любой предлог, пусть и выдуманный. Но история с моделью не была ложью, честное слово.

Эган повел плечами, словно иначе я не догадалась бы, какие неудобства создаю.

– Ладно, мы подадим в суд на производителя тампонов, – сказал он, как будто это было самое очевидное решение. А затем широко и торжествующе улыбнулся, вызвав у меня головную боль сразу трех видов. – Откуда такое негативное отношение к жизни? Нет ничего невозможного для того, кто носит фамилию Кэш, и тем более для его девушки. Так что давай, иди одевайся, я тебя тут подожду.

Он не собирался уходить. Эган не принимал в качестве ответа простое «нет», если речь шла о его желаниях. Сколько бы отговорок я ни придумала, он всякий раз находил бы способ уладить проблему. Я решила, что он способен вытащить меня из апартаментов в пижаме, только бы сделать по-своему.

– Ты – заноза в заднице, – выпалила я, сдерживаясь, чтобы не наговорить ему еще больше грубостей.

– Хотелось бы, чтобы эта заноза сидела в заднице Кайли Дженнер, – промурлыкал он с похабным воодушевлением.

Нет уж, лучше в мохнатой заднице мартышки.

Таким образом он притащил меня на занятия. Поездка на машине выдалась странной. В течение всего пути мы молчали. Это молчание не было неловким, скорее гнетущим, как между соперниками. Желая немного разрядить обстановку, я решила поставить какую-нибудь музыку. Включив магнитолу, прокрутила подборку, отвергнув поочередно рэп, рок и реггетон, пока не обнаружила чудом затесавшуюся среди них песню Адель.

Я оставила этот трек, но Эган немедленно переключил дорожку.

– Мне не нравится, – сказал он.

– Но она в твоем плейлисте, – сказала я, вновь включив воспроизведение.

Он нажал на кнопку плеера, чтобы пропустить этот трек и запустить следующий.

– В плейлист ее наверняка внес Адрик.

Адрик слушал Адель? Мама дорогая.

Неважно, я поставила песню снова.

– Она красивая, пусть будет.

Эган опять ее переключил.

– А мне не нравится. По утрам я предпочитаю слушать Мика Джаггера из «Роллинг стоунз». Он заряжает меня энергией. Моя любимая группа.

Я вновь поставила Адель.

– Мы можем послушать их после этой песни.

Эган ускорил воспроизведение.

– Нет. И точка.

Мне не захотелось продолжать дурацкий спор, поэтому я выключила магнитолу и стала смотреть в окно.

Мысленно я вернулась к истории Эли, которая на самом деле всю ночь не давала мне покоя. Прошу прощения, но она действительно казалась странной. Нет, очень странной. Нет, она была настолько странной, что неизбежно вызывала интерес.

К каким выводам я пришла, размышляя над случившимся? Что в Тагусе хранилось тайн не меньше, чем огнетушителей. По одному в каждом коридоре. Они находились у всех на виду и в то же время оставались невидимыми. Сравнение я нашла удачным, поскольку, скажите, кто обращает внимание на огнетушители? Никто, пока те не понадобятся.

Арти потребовался огнетушитель прошлым вечером, и она воспользовалась им, чтобы погасить пламя своего гнева.

Однако, сама того не ведая, она разожгла огонь моего любопытства.

Что произошло с Эли? Как получилось, что однажды она перестала ходить на занятия в Тагусе? Почему ее больше никто не видел? Может, теперь я заняла ее место? И сидела там, где раньше сидела она? И самое главное, имел ли отношение к ее исчезновению незаслуженно привлекательный тип, ехавший в машине рядом со мной, рассеянно покусывая губы?

Я хотела это выяснить. Выяснить все до мельчайших деталей. Всем своим существом я жаждала найти какую-нибудь зацепку или хотя бы попытаться. Если бы не спрятанная у Арти видеозапись, сделать это было бы очень непросто. Но запись позволяла определить отправную точку: старая библиотека.

В том и заключалась вторая часть моего плана, о которой я не стала говорить Арти, чтобы не пугать ее. Если она не отваживалась даже поделиться подозрениями, что Эган причастен к внезапному исчезновению своей бывшей девушки, я раскрою эту тайну самостоятельно. Я начну искать улики, любые следы, которые помогли бы мне доказать, что предположения Арти верны и Эган действительно что-то сделал с Эли. С другой стороны, я собиралась обратить в свою пользу то обстоятельство, что Дэш и Кайана думали, будто я хочу всего лишь унизить Эгана, таким образом выудив побольше информации о нем. Я все хорошо продумала.

Положение осложняло только одно: на осуществление замысла мне было отпущено всего девяносто дней – ровно столько, сколько длились его отношения с девушками.

Эган остановил машину у здания моего факультета, а я остановила ход своих мыслей и открыла дверь, намереваясь покинуть салон, не попрощавшись, однако…

– Не забудь сообщить, где тебя найти, – сказал он.

Я усмехнулась, не восприняв его слова всерьез.

– Конечно.

– Просто пришли сообщение, я подойду, куда скажешь, – не отставал он.

Ладно. Я повернулась к нему, все еще посмеиваясь про себя.

– Меня бы очень порадовало, если бы тебя сейчас услышала толпа феминисток.

Невозмутимое выражение лица Эгана намекало, что он сказал это не только для того, чтобы позлить меня.

– Я серьезно.

– И я тоже.

– Ты не дала мне возможность своевременно озвучить эту часть правил, необходимых для сохранения наших отношений, – напомнил он.

– И не собираюсь давать ее теперь, поскольку меня не интересуют правила, – улыбнулась я.

Терпение Эгана лопнуло. Он устремил на меня грозный взгляд, тот, которым он, возможно, наводил страх на других, заставляя выполнять все свои распоряжения. Взгляд не просто Эгана, но Эгана Кэша, члена именитого и могущественного рода.

– Послушай, Джуд, – произнес он угрожающим тоном, растягивая звуки, – ты можешь сколько угодно отпускать саркастические замечания и хвастаться тем, какая ты крутая, но уважай мои правила, так как это единственное настоящее между нами.

Мгновение я смотрела на него, чуть прищурившись. Он выдержал мой взгляд. Если бы нам было по пять лет (возможно, именно так мы и выглядели в тот момент), то начался бы глупый поединок устрашающих взглядов.

Наконец, собрав все силы, я выдавила «сладкую» улыбку и кивнула. Я открыла машину, вышла из салона и хлопнула дверью. В ту же секунду он завел мотор и уехал. Я немного постояла на тротуаре, глядя ему вслед. Потом заметила, что слишком крепко прижимаю к себе рюкзак.

Его правила?

Его правила!

Еще посмотрим, как я разделаюсь с его правилами.

Но прежде мне, естественно, было необходимо отправиться на занятия, чтобы не потерять место в университете. Итак, сначала учеба, а потом зловещие планы. Нет, вранье. Моя история является примером всего того, чего не стоит делать в жизни. Я пытаюсь донести до вас только это, так что не следуйте моим советам.

После занятий я присоединилась к своей компании.

Ведь всем известно, что ни одного злодея невозможно сокрушить без помощи друзей, так? У Гарри были Рон и Гермиона. Я могла рассчитывать на Кайану, Дэша и Арти. Они не отличались ни умом Гермионы, ни… Для чего там был нужен Рон? Ладно, до золотого квартета мы не дотягивали, но друзья могли оказаться весьма полезными, поскольку владели самой большой ценностью – информацией. Они знали о Тагусе все и, главное, обо всех.

Мы встретились в парке кампуса, на большой зеленой поляне, где студенты имели возможность, расстелив одеяла, заниматься, устраивать пикники, собираться компанией или, как в нашем случае, плести интриги и строить планы. В том месте мы могли не опасаться, что нас подслушают, поскольку наш план требовал секретности в лучшем духе ЦРУ.

Едва мы расположились на поляне, как информация потекла полноводным потоком.

– Эган у них главный, – заявила Кайана.

– Александр – самое слабое звено, – отметил Дэш. – Он как робот-чистильщик из «Валл-И», который пылесосит за человечеством планету. Он очень старается поддерживать репутацию братьев и одновременно стремится походить на Эгана, но получается у него не очень. Если ты обратила внимание, когда они вместе, он лишен права голоса.

Да, я тоже это заметила во время конкурса на вакансию в редакцию газеты.

Что касается Адрика…

– Довольно трудно сказать что-то конкретное об Адрике, – подумав, признал Дэш. – Он как призрак. Почти не появляется на вечеринках и праздниках и редко становится героем сплетен.

И снова Адрик, загадочный и таинственный.

– Послушай, чтобы план сработал, ты должна убедить Эгана и всех остальных, что ты и в самом деле по нему сохнешь, – резюмировала Кайана. – Вернее, ты должна вжиться в роль влюбленной девушки так же, как Хоакин Феникс – в роль Джокера, то есть мастерски. А все, что я наблюдала до сих пор, говорит о том, что когда Эган заводит новую подружку, то она тут же перестает думать самостоятельно и начинает повторять за ним. И они всегда ходят вместе.

– Кроме клуба, – вдруг добавил Дэш.

Нахмурившись, я по очереди посмотрела на друзей.

– Какой клуб?

Дэш недоверчиво склонил голову набок.

– Ты не слышала о клубе?

– А зачем еще мне тогда спрашивать? – резонно указала я.

Мне объяснили.

Похоже, клуб был столь же древним, как сама история Тагуса, где прадеды нынешних студентов проводили свободное время. Он представлял собой нечто вроде гостиных факультетов Хогвартса, только больше размером, намного больше. Забавно, но это было элитарное место в элитарном заведении. Клуб могли посещать только Кэши и другие отпрыски самых влиятельных семейств. Помните, я упоминала о них? Именно они.

Деятельность клуба регламентировалась правилом в духе Лас-Вегаса: «То, что происходит в клубе, остается в его стенах». Следовательно, никто, кроме самих членов клуба, не знал, что там творилось.

И на что это походило? На идеальное хранилище больших секретов.

– Попасть туда почти невозможно, – добавила Арти, молчавшая до тех пор. – Доступ имеют только постоянные или временные члены клуба. Чтобы стать постоянным членом, необходима рекомендация, а для получения временного статуса кто-то из действующих членов должен хотя бы однажды тебя привести.

Интересно. Очень интересно. У Кэшей имелась гвардия.

– Таким образом, это то самое место, куда мне нужно попасть, если я действительно намерена войти в их круг? – Я хотела убедиться, что все правильно поняла.

Кайана и Дэш дружно закивали.

– Думаю, ты должна публично порвать с ним на празднике по случаю юбилея основателей, – предложила Кайана. – Соберутся все, никто не пропустит. Идеальное время и место.

– Точно! – вскричал Дэш, воодушевленный этой гениальной идеей. – На сцене!

Кайана кивнула, уже предвкушая мое эпохальное выступление.

– Подниматься на сцену кажется мне слишком мелодраматичным, – высказала я мнение, – но Эган ведь обожает скандалы и громкие новости.

Я не раз слышала, как Арти описывала эти юбилейные чествования. Грандиозное событие.

– Сколько осталось до праздника?

– Два месяца, – откликнулась Кайана.

Пожалуй, если я постараюсь, времени хватит.

Пора начинать.

Шаг первый: вступить в клуб.

Легко сказать, да?

Убедить Эгана взять меня с собой в элитарный клуб было не так просто, как кажется. Нет, нет и нет, друзья мои.

В первый раз я завела об этом речь на следующий день, когда мы ехали на его машине после занятий. Меня раздражала манера Эгана не говорить, куда мы направляемся: он считал достаточным, что конечная точка маршрута известна ему. Лишнее подтверждение не лучших качеств такого, на первый взгляд, красавчика. Его лидерство среди троих братьев и то, что именно на нем держалась их репутация, прочно укоренившаяся в обществе, создавали отличные предпосылки для превращения Эгана в исключительного придурка.

– Ладно, куда мы едем? – спросила я с неискренним воодушевлением, изображая девушку, которая счастлива находиться рядом с ним.

– Поесть что-нибудь, – принял он решение, не оставляя мне права на ответ. – Ничего острого, разумеется.

Какая милая шутка. Впрочем, у меня не осталось желания лакомиться острой пищей. Мой бедный рот еще не оправился от травмы.

– Галантное обращение не предполагается? – спросила я. – Почему ты никогда не спрашиваешь, куда хочу пойти я?

Он ответил сахарным тоном с натужной улыбкой:

– Куда ты хочешь пойти, Дерри?

– Как насчет того клуба, куда ты ходишь с друзьями?

Тем же сахарным тоном он изрек:

– Нет.

Так прошло четыре дня. Он приезжал на своей машине, раз двадцать нажимал на гудок, чтобы поторопить меня, я садилась в авто, он ехал куда-нибудь, и мы обменивались парой слов. Самое удивительное, что молчание нас нисколько не тяготило. Все просто: нам даже не хотелось разговаривать, и каждый это понимал и принимал. В конце пути я выскакивала из машины и бросала на прощание, только чтобы позлить его: «Спасибо, сладкий». Эган ехидно улыбался и отвечал: «Всегда к твоим услугам, красотка».

По поводу клуба ответ был неизменным: нет, нет и нет. Понятно, Эган не имел ни малейшего намерения вести туда, но он совершенно меня не знал. Отказ только подогревал мой азарт добиться желаемого. Тем более что его постоянный отказ приглашать меня в клуб только укреплял подозрение: «Может, существует нечто, чего я не должна увидеть, Эган? Ну, так я все равно увижу».

Но сначала мне хотелось разузнать побольше об Эли, и я отправилась туда, где мог обнаружиться хоть какой-нибудь след: в старую библиотеку.

Как мне удалось попасть в это здание, спросите вы, если посещать его имели право только студенты, члены студенческого совета или президенты студенческих клубов? А помните, когда мы сидели в «Бэт-фите», я расспрашивала Кайану о ключе, висевшем у нее на шее? Она ответила, что это универсальный ключ от помещений Тагуса с ограниченным доступом.

Итак, что мне следовало предпринять?

Я могла бы сказать вам, что одолжила его. Но учтите, в этом случае Кайана засыпала бы меня вопросами. И нельзя было допустить, чтобы кто-то связал с конкретным человеком то, что я собиралась сделать, расследуя исчезновение Эли, поскольку это могло навлечь на него серьезную опасность. Так что я просто украла ключ накануне вечером, навестив Кайану в общежитии. Я не сомневалась, что потом придумаю, как вернуть его на место.

Для посещения библиотеки я выбрала послеобеденное время. Мне пришлось совершить путешествие на велосипеде в дальний конец городка Тагуса, до корпуса, предназначенного в основном для профессуры. Переступив порог, я поняла, что эта библиотека существенно отличалась от той, которой обычно пользовались мы. Интерьер был отделан деревом, отполированным за много лет до блеска, от которого так и веяло стариной. Стеллажи с книгами располагались традиционно, и эффектным дополнением обстановки служили лампы, свисавшие с потолка. В середине зала стояли в пять рядов длинные столы с установленными на них компьютерами далеко не самого последнего поколения, а в углу находилась секция с принтерами.

Для осуществления своего замысла мне были нужны две вещи. Во-первых, включить на полную мощность сыскное чутье, хорошо развитое благодаря сериалам «Мыслить как преступник», «C.S.I.: Место преступления» и «Закон и порядок: Специальный корпус». Вот серьезно, они позволяют взглянуть на жизнь другими глазами и формируют творческий подход к поискам истины. И во-вторых… уточнить кое-что на YouTube.

Арти видела, как Эли что-то нервно распечатывала, а потом очень быстро ушла, так? И мне было нужно выяснить, что именно она напечатала.

Компьютеры и принтеры предназначались для работы профессуры и работников администрации, а потому на них наверняка должны были установить специальную программу, сохранявшую все исходящие материалы. Но так как к этим машинам имели доступ лишь избранные студенты, причем часть из них предпочитала пользоваться другой библиотекой, диски не форматировались в течение длительного времени. Так что оставался шанс, что еще удастся найти в истории браузера действия, совершенные в тот день, когда Эли что-то распечатала.

Конечно, существовала вероятность, что на компьютере ничего не осталось и файлы давно удалены.

Может, повезет?

Я села за один из компьютеров. Прежде всего зашла в список установленных программ, нашла папку архива печати и заглянула в нее. Передо мной открылась история распечаток, начиная с последнего форматирования. Я отсортировала файлы по дате создания: 25 февраля. Компьютер загружался медленно, настолько медленно, что я начала нетерпеливо подергивать ногой.

Наконец на экране появился результат поиска: в тот день было сделано шесть распечаток.

Эврика!

Ладно, оставим это ученым.

К сожалению, установленная программа не показывала распечатанные файлы. Она фиксировала дату, формат, ошибку или успешное завершение печати, а также компьютер, с которого документ был отправлен в печать со ссылкой на веб-страницу в архиве. Именно то, чего я добивалась. Серьезно, спасибо за науку обучающим видео с YouTube – честно говоря, у меня совсем не технический склад ума.

Прекрасно. Я наклонилась вперед, полностью поглощенная расследованием, и начала одну за другой открывать ссылки на каждую распечатку, сделанную в тот день, чтобы увидеть содержание. Три из них оказались страницами с сайта университета, две являлись файлами, извлеченными с флешки, и последняя была сделана со страницы со следующим электронным адресом: www.agencyride.com.

Сайт принадлежал агентству по аренде автомобилей, ни больше ни меньше.

Хм… Может…

Эли распечатывала платежную квитанцию, арендовав машину? В день накануне своего исчезновения? Если ей зачем-то понадобилось уехать, почему она предпочла арендовать машину? Я сделала вывод (не хуже Шерлока Холмса): она не хотела, чтобы другие узнали, куда она направилась. Из этого следовал новый тревожный вопрос: почему?

Получалось, что она не исчезла, а уехала по своей воле.

Во всяком случае, так казалось…

– Привет, Джуд Дерри, – услышала я неожиданно.

Увидев физиономию, внезапно возникшую позади экрана компьютера, в который я углубилась по самые уши, я среагировала мгновенно, совершив одновременно несколько действий: вскрикнула, подскочила от испуга и заметалась в отчаянной попытке закрыть окна, которые просматривала. В результате я едва не свалилась со стула. Меня била дрожь.

Виновником переполоха оказался Александр Кэш.

Он расхохотался. Я посмотрела на него как на безумца.

– Ты что? – жалобно спросила я, все еще со страхом в голосе и тревожно колотившимся сердцем. Я опасалась, что он успел что-то увидеть. – Зачем подкрадываешься?

Александр продолжал смеяться надо мной, как мальчишка, довольный своей шалостью. Он обогнул стол и, подпрыгнув, уселся на его край рядом с моим компьютером. Зачесанные назад черные волосы были уложены в живописной сексапильной манере, и, как обычно, он выглядел в высшей степени аккуратно, без единой складочки на одежде, словно вырезанная из модного журнала картинка.

– В свою защиту скажу, что я не входил тайком, ни в коем случае. Просто ты была так занята, что не заметила меня, – объяснил он, отсмеявшись.

Я положила руку на грудь.

– Боже, у меня чуть легкие не разорвались, – вздохнула я.

Он слегка прищурил глаза, искрившиеся весельем и недоверием.

– А почему ты испугалась? – поинтересовался он. – Может, ты делала что-то нехорошее?

Пришлось солгать, другого выхода не было.

– Я читала страшный рассказ, – солгала я непринужденно, про себя умоляя сердце успокоиться.

– Конечно, – кивнул с выражением «скажи кому-нибудь другому, вдруг поверят».

Я думала, Александр проявит настойчивость, допытываясь правды, но он больше не стал ни о чем спрашивать и только взглянул на дорогие часы на запястье, а потом покосился на дверь, как будто ждал кого-то.

– Что ты тут делаешь? – осмелилась я спросить.

Я приготовилась к неприятному ответу в духе Адрика или Эгана, но он ответил откровенно:

– Я договорился с одной девушкой, что она поможет мне с рефератами. Она должна подойти с минуты на минуту.

У него с собой не было ни рюкзака, ни книг, ни даже шариковой ручки, чтобы делать какую-то работу.

– Почему вы не пошли в главную библиотеку?

Он искоса посмотрел на меня и снова улыбнулся, словно говоря «жизнь – настоящий парк развлечений».

– Хочешь, я задам тебе тот же вопрос?

Умно. Очень умно. Что тут делала я за компьютером в библиотеке, предназначенной для профессоров и студентов из совета? Подозрительно, спору нет.

– Ладно, я уже ухожу, – заявила я.

Я начала собирать вещи и складывать их в рюкзак. Тем временем Александр достал мобильник, секунду назад подавший сигнал о сообщении. Я не видела, что именно он получил, однако заметила одну странность. С Александром произошла перемена за то мгновение, которое потребовалось, чтобы разблокировать телефон и просмотреть текст. Он словно окаменел на миг, а затем вскинул руку и провел по волосам, приглаживая их, хотя его прическа и без того находилась в полном порядке.

Хм… Этот жест выдавал нервозность. Что же такое он получил?

Я строила безумные предположения, и вдруг меня осенило. Идея пришла мне в голову внезапно, и оставалось только удивляться, почему я не додумалась до этого раньше.

Ну конечно!

Александр. Младший. Тот из братьев, для кого общение с людьми не представляло проблемы. Юноша, ходивший с вечеринки на вечеринку и сполна наслаждавшийся жизнью. Человек с широкой радостной улыбкой, будто приглашавшей побеседовать с ним, расслабиться и посмеяться над тем, что он расскажет. Своим видом он недвусмысленно давал понять: «Подойди, я знаю, как отлично провести время». С этим парнем и правда можно было поговорить, но главное – от него можно было получить то, чего мне не удавалось добиться от Эгана.

Я активировала режим «глупая и лживая Джуд».

– Полагаю, в результате меня не взяли в редколлегию, да? – внезапно спросила я.

Александр, не поднимая глаз от экрана мобильника, начал что-то писать.

– Результаты конкурса опубликованы на официальном сайте, – ответил он мне с оттенком безразличия. – Ты не видела?

Видела. Но солгала:

– Нет.

– Что ж, в этот раз ты не прошла отбор, – сказал он и продолжил дружелюбным тоном, словно желая смягчить отказ: – Но ты, наверное, сможешь попробовать силы в следующем семестре, так что приходи.

Я оценила, что он, по крайней мере, не был жестоким. И тогда поняла одну вещь: копировать Эгана у него явно не получалось, но возможно, его подводила собственная индивидуальность, которая пробивалась на свет, потеснив качества старших братьев. В это я, впрочем, не очень верила.

– Представляю, – вздохнула я и добавила в голос нотки обиды. – Эган не захотел, чтобы меня взяли, я сразу догадалась, еще во время конкурса. А я знаю, что решения принимает он.

– Просто он обычно принимает правильные решения, и потому мы к нему прислушиваемся, – привел он логичный довод.

Александр произнес фразу небрежно, но для меня она послужила подтверждением, что никто не пойдет поперек Эгана.

Подстраиваясь под его манеру, я выразила согласие. Неискреннее, разумеется.

– У меня сложилось впечатление, что зрелость – одно из главных достоинств Эгана, – с фальшивым одобрением высказалась я. – Плохо только то….

Я умышленно сделала драматическую паузу.

– Что? – полюбопытствовал он, все еще поглощенный своим телефоном.

– Да так, мелочи. – Я прищелкнула языком и попыталась представить дело как не стоящее внимания.

Он пожал плечами.

– Я не тороплюсь.

– Эган проводит со мной мало времени, – сказала я удрученно. – А ведь мы вроде бы встречаемся, да?

– Похоже на то, – кивнул Александр.

И хотя он не глядел в мою сторону, я нацепила маску сомнения, чтобы придать убедительности персонажу, роль которого играла, ну вы понимаете.

– Не знаю, но я начинаю приходить к выводу, что…

После этой фразы Александр отвлекся от телефона и посмотрел на меня с интересом. Он увидел взволнованную девушку, расстроенную тем, как складываются отношения с ее парнем.

– Так что? – Он попытался вызвать меня на откровенность.

Превосходно, настал подходящий момент. Если правильно рассчитала, то, что я собиралась сказать, сработает, встревожив Александра. Если его действительно заботила репутация братьев, он попытается принять меры, чтобы избежать сплетен и слухов.

– Что он не такой, каким его все считают. Ну, ты понимаешь, искренним, любезным… – с убитым видом поведала я. – Он вечно пропадает в клубе, а я и понятия не имею, с кем он там и чем занимается. Или он просто избегает меня. По-твоему, он меня избегает?

Александр ответил, даже не задумавшись, с беспечной миной на лице.

– Нет, я считаю, что ты драматизируешь, – просто сказал он. – Тебе нечего волноваться из-за его походов в клуб.

Последняя фраза не развеяла моих сомнений, показавшись довольно двусмысленной.

Я решила сгустить краски.

– Ну, возможно, такой он человек, – задумчиво вздохнула я, а затем встрепенулась, будто мне в голову пришла более удачная мысль. – Наверное, мне стоит расспросить одну из девушек, с кем он встречался раньше, не происходило ли с ней чего-то подобного. Может, были места, куда он тоже не брал ее с собой? Думаю, Арти знает, с кем он…

Александр меня остановил, вскинув руки, словно желая сказать: «Погоди, погоди, сбавь обороты». Он выдавил натужный смешок.

– Послушай, если ты подозреваешь, что он там встречается с другой девушкой, ты ошибаешься, – попробовал он меня убедить. – Мы так не поступаем.

Неужели? А девушка из гостиницы, с которой Эган крутил роман, еще встречаясь с Эли? А девчонка, которую он сам дожидался в этой пустынной библиотеке, хотя у него вроде бы тоже была пассия? Ой, Александр, ты мальчик, привыкший изрекать убедительную ложь безупречно красивым ртом.

– Но клуб… – с сомнением протянула я.

Закатив глаза, он тотчас ответил:

– Вот уж не думал, что ты из тех, кому нужно увидеть собственными глазами, чтобы поверить.

Я одарила его загадочной улыбкой. Хех.

– О, я такая, Алекс, именно такая, – созналась я.

Он смотрел на меня с растерянностью. Мне также почудилось, что его взгляд был обращен не на меня, а куда-то вглубь его собственных мыслей. Через несколько секунд он потупился и проглотил слюну.

– Алекс… – сказал он тихо и отстраненно, пробудив во мне любопытство. – Очень давно меня так не называли.

Я собиралась спросить, кто называл его уменьшительным именем, но странная меланхолия Александра растаяла так же быстро, как и появилась, сменившись привычной игривой улыбкой.

– Я могу привести тебя в клуб, – объявил он с воодушевлением.

Я не знала, как ответить на столь неожиданное предложение.

– Правда? – Я смущенно заморгала.

– Да, и ты сама увидишь, что беспокоиться не о чем, – простодушно заверил он. – И нечего выдумывать небылицы.

– Ой, Алекс, спасибо, серьезно…

– Но… – Он прервал меня, как будто только теперь вспомнил о чем-то важном. – Ты будешь должна мне услугу, договорились?

Я изогнула бровь, ничуть не удивленная.

– Однако. Бескорыстным такой подход не назовешь.

Александр приподнял плечи и развел руками, показывая, что возразить ему на это нечего.

– Что бы там ни говорили, бескорыстных поступков не бывает, – нашелся он. – Итак, твое решение?

– Какого типа услугу я тебе задолжаю? – решила я уточнить, прежде чем дать ответ.

Он таинственно улыбнулся сжатыми губами, заставив меня заподозрить его в коварстве.

– Ничего такого, о чем нельзя попросить девушку моего брата, – пояснил он наконец, словно намекая, что в его условии нет второго дна.

И все же наверняка какой-то подтекст существовал. Возможно, соглашаться на сделку было опасно, но мне не терпелось попасть в клуб. А с Александром я решила разобраться потом.

– Хорошо, я принимаю твое условие.

Он кивнул.

– Завтра в два. Я заеду за тобой.

Заключив соглашение, я надела рюкзак и направилась к выходу, оставив его в одиночестве дожидаться девушку, чем бы они там ни собирались заниматься.

– Кстати, насчет услуги. Пусть это останется нашим секретом, – бросил он мне вдогонку.

Что? Эгану не понравится, если он узнает? Может, Алекс был еще и самым глупым из Кэшей. В любом случае мне многое станет ясно, когда он расскажет, какую услугу я должна оказать.

– Спасибо. – Я призвала на помощь свои манеры, подтверждая, что ничего никому не скажу.

– Не за что. – Он небрежно махнул рукой, а затем послал мне улыбку, в которой снова сквозило двуличие. – Ты мне нравишься, Джуд, – и добавил, зачем-то сделав ударение на последнем слове, – очень.

С этим я и ушла.

Замечу в скобках: никогда оставайтесь должны братьям Кэш.

10

Собравшись разозлить Эгана, приготовьтесь пережить последствия

Александр сдержал обещание.

Клуб находился в месте, известном как «холмы Тагуса», неподалеку от границ университета.

Сразу становилось понятно, что поначалу клуб представлял собой викторианский трехэтажный особняк с большими окнами, и лишь потом к нему добавились новые и более современные пристройки с обеих сторон. У входной двери на стене висела табличка с гравировкой, гласившей: «Братство 1974 года». К дому прилегала терраса с балюстрадой, а вокруг росли деревья и высокие кустарники, образуя живую стену. Может, вся эта растительность предназначалась для того, чтобы надежнее скрывать секреты, таившиеся внутри?

А может… и нет.

Я ожидала увидеть нечто более впечатляющее, когда войду в дом. Но в реальности он мало походил на место, где хранились какие-то скелеты в шкафу.

Как только мы ступили в холл, мне стало понятно, что интерьер также оформлен в классическом стиле, под стать фасаду. Пол был из лакированного темного дерева неведомой породы. Почти на всех стенах висели картины с портретами каких-то старцев или же видами Тагуса. Мебель тоже была деревянной, потолки уходили ввысь, и с высоких сводов свисали люстры. В воздухе витал аромат дров и мужского парфюма. Обстановка в клубе была очень… уютной.

Как же так? Ничего таинственного или необычного. Мне даже захотелось устроиться в кресле с вязанием.

Нас надули.

– Добро пожаловать, – сказал Александр тоном экскурсовода, обведя зал широким жестом. – Этот холл, гостиная и два верхних этажа – единственные помещения в Тагусе, сохранившиеся в своем первозданном виде. Все остальное начали реконструировать и пристраивать, когда тут учился мой отец. Ну, и как тебе?

– Довольно интересно, – вот и все, что я сумела сказать, испытывая разочарование от того, что не обнаружила в клубе ни тени таинственного. – А почему клуб больше не называют «Братством 1974 года»?

– Лишь потому, что отцу показалось, это похоже на название секты, – ответил он. – А теперь следуй за мной, пожалуйста.

Он повел меня по коридору, где также не обнаружилось ничего загадочного, только картины и дипломы в рамках, принадлежавшие, скорее всего, членам клуба прежних поколений.

– А ты не думала вступить в какой-нибудь клуб? – спросил он. – В Тагусе их много.

– После сериала «Королевы крика» эта идея не кажется мне удачной, – отозвалась я.

Он засмеялся.

– А ты забавная, Джуд.

Он опять повернулся ко мне, когда мы пересекали следующий коридор. Я успела заметить, что в здании было слишком много дверей. Меня это расстроило на мгновение, хотя не знаю, чего я, черт побери, ожидала. Обнаружить тут логово секты? Наткнуться на отрубленную голову, прибитую над камином в качестве трофея? Да, клуб представлялся мне идеальным местом для расследования и обнаружения улик, но я не увидела ничего, что вызывало бы подозрение.

– Эган, наверное, на улице, – заметил Алекс. Он собирался добавить что-то еще, но вдруг остановился как вкопанный.

Я почти налетела на него, так как он замер внезапно, уставившись в направлении, где начинался еще один коридор. Я тоже с любопытством посмотрела в ту сторону и обратила внимание, что в дальнем конце коридора одна из дверей была приотворена. На ручке висела табличка: «Не входить».

Я не поняла, что именно мы рассматриваем, пока…

– Эта дверь должна быть закрыта, – прошептал он так тихо, что я с трудом разобрала слова.

– Почему? – спросила я, мигом насторожившись.

Я терпеливо ждала объяснений и очень удивилась, когда Александр, повернувшись ко мне, изобразил дежурную улыбку, которую он надевал на людях и которая удивительным образом получалась всегда одинаково приятной и ослепительной. Странность заключалась лишь в том, что вспыхнула она чересчур внезапно, словно он включил ее усилием воли.

Я замечала подобные нюансы, поскольку довольно внимательно анализировала все, что было связано с братьями Кэш. Другой человек, вероятно, не придал бы такой мелочи значение.

– Будь добра, шагай вперед до конца, и ты выйдешь во двор, где найдешь Эгана, – сказал он вместо ответа, снова возвращаясь в образ экскурсовода. – Я подойду через минуту.

Положив руку мне на плечо, он мягко вытолкнул меня из устья коридора, побуждая идти дальше.

Мне оставалось только подчиниться. Я продолжила путь одна. На миг оглянулась и увидела, как младший Кэш нырнул в глубину того прохода. Меня не покидало ощущение странности происходящего.

Но как только я переступила порог дома и очутилась на улице, мое беспокойство из-за поведения Александра пропало, и осталась лишь одна мысль: «Ничего себе, вот это да!».

Дом окружала лужайка грандиозных размеров. Многие метры идеально подстриженной травы раскинулись под послеполуденным солнцем. Территория была огромной, и я рассмотрела только то, что попадало в пределы видимости: небольшая конюшня, кольцо из бревен с кострищем и дорожки, вымощенные камнем.

Эган обнаружился около конюшни. К несчастью, он был не один. Компанию ему составляли два парня и три девушки, которых я раньше несколько раз видела с ним. Нельзя было утверждать, что они дружили, но состав свиты не менялся, то есть Эган предпочитал проводить время именно с этими ребятами. Наверное, они занимали более высокое положение, чем остальные. Наверняка они знали Эли, разговаривали с ней и вместе ходили на вечеринки. Но все они были исключительно чванливыми задницами, и я понимала, что кроме лицемерного приветствия и злословия за спиной с них взять нечего, так что не горела желанием с ними знакомиться, а тем более общаться.

С беззаботным видом я направилась к Эгану. Как только он заметил мою чудесную особу, двигавшуюся в его сторону, сияющая улыбка, с которой он что-то рассказывал, начала меркнуть, сменяясь хмурой гримасой, выражавшей недоумение, какого черта я там делала. Эган выглядел настолько эпично, что его стоило бы сфотографировать, чтобы сохранить сей восхитительный миг для анналов истории.

Он поднял руку, извиняясь перед собеседниками, и решительным шагом подошел ко мне раньше, чем я поравнялась с компанией.

– Что ты тут делаешь? – накинулся он на меня в крайнем раздражении, едва я остановилась.

– Пришла с Александром, – быстро сказала я, оправдываясь.

Он повертел головой, словно высматривая кого-то, а затем снова повернулся ко мне с суровым видом. Серые глаза сделались почти прозрачными и смотрели строго и угрожающе.

– Он стал невидимым или ты прячешь его в кармане?

– Он сказал, что подойдет через минуту, – ответила я уверенно.

Я оглянулась назад, на дверь, из которой только что вышла, надеясь, что Алекс вот-вот появится, как он и обещал, однако…

Пусто. Никого. Прошло несколько секунд, и по-прежнему – ни единой живой души.

– Он явно решил остаться в доме, – как идиотка пробормотала я.

Теперь Эган стоял, скрестив руки, с потемневшим от гнева лицом, что не сулило мне ничего хорошего. Для полноты картины ему недоставало только начать притоптывать, пиная траву.

– Ты вошла самостоятельно? – рявкнул он, теряя терпение. – Это частная территория, Джуд.

– Нет и нет. Я действительно пришла с Александром, – сказала я, отстаивая свою позицию. – Но я понятия не имею, куда он подевался.

Минутку, он что, обманул меня? Александр мне солгал?

– Я могу заявить на тебя за вторжение, – пригрозил Эган. Затем, явно решив не щадить меня, он добавил: – Да, я заявлю на тебя.

Александр не появлялся, а я не знала наверняка, имеет ли он право заявить на меня за появление в клубе без приглашения. Так что нужно было что-то срочно придумать, дабы вывернуться из ловушки.

Выход нашелся мгновенно.

Рядом ведь находились люди, не так ли? Люди, которые могли распустить ненужные слухи. Люди, перед лицом которых Эган не мог позволить себе уронить достоинство, испортив свою репутацию.

– Но почему ты сердишься из-за того, что я пришла? – вскричала я с возмущением, призвав на помощь все свои актерские способности. – Я тут только потому, что хотела провести время с тобой!

Я застала его врасплох. Он думал, что напугал меня, и теперь растерянно хмурился, шокированный моей выходкой.

– Не кричи, какая муха тебя укусила? – с негодованием сказал он.

– И что… что плохого в том, что я узнаю, как ты проводишь время в клубе? – Я продолжала ломать комедию.

Честное слово, мне стоило больших усилий не расхохотаться ему в лицо.

– Джуд… – заговорил он не терпящим возражения тоном, пытаясь успокоить меня.

Но я продолжила, еще больше повысив голос, с упрямством навязчивой подружки:

– Я хочу всегда находиться рядом с тобой, поэтому остаюсь!

Его терпение было на исходе. И я ждала, что он вот-вот взорвется. Только, серьезно, порой я недооценивала Эгана.

Он напрягся всем телом и сжал челюсти, явно желая зажать мне рот подушкой и держать, пока я не перестану дышать, но сделал над собой усилие и улыбнулся.

– А знаешь что? Даже очень хорошо, что ты остаешься, – сказал он, безмерно меня удивив, и сменил тон на обычный дружелюбный. – Я собирался развеяться с друзьями и буду счастлив, если ты присоединишься.

– Серьезно? – воскликнула я, не нарушая образа взволнованной и заинтригованной девушки. – И о чем речь?

– Мы поедем кататься на лошадях.

Я оцепенела.

Напускное воодушевление мигом улетучилось.

Святые угодники.

Кататься на лошадях.

Я не умела ездить верхом! Да я на ногах едва стояла ровно!

Тяжело вздохнув, я предприняла попытку увильнуть от верховой прогулки.

– О, не беспокойся, я подожду…

– Ты же хотела остаться, да? – перебил он меня с улыбкой, которая теперь показалась опаснее его гнева. – Мы именно так проводим время в клубе, и никто не остается за бортом.

Я осмелилась возразить.

– Эган, нет.

Но он повернулся к своей компании и крикнул:

– Слушайте, я передумал! Мы не поедем кататься, мы устроим скачки!

Еще и скачки.

Ладно, я заставила себя успокоиться, чтобы не поддаться панике, которая уже распахнула двери в глубине моей души, гостеприимно провозглашая с порога: «Проходите, располагайтесь как дома». Я понятия не имела, как ездить верхом, более того – в жизни не садилась на лошадь, но, глупый вопрос, могла ли я допустить, чтобы Эган понял, что Джуд Дерри чего-то не умеет делать? Конечно, нет. В той непредвиденной ситуации, в которой я оказалась, у меня был выбор: каким-то образом справиться с задачей или позволить Эгану записать себе победное очко в виртуальное табло нашего поединка.

Понятно, что второй вариант я отмела сразу.

– Пошевеливайся, Джуд, – поторопил меня Эган. Я даже не заметила, что он уже шел к конюшне. – Ты должна выбрать лошадь.

Затаив дыхание, я шаг за шагом стала приближаться к конюшне. Остальные ребята провожали нас взглядом, но я намеренно их проигнорировала. Мы переступили порог конюшни, и Эган широко развел руки, предлагая мне выбор. Я вспомнила, как очень похожий жест сделал лживый прохвост Александр, когда мы вошли в клуб.

– На какую лошадь сядешь? – спросил Эган.

В конюшне было много денников, и в каждом – по лошади. Я не представляла, какую из них выбрать и нужно ли при этом руководствоваться какими-то особыми критериями.

– Даже не знаю, ты знаком с ними лучше… – отважилась я сказать, хотя была совсем не уверена, что не сморозила глупость.

Тем не менее мое замечание оказалось вполне уместным, поскольку Эган задумчиво поглядел на животных. Затем он прошел мимо двух денников с правой стороны, и я поплелась за ним. Он остановился напротив роскошной белой кобылы с лоснящейся шкурой, напоминавшей единорога, только без самого рога.

– Это Облако, – сказал Эган, ласково поглаживая морду животного. – Тебе подойдет, она особенная.

Поколебавшись, я потянулась к ней. Облако фыркнула, и я испуганно отдернула руку. Мне нравились лошади, правда, но я также сомневалась, что нравлюсь им.

– Чем она особенная? – заинтересованно спросила я.

– Это кобыла моего коня Аида. – Пояснение звучало вполне приемлемо, пока Эган, кашлянув, не добавил злорадно: – Но только в том случае, если Аиду не по нраву племенная кобылка. Тогда мы сводим его с этой красоткой, так как ее он точно покроет. Есть определенное сходство с нами, если поразмыслить…

Скрестив руки на груди, я уставилась на него, прищурившись и приготовившись дать отпор.

– Серьезно? Ты видишь сходство между нами и Облаком с Аидом? – Я позволила себе ехидно рассмеяться. – Едва ли оно существует. По крайней мере, у твоего жеребца есть возможность, скажем так, переспать с Облаком, в то время как у тебя со мной…

Со своей отвратительной улыбочкой, недоброй и надменной, он смерил меня взглядом.

– Джуд, ты себя видела в этой одежде? – с фальшивым смущением заметил он. – Я даже не понимаю, где у тебя заканчивается спина и начинается задница.

Я метнула на него убийственный взгляд, который мог бы обезглавить Гитлера с расстояния в несколько километров.

Правда, меня порадовало, что он тоже не горит желанием заниматься со мной «другими» вещами, которыми обычно занимаются парочки.

Итак, я выбрала Облако. Эган собственноручно подготовил лошадь, проявив такую нежность и заботу, которых я от него не ожидала, и мы вернулись на манеж. Вся компания, как сам Эган, так и его друзья, держалась уверенно и спокойно. А я в сложившейся ситуации нервничала очень сильно, что наверняка было заметно. Конечно, я пыталась скрыть волнение, но мало в этом преуспела. Почему все такое большое? Почему кобыла кажется мне такой высокой и огромной?

Да, это будет покруче покера.

Прежде чем я успела придумать, как избежать предстоявшего эпического унижения, все со впечатляющей ловкостью расселись по коням. Естественно, я осталась на земле.

– Давай, Джуд, чего возишься? Хочешь сделать селфи? – пошутил Эган, сидя в седле.

Дьявол.

Чего я ждала? Наверное, что произойдет чудо, земля разверзнется и поглотит этого придурка. Но представить такое невозможно, поскольку его звали Эган Кэш. Если бы земля разверзлась, она, скорее, поглотила бы меня.

Я сделала шажок вперед, неуверенный и короткий. Взглянула на седло на спине лошади, затем туда, куда предполагалось поставить ногу, на друзей Эгана, не без злорадства наблюдавших за мной, и, наконец, на самого Эгана.

Конечно, он все знал. Он понял, что я не имею ни малейшего представления о том, как садиться на лошадь. Из мести ему хотелось увидеть мой позор, насладиться им и высмеять меня вместе со своими спесивыми приятелями. Внезапно я разозлилась. Я не доставлю ему такого удовольствия!

Я сделала второй шаг, на сей раз решительнее. И, недолго раздумывая, внутренне собравшись и почти поверив в возможность успеха (не без вмешательства богов Олимпа), я поставила левую ногу в стремя и оттолкнулась, устремившись всем телом ввысь.

«Ты сможешь, Джудди, ты сможешь!»

А точнее: «Ты не сможешь, Джудди, не сможешь!»

Вместо того, чтобы очутиться на лошади, победно восседая верхом, я растянулась поперек седла лицом вниз, повиснув, как тюфяк.

Полный провал.

Я опозорилась, причем глупейшим образом.

И в этот момент раздался взрыв смеха. Оглушительный хохот отдавался эхом у меня в голове, отчего я почувствовала себя еще хуже. Поскольку мне не удавалось найти точку опоры, как-то зацепиться или изобразить хоть что-то достойное, пришлось сползти назад, на землю, при этом я потеряла равновесие и едва не шлепнулась на пятую точку.

С трудом удержавшись на ногах, я слышала только, как надо мной потешались. Я не удостоила приятелей Эгана и взглядом, но посмотрела ему в лицо, и увидела на нем настолько издевательское и безжалостное выражение, что у меня внутри все сжалось, словно внутренности стиснула рука, с садистским удовольствием раздавив их, как переспевший фрукт.

Я задохнулась от ярости и унижения.

– Джуд не поедет! – воскликнул Эган сквозь смех. – В другой раз.

И кавалькада тотчас тронулась с места с Эганом во главе. Бросив меня одну, они как будто подчеркивали свое превосходство.

Я с силой выдохнула и, широко шагая, поспешила покинуть манеж. Я вернулась в дом и, охваченная яростью, понеслась к выходу, как грузовик без тормозов, мечтая вновь очутиться у себя в комнате в общежитии. По пути я не переставала задаваться вопросом: «Почему я ни разу не садилась на лошадь, чтобы избежать такого позора? Почему, если я считаю себя умнее Эгана, он все равно одерживает верх»?

Пробежав половину коридора, я была вынуждена резко остановиться, едва не столкнувшись с человеком, шедшим навстречу.

– Адрик, – пробормотала я, узнав его.

Он тоже остановился, но, в отличие от меня, как будто совсем не удивился встрече. Лицо Адрика, как обычно, оставалось невозмутимым, словно жизнь опротивела ему, но он свыкся с этим чувством отвращения. Я отметила, что даже форма бровей, более густых и черных, чем у братьев, дополняла образ, естественным образом подчеркивая выражение глубокого равнодушия.

– Раньше в доме работала кухарка, и она всегда готовила блюда с перчиками, – сказал он ни с того ни с сего.

Я посмотрела на него, не понимая, к чему он клонит.

– Что?

Он продолжил повествование, не обращая внимания на мой вопрос и удивленный тон.

– И всякий раз, приступив к обеду, я обнаруживал в своей тарелке перец. В каждом блюде, даже в сэндвичах. Совершенно неожиданно. И я не понимал, зачем она это делала, если было ясно, что я даже смотреть на них не хотел. Ты в точности как те перчики. Появляешься везде, где не надо.

Я сделала непроницаемое лицо.

Он сравнил меня с перцем. И сказал об этом в глаза. Как ни в чем не бывало!

– Мне тоже не нравится, что мы все время сталкиваемся, – мрачно бросила я.

– Перцы ужасно противные, – пробормотал он, больше обращаясь к себе, нежели ко мне. – У них такой странный вкус…

Я взирала на него с изумлением. Сцена и в самом деле выглядела дико.

– Это я уже поняла, – с расстановкой сказала я, надеясь, что он сменит тему.

Наконец Адрик встрепенулся и сфокусировал взгляд на моей персоне. О чем он так напряженно размышлял, неужели о перцах?

– Эган сейчас в конюшне, это там. – Он указал пальцем в сторону коридора за моей спиной.

– Я только что оттуда, успела насладиться минутой позора, спасибо, – фыркнула я.

Он поджал губы, будто выражая сочувствие.

– И как я мог такое пропустить?

– Не волнуйся, возможно, Эган велел записать видео, чтобы попозже посмотреть его снова и подрочить, – отозвалась я с легким раздражением. – Очевидно, он тащится от своей жестокости. Иной причины я не нахожу.

Подумав, Адрик пожал плечами.

– Ну, я не знаю, мы всегда жили в разных комнатах, но в кэше браузера у него встречались довольно необычные вещи…

Я невольно засмеялась, неожиданно даже для себя, но тотчас опомнилась, поскольку Адрик даже не улыбнулся. Он смотрел на меня бесстрастно, как самый вежливый враг.

Я знала, тот факт, что они являлись братьями, не означал, что они были одинаковыми. Однако все трое интуитивно вызывали у меня недоверие и чувство опасения, и я ничего не могла с этим поделать. Наличие трех отдельных голов не освобождало их от тяжелого бремени в виде наследственной жестокости Кэшей, а также не делало их приятными в целом.

Посреди своих размышлений я вдруг заметила, что Адрик щеголял в довольно грязных сапогах и фартуке поверх джинсов и белой рубашки. Из кармана у него торчала пара перчаток. Откровенно говоря, это костюм ему чрезвычайно шел. Да, вид у Адрика был помятым, но зато как волнующе смотрелись его взъерошенные черные волосы. Так, словно он спал и недавно проснулся, чтобы бросить вызов реальности и…

Ладно. Суть заключалась в следующем.

– Ты тоже ездишь верхом, – заметила я.

– Правда? А как ты догадалась? – иронично отозвался он, не отводя глаз от телефона.

Я приподняла бровь.

– Сарказм как смысл жизни, да?

– Только ради него и живу, – заверил он меня с наигранным воодушевлением.

Во всяком случае, его сарказм радовал остроумием.

– Ладно, ты знаешь Тагус лучше меня, – вздохнула я. – Не скажешь, где можно найти инструктора? Мне необходимо научиться держаться в седле.

Это был единственный способ избежать нового унижения.

Он поднял голову и прищурился. И мне показалось, будто один из уголков его рта чуть приподнялся, изобразив веселую и злорадную усмешечку. Пожалуй, я впервые увидела с его стороны проявление подобных эмоций.

– Я инструктор.

– Угу. – Я тяжело вздохнула, опустив веки. – Серьезно, я хочу научиться.

Нахмурившись, он смерил меня оценивающим взглядом.

– Ты мне не веришь?

– Нет.

– Почему? – ровным тоном поинтересовался он с едва уловимой ноткой вызова в голосе. – Почему ты не веришь, что я инструктор?

– Ну, потому что…

– Почему?

– Потому что… м-м-м…

– Я Кэш?

Проклятие.

Да, именно поэтому.

– Нет, – солгала я с гордо поднятой головой.

– Откровенно говоря, я думал, что социальная дискриминация – явление, оставшееся в далеком прошлом, – прищелкнув языком, покачал он головой. – Но вот передо мной стоит Джуд, и она отказывает человеку в доверии из-за фамилии.

Помилуйте, в чем я виновата, если у меня в голове не укладывалось, что от Кэшей можно ждать чего-то хорошего?

Адрик обошел меня и двинулся дальше по коридору.

– Так ты хочешь учиться или нет? – бросил он, удаляясь.

Мои колебания длились мгновение, поскольку речь все-таки шла об Адрике, но и я была не из тех, кто легко сдается. Меня отличало упорство: если я чего-то не умела, то хваталась за любую возможность этому научиться. И если Адрик знал, как управляться с лошадьми, я могла бы этим воспользоваться, чтобы больше не оказаться в неловком положении по милости Эгана.

Я последовала за Адриком и снова вышла из здания клуба, направившись в сторону конюшни. Степенная, с заметной ленцой поступь Адрика выводила меня из равновесия.

– Если я научусь хотя бы садиться в седло, уже будет хорошо, – сказала я ему, когда он вывел из стойла одну из лошадей.

Адрик не ответил и принялся седлать лошадь. Он делал это так же старательно и бережно, как и Эган, одновременно поглаживая животное, на что оно реагировало с благодарностью. Возможно, отношение к лошадям – единственное, что было у них общего, хотя, скажу честно, движения и непосредственность Адрика располагали к нему больше. В его манере отражалась искренняя вовлеченность в процесс, как будто он всю жизнь провел рядом с этой красивой лошадью, а седловка являлась искусством и в то же время особым способом релаксации, которой он предавался с наслаждением.

Закончив седлать лошадь, Адрик вывел ее из конюшни.

– Возможно, ты попала впросак именно потому, что думаешь, будто достаточно только забраться на лошадь, – неожиданно сказал он, пытаясь успокоить животное, пританцовывающее на месте.

– Я совсем не разбираюсь в лошадях, так что твои упреки в глупости не достигают цели. – Мне не хотелось этого говорить, но я все же сказала.

– Я напоминаю тебе прописные истины не ради забавы, – пожал он плечами и, протянув ко мне руку, поманил к себе. – Подойди, – попросил он.

Я шагнула вперед неуверенно, пожалуй, даже опасливо, так как это был совершенно новый для меня опыт.

– Она очень кроткая и спокойная, – добавил Адрик, заметив мою нервозность. – Не бойся ее.

– А я и не боюсь, – доверительно сказала я, стараясь дышать ровно. – Я только боюсь ей не понравиться.

Адрик сдержанно хмыкнул, не разжимая губ. Он снова принялся гладить животное, и через несколько мгновений лошадь стала вести себя спокойнее, реагируя на ласковое прикосновение.

– Лошади не похожи на людей, – пояснил он, не переставая ласкать животное. – Они не осуждают, не насмехаются над тобой и не испытывают ненависти. Они чистые и чуткие существа. Они могут встретить тебя неприветливо, но не из-за того, кто ты или какой ты, а из-за намерений, с которыми ты к ним приближаешься.

Я посмотрела на Адрика с удивлением, сопровождавшимся прочно укоренившимся недоверием к нему. Представьте, что Бэтмен сел бы поужинать с Джокером. Наверняка оба удвоили бы бдительность, опасаясь подвоха со стороны противника.

Ладно, я не должна терять мужество. Я должна быть смелой.

– Ты многое знаешь о лошадях, – польстила я ему, сделав еще пару шагов вперед.

– Они мне нравятся, – признался он просто. – Я люблю всех животных, но лошадей лучше понимаю, поскольку с детства езжу верхом.

Не знаю почему, но я вдруг представила маленького Адрика, смуглого и черноволосого, верхом на черном пони.

Спустя несколько мгновений он бросил на меня одобрительный взгляд.

– Внимание, ты у цели.

А я этого даже не заметила. Пока он заговаривал мне зубы, я подошла вплотную к лошади, которая стояла смирно и неподвижно. Я осмелилась погладить животное, и оно позволило мне дотронуться до себя. Это оказалось настолько чудесно и приятно, что я забыла о гневе и унижении.

– А теперь ты сядешь на нее, – сказал Адрик.

Но прежде он объяснил, куда нужно ставить ногу и как отталкиваться от земли. Я попробовала, и у меня ничего не получилось. Я автоматически заняла оборонительную позицию, приготовившись ответить на его насмешки. Но он не стал смеяться, что искренне меня удивило. После небольшого перерыва он повторил урок. Я едва не провалила третью попытку, но в последний момент он подсадил меня, взяв за пояс (и почему я вдруг почувствовала странный трепет?), и я ухитрилась очутиться в седле тогда, когда меньше всего этого ожидала.

Успех окрылил меня, одновременно став полнейшим сюрпризом.

– Боже, я забралась на нее! – воскликнула я, оглядываясь по сторонам с торжествующей улыбкой.

Адрик кивнул снизу, как учитель, удовлетворенный результатом своего труда. Его черные растрепанные волосы блестели на солнце, а серые глаза – генетика Кэшей – смягчились.

– Дальше будет легко.

– Спасибо… – начала я, все еще испытывая воодушевление, но он меня перебил.

– Я тут для того, чтобы помочь любому, кто захочет научиться, не строй иллюзий, – внес ясность Адрик невозмутимым тоном.

Как ни странно, меня его речь и тон успокоили.

Итак, мне удалось сделать то, чего я хотела. А теперь было необходимо научиться ездить верхом. Но едва я приготовилась ко второй части урока, как послышалось ржание, и на манеж во весь опор влетел Аид и застыл, горделиво вздыбившись, в нелепой и фантастической позе с Эганом в седле. Эган ловко спрыгнул на землю, продемонстрировав свое искусство наездника.

На его физиономии засияла отвратительно высокомерная улыбка.

– Похоже, Дрики творит чудеса, – заявил Эган, увидев меня верхом на лошади. – У него и кактус вырастет в ледниках, если он захочет.

Я открыла рот, чтобы дать Эгану достойный отпор, но вмешался Адрик, сделав то, чего я от него совершенно не ожидала, по крайней мере, не в этой жизни.

– Я только что подошел, – небрежно солгал он. – Я тут ни при чем.

И не добавив ни слова, он удалился, вернувшись в конюшню.

Как только мы с Эганом остались наедине, я сделала суровое лицо и спешилась. Прошла мимо, не обращая на него внимания, направляясь к черному входу в здание клуба, чтобы убраться восвояси. За моей спиной послышались его торопливые шаги. Я не собиралась с ним разговаривать, но он имел наглость спросить с ноткой веселья и скепсиса в голосе:

– Неужели ты рассердилась?

«Неужели ты рассердилась»?

Подумать только, «неужели ты рассердилась»?!

Моей ярости хватило бы на три страны, ввергнутых в хаос военного конфликта.

Но я не должна была показывать свои чувства. Предполагалось, что он мне нравится. Влюбленная подружка вынуждена проявлять терпение.

– Нет, – сквозь зубы солгала я, сдерживая гнев.

Он нарочно остановил меня в коридоре, чтобы одарить улыбкой, не сулившей ничего хорошего.

– Как здорово, – выдохнул он. – Поскольку теперь ты стала членом клуба, мы можем многое делать вместе, так что приходи завтра.

От злости я слегка зажмурилась.

– Какие планы на завтра? – неприятным голосом уточнила я.

Эган подмигнул мне.

– Увидишь.

Вместо прощания он повернулся ко мне спиной и зашагал по коридору, двинувшись куда-то в глубину здания, самоуверенный, торжествующий, гордый собой. Мне оставалось только уйти.

Ладно, несмотря на ужасный эпизод, когда я не сумела сесть верхом на лошадь, день все же прошел не зря, и сдаваться я не собиралась. На самом деле я кое-что обнаружила: дверь, которой, если верить Александру, полагалось быть закрытой.

Я испытывала жгучее желание узнать, что скрывалось за ней.

И кроме того, мне следовало придумать наиболее изощренные способы унизить Эгана, пока продолжалось мое расследование исчезновения Эли. Главное, нужно было успеть сделать это раньше, чем закончится мой срок в качестве его подружки.

11

Динь-динь… Алло? Кто это?

Признаюсь, мысленно я непрестанно возвращалась к сказанному Эганом «увидишь».

Его обещание издевательски вертелось у меня в голове, вызывая беспокойство. Что я должна увидеть? Он придумал новый план? Чертов Эган, всего одним словом он ухитрялся выводить людей из равновесия. Неужели не существовало того, что могло вывести из равновесия его самого? Наверняка существовало. Он ведь оставался человеком, следовательно, имел слабости и уязвимые места. Возможно, история с Эли принадлежала к числу тех самых уязвимых мест.

