S-T-I-K-S. Дикарь 4. Дикая охота

Глава 1

По огромному помещению с тоскливым воем гуляли сквозняки, поскрипывало ржавое железо, где-то потрескивала короткими замыканиями старая проводка. Дикарь напряг уши и крутил головой, пытаясь сосредоточиться и вычленить из этой аудиопалитры важные для себя звуки. Спустя несколько мгновений ему это удалось, он услышал дробный и частый перестук, словно кто-то, обутый в крепкую обувь на жесткой подошве, быстро перебежал по листовому металлу.

Едва определившись с местоположением своего противника, он рванул вперед. Теперь счет шел на секунды. Дикарь с грохотом взлетел по порыжевшей от времени лестнице, оказавшись на втором уровне склада. Здесь находились галереи и лестничные переходы, с которых открывался широкий обзор на целый лабиринт из разноцветных грузовых контейнеров, да заставленных разномастными коробками и паллетами стеллажей. Но любоваться этим видом у него сейчас времени не было. Рейдер очутился перед несерьезной с виду дверью в небольшое конторское помещение, находившееся под потолком ангара. Не сбавляя скорости и используя этот импульс, он с размаху ударил ногой в район дверного замка. В своей прошлой жизни он ни за что бы не решился на такой трюк — несмотря на кажущуюся хлипкость конструкции, под пластмассой скрывался надежно стянутый болтами и стальным стяжками каркас и умник, решившийся провернуть такой трюк, рисковал заработать себе перелом свода стопы. Кроме того, стоило немного промахнуться, и нога проломит ломкий, декоративный пластик, пройдя насквозь. И окажется в настоящем капкане, потому что попытка вынуть её обратно приведет к тому, что рваные края пластмассы подобно пиле пройдутся по мышцам и связкам, оставляя страшные, кровоточащие раны.

Но теперь все иначе. Дикарь идет на риск осознанно и прекрасно отдает себе отчет в собственных возможностях. Поэтому пластиковая створка, жалобно всхлипнув изувеченным замком, распахивается, пропуская его внутрь. Скромных размеров помещение, в котором он очутился, насквозь пропахло пылью, типографской краской и старыми бумагами. Пара столов с допотопными компьютерами, офисная техника, да шкаф у дальней стены, заставленный папками с бухгалтерской отчетностью внутри. Здесь наверняка находились рабочие места начальника этого грузового склада, да клерка, ведущего учет приходящих и уходящих грузов.

Впрочем, ему сейчас до лампочки, кто здесь заседал и чем он тут занимался. Окинув быстрым взглядом окружение, он уцепился за то, ради чего он вломился в эту подсобку. На столе начальника лежало оружие. Правда, оружие такое, от вида которого он поначалу едва не взвыл от разочарования. Красиво украшенная резьбой по деревянной ложе и затейливой гравировкой на никелированном замке курковая двустволка с претензией на антикварность. Выругавшись про себя, он сграбастал ружье и пошарил взглядом вокруг, в поисках патронов. Но тут его ждало повторное разочарование — их тут просто напросто не было. Дикарь с хрустом переломил стволы и убедился, что хотя бы внутри казенников патроны есть. Два ярких пластиковых цилиндрика, напичканных порохом и волчьей картечью, чуть-чуть скрасили бочку с дегтем, что вылилась ему на голову за последние секунды.

Но предаваться гневу и самобичеванию некогда — с тем грохотом, что он поднял, его соперница теперь тоже совершенно точно знает, где он, и не заставит себя долго ждать. А это значит, ему пора уносить ноги, если он не хочет схлопотать внезапную пулю в спину. В том, что его оппонентка уже тоже смогла завладеть стволом, сомневаться не приходится. Закинув двустволку себе за спину, он пересек крохотное помещение и повторил процедуру выламывания двери с противоположной стороны. Возвращаться тем же путем, каким он попал сюда, было очень опасно, вполне возможно, что та лестница уже находится под прицелом врага. Такое уже случалось ранее, и проверять эту гипотезу на своей шкуре сейчас у него не было никакого желания. Поэтому выбор был очевиден — движение только вперед, иначе неминуемая смерть.

Напрягая мышцы рук и ног, он заскользил вниз по лестнице на пожарный манер, не касаясь перекладин и тормозя себя лишь прижатыми к ее стальному основанию рантом подошв берец. И дальнейшие события наглядно продемонстрировали, что его решение уйти с другой стороны было очень даже верным. В просвете промелькнула белокурая шевелюра девушки, что прищурив глаза уже навелась на него стволом короткого пистолета-пулемета, а после по металлу за его спиной с дробным перестуком ударили пули, оставляя на железном профиле неаккуратные рваные отверстия. От неожиданности он ослабил хватку, сорвался вниз, и последний метр до пола пролетел мешком, больно ударившись ступнями о бетон. Но жалеть себя было некогда, нужно срочно сменить позицию, иначе в следующий раз пули встретятся уже с его телом.

Отступая внутрь лабиринта из стеллажей и разнообразных коробок и контейнеров, он подумал, что нимфе — а его соперником была именно она, в отличие от него, повезло значительно больше. Она нашла не антикварную курковку двумя картечными патронами внутри, а скорострельный ПП. Одна сплошная несправедливость, как ни посмотри.

Но ухмыльнувшись про себя, Дикарь со щелчком взвел курки и взяв двустволку наперевес. Он петлял в рукотворном лабиринте, подыскивая подходящую арену для завершения этой схватки. Теперь, когда карты вскрыты, и соперники знают о местоположении друг друга, тянуть с этим больше не имело смысла. Следующая минута решит исход этой битвы.

Дикарь, пригнув голову, и перебежал открытое пространство между двумя стеллажами. Но реакции девушки можно было лишь позавидовать — она не только заметила его, промелькнувшего на открытом пространстве, но и за долю секунды успела отреагировать, наведя мушку на цель и утопив спусковой крючок. Хлопнул выстрел, пуля вжикнула позади него, оставив холодок на коже затылка, после чего взлохматила картон, размочалив угол коробки, стоявшей на полке неподалеку.

Рейдер снова выругался и нырнул в укрытие. Судя по звуку выстрела, девушка уже успела спуститься с лестничной галереи и шла параллельным курсом, петляя между стеллажами и высматривая свою цель. Дикарь упал на колено и, вскинув ружье, прицелился в узкий просвет между полками.

Почти в ту же секунду он увидел лицо девушки, выделявшееся светлым пятном в сумраке помещения склада. Нимфа занималась тем же, что и он — она высматривала противника через просвет между контейнерами, выглядывая оттуда, словно через бойницу. Вот только девушка смотрела чуть левее того места, где он был — туда, где он должен был находиться по ее мнению.

Бесспорно, огневая мощь у двуствольного ружья ни шла ни в какое сравнение со скорострельным «Кедром», который сейчас находился в руках у блондинки. Да, ему конкретно не повезло с оружием. Но он уже давно уяснил, что навыки того, кто держит оружие намного важнее самого оружия. Привычка, реакция, навык личный опыт решают, ведь одного единственного выстрела будет достаточно, чтобы оборвать жизнь оппонента. А у него патронов было ровно в два раза больше, чем требовалось.

Дикая утка летит со скоростью в среднем около тридцати метров в секунду. В то время как уверенная зона поражения дробового выстрела составляет не больше тех же тридцати-сорока метров. Выстрелишь чуть дальше — и тебе обеспечен долгий, и скорее всего безрезультатный поиск подранка, упавшего в кусты или траву и затаившегося в них. В итоге, у охотника есть всего две или три секунды на то, чтобы заметить стремительно летящую цель, вскинуть оружие, внести поправки в прицел и произвести выстрел. Это очень сложный в освоении навык, который потребует способности к мгновенной концентрации и потрясающей скорости реакции. Ведь не зря словно «снайпер» произошло от английского «snipe», что переводится как «бекас» — названия верткого и стремительного кулика, охотиться на которых могли лишь лучшие стрелки из лучших, навык стремительной стрельбы которых вызывал зависть и уважение у всех прочих охотников.

Дикарь, еще в бытность свою Егором Журавлевым, спалил не одну тысячу патронов на стенде, стреляя по тарелочкам и вырабатывая этот невероятный навык. А после несколько лет к ряду оттачивал его на Вологодчине, куда ездил на осеннюю утиную охоту. Кто бы знал, что сейчас это умение сыграет решающую роль!

Девушка, несмотря на свою умопомрачительную реакцию, опоздала — пули, выпущенные из ее оружия, ударили чуть левее его головы, высекая искры из стальной стойки. Рейдер непроизвольно дернулся, ощутив, как мелкая крошка раскаленного металла обжигает кожу левой щеки. Но латунная мушка уже уселась на светлое пятно, маячившее на темном фоне, палец рефлекторно утопил отполированный спуск. Грохнул выстрел, взметая пыль и голубоватые клубы порохового дыма. Тонкий слух, дезориентированный грохотом выстрела, однако смог уловить вскрик девушки, но даже если бы и не уловил, сомневаться не приходилось — на стене, позади того места, где секунду назад стояла соперница, красовалось внушительное красное пятно.

Дикарь бросился в обход полок, держа ружье навскидку. Короткий рывок и он стал свидетелем того, как раненная девушка пытается дотянуться до своего оброненного на пол оружия. Картечный сноп изуродовал ей нижнюю часть лица, шею и ключицу, превратив тело в кровавое месиво перемешанное с обрывками картона и одежды, но она еще была жива. Боль, что она сейчас испытывала, наверняка была просто невыносимой, но даже так, нимфа не собиралась сдаваться. Рейдер поморщился, и добил ее вторым выстрелом, превратив голову в кровавые ошметки. Девичье тело содрогнулось в конвульсиях и обмякло. Дикарь судорожно вздохнул и опустил разряженное ружье — безумное напряжение схватки скрутило его не хуже смертельной конвульсии проигравшей. В следующую секунду помещение потемнело, наливаясь чернотой, и оно растворилось во тьме.

* * *

— Поздравляю, хозяин! Вы победили!

Дикарь саркастично усмехнулся.

— Ага, победил. С разгромным счетом семнадцать — три! Причем, не в мою пользу!

— Не будьте так строги к себе! Ваш противник впечатляюще силен. К слову, а почему вы сражаетесь лишь с этой девушкой?

Он на мгновение задумался.

— Ну, ты сама сказала — она сильнее меня, причем значительно. Откровенно говоря, она сильнее всех, с кем мне доводилось сталкиваться. Даже удивительно, что свой единственный бой в реальности я смог у нее выиграть. Статистика твоих симуляций говорит о том, что это иначе как чудом не назвать.

Настя очень по-человечески хмыкнула. Она вообще последнее время зачастую вела себя так, как ты меньше всего ожидаешь от компьютерной программы. Хотя, если так подумать, после вмешательства в ее код нолда, вряд ли Настю можно было назвать простой программой. Она совершенно точно нечто гораздо более сложное, опережающее по своей структуре все, что существовало в мире из его прошлой жизни. К тому же, она явно обладает отличными способностями к обучению и развитию — наблюдение за окружением и общение со своим владельцем дает ей много пищи для собственного развития и осмысления человеческой психологии. Вон как правдоподобно эмулирует человеческие эмоции. Ее голос уже давно не звучит как у простого электронного болванчика.

— Позволю себе отметить, что в тот раз она явно недооценила ваши способности. И это сыграло с ней злую шутку.

— Вероятно, в твоих словах есть смысл. В любом случае, ты ведь сама сказала, что собрала максимум информации о боевых возможностях именно нимфы. Следовательно, твоя симуляция девушки ближе всего находится к реальному прототипу. А значит, сражения с ней дают мне максимально приближенный к реальности опыт.

— Это звучит резонно.

Рейдер помолчал несколько секунд, размышляя о своем.

— Однако, ты тоже права. Мне нужно тренироваться с разными противниками. Иначе, мой опыт будет очень однобоким. А мне бы этого очень не хотелось, я не для того так над собой истязаюсь! Решено, следующую практическую серию загрузишь с другими, случайными соперниками. Пора мне двигаться дальше.

— Принято!

— Ладно, а пока я приму душ.

Дикарь клацнул настенным выключателем и зажег свет. Лампа под потолком осветила небольшую модерновую квартиру. Его холостяцкая берлога в многоэтажке на «ленинградке» в Москве. Вернее, то, какой она выглядела в его памяти. А после была смоделирована Настей по этим данным. Раз уж он заперт в собственном подсознании, то его темница должна быть максимально комфортной. Дикарь не видел никакого смысла находится в той душной, пропахшей вонью Голода камере. Это ведь его разум — а значит, он волен превратить это место во что угодно.

Мозг человека очень странная и сложная штука. Вот скажите на милость, зачем ему сейчас принимать душ⁈ Ведь грязь, пот и кровь, заработанные им во время симуляции, были спроектированы его сознанием, а не реальны. Но его мозг воспринимал это тело как самое что ни на есть реальное. И реагировал на внешние раздражители так же, как привык за долгие годы жизни. Нейронные связи в его сером веществе, что и составляли саму суть личности Дикаря, работали по отточенным многократными повторами шаблонам и были непреклонны. А раз ты получил дозу стресса, нагрузку и усталость — будь любезен помыть свое виртуальное тело, а после выспаться, дабы почувствовать себя отдохнувшим. Иначе получишь состояние побитой собаки.

Поэтому рейдер не стал изобретать велосипед и просто провел привычную гигиеническую процедуру, дабы внушить себе чувство чистоты и комфорта. А пока он стоял под теплыми струями воды, смывая с себя последствия кровавой схватки, в памяти всплыли события последних недель.

Вначале была лишь тьма и опустошение. Его жизненный путь в Улье, яркий и стремительный, словно росчерк метеора на небосводе, подошел к своему закономерному итогу. Телом завладел Голод, а сам он проиграл их трехстороннюю схватку, уступив свое место монстру, дабы не позволить завладеть собой Тритону. И он считал такой размен вполне справедливым. Ведь если бы отморозок воскрес в новом теле со способностями Дикаря, это стало бы настоящей катастрофой. Нимфа не зря так этого опасалась. Так что, сделка с Голодом стала оправданным меньшим злом. Дикарь с готовностью пошел на это, полностью осознавая, на что подписывается. И когда они поменялись местами, принял свою участь, приготовившись исчезнуть окончательно. Учитывая тот ментальный урон, который он получил после манипуляций мозголома килдингов над его головой, это было ожидаемо.

Но время текло, а его существование так и не прекратилось. Отупляющая липкая пустота постепенно исчезла и вместо нее вернулась способность мыслить здраво. А как однажды Тритон повторил слова Декарта — «мыслю, значит существую!».

Осознав это, Дикарь понял, что он не только по-прежнему жив, но сильнее чем когда-либо жаждет вернуть себе утраченное. Черт возьми, в конце концов, это его тело и его разум! Какого лешего он должен его отдавать какому-то левому вторженцу⁈ Он одолел Голода однажды — и сделает это снова, сколько бы времени у него это не заняло. К тому же, она сейчас находился в глубине своего собственного подсознания. А это его территория, он здесь полноправный хозяин. Поэтому мрачную темницу, где были заточены Голод и Тритон, он с помощью Настиных мощностей преобразил в уютную квартиру из своего прошлого. И сейчас скрашивал свой досуг чтением книг, просмотром фильмов и прослушиванием музыки — всего того огромного массива информации, что ИИ смог выудить из его памяти. А также сражался с виртуальной копией нимфы, которую опять же смоделировала на основе собранных данных Настя. Пусть тренировка мышечной памяти сейчас была ему недоступна, но тренировать свой разум ему никто не мог запретить.

Глава 2

Пальцы мерно шевелились, заталкивая латунные цилиндрики в магазин от МР-5. Когда он был наполнен, девушка брала следующий и продолжала свое занятие. Равномерная механическая работа помогала разработать мышцы и связки на недавно отросших пальцах левой руки. К тому же, это отвлекало от едва сдерживаемого желания сорвать с себя опостылевший за долгие часы ношения противогаз. Лицо зудело и чесалось в том месте, где резина маски прилегает к коже. Длительное ношение неизбежно ведет к тому, что в месте контакта скапливается грязь от пота и кожных выделений. Больше всего на свете Авроре сейчас хотелось сорвать намордник и как следует умыться. Но годы, проведенные в Улье приучили ее к терпению, к тому же она прекрасно понимала, всю опасность этого подсознательного желания. Девушка за последние недели уже неоднократно принимала участие в вылазках на зараженные кластеры Зоны, раз за разом облучаясь радиацией, поэтому усугублять ситуацию, снимая маску на «грязных» территориях не стоило. Злоупотребление приемом радиопротекторов, которыми она в последнее время закидывалась как конфетками, даже в ее сильном и модифицированном Ульем организме постепенно вызывало очень неприятные изменения. Если так продолжится и дальше, последствия не заставят себя долго ждать. Поэтому Буран взял с нее слово, что этот рейд к АЭС станет последним, после чего девушка возьмет перерыв.

Она и сама прекрасно понимала, что слишком близко подошла к границе, за которой иммунного ждало превращение в атомита. Кому, как не ей об этом знать, ведь её знахарский дар мониторил тело лучше любой медицинской техники. Но после того, что случилось в бывшем убежище МЧС и разговора с Компасом, не то чтобы у нее оставался какой-то выбор. После тех событий нимфа постоянно ощущала себя крысой, мечущейся по пылающему лабиринту, который прямо за ее спиной превращается в настоящий ад. И ничто не могло избавить ее от этих предчувствий.

Девушка стала дерганой, раздражительной, ходила мрачнее тучи, огрызаясь на окружающих по малейшему поводу. Это заметил не только Буран, но и другие стронги. И теперь ее старались избегать, опасаясь нарваться на новую вспышку гнева. Блондинка понимала, что это не ведет ни к чему хорошему, но поделать с собой ничего не могла. Впервые за долгое время, проведенное в Стиксе, внутри нее угнездился страх — противный, сосущий под ложечкой, заставляющий сжиматься внутренности. Лидер Дикого стаба пытался вызвать ее на разговор, ведь они с Бураном слишком хорошо знали друг друга, чтобы он мог игнорировать ее состояние. И Аврора, как могла, попыталась ему рассказать о своих тревогах. Но сделать это было не так-то просто, ведь разговор и откровение о её скорой гибели, полученное ею от Компаса, пришлось сохранить в тайне. Все, что касается Великих, должно оставаться тайной знахарей. Не она придумала это правило, и не ей его нарушать. Поэтому у неё не вышло передать всей полноты картины тех мрачных и гнетущих мыслей, что терзали её после той судьбоносной встречи. Хоть она и пыталась вразумить и Бурана и других стронгов о нависшей над ними угрозе.

Она чувствовала себя Кассандрой — её предупреждения касательно планов килдингов сталкивались с непониманием. Большинство считало, что со смертью Тритона и его подручных, пережевыванием основных сил внешников, муров и атомитов, все, что планировали килдинги пошло прахом и теперь бояться нечего. В Диком стабе за месяц, прошедший с момента пропажи Дикаря, дела шли на лад. В группировку продолжали вливаться новые группы — как стронги, слетевшиеся на её зов, переданный на Запад Лемехом, так и простые рейдеры, ищущие заработка на новом месте. Ведь не зря говорят, что рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше. Стронги подавили последние очаги сопротивления Чертей, а после нескольких разгромных засад и стычек с отрядами атомитов, те заползли так глубоко в свои радиоактивные норы, что про них, на какое то время можно было забыть. И теперь кластеры, ранее недоступные для рейдов групп и одиночек, превратились в настоящий Колондайк, куда стекались бродяги из Флюгера, Трехстенка, Сестёр и других, более мелких поселений. Дикий стаб, как мог, старался контролировать этот процесс, застолбив кластеры с самой жирной добычей под себя. В этом неплохо подсобила карта мертвого рейдера, оставленная Бурану Дикарем. Если рейдеры со стороны обыскивали вновь открывшиеся кластеры вслепую, стронги из Дикого уже знали что, где и когда стоит проверять, потому снимали с перезагрузок все сливки.

На фоне этого атмосфера в Диком стабе царила приподнятая атмосфера. Бывшая лаборатория теперь превратились в новый дом для стронгов, где они, впервые за долгое время, могли почувствовать уверенность в завтрашнем дне.

Но нимфа знала, этот благостный период рано или поздно закончится. Предостережение Дикаря все еще звучало у нее в ушах — килдинги никогда не отступают от своих целей, не остановятся они и сейчас. Поэтому девушка, в перерывах между рейдами, неприкаянной тенью, придавленной тяжелыми и мрачными предчувствиями шаталась по галереям бункера, чувствуя себя чужой на этом празднике жизни. И она бежала от этой лживой мирной жизни вновь и вновь срываясь в опасные рейды на рад-кластеры.

Единственным, кто хоть как-то скрашивал её нынешнюю жизнь, был Шут. Молчаливый парнишка, которого они с Греком когда-то вытащили из горящей школы на свежем, захваченном матерыми тварями кластере, и сам избегал общества других людей, не горя желанием общаться с малознакомыми стронгами. А у Бурана сейчас хлопот был полон рот, все его время съедали свалившиеся с легкой подачи Дикаря ему на голову заботы о группировке стронгов и их новом доме. Поэтому нимфа взяла над ним шефство и таскала на вылазки с собой, несмотря на сдержанное, хоть и явное недовольство приемного отца парнишки, которым, по сути, и стал Буран. И Шут сейчас был едва ли не единственным человеком в Улье, который хоть как-то мог скрасить и приподнять мрачное настроение нимфы.

От размышлений, в которые девушка погрузилась с головой, её отвлек сигнал вызова рации.

— Движение на двенадцать часов!

Сейчас их отряд прятался на границе городской черты Полярных Зорей. Отсюда была отлично видна красно-белая труба АЭС, да и вообще место это было выбрано неспроста — они засели в водонапорной башне, служившей отличным наблюдательным пунктом, с которого открывался великолепный обзор на весь кластер. Этим и воспользовался Фидель, засевший на её вершине, где они прятались несколько последних часов. И вот теперь он подал голос по рации, заметив кого-то снаружи. После той истории с огромной бандой атомитов, которых отряду Дикаря и Якута удалось знатно потрепать, девушка сдружилась с парнями, и теперь частенько моталась на вылазки именно с ними. С отрядом Кавказа у нее последнее время отношения не складывались, она чувствовала немой укор, идущий от них. Её винили за смерть Тамтама, ведь это именно она настояла на том, чтобы сенс отправился во Флюгер с Дикарем. И не сказать, чтобы этот укор был беспочвенным, девушка подсознательно признавала их правоту. Поэтому, с людьми Кавказа она в рейды старалась не ездить. А прочие отряды стронгов, примкнувшие к Дикому стабу, были ей, по большей части, незнакомы — за тот год, что она провела в плену, многое изменилось, большинство тех, кого знала раньше либо погибли в стычках с мурами, внешниками и тварями, либо подались в другие края. Потому, как-то незаметно девушка прикипела к Якуту и его людям — та история с атомитами сблизила их.

— Кто там?

Блондинка отозвалась для проформы, хотя уже успела ощутить отклик своего ключевого дара. Она почувствовала вибрации тонких, незримых нитей, соединявших её с подконтрольными ей марионетками.

— Твои болванчики идут. И с ними один свежий «пассажир»! Всего восемь тел. Минут через десять будут у нас.

Восемь это хорошо. Это значит, из десятка отправленных на суицидальную вылазку муров смогли выжить целых семеро. Учитывая весь тот кромешный ад, который творится на только что перезагрузившейся Зоне, это отличный результат, она ожидала гибели не менее половины марионеток. Не зря она с такой тщательностью и старанием выбирала себе «подшефных», фильтруя попавших ей в руки Чертей. Буран не был в восторге от этой идеи, но альтернативой этой идее было то, что под «черный дождь» придется отправлять своих собственных людей, поэтому у него не оставалось выбора, кроме как согласиться. «Марионеток» было не жалко.

— У них на хвосте рад-мутант. И похоже, что твоих «матрешек» немного потрепали.

— Ну, они же не на прогулку в летний парк мотались! Мут серьезный⁈

Снайпер некоторое время не отзывался, явно изучая обстановку через оптику своего мощного прицела. Но потом все же откликнулся.

— Кусач вроде. Но страшный, как моя жизнь! Не пойму даже, из кого такое чудо-юдо вылупилось.

— Сработать его можешь?

Снайпер лишь усмехнулся.

— Обижаешь!

Некоторое время ничего не происходило, но потом ухо нимфы уловило едва различимый через шум дождя и ветра щелчок выстрела «Выхлопа», практически скрытый внушительным глушителем крупнокалиберной винтовки.

— Готов! Отправишь своих подшефных полутать его?

— Черт с ними, с потрохами, мы тут не за этим! Не будем тратить время, не хватало ещё «пассажира» окончательно облучить.

Фидель горестно вздохнул, явно представив себе богатства, что останутся лежать бесхозными в споровом мешке рад-мутанта, но спорить не стал. Сейчас отряд Якута вместе с ним самим подчинялся приказам нимфы. Новичков здесь не было, и люди прекрасно понимали, что ради парочки рад-горошин не стоит ставить под угрозу сложный и опасный рейд.

— Больше хвоста нет!

Узнав о том, что томительное ожидание подходит к концу, девушка закончила свою возню с набиванием магазинов и даже на мгновение забыла о раздирающем лицо зуде.

Наблюдатель ещё какое-то время вглядывался в серо-черную пелену дождя, который к тому времени уже успел значительно поредеть, после чего ответил ей:

— Угроз не наблюдаю, вроде все спокойно. Несколько пустышей и бегунов на периферии прячутся в укрытиях, но так ничего, что вызывало бы опасение.

— Ну и отлично, тихо пришли — тихо и уйдем!

Это голос подал молчавший прежде Якут. Этот невысокий и круглолицый, весьма общительный в обычной обстановке, но молчаливый и собранный в рейдах человек, несмотря на свою заурядную внешность, вызывал приязнь и уважение у нимфы своей внутренней основательностью и серьезностью. В своем отряде у него был непререкаемый авторитет, приказы лидера никогда не подвергались сомнению и этим он набрал очень много очков веса в глазах Авроры. Ничто так не говорит о человеке, как коллектив, которым он руководит. И отряд Якута смело можно было ставить в пример другим группам.

— Не накаркай!

Спустя несколько минут к водонапорной башне, где укрылся от разрушительного действия «черного ливня» отряд стронгов, приблизились марионетки нимфы. Весь этот рейд был затеян в основном с целью заполучить иммунного специалиста-ядерщика из числа персонала станции АЭС. Это был уже третья по счету вылазка в Зону, организованная Диким стабом и впервые она достигла какого-то прогресса. В первом рейде стронги даже не смогли пробиться к станции, наткнувшись на ожесточенное сопротивление атомитов, второй раз рейдерская группа попала на станцию, но на спеца с иммунитетом им не повезло, весь персонал обратился. К тому же, половина группы серьезно облучилась, угодив под радиоактивную бурю, традиционно сопровождавшую перезагрузку Зоны. Они до сих пор продолжали отлеживаться в лазарете, поэтому вопрос о третьей вылазке встал ребром. Без ядерного реактора приходилось гонять аварийный генератор бункера, а он жрал дизтопливо, что называется, в три горла. Население стаба стронгов росло, а это увеличивало нагрузку на энергосистему. К тому же, Буран планировал само поселение вынести на затяжной кластер по соседству, а сам бункер использовать как укрепленный командный пункт, отрезав сюда доступ обычным обывателям, число коих медленно, но верно росло. Буран хотел исключить любую возможность проникновения на территорию бункера шпионов и диверсантов, маскирующихся под обычных иммунных. А учитывая характер существования этого поселения, это лишь вопрос времени. СБ бункера пока существовала лишь в зачаточном состоянии, и в этом направлении еще предстояла куча работы. Как и во многих других, связанных с существованием нового стаба.

Вот только для нормального функционирования жилого поселения тоже требовалась электроэнергия. И реактор бункера вполне мог ее обеспечить — его мощность, рассчитанная на энергозатраты, связанные с работой портала, вполне это позволяла. Поэтому запустить основойисточник питания было крайне важно. Но со слов Насти, тому после сброса стержней и экстренной заглушки реактора, требовалась полная диагностика, которую без профессионала делать было верхом глупости. Словом, руководство Дикого стаб попало в тупик.

И тут Аврора предложила использовать в качестве пушечного мяса своих марионеток. За этот месяц стронги неоднократно сталкивались с остатками сил Чертей, поэтому в лапы нимфы угодило множество муров, которых она не стеснялась использовать на полную катушку. Буран, после непродолжительных раздумий дал добро, и вот теперь отряд Якута дожидается «засланцев» с «посылкой» на границе кластера с АЭС. И судя по докладу Фиделя, мурам удалось то, что не вышло у стронгов. Похоже, они таки смогли найти иммунного инженера-ядерщика, что нужен был Дикому стабу как воздух.

Как только группа муров вошла в здание водонапорной башни, нимфа дала стронгам указание готовится к отходу, а сама проверила состояние работника атомной станции. Судя по виду лысеющего интеллигента, свежаку крепко досталось — мало того, что приложило откатом, так группа сопровождения еще и угодила под радиоактивный дождик. Несмотря на то, что инженер был обряжен в радиационный костюм веселенького ярко-желтого цвета, делавшего его похожим на забавного неуклюжего телепузика, свою дозу микрозиверт он получил. По посеревшему лицу свежака градом катился пот — муры двигались быстро и загнали явно не привыкшего к таким физическим нагрузкам мужика, как скаковую лошадь. Едва они вошли под своды водонапорки, тот рухнул на пол и распластался на бетоне словно яркая птица. Девушка приблизилась к нему и знаком приказала отстегнуть защитный экран. Проверив состояние ценного свежака, она накормила его дозой радиопротекторов и, игнорируя вялый протест, влила в него пару глотков живчика. Попутно она отмахнулась от расспросов растерянного инженера, лишь сказав ему что время вопросов еще не подошло. Раз уж цель рейда достигнута, пришло время покинуть это место. И, по возможности, сделать это стоило тихо, без лишнего шума и пыли, как того и желал Якут, да и все прочие члены отряда.

Глава 3

— «Это пойдет вашему стабу на пользу, клянусь!» Да эта курва белобрысая нашими руками прибрала к себе в карман белый жемчуг! И мы теперь должны закрыть на это глаза, а босс⁈

Смуглый поджарый человек, в жилах которого явно текла значительная доля восточных кровей, не скрывал своего негодования, яростно сверкая черными глазами и потрясая крепко сжатыми кулаками перед носом у лидера Флюгера.

— Жгут, следи за своим языком! Ты сейчас говоришь о моем хорошем друге! Мы с Авророй топтали кластеры, когда тебя еще даже в проекте Улья не было!

Лицо Грека налилось темными красками от едва сдерживаемого гнева. Он с хрустом сжал кулаки и сверлил тяжелым взглядом начальника службы безопасности и разведки Флюгера, словно вознамерился прожечь в нем дыру. Палаш вздохнул — у этой парочки уже давно не клеились отношения. Формально Грек находился в подчинении у Жгута, но фактически он прожил в Стиксе, да и во Флюгере, значительно дольше и имел гораздо больше авторитета в глазах большинства опытных бойцов стаба. Откровенно говоря, именно Греку полагалось стать правой рукой Палаша и отвечать за те функции, что сейчас исполнял Жгут. Но у начальника караульной службы напрочь отсутствовали амбиции и карьеризм. Он и свой текущий-то пост занял лишь из-за значительно разницы в оплате в сравнение с заработком рядового охранника, и своевременного втыка своей благоверной. Причем, как весьма резонно считал Палаш, весомое слово Дины в этом его решении наверняка сыграло ключевую роль. Жгута, очевидно, это положение вещей всегда бесило и он, время от времени, срывал на Греке свое раздражение, причем, зачастую, без особого повода. Тот, в силу своего довольно флегматичного характера эти шпильки дипломатично игнорировал. До сегодняшнего дня, по крайней мере. Но сегодня Жгут перешел ту черту, за которую заступать не стоило. И Палаш, который обычно старался не влезать в их взаимоотношения, дабы не нарушить хрупкий баланс и не лишиться одного из этой парочки, понял, что пришла пора поставить своего подручного на место. К тому же, тот в последнее время и вправду стал многовато себе позволять.

— То, что мы прохлопали ушами наличие на наших территориях скреббера, это твоя прямая недоработка! — тон лидера Флюгера был таков, что им вполне можно было замораживать воду — И что-то таких недоработок в последнее время у тебя появилось многовато. Что скажешь на это⁈

Жгута, который еще мгновение назад буквально кипел от раздражения, словно окатили ледяной водой. Он резко вспомнил, кто тут начальник и проглотил уже готовую сорваться с губ следующую гневную фразу. Палаш уже не в первый раз напоминал ему его промах, связанный с полным незнанием о деятельности килдингов на кластерах Флюгера, и это именно та реальная причина, из-за которой Жгут заимел зуб на нимфу. Ну а скреббер был, скорее, просто поводом чтобы высказать собственное негодование.

Не дожидаясь ответа, лидер стаба кивнул лысеющей головой на дверь.

— Сходи, проветрись пока, горячий финский парень! Потом с тобой поговорим.

Осознав, что его только что вышвырнули с совещания, словно нашкодившего кота, начальник службы безопасности скрипнул зубами, развернулся на каблуках, и, гремя обувью по металлу, покинул капитанский мостик контейнеровоза.

Посмотрев в спину своему протеже, Палаш вздохнул. У Жгута было достаточно достоинств, но вот болезненное самолюбие к ним точно не относилось. Он не переносил, когда его тыкали носом в собственные промахи. Но только так Палаш мог быть уверен, что подобная ситуация не повториться вновь.

— Заносит его опять!

Собеседник лишь неопределенно пожал плечами. Лицо Грека практически сразу после этой перепалки вновь приобрело меланхоличное выражение, словно это его и не касалось вовсе. Он в принципе довольно редко терял самообладание. И если бы Жгут не прошелся по нимфе, не утратил бы спокойствия и сейчас. И за эту вот непробиваемость Палаш его очень ценил.

Палаш налил себе воды и сделал несколько глотков. Несмотря ни на что, в словах начальника службы безопасности и впрямь было зерно истины. Нимфа, одолжив у Флюгера «Грады», прибрала к рукам скреббера. Конечно, тот факт, что Палаш и его люди проморгали наличие Хозяина Улья на своих территориях, это не ее проблемы, но поступок все равно не слишком красивый. С другой стороны, будь Палаш на ее месте, он тоже вряд ли бы добровольно уступил такую добычу другим. А зная характер Стервы с Востока, можно было предполагать, что той такая мысль даже не пришла в голову. В любом случае, махать кулаками после драки уже не имело никакого смысла. Белый жемчуг уплыл из рук Палаша, даже не успев там побывать. Да и обострять отношения с Греком, выражая свое недовольство по этому поводу, было бы весьма недальновидно.

К тому же, стаб получил рад-жемчужину и закрыл давний долг перед группой Ржавого. Лидер Флюгера о нем не забыл, и теперь, когда нимфа вернулась с того света, выполнить свои обязательства считал своим долгом. Кроме того, тело скреббера само по себе имело немалую ценность. Буквально через пару дней после убийства Хозяина, к нему на порог прибыл посланник Института, с запросом на покупку останков скреббера. И оплату за это институтские умники предложили довольно серьезную. И как только умудрились разнюхать обо всем так быстро⁈ Собственно, от него Палаш и узнал, что нимфа арендовала его «Грады» вовсе не для того, чтобы наказать муров, атомитов или «полосатых». И только выдержка и самообладание не дали ему опростоволоситься и продемонстрировать изумление от новости об убийстве скреббера прямо у него под носом.

Так что, Флюгер в любом случае получил свою долю профита с этой истории. С паршивой овцы, как известно, хоть шерсти клок, а стаб получил целую кудель пряжи.

— Что тебе удалось выяснить насчет вырезанных мелких стабов?

Несмотря на то, что формально Грек отвечал лишь за систему охраны стаба, он зачастую выполнял разные тактичные поручения своего начальника. А все потому, что имел множество связей среди рейдеров, трейсеров и стронгов. Чем Палаш и не гнушался пользоваться.

— Да эти поселения даже стабами называть стыдно. Так, места концентрации всякого сброда и мутной братии. Там никакого контроля, так что, контингент подбирается соответствующий. Муры и их прихвостни, отщепенцы разные, всякие отбросы из черных списков ментатов и тому подобная шушера.

— Тем не менее, это уже третий случай за месяц! А это уже серьезный повод для раздумий! Что вообще удалось выяснить?

Начальник караульной службы пожал плечами.

— К тому моменту, когда туда пришли посланные мной группы, над телами хорошенько поработали зараженные. Их туда словно медом приманили, со всей округи сбежались. Одно могу сказать точно — напали на них внезапно и вырезали в мгновение ока. Там даже стрельбы практически не было, просто не успели дать никакого отпора. И убивали их, похоже, холодным оружием. А может у нападавших была какая-то странная способность — тела словно на части разрубило и разорвало. Настоящее месиво, хрен что разберешь, все трупы вперемешку.

Палаш потер переносицу двумя пальцами. На него свалилась очередная головная боль.

— И что, никаких выживших⁈

— Ни одного. Тех, кто пытался улизнуть, догнали и прикончили всех до единого — в кустах остались лежать обгрызенные скелеты.

— Великолепно! Значит, у нас ровно ноль информации о том, кто и за что их приговорил?

Грек, не стесняясь признать собственную неудачу, вновь лишь неопределенно пожал плечами.

— Выходит, что так.

— Твою мать!

Палаш впервые за долгое время позволил себе продемонстрировать подчиненным собственное раздражение. Но быстро взял себя в руки и перевел разговор в иное русло.

— Крест, что насчет мерцающего кластера? Когда там следующая перезагрузка С-24?

Ментат, прежде сидевший неподвижно, словно изваяние и не проронивший за все это время ни слова, наклонил обритую наголо голову вбок, после чего вынул из нагрудного кармана блокнот и полистал свои записи, перебирая листки сухими длинными, словно древесные ветки, пальцами. Найдя нужную запись, он кивнул сам себе.

— Судя по той информации, за которую мы заплатили Догме, перезагрузка у него состоится в течение ближайших четырех-шести дней. А с ней мы сотрудничаем уже очень давно, так что информация, скорее всего, достоверная.

— Передай Мичману, пусть готовит рейдовую группу. Через два дня они должны выдвинуться в нужный квадрат. И пусть там вокруг носом пороются — я хочу знать, есть ли еще желающие урвать кусок от нашего пирога. Не удивлюсь, если Буран тоже отправит туда своих людей, он ведь в курсе насчет мерцающего кластера. Хотя, у него и без этого сейчас наверняка забот полон рот. Но на всякий случай подстраховаться не помешает.

— И какой будет наш ответ, если «дикие» тоже туда заявятся⁈

Палаш побарабанил пальцами по столешнице, несколько секунд размышляя на эту тему.

— Будем договариваться. Территория смежная, так что подмять все под себя вряд ли выйдет. Передай Мичману, что пока пусть делят хабар фифти-фифти, потом обговорим с Бураном все детали уже предметно. Если нарисуется кто-то кроме «диких» — разрешаю шугануть. Нечего ценное добро разбазаривать, нам оно самим пригодится.

Крест кивнул, а Палаш внезапно вспомнив об одной вещи, вновь обратился к Греку.

— Слушай, а что там насчет той девахи, которую тебя попросила потренировать Аврора⁈

Тот вновь пожал плечами.

— Ну, Аврора попросила, я поднатаскал. В чем вопрос⁈

Палаш и сам не особо понимал, зачем поднял эту тему, поэтому лишь сделал неопределенный жест рукой в воздухе.

— Ну… как она, если в целом?

— Для новичка неплохо справляется. Базовую тренировку прошла, физические показатели на терпимом уровне, с оружием управляется хорошо. В принципе, вполне готова для «зеленых» и даже «желтых» рейдов.

— Уверен, что потянет «желтый» уровень?

— Вполне, девка замотивирована по уши, себя хорошо проявила.

— Что насчет ее дара?

— Она пробудилась, способность тонкой кинетики. Уже неплохо с ним освоилась, на финальной проверке применяла его по делу.

— А что насчет того типа, что Аврора оставила нам на лечение?

И снова начальник караула пожал плечами в своем излюбленном жесте.

— Это тебе лучше у Монаха спросить. Тем более, он сам к тебе явился.

Грек кивнул на железную дверь за своей спиной, что вела на палубу контейнеровоза.

— Ладно, тогда возвращайся к своим обязанностям. Если услышишь что-то подозрительное — сообщай мне незамедлительно.

— Разумеется.

Начальник караульной службы поднялся на ноги и размеренной походкой покинул мостик, по пути кивнув проскользнувшему внутрь Монаху. Знахарь Флюгера, традиционно обряженный в свои черные просторные одежи, смахивавшие на рясу священнослужителя, кивнул ему в ответ, после чего приземлился на кресло, где пару секунд назад сидел Грек. Он сцепил пальцы, положив кисти рук на обитый зеленым сукном стол, после чего посмотрел задумчивым взглядом на лидера Флюгера. Глядя на него в ответ, Палаш на некоторое время завис. Взгляд у опытного знахаря был такой, что в нем можно было утонуть. И он каждый раз попадался на эту удочку.

— Здравствуй, Палаш!

Стряхнув с себя короткое оцепенение, тот кивнул ему в знак приветствия.

— И тебе не хворать! С чем пришел?

— Я ухожу!

— Когда?

— Ну, вот поговорю с тобой и в путь-дорожку!

Лидер стаба опешил от таких известий. Хотя знахарь уже давно сообщил ему, что в скором времени планирует покинуть поселение, новость эта все равно была сродни грому среди ясного неба.

— Значит, оставляешь нас?

Ответ лишь констатировал очевидный факт, но других слов ошарашенный Палаш сейчас не нашел.

— Ласка хоть и не в совершенстве, но наше ремесло постигла. Со временем окончательно освоится со своим знахарским даром. Я тебя еще полгода назад предупредил, что скоро покину этот стаб. Время пришло.

— Предупредил, да. Так понимаю, что спрашивать о том, куда уходишь, бесполезно⁈

Монах лишь смежил веки, сверкая обманчиво-безразличным взглядом из-под ресниц, словно в подтверждение озвученному вопросу.

— Ладно, а что насчет твоего пациента? Ну, того, что тебе наша замечательная нимфа подкинула? Как его там, Лунь вроде⁈

Знахарь прошелся двумя пальцами по каемке рукава своего одеяния.

— Ну, так он уже третий день, как на своих ногах ходит. Вроде бы, без проблем, но если вдруг что, моя ученица с этим вполне способна справиться.

— Вернешься когда-нибудь к нам? — и сразу же извиняясь за глупый вопрос, Палаш добавил с грустной усмешкой — Привыкли мы к тебе. Я привык. Даже как-то странно представлять, что теперь наше поселение будет обходиться без твоего присмотра. Все же, шесть лет это немалый срок. Ты ведь, как и я, стоял у истоков появления этого стаба!

Монах все так же с прищуром, смотрел на лидера Флюгера с непонятным выражением. То ли соглашался, то ли о своем чем-то размышлял. По его лицу редко было можно понять, какие мысли угнездились в голове бывалого знахаря.

— Немалый, это верно. Но кому как не тебе знать, что нет ничего незыблемого и вечного. Даже горы под влиянием времени разрушаются, что уж говорить о слабых и бессильных людях. Особенно здесь, в пределах Стикса!

Монах снова задумчиво прошелся пальцами по кромке ткани рукава.

— Я бы на твоем месте пригляделся к этому свежаку, к слову. Сдается мне, что он может сыграть интересную роль в будущем.

Палаш удивленно приподнял бровь. Меньше всего он ожидал, что на прощание знахарь скажет что-то о каком-то свежаке.

— Тебе что-то известно?

Впрочем, как и ожидалось от знахаря его уровня, Монах не стал отвечать ничего конкретного.

— Так, интуиция нашептала, вот и решил с тобой поделиться перед уходом. Ладно, Палаш, не будем затягивать прощание! Бывайте!

— И ты береги себя.

Знахарь протянул сухую и твердую ладонь для прощального рукопожатия, после чего быстрой, размашистой походкой, делавшей его немного похожим на странную птицу, покинул мостик.

Проводив его задумчивым взглядом, Палаш переключился на Креста.

— Ты когда на блокпост вернешься, шепни Греку, пусть он с этим Лунем пообщается — вдруг тот захочет к рейду на С-24 присоединиться, ножки свои, так сказать, размять после выписки. Раз уж Монах за него словечко замолвил, нужно найти ему применение. А заодно и девице этой, которую, он по просьбе Авроры натаскивал, пусть тоже удочку закинет. И насчет Дины отдельно скажи — она наверняка захочет ее отговорить от участия, девчонка ведь у нее в баре работает. Так что, пусть Грек барышне свой жабру прищемит, хотя бы на этот раз.

Ментат безразлично ухмыльнулся. Улыбка его, как и глаза, в этот момент — как, впрочем, и в любой другой, не выражали абсолютно ничего. Профессиональная деформация, своего рода. Многих людей от этого взгляда пробирал мороз, и Палаш не был исключением. Но за годы совместной работы как-то притерпелся к отталкивающей наружности своего подчиненного. К тому же, Крест ни разу не дал повода, усомниться в собственной надежности и лояльности стабу.

— Я могу и сам с ними поговорить, если на то пошло.

Палаш лишь осклабился в ответ на это предложение.

— Ты на себя в зеркало когда последний раз смотрел? Девчонка, небось, до сих пор свой первый и единственный разговор с тобой вспоминает с содроганием. А у Грека с ними обоими уже налажен контакт, так что, шанс, что эта парочка согласиться, сильно выше будет.

Ментат сухо кивнул и тоже поспешил покинуть рубку контейнеровоза. А лидера Флюгера, оставшегося в одиночестве, внезапно посетила мысль о расхожем суеверии, что знахари зачастую покидают стабы перед тем, как туда приходят проблемы вселенского масштаба. От этой мысли у него по спине пробежали неприятные мурашки. Но Палаш был закаленным Ульем человеком, что уже давно привык нести на себе груз ответственности за сотни жизней, поэтому он просто отмахнулся от дурных предчувствий и занялся бумажной работой.

Глава 4

Сделав плавный взмах, кисть правой руки отправила дротик в цель. Свистнув в воздухе, снаряд должен был угодить в центральный сектор. Но вместо этого, он в самый последний момент резко отклонился в сторону и вонзился в самый край мишени. Удовлетворенно хмыкнув, Лунь взялся за экспандер и со скрипом принялся его сжимать ладонью.

— Наконец-то получилось!

Голос Евы преисполнился искренней радостью, глаза девушки расширились, а на секунду назад еще собранном и максимально сосредоточенном лице, заиграла победоносная улыбка. Увидев ее ликование, разведчик испытал чувства, что принято называть отцовской гордостью.

— Умница, дочка!

Весь тот месяц, что Лунь провалялся в лазарете Флюгера, Европа регулярно навещала его, не позволяя падать духом и скучать. С подачи девушки они совместили тренировки разведчика, которые ему прописал Монах, для разработки восстановленной кисти, с ее собственными. Дело в том, что знахарь в первую очередь форсировал восстановление правой руки, а уже только потом принялся за ногу, обосновав это тем, что одновременно ускоренно регенерировать обе конечности слишком нагружает еще не до конца освоившийся в Стиксе организм свежака. Поэтому, первой подвижность обрела именно правая рука.

И вот теперь, когда рука вернула себе частичную функциональность, а нога еще ощущалась чужеродным куском плоти, не позволяя ему покинуть опостылевшую за эти недели кровать, Лунь регулярно гонял экспандеры, возвращая работоспособность регенерировавшим нервным окончаниям и нетренированным мышцам, а для улучшения координации играл в дартс, швыряя дротики в мишень. Ева же, с самого первого дня регулярно заходившая к нему в палату, скрашивала его больничный разговорами, а так же взяла на себя роль носильщика дротиков. А спустя несколько дней, когда ее здесь застал заглянувший на осмотр своего пациента Монах, он посоветовал девушке присоединиться к метанию дротиков, с помощью своего дара тонкой кинетики пытаясь сбить снаряды с траектории, дабы превратить праздное времяпрепровождение в занятие с пользой.

Задачка оказалась не из простых — для того, чтобы применить направленный импульс к быстро летящему в воздухе снаряду, нужна была предельная концентрация и отменная скорость реакции. Первую неделю девушка вообще не могла привести поставленную знахарем задачу в исполнение и начала считать, что это просто-напросто невозможно, а Монах просто над ней некрасиво пошутил. Но потом, к огромной радости девушки, у нее все же вышло и с тех пор она все чаще повторяла этот фокус, сбивая с траектории летящие дротики.

Правда, тут стоит внести небольшую поправку, что стоило Луню метнуть дротик на ускорении, применив краткосрочно собственный дар на сверхскорость, шансы девушки на повторение этого трюка сразу стремились к нулю — уследить за дротиком на такой скорости она уже не могла.

Лунь был очень признателен Еве. После схватки со своим крестным (вернее, с зараженным, захватившим его тело), разведчик оказался прикован к постели, превратившись в инвалида. И происходи это не в Улье, на его жизни в этот момент можно было бы поставить крест. Но Стикс милостив, и восстанавливает утраченные конечности. А универсальное лекарство Улья вкупе с регулярными приемами гороховой настойки и процедурами, что проводил знахарь, колдуя над Лунем, дополнительно ускоряли этот процесс.

Тем не менее, первую неделю разведчик пребывал в очень мрачном настроении духа, грозившим перейти в настоящую депрессию. Столкновение с Голодом нанесло Луню не только физические увечья. Он очень остро переживал случившееся с его крестным и винил себя за слабость. Если бы он был достаточно проворен, то смог бы избежать увечий, и не превратился в балласт для нимфы. Накручивая себя все больше, прикованный к больничной койке Лунь, погружался в это состояние все сильнее.

И если бы не Ева, внезапно решившая регулярно его навещать, кто знает, куда бы его завели подобные мысли. Девушка в свободное время могла часами сидеть в изголовье его кровати, развлекая разговорами и вырывая охотника из цепких лам собственных невеселых дум.

Но сейчас, когда его лечение уже было практически завершено, все это осталось позади. И разведчик испытывал неподдельную признательность перед Европой.

Скрипнула дверь, пропуская внутрь сухопарую фигуру знахаря, традиционно обряженную в свою темную рясу. Он скинул с плеч рюкзак, прислонив его к стене, кивнул в знак приветствия, после чего принялся за ставший уже привычным осмотр. Задрав одеяло, он принялся ощупывать восстановленную ногу, проверяя работоспособность мышц, и колол кожу небольшой иглой, тестируя чувствительность нервных окончаний.

— Ну, похоже, что моя работа тут окончена. Твоя рука уже в полном порядке, с ногой тоже никаких проблем нет. Какое-то время еще будут преследовать локальные онемения и временная потеря чувствительности, но это пройдет. Дальше физические нагрузки окончательно сведут на нет все неприятные ощущения, и вернут конечностям былую форму. Так что, мой дорогой друг, пришла нам пора прощаться.

— Спасибо за заботы, уважаемый! Значит, я могу уже перебраться отсюда в гостиницу?

Знахарь на мгновение задумался.

— Ну, согласно принятой оплате за курс лечения, ты можешь здесь оставаться еще в течение трех суток. Но я думаю, тебе уже это местечко порядком опостылело, верно? Потому, если желаешь перебраться на постоялый двор к Дине или в «Чайку» Дикса — не вижу причин тебя останавливать. Если появятся какие-то вопросы, можешь обратиться к моей ученице. Отныне она заведует всеми делами в этом стабе. Ну а мне пора в дорогу, караван не будет меня ждать!

— Хорошей дороги!

Новость об отбытии знахаря из стаба не была шокирующей — сегодня утром девочки в баре Дины все только об этом и говорили. Монах пожал на прощание руку Еве и Луню, и, не утруждая себя лишними разговорами, покинул больничные покои, разминувшись в дверях с Греком.

Начальник караульной службы Флюгера проводил его спину долгим взглядом, после чего присел на скрипнувший под его немалым весом стул. Поприветствовав девушку и разведчика, он некоторое время задумчиво наблюдал за сборами Луня. Тот, обрадованный новостью о своей выписке с энтузиазмом принялся паковать собственные вещи, опустошая тумбочку возле кровати от всяких, скопившихся там за время вынужденного отлеживания боков, бытовых мелочей.

— Вижу, ты уже окончательно встал на ноги?

Вопрос был риторическим, поэтому Лунь, продолжая складывать монатки в рюкзак, лишь неопределенно пожал плечами.

— Есть у меня для тебя предложение. Через два дня из стаба отправится рейдовая группа. И пойдет она на тот кластер, где ты загрузился в Улей. Я предлагаю тебе присоединиться к нему в качестве проводника. Прошлый раз группу вел Буран, а теперь это место вновь вакантно. У нас мало бойцов, которые хорошо ориентируются по ту сторону речки, так что, твоя помощь не помешает. От стаба, само собой, тебе за участие капнет приятный бонус в гороховом эквиваленте.

Грек подмигнул ему, состроив многозначительную мину. Разведчик замер, обдумывая услышанное.

— Помощи от меня вашему рейду будет мало — я тогда был как в тумане после переноса, и по пути мало что запомнил.

Грек усмехнулся себе в усы.

— Это лучше, чем ничего. Кроме того, я связался с Авророй, и она мне сообщила, что тебя сможет подхватить рейдовая группа из Дикого стаба. Так что, после того, как Мичман со своими парнями закончит дела на мерцающем кластере, тебе не придется возвращаться обратно во Флюгер. Ты ведь так и так после выписки собирался в сторону Дикого двигать, верно?

Как и рассчитывал Грек, этот довод возымел действия — Лунь тут же принял его предложения без дальнейших раздумий.

— Что касается тебя, краса девичья, ежели ты еще не передумала, предлагаю и тебе тоже присоединиться к данному рейду. Мои тренировочный курс для тебя окончен, считай это предприятие своим выпускным экзаменом.

Увидев секундное замешательство на лице Европы, начальник караульной службы стаба вновь ухмыльнулся.

— Ну, это если ты не передумала валить из Флюгера. Так то, тебе нет особого смысла отсюда уходить, вроде уже обжилась, работа тоже есть. Да и Динка этой новости не обрадуется.

— Нет, я уже давно все для себя решила. Оставаться больше здесь я не планирую.

Глянув на решительное лицо девушки, отбросившей все колебания в сторону, Грек не стал себя утруждать, дальнейшими попытками отговорить девушку от ее безумных идей, покинуть насиженное место в стабе.

— Ну, раз так, то благоверной моей сама эту новость сообщи перед уходом. Не хватало мне еще попасть ей под горячую руку. Собирайтесь, группа уходит послезавтра в шесть утра. Мичмана я насчет вас предупрежу сам.

Более не тратя время на разговоры, Грек встал, пожелал им удачного рейда и покинул палату.

После того, как дверь за ним закрылась, Лунь отложил свои пожитки в сторону и долгим взглядом посмотрел в глаза девушке.

— Дочка, ты уверена, что хочешь отправиться вместе со мной⁈ Ты ведь помнишь, о чем я рассказывал — житуха за стенами стаба — он неопределенно мотнул головой куда-то себе за спину — не сахар. Там проще простого отдать богу душу. И способы это сделать один другого хуже.

Ева ответила не сразу. Она мысленно вновь пробежалась по событиям, минувшим с того дня, как ей довелось повстречать нимфу и узнать от нее подробности ранения разведчика и таинственного исчезновения Дикаря. Все эти недели Грек, который по просьбе Авроры, взялся ее тренировать, натаскивал девушку безо всякой жалости и скидок на пол. В стабе была обустроена полоса препятствий, на которой парочка инструкторов-профи обучали и тестировали на профпригодность кандидатов на службу, бойцов из охраны и рейдеров, что работали на стаб на постоянной основе. К вопросам безопасности и боеспособности руководство Флюгера относилось очень серьезно и средств на привлечение спецов и подготовку кадров не жалело. С подачи Грека Ева получила доступ в этот закрытый для обычных обывателей ангар и проводила там львиную долью свободного времени, сжигая без счета патроны и калории. Бойцы из охраны стаба поначалу посмеивались над причудами упертой девушки и подшучивали над ней, но Ева не обращала на них внимания, впитывая наставления своего тренера, как губка. А после того, как она вошла в десятку лучших результатов по прохождению полосы препятствий, и вовсе стали относиться к ней с уважением.

Лунь, довольно быстро смекнувший, что девушка, зачастившая к нему в палату, и постоянно донимавшая его расспросами об их с Дикарем похождениях, делает это не просто так, уже не в первый раз пытался ее отговорить от ее желания отправиться на поиски крестного вместе с разведчиком. Но характер Евы отличался настойчивостью и упрямством, поэтому преуспеть ему было не суждено. Что, впрочем, не мешало ему пытаться сделать это снова и снова.

После непродолжительного молчания, Европа демонстративно вытянула ладонь перед своим лицом и продемонстрировала ее Луню. Пальцы девушки за последние несколько дней начали заметно подрагивать, из-за чего она начала испытывать приступы раздражения. Монах, однажды заставший ее в палате разведчика, просветил ее о причинах этого неприятного явления.

— Видишь⁈ Пальцы уже неделю как дрожать начали. Это первые симптомы «трясучки». Мне так или иначе нужно убираться из стаба, пока она еще в легкой форме. К тому же, я тебе уже не раз говорила — я все решила и отправлюсь вместе с тобой.