Правда ли Эли уехала, взяв машину в аренду? Но куда? Если она уехала по своей воле, почему она выглядела такой испуганной на записи камеры видеонаблюдения? Мне хотелось узнать о ней больше, а затем…

Кайана неожиданно перехватила меня в одном из коридоров университета. Она выглядела слегка взбудораженной, как будто везде искала меня. В тот день ее длинные волосы были заплетены в духе Дейнерис Таргариен, что прекрасно отвечало варварской стороне ее натуры, но неважно сочеталось с миролюбивым богемным стилем одежды.

– Ходят слухи, – серьезно начала она.

– Какие? – прищурилась я.

Появился запыхавшийся Дэш, сверкая шарфиком с зелеными блестками.

– Арти сказала, что тебе удалось попасть в клуб! – воскликнул он, бесцеремонно перебив Кайану. – И как он выглядит? Чем они там занимаются? Давай рассказывай скорее!

Не дав мне времени решить, кому отвечать первому, они затащили меня в соседнюю пустую аудиторию и закрыли дверь.

– Говорят, Эган боится тебя, потому что ты агрессивная и плохо контролируешь гнев, – тотчас сообщила Кайана.

– Совсем как Эмма Робертс… – добавил Дэш.

У меня отвисла челюсть.

– Серьезно?

– Да, и будто бы ты закатила сцену в клубе и едва не набросилась на него с кулаками, – продолжала Кайана.

Что за черт? Пожалуй, слухи были чересчур преувеличены. Я не имела ничего общего с Эммой Робертс! А Эган точно не обладал простодушием Эвана Питерса, ребята!

– Все было не так, – поспешила я прояснить ситуацию. – Я не собиралась его бить и вовсе не вела себя агрессивно.

– А что тогда произошло? – потребовал объяснений Дэш, состроив мину «говори начистоту». – И как выглядит это местечко? Правда, что там висит портрет обнаженного Александра?

Я поведала, как было дело с якобы устроенной мною сценой, добавила эпизод с лошадьми, а затем перешла к главному, сказав, что клуб представляет собой самый обычный дом. Никаких портретов с обнаженной натурой, никаких подозрительных предметов. Единственной странностью оставались та дверь и нетерпеливое стремление Александра закрыть ее, но об этом я не собиралась рассказывать. Расследование обстоятельств исчезновения Эли, а также всех необычных случаев было секретом.

Лицо Дэша приобрело выражение глубокого огорчения.

– Какое разочарование, – трагически вздохнул он. – Я думал, там что-то вроде логова тайного общества, где устраивают оргии и пьют редкие вина.

Мы с Кайаной покосились на него с подозрением. Хм…

С другой стороны, это было бы уже слишком.

– Поверить не могу, что Эгана выставили жертвой, – фыркнула я. – Что тогда скажут завтра? Что он чудотворец и его необходимо при жизни причислить к лику святых?

Кайана задумалась. Я впервые обратила внимание, какие у нее короткие и неровные ногти. Судя по виду, Кайана имела привычку их грызть, что, в свою очередь, говорило о беспокойстве. Однако она не производила впечатления неуравновешенной особы. Кайана выглядела уверенной в себе, дерзкой, не боящейся высказывать собственное мнение; человеком, к чьим разумным суждениям прислушивались, когда она начинала говорить. Хотя я успела хорошо усвоить одно: в Тагусе внешность всегда вводила в заблуждение, и на поверку все были не теми, кем казались.

Что же могло встревожить такую девушку, как Кайана?

– Кажется, я кое-что поняла, – пробормотала она, подумав немного. – И если я не ошибаюсь, он далеко не идиот. Он довольно умный тип, который строит из себя придурка.

– Поясни, – попросила я, испытывая любопытство.

– Эган считает тебя сильной и решительной и, поскольку не может воевать с тобой открыто, старается ставить тебя в такие ситуации, с которыми ты не в силах справиться. Он хочет, чтобы ты сломалась и перестала мешать, – поделилась она своей теорией. – Ему на руку встречаться с тобой и близко общаться, поскольку у него появляется возможность изучить тебя и нащупать уязвимые места.

Возможно ли, чтобы Эган решил сыграть со мной в ту же игру, в которую я играла с ним? И ради этого он предложил мне встречаться? Сообразив, что слова Кайаны имели смысл, я была поражена. В клубе он выставил меня на посмешище, потому что я не умела ездить верхом. И кто в этом виноват? Я сама, так как не удосужилась научиться садиться на лошадь. И опозорилась только я, а он нет.

– О, это все равно что внутреннее ограбление банка, – с изумлением заявил Дэш.

– Может, тебе стоит убедительнее играть роль подружки, – предложила Кайана. – Вероятно, Эган заподозрил, что на самом деле не нравится тебе. Попробуй что-нибудь другое.

– Например? – уточнила я, пытаясь придумать подходящие варианты.

Оба моих приятеля лукаво заулыбались.

– Ты же понимаешь… – сказали они хором.

О да, я понимала, но даже думать об этом не хотела.

Я понадеялась, что Эган не обратит внимания на слухи. Хотя неужели я так ничему и не научилась? Главной задачей, стоявшей перед студентами Тагуса, являлось не скомпрометировать свою семью. У них было налажено все: карточки, транспорт, жизнь. Прежде всего они думали о себе, а когда тебя не волнует ничего, кроме собственной персоны, чужие неприятности тебя или не интересуют, или просто забавляют.

В Тагусе они являлись развлечением.

И даже зная все это, я не представляла, что меня ожидало вечером.

Я отправилась в клуб после занятий. Удивительно, но Эган встретил меня в холле. Он был в шортах, пляжных сандалиях и без рубашки. Татуировки на его предплечье выглядели произведением искусства, придавая ему брутальность, что Эгану наверняка было по душе. Очки-авиаторы были подняты на макушку, а в руках он держал какой-то коктейль. Эган не поздоровался и прямо перешел к делу.

– У меня есть кое-что для тебя.

Он вручил мне белую коробку. С недоверием я сняла крышку, достала содержимое и уставилась на него: бикини с принтом в виде крошечных бананов.

– Прикинуть твой размер не составило труда, – весело сообщил он.

Эган окинул меня ироничным взглядом, и я поняла, что он намекал на мои несуществующие округлости.

Да, я была почти плоской.

– Зачем это? – спросила я, проигнорировав его шпильку и глядя поочередно на него и на тряпочку. – Ты теперь хочешь устроить дефиле перед лошадьми?

– Купальник для бассейна. – Он безмятежно улыбнулся.

– Здесь нет бассейна.

– Конечно, есть, – сказал он как о чем-то само собой разумеющемся. – Ладно, раньше не было. Это усовершенствование мы добавили в прошлом году, когда занимались реконструкцией террасы. Можешь воспользоваться туалетной комнатой, чтобы переодеться.

– Я не собираюсь это надевать, – тотчас заупрямилась я.

Он шагнул вперед, поднял руку и погладил меня по щеке с «нежностью».

– Тебе очень пойдет, – заверил он с ухмылочкой. – Жду тебя наверху.

Подмигнув, он удалился со своим дурацким коктейлем в руке.

Я зашла в уборную, где висело зеркало, позволявшее увидеть себя почти в полный рост. Я стояла перед зеркалом, держа в каждой руке по одному предмету из комплекта бикини, словно какую-то диковину. Отражавшееся в зеркале лицо с выражением «поверить не могу» уместнее всего выглядело бы в комедийном сериале.

Бикини.

С бананами.

Для бассейна.

Но почему с бананами?

Ужасно!

Почему-то я представила, как Эган шел и злорадно посмеивался над тем, как ловко застал меня врасплох. Я глубоко вздохнула. Нет, Эган, я не из тех, кто убегает. Если он надеялся испугать меня своей выходкой, он ошибался.

Я разделась, надела бикини и шлепанцы и распустила волосы. Снова посмотревшись в зеркало, на сей раз я осталась довольна увиденным. Еще одно свойство моего характера: не обращать внимания на свои комплексы. Разумеется, они у меня были, как у любого человека, но способность не придавать большого значения мелочам помогала внушить себе: «Ты такая, какая есть, и будь довольна». Так намного проще и менее болезненно.

Наконец я вышла из туалета. Лестница, пристроенная к задней части дома, привела меня на террасу, по виду очень отличавшуюся от нижних помещений.

Тут все выглядело намного современнее. Бассейн был огромным, ярко-голубым, и несколько парней, включая Александра, уже играли в нем в водное поло. Едва заметив меня, он закричал – с высоко поднятыми руками, мокрыми волосами, откинутыми назад, и со своей извечной широкой улыбкой:

– Джуд! Брось мне бананчик, я проголодался!

Я проигнорировала его и пошла дальше. Около бассейна компактно стояли шезлонги, предлагавшие принять солнечную ванну, имелись барная стойка и пульт диджея, откуда лилась музыка. Вокруг были бамбуковые панели, лампы, несколько диванов и зонтиков. Но самое главное – у бассейна собралось человек пятьдесят.

Создавалось впечатление, что компания подобрана по всем правилам стратегии. Большинство принадлежало к ближайшему кругу Кэшей, остальные были членами влиятельных кланов Тагуса. Юношей было меньше, чем девушек. Все девушки обладали столь аппетитными фигурами, что у меня потекли слюнки; они могли похвастать длинными ухоженными шевелюрами, а некоторые – изумительно накачанными губами, ногтями, покрытыми матовым лаком, и изысканно загорелой кожей. Иными словами, по сравнению с ними я выглядела тощей макарониной, чудищем, козявкой, прилипшей к верхней губе урода.

Козявкой в нелепом купальнике с дурацкими бананами.

Мне не понадобилось и двух минут, чтобы понять суть происходящего. Все эти люди, особенно девушки, увлеченные беседой, горели желанием поделиться какой-нибудь пикантной историей.

Сплетни.

Эгану требовались свидетели, которые могли бы подтвердить, что я агрессивная особа и способна его поколотить. Однако… для этого я должна была устроить сцену или вести себя так же, как и накануне, когда явилась в клуб. Похоже, Эган не сомневался, что случится нечто подобное.

Или он не сомневался, что сумеет спровоцировать меня на нечто подобное.

Ладно, посмотрим.

Я шагала с высоко поднятой головой, направляясь прямиком туда, где у края бассейна стоял Эган и вел оживленный разговор с ребятами из своей постоянной свиты и несколькими самодовольными парнями и девушками, которых я не знала. Приближаясь к нему, я неохотно призналась себе, что паршивец выделялся на общем фоне, от него исходила аура, не позволявшая равнодушно пройти мимо.

Я спрашивала себя: «Ну почему, господи? Зачем ты порой делаешь зло неотразимо красивым?»

– О, Джуд! – воскликнул Эган, когда я остановилась рядом, а затем спросил, обращаясь к своей компании: – Вы же знакомы с ней, да?

– Конечно, она известная личность, – ответила одна из девушек.

С улыбкой она подвергла меня неторопливому осмотру. Я заметила тень пренебрежения, мелькнувшую в глазах, когда взгляд ее остановился на бананах на моем бикини.

Я включила версию Джуд, которую Эган не ожидал.

– Добрый день! – дружелюбно поздоровалась я с присутствующими. – И тебе привет, дорогой. – Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы нежно поцеловать Эгана в щеку.

И для завершения картины я взяла его за руку и прижалась к его плечу, широко и счастливо улыбаясь. Взгляд, брошенный из-под полуопущенных век, дал мне понять, что мои ласковые заигрывания застигли его врасплох, хотя он этого не показывал.

Как бы там ни было, я продолжала прижиматься к нему. Его рука, переплетенная с моей, была очень большой.

По слухам я вела себя агрессивно, не так ли? Теперь я предстала в совершенно другом образе.

– Удивительно, что вы вместе, – с веселым недоумением заметил парень из числа приятелей Эгана, наблюдавший за этой сценой. – Со стороны казалось, что вы друг друга ненавидите.

Да, все верно, мы ненавидели друг друга.

– Просто Эган не хотел признаваться, что ему пришлось по душе то, как я бросила ему вызов, – мило рассмеялась я.

Эган через силу улыбнулся, не разжимая губ.

– Точно. А ты не хотела признавать, что бросила мне вызов потому, что влюбилась с первого взгляда, – отозвался он.

Мы оба глупо хихикнули. Как чудесно выглядели наши фиктивные отношения, не правда ли?

Я добавила, обращаясь ко всем:

– Слушайте, я готова поклясться: целой жизни мало, чтобы рассказать, как мне повезло. – Серьезно, произнося эту чушь, я походила на обладательницу «Оскара». – Просыпаясь каждое утро, я говорю себе: «Я – девушка Эгана Кэша! Неужели бог исполнил все мои желания?».

Я вздохнула, добавляя моменту драматизма и собираясь с духом, чтобы сделать шаг, который, как я знала, мне, увы, непременно нужно было осуществить.

Поцеловать его.

Да, я должна была поцеловать его. Приходилось принести себя в жертву, если я хотела убедить зрителей, что Эган мне нравится.

Я теснее прижалась к нему и положила руки на грудь, чтобы удобнее было обнять. На этом микроскопическом расстоянии я уловила запах дорогого парфюма и жар, исходивший от его кожи. К несчастью, Эган относился к тем мужчинам, у которых в глазах горело дьявольское пламя, и все равно любая девушка, как ненормальная, желала сгореть в этом аду.

Я сделала над собой огромное усилие, чтобы не оттолкнуть его. На самом деле я даже пыталась найти в нем хоть каплю того, что мне бы нравилось и что скрасило бы столь неприятный для меня момент.

Я собиралась его поцеловать.

Я собиралась его поцеловать.

Я собиралась…

Ой, нет, отвратительно, мерзость!

Я не хочу!

Не хочу!

Госпожа судьба выручила меня.

– Послушай, – внезапно обратился ко мне кто-то, положив руку на плечо.

Поцелуй не состоялся благодаря неожиданному, но благословенному вмешательству.

Эган выпустил меня и отступил в тот же миг, когда я повернулась, чтобы посмотреть на того, кто заговорил со мной. Это оказалась незнакомая мне девушка. Она держала бокал с выпивкой, опустошенный наполовину, и, главное, ее взор был уже затуманен алкоголем. Она изучала меня с любопытством, пытаясь найти что-то в моем лице.

– Звучит безумно, но внешне ты мне очень напоминаешь девушку, которая обслуживала меня в «Старбаксе» в моем родном городе, – заметила она.

Я почувствовала, как взгляды всей компании, и в первую очередь Эгана, обратились ко мне.

– Но я никогда не работала в «Старбаксе», – ответила я растерянно.

Девица закатила глаза и непроизвольно пошатнулась, слегка потеряв равновесие.

– Да, наверное, я ошиблась. – Она растянула губы в пьяной, бессмысленной улыбке. – У той девушки были светлые волосы, но ты очень на нее похожа.

Я собиралась сказать ей, что это точно была не я, когда внезапно получила сильнейший удар волейбольным мячом по щеке.

Да, вы правильно поняли: мяч попал в мое лицо.

И почему мне так не везет?

Только через несколько секунд я осознала, что попала на линию огня: игроки в водное поло запустили мяч с такой силой, что перехватить его было невозможно, и он врезался мне в физиономию, будто она притягивала неприятности, как магнит. Со стороны это, наверное, выглядело забавно. Мяч расплющил мне щеку, и от удара я упала.

Скулу пронзила жгучая боль. Вокруг столпились люди, я слышала голоса, посыпались вопросы. Я была оглушена, и несколько мгновений перед глазами все плыло, но как только зрение немного прояснилось, я поняла, что на меня смотрели, как на цирковую обезьянку. Игравшие в волейбол ребята, включая Александра, выбрались из бассейна, чтобы проверить, не убили ли меня ненароком. Не обращая ни на кого внимания, я наблюдала только за тем, как Эган изо всех сил пытался сдержать смех.

Спустя миг он разразился хохотом и этим словно дал зеленый сигнал остальным присутствующим. Вся толпа тоже дружно засмеялась.

– Джуд, помочь тебе встать? – спросил Александр среди всеобщего веселья, не присоединившись к нему, и протянул руку.

Естественной реакцией с моей стороны было принять помощь и встать на ноги, опираясь на его руку. Волна боли окатила лоб и нос. Я застонала.

Эган продолжал сотрясаться от дикого хохота. Казалось, он вот-вот лопнет от смеха. Мысленно я пожелала ему захлебнуться своей слюной и умереть на месте.

– Твое лицо… – выдавил он сквозь смех. – Ты была… У тебя остался след… Дай мне… сделать… Я сейчас сделаю…

Он поспешно стал вытаскивать из кармана телефон, чтобы сфотографировать меня. Как только он очутился у Эгана на ладони, меня охватили столь бешеные ярость и жажда возмездия, что мне хотелось лишь одного: броситься на него и вырвать из рук аппарат, осыпая оскорблениями. Но мой внутренний голос кричал: «Нет! Нельзя!» Если бы я дала волю чувствам, это сыграло бы Эгану на руку, позволив ему и дальше выставлять меня неуравновешенной особой. И то, что это произошло бы у всех на глазах, лишь усугубило бы положение.

Я с трудом сдерживала гнев, и мне оставалось лишь уйти, прежде чем мне станет наплевать на то, что скажут другие, и я накинусь на Эгана, чтобы утопить его в бассейне.

Я ринулась к лестнице, поспешив покинуть террасу. У меня болели нос, щека, половина рта и к тому же немного кружилась голова, но, взбешенная насмешками и лицемерием, я ринулась в ближайшее место, показавшееся безопасным убежищем, – в конюшню.

Как безумная я принялась пинать копну сена.

– Чертов Эган! – завопила я. – Ненавижу тебя!

Лошади наблюдали за представлением. Некоторые животные беспокойно заржали, словно пытаясь сказать: «Эй, ненормальная, зачем ты устраиваешь скандал в нашем доме?» На самом деле это походило на истерику, но если бы я не выпустила пар, то у меня случился бы инфаркт. Мне было необходимо выплеснуть свой гнев, иначе я не выдержала бы. И потому в течение нескольких минут я изливала поток грубостей и оскорблений, пока судьба не отвернулась от меня, так как я запуталась ногой в сене и упала, как последняя идиотка. Я хорошо приложилась задницей об пол, устланный сеном и засыпанный мелкими камешками, встала, отряхнулась и повернулась, чтобы уйти, но тут столкнулась с Адриком, стоявшим и смотревшим на меня.

Одежда делала его похожим на конюха.

– Разбрасывая сено, ты усложняешь мне работу, – сказал он, нахмурившись.

«Что ты тут делаешь? Я что, не могу побыть в одиночестве, чтобы облегчить душу?» – чуть не вырвалось у меня. Однако его присутствие в конюшне было более логичным, нежели мое.

– Прошу прощения, – извинилась я, пытаясь успокоиться. – Я не знала, что ты занимаешься чисткой конюшни.

В этот миг он, похоже, обратил внимание, что на мне только бикини и выгляжу я ужасно, поскольку смерил меня изучающим и удивленным взглядом. Мне тотчас захотелось прикрыться, потому что когда Адрик смотрит на вас так пристально и внимательно, то возникает ощущение, что он видит даже ваши внутренние органы.

– Поверить не могу, что это то, о чем я думаю, – с сомнением сказал он, намекая на мое положение.

– Зависит от того, о чем ты думаешь. О том, что я дура, выгляжу посмешищем, полуголая или все делаю неправильно?

– Все вместе, – неуверенно признался он.

– Ну да, ты совершенно прав, – подтвердила я.

Адрик не ответил, продолжая складывать охапки сена на вершину копны. Затем он отряхнул руки и, взяв грабли, стоявшие у стены, принялся сгребать разбросанное мною сено. Мне показалось, что он единственный поддерживал порядок в конюшне.

Я решила, что мне пора уходить, однако…

– Что бы с тобой ни произошло, ты сама виновата, – решился сказать мне Адрик.

Я собиралась ответить колкостью, но у меня вырвалось совсем другое:

– Почему?

– Зачем ты встречаешься с ним, если ненавидишь? – резонно спросил он вместо ответа.

Я попыталась вывернуться, солгав.

– Я его не…

– Ненавижу тебя, Эган, – он перебил меня, передразнив, – будь ты проклят, придурок, жаль, что я не могу истоптать ногами твою физиономию так же легко, как это сено.

Та-ак, он меня слышал. Да уж, я довольно глупо подставилась.

Я думала, что непоправимо уничтожила свой образ влюбленной девушки. Адрик приподнял уголок рта в лукавой усмешке с привкусом горечи.

– Это выглядело почти как клятва кровавой мести, – поделился он впечатлениями.

– Но я говорила несерьезно, – попробовала я исправить ошибку. – Я просто очень разозлилась, но все уже прошло.

Адрик мне не поверил, с сомнением покачав головой. Одна из лошадей забеспокоилась, взбудораженная тем, что парень чистил граблями землю около ее стойла.

– Хочешь добрый совет, Джуд? – неожиданно спросил он. – Ты совсем не так глупа, как хочешь казаться. И если ты имеешь желание исправить положение дел, если ты и в самом деле не готова и дальше терпеть подобные вещи, держись от нас подальше и занимайся учебой. Я не вижу смысла поддерживать отношения с ним, если тебе так плохо.

Я остолбенела. Он давал мне разумный совет? Адрик? Мне?

Он поверил мне или нет?

– Все… очень сложно, – решилась сказать я. А затем мой голос обрел твердость. – И в любом случае я не буду обсуждать эту тему с тобой. Я знаю, что вы трое можете сговориться, чтобы…

Адрик меня перебил.

– В последний раз, когда мы вступали в сговор, нам было лет девять, и мы решали, где нам запереть Александра: в шкафу или подвале. – Он перестал сгребать сено, встал, опираясь на грабли, и посмотрел на меня, прищурившись. – Или ты полагаешь, что мы собираемся втроем, чтобы составить план, как испортить тебе жизнь?

Я полагала, что они были жестокими, очень жестокими.

– Дело в том…

– Мир не вращается вокруг тебя, Джуд. – Он снова прервал меня, на сей раз утомленно.

– Но он вращается вокруг Кэшей, так? – возразила я, приподняв бровь.

– Ничего подобного, и тем более он не вращается вокруг Эгана. – Адрик сдержанно рассмеялся и снова принялся сгребать сено. – Но я не буду обсуждать это с тобой. Ты ведь считаешь нас врагами, да? Лучше увидимся, когда ты в очередной раз угодишь в неловкое положение.

Очень остроумно.

Пожалуй, мне не стоило продолжать разговор с самым умным из Кэшей, тем более теперь, когда кровь во мне все еще бурлила от ярости.

Я собралась уходить, не добавив ни слова. Больше всего мне хотелось не появляться в этом клубе, хотя бы в течение нескольких дней.

– Джуд, – окликнул меня Адрик, когда я уже выходила из конюшни.

Я повернулась. У меня промелькнула мысль, что он хочет сказать что-то важное. Не знаю, почему это вдруг пришло мне в голову, но именно так я подумала.

– Что?

– У тебя хворостина прилипла к заднице, – сообщил он непринужденно, как будто клочок сена на попе был самой обычной вещью на свете.

Изумительно.

Я изогнулась, чтобы увидеть себя сзади, как собака, которая изворачивается, чтобы поймать собственный хвост, и отцепила хворостину от ткани купальника. Адрик вскинул бровь, но в конце концов молча возобновил свою работу.

Минутку! Он что, обозревал мою задницу, когда я повернулась к нему спиной, и потому заметил?

Как бы там ни было, я под шумок выскользнула из конюшни и направилась в туалет, чтобы одеться. У меня в голове теснились разные мысли, и мне было необходимо немного перевести дух подальше от клуба. В противном случае я не смогла бы участвовать дальше в этом гнусном спектакле. Я поспешила натянуть одежду, вышла из туалетной комнаты и устремилась к двери, продолжая мысленный диалог с собой.

И в тот момент, когда я пересекала холл, зазвонил телефон, стоявший на одном из журнальных столиков в гостиной. Судьба словно нарочно подстроила так, чтобы мои любопытные уши его услышали.

Можно было просто уйти, но я же не могла не сунуть нос не в свое дело, и потому я подошла к столику и ответила на звонок.

– Алло?

– Саша? – спросил мужской голос в трубке, веселый и полупьяный. – Где Эган?

Я понятия не имела, кто такая Саша (возможно, какая-то девушка из компании Эгана), но в качестве мелкой мести я не сообщила неизвестному, что я не Саша. Какая разница, если по голосу он не понял, что трубку взял другой человек.

– Он в уборной с диареей, – ответила я. – Звоните ему на мобильный.

Я собиралась дать отбой, однако он сказал:

– Дело в том, что я потерял телефон, когда… – Он издал короткий смешок. – Неважно, передай ему мое сообщение, ладно? Самолет задерживается, поэтому я приеду поздно. Я помню, что моя очередь вводить код, который используют в клубе вечером, но я не смогу. Пусть попросит Александра сделать это – он ведь уже знает, что кодовое слово «магумбос». – Снова раздался смешок. – И пусть не спрашивает, где я его откопал. Увидимся позже, дорогуша.

И собеседник повесил трубку.

Код для использования в клубе? Кодовое слово с отсылкой к одной из серий «Симпсонов»? Но в какой же части клуба? Я не видела в доме ни одного места, где требовалось вводить код. Все это звучало полной бессмыслицей: в тот момент мне не удавалось соотнести новую информацию с чем-то конкретным, так как голова еще немного гудела от удара.

Но внезапно мой разум прояснился, и я связала одно с другим…

Дверь, которая, по словам Александра, должна была быть заперта. И код.

Вдруг именно за той дверью находился кодовый замок?

О боже.

О Зевс.

O Гоку.

Может, клуб действительно хранил какую-то тайну? И нынешний вечер идеально подходил для того, чтобы ее раскрыть?

Необходимо вернуться ближе к ночи в клуб, чтобы узнать, о чем говорил парень по телефону. Проблема заключалась в том, что я не могла явиться в одиночестве, без поддержки, и помочь мне мог только один человек.

Взяв напрокат велосипед, я поехала домой, мечтая принять обезболивающее из-за ушиба моей бедной физиономии. Добравшись до своей квартиры, я взволнованно распахнула дверь. Арти с головой ушла в учебу, поставив ноутбук на ноги и нацепив на нос очки. Мое состояние она встретила с недоумением.

– Мне нужно, чтобы ты побыла моей тревожной кнопкой.

На ее лице появилось выражение сомнения, беспокойства и страха, которое уже стало мне слегка надоедать.

– Что?

– Я иду в клуб вечером, так как подозреваю, что Эган приведет туда девицу, – солгала я. – Я буду все время держать в руках мобильник, и если возникнут проблемы или со мной что-то случится…

– Почему с тобой может что-то случиться? – с ужасом перебила она меня.

– Эган не знает, что я приду, – объяснила я. – И с учетом всего, что ты рассказывала об Эли, нелишним будет подстраховаться. И если случится что-нибудь непредвиденное, я нажму вызов, и ты получишь от меня звонок. Ты будешь знать, где я и что мне нужна помощь, и вы с Кайаной и Дэшем придете мне на выручку.

Арти посмотрела на меня с сомнением. С очень большим сомнением.

– Все равно со мной ничего не случится, поскольку я не собираюсь затевать что-то опасное, – заверила я подругу, чтобы она не перепугалась до смерти. – Я только хочу, чтобы мы обе протестировали опцию экстренного вызова прямо сейчас.

– Ладно, я согласна, – в конце концов сдалась она.

Теперь мне следовало осуществить свой план.

Режим «Детектив Джуд» был активирован.

12

Да, Кэши контролируют все, даже твои месячные

Поздним вечером возле клуба

Я держалась в тени, спрятавшись за деревом на аллее, расположенной на противоположной от клуба стороне улицы. Все вокруг было спокойно. На первый взгляд казалось, что в клубе не происходило ничего необычного. Никаких признаков праздника или вечеринки. Также я не заметила, чтобы люди входили или выходили оттуда. Полная тишина. Ночь стояла тихая и немного промозглая, а звездное небо как будто радовалось, что я не струсила.

Возможно, именно поэтому я не ожидала того, что произошло дальше.

– Джуд, – внезапно раздался голос у меня за спиной.

Я едва не взвизгнула и повернулась столь стремительно, что вполне могла сбить человека с ног. Однако я очень быстро узнала того, кто ко мне подкрался.

– Что ты тут делаешь? – придушенным шепотом воскликнула я.

– Мне стало тревожно, когда ты ушла, – с волнением сказала Арти. – Я решила, что будет лучше, если мы пойдем вместе. Он… – Она запнулась и закончила фразу так тихо, что я едва расслышала. – Он ничего тебе не сделает, если ты будешь не одна.

Ух ты, она и в самом деле считала Эгана очень опасным.

Но присутствие Арти развенчивало мою ложь и оставляло без кнопки экстренного вызова, из-за чего у меня возникло желание хорошенько стукнуть ее. В то же время обходиться с ней слишком сурово не стоило. Может, следовало довериться ей. Она, по крайней мере, беспокоилась за меня. Никто так не беспокоился обо мне с тех пор, как…

Ладно, к этому пункту мы еще вернемся.

– Хорошо, только веди себя тихо, – со вздохом велела я. – Мы сейчас войдем.

Похоже, мне придется рассказать ей о загадочной двери. Я подумала, что эта история послужит неплохим испытанием дружбы на прочность.

Мы вошли в клуб и очутились в пустом холле. Из дома не доносилось ни единого шороха. И никаких голосов. Арти с восхищением оглядывалась по сторонам. Сначала мы бегло осмотрели помещения общего пользования – на случай, если там находился кто-нибудь, кто мог бы заподозрить, что мы пришли с определенной целью. Но оказалось, что в доме не было и души.

И тогда мы направились к заветной двери.

Поворачивая ручку, я подумала, что она будет закрыта. Но нет. Дверь открылась, и мы увидели перед собой безмолвный коридор с лестницей, спускавшейся вниз.

– Куда мы идем? – спросила Арти тревожным шепотом.

– Я хочу увидеть, что там, – отозвалась я. – Подозреваю, что внизу может оказаться что-то необычное.

– В каком смысле необычное? – тотчас спросила она.

– Необычное и все, – коротко ответила я.

Я сделала шаг вперед, но Арти схватила меня за руку. Взмывшие вверх брови выдавали ее страх.

– Джуд, давай вернемся, – попыталась она меня уговорить. – Мне это совсем не нравится.

Я твердо посмотрела ей в глаза.

– Когда я попала сюда в первый раз, Александр повел себя очень странно, заметив, что эта дверь приоткрыта. И теперь я хочу выяснить, что за ней скрывается, – объяснила я. – Если мы собираемся дружить, ты должна знать, что я ни перед чем не остановлюсь, если хочу чего-то, и порой делаю глупости, которые лучше хранить в тайне. И вот я спрашиваю тебя, здесь и сейчас, готова ли ты совершить эту глупость вместе со мной или нет?

Последовало напряженное молчание. Арти выглядела очень нерешительной. В тот момент у нее был выбор: уйти и сообщить Эгану, что я вынюхиваю секреты в клубе, или остаться.

Вопреки моим ожиданиям она предпочла остаться.

– Ладно, – она вздохнула, – но я на всякий случай напишу сообщение Кайане, чтобы, если вдруг понадобится, можно было сразу его отправить.

– Прекрасно, – кивнула я.

Объединившись в команду – на самом деле, мне еще предстояло убедиться, заслуживает ли Арти доверия, – мы спустились по ступеням. И обнаружили еще один коридор, выходивший к новым лестницам.

Спускаясь, мы обратили внимание, что стены изменились. И пришли к выводу, что эту часть дома пристраивали. Чем дальше мы шли, тем сильнее сгущалась тишина в подземелье, а его интерьер не имел ничего общего с классическим стилем клуба.

Мы спускались по тайной лестнице в туннелях Ватикана?

Наконец мы очутились перед дверью, где, к моему величайшему удивлению, была установлена кодовая панель.

Мы с Арти потрясенно переглянулись.

Из предосторожности я прижалась ухом к двери и несколько мгновений прислушивалась. Так ничего и не услышав, я набрала на панели код. Блокировка была снята, и дверь медленно открылась. Я осторожно заглянула в щель и, убедившись, что в комнате никого нет, мы с Арти вошли.

Черт возьми, что это было?

На двух из четырех стен висели большие зеркала. В комнате находилась еще одна дверь, которая вела в соседнее помещение, по обе стороны от нее стояла пара внушительных прозрачных ящиков. Я подошла ближе и увидела, что они наполнены разнообразными масками: карнавальными, масками животных, лицами кукол и героев мультфильмов. Некоторые были лишены какой-либо самобытности, другие отличались чувственным, будоражившим воображение стилем.

– Зачем это все? – потрясенно спросила Арти, взяв по маске в каждую руку.

Я понятия не имела, зачем они тут хранились, но мы должны были скоро это выяснить.

– Надень маску.

Она выбрала карнавальную, а я – маску скунса. Благодаря зеркалам удалось убедиться, что лица у нас полностью скрыты. Тогда мы открыли следующую дверь.

Вот так секреты…

Мы увидели комнату, совершенно не похожую на верхнюю часть дома. В первый момент помещение вызвало у меня ассоциации с ночным клубом. От ламп под потолком струился красноватый свет, окрашивая все вокруг в багровые тона и создавая атмосферу запретных и тайных страстей, свойственную тем заведениям в городе, куда люди приходят потанцевать, попотеть и сделать то, что они не могут себе позволить в более респектабельном месте. Кроме того, зал имел несколько уровней, и верхний ярус, тот, где мы с Арти застыли в глубоком изумлении, имел балкон и две длинные лестницы на его противоположных концах, спускавшихся на нижний уровень.

Я выступила вперед, остановилась у края балкона и обвела взглядом открывшуюся панораму. Я увидела в середине зала прямоугольную барную стойку, окруженную многочисленными игорными столами, приватные кабинки и диваны. Вокруг, как наверху, так и внизу, было много людей, и все они носили маски.

Признаюсь, я растерялась, но в то же время почувствовала воодушевление. Оно объяснялось тем, что мы все же нашли нечто необыкновенное. А растерялась я потому, что не понимала, куда мы попали. Что это? Подземный мир, спрятанный в подвалах клуба? Своего рода тайный салон для избранных? Вроде игровой комнаты Кристиана Грея, только больше?

Под масками лица были неразличимы, и не представлялось возможным кого-либо опознать…

Я потянула за собой Арти, стоявшую рядом в таком же остолбенении. Мы спустились по лестнице, огибая тех, кто стоял на ступенях. Внезапно у нас на пути двое сплелись в объятиях и резво откатились к стене, целуясь пылко и отвратительно, как будто задались целью прочистить друг другу глотки.

Установить их личность тоже было невозможно, так как маски и тусклое освещение не позволяли рассмотреть детали. Нужно хорошо изучить особенности строения лица, чтобы сразу узнать его при таких обстоятельствах. И словно в ответ на свои мысли я заметила в той части, где стояли диваны, человека в маске волка, закрывавшей лицо до рта.

Мне не требовалось увидеть его лицо полностью. Черные волосы, стиль одежды, элегантный, хоть и молодежный, и особенно улыбка, широкая, ехидная, в обрамлении коварных и надменных ямочек. Не узнать было невозможно. Эган.

Вопрос первый: что делал в насквозь подозрительном месте тот самый Кэш, чья репутация должна была оставаться безупречной?

Он разговаривал с парнем в маске… Постойте-ка. Неужели кто-то надел маску, изображавшую Эрнесто де ла Круса, персонажа из диснеевского мультфильма «Тайна Коко»? Неожиданно.

В тот момент я очень пожалела, что не умела читать по губам, чтобы понять, о чем они беседовали. В результате рискнула незаметно приблизиться, чтобы попытаться подслушать разговор. Естественно, я добилась лишь того, что Эган внезапно устремил взор в нашу сторону. Я забыла, что сама была в маске, и непроизвольно попятилась, чтобы смешаться с толпой. События развивались стремительно, и моя неловкость проявилась во всей красе: я столкнулась с девушкой, стоявшей прямо у меня за спиной.

– Ой! – вскрикнула она, когда я толкнула ее. – Что ты делаешь?

Я повернулась. Девушка смотрела на пол, на осколки бокала в луже жидкости, пролитой по моей вине. Я собиралась извиниться, но внезапно обратила внимание на ее глаза с покрасневшими склерами и расширенными зрачками.

О, святой Боб Марли. В моих краях сказали бы, что она в полном улете, то есть потеряла контроль над своими чувствами, иными словами, наглоталась или накурилась чего-то незаконного.

Я решила, что мне лучше оставить извинения при себе, поскольку просить прощения у человека в таком состоянии не имело никакого смысла. Я схватила Арти за руку и потащила ее к выходу.

Само собой, девица не простила мне, что я разлила выпивку.

– Ты куда? – вцепилась она в меня, не позволив уйти. – Закажи мне другую выпивку, не забывай о правилах.

Я не имела представления ни о каких правилах и вместо ответа вырвалась у нее из рук.

Это была плохая идея.

Девица снова вцепилась в меня, требуя свежую выпивку, но на сей раз схватила меня за рубашку и оцарапала длинными ногтями. Я резко отшатнулась и спиной налетела на кого-то еще. Его напиток, очень холодный, выплеснулся на меня. Этот человек отреагировал быстрее девицы и оттолкнул меня.

Дальше сработал эффект домино.

И снова пролитые напитки и новые толчки. Началась суматоха. Меня кто-то дернул, но я замахнулась кулаком, и меня выпустили. Потеряв равновесие, я врезалась в группу людей, которые тотчас откинули меня в противоположную сторону. Не желая превратиться в живой мяч, я поняла, что нужно выбираться любым способом, иначе меня измолотят, и начала расталкивать людей, пробираясь сквозь толпу в поисках Арти…

Неожиданно меня остановили руки, которые были сильнее меня.

– Довольно! – рявкнул у меня над ухом властный мужской голос. – Хватит уже!

Содрогнувшись, я узнала его: Эган.

Меня пронзил страх: помимо того, что он схватил меня, свет вдруг перестал мерцать, музыка смолкла, и в зале стало шумно от разговоров. Воцарился хаос, танцы остановились, и множество людей с лицами, скрытыми масками, переглядывались между собой и смотрели на меня. Я порадовалась, что мое лицо тоже спрятано, но, не увидев нигде Арти, забеспокоилась.

Неужели они могут узнать меня?

Хорошей подсказкой им послужила бы моя способность создавать проблемы.

Эган, все еще державший меня, не стал дожидаться момента разоблачения. Он потащил меня из середины зала подальше от гостей. Я не знала, куда он меня ведет, но не оказывала сопротивления, не желая усугублять ситуацию. Мы миновали дверь, затем еще один коридорчик и вошли в комнату, представлявшую собой нечто вроде отдельного кабинета с диваном и письменным столом.

Как оказалось, Арти уже находилась там, все еще с маской на лице. С ней был Александр, сдвинувший маску Эрнесто де ла Круса на затылок. Личность установлена!

Эган отпустил меня. Мы с Арти, не сговариваясь, встали рядом, как злоумышленники, застигнутые на месте преступления и готовые отправиться в застенки.

– Правилами запрещены любые ссоры между членами, нарушители исключаются! – с осуждением бросил Эган и быстрым движением сорвал с меня маску.

Увидев мое лицо, он удивился настолько, что лишился дара речи и тут же перестал сыпать упреками. Потом он снял маску с Арти и пристально посмотрел на нас, нахмурившись и стиснув зубы, очень встревоженный.

– Какого черта вы тут делаете? – потребовал он ответа.

Я не знала, что сказать. Сердце забилось чаще. Я не могла придумать ни одного достойного варианта, хотя заранее обдумывала план действий. Мысли исчезли, словно их стерли невидимым ластиком. Я занервничала, как человек, не умеющий лгать. И уже решила, что мне не удастся разрулить ситуацию, мы попались.

Но тут случилось непредвиденное.

– Нас пригласили, – сказала Арти.

Что?

– Кто? – спросил Эган.

– Мы не знаем, – хладнокровно ответила она. – Нам пришло сообщение: «Пятница, восемь вечера, в клубе».

– Покажи мне то сообщение, – потребовал он.

Ну конечно, и что теперь? Я молча смотрела на Арти. Понятно, что Эгана невозможно обмануть, всего лишь правдоподобно солгав уверенным тоном.

Не получив ответа, он вышел из себя.

– Так покажи мне сообщение! – резко повторил он.

– Для начала перестань кричать на нас! – тотчас парировала я, для самозащиты переняв его повышенный тон.

– Не нужно ссориться, – вмешался Александр, отреагировав на наши крики.

– Черта с два, – хором огрызнулись мы с Эганом.

Александр хмуро посмотрел на нас.

– Я хочу увидеть сообщение и номер, с которого его отправили, – настойчиво повторил Эган по слогам, понизив голос.

В попытке спастись я решила действовать.

– Да? – раздраженно отозвалась я. – Ну а мы хотим знать, что это за притон. Выглядит он подозрительно и уж точно не похож на место, где человеку вроде тебя положено бывать.

Я попала в яблочко. Эган в ярости стиснул челюсти. Он собирался сказать мне еще что-то, но дверь в кабинет открылась, и вошел молодой человек, которого я никогда в жизни не видела, но братья явно знали его очень хорошо.

– Мне удалось всех утихомирить, и я снова приглушил свет, – сообщил неизвестный. – Что происходит?

Первое, что привлекло мое внимание, когда он снял маску, это его глаза поразительного янтарного оттенка. Он имел вид беззаботного парня, такого, кто в равной степени способен присоединиться к каравану хиппи и сыграть роль Дориана Грея в кино. Прядь светлых волос длиной до подбородка обрамляла половину лица, симметричная прядь была заправлена за ухо, а на затылке он собрал сравнительно короткие волосы, не закрывавшие шею, в хвостик. Его костюм состоял из брюк, подвернутых до лодыжек, и свободной рубахи.

Но меня повергло в растерянность то обстоятельство, что я узнала его голос, хотя теперь он звучал вполне трезво.

Это был парень, звонивший в клуб. Тот, кто назвал код, приняв меня за какую-то Сашу.

Мне стало любопытно, кто он такой. И почему я не видела его раньше? Интересно, узнает ли он мой голос? Наверное, его нужно попробовать слегка изменить.

– Ее зовут Джуд, она встречается с Эганом, – просветил его Александр, указывая на нас. – А это Арти, подруга Джуд.

– И обе не должны тут находиться, поскольку они не являются членами клуба, – сурово добавил Эган.

Блондин приподнял брови в гримасе ироничного удивления и с веселым любопытством переводил взгляд с меня на Арти. Затем он посмотрел на Александра.

– Я пропустил что-то интересное, да? – спросил он, наслаждаясь сценой.

– Эган, я думаю, что нам надо все им объяснить, – сказал Александр, но старший брат, кипевший от гнева, естественно, его проигнорировал.

– Выйдем на минутку поговорить, – заявил он парням. А нас предупредил: – Вы остаетесь здесь.

Они вышли из комнаты, оставив нас одних. Мы с Арти тотчас переглянулись. На ее лице отражался весь тот ужас, который она испытывала. Подруга готова была расплакаться. Возможно, даже возненавидела меня за то, что по моей милости почувствовала себя обязанной пойти сюда.

– Ой, Джуд, что же нам делать? – всхлипнула она.

– Откуда взялась эта выдумка с сообщением? – спросила я с восхищенным недоумением. – Ты притворялась бесподобно.

Важное замечание: хвалить за ложь плохо. Не делайте так.

– Мне показалось, я должна сказать что-то. – Арти дрожала и кусала губы, возможно, пытаясь таким образом справиться с желанием закричать. – Но я боюсь, Джуд! Эган, похоже, очень разозлился! И это место… – Она удрученно огляделась по сторонам. – Ох, ты даже не догадываешься, что все это значит.

Я взяла ее за руки и сжала их.

– Успокойся, мы выберемся отсюда, – пообещала я, пока весьма смутно представляя, как мы это провернем. – Постарайся не показывать, что напугана.

Едва я договорила фразу, как в кабинет вернулась наша троица. Александр закрыл дверь. Я не дала им ни секунды, чтобы вымолвить хоть слово. Начала внезапную атаку, выступив с речью в защиту своих прав.

– Послушайте, если вас волнует, что мы расскажем о том, что увидели, то мы не станем этого делать. Нам наплевать на ваш клуб. А теперь мы с Арти уходим, так как нам тут неуютно.

Я взяла спутницу под руку, чтобы увести ее, но Эган преградил нам путь, как неприступная крепость.

– Нет.

– Простите? – вскинулась я. Рядом со мной Арти застонала от ужаса сквозь сомкнутые губы.

Александр шагнул вперед, поддержав Эгана. Или мне показалось.

– Вы пойдете с нами, – вынес он вердикт.

Я почувствовала, как Арти, которую я держала под руку, затряслась. Мне захотелось крикнуть ей: «Прекрати, ты и меня выводишь из равновесия!»

– Нет, конечно, – твердо отказалась я. В подобных ситуациях нельзя проявлять слабость.

– Тогда они никогда отсюда не выйдут, – безжалостно заключил Эган.

Ох ты ж черт.

Неужели там не было ни одного окна, чтобы сбежать?

13

Мир не вращается вокруг Кэшей, он вращается вокруг их тайн

Ладно, я тоже испугалась.

Но сработал механизм самозащиты, и во мне проснулся зверь, готовый остервенело сражаться руками и ногами, если придется спасаться бегством. За долю секунды я просчитала вероятность прорваться к двери, пнув Эгана между ног и врезав кулаком по физиономии Александра. Я решила, что уйти будет сложно, поскольку у меня не останется времени разобраться с блондином, однако…

Возможно, я погорячилась.

– Эган, ты их так пугаешь, – вмешался светловолосый парень, выступив в роли миротворца.

– Им и следует бояться, – неумолимо прорычал тот.

Я расправила плечи и бросилась в атаку:

– Кого? – бесстрашно переспросила я. – Тебя?

Заметив, что даже наши энергетические поля готовы вступить в схватку, блондин снова решительно вмешался.

– Послушайте, – он немного оттеснил Эгана, продолжая смотреть на нас, – проблема в том, что далеко не всем известно о существовании этого места. Чтобы посетить его, необходимо получить приглашение, а затем обязательно подписать договор о соблюдении конфиденциальности. Мы не собирались никого принимать в этом году, и потому в настоящий момент у нас на руках нет нужных документов.

Значит, притон принадлежал им. Ну и ну.

– В наших апартаментах есть несколько копий, – добавил Александр. – Мы отвезем вас туда, чтобы вы их подписали.

– Неужели так сложно было это объяснить? – со смехом спросил блондин, повернувшись к Эгану.

Я с недоверием обводила троицу взглядом. Александр хоть был и не таким жестоким, как Эган, все же оставался Кэшем, а моя природная подозрительность не позволяла слепо доверять людям. Хуже всего то, что я задолжала ему. Что касается блондина, он производил хорошее впечатление, но я его совсем не знала, а памятуя об истории Эли, невольно держалась настороже.

Да, меня одолевали сомнения.

– Для начала: кто он такой? – спросила я, указав на блондина.

– Оуэн, близкий друг, – представил его Александр.

Задушевный друг. Как я поняла, он куда-то ездил. Ему разрешили пропустить занятия? Наверное, этот Оуэн был важной персоной.

– А почему нам нельзя ничего рассказывать? – Я скрестила руки на груди. – К чему такая секретность?

Эган не спускал с меня кровожадного взгляда.

Но тут раздался голос, который я менее всего ожидала услышать.

– Не волнуйтесь, – внезапно сказала Арти. – Мы подпишем договор.

Я резко повернулась к ней. Она тоже подняла на меня глаза. Озадаченным и возмущенным выражением лица я попыталась донести до нее: «Разве мы так договаривались? Зачем ты решаешь за нас обеих без обсуждения?» Она ответила мне шепотом: «Поедем с ними, потом объясню».

Блондин кивнул, шагнул к двери, открыл ее и посторонился, пропуская нас вперед. Арти повиновалась без колебаний.

И ты, Брут?

Мне оставалось только последовать за ней.

Но прежде, чем мы покинули помещение, Эган предупредил железным голосом:

– Вам запрещается приходить сюда снова.

Я даже не удостоила его подходящего для таких случаев вызывающего взгляда. Он не запретит мне ходить туда, куда мне заблагорассудится, но об этом ему пока не следует знать.

Мы вышли из клуба в сопровождении и под наблюдением Александра и блондина. Меня коробило от ощущения, что нас ведут под охраной, словно собираются посадить в тюрьму, но я смирилась. Мы вышли на парковку и сели в машину Александра. По дороге не разговаривали. Меня беспокоила Арти, хотя она как будто хорошо знала, что должно произойти. Если бы нам в какой-то момент удалось остаться наедине, у меня нашлись бы к ней вопросы.

Вскоре мы доехали до квартала, где располагались самые большие в кампусе здания. Дэш рассказывал, что существовал комплекс просторных апартаментов более высокого уровня, чем те, аренду которых за семестр могли оплачивать обычные студенты. Это были именно они, и разница оказалась весьма ощутимой. В корпусах насчитывалось больше этажей, больше окон, и в целом они имели более городской вид, чем стандартные студенческие общежития.

Когда мы поднялись на последний этаж и вошли в квартиру, в глаза прежде всего бросились огромное панорамное окно, кухня, соединенная с гостиной, и коридор, ведущий к четырем спальням. В квартире царил небольшой беспорядок и пахло лосьоном для бритья, но это не вызывало удивления, учитывая, что тут обитала троица парней. Я не утверждаю, что все молодые люди – неряхи, но эти отличались неаккуратностью.

Мое внимание привлекла кухня, поскольку там кто-то находился. И лишь когда закрылась дверца холодильника, я узнала Адрика. Он хмуро уставился на нас, сжимая в руке банку колы, а затем губы его растянулись в подобии усмешки.

Серьезная дочурка из «Семейки Аддамс» и Адрик точно были родственными душами.

– Дайте я сам угадаю, что произошло, – попросил Адрик, в доступной для него форме демонстрируя воодушевление.

Александр попросил нас подождать в гостиной, а сам растворился в коридоре.

В свою очередь Адрик, прислонившись к кухонному островку, сделал глоток колы и, прищурившись, принялся молча рассматривать нас. Зеркало, висевшее над небольшой стойкой около окна, заставило меня осознать, что волосы у меня были растрепанными, одежда порвана, а на щеке еще виднелась красная отметина – след от удара мячом. Одним словом, сущий кошмар.

– Я предполагаю, что имела место драка, – произнес Адрик, как будто разговаривая сам с собой, – но не могу представить, из-за чего.

– Они пришли в клуб, – пояснил блондин. Он стоял у двери, засунув руки в карманы.

Адрик недоверчиво заморгал.

– Ладно, ваша взяла, – признался он. – Такого я не ожидал.

Насколько неожиданным стал для Адрика наш поступок, настолько и для меня явилось неожиданным сообщение, которое в тот момент пришло мне на мобильник, подавший сигнал виброзвонком. Я достала телефон из сумки, чтобы взглянуть на сообщение. С неизвестного номера мне прислали слелующий текст:

«Оставайся с ними на ночь».

Я автоматически набрала вопрос:

«Ты кто»?

Ответ был таким же:

«Оставайся с ними на ночь».

Я снова попыталась добиться объяснений.

«Сначала скажи, кто ты».

Неизвестный собеседник упорствовал:

«Оставайся с ними на ночь».

Хм, очень странно. Зачем мне ночевать у Кэшей? И кто прислал сообщение? Может, этот человек знал о моих намерениях? От страха меня пробрала дрожь.

Вернулся Александр с бумагами в руках и прервал мои размышления. Я убрала мобильник, а он выдал нам с Арти по листу бумаги и ручки, глядя на нас с удвоенным вниманием, словно намекая, что не стоит относиться к данному действию легкомысленно, потому что оно намного серьезнее, чем, например, изучение меню в ресторане.

– Мы должны прочитать документ, – твердо сказала я. – И желательно в присутствии адвоката.

– Никаких адвокатов, – строго ответил Александр.

– Каждый имеет право на адвоката, – возразила я.

– Всего лишь одна страница с простыми пунктами, понятными с первого прочтения, – успокоил он.

Я покосилась на Адрика, надеясь по выражению его лица понять, как он относится к происходящему. Его не было в тайном подземелье клуба, все это время он находился дома и перекусывал. Почему?

Но Адрик, не обращая на происходящее никакого внимания, достал из кармана наушники и воткнул их в уши, собираясь слушать музыку.

– Если вам необходимо уединиться, можете занять мою комнату, – предложил Александр, не дождавшись от меня ответа.

И в самом деле, мне не помешало бы на минутку остаться с Арти с глазу на глаз, чтобы серьезно с ней поговорить.

– Ладно, куда идти? – согласилась я.

Александр проводил нас в свою спальню, предпоследнюю по коридору. Едва переступив порог комнаты, я испытала настоящее потрясение. Ох, даже Моника Геллер из «Друзей» не смогла бы добиться такой чистоты, поскольку помещение выглядело не просто стерильным, господа, оно поражало идеальным, почти маниакальным порядком.

В воздухе пахло антисептиком, и каждая вещь (подозреваю, что даже молекулы) занимала строго определенное место. Все предметы – дезодорант, часы, лампа и прочее – стояли по линеечке. Даже деревянная дверь шкафа сверкала, как будто ее отполировали час назад.

Да уж, комната своей исключительной опрятностью была под стать хозяину. И с каждым разом эта особенность удивляла меня все больше.

Александр не заметил моей реакции и оставил нас наедине.

– Зачем ты сдалась так быстро? – понизив голос, спросила я у Арти, едва Александр закрыл за собой дверь.

Она повернулась ко мне, очень встревоженная.

– Джуд, ты видела где-нибудь в кампусе ночной клуб? – спросила она меня в ответ.

Подумав, я поняла, что не видела. В кампусе находился только бар, закрывавшийся в шесть вечера.

Я покачала головой.

– И это потому, что по официальным правилам университета они запрещены! – сообщила она мне, сделав ударение на последнем слове. – Ночной клуб Кэшей окружен такой секретностью потому, что его в принципе не должно быть на территории Тагуса!

О… О!

– Значит, поэтому им так необходимо соглашение о конфиденциальности?

– Да, ведь если узнает ректор, то их исключат навсегда.

Я почувствовала смятение. Эган совершал нечто незаконное, он нарушал регламент университета. Возможно, он делал ставку на то, что никто не заподозрит, будто под клубом, являвшимся культурно-историческим символом Тагуса, что-то спрятано.

– Этого я не ожидала, – неохотно призналась я.

Беспокойство Арти по обыкновению переросло в страх.

– Мы не должны больше вмешиваться, дело серьезное, – высказала она свое мнение. – Речь идет уже не просто о репутации, а о месте Эгана в Тагусе. Представь, что он сделает, если по нашей вине станет известно о существовании ночного клуба.

– Ладно, серьезно, перестань так бояться Эгана. – Я закатила глаза.

Но она уже приняла решение и ясно дала понять с тревогой в голосе:

– Я ничего не расскажу об этом месте.

– Хорошо, – я не стала ее переубеждать, – я не собираюсь тебя заставлять.

– Отлично, – кивнула она.

Без дальнейших разговоров она подошла к письменному столу Александра, на котором царил безупречный порядок, села и поспешно подписала документ.

У меня это вызвало легкое раздражение, но я не имела права давить на нее, каким бы глупым мне ни казался ее страх. Уже неплохо, что она хотя бы не обвинила меня открыто, что идея пробраться в клуб принадлежала мне. Арти была человеком, на которого можно положиться, даже несмотря на чрезмерную боязливость. Она доказала, что обладала мужеством, хуже было то, что на большее она не осмеливалась.

В любом случае поведение Арти в тот момент беспокоило меня меньше всего. Сообщение с советом остаться у Кэшей на ночь казалось мне более важным делом. Попытки угадать, по какой причине мне его прислали, приводили к пугающим и в то же время интригующим вопросам. Кто хотел, чтобы я провела ночь в этих апартаментах? Почему? Зачем? Некто хотел, чтобы я что-то увидела? Или он хотел поговорить? Он хотел сорвать с меня маску? Поймать в ловушку?

Возникало слишком много вопросов, и существовал лишь один способ получить ответы.

Я вышла из спальни и вернулась в гостиную. Адрик уже заперся в своей комнате, Александр и Оуэн сидели на диване и ждали. Я застала их за негромким разговором, который они прервали, заметив меня.

– По-моему, уже очень поздно, – сказала я самым спокойным тоном. – Если мы вернемся в такое время к себе в общежитие, нас накажут. Как вы думаете, мы с Арти сможем переночевать сегодня здесь?

Действительно, если бы мы вернулись домой позже установленного часа, нас ожидали бы неприятности, но несущественные. Я стремилась остаться, чтобы разобраться с загадкой сообщения.

Александр и Оуэн обменялись взглядами, значение которых от меня ускользнуло. Они явно что-то безмолвно сказали друг другу, но я не поняла, что именно. Затем Александр улыбнулся.

– Конечно, вы можете воспользоваться моей комнатой, – любезно предложил он. – А я пойду спать к Эгану, так как сомневаюсь, что он вернется сегодня ночью.

– Только ничего не трогайте, – посоветовал Оуэн с долей иронии, – а не то он потом хлопнется в обморок.

Александр был патологическим чистюлей, что и требовалось доказать. Может, он страдал ОКР[11]?

Тем не менее в ответ на это замечание Александр показал Оуэну средний палец.

Я с удовлетворением подумала: «Прекрасно, я проведу ночь в квартире Кэшей».

Прошло несколько часов, и все обитатели апартаментов отправились спать.

Арти заснула очень быстро. Она лежала рядом на кровати с приоткрытым ртом, явно пребывая в фазе быстрого сна. А я не могла сомкнуть глаз. В течение некоторого времени я засыпала сообщениями неизвестного абонента: «Кто ты?», «Зачем ты пишешь мне?» и «Что делать теперь?». Я даже позвонила ему, но никто не ответил. Номер даже не был зарегистрирован в «Ватсапе». Очень таинственно…

И вдруг я получила сообщение:

«Иди в дальнюю комнату. Не шуми».

Я тотчас решила, что меня разыгрывает Эган, и, приготовившись к противостоянию с ним, встала с кровати, приблизилась к двери и осторожно открыла ее. Я выглянула в коридорчик, но никого не увидела и ничего не услышала.

Босиком, на цыпочках я прошла по коридору к загадочной двери, самой последней в ряду. Тут уместно прозвучала бы мистическая музыка – тим, тим, та-ам, – поскольку дверь была приоткрыта, словно приглашая войти.