— Отрадно слышать, что ты всерьез настроена. Вот только учти, что рано или поздно тебе придется стрелять в другого человека. А это дело такое — не каждый осилит. Уверена, что сможешь? Потому как, если не сдюжишь — может погибнуть кто-то из твоих соратников. К примеру — я!

Девушка почти до крови закусила губу, сдала кулачки так, что ногти впились в нежную кожу, но от своего не отступила.

— Я это понимаю! И если потребуется — я смогу, клянусь тебе!

— Ох, дочка, надеюсь, что тебе не придется!

Ее собеседник сокрушенно покачал головой и вернулся к своему рюкзаку.

* * *

Кусок родного города Евы, который местные называли просто «кластер Б-12», выглядел удручающе и совсем не так, какой помнила свою малую родину девушка. Разрушенный и опустошенный, местами выгоревший, заваленный разбитыми и покореженными машинами и обглоданными костями, он выглядел словно мрачная декорация для какого-нибудь голливудского блокбастера про зомбиапокалипсис. Редкие фигуры пстышей и бегунов, бесцельно шатавшиеся по опустевшим захламленным улицам, лишь усиливали эту ассоциацию.

Единственное, что радовало в картине разрушенного родного города — так это то, что сейчас тут нигде не было муров. Не висели в воздухе дроны внешников, не стояла на перекрестках военная техника ренегатов, готовая открыть огонь при малейшем намеке на угрозу. Если верить тому, что её рассказывал Лунь и другие рейдеры — «Черти» за прошедший с момента ее загрузки в Улей месяц, практически прекратили свое существование. От одной только мысли об этих тварях с в человеческом обличие у нее мороз шел по коже и волной накатывали ужасные воспоминания, оставившие на всю оставшуюся жизнь шрам у нее где-то глубоко внутри. И не описать словами как данная новость обрадовала девушку.

Колонна, состоявшая из двух грузовых машин, двух пулеметных пикапов и одного «бардака», как называли боевую машину сами рейдеры, затормозила на границе между въездом в город и обширными промзонами, тянувшимися на пару километров до самой границы со следующим кластером.

— Эй, Европа! Подойди-ка, вопрос к тебе есть.

Ее, сидевшую на лавочке в одном из грузовых «Уралов» и нервно сжимавшую цевье «МР-9», поманил пальцем один из подручных Мичмана. Девушка послушно встала и выпрыгнула наружу, направившись следом за рейдером в начало колонны. Ведущий рейда в бинокль осматривал окрестности.

Мичман нервничал. Здешние кластеры были мало ему знакомы — он обычно водил рейды на запад и на юг. По местным кластерам ответственным лицом был Фантомас. Но Фантомас не вернулся из последнего рейда на мерцающий кластер — если верить тем немногим выжившим, что вернулись в стаб, он погиб от пули снайпера в середине заварухи на Складах, когда в бой включилась группа Фашиста. Поэтому на место выбывшего назначили ответственным за эту вылазку именно его, Мичмана.

— Это ведь твой родной кластер?

— Его копия — вывески другие, деревья в аллеях других пород, да и подстрижены так, как у нас никогда не бывало. Много других мелких отличий.

— А ты глазастая. Это ерунда, основная планировка городской застройки должна сохраниться. Мне нужно понять, как кратчайшим путем доехать через этот кластер до моста через реку. Так что, мне пригодится твой совет. Пора отрабатывать гонорар.

Ева на мгновение задумалась.

— Езжайте направо, по Окружному шоссе — оно просторное, вряд ли там есть заторы и пробки. Потом сверните налево, на Северный проспект, а через два квартала снова направо — по Гоголя. Она как раз упирается в Предмостную, там уже разберетесь, что и к чему.

— Кирзач, слышал⁈

Мичман обратился к крепко сбитому коренастому мужчине со шрамом на левой щеке, лицо которого было хорошо знакомо девушке — он частенько протирал штаны за стойкой в баре у Дины.

— Бери Умника на борт и дуйте в разведку. Пусть осмотрится с квадрикоптера вокруг. Муров тут быть уже не должно, но кто его знает. Заодно на предмет развитых зараженных пошуршите, может, затаился где какой урод. Но долго не копайтесь, у нас времени в обрез. А ты давай ко мне в «бардак» залезай, может мне по дороге еще твоя подсказка потребуется! — это уже было сказано в адрес девушки.

Рейдер лишь кивнул коротко стриженой головой, запрыгнул в кузов пикапа и постучал по крыше ладонью. Машина взвизгнула покрышками и укатила в начало колонны, подобрав там еще одного человека, в руках которого находился миниатюрный дрон с камерой.

Спустя тридцать минут разведка доложила по рации, что путь свободен и колонна может выдвигаться. А спустя еще полчаса техника притормозила на площади перед мостом.

Глава 5

— Твою мать!

Пуля ударилась в откинутую крышку бронелюка командирской башенки бронемашины и с визгом срикошетила, улетев куда-то в небеса. Мичман, который высунувшись наружу по пояс, рассматривал в бинокль противоположный берег реки, схватился за щеку — мелкие осколки биметеллической оболочки пули, разлетевшиеся веером от вмятины на листовом металле люка, посекли ему лицо. Выронив оптику из рук, командир рейдерского отряда нырнул внутрь, дабы не изображать из себя ростовую мишень. Оказавшись под защитой брони, он дал команду водителю отъехать под защиту здания стоявшего по соседству, схватился за гарнитуру рации.

— Откуда огонь⁈

Посыпались отрицательные доклады наблюдателей, пока стрелок пулеметной спарки одного из пикапов не ответил:

— Дот на левом берегу!

Командир отряда повторно выругался, некоторое время постукивал носком ботинка по железному днищу БРДМ, обдумывая ситуацию. Европа напряженно следила за выражением его лица, ожидая, как разрешится эта неприятная заминка. Некоторое время ничего не происходило, лишь потрескивал медленно остывающий двигатель боевой машины. Приняв решение, Мичман вновь взялся за рацию.

— Кирзач, вези Умника назад, пусть выкатывает свои ништяки — зря мы их что ли с собой возим⁈ Эскорту выдвинуться в кварталы левее и правее моста, занять позиции для наблюдения за противником. Десанту циркулярно, занять оборону.

Бойцы вокруг девушки зашевелились, и, бряцая оружием, покинули сидевшие в десантном отсеке «бардака». Ева, после непродолжительных раздумий, последовала за ними — внутри БРДМ было довольно жарко, к тому же неприятно пахло разогретым машинным маслом, топливом и потом, выделяемого несколькими мужскими телами. Оказавшись на свежем воздухе, она пристроилась на пожухшей траве неподалеку, стараясь не перекрывать обзор и сектора обстрела рейдерам из Флюгера — так как учил ее вести себя Грек на тренировках, разглядывая унылые окрестности разоренного городского квартала. Раньше это место пользовалось популярностью у горожан — с набережной открывался отличный вид на реку и люди любили проводить тут время за вечерними прогулками. Сейчас же выбитые витрины магазинчиков, раскуроченные и окровавленные автомобили, а также разбросанные повсеместно кости с присохшими к ним почерневшими кусочками плоти и обрывками ткани лишь вселяли в сердце тоску по оставшейся в прошлом достиксовой, мирной реальности.

Спустя непродолжительный промежуток времени вернулся пикап Кирзача, из которого резво выскочил Умник, и с помощью нескольких бойцов принялся отвязывать брезент, укрывающий непонятный предмет, примотанный репшнуром к крыше бронетранспортера. Через несколько минут на свет появился странный предмет — непонятный летательный аппарат в форме диска, покрытый обтекаемым дюралюминиевым корпусом. Умник взялся колдовать над планшетом и вскоре дрон зажужжал приводом, раскручивая несущие и рулевые винты, и приподнял корпус в воздух, оторвавшись от поверхности брони. Европа вспомнила, что подобные штуковины ей уже доводилось видеть прежде — в день, когда ее город провалился в реальность Улья. Тогда множство подобных дронов летало над городской застройкой, а после, когда отряд Дикаря и Бурана отбил пленных свежаков у муров и ретировался со свежего кластера, эти смертоносные машины расстреливали их грузовик из бортовых пулеметов и закидывали ракетами. Красная четырехлучевая звезда на красном поле, нанесенная на боковую поверхность дрона Умника,была хорошо знакома Еве — этот символ, увиденный ею мельком на технике «чертей», намертво отпечатался в ее памяти.

Девушка приблизилась к технику, который явно взял на себя управление дроном, и глянув через ему через плечо, утвердилась в своих догадках — экран планшета демонстрировал картинку с оптического блока беспилотника. Движениями подушечек больших пальцев, что елозили по изображению джойстика на дисплее, Умник направил летательный аппарат вглубь городской застройки, прикрывая его от глаз вражеского снайпера корпусами жилых домов и офисных зданий.

Обратив внимание на незримого наблюдателя, Умник бросил взгляд на девушку, улыбнулся ей в половину рта и прокомментировал свои действия.

— Нам несколько таких «подарков» досталось от внешников — после того, как стронги потопили Баржу, дроны посыпались на землю. Некоторые, что уцелели при падении, подобрали наши разведосы и притаранили их в стаб. Я неделю над ними колдовал, ковыряясь в прошивке — очень уж код оболочки оказался мудреным.

— Судя по тому, что я вижу, время было потрачено не впустую⁈

Техник вновь улыбнулся — на этот раз с явными нотками самодовольства.

— Ну а то⁈ Я свою погремуху ношу не за красивые глаза! Так что, ты сейчас увидишь «блин» во всей своей красе!

Европа не стала лить воду на водяное колеса мельницы эго Умника и принялась наблюдать за полетом БПЛА. Тот на бреющем полете пересек водную гладь и, следуя указаниям оператора, взмыл над зарослями следующего кластера, резко набрав высоту, и принялся облетать бетонное укрепление на противоположном берегу реки, в котором и засел вражеский стрелок.

Когда в поля зрения оптики появилась серая нашлепка ДОТа, заглубленного в береговой круче так, чтобы находившиеся внутри стрелки могли держать на прицеле мост через реку и ее противоположный берег, Умник нажал клавишу. Ева увидела на экране планшета, как с пилона «блина» сорвались две ракеты, яркими и стремительными метеорами полетевшие в сторону редута. Потом холм, где находилось укрепление накрыло облако взрыва, а до ушей девушки долетел его грохот. Оператор дрона удовлетворенно хмыкнул, но в следующую секунду принялся ругаться, судорожно вцепившись в планшет. На экране мелькнули росчерки трассирующих пуль — с земли кто-то вел огонь по летательному аппарату. Умник крутанул джойстики подушечками больших пальцев, уводя «блин» из-под огня, после чего в поле зрения камеры мелькнула земля, на которой ползла коробочка БТРа и рейдерского пикапа, с кузова которого стрелок вел пулеметный огонь, задрав орудийный ствол вверх. Стрельба с движущейся по ухабистой грунтовке машины не слишком располагала к точной стрельбе, поэтому пулеметчик закономерно промазал. Еще одно нажатие на клавиши и новая партия ракет веером ушла к новым целям. Взрывы лизнули огнем силуэты бронетранспортера и пикапа. БТРу это не нанесло видимого ущерба — он вломился в «зеленку», сбивая прицел дрону, а вот для незащищенного броней автомобиля это кончилось печально. Объятый пламенем пикап врезался в березу на обочине и замер, с водительской стороны распахнулась дверь и охваченная огнем человеческая фигурка принялась кататься по земле, в попытках потушить пылающую одежду, но вскоре замерла неподвижно.

— Командир, там «бэтэр» в кусты рванул!

Мичман высунулся из нутра БРДМ.

— Опознавательные знаки видишь? Чья техника⁈

Умник перемотал назад видеопоток, передававшийся с дрона на планшет, после чего увеличил картинку, насколько это позволяло разрешение, так, что на борту бронемашины стал вполне заметен символ — черный клинок на белом круглом поле.

— Это «ножи»! — голос подал Кирпич, старший среди «разведосов», как они сами себя называли. Он наклонился к экрану планшета и многозначительно постучал по нему крепким ногтем.

Мичман задумчиво почесал подбородок.

— Эти-то чего тут забыли? Они ж со своих болот на левом берегу никогда не вылезали.

— Им раньше в эту сторону Черти ходу не давали — конкуренты им тут были не нужны. Сейчас место освободилось, вот они и прощупывают почву. Я так думаю.

Мичман прислушался к реплике Кирпича и, после непродолжительной паузы согласно кивнул.

— Похоже на то.

— Так чего, мне «коробочку» отслеживать или как?

Руководитель группы лишь покачал головой.

— Плевать на них, у нас другие задачи. По рогам разок дали и нормально — они теперь долго тикать будут. Сделай облет по местности, вдруг у них где секрет в «зеленке» притаился. Потом глянем что там в ДОТе происходит и будем выдвигаться. Время не резиновое.

После того, как рейдерский отряд покинул городскую застройку и пересек пресловутый мост, девушку дипломатично высадили из командирского «бардака» и она снова очутилась в кузове грузовика.

Под равномерные покачивания автомобиля, Ева некоторое время вглядывалась в лица окружавших её людей. Больше всего ее внимание привлекла игра в гляделки между Лунем и сидевшим напротив него молодым парнем. Его лицо было Европе знакомо, ведь именно он помогал ей бинтовать раненых в тот памятный день, когда она оказалась в лапах муров. Звали его Бисмарк, если ее не подводила память. С тех пор как Дикарь с Лунем отбыли из Флюгера, парень куда-то запропал — в стабе девушка больше с ним не встречалась. И судя по обветренному и загорелому лицу, тот с момента их последней встречи тоже не скучал, сидя на месте. Тогда между этой парочкой остро ощущалось напряжение, но сейчас они, судя по их взглядам и языку тела, скорее с некоторым интересом разглядывали друг друга. Ну, в отношении Бисмарка это и понятно — Лунь за последний месяц прилично изменился, глубокие морщины, что разрезали его лицо, словно горные ущелья, разгладились, количество седины в шевелюре и щетине значительно поубавилось, даже прежде водянистые, чуть подслеповатые глаза, сейчас смотрели зорко, радужка их наполнилась краской. Стикс знатно поработал над сибирским охотником, омолодив его, выправив спину и позволив расправить довольно широкие и крепкие плечи.

Для Бисмарка это время, судя по всему, тоже не прошло даром, он уже не чувствовал себя загнанным зверем в окружении русскоговорящих людей, вел себя расслабленно, перекидываясь иногда с соседями парой слов. К тому же он основательно поработал над своим владением русским языком, и уже совершенно свободно изъяснялся на нем, сохранив лишь свой специфический австрийский акцент. Девушке захотелось выяснить, где австрийца носило весь последний месяц. Дав себе слово расспросить его об этом при случае, она прикрыла глаза и задремала. Момент, когда на очередной остановке Луня забрали в командирскую машину, она уже не видела.

— Ну что, поводырь, давай выкладывай, куда дальше ехать. Честно говоря, тут мои полномочия все — я понятия не имею, как нам двигаться дальше.

Мичман стоял на крыше «бардака» с сомнением оглядывая окрестности. Смотреть тут особо было не на что, по обе стороны дороги уже какое-то время тянулись лишь заросшие смешанным либо хвойным лесом кластеры. Однообразие пейзажа убаюкивало, но ведущий рейда знал, что если сейчас ошибется с выбором направления, вполне может завести группу в ловушку болотистых кластеров, которые, если верить схематической карте, длинными языками пронзали этот крупный лесной массив. Слава у тех мест была довольно дурная, в обширных заболоченных низинах, если верить словам немногих рейдеров, что рисковали туда заходить, грузились очень людные кластеры, и как следствие, там водилось множество развитых тварей. Беспилотная авиация внешников в тех местах не патрулировала, соответственно, популяция мутантов была необычайно высока. Лишним подтверждением этому служил тот факт, что свежаки из тех мест выбирались крайне редко. К тому же, где-то там угнездилась банда «Черных ножей» — мутная группировка, про которую поговаривали, что они муры и приторговывают с внешниками людскими потрохами. Рейдеры Флюгера, в силу географических причин, с ними дело имели крайне редко, потому имевшаяся у него информация о данной банде была под большим вопросом. Проверять правдивость всех этих слухов на своей шкуре Мичман не горел желанием, потому предпочел бы не соваться в вотчину «ножей». Особенно сейчас, когда давление на них со стороны «чертей» исчезло, и они наверняка захотят прощупать освободившиеся территории. О чем более чем прозрачно намекает уничтоженный ими блокпост. Это лишь первая ласточка, в будущем количество таких отрядов наверняка будет увеличиваться.

Советский разведчик встал рядом с командиром отряда, и принялся разглядывать схематическую карту кластеров, прикидывая положение нужной им точки, крутил компас. Потом некоторое время раздумывал, поглядывая на солнце, и, наконец, выдал азимут для движения отряда.

— Разумею я, что ежели вот так будем двигаться, километров через десяток должны выйти на грунтовку. Она уже ведет на вырубку, где мы с фрицами в прошлый раз схлестнулись.

— Тогда будем выдвигаться — время у нас поджимает, кластер должен вот-вот перезагрузиться.

Мичман вместе с Лунем залез внутрь БРДМ, и дал отмашку Умнику, чтобы тот пустил вперед квадрикоптер, дабы осматривать местность впереди на предмет возможности проезда и всяких неприятных сюрпризов. После чего колонна, по его команде свернула влево, съехав с трассы по которой сбежал БТР «ножей», и с треском ломая кусты, поехала по заросшему зарослями полю.

Спустя полтора часа петляний по пересеченной местности искомая дорога была найдена, и комфорт поездки сразу заметно повысился — боевую машину перестало трясти и мотать из стороны в сторону, при наезде на кочки и канавы, скрытые в траве и зарослях кустов. О том, как себя чувствовали все это время сидевшие в кузове грузовика люди, Лунь вообще старался не задумываться. А спустя еще полчаса техник, сидевший с ними в «бардаке», сообщил, что засек прямо по курсу какую-то активность.

На экран смартфона, который умелец закоммутировал с простым радоуправляемым коптером, подавалась картинка с камеры дрона Этот простой дрон сменил на боевом посту «блин» внешников. И сейчас его оптика демонстрировала не слишком усердно замаскированный в кустах немецкий грузовик «опель-блитц», рядом с которым стоял мотоцикл с коляской весьма характерного вида. Несмотря на не самое лучшее качество картинки и приличное расстояние, рядом с техникой можно было разглядеть парочку фигур в форме полевой жандармерии Вермахта с бляхами на груди, неподалеку от которых отирался с десяток фигур в гражданской невзрачной одежде, но вооруженных винтовками.

— Это что еще за зоопарк⁈

Лунь, ощутив внезапно как внутри него начала разгораться злоба, поднес картинку ближе к глазам, пытаясь разглядеть мелкие детали.

— Это вспомогательные войска фрицев, жандармы. А это — он постучал ногтем по фигурке одного из «гражданских» на рукаве которого была заметна широкая белая повязка — полицаи. Бандеровцы да поляки, коих фашисты к себе нагребли в подмогу. Слышал я про них, к нам в расположение попали отступающие откуда-то из-под Ровно артиллеристы, вот они про этих уродов рассказывали. Окруженцев и отступающие войска отлавливают, гады, села разоряют. Песье племя!

Мичман кивнул, переваривая полученную информацию.

— Выходит, мы добрались? И кластер наш уже подгрузился⁈

Лунь вернул смартфон Умнику, после чего кивнул, подтверждая догадку ведущего.

— Выходит, что так. С этими сучьими детьми что делать будем? Они у нас прямо на пути.

Мичман, недолго думая, откинул ногой крышку деревянного ящика и выудил оттуда толстую трубу характерного зеленого цвета с ременной лямкой.

— В наглую поедем. У них все равно ничего, серьезнее пулемета нет. Да и не ожидают они, что кто-то тут такой демарш может устроить, тут же вроде как тыл уже. Садану со Шмеля, пускай загорают.

Лунь протянул руку к реактивному гранатомету.

— Дай-ко мне! У меня к этим сукам свои счеты есть!

Рейдер пожал плечами, после чего передал РПО разведчику.

— Пользоваться-то умеешь?

— Доводилось! — Луню уже приходилось видеть как подобной штукой пользовалась нимфа, да и сам уже пару раз стрелял с подобных ручных гранатометов, так что в себе он был уверен. Он по памяти нажал на стопор и раздвинул оружие, поставив его на боевой взвод.

— Метров на сто подъедем, и жги их. Я, если что, с курсового пулемета прикрою. Над люком только сильно не высовывайся раньше времени, а то вдруг издали пулеметом причешут. «Бардаку»-то ничего не будет, а вот ты пулю хлебалом словить можешь запросто. Ладно, погнали, чего тянуть.

Лунь высунулся в командирскую башенку, прикрываясь вот возможного обстрела откинутой крышкой бронелюка, вытянул наружу трубу реактивного гранатомета, и приготовился. Спустя мгновение колонна, шурша зубастыми покрышками по гравию, тронулась вперед.

Глава 6

Ева подхватила свои пожитки с оружием и выпрыгнула из кузова «шишиги». Чуть впереди разгорался допотопно выглядевший грузовик, трещали рвущиеся в пламени патроны. В ноздри ей ударил дразнящий запах сочного, прожаренного шашлыка. В первое мгновение она с огромным удовольствием втянула носом этот аппетитный запах, но потом взгляд девушки упал на желтые, обгоревшие трупы на которых тлели лохмотья немецкой формы и гражданская одежда. Осмыслив откуда взялся это манящий аромат жареного мяса, девушка ощутила, как внутренности скрутило тугим узлом, а завтрак нетерпеливо попросился наружу, подкатив к горлу противным комком. Только невероятным усилием воли она загнала приступ тошноты обратно, и вцепилась в бортик грузовика рукой так, что пальца побледнели, а под аккуратными ногтями проглянула зловещая синева. Несколько секунд понадобилось ей, чтобы взять себя в руки. Этот момент рано или поздно должен был наступить, она прекрасно понимала это сама. Об этом ей на каждой тренировке твердил Грек, об этом же предупреждал Лунь. Но одно дело понимать это мозгом, и совсем другое увидеть эти зарумянившиеся, словно на гриле тела, с опаленными волосами, обгоревшими ушами и носами, с лопнувшими и вытекшими от запредельной температуры термобарического взрыва глазами. Еще и этот жуткий, совершенно не вяжущийся с окружающей реальностью запах, что настойчиво лез в нос.

Но воля Европы еще в детстве была закалена довольно жесткими балетными тренировками, поэтому мгновенье слабости прошло незаметно для окружающих — меньше всего девушка хотела сейчас выглядеть бесхребетной в глазах окружавших ее мужчин. Поэтому она стиснула зубы и четким шагом приблизилась к Луню. Разведчик, пользуясь помощью Бисмарка и парня из экипажа Кирзача, как раз откатывал в сторону от разгоравшегося грузовика мотоцикл с коляской, который принадлежал полевым жандармом — парочка их валялась в окружении тел бандеровцев, явно собираясь сохранить трофей в целости и не дать ему пострадать от пожара.

— А четко ты их положил, прямо в самую мякотку! Так кружком и полегли!

Лунь, лишь пожал плечами в ответ на реплику одного из рейдеров. Он, пыхтя, налегал на руль, морщась от жара, что волнами накатывал со стороны «опель блица». Когда мотоцикл очутился на безопасном расстоянии от источника открытого огня, он утер пыль со лба выцветшей пилоткой с жестяной красноармейской звездочкой, покрытой облупившейся краской.

— У меня к этим песьим детям свои счеты есть! Мы когда отступали с Украины под налетами авиации фрицев и артобстрелами, несколько раз попадали под их засады. Они ссыкливые паскуды — постреляют с лесочка и тикать. А у нас раненые и убитые. А потом вышли к деревне, где эти выродки всласть повеселились. Ребятишек, стариков, баб — штыками покололи, да в колодец скинули. Мужиков, кто на фронт не ушел, загнали в амбар, облили бензином да подожгли. Деревня вся выгорела, дотла, одни печи почерневшие стоят, словно могильные кресты. Запах тот мне сниться до самой смерти будет.

Охотник с хрустом сжал кулаки, скомкав головной убор. Про иновременное происхождение разведчика теперь — спустя месяц с лишним, знали многие. В стабе слухи разлетаются быстро, да и сам Лунь не делал из этого особого секрета. Правда, и распространяться о своем прошлом он не любил, поэтому сейчас, в редкий момент откровения большая часть окружавших его рейдеров слушала сибирского охотника с интересом.

Справившись с минутной эмоциональной слабостью, Лунь спихнул ногой с дороги обгоревший труп полицая, усадил за руль драндулета Бисмарка, который, если верить его уверенному виду, умел им управлять, сам же с невозмутимым видом уселся в коляску взяв наизготовку MG-40, привинченный к специальному вертлюгу.

К слову, отсюда уже вполне отчетливо слышны звуки перестрелки и грохот пушек. Теперь проблема направления отпала — азимут движения был установлен четкий и небольшая колонна, пополнившаяся еще одной единицей мототехники, двинулась вперед.

В этот раз застать весь накал страстей на мерцающем кластере рейдерам не удалось. Когда разведчики вышли к краю огромной вырубки, бой уже закончился. Дымили кое-где подбитые и чадившие маслянистым дымом коробки немецких танков, на развороченных и перепаханных минометным огнем позициях советских солдат тоже что-то горело, среди кочек и возвышенностей лесного поруба лежали неопрятными кучками трупы немецких солдат, что шли на приступ окопов русских. Но резко начавшееся (как обычно и бывает на быстрых кластерах) обращение поставило жирную точку в теперь уже совершенно неактуальной схватке, вынудив солдат с враждующих сторон сражаться уже не друг с другом, а со своими обратившимися сослуживцами. А теперь и эти очаги сопротивления были уничтожены, и лишь вяло ковылявшие по полю боя свежие пустыши в форме солдат Вермахта и РККА были свидетелями случившейся тут буквально только что трагедии.

Лунь осматривал лесосеку в компактный бинокль. Судя по всему, расположение окопов и блиндажей в этой перезагрузке с его реальностью имело мало различий. По крайней мере, он не увидел большой разницы — стрелковые ячейки и укрепления были вырыты там же, где и в прошлый раз.

— Будете заходить на позиции к фрицам со стороны леса — осторожнее, я в прошлый раз там у них мины-противопехотки видел. Понатыкали, на случай если мы попытаемся контратаковать их с фланга.

Рейдерская группа из Флюгера разделилась на две практически равные половины — одна, ведомая Бисмарком двинулась на позиции к немцам. Его знание языка могло сыграть на руку рейдерам в том случае, если на их позициях кто-то сохранил жизнь и разум. Сам же Лунь повел вторую половину к укреплениям советских воинов. Мичман, оставшийся сидеть в «бардаке», координировал действия обеих рейдерских групп. Тем же самым занимался Умник, вновь пустивший на облет свой разведывательный дрон.

Картины, что открылись перед взглядом Луня тяжким грузом легли ему на сердце. Он везде узнавал знакомых — и в окровавленных, обезображенных телах в советских гимнастерках, что в неловких позах лежали на дне окопов, и в бессмысленных физиономиях свежих пустышей, что уже сейчас вяло грызли трупы своих бывших сослуживцев. Каждый раз, когда ему приходилось добивать клювом зараженных, что забрали себе тела его друзей и товарищей, холодные пальцы сжимали ему внутренности, отдаваясь тупой болью во всем теле.

Рейдеры Флюгера, напротив, лишь с интересом посматривали вокруг, занимаясь своими первоочередными задачами — они собирали уцелевшее оружие и боеприпасы, обыскивали гранатные подсумки и вещмешки павших бойцов, осматривали стрелковые ячейки. Одним словом, занимались тем, зачем и заявились сюда, то бишь мародерили иновременные ништяки. Для них окружающая обстановка была лишь любопытной декорацией очередного перезагрузившегося кластера. Но для разведчика она была личным горем. Он словно перенесся на месяц назад. И теперь вновь переживал все ужасы кровопролитных боев, что без всякого счета забирали у него друзей и побратимов, с которыми он прошел огонь, воду и медные трубы первых, самых трудных месяцев Великой Отечественной войны, когда советским воинам приходилось снова и снова обороняться от превосходящих сил врага, отступать и вновь защищаться, щедро поливая собственной и вражьей кровью просторы своей родины.

Но главное испытание для него случилось, когда они достигли левого фланга русских окопов. Здесь они впервые нашли живого человека, еще не совсем утратившего разум. Вот только личность его вызвала у Луня холодный приступ ярости.

Майор Нахрапин не был штатным особистом их батальона. Его группа отвечала за ликвидацию архива областного отдела НКВД в городе Житомир. При отступлении колонна особого отдела попала под авианалет, понесла серьезные потери и лишилась транспорта, в следствие чего была вынуждена отступать пешим порядком. Вскоре они вышли на позиции пехотного батальона Луня и временно к нему присоединились. Майору-нквдшнику не по чину было занимать должность комиссара этого батальона, однако он в силу чиноподчинения подвинул с этой должности младшего лейтенанта, замполита Щеглова. Тот был свойским парнем, и имел отличную репутацию среди бойцов. А вот Нахрапин своим высокомерием и вечными придирками и претензиями, зачастую совершенно надуманными и необоснованными, как к простым солдатам, так и руководящему составу батальона очень быстро заработал себе репутацию человека крайне неприятного. Словом, его фамилия очень соответствовала внутреннему содержанию этого уникума. В среде народного комиссариата внутренних дел люди служили разные и Нахрапин был далеко не самым лучшим его представителем.

Сейчас перед глазами Луня всплыла картинка из первого дня его пребывания в Стиксе. Тогда майор госбезопасности, который явно уже начал свое обращение, размахивая пистолетом, прибежал на позиции охотника, явно намереваясь понаделать в нем пару не регламентируемых природой дыр. Совершить непоправимое ему помешали действия Дикаря — тот натравил на нквдшника свежего пустыша, в которого к тому моменту обратился напарник Луня.

В этот же раз никого, кто смог бы остановить произвол особиста в окопах не оказалось, и Лунь стал свидетелем картины, как тот, вращая безумными глазами и размахивая поситолетом, стоит над окровавленными трупами Глеба — того самого напарника и самого Луня. Вернее, не Луня, а одной из версий Архипа Петровича Федулова. Разведчик испытал очень странную, смешанную гамму чувств, глядя на свое собственное бездыханное тело.

— Вы кто еще такие⁈ — Нахрапин пришел в себя и мутным взглядом окинул группу необычно снаряженных и вооруженных нестандартным для войск РККА бойцов — А ну стоять!

Он недвусмысленно поднял свой «маузер» — копию того самого, что когда-то прибрал к рукам Дикарь, и направил его ствол в сторону отряда рейдеров.

— Федулов? Я ведь тебя только что… — особист снова посмотрел на одно из окровавленных тел, лежавших у его ног.

В этот момент Лунь испытал неописуемый приступ ярости на подгнившего особиста, который совершил то, чего не смог сделать при прошлой перезагрузке. Разведчик вошел в состояние ускорения, в мгновение ока очутившись рядом с нквдшником, вырвал из его вялой ладони пистолет и жестким пинком по печени прервал зарождающийся внутри особиста поток брани и претензий. Тот икнул и с хрипом повалился на землю.

— Ты что себе позволяешь! Да я тебя…

Разведчик, давая разрядку собственным чувствам, еще несколько раз хорошенько приложил его по ребрам, и с удовольствием услышал как прежде всесильный майор госбезопасности, который не стеснялся одергивать даже командира батальона, заскулил как побитая собака.

Но продолжить ему не дали — под руки его схватили рейдеры.

— Тихо, браток, тихо! Сам ведь знаешь — со свежаками надо помягче, подушевнее! Хотя, мы тебя понимаем — на собственный труп не каждый день случается посмотреть. Но ты все же того, остынь, приятель, от греха подальше!

Эти слова произвели на разведчика эффект холодного душа. Он прекратил попытки дотянуться до собственного убийцы, после чего буркнул, что пришел в норму и чтобы его отпустили. Когда рейдеры исполнили его просьбу, разведчик некоторое время наблюдал за методичной работой рейдеров, продолжавших мародерку, потом на злобно смотревшего в его сторону нквдшника. После чего убрал за пояс трофейный «маузер», взялся за рацию и вызвал на связь Мичмана.

— Командир, моя работа тут выполнена, дальше уж вы сами. Пора нам разбегаться!

Начальник рейдерской группы из Флюгера после непродолжительного молчания ответил согласием.

— Твоя правда! Давай ко мне подваливай — рассчитаемся, как договаривались. Тут как раз по твою душу, твоя приятельница пожаловала.

Лунь не стал уточнять по рации о ком идет речь — собственные догадки на этот счет у него уже имелись. Он лишь кивком подозвал к себе все это время тенью следовавшую за ним Европу, после чего попрощался с окружавшими его бойцами, бросил последний взгляд на угрюмо нахохлившегося особиста, и покинул мрачные окопы с трупами советских солдат, направившись в сторону командирской БРДМ.

На подходах к боевой машине его перехватил Бисмарк. Он некоторое время молча шагал рядом, после чего озвучил не дававший ему покоя вопрос:

— Слышал, что ты собираешься на поиски Дикаря? Правда это⁈

Разведчик, который за прошедший месяц много чего повидал и пережил, что заставило его переосмыслить многие вещи, в том числе и свое отношение к австрийцу, лишь молча кивнул в ответ.

— Не против будешь, если я буду к вам присоединяться?

— Зачем тебе это? Ты ведь тогда оплату за этот рейд от Флюгера не получишь!

Бисмарк лишь флегматично пожал плечами.

— Ну, не получу, так не получу, не страшно. Я еще с прошлой своей командировки с торговым караваном не потратил спораны и горох.

Надо отметить, что Бисмарк и впрямь сильно преобразился — от прежнего испуганного пацаненка, что невнятно лопотал, коверкая русские слова, почти ничего не осталось. Его нынешней экипировке могли бы позавидовать самые серьезные рейдеры, двигался и держал оружие он теперь не в пример увереннее, обветренное лицо с грубевшими и заострившимися чертами лица придавали австрийцу мужественности. Одним словом, если бы Лунь не знал этого парня лично, мог бы его сейчас и не признать.

— А насчет «зачем» — Дикарь для меня такой же крестный, как и для тебя. Глупо спрашивать, разве нет⁈

Разведчик одобрительно хмыкнул себе в усы.

— И то верно! Ладно, я, в общем-то, и не против, только учти, что легкой прогулки не получится. Я в прошлый раз такого страху натерпелся, врагу не пожелаешь. Да и в этот раз, думаю, не легче выйдет.

Австриец вновь флегматично пожал плечами.

— Я ведь этот месяц тоже не на пляже с девочками загорал, в Улье, как тут любят говорить местные, легких дорог не бывает.

— Ну, смотри сам, мое дело предупредить.

На этом полемика была свернута, поскольку их троица достигла точки назначения. Из глубин «бардака» вышел руководитель поисковой операции и с сомнением окинул взглядом их разношерстную компанию, задержавшись на секунду на фигуре Бисмарка, после чего остановился на Луне.

— Договор закрываю, ты и девчонка свою часть сделки выполнил полностью. Ваше вознаграждение!

Он перекинул в руки разведчика сетчатый пакет, внутри которого перекатывались несколько горошин — та сумма, которую озвучивал Грек перед рейдом.

— Теперь насчет тебя, горячий финский парень! Вижу, ты тоже с ними заодно лыжи навострил? У нас с тобой уговор был на полный рейд — туда и обратно. Если сейчас соскочишь, контракт обнуляется без оплаты, имей в виду!

Бисмарк лишь безразлично махнул рукой, сигнализируя, что эта сторона вопроса его не слишком заботит.

— Ну, раз с этим вопросом решили, будем прощаться! — он поочередно пожал каждому руку — Ваш эскорт вон уже сидит, вас дожидается. Спасибо за помощь и берегите себя, ребята! Желаю удачи!

Он махнул рукой в сторону девичьей фигуры, ожидавшей когда они закончат с насущными проблемами, после чего вернулся в БРДМ.

Лунь же, забрав из «шишиги» рюкзаки их троицы с улыбкой поспешил навстречу к нимфе — а их дожидалась именно она. Он с удивлением для себя обнаружил, что чертовски рад видеть эту колючую, словно репейник, и острую на язык дамочку. Как-никак они вместе пережили такие превратности судьбы, что иным и не снилось. А это сильно сближает людей. Кроме того, он был обязан девушке жизнью, она собственноручно спасла его шкуру, на своей спине вынеся его раненную изуродованную тушку из разгромленного логова килдингов.

Аврора, сидевшая на бревне, встала им навстречу и рассеяно оглядела их троицу, тоже задержавшись на лице Бисмарка. С ее губ явно едва не сорвался вопрос, но девушка в последний момент передумала его озвучивать.

— Закончили? Если да, то давайте выдвигаться, путь нам предстоит неблизкий.

Луня покоробила показушная холодность, которую продемонстрировала девушка. Она вела себя так, словно они были чужими людьми. Но подавив собственное неудовольствие, разведчик принялся паковать вещи в коляску немецкого мотоцикла, что был приватизировал у немецкой полевой жандармерии. Спустя пару минут им удалось разместиться — девушкам пришлось делить коляску на двоих, благо обе были довольно скромных габаритов, а на Бисмарка вновь свалилась роль водителя. Оглядев напоследок мотоцикл и окрестности, на предмет забытых вещей, Лунь закинул рюкзак на спину, перехватил поудобнее карабин и дал отмашку на выдвижение. Яростно треща двигателем, мотоцикл скрылся за поворотом запущенной грунтовой дороги.

Глава 7

Водораздел тянулся и тянулся, дорога его штурмовавшая, петляя разбитой ниткой, уходила вверх. За каждым новым осиленным пригорком оказывалось, что это лишь очередная часть внушительного хребта, рассекавшего местность на две области своим каменистым телом.

Доехать до конца этого казавшегося бесконечным подъема фельдегерскому драндулету было не суждено. Нацистская техника образца начала-середины прошлого столетия не потянула нерасчетных нагрузок и замерла, забуксовав в глинистой каше одной из дорожных рытвин, куда по неопытности загнал ее не самый опытный водитель, в лице Бисмарка. Австриец еще минут десять пытался реанимировать ветерана, пиная ногой кикстартер, но аппарат лишь утробно хрюкал движком, выплевывая воду из залитой водой выхлопной трубы. В итоге продукт научно-технического гения Третьего Рейха пришлось бросить на бесславное прозябание и группа принялась разбирать пожитки и оружие и настраиваться на пеший марш.

Лунь снял с вертлюга, приваренного к мотоциклетной коляске, MG-34 и без лишних слов передал его на руки Бисмарку, присовокупив туда три полных пулеметных ленты, обнаруженных в запасах полевых жандармов. Тот не без недовольного ворчания, но ношу принял. Понять его недовольство можно — у него и без того имелся свой Steyr AUG (похоже, один из тех, что некогда были экспроприированы у Чертей на Б-12), а лишние двадцать килограмм нагрузки вгонят в уныние кого угодно. Но наличие у группы в качестве средства крайней аргументации скорострельного пулемета его неудовольствие перечеркнуло. После чего группа двинулась вперед, преодолевая остатки довольно крутого склона холма, по которому взбиралась разбитая колеями трасса, лишь условно способная называться дорогой.

Нагрузив компаньона, Лунь тут же позабыл о нем и его ворчании. Австриец, даже будучи раненым, вполне успешно тягал на своих плечах полновесную ПТРД, плюс парень заметно окреп за прошедший с их с Лунем последней встречи месяц, и вряд ли эта нагрузка теперь станет для него неподъемной. Сейчас голову разведчика занимали совершенно иные мысли. Они тревожили его, крутясь где-то на периферии сознания, но оформить их охотник все никак не мог. Все, что он смог понять — тревога его связана с нимфой. Что конкретно его беспокоило в поведении девушки, он пока не понял, вроде бы все было как обычно. Но наблюдательность сибирского промысловика была отточена годами промысловой охоты, и за свою уединенную жизнь он осознал — если тебя что-то беспокоит, то, скорее всего, это неспроста. Так и не придя ни к какому выводу, он пока отодвинул свои тревоги на задний план.

Тем более, причина сделать это имелась, и вполне весомая. Спустя полчаса они смогли таки перевалить через гребень водораздела, и перед глазами группы раскинулась величественная и тревожная картина. Оказалось что левее примерно на километр от того места, где они очутились, находилась внушительная плотина. Судя по сверкавшим на солнце потокам, что струились растрескавшейся бетонной конструкции, сбегая вниз, вода по другую сторону конструкции имелась.

Берега водохранилища, скрытого за плотиной были укрыты от их гребнем водораздела, что несколько повышал свой уровень относительно места, где сейчас стояла группа. Но то, что оно там имелось, не вызывало сомнения — глядя на циклопические размеры плотины, объем его должен быть очень солидным.

По другую сторону дамбы раскинулась широкая долина, сейчас укрытая клочьями густого, белого тумана. Но даже сквозь редкие прорехи проглядывали отдельные детали ландшафта. Широко раскинувшиеся лесные и сельскохозяйственные кластеры, кластеры с городской застройкой, промышленные объекты — все по эту сторону плотины было основательно подтоплено водой и заболочено. Порыв ветра донес до ноздрей Луня тяжелые запахи — тины и разлитых нефтепродуктов, гниющей растительности и прелой древесины из полузатопленных лесопосадок и рощ, из мокнувших в застоявшихся озерах скирдах с сеном, в которые превратились покосы. Целый букет из самых отвратных запахов мешался с запахом тлена — разбухших и разлагавшихся в стоячей воде тел людей и животных. Эта концентрированная гадость так била по обонянию, что, даже уловив отдаленные ее эманации, Лунь непроизвольно прикрыл нос ладонью. Его примеру последовали и остальные, за исключением, разве что, Авроры. Вонь эта была по-настоящему удушающей.

Судя по всему, процесс переноса и смена почвенного состава под многотонной конструкцией плотины подрывали ее структурную целостность, что неизбежно вело к разрушению и прорыву удерживаемого бетонной стеной водного массива. Когда это происходило, все кластеры этой внушительной долины, уходившей своей юго-западной частью к реке, оказывались в той или иной степени затоплены. Постепенно уровень наводнения спадал, но его цикличность при перезагрузках превратило долину в огромную смесь затопленной городской и сельской застройки, мангровых зарослей, мутных, затянутых ряской озерец и топких, смердящих болот.

Разведчику уже неоднократно доводилось слышать, что по эту сторону реки есть огромные площади заболоченной местности. Но никто из его собеседников не говорил ему, что болота эти имеют происхождение не природное, а связанное с устройством Стикса. Судя по всему, не так уж много было тех, кому удалось увидеть местные кластеры своими глазами, а еще меньше тех, кто смог об этом рассказать.

— Нам нужно туда!

Нимфа указала острым ногтем правее — в противоположную сторону от дамбы. Там сквозь туманную дымку угадывались серые петли серпантина, что взбирались на кручу каменистого кряжа, служившего водоразделом, со стороны заболоченной долины.

— Правда, придется там немного с веревками попотеть, ну да это ерунда.

Девушка поправила лямки рюкзака, перевесила поудобнее оружие и направилась вперед. Их крошечная группка прекратила любование сумрачным апокалипсическим пейзажем и последовала за ней.

Вскоре слова блондинки подтвердились. Здесь обнаружился стык двух кластеров, и на его границе оказалась очередная причуда Стикса. Он по своей традиции постарался состыковать две похожие структуры ландшафта, вот только холмы с той стороны границы серьезно не дотянули по высоте до гранитного водораздела с этой. По причине чего каменистый останец оказался срезанным по границам, словно лазером и гладкой, как стекло стеной уходил вниз метров на тридцать, где начиналась уже земля следующего кластера. Дорога, петлявшая вверх серпантином, по той же причине резко оканчивалась резким обрывом. От того места, где находилась наша веселая компания, дорогу внизу отделяли три десятка метров почти отвесной скалы. И именно про это препятствие и толковала нимфа.

Решение по его преодолению у нее было заготовлено заранее. Девушка вынула из рюкзака моток паракорда, зафиксировала один его конец вокруг крупного валуна и стала разматывать длину. Когда с этим было покончено, она кивком подозвала Еву и принялась ее обвязывать по талии и через бедра. Европа хоть и прикусила нервно губу, поглядывая с обрыва вниз, изо всех сил страха своего постаралась не демонстрировать. Когда с обвязкой было покончено, они в три пары рук принялись спускать девушку вниз, понемногу стравливая веревку вниз. Обошлось без происшествий, и когда Ева достигла поверхности шоссе, то сразу принялась распутывать узлы, завязанные руками нимфы. Вслед за девушкой вниз поехали пожитки — рюкзаки и оружие. Потом настала очередь австрийца. И тут пришлось попотеть — он прилично обгонял девушку по весу. Но Лунь с Авророй медленно вытравливали стропу, страхуя друг друга, и дело продвигалось без происшествий.

Но ровно в тот момент, когда Бисмарк преодолел середину спуска, за их спинами раздалось недоуменное урчание.

— Твою ж за ногу, откуда так не вовремя⁈

Нимфа невнятно выругалась. Уши разведчика уловили шлепанье ног зараженного, бросившегося к ним из жидких зарослей на вершине останца. Как он там очутился и почему не среагировал на их появление раньше, это еще тот вопрос. Но спасибо хотя бы за то, что копытами не стучит, значит там угроза не страшнее жрача. Который, впрочем, вполне способен и сейчас устроить массу неприятностей тем, кто остался наверху, а Бисмарка отдать на волю гравитации.

— Держись!

Лунь почувствовал, как девушка бросила веревку и резко возросшая нагрузка потащила его к краю обрыва. Разведчик шляпнулся на пятую точку, ощущая, как подошвы ботинок скребут по камню задниками. Руки обожгло заскользившим в них паракордом. Осознав, что если он сейчас разожмет пальцы, напарник, болтавшийся внизу, отправится в стремительный полет, Лунь сцепил зубы, и откинулся назад, пятки очень вовремя нащупали в каменном массиве выемку и позволили задержать скольжение. Шнур заскрипел, перетирая синтетические волокна об острый край камня, затрещали связки и мышцы, тело охотника напряглось, удерживая критическую нагрузку, но положение худо-бедно стабилизировалось.

Урчание, между тем, опасно приблизилось, и в этот момент нимфа начала стрелять. Стрелять суетливо, дергая за спуск через рваные промежутки времени и заставляя пистолет неравномерно чихать глушителем. Так стреляет человек, который пытается максимально быстро опустошить магазин. Куда подевалась её завсегдашнее хладнокровие, которое в любых, даже самых критических ситуациях позволяло ей валить даже серьезно развитых зараженных одним-двумя выстрелами? Мысль эта молнией мелькнула в голове у Луня, но тут же была вытеснена болью в обожженных руках. И что гораздо хуже — он почувствовал нарастающее онемение в правой, только-только восстановленной руке.

На пятом или шестом выстреле урчание, наконец, оборвалось и послышался шум упавшего тела.

— Быстрее!

Разведчик прохрипел призыв о помощи, явственно ощущая, как теряет контроль над паракордом. Но в этот момент нимфа вернулась на свое место и схватилась за конец веревки, резко снизив нагрузки на онемевшие пальцы. Разведчик выдохнул с облегчением.

Стараясь не обращать внимания на боль в обожженных и разодранных ладонях, он принялся помогать девушке стравливать паракорд, опуская Бисмарка вниз. Когда стопы австрийца коснулись дороги, и нагрузка исчезла, он с облегчением выдохнул и принялся трясти кровоточащими ладонями. После чего непослушными пальцами открыл клапан на разгрузке, где хранилась аптечка, выудил оттуда пакетик с антисептиком, надорвал его пальцами, зажав уголок в зубах, и щедро присыпал обезображенные кисти и пальцы. После чего принялся неловко бинтовать их стерильным бинтом.

Девушка тем временем отвязала конец веревки от валуна, пропустила ее конец через ствол растущей неподалеку кривой, но вполне крепкой сосенки, после чего скинула один конец вниз. Теперь спуск оставшихся наверху членов группы будут осуществлять те, кто находится внизу, постепенно вытравливая свой конец, который они также предусмотрительно пропустили через железное ограждение трассы.

После чего они совместными усилиями обвязали разведчика, и он принялся медленно опускаться вниз, перебирая ногами по каменной стене. Висеть над пропастью, ощущая, как вибрирует под его весом веревка, было откровенно страшно. Но Лунь успокоил себя тем, что раз уж с этим справилась Европа — ему и вовсе грех давать слабину.

Но все равно, очутившись внизу, он не смог сдержать вздоха облегчения. Тем временем парочка, отвечавшая теперь за спуск товарищей, выбрала свободный конец, и очередь дошла и до нимфы.

У девушки, впрочем, не возникло никаких проблем со спуском. Как только она спрыгнула вниз, преодолев последний метр гранитной стены, то сразу же принялась сматывать свободно повисший конец шнура. Когда веревка вышла из соприкосновения с деревом наверху, то свободно упала вниз и была помещена обратно в рюкзак. Таким образом, пути назад у их группы больше не осталось.

— Какие наши дальнейшие действия⁈

Вопрос, адресованный нимфе, озвучила Ева. Девушка вглядывалась в петли серпантина, которые постепенно спускались ниже и уходили в плотные слои тумана, клочья которого постепенно сносило в сторону реки.

— Нужно спуститься по дороге, после чего преодолеть затопленную низину. Там все в воде, но если знать маршрут, то вполне можно пройти по мелководью!

Блондинка вновь указала пальцем в серо-молочную муть, за которой с трудом угадывалась местность, о которой она говорила.

— Потом прямо по курсу будет небольшой стаб-тройник с элеватором, там все давно превратилось в натуральное болото и проржавело, соваться к постройкам не будем, обойдем кластер по краю, после чего двинем на юг, к реке. Где-то там есть протока с рыболовно-туристической базой. Там попробуем найти себе лодку, моторную, по возможности. Главное, в тумане к городскому кластеру не прижаться, там тварей до черта — она махнула рукой куда-то левее — Тут их тоже хватает, так что, держите ухо востро и оружие из рук не выпускайте. Смотрите по обстоятельствам, старайтесь мелких тварей зачищать клювам, в крайнем случаеработайте с глушителя. Шуметь тут нежелательно, могут набежать неприятные гости.

Судя по тому, что говорить девушка старалась вполголоса, опасения ее были совсем не беспочвенными. Да и изуродованные в хлам машины со следами чьих-то внушительных когтей лишь подтверждали ее слова наглядно.

Когда монатки снова были распределены, и каждый из них был готов к выдвижению, отряд принялся спускаться по серпантину в долину, обходя разбитые и брошенные автомобили. Судя по запылившимся лакированным поверхностям и ржавчине в местах, где металл получил повреждения, перезагрузка на этом кластере случилась уже довольно давно. Находиться на подобных кластерах за время, проведенное в Стиксе, для Луня стало занятием нервным — он еще не забыл, как они едва не угодили под перезагрузку при попытке пройти насквозь кластер Европы, тот самый, уже набивший оскомину Б-12. Этот опыт ему совсем не понравился, и с тех пор у разведчика развилась своеобразная фобия — он на давно не перезагружавшихся кластерах испытывал глубинный страх и дискомфорт, опасаясь что вот-вот может начаться новая перезагрузка. Его страхи усиливал стелившийся вокруг из-за дикой влажности густой и вязкий туман. А это означает, что один из главных признаков приближавшейся перезагрузки может остаться незамеченным и ориентироваться придется лишь по запаху «кисляка».

Впрочем, вскоре ему пришлось позабыть о своих страхах по простой и банальной причине. Слова нимфы о том, что тут полным-полно зараженных оказались верны. Даже на дороге, среди машин, слонялось бесцельно неприлично много зараженных. Правда, тут не было никого, страшнее бегуна, в основной своей массе ослабевшие ползуны и джамперы. Что вполне объяснимо — кормовой базы на этой трассе у них было не то, чтобы много. Лунь заставил активно работать своими клювами Еву и Бисмарка, зачищая местную фауну — первую в качестве тренировки, которую она выполняла с видимой гримасой отвращения, второго просто в силу молодости австрийцы. Сам же Лунь контролировал окрестности, водя вокруг красной точкой коллиматора, закрепленном на Вепре — точной копии когда-то купленного в магазине у Надфиля и конфискованного мурами Тритона. Ему очень не хотелось, чтобы откуда-нибудь из тумана на них внезапно выскочил излишне резвый лотерейщик или топтун. После того, как разведчик окончательно освоился со своим даром, он перестал опасаться среднеразвитых тварей. Главное, это успеть вовремя активировать свою способность, которую разведчик про себя окрестил «киселём», в силу того, что мир вокруг него после активации дара резко замедлялся. А уж потом он с ювелирной точностью понаделает дырок в любом зараженном. Особенно четко он это осознал во время схватки с Голодом, захватившим тело крестного. Тогда ему пришлось выложиться на полную, выжав из себя все силы до капельки. И это впоследствии помогло ему осознать новые грани и пределы своего дара. К тому же, он не просто отлеживал бока в больнице весь последний месяц, пока шла регенерация потерянных конечностей. Он продолжал тренировки, даже оставаясь в лежачем положении, и теперь был полностью уверен в своих силах.

Глава 8

От висящих в воздухе волн тумана и срывавшихся с ветвей кустов капель одежда набрала влаги и противно липла к телу. Под ногами там и тут хлюпало, как, впрочем, и в ботинках. Вода здесь была повсюду — где-то лужицами, где-то отдельными озерцами, не всегда понятной глубины, а иногда целыми заводями, разливами. И на звуки, издаваемые группой, из затопленных зарослей, тесно обступивших редкие постройки, к ним то и дело выскакивали зараженные. Разбухшие и отекшие от постоянного пребывания в воде и на запредельной влажности воздухе, с рожами, напоминавшими ассиметричные тутовые грибы, к ним с невнятным урчанием выскакивали твари. Стоило им оставить петли серпантина у себя за спиной, все резко поменялось — концентрация мутантов вокруг резко подскочила, как и их качественный состав. Слабые ползуны и джамперы полностью исчезли, им на смену пришли бегуны, жрачи и даже несколько топтунов, упокоить которых удалось лишь согласованными и стремительными действиями все группы. Их урчание и чиханье глушителей привлекало новые действующие лица, благо звук в плотном тумане распространялся не слишком далеко и это ограничивало число потенциальных участников веселья.

Теперь клювы пришлось отложить в сторону и работать с «тихих» стволов. И в дело все чаще вместо Евы приходилось включаться разведчику. Он взял на себя основную нагрузку по хладнокровному отстрелу разнообразных тварей, то и дело вываливавшихся на них из застройки и зарослей, окутанных клубами тумана.

Теперь, благодаря полной интеграции выданного ему Стиксом дара, разведчик принялся проворачивать тот же номер, которым еще месяц назад так удивляла зеленого новичка нимфа. Он активировал «кисель», разгоняя себя на доли секунд, в те короткие мгновения, когда целился из оружия в набегавших зараженных. Эти кратковременные «разгоны» позволяли ему поражать наиболее уязвимые части тел атаковавших их тварей — глазницы, раззявленные рты, либо удачно подставленные споровые мешки. То, что раньше казалось ему какой-то фантастикой, сейчас превратилось в рутину. И теперь его мало трогало, кто перед ним находится — вялый бегун, либо серьезно обросший мышцами и броней топтун. Потому что, после того как ему удалось поучаствовать в охоте на суперэлитника, нынешние враги не вызывали у него внутри сколько-нибудь серьезного страха, он сейчас крайне трезво оценивал уровень угрозы и свои возможности ей противостоять. Все, что от него требовалось — экономный расход собственных сил, дабы не очутиться в опасном переплете с отключившейся способностью. Единственное, что прилично раздражало и нервировало, это отсутствие в составе группы сенса. Подсказки покойного ныне Тамтама стали чем-то настолько привычным, что теперь обходиться без них было очень тяжело.

Их группа, ведомая нимфой, петляла в каких-то подтопленных сельскохозяйственных угодьях, время от времени натыкаясь на хозяйственные постройки, брошенные поржавевшие комбайны и трактора. Кажется, перезагрузка застала этот кластер в самый разгар страды. Мутанты хаотично и бессистемно слонялись по этой местности, явно без какой-либо конкретной цели. Возможно, сырая погода выгнала их из убежишь, либо где-то неподалеку перезагрузился свежий кластер, что взбудоражило местных тварей. А может быть и они и вовсе постоянно так вели себя на этих территориях. Ответ на этот вопрос знала разве что Аврора, но она была необычайно молчалива и неразговорчива, потому подобные детали Луню приходилось додумывать самостоятельно.

Спустя пару часов такой напряженной прогулки они достигли границ стабильного кластера-тройника, о котором ранее говорила нимфа. Узнать его оказалось несложно — он представлял собой топкое, вонючее болото, на фоне которого все пройденные ранее территории были настоящим раем. Прогнившая и поржавевшая махина элеватора, очертания которого терялись в молоке тумана, медленно и неуклонно погружалась в эти неприглядные топи, уйдя за долгие годы под болотную жижу минимум на треть. Одного взгляда на местность хватало, чтобы отбить всякое желание туда соваться. И вообще, разведчик на собственной шкуре остро ощутил тревогу, которая пропитала тут даже воздух. И, судя по встревоженному виду австрийца и Евы, они хоть и смутно, но разделяли его опасения.

— Мы ведь туда не полезем?

Чувство притаившейся где-то неподалеку угрозы было настолько велико, что Лунь бессознательно перешел на тихий, едва уловимый шепот, приблизив губы почти к самому уху нимфы. В одно мгновение, едва запах, исходивший от тела нимфы, коснулся его ноздрей, тело разведчика словно пробил электрический разряд. Разрозненные, казалось бы, абсолютно не связанные друг с другом элементы, которые последние несколько часов подсознательно беспокоили его, с отчетливым — как от взведенного курка, щелчком собрались воедино, соединившись в стройную картину. В картину, от которой его прошиб липкий страх, а спина покрылась холодным потом.

Собрав в кулак все свое хладнокровие, Лунь постарался и мускулом на лице не выдать нахлынувших на него чувств. И, вроде бы, это сработало — нимфа никак не среагировала на его секундное замешательство.

— Нет, конечно! Сейчас правее возьмем, пройдем по границе между кластерами. На этом стандарте запросто можно утонуть, там такая жижа, что с головой уйдешь и даже ойкнуть не успеешь.

Девушка поправила оружие и неловко перепрыгивая с кочки на кочку, направилась в гущу подтопленных зарослей. Троице не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.

Когда жутковатый стаб остался позади, и они вышли на небольшую полянку посреди рощи, щедро сдобренную неглубокими лужами, голос внезапно подала Европа. Девушка какое-то время мялась, явно разрываясь между желанием удалиться подальше от места, внушавшего потаенный страх и естественными потребностями молодого тела.

— Мне надо в туалет!

Нимфа синхронно с разведчиком оглянулась назад и с неудовольствием посмотрела на нее. Лунь не дал ей высказать его вслух и подал голос первым.

— Бисмарк сходи-ко вместе с ней до ближайших кустиков. Недалече только!

Австриец тоже помялся пару секунд, видимо, смущенный причиной этой просьбы, но потом согласно кивнул и направился в ближайшие заросли. Девушка подалась следом за ним.

— Оружие из рук не выпускайте!

После того как чавкающий звук шагов удалявшейся парочки оборвался в кустах, над проплешиной повисла тишина. Нимфа ерзала на месте, поскрипывая амуницией, а разведчик замер статуей и крепко, до хруста в пальцах, сжал ладонью пластиковую рукоять Вальтера — пистолета, что он прикупил у Надфиля взамен потерянного где-то в глубинах подземелья килдингов «глока». Модерновый версия кардинально отличалась от того трофейного «вальтера», что разведчику однажды довелось снять с пленного фрица, но он уже давно перестал обращать внимание на подобные вещи. К тому же, сейчас все его мысли были поглощены нимфой, чью спину он буравил взглядом в данный момент.

— Жутковатое, однако, местечко! — он напряженно кивнул себе за спину, стараясь выговаривать слова так, чтобы не выдать охватившего его напряжения — Надеюсь, не ошивается там никакой элитник. Вроде той страхолюдины, что ты в прошлой наш забег миной подорвала!

— А, ты про это? Не, не должно, не волнуйся. Самые серьезные твари здесь надолго не задерживаются, не любят они местную сырость, уходят на восток.

Нимфа ободряюще улыбнулась — или попыталась это сделать. Разведчик улыбнулся ей в ответ –этот короткий, незначительный разговор избавил его от последних колебаний. Он отщелкнул клипсу, удерживавшую пистолет в кобуре и потянул его вверх, одновременно входя в состояние «киселя». Мир вокруг него замедлился, все движения вокруг обрели плавность. И его собственные в том числе. Аврора говорила ему однажды, что существует дар (заковыристое название которого он позабыл) которые действовали еще сильнее, практически замораживая время и все вокруг. Его способность была не настолько мощной, она лишь замедляла все вокруг него раза в два. Однако, это уже само по себе было огромным преимуществом.

Он наблюдал за тем, как планка пистолета вальяжно занимает нужное положение, и мушка наводится на фигуру девушки. Выражение лица той также медленно и неторопливо стало меняться с наигранно безмятежно-ободрительного на настороженное, в глазах молнией мелькнуло непонимание. Разведчик специально не стал рисковать и активировал свой дар заблаговременно, чтобы у противницы осталось как можно меньше возможностей чтобы отреагировать. Про разнообразие даров у местных — порой самый неожиданных и удивительных, Лунь был наслышан и рисковать лишний раз не хотел, смирившись с перерасходом сил.

Палец, преодолевая сопротивление, медленно потянул спуск назад, лицо девушки, на котором недоумение медленно сменялось выражением ужаса, закрыло облачко пороховых газов и ослабленная глушителем дульная вспышка. И в этот миг разведчик отключил способность, возвращая привычную скорость бегу времени. Оружие брыкнулось в ладони, выбросив блестящий латунный цилиндрик гильзы, запоздало хлопнув глушителем, а в следующую секунду Лунь с удовлетворением услышал звук попадания пули по телу, а следом приглушенный вскрик, в котором мешалось изумление и боль. И нажал на спуск еще раз.

А дальше разведчику пришлось как следует удивиться, и он поблагодарил себя за предусмотрительность. Тело нимфы, вернее, того, кто пытался ею прикинуться, подернулось рябью и стало полупрозрачным, вторая пуля прошла сквозь него, лишь создав небольшое возмущение там, где находилась ставшая призрачной фигура соперницы. Потом и это, едва уловимое взглядом возмущение в воздухе, подобное тому, какое бывает, если бросить камень в прозрачный пруд, растворилось без следа, и враг окончательно исчез из поля зрения озадаченного Луня. Но длилось это недолго, всего три или четыре секунды, и она с чертыханием вновь предстала перед охотником в своем нормальном виде, правда, очутившись метрах в пяти от того места, где пробившая бок девушки пуля оставила на березе кровавую кляксу. Она вернулась в реальность, и припала к стволу дерева, обняв сосенку слабеющими руками. На боку девушки сквозь одежду быстро начала проступать кровь, расплываясь алым пятном на камуфляжной ткани. Обмякшее тело съехало вниз, ломая сухие сучки и осело на землю.

— Как ты догадался⁈

Хриплый голос совсем не походил на интонации и постановку речи нимфы. Фигура девушки вновь подернулась рябью, и разведчик с изумлением увидел сквозь черты ее лица проступает физиономия совершенно незнакомого ему мужчины. И вот теперь разведчика отпустило напряжение — принимая решение открыть огонь, больше всего на свете, больше, чем когда бы то ни было, он боялся ошибиться.

— Ты можешь напялить на себя чью угодно личину, скопировать голос, но чужой запах и привычки выйдет уже вряд ли. Да и чуйку мою не проведешь. Я самого начала насторожился, а сейчас вижу, что не ошибся. Не срослось у тебя, паря, меня вокруг носа обвести. Не дорос еще, хлопец, и уже не дорастешь.

Он усмехнулся себе в усы, продолжая держать на прицеле обмякшее тело, и был в любой момент готов вновь спустить курок. То, на что был способен враг он уже успел лицезреть воочию и давать ему шанс реализовать собственные ошибки был не намерен.

— Что тут происходит⁈

Пораженный возглас Европы, вернувшейся из своего похода в ближайшие кустики, был наполнен искренним изумлением. Она шла впереди австрийца и замерла столбом, неверующе уставившись на лежавшую неподвижно окровавленную фигуру. Разведчик на долю секунды отвлекся на ее появление, а когда вернул взгляд назад обнаружил, что смотрит на лежавшую на земле точную копию самого себя, которая отличалась от оригинала разве что кровавым пятном на одежде. И эта копия его собственным голосом внезапно выкрикнула, обращаясь к так некстати вернувшейся парочке.

— Ева, это враг! Стреляйте!

Этот сдавленный вопль застал разведчика врасплох, он потерял драгоценные секунды, в течение которых Бисмарк и Европа колебались, и очнулся уже тогда, когда прямо ему в лицо смотрело два черных дула — пистолетное и автоматное, увенчанных саундмодераторами. Впрочем, он не утратил присутствия духа и после секундного замешательства попытался вернуть инициативу себе.

— Брехня! Я настоящий, а вот он блазнит, хочет вас в искушение ввести. Смотри внимательно на него!

Девушка, на лбу которой от напряжения вздулась бьющаяся жилка, перенацелила пистолет на лежавшую в луже копию разведчика. Бисмарк продолжал целиться в оригинал, по его резко взмокшему лбу скатилась одинокая капля пота.

— Не слушайте его, стреляйте! Иначе я сейчас копыта откину! Быстрее!

Девушка вновь заколебалась, ствол оружия в ее руках дрогнул. Мысли в голове разведчика метались мотыльками, он судорожно искал выход из сложившейся патовой ситуации. Он мог бы ускориться на мгновение и добить подранка, но где гарантия того, что в следующую секунду его соратники не откроют ответ уже по нему⁈ Очевидно, расчет врага именно на этом и строился — если уж ему не светило привести свой коварный план в исполнение, он явно нацелился забрать с собой в могилу хотя бы кого-то.

Разведчик сперва ощутил, как потеет его ладонь, удерживавшая рукоять пистолета, а потом вдруг почувствовал прилив небывалого спокойствия.

— Дочка, помнишь, что я тебе говорил перед отправлением? Про момент, когда тебе придется принять важное и неизбежное решение! Считай, момент тот вот сейчас и настал!

Разведчик говорил размеренно, стараясь не спровоцировать своих соратников, одновременно не спуская взгляда с распростертого на земле, но продолжавшего даже несмотря на свою неподвижность, быть крайне опасным, врага.

Глаза ее вначале округлились, но потом черты лица девушки отвердели и преисполнились решимостью. После короткого колебания, длившегося краткое мгновения, девушка приняла окончательное решение, прищурила глаз и спустила курок. «Люгер» в ее руках — тот самый, что принадлежал Дикарю и был передан Европе настоящей Авророй, хлопнул глушителем, и голова имитатора откинулась назад, разбросав неопрятно выглядевшие мозги по растительности росшей на кочках позади него. Тело конвульсивно дернулось и принялось сучить ногами, гоняя пятками воду в мутной, подкрашенной алым, луже.

Разведчик с четким щелчком поставил оружие на предохранитель и демонстративно вернул «вальтер» в кобуру. Австриец за спиной девушки тоже, наконец, расслабился и опустил ствол автоматической винтовки.

— В голову-то зачем⁈ Допросить же могли еще!

Европа, сверкнув зубами сквозь полубезумную улыбку, ничего не ответила. Высокая грудь девушки вздымалась, она глубоко и часто задышала. Разведчик приблизился к ней и плавно — почти ласково, положил руку поверх ствола пистолета, который та продолжала держать на вытянутой руке, поставил его на предохранитель, так же как недавно поступил с собственным оружием, и помог девушке вернуть оружие в чехол.

— Первый раз всегда так! Ничего, дочка, ничего! Ты подыши, подыши поглубже, и оно отпустит!

Плечи девушки затряслись от беззвучных рыданий.

— Я…я…я ее…его убила⁉ Что это, твою мать, такое⁈ Кто это⁈

Осознав, что Еву начинает накрывать запоздалой истерикой, охотник отцепил от пояса флягу с живчиком, с силой вложил ее в судорожно сжатые пальцы девушки и практически силком заставил ее сделать пару глотков. Горлышко несколько раз ударилось о зубы, потом универсальное лекарственное средство Улья с бульканьем потекло в горло. Спустя мгновение она закашлялась, выдохнула на весь объем легких и следом резко успокоилась, задышав ровнее. Поняв, что с этим делом он разобрался, Лунь ободряюще похлопал ее по плечу.

— Мимик то. Прикинулся нимфой. Хотел нас, видать, в ловушку какую нито завести. Или еще что похуже.

— Мимик?

Вопрос озвучил подошедший ближе Бисмарк.

— Ага. Перевертыш. Аврора — настоящая Аврора, мне про них рассказывала. Копируют внешность и голос кого-то. Если бы я сам нимфу лично не знал, да не побегал с ней по кластерам, ни за что бы обманку не распознал. Но по мелким приметкам допер: Аврора, когда над чем-то задумывалась, кончик косы в руках теребила. А этот гаденыш левый указательный палец большим тер. И запах у него другой совсем. Да и вообще, вел себя подозрительно. Я сразу неладное почувствовал.

Разведчик приблизился к распростертому и все еще мелко подрагивающему телу неизвестного мужчины, с обезображенным попаданием пистолетной пули лицом, со смертью вернувшего себе свой истинный облик, пнул легонько его по голени.

— Жаль только допросить не успели! Не узнаем теперь кто таков и чего он замыслил. А главное — кто его сюда отправил!

Увидев вновь дрогнувшие плечи Европы, он примирительно щелкнул языком и сделал заключение.

— Ну, на нет и суда нет, не судьба видно. Давайте обшмонаем лиходея и будем думать, как нам из этого переплета выбраться. А то неясно, куда этот уродец нас завел и как отсюда теперь выходить будем!

Глава 9

Еще несколько часов блужданий по промозглым, сырым низинам дали весьма неожиданный результат. Как оказалось, мимик им не врал. По крайней мере не насчет рыболовно-охотничьей базы. Поиски в густом тумане точки, о местоположении которой никто из них не имел не малейшего представления, были сродни поискам иглы в стоге сена. В полной темноте. На ощупь. Без рук. То, что им удалось не пройти мимо нее иначе как каким-то чудом назвать не получится.

Но удача все же не отвернулась от их маленького отряда, и Лунь, ведомый каким-то сверхъестественным чутьем, вывел-таки их к деревянным мосткам, ведущим к причалу с одной стороны и модным коттеджам и жилым вагончикам попроще с другой. К тому моменту троица промокла практически до нитки, оголодала и продрогла до зубовного перестука. Не спасли их даже предусмотрительно взятые в дорогу дождевики — влаги вокруг было столько, что в какой-то момент синтетическая ткать балахонов начала ее пропускать и одежда постепенно пропиталась водой. Благо хоть в пойме заливного луга, где они блуждали с того момента, как окончательно оставили позади стаб с элеватором и труп мимика, концентрация зараженных резко снизилась. Тут лишь кое-где обретались слабенькие пустыши и ползуны, которые зачастую даже не реагировали на них, продолжая тупить в своем анабиозе — то ли принимали за собратьев по несчастью, то ли настолько ослабели и замерзли, что утратили всякий интерес к окружению. Кто их поймет. Но разведчик про себя мог лишь порадоваться такому подарку судьбы — в нынешнем состоянии группе было бы очень сложно противостоять серьезным тварям. Схватка с мимиком подорвала силы разведчика, а дары Евы и Бисмарка были не особенно полезны в бою против тварей. Австрийцу, как выяснилось, достался дар, который позволял на несколько секунд нарушить работу вестибулярного аппарата любого живого существа, к кому он прикасался. Эта способность потенциально могла бы на короткое время вывести из строя даже элитника. Но проблема была в том, что последнее, что разведчику бы хотелось на себе испытать — это очутиться с элитой в зоне клинча.

В любом случае, их продрогшей и измотанной компании отдых сейчас необходим как воздух. Иначе, еще несколько часов таких блужданий по абсолютно незнакомой местности наудачу — и их можно будет брать голыми руками. Поэтому, как только из молочной мути вездесущего тумана внезапно возникла крашеная синей краской стенка жилого вагончика, которые так любят завозить компании промышленно-добывающего толка во всякие труднодоступные места ударного труда различных вахотовиков — от нефтяников до лесозаготовщиков, и ранее явно использовался в качестве бюджетного ночлега рыбаками, Лунь дал команду на вскрытие и проникновение, а сам отправился на осмотр территории. За те десять минут, что девушка мучилась с замком, пытаясь его вскрыть с помощью своего дара телекинеза, разведчик устранил совсем сомлевшего местного пустыша, ютившегося под крышей дровяного сарая, а также обнаружил еще пять похожих жилых вагончиков. Вернее будет сказать — жилых потенциально, сейчас они смотрели на него темными провалами окон и не демонстрировали никаких признаков жизни. Похоже, загрузка этой местности в Стикс случилась совсем не в разгар сезона — абсолютно всё жилье было аккуратно заперто, а единственная альтернативно-живая душа, упокоенная им чуть ранее, судя по ее одежде и внешнему виду, являлась в прошлом смотрителем этой самой турбазы.

Подавляя в теле навалившиеся от переохлаждения дрожь и слабость, Лунь некоторое время наблюдал из-за угла за темными силуэтами коттеджей, пытаясь уловить звуки пребывания тут опасных зараженных. Но туман и подступающие сумерки погрузили местность в абсолютную тишину — все вокруг словно замерло и остановилось. Даже вездесущие птахи не подавали голосов из зарослей. Лишь срывавшиеся время от времени с ветвей деревьев и кустов тяжелые капли влаги звучно щелкали по древесине досчатых мостков и широким листьям лопухов, в изобилии росших в прибрежной полосе.

Набравшись смелости и больше не имея ни желания, ни возможности выжидать, разведчик направился к трем двухэтажным коттеджам и более скромному домику смотрителя. Водя стволом карабина из стороны в сторону, кроя самые опасные направления, Лунь прошелся вдоль стены одного из коттеджей, заглянул вовнутрь здания, убедившись, что там пусто. Сумрак и бликующая поверхность стекла скрывали большую часть деталей, но даже того, что он смог разглядеть, хватило понять, что внутри, скорее всего, никого нет — помещение выглядело нежилым и аккуратно прибранным.

Крадучись передвигаясь вдоль стен, разведчик осмотрел все три здания и вошел в огороженный невысоким забором дворик жилья смотрителя базы. Здесь, пусть и ограниченно, имелись свидетельства бесчинств зараженных. У собачьей будки неподалеку от цепи и изжеванного ошейника, лежала горстка окровавленных костей, раздробленных зубами зараженного — видимо, того самого пустыша, которого Лунь технично сработал клювом в самом начале. Кажется, обратившемуся хозяину не хватило материала с сожранного кабыздоха, и он не нашел в себе сил покинуть родной кластер. А может быть, где-то внутри деформированного сознания пустыша тлели воспоминания, привязавшие его к этому месту крепче цепи, которая сгубила сожранную им собаку.

Больше следов присутствия тут зараженных либо людей не просматривалось — первым тут нечего было делать, вторые, как видно, не нашли причин, чтобы сюда наведаться. Что же, и то и другое на руку группе, пусть так и остается. Как минимум — на время сегодняшней ночевки здесь.

Уже не в силах унять дрожь в продрогшем теле, разведчик заторопился назад. В облюбованном ими вагончике Ева, уже благополучно справившаяся с замком, вооружившись налобным фонариком и колдовала над пузатым баллоном с пропаном, пытаясь разжечь пламя на конфорке портативной плитки. Разведчик разглядел это, заглянув внутрь через толстый стеклопакет. Он постучал негромко костяшкой по поверхности стекла, привлекая внимание девушки, знаком продемонстрировав ей, чтобы она занавесила чем-нибудь окно изнутри — ни к чему привлекать к себе внимание светом светодиодного фонарика и шевелением внутри вагончика. Девушка лишь кивнула ему в ответ, и сдернула с одной из постелей покрывало, принявшись занавешивать оконный проем.

Бисмарк, несмотря на то что, промерз он ничуть не меньше разведчика, устоял перед соблазном забраться в гостеприимный вагончик. Вместо этого он пристроился под елью, стоявшей неподалеку, чьи разлапистые ветви почти полностью скрывали его силуэт от глаз посторонних, при этом не закрывая обзора наблюдателю, и контролировал окрестности зорким взглядом. Увидеть его в этом естественном укрытии было не так уж просто, и, если бы не наблюдательность опытного охотника, он вполне мог бы пройти мимо и не заметить «секрет». Разведчик лишь одобрительно хмыкнул и в очередной раз подумал о том, что разительные перемены, случившиеся с австрийцем за прошедший месяц, определенно сделали его персону для Луня гораздо привлекательной в качестве постоянного компаньона.

Лунь прошел мимо наблюдательного пункта австрийца и направился к причалу, планируя закончить разведку окрестностей. Плавучий пирс встретил его пустотой. К небольшим швартовочным кнехтам из чугуна были примотаны стропами и цепями немногочисленные лодки — в основной своей массе на весельной тяге. Большая часть из них была залита речной водой, затоплена либо вообще перевернута. Судя по клочьям сухой травы и комьям засохшей грязи повисших высоко на ветвях прибрежных кустов, где-то на соседних кластерах время от времени случались перезагрузки с приличной разницей уровней воды, которая растекалась по окрестностям кратковременным паводком. А может быть, это было следствием тех самых периодических прорывов плотины, которые заливали долину, превращая ее в гибрид цепи топких болот и озерно-речной системы, о которой толковал мимик незадолго до своей смерти.

В любом случае, отвязать лодку от причала и сразу же отчалить у них не получится — предварительно придется немного попотеть. Брать моторные лодки с причала было не самой умной идеей, движки их лодочных моторов практически наверняка были залиты водой из-за паводка и вряд ли их получится быстро привести в чувство. Оставалось лишь заглянуть в запертый сарайчик, чья закованная в оцинкованный металл коробка стояла рядом с плавучим причалом. Если там найдется подходящая техника, она почти наверняка должна быть в рабочем состоянии. А лодку можно взять одну из «утопленников», откачав из нее воду и проверив целостность корпуса.

Эта турбаза находилась, насколько можно было понять, в какой-то не очень крупной протоке и их группе еще предстояло выяснить, как и где она соединяется с «большой водой». Сейчас разведчик видел лишь поросший густым ивняком пологий пляж, который заканчивался обрывистым берегом. Что находилось над обрывом понять сейчас было никак нельзя — там властвовал туман.

Никаких угроз по результатам осмотра ни в прибрежных кустах, ни на самом пирсе обнаружено не было, разве что неподалеку на отмели болтался чудовищно распухший труп мужчины в пляжных шортах ядовито-зеленого цвета. Тело было почти полностью скрыто водой, лишь обглоданная кем-то и впоследствии исклеванная птицами спина частично находилась на поверхности. Но Лунь уже настолько привык видеть человеческие останки, что давно перестал обращать внимание на покойников. Опасности от них никакой, запах тоже не донимает, потому разведчик лишь напоследок скользнул взглядом по клочьям тумана, плывущим над водной гладью, по обезображенному водой и речными жителями телу, и со спокойным сердцем направился обратно.

Короткая спичка выпала австрийцу, потому именно ему досталась первая вахта, а разведчик отравился отогреваться и сушиться в вагончик, где сейчас колдовала над ужином Европа. Войдя внутрь, Лунь вдохнул теплый и влажный воздух небольшого помещения. Конфорка распространяла волны живительного тепла от синеватого пламени, чайник на нем уже вовсю шумел, грозя вот-вот закипеть, а развешенное Бисмарком сырое белье, которое он успел поменять на сухое сменное, прежде чем отправиться на пост, испаряло влагу. Разведчик последовал примеру предусмотрительного рейдера и принялся стягивать с себя плащ и мокрую одежду. Девушка, которая до этого момента отогревала побелевшие пальцы у огня и отжимала промокшие волосы также повторила за ним, принявшись раздеваться до нижнего белья.

Лунь дипломатично отвернулся к стенке, продолжив снимать мокрую одежду и менять ее на сухую. Когда он закончил с этим, то взялся развешивать ее на просушку на многочисленные крючки, вбитые в стены и натянутые специально для этих целей веревки. Как видно, приезжавшая еще на Земле сюда рыболовно-охотничья братия зачастую сталкивалась с аналогичными проблемами, потому вагончик был предусмотрительно оборудован фурнитурой для просушки, промокшей на свежем воздухе одежды.

Когда он закончил возню, то оказалось, что девушка тоже переоделась в сухую смену, представ перед ним в камуфляжных штанах со множеством карманов, отлично подчеркивавших ее формы, и флисовое худи защитного цвета. Европа вернулась к своей возне над продуктами, засыпала горсть чая в походный чайник, уже вовсю бурливший кипятком, пристроила над огнем вместо чайника пару банок тушенки, дабы они могли поужинать горячей пищей, а не застывшими в холодном жиру кусками мяса, нарезала ножом еще мягкий и свежий хлеб, раскидав по кускам маслянистые шпроты, принялась строгать несколько помидоров с огурцами. Сейчас, когда они только-только покинули стаб, у них имелось настоящее продуктовое изобилие, но вскоре им придется перейти на урезанный моцион, а то и вовсе на «подножный корм», шукая себе пропитание по стандартам. Но пока об этом можно было не думать и восполнять потраченные за день силы с лихвой.

Лунь же поймал себя на мысли, что несмотря на свое целиком и полностью отеческое отношение к девушке, он с четко читаемым мужским интересом осматривает ее фигуру. Это заставило разведчика устыдиться, и он отвернулся от Европы, взяв в руки карабин и принялся его разряжать. Собственно, это не было каким-то открытием, кардинальная перестройка организма, вызванная приобретенным иммунитетом и симбиозом с паразитом Улья, вызвала бурные гормональные сдвиги, и пожилой охотник уже не раз с удивлением обнаруживал в себе давным-давно позабытое чувство влечения, при виде молодых и симпатичных девушек. Ему многократно приходилось краснеть за реакцию своего организма, когда помощница Монаха — Ласка, осматривала его в те моменты, когда ее наставник был слишком занят и не мог провести осмотр самостоятельно. Нежные и аккуратные касания женских пальчиков заставляли яростно колотиться сердце кровь и быстрее бежать по венам. Не слишком искушенный в отношении женского пола в прошлом охотник, большую часть своей жизни проживший бобылем, кряхтел и наливался пунцовой краской, словно школьник, на что наблюдательная знахарка лишь едва уловимо улыбалась. Но девушке хватало такта не смущать вчерашнего пенсионера еще сильнее, а тот, в свою очередь, все чаще задумывался о том, чтобы после своего полного выздоровления посетить заведение Дины и поближе познакомиться с одной из ее девушек. Но предложение Грека и внезапный отъезд эти планы предвосхитили, а напряжение, периодически возникавшее в паху, никуда не делось, заставляя разведчика время от времени испытывать приливы раздражения.

— Седина в бороду — бес в ребро!

— Что⁈

Девушка не расслышала недовольное бурчание и, откинув сырые каштановые волосы за ушко, повернулась к нему вполоборота.

— Оружие, говорю, надо почистить, а то вода повсюду. Не хватало еще чтобы ржа побила.

Спохватившись и сделав вид, что полностью увлечен процессом, разведчик принялся разбирать оружие, протирая пятна сырости сухой тряпочкой.

— Поняла.

— Тебя это, к слову, тоже касается. Сброю надобно держать в надлежащем порядке. А то подведет и откажет в самый неподходящий момент. Особливо, учитывая то, что у тебя буржуйский шпалер.

Девушка кивнула, и без лишних разговоров принялась исполнять совет Луня. Она взяла висевшее на крючке оружие в руки и под звуки шипения разогревавшейся тушенки принялась обтирать его тканью, удаляя капли влаги с поверхности ствольной крышки, после чего постелила тряпку на стол, разобрала свой МП-9 на части и разложила детали на ткани, протирая и смазывая их с помощью бумажных полотенец.

Когда с возней над оружием было покончено, они перекусили, запивая калорийную еду горячим чаем. После этого разведчик дал девушке команду на сон, а сам нацепил одежду, вышел на улицу и сменил на посту окончательно озябшего австрийца. Когда дверь входная дверь в вагончик хлопнула за спиной Бисмарка, Лунь остался наедине с Ульем и своими тяжелыми мыслями. Впереди было несколько часов бдения и ему предстояло много чего как следует обдумать.

После полуночи туман немного рассеялся и стало заметно прохладнее. Спустя еще пару часов ему на смену пришла сонная Ева и сменила разведчика на наблюдательном пункте, зябко поеживаясь на напитанном влагой воздухе и посматривая в сторону востока, где серой полоской на темном небосводе зарождался новый рассвет. Разведчик же вернулся в теплое, обжитое нутро вахтовки, стянул с себя мокрый плащ и завалился на кровать, практически мгновенно провалившись в сон.

Глава 10

Проснулся Лунь самостоятельно, по своей давней привычке. Чувствовал себя привыкший к тяготам и невзгодам разведчик значительно бодрее, разве что немота в регенерированных конечностях уже привычно давала о себе знать. Спал он, судя по ощущениям, недолго, но после месяца вынужденного лежания в больнице, сил было в избытке, так что это компенсировало недосып.

Бисмарк, мерно посапывавший на соседней койке, после легкого толчка в бок открыл глаза и сел на постели, подслеповато глядя в серые сумерки. Спустя несколько секунд он пришел в себя и принялся собирать подсохшую за ночь одежду с веревок. Лунь включил плитку, подогревая остывший за ночь чайник, после чего последовал его примеру, снаряжаясь в свой основной комплект одежды. Когда высохшими за ночь вещами было покончено, а чайник зашумел, разведчик налил по кружке чая, сделал всем по парочке бутербродов и позвал на завтрак Европу.

Девушка вернулась с улицы, сверкая каплями росы, которые словно ртуть скатывались с мокрого дождевика. Снаружи было довольно свежо, на щеках Евы заиграл румянец стоило той только взять в руки горячую кружку.

— Все тихо?

Девушка осторожно подула на парящую поверхность жидкости, пытаясь немного остудить чай, отхлебнула мелким глотком, после чего ответила.

— Под утро кто-то где-то урчал. Серьезный. Но далеко, я едва услышала. Потом у реки чуть левее пирса пустыш в кустах бродил, урчал слабенько. После затих. И еще под утро на востоке один раз бабахнула винтовка. Если судить по звуку, вроде той, что я видела на полигоне, парни из Флюгера пристреливали. СВДшка, армейская. Больше ничего подозрительного.

Разведчик кивнул, выслушав ее доклад. Он специально поставил ее на «собачью вахту» — часы, когда сильнее всего хочется спать. Лучше сейчас, пока они не на самых «горячих» кластерах, испытать решимость девушки на деле. Потому что, слова словами, а реальность накладывает свой отпечаток, как ни крути. Но Ева с честью справилась с последней проверкой, окончательно закрепив за собой статус полноценного члена отряда, на которого можно положиться и которому не придется утирать сопли.

Когда с завтраком было покончено, барахло упаковано в рюкзаки, а смазанное и почищенное оружие заряжено и готово к использованию, они осторожно покинули свое ночное прибежище и отправились в сторону пирса.

Как и говорила девушка, сюда ночью откуда-то приблудился слабенький зараженный — полураздетый пустыш в легкой, промокшей насквозь футболке и шортах аляповатой расцветки. Судя по всему, где-то неподалеку грузился пляжный кластер — покойника в полосе прибоя наверняка принесло тоже с той стороны. Пустыш замерз и ослабел, запутался ногами в прибрежном ивняке и замер, традиционно покачиваясь с пяток на носок. Увидев троицу, он слабенько, едва слышно заурчал и прихрамывая двинулся к мосточкам, идя наперерез людям. Уткнувшись грудью в край дощатого настила, он потянул к ним синюшные руки. Бисмарк не стал церемониться с доходягой и приголубил его клювом точнехонько в темячко, отправив зараженного отдыхать в густую прибрежную траву.

Тем временем, Европа справилась с замком в дверях сарайчика возле пирса, причем во второй раз сделала это значительно быстрее. Она вытянула губы трубочкой, сжала правую руку в кулак, словно что-то схватив в воздухе, после чего резко повернула его по часовой стрелке. Внутри механизма глухо щелкнул металл и дверь со скрипом приоткрылась.

Подозрения Луня насчет содержимого гаража оказались вполне оправданными. Мотор здесь действительно был, и даже не в единственном числе. Как и парочка канистр с топливом для него. Им приглянулся китайский двухтактник на двенадцать лошадиных сил, очень похожий на тот мотор, на котором они вместе с Дикарем некогда форсировали реку, прежде чем повстречали Шута и Бурана. Поэтому Лунь успокоился и отбросил переживания о том, что ему не удастся разобраться с малознакомым ему агрегатом.

Лодку решили взять резиновую, из поливинилхлорида — в сарайчике как раз хранилась такая темно-зеленого цвета,, рассчитанная на несколько человек, с разделенным на части несколькими перегородками воздушными баллонами, крепким дном и транцем из прессованной ДСП-плиты. Сперва планировали взять дюралюминиевую, но тогда пришлось бы возиться с подъемом ее со дна, поскольку вокруг были одни «утопленники», отправленные на дно паводком. К тому же надувная лодка была значительно легче, и не такая громкая — дюралюминий при погрузке издавал далеко разлетавшийся по водной глади грохот, да и резиновые уключины не скрипели предательски на всю ивановскую. Шуметь сейчас группе, находившейся на незнакомой и, вероятно, весьма опасной местности, очень не хотелось.

Когда они накачали ножным насосом все четыре раздельных баллона, сменяя друг друга по очереди, лодку вынесли наружу и спустили на воду, после чего, используя пирс, прикрутили к транцу мотор, погрузили оружие и рюкзаки, залезли внутрь сами и тихонечко отчалили, окончательно распрощавшись со своим ночным прибежищем.

Под мерный шорох уключин и шлепки веслами по воде, на которые посадили Бисмарка, лодка начала свой водный путь, покидая укрытую уже ставшим привычным туманом речную протоку. Местное светило, вероятно, уже взошло над горизонтом, но его совершенно не было видно за плотным серым саваном из туч, нависших, казалось, над самой головой. Потому вокруг царил зыбкий, обманчивый полумрак. Троице оставалось лишь молиться чтобы им на головы снова не полились потоки воды — этого «удовольствия» им с лихвой хватило и вчера.

Вскоре выяснилось, что опасения разведчика были не совсем безосновательными. Пока лодка, рассекая килем неподвижную свинцово-серую поверхность воды, неторопливо двигалась вперед на весельной тяге в одну человеческую силу, он полностью повторил все процедуры, которые ему некогда продемонстрировал Дикарь — заправил бак бензином, открыл заслонку карбюратора, дав доступ топливу, включил зажигание. Но проклятая железка совершенно не желала заводиться. «Китаец» утробно хрюкал движком, проворачивая винт, пока Лунь насиловал его «понужальником». Разведчик минут пятнадцать пытался реанимировать и уже был близок к тому, чтобы признать бесперспективность этого занятия, когда голос подал Бисмарк. Он на мгновение прекратил грести и ткнул пальцев куда-то в район румпеля мотора.

— Мне кажется, вон та красная штука должна быть на другом месте!

Разведчик перевел взгляд на ярко-красную предохранительную шайбу, что болталась на ярком витом проводке, взял ее в пальцы и несколько мгновений крутил, примеряясь куда пристроить странную хреновину. Но потом увидел подпружиненный пин, и воткнул туда деталь.

— Попробуй еще теперь!

Не особенно надеясь на положительный результат, он последовал совету австрийца, и о чудо — и не думавший прежде подавать признаки жизни мотор вдруг глухо рыкнул, выбросив облачко сизого дыма, и мерно затарахтел, булькая системой охлаждения.

— Ну наконец-то! Я уж думал, что не дождусь сего момента!

Разведчик устыдился своей недогадливости, но радость от того, что им не придется пересекать широкий разлив реки на веслах оттеснил раздражение в сторону. Дав двигателю поработать минутку, он заглушил его вновь — не хотелось раньше времени привлекать к их компании внимание местных обитателей, кем бы они ни были. Поэтому, Бисмарк продолжил потеть на веслах, выгребая из извилистой, не широкой протоки. С противоположного, левого берега протоки над водой нависал крутой обрыв, по верху которого строем росли кучерявые сосны. С их стороны берег был низкий, пойменный, на нем раскинулись заливные луга, заросшие густым кустарником.

Спустя полчаса безмолвного внимание парочки привлекла Европа, занявшая место на носу лодки и внимательно осматривавшая все это время ближайший к ним берег реки.

Разведчик осторожно переступил через лавочки, приблизившись к девушке.

— Впереди в зарослях!

Она передала ему в руки бинокль в обрезиненном корпусе, и Лунь, пытаясь скомпенсировать покачивания лодки на мелкой речной зыби, принялся шарить оптикой по кустам.

— Видишь здоровенную сосну с обломленной макушкой метрах в восьмидесяти от линии воды? Чуть левее нее, в кустах смотри.

Следуя подсказке девушки, он нашарил взглядом искомый объект и принялся вглядываться в очертания, терявшиеся в «зеленке» все еще укрытых серым утренним сумраком. Сначала он не понял, на что именно смотрит, но потом по характерным рубленным очертаниям узнал кабины грузовиков, которые местные называли «Уралами». Вот только вместо грузового кузова или пассажирского кунга сзади находились какие-то странные трубы, расположенные в три ряда. Машины, укрытые в зарослях маскировочными сетями, стояли линией, словно планируя форсировать широкую речную гладь. Вокруг них не было заметно ни души. Разведчик задумался, силясь понять, что именно ему напоминает данная техника. Но тут его размышления прервали слова девушки.

— Это «Грады», РСЗО! Или «Ураганы» — я точно не помню. Я про них однажды передачу смотрела, по телевизору.

И тут, услышав мудреную аббревиатуру, Лунь вспомнил, что именно ему напомнили эти машины. Незадолго до войны его рота выступала в качестве охранения на испытаниях какой-то секретной техники под Севастополем. В силу секретности многого ему тогда рассмотреть не удалось, но слова командира «реактивная система залпового огня» и характерные направляющие позади кабины ЗИСов, с которых срывались улетавшие в небо огненные стрелы, ему в память врезались очень четко. Как и результаты стрельбы из этого чудо-оружия — высокое начальство в серьезных погонах их тогда заставило ползать на коленках по полностью выжженному полю, собирая разнокалиберные осколки снарядов. Уже после, во время наступления фашистов, в те минуты, когда их снова и снова мешала с землей вражеская арта, Лунь, бывший тогда еще солдатом РККА Архипом Петровичем Федуловым, страстно сокрушался, что нет такого чудо-оружия за их спинами, которое могло бы пролить на головы ненавистным врагам реки огня.

Машин в кустах было несколько, никак не меньше пяти. Точное количество определить было сложно, против играло неверное освещение раннего, пасмурного утра и качественная маскировка техники.

— Похоже, нашу переправа на тот берег придется пока отложить. Надобно сползать и проверить, что это тут такое занятное происходит!

* * *

— Мои «солдатики» пойдут первыми!

Аврора кивнула одной из марионеток, давай команду на взлом стальной двери, ведущей в подземелье. Тем временем стронги переместились назад, заняв места в арьергарде отряда. Их места заняли безмолвные «дуболомы» нимфы — крепкие и рослые муры, которых девушка лично отбирала среди выживших ренегатов, захваченных отрядами стронгов в плен в карательных миссиях последнего месяца. Отбирала она их по одной ей известным критериям, всех прочих, кому не повезло, после жесткого экспресс-допроса ждала неминуемая смерть — жалости по отношению к этому отребью стронги не испытывали. Впрочем, сами стронги это везением не считали, нимфа загоняла своих марионеток в самые стремные и опасные места, заставляя их воевать со своими бывшими коллегами и атомитами на «грязных», зараженных радиацией кластерах, взламывая послушными болванчиками укрытия врагов, где потери были практически неизбежны. Но за счет того, что им то и дело попадались в руки ошметки воинства Чертей, количество «дуболомов» не только не уменьшалось, а наоборот — увеличивалось.

Якута это полностью устраивало — терять своих людей за то время, пока он был лидером своего отряда, он так и не научился. Так что, если действия Авроры позволяли сохранить жизни его ребят, он полностью их поддерживал.

За счет такого жесткого отбора, в личном «марионеточном» отряде нимфы сохранились лишь самые стойкие, живучие бойцы, зачастую с серьезными и опасными дарами. Такая себе марионеточная гвардия. Вот и сейчас блондинка собралась пустить их вперед, отдав ей на откуп самые опасные элементы зачистки подземелье технических помещений водоочистной станции.

Про это логово атомитов разведка донесла в штаб еще вчера. А сегодня Буран вышел на связь с их отрядом, который двигался из только-только перезагрузившейся и смертельно опасной Зоны в сторону Дикого стаба, конвоируя долгожданного инженера-ядерщика, которого с нетерпением ожидали в поселении. Он обсудил это с нимфой по рации, сославшись на то, что ближе кроме их группы, никого нет, а оставлять гнездо атомитов без внимания очень опасно — кто знает, что может вылупиться оттуда спустя пару дней. Но сам он сомневался в целесообразности такого решения — доставить ценного специалиста виделось лидеру стронгов первостепенной задачей.

Девушка решительно отмела Бурановы сомнения в сторону, касательно задействования в этой зачистке ее отряда, сказав, что они выполнят задачу. Буран еще некоторое время сопротивлялся ее решению, но, в итоге, как и всегда уступил перед непробиваемым характером Стервы с Востока.

После этого отряду Якута и Авроры пришлось слегка подкорректировать курс движения, сместившись западнее, где на одном из ничем не примечательных промышленных кластеров их ожидала парочка рейдеров-разведчиков. За последний месяц многие из «охотников за удачей», прознав про падение всесильного Тритона и уничтожения большей части его банды, буквально хлынули на неисследованные территории, ранее контролировавшийся мурами, в поисках жирных и заманчивых точек интереса, жадно обследуя свежеперезагрузившиеся кластеры. Стронги полностью поддерживали инициативу одиночек, не препятствуя стихийной разведке, и оказывая им любую поддержку, на которую были сейчас способны. Взамен Буран требовал, чтобы любая информация о мурах или атомитах оперативно передавалась в Дикий стаб, где уже принималось решение о вариантах противодействия и зачистке.

Таким образом, свободные рейдеры дополняли собой разведку стронгов, заполняя добытой ими информацией пробелы там, где стронги не успевали в силу ограниченности собственных сил. Ведь территории, доставшиеся Дикому стабу в наследство от муров и атомитов и впрямь отличались масштабом и время на их полное, доскональное обследование требовалось немалое. А сил у «диких» на данный момент катастрофически не хватало — им приходилось старательно подчищать «хвосты», охотясь на разрозненные отряды атомитов, и муровское отребье — остатки выживших Чертей.

Вот такая вот парочка трейсеров, пришедшая на территории, граничащие с Зоной в поисках рад-зараженных, и обнаружила случайно очередное гнездо атомитов. Они рассказали нимфе все, что им удалось разузнать, пока они дожидались ее отряд, после чего спешно и с облегчением ретировались прочь — связываться с «космонавтами» им совсем не хотелось, уж больно у тех была дрянная репутация.

«Единичка» тем временем, взломала стальным ломиком ржавую дверь, ведущую в подземные коммуникации очистной станции. Из темного провала потянуло сыростью и плесенью. Впрочем, из располагавшихся вокруг круглых резервуаров с водой воняло ничуть не лучше, поэтому разницы не было никакой.

Голос подал Шут, до сего момента, как и всегда прежде, хранивший молчание.

— Там что-то очень плохое! Нам точно нужно туда лезть⁈

Парень поежился боязливо, даже на его невозмутимом лице отчетливо прорезался страх.

Нимфа успокаивающе потрепала его по вихрам.

— Никто кроме нас, приятель! Никто кроме нас! Не волнуйся, я же рядом — все будет хорошо!

Марионетки выстроились попарно, и прикрывая друг друга начали исчезать в бетонном проеме, спускаясь вниз по ржавой лестнице.

Глава 11

В подземной галерее было темно, капала вода. Стерильно-белые лучи светодиодных мощных фонарей, закрепленных на винтовках «болванов», шарили по стенам и темным углам помещений, рисуя причудливые тени. Сзади их прикрывали люди Якута, контролируя боковые ответвления.

Аврора шла, пригибая голову — поржавевшие трубы под потолком нависали угрожающе низко. Под ногами валялся разный ржавый хлам, угрожающе потрескивали разбухшие и подгнившие доски, переброшенные через бетонные желоба с коммуникациями.

— Смотри себе под ноги!

Реплика эта была обращена к Шуту. Тот лишь кивнул, по своей привычке, не проронив ни слова. Он уже вполне освоился с «ублюдком» — так Буран прозвал подаренный Дикарем пистолет-пулемет, созданный Надфилем на базе «маузера». Лидер группировки стронгов передарил презент своему воспитаннику, и теперь Шут сноровисто держал в руках это чудо оружейной мысли, готовый применить его по назначению, если потребуется.

Впереди несколько раз прогрохотали короткие автоматные очереди, больно ударил по барабанным перепонкам взрыв гранаты, потом нимфа наткнулась на изуродованные пулями гранатными осколками тела атомитов. Местные пигмеи явно не ожидали нападения, потому не смогли оказать должного сопротивления вторженцам.

А потом впереди вспыхнула яростная перестрелка — ее отряд наткнулся на противника посерьезнее. Спустя минуту все было кончено, но нимфе уже было не до этого. В боковом ответвлении галереи, где стоял на прикрытии один из «дуболомов», хлопнула лампочка, взорвавшись снопом искр, в полумраке мелькнула тень и мур, противно хрустнув шейными позвонками, мешком свалился на бетонный пол. Из-за его трупа возникла размазанная тень с пожарным топором в руках. Она стремительно ринулась вперед, за доли секунд сокращая те полтора десятка метров пространства, что разделяли его с Авророй и стоявшим подле нее Шутом. Но добежать ему было не суждено — подросток, вместо того чтобы открыть стрельбу из «ублюдка», вскинул ему навстречу правую ладонь. Короткий миг и пространство коридора исказилось, теряя твердые очертания границ помещения, после чего рывком, словно резиновое, растянулось, и полтора десятка метров резким одним махом превратились в пятьдесят, удлинившись само в себе. «Космонавт» еще сильнее ускорился, но свой шанс он уже упустил — нимфа среагировала вслед за Шутом, вскинула CAR-15 — укороченный «коммандо» вариант М4, и нажала спуск. Дульное пламя заиграло всполохами на конце ствола, грохот очереди ударил по ушам молотком. Рой биметаллических пуль, выпущенных твердой рукой девушки, раскромсал тело врага словно бензопилой, превратив легкий бронежилет и грудь врага в окровавленные лохмотья. «Космонавт» еще пробежал несколько шагов вперед, словно не замечая страшных ранений, а потом споткнулся и рухнул носом вперед. И в следующий миг Шут пошатнулся, и пространство, искривленное силой его дара, вновь вернулось к изначальному виду.

Девушка отпустила карабин, позволив ему повиснуть на трехточечном ремне, и подхватила намерившегося свалиться Шута, у которого на мгновение закатились глаза, а из носа струйкой потекла темная кровь.

— Ну, ну, осторожнее, не хватало еще чтобы ты сам себя своими собственными руками угробил. Вот дурила, за один присест всю батарейку высадил. Дыши, дыши, сейчас отпустит.

Парень ухватился рукой за бетонную стену и, следуя совету девушки, глубоко и часто задышал. Аврора, видя, что он начал приходить в себя, вновь взяла в руки оружие и проконтролировала подергивающееся тело, продырявив ему голову и присосавшегося к спине суперпаразита. Только после этого агония живого трупа прекратилась.

— Проверить!

По ее команде стоявший за ее спиной подконтрольный девушке мур бросился к телу, чтобы убедиться в окончательном устранении угрозы. Сама же девушка быстрым шагом направилась вперед, чтобы узнать, чем закончилась перестрелка в авангарде отряда.

Пять трупов «марионеток» окружало измочаленное очередями дрыгающее ногами тело второго «космонавта». И если четверку, которую нимфа поставила в переднем заслоне было не особенно жалко, то один из угробленных муров второго порядка, был одним из самых перспективных бойцов в марионеточном отряде. Аврора раздраженно поморщилась, этого бойца ей было действительно жалко, она имела на него далекоидущие планы. Но теперь уже ничего не попишешь — «космонавт» выдрал ему содержимое грудной клетки, вывернув ее наизнанку, словно раковину моллюска. Поэтому нимфа отвернулась от трупов и тут же выкинула их из головы. Хорошо еще, что Шут вовремя среагировал и задержал второго «терминатора» на те критически важные секунды, успев применить свою только-только проклюнувшуюся способность. Ту самую, что зависла у паренька на целых три месяца после приема красного жемчуга. Благо, ожидание было совсем не напрасным, и дар, доставшийся немногословному подростку, и впрямь воодушевлял. Правда, и тут не обошлось без подводных камней, затраты сил на его использование были ужасными и пока что более одного раза применить его у Шута никак не получалось, при том, после каждого применения он ловил неслабый приход — вот прямо как сейчас.

От мыслей о воспитаннике ее отвлек приблизившийся со спины Якут.

— Выходит, это и впрямь еще одно гнездо⁈

Девушка лишь кивнула в ответ.

— Выходит. Так просто двух «терминаторов» атомиты бы тут не оставили. Они новый выводок охраняют, зуб даю.

— Потрепало твоих?

Нимфа лишь раздраженно сплюнула.

— Первый пятерых успел положить. И еще одному палец сломал. Но то ладно, то мелочи.

— Мда, сразу треть твоих болванов выпилил. А со вторым чего?

— Его Шут своим новым даром сработал, а я добила. Малой кровью отделались.

Якут лишь присвистнул.

— Нифига, малой отжигает!

Блондинка оглянулась на своего подопечного, посмотрев на мальца с затаенной гордостью — как-никак именно она посодействовала пробуждению зависшей способности Шута. И чувствовала некую причастность к тому, что парню достался очень перспективный дар. Первое умение Шута — его сверхъестественная чуйка тоже было весьма неплохим и уже неоднократно выручало их группу ранее. Но прорезавшаяся недавно способность крыла его как бык овцу. Излом пространства был очень редкой и крайне эффективной в бою силой. С помощью него можно было ломать и перестраивать поле боя по своему усмотрению, заманивая врага в неожиданные и смертоносные ловушки. А поскольку дар этот был смазан «красненькой», его мощь даже на начальном этапе освоения поражала воображение. Нимфа с замиранием сердца представляла, на что будет способен Шут спустя полгода усиленных тренировок.

— Надеюсь, эта парочка была единственной! Мне и с этих двух с головой хватило острых ощущений!

Нимфа была полностью согласна с мнением Фиделя, подавшего голос из-за плеча Якута. Судя по напряженному лицу и каплям пота, выступившим на лбу, даже невозмутимому и хладнокровному, словно питон, снайперу было не по себе от этого подземелья. Он, как и все прочие стронги всеми фибрами души стремились покинуть это пропитанное угрозой и миазмами смерти место.

Марионетки, тем временем, обобрали трупы, освободив их от оружия и боеприпасов, и вновь выстроились клином, приготовившись штурмовать остаток подземных галерей. Штурмовать, правда, было нечего. Оставшийся отрезок галерей оказался девственно пуст и лишь в самом конце была обнаружена комната, являвшаяся сердцем этого подземелья. Вновь ванны с черной жижей, в которой плавали обезображенные роженицы — на этот раз уже мертвые, и хирургический стол, поржавевший и заляпанный присохшими сгустками крови, с стоявшими на нем рядами стеклянных сосудов, заполненный мутноватой жидкостью, с личинками суперпаразита плавающими внутри. Разве что «питательного субстрата» для личинок на этот раз тут не обнаружилось. Возможно, свежее мясо еще не успели доставить в данное убежище из-за сложностей с логистикой, вызванных проблемами у атомитов с новоиспеченной группировкой стронгов.

Все это девушке уже доводилось видеть прежде. А вот бойцам Якута еще нет, и далеко не все смогли сдержать тошноту, вдохнув тяжелый, удущающий воздух подземелья, что бил по мозгам крепче любого алкоголя. На женские трупы, словно попавшие сюда из кинохроники про Освенцим, стронги старались не смотреть.

— Жесть какая! Что, сожжем тут все к хренам собачьим и назад⁈

Якут вопросительно посмотрел на нимфу, но та замерла ледяной статуей, завороженно глядя на банки с конвульсивно подергивающимися внутри емкостей личинками. Она некоторое время молчала, словно не слыша слов соратника, но потом отмерла и ответила ему:

— Нет… пока нет!

— Что???!!!

Якута эти слова застали врасплох. Он посмотрел на девушку так, словно та только что сошла с небес на землю и сказала нечто трансцендентное. Или, скорее, не с небес, а из самой Преисподней.

— Есть мысль одна, погоди немного!

Она махнула рукой своему воинству, подзывая «марионеток» ближе, после чего принялась за персональный осмотр каждого из уцелевших муров. Тех, кто был отсеян она сразу отправляла прочь, остальных же собрались небольшой группкой в восемь голов — ровно по количеству обнаруженных емкостей с живой паразитарной гадостью внутри.

На ошеломленном лице лидера отряда начало проступать осознание.

— Аврора, скажи мне что это не то, о чем я только что подумал⁈

Девушка вновь ответила с задержкой, занятая собственными мыслями.

— А откуда мне знать, о чем ты себе подумал?

Стронг обошел девушку и заглянул ей в лицо, поблескивая миндалевидными глазами в полумраке скудно освещенного подземелья, пытаясь под плексигласом противогаза разглядеть выражение лица нимфы.

— Ты ведь не удумала задействовать эту погань на своих 'дуболомах⁉

Таинственная и едва уловимая улыбка Моны Лизы, мелькнувшая на губах девушки за обзорным стеклом «намордника», подтвердила ужасные опасения Якута.

— Твою мать! Аврора, да ты в конец двинулась что ли⁈ Не ты лми сама говорила, что атомитов контролировать не можешь⁈ А значит и «терминаторов» тоже! Они же порвут нас всех!!! На клочки порвут!!!

Нимфа вновь загадочно улыбнулась.

— Не мельтеши! Да, атомитов я контролировать не могу. А вот сделать из своих марионеток атомитов с сохранением активного «поводка» — очень даже! Думаешь, я просто так своих «болванов» по грязным кластерам в хвост и в гриву уже месяц гоняю⁈ Они уже таких доз нахватались, что скоро в темноте светится начнут — и ничего, повинуются мне также, как и раньше. А теперь представь себе, что я смогу пять-десять «терминаторов» в свои руки заполучить? Это же такая мощь!

Глаза нимфы подернулись мечтательной поволокой. Якут лишь сокрушенно покачал головой.

— Ага, и эта мощь первым делом нам с тобой кишки выпустит.

— Да не писай в рюмочку, говорю же, все хорошо будет. Подстрахуемся на крайний случай — если что, я сама, собственноручно их на атомы распылю. Давай, заряжай пацанов, нужно тут все подготовить. А для этого придется всерьез ручками поработать!

Стронга, судя по его недовольному лицу, аргументация блондинки не убедила, но спорить он прекратил. За прошедший месяц он уже неоднократно успел убедиться, что спорить с этой взбалмошной дамочкой — себе дороже. А потому, решил поберечь время и собственные нервы и принялся раздавать ценные указания своим подчиненным.

* * *

Хлопок, дикий грохот взрыва, яркая вспышка, мгновенно лишившая зрения, следом жгучая боль. Кожа под действием запредельной температуры начала пузыриться, синтетическая одежда вспыхнула и приклеилась к телу как неопреновый гидрокостюм. Боль от горящей плоти в мгновение ока едва не выжгла мозг, но он носил свой краповый берет не для красоты — он и его коллеги стали лучшим из лучших, элитой СОБРа, их готовили великолепные специалисты. И один из тех ничем не примечательных мужчин, неопределенного возраста и совершенно незапоминающейся внешности, от образа которого в памяти остался лишь жесткий, сухой голос, который вбивал фразы инструктора в мозг будущих спецназовцев не хуже молотка, что заколачивает гвозди в сосновую доску, научил его как экстренно заблокировать боль в критической ситуации. Блокада сработала, и растянувшиеся в бесконечность последние оставшиеся у него в распоряжении мгновения жизни, пока пламя распространялось по внутренностям боевой машины, спасли его и находившегося рядом раненого, имя которого он даже не запомнил. Последнее, что сохранил мозг — вой сгоравшей заживо девушки, которая к тому моменту уже превратилась в охваченный огнем кусок обугленного мяса. Она по нелепому стечению обстоятельств очутилась вне его досягаемости и это стоило ей жизни. Затем в гулкой и пустой голове внезапно лопнула перетянутая до предела струна и пространство вокруг него, заполненное бурлящим пламенем исказилось, разломав собственную метрику. Он почувствовал, как его тело куда-то затягивает стремительно, мощно, и несет по этому потоку затягивая в игольное ушко изломанного пространства. Сопротивляться этому у него уже не осталось не сил, ни желания. Он, сжимая скрюченными обгоревшими пальцами локоть раненного, который совершенно не сопротивлялся и вообще не подавал никаких признаков жизни, вывалился из пространственного пузыря в нормальное пространство, где уже не было никакого огня, и рухнул на траву, будучи уже в бессознательном состоянии.

Когда сознание вернулось, он мгновенно пожалел об этом. Боль была страшной, она рвала мозг крючьями на куски, мешая связно мыслить. Зрение не работало — судя по всему, огонь повредил глазные яблоки и веки, ощущение было такое, словно они лопнули и их студенистое содержимое вытекло наружу словно фруктовое желе. Слух тоже отказал полностью — взрыв проникший внутрь БМП, после того, как кумулятивная струя прожгла броню, угробил барабанные перепонки. Он до хруста прикусил язык зубами, силясь собрать в кулак остатки воли, после чего принялся шарить ладонью по обугленной, вплавившейся в плоть и сморщенной грубой коркой одежде, силясь найти в боковом кармане плоскую оранжевую коробочку «аишки». Осязание работало паршиво — кожа на пальцах серьезно пострадала от огня, манипулировать ими было очень сложно. Повезло, что ткань серьезно пострадала от пламени, и он спустя несколько бесконечно долгих минут смог вырвать аптечку из пут расплавленной синтетики. Через тридцать секунд ему удалось кое-как открыть крышку плоской коробочки АИ-2 и наощупь извлечь оттуда стеклянный шприц с несколькими миллиграммами спасительного янтарного раствора внутри. Эту аптечку дала ему нимфа перед тем, как он сел в «коробочку» — с наказом использовать как последнее средство для спасения балансирующего на грани жизни и смерти раненного если тому станет совсем худо.