Я застыла и мгновение смотрела на нее. Ночная тишина, темный зев гостиной за спиной и пустынный коридор создавали жутковатую атмосферу, от которой мне становилось слегка не по себе. Но выхода у меня не оставалось, пришлось рискнуть.

Я вошла. В темной, мрачной и безмолвной комнате никого не оказалось. Ни следа Эгана. Значит, это был не розыгрыш? Я нащупала на стене выключатель. При свете я увидела, что окна плотно закрыты шторами, а убранство напоминало интерьер спальни Александра. Кровать была застелена, а все вещи находились в безукоризненном порядке. С первого взгляда в комнате не было ничего необычного, но меня почему-то пробрал озноб, как будто это помещение не являлось частью квартиры. Тут было неуютно, зябко и веяло холодом, который оставляет после себя человек, пропавший при трагических обстоятельствах.

Итак, мой неизвестный корреспондент, я пришла. И что теперь?

Отправив сообщение с таким вопросом, я получила ответ:

«Ищи».

О, мне предлагалось что-то найти. Да уж, жуть какая-то. Тем не менее я принялась с любопытством исследовать комнату, хотя смотреть там особо было не на что. Под комодом виднелась пара мужских ботинок с носками. Мне не удалось определить, кому из братьев принадлежала обувь. Ее мог носить любой из троих. Но если уж ботинки находились тут, значит, кто-то из братьев часто пользовался комнатой. С какой целью? Может, спал или занимался? Или что еще он мог делать?

В комнате также стоял шкаф.

Открыв его, я попятилась. Он был заполнен женской одеждой, аккуратно висевшей на плечиках. Создавалось впечатление, что к ней давно не притрагивались. Мое сердце забилось так сильно, что у меня зашумело в ушах. Да, это был всего лишь дамский гардероб, но от платьев словно потянуло сквозняком, обдав меня холодным облаком. Я вздрогнула.

Вдруг эта одежда некогда принадлежала Эли? Если она жила с Эганом. Братья Кэш всегда занимали одну и ту же квартиру, Дэш мне рассказывал. И год назад Эли вполне могла жить со своим парнем.

«Я увидела женскую одежду», – сообщила я анониму.

«Ищи», – последовал ответ.

Почему бы ему не выражаться яснее? Я не обладала умом Шерлока Холмса. Что еще я должна была найти, если не это?

Опасаясь, что меня обнаружат, я начала обыскивать помещение с лихорадочной поспешностью. Я открывала ящики, смотрела под кроватью, раздвигала вешалки с платьем и даже заглянула в ботинки.

Ответ находился в щели между матрасом и основанием кровати. В узком тайничке у изголовья лежали нож и перцовый баллончик, ни больше ни меньше.

Я с удивлением смотрела на найденные предметы. Нож и баллончик, тщательно спрятанные…

Боже, а что, если Эли прятала это в своей постели, чтобы иметь возможность защититься? Неужели она хотела защититься от Эгана?

Я отправила сообщение анониму, отчитавшись о своих находках, но ответа не дождалась и решила, что попала в яблочко.

Сложив вещи на место, я быстро покинула комнату, напуганная еще сильнее, чем прежде. Мне все было ясно. Эли кого-то боялась, возможно, Эгана, и арендовала машину, чтобы сбежать. Может, он проявлял склонность к насилию? Вдруг он однажды причинил ей боль? Не исключено, что она где-то спряталась.

В волнении я прижала руку к груди. Все это было слишком сложно и в то же время очень интересно.

Собираясь вернуться в спальню Александра, чтобы как следует обдумать ситуацию, я заметила приоткрытую дверь в соседнюю комнату, тоже пустовавшую.

У меня в голове, исполняя соблазнительный танец, появилась весьма привлекательная мысль и плясала до тех пор, пока не убедила меня подойти и заглянуть внутрь. Ведь если я нашла кое-что в предыдущей спальне, то могла найти что-нибудь интересное и в следующей.

Не поверите, но то оказалась комната Адрика. Я вычислила это сразу. Обстановку составляли шкаф с раздвижными дверцами, этажерка у стены, заполненная книгами, и письменный стол, но прежде всего бросался в глаза чудовищный беспорядок: все было завалено старыми, новыми и смятыми бумагами, а также книгами – открытыми, закрытыми, сложенными стопками, подобранными по теме и просто сваленными грудой… В большом количестве валялись карандаши, принадлежности для рисования, журналы, инструменты для опытов, глобус, огромный плакат с информацией о морских существах, также повсюду лежали предметы экипировки для верховой езды.

Комната казалась местом уединения философа, которому перевалило за сто лет, за бесконечно долгую жизнь накопившего огромный и горестный опыт. В воздухе витал запах его кожи и, возможно, пердежа, впрочем, во вселенной мальчиков не бывает совершенства.

Оглядываясь, я обратила внимание на кое-что весьма интересное. На стопке книг, покоившейся на письменном столе, я заметила фотографию. Без рамки, она просто стояла на книгах, как будто Адрик достал карточку, чтобы посмотреть на нее какое-то время. На фотографии была запечатлена девушка, крутившая хула-хуп. Причем очень красивая девушка, с длинными каштановыми волосами и темными глазами. На ее губах играла безмятежная улыбка, отчего она выглядела абсолютно счастливой. Ее лицо показалось мне смутно знакомым, но я так и не вспомнила почему.

Мне стало интересно, встречалась ли она с Адриком и училась ли в Тагусе. Во всяком случае, я ни разу ее не встречала.

Внезапно я услышала шаги и приглушенный разговор. По коридору кто-то шел. Я выпустила из рук фотографию и вдруг растерялась, не зная, что теперь делать. Если бы я вышла, это не осталось бы незамеченным, и у меня возникли бы большие неприятности из-за того, что я шныряла по чужим комнатам и что-то вынюхивала. Я с отчаянием огляделась по сторонам. Шкаф показался мне единственным подходящим убежищем, достаточно большим, чтобы я могла в нем спрятаться. Отодвинув дверцу, я скользнула внутрь и в тот же миг услышала слова Адрика:

– Поговорим об этом завтра, Александр, уже очень поздно, не приставай ко мне.

Хорошо было то, что со своего места, между вешалок с одеждой, на груде обуви, сквозь узенькие щелки в деревянной двери я могла видеть, что происходило в комнате.

Адрик закрыл за собой дверь и шагнул к ночному столику. Взяв телефон, он разблокировал экран. Прошло около минуты, и за это время я успела сообразить, что Адрик просматривал «Инстаграм», а затем он начал снимать ботинки, по-прежнему не выпуская из рук мобильник. Сбросив обувь, он избавился и от рубашки.

Меня одолевала лишь одна мысль: «Боже мой, он раздевается. Он раздевается, а я прячусь у него в шкафу, как ненормальная».

Я сильнее стиснула зубы, но продолжала наблюдать за ним. На самом деле, я даже поймала себя на том, что внимательно разглядывала его. В отличие от Эгана, он не набивал себе татуировок. У него была чистая кожа и умеренно накачанная мускулатура. Да, признаю, парень был очень хорош. И, откровенно говоря, он был даже привлекательнее Эгана, возможно, благодаря сочетанию таинственности и угрюмой меланхолии. Но на самом деле я сравнивала одного демона с другим. Разница невелика.

По-прежнему глядя на экран мобильника, он расстегнул брюки. Мне хотелось закрыть глаза, так как я догадывалась, что произойдет дальше – он останется в одних трусах. И я, понятное дело, нашла бы его привлекательным и считала бы таким впредь, вынужденная сохранять объективность в любой ситуации.

Впрочем… Разве обязательно было менять свое мнение о нем лишь потому, что я увижу его в белье? Нет, конечно. Эта мысль меня успокоила, и я продолжала следить за ним в оба.

Адрик снова положил телефон на ночной столик, а в следующий миг снял штаны. Внимание! У него были серые боксеры, и они сидели на нем в обтяжку. Нет, не так. Они сидели на нем потрясающе. Поправив резинку, он направился к письменному столу, выбрал книгу с закладками и, растянувшись на кровати, погрузился в чтение.

С моего наблюдательного пункта открывалась занятная картина. В довершение Адрик взял с ночного столика сигарету и закурил, расслабившись. Он читал и курил.

Мне пришлось напоминать себе, что он носил фамилию Кэш, это его совсем не красило и нельзя поддаваться его чарам…

Адрик читал около часа. Однажды он повернул голову, и мне показалось, будто он посмотрел прямо на меня, но на самом деле он мог увидеть лишь дверцу шкафа. В тот момент я подумала, что если буду продолжать пристально разглядывать его, то у него, возможно, появится неприятное чувство, словно за ним наблюдают. Так что мне лучше отвести взгляд, вернее, непременно нужно это сделать. Когда Адрик вновь уткнулся в книгу, я села на дно шкафа и принялась теребить шнурки попавшихся под руку ботинок, чтобы убить время.

Адрик заснул, уронив книгу на грудь, намного позже, когда у меня уже затекла задница от сидения в шкафу в скрюченном положении. Стараясь двигаться бесшумно, я отодвинула дверцу, чтобы выбраться. В комнате пахло сигаретным дымом и газами. Я на цыпочках пробежала к двери и успешно покинула комнату.

Адрик меня хотя бы не увидел.

Зато я рассмотрела его очень хорошо.

И он мне понравился, хотя я не желала этого признать.

14

Тайны и лжецы

Проснувшись, я в течение скольких секунд не могла сообразить, что ночевала не в своей постели.

Восстановив в памяти последовательность событий, я снова перечитала условия договора. У меня не оставалось выбора, если я хотела еще встречаться с Эганом, чтобы он при этом продолжал верить, что нравится мне: я неохотно подписала документ. Естественно, эта подпись не закрыла бы мне рот и не остановила бы меня, особенно теперь, когда я знала, что Эли боялась за свою жизнь, а у братьев Кэш имелся маленький секрет, который мог стоить им места в Тагусе. Ой, Эган, и зачем ты в это ввязался?

Я вышла из комнаты и отправилась на кухню. Александр, вновь с аккуратно зачесанными назад волосами и обаятельной улыбкой, снимал со сковородки и раскладывал по тарелкам порции омлета. Эган, не отрываясь от экрана ноутбука, стоявшего на столешнице кухонного островка, взял тосты, в тот момент выскочившие из тостера, и сноровисто переправил один из них Адрику. Тот, сидевший на табурете с обычным для него выражением «сегодня все умрут», схватил тост и, зажав его губами, продолжил писать в тетрадке, наверняка стараясь закончить недоделанное домашнее задание.

Их слаженные действия за завтраком создавали видимость дружеских отношений между братьями, которые казались пай-мальчиками, не имевшими никакого отношения к организации подпольного притона в Тагусе.

Приблизившись, я села и на глазах у всех выложила экземпляр договора на стол. Арти тоже сидела там, намазывая сливочным маслом тосты. Атмосфера была слегка натянутой: явно никто из нас не предполагал, что однажды мы все соберемся за завтраком.

Я думала, Эган будет злиться на меня из-за того, что случилось вечером, но он просто взял договор, не обращая на меня внимания.

– И шампанское должно быть импортным, – добавил Эган к тому, что говорил ранее, чего я не услышала, так как пришла позже.

– Я уже позаботился об этом, – заверил его Александр, приближаясь к островку с тарелками, чтобы выдать каждому его порцию омлета. – Все на месте и все готово.

Я тоже взяла тост. Мне показалось, что они обсуждали подготовку к благотворительному вечеру.

Взглянув на Александра, Эган требовательно спросил:

– Когда появится твоя девушка?

Раздав тарелки, Александр сел на табурет, собираясь поесть.

– На приеме, не волнуйся, – невозмутимо ответил он. – О, сегодня мы должны померить костюмы.

– Я заскочу, как только освобожусь, – пообещал Эган.

Оба перевели взгляд на Адрика. Но он даже не повернул головы. Пережевывая бекон, он проронил флегматичным тоном:

– У меня дела.

Эган смотрел на брата, нахмурившись.

– Какие, например?

– Например, соскребать с себя бритвой кожу сантиметр за сантиметром, – равнодушно отозвался он, – что все равно лучше, чем тратить время на примерку костюма. Я и так знаю, что он подойдет, а если и нет, лично мне наплевать.

А затем он встал и ушел, поставив таким образом точку в разговоре.

Эгана его ответ задел, это было очевидно. Меня он позабавил, и я с трудом подавила смешок.

Я ждала от Эгана какого-нибудь комментария, но он встряхнул руками, закрыл ноутбук и тоже ушел, бросив: «Увидимся позже». Неужели мы поедем на занятия не вместе? Похоже, что так.

– С ним всегда настолько трудно? – отважилась я спросить у Александра.

– Мама однажды рассказывала, что с Эганом было трудно, еще когда он находился в утробе, – рассмеялся Александр. – Он часто толкался. А когда родился, то все время плакал, чтобы испортить окружающим жизнь и привлечь внимание.

Звучало правдоподобно. Если подумать, Эган с тех пор не сильно изменился. Разница заключалась лишь в том, что теперь вместо рыданий он раздавал приказы направо и налево, а утробой, которую он пинал, делая жизнь невыносимой, являлся весь мир.

– Он командует тобой, взвалив на твои плечи всю подготовку, да? – заметила я. – Тебя это не раздражает?

– Только у меня хватает терпения, чтобы заниматься подобного рода вещами. – Он пожал плечами. – Эган таков, каков есть. Наверное, он тебе очень нравится, раз ты терпишь его.

О да, я была от него в восторге. Но с еще большим восторгом я увидела бы, как он поджаривается в огне, визжа от боли, пока его кожа не обуглится и…

– Мне кажется, я даже влюбилась, – заявила я, примерив личину восторженной простушки.

Понятное дело, я солгала, но мне было весело прикидываться дурочкой.

– Это может плохо кончиться, Джуд, – высказал свое мнение Александр таким тоном, словно давал мне совет.

– Что? Ты не веришь, что Эган может меня полюбить? – спросила я с тревогой, как будто действительно боялась услышать ответ.

Губы Александра тронула загадочная улыбка из тех, что называют двусмысленными: она будто говорила о чем-то, но могла не значить ничего. Он меня заинтриговал.

– Не знаю, – он в конце концов пожал плечами, – это зависит от того, сколько раз человек способен влюбляться за свою жизнь.

Он намекал на… Эли?

Неужели Эган любил ее?

Александр застегнул пуговицы на рубашке. По моему мнению, он слишком редко посещал спортзал, возможно, лишь для того, чтобы совсем не потерять форму. Я позволила себе вольность, беззастенчиво рассматривая его, пока он ел. Он занервничал и беспокойно провел пальцами по резинке шорт, словно желая их поправить. И когда ткань сдвинулась, я кое-что заметила. На линии бедер, там, где мышцы образуют букву «V», показался краешек рисунка…

– Что там? – внезапно спросила я, указав на подозрительное место.

Александр потупился и большим пальцем оттянул пояс шорт на пару сантиметров, показав миниатюрную литеру «М», вытатуированную черной краской.

– Я сделал ее в шестнадцать лет, нравится? – Он посмотрел на меня своим медоточивым взором, в котором в тот момент плясали чертики.

– И что это значит?

– Да что угодно, – ответил он игриво.

Он не стал больше ничего объяснять, а я – спрашивать, но меня снедало любопытство. Какое именно слово начиналось с буквы «М»?

Как только Александр отправился искать свои ботинки, я повернулась к Арти. Совершенно точно мне не стоило с ней ссориться.

Злость следовало приберечь для Кэшей, в наших отношениях она была лишней. Я хотела сказать ей об этом, но для меня все, что касалось дружбы, представляло из себя проблему. Я уже упоминала, что у меня никогда не было ни единой подруги? Арти оказалась именно той девушкой, с кем я провела самое длительное время. Кроме того, мне совсем не улыбалось портить отношения с ней, тем более что она знала о моем плане опорочить Эгана. Мне было необходимо сохранить ее расположение.

– Послушай, нам нет смысла ругаться, – нашлась я. – Я уважаю твое решение. И больше не буду вовлекать тебя в авантюры вроде вчерашней.

Арти с задумчивым видом разглядывала свой тост.

– А знаешь, ты тоже кое в чем права.

– В чем? – нахмурилась я.

– Мне стоит избавиться от страха.

Я вздохнула.

– Арти, избавиться от страха очень трудно, если ты по-настоящему чего-то боишься, – сказала я. – Порой я об этом забываю.

Она улыбнулась, а мне стало любопытно, что произошло в ее жизни, из-за чего она стала такой робкой, но спрашивать было неуместно. Расскажет, если захочет. У каждого есть свои секреты. Самое важное, что мы выяснили отношения и по-прежнему стремились к одной цели – унизить Эгана.

В тот день Адрик опоздал на урок литературы. Он сел рядом со мной и до конца занятий не произнес ни слова сверх необходимого. В какой-то момент преподавательница попросила его выйти к доске и прочитать отрывок из романа Чарльза Буковски «Почтамт». К моему глубокому огорчению, его выступление стало самой захватывающей частью дня.

Резкая проза автора, прочитанная безучастным голосом с горькими интонациями, заворожила всех, включая и меня. У меня невольно всплыл в памяти образ Адрика, лежавшего полуобнаженным на кровати в своей комнате, курившего и погруженного в чтение, полностью отрешенного от действительности. И он показался мне… очень привлекательным, настолько, что я отметила про себя, как шли ему растрепанные волосы, и как мне было приятно, когда он учил меня садиться на лошадь, и…

Я отвлеклась от своих мыслей, когда он закрыл книгу и замолчал.

Профессор была в экстазе. Готова поклясться, что она ущипнула бы его за задницу, если бы имела такую возможность.

Адрик вернулся на свое место рядом со мной, и я постаралась скрыть, что тоже на миг была загипнотизирована.

– Адрик, – обратилась я к нему, когда он складывал вещи в рюкзак после занятия.

– М-м-м? – пробормотал он со свойственным ему безразличием.

Я понизила голос, как могла.

– Ты не ходишь в… – Я не знала, как назвать место. – Ту часть клуба?

– Разве тебе вчера не дали кое-что подписать? – спросил он вместо ответа.

– Да.

Адрик застегнул молнию рюкзака и чуть-чуть наклонился ко мне, опершись рукой на стол.

– Так вот, один из пунктов гласит, что ты не должна ни с кем говорить об этом заведении за его пределами, даже с другим членом клуба, – прошептал он. – А если подобный казус произойдет, собеседник должен сообщить о нарушении.

– И ты это сделаешь? – спросила я, неожиданно заволновавшись. – Ты меня выдашь?

Мгновение он молчал, глядя на меня столь пристально, что у меня возникло лишь одно желание – немедленно оттолкнуть руками его лицо, поскольку… С какой стати он сверлил меня взглядом? И почему этот взгляд обжигал меня?

Он сунул руку в карман брюк.

– Еще кое-что: больше не заходи в мою комнату, – сказал он резко, с внезапной холодностью. – Держи себя в рамках.

И он выложил на стол не что иное, как мой мобильник, который я наверняка посеяла у него в шкафу прошлой ночью.

Дерь-мо.

Адрик повесил рюкзак на плечо, повернулся ко мне спиной и ушел.

Он оставил меня с чувством стыда и досады на собственную глупость – не уследила за собственным телефоном. Кроме того, я боялась, что он сочтет меня сумасшедшей вуайеристкой. В действительности это не должно было меня волновать, однако все же волновало, хотя я и убеждала себя в обратном.

Но на самом деле меня ожидало дело, которое было гораздо важнее. Я собиралась наведаться в агентство по аренде автомобилей.

Мне пришлось сесть в автобус, ходивший из Тагуса в центр ближайшего к университету городка, так как было понятно, что я не могла никого попросить подвезти меня, а тем более воспользоваться велосипедом из кампуса. Из предосторожности, чтобы остаться незамеченной, я нацепила на нос темные очки и надела на голову косынку в стиле Одри Хепберн.

Через двадцать минут я прибыла на место. Маленькое агентство расположилось между двумя более крупными магазинами. Я вошла и направилась прямиком к стойке. Девушка лет двадцати с вышитым на рубашке именем «Рита Роман» спросила, чем может быть мне полезна.

Я активировала своего Супер Саяджина[12] лжи.

– Я студентка факультета журналистики университета Тагус, – представилась я, быстренько помахав студенческим билетом у нее перед носом так, чтобы она не успела рассмотреть имя. – Пишу статью о машинах, которые брали в аренду, а затем не возвращали агентствам. Вы не могли бы помочь мне с информацией?

Она указала большим пальцем в сторону кабинета в глубине зала и сказала:

– В таком случае я должна поставить в известность своего…

Но я не отступала, поскольку мне нужна была именно она.

– Всего лишь три коротких вопроса. Ответы не займут и трех минут.

Она на миг заколебалась, но я дружелюбно улыбнулась ей, чтобы склонить на свою сторону. Она выглядела вечно сомневающимся человеком. Обычно такие люди легко поддаются убеждению.

– Пожалуй, я могу вам помочь, – согласилась она. – Что вы хотели бы узнать?

Я начала издалека.

– Что происходит, если клиент не возвращает машину?

– Зависит от ситуации. Если он предоставит убедительную причину, то заплатит штраф. В ином случае подается заявление об угоне автомобиля.

– Какова в процентах доля невозвращенных машин за год?

– Цифры не очень велики. Мы стараемся исключить риски, запрашивая определенную информацию о клиенте, который арендует машину, и располагаем точными данными. Можете взглянуть.

– Я запишу.

Я притворилась, что записываю ее слова, но на самом деле нацарапала в блокнотике фразу: «Эган Кэш ест свои козявки и размазывает слюни».

– Одна моя подруга арендовала у вас машину в прошлом году. Именно она посоветовала обратиться к вам, – заметила я как бы между прочим.

Девушка улыбнулась.

– О, это прекрасно.

И тут я решительно перешла к той теме, которая меня действительно интересовала:

– Ну и напоследок, я хотела бы арендовать ту же машину, которой пользовалась моя приятельница в последний раз. Это возможно?

– Только в том случае, если она свободна, – с сомнением сказала девушка. – Позвольте, я уточню. Как зовут вашу подругу и когда она арендовала машину?

– Эли Денвер, двадцать пятого февраля.

Девушка защелкала клавишами клавиатуры, не отрывая взгляда от экрана компьютера. Я воспользовалась моментом, чтобы осмотреться. Из дальнего кабинета так никто и не вышел, но кабинки всех других сотрудников были заняты клиентами.

– Нашла, – сказала девушка наконец. – Верно, она арендовала машину на свое имя, но забирал ее другой человек.

– Такое возможно?

– В особых случаях и за дополнительную плату, – кивнула она. – Ваша подруга была обязана подписать доверенность, чтобы другой человек мог воспользоваться автомобилем.

– О, так его вернули?

– Да.

Хм…

– Возможно, это был ее жених, о чем она мне не говорила, – заметила я, сделав вид, будто не сомневаюсь, что все так и произошло, но с легкой вопросительной интонацией, побуждая ее подтвердить мое предположение.

Что она и сделала.

– Ну да, тут написано, что машину забрал некто по имени Мик Джаггер, – сообщила она и хихикнула. – Правда смешно.

Я была настолько поражена, что не заметила, как из дальнего кабинета вышел мужчина и, быстро приблизившись, встал рядом с девушкой на противоположной стороне стола. На его форменной рубахе, подписанной именем «Райан Томпсон», под мышками расплывались огромные пятна пота. Выглядел он не очень приветливо.

– Что происходит? – поинтересовался он с начальственной властностью.

– Эта девушка пишет статью об аренде машин и выбрала наше агентство, – тотчас пояснила польщенная сотрудница.

Однако ее радость мгновенно померкла, поскольку начальник строго выговорил ей:

– Ты должна была направить ее ко мне. Она предоставила тебе лицензию на запрос информации, подписанную университетом?

– Нет…

Мужчина сурово посмотрел на меня. Я поняла, что он был из тех, кто готов скандалить даже по самому ничтожному поводу.

– Можно взглянуть на ваши документы? – потребовал он.

Мне оставалось только удирать оттуда со всех ног, что я и сделала.

– Я уже узнала все, что мне было нужно, – заявила я и поспешила к двери, скороговоркой поблагодарив за помощь.

Покинув агентство, я предпочла перейти улицу на случай, если мужчине взбредет в голову меня преследовать. Чтобы сбить его со следа, я зашла в магазин одежды.

Итак, если я правильно услышала и поняла, Эли не уезжала на арендованном автомобиле, так как его забрал другой человек. Если вспомнить к тому же, что она не чувствовала себя в безопасности и пыталась защититься, может… Неужели неведомая опасность все же настигла ее? Неужели ей не удалось убежать от того, чего она боялась? И если так, то она не пряталась где-то, живая и здоровая.

Может, она… умерла?

И кем был этот Мик Джаггер, черт побери? Я не сомневалась, что к певцу он не имел ни малейшего отношения.

15

Кэш всегда получает то, что хочет, но каким способом?

Мы выехали из кампуса утром в субботу.

Тагус находился близ границы штата Пенсильвания, а вокруг лежали территории, занятые фешенебельными резиденциями влиятельных персон. Семейство Кэш владело загородным домом в этом квартале, и он являлся излюбленным местом Эгана для проведения мероприятий, не связанных с делами университета. Так было удобнее, поскольку не требовалось соблюдать обременительные правила.

Двухчасовая поездка прошла относительно спокойно. Во всяком случае, в салоне машины никто не поссорился. Когда я говорю «никто», то подразумеваю Эгана и себя, ха-ха. Эган пребывал в отличном настроении, равно как Алекс и Арти. Единственный, кого, казалось, заставили ехать, был Адрик, сидевший с запрокинутым лицом, удрученный и хмурый. Создавалось впечатление, будто его раздражало все, что связано с праздником, а еще совместная поездка и даже сама жизнь.

Итак, мы приехали. Нас окружал сплошной лес. Пахло деревом, листьями и землей. Загородный дом больше напоминал поместье. Он выглядел как сельский бревенчатый дом, но весьма впечатляющих размеров. Идеальное место для приема гостей. Повсюду сновали люди, занимавшиеся декоративным оформлением и готовившие все необходимое – закуски, напитки, музыку и прочее. В этой суете я невольно выделила одного человека, стоявшего у входа.

Это был мужчина среднего роста, одетый в черные брюки и парадную белую рубашку. Волосы, убеленные сединами, кое-где сохранили природный темный цвет. На вид ему было около пятидесяти лет. Он источал ауру надежности и силы, словно представляя собой сочетание киноверсии дворецкого и телохранителя, способного переломать вам ноги. Его глаза были скрыты за черными солнечными очками.

Он открыл дверцы нашего автомобиля, помогая нам выйти. Удивительно, но первыми выскочили Оуэн с Александром и бросились ему на шею.

– Ларч! – вскричал Александр, радостно обнимая его.

Ларч? Неужели? Я чуть не подавилась от смеха.

– Александр, Оуэн, я тоже очень соскучился, – отвечал седовласый мужчина, похлопывая парней по плечу.

Александр выпустил его из объятий, повернулся к нам, безмолвно наблюдавшим за сценой, и с величайшим воодушевлением представил мужчину:

– Это Ларч. Он работал у нас шофером, когда мы родились, а потом сделался правой рукой отца. Мы знаем его всю жизнь.

– Очень приятно, – вежливо произнес Ларч.

Секунду он пристально смотрел на меня. Правда, я не заметила ничего необычного в выражении его лица. Но у меня на языке вертелся один вопрос, и я не утерпела:

– Почему Ларч?

– По имени дворецкого из «Семейки Аддамс», – весело отозвался Оуэн, словно говорил об очевидных вещах. – Фишка с именем тут в том, что они совершенно не похожи, разве только тем, что служат безумному семейству.

Верно, этот Ларч нисколько не напоминал Ларча из семейки Аддамс.

Приблизившись к Ларчу, Эган обошелся без словесного приветствия, просто похлопав того по плечу. Разумеется, как иначе мог поступить серьезный и взрослый мужчина.

– Твой отец велел передать: он ожидает, что ты проведешь прием на должном уровне, – сообщил ему Ларч. – Поэтому он прислал меня.

Эган с достоинством кивнул, показывая, что осознает всю меру ответственности, а затем повернулся к нам и отдал четкий приказ:

– Итак, пора готовиться.

Нам с Арти пришлось поспешить в отведенную нам комнату. Мы приняли душ и ждали, обмотанные полотенцами, как будто находились на процедурах в спа-салоне. Тем временем Арти рассказывала, какие тактические шаги она собиралась предпринять, чтобы Адрик обратил на нее внимание. Она хотела попытаться развлечься с ним, раз уж мы все равно обречены проводить время с Кэшами.

– Следует признать, что он сексуальный, – высказалась она. – Ведь правда?

– Согласна, – кивнула я, вспомнив зрелище, которое наблюдала, сидя в шкафу. Это было плохо с моей стороны, но что уж тут поделаешь.

– Так почему бы и нет? – Она возбужденно пожала плечами. – Я хочу удостовериться в том, о чем говорили девчонки, которые с ним встречались.

Живо заинтригованная, я подняла брови.

– И что же они говорили?

Арти со смешком прикусила губу, стесняясь сообщить мне то, что я у нее выпытывала.

– Ну… – Она хихикнула, но ее ответ меня почти разочаровал. – Что это было волшебно.

Самая любопытная версия меня, а именно восемнадцатилетняя простушка, которая за всю жизнь только один раз спала с мальчиком, и этот опыт запомнился как нормальный, только и всего, ничего сверхъестественного, почувствовала жгучий интерес. Неужели с упрямым и апатичным Адриком это было волшебно? Получалось, что где-то там, глубоко, существовал другой Адрик, который, возможно, показывался на свет только в те мгновения, когда встречался с девушкой…

Идея Арти попытаться пофлиртовать с ним показалась мне неплохой. Мы же собирались подразнить их, не так ли?

Внезапно дверь резко распахнулась, и наша интереснейшая беседа тут же угасла.

– Это вы? – требовательно, с визгливыми нотками в голосе спросила появившаяся на пороге женщина.

Мы с Арти застыли на месте. Незнакомая особа вошла, и у меня тотчас возникла ассоциация с карикатурой. Очень высокая и костлявая, она явно относилась к тому типу женщин, у которых было длинным все: шея, пальцы, ступни и даже нос. Маленькие цепкие глазки смотрели с подозрением. Ее кожа была тронута загаром, а рыжеватые ухоженные волосы ниспадали красивым каскадом.

Пригвоздив нас взглядом, она придирчиво изучила нас с ног до головы. Мне захотелось прикрыться первым, что попадется под руку.

– Клянусь небесами, прошлогодние были красивее, – фыркнула она.

Я нахмурилась. Мне не почудилось, она только что назвала нас дурнушками? У меня появилось искушение сказать Арти: «Подержи меня», а затем повторить сцену из «Белых цыпочек».

– Вы стилист? – спросила я в ответ на ее замечание.

Она посмотрела на меня, как на вошь.

– Меня зовут Франческа Виенна, – представилась она. Услышав имя, я подавила смешок. Заметив это, она добавила: – Я личный и доверенный стилист дам из семьи Кэш на протяжении очень многих лет.

– А мы Джуд и Арти, – сообщила я с притворной любезностью. – Простые смертные под покровительством молодых людей из семейства Кэш в течение, кажется, нескольких недель.

Костлявая особа хмыкнула с гадким ехидством.

– Ваши имена интересуют меня меньше всего. – Она щелкнула пальцами и крикнула в сторону коридора: – Входите!

В комнату вереницей стали заходить женщины. Они тащили все: гримерные столики, салонные стулья, парикмахерские инструменты, тележки с гелями и лаком для волос, фенами, плойками и ящичками, наполненными предметами, о назначении которых я и понятия не имела. Последняя девушка приволокла большущий гардероб на колесах, в котором висели платья, приготовленные для нынешнего вечера. Всего там было три наряда, однако подружка Александра так и не появилась.

– Минутку, а третья девушка? – поинтересовалась Франческа, поворачиваясь на каблуках, словно подозревая, что та прячется у нее за спиной, и собираясь ее найти.

– Мы с ней даже не знакомы, – осмелилась подать голос Арти.

Франческа засопела.

– Тогда начнем с вас. Садитесь.

Мы с Арти уселись в мягкие парикмахерские кресла и переглянулись, не зная, смеяться нам или дрожать от страха.

– Я не хочу никаких особых изысков, – предупредила я.

Франческа, оскорбленная в лучших чувствах, моментально перестала перебирать свои щетки и расчески.

– У меня есть распоряжения Эгана, которые я намерена неукоснительно выполнить.

Изумительно, этим вечером я буду клоунессой.

Я решила не спорить, чтобы не затягивать процедуру. Франческа принялась наводить на нас марафет, не позволяя даже одним глазком заглянуть в зеркало. Откровенно говоря, уже через три секунды мне захотелось сбежать. Я чувствовала, как дергали волоски у меня из бровей, из головы и над верхней губой. Без конца сыпались замечания, что моим волосам необходимо глубокое увлажнение.

Затем начались комментарии, что мое лицо требует срочного вмешательства пластического хирурга, и тогда я решительно вскинула руки, давая понять, что с меня хватит. Женщины удивленно застыли.

– Мне необходимо отдохнуть пару минут, – заявила я, скопировав интонацию и твердость голоса Эгана. Возможно, именно по этой причине они не стали возражать.

Мой фиктивный парень мог бы мной гордиться!

Я встала и вышла из комнаты. Мне не столько нужно было перевести дух, сколько найти что-нибудь попить – я умирала от жажды. Я решила, что найду воду или другие напитки на кухне. Скорее всего, к вечеру приготовили обильное угощение, правильно? Наверное, и алкоголь тоже запасли.

С такими мыслями я спустилась по лестнице, но мне пришлось притормозить, спрятавшись за угол, поскольку в коридоре, который вел на кухню, послышался голос Эгана.

– На приеме будут делать официальные фотографии для прессы, – рычал он. – Ты не хочешь хотя бы раз в жизни пойти мне навстречу и не корчить постную физиономию?

– Нет, не хочу, – отвечал ему Адрик, который, судя по тону, тоже был в бешенстве. – Я надеялся, что ты не станешь заниматься этим дурацким вечером, но порой я слишком много от тебя хочу, верно?

Боже мой, они ссорились?

– Все делается ради благотворительности, которую Эдриен…

– Нет, – перебил Адрик еще более раздраженно, – шоу устроено ради тебя. Ты знаешь, что можешь перевести деньги в больницу напрямую от его имени, но ты и трех секунд не можешь прожить без репортеров и фото.

Мне почудилось, что Адрик сделал несколько шагов, намереваясь уйти, но Эган бросил ему в спину:

– Ты обожаешь все усложнять, иначе не в состоянии жить спокойно.

Мне очень хотелось высунуть голову, чтобы посмотреть на них, но в таком случае они могли меня заметить, поэтому я положилась только на слух.

– Спокойно… – повторил Адрик с отвращением, как будто слово звучало донельзя нелепо. – Мы не можем жить спокойно, Эган, и никогда не сможем, пока ты не прекратишь заниматься подобной ерундой.

– И что прикажешь нам делать? – с издевкой и злостью бросил Эган. – Только то, что хочется тебе? Если бы мы слушались тебя, то впору было бы вешаться.

– Меня не волнует, что ты творишь со своей жизнью, – четко произнес Адрик, – но не думай втягивать в это меня.

– Ты по-прежнему являешься частью нашей семьи, – напомнил ему Эган резко. – И ты остаешься сыном Эдриена, и фамилия Кэш все еще накладывает на тебя серьезные обязательства. Смирись уже наконец! Целый год прошел!

– Не смей ничего говорить о ней! – тотчас взвился Адрик. – Ты не имеешь никакого права, черт возьми!

Я поразилась тому, сколько ярости прозвучало в его голосе.

Кроме того, когда Адрик сказал «о ней», я немедленно подумала об… Эли. Он имел в виду Эли?

– Я хочу, чтобы ты понял…

– Это ты должен понять, – прервал его Адрик, кипевший от гнева. – Александр, возможно, и боится тебя. Наверное, он думает, что если будет исполнять все твои желания, это что-то изменит или вычеркнет из памяти то, что произошло, ну а я – нет. Отстань от меня, слышишь? Просто оставь меня в покое.

Я слышала, как он ушел вне себя от бешенства, потом громко хлопнула дверь. Я быстро отступила от стены и на миг растерялась, не зная, куда бежать, и завертелась вокруг своей оси, не в состоянии собраться с мыслями и сообразить, куда спрятаться. Эган появился рядом быстрее, чем ожидалось, и, столкнувшись со мной, одарил бешеным взглядом.

Да, он сердился. И не просто сердился. Он был настолько разъярен, что челюсть у него задеревенела, а руки сжимались в кулаки.

– А ты что тут делаешь? – рявкнул он на меня.

– Иду в туалет, – вынужденно солгала я.

– Туалет есть около веранды, – желчно напомнил он.

– Ха-ха, – я расплылась в улыбке, – а я почем знаю.

Послав ему идиотский воздушный поцелуй, я умчалась со скоростью ветра прежде, чем он начал вымещать свой гнев на мне.

Что это было? Что произошло? А что насчет Александра? Может, младший брат слушался старшего не из большого почтения, а из-за страха и долга. И снова кто-то боялся Эгана по тем или иным причинам, например, как Арти и, главное, Эли. Все новые стрелки указывали на то, что он был чудовищем, способным на ужасные поступки вроде… убийства?

Кроме того, братья точно что-то скрывали. Мне это стало очевидно после ссоры Эгана с Адриком. Их отношения были далеко не безоблачными, и крепкой братской дружбы между ними не водилось, хотя они пытались убедить всех в обратном. Интересно, так было всегда или однажды произошло нечто такое, что разрушило их единство и близость?

Ниточки постепенно увязывались между собой. И крепло мое подозрение, будто Эган сделал что-то с Эли, как и говорила Арти. Я обязана продолжать расследование, чтобы найти этому доказательства. Ведь если девушка была мертва, наверняка остались следы преступления. И я их найду.

Но сначала мне предстояло пережить званый вечер и женскую версию Паоло из «Дневников принцессы».

Я вернулась в гостевую комнату. Добраться до запасов целебного алкоголя мне так и не удалось. Закончив приводить меня в порядок, Франческа сказала, что теперь можно надеть платье. Ее ассистентки помогли мне с туфлями на высоком каблуке и обрызгали весьма и весьма недурными духами. В завершение Франческа встала напротив нас и разглядывала целую минуту, словно выискивая изъяны в нашем облике. Похоже, она их не нашла, так как резко кивнула и щелкнула пальцами.

– Зеркало, – потребовала она.

Одна из ассистенток опрометью бросилась выполнять приказание и притащила передвижное зеркало в полный рост, завешенное покрывалом. Поставив его перед нами, она театральным жестом сдернула покров.

Мы с Арти увидели наши отражения. Изумленная и восхищенная Арти отреагировала, сложив губы буквой «О». Я внимательно рассматривала себя, не понимая, понравилось ли мне то, что я увидела, или вызвало раздражение.

Зеркало показывало продвинутую версию меня в стиле Кэшей. Элегантная и роскошная, она обладала лоском, свойственным братьям. Благодаря потрясающему золотистому платью фигура производила достойное впечатление. Дорогое колье добавляло мне изысканности. Прямые и гладко уложенные волосы вместе с макияжем создавали зрелый и чувственный облик.

Конечно, Франческа была препротивной особой, но свое дело знала. Я вовсе не казалась клоунессой. Никакого гротеска. Объективно, я выглядела великолепно. Вернее, я смотрела на себя глазами Эгана, учитывая, что ему нравилось в девушках. Однако в зеркале передо мной стояла не я.

Впрочем, Арти восхищалась нами обеими. Ее образ был выдержан в более непринужденном стиле: пышные волосы, лежавшие естественными локонами, и макияж подчеркивали тонкие черты лица.

– Спасибо, Франческа, – искреннее поблагодарила я. – Мы невероятно хороши.

Женщина с гордостью кивнула головой и без лишних слов покинула нас со своей свитой кудесниц. Вновь повернувшись к зеркалу, я сказала своему отражению: «Ты выдержишь».

Да, я могла выдержать переодевание, прическу, макияж и даже притвориться, будто в восторге от этого приема, но я не была готова к тому, что последовало потом.

Примерно через час мы все встретились в холле перед гостевыми комнатами, так как должны были выслушать инструкции, а затем вместе спуститься вниз. И как только я увидела Эгана, Адрика, Александра и Оуэна в вечерних костюмах…

Пожалуй, для понимания, насколько потрясающе они смотрелись, мне придется по очереди описать молодых людей, прибегая к поэтическим сравнениям, поскольку речь пойдет об искусстве. Порочном, но все же искусстве.

Эган как будто готовился пройти по красной дорожке на церемонии вручения премии «Оскар». Черные волосы ему зачесали назад, а на сильных пальцах сверкали стильные серебряные кольца. Со светлыми глазами, в которых то и дело вспыхивали бесовские искры, он походил на большую хищную кошку, и казалось, будто старший Кэш одним словом может заставить весь мир плясать под свою дудку. Он являлся олицетворением одновременно могущества, похоти, тщеславия и злобы.

В общем, Эган словно сошел со страниц романа Оскара Уайльда.

Александру выбрали более романтический образ, представив его юношей, с которым девушка мечтает поцеловаться впервые в жизни, лишиться девственности, блистать на вечеринках, пойти вместе на выпускной бал и даже на край света. Впервые из его напомаженных волос выбивалась прядь, падавшая на лоб с мальчишеским задором. Он лучился весельем и любовью, а еще игривым лукавством.

Александр являлся персонажем Джейн Остин.

Оуэн предстал в более неформальном костюме: две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, две светлые пряди обрамляли лицо, остальные волосы собрали в низкий хвостик. Его не причесывали специально, да он в этом и не нуждался. Но наблюдая за тем, как он стоял, засунув руки в карманы, можно было не сомневаться, что если его сфотографируют для глянцевого журнала, снимок получится замечательный.

Герой подростковых романов, ослепительный молодой человек, от которого тают сердца девушек.

И, наконец, Адрик. Он предстал серьезным, невозмутимым, безучастным, но еще более загадочным, чем обычно, словно призывая попробовать открыть тайну его души. К неформальному черному костюму он не надел галстук. Волосы ему уложили в точности как у Эгана, но мне почудилось, что он сам нарочно взъерошил их, чтобы не походить на брата. Стоит заметить, что он действительно отличался от Эгана, особенно с горестно нахмуренными бровями.

Адрик представлял собой персонажа мрачного и привлекательного, словно материализовавшегося из рассказов Эдгара Аллана По.

– Я знал, что Франческа способна творить чудеса, – заявил Эган, рассматривая меня с чуть ироничной усмешкой. – Я впервые смотрю на тебя с удовольствием.

– Мне бы тоже хотелось испытать такое удовольствие, – отозвалась я, смерив его взглядом, – но… увы.

Я не собиралась говорить ему, что он выглядит чертовски красиво. Его улыбка растаяла, и он переключил внимание на Арти, осмотрев ее с головы до ног. У Арти вспыхнули щеки. Потом она с надеждой повернулась к Адрику. Его мысли блуждали так далеко, что он не сразу заметил, как мы замерли в ожидании его реакции. Он отступил на шаг.

– Хорошо выглядишь, – сказал он сухо и лаконично.

Похвала прозвучала вымученно и совершенно неискренне.

Внезапно распахнулась дверь, и в холл ступили две девушки. Одна остановилась рядом с Оуэном, другая неожиданно подошла к Александру. Меня заинтересовала именно вторая красотка, поскольку первую я уже встречала в компании Эгана. Но эту я никогда не видела – прелестная и светловолосая, она обладала ангельской внешностью.

– Лайла, моя девушка, – представил ее Александр.

Юная леди приветливо нам улыбнулась. Мне она напомнила главную героиню из «Кэнди-Кэнди».

Оуэн не позаботился представить нам свою половину, и ее это, похоже, нисколько не волновало.

Настал черед инструкций.

– Итак, как вести себя дальше, – заговорил Александр. – Гости уже собираются около бассейна. Мы все время должны находиться рядом со своими партнерами, так как будут журналисты, и они захотят нас фотографировать. Позднее, около двенадцати, Эган произнесет тост и сделает важное заявление, так что держитесь поближе в это время.

Важное заявление? Наверняка скажет какую-нибудь чушь.

Перед выходом Александр улучил момент, чтобы поправить галстук Эгану, нанести последний штрих, так сказать.

– Джуд, сфотографируй меня, пожалуйста, – попросила Арти, воспользовавшись заминкой.

– Может, сфотографировать вас вместе с Адриком? – Я переводила взгляд с одного на другую, посчитав идею блестящей.

Я догадывалась, что Арти очень этого хотела, но ни за что не сказала бы прямо, поскольку она не знала, желал ли того же Адрик. Она боялась даже спросить. Адрик молчал со свойственным ему угрюмым выражением лица. От него так и веяло неприязнью. Вид его был весьма красноречив: «Только попробуй, и я пошлю тебя куда подальше».

И все же Арти осмелилась.

– Не знаю… Адрик, ты хочешь?

– Мне не нравится фотографироваться, – отрезал он.

Сухо и грубо. Арти напряглась. Я была ошарашена.

Наши кавалеры подали нам руки, я ухватилась за Эгана, и мы вышли во внутренний двор дома. Стоял прекрасный вечер, звездное небо раскинулось шатром, весь декор был неброским, но элегантным. Едва гости, разодетые в дорогие платья и костюмы, заметили наше появление, как началось шоу – театральный обмен приветствиями и конкурс на самую эффектную позу.

Эган принялся пожимать руки и вступал в разговор с каждым гостем. Было довольно противно улыбаться по необходимости и терпеть руку Эгана, державшего меня за талию, словно я являлась его собственностью. Вечеринка не радовала весельем. На семьдесят процентов она соответствовала тем тоскливым приемам для высокопоставленных особ, где гости беседуют с бокалом вина в руке и ведут себя крайне степенно, не расслабляясь ни на секунду. Остальные тридцать процентов спасали хорошая музыка и алкоголь, тем более что для увеличения размеров пожертвований приглашенные могли дегустировать вина из разных стран и покупать их.

В общем, я заскучала, наслушавшись одних и тех же разговоров:

– Я слышал, твой отец намерен баллотироваться на пост президента.

– Думаю, я проголосую за него.

– Ему необязательно выигрывать, он и так обладает достаточным влиянием…

– Прием выше всяких похвал, Эган. Какова цель пожертвований?

– Ты великолепно выглядишь!

Эган отвечал всем обстоятельно и красноречиво. О семье он говорил с такой гордостью, что казалось, будто фамилия – единственный смысл его существования. Он, несомненно, преклонялся перед своим родом. Для него имело исключительное значение то, что он являлся частью семейства Кэш.

В какой-то момент, когда звучала легкая и заунывная музыка медленного танца, я заметила, что Арти стояла у столика с напитками и торопливо пила из своего бокала, с тревогой оглядываясь по сторонам. У нее явно что-то произошло. Я извинилась:

– Я отлучусь в дамскую комнату. Скоро вернусь.

Эган, полностью поглощенный разговором, меня даже не услышал. Я поспешила к Арти.

– Что произошло? – спросила я шепотом.

– Адрик налег на выпивку, а потом исчез, – ответила она с тревогой в голосе. – Я нигде не смогла его найти, поэтому хожу одна, и все смотрят на меня с удивлением.

Хм, после подслушанной ссоры между ним и Эганом я догадывалась, что он бродит где-то тут, но злой как черт.

– Ты не пробовала его спросить, действительно ли они так близки с Эганом? – спросила я.

– Но так это выглядит со стороны, правда? – с сомнением сказала она и огорченно поморщилась. – Все равно Адрик… Я его не понимаю. И никто не понимает.

Но я-то знала, что он зол на весь мир. Я понимала, что именно он чувствовал. В его жизни произошло какое-то событие, которое привело его в ярость. И к этому точно приложил руку Эган, хотя мне пока не удалось выяснить, какое отношение случившееся имело к Эли.

Мой так называемый парень внезапно возник рядом с нами, и я не стала больше ничего говорить. Он держал бокал с виски, и его массивное кольцо выглядело опасным, как кастет. Разумеется, он был дьявольски красив, прекрасно осознавал свою привлекательность и лучился самодовольством.

– Не оставишь ли нас наедине? – вдруг попросил он Арти.

Он произнес фразу вежливым тоном, но все равно сказать такое было очень некрасиво с его стороны, учитывая, что Арти являлась моей подругой. Я собиралась поставить его на место, но она строго посмотрела на него и отступила, затерявшись среди гостей.

– Тебе нравится грубить ей, да? – упрекнула я Эгана. – Больше так не делай.

– Здесь приказы отдаю я, – невозмутимо заявил он, – к тому же…

Эган поставил бокал на ближайший столик и, к моему удивлению, протянул мне руку. Вздернув бровь, я переводила взгляд с его лица на раскрытую ладонь.

– Что?

– Потанцуем.

Я заморгала. Он хотел, чтобы я танцевала? С ним? С Эганом? Мы находились на этом свете или я недавно умерла от скуки, сама того не заметив?

– Ты намерен прилепить мне на спину плакат с призывом «Пни меня» или что? – недоверчиво спросила я.

Эган закатил глаза и, не дожидаясь моего согласия, взял меня за руку и отвел от стола туда, где танцевали гости. Без предупреждения он положил мне руку на талию и прижал к себе так, что я легла грудью на твердую мужскую грудную клетку, а мой лоб оказался на уровне его носа. Ноздри заполнил аромат дорогого одеколона, а его губы коснулись моего уха, и он сказал тихо, отвечая на последний вопрос:

– Нет, но если бы у тебя был такой плакат, я бы так и поступил.

И словно по волшебству (или по приказу Эгана) диджей поставил песню «Quando,quando,quando» в исполнении Michael Buble. А потом мы с Эганом начали танцевать.

Однако… Ну и ну, Эган. Его шаги в ритм музыки и манера вести в танце были мастерскими, уверенными и элегантными. Разумеется, он привлекал внимание, а потому и я тоже, ведь мы в один миг притянули к себе множество взглядов. Его это нисколько не беспокоило. Напротив, мне с трудом верилось, что мы делаем вместе такое простое и банальное дело. Танцевать я умела, так что опозориться мне не угрожало, не пугайтесь. Неужели мы танцевали, как обычная влюбленная пара? Под звуки сентиментальной песни? Почему? Просто потому? Невозможно…

– Послушай, – вдруг прошептал он мне на ухо, почти не разжимая губ, чтобы окружающие не разобрали слов, – нас сейчас фотографируют, и это важно. Притворись влюбленной.

После его замечания я обратила внимание на фотографа, стоявшего в толпе гостей, с любопытством наблюдавших за нами и не делавших снимки, пока мы двигались в ритме танца.

Теперь все встало на свои места. Я больше не испытывала недоумения и растерянности.

– О, так тебе от меня что-то нужно, – с улыбкой ответила я, почувствовав облегчение от того, что поняла истинную причину, почему он повел меня танцевать. Но мне очень хотелось подразнить его. – А я-то подумала, что ты пригласил меня на танец, чтобы создать романтическую обстановку и прикоснуться ко мне.

Он усмехнулся, пощекотав губами мое ухо. Я ощущала его дыхание, спокойное дыхание человека, уверенного, будто весь мир в его руках.

– Я правильно понял? – уточнил он с веселой иронией. – Неужели тебе захотелось, чтобы я тебя приласкал, Дерри? Неужели ты хочешь провести со мной ночь? Впрочем, сомневаюсь, что это будет романтично, не в моем стиле…

– Да? А что же тогда в твоем стиле? – поддержала я игру, притворившись заинтригованной. – Позволь, я догадаюсь, «сделать это жестко».

– Правильнее сказать, сделать вечер незабываемым, – поправил он.

Хороший ответ. Любая другая девушка наверняка растаяла бы от таких слов и особенно от покоряющей искренней уверенности, прозвучавшей в интонации, которой они были сказаны. Не возникало ни малейшего сомнения в их правдивости. Будь я не я, то подумала бы, что Эган способен свести женщину с ума, просто подмигнув ей.

– Ух ты, это как раз то, что мне сегодня нужно, – солгала я, добавив в голос нотки восхищения.

– Пожалуй, неплохая мысль, учитывая твой нынешний облик, – решил он.

Приподняв брови, я заглянула ему в глаза. Они горели недобрым огнем, там, за серой, почти прозрачной радужкой, угадывались гордыня и коварство. Казалось, он привычно взирал на все с саркастичной усмешкой. Типичный киношный мерзавец, обворожительный и безупречный.

– Ты хорошо подумал, Кэш? – прибегла я к его тактике, взяв на вооружение иронию. – Может, я тебе нравлюсь?

– Мне нравится, как ты сегодня выглядишь. – Он слегка пожал плечами.

– Ты не ответил на вопрос, – указала я и медленно произнесла. – Я ни капли не нравлюсь тебе, Эган?

Мне очень хотелось услышать ответ.

Но в его распоряжении были самые изощренные способы отвлечь внимание. Он плотно взял меня за талию, заставив слегка повернуть корпус вправо. Мягкое, плавное па, и я лишь осознавала в полной мере, что спиной прижималась к груди Эгана, его бедра терлись о мою задницу, а губы щекотали ухо. Я почувствовала себя крошечной, запутавшейся в его руках, как в силках, и, казалось, он раздавит меня, если сожмет их чуть сильнее.

Напротив нас я увидела воодушевленного фотографа с камерой наизготовку.

– Улыбнись для фотографии, – велел Эган и улыбнулся сам.

Вспышка на миг ослепила меня. Я ждала, что он повернет меня снова, чтобы мы продолжили танец, но Эган, не изменив позицию, прошептал мне на ухо так тихо, что слова его прозвучали, скорее, угрожающе:

– Я с удовольствием проведу с тобой ночь, конечно, если у тебя не пропадет настроение, когда закончится прием…

Он резко развернул меня, отвесил учтивый поклон, словно поблагодарив, и отправился за своим виски, чтобы продолжить раунд светских бесед. Несомненно, он получил от меня то, что требовалось, и оставил стоять посреди танцпола, в высшей степени заинтриговав последней фразой. Если я все еще захочу? Что бы это значило?

О, я и представить не могла, что меня ожидало.

Через несколько невыразимо скучных часов, в течение которых пришлось бесконечно выслушивать, каким замечательным человеком был глава семейства Кэш, настало время главного тоста.

Гости стекались в патио. Я нигде не заметила Адрика, но увидела глубоко подавленную Арти, Оуэна под руку со своей девушкой и нежно ворковавших Александра и белокурую Лайлу. Официанты подали бокалы с шампанским. На небе сияли звезды, обманчиво сулившие прекрасную ночь.

Диджей приглушил музыку, Эган подождал минуту, пока все соберутся, а затем встал в центре толпы, замершей в ожидании.

Я изобразила широкую улыбку, идеально подходившую для лицемерного и жестокого мира Тагуса.

– Вечер только начался, а я уже хочу прерваться, чтобы сделать важное объявление, – заговорил Эган хорошо поставленным, звучным бархатистым голосом. Его глаза злорадно блестели, но так было всегда, и я не обратила на это особого внимания, важничая, как влюбленная подруга, гордая тем, что находилась с ним рядом. Гости слушали, с нетерпением ожидая продолжения. – Главная цель нашего вечера – собрать средства для фонда помощи бездомным, которым руководит мой отец. Но некоторое время назад я решил, что мы поднимем тост и совместными усилиями поспособствуем еще одному благому начинанию. Для этого я приготовил несколько бутылок вина из моей личной коллекции и выставляю их на продажу сегодня вечером. Это решение далось мне нелегко, но меня радует мысль, что деньги, собранные за каждую бутылку, будут направлены на дело, которому я придаю огромное значение.

Гости зааплодировали. Даже я удивилась. Он жертвует на благотворительность свою бесценную собственность? Вот и славно. Учитывая, каким придурком он был, самое малое, что он мог сделать для человечества – это пожертвования.

Эган попросил тишины, и через несколько мгновений аплодисменты прекратились. И тогда он взорвал бомбу.

– Деньги поступят на счет госпиталя Святого Франциска и покроют все расходы на лечение моей свекрови, Элейн Дерри, матери моей невесты Джуд Дерри. Элейн страдает от последствий ВИЧ-инфекции, а я принимаю ее судьбу близко к сердцу.

Когда Эган повернулся ко мне, подняв бокал, я стояла как громом пораженная.

Значит, вот что он имел в виду, сказав «если у тебя не пропадет настроение, когда закончится прием». Он намекал, что приготовил для меня сюрприз. Нечто настолько жестокое, что земля ушла у меня из-под ног.

В тот миг, когда приговором прозвучало «ВИЧ», мир как будто замер. Все вокруг меня исчезло. Стоп. Оглушительный удар и провал. А затем внезапно картинка вернулась и ожила, и я поняла, что сказал Эган.

Он только что объявил об этом на весь Тагус всем, кто смеялся надо мной и кто завтра и послезавтра будет злословить, обсуждая свежую сплетню, хотя то была чистая правда. Моя мать болела уже шесть лет. Это была проблема очень серьезная, личная и тяжелая, а Эган легко и небрежно сообщил о ней широкой публике, словно речь шла о какой-то шутке.

Решившись посмотреть по сторонам, я увидела, что все замерли в ожидании, но выражение их лиц и глаз не оставляло сомнений в том, что они думали о моей матери, о том, каким образом она могла заразиться и родилась ли я инфицированной или нет…

– Ваше здоровье! – внезапно сказал Эган.

Гости хором поддержали тост:

– Ваше здоровье.

Я не подняла бокал. Я стояла неподвижно, ибо все внутри будто заледенело, включая саму жизнь.

Эган пригубил вино из бокала, затем осушил его до дна, притворно нахмурился и спросил:

– Джуд, хочешь что-нибудь сказать? Не поделишься, как чувствует себя Элейн?

Я приоткрыла рот. Я и в самом деле собиралась кое-что сказать, чтобы не усугублять положение, но из моего горла не вырвалось ни звука. По телу прокатилась горячая волна и подступила к глазам, уничтожая мою твердость и храбрость. Мне хотелось… заплакать, заплакать навзрыд, но я сдерживалась, призвав на помощь все силы. Я была не в состоянии даже ответить ему, как он того заслуживал, продемонстрировав свое мужество.

Гости ждали. Они смотрели на меня и перешептывались.

– Я-я… – с трудом выдавила я. Перед глазами все завертелось. Во рту пересохло, меня затошнило. – Она…

– Она – что? – нагло подсказал Эган.