Резким движением непослушной руки он вогнал иглу шприца себе в ногу и выдавил содержимое, ощущая как по конечности начинает распространяться живительная прохлада, уносившая с собой боль. Последней мыслью, молнией промелькнувшей в его гаснущем мозгу, было то, что спек и впрямь помог спасти умиравшего. Правда, не того, кого должен был по задумке блондинки. Да и не факт, что надолго. После этого ужасная боль, наконец, отступила и сознание Токсина погрузилось во тьму.

Глава 12

Сквозь шум, сильно смахивавший на гул прибоя на берегу штормового моря, которым словно ватой были забиты уши, донесся невнятный шорох шагов двух пар ботинок. Захрустели дробно мелкие камешки под подошвой берцев, прошуршал неприятно крупный песок под весом человеческого тела, заскрипели лямки разгрузок или рюкзаков, бряцнуло металлом оружие, после чего неизвестные остановились где-то прямо возле него. Собирая все оставшиеся силы, Токсин постарался вынырнуть из пучины бессознательного состояния и сфокусироваться на реальном мире. Видеть приблизившихся людей он не мог — глаза утратили свой функционал, залив глазницы и лицо студенистым содержимым. Так что, ориентироваться СОБРовец мог лишь полагаясь на собственный слух. Благо барабанные перепонки пережили взрыв, пусть и не без последствий. Одним из которых и стал тот самый шум «прибоя», который забивал голову раненого. Впрочем, все тело тоже находилось в каком-то желе — слабость навалилась неподъемным грузом, сил не было даже на то, чтобы пошевелить пальцем. Токсин сейчас находился словно отдельно от своего тела, и оно ему совершенно не подчинялось.

— Фу, ну и вонища. О, гля, какой тут цыплёнок табака лежит! И трава вокруг опалена. Фигня какая-то.

Голос у неизвестного человека был хриплый и очень низкий, словно тот недавно перенес жесткую ангину, и его горло еще не вполне оправилось после этого. Он присел рядом на корточки и потыкал чем-то твердым и круглым (возможно стволом оружия) ему в плечо. Оставалось лишь поблагодарить спек за его убойные эффекты — боли сейчас Токсин почти не чувствовал. Она была где-то там, на глубинном уровне, блокировалась действием стимулятора. Но даже плававший в дымке дурмана мозг был в состоянии осознать простой факт — как только спек прекратить действовать, Токсину хана. С такими ожогами даже Улью будет не справиться. Будь на его месте матерый ветеран, возможно у него имелась возможность, нимфа говорила, что местные старожилы способны выкарабкаться чуть ли не с того света, рассказывала истории как человек, превращенный в кровоточащий обрубок успешно выживал и вновь вставал на ноги. Но насчет себя спецназовец не питал иллюзий — шансы пережить удачное попадание ПТУРа по «коробочке» у него так себе, пережить такие ожоги и повреждения задачка та еще.

Второй неизвестный сделал пару шагов сторону, вновь захрустев гравием.

— Ага, тут еще один клиент лежит. И тоже вокруг кусты обгорели. Причем сам целехонький. Хотя нет, вру — тоже в подпаленный, разве что ожоги не свежие, видно, что уже заживать начали. Странное дело.

— Давай вокруг осмотримся, может что интересное найдем. Не с неба же они сюда свалились!

Голос у второго неизвестного был в противовес его напарнику высокий и скрипучий. Токсин прямо представил себе, как гуляет острый и сильно выступающий кадык под кожей, пока тот разговаривает. Тот, тем временем, судя по скрипу амуниции и лязгу оружия, зацепившегося за пряжку рюкзака, присел на корточки.

— Слушай, а этот вроде дышит еще. Только квелый совсем, того и гляди скопытится.

Над головой Токсина тоже раздался шорох.

— Погоди-ка!

К онемевшей и ломкой обугленной коже на шее, болезненно надавив на нее, прикоснулись чьи-то пальцы.

— Охренеть, этот кусок шашлыка тоже еще живой каким-то чудом жив! Да уж, неисповедимы пути Стикса!

Обладатель низкого голоса хмыкнул с неподдельным изумлением. Тут вновь отозвался носитель дребезжащего фальцета

— Чего делать будем? Брать с этих голожопых нечего, что было, сплавилось и сгорело. Добьем?

Первый некоторое время молчал, сохраняя неподвижность. После с узнаваемым звуком поправил лямку ремня автомата на плече.

— Нет! То, что они выжили — не просто так. Стикс так захотел! Доставим старейшине, пусть она решает, что с ними делать.

Низкий и хриплый баритон еще что-то обсуждал с носителем фальцета, но сознание Токсина утратило концентрацию и снова соскользнуло в пучину бессознанки, утратив связь со временем и реальностью.

Потом его куда-то несли, потом везли на трясской машине, отчего боль от изуродованной огнем и пропечённой до мышц и костей кожи на ухабах пробивала даже сквозь наркотик. В конце концов он вырубился и погрузился в уютную темноту.

* * *

Сколько прошло времени сказать было сложно. Когда действие спека прекратилось окончательно, он провалился в горячечный бред, где видения мешались с реальностью, а общим фоном ко всему происходящему была жуткая боль во всем теле. Особенно больно было в районе спины, ягодиц и ног — там, где тело соприкасалось с сухими и жесткими словно наждак простынями. Ожоги раздирали плоть, проникая внутрь, словно раскаленные рыболовные крючья, которые то и дело кто-то безжалостный с садистским удовольствием вырывал из тела прямо с мясом. Хуже всего приходилось глазам. Хотя, правильнее будет сказать — глазницам, потому что глаз у него больше не было. Или, если точнее, пока что не было. Чьи-то заботливые руки, нашептывая мелодичным девичьим голосом нечто убаюкивающее и успокоительное обработали обожженное и изуродованное тело прохладной мазью, запаха которой он не ощущал — обоняние пострадало наравне со зрением, перебинтовали ему сначала голову, а потом и все прочие пострадавшие части тела. И теперь под повязкой глазницы пекло так, словно их выжигали газовой горелкой. Этот жар плавил мозг и без того пребывавший не в лучшей своей форме и на Токсина волнами накатывали волны горячки и бредовых видений, перемежавшихся с моментами полной отключки.

Время, казалось, остановилось, превратившись в густую древесную смолу. А он, словно доисторическое насекомое, застрял в нем, готовясь стать вековечным украшением кусочка окаменевшего янтаря, которое спустя эпохи неизвестный археолог выкопает из наносных слоев почвы.

Он совершенно утратил представление, сколько минут, часов, недель или месяцев прошло с того момента, как вражеский ПТУР прожег кумулятивной струей направленного взрыва броню БМП, в десантном отсеке которой он находился. Счет времени теперь велся сменой повязок, промокших от гноя и сукровицы, что выделяла его потрескавшаяся и изуродованная плоть. Неизвестная (судя по голосу это была довольно молодая девушка) приходила, осторожно и заботливо выполняла свои сестринские функции, что-то сострадательно говоря ему в процессе медицинских манипуляций, а потом вновь оставляла наедине с его персональным адом, палаческой дыбой, в которую превратилась клетка его изувеченного тела, что словно плетью-семихвосткой терзала болью измученный дух.

Циклы повторялись, сменяя друг друга — часы тяжких страданий перемежающихся с краткими мгновениями облегчения, когда заботливые девичьи руки осторожно поили его терпким травяным настоем, который на некоторое время облегчал боль, загоняя ее куда-то глубоко на подкорку, позволяя хотя бы в эти минуты относительно трезво мыслить, вслушиваясь в мелодичные интонации голоса неизвестной девушки, ставшей его персональной сиделкой. Ему начинало казаться даже что сами эти осторожные прикосновения облегчают боль. В такие мгновения Токсин пытался представить себе, как она выглядит. Судя по голосу, девушка должна была быть очень красивой. По-крайней мере, именно такой она ему и виделась — словно сошедший с небес ангел, что пришел, чтобы избавить его от мучений.

Но следом за этими приятными мыслями приходили мысли иные. Он вспоминал последний дикий крик Ви, что все еще звучал у него в ушах. Токсин так и не понял, как именно он смог спастись, причем, судя по тому, что он успел запомнить и услышать, сделал это он не в одиночку, а прихватив с собой бесчувственное тело трейсера, спасенного Дикарем из подземелий атомитов. И больше всего его совесть мучила мысль о том, что, если бы он не отвлекся на раненного именно в тот момент, когда противник выстрелил по их «коробочке» управляемой ракетой, Ви могла бы выжить — ведь они почти все время поездки находились на расстоянии вытянутой руки. Но роковая случайность или неведомая высшая сила разъединила их на краткий миг — и тут же пришла смерть. И это давило на Токсина покруче многотонной могильной плиты.

О дальнейшей судьбе Топора СОБРовец ничего не знал — ухаживавшая за ним медсестра о нем не распространялась, а спросить самостоятельно он не мог. Его почти полностью «мумифицировали», замотав в бинты и повязки почти целиком, так что, говорить у него не было никакой возможности. Даже тем самым травяным настоем его поили через трубочку, осторожно, почти по миллиграммам, дабы он не поперхнулся.

Если бы кто-то спросил, сколько длилось его заточение в лубках, он бы вряд ли смог ответить. Время тянулось бесконечно, и все, чем Токсин мог занять его, в те моменты, когда боль немного отступала и у него появлялась возможность связно мыслить, это погружение в воспоминания. Начиная с момента, когда их квад, починяясь приказам «поплывшего» под действием паразита Улья начальства, попытался атаковать диковинно и необычно выглядевшую БМП Дикаря на его, Токсина родном и только-только перезагрузившемся кластере, и до мгновения, когда эта БМП была уничтожена вражеской управляемой ракетой. Те несколько дней, что он провел рядом с отмороженными и лихими стронгами, которые порой откалывали такие номера, что даже у него — у «крапового берета», что прошел жесточайший отбор, волосы вставали дыбом. И каждый из этих дней был нашпигован калейдоскопом разнообразных экстремальных событий, зачастую связанных со смертельным риском.

Токсин никогда не был адреналиновым наркоманом, его профессия предполагает наличие холодной головы на плечах и способности четко и последовательно контролировать собственные эмоции. Но как видно, нимфа не соврала, когда сказала, что Стикс серьезно перестраивает тела иммунных, а перестройка эта связана с мощными гормональными сдвигами. Иначе объяснить ту эйфорию и резкие скачки настроения, через которые Токсину приходилось проходить каждый божий день после знакомства с командой Дикаря, просто невозможно.

Он подсел на эти «американские горки», как наркоман подсаживается на экстази после одного-двух приемов. СОБРовец четко осознал, чего именно ему не хватало в его прошлой жизни. Даже во время нескольких своих командировок в далекие засушливые страны, где хорошим парням приходилось воевать с плохими, над головой свистели пули и снаряды, а погибнуть можно было в любой момент, не дарили ему таких адреналиновых встрясок. Каждый день в Улье — это бег по лезвию ножа, и он со страхом и удивлением понял, что ему нравится такой образ жизни. Да, рано или поздно этот бег оборвется, но до того, как это произойдет, он всеми без исключения клеточками своего тела жаждал насладиться каждым моментом отведенного ему Стиксом срока.

Тем горше и тяжелее ему давалось нынешнее жалкое и убогое существование. Токсин и представить не мог какой каторгой окажется ранение, сделавшее его неподвижным, совмещенное со слепотой. Он двадцать четыре на семь пребывал в кромешной темноте и это само по себе было сущей пыткой. На этом фоне даже физическая боль от обожженного и изувеченного тела частично меркла. Все, на что ему оставалось уповать — это то, что слова Авроры насчет того, что Улей лечит любые раны и повреждения, и его слепота и впрямь окажется временной. И радоваться, что барабанные перепонки, защищенные активными наушниками шлема, пострадали лишь частично, сохранив ему слух.

Много вопросов образовалось вокруг его удивительного спасения. Ощущения, которые в тот краткий миг привелось испытать ему, уже к тому моменту окончательно ослепшему, были очень странными, ни на что не похожими. И, судя по всему, это прорезалась способность, которой одарил Токсина Улей. Если смотреть даже просто по последствиям — он каким-то образом смог выскользнуть из огненной ловушки «коробочки», которая за секунду превратилась в высокотемпературный одноразовый крематорий. Ощущения при этом были такие, словно его протащили сквозь игольное ушко. Но так и этого мало — он смог прихватить с собой еще и Топора. Что и как ему удалось сделать, пока не представлялось возможным понять, но то, что это практически наверняка что-то полезное уже не вызывало вопросов. Не зря Аврора ежедневно пичкала новичков раствором из рад-гороха, это определенно возымело эффект. Как минимум — в конкретно его случае.

Разбираться с открывшимся даром он будет потом, сейчас Токсин лишь зафиксировал факт появления новых возможностей в своем арсенале. Как профессиональный солдат он каждую возможность рассматривал с точки зрения расширения собственного арсенала, где даже его тело и разум выступали оружием. Причем, при должной тренировке, оружием безотказным, которое невозможно потерять и у которого никогда не закончится БК.

Сейчас это оружие, в силу ранения, было частично неисправным и требовалось время на восстановление. Но разум все еще был функционален, хоть и урывками. Потому, в те моменты, когда он пребывал во вменяемом состоянии, Токсин продолжал нагружать свой мозг, со скрипом шевеля тяжелыми мыслями. Медленный, словно вялая, изнуренная зноем река, поток мыслей прервало приближение уже отлично узнаваемого цокота каблучков по кафельному полу туфелек его личного ангела-хранителя.

— И как тут наш погорелец сегодня?

Токсин улыбнулся как мог обезображенными губами и пробурчал что-то нечленораздельное — сухой и шершавый язык разбух и плохо повиновался ему.

— О, да я вижу, что у нас позитивная динамика налицо — вы уже способны улыбаться! Такими темпами мы вас быстренько на ноги поднимем.

СОБРовец сильно сомневался, что его уродливый оскал в данный момент хотя бы отдаленно мог кого-либо натолкнуть на мысли о позитивной динамике и излечении, но спорить не стал. Да и не смог бы этого сделать — говорить ему мешала плотная повязка, которая ограничивала движение нижней челюсти. А следом любые попытки коммуницировать окончательно заблокировал резиновый загубник, который ему каждый раз надевали перед тем, как напоить непонятным настоем, отдававшим полевыми травами и ягодами. При этом девушка что-то ворковала себя под нос, смысл ее слов ускользал от Токсина. Зато он почувствовал, как его ожившие рецепторы в носу щекочет приятный аромат парфюма медсестры. Он навевал ассоциации с полевыми цветами, что раскинулись широким разноцветным ковром под палящим на широком летнем лугу, уходившем в горизонт и соединялось на горизонте с бескрайним голубым небом. Целебная настойка прохладой прокатилась по пищеводу до желудка, а спустя несколько минут по телу прошлась волна приятного тепла, на пару часов ослабив боль. Вместе с тем на спецназовца навалилась неподъемная усталость, в голове повис туман, отгородивший его от окружающей реальности.

Закончив с утолением жажды в очередной раз отключившегося раненого, девушка предельно осторожно освободила ему рот от загубника и принялась сноровисто проверять тугие повязки, перетянутые бандажем. Те, что намокли от сукровицы и гноя быстро и профессионально были поменяны. Сменив склянку с физраствором в специальном крепеже над головой Токсина, она нащупала иглой вену в его руке, и, покрутив колесико зажима на капельнице, открыла для целебной жидкости доступ в тело. Окинув последним взглядом распластавшегося на кровати раненого, который из-за бинтов сильно смахивал на древнеегипетскую мумию, девушка задумчиво потерла тонкими пальцами высокий лоб и, спохватившись покинула помещение.

Глава 13

Дремоту прервал едва уловимый грохот. Ничего не понимавший спросонок и ошарашенный внезапным пробуждением Токсин напряг слух. Несмотря на то, что боль от обожженной кожи и плоти уже какое-то время не беспокоила СОБРовца, да и глазницы под повязкой перестало печь, словно их залили свинцом, саму повязку с него никто не спешил снимать. Девушка, что осматривала и занималась его врачеванием, говорила, что глазные яблоки восстановились, но их функционал пока не нормализовался — нервным волокнам еще требовалось время, чтобы возобновить взаимодействие с мышцами. Потому, как и все предыдущие недели, что он провел в лежачем положении, слух был основным поставщиком информации извне.

Вот и сейчас, спецназовец навострил уши, в попытках уловить причину возникновения этого странного, разбудившего его шума. За тот месяц (или около того — отслеживать время, находясь тут, ему было очень непросто), что он пролежал тут пластом, подобная внештатная ситуация происходила впервые. Поначалу было тихо, разве что прогрохотали ботинками множество пар ног в коридорах за дверью. Но потом он отчетливо уловил перестук очередей «калаша», несколько раз грохнул выстрелом дробовик. Звуки перестрелки смещались с запада — от изголовья кровати к югу, то затихая, то вспыхивая с новой силой. Время от времени доносился чей-то хриплый голос, раздававший резкие команды обороняющимся. Судя по то и дело доносившимся предсмертным воплям, дела у защитников шли не очень. Вот где-то неподалеку рванула граната, засыпав осколками стену здания, в котором он находился.

Токсин ощутил, как внутри него начало закипать нервное напряжение. После продолжительной немочи и длительного отлеживания боков, тело отреагировало на встряску очень негативно, он почувствовал, что его начинает пробивать крупная дрожь. Но не дрожь страха или отчаяния, а нервозность неизвестности, сбрасывая без следа дремоту последних недель.

Понять, кто на кого напал, не представлялось возможным. О своих спасителях Токсину было известно не многим больше, чем о нападавших. За все прошедшие с момента подрыва БМП дни к нему приходила лишь одна единственная молодая девушка (если судить по голосу), да пару раз в палату входили неизвестные мужчины, присутствие которых он смог зафиксировать лишь по резкому запаху мужского пота — посетители хранили молчание и безмолвно наблюдали за работой медсестры. Словом, вели себя крайне странно.

К тому же, сейчас боец из него аховый, так или иначе, но участие в конфликте с неизвестной расстановкой сил и полным отсутствием информации может обернуться для него весьма плачевными последствиями. Так что, он решил не бежать сломя голову навстречу звукам перестрелки, а попытаться найти пути отхода, или хотя бы подыскать себе более надежное убежище. Какая участь его ожидает, когда нападавшие доберутся до его палаты, проверять Токсину на своей шкуре очень не хотелось.

Но прежде чем начать куда-то двигаться, нужно было получить свободу перемещения, с а этим в данный момент имелись некоторые проблемы. Начинать пришлось с малого, в частности, сперва нужно было освободиться от фиксирующих растяжек и повязок, кои фиксировали его верхние и конечности, ограничивая подвижность. Поэтому он принялся раскачиваться, напрягая мышцы спины и торса, и пытаться подпрыгивать прямо из лежачего положения, постепенно расшатывая фиксирующую конструкцию. Скрипели связки, как в его теле так и тряпичные, что скрепляли растяжки между собой. В какой-то момент, когда Токсину уже начало казаться, что ничего не получится, справа что-то затрещало и он почувствовал, что правая рука теперь способна свободно двигаться.

Далее все уже было делом техники, помогая себе корпусом, он непослушными руками ослабил завязки и освободился окончательно. Ноги, отвыкшие от нагрузок подогнулись и Токсин рухнул на пол едва попытался встать. Болезненно ударился лбом и левым плечом об железный угол своей больничной койки, на секунду потеряв ориентацию в пространстве. А когда пришел в себя, то услышал, как где-то снаружи прогремел серьезный взрыв, причиной которого вряд ли могла стать обычная ручная граната. Больше похоже на попадание РПГ или прилет минометного снаряда. Это послужило отличной мотивацией, и Токсин поднялся на ноги и принялся за повязку на голове, пытаясь освободить глаза и вернуть себе зрение. Рекомендации рекомендациями, но далеко отсюда, ориентируясь только на слух, он не уйдет. Особенно учитывая тот факт, что он совершенно не ориентировался там, где находился.

Когда с повязкой было покончено, яркий свет, льющийся из оконного проема, резанул по только-только регенерировавшим глазам сварочной вспышкой. Раненный принялся что было силы моргать, и тер слезящиеся глазницы рукой.

Как его и предупреждали, до полной реабилитации зрения было еще далеко. Глаза нестерпимо резало светом, картинка была мутной и расплывалась, словно он был ужасно близорук и потерял очки. Но это было лучше, чем тыкаться из стороны в сторону, словно слепой котенок.

В крохотной комнатушке, в которой он лежал все это время, не нашлось никакой верхней одежды. Тут вообще ничего не было, кроме койки, железного стула и обшарпанной тумбочки в изголовье кровати. Так что, Токсину пришлось изображать мумию, расхаживая в обмотках пожелтевших бинтов.

Снаружи, через приоткрытую форточку зарешеченного окна доносились дикие предсмертные вопли, крики и команды разгоряченных схваткой людей, все это перекрывалось грохотом и треском выстрелов — сейчас одновременно работало никак не меньше пары десятков разнообразных стволов, от пистолетов до пулеметов. Даже характерный и прекрасно узнаваемый оглушительный перестук КПВТ где-то в небольшом отдалении угадывался. К тому же, где-то вспыхнул пожар и нос Токсина ощутил запах дыма и горящей резины и топлива.

Дверь в комнату была заперта, благо дверной замок, да и сама дверь оказалась весьма хлипкой и вылетела после пары-тройки ударов плечом и с треском распахнулась. Потерев ладонью ушиб, СОБРовец аккуратно выглянул в коридор. Где-то кто-то бегал, стуча ботинками по дощатому полу, и на кого-то кричал хриплым голосом, но в прямой видимости (насколько он мог верить своему зрению) сейчас никого не было. Поэтому Токсин осторожно вышел из палаты и пошел направо, касаясь стены рукой. Кожа на них уже давно зажила, но чувствительность в районе подушечек была сильно снижена, к тому же его порядком штормило — организм ослаб и ударные дозы адреналина подрывали и без того невеликие запасы сил. Да и голые ступни, ступавшие по неровному полу из досок, не добавляли ситуации позитива.

Токсин шел вперед, пробуя каждую попадавшуюся ему на пути дверь, заперта она или нет. Первые две были закрыты, потом ему подвернулась открытая, за которой скрывалась микроскопических размеров подсобка, забитая какой-то рухлядью, ведрами, швабрами и щетками. В качестве приятного бонуса, на стене висел рабочий линялый комбез и стояли у стены грязные, что смертный грех, короткие резиновые галоши. Возможно тот, кто отвечал за уборку в местном лепрозории, использовал эту одежду как сменную, в целях защиты от грязи и пыли. По крайней мере, внешний вид этого комбинезона намекал как раз на это.

Но Токсину сейчас было не до изысков, его текущий прикид ходячей мумии не шел, ни в какое сравнение. Поэтому он спешно начал обряжаться в так удачно подвернувшуюся одежду. Ложкой дегтя оказался тот факт, что предыдущий владелец комбеза был заметно ниже и уже в плечах, отчего штанины для Токсина оказалось коротковаты, а пуговицы на груди не сошлись. Зато галоши оказались в пору. Но даже в таком виде он сразу почувствовал себя значительно увереннее. А палка в руках, отломанная от половой щетки, добавила еще пару пунктов этой уверенности — какое-никакое оружие, да и дополнительная точка опоры, что в его нынешнем состоянии будет совсем не лишним.

Взбодрившись духом, он двинулся дальше, не забывая, впрочем, заглядывать во все попадающиеся ему по пути двери. Они большей частью были заперты, либо за ними оказывались пустые комнатушки, навроде его палаты. В одной из них обнаружил копию себя — человеческую фигуру замотанную бинтами и всерьез опутанную трубками капельницы. И судя по его виду, больной, у которого отсутствовала одна из ног, пребывал в бессознательном состоянии. Ничего, что могло бы пригодиться ему в его нелегком деле, в палате не нашлось, потому Токсин просто прикрыл дверь и оставил раненого наедине со своей собственной судьбой.

Суматоха снаружи нарастала, защитникам явно крепко доставалось на орехи, если судить по звукам, долетавшим извне. Но каким бы не был исход схватки, для Токсина выбор вариантов невелик — ему однозначно нужно сматываться отсюда, раз уж он смог подняться на ноги.

Впереди мелькнул человеческий силуэт, но зрение подвело СОБРовца и он не смог опознать принадлежность размазанной фигуры. Та не обратила на доходягу никакого внимания и умчалась по своим делам. Токсин выдохнул.

Но, как оказалось, со вздохом облегчения он поторопился — следующая дверь, к которой он приблизился вплотную, резко распахнулась наружу от пинка чьей-то ногой, и ударила не ожидавшего такого поворота событий спецназовца по лбу. У него от этого едва вновь не подкосились ноги, но он собрал все силы в кулак и замахнулся ручкой от щетки, намереваясь дать последний и решительный бой. Правда, давать отпор не пришлось, потому что тот, кто вероломно застал его врасплох, сам остановился, отбросив агрессивную тактику, и подал голос.

— О, блин! И ты тут⁈ Какими судьбами?

Тот, кто пнул дверь ногой, оказался Топором. Токсин без труда узнал своего бывшего попутчика, несмотря на то, что полновесный голос раненого слышал впервые. Раньше тот общался разве что шепотом, да и то изредка — сил тогда у него хватало только на это. Сейчас, судя по его вполне здоровому виду, он чувствовал себя не в пример лучше. Кажется, взрыв БМП не нанес трейсеру такого катастрофического урона, как это произошло в случае с Токсином. Его старые ожоги почти полностью зажили, а новыми, кажется, обзавестись он не успел, что было очень странно.

— Да не зыркай ты так на меня, у меня дар, который защищает от взрывов и огня. Вот меня и не прожарило, так как тебя. Иначе я бы уже давно сыграл в ящик.

— Ясно! А тут чего делаешь?

— То же что и ты — пытаюсь понять, куда когти рвать из этого дурдома. Тут уже того и гляди земля под ногами начнет гореть.

Топор, который, к слову, выглядел не в пример приличнее Токсина и был одет в хоть и полинялый, но вполне добротный выглядевший камуфляжный костюм, оглядел его с ног до головы.

— Чую, вместе надо уходить, а то видок у тебя еще тот. Того гляди богам Улья душу отдашь.

Спецназовец помолчал секунду, обдумывая слова собеседника. Несмотря на заряд адреналина, продолжавшего поступать в кровь, он и впрямь чувствовал себя неважно, его штормило и то и дело кидало в пот. Страшные ожоги не прошли для раненого бесследно.

— Зачем это тебе?

Топор замолк, на его грубом, рубленном лице появилось выражение задумчивости.

— Ну, вы ж меня тоже спасли. Считай, что я таким образом отдаю долг! Да и не похоже, что тебе сейчас стоит отказываться от моей помощи, верно⁈

Токсин лишь пожал плечами, спорить тут и впрямь было не о чем.

— Ну, допустим. И какой у нас план?

Трейсер лишь недоуменно приподнял бровь в ответ:

— Для начала, хотелось бы избежать сеанса швабрирования!

Он саркастично ухмыльнулся в ответ на недоуменный взгляд спецназовца.

— А какой тут может быть план? Мы с тобой оба сейчас просто два вкусных и питательных кусочка мяса, ни оружия, ни снаряжения. Движемся осторожно, проблем по возможности пытаемся избежать. Авось и пронесет!

Что ни говори, план этот поражал своей лаконичностью. Но, как говорится, все гениальное просто до безобразия, так что Токсину не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.

Снаружи кто-то заорал нечеловеческим голосом, да так, что сразу стало ясно — этот кто-то явно умирает не самой лучшей смертью. Это событие подстегнуло парочку, придав им заряд должной мотивации. Они быстро но осторожно направились вглубь здания, в поисках выхода, стараясь как можно скорее удалиться от места, где только что погиб человек.

Вскоре они наткнулись на первые трупы. Судя по залитой кровью одежде, эта парочка работала тут кем-то вроде санитаров. Что с ними приключилось на момент гибели, понять не представлялось возможным. Тела были частично разорваны, частично разрублены чем-то бритвенно-острым. Что за полоумный самурай ворвался сюда, пока было совершенно не ясно. И выяснять это, откровенно говоря, ни у кого из двойки не было никакого желания.

На выходе из этой самобытной больницы расчлененных трупов стало намного больше. Они валялись повсюду, на пропитанной кровью пыльной земле, с раскуроченным оружием в отрубленных руках, которое точно так же, словно перерезанное лазером, было рассечено на части. И это нервировало даже видавшего всякое трейсера, судя по тому, как он крепко, добела, сжимал рукоять случайно подвернувшегося ему ножа, найденного на одном из тел.

Токсин, как только проморгался на свету и мало-мальски смог видеть окружавшую его обстановку, принялся ошарашено оглядываться на творившийся вокруг ужас.

— Мать твою так! Что за жесть тут творится⁈

Топор лишь шикнул в ответ на потрясенный возглас СОБРовца, в знак того, чтобы тот сохранял тишину. Токсин запоздало прикусил язык и приник к стене здания, осторожно выглядывая за угол.

Они очутились в каком-то поселении. Не очень большом, судя по тому, что сейчас видели глаза Токсина вокруг него. Правда, в силу своих прежних увечий, видел он не так чтобы много, и большей частью весьма расплывчато, но даже так понять, что данный стаб явно не из крупных, и не идет ни в какое сравнение с тем же Флюгером, про который бывший спецназовец слышал неоднократно. Всего с полтора десятка зданий сгрудилось вокруг приличных размеров ангара. Чем эта застройка являлась до загрузки в Стикс, уже не представлялось возможным понять, да и не имело это сейчас никакого значения.

Что значение имело, так это то, где в данный момент находился мясник, что устроил тут все это безумие. Судя по тому, что многие тела еще продолжали конвульсивно подергиваться, а из страшных ран вполне бодро продолжала течь кровь, расправа произошла буквально только что. И им серьезно повезло разминуться с неизвестным маньяком, что с такой педантичностью устроил массовую резню.

Перебежками, то и дело оглядываясь по сторонам, они поспешили покинуть это гибельное место. По уму, следовало бы посуетиться и поискать на местности, дабы обзавестись хоть каким-нибудь оружием. Почти наверняка среди этого побоища найдется пара-тройка целых и заряженных стволов. Но сама обстановка не располагала к поиску хабара и ништяков, тяжкая атмосфера вокруг была такова, что единственным и обоюдным желанием у парочки было свалить отсюда как можно скорее и незаметнее. Чем они и занимались, в меру своих сил.

Где-то левее направления их маршрута зарокотал ПКМ, но резко захлебнулся очередью спустя десяток секунд. С пулеметчиком явно не случилось ничего хорошего, его забористый мат, который отчетливо доносился даже через грохот выстрелов, оборвался на полуслове. Из-за этого парочке пришлось скорректировать направление, чтобы избежать встречи с тем, что убило стрелка. Но, по крайней мере, теперь они примерно представляли себе, где находится источник угрозы. Оставалось лишь надеяться, что он тут присутствует в единственном числе. Воевать с палками и ножами против того, что за жалкие десять секунд смогло разобраться с пулеметчиком, идея сильно так себе, это было очевидно каждому. Поэтому они лишь сильнее ускорились, стараясь максимально быстро и незаметно покинуть смертельно опасную зону.

Стремительная пробежка по извилистому лабиринту поселения, хаотично застроенному каким-то сарайчиками и ночлежками, далась Токсину трудно, он запыхался и взмок, разом заломило кости в ногах и спине. Страшные ожоги и продолжительное лежание на койке не идет на пользу здоровью, даже в Улье, и он сейчас это прекрасно прочувствовал на своей шкуре. Поэтому, когда их парочка вломилась в заросли на краю жилого стаба, он вздохнул с облегчением, параллельно ощущая, как бегают по спине предательские мурашки и сводит кожу на затылке, словно бы от чьего-то недоброго взгляда.

Топор, тем временем, напряженно вглядывался в силуэты построек, оставшихся у них за спиной, в поисках источника угрозы, оперативно вырезавшей на корню целый стаб. Но пока что ничего не находил. Стрельба и вопли к тому моменту стихли, над поселением, только что прекратившим свое существование, повисла тишина. И если бы не трупы, кровища и всякая сопутствующая расчлененка, вполне можно было бы решить, что оно просто тихо дремлет, пережидая полуденный зной.

Спустя несколько минут наблюдения, затаившаяся парочка впервые увидела живых людей. Они стали свидетелями, как группа из трех человек в составе которой была одна девушка и двое мужчин, кинулась бежать к ближайшим лесопосадкам, по стечению обстоятельств — тем самым, где залегли Топор и Токсин. И им это даже удалось. Разведчик и СОБРовец затаились, чутко прислушиваясь к окружению, а заодно и к громкому перешептыванию своих неожиданных соседей, затаившихся в зарослях в десятке метров от них.

— Жрица, вам следует уходить! А мы останемся и отвлечем внимание на себя.

Тут напряженный мужской голос был прерван дрожащим девичьим возгласом, преисполненным негодования.

— И речи быть не может! Мы уйдем все вместе — наша община сегодня и без того потеряла слишком многих.

В этот момент Токсин ощутил, как у него сжались внутренности, и появилось ощущение «бабочек в животе» — ведь голос этот принадлежал его спасительнице, что до сегодняшнего дня холила и лелеяла обугленный кусок мяса, в который он превратился после взрыва БМП. Он инстинктивно приподнялся с колен, чтобы привлечь внимание своего «ангела хранителя», но был остановлен тяжелой ладонью трейсера. Нахмурившийся Топор отрицательно махнул обезображенной ожогами головой, на которой уже появилась короткая поросль волос.

Тем временем один из мужчин тихо, но настойчиво повторил:

— Зверь пришел за вами! Если мы не попытаемся его отвлечь, то умрем все вместе! Великий Стикс милостив, поэтому…

Что именно «поэтому» рассказать ему было уже не суждено, потому что со стороны построек поселения стремительно пересек пустырь размазанный темный силуэт. Спецназовец увидел его лишь боковым зрением, и не особо успел рассмотреть нападавшего в деталях, прежде чем тот очутился в кустах по соседству. В следующий миг страшно заорал один из мужчин, из тройки, что засела в кустах по соседству. Ему вторил женский визг, а так же хриплый мужской баритон, сыпавший матерщиной на грани истерики. Хлопнул раз, другой и третий пистолет, так что стало понятно — его владелец торопится нажать на спуск, уже не особо заморачиваясь с прицеливанием, просто стремясь по максимуму опустошить обойму. Голос стрелка прервался болезненным хрипом, и тут в поле зрения Токсина появилась стройная блондинка, которая панически размахивая руками, бросилась наутек. Он, было, рефлекторно дернулся, не в силах противиться древнему как мир мужскому инстинкту защитника, но на него со спины навалился трейсер, впившись пальцами в плечи, словно стальными щипцами.

Это решило исход дела, следом за женской фигурой в стремительном беге размазался в воздухе крупный мужской силуэт. Поравнявшись с беглянкой в мгновение ока, он взмахнул рукой в совершенно не опасном с виду, повелевающем жесте. Но в следующую секунду девичий крик оборвался, и она распалась на две половинки, словно ее разрезал сверхмощный лазер, и рухнула на землю. Нападавший обернулся и посмотрел в их сторону чернильно-черными, бездонными глазами и в этот миг Токсин его узнал. Это был Дикарь, чье окровавленное лицо перекосило в хищном оскале.

Спецназовец попытался закричать, но рот стальной заслонкой запечатала широкая ладонь Топора, поэтому вместо крика он исторг лишь невнятное мычание.

Глава 14

Сердце колотилось об ребра, словно птица о прутья клетки. Токсину потребовалось пара десятков минут, чтобы успокоить дыхание и замедлить сердцебиение. Перед глазами продолжали прокручиваться сцены жестокой расправы, а в ушах стоял последний крик его ангела хранителя. От одной мысли о произошедшем у него кровь стыла в жилах.

Каким-то чудом мясник не заметил их с Топором. А может быть, просто сделал вид, что не заметил. Заглянув в его бездонно-черные глаза, Токсин нашел в них смертный приговор любому, кто встанет у этого существа на дороге. И от этого взгляда даже у прожженного жизнью спецназовца холодели ладони и дыбом вставали волосы на загривке, словно у загнанного волка.

— Что это было?

Собственный голос Токсину показался чужим, словно звуки речи воспроизводило вовсе не его горло.

— Это была полная засада, вот что!

Похоже, события последнего часа и на Топора оказали серьезное влияние.

— Это ведь был Дикарь, верно?

Трейсер сжал челюсти так, что хрустнули связки и прокатились желваки под челюстью.

— Вот пристал! Да не знаю я, ясно тебе⁈

Видимо Топор вспышкой раздражения прикрывал собственные страхи, иначе не объяснить его внезапную ярость. Но Токсин не обратил на это никакого внимания.

— Нам нужно убираться отсюда! И как можно скорее!

Но тот его словно не слышал, продолжая смотреть на расчлененные тела и залитую кровью землю.

— Зато я знаю наверняка! Это был точно он — и он их всех порвал на куски. Он ЕЕ убил!

«Краповик» до хруста сжал кулаки и хмуро посмотрел вдаль — туда, где недавно в зарослях исчезла окровавленная фигура его крестного.

* * *

— Шеф, есть инфа!

Возбужденный и раскрасневшийся из-за стремительного подъема на погрузочный кран Грек, ворвался на капитанский мостик словно вихрь, размахивая руками, как пропеллерами.

Палаш, поднял голову от стола, где кипой лежали различные бумаги, и ничего не понимающим взглядом покрасневших от усталости глаз встретил начальника караула стаба, испытывая крайнее недоумение от несвойственного тому поведения.

— Вот!

На раскрасневшемся лице Грека блуждала улыбка, глаза возбужденно блестели. И было от чего — его людям, работавшим в разведке стаба, удалось очень оперативно, буквально в течение нескольких дней, выполнить запрос и найти ему ответы на вопросы, которые уже пару недель как озвучил начальник Флюгера, и которые с того момента повисли в воздухе.

— Что именно «вот»⁉

Лицо Палаша, который не любил пространные рассуждения, и еще больше не переносил, когда его время тратили впустую, приобрело раздраженное выражение. Увидев это, Грек одернул сам себя и протянул на широченной ладони USB-накопитель.

— Инфа, говорю! Про опустошенные поселения! Мои пацаны засняли!

Палаш моментально сменил недовольную мину на выражение крайней заинтересованности. Он плавным, и в то же время очень стремительным движением выдвинул полку из монументального стола и вынул оттуда тоненький ноутбук. Он откинул крышку, нажал кнопку пуска, после чего опустил глаза на уровень камеры прибора — у того камера выполняла функции сканера сетчатки глаза. Как только процедура сканирования была завершена, Палаш ввел десятизначный пароль на разблокирование SSD-диска, и только после всех этих манипуляций вошел в систему под другим десятизначным паролем. Все это отнимало время, но Палаша гораздо больше заботила конфиденциальность хранимой им на данном устройстве информации. Она не при каких условиях не должна была попасть не в те руки — это могло поставить бы под удар само существование Флюгера. Поэтому, при первом же неправильном вводе пароля (даже при условии, что взломщикам удастся обойти сканер сетчатки) у пользователя было всего пятнадцать секунд, чтобы ввести правильную комбинацию, иначе специальная утилита тут же запускала очистку всех дисков памяти и удаляла информацию безвозвратно.

— Сам смотрел уже?

Собеседник лишь помотал косматой, смолистой шевелюрой.

— Не, только вот в руки передали.

Он передал накопитель в руки начальника и уставился в экран. Палаш же воткнул «флешку» в USB-порт, ввел еще один пароль, разблокировавший функционал и открывшей доступ внешнему накопитель в систему. На «флешке» хранился один-единственный видеофайл протяженностью всего-то пару десятков секунд. Палаш, недолго думая, запустил проигрыватель. Перед ними открылся вид на просторную территорию, на которой широко раскинулась и преобладала зелень и деревья. Запись, судя по всему, была сделана с зависшего в воздухе на приличной высоте коптера. По команде оператора, камера, обладавшая очень нехилым разрешением увеличила кратность и картинка «наехала» демонстрируя теперь густо заросший стаб-тройник довольно маленького размера. В его центре стояло несколько построек неясного достиксового назначения — то ли жилые помещения, то ли какого-то конторские здания. Под увеличением хорошей оптики камеры сразу стали видны многие детали, не заметные глазу прежде. Как то лежащие там и тут изломанными манекенами тела людей, вокруг которых в пыли расплывались бордовые кляксы. Некоторые люди, укрываясь за углами зданий стреляли куда-то в «зеленку», на концах миниатюрных автоматиков вспыхивали искорки дульных выхлопов, но о том, насколько результативна стрельба и по кому вообще она велась, было совершенно непонятно.

Впрочем, этот вопрос отпал сам собой в следующий миг -в зону действия объектива камеры попал крупный, уродливый рубер, похожий на укороченную версию нильского крокодила с чересчур длинными и когтистыми лапами, попятам за которым следовала тройка кусачей и топтунов. Они стремительно и явно скоординировано атаковали защитников, словно горячий нож сквозь масло пройдя через созданный наспех узел обороны. Спустя секунды все было кончено и ролик завершился.

Вроде бы обыденная сцена, ничего особенного — такие вещи происходят в Улье на регулярной основе, а человек такое существо, которое быстро ко всему привыкает. Но было в этой картине нечто такое, отчего оба мужчины замерли, словно примороженные.

— Ты видел?

Посерьезневший Грек кивнул, с электрическим треском почесал щетину и кивнул.

— Если ты про человека, который промеж тварей гуляет, как на параде, то да. На последних двух секундах.

— Погоди, сейчас!

Палаш нашел нужную иконку и открыл программу, с помощью которой принялся разбирать раскадровку видеофайла, в попытках найти нужный момент на записи. Когда это было сделано, лидер Флюгера выкрутил максимальное увеличение на нужной картинке и запустил рендер, который превратил квадратные пиксели вполне сносное изображение. Как только пикселированное изображение человека проступило узнаваемыми чертами, они оба звучно выругались.

— Твою ж мать!

— Чтоб тебе пусто было!

Палаш разглядывал лицо человека, с ног до головы залитого кровью, что стоял посреди уничтоженного мелкого поселения в окружению кошмарных тварей, и лицо его, как и поза не выражали ни толики страха. Рука застыла в жесте, словно подзывая уродливого рубера поближе. А глядя на позу рубера, только что растерзавшего в клочья несколько вооруженных до зубов людей, и не скажешь, что тот готов броситься на неразумного человека. Скорее уже припасть к ногам, как верный пес.

— Грек, тащи ко мне Креста! — заметив недоумение в глазах начальника караульной службы, он добавил раздраженно — лично позови, не через «говорильник», понял? А перед этим зайди к нашим умникам и удалил любые копии этой записи. Она должна остаться только у меня в единственном числе!

— Сделаю, шеф!

Проводив взглядом широкую спину уходившего прочь подчиненного, Палаш вновь принялся вглядываться в черты залитого чужой кровью лица Дикаря — а именно он красовался на экране ноутбука.

— Что же с тобой произошло новичок⁈ И что нам теперь прикажешь с этим делать⁈

Мысль эта отозвалась тупой головной болью, и глава Флюгера с неудовольствием на лице, принялся массировать собственные виски, размышляя о предстоящем ему непростом разговоре с ментатом.

Дыхание было ровным и глубоким, несмотря на то, что погоня шла уже не первый час. Серая тень скользила по полумраку густого лиственного леса, не тревожа ни единого листочка на молодых дубках и осинах. Острое зрения отслеживало оптимальный путь, в то время как чуткий слух постоянно фиксировал местоположение врагов, что гналась за ним по пятам с громким треском и шумом, оповещая о своем присутствии все окрестности. Это помогало лучше контролировать процесс, однако не служило гарантией безопасности. Потому что за ним попятам шла крайне опасная еда — недооценивать ее не стоило, ибо это моментально могло привести его к гибели.

Вот и теперь, один из загонщиков сумел разглядеть его спину в зарослях и мгновенно среагировал, открыв огонь. За спиной захлопал глушитель, невидимые глазу кусочки смертоносного металла, защелкали по ветвям, звучно утыкаясь в древесные стволы и откалывая от них куски щепы. Голод стремительно сменил направление маршрута, стремясь укрыться в лесной чаще. Держать защиту все время активной было слишком обременительно, к тому же очень быстро подрывало его силы, потому рисковать лишний раз не стоило.

Его загоняли, и загоняли профессионально, отсекали пути отступления с помощью боевой техники, дронов и засад, не позволяя уходить в застройку или в сложно просматриваемые территории. Кроме того ухо все время улавливало стрекот винтокрылых машинок, что висели в ясном и безоблачном небе над его головой. За ним неустанно следили, и мнимая защита густых зарослей лишь давала временную отсрочку, не позволяя преследователям вцепиться ему в загривок.

Голод вновь ускорился, его силуэт метеором пронесся по зарослям малины и шиповника, в попытке уже в который раз если не сбросить «хвост», то хотя бы разорвать с ним дистанцию. И это удалось сделать на какое-то время. Непродолжительное — не стоило тешить себя иллюзиями. Голод непрерывно получал сигналы о том, что преследователи подвозят на технике все новые и новые отряды загонщиков, которые сменяют тех, кто уже выдохся и не способен поддерживать высокий темп преследования. Он черными глазами многочисленных пустышей, ушами медленно угасавших ползунов, затихших в высокой траве, непрерывно следил за теми, кто его преследовал. А те были слишком увлечены преследованием, потому совсем не обращали внимания на слабеньких зараженных в окрестностях, каждый из которых сегодня был частью его, Голода, стаи.

Время утекало неудержимо, погоня близилась к своему завершению. Голод вырвался на открытую, рукотворную поляну, в центре которой стояла кормушка с каменной солью, которую еще на Земле пополняли заботливые егеря, и которую время от времени приходили полизать своими широкими и влажными языками сторожкие лоси и пугливые олени. Сейчас в окрестностях уже не было никаких травоядных, его стая переловила и сожрала каждого.

Но открытое пространство сыграло против него — «глаз с небес» и не думал дремать, с пилонов тут же сорвалась парочка ракет, которые устремились вниз, оставив за собой дымный росчерк. Голод в последний момент почуявший неладное, рванулся в сторону, но его все равно зацепило краем взрыва. Смертоносные осколки хлестнули по защите, он явственно ощутил, как просел запас сил, компенсируя полученный урон. Еще пара-тройка таких неурядиц и он будет полностью опустошен. Но сокрушаться на этот счет времени совершенно не было, оператор дрона, увидевший через оптику, что цель жива и вполне здорова, открыл огонь из стрелкового модуля. Очередь прошлась над головой, сбивая листву и ветки, Голод метнулся влево, уходя от обстрела ускорился и стрелой влетел в заросли, оставив поляну позади себя.

Его прижимали, не давая уходить вглубь лесных кластеров. Выдавить цель на открытые кластеры у преследователей пока не получалось, но они не теряли надежды и продолжали методично отсекать Голода от любых, невыгодных для них направлений. Поэтому, вскоре путь ему преградил не слишком широкий, но зато довольно глубокий овраг. Лесная чаща нависала над его краями навесом, образуя своеобразный зеленый полог, что скрывал дно естественной преграды от оптики коптеров и дронов. Слева и справа чуткое ухо уже уловило звуки приближавшейся погони — там хрустели подстилкой и сухими веточками множество ног, тарахтели движками багги и квадроциклы. Сзади его уже тоже поджимали, путей для отхода не осталось. Не имея возможности более тянуть время, он спрыгнул вниз, проехавшись по крутому каменистому склону, и устремился прочь, стремясь вырваться из зажимавших его с двух сторон «клещей».

Чистое и ровное дно оврага, некогда видимо служившее ложем для потока, протекавшего тут в период весенне-осенних паводков и сезон дождей, позволило ему очень серьезно ускориться, уходя в отрыв от погони. Он несся вперед, до скрипа в связках напрягая мышцы ног. Недели, проведенные в свободном плавании на стандартных кластерах, не прошли для Голода даром, его скорость сейчас стала совершенно нечеловеческая, любой из спринтеров-землян, что занимали олимпийские призовые пьедесталы, удавился бы, ради возможности обладать хотя бы половиной его скорости бега. И сейчас он использовал свое преимущество на полную катушку, оставляя загонщиков позади себя.

* * *

— Настя, как там твои дела?

Искусственный интеллект отозвался своим грудным голосом.

— Наноботы на тридцать процентов увеличили перенос и усвояемость кислорода клетками тела. Эффективность метаболизма сто восемнадцать процентов и разгон растет. Я фиксирую и анализирую весь поток данных. Мышечная масса выносит сверхнагрузку на приемлемом уровне. Есть небольшие проблемы с выделительной системой — она с трудом справляется, а также с суставами ног и позвоночника — хрящи и связки постепенно теряют эластичность при таких нагрузках, что увеличивает износ хрящевой ткани, но я уже занимаюсь этой проблемой. И есть сложности с обеспечением кислородом в условиях разгона нейронов головного мозга. Это значительно сложнее, чем в случае с другими типами тканей, но и прирост результативности тут идет скачкообразный. Пропускная способность синапсов возрастает значительно, а с этим скорость реакции носителя увеличивается кратно. Уже только одно это удивительно. Что касается когнитивных способностей, тут тоже все выглядит довольно позитивно — скорость обработки данных и принятия решения также выросла.

— Что там по энергообеспечению?

— Мои прогнозы, в целом, подтвердились. Накопленных нанороем запасов энергии хватит на обеспечение катаболизма носителя на текущем уровне потребления в районе суток. Тут проблема, скорее, в факторе анаболизма. Продукты обмена веществ и распада, так или иначе, необходимо выводить из тела, наноботы способны расщеплять и реструктурировать их довольно ограничено. Но тут тоже есть поле для деятельности, я проанализирую данные и попробую увеличить эффективность роя.

— И какие общие выводы?

Настя ответила с ставшей для нее за последнее время такой привычной паузой.

— Полагаю, общие возможности организма-носителя выросли примерно на треть от базовых. Возможно чуть выше. Насчет боевых и защитных механизмов пока не могу ничего сказать, на этот счет нам еще предстоит собрать данные.

Дикарь, вольготно развалившийся в этот момент на мягком диване и наблюдавший за происходившим вокруг Голода через несколько плазменных мониторов, и совмещавший это занятие с поеданием попкорна, удовлетворенно хмыкнул.

— Ну что же, давай посмотрим, чем еще этот вечно голодный сможет нас порадовать!

* * *

Извилистый и длинный овраг на границе двух кластеров уперся в каменистую отвесную стенку, и Голод замер перед ней. Бежать дальше было некуда и он повернулся лицом к приближавшейся погоне. Грудь вздымалась, заполняя легкие живительным кислородом на пределе их возможностей, сердце мощными сокращениями ускоренно проталкивало кровь по сосудам, стремясь насытить каждую изголодавшуюся и работавшую последние несколько часов на пределе своих возможностей клеточку тела.

Но разум Голода был чист и спокоен, сам он был предельно собран и сосредоточен. Никакого страха, несмотря на приближавшийся рев множества двигателей техники, на которой перемещались по местности его преследователи, он не испытывал. Пришло время поставить точку в этой затянувшейся погоне.

Несколько багги одновременно подъехали к краю крутого склона оврага. Из них на землю посыпались люди в камуфляже с оружием, которые тут же принялись брать его на мушку. То же самое сделали и два пулеметчика, направив в его сторону черный зев дульных компенсаторов крупнокалиберных пулеметов.

— Наконец-то мы тебя догнали, тварь! Группа, без моей команды не стрелять!

Голос подал один из камуфляжных, выделявшийся из общей массы своими габаритами, и коротко стриженной головой, обезображенной жутковатым шрамом — словно по макушке его головы прошлась гребенкой тигриная лапа, пробороздив кривыми когтями плоть и поверхность черепа. Рваная рана уже зажила, но была еще вполне читаемой, ее носителю явно пришлось несладко. Он с самодовольством посмотрел вниз, на замершего словно в параличе Голода, после чего кинул себе через плечо:

— Сопега, ко мне!

К командиру, смотревшему с обрыва вниз на замершую изваянием фигуру Голода, приблизился поджарый боец с крупнокалиберной снайперской винтовкой в руках. Укороченный вариант «баррета» в песочного цвета корпусе выглядел слишком громоздким, но стрелок вполне ловко и сноровисто держал свое оружие, не давая возможности усомниться в собственных навыках обращения с ним.

— Стреляй по ногам! Владыка приказал притащить эту тварь живой. Но живой — не значит целой, ага? Намек понятен?

Сопега ухмыльнулся мерзкой ухмылкой, от чего его лицо стало похоже на сморщенный финик.

— Принято, боссман!

Он вскинул винтовку и навел перекрестие прицела на одинокую фигуру, стоявшую на дне оврага.

Голод напружинился. Он знал, что сейчас произойдет и был к этому готов. В тот момент, когда бутон выстрела набух на конце ствола, он был сосредоточен настолько, что его непроглядно-черные глаза стали способны видеть стремительный росчерк пули, летевшей к нему на сверхзвуковой скорости. И не только видеть, но и отреагировать на это. Голод крутанул корпус, завертевшись юлой. Если бы кто-то записывал происходившее на видео с высокой частотой кадров, он бы увидел как крупнокалиберная пуля, вместо того, чтобы оторвать ему ногу, на подлете столкнулась с растопыренными, словно когти гарпии, пальцами и была разрезана ими, словно сверхмощными лазерными резаками на несколько частей. Это действо сопровождалось целым снопом ослепительных искр, после чего снаряд, растеряв свою убойную мощь, безвредно упал на каменистое дно оврага.

У стрелка, полностью уверенного, что сейчас его цель станет значительно легче и больше не будет в состоянии передвигаться на своих двоих, от удивления отвисла челюсть.

— Что за…?

Его командир, спустя секунду справившись с изумлением, дал отмашку пулеметчику, приказав открыть огонь. И теперь, вместо одной крупнокалиберной пули, вниз полетел целый их рой. Но Голода и это не смутило, он покрыл кисти рук «силовым полем», экономя энергию, и закрутился внизу волчком, повторяя свой невероятный трюк снова и снова. Его силуэт на фоне вспышек разрубаемых пуль, осколки которых нестерпимо яркими искрами разлетались во все стороны, выглядел контрастно-черным. Он словно исполнял неведомый, загадочный завораживающий любого зрителя танец, аккомпанементом которому был грохот выстрелов и визг рикошетов.

Спустя полторы десятка секунд рокот КПТВ, закрепленного на вертлюге багги стих, а Голод вновь замер, расслабленно свесив руки и глядя чернильно-черными провалами зрачков на врагов.

— Я глазам своим не верю! Вы что, дебилы косорукие, ни единого раза в него не попали⁈

Он вскинул тюнингованную М14, придерживая ее за «бубен» и явно собираясь завершить начатое собственноручно. Но сделать это ему было уже не суждено. Голод, все это время хранивший молчание, низким зычным голосом прогремел:

— Охота!

И в тот же миг из кустов за спиной группы вылетел покрытый шипастым хитином уродливый элитник, что внушал страх одним лишь своим видом. Он приземлился на багги, с которого несколько секунд назад пулеметчик вел огонь. Тяжелая туша с лязгом обрушилась на ажурную металлическую конструкцию, отчего та ментально превратилась в комок железа и сплющенной человеческой плоти. Стрелок и водитель даже не успели ничего понять, прежде чем их жизнь оборвалась. И тут же, следом за элитой из окрестных зарослей посыпались развитые зараженные — приземистый, уродливый рубер и несколько мутов поменьше, на стали от кусача до топтуна. В мгновение ока охотники превратились в дичь.

Когда спустя десяток секунд грохот выстрелов, панические вопли и ор раненых и умирающих людей стих, на залитом кровью и ошметками человеческих тел краю оврага остался в живых только командир загонщиков. Он лишился обеих ног — рубер походя подсек его когтистой лапой, отчего тот взмыл в воздух, потеряв в полете не только нижние конечности, но и винтовку, рухнул на склон оврага и мешком скатился вниз — прямиком к ногам стоявшего внизу и спокойно взиравшего на бойню Голода.

Когда раненный и истекающий кровью килдинг (а это были именно они), чуть отошел от шока, все, что он увидел перед собой — как к нему неспешно приближается зловещая фигура. Та самая фигура, которую они, вывалив языки, загоняли, как они думали, в ловушку. Но которая, по итогам, их переиграла, заманив ошалевших от погони преследователей в смертельный капкан.

Килдинг, проживший на просторах Улья больше десятка лет, и убивший за это время бессчетное количество иммунных, почувствовал, как от приближающегося к нему существа, которое язык не повернется назвать человеком, веет могильным холодом. И от этого холода несло такой тоской и безысходностью, что он даже на мгновение позабыл о страшной боли в обрубках ног. Трясущейся рукой он выдернул из кобуры под мышкой пистолет, с хрустом взвел курок и принялся раз за разом давить на спуск. Кольт М1911 выплюнул семь гильз — весь объем собственной обоймы, но ни одна из пуль не достигла цели. Все они расплющились в бесформенные кусочки из латуни и свинца, с тихим звоном прокатившись по камням. А Голод все также продолжал неспешно идти вперед, пока не приблизился вплотную к распростертому телу.

Левая рука его змеей метнулась вперед, сжав пистолет вместе с кистью с такой силой, что металлическая конструкция со скрипом раскрошилась на части, а конечность килдинга превратилась в мешанину из мяса, обрывков связок, и обломков костей и хрящей. Человек завыл от нестерпимой боли, но Голоду до этого не было дела. Он приподнял правую ладонь, занеся ее над головой охотника ставшего дичью, словно лезвие гильотины.

— Ты — моя ЕДА!

Его ладонь, окруженная невидимой глазу энергией, в едва заметном движении опустилась вниз, словно клинком разрубив голову скулившего от боли килдинга надвое. И этим оборвала его мучения окончательно.

Глава 15

В этот раз его около получаса томили в сумрачных приемных покоях. Крайне дурной знак — Владыка с самого порога шлет сигнал, что он крайне недоволен последними событиями. Черный зябко поежился, никакие опасности безграничного Стикса не пугали его так, как предстоящая аудиенция у САМОГО. И сейчас то, что с него спросят за все провалы последнего месяца, стало ясно как белый день.

Томительное ожидание закончилось, когда безликий прислужник в серых одеждах с каменным лицом безмолвно и беззвучно отворил тяжелые дубовые двери. По обонянию ударили запахи горячего воска и чего-то такого, от чего на душе заскребли кошки.

В помещении, заставленном горящими свечами, царил гнетущий полумрак, по терявшимся в серой тьме стенам и углам гуляли мистические тени, скрадывая реальные размеры помещения. Черный судорожно сглотнул накопившуюся во рту тягучую слюну — каждое посещение этого места вызывало у него безотчетный страх, от которого по спине тек холодный пот, а по коже бежали предательские мурашки. Несмотря на свой многолетний стаж пребывания в рядах Культа и занимаемый в его иерархии не последний пост, каждый визит сюда был как в первый раз, заставляя с содроганием вспоминать о нем впоследствии.

Причина этого желания была весьма прозаичной — сама по себе атмосфера не значила бы ничего, если бы не человек, по чьей прихоти зала для визитов членов Культа выглядела именно так. Хозяин этого помещения и вообще всего, что было вокруг (в том числе и его, Черного, жизни) яркий свет не любил и все встречи со своими подчиненными проводил вот в таком затемненном, мистическом формате. Сам Черный, который состоял в рядах килдингов так давно, что уже и не вспомнить, сколько именно, ни разу не видел лица своего повелителя. Тот встречал подчиненных в бесформенной хламиде, в глубине капюшона, укрытом непроглядной дымкой которой в неверном свете можно было лишь уловить яростный блеск глаз. Но не лица — его очертания были надежно скрыты полумраком. Поговаривали, что вся эта обстановка была реализована с помощью мощного иллюзорного дара Самого. Так ли это доподлинно было неизвестно, но тот факт, что за долгие годы правления никто так и не смог раскрыть секрет личности Владыки говорил сам за себя и внушал подчиненным суеверный страх и благоговейный трепет. А если добавить сюда его негромкий и вкрадчивый, словно крадущийся ночной кот, голос, в глубине интонаций которого едва угадывался лязг остро отточенной стали, удивляться тому, что этот человек с легкостью держал в ежовых рукавицах огромную, фанатичную организацию, напичканную развитыми иммунными, совершенно не приходилось.

Причем разумом Черный отдавал себе отчет, что вся обстановка — это просто антураж, направленный как раз на то, чтобы создать соответствующую атмосферу и вызвать у посетителей нужный эмоциональный фон. Но логическое обоснование ничуть не меняло положение вещей — каждый раз он уходил отсюда на ватных ногах. И не горел желанием появляться тут вновь. Потому что не антуражем единым создавался нужный эффект. Ключевым аспектом всего выступал сам Владыка.

Посетитель торопливо пересек скрытую в полумраке длинную залу, по обе стороны подсвеченную бликами множества толстых свечей и опустился на одно колено перед высоким креслом, что монументом возвышалось над каждым, кто находился здесь. Он согнул шею старательно глядя в пол.

— Слуга Культа прибыл по зову Владыки!

Пауза затягивалась, Черный замер на темно-красном ковре, ощущая, как внутри все замирает от недобрых предчувствий. Цвет ковра тоже был выбран отнюдь не случайно — многие из тех, кто когда-либо вступал на него, обильно полили его кровью перед своей смертью. И сам Черный неоднократно был тому свидетелем, так что иллюзий на свой счет не питал. Эта аудиенция может кончиться для него как угодно. Пришло время отвечать за свои промахи и провалы.

— Я как сейчас помню день, когда ты, стоя на этом самом месте, получил от меня титул архонта Культа. Тогда я возвысил своей рукой перспективного и целеустремленного слугу Стикса. И посмотри, что с тобой стало теперь! Я уже сбился со счета в твоих провалах и ошибках. Скольких добрых членов культа мы лишились по твоей вине⁈ И это не говоря о том, что тщательно выверенная стратегия, на которую мы спустили прорву времени и ресурсов начала трещать по швам!

Глаза Владыки блеснули красным в сумрачной глубине капюшона. Черный ощутил, как его опалила волна гнева лидера, и как в один миг намокла напряженная спина.

— Мое терпение не безгранично, и ты окончательно истощил его. Пришло время понести наказание за свои промахи!

Черный ощутил, как земля уходит из-под ног. Он лучше, чем кто-либо еще знал, что сейчас случится. Но ему хватило выдержки сохранить самообладание. Потому что он также наверняка знал, что с ним произойдет, если он не примет положенный за провалы штраф.

Двое прислужников внесли в зал изрубленный, испачканный бурым чурбан, на него положили мясницкий тесак и деревянную палочку. Черный сглотнул и взялся за последнее. Он вложил ее в рот и крепко — до хруста, стиснул зубами дерево, после чего взял в правую руку мясницкий инструмент. За его спиной немыми тенями встали прислужники — стоит ему проявить малодушие и за дело возьмутся уже они. Причем, в этом случае ему придется лишиться гораздо большей части себя. Левая ладонь, рефлекторно подрагивая, легла на шершавый, иссеченный сталью срез чурки. Хотелось убежать, что странно — за годы в Стиксе ему доводилось пережить множество страшных ран, которые в его прошлой жизни убили бы его с гарантией. Но вот добровольно отсечь от себя кусок плоти психика не позволяла — включались природные защитные механизмы, приходилось насиловать себя. Но выбора другого у него не было — если не сделать этого самостоятельно, за дело возьмутся служки, что сейчас безмолвными тенями стоят за его спиной. Но стоит культисту сдать назад, они приведут наказание в исполнение, и в этом случае одним пальцем отделаться у него не выйдет — отрубят всю руку, в назидание за трусость и безволие.

Черный ощутил как из-под капюшона хламиды выжидательно буравит его взгляд Владыки, и от этого чувства по спине вновь стадами побежали предательские мурашки. Он примерился, глубоко вздохнул, после чего резко и с силой надавил на рукоять, с хрустом отсекая себе мизинец. Сноп искр ударил в глаза фейерверком, обрубок вспыхнул огнем, словно его натерли жгучим перцем. Вздулись желваки на скулах, челюсти что было силы сжали палочку, древесные волокна затрещали под давлением зубов. Спустя мгновение культист вернул себе контроль, и выверенным движением взял отсеченный палец в руку, крепко обмотал его шнурком, лежавшем прямо перед ним на окровавленном его кровью чурбане, и подвесил его себе на шею словно ожерелье.

Это нелепое украшение носить ему не снимая до того момента, пока на месте обрубка не вырастет новый палец. То бишь, ближайшие недели ему повсеместно обеспечен незабываемый запах разлагающейся плоти. Его плоти. И этот ужасный запах не даст ему забыть о собственных промахах, что привели его к наказанию, до предела мотивируя загладить ошибки. По-крайней мере, так оно должно быть по задумке Владыки. И теперь Черному предстоит впервые проверить эту идею на собственной шкуре.

После того как с новым жутковатым украшением было покончено, Черный встал на колени и коснулся лбом ковра на полу, сигнализируя Владыке о своем полном подчинении и принятии назначенного наказания.

— Надеюсь, мне больше не придется применять к тебе кары. Ибо ты как никто знаешь — в следующий раз одним лишь отсеченным перстом ты уже не отделаешься!

Голос лидера культа прошелся наждачкой по внутренностям Черного. Он и вправду знал, каким будет следующее наказание, если он опростоволосится еще раз. Ему отрубят обе руки, привяжут их на шею и отвезут на свежий кластер. Выжить на свежеперезагрузившемся кластере, доверху набитом зараженными всех мастей безрукому калеке, который не в силах ни перебинтовать себя, ни сменить окровавленную одежду, ни банально защитить собственную жизнь, практически невозможно. А безрадостная перспектива быть сожранным живьем мотивирует как нельзя лучше.

Владыка, между тем, продолжил неспешно говорить, роняя тяжелые слова на пол, словно гири:

— У тебя есть ровно три дня на то, чтобы исправить свои промахи. После того, как план будет приведен в исполнение — а он будет приведен вне зависимости от того, чего ты сможешь добиться, будь уверен — тебе придется нести ответ за свои действия. Так или иначе!

Черный, все также продолжавший стоять в униженной позе на коленях, вновь внутренне содрогнулся. Ползучий ужас запустил липкие щупальца ему в нутро и сжал кишки холодной хваткой.

— Я больше вас не подведу, Владыка!

— Время покажет!

Он щелкнул пальцами, сигнализируя, что аудиенция (или, скорее, экзекуция) окончена. Служки, стоявшие позади Черного, подхватили его подмышки, поставили на ноги и вывели из темной залы, практически вытолкнув за тяжелые дубовые створки взашей.

Там его встретил Чеглок. Подручному, что сменил на этом посту погибшего недавно Хвоста, хватило одного взгляда на темное лицо лидера, чтобы понять, что сейчас не лучшее время для расспросов. Он без лишних разговоров вынул из кармана перевязочный материал, надорвал упаковку и подал бинт Черному. Тот, все еще содрогаясь от немыслимой смеси гнева, страха и унижения, клокотавших внутри него, вырвал белую материю из рук подчиненного. Он принялся яростно бинтовать пострадавшую руку, залитую кровью продолжавшей сочиться из раны.

— Собирай всех моих людей, кого сможешь! Каждого, до кого сможешь дотянуться — мне нужен каждый человек!

— Даже тех, кто в лазарете?

Чеглок преданно заглянул в бездонные глаза Черного, тщательно маскируя собственный страх перед ним.

Тот подавил вспышку гнева, разгоравшуюся огнем в груди. Вопрос был обоснованным.

— Всех, кто близок к выздоровлению и способен стоять на ногах и держать оружие. Прочих оставь долечиваться. Нам потребуются все свободные руки.

Злоба, приливной волной поднимавшаяся изнутри искала выхода, и он направил ее на единственного ответственного за свои злоключения человека. Черный с холодной яростью подумал о том, что он сделает с Дикарем, когда доберется до него. До живого или мертвого.

— Сам лично эту суку на крест приколочу!

Чеглоку хватило ума удержать свой язык за зубами. Он как никто другой знал, насколько страшен его начальник в гневе.

* * *

Топор с самого начала взял курс на запад и строго старался придерживаться выбранного направления, избегая поселений, и шел пустынными, преимущественно лесистыми кластерами. По-крайней мере там, где ландшафт и особенности кластеров позволяли это делать. На вопрос Токсина о том, почему выбран именно западный вектор движения, его спутник высказался максимально лаконично.

— Я трейсер, на Удавке мне ловить нечего. Хочешь — иди за мной, а если нет, то прямо сейчас и разбежимся! Я тебя из той больнички вывел, потому можно считать мое обещание спасти твою шкуру выполненными!

Не согласиться с ним было сложно. Спецназовец, после краткого размышления, от щедрого предложения опытного иммунного решил не отказываться. Трейсер всем своим поведением, видом и повадками производил впечатление человека весьма опытного и искушенного. Сам Токсин был, по меркам Стикса, совсем еще желторотым новичком, и весь его опыт путешествия по кластерам заключался лишь в поездке на броне в составе рейдерской группы Дикаря, когда он ехал туда, куда его везли и делал то, что ему велели. Проще говоря, он пока не ощущал себя готовым к сольному плаванию по стандартам.

При воспоминании о своем крестном Токсина опять захлестнула волна злобы, от непонимания как тот мог оказаться таким хладнокровным и, казалось, совсем лишенным человеческого облика, убийцей. Он в одиночку уничтожил под ноль пусть и не крупный, но все же стаб, не пощадив никого — ни мужчин, ни женщин, всех и каждого предав страшной смерти. Что могло так повлиять на внешне рассудительного и здравомыслящего лидера отряда, каковым для него предстал Дикарь все это время, он не понимал. Да и не особо стремился, понять, если честно. В его ушах все еще звучал пронзительный предсмертный крик девушки, которая выходила его и практически вытащила с того света, когда он сам уже считал, что ему крышка. И теперь, когда в его памяти всплывали слова, сказанные добровольной сиделкой, которая ухаживала за обгоревшим бойцом, нашептывая ему, что все будет хорошо, пока меняла промокшие повязки и бинты, его душила злость и гнев, с которыми он не мог справиться.

Топор оказался на редкость неразговорчивым спутником. Девяносто пять процентов времени в пути он молчал, слушая звуки стандартных кластеров, крутил головой, отслеживая какие-то совсем неясные сигналы, и даже время от времени втягивал воздух раздувающимися ноздрями, стараясь уловить запахи окружения. СОБРовец, глаза которого пока что выполняли свою функцию далеко не идеально, последовал его примеру — слушал окружение и внюхивался в запахи лесных кластеров.

Наверное, благодаря последнему они смогли, наконец, разжиться кое-каким оружием. Потому что удирать от разоренного и так оставшегося для них безымянным стаба, пришлось в весьма неприглядном виде. Можно сказать, что каждый из них сейчас служил идеальной иллюстрацией выражения «гол как сокол». Особенно это касалось Токсина, который в своих галошах и потрепанном рабочем комбезе с чужого плеча выглядел абсолютным оборванцем. Из оружия у них имелся лишь один нож на двоих, и хвала всем богам Улья, что навстречу пока не попался ни один зараженный. С таким арсеналом даже обычный бегун может доставить им хлопот, особенно учитывая их нынешнее состояние, не говоря уже о более серьезных представителях монстрофауны стандартных кластеров.

Возможно, именно по причине их полной безоружности Топор так осторожничал с выбором маршрута и обходил стороной все населенные пункты, которые почти гарантированно являлись средой обитания того или иного количества мутантов. Рисковать трейсер был не намерен.

В любом случае, их внимание привлек густой запах машинного масла и паров бензина. Первым среагировал трейсер, внезапно остановившись рядом с кустами шиповника, следом за ним запахи ощутил и Токсин. Топор несколько секунд крутил головой, после чего приказал спутнику стоять на месте, а сам начал ходить вокруг по расширяющейся спирали, стараясь определить местоположение источника запаха.

Спустя пятнадцать минут тот был найден — в ста метрах левее, за гребенкой из невысоких дубков и осин обнаружилась разбитая бетонка, на обочине которой в пыльных кустах лежали смятые в единый ком искореженного металла полицейская «лада» и понтовитый импортный внедорожник, ранее увешанный целой гирляндой фонарей, большинство которых от удара полопались и поотлетали в кусты.

Судя по всему, удар был лобовым, два автомобиля разогнавшись до серьезной скорости столкнулись капотами так, что движки «нынули» в салон, зажав нижние конечности водителей. При этом, от резкого удара сидевшие в «мусоровозе» служители закона познакомились лбами с лобовым стеклом и рулем, что для них стало фатальным. А вот в «паркетнике» сработали подушки безопасности, и его водитель в каком-то смысле уцелел. Он хрипло заурчал, когда Токсин и Топор зашуршали кустами на подходе к месту аварии. Парочке приходилось идти осторожно — заросли вокруг были усеяны искореженными кусками обшивки и стекла, от удара разлетевшиеся по широкому радиусу, можно было с легкостью заработать травму.

Трейсер первым делом вогнал нож в ухо покалеченному пустышу, ноги которого превратились в настоящий фарш, намертво зажатый смятыми элементами корпуса автомобиля. Тот обмяк и уронил голову на грудь. А Топор вытер нож о траву и приступил к осмотру внутренностей машины. Что сделать оказалось не так уж и просто — стойки машины от нерасчетных нагрузок увело, заблокировав все двери, поэтому внутрь пришлось лезть через багажник.

Там обнаружились спортивная сумка и ярко-красный ломик, к которому присохли мелкие обломки костей, пряди чьих-то волос и бурые пятна, намекавшие на то, что почивший водитель добирался сюда с приключениями. Ломик трейсер подал в выбитое окно Токсину, а сумку пропихнул наружу сам, уронив ее на траву, после чего принялся выбираться наружу. Что не так уж просто было сделать с его габаритами — мужик пыхтел и шепотом поругивал тесноту салона.

СОБРовец, тем временем, принялся потрошить сумку — пустыш за рулем авто явно не просто так взял ее с собой, значит, внутри могли оказаться полезные им вещи. И не прогадал, там нашлись кое-какие полуфабрикаты и две бутылки с теплой водой. Он незамедлительно присосался к горлышку одной из них — пить хотелось ужасно. Подвергать сейчас свой ослабленным до предела организм таким экстренным нагрузкам было не самой умной идеей, и его состояние прямо об этом говорило. Токсина уже который час пути донимала слабость и дикая жажда, если бы не Топор, упрямо продолжавший шагать вперед, он бы уже, возможно, где-нибудь приземлился на лесную подстилку, чтобы перевести дух. Руки и ноги налились свинцовой тяжестью, и каждый шаг давался ценой титанических усилий.

Топор, наконец, вырвался наружу из тесноты салоны и тоже с видимым удовольствием присосался к бутылке. Токсин с удовлетворением про себя отметил, что тот тоже вымотался, хоть и не подавал виду.

Утолив жажду, трейсер оставил спецназовца разбираться с обнаруженной едой, а сам приступил к осмотру полицейского автомобиля. Тот пострадал не в пример сильнее, но зато его салон содержал в себе крайне нужные в нынешних условиях предметы. С заднего сиденья он добыл потертую и поцарапанную «ксюху», у которой пришлось срезать ремень — он перекинулся за спинку сиденья и был намертво прижат к ней изуродованным трупом полицейского. После некоторых мытарств с пояса водителя удалось срезать кобуру, внутри которой покоился табельный ПМ.

— Живем!

Трейсер с видом победителя потряс железками в воздухе, вызвал одобрительное хмыканье СОБРовца. Тот тоже ощущал себя без оружия во враждебной среде все равно, что голым. Кроме того, Топор накинул на его плечи помятую и слегка забрызганную полицейскими мозгами форменную куртку. Она лежала на заднем сиденье и почти не пострадала.

— Вечереет, уже сейчас свежо становится. Голяком ночью точно представишься. Неизвестно еще, удастся ли нам куда-то на ночь приткнуться. Того гляди в кустах время до утра коротать придется.

Токсин с благодарностью кивнул в ответ на неожиданную заботу со стороны напарника. И впрямь, пока они двигались вперед, организм гонял кровь по венам, и было даже жарко, но стоило им остановиться, как мужчина принялся поеживаться — вечерний прохладный воздух неприятно холодил голую кожу.

Пока спецназовец сервировал нехитрую снедь прямо на багажнике полицейского автомобиля, трейсер под согласное голодное бурчание их пустых животов провел осмотр трофейного оружия, чем моментально заслужил пару дополнительных баллов уважения в глазах Токсина. Он отцепил магазин, проверив боезапас, заглянул в патронник и проверил работу автоматики. Потом повторил процедуру, дотошно осмотрев старенький и видавший виды «макаров». Кобуру с пистолетом он, после непродолжительных раздумий, протянул Токсину, оставив автомат себе.

— Я пободрее себя чувствую, в случае чего сподручнее с автоматом управлюсь. А то на тебя смотреть страшно.

Спорить с ним СОБРовец не стал — он и впрямь сейчас был, что называется, краше в гроб кладут. И внешний вид его полностью соответствовал внутреннему содержанию. Мужчина не мог вспомнить, когда в последний раз ощущал себя настолько выжатым досуха. Потому легкий и компактный пистолет ему сейчас самое то. Ничего тяжелее он сейчас все одно не унесет.

После распределения трофеев они приступили к трапезе — принялись хрустеть сухой лапшой быстрого приготовления, в народе более известной под названием «бичпакет». Горячей воды сейчас под рукой не было, потому их жадно поглощали прямо так, сухими, заедая жирными шпротами и слегка отсыревшими в полиэтиленовом пакете галетами. И были благодарны судьбе за такой щедрый подарок — у обоих от всяких неприятных перипетий судьбы подвело животы.

Чувство голода их и подвело. Слишком уж поглощенные пищей они не заметили опасности, притаившейся в десятке метров от них. Из зарослей высунулся ствол винтовки, увенчанный глушителем, следом показался и тот, кто держал их на мушке — упакованный в «кикимору» боец весьма серьезного вида.

— Так, ребятки, слушайте меня очень внимательно. Не суетитесь и не делайте лишних движений. А особенно стрелялки ваши не вздумайте лапать, а не то вмиг обзаведетесь парой лишних дырок.

Топор судорожно сглотнул с явно читаемым раздражением, мол, и поесть-то нормально не дадут, скосил глазом на своего спутника, но глупостей делать не стал, послушно задрав лапы вверх. Токсин последовал примеру спутника, тон голоса «лешего» не располагал к необдуманным поступкам, по определенным ноткам в нем спецназовец безошибочно понял, что тот без колебаний откроет огонь, если они дадут ему малейший повод для этого.

Визитер убедившись, что прямой угрозы нет, пробубнил в гарнитуру активных наушников.

— Лидер, тут Синий-четыре. Поймал двух зверьков. Пообщаться желаешь⁈

Глава 16

Абонент с другой стороны провода что-то неразборчиво пробубнил в динамике рации, после чего боец в «лохматке» сократил дистанцию вдвое, приблизившись к трапезничавшей парочке метров на пять, но сделал это так, чтобы большая часть его корпуса была скрыта помятым остовом внедорожника. При этом позицию он занял таким образом, чтобы пленники были полностью открыты и находились целиком в его поле зрения, а он мог отслеживать любые — даже самые мелкие движения, и держать их на мушке. Топор, справившись с первым шоком, внимательно вгляделся в грамотно подобранную и организованную амуницию, в его уверенные и плавные движения, а также в размалеванное зеленой тактической краской лицо «камуфлированного», сделал для себя неутешительные выводы — «серьезный дядя»!

Разобравшись с позиционированием, неизвестный вновь заговорил:

— Ну, вещайте — кто такие, куда путь держите и чего такие потрепанные⁈ Только давайте сразу условимся, чтобы без лапши на ушах. Почую, что вы мне заливаете — разговор у нас будет совсем другой. И с негативными последствиями.

Тон голоса человека в гилли не предполагал к шуткам юмора, поэтому парочка переглянулась и после небольшой заминки, роль переговорщика, как более опытный, взял на себя трейсер.

— Да мы обычные рейдеры. Попали в передрягу, в которой нас обоих как следует покоцало. Нас какие-то добрые души по бессознанке подобрали и принялись выхаживать. А сегодня утром на стаб, где мы отлеживались, кто-то напал и вырезал кучу народа за считанные полчаса. Нам чудом удалось свинтить с этого праздника жизни, но, как видишь, уходили, в чем пришлось — времени беспокоиться о пожитках не было от слова «совсем». Несколько часов уходили пустынными стандартами, пока не наткнулись на это место. Вот решили каким-никаким стволом разжиться и перекусить заодно, а то у обоих после больнички ноги подкашиваются. Подлечиться нам как следует не дали.

Топор говорил ровным и спокойным голосом, однако его взгляд не отрывался от круглого отверстия банки глушителя SIGMSX, венчавшего ствол, спрятанный внутри перфорированного стального цевья автомата. Боец, державший их на прицеле, перехватил обмотанное маскировочной лентой оружие поудобнее, уперев скелетный Г-образный приклад в плечевую лямку небольшого походного рюкзака-дейпака защитного цвета. По выражению его глаз опытный трейсер понял, что тот все также находится в «боевом» режиме, потому старался не спровоцировать стрелка даже малейшим движением, замерев статуей. И Токсин, уловивший момент, вел себя аналогично, замерев с куском недогрызенной лапши в поднятой руке.

По мере того, как трейсер продолжал говорить, во взгляде визитера появилась тень легкой заинтересованности.

— Целый стаб вырезали? И что за стаб?

Топор показательно медлительно пожал плечами.

— Без понятия. Нас туда в отключке притаранили, а спросить как-то возможности не выпало. Небольшое какое-то поселение, человек на пятьдесят, навскидку. И стабом-то стыдно назвать, откровенно говоря.

— Полтинник иммунных за полчаса порешить та еще задача! И кто же постарался? Атомиты или муры?

Трейсер вновь пожал плечами.

— Мы особо не вникали, заняты были слишком!

«Леший» хмыкнул, едва уловимо улыбнувшись одним уголком рта.

— И чем же, интересно?

— А чтобы нам жопы не оторвало, в процессе бегства. Трупов там было много. Такая расчлененка, что мама не горюй — любой Голливуд обзавидуется. Там словно отряд поплывших свежаков-лесорубов с бензопилами прошелся, местных иммунных натурально в лоскуты покромсали.

Заинтересованность «лешего» после этих слов еще немного выросла.

— Прямо в фарш говоришь порубили? Или все же на куски?

— На куски скорее. Там в кровище все вокруг, а нам на не до любования пейзажами было, уходили на таком форсаже, что даже оружия никакого по пути не прихватили. Торопились сильно ноги унести.

— И, что совсем никого там не видели? Ну, из тех, кто там такой переполох устроил?

Топор почувствовал, что Токсин бросил на него быстрый вопросительный взгляд, но сам лишь пожал плечами, предпочтя уйти от ответа. А вот «леший» сразу же среагировал на поведение СОБРовца, принявшись сверлить его прищуренными глазами. Бывалый спецназовец, которому и до Улья множество раз приходилось бывать в смертельной опасности, благодаря чему он выработал привычку не терять самообладания даже в самой неприглядной ситуации, сейчас почувствовал себя словно нашкодивший первоклассник на ковре у строгого директора. Игра в гляделки длилась еще полминуты, после чего занервничавший Токсин сдался.

— Видели мы там какого-то типа. Весь окровавленный. Он при нас тройку выживших раздербанил на запчасти в мгновение ока. А они ему вообще ничего сделать не смогли.

— В одиночку? Чем был вооружен?

Токсин вновь быстренько переглянулся с Топором, после чего продолжил.

— Ну, больше мы никого там не видели из нападавших, так что, вполне возможно, что он в одиночку действовал. Оружия у него никакого не было, действовал голыми руками.

В глазах бойца в «лохматке» загорелся азартный огонек. Он потратил секунду на раздумья, после чего нажал на клавишу гарнитуры от рации.

— Синий-четыре вызывает Лидера! Синий-четыре вызывает Лидера!

Рация отозвалась почти сразу:

— Говори!

— Судя по всему, у попутчиков есть инфа по нашему вопросу! Мои действия?

— Сохраняй прямой контакт с информаторами, отряд выдвигается к тебе. Приблизительное время прибытия — шесть минут.

— Принял!

Топор, уловив, что общее напряжение спало и их пока никто не собирается убивать, озвучил пожелание.

— Слушай, приятель! Раз уж твое начальство настроено с нами разговаривать, может быть, ты перестанешь тыкать в нас своей пушкой? А то я жрать хочу, и боюсь что в такой нервной обстановке у меня у меня начнется несварение желудка.

«Леший» хмыкнул со смесью иронии и уважения, отдавая должное выдержке трейсера, который не потерял самообладания даже под дулом автомата, после чего уже более миролюбиво перекинул свой MSX на сгиб локтя, предварительно поставив его на предохранитель. Но от внимательного взгляда Топора не укрылось, что сделал он это таким образом, чтобы иметь в любой миг вернуть оружие в боевое положение.

— Не вопрос, только вы тоже глупостей со своими железками не делайте. А лучше вообще их не трогайте — я уже не первый день в рейде, нервы не железные.

Трейсер уже в который раз неопределенно пожал плечами и вновь принялся меланхолично двигать челюстями, с хрустом отхватывая и пережевывая куски сухой лапши. Токсин лишний раз поразился самообладанию своего напарника — ни интонации голоса, ни грубые черты рубленного лица Топора совершенно не изменились за время разговора с неизвестным бойцом очень серьезного вида, что еще мгновение назад держал их на мушке и явно был готов открыть огонь в любой момент времени.

Следующие несколько минут прошли в гробовом молчании. Токсин ерзал на мятой точке, не в силах унять волнение и совершенно лишившись аппетита, Топор продолжал методично изводить найденную ранее снедь, размеренно двигая тяжелой челюстью, «леший» сканировал окрестности, отслеживая потенциальные угрозы. Единственный раз тишина была прервана, когда трейсер, изобразив что поперхнулся крошками, закашлялся и едва уловимо прошептал спецназовцу «следи за языком», все так же сохраняя невозмутимое выражение на лице.

Спустя ровно шесть минут из придорожных кустов появился близнец «лешего» в точно такой же типовой «гилли», обменялся с ним кодовыми словами, после чего дал сигнал остальным членам непонятной группы, продолжавшей скрываться в зарослях. После этого на дорогу высыпал еще десяток великолепно экипированных и вооруженных бойцов. Штурмовые бронежилеты четвертых-пятых классов защиты, тактические шлемы с креплениями под ПНВ и с активными наушниками, камуфляжные костюмы «мультикам» с налокотниками и наколенниками, на разгрузках пристегнуто автоматические оружие — парочка «ВАЛов», две тюнингованные в хлам и глушенные ПБСами «ксюхи», три пулемета — ПКМ, «печенег» с банкой бесшумной-беспламенной стрельбы, который Топор опознал без труда — у самого был такой же. К тому же в группе присутствовал верзила-кваз, державший в своих лапах переделанный из стационарного в ручной вариант крупнокалиберный «Утес». Обычному иммунному такой номер не по плечу, а вот квазы, за счет своей аномальной силы и выносливости вполне могли использовать крупнокалиберные пулеметы в качестве ручного стрелкового оружия без его штатной треноги, резко повышая огневую мощь отряда.

Второй «леший» также был вооружен МSX в аналогичной глушенной сборке, как у его коллеги. Еще двое бойцов в более легкой экипировке и также в маскировочных костюмах явно являлись снайперской парой — у одного была марксманская винтовка Мк14 ЕВR, второй был вооружен зеленого цвета ДВЛкой чей объемистый глушитель вызывал у стороннего наблюдателя благоговейный трепет. Словом, упакована эта неизвестная группа была по первому классу. К тому же, четко отслеживалось распределение ролей внутри отряда — четыре штурмовика с тяжелой броней и серьезным вооружением, три пулеметчика, два разведчика в маскхалатах и два снайпера, один стрелок для дальних дистанций и марксман для снайперской поддержки отряда огнем на средних.

Кроме того, опытному взгляду была заметна великолепная слаженность отряда, то самое «чувство локтя», когда каждый член группы прекрасно знает свое место в ней, и действует согласно общей стратегии. Они тут же распределились на местности, заняв свои сектора обстрела, и принялись сканировать окружение на предмет любой подозрительной активности. Причем, все это подсознательно, на отработанных до автоматизма рефлексах. Добиться такой филигранной четкости и взаимопонимания можно лишь одним известным трейсеру способом — многократными совместными выходами, когда группе регулярно приходится рисковать своими жизнями и в которых формируется доверием и уверенность в своих соратниках. Словом, перед ним сейчас находились крайне опытные ребята. Но Топора, внимательно наблюдавшего за прибывшими бойцами, по каким-то не совсем понятным пока ему причинам никак не отпускали подсознательные смутные сомнения.

Тем временем, кваз с «Утесом» приблизился к ним вплотную и прогудел низким рокочущим голосом из-под титанового забрала глухого черного шлема:

— Карман, доклад.

И этим выдал себя как лидера этого загадочного отряда. Пока первый «леший» кратко пересказывал полученную от Топора и Токсина информацию, тот невозмутимо стоял, держа свое монструозное оружие на сгибе локтя руки. Топор, усмехнувшись едва уловимо, подумал, что рука этого кваза по толщине своей явно не уступает в своем обхвате его бедру. А ведь трейсер тоже был не самых маленьких габаритов, задохликом его обозвать не повернется язык ни у кого. Но на фоне этого конкретно измененного Стиксом иммунного, его внушительность совершенно терялась. Топор пытался разглядеть глаза кваза под бронестеклом забрала «Рыси», но оно было покрыто пленкой защиты от ослепления, которая давала эффект сварочной маски и подразумевала, что носитель шлема будет не особо восприимчив, например, к близкому взрыву свето-шумовой гранаты или защищен от дара иммунных, направленных на воздействие на органы зрения. Поэтому, рассмотреть что-либо под небликующей черной поверхностью у трейсера не получилось.

Выслушав доклад разведчика, кваз на несколько секунд задумался, после чего вновь прогудел, как из бочки, на этот раз обращаясь уже нашей парочке:

— Я Разлом, это мой трейсерский отряд.

Спецназовец ответил за двоих:

— Я Токсин, рядом Топор!

Кваз кивнул.

— У вас есть нужная нам инфа. И я рассчитываю ее от вас получить, причем в полном объеме.

Хотя нарочито-угрожающих ноток он в интонации своего голоса не вкладывал, посыл был безаппеляционным и максимально прозрачным — «я получу то, что мне нужно, так или иначе». И Топору это не понравилось. Он не любил, когда его принуждали к сотрудничеству силой.

— А нам это зачем?

Несмотря на то, что трейсер озвучил свой вопрос максимально безмятежным тоном, атмосфера вокруг резко понизила свой градус — все окружавшие их бойцы среагировали на его слова, пусть и постарались это сделать максимально незаметно. Поворот корпуса, изменение положения рук, держащих оружие, поиск более прочной точки опоры под ногами, на случай если придется рывком меня позицию. Бойцы совершали эти действия подсознательно, а наблюдательный глаз трейсера все эти микроскопические изменения уловил, из чего сделал очень неприятные выводы. Провокация была хоть и не самой разумной линией поведения сейчас, когда он окружен вооруженной до зубов мутной группой непонятно кого, но она была отличным способом пробить настрой окружавших его бойцов и на основе этой информации выбирать дальнейшую линию поведения.

Разлом издал неразборчивый звук, правильно истолковать который помешало глухое забрало шлема, и пробасил в ответ:

— Затем, что по окрестностям шарится какой-то не то аномальный бегун, не то сектантский черт, который щелкает мелкие стабы словно семечки, вырезая их под ноль. И потому у меня и мой группы, поскольку мы как раз трейсеры, которые решают сложные задачи с развитыми зараженными, теперь стоит задача этого ублюдка найти и ликвидировать. А чтобы это сделать, мне необходимо знать то, что знаете вы двое.

— Ответа на свой вопрос я не получил, ну да ладно. Зато мотивация ваша теперь ясна. Раз так, ладно — расскажем все, что знаем. Только учтите, что знаем мы не особо много.

Голова кваза качнула черным шлемом в жесте согласия.

— Хива, давай тогда веди нас к тем коттеджу, которые только что обследовал. Там пообщаемся нормально, чтобы тут не торчать на открытом пространстве, как чирий на носу.

Второй «леший», что стоял немного поодаль кивнул и отряд начал готовиться к отходу. Что примечательно, оружие у Токсина и Топора никто отнимать не стал. Но трейсер не тешил себя иллюзиями — сделано это были исключительно в качестве жеста доброй воли, дабы не обострять ситуацию. Кваз просто понял, что Топор не питает к нему и его людям избытка доверия и решил не усугублять ситуацию. Однако, учитывая разницу в количестве, в качестве экипировки, и, самое главное, в состоянии бойцов и неизвестной переменной в виде даров у обеих групп, шанс у парочки в столкновении с этими ребятками был весьма призрачный, если не сказать — околонулевой. Топор ясно отдавал себе в этом отчет, потому вел себя смирно, повесив оружие через плечо.

Идти пришлось недолго. Спустя десять минут блужданий по густым зарослям они уткнулись в металлический забор, крашенный коричневой краской. За ним обнаружился великолепно обустроенный участок с небольшим фонтанчиком и фигурой купидона, по центру которого расположился приземистый коттедж. С противоположной стороны к нему подходила узкая гравийная дорога, что терялась в густом подлеске. Других строений по соседству не обнаружилось. И вообще, складывалось ощущение, что тот, кто организовал эту дачную постройку, нарочно спрятал домик в глубине лесной чащи, чтобы найти его было крайне сложно.

— А неплохо, Хива! Как ты вообще его нашел?

Кваз, что нес свой «Утес» играючи, словно тот ничего не весил, перехватил его одной рукой.

Второй «леший» хмыкнул с неопределенной интонацией.

— Ну что тут скажешь –я с детства глазастый!

После того, как дом был обследован на предмет всяких неожиданностей, а часть отряда рассосалась по периметру этой лесной дачи, Разлом, даже внутри помещения не снявший своего жутковатого шлема и не удосужившийся поднять его забрало, устроил им настоящий перекрестный допрос с пристрастием. Топор большей частью отмалчивался, наблюдая за квазом из-под густых бровей, словно из-под навеса, предоставив право говорить СОБРовцу. Токсин пересказал события связанные с уничтожением стаба. Разлом вытряхнул из него все подробности, какие только можно и нельзя. Единственное, о чем спецназовец умолчал — то, что он знал того, кто вырезал тот стаб под ноль. Ну и о событиях, предшествующих их ранению распространяться не стал, а кваз об этом не особо и расспрашивал — его интересовало исключительно то, что произошло сегодня утром.

После того, как Разлом получил всю информацию, какую хотел, он некоторое время размышлял о чем-то, после чего прогундосил.

— Что же, за информацию спасибо! Вижу что вы ребята тоже пальцем деланные, потому есть у меня для вас встречное предложение. Что скажете насчет того, чтобы присоединиться к моей команде, в качестве проводников и поддержки. Ну, пока мы не прищучим эту нечисть, которая людей на куски кромсает не за хрен собачий⁈ Кем бы оно там не было.

Затемненное забрало глухого шлема поочередно повернулось сначала к Токсину, а после уже и к трейсеру.

— Не, я сразу пас! Я еще с прошлой передряги толком не очухался, так что, без меня!

Топор скрестил руки на груди, всей своей позой демонстрируя решительный отказ. Взгляд Разлома вновь перешел на Токсина. Тот молчал какое-то время, нахмуренный лоб выдавал напряженную работу мысли. Перед его мысленным взором вновь пронеслась утренняя картина, как его крестный хладнокровно разрубает на две половинки девушку, что последние недели заботливо выхаживала его, находившегося на границе жизни и смерти.

В конце концов, он стер эти морщины со лба яростным движением ладони, словно окончательно отметая любые колебания.

— А я соглашусь.

Трейсер метнул на него острый взгляд, ответ напарника явно застал его врасплох. Свои сомнения он не замедлил озвучить.

— Уверен? Тебя же после той больнички ветром качает! А они наверняка отдыхать не планируют — им двигаться к цели нужно, и чем быстрее, тем лучше. Ты же тупо свалишься через пару-тройку часов! Это уже не говоря о том, что по темноте на стандартах без подготовки и спецоборудования мотаться то еще удовольствие. Особенно в твоем нынешнем состоянии.

Ответить СОБРовцу не дал кваз.

— У нас в отряде есть «батарейка». Тушенки навернет, живцом зашлифует и будет как новенький. Еще нам потом спасибо скажет, за быстрое восстановление. Ты-то не передумаешь⁈ Мы ведь не за красивые глаза вас зовем, награда будет, если задачу свою выполним — не обидим.

Этот ответ подкинул дополнительной пищи для размышлений. «Батарейками» называли иммунных — носителей своеобразного дара, который подпитывал окружающих его людей, увеличивая их силу, выносливость или скорость реакции за счет ускорения процессов метаболизма. Способность встречается нечасто, потому ее носители всегда нарасхват, ведь наличие «батарейки» значительно увеличивает возможности любого отряда в рейдах. Соответственно, и оплата их услуг была не маленькой. Потому, чаще всего, они работали на серьезные стабы и крайне редко встречались в свободных командах. То, что такой человек есть в группе Разлома, говорило о многом.

— Не-не, даже не думай, мой ответ окончательный.

— Ну, дело хозяйское!

Несмотря на то, что читать эмоции кваза за непроницаемым для внешнего взгляда забралом шлема и по его ровному, ничего не выражавшему голосу, было крайне трудно, Топор уловил нотки разочарования и досады. И это лишь дополнительно убедило его в правоте принятого решения. Разлом, между тем, продолжил говорить.

— Раз так — расшаркиваться не будем. Токсин — в темпе закинь в себя хавки и будем двигать. Дорога нам предстоит, как я понял не близкая, так что время терять не стоит. Через пятнадцать минут выдвигаемся.

Он выудил откуда-то из необъятного подсумка своей разгрузки пакет с сухпаем и банку тушенки, после чего отцепил с поясафляжку с живцом и положил все это на кухонный стол рядом с СОБРовцем.

Тот решил последовать совету, выудил ложку и консервный нож из кухонного шкафчика, вскрыл консервы и пакет с сублиматом и принялся уплетать калорийную пищу так, что за ушами трещало.

Когда с трапезой было покончено и отряд, увеличившийся на одного члена начал собираться на выход, Топор напоследок крепко обнял своего напарника, с которым им за последние неполные сутки выпало на долю выжить в не самой простой ситуации. В этот момент он незаметно, и едва уловимо прошептал на ухо Токсину.

— Будь осторожен. Эти парни не те, за кого себя выдают!

Тот в ответ слегка дернулся, кинул на трейсера удивленный взгляд, после чего пожал плечами, крепко сжал ему руку на прощание и отправился вслед за растворившимися в темноте бойцами. Топор лишь покачал огорченно ему вслед головой, после чего вернулся внутрь дома.

Группа шагала по сумеречному лесу — ночь вступала в свои права, укрывая все вокруг плотным покрывалом темноты. Токсин двигался вперед, полагаясь больше не на глаза, а на уши — дыхание бойцов, шедших впереди него, шорох лесной подстилки под подошвами нескольких пар ботинок и шуршание травы и кустов. Как они ориентировались в темноте, было не до конца понятно — визоры приборов ночного виденья опустили на глаза только впередиидущая пара. Видимо, экономили заряды батарей приборов, ведь в рейде их негде подзарядить.

Замыкал вереницу лидер группы и один из «леших». Не Карман, что встретился им с Топором первым, а второй, по имени Хива. Они о чем-то переговаривались, но на ходу спецназовец не мог разобрать слов.

Разлом остановился, притормозив своего разведчика. Когда основная группа немного ушла вперед, он обратился к нему:

— Вернись назад, надо подчистить за собой. Долго только не возись, без твоих обычных приколов — у нас еще нехилый крюк впереди! А с этим доходягой вообще до самого утра тащиться будем. Нам еще на месте помотаться придется, наша цель на месте вообще сидеть не любит.

— Принял, шеф! Я быстро, одна нога здесь — другая там! За час управлюсь.

Кваз лишь кивнул в ответ.

— Смотри, я тебя за язык не тянул. Задержишься — пеняй на себя, усек⁈

— Фигня вопрос!

Разведчик развернулся и растаял в сумерках, а Разлом перехватил свое монструозное оружие поудобнее и ускорил шаг, нагоняя группу.

Когда Хива вернулся назад, к укрытому в лесной чаще дачному коттеджу, темнота вокруг наступила абсолютная, что называется «хоть глаз коли». Разведчик опустил очки ноктовизора, щелкнув крепежом на шлеме, после чего включил прибор. Мир вокруг окрасился в серо-зеленые тона. Он проверил оружие, включил тактический прибор с инфракрасной подсветку и ЛЦУ, закрепленный на планке цевья своего MSX, после чего активировал свой дар, окончательно став невидимкой, и медленно двинулся вдоль кустов, росших возле забора к воротам, ведущим во двор. Вокруг стояла тишина, изредка прерываемая свистом каких-то ночных птах, поэтом двигаться стоило осторожно. Клиент, вымотавшийся за день, скорее всего уже дрых без задних ног. Но не стоило исключать вариант, что тот бодрствует и караулит дверь, потому его невидимость, помноженная на возможность видеть в темноте благодаря прибору, даст ему необходимое преимущество, и позволит застать цель врасплох.

А ему было очень важно сыграть на факторе неожиданности и прихватить противника со спущенными штанами. Несмотря на приказ Разлома, он не собирался цель убивать сразу. Хотя бы десять минут, но позабавиться с ним с помощью любимого изогнутого ножа — керамбита можно было себе позволить. Главное, не войти во вкус и не потерять чувство времени, иначе командир с него точно в этот раз спустит шкуру.

Уже предвкушая скорую кровавую забаву, ночной призрак бесшумно приблизился к воротам, ощупывая окрестные кусты подсветкой, видимой лишь в инфракрасном спектре. Они с Карманом уже обшаривали окрестности, пока шеф общался со «зверьками», но никто не даст гарантии, что за последние полчаса сюда не приблудился какой-нибудь зараженный. Не хватало еще, чтобы квелый пустыш испортил ему все веселье.

Убедившись, что вокруг тихо, он направился ко входу во двор. Но прямо возле ворот его правая нога внезапно провалилась в припорошенную листьями и подстилкой и потому совершенно незаметную ямку, наступив на что-то, издавшее металлический щелчок. Предпринять что-либо в ответ он не успел, потому что следом лязгнуло металлом уже серьезно и на его голени с хрустом сомкнулись зазубренные стальные тиски, кроша кости голени в труху. Хива взвыл от невыносимой боли, но предпринять ничего не успел. Что-то где-то зашуршало, и его потащило вверх за зажатую и изуродованную нижнюю конечность. Шлем слетел с головы, винтовка выпала из рук, глухо стукнув металлом об какой-то камень у дороги. Ошеломленный и дезориентированный, Хива не успел ничего сделать, как, подвывая от боли в изуродованной конечности, повис, трепыхаясь и раскачиваясь в воздухе. От болевого шока способность отключилась, и он вновь стал видимым для стороннего наблюдателя. За что немедленно поплатился — железный приклад «ксюхи» с силой ударил его в висок, обрывая вой и отправив «скаута» в нокаут.

Топор удовлетворенно хмыкнул, поглядев на обмякший и покачивающийся в темноте силуэт, после чего выудил из кармана светодиодный фонарик и посветил узким лучом на устрашающий медвежий капкан, сомкнувший мощные дуги, утыканные стальными зубьями, на изуродованной ноге «лешего». Нога изогнулась под странным углом, дьявольский механизм, по счастливому стечению обстоятельств обнаруженный трейсером в гараже, явно переломил кость на нижней конечности ночного гостя. Тем лучше, теперь точно никуда не убежит. Играть в прятки с невидимкой в ночном лесу так себе затея. Повезло, что вторженец оказался не слишком внимательным и не заметил устроенной Топором на скорую руку ловушки перед входом во двор дома.

— Не зря чуйка покоя не давала! С первого взгляда почуял, что вы ребята гнилые насквозь. Трейсеры они, ага! В бронежилетах и без гранатометов. На всю команду один крупняк! Зато ништяков на себя навешали, словно жемчуг горстями гребут. Гансы, мать вашу, Христианы Андерсоны! Ладно, вот сейчас и выясним, кто вы такие, и какого хрена вам в этих краях понадобилось!

Трейсер, продолжая что-то неразборчиво бубнить себе под нос, принялся резать репшнур на противовесе, в качестве которого он использовал два связанных между собой мешка с цементом, обнаруженных в подвале дома. Когда не самый острый кухонный нож справился с крепкой синтетической веревкой, Хива, продолжавший пребывать в отключке, мешком свалился вниз. Пользуясь моментом, Топор принялся его разоблачать, поочередно снимая с бесчувственного тела разгрузку, набитую магазинами и всякой всячиной и бронежилет. Ништяки, к слову, Топору сейчас придутся очень кстати, особенно учитывая, что люди Разлома, как один были заряжены четким хабаром по самые уши. Когда с этим было покончено, он поднял с земли понтовитый автомат с глушителем, шлем с прибором ночного виденья и амуницию, занес это все в дом. После чего вернулся, крепко связал руки ночному гостю, с трудом отжал тугие пружины медвежьего капкана, освободив окровавленную ногу, и потащил его в гараж. Ночь на дворе, а в Стиксе это время зараженных. Не стоило сюда приманивать лишними звуками и запахом крови каких-нибудь не прошенных зубастых гостей. Дабы никто не мог помешать их вдумчивому разговору с пленным.

Глава 17

Вражеский разведчик поначалу хорохорился и пытался корчить из себя героя с железными тестикулами. Но, как и большинство садистов, он оказался совершенно нетерпим к боли. Всего парочка ударов ботинком по изувеченной жутковатым медвежьим капканом правой конечности и вид этого самого, вновь взведенного капкана с попутной угрозой сунуть в него вторую ногу, сбили с Хивы (а именно так, как выяснилось впоследствии, звали ночного гостя) всю спесь, и он начал говорить. Подбадривая его тумаками и продемонстрировав навыки трейсера по обращению с кривым ножом, путем укорачивания пальцев недруга, Топор, наконец, настроил пленника на правильный лад, и тот залился соловушкой, выкладывая всю подноготную — как свою, так и отряда.

А рассказать ему было что. Килдинг был, что называется, со шлейфом приключений, много чего знал и много чего видел, за бытность свою жителем Улья. Слушая его, Топор все больше мрачнел и напрягался. Когда садист выдохся, трейсер, к тому моменту уже окончательно утративший последние капли сострадания на фоне полученной информации о тайном пристрастии килдинга к издевательствам над попавшими к нему в руки иммунным, просто и безо всяких изысков перерезал ему глотку, про себя сокрушаясь, что эта тварь в человеческом обличие, померла несоизмеримо легкой, в сравнение с ее жертвами, смертью.

Топор задумчиво прошелся кончиком изогнутого, словно коготь гарпии, керамбита, под краем отросшего ногтя на большом пальце, выскребая оттуда грязь. Критическим взглядом окинул проделанную работу, после чего принялся подрезать острой, словно бритва, кромкой ножа ногти, укорачивая их до приемлемой длины и срезая острые углы.

Параллельно он размышлял о том, что ему удалось выудить из килдинга, чье тело которого к тому моменту уже почти затихло в углу.

Зафиксировав на трофейных часах время, которое занял допрос, трейсер решил, что пора сматывать удочки и уносить отсюда ноги. Судя по всему, у него еще был небольшой запас времени, прежде чем Разлом хватится своего скаута, канувшего в Лету, и отправит еще кого-нибудь проверить, что с тем стряслось. Если верить рассказам покойника, группа у них спаянная, действует совместно давно, поэтому лидер вряд ли просто так смирится с потерей члена отряда.

Поэтому, оставаться тут на ночлег больше не выглядело разумной идеей, и Топор принялся спешно собираться, разбираясь с оружием и амуницией «лешего». Идти в ночную прогулку по стандартным кластерам не самая путная идея, но и сидеть тут до утра, ожидая прихода очередного визитера, затея еще хуже. Трейсер все еще не восстановился до конца после расставания с суперпаразитом (от воспоминаний о котором его до сих пор бросало в холодный пот), дневной марш-бросок основательно подорвал его силы, а как следует отдохнуть и восстановиться, так и не получилось. В качестве небольшого бонуса у него теперь на руках, помимо отличного оружия, «кикиморы» и прочего снаряжения, имелся довольно качественный ПНВ, выдававший очень неплохую картинку. Разумеется, вопрос повышенной ночной активности зараженных он не снимал, но позволял лучше ориентироваться в густой темноте, окутавшей окрестности и убережет его от бесцельного блуждания во тьме.

Попутно со сборами он размышлял о том, куда именно ему теперь стоит проложить свой маршрут. После допроса пленника он примерно сориентировался на местности, оставалось лишь выбрать направление. А задачка эта, внезапно, оказалась не из самых простых и окончательное решение он принял лишь тогда, когда трофейный рюкзак был упакован, разгрузка подогнана по его фигуре, а также произведена полная ревизия оружия и боеприпасов.

Постояв на пороге ненадолго приютившего его лесного коттеджа, Топор принял, наконец, окончательное решение и двинул на юго-запад, моментально растворившись в густом сумраке.

Спустя полчаса из кустов с шумом и треском вышел пустыш, и, принюхавшись, заковылял к гаражу, поскуливая от нетерпения. После непродолжительного блуждания по пристройке он смог добраться до покойника, и жадно принялся рвать от него куски мяса, давясь и заглатывая их почти не жуя. Когда спустя еще пару часов сюда пришел проклинавший на чем свет стоит Хиву один из членов отряда Разлома, и впрямь посланный на поиски запропавшего «скаута», от трупа уже мало чего осталось, а взбодрившийся после приема высококалорийной пищи зараженный с урчанием бросился на новую цель и словил пулю окровавленной харей. Опознать покойника посланнику удалось лишь по нескольким окровавленным лоскутам «мультикама», разбросанным по гаражу.

* * *

Лица Разлома, скрытого за непроницаемым забралом, Токсин не видел, но по густой, повисшей в воздухе ауре раздражения, уловил, что тот всерьез взбешен. Разведчик в гилли, которого СОБРовец не видел с того момента, как они покинули коттедж, так и не вернулся. Спустя полтора часа пути все сильнее раздражавшийся лидер отряда после непродолжительного и бесплодного терзания рации, вполголоса подозвал к себе одного из снайперской пары и, судя по тому, что успел уловить Токсин, отправил его назад, на поиски пропавшего разведчика. Судя по нелестным эпитетам в его адрес, того ждала неслабая выволочка за задержку. Марксман передал свой рюкзак одному из штурмовиков и налегке отправился в обратный путь. К тому моменту окрестности начали проглядывать из темноты, которая постепенно превращалась в прозрачный предрассветный сумрак, поэтому покинувший отряд стрелок даже не стал брать с собой ПНВ, по максимуму избавившись от лишнего груза, оставив при себе только оружие с БК и минимально необходимый набор для выживания на стандартах.

После этого отряд продолжил движение, лишь увеличив скорость. Надо отдать должное, окружавшие его бойцы вызывали уважение своим профессионализмом. Они отлично себя чувствовали на местности, хорошо ориентировались и выбирали маршрут для отряда, идя по заросшим участкам кластеров, не лезли в застройку и всякие узкие места и старались не подставляться под зараженных. А когда те или иные мутанты все же замечали идущих неподалеку людей, расправлялись с ними быстро и бесшумно. Например, когда на группу из кустов внезапно (и явно согласованно) выскочила парочка очень стремных на вид лотерейщиков, бойцы расправились с ними в мгновение ока. Два штурмовика, ближайшие к зараженным, нашпиговали их черепушки тяжелыми пулями из своих ВАЛов, превратив их в непорятно выглядевшие куски мяса, мозгов и костных осколков. Причем, остальные члены группы, даже не выказали какого-либо волнения.

Между членами отряда ощущалась согласованность, они почти не разговаривали друг с другом, ограничиваясь лишь редкими звуками, условными сигналами и жестами. Словом, действовали практически как единый организм, настолько высоко было взаимопонимание внутри отряда. При этом, во время движения бойцы почти не издавали звуков бряцанья оружием или обмундированием, что сразу выдавало их с головой — на такое способны лишь опытные ходоки, которые намотали собственными ногами не одну сотню километров пеших переходов.

Стоит еще добавить, что перемещались по кластерам они крайне быстро. «Батарейка» — тот самый член отряда, который своим даром стимулировал каждого из окружавших его людей, позволял им перемешаться трусцой с периодическими переходами на бег, без каких-либо трудностей. А ведь каждый из них тащил на себе не один десяток килограммов груза. Даже сам Токсин, состояние которого до встречи с «батарейкой» можно было охарактеризовать разве что словами «крайне плачевное», теперь вполне был способен поддерживать такой же высокий темп движения. Благо, шел он налегке, а из оружия у него был лишь найденный у мертвых полицейских табельный «макаров».

Словом, мнение спецназовца об окружающих его людях было довольно высоким. Его спутники вряд ли уступали в чем-то людям Дикаря. Разве что дары Улья оставались неизвестной переменной. После близкого знакомства с нимфой, Токсин осознал, что внешность в этом мире зачастую очень обманчива и может сыграть с тобой злую шутку. Тоненькая и женственная на первый взгляд девушка, оказалась крайне опасным бойцом, с целым букетом разнообразных навыков, конкурировать с которой для нынешнего Токсина не представлялось возможным. Поэтому, теперь он старался очень осторожно судить об окружавших его людях.

Однако, те аспекты подготовки, которые он мог уловить невооруженным взглядом, говорили ему о том, что в отряде Разлома случайных людей нет.

Снайпер нагнал их спустя еще пару часов. При этом, явился он один. И, судя по потемневшему лицу, новости, что он принес лидеру, вряд ли были хорошими. Разлом опустил свой «Утес», прислонив его к оказавшемуся неподалеку столбу линии электропередачи, после чего стоял минуту с хрустом сжимая огромные кулаки, каждый из которых своими размерами превосходил голову Токсина. Справившись с эмоциями, он вновь взял в руки оружие и подал сигнал на выдвижение.

Забег по кластерам продолжился. Вот только спецназовец теперь постоянно ощущал, как недобрый взгляд кваза сверлит дыру на его затылке, отчего по шее ползли предательские мурашки, а волосы на теле вставали дыбом. Немного освоившийся за последние часы СОБРовец вновь ощутил угрозу и хоть и старался не подавать виду. Но правда состояла в том, что сохранять невозмутимую физиономию, параллельно загоняя беспокойство вглубь себя, с каждой минутой становилось все сложнее.

Напряжение немного спало после того, как они достигли места назначения. Отряд принялся обследовать разоренный стаб, изучая уже давно окоченевшие трупы и аннигилируя сползшихся с округи на пиршество слабеньких зараженных.