– Дело в том… она…

Я не успела сказать что-то еще или ощутить новый приступ тошноты, как меня прервал крик:

– Отсоси, Эган!!!

Это было настолько неожиданно, что внимание гостей переключилось на веранду дома. Я тоже обернулась и не поверила своим глазам. На краю террасы стоял Адрик с бутылкой виски в руках. Что он, черт возьми, задумал? Но долго искать ответа не пришлось, в следующий миг Адрик прыгнул в бассейн. Пролетев по воздуху, он плюхнулся в воду, взметнув тучу брызг. Он погрузился на дно, потом вынырнул, хватая ртом воздух. Отдышавшись, он взмахнул бутылкой и испустил торжествующий вопль:

– ВА-А-АУ!!!

И тотчас громче, чем прежде, заиграла бодрая музыка. И гости тоже разразились криками «ва-а-ау», воодушевленные открывшейся перспективой наконец повеселиться на этой вечеринке.

Повернувшись к Эгану, я обнаружила, что он смотрел на Адрика с нескрываемой яростью. Адрик плавал в бассейне и тоже с вызовом, прищурившись, сверлил брата взглядом.

Желая спасти вечер, гости с большим энтузиазмом начали прыгать в воду, совершенно забыв о злосчастном тосте. По крайней мере, на время.

Мне на плечо легла рука. Это подошла Арти. Мне показалось, что она смотрела на меня с состраданием. Впрочем, не знаю. Возможно, она хотела поддержать меня, но в тот момент я не нуждалась в сочувствии. Мне вообще ничего не было нужно.

Я отпрянула и опрометью побежала прочь, едва не теряя сознание от душивших меня унижения, слез и гнева.

Я воображала, что на шаг опережаю Эгана Кэша, но он только что отправил меня в нокаут.

В ушах снова зазвучали его слова: «У меня всегда найдется план получше».

16

Темнота может служить надежным убежищем, но бойтесь обитающих там чудовищ

Я шла и шла, удаляясь от места, где веселились гости, пока музыка не зазвучала приглушенно. И тогда я дала волю своему гневу.

Сорвав идиотские туфли на шпильках и с силой зашвынув их подальше, я провела ладонью по лицу, словно могла одним движением стереть макияж. Из горла вырвался сдавленный вопль ярости. Гнев переполнял меня, внутри все кипело. Не в силах справиться с бурей эмоций, я замерла, потрясенная до глубины души, подавленная. Размышляя о том, что случилось, я неохотно признала, что это разоблачение было неожиданным и опасным.

Как он посмел рассказать всем, что моя мать больна? Эта проблема была для нас очень мучительной и держала в постоянном напряжении. Маме становилось то лучше, то хуже, день на день не приходился. И главное, предсказать, что ждет нас завтра, было невозможно: боли, постоянные инфекционные заболевания, слабость, депрессия… Ее болезнь надломила меня. И то, что Эган глумливым тоном сообщил о ней гостям, словно рассказывал забавный анекдот, убедило меня в том, что он был самым подлым существом в мире и самым гнусным негодяем, которого я встречала.

И он не остановится. Пока я продолжаю бросать ему вызов, причиняя ущерб его светлому образу, он по-прежнему будет проявлять жестокость, пытаясь утопить меня. Он переворошит всю мою жизнь, дожидаясь удобного момента, чтобы застигнуть врасплох. И самое скверное, что я ни капли не испугалась того, что он мог мне сделать, хотя однажды вечером в автомобиле он предупредил, что обладает необходимыми ресурсами для войны.

Теперь, когда он продемонстрировал, что готов использовать любые, даже самые грязные способы, чтобы раздавить меня, я задумалась, не лучше ли отказаться от дальнейших попыток осуществить наш план.

И я не смогла дать ясный ответ на этот вопрос, поскольку у меня кружилась голова. Я очень пожалела, что не прихватила бутылку, прежде чем сбежать с приема.

Я сидела на камне в полной темноте. Даже немного поплакала, давая выход чувствам, чтобы не осталось ничего такого, что мне захотелось бы излить позже… Эй, выплакаться полезно. Если вам хочется зарыдать, как героиням романов позапрошлого столетия, не стесняйтесь. Но затем вы обязаны вытереть слезы и встать, так в любой конституции записано.

Я решительно вытерла слезы, но не тронулась с места, глядя в пространство и пытаясь обуздать ярость. Злость – естественное чувство, но в чрезмерной степени она ведет лишь к ошибкам. Мне следовало успокоиться.

Точно было только одно – я не собиралась возвращаться на проклятый праздник. Я подумала, что мне, возможно, удастся пробраться в комнату, чтобы лечь в постель. И я двинулась в нужном направлении, стараясь не подходить близко к дому, рассчитывая найти запасные выходы, где я бы ни с кем не столкнулась.

В какой-то момент я утратила понимание, где нахожусь, поскольку меня окружали лишь деревья и темнота. Внезапно я заметила домик, угнездившийся на толстых ветвях огромного дерева. Домик казался достаточно большим и, главное, пустым.

Наверное, я могла бы переночевать в этой хижине. Да где угодно, лишь бы провести несколько часов подальше от Кэшей.

Я поднялась по деревянным доскам, заменявшим ступени. Однако, заглянув в домик, едва не свалилась с дерева, различив внутри человеческую фигуру. Но я не закричала, потому что узнала его, несмотря на темноту.

В домике сидел Адрик собственной персоной. С бутылкой в руках.

Хотела немного отдохнуть от Кэшей?

Нет, дорогуша, это невозможно.

Сначала я решила спуститься на землю и уйти, но вспомнила, что Адрик прыгнул в бассейн именно в тот момент, когда Эган собирался унизить меня еще больше. Я не знала, было ли совпадение случайным или Адрик поступил так намеренно, но он меня спас.

– Можно? – кашлянув, спросила я.

Адрик, созерцавший пространство перед собой, повернул голову и заметил мое присутствие.

– Лови момент, когда мой организм уже заправлен алкоголем, но я еще не утратил разум, – произнес он с прохладцей.

Я забралась в домик и попыталась проскользнуть в правый угол, но мне не удавалось выпрямиться. Домик построили для детей, а мы оба, разумеется, уже давно не были детьми, так что я просто села рядом с Адриком, чувствуя себя разбитой и подавленной.

– Нетрудно догадаться: я прячусь после того, как меня вывернули наизнанку и выставили на посмешище, – сказала я, устало вздохнув. – А что ты тут делаешь?

– Мне не нравится, когда вокруг много народа, – ответил он.

Я прислонилась головой к деревянной стенке и некоторое время сидела тихо. Слышно было только, как Адрик отхлебывал из бутылки, и его мерное дыхание. Ненадолго мне стало легче от того, что рядом кто-то присутствовал, хотя Адрик составил мне компанию вовсе не потому, что хорошо относился и хотел поддержать.

– Спасибо, – сказала я, выбрав подходящий момент, чтобы нарушить молчание.

– Я сделал это не ради тебя, – отрезал он.

Конечно, у него всегда имелся под рукой ушат холодной воды.

– Но…

– Я сделал это ради себя, – поделился он.

Я с удивлением приподняла брови.

– Ты хотел привлечь внимание гостей?

– Я хотел, чтобы Эган в кои-то веки обломался.

Я нахмурилась. Адрик находился в моем списке людей, способных говорить неожиданные вещи, но на миг меня одолели тягостные сомнения.

– Ты знал, что он произнесет такой тост? – уточнила я.

– Джуд, – он произнес мое имя очень серьезным тоном, и я поняла, что мне сейчас достанется на орехи, – ты все еще думаешь, что мы втроем строим планы, как унизить тебя?

Послушайте, тут я готова согласиться. Я замечала, что все трое ведут себя по-разному. Например, Адрику было безразлично то, что нравилось Эгану, Александр относился ко мне дружелюбно, но мне было сложно разделить их. В конце концов, они братья, выросли вместе, подчинялись Эгану и прикрывали любые его косяки… Короче, если верность крови они считали своим долгом, то доверять им не следовало.

– Не имеет значения, что я думаю. – Мне очень не хотелось вдаваться в подробности.

Он вдохнул и выдохнул, смирившись.

– Я заподозрил, что Эган задумал какую-то пакость, когда он заговорил об особом тосте, – признался Адрик, как будто ему ничего не оставалось, кроме как ответить на мой вопрос. – Для Эгана «нечто особое» всегда означало «нечто, что я тщательно спланировал», и когда он начал представление, меня осенило, что нужно сделать. И все. А теперь на, возьми, поможет.

К моему удивлению, он протянул мне бутылку. Я замялась на миг, сомневаясь, скорее по привычке. Но мне действительно было необходимо выпить, так что я взяла бутылку и сделала большой глоток. По горлу словно потек жидкий огонь, но в то же время алкоголь сработал как укол храбрости.

Я вернула бутылку Адрику.

– Позволь спросить, может, ты в курсе, как он узнал о моей матери? – сказала я, вкушая живительную силу алкоголя.

Адрик пожал плечами.

– Нет, но мне известно, что у него свои способы добывать информацию. Он не должен был говорить такие вещи публично.

Я не ожидала, что Адрик осознавал, насколько безобразно поступил со мной Эган.

Но я уже была бессильна что-либо изменить.

– Ладно, – со вздохом призналась я, – как ты сказал однажды, я сама напросилась на неприятности.

Мы оба замолчали. Адрик отхлебнул из бутылки и передал ее мне, чтобы я тоже приложилась. И так мы какое-то время молча напивались. Принимая алкоголь, человек последовательно преодолевает несколько стадий. Сначала наступает просветление, выпивка поднимает настроение. Еще через несколько глотков человек расслабляется. Добавив немного, он переходит в состояние, которое я называю «плыть по волнам», поскольку мир вокруг теряет четкие очертания, алкоголь кажется амброзией, и тогда происходит одно из двух: все кажется смешным, так как ясность мысли улетучивается, или же, напротив, любая мелочь ранит больнее, чем прежде.

Со мной случилось первое. Я почувствовала сильное головокружение, стены домика медленно поплыли, вращаясь, и я начала смеяться просто так. Интересно, что Адрик, подхватив мой смех, тоже начал хохотать. Он заливался не так безудержно, как я, но тот, кто знал его характер, догадался бы, что он далеко не трезв.

– Ты выкрикнул: «Отсоси, Эган»! – вспоминала я, хихикая. – Кто-нибудь ему хоть раз говорил такое?

Адрик фыркнул, но потом его сопение превратилось в флегматичный смешок.

– Только не в лицо.

Я продолжала смеяться, представив, как он нырнул в бассейн. Полет его тела в воздухе внезапно показался мне очень забавным.

– Никогда не думала, что именно ты способен выкинуть подобный фокус, – доверительно сообщила я. – Ты всегда был таким серьезным, и казалось, что тебя все раздражает…

Он щелкнул языком.

– Мне пришлось сделать пару глотков для храбрости. Как видишь, даже самые серьезные люди порой делают безумные вещи.

Мы продолжили распивать бутылку на двоих. Не знаю, известно ли вам, но когда люди выпивают вместе, то между ними возникает подобие дружеской симпатии. Это не я придумала, так утверждает наука об алкоголизме.

И я не могла не воспользоваться преимуществами, которые мне давала упомянутая симпатия, пока она существовала.

– Я хочу кое о чем спросить, – внезапно сказала я.

Адрик снова отхлебнул из бутылки и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Валяй.

– Почему ты так груб с Арти?

– Ничего подобного, – возразил он с ноткой досады в голосе. – Она просто мне не нравится, и я не хочу давать ей повод думать иначе.

– Но…

– Я пришел к тебе тогда, чтобы отдать книги, – перебил он. – А вы с Эганом решили, что мы в тот вечер пойдем ужинать вчетвером. И с тех пор именно Эган пытался нас свести. А я решительно не хотел ему подыгрывать. Ты можешь припомнить хоть один момент, когда я это делал?

Нет, я такого не помнила.

Адрик взбодрил себя еще одним глотком. Он рассуждал достаточно здраво, но было очевидно, что отвечал на мои вопросы лишь потому, что выпил лишнего.

– Послушай, у нас с Эганом и Александром общие всего лишь две вещи: фамилия и кровь. В остальном мы совершенно разные, – сказал он с горечью, как будто этот вопрос мучил его длительное время. – А все окружающие думают, что мы похожи исключительно благодаря усилиям Эгана. Он хочет, что мы были его копиями.

Боже, я не ослышалась?

Я воодушевилась, загоревшись любопытством. Все это напоминало прорыв сквозь защитную броню молчаливого, сдержанного и серьезного Адрика Кэша.

– А ты не хочешь на него походить, – рискнула я предположить тоном «не стесняйся, рассказывай».

Он издал короткий смешок.

– Скорее я отрежу себе яйца. – Он приложился к бутылке, а потом облизнул красиво очерченные губы. – Не знаю, зачем я тебе все это говорю, учитывая, что при первой возможности ты пойдешь и расскажешь всем.

Выхватив у него из рук бутылку и тоже отпив, я сказала с оттенком негодования:

– Неужели ты думаешь, что я после такого немыслимого унижения отправлюсь трезвонить, что ты единственный из Кэшей, кто соизволил быть со мной искренним? Скорее, я должна поблагодарить тебя.

У меня появилось слабое подозрение, что Адрик улыбнулся.

– Ладно, ты не такая дура, – согласился он.

– О, спасибо большое. Быть немного дурой гораздо лучше, чем быть полной идиоткой, – ответила я, закатив глаза.

– Я имею в виду, что понял, на что ты способна, когда ты села за игорный стол и бросила Эгану вызов, – пояснил он, снова меня очень удивив. Он замялся на мгновение, но потом все же добавил: – Это было занятно. Еще лучше ты выступила в столовой, сказав, что не хочешь с ним встречаться. Я считал тебя умной, пока не увидел вас вместе.

Пожалуй, разыгрывать перед ним идиотку становилось отнюдь не весело, тем более в полной мере осознавая, что на самом деле это было совсем не смешно.

– Не знаю, что хуже: когда ты отмалчиваешься или начинаешь говорить правду в глаза, – усмехнулась я, отнимая у него бутылку, когда он закончил пить. – Сожалею, что разочаровала тебя, бедняжка.

– Люди существуют, чтобы разочаровываться.

Откинув голову, я слегка повернулась, чтобы посмотреть на него. С долей недоверия я призналась себе, что мне нравятся рассуждения Адрика. Они были весьма здравыми.

– Есть хотя бы одно качество, которое мы ценили бы друг в друге?

Не знаю, зачем я это спросила.

Адрик тоже запрокинул голову и посмотрел на меня. Я почувствовала тяжесть его взгляда, пронизанного тоской. Он скупо улыбнулся.

– Давай, ты первая.

– Скажем так, ты способен закрыть мне рот, а это довольно сложно, – призналась я, как будто уже достигла фазы откровений и не могла остановиться. – Ты умеешь убеждать.

– Человек должен обладать хотя бы одним талантом от рождения, – отозвался он, отсалютовав бутылкой, словно поднимая тост.

Мы расхохотались. Я смеялась свободно, а он лишь едва дал понять, что ему весело.

– Теперь твоя очередь, – заявила я, заерзав на месте от нетерпения.

Адрик запустил пальцы в волосы, взлохматив их. Потом замер на мгновение, глядя в пространство. Возможно, он обдумывал ответ, или удивлялся, почему земля вертится, а может, просто медитировал, затем изрек:

– Сложно сказать, поскольку в тебе нет ничего, что мне должно нравиться.

– Что-о-о?! – воскликнула я, весьма шокированная. – Это почему?

Он пожал плечами.

– Потому что ты не красавица, ты не та, кто притягивает к себе внимание, едва зайдя в комнату, ты не милая, и не общительная, и также не обладаешь какими бы то ни было талантами. В сущности, ты неловкая, назойливая, невыносимая, появляешься в самые неподходящие моменты, считаешь, что знаешь все, а на самом деле ни черта ни знаешь, а порой становишься угрюмой и скучной. К тому же ты совершенно не разбираешься в литературе, и на голове у тебя воронье гнездо.

Он произнес свою тираду так просто и непринужденно, что его слова даже не прозвучали оскорбительно. Он сразил меня наповал, но я не почувствовала злости, только горечь. Я признавала, что он сказал правду. Такой я и была, и даже хуже, так что мне не оставалось ничего другого, кроме как заткнуться, глотнуть из бутылки и больше не выступать.

Я не ждала от него новых откровений, но он вдруг добавил:

– Но именно это мне и нравится.

Я ошеломленно уставилась на него.

Адрик продолжил:

– Мне нравится, что ты не пытаешься стать такой, как надо, такой, какой тебя обязывает быть это место. Ты такая, какая есть, и, являясь по сути белой вороной, вовсе не пытаешься мимикрировать. Ты что-то вроде интересного природного явления, например урагана. И потому я до сих пор не могу понять, зачем ты встречаешься с таким жестоким, злонамеренным придурком, как Эган.

Он искренне считал, что Эган мне по-настоящему нравится? Вау, значит, я хорошо играла роль.

Тем не менее я серьезно отнеслась к тому, что он сказал. Впервые мне высказывали в лицо то, что думали обо мне, спокойно и без желания оскорбить. От этого я даже почувствовала себя, как Рафаэль из «Симпсонов», счастливой и печальной.

– Адрик, – начала я, заморгав, как наивная дурочка, – если бы у меня была хоть капля самоуверенности, ты только что выжег бы ее дотла.

Удивительно, но ему мое замечание пришлось по вкусу, и он расхохотался. Заливаясь смехом, он громко и комично рыгнул, что вызвало у меня новый приступ веселья.

Мы смеялись, как два недоумка, пока не наступила следующая стадия алкогольного опьянения: гневливость.

– Нет, черт возьми, я не понимаю, с какой радости я веселюсь, – выпалила я, яростно и нетрезво мотая головой. – Ненавижу. Ненавижу то, что притворялась невесть кем на этом паскудном вечере! Ненавижу дурацкий макияж! Ненавижу дебильное платье!

Адрик пропустил еще глоток. Отняв бутылку ото рта, он спокойно предложил:

– Сожги его.

Я замерла. Прядь волос прилипла у меня к лицу.

– Что? – переспросила я дрогнувшим голосом.

– Я не на китайском говорю, Джуд, ты меня слышала.

– Да, но как я его сожгу?

Адрик попытался встать. Я наблюдала за ним со смущением и растерянностью. Поднимался он с трудом и к тому же держался на ногах нетвердо, но в конце концов его плечи уперлись в потолок. Скрючившись, но не выпуская из рук бутылки, он умудрился подобраться к выходу и поставил ногу на дощатую ступень.

– Идем, – позвал он меня.

Мой мозг, выведенный из строя алкоголем, утратил способность оперировать логикой и здравым смыслом, и я тоже стала спускаться. Мы оба едва не свалились вниз, но каким-то чудом ступили на землю невредимыми.

Адрик обошел могучий ствол дерева. Слабый отдаленный свет, доносившийся из дома, и луна немного разрежали сумрак, и я обратила внимание, что он, оказывается, все это время был без рубашки. Из одежды на нем остались только белый фрачный галстук и брюки, в которых он прыгнул в бассейн, теперь влажные, мятые и грязные.

Я проглотила слюну, как полная идиотка, а он скрылся за деревом.

– Идем, Джуд, не стой там, – позвал он меня откуда-то из темноты.

Ноги сами понесли меня вперед. Обогнув дерево, я увидела, что Адрик сгребал в кучу сухие ветви и обрезки досок, оставшиеся после сооружения шалаша, которые никто не потрудился убрать.

Пока он этим занимался, я наблюдала за ним. И смотрела на него совсем другими глазами, с трепетом и пронзительным чувством, словно на миг вернулась в подростковые годы. Он казался очень красивым – с растрепанными волосами и стройным полуобнаженным торсом. Но главное, абстрагировавшись от того, что Адрик был красавчиком, я начинала замечать, насколько он выделялся среди других.

Адрик разговаривал без всякого пафоса, не задирал нос и не смеялся так, будто весь мир лежал у его ног. Он вел себя просто, естественно. Да, он был склонен к эпатажу. Да, немного неприветливый. Да, весьма язвительный и подчеркнуто равнодушный. Но я подозревала, что у него имелись серьезные основания держаться с людьми холодно.

Кроме того, я задавалась вопросом, что же так бесило его на самом деле. Неужели все-таки Эган? И только ли он?

Я крепко зажмурилась и вновь открыла глаза, отгоняя прочь неуместные мысли, когда Адрик щедро полил алкоголем из бутылки собранные ветки, деревяшки и листья. Сунув руку в карман, он достал зажигалку, затем подпалил один лист и бросил его в кучу.

Костер разгорался медленно. Адрик поддерживал огонь, не позволяя ему умереть, пока не поднялись языки пламени, достаточно сильные для… Для чего?

– Отлично, снимай его, – велел Адрик.

– Что? – Я глупо переводила взгляд с Адрика на костер и обратно.

– Платье, – пояснил он. – Снимай, чтобы сжечь.

– Как же я его сожгу? – ошеломленно спросила я.

– Ты же сказала, что оно тебе противно, разве нет? Мне тоже омерзителен этот проклятый костюм, так что…

Адрик поставил бутылку на землю и принялся расстегивать брюки. В одну секунду он снял их, оставшись только в белых боксерах. Еще ни разу не видела, чтобы боксеры сидели на ком-нибудь так классно. До тех пор я всегда считала трусы вещью сугубо утилитарной. Но Адрик был как будто создан для демонстрации белья бренда «Кельвин Кляйн».

Я отвлеклась от своих мыслей, когда Адрик бросил брюки в костер. Но на этом он не остановился. Сорвав с шеи галстук, он отправил на сожжение и его. А затем, сняв ботинки и носки, швырнул их вслед за брюками и галстуком в огонь, затрещавший и разгоревшийся еще ярче.

Больше сжигать ему было нечего. Он остался только в нижнем белье. На мгновение мне показалось, что он избавится от него тоже, но Адрик не стал этого делать.

– Точно тебе говорю, ты почувствуешь себя лучше, – подвел он черту.

Я поверила. Правда, находилась в таком состоянии, что поверила бы и в то, что собаки умеют разговаривать. Я подошла ближе, подумала десятую долю секунды и начала стаскивать платье. Я ощущала на себе пристальный взгляд Адрика, но меня это не волновало. Спустив платье ниже пояса, я сбросила его, пошевелив коленями.

Я набрала в грудь побольше воздуха, швырнула платье в огонь и невольно улыбнулась. Мне действительно стало легче. Своим поступком я словно послала к черту все то, что случилось на празднике, освобождаясь от морока нынешнего вечера.

– Давай, и колье тоже, – предложил Адрик.

– Но оно, наверное, дорогое… – засомневалась я.

– Да какая разница, сколько оно стоит, – отмахнулся он без тени беспокойства или раскаяния.

Ну если уж Кэш так сказал… Я сняла ожерелье и кинула в пламя. Мы стояли и смотрели на костер. По мере того как языки пламени набирали силу, поднимаясь все выше, одежда постепенно обугливалась. Я не знала, сгорит ли она дотла, но зрелище того, как огонь поглощал ее, принесло мне глубокое удовлетворение.

Осмелившись повернуть голову, я увидела, что кожа Адрика отливала золотисто-оранжевым цветом в свете костра. Блики пламени скользили по его телу. Волосы торчали в разные стороны. Сочные губы слегка покраснели из-за частого контакта с бутылкой. Глаза потемнели и блестели сильнее обычного, возможно, из-за воздействия алкоголя, но они завораживали.

Я вновь завладела его вниманием, едва он почувствовал мой взгляд. Меня точно обдало жаром, и вовсе не от костра. Адрик умел смотреть так, что внутри все переворачивалось. Он казался таким непроницаемым и загадочным, что невольно закрадывалось подозрение, будто парень наделен даром читать ваши мысли. А я в тот момент размышляла о неожиданных для себя вещах, имевших к нему непосредственное отношение… Вещах, которые мне не стоило бы… Неожиданных вещах…

– Джуд, – прервал он молчание.

Глупое сердце бешено заколотилось, и я испугалась, что у меня приключится инфаркт или…

– Да? – с придыханием спросила я, с тревогой ожидая, что он скажет.

– А теперь мне холодно, – скорбно признался он.

Я засмеялась. Смех одолел меня внезапно, нелепый, нервный, но в то же время я почувствовала облегчение. А каких еще слов я от него ждала?

– Об этом мы не подумали, – согласилась я, почесав в затылке. – Может, вернемся?

Мы оба посмотрели в сторону дома. Свет и далекая музыка доносились эхом того мира, к которому я не принадлежала. Я нисколько не сомневалась, что намного лучше оставаться в саду, в полной темноте и почти обнаженной, чем быть там. Дополнительным преимуществом являлась возможность созерцать Адрика в боксерах.

– Если ты осмелишься продефилировать в таком виде на глазах у всех… – ответил он, пожимая плечами.

– А другого входа нет?

Он покачал головой.

– Только главный и через кухню. И там, и там куча народу. До утра люди не разойдутся.

Я шумно выдохнула.

– Дело в том, что именно сейчас я совершенно не в форме, чтобы встретиться лицом к лицу с кем-то из этих лицемеров, – созналась я. При мысли о том, что недавно произошло, меня начинала душить ярость, но я упорно гнала прочь неприятные воспоминания. – А тем более с Эганом.

– Нам лучше забраться обратно в шалаш, – предложил он.

Я пропустила Адрика вперед, так как все же немного стеснялась. На мне остались только трусики (причем не особенно сексуальные, скорее такие, какие девушки надевают во время месячных) и лифчик. И они не сочетались между собой. Ну кто станет подбирать комплект нижнего белья, если вас никто в нем не увидит, а я, откровенно говоря, даже вообразить не могла, что в итоге окажусь в столь неловком положении. Я надеялась, что темнота и опьянение помешают Адрику заметить подробности.

Забравшись в домик, он на четвереньках пополз в дальний угол и скрылся в темноте, а затем позвал меня. Ориентируясь на звук его голоса, я стала пробираться вперед и ударилась лбом о деревянную стену. Я громко вскрикнула и выругалась, ощупывая ушибленное место.

– Постарайся не разбить голову, – посоветовал Адрик.

– Дурацкая шутка.

Как только мои глаза снова привыкли к темноте, я разглядела в углу гору подушек. Стены украшали плакаты с супергероями, также имелись сундучок, этажерка с кучей старых игрушек, по полу были разбросаны провода и еще какие-то предметы.

– Мы можем переночевать тут, – сообщил Адрик, указывая на подушки.

Вдвоем мы соорудили постель. Подушек оказалось достаточно, чтобы выложить огромный квадрат, где хватило места нам обоим. Мы растянулись бок о бок, он на спине, а я на животе.

Некоторое время стояла тишина, но заснуть не удавалось. Долго держать рот закрытым мне не свойственно, так что я нарушила затянувшуюся паузу вопросом:

– Это твой домик?

– Мой с Александром, – ответил он негромко.

– Полагаю, Эгану он не нравился.

– Эган всегда занимался более серьезными вещами. Пока мы с Александром играли, он ходил хвостиком за отцом и учился, как нужно вести дела.

– Эган всегда держал между вами дистанцию?

Я услышала, как он вздохнул.

– Джуд, я приближаюсь к той стадии, когда мне не хочется тебя слышать, – прервал он меня.

– Ты всегда находишься на этой стадии, – проворчала я, закатив глаза. – Ладно, умолкаю.

Мне хотелось, чтобы Адрик ответил мне, но я понимала, что он и так был достаточно откровенен этой ночью, и не стоит давить на него. Неожиданно у меня возник вопрос, насколько глубоко Адрик был вовлечен в дела ночного клуба? Одобрял ли он незаконные делишки, творившиеся в Тагусе? Неужели он посещал притон и делал все то же, что и другие?

Я беспокойно заворочалась на подушках и повернула голову так, чтобы видеть профиль Адрика. Он лежал с закрытыми глазами и спокойным выражением лица. Его обнаженная грудь поднималась и опускалась в такт мерному дыханию. Я поймала себя на мысли, что могла бы смотреть на него бесконечно. Я даже могла… Могла бы…

«Черт побери, о чем ты думаешь?»

Пожалуй, соображала я неважно. Алкоголь все еще напоминал о себе. Я тихо лежала, стараясь не сделать ничего такого, чего делать не следовало. В какой-то момент я снова начала замерзать и с недоумением спросила себя, почему мы не остались внизу, около костра.

Действительно, если мы поступили настолько глупо…

– Хватит на меня пялиться, – внезапно рявкнул Адрик.

– Я на тебя не пялюсь! – возразила я, тоже повышая тон. – Я смотрю в пространство, и так уж вышло, что ты оказался в центре этого пространства. И кроме того, я… замерзла.

– Поройся в ящике, – не открывая глаз, указал он на сундук у стены, как будто точно знал, где находилась каждая вещь в этом шалаше. – Там должен быть плед или что-то подобное.

Я неохотно встала, открыла сундук и стала перебирать содержимое. В ящике лежали игрушки, автомобильные журналы, комиксы и что-то матерчатое. Я вытащила кусок ткани и развернула его, обнаружив, что он достаточно большой, размером с одеяло. Я понюхала его. Ничем особенным он не пах.

– Сколько он тут пролежал? – спросила я с сомнением.

– Не знаю, встряхни его и все.

Я добросовестно трясла плед до тех пор, пока с него не перестала лететь пыль. Потом снова легла на подушки и с некоторым опасением закуталась в плед.

– Надеюсь, он не кишит блохами, Адрик, иначе… – предупредила я.

– Успокойся и спи, – оборвал меня он.

По крайней мере, стало тепло. И меня никто не кусал и не атаковал. Я повозилась немного и закрыла глаза, но вдруг у меня вырвалось:

– Я точно брошу его. Я больше не хочу терпеть все это.

Прошло немало времени. Меня одолевала сонливость, но я не спала. Напротив, мозг работал как заведенный, напряженно размышляя о самых разных вещах: об Эгане, о том, как использовать собранную информацию, что делать дальше и какими могут быть последствия…

Затем я почувствовала мерную тряску рядом с собой. Нахмурившись, я повернула голову. Несколько мгновений я терялась в догадках, что происходит, пока не поняла, что источником вибраций являлся Адрик, которого била дрожь. Он трясся от холода, но ничего не говорил. Я сообразила, что он был и не в состоянии что-либо сказать. Он крепко спал, умирая от холода.

На миг я заколебалась. Стоит ли делиться одеялом с врагом?

Правда, теперь я сомневалась, что Адрика следует считать таковым. Учитывая все, что было между нами сказано, а также эпизод с костром… Я не знала. С самого начала мне казалось, будто Адрик совсем не похож на братьев, но мне не хотелось признавать это. Однако разница между ними проявлялась во многом: во внешнем облике, в его поступках и речах на занятиях по литературе, в стремлении избегать антуража и сценариев, приводивших в восторг Эгана.

Но доверять ему я тоже не решалась.

Я никому не доверяла.

Я не рискнула бы поручиться, что один из Идеальных лжецов на самом деле был не настолько лжив…

Однако он спас меня от двойного унижения, которому намеревался подвергнуть меня Эган, он помог сжечь ненавистное платье, нас сближало общее желание держаться подальше от вечеринки, он стал моим проводником и спутником в темном саду и не вел себя как придурок, хотя и напился…

Всего этого было достаточно, чтобы я поступила как должно.

Очень осторожно я придвинулась к нему и накрыла второй половиной одеяла. Адрик шевельнулся, но глаза не открыл. Негромко всхрапнув, он затих. Неизбежно я всей кожей чувствовала его кожу. Ее прикосновение – жаркое и шелковистое – ввело меня в ступор, по телу потекли горячие токи. Эти ощущения застигли меня врасплох, и я велела себе, наконец, засыпать.

И тут Адрик повернулся. Сделал он это довольно резко, во сне, или пытаясь удобнее устроиться. В итоге он лег на бок, перебросив через меня свою огромную руку. Я широко открыла глаза, так как в одну секунду его лицо оказалось всего в паре сантиметров от моего. Я напряглась сильнее. Новая степень близости была столь неожиданной, что у меня в голове помутилось.

– Адрик, какого черта?! – взвизгнула я.

Сквозь сон он пробормотал нечто невнятное. Алкоголь его подкосил. Он даже не отодвинулся. И едва ли понимал, что навалился на меня, распластав, как блин. Я понятия не имела, что делать. Я попыталась вывернуться из-под его руки, но он раздраженно стиснул меня еще крепче.

Издали могло показаться, что он обнимал меня, но на самом деле этот засранец пребывал в отключке. Я ощущала смешанный запах мужского одеколона и алкоголя. Букет мне понравился, вероятно, потому что я тоже находилась не в лучшем виде.

Я выпустила воздух через нос. С тревогой и растерянностью изучила каждый сантиметр его лица: чуть приоткрытые губы, бритый подбородок, густые ресницы, пряди волос на лбу… На долю секунды мне захотелось погладить его по щеке, словно это позволило бы убедиться, что все, о чем он говорил под влиянием алкоголя, правда.

Но я была лишена такой возможности. Наши тела находились слишком близко друг к другу. Шевельни я ногой, даже самую малость, я задела бы его ногу. Однако больше всего я боялась коснуться некоторых частей его тела, прикрытых лишь белой тряпочкой…

Проклятие.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на том, чтобы ненароком не пошевелиться. Но главное, чему я отчаянно сопротивлялась всю ночь, это опасное чувство, что лежать рядом с Адриком Кэшем было приятно. И желанию его поцеловать.

Плохо. Очень плохо.

17

Не каждое сообщение является текстовым

Когда я проснулась, мне показалось, что в голове поработал отбойный молоток. Глаза опухли, тело ломило, и в висках пульсировало от похмелья. Я жалобно застонала и часто заморгала. Наконец зрение мое прояснилось, и я начала воспринимать окружающий мир.

Я лежала на подушках в деревянном шалаше.

Солнце сияло ярко и назойливо.

Адрика нигде не было.

На миг я засомневалась, не приснились ли мне ночные приключения, но их реальность подкреплялась красноречивыми свидетельствами. На мне оставалось только нижнее белье, а когда я осторожно спустилась по деревянным дощечкам, стараясь не грохнуться на землю, то увидела погасший костер.

Ботинки Адрика и часть одежды огонь даже не тронул, что меня повеселило. Возможно, ветер и сырость потушили пламя быстрее, чем мы рассчитывали. Также сохранился обрывок его галстука, трогательный кусочек белого шелка, обгоревший по краям. Вероятно, алкоголь расплавил мой мозг, но я подобрала галстук, решив сберечь его на память.

Затем я расправила плечи, собралась с духом и в том виде, в каком была – босая и полуголая – отправилась в обратный путь к загородной резиденции Кэшей.

Come on, girl![13]

Я вошла через кухню и обнаружила, что гости, задержавшиеся после вечеринки до утра, решили позавтракать в саду. За столиком для пикника сидели Эган, Александр, его девушка-для-прикрытия Лайла, Арти и Оуэн со своей девушкой.

Я задержалась на мгновение и посмотрела на них, сделав самое удачное каменное лицо. Они растерянно уставились на меня. Эган был просто ошеломлен. Даже Александр почти перестал жевать, словно пытаясь вообразить обстоятельства, объяснившие бы мое столь эффектное появление.

Да, наверное, они подумали, что недооценили степень моего безумия, и я на самом деле совсем слетела с катушек. Но в тот момент мне было глубоко наплевать, что они думали. Я приблизилась к столику. Эган впился в меня пылающим от негодования взглядом, когда я взяла тост из корзинки, стоявшей в середине стола.

– Добрый день, – обратилась я к компании, кивнула и продолжила путь в дом.

Я решила, что все обошлось, пока Эган не догнал меня, когда я уже подошла к лестнице. Он схватил меня за локоть и довольно резко развернул лицом к себе.

– Что с тобой стряслось? – хмуро спросил он, явно очень раздосадованный. – Где ты была?

Я злобно выдернула руку и посмотрела на него с возмущением и презрением. Воспоминание о том, что произошло накануне, грозило вылиться в ярость, из-за которой я могла наговорить массу ужасных вещей.

– Никогда в своей поганой жизни не смей больше ко мне прикасаться, – предостерегающе сказала я.

Его темные брови нахмурились еще больше. На мгновение он как будто смутился, но потом это пропало. Глаза заблестели, что означало: он удовлетворен, как будто ждал именно такой реакции.

– Почему?

Я не собиралась ничего объяснять. Мое терпение к тому времени опустилось ниже нуля.

– Как ты узнал о моей матери? – спросила я. – Или у тебя дурная привычка выяснять подробности прошлой жизни всех своих девушек?

Эган вскинул брови с притворным удивлением.

– Почему ты спрашиваешь таким сердитым тоном?

– Отвечай! – рявкнула я.

Он пожал плечами с великолепным равнодушием.

– Чего-чего, а связей у меня полно, – хвастливо заявил он. – Скажем, мне нравится знать точно, с чем я имею дело.

– Больная мать представляет для тебя опасность? – саркастически уточнила я. – Ты опасаешься, что она встанет с постели и явится, чтобы поставить под сомнение твое превосходство?

Знаете, это было одно из самых невыносимых качеств Эгана – его поразительная способность сказать что-то с иронией, нагло, в то же время сохраняя притворно невинный вид.

– Я хотел показать тебе, что всегда готов помочь, – солгал он, прикинувшись пай-мальчиком.

Я ответила улыбкой, за которой скрывалась ослепляющая ярость.

– Тронута твоей добротой. Но почему бы не помочь мне не впутывать ее во все это?

– Под «этим» ты подразумеваешь наши дивные отношения? – отозвался он с наигранной печалью. – Господи, Джуд, вынужден признать, что мне обидно. Я всего лишь проявляю беспокойство, как настоящий бойфренд.

– Бойфренд, – повторила я, криво и горько усмехнувшись. Из его уст слово прозвучало омерзительно, как наказание, пытка, то, чего можно пожелать лишь злейшему врагу. – Послушай Эган, вчерашняя выходка стала последней каплей, я больше не хочу…

– Джуд! – прервал мою отповедь возглас Арти.

Мы оба мгновенно повернулись. Моя соседка стремительно спускалась по лестнице, уже переодевшись в свою одежду. И как она только осмелилась вмешаться в наш чудесный разговор?

– Минутку, Арти, – попросила я, желая окончательно разобраться с Эганом.

Она покачала головой.

– Ты можешь поговорить с Эганом после того, как примешь душ и оденешься, – сказала она, подмигивая мне, но я была настолько взбешена, что не обратила на ее сигналы должного внимания и заупрямилась.

– Нет, я должна…

– Все, что тебе нужно сказать, подождет, – не уступала она, подошла ко мне и, положив руки на плечи, подтолкнула к лестнице, – поскольку мне нужно кое-что тебе показать.

И тогда я сообразила, что дело серьезное.

Сжимая кулаки, я хмуро переводила взгляд с Арти на Эгана, будучи все еще на взводе и разъяренной настолько, что хотелось кричать. Я вся горела, но вовсе не по той причине, которая доставляла бы мне удовольствие, и температура достигла угрожающей отметки, поскольку я была готова взорваться, разразившись оскорблениями и залепив Эгану пощечину. Но я сдержалась, подавив ярость, глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и позволила увести себя наверх. Прежде чем уйти, я одарила этого придурка взглядом, полным ненависти.

Его нахальный ответный жест едва не заставил меня вернуться, чтобы продолжить разбирательство: он подмигнул мне и послал воздушный поцелуй, в точности как я накануне, когда подслушала его ссору с Адриком.

Но Арти снова подтолкнула меня вперед и наконец преуспела.

Мы поднялись по лестнице. Как только вошли в комнату, я недовольно сказала:

– Зачем ты помешала мне смешать его с дерьмом?

– Потому что ты должна увидеть вот это, – отозвалась она и потащила меня в ванную.

Я не понимала, что за чертовщина происходит, пока Арти не открыла дверь. И тогда я увидела на прямоугольном зеркале, висевшем над раковиной, надпись:

Пятница.

Клуб.

1802.

Женский туалет.

Мой гнев мгновенно улегся. Я уставилась на письмена. Они были ярко-красными. Цвета ярко-красной губной помады. Той губной помады, которую неизвестная особа, написавшая послание, оставила на раковине без колпачка.

Арти уселась у зеркала и указала на него. Ее брови, идеально подрисованные, были приподняты, и для полного сходства с перепуганной героиней аниме не хватало только капель пота на лице.

– Что это, Джуд? – спросила она с трепетом и беспокойством.

– Записка, ясное дело.

– Но от кого? – с нажимом спросила она. – Неужели кто-то еще, кроме Эгана, Александра, Адрика и Оуэна, знает, что нам известно о существовании клуба?

Очевидно, кто-то знал. Тот же человек, который играл со мной в кошки-мышки в бывшей комнате Эли, только я не могла и не хотела рассказывать о моем ночном приключении Арти. Секрет был слишком важным и опасным: на первый взгляд казалось, будто незнакомец помогал мне, но также существовала возможность, что он намеренно сбивал меня с толку.

– Это очень плохо, – с ужасом выдохнула Арти, хватаясь за голову.

Я снова прочитала сообщение. Этот почерк не попадался мне на глаза прежде, правда, я не была экспертом в области почерковедения. Но было понятно, что нам оставили пароль, чтобы в пятницу войти в клуб и попасть в женский туалет.

– Очень странно… – пробормотала я.

– Нет! – воскликнула Арти. – Все очень плохо! Возможно, это даже ловушка!

– Вполне вероятно, – кивнула я, не сводя глаз с надписи.

Арти принялась в волнении расхаживать по ванной комнате.

– А если это проделки Эгана? – принялась она строить догадки, охваченная тревогой.

– На празднике было много гостей.

Но подруга зациклилась на Эгане.

– А если он знает, что ты собираешься публично его унизить, и намерен что-то сделать с нами в пятницу вечером?

Я остановила ее и заглянула в глаза, желая снять напряжение.

– Арти, успокойся, – велела я. – Да, не исключено, что записку оставил Эган, но также это могли быть Кайана или Дэш, да кто угодно, захотевший помочь нам что-то увидеть.

– В любом случае это грозит опасностью, – не унималась Арти. Ее страх ничуть не уменьшился. – Никто не должен был знать, что мы ходили в клуб. Мы подписали договор, и Эган не поверит, что мы ничего никому не говорили. И зачем неизвестному человеку помогать нам что-то увидеть? Сомнительно, что просто из любви к искусству.

– Мне этот момент пока не совсем понятен, – честно призналась я. – Возможно, против Эгана настроено намного больше людей, чем мы думали. Может, кто-то подозревает его в преступлении, как ты. И существует некая тайна.

Арти задумалась, как будто в моих словах крылся глубокий смысл.

Согласна, пока я не могла порвать с Эганом. Только не теперь, не после этого сообщения. Мне придется обуздать свои чувства и обиды. Неправильно было бы отступить из-за унижения. В ответ на его военные действия мне следовало позаботиться о защите, укрепить оборону и усовершенствовать стратегию.

– В любом случае я знаю, что ты не хочешь углубляться в историю исчезновения Эли и копаться в секретах Эгана, – сказала я, чтобы она успокоилась и не умерла ненароком от разрыва сердца. – Забудь об этом послании, оставь это мне. И я подумаю, как поступить.

Арти почесала в затылке, испуганная и подавленная.

– Ладно, – кивнула она и добавила тоном, каким люди обычно говорят о вещах, вызывающих у них сочувствие: – Слушай, насчет вчерашнего, насчет твоей мамы, мне очень жаль. Почему ты мне сразу не рассказала?

Я же не предполагала, что Эган публично объявит, что у моей матери ВИЧ. Да, это было огромной проблемой, но с другой стороны, меня раздражало, когда люди, узнав о ней, смотрели и разговаривали со мной так, словно вся моя жизнь из-за болезни мамы превратилась в трагедию.

– Я должна была как-то иначе представиться? – недовольно спросила я. – Привет, как дела, меня зовут Джуд, и у моей матери СПИД.

Арти вздохнула и покачала головой.

– Джуд, я твоя подруга, и даже если бы ты представилась подобным образом, я приняла бы это как должное.

«Я твоя подруга». Лично мне так не казалось, но внезапно я вспомнила, что мне говорил Адрик в домике на дереве. Арти ему не нравилась. Стоило ли рассказать ей об этом? Нужно ли было признаваться, что ночь я провела в его компании? Я сознавала, что как соседка по комнате должна это сделать, но в то же время чувствовала, что о таком лучше не откровенничать. Арти отличалась чувствительностью, и как бы она восприняла новость, что я спала полуобнаженная с парнем, который грубо с ней обошелся на приеме?

– Я не люблю об этом говорить, – коротко ответила я.

– Понимаю, – промолвила она, когда стало ясно, что я не намерена обсуждать эту тему. – Эган поступил очень низко.

Я хотела вымыться и попросила ее выйти из ванной комнаты. Встав под душ, я долго простояла неподвижно под струями теплой воды. Я тщательно обдумывала, что делать дальше, и пыталась упорядочить и собрать воедино все части головоломки.

Я рассматривала ситуацию с разных точек зрения: осознавала риски, предвидела последствия и просчитала возможности. Не заподозрил ли Эган, что две девушки, которых он держал за тупиц, составили небольшой, но грандиозный план? Мог ли он написать послание, чтобы заманить нас в ловушку? Или неизвестный давал мне шанс узнать некую важную информацию?

Скорее всего, последнее. Эган нас недооценивал. В созданной им вселенной только у него голова работала как часы. А все остальные были кучкой недоумков, которых он унижал и вертел ими, как хотел. В любом случае даже хорошо, что он настолько заблуждался. Необходимо было заставить его поверить, что он побеждает, чтобы разгромить полностью. И уметь безупречно лгать.

18

Мик Джаггер угнал машину!

Вот и понедельник…

Вернее: «А-А-А, ПОНЕДЕЛЬНИК!!!».

В тот день студенческая братия с головой погрузилась в учебу. Арти, Дэш, Кайана и даже я, как и все остальные, были заняты по горло, пытаясь доделать все задания и путешествуя из аудитории в аудиторию, чтобы сдать работы. Предшествующие недели были потрачены на раскачку. Но с того момента семестр начал раскручиваться с убойной силой, сравнимой с ударом Мэнни Пакьяо[14].

Правда, интенсивная учебная нагрузка имела свои преимущества. Первое – никому не было дела до болезни моей матери. Второе и главное – я не видела Эгана ни в понедельник, ни во вторник, ни в среду. О нем я услышала только от Дэша, посещавшего вместе с Эганом общие занятия, когда после обеда мы собрались в «Бэт-фит». По его словам, у них было столько рефератов, презентаций, внеплановых контрольных и проектов, что Эган головы не поднимал от книг. Какими бы придурками ни были Кэши, но их академическая успеваемость всегда была на высоте.

Впрочем, известно, что все величайшие злодеи отличались острым умом.

Я подбросила Дэшу тему, которую хотела обсудить.

– Вчера я познакомилась с Оуэном, приятелем Кэшей. Мне о нем раньше не рассказывали.

Дэш изумленно приподнял брови. Его удивление настораживало.

– Я думал, он сюда больше не вернется, – сказал Дэш.

– Что о нем известно? – спросила я.

Дэш оглянулся по сторонам и наклонился поближе, чтобы посплетничать.

– В прошлом году его выгнали за связь с одной из преподавательниц. Разразился громкий скандал, поскольку она была замужем за профессором лингвистики, ну тем лысым, ты знаешь.

– Значит, его простили?

– Значит, вмешался его отец, – поправил меня Дэш с усмешкой, отдававшей горечью. – Он из семьи Санторс, которая столь же влиятельна и опасна, как и семейство Кэш, причем они поддерживают тесные отношения.

– Стая птиц высокого полета.

– Оуэн с детства дружит с братьями Кэш, особенно с Александром.

Хм… Значит, Оуэн был самым близким другом Кэшей в Тагусе. Не мешало бы понаблюдать и за ним тоже, правда, если смотреть со стороны, он совсем на них не походил. На меня он произвел впечатление человека более спокойного, менее конфликтного.

Неожиданно я заметила лежавшую рядом с книгами Дэша золоченую коробочку.

– Что это? – Я указала на коробку.

– Подарок, – пояснил он и продолжил делать записи в тетради. – Друг купил, чтобы скрасить тяжелый день.

Наклонившись вперед, я взяла коробочку и открыла ее. Внутри лежали длинные и темные палочки, издававшие пряный запах.

– Благовония? – спросила я, желая выяснить, что это такое на самом деле.

– Да, для ароматерапии. Обычно используются для снятия стресса или подавленности. Возьми одну, если хочешь.

Хотела ли я снять стресс? О да, пожалуйста, поскольку у меня уже голова шла кругом от навалившихся проблем: недоделанные задания по предметам, все то, что требовалось устроить, дабы реализовать мой план, куча неувязок с исчезновением Эли…

– Я попробую ее сегодня вечером вместе с Арти. – Я взяла одну палочку из коробки и убрала к себе в рюкзак.

– Конечно. Кстати, где она? – спросила Кайана.

– Не знаю. – Дэш пожал плечами. – Она иногда уходит и пропадает на несколько часов.

Неужели Арти все еще встречалась с тем айтишником?

В понедельник у меня были занятия по литературе. Адрик остался верен себе, появившись в том обличье, в каком обычно появлялся на публике, – апатичный и молчаливый. Волосы у него торчали во все стороны в идеальном и восхитительном беспорядке так, словно он недавно проснулся или ему на самом деле было на все глубоко наплевать.

Глядя на него теперь, я не могла отделаться от воспоминаний о ночи в домике на дереве. В памяти всплывали картины, как мы смеялись, откровенничали, как загорелись глупой идеей сжечь одежду. И еще мне не давали покоя необычные ощущения, которые я испытала, когда он навалился на меня, решив, что из меня выйдет удобная подушка. Но я постаралась поскорее отогнать эти мысли, испытывая неловкость.

Он уселся, благоухая лосьоном после бритья, поставил локти на стол и застыл неподвижно, уставившись в пространство перед собой с видом «не вздумай со мной заговорить».

Конечно, я заговорила, вы же меня знаете.

– Адрик, – позвала я, глядя на него с недоумением. Адрик не шевельнулся. Казалось, он даже не дышал. – Адрик? – попробовала я снова. Никакого отклика, он сидел как статуя, как манекен. – Адрик? – настойчиво повторила я.

Наконец Адрик отреагировал. Досадливо втянув воздух, он повернул голову, подпер рукой подбородок и посмотрел на меня серыми сонными глазами.

– Похоже, это полный бред, что если не двигаться, то тебя не заметят, – уныло вздохнул он.

Я нахмурилась, состроив удивленное лицо.

– Что? Какого черта ты творишь? Думаешь, что я не заговорю с тобой, если ты будешь меня игнорировать? – Я тряхнула головой, все еще удивляясь его наивности. – Такие приемы годились для динозавров!

– Объясни, чем ты отличаешься от динозавра, – ответил он невозмутимо и неприязненно. Я открыла рот, чтобы возразить, но дело в том, что этот тип всегда заставал меня врасплох. – Именно. Ничем, – прокомментировал он, не получив ответа.

– И чем же я, по-твоему, похожа на динозавра? – простонала я.

– Для начала вы оба злые и агрессивные.

Я отвернулась, решив, что лучше буду смотреть в окно. Ведь, честно говоря, я чувствовала себя не в своей тарелке, споря с ним теперь, поскольку хорошо помнила, как мы спали вместе, оставшись только в нижнем белье. А помнил ли он?

– Не хочу слышать перечисление других похожих черт, хотя не сомневаюсь, что аналогии будут убедительными, – фыркнула я. Замявшись на мгновение, я все же задала вопрос: – Ты помнишь, что мы ночевали после приема в домике на дереве?

– Да, – подтвердил он.

Я быстро повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Он не отрицал. Хорошо ли это? Наверное, хорошо.

– И? – Я ждала, что он скажет что-нибудь по поводу тех глупостей, что мы натворили.

– Что? Я должен помнить какой-то особенный момент? – спросил он.

Его тон следовало интерпретировать как «той ночью не случилось ничего необычного». Ладно, если ему так хотелось.

– Нет, – лаконично ответила я.

Спустя пару мгновений вошла преподавательница и начала занятие, а мы с Адриком больше не обменялись ни единым словом сверх необходимого. Снова заводить с ним разговор о домике на дереве не имело смысла. Зачем? О ночном приключении разумнее было забыть. Кроме информации, которую я от него услышала, та ночь не принесла мне ничего хорошего.

– А теперь вам предстоит выполнить следующее задание, – сказала преподавательница в конце занятия. – Выберите книгу согласованного на прошлом семинаре жанра. Объединитесь с вашим соседом и прочтите друг другу вслух по три страницы. Я хочу, чтобы вы записали тренинг на видео и сдали мне завтра во второй половине дня. Не на следующем занятии, а именно завтра. Меня можно найти в библиотеке.

Прозвенел звонок, и студенты стали покидать аудиторию. Я начала складывать вещи в рюкзак. Адрик взял свою сумку, встал и заявил отчетливо, сухо и без возможности обжалования:

– Я приду к тебе в три.

Я устало вздохнула.

Закончились дни, свободные от Кэшей.

И в ту же минуту мне неожиданно пришло сообщение от Арти на мобильник:

«Джуд, помнишь, о какой части парка Тагуса говорил недавно Дэш? Мы вчетвером встречаемся там через полчаса. Геолокацию я тебе скину».

Я взяла прокатный велосипед на парковке и отправилась в путь. Место, указанное Арти, находилось в глубине кампуса, там, где заканчивались признаки цивилизации в виде домиков и строений и начинались кущи деревьев и лес, окружавший университет. Туда можно было пойти погулять, но настоятельно не рекомендовалось это делать, поскольку любитель природы рисковал заблудиться. Тем не менее местность была настолько живописной, что иногда студенты собирались группами, дабы отправиться в лес на пикник. Я думала, что меня пригласили именно по этой причине.

Следуя указаниям GPS, я потратила на дорогу около десяти минут. Оставив позади предупреждающие знаки, я ехала дальше по тропинке. Внезапно она пропала, я слезла с велосипеда и покатила его рядом с собой, отправившись дальше пешком. Вокруг было очень красиво: много зелени, сплошные деревья, перемежавшиеся кустарниками. Добравшись до конечного пункта, я никого там не увидела.

А где же Арти, Дэш и Кайана?

Я озиралась по сторонам, пока не заметила кое-что. Оно находилось чуть дальше, но объект был вполне узнаваем: автомобиль. На капоте сидели двое спиной ко мне. Я подумала, что это мои друзья, и направилась к ним.

Сделав пару шагов, я поняла, что там находилась совсем не Арти, а два парня.

И одним из них оказался не кто иной, как Александр.

Бросалась в глаза одна странность: Александр был одет в спортивный костюм и кепку, что совсем не соответствовало его обычному стилю. Он разговаривал с человеком, сидевшим рядом. Я решила, это кто-то из его друзей, но меня удивило, что второй парень тоже был в кепке и темных очках.

Я пыталась сообразить, что там делал Александр и куда подевалась Арти, когда внезапно незнакомый мне парень наклонился к Александру и поцеловал его в губы.

Именно так: незнакомец и младший из Кэшей поцеловались.

Я застыла, разинув рот, а затем механически попятилась. Я вспомнила, сколько раз Эган приставал к Александру с вопросом, где его девушка. И что случилось с Лайлой, которая составила ему пару на приеме? Я не сомневалась, что ни Эган, ни Лайла и понятия не имели об истинном положении вещей.

С меня хватит этого дерьма. Я сыта по горло!

Я снова села на велосипед и быстро уехала, так как Арти в лесу явно не было. Вернувшись в общежитие, я резким толчком распахнула дверь в апартаменты. И обнаружила Арти в ее комнате, на кровати. Она обложилась книгами и тетрадями, и ничто не указывало на то, что она выходила или собиралась выходить на улицу. Я мрачно посмотрела на нее.

– Почему ты назначила мне встречу в лесу, а потом не пришла? – спросила я. Нельзя сказать, что я злилась, меня действительно интересовал ответ.

Арти растерялась.

– Я не назначала тебе встречу.

– Но я получила от тебя сообщение!

Она прижала руку ко лбу, как будто из-за навалившейся работы забыла о чем-то важном.

– Я потеряла мобильник сегодня утром на презентации в аудитории, – сообщила она.

И кто же тогда отправил меня в лес, воспользовавшись ее телефоном?

19

Сладостное искушение угрожает сорвать план

Итак, выяснилось, что Александр имел тайную связь с парнем.

Очень странным выглядело все, связанное с анонимом, помогавшим мне в расследовании грязных секретов семейства Кэш. Некто направлял мои действия, но меня пугала его осведомленность. Я не понимала, насколько точно он представлял мои истинные намерения. Меня эта ситуация нервировала. В глубине души я испытывала страх и беспокойство, поскольку не имела возможности убедиться, что он никому ничего не расскажет. Более-менее ясно было лишь то, что аноним сильно ненавидел Кэшей. И все равно, пока не последовало никаких разоблачений, его помощью следовало воспользоваться.

Но в тот день главной проблемой, с которой мне предстояло разобраться, являлся Дрики.

Он постучал в дверь ровно в три. Открыв ее, я увидела его перед собой на пороге с рюкзаком, книгой в руке и неприветливым выражением лица. Я посторонилась, пропуская его в квартиру. Гость осмотрелся по сторонам и помрачнел. Я понимала почему. В комнате царил хаос: повсюду валялись книги, бумаги, банки из-под кофе и кока-колы. Каждая мелочь свидетельствовала о том, что в апартаментах жили две неряхи.

– Прошу прощения, – поспешила я извиниться за беспорядок, – у нас была тяжелая неделя.

Адрик бросил рюкзак на пол, доказав, что ему тоже не чужда небрежность. Мы были одни – Арти отправилась покупать новый телефон.

– Я принес роман «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл» Сюзанны Кларк, – сказал он, показывая мне книгу. – И чтобы ты не говорила, что я чересчур легкомысленный, там нет ни драконов, ни эльфов. Я считаю, нам надо это прочесть, но, если книга покажется тебе слишком сложной и ты предпочитаешь более легкое чтение, могу предложить сагу о Гарри Поттере.

Это было сказано с едва уловимой насмешкой. Я закатила глаза.

– По мнению профессорши, я должна у тебя учиться, не так ли? И я готова читать все, что ты выберешь. – Я постаралась ответить как можно дружелюбнее.