Пользуясь передышкой, Токсин попросил у одного из штурмовиков, что выглядел чуть более приветливым, нежели остальные, хлебнуть живца. После чего тоже последовал примеру своих попутчиков и принялся шариться по округе, пока не подобрал для себя уцелевший каким-то чудом простенький АКМС с перемотанным черной изолентой складным прикладом и рукояткой, внешне выглядевший вполне работоспособным, не слишком залитую кровью разгрузку и парочку набитых «семеркой» спаренных магазинов. Автомат, по результатам осмотра, на удивление оказался во вполне приличном состоянии.

В дополнение к трофеям пошла початая фляга с живчиком и нож в потертых ножнах, которые он отцепил с обезглавленного тела мужчины, разбросавшего руки на окраине разоренного поселка. Но самой ценной находкой, пожалуй, были добротные берцы нужного размера, надетые на ногах покойника.

Сменить свои убогие калоши, которые он подцепил на ноги еще в самом начале бегства из больницы, Токсин был только рад. При той скорости передвижения, которую держал этот мутноватый отряд, хорошая обувь была необходима как воздух. Он уже несколько раз терял на ходу одну из калош, судорожные поиски в траве, которой вызывали раздражение у Разлома, в виду непредвиденной задержки в пути.

Правда, пока СОБРовец мучился, снимая обувь с окоченевших ступней трупа, в голове всплыла старенькая песня одной рок-группы, в которой пелось о том, что забирать обутку с ноги покойника довольно плохая идея. Но Токсину сейчас было не до суеверий, поэтому берцы сменили хозяина, а сам спецназовец, преодолев брезгливость, попрыгал на месте, проверяя насколько удобно сидит на ноге обновка.

Параллельно, он прислушивался к тому, что происходит вокруг. Именно поэтому от него не ускользнул тот факт, что один из штурмовиков, у которого помимо штатного рюкзака, к поклаже была приторочена армейская УКВ-радиостанция, поймал входящий вызов. Закончив разговор с неизвестным абонентом, он уже по обычной «ходиболтайке» — баофенгу, вызвал лидера отряда. Разлом, по стечению обстоятельств, находился неподалеку от Токсина, и тот, напрягая слух, уловил его ответы.

— Облава провалилась⁈…Чья-чья группа? Бурого? Под ноль⁈… Твою мать…Ладно, принял! Координаты дали?

Затылком ощущая, что кваз только что получил новую порцию негатива, СОБРовец инстинктивно напрягся, крепко — до хруста в суставах, сжав цевье и рукоять вновь приобретенного оружия.

Спустя пару минут весь отряд собрался вокруг лидера, по его зову.

— Значит так, братья! Основная группа села в лужу и была полностью потрачена! Старший скинул задачу и координаты — мы ближе всего к цели. А значит, нам эту кашу и расхлебывать. Вопросы?

Люди удивленно и разражено заворчали. Снайпер подал напряженный голос, озвучивая общий вопрос.

— Потрачена как?

Кваз под забралом издал низкий булькающий звук, прочистив горло.

— Об цель. Загон провалился, и их всех обнулили.

Люди вокруг загалдели чуть громче. Разлом продолжил говорить.

— Знаю, что среди людей Бурого было несколько наших побратимов. И разделяю ваш гнев. Но сейчас не время терять голову — чтобы выполнить задачу и отомстить за братьев нужно сохранять хладнокровие.

Ворчание среди бойцов сошло на нет — кваз надавил на нужные кнопки в подсознании своих людей, канализировав их негатив и направив гнев в нужное русло. Тем временем, Разлом повернул затемненное забрало к Токсину.

— Что касается тебя, новичок. Ты нам не особо помог, но уговор есть уговор. Ты свою часть сделки выполнил. Засим мы с тобой прощаемся.

Кваз сунул руку в карман, выудив оттуда «горошину», и щелчком ногтя отправил ее в прицельный полет. Спецназовец выбросил руку и ловко схватил ее в воздухе. Токсин все еще переваривал в голове информацию, полученную из этого короткого диалога. Интуиция его буквально орала сиреной. Он четко осознал, что вся эта сцена с «горохом», не более чем комедия, и ему вот-вот пустят пулю в голову, чтобы прагматично убрать ненужного свидетеля. Не зря ведь один из «скаутов» ушел назад. И, судя по тому, что он не вернулся, и по раздражению Разлома, Топор мух ртом не ловил, и сумел удивить убийцу. Да и прощальное предупреждение трейсера все еще звучало в ушах. Нужно было срочно спасать себя, причем срочно. Спецназовец решил идти ва-банк. Он задумчиво посмотрел на желтоватую спрессованную массу «гороха», после чего кивнул сам себе, приняв окончательное решение, сжал ее в кулаке и посмотрел прямым взглядом квазу туда, где у него за забралом должны располагаться глаза.

— Если не возражаете, я хочу пойти с вами дальше.

Кваз недоуменно наклонил серую сферу «Рыси».

— Зачем это тебе?

Спецназовец лишь пожал плечами.

— Эта тварь уничтожила людей, которые меня спасли. Если ее не остановить, кто знает, кого еще она убьет?

Разлом скептически хмыкнул.

— Альтруист типа?

— Не, я свой резон имею. Я же новичок совсем. Нужно будет куда-то рано или поздно приткнуться, пока не сожрали с потрохами. Вы вроде ничего такие, вызываете уважение. Хочу показать себя, если это даст шанс попасть к вам в отряд.

Говорить о том, что у него есть свой интерес во встрече с целью людей Разлома, он не стал. А ведь это и было основным мотивом спецназовца — он хотел лично выяснить, что же такое произошло с его крестным, что тот устроил такую резню. Токсин был упрямым малым и сворачивать с этого пути не пожелал, даже под угрозой смерти.

— Это не так просто, как ты думаешь. Мы случайных людей к себе не берем!

— Вот я и хочу доказать, что я не случайный человек.

Кваз задумчиво побарабанил по ствольной крышке своего затюненного «Утеса» толстыми, словно сосиски, пальцами, затянутыми в перчатки.

— Ладно, давай посмотрим, на что ты годишься. Только учти — как бы вся эта веселуха не закончилась, для тебя обратного хода уже не будет!

Токсин вновь пожал плечами, постаравшись сделать это максимально равнодушно, и не выдать ни мимикой не жестом колоссальное внутреннее напряжение.

— Говно-вопрос!

Спустя несколько минут, отряд, подстегиваемый «батарейкой» вновь выдвинулся в путь, продолжая наматывать километраж. А Токсин, наконец, смог вздохнуть с облегчением, слегка приотпустив стресс. Конечно, кто его знает, как все может обернуться в дальнейшем, но сейчас ему удалось обмануть судьбу.

Над залитым кровью поселением, после отбытия группы вновь повисла тишина, лишь иногда прерываемая криком воронья, слетевшегося на уже начинавшие вонять трупы.

Глава 18

Все последующие часы в пути Разлом не расставался с гарнитурой рации. Токсин очень быстро понял, что тот, кто был на другом конце провода, вел их группу, четко выдавая им вектор движения. Они несколько раз резко меняли направление, после таких вот сеансов связи. Нервозность командира передалась и другим членам команды, несмотря на свой профессионализм и боевой опыт они оставались людьми. Да и после созерцания залитого кровью министаба, мысль о том, что их может постичь участь тех несчастных, что угодили в резню, так или иначе посетила головы каждого. Потому, нервное напряжение сквозило в движениях каждого. Да и спецназовец тоже нет-нет, да и возвращался мысленно к тому несчастному поселку. Тем более, что он сам был одним из непосредственных участников тех событий.

Спустя несколько часов скитаний по стандартам и форсирования низины, затопленной грязной, с примесью нефтепродуктов, жижей, кваз вывел их к грузовой железнодорожной станции, где в отстойнике стояло несколько составов, груженых лесом, углем и цистернами с нефтью. С противоположной от них стороны станцию подпирал каменистый склон, не выглядевший особенно проходимым — уклон был довольно высоким. С другой стороны к самым путям подходила заболоченная местность, в мутных непрозрачных озерцах, на поверхности которых расплывались радужные разводы мазута, плавали трупы в характерных оранжевых спецовках. Дальний участок путей упирался в тоннель, прорубленный прямо в каменистой толще останца, граничащего со станцией. На железнодорожной линии, уходившей в тоннель, стоял наполовину выгоревший, закопченный пассажирский состав. Перезагрузка здесь случилась тут не так уж давно — маячили там и тут на территории бегуны и пустыши, доедавшие лежавшие кое-где людские останки. Да и густой запах мертвечины, пропитавший тут даже землю, который слабый ветерок нет-нет, да и наносил на них со стороны коробки вокзала, выкрашенной праздничной ярко-красной краской.

После непродолжительных блужданий по путям, они приблизились к тоннелю. От уничтоженного состава непереносимо несло горелой мертвечиной, но Токсин крепился и старался не подавать виду. Его, после марафонского забега под «спидами» иммунного-«батарейки», штормило как после жуткой попойки. Руки дрожали, в ушах бухала кровь, легкие саднило, и он все никак не мог восстановить дыхание. Причем, в пути тело было легким, усталость совершенно не ощущалась, он словно и не лежал в больнице весь предыдущий месяц с тяжелейшими ожогами. Но вот сейчас, когда стимулирующий дар отключили, его знатно накрыло откатом от этого веселья. Даже глоток универсального средства Улья от всех бед — живца, на этот раз практически не принес облегчения. После него лишь еще больше захотелось пить, благо у СОБРовца был с собой запас воды. Он в один прием выхлебал больше литра воды и только после этого ощутил себя чуть-чуть полегче.

Теперь, малость вернувшись в чувство, он начал улавливать суть разговора, который вел Разлом со своими бойцами. Они, в отличие от Токсина, судя по всему, чувствовали себя после многокилометрового перехода на скорость вполне неплохо, либо не подавали вида о своей усталости.

— Значит так! Наша цель очень скоро окажется здесь. И, судя по всему, нам его следует ждать ее из этого тоннеля. С той стороны, откуда идет искомая стая, пути с двух сторон подпирает чернотой, так что, им некуда деваться, кроме как в нашу сторону. Наша задача, подготовить им достойную цель.

Кваз сделал паузу, просканировав бронестеклом забрала лица своих подчиненных и не дождавшись никаких комментариев с их стороны, продолжил монолог.

— Судя по информации оператора, в стае есть начинающий элитник, матерый рубероид, парочка кусачей, ну и по мелочи всякого — топтуны, лотерейщики. Короче говоря, стая шутки с нами шутить не будет, да и тот, кто ее ведет едва не хуже всех остальных вместе взятых. Потому готовимся всерьез, надо всю эту чепуху прихлопнуть одним махом, иначе они нам потом тут устроят ночь длинных ножей.

Голос подал один из снайперов — тот, что ходил на поиски пропавшего скаута, который отзывался на странноватое имя «Ямайка».

— Какой план, боссман?

— Делимся на две группы. Одна оборудует огневые точки, распределяет сектора обстрела и проводит осмотр местности на предмет путей отхода. Вторая часть займется плотным минированием окрестностей. Судя по инфе, поступающей от оператора, искомый объект движется в авангарде стаи. Воспользуемся вот этим и отрежем его от основной группы зараженных.

Он указал толстым пальцем на топливные цистерны, стоявшие неподалеку на путях.

— Сейчас отцепим одну, затолкаем ее в горловину тоннеля и заминируем. Если инфа окажется правильной, и он идет во главе стаи, пропустим его мимо закладки, а потом поджарим всех лишних тварей, чтобы не мешали. Если же клиент движется в хвосте, пропустим их мимо первой закладки и рванем вторую и первую одновременно. Таким путем отрежем им пути для отступления и постараемся ухлопать как можно больше зараженных, чтобы под ногами не путались. Попутно натыкаем вокруг МОНок — зря мы их что ли с собой тащили. Если что, будем подрывать цепочками, пока всю шушеру не выкосим. Суть концертной программы уловили?

Бойцы загудели-зашушукались, переговариваясь между собой. Заговорил второй «скаут» — тот самый, что вчера вечером подловил их с Топором во время трапезы в полях.

— С самим клиентом что делать будем? Я слышал, его пули не берут!

Разлом покрутил головой, разминая толстую шею. Хрустнули позвонки так, что Токсин не смог удержаться и поморщился от мерзкого звука. Кваз, между тем, ответил.

— Это способность, такая же, как и наши с вами. Черный сказал, что нужно просто обнулить ему запас сил, после чего он либо сам вырубится, либо станет беззащитным. Поэтому стараемся его под серьезные «подарки» не подставлять, стреляем только по конечностям. Эта падла живучая, даже если мы ему лапки отстрелим, так просто не подохнет. Главное, чтобы не в голову. Но если прижмет, давите гашетку до упора, не хрен подставляться. Я Черному, конечно, обещал все силы приложить, чтобы клиента живьем добыть, но терять еще кого-то сегодня не намерен. Хватит с нас того, что Хива ушел в Центральный Кластер. Как только клиент отрубится, загоним ему слоновью дозу транквилизатора, чтобы ненароком в пути в себя не пришел. Суть вопроса понятна?

Бойцы ответили нестройным хором, кто-то кивнул. Похоже, оспаривать приказы командира тут было не принято. И это хорошо. Токсин уважал субординацию и дисциплину.

— Если вопросов больше не осталось, беремся за дело! Новичок! Держись рядом со мной и смотри, под ногами не путайся!

Токсину не оставалось ничего, кроме как кивнуть. Данная команда была уже спаяна и каждый ее член знал свои функции и имел «чувство локтя». В то время как он в ней являлся чужеродным элементом. И лучшее, что он мог сейчас сделать, как и сказал Разлом — не путаться у них под ногами.

По этой причине, большая часть процесса подготовки прошла мимо СОБРовца. Он просто присел на пластиковый ящик каким-то боком, очутившийся на земле между рядами вагонов и грузовых цистерн, используя его как стул и пытался восстановить силы после убойного перехода. Свое импровизированное сидение он разместил на крыше грузового вагона неподалеку от огромного кваза, откуда открывался неплохой вид на окрестности. Тот, занявший позицию поблизости, поначалу кидал на него задумчивые взгляды, которые хоть и не были видны из-под забрала, но спецназовец своим нутром ощущал их на себе. Он старался не подавать виду, сохраняя невозмутимость на лице, но чувствовал себя все равно неспокойно.

Тем временем весь отряд рассосался по территории грузовой станции, Разлом запустил с руки крошечного дрона размером с женскую ладошку и внешним видом напоминавшего крошечный вертолетик. Он чего прилип к дисплею пульта управления, с помощью него контролируя своих людей и время от времени раздавая им команды в гарнитуру рации. Токсин лишь подумал о том, что игрушка эта явно делалась для военных, а не гражданских нужд. Потому что, даже находясь от него всего в нескольких метрах, практически не было слышно, как работает его винт. А картинку его крошечная камера выдавала такую, что, при желании, на крыше любого вагона можно было разглядеть муравья со стометровой высоты.

За этими размышлениями Токсин пропустил начало веселухи. Разлом резко свернул свою возню с пультом и вцепился в свое монструозное оружие, заняв на возвышенности стрелковую позицию. Спустя десяток секунд впереди, со стороны тоннеля, рванул взрыв, взметнув в небо огненный гриб таких размеров, что СОБРовец даже отсюда — находясь в двух сотнях метров от тоннеля, ощутил ударную волну и жар огня на своем лице. Впереди, на фоне гула огня почти неслышно затрещали хлопки выстрелов. Большинство стволов было оборудовано глушителями, потому вообще не улавливались даже привычным ухом спецназовца.

Потом рвануло еще раз, снова с огненным облаком. Оттуда донеслось хриплое урчание, которое било по перепонкам. Токсин со своего места увидел, как объятый пламенем обезумевший элитник, словно огненный метеор несется к заболоченной местности и принимается кататься по мелким лужам, в попытках сбить с себя чадный огонь. Выяснить удастся ему это или нет, не удалось, потому что почти сразу с этим откуда-то справа, почему-то со стороны здания вокзала, из-за пассажирского состава длинным прыжком вылетел уродливый кусач, и приземлился на вагон, соседствовавший с тем, который заняла их парочка. Он опрометью кинулся к нему, явно планируя прикончить его одним махом. Кваз молниеносно отреагировал на это, меткой очередью крупнокалиберных пуль практически распилив жутковатого зараженного пополам. Кусач бесформенной угловатой массой слетел вниз, тяжко рухнув на шпалы. Следом за ним на грузовой состав правее, копируя своего почившего коллегу, взметнулся наверх новый зараженный весьма страхолюдного вида, которого местные, если Токсину, судорожно сжимавшего оружие, не изменяла память, называли рубером. Или рапаном, он не мог сейчас быть ни в чем уверенном. В любом случае, страшилище, ощетинившейся зубастой пастью, вполне способной целиком заглотить среднестатистического человека, явно нацелилось довести начатое кусачом до конца и добраться до Разлома. Кваз глухо ругаясь под забралом, попытался взять новую цель на мушку, но катастрофически не успевал передвинуть свое хоть и эффективное против развитых тварей оружие, но продолжавшее быть весьма громоздким и не особо эргономичным.

Рапан напружинился, подобрав под себя кривые и толстые ноги, явно собираясь совершить прыжок, который завершиться на прикрытой «Рысью», голове кваза. Но в тот момент, когда он уже оторвался от поверхности крыши грузового вагона, ему в спину прилетела шипящая реактивным соплом «морковка». Уродливый силуэт рубера, распластавшегося в прыжке, превратился в контрастную тень на фоне огненной вспышки. Взрыв изменил траекторию полета туши и рубера кинуло ударной волной вперед и вниз. Он рухнул куда-то под вагон, на котором находился кваз, не долетев до своей цели всего с десяток метров.

Гранатометчик находился в диспетчерской, похожей на диковинный гриб, что возвышался над путями и являлся отличной позицией. Чем и решил воспользоваться меткий стрелок. Он помахал своему командиру рукой. Разлом показал своему бойцу большой палец, но радовалась эта парочка рано — в огромное панорамное окно диспетчерской словно пушечное ядро откуда-то снизу влетел лотерейщик, заграбастав бойца с трубой РПГ своими могучими лапищами, после чего оба исчезли из поля зрения Токсина.

Но тому в этот момент стало не до него. С другой стороны состава заурчал рубер, которому попадание кумулятивного выстрела из РПГ-7 оказалось недостаточно, чтобы отбросить коньки. Судя по шуму, он завозился внизу, пытаясь подняться на ноги. Разлом уже в который раз снова глухо выругался под своим забралом, после чего направил вниз раструб НСВ, превращенного чьим-то безумным гением в ручной пулемет, и утопил гашетку. Было заметно, что даже квазу, обладавшему колоссальной, в сравнении с обычным человеком, силой, было непросто справляться с огромной отдачей «Утеса». Но он, отчаянно ругаясь отборной матерщиной сквозь оглушительный грохот очереди, продолжал стрелять на расплав ствола.

Судя по всему, все пошло не по плану кваза. Во всяком случае, как минимум далеко не вся часть стаи угодила под взрыв топливных цистерн. И теперь они столкнулись с результатами этого просчета.

Токсин перехватил поудобнее автомат и перебежал на другую сторону вагона, глянув вниз, где находился рубер. Страшный зараженный, упакованный в матовую черную броню, усаженную острейшими шипами, словно какой-то экзотический фрукт, тяжело возился на путях, пытаясь подняться на ноги. Как видно, взрыв «морковки» таки подпортил ему здоровье, пусть и не смог убить. И тот теперь пытался прийти в себя после полученного урона. Огненные росчерки двенадцатимиллиметровых пуль барабанили по нему, кроша броню, рикошетя в разные стороны, разбивали стальные рельсы и бетонные шпалы, засыпая все вокруг ослепительными искрами металла.

Любовался это красочной картиной Токсин всего мгновение. Отработанные годами рефлексы сделали все за него, и он сам не заметил, как открыл по зараженному огонь из своего АКМСа. Оружие было непривычным, складной рамочный приклад неудобно упирался в плечо, но все это сейчас осталось где-то на краю сознания, вытесненное одной главной мыслью — засыпать мишень пулями, чтобы он прекратил свои попытки встать на ноги, умер и вся жизнь из него вытекла через непредусмотренные отверстия на землю в виде крови.

Впрочем, от его стрельбы толку если и было, то немного. 7.62×39 тяжеловато тягаться с 12,7×108, которыми стрелял «Утес» Разлома. В любом случае, одно из попаданий снесло руберу затылочную часть головы, больше похожей на громадный ороговевший кочан капусты, превратив ее в мешанину из мозгов, крови и хитиновой брони.

Увидев это, спецназовец вздохнул с облегчением, не забывая, впрочем, при этом перекинуть спарку на полный магазин. Что сделано было опять же полностью рефлекторно.

И на этом моменте он едва не прозевал апогей всей схватки. На вагоне рядом с Разломом материализовался силуэт, не узнать который Токсин не смог, даже если бы захотел. Дикарь (или то, что сейчас владело его телом) непонятно как в мгновение ока очутился в зоне клинча с квазом. И тот, судя по его реакции совершенно не был к этому готов. Взмах ладонью, и ствольную коробку «Утеса» разрезало словно джедайским световым мечом. Разлом еще пытался нажимать на спуск на уже превратившемся в бесполезный кусок металлолома пулемета, а мясник уже сделал новое молниеносное движение, ткнув вытянутой ладонью, словно клинком, в живот соперника, явно планируя его выпотрошить, словно свиную тушу.

Но на этот раз Разлом успел среагировать. Он применил какое-то умение, отчего его кожа почернела, словно уголь. Судя по всему, его плоть под действием способности Стикса, стала необычайно твердой и ладони Дикаря, которая работала как лазерный резак, на этот раз не удалось ее пробить. Замешательство, что длилось всего мгновение ока, и тот схватил противника за грудки и легко, словно огромная туша кваза ничего не весила, поднял его в воздух и швырнул вниз, прямиком на шпалы.

Все происходящее случилось за жалкие несколько секунд, и Токсин, несмотря на отточенные годами рефлексы, только в самом конце успел хоть как-то отреагировать на происходящее. Он поймал фигуру своего крестного в прорези целика, преодолел пусть и короткий, но миг внутренних колебаний, после чего выбрал холостой спуск и додавил ход спускового крючка.

«Калаш» забился в руках, толкая отдачей в плечо. Токсин не жалел патронов, зажав спуск на весь магазин. Потому что знал — если он сейчас не успеет вывести свою цель из строя, он будет следующим, кого выпотрошат, как бычка на бойне. Причем, это произойдет мгновенно, ведь защитного дара, как у Разлома, у него не было. Потому он на максимум использовал отведенное время, пытаясь перегрузить защиту Дикаря попаданиями.

Многочисленные попадания пуль красочно рикошетили от незримой пленки кинетического поля, защищавшего его крестного от любой физической угрозы, не нанося тому никакого видимого вреда. Непроглядно-черные, словно январская зимняя ночь, зрачки крестного на мгновение остановились на фигуре Токсина, продолжавшего опустошать обойму автомата, после чего он взмыл в воздух, явно намереваясь приземлиться на грузно упавшего на пути Разлома. И судя по тому, что антрацитно-черная кожа кваза начала резко сереть, спецназовец понял, что приземление Дикаря на грудную клетку Разлома станет смертельным — его превратят в кровавый блин, потому что защитный дар прекратил свое действие.

СОБРовец отшвырнул в сторону ставшее бесполезным оружие. Время словно замедлилось, превратившись в кисель и он почувствовал, как внутри него закрутился вихрь, превращая внутренности в тугой узел. Он испытал уже знакомые ему ощущения, словно затягивает и пытается протащить в игольное ушко. В следующий миг он очутился на путях рядом с распластавшимся квазом, схватил его за шкирку и вновь применил свой дар. Вновь скрутившееся в тесную воронку пространство протащило его через свою изнанку и вытолкнуло наружу вместе с его неожиданной ношей. Причем, делать пространственный прыжок (а судя по всему, именно такой дар ему и достался от Стикса в подарок) вдвоем было намного, намного сложнее, нежели в одиночку. Он ощутил, как от страшной перегрузки вспыхнул огнем мозг, словно его натерли перцем, после того как они вывалились в нормальное пространство. А еще, он совершенно не представлял себе, как далеко ему удалось «прыгнуть» от того места, где находился сейчас Дикарь, потому что прыжки делал совершенно инстинктивно.

По мозгам словно прошлись блендером, они превратились в какую-то кашу. Но главная мысль — остановить крестного во что бы то ни стало, продолжала биться в голове набатом. Он разжал ладони и отпустил бессильно обвисшее тело Разлома. Судя по тому, как тот брякнул своим глухим шлемом о стальную рельсу кваз, тот удар в живот от Дикаря не прошел для него без последствий, и Разлом на какое-то время явно выбыл из игры.

Взгляд Токсина зафиксировался на МОНке, подвешенной на разгрузке Разлома. Возможно, тот не успел ее установить, а может быть носил с собой на всякий случай. Теперь это не имело значения. Токсин рванул липучки, отрывая мину от «молли». После чего развернулся, и снова совершил прыжок туда, где только что оставил с носом крестного.

Мозг словно сжали стальной рукой. Нимфа говорила, что такое случается, когда перенапрягаешь свои силы, чрезмерно используя дары Улья. Но сейчас времени думать об этом у него не было. Он вновь проскочил через игольное ушко скручивающегося в спираль пространства, очутившись в жалкой паре метров от своего крестного. Дикарь стоял неподвижно, видно сбитый с толку тем, что его жертва внезапно исчезла из поля зрения. Токсин посмотрел прямо в его непроглядно-черные глаза, в которых абсолютно не угадывалось ничего человеческого, ничего из того, что он видел там, когда впервые встретился со своим крестным. Спецназовец содрогнулся от ощущения, что сама бездна смотрит ему в душу глазами этой твари. Длилось это жалкую долю секунды, но этого мига хватило, чтобы принять окончательное решение.

Он рванул шпильку предохранительной чеки натяжного датчика на взрывателе одновременно с этим отбрасывая МОНку от себя в сторону Дикаря и в очередной — уже четвертый раз, применяя свой дар.

Взрыв произошел как раз в тот момент, когда его тело уходило в спираль пространственной воронки. Огонь опалил лицо, после чего его словно кувалдой ударило по мозгам откатом от перенапряжения своих сил. Токсин вывалился в реальное пространство уже в отключке, мешком рухнув на землю рядом с квазом. Что случилось с Дикарем он уже не видел.

Глава 19

— Твою то мать!

Разлом со стоном откинулся назад, опершись спиной на трансформаторный ящик, стоявший неподалеку от путей. Кожа его, в момент нападения Голода резко изменившая цвет на угольно-черный, сейчас уже почти вернулась к своему первоначальному виду, разве что сохраняла глубокий сероватый оттенок. Он открутил колпачок фляги и шумно хлебал живчик прямо с горлышка. Шлем с глухим забралом, которое ему мешало это делать, он скинул и это позволило окружающим увидеть его лицо. Собственно, теперь стало понятно, почему кваз предпочитал прятать свою личину за бронещитком «Рыси» — лицо его имело хищное выражение и выглядело очень жутко, искореженное мутагенным действием квазизаражения. Но самыми пугающими были его глаза — с увеличенной радужкой, которая занимала почти всю переднюю часть глазного яблока с ромбовидным зрачком. Они совершенно не походили на глаза нормального человека, скорее уж какой-то рептилии или земноводного. От одного взгляда на резкие, нечеловеческие черты лица и глаза Разлома появлялось подсознательное желание отвести взгляд в сторону, и владелец этого самого лица явно про данный эффект знал. Иначе бы он не стал так старательно прятать свою физиономию.

— Я третий раз за год вижу, как ты при посторонних снимаешь шлем!

Снайпер по имени Ямайка с интересом разглядывал своего командира.

— Да тварь эта приложила так, что до сих пор круги перед глазами идут. Как там клиент, кстати говоря?

Снайпер неопределенно пожал плечами в ответ.

— В отключке. Я вообще удивлен, как он жив после взрыва МОНки прямо перед хлебалом. Вкатил ему транквилизатора, который ты мне дал.

— Хорошо. Там слоновья доза, еще не скоро очнется.

Кваз сделал еще пару глубоких глотков, прикончив остатки жидкости во фляге, после чего с сожалением завернул пробку и убрал опустевший сосуд в разгрузку.

— Докладывай, как наши дела!

Снайпер снял с плеча ДВЛку и прислонил ее к стоявшему рядом грузовому вагону.

— Хреново, боссман! Дига, Крот, Фигаро и Косой «двести», Козырь и Шумер — «триста». Причем Козырь тяжелый, ему руку оторвали под самый корень. Мы его замотали, но у него шок и сильная кровопотеря, долго на спеке он не протянет. Да и «батарейки» у нас больше нет.

Чем дольше длился доклад подчиненного, тем сильнее мрачнел Разлом. Его лицо и без того выглядевшее очень неприятно, теперь окончательно приняло максимально отталкивающий вид. Когда снайпер закончил говорить, кваз грязно выругался.

— Сука, почти весь отряд положил! В течение года ни одной потери, а тут за один-единственный выход сразу минус пять и двое ранено. Так и знал, что связываться с этим гребаным Черным очень тупая затея и мы все об этом еще пожалеем!

Ямайка помялся, явно не решаясь говорить, в момент, когда его командир на диком взводе. Но потом все же продолжил.

— Не то, чтобы у нас был выбор, боссман. Иерарх дал команду, мы подчиняемся. У нас хотя бы получилось задачу выполнить. Группа Нормала вообще вся полегла. Хотя пацанов, конечно, жаль. Похоронить бы еще.

Разлом с раздражением сплюнул.

— Времени нет на похороны. Собирайте оружие, припасы, что уцелело и парням на грудь шашку с термитом.

Снайпер пожал плечами.

— Ну, хоть так.

Потом его взгляд упал на распластавшееся тело Токсина, который все еще лежал в состоянии глубокой отключки.

— А с этим чего? Тоже готов⁈

Кваз покачал квадратной головой.

— Не, перенапрягся просто, паренек. У него дар «скакуна» — он четыре раза прыгнул, причем один раз вместе со мной на горбу. Для «свежака», который и месяца в Стиксе не провел запредельный результат.

— Что с ним делать решил? Ты же его вроде бы в расход хотел пустить, как задачу выполним?

Кваз задумчиво поглядел на новичка.

— С того момента кое-что изменилось — он успел мне задницу разок спасти. Да и вообще, если бы не он нас бы тут всех, точно так же как бойцов Нормала на запчасти разобрали. Наверное, возьмем его с собой, интересный парнишка. Да и потери в отряде нужно как-то восполнять.

Снайпер недоверчиво посмотрел на своего командира.

— А он нам вообще подойдет? Не пирожки ведь на рынке продавать.

Разлом покрутил головой, разминая мощную шею, после чего надел свой шлем и захлопнул с лязгом стальное забрало.

— Вот и проверим. Наши ментаты не зря свой хлеб едят. Ладно, давай за дело и будем выдвигаться. Нам еще клиента нужно упаковать так, чтобы добраться без эксцессов. Хватит с нас на сегодня уже стресса.

* * *

Лунь лежал на земле, укрывшись под маскировочной сеткой и сквозь линзы бинокля мрачно рассматривал пейзаж. Их тройка расположилась в густых зарослях на вершине пологого холма и занималась наблюдением за речным заливом, укрытым со всех сторон густым подлеском из ивы и ольхи.

— Мамочки мои, сколько же их здесь⁈

Европа не смогла сдержать эмоции и выдала реплику. Лунь раздраженно дернул усом, но потом вспомнил что рядом с ним девушка еще совсем недавно понятия не имевшая о боевых условиях и правилах поведения в подобных ситуациях, потому не стал тратить время на нравоучения.

— Они тут явно не куличи с шаньгами печь собираются! Уходить надо отсюда! И наших предупредить, пока не стало поздно! Потому, возвращаемся назад к лодке и валим отсюда к чертям собачим. Возражения есть⁈

Австриец дипломатично сохранил молчание и лишь кивнул в знак согласия. Девушка тоже всем своим видом выражала поддержку озвученному Лунем.

Разведчик еще раз пробежался взглядом по рядам небольшой флотилии, среди которых были как сложенных из бревен в три ряда самодельные конструкции массивных плотов, так и плавучие стальные баржи. На них были загнан и скрыт под маскировочными сетками целый дивизион РСЗО при паре «Шилок». Причем, это уже третья такая обнаруженная ими за прошедшие сутки укрытая в глубинах лиманов бухта, напичканная вражеской техникой с меткой Черных Ножей на борту.

Он лишний раз возблагодарил небеса за свою предусмотрительность и за то, что решил устроить рейд с разведкой на территории новой группировки, вместо того чтобы сразу покинуть чужой берег и направиться к своим. Потому что после полутора суток рекогносцировки, их тройка выяснила, что непонятная банда явно готовится к нападению. А нападать они, при таком расположении своей многочисленной техники могли лишь в одну сторону — на Дикий стаб.

Закончив с подсчетом техники, он подцепил лежавший рядом на земле карабин за ремень у антабки, после чего осторожно пополз назад, подавая пример своим соратникам. Сейчас нельзя было попадаться никому на глаза.

* * *

Черный склонился в унизительном поклоне, попирая лбом пол. Благо на этом полу был постелен толстый ковер и психологическое унижение не сопровождалось дискомфортом физическим. Но он терпел — Владыка таким образом наказывал его за прошлые неудачи.

— Группа Разлома вышла на связь. Они смогли захватить цель и сейчас движутся в сторону второго форпоста.

— Что же, хотя бы на этот раз ты не облажался и выполнил приказ!

Владыка побарабанил пальцами по подлокотнику претензионного кресла, обитого красным бархатом. Его глаза сверкнули красноватым отсветом из темной глубины глухого капюшона, отражая свет множества свечей.

— Раз так, начинай действовать. Мы больше не можем откладывать! И не забывай о том, что всю ответственность за эту операцию, будешь нести ты лично.

— Будет исполнено, Владыка!

Черный встал с колен и еще раз поклонившись перед уходом, направился к выходу, лишь с трудом сдержав вздох облегчения. Похоже, череда его провалов и бед, наконец-то закончилась, и удача вновь улыбается ему. Главное теперь, не спугнуть капризную Фортуну — сделать предстоит еще очень много, а времени у него остается все меньше.

* * *

Ночь дышала в лицо влажным воздухом, наполненным множеством запахов. Тишина стояла такая, что было слышно пролетающих ночных жуков, ищущих что-то в темноте. Несмотря на то, что вокруг царило спокойствие, Грек испытывал нарастающее чувство смутной тревоги. Сколько он не силился, так и не смог понять откуда она исходила, но отделаться от нее никак не получалось. Начальник караула Флюгера вышел из утепленного караульного помещения и теперь стоял на стене из контейнеров, вдыхая ночной воздух и силясь понять, что его выгнало наружу.

Ухо уловило какой-то едва различимый звук. Едва его услышав, Грек напрягся. Урчание зараженного любым мало-мальски полноценным иммунным воспринималось как основная и главная угроза своей жизни. Это первый урок, который преподносил Стикс каждому свежаку и вбивал в него это знание накрепко, словно гвоздь в сухую сосновую доску. Потому реакция на этот звук была однозначной и моментальной.

Судя по тональности, звук издавала глотка очень непростой твари. А потом урчание резко стало многоголосым. И зараженные, что порождали эту какофонию, судя по этим звукам, стремительно приближались к укреплениям стаба.

Грек стремительным шагом взошел на наблюдательную площадку, где стоял наблюдатель.

— Прожектор!

Боец, который при появлении начальства принялся старательно делать вид, что он совсем не сонный, и бодрствует на посту, щелкнул тумлером. Стерильно белый луч галогеновой лампы разрезал чернильную мглу, словно хирургический скальпель и выхватил из темноты расчищенный на добрый километр стараниями жителей стаба берег реки, дабы лишить потенциального противника любой возможностей скрытно подобраться к стенам Флюгера. Вот только сейчас по этому полю, отбрасывая в ярко-белом луче прожектора гротескные тени, двигалась шевелящаяся масса. Стоило только освещению загореться, как интенсивность урчания зараженных резко подскочило и теперь оно навязчиво лезло в уши.

— Орда! Караул, в ружье!!!

Грек гаркнул так, что у него у самого зазвенело в ушах. Но зато это моментально возымело эффект — сонные бойцы караульной службы полезли из теплушек словно тараканы на кухне у студентов. Ночная сонная тишь испарилась в тот же миг, как ее и не бывало. С оружием наперевес десятки бойцов бросились к своим, заранее отведенным местам. Это была далеко не первая атака орды, которую приходилось отражать защитникам стаба, поэтому люди действовали спокойно, без лишней суеты и паники.

Перемычка, соединявшая обширные территории мыса с большой землей, была довольно узкой, слева и справа от нее находились серьезные разливы глубокой воды, поэтому им нужно было защищать совсем небольшой участок суши. Для этого не требуется много народу. Главное, чтобы защитники были хорошо вооружены и обеспечены боеприпасами. Если это так, то они могут держать оборону очень долгое время, не позволяя тварям прорваться сквозь заслон.

Грек отправил бойца включить сирену, чтобы в самом стабе узнали об внезапном нападении. Но тот не успел выполнить приказ. В звуки бряцанья оружием и амуницией бойцов, что мешались с приближавшимся урчанием мутантов вплелся новый звук. Звук, что Греку не доводилось слышать уже очень-очень давно. А когда интенсивность этого звука наросла настолько, что не замечать его стало уже невозможно, ухо уловило грохот канонады в нескольких километрах от Флюгера. И сразу же за этим на укреплениях стаба, отгораживающих территорию речного мыса, где находился порт, метрах в пятидесяти от того места, где стоял начальник караульной службы Флюгера, сверкнула молнией вспышка и прогремел взрыв, с визгом и грохотом разбросав вокруг осколки.

— Мины! Всем в укрытие! Обстрел!

Движение на позициях резко сошло на нет. Защитники стаба в мгновение ока рассосались по контейнерам, интегрированным в стены укреплений. Стены их были снабжены бойницами, дабы бойцы могли вести огонь по нападавшим, и, в то же время, укреплены мешками с песком, дабы защитить тех, кто находился внутри. Это давало неплохой бонус при минометном обстреле. Народ в караульную службу Флюгера набирали обстрелянный, потому сообразили спрятаться все довольно быстро.

Боец рядом с ним ошарашенно закрутил рукоятку механической сирены, которую раньше использовали на крупных промышленных предприятиях для сигнала о исходе рабочих смен. Или во время воздушных тревог в период Второй Мировой войны. Судя по его ошарашенному лицу, он продолжил исполнять приказ автоматически, не отдавая себе отчет, что вряд ли в поселении был кто-то, кто мог не услышать звук разрыва на стене стодвадцатидвухмиллиметровой мины.

Кто-то умудрился скоординировать нападение орды с артобстрелом. Нереальность этого сочетания осмыслить сейчас не было совершенно никакой возможности. Да и было в стабе кому это сделать и помимо Грека. Его задача состояла в том, чтобы доложить о своих наблюдениях начальству.

Свист донесся снова, оглушающе грохнуло где-то левее КПП, со звоном прошлись осколки по металлическим стенам. Сквозь звон в ушах после взрыва на какое-то время прекратили пробиваться другие звуки, но начальник караула лавируя между своими подчиненными, подошел к допотопному проводному телефонному аппарату, набрал двухзначный номер и как только абонент с той стороны провода взял трубку, отрывисто бросил:

— Орда плюс минометный обстрел! Высылайте тревожную группу!

Не утруждая себя выслушиванием ответа, он бросил трубку и выглянул через смотровую щель.

К этому моменту на стене над их головами уже горела целая гирлянда осветительных приборов, резко превратив темноту ночи в светлый день. Грек с неудовольствием про себя отметил, что шевелящаяся масса зараженных преодолела за прошедшее (не слишком большое) время, большую часть расстояния, разделявшего заросли и стену, защищавшую стаб. И уже зашла за первую отметку.

До момента, когда появится возможность открыть огонь еще было немного времени, и начальник караула отпер своим специальным ключом замок на дверце приваренного к стене стального сейфа. Внутри стоял ряд подрывных машинок. Явно военное имущество хоть и выглядело допотопно, но зато наверняка выполнит свою функцию — военные в России и Союзе заказывали технику у промышленников с тройным запасом прочности и надежности, так уж повелось. Грек взял первую машинку, с зеленой биркой, покрутил рукоятку генератора, накапливая электрический заряд, и активировал подрыв.

Земля под ногами ощутимо дрогнула, грохот от взрывов окончательно не угробил и так уже немало натерпевшиеся уши лишь благодаря защите активных наушников. Он снова выглянул через смотровую щель и с удовлетворением заметил, что минное поле неплохо проредило орду зараженных. Во всяком случае, ее авангард. Сквозь ползучий сизый дым, оставшийся после многочисленных взрывов, было видно, как поредели передние ряды зараженных. Но взрывы выкосили в основной своей массе только слабых зараженных, не особенно защищенных броней, а вот серьезным мутантам они если подпортили здоровье, то недостаточно. Несколько руберов в окружении кусачей продолжали нестись к укреплениям, а из облака порохового дыма позади них выскакивали все новый и новые лотерейщики, бегуны и более развитые зараженные. Благо хоть элиты пока что не было видно.

После подрыва минного заграждения бойцы разом открыли огонь, принявшись ударными темпами сокращать поголовье врага.

Грек подхватил из опустевшей оружейной пирамиды свой РПК, на которым в свое время неплохо поколдовал Надфиль, превратив ветерана в модерново выглядевшее оружие для уничтожения несогласных. Грек пристроился к свободной бойнице, положив ствол в обклеенную войлоком подставку специального вертлюга, снял пулемет с предохранителя и последовал примеру своих подчиненных принявшись аккуратными, прицельными очередями на два-три патрона отстреливать тварей.

Ощущение времени исчезло, ушло куда-то на задворки сознания. Теперь оно измерялось магазинами на сорок пять патронов — кончился боезапас, значит пришло время сменить. Грек стрелял и стрелял, ощущая как пол под его ногами покрывается слоем стреляных гильз, которые сминались и хрустели под подошвами его ботинок. Он выцеливал и ронял на землю новых и новых тварей, чей поток и не думал иссякать. Все восприятие сузилось до ширины бойницы и того, что находилось за ней. Да иногда еще дергался инстинктивно, ощущая очередной прилет где-то поблизости, по характерному вздрагиванию стен и пола под ногами, передававших вибрации от земли после разрыва мин. И молился про себя, чтобы снаряд не залетел прямиком к ним в укрытие.

Рядом с ним, в соседней бойнице на турели была установлена авиационная двуствольная пушка ГШ-30–2. Ее год назад сняли рейдеры стаба с разбившегося при перезагрузке на одном из кластеров военного Ми-24 и притащили во Флюгер за очень солидный гешефт, который они потом целую неделю совместными усилиями пропивали в Динином баре. Стоявший за ней боец по имени Ямал не стрелял беспорядочно — снарядов к этому чудовищу, которые своими размерами больше походили на пивные бутылки, чем на патроны к стрелковому вооружению, на разбившемся «крокодиле» было немного, поэтому их экономили. Специально для этих целей Надфиль совместно с технической командой стаба ковырялся в устройстве электроспуска пушки, перенастраивая ее со штатной скорострельности в несколько тысяч выстрелов в секунду на одиночные выстрелы.

Ультимативное оружие берегли против действительно серьезного врага. И сейчас Ямал выбирал цели не слабее руберов, либо совсем уж близко подобравшихся к оборонительным рубежам кусачам, которых не успевали подрезать другие стрелки. Ну и ожидал появления элитников, которых на поле боя было пока не видать.

Напиравшая гротескная масса зараженных пересекла второй рубеж, и Грек вновь отложил пулемет и взялся за подрывную машинку — на этот раз с желтым стикером на бортике. Опять крутанул ручку генератора и замкнул контакт, крикнув перед этим:

— Уши!

В грохоте и горячке боя далеко не все услышали его возглас, но те, кто услышал — открыли рты чтобы уравнять давление в носовой и ушной полости. Правда, большинство окружавших его бойцов, как и он сам были в активных наушниках, которые спасали барабанные перепонки от таких неприятностей, но предосторожность лишней не будет.

Грохот близкого взрыва проник, казалось прямиком в черепную коробку. Металлический пол ударил по ногам, вся оборонительная конструкция дрогнула, когда по ней прошлась взрывная волна близкой детонации. Потом по стенам забарабанили камни и комья земли, поднятые в воздух взрывом.

Грек сбросил ставшей бесполезной подрывную машинку и вновь взялся за оружие, после чего выглянул наружу.

Окрестности заволокло сизым дымом, в ноздри лез кислый запах сгоревшего пороха, взрывчатки и металлической окалины. Лучи уцелевших под обстрелом прожекторов прорезали серый сумрак, создавая совершенно инфернальную картину, где в клубах дыма шатаясь и прихрамывая двигались дезориентированные и контуженные бегуны и жрачи, которым повезло уцелеть и не попасть под поражающие элементы.

Передние ряды орды вновь расщепило в мелкодисперсный молекулярный суп. Насколько серьезный урон получила наступавшая орда оценить пока не представлялось возможным. Зато стало прекрасно заметно, как задние ряды тварей, не получившие серьезного урона, вновь нахлынули вперед, двигаясь прямо по телам своих павших собратьев. Начальник караульной службы вновь взялся за РПК. От интенсивной стрельбы ствол пулемета раскалился, температура перегретого цевья ощущалась даже через защитные перчатки.

Грек проверил ящик со снаряженными магазинами рядом со своим местом. Он уже успел опустеть более чем на половину. Еще немного и им тут станет туго. Где черти носят тревожную группу, когда тут так нужны стрелки⁈

Додумать свою мысль он не успел. Рядом раздался противный чавкающий звук и его сосед, стоявший за авиационной пушкой, рухнул назад, как подкошенный, а самому Греку в лицо попала какая-то горячая жижа. Протерев перчаткой глаза, он с ужасом увидел, что у того вместо лица кровавая каша из обломков костей, студенистого содержимого глаз и мозгов. Причем, по характеру ранения можно было сделать однозначный вывод о причине его повяления.

— Работает снайпер!

Сосед справа схватил из ящика на полу револьверный гранатомет, откинул крышку, загрузив в обойму шесть пузатых дымовых гранат и без пауз разрядил оружие в сторону берега, раскидав дымы и перекрыв этим видимость вражескому стрелку, работавшему откуда-то из-за реки. Сизая муть облаком быстро распространилась по местности, временно обезопасив защитников стаба от новой угрозы. Правда, если стрелок пользуется тепловизором, а судя по тому, что стрелял он в кромешной темноте, он пользуется — поможет это не слишком. Но на безрыбье, как говорится, и рак рыба.

Тут раздалось урчание такой тональности, что Грек моментально позабыл о снайпере и молниеносно встал за станок пушки. Из клубов дыма, прорезанных стерильно-белыми лучами прожекторов, выскочил поджарый элитник, шипастый словно набалдашник могренштерна и стремительными рывками начал сокращать дистанцию до укреплений. И судя по свирепым звукам, исторгаемым его глоткой, бежал он сюда явно не для того, чтобы пожелать его подчиненным доброго утра.

Он поймал его в перекресте секторного прицела своего оружия и начал давить на спуск. Пушка оглушительно рявкнула раз и другой, изрыгая из стволов огненное облако, которое слепило его не хуже светошумовой гранаты. Однако, он увидел, как тридцатимиллиметровые снаряды, выпущенные его рукой, несколько раз попали по защите элиты. Из-за немыслимой скорости движения монстра, большая их часть ушла в «молоко», подбрасывая фонтаны грунта и дерна в воздух. Но того, что попало, вполне хватило, чтобы на секунду чтобы сбить с твари запал. А потом в грудь элитника разом прилетело две кумулятивных «морковки», выпущенных из РПГ. Сверкнула вспышка, и чудище обзаведясь приличной дырой в туше, с рыком рухнуло на землю пачкая темной кровью утрамбованную колесами техники до твердокаменного состояния почву, совсем немного не добежав до стены.

Порадоваться этому Грек не успел. В глазах сверкнула молния, а по ушам жестко ударило молотком, после чего мир вокруг него перевернулся вверх дном.

В голове гудело, как внутри серьезного трансформатора под напряжением. Грек ценой серьезных усилий и понуканий смог разлепить глаза и осмотреться вокруг. Похоже, в их укрепление прилетело уже что-то посерьезнее простой мины. Левый, дальний от него конец укрепленного контейнера, в котором они держали оборону, разворотило, словно консервную банку. Вокруг лежали тела его парней, пол был обильно залит кровью. Он, пошатываясь, нетвердо поднялся на ноги и окинул взглядом вокруг.

Укреплений, по сути, больше не существовало. Несколько попаданий каких-то серьезных подарков разнесли стену, а заодно тех, кто ее оборонял. Сейчас несколько уцелевших и раненых ребят отползали прочь от разбомбленных позиций. Он сперва хотел гаркнуть на них, чтобы вернуть назад, но потом махнул рукой Тревожная группы несмотря на то, что прошло уже много времени, так и не явилась на баррикады. А это могло значить только одно — проявилась проблема посерьезнее и им сейчас не до них. Тот, кто смог скоординировать атаку орды с минометно-снайперским обстрелом вряд ли теперь остановится. Оборона стаба уже провалилась.

Грек нащупал в разгрузке чудом уцелевшую рацию, выбрал нужный канал и нажал клавишу вызова.

— Джигит, слышишь меня⁈ Палаш⁈ Кто-нибудь, на связь!

Спустя десять секунд ему ответил привычно сухой и безэмоциональный голос Креста.

— Грек ты живой?

— Да. Стене хана, нас накрыли чем-то серьезным!

— Сваливай оттуда, нас атакуют с нескольких сторон. Мы эвакуируем всех, кого можем, пока бойцы держат оборону. Времени мало. Успеешь на «ковчег»⁈

Грек на секунду замер, обдумывая полученную информацию.

— Постараюсь! Удачи.

— И тебе!

Крест отключился, не тратя время на расшаркивания. Грек сменил частоту и вновь нажал на вызов

— Дина, ответь!

Супруга отозвалась мгновенно, словно только и ждала его вызова.

— Ты дома?

— Да. Был сигнал на эвакуацию, но я жду тебя!

Грек испытал прилив благодарности к благоразумию и выдержке своей благоверной, не потерявшей самоконтроля даже в такой критической ситуации.

— Бери тревожный рюкзак, оружие и собирайся. Я сейчас буду.

Дина порывисто вздохнула, но не стала говорить ничего лишнего, понимая, что сейчас неподходящий момент тратить время.

— Не заставляй меня тебя ждать! Люблю тебя!

Грек почувствовал, как звон в голове и слабость проходит от звуков родного голоса, а по жилам вновь побежала кровь. Он осознал, что пока еще не готов умереть и бросить свою половину на произвол судьбы.

— Я мигом!

Но перед тем, как свалить с позиций, Грек окинул взглядом побоище, где кое-где продолжали догорать огни, освещая корявые фигуры зараженных которые упорно продолжали двигаться сторону стаба. Он подошел к уцелевшему куску стены, на котором продолжал висеть приваренный к нему металлический шкаф и вынул оттуда последнюю подрывную машинку с красным ярлычком. Привычно крутанул рукоятку генератора в третий раз и замкнул цепь питания.

В этот раз приоткрытый рот оказался очень кстати. Наушники слетели с него после взрыва на позициях, и теперь взрывная волна беспощадно ударила по и без того пострадавшим за последние полчаса ушам, в которых продолжало противно звенеть. Поле перед изуродованной защитной стеной в мгновение ока затопило клокочущее море огня, в мгновение ока сжигая десятки и сотни зараженных, устремившихся к идущему на дно Флюгеру.

Глава 20

Рука, не прихваченная ремнями к медицинским носилкам, покачивалась на ходу, цепляясь за ветви кустов и деревьев. Лицо крестного Токсина сейчас, под действием транквилизатора, расслабилось и сохраняло безмятежное выражение, а потому совершенно не походило на ту нечеловеческую физиономию, что СОБРовцу довелось увидеть чуть ранее. Словно это вовсе и не он устроил кровавую баню в том поселке. Словно это не он вел стаю из самых крутых тварей, которая едва не вырезала под ноль команду настоящих профи, вооруженных и экипированных по последнему слову техники. От этого Токсина накрывало каким-то совершенно диким чувством диссонанса и разрыва шаблона.

Носилки для переноски бесчувственного тела Дикаря нашлись в медицинском пункте внутри пустого и гулкого здания железнодорожного вокзала, где царили лишь запустение да пыль, укрывавшая толстым слоем раздробленные людские кости, лежавшие тут и там. Похоже, перезагрузки тут не случалось уже давненько, потому более или менее развитые зараженные покинули этот кластер, а слабенькие пустыши и ползуны, коим не хватило сил ни найти еды здесь, ни покинуть территорию, позагибались без пищи сами по себе.

Но сейчас вокзал вместе с трупами стаи отборных зараженных, сопровождавших Дикаря в его непонятном забеге по кластерам, уже остался позади. Там же остались обгоревшие останки людей Разлома, которым не повезло в этой мясорубке. Оставшиеся бойцы освободили покойников от оружия, полезной амуниции и боеприпасов, после чего каждому павшему положили на грудь горящую термитную шашку, которая почти полностью выжгла тела тысячами градусов, что выделялись в ходе экзотермической реакции. Такой себе способ экспресс-похорон, когда совершенно нет времени на рытье могил.

Сам Токсин относился к вопросу захоронения павших в бою товарищей максимально прагматично — люди уже умерли, им все равно. Но, однако, ему импонировал тот факт, что даже несмотря на ужасные потери и вообще не самую благоприятную обстановку, Разлом и его люди стремились отдать погибшим последние почести. Пусть и в таком урезанном виде.

Воспоминания о произошедшем сегодня заставило Токсина внутренне содрогнуться. Пережитое, особенно его прыжки в пространстве, выворачивали спецназовца наизнанку. Мозги все еще ощущались как емкость с овсяной кашей внутри, которая в данный момент крайне печально справлялась с мыслительным процессом. Но после получаса физической активности он уже более или менее пришел в себя. Да и выпитый живчик делал свое дело, приводя тело иммунного в относительный порядок. А вот сразу после того, как он пришел в чувство, Токсин чувствовал себя так, что хоть в гроб ложись.

Окончательно не дала загнуться ему внезапная забота со стороны Разлома. Он сразу же после того, как пришел в чувство, практически силком заставил Токсина выхлебать рюмку гороховой настойки. И это, надо сказать, пришлось очень кстати. Потом были лихорадочные сборы, в которых СОБРовец просто пытался не отставать от других. Ему вручили Вал одного из павших штурмовиков, оставшийся теперь бесхозным. Этот автомат спецназовец знал и любил — сам долгое время пользовался точно таким же. И даже попал в Стикс как раз с братом близнецом этого оружия. Потому он с большим удовольствием заменил им не особенно удобный и потрепанный жизнью АКМС, снятый им с одного из трупов в разоренном поселке.

Ну а потом они двинулись в путь. И все это время он даже не задался вопросом, куда они идут. Подсознание находилось в каком-то кататоническом состоянии, когда мозг вообще слабо отдает себе отчет, что происходит вокруг. А когда, наконец, до Токсина дошло, что он понятия не имеет о точке назначения их движения и этот вопрос был озвучен квазу, тот некоторое время молча рассматривал собеседника, сохраняя молчание.

— Ты как себя чувствуешь? Пришел малек в себя?

Спецназовец вновь прислушался к внутренним ощущениям. Назвать свое состояние хорошим у него пока язык не поворачивался, но по сравнению с тем, что было сразу же после пробуждения, просто небо и земля.

— Жить буду. Спасибо за беспокойство. Ты что там с ответом на мой вопрос⁈

— Скажи мне, какие у тебя дальнейшие планы?

Вот сейчас настал момент задуматься уже Токсину. Глубоко задуматься. Потому что ответа у него не было. Как только он появился в Стиксе, маршрут за него прокладывал его крестный и нимфа. Он считал их неплохими лидерами и решил довериться их рассказам об устройстве этого мира. Но теперь Дикарь — вот он, лежит примотанный к носилкам, после того как отправил на тот свет целую уйму народа. Можно ли было хоть сколько-нибудь верить их словам⁈

— А у тебя есть встречные предложения?

— Изначально я планировал с тобой разбежаться после того, как мы найдем нашу цель. Наша организация не любит набирать людей со стороны. Но сегодня произошло много чего интересного, так что, я полагаю, в отношении тебя могут быть сделаны кое-какие поблажки.

Токсин вопросительно приподнял бровь.

— Организация?

Кваз некоторое время молчал, подбирая слова.

— Слышал про килдингов? Вижу по лицу, что слышал. И явно ничего хорошего.

Токсин максимально нейтрально пожал плечами.

— Ты прав, стронги, которые меня покрестили и вытащили с моего родного кластера, про вас много чего нехорошего говорили. Мол вы любите кровавые ритуалы проводить, на которых вербуете себе новичков. Кровью вербуете, так сказать.

Разлом иронично хмыкнул, чего не смог скрыть даже бронещиток его шлема.

— Еще что вы свихнувшиеся фанатики, которые помешаны на своей вере. А всех несогласных с вами изводите под корень.

— А про себя тебе стронги ничего не рассказывали? Как они целые стабы под ноль вырезают только за одно подозрение, что те сотрудничают с внешниками или мурами? Или, например, что они могут сделать с попавшим к ним в лапы муром? Участь такая, что ей не позавидуешь, я тебе гарантирую.

Настала очередь Токсина иронично ухмыляться.

— Так муров-то стронги вроде бы за дело щемят? Или ты считаешь иначе?

Кваз легко согласился.

— За дело, верно. Но я это веду к тому, что в Стиксе нет белых и пушистых. Любая группировка, организация или образование здесь имеет свою темную сторону. И поверь, у каждого, кому повезло выжить после загрузки в Стикс так или иначе руки по локоть в крови. По-другому тут просто не бывает. Или иногда бывает, но тот, кого миновала чаша сия, обречен на смерть. Рано или поздно.

СОБРовец кивнул, соглашаясь. А Разлом продолжил глухо говорить.

— Сам-то как считаешь? Вот мы кто?

Он обвел рукой уцелевших бойцов, вновь заставив Токсина задуматься.

— Профессионалы своего дела, в первую очередь. Я сам человек не случайный, в структурах служил, так что могу дурака с бум-палкой отличить от спеца своего дела. Вот вы явно из второй категории.

— Хорошо. А что насчет нашего морального облика? Похоже на то, что тебе про нас рассказывали твои приятели?

— Не особо, если честно. Ценой серьезных потерь остановили этого ганса — он кивнул головой в сторону носилок — чем явно спасли множество жизней. С покойниками своими достойно обошлись, опять же. Да и меня не обидели, хотя я вам, по сути, вообще никто. Нормальные люди, как по мне если.

— Вот видишь. Не так страшен черт, как его малюют. Наша организация имеет очень закрытую структуру. И у нас жесткий отбор в свои ряды, без случайных людей, я уже говорил ранее. Плюс мы без тени сомнения даем по рукам любому, кто пытается нам совать палки в колеса. Это все порождает массу слухов и небылиц. А что касается нашего фанатизма… Ну вот смотри — тебе рассказывали про устройство Стикса? Как сам считаешь — он что из себя представляет? Что это такое вообще?

Этот вопрос поставил Токсина в тупик.

— Честно, я понятия не имею. Я даже с мыслью что я не на Земле и уже никогда туда не вернусь то еще не до конца свыкся. А от остального вообще мозг наизнанку выворачивает.

— Не у тебя одного. Познать суть Стикса, это, пожалуй, главный вопрос каждого иммунного, которому повезло пройти отбор и научиться тут жить, а не выживать. Такова уж природа человеческая, он всегда хочет познать то, что ему еще неизвестно. Был такой писатель-фантаст Артур Кларк. Он сказал: Развитая технология неотличима от магии. И есть в Стиксе люди, которые считают его сложной технологической машиной. И стремятся эту машину изучить, чтобы потом заполучить над ней контроль. Мы же, наш Культ исходим из обратного. Муравью никогда своим примитивным сознанием не познать, почему голодный медведь по весне разоряет их муравейник. И уж подавно ему недоступно понимание, зачем этого медведя потом убьет охотник. Просто потому что. А значит, дай ему контроль над тем, чего он осмыслить просто не в силах — и это обернется катастрофой.

— Ну, в этом есть свой резон.

— Мы считаем, что то, что происходит в Стиксе не случайно, что у этого есть цель и высший смысл. Просто они выше нашего понимания. И еще не скоро станут доступны, если станут вообще когда либо. Потому мы должны защищать и оберегать то, что делает Стикс. Для нашей, человеческой пользы. Стикс ведь не просто так нас отбирает раз за разом, отделяя зерна от плевел. Остаются лучшие из лучших. И эти лучшие для чего-то Стиксу нужны.

Токсин не удержался и сыронизировал.

— Хочешь сказать, что тех, кто выживет, ждет прекрасный сад с гуриями-девственницами и вечная жизнь?

На удивление, Разлом спокойно отнесся к этой подколке.

— Ну, тут мнения разделяются. Я придерживаюсь позиции, что нас ожидает новая версия Рагнерёка, Последнего Суда. Называй как хочешь. Но это уже дело сугубо личное. Смысл в том, что Стиксу нельзя мешать исполнять его задачу и предназначение. И мы взяли на себя обязательство ему в этом помогать и устранять тех, кто это делает. При этом мы тоже продолжаем изучать процессы, которые идут внутри Стикса.

— Лелеете однажды перейти от понимания муравья к понимаю медведя⁈

Разлом пожал плечами, перекинув из одной руки в другую ПКМ, который в его огромных лапищах казался игрушечным. Особенно в сравнении с уничтоженным Дикарем «Утесом».

— Вроде того. Теперь ты знаешь, что нами движет. Что скажешь?

Токсин задумался. То, что ему рассказал кваз резко контрастировало с той информацией, что давали ему нимфа и крестный. Но его вера в слова крестного после того, что он увидел за последние пару дней серьезно пошатнулась. Кроме того, определенный резон в словах Разлома был. Сам Токсин был человеком прагматичным и максимально далеким от религии. И сейчас он руководствовался как раз прагматичными мотивами — он был один в угрожающем мире, о котором он знал очень и очень мало. Адаптироваться к этим сложным условиям в одиночку это еще та задачка. Пусть не невыполнимая, но довольно сложная. А Токсин хотел жить. Ему нужна была группа, которая повысит его шансы на выживание. Причем, группа не абы какая, а та, которая соответствовала бы его собственным навыкам. Спецназовец трезво оценивал свои способности и понимал, что после пробуждения дара его ценность, как специалиста, резко повысилась. И вырастет еще сильнее после того, как он научится полноценно им пользоваться. Нужно было использовать это по максимуму. А люди Разлома выглядели и ощущались как профи. Да, они потеряли много людей сегодня. Но не потому, что были плохи и некомпетентны, а потому что Дикарь был слишком силен.

— Хорошо, давай так — я согласен присоединиться к килдингам. Но с условием, что я войду только и исключительно в твою команду. Не хочу рисковать.

Голова кваза качнула глухим шлемом, после чего он протянул ему свою широкую, словно совковая лопата, ладонь.

— По рукам! Вот только тебе стоит запомнить, что мы сами себя килдингами никогда не называем. Так нас называют посторонние. Внутри — только Культ и никак иначе!

* * *

Речку решили пересекать в сумерках перед рассветом. Выжидали несколько часов, чутко прислушиваясь к звукам окружающих кластеров. Врагов кругом было множество, и самым удивительным было то, что вокруг постоянно сновали зараженные, причем, порой довольно серьезные. Но они, словно скот в загоне, не выходили за пределы определенных кластеров, даже если на соседних была заметная активность Черных Ножей, которые так и сновали туда-сюда, готовясь к нападению. А то, что именно этим они и заняты, у Луня отпали сомнения очень быстро. Ехали машины, груженые людьми, топливом и боеприпасами. Он словно вновь очутился в прифронтовой зоне, где жизни кипела и била ключом, чтобы обеспечить дровами бездонную топку линии соприкосновения с противником.

Главным отличием было то, что тут еще не наступил огневой контакт и противник пока чувствовал себя вольготно и расслабленно. Он был на своей территории и явно не ожидал, что сюда могут проникнуть вражеские лазутчики. Не было никаких ягд-команд, секретов и наблюдателей, которые контролировали местность на предмет появления чужаков. Тут просто-напросто никто не ждал появления противника. Потому выполнить свою функцию и осуществить разведку группе Луня оказалось проще, чем он думал.

Увидев все, что хотел, разведчик решил уносить ноги. Потому что, даже несмотря на всю расслабленность противника, его количество на окружающих кластерах было таково, что рано или поздно их обнаружат. Особенно, если принять во внимание факт, что у него на прицепе два новичка, которые не очень умели в навыки ползуна. Потому, он решил больше не рисковать и ретироваться. Информация, что сейчас была у него на руках, обладала слишком большой важностью, чтобы так ею рисковать.

Еще Лунь несколько раз мучил старую армейскую рацию, которую ему удалось выцыганить во Флюгере по сносной цене. Портативка имела огромное преимущество в том, что спокойно била на несколько десятков километров в радиоэфире, была довольно компактной (если сравнивать с теми образцами, что Луню доводилось видеть в своем времени) и обладала таким неоценимым качеством, как советская армейская надежность. Но то ли мешали кластеры с чернотой поблизости, то ли у вызываемого абонента не было времени слушать эфир, словом дозвониться он никуда не смог. Хотя был на сто процентов уверен, что в точности повторял всю последовательность действия обращения с рацией, которую ему в свое время продемонстрировала нимфа.

Тихая ночь укрыла местность глухим и темным одеялом, над речной поверхностью, к их радости, поползли густые клочья белого тумана. К счастью, не кисляка, а самого обычного. Он стал для них дополнительной маскировкой, поскольку блокировал не только видимость, но и прилично резал слышимость. Звуки тонули в мириадах микроскопических капель влаги, что парила в остывающем воздухе, отражались от них и, в итоге, неслабо размывались и глохли.

Отплыв бесшумно от берега на веслах примерно на полкилометра, Лунь завел лодочный мотор и ориентируясь по светившейся зеленоватым подсвеченной стрелке компаса направил лодку на юго-запад, стараясь не сильно гнать. Видимость была практически нулевая, так что при появлении какой-нибудь преграды он просто не успеет отреагировать.

Его спутники притихли, укрывшись на дне лодки под дождевиками. Европу, которая с непривычки перенервничала и переутомилась от этих бесконечных переходов, когда приходилось выверять каждый шаг и по максимуму скрывать свое присутствие, сморило почти моментально. Бисмарк продолжал бодрствовать, на всякий случай держа оружие наготове и поглядывая вперед. Чем заслужил еще немного уважения в глазах Луня.

Спустя час неспешной езды, под глухое бульканье китайского маломощного мотора, нос их лодки ткнулся в речной песок на «их» берегу реки. Впрочем, разведчик посчитал, что идти на стандарты в такую темень и туман будет лишним, потом отгреб назад, привязав нос лодки репшнуром к болтавшемуся неподалеку от берега бую, укрылся плащом и дал команду напарнику отдыхать еще пару часов, пока не начнет светать. После чего над речной гладью окончательно установилась могильная тишина, лишь изредка прерываемая всплесками жирующей в речной глубине рыбы.

Глава 21

Черный смотрел своими непроглядно-темными провалами глаз на монитор. Картинка дисплея демонстрировала как группа из пяти человек несущая шестого на носилках прошла через пункт КПП. Форпост Культа, расположившийся неподалеку от Зоны, был на совесть законспирирован и использовался как оперативная база для контроля и наблюдения за действиями атомитов, муров и стронгов. В принципе, она во многом была копией той базы, которую месяц назад разорили Дикарь и нимфа. Разве что, в качестве основы было использовано не заброшенное бомбоубежище МЧС, а мукомольный завод, при котором располагалось крупное зернохранилище. Этот промышленный объект находился на затяжном кластере, здесь не было ничего интересного как для рядовых рейдеров, так и для зараженных. Само здание завода за годы нахождения в реалиях Стикса порядком обветшало — ржавые бункеры для зерна, облупившаяся краска, выбитые окна. Словом, для стороннего наблюдателя это была самая типичная картинка среди пейзажей Улья. И культисты всячески старались поддерживать ее обманчивый внешний вид, не внося никаких внешних изменений, что могли бы выдать присутствие тут людей.

А вот в глубине помещений громадного комбината располагались технические и жилые помещения, отремонтированные и приведенные в порядок. Подъезд к базе осуществлялся по тоннелю, который выходил на поверхность в двух километрах от мукомольного завода, где сам выход располагался в густых зарослях, что исключало практически любую возможность случайного обнаружения при ротации персонала базы.

Команда Разлома, которую Черный используя свои связи и различные рычаги давления внутри иерархии Культа, реквизировал из другого Крыла, чтобы насытить команду загонщиков, которые гоняли трижды проклятого Дикаря. Поймать его и выместить негодяю за все неудачи и унижения последних недель стало для Черного делом принципа. К несчастью, это привело к ликвидации нескольких групп оперативников-профессионалов, которые оказались не готовы к тому, что цель оказалась способна брать под контроль и тактически грамотно управлять в бою серьезной стаей, во главе которой был даже прилично развитый элитник. Это повисло очередным грузом ответственности на шее Архонта, но Черный понял, что, если откажется от своих планов по захвату Дикаря, на нем можно будет ставить крест — его просто похоронят внутри Культа. Даже если этого не сделает сам Владыка, который более чем прозрачно намекнул на невозможность провала, так другие Архонты и Иерархи, которые только и ждут шанса захапать себе в руки побольше влияния. Черный за последние пару лет неплохо продвинулся по служебной лестнице, если можно так выразится, в процессе отдавив немало мозолей на чужих ногах. И пока удача благоволила ему, обласканному вниманием Владыки, шипение конкурентов за спиной мало беспокоило Архонта, то сейчас, после череды провалов стул под ним серьезно зашатался. Чем поспешили воспользоваться те, на чьих плечах Черный в прошлом поднялся вверх.

И сейчас момент был, что называется «пан или пропал». Либо он достигает поставленных Владыкой целей и реализует подправленный многоуровневый план по расширению контроля Культа на огромной территории, либо ему смело можно было пускать себе пуля в рот. Потому что в противном случае альтернативой будет гораздо более страшная участь.

И потому сейчас он с едва сдерживаемым ликованием наблюдал за тем, как служители вносят на носилках того, кто едва не пустил под откос тщательно выверенный проект, в который он вложил полтора года своей жизни и просто неимоверное количество нервов и усилий. Этот человек домокловым мечом повис над его шеей раз за разом разрушая то, что Черный претворял в жизнь месяцами, штрих за штрихом, уничтожая по цепочке одного за другим его агентов, словно точно знал кого следует атаковать. Черный не верил в такие совпадения, и собирался, если потребуется, вместе с кишками вырвать из пленника признание, кто из его «коллег» по ремеслу пытался таким способом его подставить под гнев Владыки Культа, убрав таким образом опасного конкурента со своего пути.

— Этот пленный должен быть под круглосуточным надзором. Работать с ним крайне аккуратно. Предыдущая «отмычка» поплатилась за неосторожность при контакте перегоревшими мозгами. За любую ошибку или ненадлежащее исполнение моих распоряжения будешь нести личную ответственность.

Местный «мозголом» склонился в поклоне перед одним из первых лиц Культа. Пока Архонт находился тут, его полномочия делали его абсолютным хозяином этой базы вместо со всеми находившимся тут служителями, потому ослушаться его не посмел бы даже начальник местного гарнизона. В сравнении с ним, власть Архонта если была и не безграничной, то весьма и весьма обширной, в то время как тот отвечал лишь за конкретный объект и вверенных ему людей.

Руководитель оперативной группы прошел стандартный контроль ментатом и сразу же затребовал встречу с ним. Черный дал добро.

Огромный кваз вошел в кабинет, услужливо предоставленный начальником форпоста Архонту, и в немаленьком, вообще-то, помещении сразу же стало как-то тесно. Он снял с головы глухой шлем и со стуком поставил его на стол перед Черным, после чего приземлился на жалобно скрипнувшее кресло. По выражению и без того не особо симпатичного лица бойца он понял, что тот взбешен до предела. Однако кваз старался сдерживать свои эмоции, хоть у него и получалось не очень.

— Приветствую. Твое задание выполнено.

Любой другой кшатрий, из тех, что были подчиненны лично ему, после разговора в таком тоне с Черным очень горько пожалели бы о своей непредусмотрительности. Но Разлом и его группа «принадлежали» другому Иерарху. Черный попросил их передать ему в подчинение только на время этой поисковой спецоперации, в обмен на ранее оказанную тому Иерарху услугу. Потому наказать этого бойца за заносчивость было не в его власти — рамки его контроля над Разломом и его людьми ограничивались выполнением данного задания. Потому Черный сохранял внешнее спокойствие и не позволял своему бешенству выйти наружу.

— Что же, я благодарен тебе и твоим людям. Вы оказали огромную услугу Культу.

Разлом, явно не ожидавший что его собеседник сохранит железобетонное спокойствие, растерялся и ответил уже более спокойным тоном.

— Благодарю, Архонт.

Но Черный не был бы собой если бы тут же не вернул зарвавшегося солдафона с небес на землю.

— Вижу, твоя группа понесла потери?

Ромбовидные зрачки нечеловеческие глаз кваза расширились от вновь вспыхнувшей злобы, он сощурился и упер в него свой тяжелый взгляд. Если бы взором можно было поджигать, Черный бы непременно воспламенился прямо сейчас. Но Разлом взглядом поджигать людей не умел, потому скрипнул зубами и ответил глухим голосом.

— Выполняя это задание, моя группа потеряла половину бойцов.

Архонт в притворном жесте сочувствия сложил ладони домиком.

— Что же, мне жаль твоих людей. Остается лишь утешится тем, что те, кто погиб, отдали свои жизни дабы исполнить свой долг. Все остальные группы провалились.

Судя по эмоциям, что шибали от Разлома густыми волнами, утешение на нем не сработало, скорее наоборот. Черный, между тем продолжил говорить.

— Мне доложили, что ты притащил с собой постороннего! Это так⁈

— Верно.

Архонт приподнял бровь над черным провалом глазницы.

— Мне ведь не нужно напоминать тебе про наш внутренний регламент? Мы сейчас находимся на секретном, законспирированном объекте. Я не могу допустить мысль, что такой профи своего дела как ты, мог допустить подобную оплошность и поставить под угрозу не только наши жизни, но и существование нескольких проектов, завязанных на это место?

Кваз громко хрустнул костяшками, сжав кулаки так, что натянутая кожа кистей заскрипела под нагрузкой.

— Моя группа ценой серьезных потерь выполнила задачу, которую не смогли все остальные. Я нашел потенциального кандидата в свои люди — мне ведь нужно как-то восполнять тех, кто погиб на этом задании. Полагаю, в данном случае можно допустить некоторое смягчение регламента? Я беру ответственность за новичка на себя и гарантирую, что он будет полностью под моим контролем.

Черный сделал паузу, размышляя о том, стоит ли еще надавить на кшатрия, но, в итоге, пришел к выводу, что пора остановиться. В конце концов, кто знает — возможно ему когда-то еще потребуется помощь людей Разлома. Не стоило его лишний раз бесить. Особенно без какой-либо причины.

— Что же, раз ты берешь всю ответственность на себя, я думаю мы можем пойти на разумный компромисс. Однако, он в любом случае должен пройти через руки наших «мозгоправов».

Кваз выдохнул с облегчением — он тоже не хотел ссориться с Архонтом Культа. Пусть тот не имел над ним прямой власти, однако возможностей насолить ему и его людям у Черного было масса.

— Уже. Я последний человек на этой базе, кто хочет чтобы от новичка были проблемы.

— Вот и прекрасно. В таком случае, не буду больше задерживать. Наверняка ты и твоя группа устала после вылазки. Вам не помешает позаботиться о раненых и привести себя в порядок перед возвращением к себе.

Разлом кивнул лысой и блестящей, словно шар для боулинга, головой и стремительно ретировался из кабинета.

Черный еще некоторое время наблюдал за его огромной фигурой через камеры наблюдения, после чего переключился на вид камеры с самым важным заключенным этого места. Пришла пора найти ответы на все свои вопросы.

* * *

Общение с местными ментатами окончательно доконало Токсина. Впрочем, для него подобные штуки были не в новинку — специфика их работы была такова, что ему время от времени приходилось сталкиваться с безопасниками, а местные ментаты суть те же СБшники. Как говорил начальник их отделения 'не рассказывай жене и безопаснику того, о чем тебя не спрашивают. Тут это правило тоже работало — живой детектор лжи и не подумал спросить про то, знает ли Токсин приведенного в это убежище пленного или если да, то кем он ему приходится. В итоге, его маленький секрет так и остался секретом. Вот только, в отличие от земных конторских, местные ребятки лезли тебе в мозги в прямом смысле. И ощущения от этого получались гаденькие. Потому после процедуры дознания у СОБРовца появилось огромное желание помыться и отключиться от всех внешних раздражителей. Последние пару суток выдались на редкость выматывающими, а он ведь только-только пришел в себя после серьезных ранений. Да и форс-мажорное применение открывшегося дара Стикса тоже не добавило его жизни позитива. Словом, у Токсина было лютое желание придавить на массу часиков на двенадцать. Поэтому он попросил показать ему апартаменты, где он мог помыться и заземлиться.

Молчаливый и хмурый мужик в форме охраны отвел его на цокольный этаж, где дальше по коридору слева и справа располагались стальные глухие двери и дал ключи от его номера. Не утруждая себя дальнейшими телодвижениями, он свалил обратно, предоставив Токсина самому себе. Благо на выданном ключе имелась бирка с номером его комнаты. Спецназовец тяжело вздохнул и направился вглубь ярко освещенного коридора, выискивая необходимую дверь.

Двери тут, к слову, были очень интересные, противовзрывные с подавлением шума. Чтобы выломать такую, придется нехило попотеть. Зачем им тут такое хозяйство, Токсин старался не задумываться и просто шел вперед.

Но добраться до своего номера у него не вышло. Когда он проходил мимо двери с номером «112», видеокамера (такие висели над каждой из дверей), вдруг ожила и уставила свой холодный зрачок прямо на него. Зашипел небольшой динамик рядом с панелью с клавишами, которая блокировала цифровым паролем тяжелый внутренний замок. А затем оттуда донесся голос, от которого волосы на голове Токсина моментально встали дыбом. Ибо перепутать неповторимые интонации его крестного с кем-то еще, даже несмотря на искажение помехами низкокачественного дверного динамика, было практически нереально.

— Ну здравствуй крестничек! Какими судьбами?

* * *

— Ну и как там твои успехи?

Дикарь, развалившись на кожаном диване почесал задумчиво левый локоть.

— Просто прекрасно. Я уже проникла в сети местной службы безопасности. У них абсолютно нет никакой защиты — они определенно не ждут саботажа или нападения изнутри объекта. Очень странно. В любом случае, я контролирую все двери, что блокируются электронными, а не механическими замками, освещение, видеосистему и…., секундочку… — Настя выдержала драматическую паузу — систему оповещения и лифт.

Многочисленные плазменные экраны на стене вспыхнули и принялись демонстрировать картинку с камер наблюдения, разбросанных по всему убежищу.

— Тут есть лифт?

— Да, но не очень понятно куда он ведет. Помещение внизу явный новострой и камер там либо нет, либо они контролируются отдельной сетью. Что маловероятно, так что я склоняюсь к мысли что туда просто еще не успели подвести коммуникации. Судя по отчетам на постах охраны, там расположен туннель, который ведет прочь из убежища и выходит на поверхность в паре километров отсюда. Скрытый выход, который местные используют как основной вход и выход. Максимальное соблюдение маскировки.

Дикарь хмыкнул.

— Умные твари, неплохо тут устроились.

Тут искин позволил себе пошутить. Она в принципе в последнее время взяла на вооружение многое из словесного арсенала своего хозяина. Причем делала это пугающе быстро, обучаясь всему прямо на ходу.

— Но ведь хозяин всерьез настроен им подпортить настроение и радость бытия, верно⁈

— О да, еще как настроен. Нужно же довести до конца то, чем с таким успехом все это время занимался мой вечноголодный визави! Но предварительно стоит разобраться с ним самим. У тебя все готово?

— Да, анализ завершен, инструментарий активен. Все тестовые данные собраны, система откалибрована и работает штатно. Мы можем начинать по вашему желанию.

Дикарь резко встал с мягкого дивана, размял шею и решительно шагнул к стенке с мониторами.

— Раз так, не будем тянуть. Я и без того слишком уж тут засиделся.

Он прикоснулся рукой к стене, и модерновая гостиная из его московской квартиры пошла рябью вновь превратившись в мрачную и сырую камеру, насквозь провонявшую тошнотворными миазмами зараженного. Он приблизился к стене и положил руки на поверхность металлической двери с крошечным, зарешеченным окошком. Запорный механизм заскрежетал под листовым железом, щелкнул глухо, после чего тяжелая дверь слегка приотворилась.

Дикарь глубоко вздохнул раз и другой, после чего налег на стальную створку плечом. Заржавевшие дверные петли завизжали противно, дверной проем расширился достаточно, чтобы в него можно было протиснуться взрослому, крепко сложенному человеку, и он выбрался наружу.

Помещение сильно изменилось с тех пор, как он был тут последний раз. Теперь это был не коридор со множеством запертых дверей. Ему на смену пришла круглая пещера, на стенах которой висели факелы, пламя которых, потрескивая, отбрасывало беспокойные тени на пол и закопчённый потолок.

Стоило ему войти в нее, как на противоположной стороне замерцал воздух, искажая видимость как над раскаленной доменной печью, где струи перегретого воздуха создают оптические искажения. Потом мерцание увеличилось и оформилось в огромную фигуру монстра, упакованного в темно-серый шипастый хитиновый панцирь.

Голод стал выглядеть еще кошмарнее, чем при их последней встрече. Месяц на вольных харчах определенно пошел ему на пользу. Если раньше его можно было сравнить с развитым рубером то сейчас он окончательно превратился в элиту — безо всяких скидок. Причем в элитника крайне хищного и опасного вида, подозрительно похожего на того суперэлитника, которого Дикарь распылил на атомы на самом старте своего пути в Улье. Такая же жуткая машина для убийства, от одного вида которой кровь стынет в жилах. Разве что в размерах ему уступал.

Но и Дикарь уже давно не был тем сопливым свежаком, каким загрузился когда-то (казалось тысячу лет назад) на московский кластер и который шугался каждого квелого пустыша.

— О, я гляжу, ты подкачался с нашей последней встречи! Недурно. Вот только я тоже без дела не сидел. И пора нам с тобой, братец, разрешить наш экзистенциональный спор и расставить точки над «i». Кому остаться, а кому исчезнуть навсегда.

В поле его видимости, на самом краю, чтобы не загораживать обзор, появилось две полоски зеленоватого оттенка. Удобно.

— Я постаралась визуализировать запас вашей ментальной энергии максимально понятным образом. Это примерный уровень вашей способности противостоять личности зараженного. И его вам. Показатели довольно примерные, потому что модель имеет много переменных. Но это лучше, чем ничего.

Где-то в глубинах нутра Голода зародился грозный рокочущий звук. Он приоткрыл кошмарную пасть, усаженную в несколько рядов бритвенно-острыми зубами. Из-за хитиновой брони его морда походила на какое-то инфернальное забрало рыцарского шлема прямиком из глубин ада. Но урчание быстро сошло на нет. Элитник с оттяжкой ударил по полу шипастой лапой так, что по камню пошли трещины. Потом его фигура снова подернулась дымкой, искажающей видимость, в результате чего от его массивной фигуры отпочковалось несколько размытых силуэтов поменьше, которые спустя пару мгновений оформились в трех лотерейщиков, топтуна и кусача, которые разошлись веером, окружая противника с разных сторон. Зеленая полоска Голода сократилась процентов на двадцать, а сам он внезапно стал выглядеть как-то меньше, что ли, чем минуту назад.

— О, да ты смухлевать решил, я гляжу. Ну тогда уж не обессудь.

Тело Дикаря вскипело черной пеной, состоявшей из шевелящихся микроскопических кубиков. Его силуэт резко увеличился в размерах, и спустя непродолжительное бурление этой серо-черной массы оформился в знакомые хищные обводы экспериментального управляемого штурмовика Аид ver. 3.17. Полоска «здоровья» Дикаря укротилась на сорок процентов. Стальной великан зажужжал сервоприводами, приходя в движение, после чего принялся раскручивать стволы трехствольного минигана, угрожающе застрекотавшего электроприводом орудия.

— Видишь, не ты один так умеешь!

Голос Дикаря, усиленный динамиками штурмовика громом прокатился по пещере, после чего тот нажал на спуск. Струя крупнокалиберных пуль сбрила двух передних жрачей, распилив их на мелкие окровавленные ошметки в мгновение ока. Прилетело и кусачу — одна из пуль срикошетила от его покатой брони, уйдя в потолок, оглушив на какое-то время. Топтун и последний оставшихся в живых лотерейщик зайцами сиганули в разные стороны и бросились к стальной махине, пытаясь выйти из зоны поражения страшного оружия и зайти Дикарю за спину. Что характерно, от кинетической пленки защиты Голода крупнокалиберные пули отскочили, словно горох. Тот, кажется, их даже и не заметил. Он выжидал удобный момент, наблюдая чем закончится атака его миньонов на Дикаря.

Но они зря думали, что миниган представляет собой единственную угрозу. С плеча Аида сорвались несколько огненных стрел. Два НУРа настигли топтуна, лотерейщику хватило ловкости уклониться от летевшего на него смертоносного подарка. Он распластался в воздухе, явно планируя приземлиться на загривок штуровику, и начать там вести деструктивную деятельность. Вот только его планам было не суждено осуществиться. Аид пришел в неожиданно стремительное для такой громадины движение, и сжатый кулак его левого манипулятора, словно железная кувалда встретился с уродливой мордой жрача. Жутковатый и отчетливо слышный треск ломающихся костей ознаменовал эту эпичную картину, ставя жирную точку в полете лотерейщика. Его череп превратился в смятый арбуз, и туша безвольно рухнула под ноги Аида.

Тем временем, не теряя ни секунды, штурмовик, жужжа сервоприводами, все так же стремительно пришел в движение, сократив дистанцию между ним и оглушенным кусачом. Развитый зараженный почти пришел в себя после оглушительного столкновения его башки с крупнокалиберной пулей. Он перевел взгляд мелких, горящих злобой на приближавшуюся металлическую махину, дернулся, пытаясь уйти в сторону, но левый манипулятор сомкнул стальную хватку у него на горле, после чего продолжавшие вращаться дымящиеся стволы минигана были поднесены вплотную к уродливой физиономии кусача. Дикарь надавил на гашетку и голову мутанта словно сдуло порывом ветра, разбросав кровавую кашу из мозгов по подземелью.

Полоска «жизни» Голода со смертью последнего зараженного сократилась еще на двадцать процентов, и теперь она уравнялась с уровнем «здоровья» Дикаря, который сильно потратился на визуализацию Аида.

Дикарь, тем временем, не собирался играть в поддавки. Он одним залпом разрядил в Голода ракетную турель, отправив ее на перезарядку, после чего навел прицел своего оружия на его фигуру и вновь утопил гашетку.

В это раз элитник не стал стоять столбом и пришел в движение. Причем, его движения выглядели очень странно. Словно каждую секунду от его силуэта отделялись фантомные копии, которые двигались в разных направлениях. Они почти сразу исчезали, растворяясь в воздухе, словно дым, но своим появлением он серьезно сбивали с толку. Было совершенно непонятно, куда движется оригинал, его фигура расплывалась за очертаниями многочисленных фантомов. Поэтому, половина выпущенных Дикарем пуль и НУРов ушла «в молоко». А те, которые попали в цель, расщепились без видимого урона противнику после столкновения с кинетическим полем, генерируемым способностью Голода — точно такой же, как у него самого.

Однако, благодаря анализу Насти, рейдер видел, что его попадания не проходят даром для проттивника. Каждый раз, когда способность Голода защищала его от смертоносных крупнокалиберных пуль, запас ментальных сил — считай запас его «жизни» в этой схватке, стремительно убавлялся. Поэтому Дикарь продолжал стрелять, раскаляя стволы минигана так, что они засияли рубиновым светом, быстро перегреваясь из-за собственной огромной скорострельности.

Голода такой расклад, очевидно, не устраивал. Его рваная траектория, продолжавшая оставлять на своем пути многочисленные копии, отвлекавшими внимание оппонента, закрутилась в зигзагообразную спираль вокруг смертоносной фигуры штурмовика, постепенно сокращая дистанцию между ними.

В конце концов, он сделал длинный рывок, и вцепился своими лапищей в левый манипулятор, параллельно нанеся сокрушительный удар сжатым кулаком, словно кувалдой по оптическому модулю Аида, сминая его в блин и лишив таким образом своего оппонента зрения.

Но Дикарь тоже не терял времени даром. Он выпустил рукоять своего оружия, позволив минигану с грохотом упасть на каменный пол, после чего вцепился в элитника освободившимися манипуляторами, крепко сжав стальные пальцы, приподнял врага над полом так, что заскрипели все механизмы штурмовика, и кинул Голода через себя, словно завзятый дзюдоист. Очутившись верхом на своем враге, он давил локтем согнутой левой конечности на горло врага, придавливая его к полу и не давая Голоду подняться. А из правого манипулятора с лязгом выскочил стальной штык, который Аид с размаху вонзил в грудь своего врага.

Поправка, попытался вонзить. В считанных сантиметрах от шипастой нагрудной брони сверкающее острие остановилось, упершись в нематериальную пленку кинетический защиты. Наконечник штыка под чудовищным давлением всей стальной махины Аида скреб по силовому кокону с ужасным звуком, искры раскалённого металла сыпали во все стороны как от сварки.

Но спустя миг ситуация изменилась. По той простой причине, что Дикарь тоже включил свой дар, покрыв пленкой своей способности острие штыка. Он давил и давил, не давая извивавшемуся под ним словно уж Голоду выскользнуть из стальной хватки, который дубасил свободной лапой по спине штурмовика, с грохотом сминая броневой лист, в попытках освободиться от захвата. Но его защита по миллиметру, едва уловимо начала сдавать, прогибаясь внутрь под давлением металлического острия.

Металлическая гребенка на груди Аида разошлась, открыв напряженное лицо Дикаря, по которому градом катился пот. Полоски «жизни» соперников стремительно сокращались, делая это практически синхронно.

— Да сдохни ты уже!

Штык, продолжавший скрести по защите Голода, вспух серой массой наноботов, преображаясь в жутковатое буровое сверло, принявшееся вращаться, вгрызаясь в защитную пленку все глубже.

Голод издал загнанный рык, брыжжа слюной из раззявленной зубастой пасти прямо Дикарю в лицо.

— А-А-А-А-А-А!

Дикарь заорал как полоумный, вложив в этот крик всю свою ярость. И в этот миг полоска «жизней» Голода достигла нуля, защитный пузырь элитника лопнул, бешено вращавшееся сверло с треском проломило ему грудь, погрузившись глубоко в тело. Кровь плеснула фонтаном и Голод резко — словно из него выдернули стержень, обмяк и откинулся назад, распластавшись по полу. Тело его начало исходить черными, неопрятными хлопьями, похожими на летучую сажу, стремительно уменьшаясь в размерах.

Штурмовик выдернул жутковатое орудие из тела поверженного врага, после чего его массивная туша вспухла черной шевелящейся массой. Объемы фигуры Аида стремительно уменьшались в размерах и теряли свою форму, пока из этой непонятной массы не вынырнула фигура Дикаря. Сама шевелящаяся масса нанитов съежилась и практически исчезла, сформировав в ладони короткий клинок.

Рейдер приблизился к поверженному врагу. От грозного элитника не осталось и следа. Черный смрадный дым унес его с собой, оставив лежать на земле изможденную, отвратно выглядевшую версию Егора Журавлева. Ужасный и всесильный Голод превратился в еле живого пустыша, из которого через глубокую рану на груди толчками вытекала вместе с кровью сама жизнь.

— Настя ты закончила⁈

ИИ отозвалась спокойным и размеренным голосом.

— Да, только что. Все данные нейросети оцифрованы и скопированы на мои мощности. Оригинал больше не нужен.

Дикарь приблизился к распростертому заморышу, взял его за горло, сжав на остром, выступающем кадыке пальцы левой руки, после чего оторвал тщедушное тело от пола и поднял его в воздух.

— Прощай, засранец! Не буду говорить, что стану скучать по твоей мерзкой роже. Ибо это не так!

Он с силой вогнал черный клинок Голоду в живот, отчего тот задрожал и издал последний болезненный хрип. После чего Дикарь с силой рванул рукоять своего оружия вверх, рассекая тело зараженного, что столько времени пил из него кровь, на две половинки. И тем самым поставив точку в их затянувшейся борьбе.

Останки Голода не успели достигнуть пола. Прямо в полете они обратились в черные струпья, что вихрем закрутились по каменной пещере, вращаясь вокруг победителя. Свет множества факелов померк.

Дикарь открыл глаза.

Глава 22

Токсин не верящим взглядом уставился в мертвый зрачок видеокамеры.

Какого черта ты со мной говоришь?

Голос Дикаря едва слышно ухмыльнулся по ту сторону динамика.

Ну, знаешь. Это ж, вроде как базовая функция любого человека.

Что-то я не припомню, чтобы ты рвался со мной разговоры разговаривать при нашей последней встрече!

Его крестный по ту сторону стальной двери помолчал несколько секунд, после чего продолжил говорить.

Тогда у меня были с этим некоторые проблемы, крестник. И это будет не так-то просто объяснить.

Токсин вспылил:

Ну так постарайся, твою мать! Или прекрати тратить мое время!

Динамик еще некоторое время сохранял задумчивое молчание, после чего крестный Токсина вновь заговорил.

Тебе тогда не повезло столкнуться с другой моей ипостасью. Голод не то чтобы любит общаться с посторонними. Убивать их ему нравится гораздо больше.

СОБРовец вскипел.

Какой к черту голод⁈ Что ты несешь! Хватит вешать мне лапшу на уши! Или я пошел отсюда прямо сейчас.

— Да погоди ты, не суетись. Я же говорю, это сложно!… помнишь, я тебе говорил, что на иммунитет фартит не более пяти процентам тех, кому не повезло загрузиться на свежем кластере? Ну так вот — я был одним из тех, кто в эти пять процентов не попал.

— Чушь собачья! Будь это так, мы бы сейчас с тобой не говорили.

Голос его крестного хмыкнул согласно с нотками печали в голосе.

— И тем не менее это так. Мне кое-кто помог, и я не утратил разум, как это бывает с большинством других неиммунных. Да и тело мое изменилось не так уж сильно — многие квазизараженные меня далеко переплюнули. Но взамен мне в нагрузку досталось сознание зараженного. И знаешь — Голод не особенно приятный сосед.

Токсин ожидал услышать что угодно, в качестве объяснения тому, что он видел в разоренном поселке. Но не тот ответ, который ему дал Дикарь. Это его обескуражило донельзя, сбив волну негатива, захватившую спецназовца в тот момент, когда крестный заговорил с ним через дверь.

— Брехня!

— Можешь не верить, твое право. Ты просто не представляешь, как тебе повезло, что ты появился в Улье с иммунитетом к местной заразе. Мне всю мою новую жизнь приходится конкурировать с этой тварью за собственное тело. И мой оппонент крайне не настроен на любую дипломатию.

Токсин никак не мог принять это объяснение. Его мозг отказывался верить в услышанное.

— Знаешь, а мне кажется, что тебе просто до зарезу нужна моя помощь, чтобы выбраться отсюда! Вот ты и вешаешь мне лапшу на уши!

Замок под стальной поверхностью двери камеры заскрипел и с тугим щелчком открылся. Дверь со скрипом приоткрылась. За ней оказалось скромных размеров глухая камера, отгороженная от коридора, где находился СОБРовец, еще одной дверью, забранной толстыми стальными прутьями. За ней находилось кресло, к которому стальными кандалами был крепко прикован его крестный. Он посмотрел на удерживающие его верхние и нижние конечности оковы, и они словно по мановению волшебной палочки раскрылись, клацнув запорами. Дикарь принялся расстегивать руками пряжки многочисленных ремней, что фиксировали его тело подобно смирительной рубашке. Когда с этим было покончено, он встал и приблизился к решетке, посмотрев прямо в глаза Токсину. Тому хватило одного взгляда, чтобы понять, что перед ним стоит тот самый Дикарь, что вытащил его из мясорубки свежезагрузившегося в Улей кластера. Вместо маски вселенского безразличия и непроглядно-черных зенок, на него смотрели насмешливые серые глаза его крестного. Тут не могло быть никакой ошибки.

— Все еще думаешь, что мне нужна какая-то твоя помощь⁈ Разговариваю я с тобой по одной простой причине — задача крестного в Стиксе заботиться о своем крестнике. Это прописная истина, мы несем ответственность за тех, кого спасли и наградили новым именем. Даже если крестник оказался редкостным балбесом и остолопом.

Дикарь молниеносно просунул руку между прутьев и отвесил по лбу Токсину звонкий щелбан. Тот с раздражением ударил ладонью по руке крестного и отбросил ее в сторону.

— Ты убил девушку, которая целый месяц выхаживала меня, буквально вытащив с того света!

Токсин снова вспылил, вспомнив ласковые прикосновения девичьих рук, что отгоняли от него, полуживого, смертную тень, накрывшую его безумной болью. А еще он вспомнил ее жуткую смерть.

— Ты про ту белокурую девчушку, которую Голод располовинил пополам? — Дикарь помолчал немного, после чего вновь ожил, замолчавший было динамик возле двери.

— «Жрица, вам нужно уходить! Зверь пришел за вами, мы его задержим…»

— Жрица, слыхал? Эта мадам занимала немаленький пост в иерархии килдингов. И выхаживала тебя совсем не из своего человеколюбия или альтруизма. Ты хоть имя ее знаешь? Дай-ка угадаю — нет! А знаешь почему⁈ Они просто хотели заполучить в свои руки перспективного новичка. И, судя по тому, что ты здесь, им это таки удалось сделать.

Сказанное крестным вновь обескуражило Токсина. Но он еще не был готов сдаться и признать свою неправоту.

— Ты подставил нас под ПТУР!

Ироничное выражение слетело с лица Дикаря как пух с одуванчика. Оно вдруг жестким и угрюмым.

— Вашу БМП спалили уроды, которые маскировались под стронгов, а на деле работали на твоих новых друзей. Это они поджарили Ви, Тамтама и Топора. А я взорвал к чертям собачим уже их, когда они меня попытались взять в плен.

Токсин, переваривая полученную информацию ответил автоматически:

— Топор жив.

Дикарь оживился:

— Чего⁉ А, хотя да, чего это я — он же не горит в огне. Это он тебя вытащил из того БМП?

— Наоборот, я — его.

— Как⁉

Спецназовец, пожав плечами, не стал углубляться в подробности своего чудесного спасения.

— Дар пробудился.

— Верно. Я видел, как ты от Голода «прыгал». Только Топора вытащил?

Токсин отстраненно кивнул в ответ.

— Только его.

Лицо крестного вновь омрачилось, выдав истинные его чувства. Ему было не все равно. Этот факт снизил градус недоверия и негодования СОБРовца. В его ушах вновь зазвучал последний крик сгоравшей заживо Ви. От неприятных воспоминаний по коже прошла волна мороза.

— Чем ты можешь подтвердить свои слова?

Тот лишь пожал плечами в ответ.

— Смысл мне врать? Будь на месте моего крестника кто-то еще, он бы уже давно был мертв.

Токсин ехидно ухмыльнулся:

— Так уверен, что справишься с любой угрозой⁈

Дикарь спокойно посмотрел ему в глаза

— Не с любой. Но с кем-то вроде тебя запросто.

Прочитав сомнения на лице Токсина, он лишь многозначительно усмехнулся.

— Ты же спарринговал с нимфой, верно?

Спецназовец кивнул. И вправду, пока Дикарь приходил в себя после схватки с суперэлитником, Токсин провел два боя с Авророй. И оба раза с треском продул.

— По лицу вижу, что она тебя разделала под орех. А я ее победил. Причем, не в спарринге, а в реальной схватке.

Токсин с уважением присвистнул.

— Обдумай все хорошенько. Я с килдингами переговоров не веду. Эти мрази погубили слишком много небезразличных мне людей. Теперь это вопрос личный и принципиальный. Но лично для тебя сделаю исключение, поскольку ты новичок и еще многих вещей тут попросту не выкупаешь. Да и дров наломать пока еще не успел. Это твой последний шанс вернуться на светлую сторону.

— Такую ли уж светлую? У тебя то вон тоже руки по локоть в крови!

— Уж точно светлее той, что ты выбрал. Я отправляю к праотцам лишь тех, кто этого заслужил, можешь не сомневаться.

Токсин саркастически усмехнулся:

— Сам себе и судья и прокурор, и даже палач, да?

Дикарь лишь пожал плечами в ответ.

— Среда определяет человека. Тут только так — закон тайга, прокурор медведь. Ну, что скажешь мне?

— Тебя не смущает, что мы говорим прямо под камерами видеонаблюдения?

Крестный лишь беспечно отмахнулся.

— Не волнуйся, охрана сейчас видит зацикленный получасовой мультик про то, как я смирно сижу в этой клетке. Вся система безопасности у меня под колпаком. Иначе мы бы с тобой тут не разговаривали.

— Как ты это делаешь?

Токсин кивнул головой в сторону динамика. Дикарь с хитрецой приподнял левую бровь.

— У меня свои способы!

Спецназовец крепко задумался.

— Допустим я тебе верю. Где гарантия того, что этот твой Голод вновь не займет твое место и не расхреначит меня на пару десятков частей поменьше.

— Ну, он ведь не расхреначил до сих пор, верно? Хотя возможностей для этого у него было предостаточно. Кроме того…

Дикарь задрал голову и закатил глаза. А когда поднял веки, Токсин увидел, что вместо стального цвета серых глаз крестного на него вновь смотрят непроглядно-черные буркала зараженного без зрачков, что заглядывают ему, казалось, в самую изнанку души.

— Сука, чтоб тебя!

Токсин отшатнулся прочь от решетки, рефлекторно пытаясь нашарить рукоять пистолета подмышкой. И если бы охрана форпоста не лишила его всего оружия, возможно влепил бы пару пуль в эту нечеловеческую рожу.

Тут раздался звучный смех Дикаря, который вернулся к своему изначальному виду так же стремительно, как и обернулся Голодом.

— Как видишь, я теперь полностью контролирую свое чудище болотное.

Токсин выругался с перепуга.

— Не делай так больше, понял⁈ Хочешь, чтобы я копыта отбросил⁈

— Ути какие мы впечатлительные! Ладно, в следующий раз буду предупреждать.

— Уж постарайся, мать твою. А то я ненароком могу тебя очередью срезать, без лишних сантиментов. И кстати, насчет оружия. Как ты собираешься отсюда выбираться с голыми руками? Если рассчитываешь, что я смогу отсюда «прыгнуть» вместе с тобой на загривке, то вынужден тебя огорчить — так далеко моя способность не работает. Я пока вообще не особо понимаю, как она работает.

— Свой дар прибереги на самый крайний случай. А что касается оружия…

Дикарь ударил ребром вытянутой ладони по нижней части одного из прутьев решетки. Раздался металлический звон и прут завибрировал, отсоединившись внизу от каркаса дверной створки. После этого он повторил процедуру, ловко поймав падающую железку прямо в полете. Он покрутил получившуюся увесистую полутораметровую стальную палку, примерившись к ней так и эдак. После этого положил заготовку на бетонное основание кресла, на котором был еще недавно крепко зафиксирован, сжал правую руку в кулак и с силой опустил его на конец стальной палки. Раздался жуткий грохот, от которого Токсин бессознательно вздрогнул.

— Ты что творишь? Хочешь, чтобы к нам раньше времени гости пожаловали?

Дикарь, между тем осмотрел результаты своих действий. Там, где на круглую болванку опустился его кулак, металл сплющился, превратившись в стальную бугристую полосу.

— Добро пожаловать в мой персональный кружок кройки и шитья. Не боись, тут стены такие, что можно из пушки стрелять и никто уровнем выше не почешется. А на этом этаже, кроме нас, никого нет.

Он вернул заготовку обратно и принялся раз за разом плющить железо, превращая прут в корявую полосу металла. Токсин лишь обреченно вздохнул и закрыл уши пальцами — грохот стоял жуткий.

Когда стальной прут на три четверти своей длины превратился в бугристую плоскую заготовку, Дикарь сжал ее кромку между ногтями большого и указательных пальцев и с силой провел по ней от той части, которую он оставил в первозданном виде к концу полосы. Из-под сжатых ногтей, как из-под рабочей части металлопрокатного станка, с искрами появилась почти идеальная режущая кромка. Правда, визг и дребезжание железа были таковы, что у Токсина заныли зубы.

Дикарь критическим взглядом окинул дело рук своих. Заготовка стала похожа на какой-то неаккуратно обработанный клинок — не то саблю, не то ятаган. Потом он отломал верхнюю часть одного из кандалов, что ранее фиксировали его левую руку. Он выпрямил полукруглую пластину еще одним ударом кулака сверху, после чего насадил ее на клинок, одним резким движением превратив в некое подобие гарды. Причем и то и другое сделал с такой легкостью, словно в руках у него было не высокоуглеродистое железо, а хлебный мякиш или пластилин.

Закончив со своей непонятной возней, он взял получившийся уродливый клинок за рукоять, сделал пробный замах, проверяя баланс клинка, после чего немного укротил рукоять. Судя по выражению лица оставшись полностью довольным результатами своего труда, он прекратил возню.

— Православной синей изоленты жаль нет. Так бы рукоять обмотать можно было. Ну да ладно, и так сойдет.

Токсину оставалось лишь обреченно закатить глаза.

— Ты вот с этим вот собрался сваливать отсюда⁈

— Ты ж вроде спецура? Тебя твои инструктора разве не учили — ты твое самое главное оружие! Не боись, салага — я еще не из таких передряг выбирался. И, как видишь жив-здоров до сих пор! Ну так что, ты со мной⁈

Он вопросительно посмотрел на своего крестника с лихой ухмылкой на губах поигрывая прекрасным в собственном убожестве и примитивности клинком.

Токсину лишь обреченно вздохнул в ответ.

Естественно.

А потом едва слышно пробурчал себе под нос:

Мы точно сегодня подохнем!

Дикарь тем временем приблизился к дверному проему. Он сделал два косых взмаха крест-накрест, рассекая и стальную створку, и бетонный косяк своим оружием. Металлическая конструкция с грохотом обрушилась на пол, развалившись на четыре неравных части. Рейдер, подбрасывая свое оружие в руке, переступил через них и направился влево по коридору. Токсин, который еще пару секунд продолжал пораженно смотреть на обломки, спохватился и пошел за своим крестным.

* * *

Лунь нервничал. На тех кластерах, что им пришлось преодолеть, активность рад-зараженных была запредельная. Перезагрузка Зоны временно подвинула популяцию мутантов на дальние кластеры, где не так сильно ощущалось влияние радиационных осадков. Последняя группа из трех рад-спидеров своими согласованными действиями и страхолюдной внешностью заставили его спину покрыться холодным потом. И лишь согласованные действия их трио, которые за последние несколько дней рейда неплохо притерлись друг к другу, позволили избежать серьезных последствий и обнулить неожиданно опасных тварей.

Однако страху натерпелись все, особенно Ева, для которой этот рейд стал своего рода боевым крещением. Тем не менее, девушка смогла четко и хладнокровно прикрыть Бисмарка, когда тот не вовремя ушел на перезарядку оружия и ловко срезала короткой очередью из своего ПП похожего на гигантскую блоху бегуна, всерьез планирующего перекусить австрийцем.

И вот уже какое-то время Лунь никак не мог избавиться от зудящего внутри беспокойства. Более того, тревога продолжала нарастать. И вскоре стало ясно, что это не просто так.

Во время движения по кластеру, соседствующему с тем, где месяц назад команда Дикаря уработала супера, из кустов перед самым носом Луня выскочил неизвестный, с оружием наперевес. Причем сделал это настолько стремительно и неожиданно, что разведчик даже растерялся. Каменное и безэмоциональное лицо этого человека не выражало ровным счетом ничего. А потом, прежде чем Лунь успел отреагировать. Из окрестных зарослей посыпались копии этого непонятного субчика. Не в том смысле, что они были точной копией первого, но было у них всех что-то, делающее их неуловимо похожими друг на друга — то, как они молниеносно двигались, стремительно действовали, осматривались вокруг. Словно их троих окружили связанные единой сетью разнояйцевые близнецы. Вооруженные до зубов амбалы не проявляли агрессии, но было ясно что готовы на нее в любой момент.

В первую секунду разведчик совсем было уже решил входить в режим ускорения, и открывать стрельбу по неизвестным. Но потом, оценив количество целей, передумал и дал сигнал сохранять спокойствие и не делать глупостей позади идущим Бисмарку и Европе.

И его решение, как показали дальнейшие события, оказалось верным.

— Ну здравствуй, дедуля. Гляжу, ты снова на своих двоих скачешь. Надоело в больничке бока отлеживать?

Нимфа вынырнула из кустов за спиной амбалов. Лицо ее было жестким и собранным, без единого намека на дружелюбие или радость.

— Как видишь. Да и руку мне тоже залатали.

Разведчик протянул вперед левую ладонь, демонстрируя ее нимфе.

— Ага, вот только рука не та!

Девушка широко улыбнулась, демонстрируя что раскусила хитрость разведчика, потом шагнула Луню навстречу и, крепко обняв его, похлопала ладошкой по спине.

— Рада видеть тебя в добром здравии, старина!

Лунь расслабился, поверив наконец, что перед ним истинная нимфа и тоже крепко обнял девушку за плечи.

А уж я-то как рад!

Глава 23

Лунь торопливо шел за нимфой следом, стараясь от нее не отставать. Девушка почти сразу после встречи пресекла любые разговоры, сославшись на то, что место для дискуссии не очень подходящее и им необходимо как можно скорее вернуться к отряду стронгов, который ожидал скитальцев на краю кластера. И сейчас разведчик прикладывал максимум усилий, чтобы не отстать от резко ускорившейся нимфы, время от времени кидая взгляды себе через плечо. И если с австрийцем, что взял на себя роль арьергарда, проблем не было, то Ева, отстававшая по своей выносливости и физической форме от остальных членов группы, едва поспевала за ними следом.

«Болваны» нимфы почти сразу призраками растворились в подлеске, уйдя в охранение и разведку, и чуткое ухо сибирского охотника лишь изредка на самом краю слышимости улавливало признаки их присутствия — то едва слышимый треск сухого сучка под ногой, то шорох ветки, то писк потревоженной в глубине лесной чащи пичуги. Новый набор дуболомов был стремительным и резким, что понос. Они кардинально отличались от всех прочих, виденных прежде Лунем, подчиненных нимфы. Было в них что-то такое, от чего у советского разведчика по спине пробегали предательские мурашки. Он то и дело зябко поводил плечами и все силился понять, что же его так насторожило, но пока эти потуги были безрезультатными.

Спустя непродолжительное время их стремительный переход завершился, и они вышли к небольшому, затерянному среди зелени лесного кластера одинокому домику. Лунь скорее почувствовал, нежели увидел присутствие тут нескольких людей. При появлении их группы, из укрытий разом вышел десяток Якута с ним самим во главе. Маскировались на местности стронги мастерски, тут даже у искушенного опытом реальной войны разведчика не было вопросов.

А потом из дома вышел человек, увидеть которого Лунь ожидал меньше всего на свете.

— Топор! Ты живой! Как⁈ Откуда⁈

Трейсер и впрямь был жив и даже относительно бодр и весел. Разумеется, относительно их прошлой с Лунем встречи, когда он лежал пластом, ни жив, ни мертв после удаления с его спины присосавшегося к Топору суперпаразита. И тогда видок у него был — краше в гроб кладут. Сейчас, хоть на его изможденном лице и были видны следы лишений, но судя по вполне здоровому цвету кожи и блеску в глазах, смерть ему в ближайшее время точно не грозила. Во всяком случае, не от внутренней немочи.

Трейсер тоже заметно обрадовался этой встрече. Он крепко обнял Луня, приветственно похлопав ему ладонью по спине.

— Да вот, буквально прямо перед тобой ребят встретил. Жив пока, как видишь. И не только я — Токсин тоже живым выбрался из той передряги. Хоть и потрепало его крепко тогда.

— Только ты и Токсин⁈ Больше никого не вытащил⁈

У Луня внутри вспыхнула искра надежды — он тоже тяжело переживал гибель Тамтама и Ви.

Топор посмурнел.

— Не я вытаскивал — у Токсина дар прорезался, и он на последних кропалях нас двоих из огня вытащил. Сам при этом крепко обгорел. Девушка и сенс остались в машине. Да и я на тот момент, если помнишь, едва живой был. Повезло, что нас какие-то люди подобрали, отнесли в свое поселение и выходили. Мы оба почти весь этот месяц в больничке пролежали.

Тут голос подала молчавшая прежде Аврора.

— Ладно, народ, у нас на носу проблема посерьезнее. Лунь был за речкой, и говорит что «Ножи» на той стороне явно готовы не сегодня-завтра напасть на Дикий стаб. Понятия не имею, зачем им это, но группировка эта мутная, информации про них крайне мало, и есть слушок, что они суть те же муры, просто до сего момента очень тщательно это от нас скрывали. Причем, подготовились эти уроды на совесть — у них куча вооруженного народу, есть РСЗО и даже арта. Да и вообще еще всякого по мелочи. Если инфа Луня верна, и они нападут, нам придется чертовски несладко. И времени, чтобы предупредить наших осталось всего ничего.

Стронги загалдели наперебой, кто-то грязно выругался.

— Тогда чего мы тут сидим и языками чешем⁈ Нам пора в ужасе когти рвать в сторону Дикого!

Якут озвучил мысль, что крутилась у большинства на языке. Нимфа согласно кивнула, но сказала иное.

— Погодите. Есть еще одна вещь, с которой нам сперва нужно разобраться.

Девушка вновь обратилась к Топору.

— Ты говорил про это селение, перед тем, как я ушла за Лунем. На него напали?

Топор, который явно всю ночь провел на ногах и здорово вымотался, устало присел на крыльцо лесного жилища, принявшись выуживать из своего модного рюкзака флягу с живцом. К слову, окружающие обратили внимание на то, что вся экипировка трейсера вызывала уважение — начиная от тактикульной винтовки неизвестного Луню происхождения, заканчивая боевым шлемом с ПНВ на креплении, который трейсер прицепил сбоку к рюкзаку. С видимым облегчением хлебнув целебного напитка, он завернул пробку сосуда и продолжил говорить.

— «Напали» — это не то слово. То — это «вырезали к чертям собачьим». Никого в живых не оставили.

— Никого, кроме тебя и Токсина?

Трейсер кивнул.