Адрик будто удивился. Он приподнял брови, и его физиономия выражала одно большое «вау!».

– Джуд Дерри признала, что я знаю больше нее? – с изумлением воскликнул он. – Надо устроить по этому поводу фейерверк…

– Я ничего не признаю, – фыркнула я. – Просто… – Я вздохнула, у меня не было желания спорить. – Давай выполним задание. Запишем видео на мой мобильник.

Адрик подозрительно покосился на меня.

– А почему не на мой?

На этот вопрос ответить было очень легко.

– Я не хочу, чтобы записи со мной остались на твоем телефоне. Подожди тут, пока я все подготовлю.

Я сбегала в свою комнату, захватила пару подушек и уложила их в центре гостиной. Адрик сказал, что нам нужно всего лишь записать, как мы читаем, но мне хотелось выстроить идеальную мизансцену. И пока Адрик с любопытством оглядывался, я слегка прибрала комнату. Вернее, распихала вещи по углам и водрузила мобильник на клавиатуру ноутбука, направив камеру в нашу сторону.

– Что это? – спросил Адрик.

Он указал на мой рюкзак. Из него торчала ароматическая палочка, которую мне подарил Дэш.

– А, это что-то вроде благовоний, чтобы расслабиться, прочистить мозги, успокоить нервы, поднять настроение и все такое, – объяснила я, поправляя угол наклона камеры и устанавливая время начала записи на таймере. – Зажжем? Честно говоря, неделя выдалась очень тяжелая, и я устала, так что не помешало бы немного снять стресс.

Адрик пожал плечами.

– Я не против, – согласился он.

Я зажгла палочку на кухне и пристроила ее рядом с письменным столом, вставив в банку из-под колы. От тлевшего кончика медленно потянулась струйка дыма, и я сразу почувствовала приятный запах. Я не могла бы точно сказать, что это был за аромат, но он напоминал мне цветущую поляну. Я оставила курившееся благовоние, и постепенно атмосфера в комнате сделалась более легкой и освежающей.

Когда все приготовления завершились, Адрик уселся на одну из подушек, а я села на другую. Мы расположились лицом к лицу. Вся сцена снималась на камеру.

– Ладно, – я открыла книгу, – я первая. Нужно три страницы, правильно?

– Ага.

Я выбрала отрывок и начала читать. Признаюсь, у меня хорошо поставленная речь, но я очень старалась, поскольку хотела превзойти Адрика на видео. Он слушал с большим вниманием. И меня совершенно не волновало, что он смотрел на меня.

На самом деле меня вдруг перестало волновать вообще все на свете.

Я подумала, что благовоние действительно работает. Меня потихоньку охватывало спокойствие. У меня было ощущение, что дым, проникая в мой организм через ноздри, абсорбировал все напряжение и выводил его с дыханием. Прочь проблемы, прочь тяжелые мысли, прочь опасения, что мой план провалится, и к черту сам план! Я почувствовала себя настолько легко и свободно, что вдруг замолчала и заморгала, словно силилась что-то понять…

А затем я неожиданно залилась смехом.

Я не до конца осознавала, почему хохотала, как безумная, мне просто хотелось это делать, и смех действовал расслабляюще, причем до такой степени, что окружающий мир вдруг показался мне куда более симпатичным и менее реалистичным, чем раньше. Я смеялась во все горло, пока на глазах не выступили слезы. Я вытерла их и обнаружила, что Адрик пристально наблюдал за мной с очень серьезным выражением лица.

– Прошу прощения, что прерываю твой приступ нездорового смеха, но теперь моя очередь, – заявил он, оставив без комментариев мое временное помешательство.

Я отдала ему книгу, и он принялся ее листать. Меня все еще разбирал беспричинный смех, но я подавила его.

– Итак, тишина. – Адрик откашлялся и начал читать.

Я очень старалась держать себя в руках, но в то же время со мной стали происходить весьма странные вещи. Секунду назад Адрик читал нормально, а в следующую мне показалось, что его губы начали шевелиться медленнее. Я нахмурилась, удивившись. Я слышала, как он читал текст, но мое восприятие преподносило мне сюрпризы. Он произносил слова быстро или медленно? Почему его рот двигался так необычно? И почему, наконец, это смешило меня?

Я сжала губы, ведь он выглядел достаточно сосредоточенным и к тому же попросил тишины.

Я не могла испортить все дело…

Я не могла перебить его…

Я не…

Смех вырвался из моего горла помимо воли, громкий, неприличный, неудержимый, как чихание.

Адрик прервал чтение и строго посмотрел на меня.

Я тотчас зажала рот рукой, сдерживая хохот, и уставилась на него широко открытыми глазами.

Он ответил мне невозмутимым взглядом.

Я смотрела на него и давилась от смеха.

– Я могу читать или нет? – осведомился он, впрочем, довольно спокойно.

– Прости, – извинилась я, все еще прикрывая рот рукой. – Продолжай, не обращай на меня внимания. Продолжай…

Адрик снова уткнулся в книгу и продолжил чтение. Его голос звучал, как обычно: негромко, отчетливо, выразительно, но черт побери, рот и глаза… С ними по-прежнему происходили необъяснимые странности. Краски стали ярче, а движения, сначала нормальные, постепенно приобретали сходство с мультяшными, будто утрированными. Я воспринимала окружающий мир как измененный, психоделический. Неужели он реален? Я хотела в этом убедиться, мне нужно было убедиться…

– Джуд, какого черта ты делаешь? – хмуро спросил Адрик.

Когда его слова проткнули шарик моих мыслей, выпустив из него воздух (серьезно, я даже слышала звук, который издает сдувающийся шар), я осознала, что двигалась, не отдавая себе в том отчета, и в ту минуту стояла на четвереньках рядом с Адриком, порываясь потрогать указательным пальцем кончик его носа. Я застыла с рукой, протянутой к его лицу.

– Что? – глупо хихикнула я.

– Что с тобой? – с удивлением спросил он, глядя на меня сверху вниз.

– А что с тобой? – возразила я, испытывая почему-то потребность защищаться. – Зачем ты так делаешь?

Адрик ничего не понял. На его лице отразилась полная растерянность, забавная растерянность, угрожавшая снова рассмешить меня, но я справилась с приступом веселья.

– Как делаю?

– Да вот так! – Я принялась тыкать в него, причем он пристально следил за движениями моего пальца, словно я собиралась выткнуть ему глаз. – Дергаешь ртом, гримасничаешь, моргаешь, и еще краски…

Адрик мрачно обвел меня взглядом, затем повернулся к столу, где все еще курилось благовоние. Воздух в комнате был пропитан едва уловимым, но приятным ароматом.

– Кто тебе это дал? – подозрительно спросил он.

– Друг, – сухо сказала я, стараясь не расхохотаться, поскольку теперь он помахивал ушами, как Дамбо. – А ему подарил приятель, купивший ароматические палочки, чтобы расслабиться, но…

– Джуд, – строго перебил меня Адрик и вздохнул, – ты зажгла благовоние с марихуаной или еще черт знает с чем.

Мои губы сложились буквой «О».

Марихуана.

Или черт знает что еще.

Боже мой. Боже мой. Бо-о-оже мо-о-ой.

Вместо того, чтобы уразуметь всю серьезность положения, я залилась смехом. Громким и вызывающим. Адрик поднял бровь. Вот теперь психоделические явления получили разумное объяснение. На самом деле я чувствовала себя необычно, но в то же время прекрасно, мое тело казалось невесомым, а мир – словно созданным для наслаждения.

Почему же Адрик не наслаждался им?

Почему Адрик никогда ничем не наслаждался?

Внезапно я сконцентрировалась на этой мысли.

– Не смотри на меня так, откуда я могла знать? – сквозь смех выдавила я. Выпрямив спину, по-прежнему стоя на коленях, я задумчиво застыла перед ним. – Вот почему твой рот переливается всеми цветами радуги…

– Я не понимаю, как ты не догадалась, – ответил Адрик без тени веселья, с привычным и неизменным выражением усталости на лице.

– Ой, ладно, давай посмеемся немного! – фыркнула я.

– Не понимаю, над чем я должен смеяться, – серьезно отозвался Адрик.

– Да над чем уго-о-одно, – протяжно произнесла я, изогнувшись сверх меры, чтобы удержать равновесие. – А на тебя это не действует?

Адрик вздохнул и покачал головой.

– Немного, но я умею себя контролировать, – признался он и рассудительно добавил: – Тебе лучше пойти умыться, выпить воды и лечь. Погасим благовония, а потом ты можешь, например, послушать музыку, чтобы быстрее прийти в себя.

Он попробовал помочь мне встать, но я увернулась, слегка наклонилась вперед и прикоснулась к кончику его офигительного носа. Боже ж мой, он действительно был настоящим…

– Я не хочу лежать, я хочу веселиться, – заявила я, извиваясь и сбрасывая его руки, пытавшиеся меня утихомирить.

Меня обуревали сотни мыслей и желаний – например, прыгнуть откуда-нибудь или съесть то, чего я никогда не ела. В том числе мне стало интересно, какие ощущения испытывает человек, бегая нагишом.

– Тебе нельзя, ты под кайфом, – втолковывал Адрик, словно не понимая, почему я не понимаю и почему он понимает, а я нет…

Неожиданно ему удалось схватить меня за руку, но я отказывалась подниматься на ноги. Я веселилась от души, а он все портил из-за своего вредного желчного характера! Фу.

– Почему ты так себя ведешь? – заныла я, изобразив высшую степень неудовольствия. Потом меня осенила идея, и я не устояла перед искушением. – Ой, я Адрик, я терпеть всех не могу и потому всегда хожу мрачный, – сказала я, подражая его низкому и глубокому голосу.

– Да, ха-ха, очень смешно, – нетерпеливо сказал он. – А теперь вставай.

– Нет! – заупрямилась я, отмахнулась от него, вильнула в сторону, а потом сама схватила его за руку. – Я хочу, чтобы ты засмеялся. И я заставлю тебя смеяться!

А затем я прыгнула на него. Черт его знает, зачем я это сделала, но да, я так и поступила. Мой бросок был столь стремительным и неожиданным, что Адрик опрокинулся на спину под тяжестью моего тела. Я уселась на него верхом и, воспользовавшись его растерянностью и замешательством, вызванными внезапным натиском, принялась щекотать.

– Смейся! Я хочу убедиться, что ты не мертвец! – воскликнула я, щекоча его живот, шею и подмышки.

– Джуд, не надо… Что ты делаешь?! – кричал он, сопротивляясь щекотке.

Но на его губах не появилось даже тени улыбки, так что я удвоила усилия.

Надо было видеть мое лицо в ту минуту. Я выглядела так, словно моя жизнь зависела от того, смогу ли я заставить Адрика улыбнуться хоть немного. И я добивалась цели с поразительным и комичным упорством. Меня устроил бы любой результат, малюсенькая гримаса, что угодно, и потому я стойко сражалась с его руками, пытавшимися меня остановить.

И у меня наконец получилось.

В какой-то момент Адрик не выдержал и рассмеялся против своей воли. Губы у него растянулись, открыв белые зубы, ровные, как на подбор. Я впервые видела, чтобы он так широко улыбался. Улыбка не была идеальной, один уголок рта приподнялся выше другого, но лицо утратило всегда омрачавшее его выражение горечи и засветилось радостью, жизнью, воодушевлением.

Адрик был очень привлекательным и с обычной своей серьезной и флегматичной миной, но когда он улыбался… Черт возьми, когда он улыбался, он был прекрасен.

– Хватит! – внезапно воскликнул Адрик. Он рванулся вперед с силой, соответствовавшей его габаритам, схватил меня за руки, и мы оказались в положении сидя лицом к лицу. – Что, довольна?

В его серых глазах сверкали задорные искорки. Он больше не притворялся таким серьезным. Волосы растрепались, придавая ему диковатый вид.

– Нужно сообщить в газету Тагуса, – объявила я громко, воодушевленная совершенным подвигом. – В Адрике Кэше есть что-то живое! Адрик Кэш умеет смеяться!

– Не забудь также сообщить, что под кайфом у тебя силы утроились, – проворчал он.

– Пусть они и утроились, зато я добилась цели! – парировала я.

Я принялась двигать руками, дергать головой и выгибаться всем телом, изображая диковинный танец, принявшись при этом напевать странную, но быструю мелодию. Выражение моей физиономии пришло в полное соответствие с нелепостью момента, когда я вытянула губы дудочкой.

Адрик нахмурился, наблюдая за мной.

– Что ты делаешь? Что? Что это такое? Зачем? – выдавил он сквозь невольно прорывавшийся смех.

– Я танцую, – пояснила я, продолжая совершать разные телодвижения и корчить рожи. – У меня свои танцы, фирменные, разве ты не знал?

– Прекрати, – велел он.

Но услышав его сдавленный смех, я начала танцевать еще быстрее и более раскрепощенно. Я делала это с удовольствием: волосы упали мне на лицо, и я ощущала, что голова моя стала легкой, как воздушный шарик. Я словно парила в невесомости, и мне хотелось смеяться и выкрикивать несуразности, причем одновременно.

– Прекрати, Джуд, хватит уже, – снова попросил он.

Он попытался перехватить мои руки, но я продолжала ими размахивать и извиваться без всякого смысла, как ненормальная. Между нами завязалась потасовка, но в конце концов он ухитрился схватить меня за плечи с должной силой и обездвижить.

– Хватит уже дергаться, черт побери, – хрипло скомандовал он.

Я замерла, тяжело переводя дыхание. Лицо закрывали растрепавшиеся волосы, и я ощущала сжимавшие меня, словно медвежьи лапы, сильные руки Адрика. Я заморгала, как идиотка, не понимая, почему он требует, чтобы я угомонилась, в то время как мы так чудесно веселились, но внезапно до меня дошло то, на что я до сих пор не обращала внимания.

Я сидела на Адрике верхом, причем оседлав его самым непристойным образом.

– Извини, – пробормотала я, поперхнувшись. – Я сейчас… встану.

Я попыталась это сделать, но он мне не позволил. Я потом много раз спрашивала себя, почему Адрик не отпустил меня и почему я не стукнула его и не поднялась, и пришла к неутешительному выводу, что в тот момент на самом донышке души мне очень не хотелось, чтобы все закончилось.

– Нет. – Голос Адрика прозвучал грубо и повелительно. – Неужели не хочешь проверить, жива ли ты еще?

По-прежнему удерживая меня за плечи, он резко поднял бедра, и в результате мое тело оказалось в тесном контакте с его торсом. Яркие краски и безумные порывы словно застыли в воздухе и растворились от ощущения твердой плоти подо мной. Отчетливее, чем когда-либо, я чувствовала его присутствие, приятный запах и то, насколько он крупнее меня. Наши тела соприкасались, и близость между ними пугала и будоражила.

– Как ты думаешь, я живой? – спросил он хриплым шепотом.

Я не знаю, кто сделал первый шаг, он или я, но мы поцеловались. Пожалуй, мне нравится мысль, что инициатива принадлежала ему, но сознаюсь, желание проявили мы оба.

Да, вы прочитали правильно: Адрик Кэш меня поцеловал.

В одно мгновение между нашими лицами было небольшое расстояние, а в следующий миг оно уже исчезло. Он выпустил мою руку и провел пальцами по щеке, убирая с лица волосы. Взяв за подбородок, уверенно привлек меня к себе. И его губы раздвинули мои без малейшего труда.

Эйфория от идиотского благовония испарилась мгновенно. Единственное, что теперь имело значение, – это требовательный поцелуй Адрика, энергичные движения его губ, которым я подчинялась без возражений. Могла ли я его оттолкнуть? Паршивец умел целоваться. Не возникало никаких нареканий к тому, как он играл своим языком с моим или нежно покусывал мою нижнюю губу, не говоря уж о том, как его пальцы, скользнув по щеке, спустились к шее, а затем запутались у меня в волосах. Вдобавок его дыхание было приятным и свежим. Мягкие губы, учащенное дыхание, горячая кожа…

Его ладони спустились на мою талию, и он ловко усадил меня удобнее на своих бедрах. У него были проворные руки, и он знал, что с ними делать и куда положить, чтобы раззадорить меня, а тем временем мы теснее прильнули друг к другу в спонтанном и пылком поцелуе. По инерции я обняла Адрика за шею и запустила пальцы в его шевелюру. Он в ответ крепче стиснул мою задницу, и это подобие ласки только подлило масла в огонь.

Поцелуй становился все более страстным. Он заслуживал пяти звезд, тысячи из ста. Ни с кем из парней, с которыми я целовалась (всего их шестеро, хотя двоих можно было не считать, поскольку речь шла о мимолетном поцелуе), я не испытывала ничего подобного. Клянусь, мне казалось, будто руки и ноги, все тело растворилось в пространстве. Если у меня оставалась еще воля к сопротивлению, то она отправилась ко всем чертям. Я чувствовала себя ведомой, опутанной силками, и наслаждалась каждой секундой…

Пока все не закончилось. Ничто не вечно, не правда ли? Но осознание этого пришло позже, а в тот момент Адрик прервал поцелуй и разрушил волшебство. Я глупо захлопала ресницами, все еще с полуоткрытым ртом и припухшими губами, не привыкшими к такому натиску.

Мы ошеломленно уставились друг на друга. Он тяжело дышал. Впервые я видела его уязвимым. Он был в таком же смятении, как и я, как будто не понимая, как такое могло произойти.

– Джуд, – начал он с нотками страха в голосе, – скажи, что я не делал того, что я, кажется, сделал.

– Д-да, ты это сделал, – прошептала я, с удивлением разглядывая его лицо сантиметр за сантиметром.

– Дерьмо, – выругался он.

– Дерьмо, – выругалась я.

Он закрыл глаза с выражением, как мне почудилось, сожаления. На миг мне стало… не знаю, больно, наверное, но он был прав.

– Этого не должно было произойти, – вздохнул Адрик.

– Никогда, – вздохнула я. Слово прозвучало хрипло, сухо, отчужденно.

– Так вышло… Я не хотел, не должен был, – выдавил он, нервно почесывая затылок.

– Пустяки, – фыркнула я с беспечным видом, сопроводив фразу смешком, который неизбежно прозвучал фальшиво. – Пф, это был всего лишь поцелуй, ничего сверхъестественного.

Адрик кивнул и тоже выдавил подобие улыбки. Я недоумевала, почему он не сделал по своему обыкновению каменное лицо, чтобы закрыть тему, почему не воспользовался маской сухого безразличия. Напротив, мне показалось, будто он пытался по-своему исправить ошибку.

– Да-да, именно так, – поспешно согласился он. – То есть… все было здорово, да? Но это не имеет значения.

– Полностью разделяю твою точку зрения, – быстро ответила я довольно дружелюбным тоном. Мне не хотелось показывать, что творилось у меня в голове. – Было здорово, и только. Уверяю тебя, через час я забуду о поцелуе.

– Ясное дело, хотя, конечно, пустяком его тоже не назовешь, – заметил он, все еще чувствуя себя не в своей тарелке. – Я имею в виду, что это было… захватывающе.

– Знаю, – отозвалась я и снова вымученно рассмеялась. – Ты очень привлекателен, и да, ты несносный и я тебя терпеть не могу, но я бы солгала, утверждая, что ты плохо целуешься.

– Спасибо, думаю, в этом я преуспел. – И он указал на меня пальцем, как будто только что осознал, что я находилась рядом. Я с улыбкой подняла руки, сдаваясь. Спрашивается, почему мы улыбались? Или, точнее, почему мы так вели себя? – Но и ты не промах. Хороший контроль. Ты перецеловалась с кучей парней или как?

– Нет, что ты. – Я беззаботно помотала головой. – Ты задавал ритм, а я повторяла за тобой, и все.

– Понятно.

– Ага.

Мы одновременно кивнули. Затем я выпалила:

– Ладно, по-моему, мне нужно встать.

Адрик быстро убрал руки, словно сказав: «Упс, извини». Я шевельнула ногами, которыми в буквальном смысле обнимала его, крепко прижимаясь к телу. Но попытка приподняться привела к тому, что я начала двигаться на нем и… Что ж, человек чувствует то, что неизбежно должен почувствовать в определенной ситуации. Иными словами, у Адрика был стояк. Твердый, как деревяшка! Я даже не знала, как реагировать. Мозг был готов взорваться. Так что я встала с него поскорее и отошла в сторону.

Сделав несколько шагов, я обнаружила, что и я тоже… Боже мой, я возбудилась от одного поцелуя? Что за чертовщина происходила со мной?

Кашлянув, я ретировалась к окну. Повисло неловкое молчание, тишина, пробудившая во мне чувство, будто все летит в тартарары. Ведь речь шла об Адрике, брате Эгана, который тоже носил фамилию Кэш…

Мне показалось, что он тоже встал, но я не стала поворачивать голову, чтобы в этом удостовериться.

– Тебе лучше уйти, – только и смогла сказать я.

– Но травка все еще…

– Я позвоню Арти, чтобы она посидела со мной, – поспешно перебила его я, не давая возможности закончить. – К тому же у меня уже все прошло.

Спиной я ощущала его пристальный взгляд. Моя реакция была очень странной. Сердце учащенно билось. Мне хотелось повернуться к нему, но я не могла, не получалось. Ноги отказывались слушаться. Вдруг мне стало страшно смотреть ему в лицо.

Подал голос мобильник. Подумав, что зазвучал мой, я собралась сбросить звонок, однако…

– Это Эган, – сказал Адрик.

В довершение всех несчастий я испытала приступ ужаса, услышав имя Эгана, словно меня застали на месте преступления. Все же повернувшись, я увидела Адрика в дверях.

Он вышел, захлопнув за собой дверь: я чуть не подскочила от резкого звука.

Оставшись в одиночестве, я крепко зажмурилась и выдохнула.

Что за чертовщина тут происходила?

Как я могла забыть, с кем имела дело?

Какого дьявола я забыла о своем плане?

Я хотела уничтожить Кэшей, а не целоваться со средним братом, считаясь при этом девушкой старшего.

Я порывисто прижалась лбом к оконному стеклу. Меня обуревала злость на саму себя. Адрик теперь наверняка решит, что нравится мне. Пожалуй, его поцелуй мне действительно понравился. Адрик был… необыкновенным. Я не сомневалась, что Адрик обладал какой-то изюминкой, но он по-прежнему оставался моим врагом. И я обязана была считать его врагом, если не хотела потерпеть поражение.

А теперь мой план оказался под угрозой. Все могло рухнуть, если бы Адрик рассказал Эгану о сегодняшнем эпизоде.

Я молилась, чтобы он не проболтался.

Они привыкли делиться друг с другом своими делами или, наоборот, скрывать их?

И что случится со мной, если Адрик сообщит Эгану: «Я только что целовался с твоей девушкой»?

Ох, черт.

Ничего подобного я не планировала.

20

Иногда полезно говорить правду… А может, нет?

Я с трепетом переступила порог библиотеки, чтобы встретиться с преподавательницей литературы. Я не знала, что произойдет, но очень волновалась.

Профессор ждала в зале. Она сидела за столом и выставляла оценки за рефераты. Перед ней лежала горка флешек студентов, уже сдавших свои видео. А у меня в руках был только телефон, на котором осталась полная запись, и слабый аргумент – просьба о снисхождении.

– Добрый день, профессор! – лучезарно поздоровалась я, хотя на душе скребли кошки.

Она вежливо ответила мне. Я уселась напротив и принялась объяснять, что мы с Адриком пытались записать видео, но в конце все пошло насмарку, и теперь мы не можем представить работу вовремя, поэтому нам необходимо дополнительное время, чтобы выполнить задание как следует.

Она собиралась ответить, но именно в этот момент появился Адрик. Обычно меня нисколько не волновало, что он имел привычку везде опаздывать, но в тот раз я разозлилась не на шутку. Ведь он знал, что мы не закончили снимать видео. Мы с ним не разговаривали с тех пор, как он покинул мою квартиру. И я видела, что он даже не волновался. Напротив, он демонстрировал спокойствие и полное равнодушие, как будто ничего не происходило.

Я едва удержалась, чтобы не закричать: «Мы на волоске от незачета! Ответь, Адрик, ответь!»

– Если вы дадите нам отсрочку до завтра, то мы сдадим работу без проблем, – закончила я смиренным тоном, пока Адрик усаживался рядом со мной за стол.

Лорис задумчиво переводила взгляд с меня на него. Я невольно стиснула руки, но все же у меня теплилась надежда, что она поймет. Лорис была уравновешенной женщиной, не склонной к жесткости. И Адрик числился ее любимцем, разве нет? Она не могла поставить нам незачет. Я очень на это рассчитывала. Мне почудилось, что на ее лице мелькнула тень сочувствия.

– Покажите, что вы успели сделать, – вздохнула она, протянув ко мне руку.

И надежда тотчас умерла.

– Нет! – воскликнула я торопливо и прижала телефон к груди. – Пожалуйста, профессор Лорис, клянусь, что до завтра мы сделаем все, как нужно.

Я мельком взглянула на Адрика, ожидая поддержки или каких-то слов. Но он сидел молча, уставившись на преподавательницу с отсутствующим видом.

– Если вы не подтвердите, что хотя бы попробовали, я не смогу дать вам вторую попытку, – твердо произнесла она, говоря об этом как о чем-то само собой разумеющемся. – Если вы вообще ничего не покажете, как я узнаю, что вы пришли просить об отсрочке потому, что просто забыли сделать видео?

– Но вам же известно, что я человек ответственный, – заявила я с ноткой мольбы в голосе.

Она сжала губы в нитку и поглядела на Адрика. Я действительно ждала от него каких-то слов. В противном случае я лично была готова заставить его проглотить телефон с видео.

– Я ни разу не забывал сделать работу, – лаконично напомнил он с полусонным выражением лица.

И это его аргументы? Только и всего? Почему он не защищает нас? Мне захотелось тут же, прямо на месте поколотить его, но я сдержалась.

Лорис снова протянула ко мне руку.

– Или ты покажешь мне видео, или я немедленно поставлю вам ноль, – предупредила она.

Мне совсем не хотелось получить ноль, но еще меньше хотелось перед ней опозориться. На видео попало все. Я имею в виду, что на записи полностью присутствовала та безумная сцена, что мы устроили.

До прихода в библиотеку я верила, что сумею ее уговорить. А точнее, я надеялась, что Адрик поможет уговорить ее, но так как он меня не поддержал, то дело становилось безнадежным. Мне было стыдно, но это чувство не грозило отчислением из Тагуса, а вот нулевая оценка – да.

С большими колебаниями и сильно бьющимся сердцем я разблокировала мобильник, нашла нужное видео и запустила его. Затем я передала телефон Лорис, и она начала смотреть запись.

Поначалу все шло неплохо. Появилось изображение, как мы с Адриком, сидя напротив друг друга, читали вслух, но потом… разразилась катастрофа. Я вела себя как ненормальная, Адрик пытался вразумить меня, я прыгнула на него, и в итоге мы слились в поцелуе. В довершение всего мы целовались не как все нормальные люди, которых просто охватила страсть. Мы целовались так разгоряченно, будто никогда прежде не знали физического контакта! Самое скверное, что отчетливо просматривался бугор в штанах Адрика. К тому же прекрасно было слышно, как мы обсуждали проклятую ароматическую палочку.

Профессор остановила запись в середине поцелуя и посмотрела на нас со сдержанным любопытством. От стыда у меня пылало лицо. И еще было очень странно смотреть со стороны на эту сцену вместе с Адриком, сидевшим рядом. Но особенно удивляло то, что он, казалось, не чувствовал ни малейшей неловкости.

– Прошу прощения, – с покаянным видом извинилась я со слабой надеждой растрогать ее. – Я была сама не своя… Если вы дадите нам вторую попытку…

Испустив тяжелый вздох, Лорис пошевелилась, усаживаясь на стуле поудобнее. Выражение ее лица не сулило ничего хорошего. От обычного ее спокойствия не осталось и следа. Взгляд сделался суровым.

– Единственное, на что я не имею права закрывать глаза, так это тот факт, что вы обкурились наркотиками, – с осуждением заявила она.

– Мы понятия не имели, что это такое, – перебила я, поспешив оправдаться, ради спасения готовая на что угодно. – Обычно я не употребляю такие вещи. Мне сказали, что палочка обладает лечебными свойствами. Мне и в голову не пришло, что это…

– Разве господин Кэш не имеет за плечами больше опыта в подобных вещах? – спросила она резко, обратившись напрямую к Адрику.

Адрик пожал плечами. Черт побери, мне захотелось схватить с полки самую толстую книгу и стукнуть его по макушке. Он по-прежнему сохранял полную невозмутимость.

– Сначала я не понял, что происходит, – равнодушно отозвался он. – И это правда.

Лорис ждала, что он добавит еще что-нибудь, я ждала, что он добавит еще что-нибудь, но он явно не собирался развивать свою мысль. Лорис снова вздохнула, решая, что с нами делать. Занервничав, я сжалась в комок на своем месте.

– Я поставлю вам минимальные баллы, – сказала она через минуту, показавшуюся мне вечностью.

Мир рухнул.

– Как? – ахнула я с ужасом и растерянностью. – Вы же сказали, что если я покажу видео, вы дадите…

– Я не могу предоставить вам отсрочку, – отрезала она. – Если бы оказалось, что у вас получилась неудачная запись, вероятно, я дала бы вам больше времени, но то, что я увидела, никуда не годится.

Естественно, я не была бы Джуд Дерри, если бы согласилась с таким вердиктом. Я снова попыталась переубедить ее. Я пустила в ход все возможные аргументы, но они не сработали. Лорис сказала, что мы должны поблагодарить ее за то, что она ставит нам удовлетворительную оценку вместо плохой. В конце концов я выскочила из библиотеки, расталкивая на своем пути всех, не глядя на лица. Я злилась на себя, на профессора и на весь этот поганый мир.

– Джуд!

Адрик поймал меня в одном из коридоров.

– Что? – огрызнулась я и, повернувшись, посмотрела на него пылавшими от гнева глазами.

Он нахмурился и ответил мне удивленным взглядом. Не хватало только, чтобы он произнес сакраментальную фразу: «Эй, расслабься, детка».

– Из-за чего ты так взбесилась? Она же нас не завалила, – справедливо заметил он.

И вот из-за того, что он сказал, как он сказал и когда он сказал, я едва не захлебнулась от затопившей меня неудержимой ярости.

– Она нас не завалила? – процедила я по слогам сквозь зубы. В каждом сказанном слове сквозили затаенная злость и угроза, как отзвуки приближавшейся бури. – Какого черта ты вытворяешь? Опоздал и даже не попытался уговорить ее дать нам второй шанс. Я знаю, что тебе на все наплевать, а мне вот нет. Ты был не один на том видео, я тоже там предстала далеко не в лучшем свете.

Адрик как будто смутился.

– Но ты ведь хотела только, чтобы нам не влепили неуд, не так ли? – растерянно спросил он.

Я разозлилась еще больше, когда он недоуменно почесал в затылке.

– Ты, видимо, считаешь большой удачей, что нам поставили самый низкий проходной балл? – возмутилась я.

– Нет, конечно, но это все же не ноль.

Я шагнула вперед и ткнула в него пальцем. Он с удивлением взглянул на выставленный вперед палец, а затем уставился на меня с тенью тревоги. Да, я была ниже него ростом, но в тот момент чувствовала себя великаншей, способной справиться с ним во всех отношениях.

– Позволь кое-что объяснить тебе, Адрик Кэш, – заговорила я сурово и напористо. – В твоем мире оценка «удовлетворительно» не значит ровным счетом ничего. Все твои проблемы решаются легко. Если тебе захочется, ты исправишь низкий балл на более высокий, но даже если ты этого не сделаешь, все двери для тебя по-прежнему остаются открытыми. А в моем поганом мире плохая оценка является приговором, поэтому я не могу позволить себе получать плохие оценки. И знаешь почему? Я не ношу фамилию, которая гарантирует мне, что я не умру от голода.

Мгновение спустя я резко развернулась и пошла прочь по коридору.

Я вышла из здания и остановилась у автомата с протеиновыми батончиками. Обшарив карманы, я нашла горстку мелочи. Опустила монетки в автомат, однако он отказался выдать мне положенный батончик. Я несколько раз слегка стукнула по нему, а затем меня как прорвало, и я принялась колотить машину руками и ногами, вымещая гнев из-за произошедшего, а также возмущение, что проклятая машина украла у меня деньги.

В конце концов я затихла, прижавшись лбом к автомату. Закрыв глаза, я с досадой испустила шумный вздох.

– И ты еще спрашиваешь, в чем разница между тобой и тираннозавром рексом, – сказал Адрик у меня за спиной.

– Не надо меня сейчас ни с кем сравнивать, ты в любом случае окажешься прав, – фыркнула я, не поворачиваясь и не открывая глаз, испытывая при этом горячее желание провалиться сквозь землю.

Я услышала, как он устало вздохнул.

– Послушай, это всего лишь факультатив. – Не дождавшись ответа, он обреченно добавил: – Если хочешь, я завтра еще раз поговорю с преподавателем и попрошу дать нам вторую попытку.

– У тебя ничего не получится, – пробормотала я печально.

– Серьезно? А я уверен, что мне надо только повздыхать у нее над ухом, и дело в шляпе, – спокойно возразил он.

– Что? Ты готов продаться за оценку? – нахмурилась я.

– А не ты ли устроила скандал, – сказал он как человек, взваливший на себя непосильную ношу, и добавил, изобразив меня для пущего эффекта, – заявив, что твое будущее зависит от этой оценки и все такое… Ты вынуждаешь меня принять радикальные меры.

Я была немного польщена, но не успокоилась и с сомнением и тревогой пинала несуществующий камушек.

– Думаешь, сработает? – пробормотала я.

Он кивнул и, откровенно говоря, сумел передать мне часть своей уверенности. У Адрика Кэша действительно хорошо получалось делать вид, что многие вещи не стоят тревог и волнений. Рядом с ним жизнь воспринималась более простой и легкой.

– Я уверен в этом так же, как и в том, что однажды на экзамене профессор вручила мне записку: «Могу давать тебе индивидуальные уроки». – Затем он добавил доверительным шепотом: – А мы оба знаем, что она преподает не математику.

Я не могла удержаться от смеха. И также не могла отделаться от подозрения, что причина столь резкой перемены настроения Лорис была в том, что ей нравился Адрик и сцена с поцелуем вызвала у нее ревность. Я не удивилась. Она странно смотрела на него, когда никто (кроме меня) этого не видел.

– Ладно, я предоставлю тебе решать эту проблему.

Адрик скупо улыбнулся.

– Тебе следовало бы хоть немного мне доверять, Джуд.

В следующий момент он размахнулся и хлопнул автомат сбоку, прицелившись в определенное место. И проклятая машина выплюнула протеиновый батончик, который я хотела купить.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, забрав батончик, и, откашлявшись и сделав над собой усилие, добавила: – То, что я тебе наговорила раньше… Это было немного некрасиво.

Адрик небрежно отмахнулся. Он как будто даже не расстроился, хотя я тогда чуть ли не кинулась на него с кулаками.

– Ничего страшного, тем более что это правда, – признал он, спокойно пожимая плечами. – Благодаря фамилии я мог бы получить пропуск даже в секретные архивы Ватикана, если бы захотел.

Мы пошли по тротуару. Я возвращалась домой, чтобы сделать сегодняшние задания. Я не знала, куда направлялся Адрик, и тем более не знала, почему он не поехал на своей машине, однако мы шли вместе.

Я надорвала обертку батончика и откусила кусок. В тот момент мне хотелось не разговаривать, а только лишь жевать. Но внезапно я почувствовала себя неловко, вспомнив наш поцелуй. Я не впервые целовалась с парнем, но впервые ощущала после поцелуя нечто подобное. Я сомневалась, стоит ли делать вид, будто ничего не произошло. И это было очень странно. Обычно в таких ситуациях я вела себя довольно сдержанно. Для меня не составляло труда в любой ситуации взглянуть на вещи рационально. Но теперь мне, с одной стороны, хотелось сделать вид, что ничего не случилось, а с другой – не терпелось узнать, что об этом думает он. Хотя мы оба понимали, что совершили ошибку под влиянием ароматической палочки, не так ли? Нет? Да.

Я набралась смелости.

– Насчет вчерашнего… – заговорила я, но Адрик, к моему удивлению, перебил.

– Поцелуя, – закончил он спокойно и расслабленно. – Не надо говорить так, словно это табу. Мы поцеловались, весь мир целуется, и в конце концов забудем об этом, если тебе так хочется.

Я медленно дожевала батончик и уставилась на него с выражением «какого черта».

– Если мне так хочется? – переспросила я ошарашенно. – Что ты имеешь в виду?

– Ну, если тебе удобнее сделать вид, что ничего не произошло, лично я не возражаю, – невозмутимо ответил он. – Я лишь скажу, какая бы дурь ни входила в состав той палочки, она не была настолько тяжелой, чтобы привести нас в бессознательное состояние.

– Ты пытаешься сказать, что благовоние тут ни при чем? – Я сдвинула брови.

– Да, оно возымело действие, но ты ответила на мой поцелуй, и он не оставил тебя безучастной.

Я подняла глаза, нахмурившись еще больше. На лице Адрика, как всегда отталкивающе привлекательном, угадывалась возмутительная ухмылка, появлявшаяся у него всякий раз, когда он испытывал твердую уверенность в собственной правоте.

– Ты намекаешь, что мне понравилось? – проронила я, сообразив, о чем он.

– Утверждаю, – поправил Адрик.

Ах, он утверждал! Я немедленно перешла к обороне.

– Да и тебе тоже, – дерзко парировала я. – И доказательства были очевидны.

Адрик закатил глаза.

– Да, у меня был стояк, и это нормально, учитывая, что ты скакала на мне как безумная и я расслабился, надышавшись дури, – сказал он без тени неловкости, словно речь шла о чем-то несущественном. – Сила воли не отменяет того, что я человек.

Я одарила его широкой, победоносной улыбкой.

– Выделим часть относительно «стояка» и дополним ее фразой «благодаря мне».

Он остановился, посмотрел на меня и сказал с вызовом:

– Ага, ну и в чем проблема?

Я фыркнула, разволновавшись. Фыркнула так громко, что это прозвучало смешно и глупо.

– Проблема, – повторила я, озираясь по сторонам и двигаясь так, словно услышала что-то комичное. – Проблема огромная, Адрик. Конечно, проблема существует. Целая куча проблем. Длинный список проблем.

Он скрестил руки на груди и отступил, глядя на меня сверху вниз, нахально прищурившись.

– Например? Назови хотя бы одну.

Я продолжала сопеть, поскольку на самом деле не знала, какую мину изобразить. Адрик повел себя неожиданным для меня образом. Откровенно говоря, я думала, что он сделает одно из двух: или наябедничает Эгану, или притворится, что ничего не случилось. Учитывая, что старшенький не появился, чтобы публично унизить меня, обвинив в неверности, было понятно, что Адрик ничего брату не рассказал.

Если уж на то пошло, зная Эгана, можно было предположить, что он материализовался бы через две секунды, едва узнав о поцелуе.

– Во-первых, ты… ты мой враг, – привела я основной довод.

– Серьезно? И на какой же войне? – поинтересовался он тем же вызывающим тоном.

– На… этой, – я обвела рукой вокруг себя, – на этой войне. Тут.

– Нет никакой войны, ты ее выдумала.

Война была, но он о ней либо не знал, либо делал вид.

Я решила больше не рисковать. Возобновив путь, принялась на нервной почве быстро доедать свой батончик. Я столько раз откусила от него, что во рту у меня образовался здоровенный ком.

– Я не понимаю, что ты, черт возьми, хочешь сказать, – с трудом прохрипела я, пытаясь проглотить сладкую массу.

Адрик пошел за мной. Он смотрел на меня. Я чувствовала его тяжелый взгляд, но упорно продолжала смотреть на дорогу и молила богов о помощи.

– Ничего, я просто не понимаю, почему ты не хочешь признать, что тебе понравилось, – ровным тоном ответил он.

– Почему я должна это признавать? – жалобно спросила я и героическим усилием проглотила комок, освободив рот. – С чего ты взял, что одержал надо мной верх?

Адрик остановил меня, взяв за локоть. Мое сердце учащенно забилось. Меня снова охватило непривычное чувство растерянности, ибо я не знала, как правильно себя вести и как выходить из сложившегося положения. И виноват в этом был Адрик. Он лишил меня аргументов, обезоружил, оставил без средств защиты. И мне это казалось нестерпимым.

– Можешь объяснить, почему ты уверена, что речь идет о каком-то состязании? – спросил он с оттенком злости. Он больше не улыбался, брови хмурились. Он выглядел озадаченным. – Я действительно не понимаю.

– А разве не так, Адрик? Убеди меня, что все не так, – возразила я решительно. Во всяком случае, я думала, что у меня получилось произнести это решительно.

Неприятность заключалась в том, что я сомневалась уже во всем. Казалось, он обескуражен как никогда. Его смятение было искренним, и по глазам было видно, что он встревожен.

– Сначала ты думала, что я в сговоре с Эганом, чтобы унизить тебя, а теперь решила, что мне необходима победа над тобой, даже такая мелочная? – проронил он, словно подобное предположение являлось верхом нелепости.

На самом деле? Оно было нелепым? Черт, я чувствовала себя ужасно. Я не знала, что делать, и в итоге воспользовалась испытанным средством – заняла оборонительную позицию.

– Ты можешь говорить что угодно, другое дело, насколько правдивыми будут твои слова. Сомневаюсь, что прозвище «Идеальные лжецы» приклеилось к вам случайно, – бросила я.

Однако выражение лица Адрика не изменилось. Наоборот.

– С каких пор глупое прозвище служит хоть каким-то объяснением?

– Не только прозвище, еще и репутация… – промурлыкала я, прищурившись.

Адрик помрачнел больше и открыл рот, намереваясь ответить, но передумал, возможно, не желая наговорить лишнего. Тряхнув головой, он спросил с растерянным видом:

– Ты разговариваешь со мной как с мальчиком по вызову или кем-то вроде того?

Я изобразила удивление.

– Слушай, девяносто дней… Это сколько девушек за год? Не так уж и много, но если учесть еще и тех, с кем одновременно были короткие связи, поскольку я не думаю, что вам знакомо понятие верности…

Он разозлился. Очень сильно. Растерянность как рукой сняло. Он сжал губы, взгляд сделался суровым. На миг мне стало не по себе от его взгляда. Я поняла, что облажалась, но в тот момент была способна только все испортить, без вариантов.

– Я говорил, что меня подобные игры не интересуют, но ты же видишь лишь то, что хочешь видеть, так? Хотя бы на одну минуту перестань сравнивать меня с братьями, и, может, тогда ты поймешь, кто из нас двоих скорее умрет, чем признает правду. Очевидно, что это не я.

Выговорившись, он повернулся ко мне спиной и перешел улицу, удаляясь.

Я выдохнула, ощущая смутную тревогу, и тоже повернулась, чтобы уйти, но замерла на мгновение. У меня возникло мимолетное желание догнать его и сказать: да, я прекрасно осознаю, что он отличался от братьев, но у меня было масса причин не доверять ему. Тем не менее я вскинула подбородок и отправилась своей дорогой.

Все верно, именно я скорее умерла бы, чем признала, что на самом деле Адрик обладал множеством качеств, привлекавших меня.

Проклятый чувственный Адрик.

Проклятый и чувственный.

21

Возможно, буква «С» означала смерть

Наступила пятница, день, когда неизвестный надписью на зеркале назначил мне свидание в клубе.

Я не знала, что произойдет, и очень волновалась.

Я вошла в здание клуба. И снова меня встретила пустота. Я прошла через дверь с кодовым замком, набрав комбинацию, указанную на зеркале. В тот вечер в освещении преобладали фиолетовые, розовые и красные оттенки, звучала электронная музыка и, по обыкновению, все гости вокруг были в масках. Атмосфера таинственности и противозаконности того, что происходило, ощущалась сильнее, чем прежде. Я видела, как молодой человек положил таблетку в не закрытый маской рот, а девушка, стоявшая рядом, бросилась ему на шею, чтобы поцеловать.

Плохо, очень плохо, Эган. Как ты мог разрешить употребление наркотиков?

Я прошла в дамскую комнату. Удивительно, но там никого не было. Помещение оказалось довольно просторным, с четырьмя туалетными кабинками и длинной столешницей на четыре раковины. Над ними висело прямоугольное зеркало, достигавшее потолка.

Итак, я была на месте. И что дальше? Я должна ждать? Кого-то или чего-то?

Спустя несколько минут я поняла, что нет. Никто не появился, поскольку я снова пришла не для того, чтобы встретиться с человеком, оставившим записку на моем зеркале. Я должна была нечто увидеть. И для того, чтобы я увидела это нечто, он приготовил для меня новую подсказку. Я заметила ее в зеркале, нетерпеливо расхаживая вдоль раковин. На потолке была нарисована тонкая красная стрелка, которая указывала на вентиляционную трубу.

Я зашла в кабинку и посмотрела вверх. Вентиляционный ход не закрывала решетка, как это обычно бывает. Он был открыт, словно приглашая проверить, что внутри. Я заморгала. Неизвестный хотел, чтобы я забралась в шахту? В самом деле? О чем он вообще думал? Что это фильм про Джеймса Бонда? Во всяком случае я убедилась, что интригу затеял не Эган, который предпочел бы убить меня, глядя в глаза и наслаждаясь агонией.

Итак, я могла узнать, к чему все это, лишь рискнув в очередной раз.

И я рискнула. В противном случае не было бы никакой истории, если уж на то пошло.

Сначала я вскарабкалась на крышку унитаза, потом на крышку бачка, а дальше мне пришлось совершить акробатический прыжок, чтобы уцепиться за край вентиляционной шахты. Упершись ногами в стену кабинки, я подтянулась и ухитрилась забраться в шахту, естественно, задыхаясь от напряжения. Я встала на четвереньки.

Мне с трудом верилось, что я сидела внутри вентиляционного хода. В жизни я нередко оказывалась в плачевных и нелепых ситуациях, но это было что-то новенькое.

Немного отдышавшись, я поползла вперед, не имея ни малейшего представления, куда меня приведет тоннель. К счастью, далеко ползти не пришлось, так как через несколько секунд я очутилась у вентиляционной решетки над той комнатой, где в прошлый раз очутились мы с Арти после того, как нас разоблачили. Я увидела Эгана, сидевшего за письменным столом. Напротив него на стуле расположился незнакомый мне мужчина.

Я поняла, что моей целью была именно эта встреча, как только Эган спросил собеседника:

– Существует хотя бы малейший риск, что станет известно, что с ней случилось на самом деле?

С ней? С кем?

Сердце забилось чаще. Мозг включился, и я сообразила, что сцену стоит зафиксировать. Достав мобильник, я начала записывать разговор.

– Все следы тщательно уничтожили, – заверил Эгана неизвестный, – однако…

– Так или иначе это можно связать со мной? – закончил за него Эган. Он говорил спокойно, но в голосе сквозила озабоченность. Не вызывало сомнений, что дело было серьезным.

– Нет, если все останется как есть. Но необходимо позаботиться, чтобы никто не заподозрил, что произошло на самом деле.

«Что произошло на самом деле».

– Она сама так захотела, – посетовал Эган властным и раздраженным тоном, столь ему свойственным. – Не представляю, что могло бы случиться, если…

– Эган, – перебил незнакомец, стараясь удержать его в рамках спокойствия.

Но Эган продолжал накаляться.

– Я не могу относиться к этому легкомысленно, – напряженно сказал он. – Положение серьезное. На карту поставлено все – моя свобода и честь семьи.

– Сможешь, только ты должен рассуждать трезво, – произнес мужчина. – На сегодняшний день важно только то, что она умерла.

Мне в голову пришло лишь одно имя: Эли.

Они говорили об Эли. Эли умерла!

Я не на шутку испугалась, испугалась так сильно, что у меня затряслись руки. И одновременно от страха у меня прояснилось в голове, и я вдруг поняла нечто очень и очень важное.

Я вспомнила слова Эгана в то утро, когда он в первый раз заехал за мной, чтобы отвезти на занятия. Мы перебирали треки, и он отверг выбранную мной песню, сказав: «Мне не нравится. Я предпочитаю слушать Мика Джаггера из «Роллинг стоунз»».

Эган был поклонником Мика Джаггера. И он использовал имя любимого певца, чтобы забрать машину по доверенности, которую наверняка заставил подписать Эли перед тем, как убить ее. Это сделал он!

– Тем не менее я должен найти ее мобильный, – с досадой сказал Эган. – Там собрано все, что она намеревалась использовать, чтобы обвинить меня, и эти доказательства должны исчезнуть.

– Ты поискал его в тех местах, где я рекомендовал посмотреть?

– Я непрерывно ищу, – засопев, отозвался Эган. – И ничего. Не знаю, где она его спрятала, прежде чем… прежде чем это случилось.

– Не волнуйся понапрасну, – посоветовал его собеседник. – Я продолжу наблюдение и поиски и добуду тебе нужную информацию.

Эган собирался ответить, но тут произошло страшное.

Я безмерно нервничала, и одновременно адреналин в крови зашкаливал, руки тряслись и в итоге подвели меня – внезапно я едва не выронила мобильник. Я хлопнула в ладоши, стараясь поймать его, и помешала ему с размаху приземлиться на металлическое дно шахты, однако он все же выскользнул из пальцев, издав глухой стук.

Про-клять-е!

Естественно, те двое услышали шум. Эган тотчас поднял голову, сдвинув брови. Я среагировала мгновенно, подавшись назад, чтобы он не увидел меня сквозь решетку.

– Звук шел из вентиляции? – уточнил Эган.

Я услышала шорох отодвигаемого стула. Он вставал. Сердце бешено заколотилось от страха, что меня обнаружит убийца. Тяжелое, натужное дыхание вырывалось из груди, но я силилась сдержать его.

– Кажется, да, – ответил незнакомец и, помолчав мгновение, добавил: – Вы проверяли ходы? Там могут быть крысы.

– Нет, – отрезал Эган, и голос его прозвучал резче, чем обычно. – Не было тут никогда никаких крыс. По крайней мере тех, о которых ты подумал.

Последние слова вызвали панику, и мой внутренний голос закричал, как Дженни кричала Форресту Гампу: «Беги, Джуд, беги!»

Следовало немедленно оттуда выбираться. В ужасе я поползла назад и добралась до горловины шахты. Прежде всего я осторожно высунулась, желая удостовериться, что в помещении никого не было. Какая-то девушка как раз выходила из туалета. Как только горизонт очистился, я высунула ногу в отверстие. Пока я пыталась нащупать ступней крышку бачка, чтобы благополучно спуститься, мои ловкость, равновесие и собственная нога сказали: «Ну уж нет, дорогуша», и я поскользнулась. Первым делом я упала на унитаз, затем налетела на стену кабинки и, наконец, врезалась лицом в дверь. Бедро пострадало больше, чем лицо, но я деловито поправила маску и вышла из уборной.

Очутившись в зале, я старалась держаться спокойно, не показывая обуревавшее меня волнение. Лавировала среди гостей, пробираясь к лестнице, которая вела из подвала на первый этаж и к выходу. Почти поверив, что сумею успешно ускользнуть, я неожиданно увидела выходившего из коридора Эгана. Я узнала его по одежде, так как лицо закрывала маска скунса. Неужели он догадался, что кто-то прятался в вентиляционной шахте? Похоже, что да, поскольку он озирался по сторонам, словно что-то искал.

Я свернула к бару. Эган обходил дозором просторный салон. Поодаль я заметила мужчину, с которым он до этого разговаривал в кабинете. Он тоже теперь кружил по залу. Господи, именно тогда, когда мне требовалась толпа народа, ее не было. Не то чтобы гостей было совсем мало, но если бы публики собралось чуть больше, это облегчило бы мне задачу исчезнуть, не попавшись на глаза охотникам.

Я почувствовала безысходность, как дичь, угодившая в ловушку, однако заставила себя обогнуть стойку бара и снова взять курс на лестницу. К несчастью, Эган зачем-то повернулся, и мы оказались лицом к лицу, правда, на расстоянии нескольких метров друг от друга.

Хорошая новость: благодаря темноте и тому, что гости не стояли на месте, произвольно перемещаясь по залу, узнать меня было сложно.

Плохая новость: он приклеился ко мне взглядом, возможно, заподозрив неладное.

У меня была лишь одна мысль – срочно придумать план, или он меня разоблачит. В порыве вдохновения я сделала первое, что пришло в голову, ход не очень умный, зато эффективный. На стойке бара стоял стакан с выпивкой. Я схватила его, выплеснула на спину оказавшейся рядом девушки и отступила в сторону, чтобы та подумала, будто это сделала другая гостья. Девчонка толкнула ту, вторую незнакомку, и началась ссора.

Вот что называется стратегией.

Воспользовавшись моментом, я стремительно обошла стойку, как будто в меня вселился сам Флэш. Очутившись почти около лестницы, я сподобилась оглянуться. Эган расталкивал людей, чтобы догнать меня.

У меня оставался только один выход: бежать.

Бежать во весь дух, как в последний раз.

Как говорят наши друзья мексиканцы: «Дуй к чертям собачьим, чувак!»

Я взлетела по лестнице на полной скорости. Я действительно испугалась. Убегая, шарахалась от каждой тени, пугало все – освещение, маски, тела. Пожалуй, единственное, что меня спасло тогда, это полумрак и то, что я ухитрилась не споткнуться. Задыхаясь, я выскочила за дверь, бросила маску в ящик, миновала вторую дверь и снова побежала.

На миг мне показалось, что я пропала, но мне удалось выйти из клуба. К счастью, был поздний вечер, окрестности тонули в темноте и не просматривались. Я перебежала улицу со скоростью ветра и помчалась дальше еще быстрее.

Мне требовалось надежное место, чтобы отсидеться. Моя квартира для этого не годилась. Там находилась Арти, а я была слишком напугана, и существовала вероятность, что Эган выследит меня там… Вдруг он узнал меня? А если нет? А если все-таки да? Я могла подвергнуть ее опасности.

Я удирала со всех ног, одновременно обдумывая свое положение, и не заметила, что бежала посреди шоссе, пока машина, повернувшая из-за угла, резко не затормозила, едва не сбив меня. Все произошло очень быстро. Я не успела среагировать и замерла как вкопанная, упираясь руками в капот, а в ушах еще звучал визг покрышек.

Из окна водителя высунулась голова.

– Джуд?

Адрик. Адрик!

Я почувствовала религиозный трепет и благоговение, поскольку его появление было настоящим чудом.

Адрик оторопело смотрел на меня, словно меньше всего на свете ожидал встретить меня там, тем более в столь плачевном виде. Целую минуту мы смотрели друг на друга, как люди, столкнувшиеся в самом неподходящем месте в критической ситуации, рискуя от недопонимания совершить ошибку.

Смятение и драма лицом к лицу.

Невзирая ни на что, я на полной скорости рванула к двери переднего пассажирского сиденья, открыла ее и села в машину.

– Что случилось? – спросил он, не понимая, что происходит. – Что ты тут…

Я не собиралась ничего объяснять.

– Заводи мотор и вези меня к себе, – велела я.

– Но…

– Заводи!

Адрик подчинился. Он нажал на газ, и мы поехали. Я оглянулась. Не увидев никого, позволила себе сесть поудобнее. Я тяжело дышала, а тело сковал леденящий ужас.

Я не сомневалась, что домой мне возвращаться пока нельзя.

Только это означало, что придется остаться с Адриком. И на сей раз нам не светило даже напиться от страха, чтобы было легче поладить.

22

Ой, Джуд, ты играешь с огнем. Рано или поздно ты обожжешься

Эган убил Эли. А я сидела в машине его брата. Я задавалась вопросом, как получилось, что он наткнулся на меня? Неужели по дороге в клуб? Но украдкой оглядев его, я отметила, что Адрик был в спортивном костюме, будто только что вышел из фитнес-зала, а его волосы выглядели так, словно их, мокрые от пота, просто вытерли. К тому же на шее у него болтались наушники. Неподходящая форма одежды для ночного клуба.

– Чем занимался? – спросила я, точно забыв о том, что пару минут назад он подобрал меня на улице, по которой я убегала со всех ног.

Впрочем, он не удивился вопросу.

– Тренировался, – отозвался он и указал на пакет, лежавший прямо передо мной, на который я до того момента не обращала внимания. – Купил еды. А ты?

– Не спрашивай, – коротко ответила я. – Не сейчас.

У меня в ушах продолжало звучать: «Она мертва, девушка мертва, ее убил Эган, в точности как говорила Арти». Голова кружилась. Подозрение – это одно, а получить подтверждение было… очень страшно. Снова.

Все повторяется.

Я поняла, что мы приехали, когда Адрик открыл дверцу машины. Механически я сделала то же самое и вслед за ним вошла в здание. Мы стали подниматься по лестнице, но внезапно я почувствовала, что не в состоянии преодолеть следующую ступеньку. Сдавшись, я закрыла ладонью лицо. Самообладание покинуло меня, и по щекам потекли глупые слезы. Я зажмурилась, так что от меня ускользнуло, как Адрик, заметив, что я остановилась, остановился тоже.

Наступила тишина.

– Джуд, – заговорил он через некоторое время, – я не знаю, что надо делать, когда люди плачут, но ты можешь мне рассказать, что случилось.

Я покачала головой, не в силах сдержаться.

– У вас с Эганом что-то произошло? – спросил он.

Я потерла глаза, чтобы осушить слезы, но они выступили вновь.

– Не обещаю, что смогу дать полезный совет, но возможно, тебе станет легче, если ты выговоришься, – продолжал допытываться он.

Я втянула носом сопли, угрожавшие дополнить мой жалкий портрет.

Но вместо того, чтобы рассказать ему о последних драматических событиях, я поддалась захлестнувшему меня в тот миг порыву.

Эй, тут притормозите, извращенцы, это был совсем не тот порыв, о котором вы подумали.

Я шагнула к Адрику и положила голову ему на грудь, просто, решительно и непринужденно. Меня все еще преследовал страх, я почувствовала себя менее храброй, чем раньше, и потому мне было необходимо вновь пережить чувство безопасности и комфорта, которое мне подарили объятия Адрика в хижине. Я стремилась вернуть то ощущение, пусть на короткое время, чтобы снова обрести присутствие духа. Не знаю, с чего вдруг, но его близость успокаивала.

Да, все это было некстати, но не создало никакой неловкости. Я даже не испытывала ни тени смущения после того, как провела с ним ночь полуобнаженная, а также после эпизода с наркотиком, которым мы надышались. Естественным образом что-то изменилось.

Мой порыв привел его в замешательство, но затем он положил мне руки на спину. От него слабо пахло потом – чисто мужской запах, ничего неприятного. Кроме того, подтверждавший его слова. Адрик ходил в спортзал.

– Адрик? – пробормотала я, уткнувшись лицом ему в шею.

– Да? – негромко ответил он слегка удивленным, но таким интимным тоном, словно это был какой-то романтический эпизод.

Романтика тотчас испарилась, стоило мне сказать:

– Ты собирался съесть эти продукты один? Не поделишься?

Он отстранил меня и посмотрел в лицо с веселым недоумением. Выражение горечи, свойственное ему, исчезло, когда он улыбнулся, а глаза слегка сощурились. Дьявол. Он был очень хорош собой. Не имело смысла отрицать это.

– Ты самое удивительное создание на свете, Джуд, – безнадежно вздохнул он.

Мы вошли в квартиру. О клубе я, конечно, не распространялась. Соврала, как обычно. Я сказала, что пошла на крутую вечеринку, куда не следовало ходить, и там надо мной зло подшутили. Он поверил. Он считал, что я вечно чудила, потому не удивлялся ничему из того, что я ему рассказывала.

У него дома мне сначала пришлось ждать, пока он примет душ. Я коротала время на диване, кусая ногти и нетерпеливо покачивая ногой. Сердце все еще билось быстрее обычного. А если появится Эган? Я скажу, что мы с Адриком вместе готовили домашнее задание. Надежное алиби. Я физически не могла быть в клубе.

Через несколько минут вернулся Адрик, чистый, с мокрыми волосами и обнаженными плечами, на которых поблескивали капельки воды – он надел майку без рукавов. Я обратила внимание на цепочку с серебряной подвеской в форме буквы «С» у него на шее. Хм, и что бы это значило?

Мы сели ужинать на диване, стоявшем напротив панорамного окна в гостиной, устроившись на разных его концах. Перед нами расстилалось небо, усыпанное звездами, и с улицы доносился только стрекот сверчков. Ветерок веял прохладой, но, господи, из окна этой квартиры открывалась самая лучшая панорама Тагуса. Виднелись крыши зданий, кроны деревьев и зеленые лужайки. Прекрасный вид.

– Что именно тебе сделали? – спросил он, набивая рот лапшой.

– Это было достаточно неприятно, чтобы заставить меня приехать с тобой сюда, так что можешь представить.

Адрик рассмеялся меланхолично и с долей иронии.

– В чем дело? – Я вскинула бровь. – Что смешного?

– Ничего, – он пожал плечами, – я думал, что Джуд Дерри способна выдержать что угодно и готова сражаться со всем миром. Никогда не подумал бы, что она умеет плакать.

Меня поразило, как спокойно он делился, что думал обо мне, признаваясь, что считал меня сильной и храброй. Из-за поцелуя я уже не могла относиться к нему как прежде. В частности, я стала замечать многое, чего раньше не видела. Например, он был лишен гордыни, свойственной Эгану, не проявлял высокомерия, не стремился выделиться, всем руководить и вызывать всеобщее восхищение. Он не испытывал потребности притворяться хорошим.

Адрик держался так, словно его ничего не трогало, но лично я подозревала, что на самом деле его волновало очень многое.

Он и правда был особенным, а вот я в попытке защититься вела себя с ним очень грубо.

– Неправильно было судить о тебе по фамилии, – улучив момент, сказала я, ковыряя макароны.

– Со мной такое случается не в первый раз, Джуд, – заверил он, небрежно пожав плечами. – Обладание деньгами не делает жизнь легче, как тебе кажется. Например, ни за какие деньги нельзя заставить нашего отца стать нормальным человеком, а тем более изменить мое отношение к пребыванию тут, что я считаю полным дерьмом.

Вот так сюрприз.

– Тебе не нравится Тагус? – уточнила я, крайне озадаченная.

– Мне не нравится большая часть вещей, которые я вынужден делать только потому, что их обязаны делать члены нашей семьи, – сознался он. И тотчас потряс головой. Я заметила, как сжались его челюсти, как будто эта тема вызывала у него бешенство. – Я всегда мог выбирать, и несправедливо было бы считать себя жертвой, но мне всегда давали понять, что мой выбор вечно создавал проблемы, а у меня нет никакого желания иметь дело с проблемами такого рода.

Я недоумевала, почему его откровения о себе производят на меня столь глубокое впечатление. Казалось, что передо мной раскрывался человек, не принадлежавший к клану Кэш, и все, что я знала о нем и его семье, было ладно скроенной ложью.

– Но всегда все выглядело так, будто ты делаешь только то, что хочешь, – заметила я.

– Иногда я поступаю по-своему, но в остальном – нет, – признал он, впрочем, без особого воодушевления. – Я стараюсь не спорить с Эганом, поскольку предпочитаю прикалываться, когда он достает меня тем, что Кэши должны оставить свой след, что мы важные птицы…

И поскольку Эган знал кое-что. Нечто такое, с помощью чего пытался держать братьев под контролем. Я задавалась вопросом, имело ли это отношение к Эли и ее смерти? С другой стороны, если главным виновником являлся Эган, какое отношение к той истории имели Алекс и Адрик? Может, они знали о том, что случилось, и покрывали Эгана?

Меня огорчила мысль, что Адрик мог оказаться соучастником преступления.

– Ты позволяешь ему доминировать ради того, чтобы он давал тебе какую-то свободу, – промолвила я, желая удостовериться, что поняла его правильно.

– Вроде того, – с оттенком горькой иронии подтвердил он.

– Это несправедливо. В результате ты делаешь то, что хочет он.

Адрик пристально посмотрел на меня. Мне захотелось спросить, почему он выглядит таким усталым. Существовала причина, которая не давала ему заснуть? Эти синяки под глазами… Из-за чего или кого они появились?

– Я все же Кэш, как ты любишь говорить, – заявил он, приподняв уголки губ в горькой усмешке. – Предпочитаю не сопротивляться, просто принимаю все как есть. Если возникает проблема, я обращаю на нее внимание лишь тогда, когда утыкаюсь в нее носом. Если меня просят что-то сделать, я делаю, поскольку мне противно спорить или создавать сложности, с которыми потом неохота разбираться.

Нахмурившись, я смотрела на бутылку, расстроенная тем, что услышала. Получалось, при всех возможных раскладах Эган так или иначе добивался своего? Довольно подло держать своих братьев в кулаке.

– Но ведь ты… – начала я, недовольно поджав губы. – Ты не обязан участвовать в игре «роман на девяносто дней» лишь для того, чтобы ублажить Эгана. Хотя я догадываюсь, что ты влюблен в девушку с фотографии, поскольку…

Едва эти слова сорвались у меня с языка, я поняла, что совершила ошибку. Адрик посмотрел на меня изумленно, с выражением «а ты откуда знаешь?».

– Забудь, – поспешно добавила я, но он, разумеется, не пропустил мое замечание мимо ушей.

– Какая девушка с фотографии? – переспросил он.

Раз уж я проболталась… Мне хотелось заткнуть себе рот камнем. Да, это явно был не мой день. От отчаяния я как следует приложилась к выпивке, собираясь с духом, чтобы продолжить.

– Из твоей комнаты, – пояснила я. – Я видела ее и к тому же знаю, что ты страдаешь метеоризмом.

Адрик резко выдохнул, коротко рассмеявшись, скорее язвительно, нежели весело. Его реакция показалась мне довольно странной. Он покачал головой.

– Я не влюблен в девушку с той фотографии.

Он стиснул челюсти и помрачнел. Заметив недовольную гримасу, я почувствовала необходимость разрядить обстановку.

– Послушай, я не собираюсь ни о чем тебя просить, понимаешь? То, что мы поцеловались, пожалуй, было ошибкой и…

– Это моя двоюродная сестра, – тихо сказал он, перебив меня. Я тотчас замолчала. – Скорее, она была мне как родная сестра.

Вот так неожиданность. Растерявшись, я не знала, что ответить, пока не сообразила, что он употребил глагол в прошедшем времени.

– Постой, ты сказал «была»? С ней что-то случилось?

– Она ушла, ее больше нет с нами, – отозвался он и устремил взгляд в окно, теперь сосредоточенный и непроницаемый, вновь с тем замкнутым выражением лица, которое не позволяло прочесть его мысли.

И все же я поняла, что эта история его больно ранила. Я открыла рот, намереваясь сказать что-то утешительное, чтобы исправить свою ошибку и спасти ситуацию, но сумела только выдавить неразборчивое:

– Черт, мне жаль, что я напомнила тебе о ней, Адрик. Я…

– Расслабься, ничего страшного, – прервал он меня резко, возвращаясь к своему обычному образу Адрика Недоступного.

Я сообразила, что лучше не расспрашивать его о той девушке, как не стоило и упоминать о фотографии. Проклятье, длинный язык меня порой сильно подводит.

Мы немного помолчали. У меня еще теплилась надежда, что неловкость и отчуждение, возникшие после упоминания его кузины, исчезнут. Однако атмосфера оставалась натянутой, и я серьезно разозлилась на себя из-за допущенной оплошности. Именно в тот момент, когда Адрик, наконец, открыл душу и начал откровенно говорить о себе, я вдруг ляпнула то, чего не должна была говорить, и он вновь возвел вокруг себя стену, натянув знакомую маску невозмутимого хладнокровия. Желание разговаривать с таким Адриком зачахло на корню. Что за чертовщина происходила со мной.

Я перевела дух и встала с дивана.

– Мне пора идти, – вздохнула я, чувствуя себя идиоткой, так нелепо облажавшись. – Я прекрасно провела время, спасибо за… компанию и все такое.

– Не за что, – отозвался он с прохладцей.

Итак, его нисколько не заботило, что я собралась уходить. Конечно, он был рассержен.

«Прекрасно, Джуд. Как же тебя угораздило заговорить о почившей кузине? Господи, неужели тебе не хочется дать ему ногой между ног?»

Пока я ставила на журнальный столик бутылку, у меня в голове боролись противоречивые мысли. Мне оставалось только уйти, так как в моем понимании гордость означала, что уходить надлежит с высоко поднятой головой (всегда, даже если сплоховала я сама), извинения не приветствовались. Однако я впервые задалась вопросом, а нужно ли поступать так и дальше?

Я поняла, что не хочу. Несмотря на стремление уйти, в глубине моей души вдруг забил родничок другого желания. Желания иррационального, похожего на то, которое раньше побудило меня обнять Адрика. Меня так и подмывало сказать ему то, чего не следовало говорить.

А если я совершу ошибку, сделав это? С другой стороны, как иначе я пойму, ошиблась или нет, не попробовав?

Проклятье…

Джуд Дерри готова противостоять любым трудностям. И настало время справиться хотя бы с одной.

Я развернулась, содрогаясь от волнения. Адрик по-прежнему смотрел в окно, вероятно, ожидая услышать, как хлопнет дверь.

– Ты во многом был прав той ночью, в домике на дереве, – начала я, стараясь говорить уверенно и спокойно, хотя чувствовала, что от переполнявших меня эмоций свело живот и сердце забилось сильнее. – Я ходячий кошмар. Я невыносима. Я убеждена, что все знаю, все могу и что я самая сильная. Я настолько упрямая и гордая, что у меня отнимается язык при одной мысли, что нужно попросить прощения, и тем не менее, думаю, я не умру, если на сей раз признаю, что ошибалась.

Адрик повернул голову и с интересом поглядел на меня.

– В чем ты ошибалась? – спросил он невозмутимо, нисколько не удивившись. Он явно не собирался воспользоваться моим порывом откровенности, так как в его тоне не слышалось ни тени насмешки.

Я проглотила комок в горле, поскольку у меня внезапно пересохло во рту. Я волновалась.

– В том, что всего лишь… Кое в чем, что не хотела говорить, – сказала я негромко дрогнувшим голосом.

Адрик поменял положение на диване и теперь очень внимательно смотрел мне в глаза.

– Почему не хотела?

Я обхватила себя руками, чувствуя уязвимость, словно стояла на сцене. Я отвела взгляд. Меня одолевали сомнения, а сердце в груди колотилось еще быстрее, чем раньше. Я не знала, как ответить и что произойдет, если я начну говорить откровенно, но мне было необходимо излить душу. От переполнявших меня эмоций уже мутило, и если бы я немедленно не выплеснула их, не найдя выхода, они могли превратиться во что-то страшное. Мне было нужно хотя бы попытаться избавиться от невыносимого груза эмоций. Если это получится теперь, дальше будет легче.

– Я боялась, – честно призналась я.

– Чего ты боялась? – Брови Адрика сошлись на переносице, и на лице появилось выражение искреннего недоумения, словно он не понимал смысл сказанного мной. – По-твоему, что произошло бы в худшем случае?

– То, что… – едва слышно прошептала я.

– Что же? – подбодрил он меня.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Сомневаюсь, что мой голос прозвучал уверенно. Скорее, в нем послышались беспомощность, волнение, даже нерешительность, но я отвечала искренне:

– Что, признав правду, я не знала бы, как избавиться от чувства, поскольку мне понравился наш поцелуй, Адрик. Очень понравился.

Повисла тишина. Самая страшная тишина в моей жизни. Она была такой глубокой, выразительной и непонятной одновременно, что я повернулась, поспешив уйти. Клянусь, я поверила, что он не скажет ни слова, молча послав меня к черту…

Но Адрик вдруг догнал меня, взял за руку и развернул к себе. Мы очутились лицом к лицу. Я осознавала, какой он высокий, ощущала его близость и жар, исходивший от тела. С минуту он сверлил меня странным взглядом, от которого мурашки побежали по коже, пробуждая во мне трепет и волнение.

– Ты рассыпалась или взорвалась, сказав это? – произнес он более теплым тоном, нежели раньше.

– Не смейся, – проворчала я недовольно. – Сам понимаешь, нет ничего хорошего в том, что мне понравилось, Адрик. Совсем ничего хорошего.

Почувствовав в моем голосе искреннее уныние и горечь, Адрик нахмурился, выражая несогласие.

– Кто сказал, что это плохо?

– Ты даже не представляешь… – пробормотала я, совершенно подавленная, испытывая глубокое чувство вины. – Ты ничего не знаешь…

…о тайном плане, которому я следовала, о том, что притворялась… Существовала немалая вероятность, что Адрик был сообщником Эгана, или же он мог догадаться, что я готовилась нанести его братцу сокрушительный удар. Однако на поверку временами он оказывался полной противоположностью тому, что было сущностью Кэшей, так что я не знала, что и думать. И совсем растерялась, когда он, взяв меня за подбородок, заставил посмотреть себе в лицо.

– Чего я не знаю? Что ты не ожидала, что тебе понравится придурок, постоянно затыкающий тебе рот? – спросил он и попал точно в цель. – Тебя это огорчает? Ерунда, такое случается, вот и все.

– Ты не нравишься мне, Адрик, – заупрямилась я, пытаясь зачем-то убедить его в том, что противоречило всякой логике.

Сжав губы, он посмотрел на меня довольно сердито.

– Ты можешь прекратить изображать из себя невыносимую всезнайку, а? – простонал он.

– Что? – с тревогой переспросила я и по-дурацки хихикнула. – Ты хочешь сказать, что я тебе нравлюсь, ну, хоть капельку?

Он задумчиво помолчал мгновение, фыркнув. Он словно сомневался, стоит ли говорить, но в конце концов решился.

– На самом деле, Джуд, ты мне не нравишься, – серьезно и решительно заявил он. – И в настоящий момент я не представляю, сильно или не очень нравлюсь тебе, но собираюсь, черт возьми, это выяснить.

Его губы прижались к моим прежде, чем я успела сообразить, что он задумал. Приблизив к себе мое лицо, он поцеловал меня, но совсем не так, как в прошлый раз, без той невольной страсти, но нежно, неторопливо и умело, отчего мое тело обмякло, лишившись воли к сопротивлению.

Я даже не вспомнила о том, что у меня был какой-то там план. Губы Адрика очень мягко раздвинули мои и принялись за работу, одарив легкими размеренными прикосновениями, опалившими мне рот. Ладони его скользнули от лица к плечам, вдоль рук и задержались на поясе. Он прижал меня к себе. А потом принялся целовать с неожиданным напором. Его язык настойчиво проник ко мне в рот, сплетаясь с моим.

Боже, это был самый восхитительный поцелуй в моей жизни. Никому не удавалось заставить мое сердце стучать так громко. Меня охватили томление и желание. Умелые движения Адрика ввергли меня в такой трепет, которого я никогда прежде не испытывала. И потому я не уследила, в какое мгновение мы начали перемещаться. Я только поняла, что Адрик с размаху сел на диван, а я устроилась на нем верхом. Я положила ладони на его щеки, удерживая его лицо рядом с моим, чтобы его губы ни на миг не разделялись с моими. Я не хотела пропустить ни одного укуса, ни одного сладостного посасывания его языка. Его вкус был изысканным, свежим, как новое блюдо в момент первой дегустации, которое после станет любимым.

Взяв меня за ягодицы, Адрик поудобнее устроил меня у себя на коленях. И как только он это сделал, по телу побежал ток, я ощутила, знаете, нечто вроде покалывания в животе, как от электрического разряда, когда начинаешь заводиться. И мне нисколько не стыдно в этом признаться. Факты как они есть. Иным способом я не могла бы объяснить, что на самом деле возбудилась. Он слегка стиснул мои ягодицы, и меня вновь обдало жаром, и он только усилился, когда Адрик отпустил руки, чтобы забраться ко мне под майку.

– Адрик, что ты… – пробормотала я возле его губ, желая остановить.

Попытка бесславно провалилась: едва его пальцы коснулись обнаженной кожи, меня пронзила дрожь. Касавшиеся меня руки были горячими, нежными и сильными. Затем он стиснул мою талию, и легкое покусывание губ лишь усилило эффект. Я судорожно вздохнула, отступая под натиском безумных желаний, пробуждавшихся во мне.

– Что я делаю? Целую тебя… – внезапно ответил Адрик, слегка задыхаясь, хриплым и глухим голосом. Его слова прозвучали так чувственно и страстно, что у меня между ног тотчас набух болезненно пульсировавший бутон. – И трогаю тебя…

Ладони, ласково поглаживая меня, поднялись чуть выше. Они выглядели очень большими на моем худощавом теле, и это было фантастически прекрасно. Мне казалось, что он способен удерживать меня в любом положении. И я тотчас представила всевозможные соблазнительные картины и закрыла глаза, едва он коснулся большими пальцами груди.

– Хочешь, чтобы я остановился? – шепотом спросил он.

– Нет, – выдохнула я еле слышно.

– Надо же, впервые наши точки зрения совпадают, – пробормотал он с ехидным удовлетворением.

Ладони двинулись вверх, и одна накрыла мою грудь, ласково сжав ее, вместе с тем он вернулся к моим губам, занявшись ими требовательно, уверенно, оставив всякую сдержанность. Потом он склонился к шее и осыпал ее нежными поцелуями, оставляя влажную дорожку, отмеченную камешками легких укусов. Я думала, что большего удовольствия не существует, пока он не начал пощипывать меня большим и указательным пальцем руки, лежавшей на моей груди, отчего я вздрогнула и застонала.

И это словно стало поворотом ключа, запустившим мотор. Адрик схватился за край моей футболки, собираясь ее снять. Я бездумно подняла руки, чтобы облегчить ему задачу, и следующим движением он бросил майку на пол. Я осталась перед ним обнаженная. От окна тянуло сквозняком, и я кожей ощутила прохладный ветерок. Мгновение он смотрел на мою грудь, но меня это нисколько не смущало, напротив. Я с восторгом заметила вспыхнувший огонек желания в его глазах, сжавшиеся челюсти. Я ему нравилась. Мое тело, не являвшееся чудом света, самое обыкновенное, не поражавшее богатством форм, ему нравилось.

И он мне тоже нравился.

Но Адрик не ограничился одним созерцанием. Он ловко перевернул меня, так что в результате я оказалась распростертой на диване. Он устроился между моих ног, а я с легкостью прильнула к нему, точно мы были частями пазла. Он прижался бедрами к моим, и я ощутила, каким твердым он стал под тканью брюк. Желание показать, что и я чувствую то же самое, побудило меня к действию, и, запустив пальцы в шевелюру Адрика, я привлекла его к себе, чтобы поцеловать. Он гладил мою грудь, а затем решил одарить ее более изысканными ласками.

Я уже была… В первый раз я занималась любовью с придурком, о котором предпочла бы не распространяться, идет? Тот опыт не был ужасным, но и фантастическим его тоже не назовешь. В сущности, он не заслуживал упоминания. Пришлось это признать, когда я осознала, что понятия не имела, что такое близость с мужчиной, пока Адрик не открыл мне глубины удовольствия, которое испытывает женщина, когда целуют ее грудь. Я знала, что существуют чувствительные зоны, но не представляла, насколько острым может быть наслаждение, когда к ним прикасается, ласкает языком и сжимает человек, который вызывает у вас сильное влечение.

Я негромко стонала, и он наконец поднял голову и посмотрел мне в лицо. Кончиками пальцев я уперлась ему в грудь. Занятия в спортзале принесли хорошие результаты, хоть не для подиума культуристов, но выглядел Адрик весьма привлекательно. Гладкая кожа взывала на разные лады: «Потрогай меня!» Его руки, грудная клетка и живот были твердыми и упругими, и, нависнув надо мной, он казался огромным.

Я дотронулась до цепочки, висевшей у него на шее.

– Что он означает? – шепотом спросила я, играя с медальоном.

Он взял мою руку, заставив выпустить подвеску, и властным движением завел ее мне за голову.

– Ничего, – ответил он и снова поцеловал так, что у меня пропало желание продолжать беседу.

Мы игриво целовались и покусывали друг друга, и наши тела источали жар. Дышать становилось все труднее. Когда Адрик пошевелился надо мной, я почувствовала, что выпуклость под штанами затвердела и увеличилась еще больше. Я была мокрой. И это настойчиво требовало решительных действий, подчинив себе все мои мысли. Мне не терпелось узнать, что я почувствую, когда он окажется внутри меня, унимая сладкое, но столь мучительное томление. Я не сомневалась, что по ощущениям это будет словно в первый раз, поскольку Адрик во всем превосходил идиота, с которым я переспала в семнадцать лет.

Я не в состоянии описать всю палитру своих ощущений. Мне захотелось впиться ногтями ему в плечи, и в результате я отважилась слегка поцарапать его. Застонав, Адрик принялся ласкать каждый сантиметр моего тела, но жажда сделалась нестерпимой, когда его рука заскользила по моему животу к молнии на джинсах, чтобы снять их, и…

И тут я остановила его.

Я воспротивилась.

Мой внутренний голос закричал: «Что ты делаешь, дорогуша?!»

И я все вспомнила. Спустилась с небес на землю. Я вернулась в реальный мир столь же быстро, как и покинула его, перехватив руку Адрика всего за миг до того, как он коснулся самого чувствительного места. Если дам ему зайти так далеко, то я пропала. Разрешив Адрику доставить мне пронзительное, неведомое прежде удовольствие, я отрежу себе пути к отступлению. А я должна сохранить такую возможность. Я не могла броситься в омут с головой, как бы велико ни было желание, чтобы мы сбросили с себя одежду и заласкали друг друга до изнеможения.

Честно, я горела желанием позволить ему делать все, что заблагорассудится, но это было бы неправильно. Я не могла. В мои планы такой пункт не входил, и мне не следовало добавлять его теперь.

– Нет, нельзя этого делать, Адрик, – нервно выпалила я. – Не могу. Я должна идти.

Я оттолкнула его. Он выпрямился и сел на диване, совершенно растерянный. Он тяжело дышал, волосы торчали в разные стороны, губы опухли, а выпуклость в его брюках соблазняла меня… Закусив губы и невероятным усилием воли взяв себя в руки, я встала.

– Что? Почему? – в замешательстве спросил он, наблюдая за каждым моим движением, когда я наклонилась, чтобы поднять с пола свою футболку и надеть ее. – Я сделал что-то не так?

– Нет, дело совсем не в этом, Адрик. Это бессмысленно, потому что… – Я попыталась объяснить, однако так и не сумела подобрать слова, пока натягивала футболку и собирала вещи. – Я должна идти.

Он вскочил с дивана и преградил мне дорогу, когда я направилась к двери. Я проглотила комок в горле, увидев перед собой его крупную фигуру. Черт побери, я жаждала продолжения. Мне хотелось снова целовать его, прильнуть к нему и не отпускать до утра, но я устояла перед соблазном. Одному богу известно, как мне удалось совладать с собой, но я сумела сдержать порыв броситься в его объятия.

– Не уходи, объясни почему, – попросил Адрик. Он не понимал. Он ничего не понимал. Заглянув ему в глаза, я убедилась, что его растерянность была искренней. – Мы взрослые люди, Джуд. Если ты поделишься своими сомнениями, я пойму, и мы сможем их разрешить.

Вот дерьмо. Он очень мне нравился. В частности, мне нравилось, что он говорил без обиняков. Мне нравилась его прямота, без недомолвок и притворства.

Трудности его не пугали. Как и меня, пока я не встретилась с ним.

Невозможно отрицать, что многое изменилось. Я видела, что он особенный, и в то же время не могла забыть, что он был братом человека, которого я мечтала уничтожить. Одним из династии Кэш.

– Прости, – дрожащим голосом сказала я. – Мне жаль, правда.

Я торопливо проскользнула мимо него и вышла из квартиры. Я слышала, как он звал меня по имени, просил подождать, не уходить так внезапно. Сердце выпрыгивало из груди, но я поспешно спустилась по лестнице, убегая от того, к кому меня так сильно влекло.

Знаете, я ведь тоже читала истории о том, как парни бросали девушек ради их же блага. Довольно обычная история. На самом деле. Может, было бы намного проще переспать с ним, чтобы потом он бросил меня без лишних объяснений и не мучил призраками своего прошлого.

Однако, повторю, я смотрю на многие вещи иначе.

Проблема заключалась не в Адрике. Тем более я убегала не для того, чтобы защитить его. Я защищала себя.

Дело в том, что он не лгал…

Лгуньей была я.

23

Одни не знают ничего, а другие знают все

В восемь часов утра я получила от Эгана сообщение и очень испугалась.

«В десять в клубе».

Почти сразу после этого ко мне в комнату неожиданно вошла Арти с мобильником в руке и сказала удивленно:

– Эган приглашает меня в клуб.

И тогда я испугалась вдвойне.

У меня возникло неприятное чувство, будто Эгану известно абсолютно все. Например, что я сидела в вентиляционной шахте и слышала, как он признавался в убийстве. Кроме того, я предполагала, что Адрик рассказал ему, что я поехала к нему домой. В конце концов, узы крови значили намного больше какой-то девчонки. Мне показалось, что приглашение было частью плана: Эган назначил мне встречу в клубе, чтобы снова публично опозорить, вывести меня перед строем и сказать: «Ты попалась, Дерри».

Ладно. Меня поймали, и я была готова к разоблачению.

Я сама была во всем виновата. Что за чертовщина происходила со мной прошлым вечером? Выглядело все так, словно тело отключилось от мозга, в размерах которого я теперь сомневалась. Я призналась Адрику в чувствах, что было совершенно лишним, а затем мы пылко целовались на диване, срывая с себя одежду. И продолжалась сцена до тех пор, пока последние проблески сознания не заверещали: «Не наделай еще больше глупостей!» И лишь богу известно, чего мне стоило прервать объятия и уйти.

Это была оплошность, но восхитительная. И как я после этого собиралась делать вид, будто ничего не случилось? Как мне теперь стоять рядом с Эганом и смотреть Адрику в лицо? Как я сумею скрыть тот жар, что охватывал меня при мысли о теле Адрика надо мной и его дыхании, участившемся от возбуждения?

Впрочем, постойте-ка, Адрик знал, что я «встречалась» с Эганом, так? Я не сомневалась, что он не забыл об этой детали, хотя мы целовались на диване, и он признавался, что не хочет перестать ласкать меня. Значит, мы оба оказались предателями.

Иными словами, виновата была не только я?

Я хотела заставить себя поверить в это, только чтобы не умереть от тревоги.

Пожалуй, из положения существовал единственный выход. Мне следовало прибегнуть к старому испытанному способу: притворяться, что все отлично и что ничего не произошло.

Я приняла душ и приготовилась начать день. В клуб мы отправились вместе с Арти. Когда мы пришли, сразу отправились к бассейну. От волнения я воображала, что там будет много народа, но я ошибалась. Ни девушек в бикини, ни молодых людей с бокалами выпивки. Вокруг одного из столов сидели Оуэн, Александр, Лайла, Эган и, к несчастью, Адрик.

Мое сердце сильно забилось от страха. Эган, стоя, говорил что-то собравшимся. Я еще не могла расслышать его слов, но увидела, что Адрик сидел с тоскливым видом, облокотившись на стол, подпирая рукой подбородок. Он первым заметил мое приближение, и на миг наши взгляды встретились. В его глазах я не увидела ни тайного сигнала, ни каких-либо эмоций.

Я подумала только: «Мне конец».

Возможно, именно по этой причине, когда я подошла к столу, Эган застал меня врасплох, повернувшись ко мне со словами:

– А вот и девушка, которая сводит меня с ума!

Прежде чем я успела хоть что-то сказать, он взял меня обеими руками за щеки и поцеловал в губы.

Да, тогда я в первый раз поцеловалась с Эганом на глазах у всех (точнее, на глазах у Адрика), причем я была совсем к этому не расположена.

Конечно, вам хотелось бы узнать мое мнение о поцелуе и что я почувствовала. Честно говоря, целоваться он умел. Сотни губ, запечатанных Эганом Кэшем, могут подтвердить, что он не давал повода для критики. От его поцелуя у любой другой девушки наверняка подкосились бы ноги. Он требовательно раскрыл мои губы, действуя в той коварной манере, которая свойственна диктатору, отнимающему у страны свободу: вы не осознаете, в какой момент это происходит, а потом путь назад оказывается отрезан, зло уже свершилось.

Возможно, именно поэтому я не сразу среагировала. Я только успела понять, что Эган поцеловал меня, а затем попыталась уразуметь, что наша слюна смешивалась и, наконец, что происходило то, чего я меньше всего хотела, – я целовала убийцу.

«Убийца».

Отстранившись от моего лица, он поглядел на меня с широкой, безупречной и дьявольской улыбкой. Я оцепенела.

– Ты сильно соскучилась, пока мы не виделись? – спросил он.

Разумеется, формально мы не виделись несколько дней, но я, впав в ступор, смотрела в пространство. В голове вертелась лишь одна мысль: «Адрик».

Адрик смотрел на меня. Я всей кожей ощущала его тяжелый взгляд. Остальные тоже уставились на меня, но совсем с другим выражением, не так, как он. Как последняя трусиха, я не осмелилась посмотреть ему в глаза.

– Ладно, зачем ты собрал нас тут? – обращаясь к Эгану, задал вопрос Оуэн, вальяжно развалившийся на стуле. – Я собирался подстричься, но был вынужден отменить запись.

– О нет, не надо! – взволнованно воскликнула Лайла. – Тебе и так очень идет.

Оуэн странным образом проигнорировал ее слова.

Эган потер руки, воодушевленный перспективой выступить теперь, когда собрались все. Я не была уверена, что способна вынести еще один сюрприз, и боялась потерять сознание.

Эган объявил:

– Сегодня утром ректор сообщила мне, что перенесла начало праздника в честь юбилея учредителей. Открытие состоится в ближайшую пятницу.

Нет, нет и нет.

В пятницу? До нее осталось всего два дня!

Я не лишилась чувств, с трудом удержавшись на ногах.

Но Эган продолжал говорить, это было еще не все.

– Меня также попросили произнести вступительную речь, – радостно сообщил он.

– Такую же, как произносил отец на последнем курсе! – воскликнул Александр, явно обрадовавшись за брата.

Оуэн отсалютовал приятелю бокалом с водой, взяв его со стола. Лайла похлопала в ладоши. Только мы с Арти не произнесли ни слова. Понятия не имею, как на самом деле отнесся к новости Адрик. Эган горделиво кивнул и серьезно добавил:

– Насколько я понял, он лично собирается присутствовать на открытии. И потому мне нужно, чтобы все прошло идеально, так что я решил, что вы войдете в организационный комитет празднования. Работа уже идет, однако…

– Предстоит потрудиться? – перебил Оуэн, прежде всего спросив о том, что считал самым важным.

– Вам нужно только проследить, что ничего не упущено, – успокоил его Эган.

– Можешь на меня рассчитывать, – заверил его Оуэн.

Эган продолжил пояснения:

– Я предлагаю работать парами: Александр и Лайла, Оуэн и Адрик, Джуд и Артемис. Также я подготовил инструкции по тем направлениям, которыми вам предстоит заниматься.

Вступил в игру желтый конверт, лежавший на столе. Эган взял его, вытащил пачку исписанных листов и начал их раздавать. Наконец очередь дошла и до меня. Мой перечень вещей, которые требовалось обеспечить, был озаглавлен одним словом: «Оформление».

– Это все? – внезапно спросил Адрик. Я похолодела, услышав его голос.

– Да, – подтвердил Эган.

– Хорошо, – сухо бросил он.

Застыв, я уловила звук отодвигаемого стула. Я не отваживалась поднять глаза, но, сделав это, увидела лишь его спину – средний Кэш быстрым шагом выходил из помещения бассейна.

– Что стряслось с Дрики? – удивленно спросил Александр.

– Ничего нового: презирает человечество и не в состоянии вытерпеть наше общество дольше пяти минут, – пожал плечами Оуэн.

– Я поговорю с ним, – пообещал Эган, словно Адрик только и ждал нотации за то, что вел себя как обычно.

Остальные как будто не почувствовали ничего особенного и принялись обсуждать праздник и предстоящую работу. Я запаниковала. И знаете почему? Я рассчитывала, что у меня достаточно времени, чтобы найти доказательства преступления Эгана, а теперь оно сократилось всего до двух дней. И перенос открытия означал, что момент, когда мне предстояло подняться на сцену и публично поставить точку в отношениях с Эганом, тоже приблизился!

Подобный поворот событий сильно осложнял мой план. Как я смогу управиться за столь короткий срок? Правда, в моем распоряжении имелась запись признания Эгана, сделанного в клубе, что он виновен в смерти Эли. Запись также подтверждала факт существования клуба вопреки правилам…

– Что с тобой? – вдруг спросил Эган, понизив голос, чтобы слышали только мы двое.

Я вышла из задумчивости и посмотрела на него, глупо моргая.

– А что со мной? – механически отозвалась я.

– Ты молчишь и не задаешь неуместных вопросов, – прищурившись, он смерил меня заинтересованным взглядом.

– А разве среди твоих глупых правил не было пункта, что я не должна задавать тебе лишних вопросов? Кажется, ты однажды упоминал что-то подобное, когда мы ехали в машине. Хотя я не очень внимательно слушала, если честно.

– И с каких пор ты соблюдаешь правила? – Он рассмеялся, словно сама мысль об этом казалась ему абсурдной.

Ой, да ладно.

– То есть ты начинаешь нервничать, когда я тебя не троллю? – уточнила я, фальшиво улыбнувшись. – Наверное, ты очень соскучился.

– Как я мог не соскучиться по своей удивительной, несговорчивой и скандальной девушке? – Он весело улыбнулся, но только я уловила фальшь и злобу в его словах. Внезапно он как будто о чем-то вспомнил. – Кстати, я так скучал по тебе, что даже купил подарок.

Сунув руку в карман шортов, Эган вынул позолоченную коробочку и расплылся в идеальной и порочной улыбке. Не обращая внимания на выражение моего лица, он открыл коробочку, чтобы продемонстрировать подарок. Глаза у меня расширились, став размером с блюдце. Такого я не ожидала.

В коробочке лежало кольцо. Серебряное, тонкое, изящное, в середине оно сплеталось в букву «Э», тоже сделанную из серебра. Это было простое колечко.

– Эган, – произнесла я, сообразив, что означала заглавная «Э».

Он кивнул с гордостью и удовлетворением.

– Пожалуйста, вашу руку, мисс Дерри, – галантно и очень по-мужски попросил он, ввергнув меня в ступор.

Я не знала, что сказать. Попыталась придумать достойный ответ. Во рту пересохло, и я судорожно сглотнула. Я выполнила просьбу и следила, оцепенев, за каждым его движением. Эган взял меня за руку, казавшуюся крошечной на его ладони, достал кольцо из коробочки и надел его мне на средний палец.

Я натянуто хихикнула, испытывая неловкость.

– Почему именно на этот палец?

– Чтобы ты показывала его всем и говорила: «Идите к черту, я девушка Эгана Кэша», – легко сказал он, правда, с большим воодушевлением, словно ожидал, будто я действительно сделаю нечто подобное.

– Я не смогу его носить, – отказалась я с беспокойством и неуверенностью.

– Почему нет? Ты моя девушка… Я могу купить тебе более дорогие вещи, но я выбрал это кольцо, так как знаю, что ты не любишь ничего вычурного.

И с каких пор он интересовался тем, что мне нравится, а что – нет? С чего он вдруг начал делать мне подарки и называть своей девушкой?

Я заметила, что компания за столом наблюдала за нами с улыбкой и восхищением, словно они в жизни не видели более романтического и великолепного зрелища. Я снова перевела взгляд на кольцо, но не почувствовала такой же радости, как остальные. У меня возникло горькое чувство. Это было плохо, неправильно, но нужно было притвориться.

– Спасибо, – через силу сказала я Эгану, выдавив улыбку. – Ты умеешь со вкусом выбрать украшение.

– Я умею выбирать со вкусом все, – по обыкновению хвастливо заявил он. Вскинув руку, он погладил меня по щеке с выражением превосходства, которое я ненавидела. – Ты похорошела или мне кажется? – игриво спросил он.

Разумеется, Эган был не способен отказаться от сарказма ни на минуту.

– Тебе кажется, – отрезала я. – А теперь, с твоего позволения, мне нужно в туалет.

Он усмехнулся и принялся обсуждать с остальными подготовку к ярмарке. Я покинула зал бассейна, спустилась по лестнице, но в уборную не пошла. Я шла по коридорам клуба в столь подавленном состоянии, что мне чудилось, будто блуждала по бесконечному запутанному лабиринту. В какой-то момент мне даже пришлось остановиться и опереться на стену. Глубоко вздохнув, я со страхом посмотрела на кольцо.

«Э» не была первой буквой имени Эгана. Для меня она имела другой смысл: «Этим я тебя зацепил, Джуд». К этому я точно не стремилась. «Э» значила: «Может, ты знаешь, чем все закончится, если продолжишь в том же духе? Если продолжишь целоваться с Адриком и выскакивать из зала, чтобы найти его и убедиться, что с ним все в порядке (именно эта причина побудила меня уйти), испытывая смятение от того, что предстояло совершить в день открытия фестиваля…»

Мне не пришлось долго его искать. Адрик внезапно показался на пороге одной из комнат. Он переоделся, теперь на нем были брюки и сапоги для верховой езды. От его лица и всего существа веяло горечью и гневом.

– Адрик, – позвала я. Но он прошел мимо, не обратив на меня внимания.

Но я не позволила ему уйти, забежав вперед, чтобы остановить.

– Адрик, я к тебе обращаюсь.

– Уйди, – сердито сказал он и, не дожидаясь, пока я отступлю, убрал меня с дороги легким толчком.

– Какого черта ты себе позволяешь?! – не сдержалась я и стукнула его кулаком в спину, когда он обогнал меня.

Он стремительно развернулся.

– А что, по-твоему, делаешь ты? – взорвался он. Его голос был резким, жестким, способным ранить. – В какие игры ты играешь, Джуд?

– Я ни во что не играю, – ответила я ему в тон, защищаясь. – Это ты ушел из зала ни с того ни с сего.

– Ах, простите, я должен был остаться и смотреть, как Эган засовывает язык тебе в глотку, – прошипел он.

Такого я не ожидала. Может… Неужели? Адрик Кэш приревновал? Серьезно?

– Что вдруг тебя так напрягло? – Я посмотрела на него с непониманием. – Я думала, ты ясно представляешь, как обстоят дела.

Адрик сделал шаг вперед, стиснув челюсти. На его лице появилось гневное выражение, не имевшее ничего общего с привычной горечью. Он походил на одержимого, готового разорвать мир голыми руками.

– Может, ты объяснишь мне, как обстоят дела, Джуд? – с яростью спросил он. – Расскажи, не стесняйся, так как мы, похоже, смотрим на вещи по-разному.

Я растерялась, как никогда в жизни. Мы словно разговаривали на разных языках или были пришельцами с разных планет, и нам не удавалось понять друг друга.

– Ты же знаешь, что я встречаюсь с Эганом, – произнесла я, хотя слова дались мне с трудом.

Адрик сжал губы. Он помолчал мгновение, глядя на меня и ожидая продолжения, а затем к нему будто пришло понимание. Казалось, он сообразил нечто, что раньше от него ускользало, но теперь расставило все по своим местам.

– Но ты этого не делаешь? – сдержанно, с расстановкой сказал он.

– Чего не делаю? – отозвалась я, озадаченно уставившись на него. Я действительно не поняла, что он имел в виду.

Адрик испустил вздох, походивший на горький смешок, без тени веселья, и провел рукой по лицу и волосам с выражением отчаяния.

– Черт бы побрал это все. – Он передернул плечами с беспокойством и злостью. На лице одновременно отразились гнев, разочарование и сожаление. – Ты ведь говорила в домике на дереве. Ты сказала: «Я точно брошу его. Я больше не хочу терпеть все это».

О господи…

Колоссальный недостаток Джуд Дерри – говорить одно, а делать другое.

– Ты решил, что мы с Эганом больше не встречаемся? – попыталась я уточнить то, что и так было ясно.

– В последнее время ты не виделась с ним, а он о тебе не вспоминал. Я думал, что вы расстались, – объяснил он, сделав шаг назад, расстроенный, словно пытаясь взять в толк, зачем я целовалась с ним, если продолжала встречаться с его братом.

Я лишилась дара речи. Черт, он был прав. Я так сказала, я собиралась это сделать, но тут появилась Арти и заявила, что я должна увидеть надпись в ванной, и… Потом я совершенно забыла о своем намерении. Ни на секунду мне не приходило в голову, что это важно.

– Я не рассталась с ним, – неохотно призналась я, обескураженная собственной ошибкой. – Нет, я этого не сделала.

– Но зачем ты тогда попросила отвезти тебя ко мне домой? – рявкнул он. К обвинительным ноткам в его голосе добавились уничижительные. – Ты планировала встречаться со мной и с Эганом одновременно? Ты действительно настолько бесстыжая?

– Конечно, нет! – воскликнула я, замотав головой. В голове вихрем закружились мысли, почти лишив меня способности говорить. – Я попросила тебя не поэтому, я…

– Что – ты? Мы нравимся тебе оба и ты не хочешь никого потерять? – быстро проговорил он, напирая на меня.

Я закрыла глаза, вдруг почувствовав себя совершенно раздавленной. Рот пересох, как пустыня, я облизнула губы и проглотила слюну. Мои отношения с Эганом были ненастоящими, но Адрик об этом не знал, потому и не мог понять, по какой причине я позволила бы нам зайти дальше поцелуя, случившегося под воздействием дури. Он теперь ждал ответов, а я не знала, какими словами ему объяснить, что происходило.

– Адрик, мы не поняли друг друга… – начала я, желая прояснить недоразумение, но он с негодованием перебил меня, не позволив продолжить.

– Лично я понял, что когда мы вернулись в Тагус после благотворительного вечера, ты рассталась с Эганом. Поэтому я свалял дурака, попробовав вести себя с тобой иначе, решив, что мы с тобой могли бы… – Он тяжело вздохнул и покачал головой. – Смешно. Полный бред.

Он двинулся вперед, собираясь уйти, но вновь по дороге столкнулся со мной. Мне хотелось избавить его от сомнений, хотя не удавалось избавиться от собственных, несмотря на то что в этой ситуации некрасиво выглядела только я.

– Я ни во что не играю! – сказала я как можно убедительнее. – Я не думала, что ты воспримешь мои слова всерьез! Откуда мне было знать?

Его улыбка отдавала горечью. Он смотрел на меня жестко, но винить его за это я не могла.

– А что ты должна была знать? – едко заметил он. – Ты ведь подумала, что я без проблем могу завести интрижку с девушкой брата? Ты свято веришь в то, что втемяшилось тебе в голову.

– Если бы ты только спросил меня… – попробовала я объяснить снова, но он не был расположен прислушиваться к моим аргументам.

– Что? – взорвался он, и тон его звучал столь угрожающе, что мне с трудом верилось, что слышала я его от Адрика, а не от Эгана. – И ты мне ответила бы: «Да, Адрик, я все еще его девушка, но это неважно, поедем к тебе и будем целоваться»?

– Я тебя остановила, благодаря мне мы прервались… – не отступала я.

– Ты так поступила потому, что у тебя шевельнулась совесть, или ты сначала хотела переспать с ним, а потом уже со мной? – с холодной яростью выплюнул он, явно желая задеть меня как можно больнее. – Тогда ты смогла бы сравнить, да? С Адриком получается так, а с Эганом совсем по-другому… Кто из них понравился мне больше? Вообще-то мне нравятся оба, поскольку…

– Хватит, Адрик! – возмущенно закричала я.

Он умолк и с вызовом посмотрел мне в лицо.

Я занесла руку для пощечины и собралась с силами, чтобы ударить его за то, что он разговаривал со мной так, словно я была… потаскушкой. Терпеть не могу подобные сцены, но в тот момент мне очень хотелось надавать ему оплеух. Только я этого не сделала. Я замерла с занесенной рукой, но не потому, что он меня остановил, напротив, он приготовился к удару. Дело в том, что отчасти он был прав.

Никто не знал правду, кроме меня, следовательно, в тот момент всякий, кто услышал бы версию Адрика, неизбежно решил бы, что я мегера, крутившая роман с двумя братьями одновременно. Какие доводы я могла привести в свою защиту? Начни я оправдываться, неминуемо выдала бы себя, а что-то во мне противилось этому.

Я опустила руку, но не отвела взгляд. И смотрела на него твердо, ибо на самом деле не солгала, утверждая, что происшедшее между нами не было спланировано.

– Я скажу тебе только один раз, Джуд, – проговорил он, воспользовавшись моим молчанием. И снова я услышала холодный, угрожающий тон, словно он всеми силами сдерживал гнев. – Я не собираюсь ссориться с ним из-за какой-то девчонки. Если ты ожидаешь именно этого, забудь.

«Из-за какой-то девчонки».

Его слова эхом прогремели у меня в голове раз пять. Он произнес их с невероятным пренебрежением. Я почувствовала боль в груди и окаменела. Почему они потрясли меня так глубоко? А потому, что я собиралась ответить (действительно собиралась), будто он для меня тоже значит не больше, чем какой-то парень, и не смогла.

И это стало для меня открытием.

Черт, Адрик нравился мне намного больше, чем я осмеливалась себе признаться.

Да будь оно все проклято.

Ему явно надоел наш спор, он обошел меня и сделал несколько шагов, удаляясь. Я повернулась на пятках, как робот.

– Если бы ты сказал, что не хочешь предавать брата, я поняла бы. Но «из-за какой-то девчонки»? – Я не могла сдержаться. – Именно так ты ко мне относишься?

Адрик остановился. Стоя спиной ко мне, он заколебался на мгновение, а потом все же повернулся. Челюсти у него были напряжены, кулаки сжаты, грудь вздымалась. Адрик напоминал греческого бога войны. Мановением руки он мог бы, наверное, уничтожить любого. Но он решил уничтожить меня, и у него это получилось:

– Я не знаю, Джуд, поскольку совсем не понимаю, как к тебе теперь относиться. Я даже не знаю, кто ты такая на самом деле.

Нет, вы слышали? Да, оглушительный звон, словно тысяча стекол разлеталась на кусочки. Так разбилась и я, но не волнуйтесь, я смела осколки, сложила их и восстановилась в прежнем облике.

Я проглотила слюну, попытавшись избавиться от кома в горле, впрочем, не очень успешно. И все же не сдалась.

– Конечно, не знаешь, – кивнула я, постаравшись вернуть себе присутствие духа. – Ни ты, ни Эган, никто не сможет сказать, кто я. Вы ничего обо мне не знаете. И потому у тебя нет оснований поверить мне, когда я говорю, что не имела ни малейших намерений затевать грязные игры, охмурив вас с братом. Просто так уж получилось. Не понимаю, как я это допустила, но это произошло.

Я оправдывалась, поборов гордость и желание уйти с высоко поднятой головой, и тем не менее Адрик смотрел на меня прищурившись, сердито и напряженно. В его глазах не мелькнуло ни искры понимания, ничего из того, что я видела в них, когда мы целовались или сидели ночью в домике на дереве. Передо мной стоял Адрик замкнутый, равнодушный и отстраненный, тот, кого я увидела, усевшись играть в покер, чтобы бросить вызов Эгану.

Встретившись с ним вновь, я испугалась. Оказалось, я меньше боялась Эгана или опасности, которую представляло обладание тайной смерти Эли, чем того, что Адрик возненавидит меня, не зная правды.

– Ты можешь порвать с ним, – неожиданно предложил он и указал на коридор, который вел в зал с бассейном. – Если ты говоришь правду, иди к нему и поставь точку в ваших отношениях. А я подожду тебя, и мне плевать на то, что скажет он сам, Александр и все остальные. Если ты это сделаешь, я тебе поверю.

Я застыла с открытым ртом. Я хотела заговорить, но, потрясенная до глубины души, издала лишь нечленораздельный звук. Тело вдруг сковало холодом – очень страшное ощущение. Я правильно поняла? Адрик просил меня сделать выбор?

Да, он хотел, чтобы я выбрала между ним и Эганом.

– Что? – выдохнула я.

– Я не собираюсь воевать с ним из-за тебя, – предупредил он. Глаза, устремленные на меня в упор, подтверждали, что он серьезен. – Слова словами, но выполни, наконец, свое обещание.

– Адрик, но… – попыталась я объяснить, но он меня перебил:

– Я не стал бы делать того, что сделал, если бы знал, что вы все еще вместе. Как бы ты мне ни нравилась, я был способен держать себя в руках. Но я сделал этот шаг, и он кое-что значил.

Он приблизился ко мне. Я не пошевелилась, но все равно от его близости по телу прошла мощная волна, цунами чувств. Интересно, насколько смешно и наивно было бы броситься ему на шею, забыв обо всем. Я также задалась вопросом, в какой точке отношений мы находились в тот момент. Похоже… в конце пути.

Мне не хотелось больше слушать его. Я сожалела, что нельзя повернуть время вспять: я не пошла бы искать его, и наш разговор не состоялся бы.

– Это нечестно. – Я покачала головой.

– Нечестно то, что произошло между нами и что происходит теперь, но я ничего не могу поделать, поскольку Эган твой парень, – поправил Адрик. Он все еще пылал гневом. Его злость не утихала, как не стало меньше холода и стали в его голосе, но в ответ на мое молчание и убитое выражение лица он снизошел до объяснения. – Джуд, ты стоишь передо мной, а мне хочется повернуться и уйти, но в то же время меня не оставляет желание, чтобы мы отправились куда-нибудь вместе и попробовали найти подходящее решение проблемы.

Мне казалось, что я потеряю сознание от горя, острых переживаний и ярости к себе. Меня раздражало, что он снова показал себя с неожиданной стороны. Как многого о нем я все еще не знала! И меня распирало от желания сказать: «Да, давай уйдем вместе»… Но я не могла. Черт возьми, я не могла.

– Все очень непросто, Адрик… – отказалась я, пытаясь смотреть на вещи реалистично. – Возникнут сложности из-за того, что сначала я встречалась с ним, а потом ушла к тебе…

– Я найду способ уладить дело, – перебил он меня, побуждая взглянуть на проблему с другой стороны. – Но ты должна выбрать. Звучит эгоистично, конечно, но я не хочу встречаться с тобой за его спиной.

Очень простой выбор, на самом деле, не будь я такой… идиоткой. Я выбрала бы Адрика, не раздумывая ни секунды. Несмотря на все сомнения, он был со мной откровенен и признал, что между нами проскочила искра, мы нравились друг другу. Перестав разыгрывать мрачного мизантропа, он представал более зрелым и открытым человеком. Но он просил, в сущности, чтобы я выбирала между ним и моим планом.

Вот чем являлся для меня Эган – всего лишь планом.

Главная проблема заключалась в том, что план уже не был просто каким-то планом. У меня в душе горел огонь, взывая к мести. Огонь, вокруг которого позже мы сядем и поговорим с вами, читатели. Как бы мне ни нравился Адрик, как бы меня ни ранили его слова, мои чувства к нему еще не стали глубокими, и теперь появился идеальный инструмент, чтобы помешать им набрать силу. Он предлагал остаться вместе, но это значило проверить сначала, сможем ли мы поладить и посмотреть, как пойдут дела дальше.

А если не получится? Вдруг после того, как мы переспим, наше взаимное влечение исчезнет? Я не чувствовала уверенности, что нам суждено полюбить друг друга и что наши отношения в будущем сложатся.

Но зато я не сомневалась, что добытые доказательства преступления позволят уничтожить Эгана.

Я верила в месть.

Наша взаимная симпатия была ошибкой.

– Я не могу, – прошептала я.

– Не можешь или не хочешь?

– Не могу, – решительно ответила я. – Тут нет ни твоей, ни моей вины. Ты не поймешь, но я не могу и не буду.

Я не смела поднять на него глаза. Я всегда считала себя достаточно сильной, чтобы не уподобляться тем, кто проливает слезы. Напротив, слезы превращались в топливо, питавшее мою решимость противостоять любым трудностям, ожидавшим меня назавтра, но в тот миг я не испытывала ничего подобного. Я чувствовала лишь опустошение.

Накануне вечером Адрик смотрел на меня, словно приоткрывая тайники своей души, давая надежду, что именно я стану той девушкой, которая разрушит возведенные им стены холодности и сдержанности. И теперь мне казалось, я не вынесу, увидев, что он глядит на меня с гневом и презрением, испытывая желание убить на месте. У меня не хватило духу увидеть выражение его темно-серых глаз.

И потому я только выслушала слова, исполненные гнева и обиды, которые он произнес, прежде чем уйти:

– Тебе хорошо удается водить людей за нос, заставив их поверить, что ты не такая, как все.

Он ушел, а я осталась стоять на том же месте, пытаясь справиться с взрывом эмоций, грозившим разнести меня в клочья. Потом я вздохнула, очень глубоко вздохнула и пустилась в обратный путь, собираясь вернуться к бассейну. Перед глазами все плыло, в голове царил сумбур, и мне отчаянно хотелось бежать из клуба со всех ног. Однако я сделала выбор. И отступать теперь было некуда, хотя грядущее не сулило ничего, кроме кошмара.

Когда я вернулась на террасу к бассейну, все собрались у барной стойки: Оуэн готовил коктейли, чтобы выпить за успешное выступление Эгана. И ни следа Адрика. Арти с заметным удовольствием болтала с Лайлой. Эган рассказывал Александру о событии, которое он называл «чудесным».

Я не знала, куда себя деть. Мне все было противно. Я не вписывалась в эту компанию. Хотелось уйти, но я молча стояла и смотрела на Эгана, пока он не почувствовал мой взгляд. Он покосился на меня со своего места и слегка нахмурился с недоумением.

Как я прежде говорила, ни при каких обстоятельствах не следовало недооценивать Эгана Кэша. Вы не знали, что означает выражение «олицетворение власти», пока не познакомились с ним. Пока он приближался ко мне уверенными, твердыми шагами, у меня возникло ощущение, что он обо всем знал и, возможно, знал всегда. Меня настигло внезапное озарение, и я увидела его в ореоле победителя.

И у меня не хватило мужества признать это.

Он подошел ко мне и посмотрел сверху вниз с серьезным выражением лица.

Откровенно говоря, я понятия не имела, как у него это получалось, но, дергая за нужные ниточки, Эган ухитрялся навязывать свою волю в Тагусе и влиять на жизни людей. И было очень непросто предугадать, что он задумал. Он не был простаком, злым и предсказуемым. Он обладал педантичным, проницательным, изворотливым умом. И потому я спрашивала себя, знал ли он, что Адрик просил сделать выбор между ними? Знал ли он, что мы поссоримся? Знал или нет, но он выиграл.

Я чувствовала себя отвратительно и как за спасительную соломинку цеплялась за мысль, что если моим единственным оружием являлась ложь, значит, придется лгать еще некоторое время.

Сделав шаг к Эгану, я обвила руками его торс, спрятав лицо на груди. Он обнял меня в ответ, погладил по волосам и прошептал на ухо тоном столь же утешительным, сколь и угрожающим:

– Все хорошо, красотка, я позабочусь, чтобы тебе было хорошо.

А потом он поцеловал меня в макушку, и я прижалась к нему теснее, притворившись, что все и в самом деле в полном порядке, хотя я только что сделала выбор между местью и единственным молодым человеком, который сумел обезоружить меня поцелуем – впервые в жизни.

– Мне нужно, чтобы ты сделал вид, будто я нравлюсь тебе, – прошептала я.

– Я могу даже сделать вид, что люблю тебя.

24

Дьявольская чувственность – генетическое свойство. Злодейство тоже

За 48 часов до начала праздника

Итак, обстоятельства вынудили меня составить новый план, и он был неплох.

Поскольку на полноценное расследование времени не оставалось, приходилось пустить в ход самый главный козырь, имевшийся в моем распоряжении: запись, на которой перепуганная Эли выходила из библиотеки, и видео, которое я сделала поздним вечером в клубе, где Эган говорил о смерти девушки. Я могла показать эти записи в день открытия торжеств, а остальное получится само собой, так как видеоролики разлетятся по всему свету.

Что касается публичного разрыва с Эганом, который предвкушали Дэш, Кайана и Арти, то я решила от него отказаться. Я полагала, что два видео произведут эффект разорвавшейся бомбы, и потому мне, его простодушной и не причастной к скандалу девушке, будет достаточно сказать: «Думаю, это весьма унизительно для него, ребята. С ним покончено».

А что? Неожиданно, но могло сработать.

В тот день я вышла из общежития, так как мы все договорились встретиться с Эганом, чтобы по его просьбе помочь ему подготовиться к открытию юбилейных торжеств. Правда, лично мне тогда хотелось лишь съесть мороженое и погрузиться в пучину горя, поскольку забыть о разрыве с Адриком не удавалось.

«– Ты должна это сделать, Джуд. И ты заставишь меня гордиться тобой.

– Замолчи, глупая совесть.

– Ох, ну и характер…

– Да замолчи же!

– Окей, ладно, совесть в топку».

Нет, я не могла согласиться на его условия. И мне было необходимо прекратить думать об Адрике. Даже лучше, что он возненавидит меня теперь, поскольку мы никогда не смогли бы «быть вместе» по вполне очевидным причинам: я стремилась уничтожить его брата, что означало попутно очернить и всю семью, что неизбежно задело бы и Адрика. В результате ему я тоже причинила бы непоправимый ущерб. Эта мелкая деталь приводила меня в смущение, но я старалась заглушить ропот чувств.

На велосипеде я добралась до цели довольно быстро. Зона для массовых мероприятий в Тагусе охватывала территорию в несколько гектаров, включая комплекс сооружений: амфитеатр, кинотеатр, конференц-зал и банкетный зал. И в центре всего этого великолепия под открытым небом находилась сцена наподобие концертной – вокруг нее и разворачивалась главная движуха. Повсюду можно было увидеть разложенные и брошенные в беспорядке куски ткани, коробки, усилители, столы, стулья, ярмарочные палатки и пустые тележки. Люди сновали из стороны в сторону, расставляя по местам мебель и украшая площадку, чтобы придать необходимый блеск назначенному на пятницу юбилею.

Разыскав в толпе Арти, я обнаружила ее в компании Лайлы. Обе выглядели так, как и должны выглядеть настоящие студентки, занятые организацией общественного мероприятия: джинсовые шортики, футболки с логотипом Тагуса, спортивная обувь и хвостики на затылке. Они наблюдали за чем-то, что происходило неподалеку.

Когда я подошла, мне даже не пришлось спрашивать, в чем дело, поскольку голос Эгана был хорошо слышен там, где мы находились.

– А я вам говорю, я должен это завизировать.

Эган стоял довольно близко к нам и разговаривал с Александром и ректором Тагуса, женщиной сорока с небольшим лет с прямыми волосами, гладко зачесанными назад и напоминавшими накрахмаленную шторку. У нее был строгий вид, но она не внушала страха, скорее, вызывала уважение.

Однако… Эган не уважал никого. Его поза «я едва сдерживаюсь» во время беседы с ректором казалась вызывающей. В руках он держал какие-то бумаги, которые, наверное, и явились предметом дискуссии, брови были нахмурены, и всем своим видом Эган выражал готовность использовать все возможности и влияние вплоть до смены названия и гимна любой страны, только бы осуществить собственные прихоти.

– А вот и мой парень. Горбатого могила исправит, – проронила я, приблизившись к девочкам.

Лайла хихикнула.

– И так все время, – вздохнула Арти, закатив глаза. – Он хочет изменить текст речи, а ректор говорит, что та должна соответствовать установленной форме.

Эган довольно энергично защищал свою точку зрения. Стоявший рядом Александр выглядел обеспокоенным. Почесывая в затылке, он переводил взгляд с брата на ректора, словно опасаясь, что ситуация может усугубиться. Внешне ректор воспринимала его претензии спокойно, вероятно потому, что дело касалось Кэшей. Как по секрету сказал мне Дэш (вот уж любитель посплетничать), эти братья имели особые привилегии.

– Но почему мы должны из года в год повторять одно и то же? – громко негодовал Эган. – В этих словах нет ни капли искренности, – он постучал по бумагам тыльной стороной ладони, – за три секунды я могу сочинить что-нибудь получше.

Ректор перевела дыхание и сцепила руки на животе.

– Господин Кэш, вы играете ведущую роль в студенческом сообществе, – начала она серьезным и сдержанным тоном, чересчур спокойным, пожалуй, даже на грани кротости и униженности. – Мы не сомневаемся в ваших способностях, и для нас честь, что вы участвуете в университетских событиях, подавая пример и мотивируя других учащихся. Но речь необходимо произнести именно так, как она была написана и существует с момента основания…

Разумеется, он не дал ей закончить.

– И сколько времени прошло с тех пор? Три столетия? – с ироничным смешком поинтересовался он. – Ради бога, эта речь действует похлеще хлороформа. Как только я начну ее зачитывать, слушатели впадут в анабиоз от скуки или, еще хуже, разойдутся.

– Но пресса будет… – попыталась возразить ректор.

Бедняжке пришлось захлопнуть рот, что выглядело забавно, поскольку Эган вскричал:

– Так еще лучше, репортеры меня обожают! – Он не пытался скрыть, что гордился этим обстоятельством. – Я могу нагородить любой вздор, а они потом выведут эпичные заголовки. Позвольте мне переписать речь, и никаких проблем.

– Господин Кэш… – Ректор старалась сохранить хладнокровие.

Эган приготовился спорить с ней до победного конца. Мы с увлечением наблюдали за комическим спектаклем. Смешно было смотреть, как ректор глотала слова и мямлила лишь потому, что Эган обладал влиянием в Тагусе. Забавляло и то, как Александр пытался вмешаться в разговор, но всякий раз замолкал на полуслове, так как Эган его перекрикивал. И в самом деле занятная картина, но в какой-то момент я перевела взгляд в другую сторону. Арти и Лайла тоже повернулись, заметив, что я отвлеклась.

Однако, судьба, что за шутки? Сначала ты оставила мне на осуществление плана всего два дня, а потом подбросила еще одну неожиданность? Вернее, неожиданную встречу.

– Неужели это… – ахнула от изумления Арти, поспешив опереться на мое плечо, словно у нее подкосились ноги.

– Риган Кэш, – закончила за нее Лайла, удивленная не меньше.

Да, именно так, существовал и четвертый Кэш.

В этот момент у меня в ушах застучал ритм песни «Хочу ли я знать?» группы «Арктик манкиз». Не текст, а ударные, хлопки и гитара – музыка, которая настраивала на тревожный лад. Оставим ее звучать фоном тому, как Риган шагал к сцене. Чуть замедлим темп, добавим легкий порыв ветра и лица, с изумлением повернувшиеся ему вслед…

И вот он пришел.

Риган Кэш. Двадцать восемь лет. Старший из Кэшей. Восхитительно чувственная улыбка на точеных губах, впечатляющий рост, поступь, повергавшая всех вокруг в оцепенение. Согласно информации из надежных источников, на самом деле он был единственным сводным братом известной троицы. У его отца, Эдриена Кэша, случился роман на стороне, плодом которого стал Риган. Отец официально признал его, принял в семью и дал такое же образование, как и другим сыновьям. Происхождением и объяснялось различие между ними.

Идеальные лжецы были жгучими брюнетами. Риган, напротив, имел светло-каштановую, почти русую шевелюру, густую и буйную, как мысли, которые она порождала. Пожалуй, чертой, роднившей всех четверых (как фамильная печать Кэшей), являлись серые глаза. У Ригана они были переменчивыми и порой казались голубыми. В его взгляде притаились веселое лукавство и хитринка, без тени горечи или сомнений.

Если Эган, как считали многие, источал властность, то Риган выглядел прожигателем жизни. В то время как Идеальные лжецы внушали трепет, Риган был воплощением соблазна. Исходившие от Эгана волны агрессии буквально били в лицо, порочность Ригана имела сладкий привкус и вводила в искушение. Осанка, рост, стройная фигура, облаченная в грифельно-серый костюм, прилегавший к телу в нужных местах, – все в нем соответствовало статусу крупного предпринимателя.

Очнувшись от гипнотического транса, я оглянулась вокруг и увидела, что Арти стояла с открытым от восторга ртом, а у Лайлы, казалось, мозг отключился совсем, она растворилась в созерцании божественного явления.

– Ни разу не видела его вблизи, – оторопело пробормотала Арти, словно мысленно ощупывала Ригана, на время утратив связность речи.

– А я видела, но с каждой встречей он становится только красивее… – добавила Лайла, очарованная ничуть не меньше.

Я растерянно заморгала. Создавалось впечатление, будто с появлением Ригана мир замер, но на самом деле ничего подобного не произошло. Эган продолжал гнуть свою линию. Более того, едва его громкий раздраженный голос достиг моих ушей, волшебные чары рассеялись, и я вернулась в реальность.

Реальность, грозившую обернуться кошмаром. Судьба горазда на подлости.

Приблизившись к тому месту, где разворачивался спектакль с участием Эгана, Александра и ректора, Риган тотчас вступил в разговор.

– Если имеются неразрешимые проблемы, братец, я могу выступить с речью вместо тебя. – Фраза прозвучала безупречно: в тоне сквозили веселье и лукавство, но в то же время голос был спокойным и уверенным.

Эган резко обернулся. Я заметила, что все трое – он сам, а также Александр и ректор – отреагировали на появление Ригана по-разному.

Александр удивился и обрадовался, как тот, кто увидел после долгой разлуки близкого человека.

Ректор изобразила печальную улыбку.

Эган… Эган остолбенел, словно ему объявили: «Освободи трон, прибыл настоящий король». Его лицо исказила гротескная гримаса, отражавшая замешательство, шок и даже тень страха. Он смерил Ригана взглядом, словно не верил, что видит его перед собой.

– Риган! – вскричал Александр с энтузиазмом. Братья обнялись, как это принято у мужчин, дружески похлопав друг друга по спине.

С другим братом теплой встречи не получилось. В действительности, Эган прирос к месту, будто еще надеялся, что произошла какая-то ошибка и ужасное видение не было его сводным братом.

– Ректор, – поздоровался Риган, взял ее за руку и, нагнувшись, поцеловал пальцы. Мы с Арти одновременно наклонили головы, чтобы оценить его задницу. Под штанами угадывалось нечто выдающееся. – Пока я тут учился, не имел возможности сказать это, но теперь, когда обстоятельства изменились, я могу признаться, что ваша красота искушала меня нарушить правила.

Если этой женщине когда-нибудь делали комплименты, наверняка они не производили и малой доли того впечатления, что произвели лестные слова Ригана. Ректор приосанилась и, казалось, едва сдерживалась, чтобы не завизжать, как фанатка на концерте кумира.

– Ой, Риган… – засмеялась она, давая понять, что шансов у него не было, но щеки у нее порозовели. Она хотела еще что-то добавить, однако…

– Какого черта ты тут делаешь? – выпалил Эган грубо и с оттенком беспокойства.

Александр посмотрел на брата укоризненно, но Риган даже не моргнул. А затем с неподражаемым безразличием пожал плечами.

– Я один из самых успешных выпускников Тагуса, а на этой неделе университет празднует юбилей, – отозвался он. – Почему бы мне не заглянуть сюда? Или мое присутствие нежелательно, ректор?

Его взгляд остановился на ней, и женщина поспешно покачала головой. Ее лицо светилось симпатией. Она так и съела бы его на месте, но положение обязывало.

– Действительно, Риган, мне только что пришло в голову, что было бы намного лучше, если бы речь произнес выпускник, – вдруг сказала она.

Ядерный удар по Южной Америке имел бы меньший эффект. Бомба упала на голову Эгана и взорвалась, исказив его лицо до неузнаваемости. Он выпучил глаза и стал мрачнее тучи, словно не мог поверить своим ушам, настолько кощунственным, оскорбительным и дерзким было предложение.

– Что?! Какого черта? – взвыл мой несчастный, ныне низложенный принц, словно получив пинок под зад. – Но мы же договорились, что…

– Эган, – певуче произнес Риган с терпением в голосе и недоброй улыбкой, – от тебя не убудет, если ты разделишь лавры с кем-то еще.

– Я не против поделиться, но только не с тобой. Я скорее дам себя кастрировать, – резко отозвался Эган, прямым высказыванием ясно давая понять, что присутствие Ригана ему неприятно.

– Господин Кэш! – возмущенно воскликнула ректор.

Спокойная улыбка Ригана могла бы усмирить разбушевавшуюся толпу.

– Не волнуйтесь, у нас так всегда, – сказал он ректору. Услышав его слова, женщина сразу успокоилась и кивнула с лукавой улыбкой. Затем Риган посмотрел на Эгана, как мне показалось, с долей вызова, предполагавшей некое соперничество, смысл которого был понятен только им двоим. – На самом деле он совсем не против, чтобы я произнес речь. Правда, братец?

Конечно, Эган был против. И я подозревала, что попытка отобрать у него главную роль не была настоящей причиной, корни неприязни крылись гораздо глубже. Если отвлечься от природного магнетизма, которым обладал Риган, от него исходило весьма ощутимое напряжение. И оно было намного сильнее того, которое возникало, когда мы с Эганом оставались наедине. Я чувствовала вибрации в воздухе. Существовало нечто такое, что вызывало в глубине души Эгана бурю и одновременно вынуждало его сдерживаться. Сложно поверить, что этот тип был способен держать себя в руках.

– Конечно, – ответил Эган сквозь зубы, играя желваками. Мне даже почудилось, что на миг он прикрыл глаза. Мое изумление достигло предела.

Риган широко улыбнулся, продемонстрировав идеальные зубы. Впрочем, иных от Кэша не стоило ожидать. Протянув руку, он с очаровательной бесцеремонностью забрал текст речи у Эгана.

– Тогда решено, – сказал он, переводя взгляд с ректора на сводного брата, стоявшего рядом и находившегося на грани срыва. – Говорить больше не о чем.

Ректор предупредила Ригана, что он должен появиться на сцене ровно в шесть, и удалилась. Как только она отошла на приличное расстояние, Эган повернулся лицом к Ригану.

Одного роста, тем не менее, если приглядеться как следует, они были совершенно разными. Они отличались стилем одежды, осанкой, и, возможно, такая черта, как беспощадность, проявлялась в одном больше, чем в другом. Я имею в виду, что Риган производил потрясающее впечатление, это так, но что-то в нем пробуждало во мне нехорошее чувство. Возможно, всему виной была невыносимая властность Кэшей, исходившая от него, не знаю.

– Какого черта ты тут делаешь? Ты ведь никогда никуда не приходишь без причины, просто потому что мимо проезжал. Ты планируешь свои действия заранее, чтобы испортить все на свете, – накинулся на него Эган, позволив себе высказаться более резко и яростно, чем минуту назад.

– Пожалуйста, Эган, мы так давно не виделись с Риганом, – попытался вмешаться Александр, но тот даже ухом не повел, продолжая сверлить сводного брата вызывающим взглядом.

– Как давно мы не виделись? Целый год с прошлого Рождества? – с притворной задумчивостью спросил Риган.

– Ответь, Риган, – сжав зубы, настойчиво потребовал Эган угрожающим тоном.

Если честно, я ни разу не видела человека, который сохранял бы такое хладнокровие, столкнувшись с гневом Эгана. Даже спокойствие и безразличие Адрика не могли сравниться с насмешливым равнодушием Ригана, с каким он отнесся к вспышке ярости старшего из Идеальных лжецов, выражая свое пренебрежение в неявной, но довольно оскорбительной манере.

– Да нет никакой причины. – Он пожал плечами. – Просто… папа дал мне отпуск на месяц, и я решил пожить в загородном доме. Вот и все.

Эган смотрел на брата в упор. Светлые глаза горели бешенством, но спустя миг он как будто что-то понял и вздрогнул, едва заметно, но в его невольном движении сквозил страх.

– Это он… – пробормотал Эган, и тотчас рядом раздалось покашливание.

– Эган, – сказал Александр, поочередно глядя на братьев, словно точно знал, какими неприятностями грозил разговор этих двоих, – тут неподходящее место для выяснения отношений, согласен? – Он повел рукой, показывая, что вокруг полно народа, включая нашу троицу. Мы наблюдали за сценой с таким вниманием, что нам не хватало только попкорна и 3D-очков, чтобы насладиться спектаклем в полной мере.

Эган повернул голову и хмуро посмотрел на нас. Арти притворилась, что рассматривает что-то в другой стороне, я сделала вид, будто пинаю несуществующий камешек, а Лайла принялась накручивать на палец прядь волос.

Эган отступил на шаг и, похоже, смирил свой гнев, однако вздувшиеся вены выдавали его напряжение.

– Джуд, идем, – вдруг резко приказал он.

Не хватало только дернуть меня за поводок. Я хотела возразить, но у меня уже пропало желание там находиться, поэтому я не стала спорить и направилась к нему. Но остановилась на полпути, услышав вопрос, обращенный ко мне.

– Мы знакомы? – В тоне Ригана сквозило любопытство. Он смотрел на меня с интересом, от которого мне сделалось не по себе.

– Вряд ли, – ответила я, пожимая плечами.

– Джуд, пошевеливайся, – не отставал Эган, наблюдая за нами обоими.

Однако любопытство Ригана только возросло.

– Ты уверена? – снова спросил он с сомнением. – Мне кажется…

– Она уже ответила тебе, что нет, – поспешно вмешался Эган, подошел ко мне и положил руку на спину, чтобы придать ускорение. – Кроме того, она моя девушка. Ищи себе цель в другом месте.

Даже я воззрилась на него с удивлением. Ревнивые нотки собственника в словах «моя девушка» могли убедить кого угодно.

– Вот оно что! – кивнул Риган, будто недоразумение прояснилось. Полностью игнорируя брата, он сказал мне: – Ты была на фотографиях с благотворительного вечера. – Искры озорства и намек на искушение делали его улыбку такой обольстительной. – Разумеется, ты выглядела роскошно.

Я украдкой покосилась на Арти с Лайлой: девушки смотрели на Ригана, полностью завороженные. Я собиралась поблагодарить его, но не успела я открыть рот, как…

– Да неужели? Ночью в моей постели она смотрелась еще роскошнее, – отрезал Эган и, схватив меня за руку, потащил за собой, не оставив времени сказать что-то еще или попрощаться.

Я позволила ему хотя бы удалиться с достоинством. В конце концов, парень уже испил чашу унижения, когда у него отобрали право выступить с речью на открытии, передав его другому человеку. Но как только мы отошли достаточно далеко, я с неохотой высвободилась.

Я оценивающе посмотрела на него. Его лицо было искажено яростью и отвращением – ничего похожего на то, как он обычно держал себя после споров с Адриком или Александром. Тут все оказалось намного сложнее…

– У тебя и правда есть кукла, похожая на меня, которую ты укладываешь к себе в постель? – желая поддеть его, поинтересовалась я с наигранным удивлением, с трудом поспевая за ним по пути к машине.

Он шел вперед размашистыми шагами, шаря по карманам в поисках ключей от автомобиля.

– Замолчи, – рявкнул он и вдруг резко остановился, повернувшись ко мне. Мы едва не столкнулись. Я в замешательстве попятилась. Он ткнул в меня пальцем. – Осторожнее с Риганом. Не смей даже разговаривать с ним.

Предупреждение прозвучало искренне и угрожающе.

– И как мне это сделать? Похоже, моя интимная жизнь с тобой настолько потрясающая, что у меня начисто отшибло память, – ответила я с великолепным сарказмом.

Суровое выражение лица Эгана не изменилось.

– Держись от него подальше, – лаконично и грозно повторил он.

Новое открытие: единственным человеком, способным выбить Эгана из колеи, оказался его старший брат, Риган Кэш.

– Но он твой брат, и я не понимаю, почему…

– Этот… – быстро перебил меня Эган. Он явно собирался добавить нелестный эпитет, но спохватился, видимо, решив, что таким образом скажет лишнее, и закончил сухо: – Этот тип мне не брат.

Может, нет. А может, и да.

Очевидно одно: Риган появился, чтобы посеять хаос, и кто знает, как этот хаос потом остановить…

25

Без сожалений

За 24 часа до начала праздника

Я все еще не до конца понимала, как воспроизвести видео на экране над сценой.

Кроме того, я волновалась и нервничала. Ведь я пока человек. Человек, замысливший коварный план, но все же человек.

Итак, я сидела в читальном зале главного здания библиотеки и, не в силах сосредоточиться, выводила каракули в тетради, как вдруг громкоговорители Тагуса ожили. Неожиданно в каждом здании и помещении прозвучало объявление: «Все студенты, свободные от занятий, приглашаются в конференц-зал. Состоится информационный доклад руководства о методах отбора и повышения успеваемости в этом году. За присутствие на лекции будут выставлены баллы».

Выставление баллов за посещение лекции? Нам обещали ставить зачеты за то, что мы прослушаем доклад? Стоило ли раздумывать? Я собрала вещички и выскочила из библиотеки. В коридоре столкнулась с плотным потоком студентов, так как дополнительные баллы многим показались совсем не лишними. Мы дисциплинированно прибыли в конференц-зал.

У грандиозного портала сидела кучка студентов с формулярами участников, которые мы должны были заполнить перед тем, как войти в зал. Помещение имело форму чаши с огромной сценой. Красный занавес уже открыли, и в глубине деревянной сцены виднелся широкий экран. Сбоку стояла трибуна для выступлений, а за ней шеренгой выстроились кресла, где расположились преподаватели.

Я искала, где можно сесть, как вдруг увидела в зале махавшую мне руку. Это была Арти, занявшая для меня место рядом с собой, а также с Кайаной и Дэшем. Я поспешила к ним, извиняясь направо и налево, пока пробиралась по рядам слушателей. Наконец я плюхнулась на стул между Кайаной и Дэшем.

– Что происходит? – спросила я, повертев головой, чтобы увидеть обоих.

– Нужно подождать пару минут, пока наладят микрофоны, тогда и начнут, – слегка раздраженно отозвался Дэш и, прищурившись, с любопытством посмотрел на меня. – А ты как? У тебя та-акое лицо, – заметил он, давая понять, что выглядела я неважно.

Я об этом и так знала. День не задался, и я тоже была не в форме. В довершение всего в первых рядах сидели Эган с Оуэном и разговаривали.

– Ты волнуешься из-за завтрашнего дня, да? – прошептала Кайана сочувственно. – Не нервничай, все будет хорошо. Тебе нужна наша помощь?

Пожалуй, мне нужно было кое-что выяснить.

– Известно, кто отвечает за звук и видеоряд на экранах на празднике?

– Арти знает, – подсказал Дэш, насмешливо приподняв брови.

Арти смущенно почесала затылок.

– Этим занимается парень, о котором я тебе рассказывала, – шепнула она, наклонившись ко мне, словно доверяла тайну. – Его зовут Лэндер.

– Я могу попросить его об одолжении? – тоже шепотом спросила я.

Кайана все же услышала мои слова и сдержанно улыбнулась.

– О, ты что-то замышляешь, Джуд? – пропела она.

Они даже не представляли, что именно. А я не представляла, как осуществить то, что придумала.

– На самом деле Эган попросил кое-что сделать, – солгала я, чтобы друзья не заподозрили, что моя просьба имела прямое отношение к боевым действиям против него.

– Я сброшу тебе его координаты с помощью гугл-карт, – пообещала Арти.

В тот момент одна из преподавательниц взошла на трибуну с микрофоном, объявила, что конференция начинается, и попросила тишины. Я сосредоточилась, вернее, попыталась сосредоточиться, но в конце концов вновь окунулась в свои переживания.

Среди прочих я опять задавала себе вопрос: «Так ли необходимо сделать завтра то, что я собиралась? Будет ли это правильным?»

Я настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что довольно долго не замечала, что происходит, пока не обратила внимание, что профессор, читавший доклад с трибуны, повернулся и замер, уставившись на экран. И лишь тогда я увидела изображение на нем. Мои желудок и все остальные органы, которые находятся у человека в животе, налились свинцом.

У меня словно земля ушла из-под ног, внезапно, без предупреждения. На экране мы с Адриком целовались под воздействием травки у меня дома.

Святая Мадонна, хранительница секретов.

Из динамиков в аудитории доносились наши голоса: «Я заставлю тебя смеяться». «Джуд, прекрати». Картина была ясна и не оставляла ни малейших сомнений в том, что происходило в комнате: я сидела на нем верхом, он обнимал меня, и наши губы, сливаясь, энергично двигались.

Вполне достойный поцелуй, если бы не одна мелочь, которую зрители тотчас отметили: я целовалась не с Эганом, своим парнем, а с его братом.

Немного опомнившись от потрясения, я осмелилась посмотреть по сторонам. Аудитория застыла в напряженном молчании. Все до одного побросали то, чем занимались раньше, и смотрели видео. Кайана и Дэш были поражены до глубины души. Остальные студенты и студентки сидели, открыв рот и вытаращив глаза, некоторые – со злорадной улыбкой на губах, как настоящие бесы, питавшиеся лишь сплетнями, чужими несчастьями и ошибками. Как раз в тот момент им будто подали обильное угощение.

Я снова обратила внимание на сцену и преподавателей, сидевших в креслах. Они не понимали, что случилось. Они были озадачены, изумлены, растеряны.

Видео закончилось, экран на миг стал черным, а затем на нем появились изображения, иллюстрировавшие материалы доклада. Я с силой выдохнула, хотя у меня оставалось ощущение, что легкие переполнены воздухом. Несколько мгновений стояла гробовая тишина, будто аудитория переваривала увиденное, а затем зал взорвался возгласами и невнятным бормотанием. Одновременно ректор заговорила в микрофон, требуя успокоиться и заявляя, что это неприемлемая выходка, демонстрация неуважения, и она хотела бы знать, кто подменил запись.

Но на нее никто не обращал внимания. Студенты говорили разом и смотрели на меня. Все они смотрели на меня. Я чувствовала тяжесть осуждающих взглядов. И впервые в жизни не знала, что делать – остаться на месте, попытавшись слиться со стулом, или встать и убежать. Я сгорала от стыда. Мне хотелось исчезнуть, мне хотелось, чтобы земля поглотила меня и выплюнула на другой планете. Само по себе то, что мне нравился Адрик в то время как я встречалась с Эганом, было достаточно скверно. Но теперь, когда мой секрет стал всеобщим достоянием, он стал казаться мне смертным грехом.

Я решила никуда не бежать и бросить вызов общественному порицанию, поскольку предполагала, что оно будет молчаливым и ограничится взглядами и тихими пересудами, но я недооценила студентов Тагуса. Я недооценила территорию, являвшуюся вотчиной Эгана. У кого-то могли бы возникнуть иллюзии, что, поскольку речь шла о людях очень молодых, студентах университета, они будут вести себя в рамках приличий, но зло не делает скидку на возраст и положение, господа. И я в этом убедилась.

– Вот сука! – с издевкой, беспощадно припечатала какая-то девица в зале.

Обомлев, я застыла на стуле. Оскорбление прозвучало громко, перекрыв другие голоса, и ситуация вышла из-под контроля.

– Ты показала свое настоящее лицо, Джуд! – крикнула другая девушка.

– Я не прочь провести с тобой часок в таком духе, если Эган не станет возражать! – объявил незнакомый парень. Его слова вызвали шквал сальных смешков.

– Но она же уродина! – завопила еще одна девица, тоже спровоцировав взрыв хохота.

– Этому тебя научила твоя спидозная мамаша? – выкрикнул парень откуда-то с передних рядов.

Последнее оскорбление пронзило меня, словно клинок шпаги. Смятение исчезло, уступив место ярости, пробудившей во мне жгучее желание вскочить, отодрать стул от пола и запустить им в кого попало. Но также я испытывала боль. На меня нападали с неожиданной стороны (опыт был для меня новым), и я не понимала, улучшит ли мое положение контратака или сделает его еще хуже.

Но дальше произошло нечто, что потрясло меня еще больше.

– Я тебе морду раскрою, придурок! – внезапно заорала Кайана, вскочив с места и погрозив в зал кулаком.

– За тебя целая армия шлюх, Джуд? – глумливо спросил кто-то, перекрикивая гул голосов и смех.

Кайана выпрямилась вне себя от бешенства и вступила в перепалку. При этом остальные продолжали сыпать насмешками и оскорблениями. Одновременно со сцены раздавались указания преподавательницы, на которые никто не обращал внимания. В зале воцарилась атмосфера хаоса, наполненная криками, хохотом и насмешками; парни и девушки наслаждались суматохой с удовольствием и злорадством.

Внезапно Арти встала и выбежала из аудитории.

Внутренний голос сказал мне: «Беги за ней. Она единственная, кто может помочь тебе, и то, что она увидела, глубоко задело ее».

Я поднялась с места и торопливыми шагами направилась по проходу между рядами стульев. Никогда еще путь не казался мне таким длинным. Я чувствовала себя, как Серсея Ланнистер из «Игры престолов», когда в качестве наказания ее заставили обнаженной пройти дорогой позора. И хотя я была полностью одета, все равно ощущала себя голой и уязвимой. Для полноты картины не хватало еще, чтобы в меня начали бросать мусор и стулья. Пока я шла, на меня градом сыпались оскорбления, и каждое из них вызывало во мне неописуемую ярость.

Я остановила Арти сразу за дверью. Когда она повернулась ко мне, стало понятно, что она очень зла. Никогда не думала, что она способна рассердиться до такой степени.

– Они мне не нравятся, я их ненавижу! Я идеальное орудие, чтобы их уничтожить! – передразнила Арти меня дурацким голосом, явно напоминая о том, что однажды я ей говорила о братьях Кэш. – И теперь происходит такое?

Ладно. Что ты можешь ответить, Джуд? Ничего, тебя сразили наповал, цыпочка.

– Это все трава, я не осознавала, что делаю, – сказала я в свое оправдание. Во всяком случае в этой части истории я не солгала.

Она сочла мой аргумент хреновым и, прищурившись, посмотрела на меня со злостью и враждебностью. Очень неприятное выражение, с каким обычно смотрят на постороннего человека.

– Если честно, не ожидала от тебя, Джуд, – призналась она, покачав головой. Тон ее был сухим. – Я верила каждому слову, когда ты говорила, что у тебя есть план, как их унизить.

Я решила прояснить ситуацию:

– Случай с Адриком не меняет ни одного пункта моего плана.

– Он меняет все! – вспылила она с отчетливой злостью. – Думаешь, я ничего не вижу? Ты сомневаешься, а именно этого они всегда добиваются – ты начинаешь сомневаться даже в себе.

Я собиралась возразить, но, черт побери, она оказалась права. Мне стало стыдно, тем более что мои сомнения, как оказалось, были весьма заметны. А еще я немного злилась на себя, поскольку что-то и правда изменилось, и это было нехорошо, совсем нехорошо.

– Я намерена завтра исполнить все, что мы запланировали, – стала убеждать ее я вопреки собственной внутренней неуверенности. – Поверь мне, так все и будет, потому что…

Но она не захотела меня слушать.

– Знаешь, чем ты отличалась от других, Джуд? – перебила она.

Я почувствовала, что не в состоянии выслушать то, что последует далее, и, чтобы помешать ей высказаться, захотелось открыть ей доподлинную истину.

Да, существовала настоящая истина, которую вы скоро узнаете.

Я умела держать в себе многое, хранить секреты, но скрывать тайны – это все равно что бесконечно наполнять бассейн. Он может вместить большой объем, но рано или поздно переполнится, и вода польется через край. Я не знала, когда наступит мой предел, но он, похоже, был не за горами. По ночам я с трудом засыпала, размышляя о том, что произошло и что еще произойдет.

– Арти… – попыталась я остановить ее. Но она была настроена решительно.

– Именно тем, что ты не сдавалась. А теперь нет никакой разницы между тобой и остальными. Ты стала такой же беспомощной.

И, не добавив ни слова, подруга повернулась ко мне спиной и ушла, пылая праведным гневом. Я стояла и смотрела ей вслед.

Боже, как тяжело. Арти обвиняла меня в слабости из-за того, что я поцеловалась с Адриком, но она пока не знала остального… Я задумалась, стоит ли рассказать ей все до конца, но в итоге отвергла эту идею. В некотором смысле мне было выгодно, чтобы она по-прежнему была в курсе только части моих планов. Лучше, чтобы она думала, будто больше не обязана со мной дружить, считая плохим человеком, плетущим интриги. Правда, я недоумевала, почему наша ссора так меня расстроила, ведь, приехав в Тагус, зареклась завязывать с кем-либо дружбу, поскольку предвидела, что может сложиться именно такая неприятная ситуация.

«Успокойся, Джуд. Не делай вид, что она была твоей настоящей подругой, ладно?»

В довершение всех бед из зала внезапно вышел Эган. Я повернулась к нему лицом. Он остановился напротив и, сощурившись, смерил меня суровым взглядом. Теперь он все знал. Он увидел поцелуй, предательство, низость своей девушки. Он порвет со мной? Устроит ли меня это на данном этапе?

Я ждала, что Кэш разразится гневом, но нет, он оказался еще хуже, чем я думала.

– Признайся, как ты предпочитаешь решить вопрос? – спросил он с фальшивой предупредительностью, которая меня так раздражала. – Мы переспим с тобой по очереди или тебе хочется чего-то более изысканного, например, попробовать втроем?

Пожалуй, слово «ярость» не передает в полной мере эмоций, охвативших меня от этих слов. Должен существовать термин с большей смысловой нагрузкой. Это не злость, не бешенство и не гнев. Это было какое-то первобытное, слепое, неукротимое чувство, овладевшее каждой клеточкой моего тела, от которого перехватывало дыхание. Уши заложило, словно эмоции блокировали слух. В груди разгорался пожар, зрение помутилось, мышцы напряглись.

Помните Реджину Джордж в «Дрянных девчонках» и сцену, когда она узнала правду о том, что сделала Кэйди, которую сыграла Линдси Лохан, а потом с криком ворвалась в комнату, схватила свою секретную «Книгу зла» и начала писать в ней о себе? Вот представьте подобную картину. Я сжала кулаки, издала яростный вопль, который не смогла сдержать, и залепила ему пощечину.

Как же я ждала этого момента!

Хорошо, хорошо, насилием нельзя ничего добиться, согласна, но в прежние времена, когда женщины носили пышные платья, лучшим способом защиты дамы от оскорблений являлась звонкая гордая пощечина. Разумеется, мне хотелось наброситься на него и молотить кулаками и ногами, как персонаж из «Драконьего жемчуга», но пощечина показалась мне уместной и достаточной реакцией.

Привлекательная гладковыбритая физиономия Эгана дернулась от удара, затем вернулась в прежнее положение. Он будто не удивился, хотя губы у него искривились, а подбородок одеревенел.

– Ты подонок, – понесло меня. – Нет, подонок – это слишком мягко сказано. Ты самый гнусный подонок на свете!

– А я думал, что ты умнее, – парировал он, сдерживая злость из-за пощечины. – Я видел, что он уделяет тебе слишком много внимания, но не верил, что ты позволишь опутать себя сетями глупой болтовни. Вообще-то, я думал, что в тот день, когда подарил тебе кольцо, Адрик все понял, но я забыл, что ему нравится действовать мне на нервы.

После последних его слов искать других виновных не приходилось.

– И потому ты все это устроил? – взвилась я в приступе неудержимого гнева. – Из-за своей мстительности ты собирался втоптать мое имя в грязь тем видео, чтобы я стыдилась даже в зеркало на себя посмотреть?

Эган оглянулся по сторонам и заметил, что студенты, проходившие мимо, останавливались, с любопытством наблюдая за нами. Зевак было немного, всего двое, но лишние уши в любом случае могли повредить его репутации.

– Если тебе угодно кричать на меня или беситься, пойдем в другое место, – нервно сказал он, попытавшись положить конец препирательствам, и схватил меня за руку. Я резко выдернула ее.

– Не прикасайся ко мне! – выкрикнула я так громко и решительно, что он остолбенел.

У меня кровь кипела в жилах, и в тот момент присутствие Эгана с его замашками конченого придурка только подливало масла в огонь. Естественно, моя реакция его разозлила. Брови сошлись на переносице, и он стал похож на разъяренного быка, что, впрочем, было для него характерно.

– Ты обвиняешь меня, хотя именно ты меня обманула? – заревел он. – И еще пытаешься закатить скандал, который испортит мою репутацию?

– Скандалю, когда хочу! – пронзительно выкрикнула я, содрогнувшись всем телом, и сделала шаг вперед. Я была ниже ростом, но ничуть не слабее его. – Из всего, что ты сделал, Эган Кэш, это было…

– Было что? – перебил он, задрав подбородок и глядя на меня с вызовом. Голос его превратился в низкое, устрашающее рычание, но я не собиралась отступать ни на шаг. – Может, скажешь, что такого я сделал? Или ты обвиняешь меня только потому, что выбрала меня на роль злодея?

Прежде чем продолжить, у меня хватило ума тоже посмотреть вокруг. Наблюдавшие за нами студенты стояли довольно далеко, но все же могли нас услышать, поэтому я понизила тон, но добавила в него стали.

– Ты запустил видео, хотя не представляю, как ты его раздобыл, – заявила я. – Ты знал, что произойдет. Ведь если ты вытворяешь нечто подобное, тебе аплодируют и возводят на пьедестал. Но если подобное делаю я, меня обзывают сукой и плюют в лицо.

– Ты считаешь, что после этого видео заслуживаешь чего-то другого? – Эган немедленно и со злостью нанес ответный удар. Он сдерживался с огромным трудом, о чем говорили вздувшиеся на шее вены. – Ты считаешь крутить сразу с двумя парнями достижением, которое заслуживает оваций?

Я сжала губы, подавляя желание выкрикнуть все накипевшее. Пожалуй, мне следовало бы проявить осторожность. Я была взбешена, но разум призывал к сдержанности. Пытаясь совладать с собой, я вдруг ощутила, как желудок налился тяжестью, и меня снова заполнили дурные предчувствия. Отходняк. Ярость трансформировалась в нечто, похожее на печаль.

– Я знаю, что поступила плохо, – сказала я намного спокойнее, – но ты выбрал не лучший способ поквитаться. Ты мог бы придумать что-то другое. Любой иной расклад мог бы тебя удовлетворить. Но именно это было слишком подло даже для тебя.

– Разве только я совершаю низости? Неужели? – спросил он тоном, пробудившим во мне сомнения.

Эган недобро ухмыльнулся, и на его лице появилось то самое выражение, которое я так ненавидела. Сверкнувшая в глазах ирония, саркастическая гримаса не оставляли сомнений, что он потешался надо мной откровенно и цинично. Он словно давал понять: «Я знаю, что к чему, а ты – нет, и потому представляешь собой жалкое зрелище».

– Все, о чем ты говоришь…

– Ой, позволь я тебе кое-что объясню. Твоя уверенность в некоторых вещах вызывает у меня жалость. Ты целовалась с тем Адриком, каким он хотел тебе казаться: зрелым, серьезным, начитанным, загадочным, неспособным причинить боль. Но на самом деле ты его совсем не знаешь. – Эган заглянул мне в глаза. Мне хотелось отвести их, чтобы он не смог прочесть мои чувства. Но я заставила себя смотреть на него прямо, доказывая, что моя решимость никуда не делась и меня не задели его откровения. – Знаешь, что является нашей общей отличительной чертой, Джуд? Мы все трое умеем казаться не такими, какие мы есть на самом деле. И наших настоящих лиц не знает никто. Ты приехала всего пару месяцев назад и по чистой случайности заняла место моей девушки. Неужели ты думаешь, что уже способна разобраться, кто из нас хороший, а кто плохой?

– Все вы трое одинаковые, – коротко ответила я, стараясь обуздать свою ярость.

– Да, это не секрет, – согласился он, пожав плечами и скривив рот, – но своих целей мы добиваемся разными способами. Я, например, вспыльчивый, признаю. Александр – капризный и глупый. Что касается Адрика… Адрик – стратег, наблюдательный, от него не ускользает ни одна мелочь. Он с самого начала понял, что тебя раздражает мое поведение, и начал делать противоположное тому, что делал я. А ты попалась на его удочку, как наивная дура.

Что? Нет. Или да? Возможно…

Нет, пожалуйста, нет.

Я не знала, что ответить. В самый неподходящий момент я не нашла слов. И он это понял.

– Да, он очень хитер, – будто размышляя, безжалостно признал он. – Вся эта фигня с чтением, образом бунтаря, который не разделяет с братьями взгляды на жизнь… Девушкам такое нравится. Он не раз повторял, что не похож на меня, не так ли? Поскольку он хотел убедить тебя в этом, и ты поверила. Ты даже не подумала, что он способен обращаться с тобой так же, как я. Именно этого он и добивался.

Он сверлил меня беспощадным и холодным взглядом из-под полуопущенных век. Именно так должен смотреть тиран на лидера враждебного государства. Попав точно в цель, он нанес мне сокрушительный удар своими словами. И в тот момент я как никогда отчетливо поняла, кто есть кто. Я выдержала взгляд Эгана, но спустя мгновение решила, что мне лучше прекратить разговор теперь, пока моя злость не утихла и я не успела все испортить своим длинным и острым языком.

Я сделала несколько шагов в сторону, но на миг повернулась к нему.

– Ты настолько омерзителен, Эган Кэш, – бросила я, – что мне невдомек, как ты можешь спать по ночам, не задыхаясь от собственного зловония.

Выговорив это, я сняла с пальца кольцо с буквой «Э», которое он подарил мне, швырнула ему в лицо и удалилась, не оглядываясь.

Я шла, пока не обнаружила тихое, безлюдное местечко. Это был небольшой сквер с несколькими лавочками, цветником и зелеными газонами, так и манившими прилечь на мягкую траву. Я села на скамейку, желая успокоиться. Мне было необходимо прийти в себя, поскольку я все еще тяжело дышала, глаза горели, а во рту пересохло.

«Спокойствие, Джуд».

Я знала, что Эган мерзавец. Но Адрик… Неужели он действительно обманул меня, надев маску парня, непохожего на других? Конечно, как я могла так накосячить? Он был Кэшем. И я совершила ошибку, попытавшись относиться к нему иначе, отделяя от семьи.

Я чувствовала, что дала слабину. А я не была слабой. Мне нельзя проявлять слабость. Я приехала в Тагус и, несмотря на все, что произошло, на этом этапе истории пока держалась в седле. Я еще считалась девушкой Эгана, имела на руках улики против него и почти достигла цели. Я не могла позволить себе расклеиться теперь из-за Адрика, неважно, насколько справедливыми были обвинения, что он ухаживал за мной только для того, чтобы насолить брату.

Страдания по этому поводу не принесли бы мне никакой пользы. А как насчет того, что теперь все знали о произошедшем между Адриком и мной? Ну, это тем более не могло меня остановить. Напротив – я больше не испытывала сомнений.

Я точно знала, что сделаю завтра. Я уничтожу их. На празднике произойдет немало неожиданного. И обрушится все. Репутация семейства Кэш. Ложь и тайны.

26

А ты этого не ждала, Джуд?

За 12 часов до начала праздника

Я была вынуждена спросить у Дэша, где можно найти Лэндера, поскольку рассчитывать теперь на помощь Арти не приходилось. Она со мной даже не разговаривала, так что в гости к парню я отправилась одна.

Я хорошо представляла, как осуществить свой план, но мне было необходимо содействие Лэндера.

Я вошла в один из залов инженерного корпуса и словно попала в крутую кибернетическую вселенную. Прозрачные и белые акриловые панели, развешенные на стенах, пестрели разноцветными надписями, содержавшими пароли, цифры и термины, понятные только кибернетикам. Также там имелись плакаты и около пяти рядов компьютеров, которые в сравнении с техникой из библиотеки казались могучими монстрами. К ним были подсоединены кабели и аппараты, о предназначении которых я в жизни не догадалась бы. Мне почудилось, что я попала в центр управления космическим кораблем из научно-фантастического фильма.

В зале находился только один человек. В огромных наушниках, он сидел в дальнем ряду на крутящемся стуле. Слышались щелканье клавиатуры и кликанье мышью. Приближаясь к нему, я воображала, что меня ждет встреча с гением, который взламывает пароли, забирается в запретные зоны, похищая информацию, – одним словом, я думала, что застала хакера за работой.

Но Лэндер играл в «Фортнайт».

Что ж, ладно.

Я коснулась пальцем его плеча, и парень подпрыгнул от неожиданности. Одновременно он повернулся на стуле, и у него с головы слетели наушники, попутно сбив с носа роговые очки. Одним словом, катастрофа.

Пожалуй, Лэндер был… Как бы его описать поточнее? Существуют парни, которые кажутся сексуальными и крутыми, но есть и другие, чей облик вызывает нежность и желание приласкать. Лэндер принадлежал ко второму типу. Перекошенные очки и лохматая рыжая шевелюра выглядели кошмарно, но он обладал своеобразной привлекательностью с этой россыпью веснушек на носу и скульптурными розовыми губами. Большие глаза отливали медом, и даже выражение легкого испуга на лице смотрелось очень мило. На нем была рубаха цвета синий электрик, а под ней – черный лонгслив. На старых «Ливайсах» виднелись отметины, поставленные явно случайно, от маркера «Шарпи».

Я протянула ему ладонь.

– Привет, я подруга Арти, – дружелюбно поздоровалась я.

Замявшись на мгновение, он пожал мою руку.

– Понимаю, выглядит довольно странно, что я явилась сюда, учитывая, что мы даже не знакомы, – продолжила я, – но я спрашивала у Арти, можно ли попросить тебя об одолжении в связи с предстоящим праздником, и она сказала, что ты, наверное, согласишься помочь. Я член организационного комитета Эгана Кэша.

Похоже, автоматически упомянув Эгана, я испортила Лэндеру настроение. На лице проступило выражение досады.

– Эган… – произнес он с оттенком отвращения и даже враждебности. – Он уже звонил мне раз пять, и я ему говорил, что все в порядке. Я получил инструкции и все подготовил. Можешь передать ему, чтобы он успокоился.

– Он нервничает, поскольку ему предстоит очень важное выступление, – попыталась я извиниться за Эгана. – Или предстояло. Теперь уже не знаю.

– М-м-м… – пробормотал Лэндер, давая понять примерно следующее: «Мне по барабану, он придурок».

Я его понимала. В действительности я порадовалась, что он не принадлежал к числу тех, кто слепо обожал Эгана.

– Ладно, дело в том, что ему пришла в голову новая идея, и он хочет, чтобы во время его выступления на экранах крутилось видео с памятными эпизодами из истории университета, – пояснила я, переходя к сути.

Я думала, что он откажется, но ему, видимо, действительно хотелось поскорее закрыть тему.

– Хорошо, – согласился он. – Давай флешку.

Я не принесла ее с собой, поскольку она имела большую ценность. Лэндер был няшкой, но в тот момент я не могла доверять никому.

– Я принесу запись завтра, – пообещала я и солгала, – ее все еще монтируют.

Он кивнул и повернулся на стуле, собираясь вернуться к прерванному занятию. Других дел у меня там не осталось, и я направилась к двери, собираясь уйти. Но Лэндер неожиданно задал вопрос:

– Арти правда сказала, что ты можешь попросить меня об одолжении?

Я посмотрела на него. Он так и не развернулся на своем стуле. Его рыжеватые волосы были совершенно прямыми, а плечи – довольно худощавыми.

– Да. А тебе это кажется странным? – переспросила я в растерянности.

– Очень странным, – признался он. – Она думает, я не вижу, но я знаю: ей не хочется, чтобы другим стало известно, что между нами… существует некая связь.

Ой, я тоже это заметила, но была не настолько бессердечной, чтобы открыто в том признаться, во всяком случае, именно ему. И мне не хотелось подводить Арти, хоть мы теперь и не разговаривали.

– Почему ей не хочется? – попыталась выступить арбитром я. – Лично мне ты кажешься крутым парнем.

– Серьезно? – Он усмехнулся с легким оттенком горечи. – Я кажусь тебе таким же крутым, как и кто-нибудь из Кэшей, например?

Пожалуй, внешне он проигрывал любому из Кэшей, которые выглядели неотразимыми, не прилагая к этому никаких особенных усилий. Однако и Лэндер, хотя я его толком не знала, был по-своему интересным. Едва подумав об этом, я поняла, что не учитывала, насколько ужасно должны были чувствовать себя все те люди, которые лишились хороших шансов из-за привилегий, открывавших возможности прежде всего Кэшам, как и те парни, кого они походя затмевали.

– Лэндер, Кэши совсем не кажутся мне крутыми, – чистосердечно призналась я.

Помолчав мгновение, он тихо промолвил:

– Хорошо бы и Арти думала так же. И справилась наконец с этим.

Я не поняла смысла его слов и собиралась уже включить версию «Джуд-сплетница», но у меня завибрировал мобильник. Пришло сообщение от Эгана: «Кажется, я простудился, но должен сегодня привести себя в порядок. Зайди в аптеку и купи мне какое-нибудь лекарство. Я дома. И быстрее шевели своей тощей задницей».

Ладно, по крайней мере я все еще в контакте с ним. Наверное, я уже не злилась. Впрочем, нет, злилась, но была вынуждена подавить свой гнев.

Что касается меня, я бросила бы его умирать от пневмонии, но мне по-прежнему было необходимо играть роль влюбленной девушки, а девушка никогда не оставит своего парня, если он заболел. Ни в коем случае.

Внезапно мне в голову пришла свежая мысль, и улыбка – в точности как в знаменитом эпизоде с Гринчем – расплылась у меня на губах: вот только эта влюбленная девушка вполне может перепутать лекарство в аптеке.

Я издала смешок, попрощалась с Лэндером и отправилась в аптеку кампуса. Когда я вошла, над дверью звякнул колокольчик. Я остановилась у прилавка. Фармацевт, нервная девушка всего на пару лет старше меня, напоминала маленькую собачку, трясущуюся и визгливую.

– У вас есть слабительное в таблетках? – спросила я непринужденно.

– Да, – ответила девушка без особой уверенности.

Я улыбнулась ей широко, радостно и безмятежно, как ребенок, задумавший самую изощренную шалость.

– Отлично. Пожалуйста, дайте мне одну упаковку и еще что-нибудь от простуды.

Очутившись на улице, я села на скамеечку и произвела замену, положив слабительные таблетки в баночку из-под противовирусного. Я не сомневалась, что Эган даже не подумает обратить внимание на оттиск с названием на таблетке, и мой план точно сработает. Я чувствовала удовлетворение, лишь представив, какой ураганной силы понос его настигнет.

Я убрала лекарства в пакетик и, напевая, чуть ли не вприпрыжку отправилась к Эгану. Я вошла в дом, миновала коридор, все еще мурлыкая под нос песенку из рекламы, постучала в дверь его квартиры, и…

Хорошее настроение как рукой сняло.

Мне открыл дверь Адрик собственной персоной, он же Дрики, он же Мое Проклятье. Когда увидела его, меня словно ударили кулаком в солнечное сплетение, дыхание перехватило. Нокаут. Фаталити. Не удивительно, ведь мало того, что он был хорош собой, он еще обладал дьявольской притягательностью. Вот досада.

Кроме того, этот конченый идиот щеголял в одних только спортивных штанах. Мгновение я смотрела на его обнаженную грудь, буйную шевелюру, растрепанную, как будто он недавно встал после долгого дневного сна. В руке Адрик держал наполовину съеденный шоколадный батончик.

Прищурившись, он смерил меня взглядом, холодным и безразличным, продолжая медленно жевать шоколадку. Мне стоило больших усилий удержать в руках пакет с лекарствами. Во рту собралась слюна, но я не рискнула проглотить ее, чтобы он не заметил мое волнение. Адрик был самым чутким из братьев, поэтому я не сомневалась, что он поведет себя как взрослый человек, и собиралась поступить так же.

Через несколько секунд я решила, что он меня не впустит, но в конце концов он посторонился. Я механически прошла вперед и услышала, как дверь захлопнулась за моей спиной с громким стуком. Я чуть не подпрыгнула.

– Ну, ты хотя бы не закрыл дверь перед моим носом, – неизвестно зачем попробовала пошутить я.

Шутки были неуместны? Пожалуй, но я нервничала.

– Я помню, что живу не один, – ответил Адрик равнодушно, направляясь на кухню. – И совершенно уверен, что если бы я закрыл перед тобой дверь, ты никуда бы не делась, а постучала бы снова.

Стоило ли спорить? Он был совершенно прав. Этот придурок всегда попадал в яблочко.

– Говорят, это качество называется настойчивостью, – пожала я плечами.

– Глупость – вот как это на самом деле называется, – поправил он, передразнив меня.

Я выдохнула. Он снова превратился в Адрика с уроков литературы – бесстрастного, резкого и саркастичного, как будто между нами ничего никогда не было. Хуже всего, чем дольше я делала вид, что ничего особенного не происходило, тем неуютнее мне становилось. Хорошо еще, что сам он, как мне почудилось, относился к ситуации намного проще. Иными словами, если меня трясло при одной мысли о том, что случилось всего несколько дней назад, то Адрик, напротив, выглядел очень спокойным. Тот взрыв эмоций в клубе, казалось, был делом далекого прошлого.

– Где Эган? – рискнула я спросить. – Он просил кое-что принести.

Адрик ответил не сразу. Дожевав последний кусочек шоколада, он распахнул холодильник, достал пиво и захлопнул дверцу. Я следила за его неторопливыми движениями с большим терпением, хотя понимала, что он намеренно тянул время.

– Эган в ванной, скоро выйдет, – сказал Адрик, открывая пиво.

Наступила тишина. Я застыла посреди гостиной, выставив вперед руки, в которых сжимала пакет. Из-за существовавшей между нами недосказанности возникла вязкая, липкая атмосфера, сгустившаяся настолько, что я, наверное, могла бы ее пощупать. Мне хотелось куда-нибудь приткнуться, но я не знала куда, а потому притворилась, что рассматриваю стены и все, что попадалось на глаза.

«– О, привет, лампочка.

– Привет, лживая тварь».

Я тряхнула головой. Какого черта? Проклятая лампа или проклятая совесть? Я постояла с удивленным лицом, пока не додумалась спросить:

– Эган… сердится?

– Почему он должен сердиться? – рассеянно отозвался Адрик, полностью погруженный в собственные мысли.

– Из-за видео.

Адрик предпринял попытку сосредоточиться.

– Нет, – ответил он спустя мгновение. – Мы с ним уже поговорили.

Ох, боже, они обсуждали меня. Что могло быть хуже?

– О чем вы поговорили? – с беспокойством уточнила я. – Можно узнать?

Последовал короткий ответ:

– Хм, нет.

– Адрик! – воскликнула я, в высшей степени заинтригованная.

Он приложил ладонь ко лбу, словно внезапно вспомнил о чем-то, что не имело отношения к его разговору с Эганом.

– Извини, как это невежливо с моей стороны – не предложить тебе присесть, – заявил он, изображая радушие, и указал в глубину гостиной. – Можешь подождать брата там, на балконе, где мы провели некоторое время вместе в тот вечер, когда я привез тебя к себе домой.

Его слова застигли меня врасплох. Единственной моей реакцией было: «Что? Почему он заговорил об этом теперь?»

– Что? – произнесла я, испытав легкое потрясение. Адрик перебил меня, медленно выдвинувшись из кухни в гостиную:

– Или тут, где ты сообщила, что тебе понравились мои поцелуи. – Он указал на то место на полу, где я и правда стояла памятным вечером, когда мы целовались в его квартире.

Я плотно сжала губы. Воспоминания обрели форму большой когтистой лапы, сдавившей мне желудок с такой силой, что меня чуть не вывернуло. Я проглотила слюну. Он произнес свою реплику так спокойно, словно речь шла о пустяках, которые можно обсуждать с кем угодно в любое время.

– Адрик, пож…

Он снова прервал меня.

– Или лучше на диване, где я раздел тебя, ласкал и едва не…

– Хватит уже! – вскричала я, уязвленная до глубины души, стараясь помешать ему сказать то, чего говорить не следовало. Я нервно посмотрела в сторону коридора, который вел в спальни, а затем перевела взгляд, полный ужаса, на Адрика. – Чего ты, черт возьми, добиваешься? – негодующим шепотом спросила я.

Он закрыл рот и остановился неподалеку от меня, однако выражение его лица не сулило ничего хорошего. В уголках губ притаилась едва заметная, но недобрая усмешка. И это поведение взрослого человека? Нет, дамы и господа, Адрик Кэш был достоин своей фамилии и репутации.

– Он нас не услышит. Наверняка слишком занят разговором со своим отражением в зеркале, – равнодушно заметил Адрик.

Его поведение не укладывалось у меня в голове. Такая манера держаться была совершенно ему не свойственна, или же я ошибалась? Мы стояли на противоположных концах комнаты, как два ковбоя, готовые в любую секунду выхватить пистолеты и выстрелить. Внезапно меня пронзило чувство, что я совсем не знала Адрика.

– Ты сегодня весьма расположен к общению, не так ли? – саркастично заметила я.

– У каждого бывают удачные дни, – отозвался он, и в его усмешке засквозила горечь.

Я сжала губы, с трудом сдерживаясь. Снова покосившись в сторону коридора, я произнесла тихим голосом, срывавшимся от гнева:

– То есть? Значит, вот что ты делаешь? Вымещаешь на мне злость, затевая идиотские ссоры?

– А разве не этим ты развлекалась с самого начала? – возразил он с ноткой цинизма, что начинало меня бесить больше, чем того заслуживало.

Я так сжала губы и стиснула челюсти, что мое лицо, должно быть, приобрело довольно забавное выражение. Я грозно выставила вперед палец, словно намеревалась зарезать его, но потом все же отступила. Нет. Дыши глубже, Джуд. Повторяй, как Ринг-Ринг, персонаж из «Пукки»[15]: «Я не злюсь, я не злюсь». Серьезно, я не собиралась вступать с ним в перепалку, не собиралась, нет…

– Не хочу. – Я подняла руки, сдаваясь. – Я в такие игры не играю, можешь не стараться.

Сохраняя потрясающее хладнокровие, Адрик сардонически засмеялся, будто давно не слышал ничего смешнее.

– Но мне в жизни не приходилось прилагать какие-то усилия, Джуд, – невозмутимо, с оттенком самодовольства, признался он. – Полагаю, тебе это хорошо известно.

Для довершения образа напыщенного придурка ему недоставало только подмигнуть.

– Не знала, что ты такой самонадеянный, – пробормотала я себе под нос, но он услышал и ответил равнодушно.

– Мы много чего не знаем и не узнаем друг о друге.

Естественно, ведь больше между нами ничего не будет, никогда. От этой мысли мне стало… грустно, наверное.

В коридоре замаячила высокая фигура Эгана, только вышедшего из душа, спасая ситуацию. Его бедра были обвязаны банным полотенцем, а на плечах, покрытых татуировками, сверкали мириады капель воды. Влажные волосы ниспадали в беспорядке, а от кожи веяло свежестью. Однако он еще не побрился, и, клянусь, я заметила темные круги у него под глазами. Тем не менее выглядел он неплохо. Впрочем, даже сопли и слезящиеся глаза не нанесли бы урон его привлекательности. Что дано – того не отнять.

– Вот ты где… Принесла, что я просил? – спросил Эган как ни в чем не бывало.

По крайней мере, он не услышал глупостей, которые наговорили мы с Адриком.

– Да, – подтвердила я. Запустив руку в пакет, я достала упаковку противовирусного и, желая действовать наверняка, сама открыла ее и достала таблетку. – Выпей, тебе поможет, – сказала я медовым голосом преданно влюбленной.

Эган доверчиво взял таблетку и игриво подмигнул мне. Потом наклонился ко мне и запечатлел на губах поцелуй в знак приветствия. От него пахло мужским мылом, а рот был прохладным после душа. Итак, у нас с ним все в порядке? Именно это означал его поцелуй? Я оставалась его девушкой? Но почему?

Я заметила, что Адрик наблюдал за нами, недоверчиво прищурившись. И если бы люди могли общаться телепатически, у меня в голове прозвучали бы его слова: «Правильно, Джуд, целуйся с моим братом, а потом лелей влажные мечты обо мне».

Мне казалось, я позеленею от волнения. Момент был весьма острым.

– А ты что? – спросил Эган, заметив присутствие Адрика. – Брось свои фокусы и приведи себя в порядок, осталось всего несколько часов.

Во всяком случае они не сердились друг на друга. Впрочем, отношения между Эганом и Адриком для посторонних были тайной за семью печатями.

– Я всего лишь разговаривал с Джуд, пока она дожидалась тебя, – спокойно пояснил Адрик, пожав плечами, – чтобы не заскучала. На это я все еще имею право?

Фраза «на это я все еще имею право» меня сразила. О чем, черт возьми, они договорились?

Эган скорчил пренебрежительную мину.

– Ну разумеется, – бросил он и потянулся, расправляя плечи. – Расскажите, что нового?

– Ничего. Джуд только сказала, что ей очень нравится диван, – невозмутимо отозвался Адрик, указав на массивную мебель посреди гостиной. Спустя секунду он, торжествуя, покинул нас, зарулив в коридор, где скоро пропал из вида.

Я похолодела, услышав в его словах изощренный и наглый намек. У меня задергалась верхняя губа. Я замерла, с трудом удерживаясь, чтобы не превратиться в Супер Саяджина и не двинуть его ногой несколько раз, как в восточных единоборствах. Но «я не злюсь, я не злюсь».

Эган с недоумением нахмурился и посмотрел на меня.

– Серьезно? А мне он кажется самым обычным, – прокомментировал он.

Потом он отправился на кухню, чтобы принять таблетки от гриппа (они же – слабительное), запив их стаканом воды.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться, и повернулась к нему. Теперь, насколько я видела, Эган вновь источал энергию и силу. Пожалуй, он выглядел втройне воодушевленным, нежели раньше, так, будто сошел со страниц журнала о прекрасных и безупречных мужчинах.

– Ты не похож на больного, – заметила я, продолжая с любопытством разглядывать его.

– Вот потому я и сказал «кажется, простудился», – подчеркнул он с восхитительной серьезностью.

Я метнула в него убийственный взгляд. Он выпил таблетку, поставил стакан в мойку и подошел ко мне.

Бегло оглядев меня, он обреченно вздохнул, словно осознавая, что обсуждать мой внешний вид являлось бессмысленной потерей времени.

Если бы мне не требовалось сохранить статус его девушки до вечера, вместо объяснений я задушила бы его пакетом.

– Хотя меня очень расстроило, что ты запустил видео в аудитории, ты должен знать, что я целовалась с Адриком потому…

Он остановил меня, покачав головой.

– Адрик мне все объяснил, – сказал он спокойно. – Дело было в травке.

Меня удивило, что он проявил понимание, впрочем, особенно удивляться не приходилось, учитывая, что на самом деле мы друг друга терпеть не могли.

– Да, меня слегка повело, – признала я, отчасти покривив душой. Я прекрасно помнила тот поцелуй, особенно ощущения.

– Главное, чтобы такое не повторилось, – сказал он и улыбнулся с циничной самоуверенностью. – Но я уверен, что это не повторится. Адрик ясно дал понять, что он не особенно тебе нравится, и я испытал облегчение, так как очень скверно было бы братьям ссориться из-за тебя, правда?

Я оцепенела. Я была сражена. Убита.

Во-первых, фразой «не особенно тебе нравится», и во-вторых, его попытка внушить мне чувство вины был тонкой расчетливой игрой, чтобы помешать моему сближению с Адриком.

– Ладно, увидимся позже, чтобы пойти на праздник вместе, – закончил Эган, воспользовавшись моим замешательством. И добавил, не удержавшись от шпильки в мой адрес: – Постарайся привести себя в порядок.

Эган прошествовал к коридору: его скульптурные ягодицы перекатывались под банным полотенцем. Задержав шаг, он на мгновение обернулся.

– Нет, это не я запустил видео в аудитории, – просто сказал он, и я ему поверила. – Должно быть, существует кто-то еще, достаточно жестокий для такого. И этот человек, помимо прочего, тебя ненавидит, что понятно по его поступку.

Высказавшись, Эган наконец удалился, оставив после себя лишь слабый запах парфюма.

Мне оставалось только покинуть квартиру и дождаться часа, когда свершится возмездие.

Я направилась к двери, собираясь уйти. Открыв ее, я столкнулась на пороге с неожиданным явлением.

– Арти, – невольно вырвалось у меня.

Сколько уже можно? В тот день я без конца получала моральные оплеухи. Сначала Адрик, искушая, выставлял напоказ свою привлекательность, а теперь из-за Арти я почувствовала себя уродиной в сравнении с ней, поскольку она полностью преобразилась. Она нарядилась в узенькие джинсы и кружевную блузу на лямках, легкую и тонкую, выглядевшую очень сексуально, и которую я определенно не видела у нее раньше. К тому же она накрасилась и не надела очки.

Она прошла мимо меня, не ответив на удивленное приветствие. Но уйти, не задав ей вопрос, оказалось выше моих сил.

– Что ты тут делаешь?

– О, ничего особенного. Адрик пригласил меня пойти вместе с ним на праздник, – ответила она, пожимая плечами.

О, ничего особенного. Ничего особенного. Ничего?

Когда это произошло? Почему Адрик пригласил Арти, если она ему не нравилась? Конечно, он мне солгал. Как и говорил Эган.

В тот момент для Джуд Дерри подошло бы следующее описание: жалкое маленькое создание, потерявшееся в большой комнате, угнетенное чувством собственной неполноценности.

Серьезно, судьба раз за разом давала мне понять, что дальше будет только хуже.

И, главное, я не надеялась, что сумею легко избавиться от того влечения, которое я начала испытывать к Адрику, хоть он и оказался лжецом.

Ну ладно, давайте, наконец, перейдем к празднику.

27

Юбилей Тагуса! Место, где много музыки, угощения и секретов!

0 часов до начала праздника

Добро пожаловать на ежегодный праздник по случаю дня основания университета Тагус!

Меня зовут Джуд Дерри, и я буду вашим экскурсоводом. Пожалуйста, пристегните ремни, усаживайтесь поудобнее и воздержитесь от громкого смеха во время нашего тура.

Если вы ожидаете что-то типа прилавков с едой или ларьков, расставленных вдоль тротуаров, вы недооцениваете масштабы расточительства руководства университета, самого снобского в стране. Смотрим внимательно: фонарики со всех сторон, деревянные павильоны, где висят афиши, весьма креативно оформленные. На большой сцене выступают разные группы, и музыка хорошо слышна в каждом уголке благодаря мощным усилителям, расставленным по всей территории.

Ничего страшного, если вы находитесь далеко от сцены: экраны, расположенные в стратегических точках, позволяют видеть все, что происходит на сцене, в любом месте, где бы вы ни были. Кроме того, по меньшей мере шестеро ребят из IT-зоны работают с профессиональными камерами – ведут запись и транслируют ее на экраны. Также имеются аттракционы и колесо обозрения, ходят люди в карнавальных шляпах и развязный персонаж в гигантском костюме утконоса, совершающий непристойные движения тазом. Хуже всего, что он вызывает смех.

Красивая картинка, не правда ли? Так выглядела сцена, где назревали четыре катастрофы.

Первой я дала бы название: «Душераздирающее зрелище».

К ее началу я прибыла вместе с Эганом. Время подбиралось к семи вечера, поскольку осужденный задержался, выбирая наряд. Сиявшая огнями площадка выглядела фантастически. Игры сопровождались взрывами смеха, гости дефилировали в разных направлениях, ели сладкую вату и прихлебывали припасенный во фляжках алкоголь, воодушевленные и проникнувшиеся духом Тагуса.

Я думала, что мы сразу пройдем к сцене, но по пути нас перехватила запыхавшаяся кудрявая девушка. Я видела ее в числе оргкомитета праздника. В руках она держала программу мероприятия.

– Эган, мне удалось, – сообщила она взволнованно. – Я заменила имя Ригана на твое в качестве главного докладчика. Можешь подниматься на сцену, но только быстро, чтобы ректор не заметила.

Лицо Эгана засветилось удовлетворением и ликованием, не оставляя сомнений, что именно он являлся автором плана, как с помощью кудрявой девушки все же выступить с торжественной речью. Как мы помним, Риган лишил его этой чести.

– Ты намерен отжать у Ригана сцену и речь? – спросила я, слегка оторопев.

– Я всего лишь забираю свое, – жестко ответил он.

– Ой, кажется, есть еще одна проблема, – предупредила девушка, явно опасаясь неудовольствия Эгана. – Речь начнется на двадцать минут позже запланированного. Не знаю точно, когда произошла замена, но в программу включили какой-то новый конкурс на колесе обозрения.

Важное уточнение: обо всех мероприятиях объявляли через громкоговорители за десять минут до начала, чтобы желающие его не пропустили.

Эган нахмурился.

– Какой конкурс? – спросил он резко.

– Понятия не имею, – отозвалась девушка. – Нет никаких пояснений, но мероприятие отмечено как важное.

Эган счел такой поворот дела абсурдным.

– Черт возьми, что может быть важнее моего выступления? – с недоумением сказал он.

Я приподняла бровь.

– Как насчет детей, умирающих от голода? – прозрачно намекнула я.

– Замолчи, – рявкнул он, уже закусив удила. А затем отдал приказ: – Я пойду на сцену, чтобы подготовиться, а ты отправляйся к колесу обозрения. Выясни, в чем дело, и добейся, чтобы новый конкурс передвинули по времени. Пришлешь мне сообщение.

Я не собиралась спорить с ним в тот момент, до начала катастрофы. Мне следовало притворяться самой преданной подружкой на свете, чтобы он меня не заподозрил.

– Да, дорогой, – с улыбкой подчинилась я.

Не прибавив ни слова, он отбыл вместе с кудрявой девушкой на сцену, а я отправилась к колесу обозрения.

До начала церемониальной речи оставалось тридцать минут.

Я планировала передать флешку Лэндеру за несколько минут до начала, чтобы никто, даже случайно, не увидел ее содержания. Я немного нервничала из-за того, что могло произойти после эпохального выступления Эгана, но я подготовилась, основательно подготовилась. Пути назад отрезаны. Нынешним вечером его тирания падет. Все, кто им восхищался, увидят, что на самом деле он убийца. Идола пинками свалят с пьедестала, и он разобьется, грохнувшись на землю. Образ идеального Эгана Кэша рассыпется. Шоры с глаз упадут, и господству этой семейки придет конец.

Около большого колеса обозрения, медленно вращавшегося в приглушенном свете, оберегая уединение парочек, я не увидела ничего необычного, только утконоса, кривлявшегося за спиной у Кайаны. Отлично, она сможет мне помочь.

Я не разговаривала ни с ней, ни с Дэшем после демонстрации скандального видео в аудитории. Заметив меня, утконос исполнил потешный танец, а затем снял верхнюю часть ростового костюма и высунул голову. На физиономии играла лукавая улыбка. Это был Дэш!

– Джуд, судя по твоему лицу, у тебя совсем не праздничное настроение! – засмеялся он, тряхнув завитой локонами шевелюрой. Голову утконоса он держал под мышкой.

– Если речь о прекрасном настроении, то его нет, – фыркнула я.

– Пф-ф, тогда тебе стоит посмотреть, что творится в «Доме страха», – пошутил он. – Крик стоит, но совсем не от ужаса.

– Нервничаешь перед выходом к публике? – спросила Кайана, намекая на события, которые они ожидали увидеть на сцене.

– Немного, – лаконично ответила я. – Послушайте, что вы собираетесь делать в ближайшее время? В программе есть одно мероприятие, и мой кавалер желает узнать, можно ли провести его позднее. Нет, точнее, мой кавалер требует, чтобы его отложили.

Дэш покачал головой.

– Для гостей приготовили развлечение, изменения внести нельзя, программу одобрила ректор. Дело поручено мне.

– О чем хотя бы речь? – настойчиво выспрашивала я.

– Секрет, – возбужденно ответил он. – Сама увидишь. Могу только обещать тебе, что будет очень прикольно. И приготовлены призы.

– Однако… – Я хотела вызнать у него подробности, но внезапно онемела, увидев кое-что в нескольких метрах у Дэша за спиной.

Мои глаза зацепили их мгновенно. Я узнала их в толпе сразу. Они стояли около тира. Адрик и Арти.

Адрик пытался завоевать для нее приз, как старомодные парни. Она смеялась, потому что он промахивался по мишени. Он производил впечатление весьма галантного юноши, она выглядела хорошенькой и счастливой. В самом деле, со стороны казалось, будто у них свидание, и самое неприятное, что они, похоже, наслаждались жизнью.

Не знаю, что я почувствовала. С одной стороны, подумала, что очень непривычно видеть их вместе, еще и такими беззаботными и веселыми. А с другой стороны, мне стало немного больно. Нет, я не испытывала ни ревности, ни злобы, ничего ужасного. Скорее, это была печаль, поскольку в глубине души мне хотелось находиться на месте Арти. Если честно, я была бы на седьмом небе. Меня никогда не приглашали на свидание, никто не старался выиграть для меня приз. Никто и никогда не смешил всякими пустяками. И то, что парень, который действительно мне очень нравился, черт побери, делал все эти вещи для Арти, отозвалось опустошительным разочарованием.

Я решила, что не могло быть ничего хуже того, что я увидела. Но дальше стала свидетельницей мучительной для меня сцены.

Не выиграв ничего, Адрик внезапно сдался. Арти положила руку ему на плечо, словно сказав: «Не волнуйся». А затем одно к одному, и в результате они поцеловались.

Я не могла отвести от них взгляд, хотя мне очень хотелось. Адрик был намного крупнее ее, мускулистыми руками он обхватил Арти за талию и прижал к своему телу. Та приподнялась на цыпочки, чтобы обнять его за шею.

Поцелуй был страстным, глубоким, чувственным.

Неожиданно Адрик открыл глаза и, продолжая целовать Арти, посмотрел на меня. Он знал, что я стояла рядом, на расстоянии всего нескольких метров, наблюдая за ними, и не остановился. Напротив, он начал целовать Арти с еще большим пылом; руки, скользнув вдоль ее тела, легли на ягодицы. Если он хотел таким образом отправить мне послание, я его получила: «Посмотри, я ее ласкаю, я ее целую, смотри на нас».

Сердце забилось в сумасшедшем ритме. Глаза расширились. Я не могла поверить, что накануне ночью, лежа в постели, из-за Адрика на миг засомневалась в необходимости осуществить свой план. В минуту слабости я заколебалась, стоит ли предпринимать враждебные шаги против Эгана. Ха! Как же глупо было поверить, что Адрик от него чем-то отличался.

– Нам подогнать каталку на случай, если ты грохнешься в обморок? – достигли моего слуха слова Дэша.

Я повернулась к нему. Кайана и Дэш следили за мной, Адриком и Арти с тех пор, как я запнулась и замолчала, сказав «однако». И потрясение явственно читалось на моем лице.

Я не знала, что придумать в свое оправдание.

– Успокойся, Джуд, мы тебя не осуждаем, – заявил Дэш, выражая свою поддержку, и тотчас лукаво усмехнулся. – Признаюсь, на твоем месте я тоже проявил бы такой же интерес, только… ко всем троим.

– Главное, чтобы они не нравились тебе по-настоящему, – высказалась Кайана, поглядывая на меня с подозрением.

– Не знаю, но по правде говоря, когда Адрик целовал тебя на видео, казалось, что он думал: «Никогда не испытывал ничего подобного», – поделился впечатлениями Дэш и продолжил с видом эксперта: – А поцелуй с Арти похож, скорее, на «ну, уж что есть».

Кайана пропустила мимо ушей замечание Дэша и продолжала допытываться:

– Серьезно, Джуд, Адрик и Эган тебе на самом деле не нравятся или все же нравятся?

Я услышала озорной смех Арти и снова перевела на них взгляд. Адрик сказал ей что-то на ушко, и они возобновили путь среди забав и соблазнов праздника, приблизившись к колесу обозрения. Вот как, паршивец старался нарочно держаться рядом, чтобы я их видела?

– Нет, – ответила я сухо и напряженно. – Поцеловавшись с Адриком, я совершила ошибку, а теперь из-за этого Арти со мной не разговаривает, а остальные думают, что я как… Кэнди-Кэнди, готова влюбиться в первого встречного.

Кайана вскинула брови, на ее лице появилось выражение, означавшее примерно «погоди-погоди».

– Арти не разговаривает с тобой, потому что ты целовалась с Адриком? – повторила она, словно не в силах была в это поверить.

Я кивнула.

Дэш фыркнул и потряс головой.

– Весьма лицемерно с ее стороны, – вынес он вердикт.

– Почему же? – с любопытством спросила я. – Адрик сам пригласил ее на свидание, а мне она говорила, что он ей нравится.

Дэш с Кайаной обменялись взглядами, понятными только им двоим.

– Она ведь тебе не рассказала, да? – уточнили они.

– Что именно? Не томите уже, – поторопила я их, потеряв терпение после всего, что недавно увидела.

– Арти спала с Эганом.

Ничего себе сюрприз.

Я открывала и закрывала рот, пытаясь заговорить, но у меня получались лишь нечленораздельные звуки. Наконец я сумела выговорить:

– Но когда?

– В прошлом году, – доверительным тоном сообщил Дэш, оглядываясь по сторонам. – Они были вместе примерно с месяц. Он в то время еще встречался с Эли. Мы пошли на вечеринку, и там они переспали. Потом он ее бросил, как водится. Внешне она восприняла расставание довольно легко, но было заметно, что в глубине души ее это очень задело.

Я подняла брови, все еще не справившись с изумлением.

Вот почему Лэндер выразил пожелание, чтобы она «справилась наконец с этим». То есть пережила разрыв с Эганом!

Минутку… Минуточку!

– Она правда спала с Эганом, когда он встречался с Эли? – спросила я Дэша, рассчитывая проверить внезапно возникшее подозрение.

– Причем они были подругами, – подтвердил он, с сожалением скривив губы. – Ладно, иногда я видел их вместе…

– Пока Эли не уехала, – добавила Кайана, и на ее лице промелькнуло удивление. – А куда она делась? Мы больше о ней ничего не слышали.

Конечно, она ведь умерла.

Проклятье, и как я раньше не догадалась?

Поддавшись порыву, я резко прервала разговор с Дэшем и Кайаной и решительно направилась к Арти с Адриком. Я догнала их, когда они покупали сладкую вату.

Очень жаль, но придется испортить им нелепое романтическое свидание, которого, по логике вещей, не должно было случиться.

Застигнув Арти врасплох, я схватила ее за руку и потянула за собой. Адрик остолбенел от неожиданности. Арти вскрикнула и спросила, какого черта я делаю. Но я, напрягая все силы, оттащила ее в сторону, туда, где нас не могли услышать. И только тогда повернулась и посмотрела ей в лицо.

– Ты была той девушкой, с которой Эган изменял Эли, – обрушилась я на нее. – Ты лгала мне.

Да, теперь это стало ясно.

– Кто тебе сказал? – Она замерла, уставившись на меня огромными глазами, подкрашенными тушью и оттого казавшимися еще больше.

Честно говоря, я была взволнована, но не рассержена, скорее возмущена. Как она могла скрыть такое важное обстоятельство, что дружила с Эли? Впрочем, наверное, я сама была виновата, так как не подвергала сомнению все, что она рассказывала, не оценивала с точки зрения логики историю измены и происхождение записи в библиотеке, поверив на слово девушке, которую совершенно не знала.

– Неважно, кто мне сказал, – парировала я. – Важно, что ты представила мне историю в том виде, в каком тебе было удобнее, исказив реальное положение вещей. Почему?

Арти сжала губы и огорченно подняла брови, словно не желая ворошить воспоминания, словно для нее было мучительно возвращаться к тому, что произошло на самом деле. Но теперь она обязана была рассказать мне правду.

Я пронзила ее суровым взглядом. Это сработало.

– Потому что я чувствую себя виноватой! – выпалила она наконец с трагическими нотками в голосе. – Эли видела, как мы выходили из отеля тем вечером, поругалась с Эганом в моем присутствии. Он накричал на нее, наговорил кучу гадостей, и больше ее не видели. Именно я виновата в ее исчезновении! Мне не удалось ничего узнать о ней! Все номера телефонов заблокированы! Ее родные не желали со мной разговаривать! А я не хотела ничего подобного!

Арти даже была знакома с семьей Эли. Едва ли она представляла, насколько ее информация могла помочь мне в расследовании, полная информация, до мельчайших деталей.

Пожалуй, не мне было упрекать ее, поскольку я тоже многое скрывала. Возможно, по этой причине у меня и не возникло желания ссориться с ней, хотя то, что она выдала мне искаженную версию событий, могло стать очень опасным.

– Ты знаешь об Эли больше, чем рассказала мне. – Я покачала головой, слегка разочарованная. – И потом, поверить не могу, что ты, скрывая такие важные вещи, накинулась на меня вчера за то, что я обнималась с Адриком. Ты заставила меня чувствовать себя виноватой, тогда как сама совершила ту же ошибку.

Арти невесело, с горечью усмехнулась.

– Именно поэтому я разозлилась, – призналась она. – Повторение моей ошибки могло привести к таким же последствиям, как с Эли. Я предупреждала, что вокруг Кэшей творятся нехорошие дела!

– О, но в настоящий момент у тебя как раз свидание с одним из них, – напомнила я, кивнув в сторону Адрика.

Он наблюдал за нами издалека, явно заинтригованный, но спокойный. Если бы он посмел помешать нам, я угостила бы его пинком в колено.

Арти расстроенно подняла брови. Шагнув ко мне, она зашептала, словно доверяя страшную тайну:

– Я чувствовала себя виноватой в ее исчезновении. И не знала, откуда ждать наказания.

Ах вот почему она жила в постоянном страхе. Она боялась, что ее свяжут с исчезновением девушки. Она ощущала бремя вины.

В любом случае, я больше не могла утешать ее как подруга: после того, как видео с Эганом выйдет на экраны и все узнают правду, мне останется лишь одно – исчезнуть.

Да, в точности как исчезла Эли. Я собиралась уехать из Тагуса, поскольку меня терзали опасения, что Эган все узнает. Он выяснит, что именно я приложила руку к демонстрации видео, и мне следовало покинуть опасную зону его влияния, чтобы избежать ответственности за посягательство на репутацию его семейства. Все, что мне пришлось тут пережить, останется в прошлом. И было уместно подвести черту именно теперь, а затем сосредоточиться на главной цели.

Для этого я и приехала в Тагус.

Потерпи, читатель, совсем скоро ты поймешь многое.

– Нам больше не о чем говорить, Арти, – сказала я, чтобы поставить точку в разговоре и нашей «дружбе». – Не о чем.

Она порывалась что-то сказать мне, но неожиданно подошел Адрик в образе безупречного кавалера, не знавшего, что предпринять, желая удостовериться, что все в порядке. С Арти, не со мной. В сущности, меня он проигнорировал. Глупо вспоминать о чувствах, идиотка.

Арти сказала, что все хорошо, тщательно скрывая, что она взволнована и расстроена нашей беседой.

Я собралась уходить, но внезапно динамики возвестили голосом Дэша-утконоса, что желающих ждут с микрофоном около колеса обозрения:

– В течение двадцати минут, оставшихся до начала традиционной торжественной речи, мы проведем конкурс на колесе обозрения! Приходите все! Тащите сюда свои задницы!

Начал собираться народ. Я сверилась с часами на мобильнике. Времени оставалось всего ничего. Через несколько минут я отдам флешку Лэндеру, так как эпохальное выступление приближалось.

А пока время не наступило, я бесцельно принялась рассматривать колесо обозрения – темное сооружение на пригорке. Аттракцион не пользовался большим спросом, многие кабинки пустовали, и разглядеть лица людей, находившихся наверху, оказалось довольно трудно. К тому же, в соответствии с объявлением, прозвучавшим из динамиков, колесо остановилось, чтобы дать возможность участникам забавы полюбоваться панорамой, поцеловаться, пообжиматься и осуществить прочие грязные делишки.

Хм, одна из фигур в кабинке наверху показалась мне смутно знакомой…

Рядом со мной утконос принялся созывать фотографов и сыпать ехидными и пошлыми шуточками. Через несколько секунд похотливое млекопитающее собрало достаточно народу на площадке около колеса обозрения, и его начали показывать на экранах, чтобы повеселить посетителей праздника. Со сцены продолжала звучать музыка, но бодрый и воодушевленный голос Дэша все равно был слышен довольно хорошо.

– Если вы не выиграли приз на аттракционах, расслабьте булки, поскольку со мной вы получаете шанс стать обладателем особенного подарка! – объявил он в микрофон, вихляя всем телом внутри ростовой куклы. Зрители оживились. – Что нужно сделать? Целуйтесь.

Толпа вокруг меня дружно взорвалась восторженными возгласами, свистом и озорным улюлюканьем. Утконос добавил жару.

– Да, я вас не обманываю. Я приготовил сюрприз для парочки, которая выдаст самый лучший поцелуй на вершине колеса обозрения! Так что посмотрим, чей язык окажется проворнее!

Предложение утконоса вызвало новый шквал воодушевления, криков и свиста. Я тоже засмеялась, поддавшись общему настроению.

Кроме того, оставалось всего ничего…

– Участие примут те, кто находится в кабинках в настоящий момент, а также те, кто подпишется на следующий круг, – продолжал утконос. – Но чао-какао, если вы не на вершине! Вы не участвуете в конкурсе, потому что я так хочу! – Свистом и криками публика выразила ему поддержку. – Итак, начнем и посмотрим, кто у нас сию минуту находится там, на самой вершине!

Утконос повел лапкой и указал наверх. И в ту же секунду тускло горевшие прожекторы ярко вспыхнули, осветив вершину колеса. Камеры, окружавшие утконоса, нацелились объективами вверх и приблизили картинку. Парочка в кабинке целовалась! Уи-и! Зрители одобрительно засвистели. Молодые люди были поглощены поцелуем, но парень закрывал лицо девушки, так как сидел спиной к аудитории, расположившейся на земле у колеса.

И снова силуэт показался мне знакомым.

Утконос подзадоривал публику.

– Вот о чем я говорю, друзья! Атакуйте языком! Натрите до блеска каждый зуб! Набейте на деснах свое имя, как тату!

Зрители кричали и смеялись, активно поддерживая оратора. А потом… эйфория от зрелища обычного поцелуя угасла.

Катастрофа номер два: «Неожиданное разоблачение».

В тот миг, когда юноша отстранился от девушки, зрители разом умолкли, и наступила тишина, как будто в комнате резко выключили телевизор. Все замерли в ожидании, испытывая одновременно глубокое изумление и любопытство. Даже утконос застыл неподвижно с микрофоном у рта, так как оказалось, что юноша целовался не с девушкой, нет.

Парень страстно целовал Александра Кэша. На виду у всей публики.

Скан-дал.

28

И что теперь?

Вот почему фигура на вершине колеса обозрения показалась мне такой знакомой. Это был младший из братьев Кэш.

Камеры крупным планом показали лица Александра и его партнера на всех экранах зоны, где проводился праздник. Их увидели очень многие. И даже люди, гулявшие далеко от колеса обозрения, останавливались, чтобы поглазеть на них. Дело было не в том, что целовались два парня, в двадцать первом веке это мало кого удивит. Неожиданностью стало, что одним из парней был Александр, поскольку все привыкли к его образу обаятельного и стопроцентного гетеросексуала.

Именно это обстоятельство вывело людей из равновесия. Александр казался типичным дамским угодником, флиртовавшим со всеми девушками подряд. Он тайком целовался с ними и каждую вечеринку заканчивал в постели чуть ли не с тремя партнершами за раз. Одним словом, он был прожженным ловеласом. Как же так вышло?

И хотя я не могла ответить на главный вопрос, зато заметила то, что пропустили остальные. Лицо Александра превратилось в маску ужаса. Его явно застигли врасплох. Он растерялся. С одной стороны, он отказывался воспринимать происходящее, а с другой – прекрасно осознавал, что случилось. И это испугало его намного больше, чем зрителей.

Я приготовилась нанести болезненный удар Эгану, но мне показалось несправедливым, что правду об Александре обнародовали именно таким образом. Мне вспомнился эпизод, когда Эган объявил о болезни моей матери в присутствии всех гостей на благотворительном вечере. Я предполагала, какой стыд и гнев испытывал теперь Александр, притом что он не совершил ничего предосудительного.

Кто подготовил сей драматический спектакль? Ибо не вызывало сомнений, что разоблачение тщательно спланировано. И смятение Александра, не ожидавшего ничего подобного, лишь подтверждало существование злого умысла. Кто-то неизвестный хотел сделать его тайну всеобщим достоянием. И потому конкурс внезапно появился в программе мероприятий и получил одобрение ректора. Но она не могла знать, что Александр поднимется на вершину колеса обозрения. Неужели это сделал Эган? Нет, он тем более не имел понятия о конкурсе, хотя бы в этом проявив искренность. Дэш? Но он выглядел таким же ошеломленным, как и все зрители. Нет.

Теряясь в догадках, кто являлся автором столь чудовищной интриги, я поспешила к колесу обозрения, лавируя в толпе. Перепрыгнув через ограждение, я добралась до парня, приводившего механизм колеса в действие.

– Запускай колесо, – велела я ему. Парень оторопело смотрел на меня и не шевельнулся. Мне пришлось прикрикнуть на него: – Запускай колесо!

Дэш в костюме утконоса услышал мой выкрик. Заметив, что он смотрит в мою сторону, я сразу начала подавать ему знаки, что нужно прекратить экзекуцию. Дэш опомнился и принялся упрашивать аудиторию покинуть площадку и занять места у сцены, чтобы послушать речь. Очень немногие последовали его совету. Остальные стояли и смотрели, как поворачивалось колесо и люди выходили из кабинок. Нет, толпу интересовали не обычные участники аттракциона. Ждали именно Александра. Нездоровое стремление увидеть вблизи его пристыженное лицо вызывало у меня отвращение.

Я отвлеклась на мгновение, разыскивая глазами в толпе Адрика. Мне хотелось оценить его реакцию на разоблачение тайны младшего брата. Когда я обнаружила его среди публики, то увидела, что он смотрел на кабинку, где сидел Александр, спокойно и, пожалуй, безразлично. Он не выказывал ни удивления, ни беспокойства. Неужели он знал обо всем заранее? Неужели он знал, что Алекс скрывает свои отношения с парнем? Если бы мы с Адриком разговаривали, я непременно спросила бы у него.

Спустившись, наконец, на землю, Александр выскочил из кабинки как ошпаренный. Опустив голову, он быстрым шагом прошел сквозь толпу под прицелом сотен осуждающих глаз. За его спиной шептались, и волна неодобрения катилась за ним, пока он не скрылся из вида. Нет, выход Александра нельзя было назвать триумфальным. Адрик не поспешил вслед за братом, чтобы его поддержать.

– Ладно, ладно, не случилось ничего такого, чего вы не видели бы в интернете, извращенцы, – заявил утконос в микрофон, пытаясь разрядить обстановку.

Я приблизилась к нему и спросила.

– Дэш, кто все это устроил?

– Не знаю… – Он заморгал, удивленный моим требовательным тоном. – Я т-только получил программу с этим конкурсом и распоряжение его провести. Мне сказали, что ректор решила сделать развлекательное мероприятие.

Мне захотелось стукнуть его по лбу.

– Подумай хорошенько! Скорее всего, это чья-то еще затея!

– Ты права, – согласился он задумчиво и слегка смущенно. Впрочем, его смущение быстро улетучилось. – Послушай, он ведь Кэш, а Кэши привыкли играть грязно. Может, он получил по заслугам.

Я точно не знала, чего Александр заслуживал, а чего нет.

– Но я могу попытаться потом выяснить, кто включил конкурс в программу, – добавил Дэш. – До начала торжественной речи осталось пять минут…

Че-ерт, пять минут! Пора действовать!

Я включила реактивную скорость и помчалась к будке звукооператора, расположенной у сцены. Лэндер должен был находиться там. Оказалось, что пробиться вперед нелегко, поскольку людской поток замедлил движение после впечатляющего появления Александра на экранах. Мало того, со всех сторон доносились разговоры и комментарии разного толка.

Когда я, задыхаясь, добежала до будки, Риган уже поднялся на сцену. В тот вечер, в небесно-голубой рубашке с рукавами три четверти и джинсах с иголочки, словно их только что достали с полки бутика, он выглядел как актер, готовый сыграть лучшую роль в своей жизни. Светлые волосы, разумеется, лежали в умеренном беспорядке. С противоположной стороны у подножья лесенки стоял Эган, решительно настроенный перехватить у него эту главную роль.

На часах в моем мобильнике до начала оставалось еще три минуты.

Ладно, за три минуты я вполне успевала передать флешку Лэндеру, чтобы он запустил видео. Я ворвалась в будку, стараясь не наступать на провода, тянувшиеся на сцену. Вытащила флешку и подала ее Лэндеру. Рыжеволосый гений был занят, сосредоточенно нажимая то одну, то другую клавишу ноутбука.

– Вот флешка, поставь ее, пожалуйста, – попросила я дружелюбно, сдерживая волнение.

Я с трудом переводила дух, но это никак не могло повлиять на результат. Я успела! Я смогла!

– Такое дело… – начал Лэндер, взяв флешку. – Эган только что попросил меня включить прямую трансляцию.

Я похолодела.

О боже, нет. Только не это. Может, он…

– Прямую трансляцию? – выдохнула я, преисполнившись дурных предчувствий.

– Да.

Может, мне нанесли контрудар? Насколько такое вероятно? От страха сердце забилось очень быстро.

– Трансляция? – выдавила я настороженно и растерянно. – Нет! Поставь флешку! Это важнее!

Я была на взводе, меня трясло от напряжения. Я подошла к нему ближе, чтобы заставить выполнить просьбу, но Лэндер покачал головой, не отвлекаясь от работы. Его пальцы безостановочно бегали по клавиатуре.

– Приказ был четким, и я уже…

Проклятье!

– Лэндер, ставь мою флешку! – почти выкрикнула я, уже даже приготовившись броситься на него, чтобы оттащить от компьютера и самой запустить запись, если не останется другого выхода.

Он в последний раз нажал клавишу.

– Готово.

И тут настал черед третьего пункта в повестке катастроф под названием «Ошеломляющее открытие».

Да, это был контрудар. Практически смертельный.

Трансляция, которая велась в прямом эфире из инстаграма, вышла на большой экран. Сначала не было видно никого и ничего. Эган, стремительно поднявшись на сцену с микрофоном в руках, заговорил, обращаясь ко всем слушателям, уже собравшимся вокруг. Он опередил Ригана.

– Прежде чем выступить с речью, которая является частью нерушимых традиций Тагуса, я с удовольствием сообщаю, что прекрасный человек, который, как и я, продолжает династию славных выпускников нашего университета, желает лично поприветствовать нас в прямом эфире.

Я до сих пор не понимаю, почему не предвидела подобного поворота. Наверное, я чересчур уверовала, что на сей раз выиграю партию, что сумею поймать Эгана за руку и что за моими действиями не наблюдали. Я хотела быть умнее всех, а в результате почувствовала себя полной идиоткой, поскольку в тот момент, когда на экранах появилась персона, о которой говорил со сцены Эган, мир перевернулся.

Особа, появившаяся через несколько секунд в эфире, радостно приветствовала студентов и сообщила, что удалилась от мира, посвятив себя освоению духовных практик, а затем начала рассказывать о Тагусе, его истории и основоположниках. И этой особой оказалась не кто иная, как Эли Денверс.

Эли, со своими золотистыми волосами, чудесной кожей цвета карамели, вздернутым носиком, медовыми глазами, изумительным ртом и белоснежными зубами. Сказочно красивая девушка.

Причем живая. Живая и здоровая.

29

Похоже, Идеальные лжецы всегда были далеко не идеальными

Хорошо, я сама чуть не умерла от удара, увидев Эли. На грани обморока, на трясущихся ногах, я подобралась к авансцене, чтобы лучше видеть экран. Я изучила видео, попытавшись определить, не является ли оно записью. Но нет, Эли действительно говорила в прямом эфире. За ее спиной виднелись большое поле и деревья, характерные для азиатских стран. И на заднем плане даже ходили какие-то люди. Эли казалась совершенством. Она была бесподобной красавицей. Она принадлежала к тому типу женщин, которые представляют опасность удивительной естественной красотой, в которой нет ничего чрезмерного или гротескного, но которая тем не менее способна затмить любую эффектную девушку. Ее манера говорить отличалась милой непосредственностью.

– Так что желаю вам хорошо повеселиться на празднике, – сказала Эли с экрана через несколько минут, заканчивая свое обращение. – Также я надеюсь вернуться в университет в следующем году, когда завершится мое духовное путешествие.

Она кокетливо послала аудитории воздушный поцелуй, и трансляция прервалась. Зрители разразились аплодисментами. Риган сурово посмотрел на Эгана. Будь они простыми парнями, которые действуют на уровне рефлексов, то наверняка устроили бы драку за микрофон, но Кэши были умными и злопамятными, и потасовки не случилось. Риган сохранил спокойствие и остался на месте. И тогда Эган с полным самообладанием начал выступление, как прирожденный лидер, излучая энергию и блистая красноречием.

Я заметила, что на меня с надеждой смотрели Кайана, Дэш и даже Арти, стоявшая рядом с заскучавшим Адриком, который ел сахарную вату с видом умиравшего от тоски страдальца. Они все словно говорили: «Вперед, твое время настало. Поднимись на сцену и сделай, как мы задумывали, порви с ним публично и растопчи его гордость». Момент был самым подходящим – на праздничной площадке слышался только звучный, незабываемый голос Эгана, и все внимательно его слушали. Все обратились в слух.

И если бы я вышла на сцену и унизила его публичным разрывом отношений (чего ждали только Кайана, Дэш и Арти), это вызвало бы сенсацию.

Но ненадолго. Вскоре шум утих бы. Скандал не имел бы такого резонанса, на который я рассчитывала, раскрыв убийство Эли. Это и был мой настоящий план, который я осуществляла втайне от друзей.

Я не двигалась, и Дэш жестами показал: «Давай же, быстрее!» Кайана, сделав большие глаза, кивком указала на сцену. Ее губы беззвучно шевельнулись: «Ты сможешь!».

Испытывая чувство полного опустошения, я осознала тогда, что не смогу, потому что у меня против него не осталось больше ничего, если Эли была жива. Ничего.

И я не двинулась с места. Я не могла подняться на сцену и нанести ему сокрушительный удар на глазах у всех, как планировала. Упав духом, я словно оцепенела.

Однако… провидение решило за меня, что пора восстановить справедливость.

Буря грянула неожиданно. Эган воодушевленно говорил и вдруг замолчал на полуслове: крупные губы приоткрылись, оформив звук, который он собирался произнести в микрофон следующим, и остановились. Лицо застыло. Глаза, имевшие обычно недоброе выражение, широко раскрылись и остекленели. Повисла мертвая тишина.

Аудитория озадаченно уставилась на него в ожидании. Риган, все еще находившийся на сцене, тоже смерил его взглядом, полным недоумения. Я не поняла, почему он вдруг превратился в соляной столб, если его план выступить с речью и подтвердить свое лидерство привел к успеху. Что с ним стряслось? Он решил обесценить собственные усилия, испортив миг триумфа?

Риган отважился спросить, что случилось: все видели, как двигался его рот, когда он что-то сказал брату. Но Эган не отреагировал, сохраняя полную неподвижность, чем очень напугал публику. Он готовился умереть? О боже.

Риган снова обратился к нему. И на сей раз Эган откликнулся, правда, не словесно.

В напряженной тишине, охватившей праздничную площадку, под вечерним небом, усыпанным звездами, перед студентами и студентками Тагуса Эган испустил отвратительный, громкий, протяжный, клокочущий пердеж, еще и усиленный микрофоном. Его услышали все.

Да уж, ему действительно кое-что срочно потребовалось. Уборная.

Четвертая катастрофа: «Взрыв».

Я была настолько потрясена, что в шоке непроизвольно закрыла руками рот. И другие зрители тоже. На сцену взирали сотни вытаращенных от изумления глаз. Не обошлось и без ядовитых смешков, но в основном лица собравшихся выражали полную растерянность. Неужели этот непристойный звук издал безупречный Эган? На публике?

И тут я вспомнила: слабительное. Наконец-то подействовало слабительное.

Благослови бог всех страждущих желудком! Ха-ха-ха!

Как только среди зрителей раздался первый взрыв хохота, за секунду до того, как смех по цепочке стали подхватывать остальные, Эган бросил на пол микрофон и умчался со сцены в сторону туалетов.

– О господи! – воскликнул кто-то рядом со мной. Его уже разбирал смех, хотя он не полностью оправился от ступора. – Эган Кэш наделал в штаны?

Похоже, так оно и было.

Со всех сторон послышался смех. Посыпались комментарии. Поднялся шум. Риган поднял со сцены микрофон, собираясь что-то сказать. Он поджимал губы, явно пытаясь подавить рвущийся из груди хохот. Возможно, он радовался, что сводному брату не удалась попытка украсть у него право выступить с речью.

Вне всякого сомнения, это был прекрасный финал, но я не могла насладиться им в полной мере. Я по-прежнему находилась под впечатлением от неожиданной трансляции прямого эфира с Эли. Мне все еще было дурно, и голова отказывалась работать, не позволяя осмыслить причины моего поражения. Мне… Мне не хватало информации.

И я отправилась ее искать.

Я быстро пошла в ту сторону, где должны были находиться туалеты. По пути я обходила компании, со смехом обсуждавшие Эгана. До меня долетали фразы: «Наверняка он съел тако из ларька неподалеку от сцены, у них подозрительный вкус». Никто даже не подумал о слабительном, меня тоже не заподозрили.

Я добралась до биотуалетов – четырех синих кабинок, стоявших вместе. Найти их оказалось нетрудно. Из последней кабинки доносились звуки, располагавшие к нездоровому веселью. Я смеялась бы до колик, если бы не была так потрясена внезапным появлением Эли.

– Эган, ты там? – спросила я, остановившись у двери кабинки.

– Что тебе надо? – прозвучало из недр кабинки. В голосе Эгана смешались горечь, злость и страдание. – Уходи.

Уйти я не могла.

– Послушай, та девушка в прямом эфире…

– Да, это моя бывшая! – подтвердил он с нетерпением и досадой. – А теперь проваливай отсюда. О, проклятье! – простонал он, негодуя на свой желудок.

В отдалении зазвучал хорошо поставленный голос Ригана, отдававшего дань основоположникам Тагуса. Его речь разносилась по всем уголкам площадки.

Задница Эгана хлюпнула в знак протеста.

– Она вроде пропала, – выпалила я.

– Что? – В его тоне послышалось удивление. Раздражение присутствовало тоже, но удивление преобладало.

– Я где-то слышала, – солгала я, отчаянно нуждаясь в информации, – что однажды она уехала, и больше ее не видели.

– Да, медитировать в уединении, как она и объяснила во время трансляции, – ответил он, констатируя очевидное.

– Но ее социальные сети… – забормотала я, все еще пребывая в противоречивых чувствах. – Ты никогда о ней не говорил…

– С какой стати я должен обсуждать бывшую со своей новой девушкой? – негодующе спросил он. Возмущение сопровождалось очередным вулканическим извержением в глубине кабинки. – И кроме того, духовные практики предполагают отрешенность от реального мира, включая социальные сети. Думаю, именно поэтому она и закрыла все свои страницы.

Я проанализировала интонации в его голосе, как делала всегда, тем более что не могла видеть лицо, хотя оно представлялось мне красным и опухшим. Я успела неплохо изучить его повадки. Самое удивительное, что Эган звучал вполне естественно (если не принимать в расчет желудочные пароксизмы), в его тоне я не нашла ни тени нарочитого, как бывало, когда он лгал или глумился.

– Дело в том, что казалось, будто… – начала я и замолчала, призвав на помощь остатки здравого смысла.

– Что? – резко спросил он, словно сразу все понял. – Будто с ней случилось несчастье? Будто я с ней что-то сделал?

Я не ответила. Губы у меня дрожали от волнения. Я ничего не понимала. Как получилось, что части головоломки, которые складывались в идеальную картинку, вдруг перестали подходить друг к другу? Или я с самого начала собирала их неправильно?

– Джуд, чего я действительно не понимаю, так это как я могу тебе нравиться, если ты считаешь меня чудовищем, – сказал Эган, правильно истолковав мое молчание. – Проклятье, а я ведь собирался предложить тебе чертово перемирие.

Простите, что?

– Перемирие? – Я была окончательно сбита с толку.

В недрах кабинки грянула канонада извержений и ругательств.

– Убирайся отсюда, Джуд! – рявкнул он с отчаянием и злостью.

– Почему вдруг ты захотел перемирия? – не унималась я. Это и правда было неожиданно, и я решительно ничего не понимала.

– А ты не давала себе труда задуматься хоть на секунду, что ты можешь в чем-то ошибаться? – резко ответил он, а затем простонал. – О-o-o, что я такого съел, черт возьми?

Ох, ну кто в жизни не ошибался. Ладно, он не убивал Эли, поскольку она жива, и добавить к этому нечего. Он не был палачом Эли, и предъявлять ему за это претензии я не могла. Я слышала его сетования: «Что я съел? Отчего у меня такое несварение?» Вот черт, мне даже стало его жаль, правда, совсем чуть-чуть, поскольку он оставался безнадежным придурком. Однако на что он намекал?

– И в чем я ошибалась? – уточнила я. – В тебе?

– Знаешь что, я сыт по горло, – не выдержал Эган, сорвав на мне злость из-за нелепого положения, в котором он очутился, и безудержного поноса. – Я не хочу тебя слышать. И видеть больше не хочу. Никогда. Мы расстаемся.

– Расстаемся? – изумленно переспросила я.

– Да! – с нажимом произнес он, не дав мне возможности возразить, как будто отдавал приказ. – А если ты захочешь дальше со мной встречаться, тебе придется очень постараться, чтобы это доказать.

Придурок только что порвал со мной отношения? Насколько меня устраивал такой поворот дела? В тот момент я не знала, как мне теперь поступить.

Я хотела ответить ему, как вдруг он все понял. Да, он был придурком, но очень и очень умным.

– Это ты натворила! – вскричал он, внезапно прозрев. – Кроме таблетки, которую ты мне дала, я не ел ничего необычного! Слушай, Джуд, тебе лучше убраться по-хорошему. Если я выйду, а ты все еще будешь тут, то… – Желудочный спазм прервал его пламенную речь, и Эган исторг болезненный стон. – О, проклятье!

Встревожившись, я немного отступила. Я допускала возможность, что он выскочит из кабинки с голой обгаженной задницей только затем, чтобы придушить меня. Я подумывала обратиться в бегство, тем более что у меня было лишь одно желание – закрыться у себя в комнате, сесть на кровать и подумать. Хорошенько подумать. Подумать обо всем, что произошло в тот день. Оценить, проанализировать и ответить себе на вопрос, как я могла так фатально ошибиться и какие шаги необходимо предпринять теперь. Уехать? Остаться?

Кто-то тронул меня за плечо. Я повернулась, непроизвольно заняв оборонительную позицию. Увидев перед собой Адрика, я замерла. Сахарной ваты у него уже не было. Черная толстовка и джинсы сидели на нем безупречно. Ох, черт.

– Что тебе нужно? – выпалила я, стараясь не показать, что он застиг меня врасплох.

– Арти не захотела подходить и просить тебя об этом, не знаю почему, но нам нужно, чтобы ты дала ключи от квартиры в общежитии. Она забыла свои дома, а мы хотели туда пойти.

Ах вот как. Им нужны мои ключи от квартиры, чтобы они могли там уединиться. Однако это уже слишком. Запредельная наглость.

Я ошеломленно молчала, и он добавил:

– Пожалуйста.

Мысленно я выругалась примерно так же, как ругался Эган в стенах кабинки между речитативами своих позывов. И отдала ключи. Зачем? Не представляю. Вернее, я не собиралась устраивать сцену или требовать, чтобы он не занимался с Арти ничем таким в нашей квартире, как бы мне ни хотелось это сделать. Он солгал мне, он был таким же лжецом, как и его братья. Я должна забыть о том, что он мне нравился! Вот только смогу ли?

Ключи легли в руки Адрика, руки, которыми он меня однажды ласкал. Он равнодушно посмотрел поверх моего плеча на кабинку биотуалета, а потом перевел взгляд на меня, и на его лице появилась едва уловимая хитроватая усмешка. Я ее ненавидела. Я ненавидела эту усмешку.

– Удачи тебе с твоим парнем, – сказал он. И сразу ушел.

Я видела, как он направился туда, где его ждала Арти.

Прекрасный финал моих усилий, вы не находите?

Подруги нет.

Парень, который действительно мне нравился, презирал меня.

Фиктивный парень, придурок, меня бросил.

Приятели, с которыми мы вместе составляли план, как унизить Эгана, публично отвергнув его, сочли меня трусихой.

Фееричные итоги праздничного вечера: я проиграла.

И что теперь делать?

30

Рано или поздно ты допрыгаешься, Джуд

Праздничная площадка постепенно опустела.

К десяти вечера у прилавков и на аттракционах осталось очень мало народу. Смех звучал все реже. В основном проказливо строили планы (шепотом, на ушко), как тайком провести гостей в чужие апартаменты. Еще сплетничали об Александре, и на мобильниках даже крутили ролики, выложенные в «Инстаграме», где он целовался с парнем. Обсуждали также несварение желудка Эгана и что Адрик начал встречаться с «подругой Джуд». Сплетни, вечные сплетни Тагуса.

По мере того как шло время, вечер становился все прохладнее, а для меня – печальнее. Эган по-прежнему сидел в уборной, и дерьмо хлестало из него, как вода из крана. Оуэн отнес ему еще туалетной бумаги, но потом удалился под руку с Лайлой. Что касается Кайаны и Дэша… Признаюсь, я их избегала. Адрик и Арти. Я знала, где они находились, потому не спешила возвращаться домой. Мне не хотелось слышать, что происходит за стенкой, и я сидела в парке на лавке и курила вонючую сигарету, купленную неподалеку.

Я ведь даже не курила, но именно там, на скамейке, случилось то, чего я никак не ожидала.

Внезапно рядом со мной сел Риган Кэш. От него исходил тонкий аромат роскоши и опасности. Меня пробрала дрожь, и я почувствовала тревогу, как и в тот раз, когда увидела его впервые. Мне до мурашек захотелось убежать оттуда, сверкая пятками, уехать из Тагуса, из города, из страны, переместиться в другую галактику, но я осталась сидеть на скамейке, мгновенно осознав, что от судьбы не убежишь. Обратной дороги уже нет. Чему суждено произойти, то и случится.

Он адресовал мне широкую безупречную улыбку преуспевающего человека.

– Сколько событий произошло сегодня вечером, – вздохнув, сказал он с удовольствием. – Я рад, что поменял программу торжества. Было бы невыносимо скучно, если бы она осталась в том виде, в каком ее утвердила ректор.

Я резко вскинула голову и посмотрела на него.

«Поменял программу торжества»? Значит…

– Так это ты, – ошеломленно ахнула я. – Ты унизил Александра на колесе обозрения.

Риган засмеялся очень тихо, и мне стало не по себе.

– Есть вещи, о которых знать необходимо, – категорично заявил он, – вещи, которые не должны храниться в секрете.

– Он твой брат, – нахмурившись, напомнила я. – Ты поступил плохо.

Пропустив мимо ушей мое замечание, он сделал вид, будто внезапно вспомнил о чем-то.

– Прошу прощения, но прежде, чем говорить дальше или что-то объяснять, я хотел бы узнать твое имя, как и полагается. – Он протянул мне руку, обвитую браслетом дорого поблескивавших массивных часов. – Я Риган Кэш, а ты?

Ошарашенная и смущенная как никогда, я посмотрела на руку, а потом на него.

– Что? – едва выговорила я, оглушенная стуком собственного сердца, гулко отдававшегося в ушах и груди.

Он и глазом не моргнул и продолжал улыбаться, словно не замечая вопроса и моего состояния в духе «полиция, на помощь, я не понимаю, что тут происходит».

– Я хочу знать, кто ты, – сказал он с той напускной любезностью, которую пускает в ход продавец, чтобы продать товар подороже. – Назови свое настоящее имя.

Я похолодела, паника сковала каждый мускул моего тела, однако я сделала то единственное, что мне удавалось действительно хорошо: найти лазейку и воспользоваться моментом, чтобы ускользнуть невредимой.

– Мое настоящее имя? Джуд. Джуд Дерри, ты же знаешь. Мы познакомились несколько дней назад.

Он изобразил смущение, насупив брови, будто услышал нелепость. Его лицо производило жутковатое впечатление, поскольку даже теперь он продолжал улыбаться, широко и неестественно.

Его ответ поверг меня в шок.

– Нет, согласно данным национального реестра, настоящая Джуд Дерри умерла четыре года назад. И потому я желаю знать, кто ты на самом деле.

Вот и настал момент истины. И я готова признаться: да, любезные читатели, я обманывала вас с самого начала повествования.

Однако предупреждаю, что братья Кэш лгали тоже.

И по этой причине за несколько минут до того, как Риган подсел ко мне в парке, я решила, что мне пока рано уезжать из Тагуса.

Осталось еще множество вопросов.

Если Эли была жива, то кто умер? Ведь какая-то девушка точно умерла. Я слышала, как Эган упомянул об этом в ночном клубе.

Кому принадлежал мобильный телефон, который жаждал заполучить Эган, так как на нем сохранились улики?

Какое событие, которое братья Кэш так тщательно скрывали, произошло год назад?

Кто присылал мне сообщения, направляя мои поиски, как я думала, доказательств убийства Эли. Но если эта девушка жива, то что именно я должна была обнаружить?

Все это подводило меня к главному вопросу: а что, если части головоломки все время были у меня в руках, но я просто неправильно их сложила?

Да, головоломка, которую задали мне братья Кэш, рассыпалась, и оставалось только собрать ее заново, на сей раз правильно.

И кроме того, оставалось еще три месяца до первого мая, даты, которая стала точкой отсчета.

Итак, я составила новый план.

Помириться с Эганом и снова стать его девушкой. В любой форме, какую он потребует.

Что же касается моего настоящего имени… Об этом я расскажу в новой книге.

Благодарности

Об историях, размещенных в «Ваттпад», сказано немало. Порой в них не верит никто. Говорят, иногда в них перестает верить даже сам автор. Однажды такое случилось и со мной. И потому я хочу поблагодарить всех, кто помог мне сохранить веру в свои силы. Это те люди, кто день за днем писал слова поддержки на моей стене или отправлял личные сообщения в социальных сетях. Это все те люди, кто нашел время сказать, что мои повести приносят им радость, и кто непременно заходит на страничку ресурса, когда я выкладываю раз в месяц новую главу. Это все те, кто украсил «Идеальных лжецов», снабдив их картинками, мемами, рисунками, посвящениями и рекомендациями. Спасибо, вы даже не представляете, как помогли мне.

Сноски

1

Наряд, одежда (англ.) – Здесь и далее примечания переводчика.

2

Деятельность компании Meta Platforms Ink и ее соцсетей Facebook и Instagram запрещена в России.

3

Лидеры общественного мнения, пользователи социальных сетей с большим количеством подписчиков (англ.)

4

Жуть (англ.)

5

Героиня трилогии книг Сьюзен Коллинз «Голодные игры».

6

Один из главных героев сериала «Сплетница» 2007 года.

7

«Дрянные девчонки» – американская комедия, 2004 г.

8

«Сплетница» – серия романов Сесили фон Цигезар, телесериал, 2007–2012 гг.

9

«Смертельное влечение» – комедия, 1989 г.

10

Вероятно, имеется в виду видео «Niña le reclama a Justin Bieber».

11

Обсессивно-компульсивное расстройство.

12

Персонаж аниме «Драгонбол» или «Драконий жемчуг».

13

Давай, детка (англ.)

14

Филиппинский боксер.

15

Корейский мультфильм.

Content

Алекс Мирез
Идеальные лжецы. роман

Ложь и тайны

Я расскажу тебе секрет…

Пролог

1 Добро пожаловать в самый крутой ад! Простите, в Тагус

2 О, всесильный господин Кэш!

3 Ты на вражеской территории

4 Снова и снова бросая вызов дьяволу, ты ожесточаешься

5 Роковое «нет»

6 Один хуже другого

7 Свидание с парнем из клана Кэш – волшебный сон любви… пока не наступает пробуждение

8 Главный секрет Эгана Кэша

9 План готов

10 Собравшись разозлить Эгана, приготовьтесь пережить последствия

11 Динь-динь… Алло? Кто это?

12 Да, Кэши контролируют все, даже твои месячные

13 Мир не вращается вокруг Кэшей, он вращается вокруг их тайн

14 Тайны и лжецы

15 Кэш всегда получает то, что хочет, но каким способом?

16 Темнота может служить надежным убежищем, но бойтесь обитающих там чудовищ

17 Не каждое сообщение является текстовым

18 Мик Джаггер угнал машину!

19 Сладостное искушение угрожает сорвать план

20 Иногда полезно говорить правду… А может, нет?

21 Возможно, буква «С» означала смерть

22 Ой, Джуд, ты играешь с огнем. Рано или поздно ты обожжешься

23 Одни не знают ничего, а другие знают все

24 Дьявольская чувственность – генетическое свойство. Злодейство тоже

25 Без сожалений

26 А ты этого не ждала, Джуд?

27 Юбилей Тагуса! Место, где много музыки, угощения и секретов!

28 И что теперь?

29 Похоже, Идеальные лжецы всегда были далеко не идеальными

30 Рано или поздно ты допрыгаешься, Джуд

Благодарности

Сноски