— И тот, кто это сделал, нам всем прекрасно известен. Это сделал Дикарь!

Нимфа нахмурилась.

— Уверен⁈

Топор лишь пожал плечами.

— Видел его, почти вот как тебя сейчас. Прямо в глаза заглянул. И это мне вообще нифига не понравилось. Словно с элитником взглядом пересекся.

Трейсер, видимо под влиянием воспоминаний, зябко передернул плечами. Такое поведение в исполнении тертого Ульем охотника на тварей для постороннего выглядело крайне удивительно. Для постороннего, но не для нимфы, разведчика, да еще, пожалуй, Европы. Эта троица многозначительно переглянулась, ведь они были в курсе предыстории того, о чем вещал Топор.

— Это не Дикарь сделал, а Голод.

— Какой еще голод?

Было заметно, что слова нимфы застали трейсера врасплох. На лицах стронгов тоже появилось недоуменное выражение. Озвучил его Якут.

— Аврора, о чем ты говоришь⁈

Девушка задумчиво побарабанила пальцами по крышке ствольной коробки своего оружия и вновь переглянулась с Лунем.

— Уверена, что об этом можно рассказывать?

Девушка хмыкнула с непонятным выражением на лице.

— Рано или поздно все равно придется, Голод наломал дров. Вопрос времени, когда эта информация станет достоянием общественности.

Она окинула тяжелым взглядом всех присутствующих.

— У каждого из нас есть своя история о том, как мы очутились в Стиксе. Зачастую, она изобилует крайне неприятными подробностями. И у Дикаря она вышла такой, что врагу не пожелаешь. Если вкратце, наш общий знакомый появился в Улье без иммунитета. От обращения в пустыша его спас великий знахарь, который нашел Дикаря на его родном кластере. Что именно он с ним сделал, я точно не знаю, даже не спрашивайте. Знаю лишь, что после этого Дикарь таки обратился, неплохо отожрался и какое-то время бегал в виде развитого топтуна по кластерам, за счет чего смог покинуть Пекло. А потом, спустя какое-то время, очутившись уже на местных кластерах, вернулся к своему первоначальному виду, сохранив лишь некоторые признаки квазизаражения. Ну, вы это и сами уже видели.

В этот момент подобравшийся было Якут пораженно выругался, среди остальных стронгов тоже пробежали шепотки, народ явно пребывал в шоке. То же самое можно сказать и о Бисмарке, в глазах которого явно читался шок от открывшейся о его крестном правды.

— В теле Дикаря все это время жило два сознания — его собственное и развитого зараженного, которого наш зубастый приятель каким-то неведомым чудом подавлял своей волей. Но потом он попал в лапы килдингов. Их мозгоправ попытался ему ломануть башку и Дикарь потерял контроль над своим зараженным, слетев с катушек. Как результат — Голод разнес базу килдингов по кирпичикам, угробив там около полусотни этих проклятых фанатиков, а потом сбежал.

— Теперь понятно, как ты лишилась пальцев. А я-то все голову ломал, кому силенок хватило тебя изуродовать.

Якут тер указательным пальцем нахмуренный лоб, переваривая информацию. Нимфа в ответ на его комментарий лишь коротко кивнула.

— Да, мы с Лунем сцепились с Голодом уже после того, как там не осталось живых килдингов. И он чуть нас обоих на ноль не помножил, Луню отхватил две конечности, мне пальцы. И я считаю, что это мы еще легко отделались. Эта тварь нереально сильная, черт его знает, как Дикарь с ним все это время управлялся.

Ева, стоявшая позади разведчика, порывисто вздохнула, явно с трудом сдерживая эмоции. Она уже слышала эту историю от нимфы раньше, во Флюгере, но за прошедшие недели легче ей не стало.

Тут голос подал все так же сидевший на крыльце в задумчивой позе трейсер.

— Теперь понятно, о чем трепался тот недоумок! А я-то все в толк взять не мог, о чем он лепечет!

На Топоре сошлись взгляды всех присутствующих.

— О чем ты говоришь?

Вопрос, повисший в воздухе, за всех озвучила Аврора.

— Когда мы уходили от мелкого стаба, который вырезал Ди… то есть Голод, нам повстречался очень подозрительный отряд. Шифровались под опытных трейсеров, но я сразу просек, что эта чушь собачья. Короче, получилось так, что Токсин подался с ними — не смог я его отговорить, а эти ублюдки для вида оставили меня одного, но потом подослали ко мне стелсера-убийцу, чтобы он убрал нежелательного свидетеля. Вот только до меня к тому моменту уже дошло, что они не те, за кого себя выдают и ему обломился хрен с маслом. Короче, я его взял за жабры и слегка почикал ножичком. Субчик оказался говорливым и поведал мне много чего интересного. Вот только я тогда не догнал, про какого такого аномального бегуна он толковал, который может контролировать молодую элиту, да и сам по силе элитнику не уступает.

— Шмот твой оттуда⁈

— Ага, снял ништяки с пленного килдинга. Этот черт гнойный мне много еще чего интересного рассказал. И сдается мне, что я знаю, где теперь искать Дикаря. Если, конечно, у отряда, с которым подался Токсин, вообще получилось Дикаря взять живьем. Насколько я понял, Голод этот ваш, неплохо там проредил поголовье килдингов — несколько их заряженных по самые уши отрядов пустил в расход.

Нимфа подобралась, добела сжав левой рукой цевье своего автомата.

— Погоди, ты знаешь, куда они его утащили⁈

— Я знаю, где он должен очутиться, если та команда справится со своей задачей.

Девушка принялась нервно ходить туда-сюда, дергая себя за кончик косы. Окружающие сохраняли молчание, наблюдая за действиями нимфы. До каждого дошло, что сейчас будет принято решение, которое может изменить абсолютно все.

Спустя несколько минут, девушка встала как вкопанная, упершись взглядом в никуда.

— Знаете, я вот о чем подумала. Разве не удивительно, что здесь собрались исключительно лишь те, кто так или иначе обязан Дикарю? Его крестные или люди, которым он спас жизнь.

— А ведь и вправду, если так подумать! — разведчик поддержал Аврору.

— Вот! И сдается мне, что случилось это тоже не просто так. Какие шансы, что нас всех сведет судьба, сложив пазл в одной точке? Ребята, мы все здесь встретились, потому что Дикарю нужна наша помощь! Кто еще, кроме нас с вами придет ему на помощь⁈ Да про это даже не знает никто кроме нас!

Низкорослый Якут прищурив глаза, имевшие и без того не слишком широкий разрез и превратив их в узкие щелочки, поправил на плече ремень РПК.

— И? Что ты предлагаешь⁈ Кинуться дружно и всем скопом ему на выручку⁈

Нимфа упрямо кивнула в ответ, не желая замечать сарказм в словах стронга.

— Да, именно это я и предлагаю сделать. Вернее, не совсем. Кому-то все равно придется доставить найденного нами на Зоне яйцеголового в Дикий стаб. Мы и так этого несчастного свежака укатали по стандартам, как сивку-бурку. Кроме того, проблему с информацией по «Ножам» тоже надо решать. Если у нас проспят такое нападение, крови прольется много. А значит, нам придется разделиться.

— Что, если Дикаря в том схроне не окажется⁈

Аврора лишь отмахнулась от этого предположения.

— Тогда мы просто уничтожим еще одну замаскированную базу килдингов. Если кто-то забыл, именно они заварили всю эту кашу с атомитами и мурами. И нам они абсолютно точно не друзья!

Тут в дискуссию вмешался Лунь. Он, хоть и признавал правоту девушки по большинству пунктов, не мог не озвучить крайне беспокоивший его момент.

— Ладно, допустим мы разделимся. Ты же не забыла, сколько этих клятых килдингов порешил на базе МЧС Голод. Сомневаюсь, что в этот раз их будет меньше. Сколько нас, пятеро-шестеро⁈ Плюс твоих «болванов» десяток. Как мы туда таким составом полезем?

Девушка загадочно ухмыльнулась в ответ на этот вопрос.

— А вот на этом моменте, дорогой мой человек, я вынимаю из своего рукава козырь.

Она звонко щелкнула пальцами, подзывая ближайшую марионетку, притаившуюся в кустах на краю поляны. «Дуболом» с какой-то ненормальной скоростью оказался возле нее. Лунь даже не успел зафиксировать, в какой момент это произошло — короткий миг, за который разве что моргнуть успеешь, и вот фигура в потрепанной «горке» стоит прямо возле него.

Нимфа содрала со своей марионетки капюшон штурмового костюма, и взглядам всех желающих предстал суперпаразит, накрепко присосавшийся к его спине.

Над поляной повисла пораженная тишина. Стронги, которые уже были в курсе ситуации, никак не комментировали действия Авроры. А вот Топор, который не понаслышке был знаком с этой гадостью, утробно икнул и самым позорным способом начал загребать назад, пятясь по крыльцу. Он инстинктивно всеми силами пытался оказаться как можно дальше от мура-марионетки, и полз спиной вперед до тех пор, пока не наткнулся на стену дома.

— Едрить! Ты совсем полоумная⁈ Как тебе такое в голову-то только пришло⁈

Разведчик сорвал с плеча карабин и взял его наизготовку, готовясь в любой момент сорваться в «кисель» и открыть огонь.

Аврора же абсолютно спокойно похлопала своего «болвана» по плечу, после чего с довольной усмешкой на устах повернулась к Луню.

— Да не начинай. А то ты прямо как Якут! — она одарила азиата насмешливым взглядом — Тот тоже поначалу пытался душнить.

Лидер стронгов с мрачным видом сплюнул на землю:

— Да потому что ты двинутая на всю голову, Аврора. Не зря тебя Стервой нарекли!

— Но ведь, в конце концов, именно я оказалась права! И теперь эта «отмычка» поможет нам сделать то, что я задумала.

Разведчик осторожно, словно опасаясь спугнуть наваждение, приблизился к муру и дотронулся пальцем до суперпаразита, словно не доверяя тому, что видели его глаза. Но тут же отдернул руку, словно боясь обжечься.

— Все десять твоих болванчиков теперь «космонавты»⁈

— Семь, если быть точной. Один процедуру приживления не пережил. Как и его паразит. Остальные это обычные марионетки.

Лунь пораженно покачал головой.

— Они не сорвутся с твоего крючка? Если сорвутся — нас в мгновение ока на ремхи порвут!

Девушка крутанула кончик пшеничного цвета косы на указательном пальце.

— Третий день держу их. Никаких проблем пока нет. И сомневаюсь, что появятся. Контроль уверенный, без перебоев. Шустрые они только уж слишком. Тяжело за ними поспевать. Но это так, ерунда.

Тут в себя пришел Топор. Он утер рукавом обильно выступивший на лбу пот и помотал головой.

— Я с этими тварями никуда не пойду! Лучше сразу к элитнику в пасть прыгнуть!

Нимфа мгновенно окрыслилась на него.

— Может быть, у тебя есть план получше моего⁈ Так валяй, выкладывай — я вся внимание. Или ты решил заднюю включить? Успел забыть кто тебя из того атомитского клоповника на руках вынес⁈

На лбу трейсера вздулась и забилась синяя жилка. Он скрипнул зубами, но сдержал обуревавшие его эмоции.

— Я свои долги всегда возвращаю. И нет — другого плана у меня нет. Вот только…

Договорить ему нимфа не дала.

— Если плана получше нет, тогда закрой варежку и не нервируй людей! Без тебя у всех нервы на пределе! Итак, голосуем по моему предложению. Кто «за», поднимите руку.

Спустя несколько секунд руки каждого члена отряда были подняты вверх, и вопрос по дальнейшим действиям новообразованной группы был окончательно решен.

Глава 24

Килдинг в цифровом камуфляже с оружием за спиной спокойно вышел из-за угла и в этот момент самопальный клинок резко и с хрустом вошел ему под ребра. Еще живой покойник затрепыхался на нем, словно жук на иголке энтомолога, но разрубленное надвое сердце и рассеченные легкие не оставляли противнику ни шанса. Спустя десять секунд бессмысленного трепыхания, глаза килдинга закатились, и он обмяк и растянулся на полу, лежа в луже собственной крови. Дикарь удовлетворенно хмыкнул и переступил через очередной труп и двинулся дальше.

Благодаря Насте, которая взяла под полный контроль систему безопасности базы килдингов, зачистка проходила быстро и без проволочек. Враги были слепы, расслабленны и совершенно не ожидали нападения. На мониторах, демонстрирующих картинку с систем наблюдения, продолжали крутиться заранее сохраненные и зацикленные Настей записи пустых коридоров, переходов и помещений. Поэтому бойцы на посту службы безопасности продолжали оставаться в полном неведении относительно того, что происходит на нижних уровнях объекта. В то же время у Дикаря был полный доступ к камерам наблюдения, а холодный разум искусственного интеллекта помогал ему выбрать идеальный момент для молниеносного и неотвратимого, словно сам рок, нападения. В результате этого, уже минимум треть персонала этой базы отправилась в мир иной, а тревога так и не была поднята.

Идущий позади крестного Токсин лишь тихо охреневал от происходящего. Было видно, что у него на языке крутится множество вопросов относительно того, как Дикарю удается раз за разом проворачивать идеально спланированное нападение из-за угла, не оставлявшее врагам ни одного шанса применить свои дары или поднять тревогу. А учитывая, что из оружия у крестного на первых парах был только корявый самопальный клинок, понять его изумление можно.

Впрочем, сейчас они оба обзавелись огнестрелом, обобрав трупы. У Дикаря за спиной висел глушенный «петух» — FNР90, а на поясе поселилась кордуровая кобура с FN 5–7 под тот же калибр внутри. У Токсина на трофейной разгрузке повис вороненый Кедр с глушителем и удлиненным магазином, а из короткоствола он поднял с трупа пистолет Ярыгина. Охрана тут, по каким-то неизвестным причинам, как один была вооружена лишь пистолетами и пистолетами-пулеметамами, так что, пришлось довольствоваться тем, что имелось.

Признаться, у Токсина были серьезные сомнения, насчет того, как его крестный собирается с шашкой наголо нападать на вооруженных скорострельным оружием врагов, многократно превосходящих их числом, и среди которых практически наверняка есть субчики с прокачанными и крайне опасными дарами. Но Дикарь действовал так, словно у него глаза были на затылке и щелках килдингов, как орешки. Более того, даже после того, как обзавелся огнестрелом, он продолжал убивать врагов холодным оружием. Раны при этом своим противникам он наносил страшные, нападая из засады, разрубал врага на части, обезглавливал и тому подобное, не оставляя им ни единого шанса на отпор. Глядя на творившуюся на базе вакханалию, СОБРовец невольно возвращался мыслями к резне на том мелком стабе. Открывшаяся ему правда о Голоде и причинах действий крестного не желала укладываться в голове, и он продолжал с опаской поглядывать в спину крестного. Но Дикаря это словно вовсе не заботило, он, кажется, совсем позабыл о существовании Токсина, полностью сконцентрировавшись на уничтожении врагов.

И делал он это, надо отметить, профессионально и с большой выдумкой. Здесь даже прожженный спецназовец вынужден был отдать крестному должное — сокращение поголовья врагов проходило без суеты и паники, размеренно и хладнокровно. Его меч, словно джедайский клинок рассекал одинаково непринужденно, что врагов, что металл, что бетонные и кирпичные стены. Токсин волей-неволей с содроганием вспомнил берсерка-Голода, который своими растопыренными, словно когти, как сверхмощными лазерами пальцами рассекал людей на запчасти.

Чем больше Токсин наблюдал за своим крестным, тем большей загадкой он ему казался. Он словно многослойная луковица, раз за разом открывал ему себя с новой стороны. Вот он жесткий, бескомпромиссный и бесстрашный командир крепко сбитого пусть и маленького, но высокопрофессионального отряда стронгов, который не чурается сходиться в смертельных схватках ни с мурами, ни с атомитами, ни с самыми страшными тварями Улья. Вот он предстает перед ним в образе Голода — бездушной твари с бездонно-черными глазами, которая, словно машина, вырезает вокруг себя все живое, держит под контролем целую когорту развитых зараженных, которая сеет вокруг смерть и разрушение, остановить коих практически никому не под силу. И вот теперь он корчит из себя техносамурая, размахивая своим самопальным клинком, и совершенно невероятным образом прокладывает себе и своему крестнику путь на свободу из недр базы килдингов, под завязку забитой врагами. Эти образы наслаивались друг на друга, словно слои иллюстрации в фотошопе, и Токсин все никак не мог понять, каков же Дикарь на самом деле.

Одно он уяснил четко — Дикарь, даже будучи в облике Голода, никогда не хотел его убивать. Хотя возможность у него для этого была как минимум дважды. А значит, узы крестного-крестника не были для него пустым звуком. И это же значило, что решение Токсина идти за отрядом килдингов до конца, чтобы выяснить что же случилось с крестным, было абсолютно верным. А раз так, не было нужды мучить себя бессмысленными вопросами и Токсину следовало просто идти за Дикарем до самого конца. И там он либо получит ответы, либо погибнет. И чтобы достичь первого и, по возможности, избежать второго, нужно было просто делать то, чем он занимался всю свою жизнь — убивать противника столько, сколько потребуется. Поэтому он терпеливо ждал, когда крестному потребуется его помощь.

Тем временем они зачистили следующий после тюремного, уровень и вернулись к лестнице, что вела наверх

— Хозяин, впереди помещение службы безопасности. Четыре человека, двое сидят у пульта контроля слева, один прямо напротив дверей, последний в дальнем правом углу помещения, возится с пистолетом. Тревога не поднята, но тут механический замок, поэтому я не смогу открыть дверь. Хозяину придется сделать это собственными силами.

На сетчатке глаза Дикаря отобразилась монохромная картинка, показавшая небольшую комнату, одна стена которой была полностью заставлена мониторами, демонстрировавшими сигнал с камер видеонаблюдения. Прикинув примерное расположение людей, он перехватил клинок поудобнее, после чего взмахнул им сверху вниз, разрубая еще шире узкую щель между стальной переборкой и стеной помещения. Меч отсек запорную личинку дверного механизма, Дикарь пинком распахнул дверь нараспашку и вихрем ворвался внутрь

Разгон синоптической системы, который Настя тестировала и балансировала все то время, что контроль над телом находился у Голода, отработал безупречно. Время превратилось в тягучую смолу, пространство смазалось, картинка смазалась по краям поля зрения и приобрела зеленоватый тон. Рейдер врезался плечом в стоявшего к нему вполоборота прямо возле двери килдинга, потравив его в полет к правой стене. После этого сократил дистанцию и одним взмахом снес головы парочке, что следила за мониторами и дружно повернулась в его сторону, услышав металлический скрежет, сопровождавший грубый взлом дверного замка. Удивление в глазах взмывших в воздух голов так и не успело измениться на страх, обезглавленные даже не успели осознать, что они уже мертвы.

Еще один взмах клинком крест-накрест сначала отсек руку с пистолетом, которую килдинг с перекошенным лицом у дальней стены пытался навести на него, а после и вовсе разрубил его на две неравные половинки. И последним штрихом стал выпад вниз, пригвоздивший к полу самого первого врага, который так и не успел подняться на ноги после таранного удара плечом. Ускорение отключилось, и потоку времени вернулся нормальный ход.

И в это самый миг раздался выстрел, Дикаря ослепила дульная вспышка, а пуля пролетела над плечом, раскрошив стенную штукатурку позади него. Отсеченная рука килдинга, державшая пистолет, прежде чем упасть на пол, в предсмертной судороге мертвой хваткой сжала рукоять и утопила спуск. Дикарь выругался.

Некоторое время ничего не происходило, но потом голос подала Настя.

— Фиксирую тревогу на оставшемся уровне. В нашу сторону движется тревожная группа.

— Что с Черным⁈

— Отступает по направлению к казармам. Видимо, хочет воспользоваться тем временем, что нам потребуется, чтобы пройти через оставшихся в живых килдингов, и объединиться с самым боеспособным подразделением на базе.

— Чтоб его! Идем! Пришло время познакомиться поближе с твоими новыми приятелями!

Последняя часть фразы была обращена к Токсину, который все это время держался безмолвной тенью позади, следуя приказу Дикаря не путаться под ногами и вмешиваться только в самом крайнем случае.

Стычка с тревожной группой прошла молниеносно и практически в одни ворота. Дикарь в этот раз не стал махать своим клинком, а просто расстрелял противников из засады, используя подсказки искина и внезапность нападения. Немного хлопот доставил клокстоппер, оказавшийся в составе группы. Он успел среагировать на стремительное появление врага и применил свой дар, уйдя в сверхскорость, за которой Дикарь катастрофически не поспевал даже с учетом своего синаптического разгона. Однако, врагу это ничем не помогло. Он высадил целый магазин из своего АКМа в Дикаря, который уже практически на автопилоте применял защиту в любых угрожающих ситуациях, не оставив на нем не царапины, а потом исчерпал запас своих сил и его дар отрубился. Что сразу же привело к попаданию свинцовой пилюли в биметаллической оболочке ему в голову.

Напарники торопливо обшарили трупы, обзаведясь несколькими светошумовыми и наступательными гранатами, Токсин нашел брата-близнеца для своего «Кедра». На вопросительный взгляд крестного, СОБРовец нехотя ответил, что немного обучался стрельбе по-македонски, с двух рук, а учитывая малый вес (всего полтора кило), компактность и габариты отечественных ПП, которые не сильно отличались от пистолетов, проблем с этим не было никаких. К тому же, магазины мертвеца это увеличили боезапас спецназовца вдвое, а ведь, как известно, патронов лишних не бывает. Особенно, если учесть, что местные боевики использовали исключительно бронебойные патроны ПБМ и ПММ, спарка «оружие-патрон» у Токсина получилась недурственная.

Далее их маршрут привел парочку к створам грузового лифта. Дикарь, пока лифт поднимался с нижних уровней, задумчиво рассматривал красный индикатор кнопки вызова, испытывая смутное ощущение тревоги.

— Судя по камерам, Черный переместился на нижний уровень. По крайней мере, последний раз он попал на камеры прямо в момент погрузки в данный лифт — на сетчатке левого глаза рейдера возник кадр на котором трижды проклятый Черный заходит внутрь лифтовой кабинки — На нижнем уровне камер, как я уже говорила раньше, нет, поэтому я не смогу давать целеуказание на местоположение врагов. Прошу учитывать этот момент, хозяин.

— Да я уже и так догадался.

В ответ на раздраженное бурчание Токсин ответил удивленным взглядом.

— Что⁈

Крестный лишь отмахнулся от него рукой.

— Лезть, говорю, туда неохота совсем. Но надо. Потому что это единственный доступный нам выход отсюда. На главных воротах засела такая группа поддержки, что мало нам не покажется. И прямо сейчас в нашу сторону движется еще несколько групп подобных этой. А у меня запас сил не бесконечный, рано или поздно нас завалят трупами.

Поднявшийся снизу лифт мелодично тренькнул сигналом, приглащающе раскрыв лифтовые створки. Рейдер отбросил сомнения в сторону и шагнул внутрь.

— Ладно, поехали, чего сиськи мять. Долго возиться тут нам никто не даст, нужно шевелить пятой точкой.

Дальнейшие события наглядно продемонстрировали, что интуиция Дикаря продолжала работать, как часы. Едва дверь закрылась, отрезав беглецов от внутренних помещений базы килдингов, и сверху мягко загудел электромотор, принявшись раскручивать стальной трос, над их головами грохнул взрыв. В кабинке полыхнуло огнем и искрами от брызнувшего осколками осветительного прибора, она дрогнула, зависнув в шатком равновесии на жалкую долю секунды, а потом поврежденные тросы лопнули со звуком, от которого заныли зубы, и кабинка рухнула вниз словно в пропасть.

Дикарь с размаху вонзил свой клинок в стену лифта. Лезвие меча, покрытое тонкой оболочкой способности Дикаря, словно горячий нож сквозь масло, пронзило обшивку и тонкий листовой металл и вонзилось в бетонную стену лифтовой шахты. Рукоять клинка, которую продолжала сжимать рука рейдера, уперлась в потолок, словно стопор. Под грохот падения и скрип разрезаемого бетона, скорость падения слегка снизилась. Однако, учитывая то, как сильно успела разогнаться свободно падающая вниз металлическая конструкция, им двоим это мало поможет. Преодолевая парение свободного падения, рейдер бросил Р90 болтаться на ремне, притянул к себе за шею удивленно булькнувшего от такого поворота событий Токсина, и применил на них обоих линзу кинетического поля. В висках болезненно кольнуло — дар, применяемый на увеличенный объем, принялся яростно выжигать его запас сил. В следующую секунду стальная махина с грохотом сминаемого металла, визгом и скрипом разрываемого железа столкнулась с дном шахты лифта.

* * *

Винтовки «болванов» хлопнули синхронно, распыляя по окрестностям мозги двух килдингов, что несли охрану у на совесть замаскированного входа в скрытое убежище. Спустя секунду, из ближайших кустов стремительными тенями выскочили притаившиеся там «терминаторы», контролируемые нимфой, подхватили трупы и оттащили их прочь от укрытого кустами и молодыми деревьями бетонного спуска под землю. Отсюда брала начало ничем не примечательная, заросшая зеленью грунтовка, которая полностью производила впечатление заброшенной еще до загрузки данного кластера в Стикс, не говоря уже про нынешнее ее существование. Таких ничем не примечательных дорожек на лесных стандартах множество, и случайный рейдер вряд ли придаст значение своей находке, если ему случится натолкнуться на нее в забеге по кластерам. А килдинги всячески поддерживали видимость ее заброшенности, прекратив эксплуатировать трассу техникой сразу же, после того как завершили постройку своей базы.

— Похоже, это все же то самое место! Не соврала твоя «канарейка», Топор!

Нимфа задрала рукав камуфляжной куртки, явив на свет божий многочисленные татуировки покойника: руны, какие-то символы, косы кресты, строчки текста на латыни.

— Кому еще, кроме религиозных фанатиков придет в голову бить себе партаки, учитывая, что в Стиксе татушка сходит полностью за месяц-другой⁈

Трейсер лишь согласно кивнул, поправив на плече лямку своего трофейного MSX.

— Все ориентиры подтвердились. Не думаю, что мы ошиблись. Какой план действий?

Аврора ткнула указательным пальцем на сосну возле спуска.

— Судя по видеокамере на том дереве, наше появление вряд ли окажется сюрпризом для тех, кто засел внутри. Так что, просто вломимся туда и дадим люлей любому, кто захочет нам встать поперек дороги.

— Ты вдруг такая самоуверенная стала! Вот так просто войдем и так просто всем дадим по сопатке⁈

Тут вмешался разведчик. Лунь уже освободил трупы от оружия и боеприпасов, и теперь был занят тем, что чистил карманы покойников от всяких полезных мелочей.

— Она всегда такой была. А сейчас у нас есть для того весомая причина — на нашей стороне семь «космонавтов». Они кого угодно порвут. Справедливости ради, я вообще считаю, что Аврора вполне может сама, со своими «дуболомами» этот орешек вскрыть. И даже не вспотеет.

Он выпрямился и ободряюще похлопал Топора по плечу. Тот хоть и был не робкого десятка, но все же привык воевать против тварей. А с килдингами ему связываться явно не особенно хотелось, и он выдавал себя некоторой нервозностью.

— Ладно, спускаемся. Не будем впустую терять время.

Девушка послала марионеток вперед.

Глава 25

Дикарь больше не боялся смерти. Вернее, относился к ней отстраненно, словно отдавая себе отчет, что жизнь его может прерваться в любой момент и попытки цеплять за нее могут наоборот, лишь подтолкнуть его к гибели. В тот момент, когда он добровольно выпустил Голода из его узницы, он смирился с тем фактом, что ему предстоит исчезнуть, в обмен на то, что Тритон не получит в свои лапы его тело. Поэтому он выбрал меньшее из двух зол — передать тело монстру, что жил внутри его сознания.

Именно поэтому, каждый раз после того случая, когда ему удавалось выжить, он принимал это с фатализмом и спокойствием, лишь удивляясь этому снова и снова. Нет, он не утратил и жажды жизни, однако каждый счастливый случай он воспринимал как шанс на дополнительное время и не более того. И потому страх смерти больше на нем не работал. Матрица страха, которая двигала человеческую эволюцию тысячелетиями, сломалась. И теперь, судя по всему, началась эволюция сверхчеловеческая.

Дикарь распахнул глаза. Он сперва совершенно не почувствовал разницы — темнота стояла, хоть глаз коли. Рейдер пошевелился, проверяя, нет ли где-то на нем ран, после чего нашарил на поясе «файв-севен» и включил на нем тактический фонарь. Яркий луч уперся в искореженную стенку лифта и осветил внутренности кабинки.

Лифт от удара немного сплющило, он теперь больше напоминал покореженную консервную банку. Несмотря на то, что лететь ему пришлось не очень высоко, да и Дикарь своими маневрами притормозил падение, все же удар вышел страшным, и если бы не способность рейдера, им с Токсином пришлось бы не сладко.

Напарник как раз завозился на полу рядом. Вогнутый стальной лист на полу уперся ему в бок, и лежать ему было крайне неудобно. Он со стоном приподнялся и гулко ударился головой о потолок — тот теперь находился значительно ниже.

— Твою-то мать! Я уж думал все — отбегался.

Дикарь хмыкнул.

— Не благодари.

Токсин потер ладонью место ушиба.

— И как нам теперь отсюда выбираться⁈

Рейдер посветил фонарем в угол, выхватив из мрака рукоять самопального клинка. Изогнулся, напряг мышцы и с трудом выдернул меч, зажатый смятым листовым металлом. Потом активировал способность и вырезал лезвием люк в помятой крыше. Дикарь выбрался из изуродованной кабинки лифта и помог то же самое сделать напарнику.

Створки нижнего уровня комплекса находились чуть выше, примерно на уровне живота. Взрыв порвал стальные тросы, удерживавшие лифт и тот рухнул на самое дно шахты. Дикарь вставил клинок в щель между створками и, надавив на рукоять, распахнул их во всю ширь. В этот момент где-то в глубине открывшегося им коридора раздался хлопок, и рейдер ощутил, как искин принудительно активировал «разгон». У Насти была такая возможность, если она обнаруживала внезапную угрозу, на которую не среагировал носитель. И сейчас этот допуск, который Дикарь после некоторых раздумий ей дал, спас им обоим жизнь.

Благодаря ускоренному восприятию, Дикарь увидел, как к ним из глубины галереи летит «морковка», выпущенная кем-то из РПГ. Хотя, почему «кем-то» — вполне даже понятно кем именно. Он изготовился, приведя в движение меч, и когда снаряд пролетел между распахнутых створок, отточенным движением хладнокровно разрубил его на две части клинком. «Морковка», вместо того, чтобы удариться о бетон противоположной стены, разорваться внутри и спалить их обоих к чертям, безвредно громыхнула своими половинками по крыше лифта. Дикарь схватил своего крестника за шиворот, напряг икроножные мышцы и, оттолкнувшись ногами от искореженной крыши многострадального лифта, вылетел из шахты, очутившись внутри галереи. Он моментально активировал защиту, прикрывая собой Токсина и поволок его налево — там обнаружился техническая кишка с трансформаторными щитками на стенах — не бог весь такое укрытие, но явно лучше, чем ничего.

По стенам и пузырю кинетической защиты защелкали пули, затрещала ткань. Токсин охнул буквально за мгновение до того, как они нырнули под защиту бетонных стен.

— Жив⁈ Крепко зацепило?

СОБРовец, выглядевший сбитым с толку еще с момента падения лифта, мрачно осмотрел предплечье левой руки. Пуля пробороздила левое плечо, взлохматив ткань куртки и разгрузки, и оставила неглубокую, но длинную рану.

— Ерунда.

Токсин надорвал стерильную упаковку и принялся заталкивать вату под рваную ткань, чтобы остановить кровь.

В этот момент из глубин галереи раздался приглушенный голос, слышать который Дикарь сейчас хотел меньше всего на свете.

— Эй, Дикарь, ты там жив еще⁈ Если да, то мы сейчас это исправим.

Черный глумился над загнанными в угол рейдерами.

— Бежать вам двоим некуда. Ты, конечно, много моих людей покрошил, но на этом все, хана тебе!

Дикарь, едва услышав ненавистный голос, принадлежавший человеку, по чьей вине он столько всего натерпелся, ощутил, как у него на загривке дыбом встали волосы, а внутри заклокотала глухая концентрированная ненависть. Но потом он сделал над собой усилие и взял эмоции под контроль. Ему совершенно не хотелось своими эмоциями поощрять ощущеник триумфа его врага.

— Здорова, черномазый! Я гляжу, ничему тебя жизнь не учит. Каждый раз на одни и те же грабли наступаешь — думаешь, что это ты меня поймал. А на самом деле это я дал себя поймать, чтобы окончательно разобраться с тобой и твоими прихвостнями. Сколько там раз я уже твоих посланцев разносил в труху, не напомнишь⁈

Черный ответил моментально. Несмотря на то, что говорил он неторопливо и внешне спокойно, Дикарь уловил в его голосе едва читаемый гнев. Его слова попали в цель.

— Болтай, болтай. В этот раз тебе отсюда живым не выйти!

Дикарь лишь усмехнулся в ответ.

— Вот и посмотрим! Если бы каждый раз, когда я слышу нечто подобное, мне давали споран, я бы уже обогатился.

Однако, несмотря на внешнюю браваду, положение и парочки и впрямь было аховым и Дикарь, как никто другой, это понимал. Хоть его внутренние резервы и общая стойкость и выносливость за прошедшие недели внушительно выросли, они все так же не являлись бесконечными. И на текущий момент он уже успел потратить приличную часть своих сил.

Кроме того, они были сейчас заперты в кишке, откуда не было выхода. Если у врага есть кое-какой запас гранат или еще несколько выстрелов к РПГ, их тут удавят как крыс, без какой-либо возможности нанести ответный урон врагу. И осознание этой простой истины заставляло Дикаря скрипеть зубами от злости. Действовать нужно было быстро и решительно, но как именно, он еще пока не понял.

Судя по напряженному лицу Токсина, который заканчивал возиться со своей раной, тот тоже понимал их положение.

От мрачных мыслей парочку отвлек голос Разлома. Похоже, Черный, после того, как понял, что Дикарь опять вырвался на свободу, попытался выиграть немного времени, бросив грудью на амбразуру рядовых бойцов, а сам отступил под защиту элитного подразделения кваза. Вернее, к тому, что от него осталось после стычки с Голодом.

— Эй, Токсин? Слышишь меня⁈ Быстро же ты решил переметнуться! Еще и ментата нашего вокруг пальца обвел! Хитер бобёр.

Спецназовец неопределенно хмыкнул.

— Я сюда пришел за своим крестным. Ты мне в этом помог. А перед этим я помог вам его найти. Так что, без обид, мужик, сделка есть сделка.

Теперь пришла пора иронично усмехнуться Дикарю от такой интерпретации событии.

Кваз явно не нашелся, что ответить и промолчал. Зато голос подала Настя.

— Хозяин, датчики фиксируют резкий рост уровня кислорода в окружающей среде.

Дикарь нахмурился.

— Насколько я помню, избыток кислорода в крови вызывает эйфорию и опьянение. Откуда? Способность такая?

Токсин вновь кинул на него удивленный взгляд. С его точки зрения, крестный внезапно опять начал говорить сам с собой.

— А еще он резко повышает интенсивность горения. Ты это к чему сейчас?

— Вокруг нас растет уровень кислорода. Выходит, нас либо хотят опьянить, либо сжечь. А быть может и то, и другое сразу. С твоих приятелей станется.

От сказанного Дикарем у Токсина мгновенно взмокла спина, а в голове молнией сверкнули воспоминания о тех незабываемых секундах, что он провел внутри горящей БМП, сгорая заживо.

— Они мне такие же приятели, как и тебе. Что делать будем⁈

— Действовать будем, вот что. А пока дыши с задержкой, чтобы не вштырило! Портануть нас к ним поближе можешь? Иначе нас по пути размотают, у меня резерв не резиновый, если всей компанией начнут очередями поливать, мигом запасы обнулят.

Лицо Токсина приобрело хмурое, но сосредоточенное выражение.

— Попробую. Но результат не гарантирую — прошлые разы способность сама запустилась, так что я пока не очень представляю, как она работает.

— Помнишь, что Аврора на этот счет рассказывала⁈ Вот и применяй знания. Иначе нам хана.

Лицо Токсина приобрело выражение напряженного мыслительного процесса. Он приблизился к крестному в упор и взял его за руку.

— Приготовься, прыжок это такое себе удовольствие, на любителя.

Дикарь лишь кивнул в ответ.

— Справлюсь. Как прыгнем, я от тебя отцеплюсь и ты тут же обратно прыгай.

Токсин с недоумением посмотрел на него.

— Зачем?

Тот лишь ухмыльнулся, снял с разгрузки трофейную гранату, выдернув из нее чеку, и крепко сжал пальцами ребристый кругляш «эфки».

— Не хочу, чтобы тебя осколками посекло.

— А ты?

— А у меня гарантия безопасности от производителя. Все, хорош трепаться, прыгаем, пока нас отсюда как тараканов не выкурили.

СОБРовец вновь кивнул, и его лицо приобрело мучительное выражение — он готовился к «прыжку». Дикарь ощутил себя так, словно его подхватила неведомая сила и начала стискивать стальными тисками, а затем протаскивать через дыру, которая по размерам была сильно меньше его тела. Накатило приступом клаустрофобии, картинка вокруг мигнула, словно кто-то выключил свет, а потом он вывалился в реальность в центре группы оперативников-килдингов Разлома. Те явно не ожидали такого поворота событий, и это секундное замешательство сыграло на руку Дикарю. Он катнул гранату по полу коридора, в сторону противоположную от лифта — где-то там, за спинами врагов находился Черный. В этот момент силуэт Токсина подернулся дымкой, он как-то исказился, словно кто-то неведомый подтер его контуры ластиком, сделав нечетким и нереалистичным, а потом он и вовсе пропал, словно его и не было, оставив после себя лишь пустое место. Это словно стало сигналом для всех — килдинги с удивленными возгласами пришли в движение, а Дикарь активировал «защиту» и «разгон», перехватил свой уродливый клинок двумя руками и закрутился юлой, рассекая на части выставленным мечом врагов, которым не повезло очутиться рядом с ним. Время замедлило свой бег, и Дикарь мог во всей красе полюбоваться алыми брызгами крови, зависшими в воздухе по траектории движения его клинка. А затем запал Ф-1 догорел, и граната взорвалась, разбросав в окружающее пространство пригоршню смертоносных металлических осколков. В сверхускоренном состоянии рейдер видел, как вспух багровый цветок взрыва. Защита погасила урон, выжигая часть запаса сил, четыре вражеских тела безвольными куклами повалились на пол, прочие, кому удалось уцелеть, инстинктивно отпрянули в стороны. Рейдер, тем временем принялся рубить налево и на право, рассекая клинком медленно движущиеся силуэты врагов. Его скорость значительно превосходила рефлексы всех остальных, и это стало ключевым преимуществом в картине боя. Спустя всего несколько мгновений от полутора десятка врагов осталось боеспособными едва пять-шесть — остальные либо погибли, столкнувшись со стальной сверхскоростной газонокосилкой, либо серьезно пострадали и выбыли из схватки.

Настя предупредила о перегрузке нервной системы и отключила «разгон». Его нельзя было использовать долгое время, нагрузка начинала выжигать нейроны, и даже регенерация Дикаря уже не справлялась с получаемым уроном. Субъективное восприятие времени рейдера вернулось к нормальному бегу, и в этот момент он увидел Черного. Тот стоял за спинами своих подчиненных, его мутные глаза, лишенные белков, уперлись в лицо Дикарю. Архонт как раз достал из кармана рогатку и сейчас натягивал резинку, явно планируя запулить снарядом в его сторону. Да-да, самую обычную рогатку — ровно такую же, какие можно было в прежней жизни заказать через интернет и ради хохмы пострелять из нее по консервным банкам где-нибудь на даче.

Рейдер сперва не поверил своим глазам. Его защита способна выдержать попадание крупнокалиберной пули — что ему вообще может сделать камешек, выпущенный из рогатки⁈ Но то, что случилось дальше, кардинально поменяло его мнение и дало понять — Черный шутить с ним совершенно не намерен.

Камешек, выпущенный в Дикаря, не долетев метра или двух до него, внезапно резко увеличился в размерах, словно вспух изнутри какой-то черной жижей, превратившись в непроглядно-черный шар метрового диаметра, который, не касаясь пола, неподвижно завис в воздухе. И едва он появился, как рейдер ощутил, что непреодолимая сила тяжести магнитом потянула все его тело прямиком к этой непонятной сфере. Внутренний индикатор тревоги взвыл, сигнализируя о максимальном уровне угрозы, и уже ощущая, как его тело тянет к сфере, рейдер ухватился за рукав одного из килдингов. Тому прилетел осколок от гранаты в живот и от ранения килдинг «поплыл», тупо уставившись на расплывавшееся по одежде кровавое пятно. По этой причине Дикарь его не стал добивать, переключившись на более опасных врагов. И сейчас он притянул раненого к себе, и оттолкнул его от себя по направлению к черной сфере, используя этот импульс, чтобы немного отдалиться от нее. Упав на пол, он вонзил клинок в бетонный пол и вцепился в него двумя руками, продолжая ощущать, как его ноги и нижнюю половину тела с силой тянет по направлению к черному шару.

Килдинг после толчка Дикаря с криком пролетел по воздуху и словно приклеился к сфере, созданной Черным. Его вопль тут же оборвался, и тело несчастного моментально было поглощено ею, впиталось в шар без остатка. Черный шар, те временем принялся поглощать все вокруг себя — трупы и раненых, оброненное оружие и даже обшивку со стен. Еще несколько тел с криком притянуло к сфере, и она поглотила их точно так же как и первую жертву — неумолимо и без единого звука. И этим окончательно отбила у Дикаря всякое желание знакомиться с жутковатым черным шаром поближе.

Рейдер, со страхом ощущая, как скользят его пальцы по стальной рукоятке, собрал все свои силы воедино, подтянулся к мечу и перехватился, зажав его подмышкой правой руки. Верхняя, тупая грань клинка грубой, необработанной каймой болезненно впилась в плоть. Проскрежетал по полу выпущенный ранее из рук пистолет-пулемет и рывком улетел к внезапно появившемуся центру тяжести. Левой ладонью Дикарь выхватил из подсумка гранату, выдернул ее чеку и выпустил ребристый корпус из пальцев. Граната пролетела над полом горизонтально и вонзилась в черную сферу, продолжавшую втягивать в себя все больше и больше окружавших ее предметов, и беззвучно растворилась внутри шара. Дикарь еще несколько секунд с напряжением ждал взрыва, но его так и не произошло. Стало окончательно понятно — чем бы ни являлась эта сфера, она полностью аннигилировала любые предметы, с которыми соприкасалась. Либо частично или полностью меняла ее структуру на уровне материи, из-за чего граната не сработала, перестав быть гранатой.

— Учитывая мощные гравитационные волны, эта сфера в той или иной степени является своеобразной сингулярностью, которая при соприкосновении поглощает любую материю. Предполагаю, что это короткоживущий объект, который исчезнет спустя какое-то время. В противном случае сингулярность рискует превратиться в полноценную черную дыру, которая начнет экспоненциально поглощать материю и резко увеличится в массе, став космическим объектом.

— Спасибо, Настя, умеешь ты успокоить!

Мозг Дикаря яростно метался, перескакивая с одной мысли на другую, в поисках решения этой внезапной и страшной угрозы. Но найти его он не успел. Коридор внезапно тряхнуло так, что его против своей воли подбросило над полом. Взрывная волна немилосердно ударила по ушам, воздух наполнился бетонной пылью. Черная сфера испарилась так же резко, как и появилась. Судя по всему, ее существование Черный поддерживал постоянно, и сейчас, после того, как его контузило взрывом, контроль над даром Улья прервался. От схлопнувшейся сингулярности напоследок концентрическим кругом прокатился еще один — особенно мощный гравитационный импульс, узлом выкручивая кости и внутренности. Чуткий слух Дикаря, который не пострадал от близкого взрыва благодаря защитному контуру, выстроенному искином вокруг его барабанных перепонок, уловил стоны умудрившихся уцелееть килдингов, а до ноздрей донесся тяжелый запах крови, отдававший железом, что мешался с кислым запахом взрывчатки.

В этот момент в коридоре возле силуэта Черного, с которого Дикарь не спускал своего взгляда, вспухла и исчезла еще одна черная сфера. Архонт Культа, который только что вновь применил свой дар, нырнул прямиком внутрь сферы, словно лично ему, она не несла никакой угрозы, и исчез без следа. Следом за ним мигнула и съежилась до микроскопических размеров и сама сингулярность, исчезнув из реальности с едва уловимым хлопком.

В полумраке, который едва прорезали редкие уцелевшие после взрыва и гравитационного безумия люминесцентные лампы, стремительно передвигались размытые силуэты, практически сливаясь с клубами дыма и пыли. Вторженцы передвигались настолько быстро, что даже обостренное зрение рейдера едва за ними поспевало. И только лишь увидев эту сюрреалистичную картину, рейдер почувствовал, как у него по коже пошел мороз.

«Терминаторов» было много, около десятка. Точно сказать было сложно, они все время были в движении. Дикарь понял, что ему ни за что не выиграть в этой битве и опустил оружие. Одного-двух, возможно, он еще бы потянул, но не десять. Кроме того, интуиция его остановила от необдуманных поступков. Местные атомиты подчинялись килдингам, а значит, «космонавты» ни под каким видом не должны были нападать на своих истинных хозяев. В этом определенно было что-то странное.

И вскоре его сомнения нашли свое подтверждение, обдав сознание волной облегчения. Из клубов оседающей пыли, совершенно не опасаясь чудовищ, в которых превратили иммунных суперпаразиты, вышел стройный девичий силуэт, затянутый в ладный камуфляж с автоматом наперевес. Едва увидев его, Дикарь ощутил такой прилив радости и облегчения, что эмоции накрыли его с головой, а на глазах против воли навернулись слезы. Более не теряя времени, поднялся на ноги и прихрамывая шагнул Авроре навстречу.

Глава 26

Девушка широко улыбнулась и подалась навстречу к Дикарю. Маленькая ладошка чувствительно похлопала его по лопатке.

— Рада видеть тебя одним куском и в сознании!

Рейдер ухмыльнулся в ответ:

— А уж я то как рад, ты себе не представляешь. А еще больше рад, что вы так своевременно подоспели к нам на выручку.

— К слову об этом? — девушка обвела подбородком коридор с разбросанными телами оперативников Разлома, которых сейчас сноровисто освобождали от амуниции «болваны» нимфы — Что тут за фигня произошла⁈ Кто от нас улизнул?

Дикарь скривился как от лимона — внутри скребла досада оттого, что его главный враг снова смог избежать справедливой расправы.

— Это Черный, какая-то шишка от килдингов. Гнида, из-за которой у меня, тебя и еще много у кого последнее время была крайне веселая жизнь. Этот упырь курировал атомитов, муров, перевертышей типа Хвоста и еще черт знает кого. Вся эта каша была заварена и контролировалась именно им.

— Откуда ты это знаешь?

Мужчина пожал плечами.

— Именно он дал команду вскипятить мне мозги в том бомбоубежище, которое потом Голод разнес перед самым вашим приходом. Кроме того, когда меня захватила группа Хвоста, Черный использовал его тело как ретранслятор и говорил со мной. Ублюдок предлагал мне добровольно перейти на их сторону.

— В таком случае, крайне хреново, что мы его упустили. Я бы этому уроду лично устроила бы шикарные проводы на тот свет.

— «Хреново» это не то слово.

Дикарь помялся немного.

— Что стало с Лунем⁈

Он все эти недели гнал от себя черные мысли о судьбе своего крестника, которого он не видел после их потасовки на троих. И теперь, когда не обнаружил разведчика подле нимфы, в голову ему закрались мысли о самом ужасном, заставив затаить дыхание в ожидание ответа.

— Ну, Голод его крепко потрепал, но ничего — наш пенсионер стреляный воробей, уже оклемался. Увидишь его сейчас, он снаружи остался.

Дикарь незаметно выдохнул, чувствуя огромное облегчение. Нимфа же поприветствовала кивком подошедшего к ним Токсина.

— Вижу, ты совсем не удивлена тем фактом, что этот молодой чемодан тоже жив и здоров?

— А я вчера повстречалась с Топором, он мне поведал про их совместные похождения. Но я все равно рада видеть и его живым и здоровым.

— Согласен.

Трио направилось наружу, уходя прочь от места побоища. Блондинка помолчала некоторое время, потом вновь подала голос.

— Ты удивишься, но тут прямо сабантуй твоих крестников спонтанно организовался.

— Токсин, Лунь, а еще кто?

Девушка загадочно улыбнулась.

— Сам сейчас все увидишь, не буду тебе сюрприз портить.

Рейдер пожал плечами и окинул нервным взглядом двигавшихся рядом с ними «болванов». Ему было неуютно от одной мысли о том, что рядом с ним находится целых семь «терминаторов». Не то, что бы он сомневался в способностях нимфы, но одна мысль о том, что она может внезапно утратить контроль над своими марионетками и что может последовать следом за этим, заставляла его лоб покрываться холодным потом. На что способны «космонавты» онзнал превосходно.

— Я гляжу, ты проапгрейдила своих подчиненных. Вроде ты говорила, что не в состоянии контролировать атомитов⁈ С ними проблем не будет⁈

Девушка бледно улыбнулась таинственной улыбкой Моны Лизы.

— Раньше не могла, теперь могу. Они стали моими марионетками раньше, чем атомитами. Слишком много по Зоне шастали. А потом мы нашли еще одну нору со «слизнями». Вот я и решила найти им применение и провела своего рода эксперимент. Вполне успешно, как видишь.

— Проблем с ними не будет? А то мне не по себе от одного их вида.

Девушка покачала головой.

— Пока я жива — никаких, не волнуйся.

— Принял.

— Зато ты теперь знаешь, что нужно сделать первым делом, если меня убьют.

— Типун тебе на язык, бестолочь! Хватит ерунду нести.

Аврора лишь вновь грустно усмехнулась.

— Мы в Улье, Дикарь. Здесь люди своей смертью не умирают. Тебе ли не знать⁈

— Все равно, не надо так говорить. Придет время умирать — тогда и умрем, а раньше времени костлявую дразнить не стоит.

Нимфа на этот счет ничего не ответила. А Дикарь задумался о выверте собственного сознания, который обнаружился в ходе этого диалога: своей смерти он теперь не боялся, но вот гибель близких ему людей его страшила гораздо больше чем раньше. Парадокс.

Тем временем, узкая бетонная галерея раздалась вширь и уперлась в массивные ржавые ворота, и их разговор прервался. Они прошли через небольшую дверцу в одной из створ очутились снаружи. Дикарь после полумрака подземелья, где практически не осталось источников света, зажмурился от яркого солнечного света и потому проморгал момент, когда на него кто-то налетел ураганом и крепко сжал худенькими, но довольно сильными руками. А вдохнув носом такой знакомый и родной запах, исходивший от каштановых девичьих волос, что снился ему ночами, он задохнулся от внезапно нахлынувшей радости и нежности.

— Живой, слава богу, живой!

Ева принялась целовать ему лицо, не обращая внимания на уколы сильно отросшей щетины.

— Это на самом деле⁈ Как ты здесь очутилась⁈

Девушка, сияя как начищенный медный пятак, отстранилась от него и с превосходством выдала:

— Все потому что кое-кто так и не выполнил свое обещание вернуться ко мне! Пришлось брать все в свои слабые женские руки и решать эту проблему!

Дикарь почувствовал, как у него внутри все сжалось, и накатила волна эйфории. Он снова прижал девушку к себе — нежно и осторожно, словно опасаясь, что она разобьется у него в руках, как хрупкая фаянсовая ваза эпохи династии Мин.

— С того самого дня, как я уехал из Флюгера, все, чем я занимался — пытался отыскать дорогу к тебе.

Девушка белозубо улыбнулась:

— Врешь, небось⁈

Дикарь вернул ей улыбку:

— Разве я тебя хоть раз обманывал⁈

Тут их милую беседу резковато прервала нимфа.

— Потом пообщаетесь, голубки. Не знаю, куда свалил тот черт черномазый, но я бы предпочла думать, что он уже отправил сюда подкрепление и нам пора бы уже валить. Кроме того, у нас и без этого своих забот полон рот.

Дикарю не оставалось ничего, кроме как согласиться с ней, аргументация блондинки была железобетонной. Обменявшись дружескими объятиями с Лунем, Бисмарком и Топором, он усмехнулся про себя ремарке нимфы насчет сабантуя всех его крестных. Ну, если не всех, то многих, как минимум.

— Значит так, ввожу тебя в курс дела. Лунь ходил в разведку «за речку» и выяснил что на Дикий стаб готовится серьезный накат, который, судя по всему, снова связан с килдингами.

— Вот суки, все никак не успокоятся! Сколько их еще нужно в землю положить, чтобы дошло, что сюда лезть себе дороже!

Дикарь вспомнил омерзительный голос Черного и в сердцах сплюнул на землю.

— Прямо сейчас они сколотили серьезную группировку из боевиков разных фракций — «Черных ножей», что обитают на той стороне, остатков атомитов, муров, и, возможно, внешников, которых мы успели потрепать раньше. В общем, врагов у нас хватает, сейчас они сплотились в единую стаю и явно планируют поквитаться за все прошлые проколы.

Девушка раздраженно потерла пальцами переносицу. Дикарь под солнечным светом заметил черные фингалы, что залегли у нее под глазами, бледную и сухую кожу, что смахивала на древний пергамент, глубокие складки, что прорезали кожу у нее на лбу. Минувший месяц превратил молодую и крайне привлекательную девушку в бледную копию себя самой. Рейдер не знал, через что пришлось пройти Авроре, но испытания эти оставили на ней явную печать перенесенных невзгод. И это объясняло ее излишнюю нервозность.

Впрочем, повод для беспокойства был у всех.

— Значит, нам нужно вернуться в стаб как можно скорее, верно⁈ — Лунь озвучил мысль, что крутилась в голове у каждого из присутствовавших.

— Ага, нам только остается выбрать маршрут, которым мы будем двигаться.

— А какие есть варианты?

— Мы можем пойти окружным путем. Примерно тридцать километров по границе кластеров Зоны. Там сейчас слегка жарко из-за черных дождей, но, в целом, не должно быть ничего экстраординарного. Атомитов мы там лишних мы повыбили, серьезных тварей последний месяц тоже замечено не было. Я лично несколько раз подряд проходила по тем кластерам. Если найдем подходящий транспорт, к ночи будем в окрестностях Дикого стаба

— Либо…?

— Либо можем махнуть через один неприятный кластерный сектор.

— И в чем же заключается его неприятность?

Девушка поправила ремень автомата и поморщилась.

— Он быстрый, перезагружается каждые два дня, из-за чего там вечно толпы зараженных шастают по окрестностям. Плюс его с нужной нам стороны подпирает полоса черноты в пару километров. Не смертельно, но новичкам будет тяжко. Нам придется идти через пустошь пешком и транспорт искать уже потом. Машины через черноту не пройдут, сразу же встанут. Зато дорога в три раза короче. Если все пройдет без сучка, без задоринки, мы уже через пару-тройку часов будем на месте.

В воздухе повисла напряженная тишина. Члены отряда переваривали информацию. Первым прервал молчание Дикарь.

— Пойдем через черноту.

Нимфа с сомнением посмотрела на него.

— Ты осознаешь риски? Я, или вон Топор, с грехом пополам, но пройдем два кэмэ по черноте. А вот тебе и всем твоим крестникам, которые всего пару месяцев в Улье, придется ой как не сладко. Ты хоть раз заходил в мертвые кластеры?

Дикарь честно признался:

— Неа!

— Тогда ты понятия не имеешь, что тебя ждет.

— У нас же есть твои «космонавты», разве нет⁈

Девушка покачала головой с сомнением.

— В теории. А на практике, я понятия не имею, как они себя поведут там! Вдруг будут проблемы с контролем?

— И все же я считаю, что нам нужно рискнуть. Если все так, как ты говоришь — для нас каждый час имеет решающее значение. Ты же не хочешь прийти на дымящиеся развалины на месте нашего стаба?

— Что за глупый вопрос⁈ Разумеется, нет!

— Кроме того, есть еще одна вещь, которую я хочу проверить в деле. Если мои предположения подтвердятся, разобраться с навалившимся проблемами будет значительно проще.

Блондинка с сомнением наклонила голову вбок.

— Что ты имеешь в виду?

Дикарь вздохнул и закрыл глаза, дав искину команду на эмуляцию копии сознания Голода. Когда он распахнул глаза вновь, нимфа и Лунь, знакомые с Голодом не понаслышке, отшатнулись от него в стороны, едва пересеклись взглядами с его непроглядно черными бездонными зрачками.

Управлять собой при запуске сознания Голода было непривычно и странно. Дикарь словно рулил не своим телом, а давал команды болванчику главного персонажа в какой-нибудь компьютерной игре. Хотя, в принципе так оно и было — он давал команды Насте, а ИИ уже руководил оцифрованным сознанием Голода. Ощущения были крайне странными.

— Как видишь, я тоже не терял время зря и подчинил себе своего «пассажира».

Он словно услышал свой собственный голос, исходивший из чужого рта. И голос этот звучал максимально непривычно. Словно слушать самого себя в записи.

— Ты теперь можешь делать то же самое, что мог Голод?

— Вот это я как раз и собираюсь проверить.

Дикарь закрыл глаза и вернул себе нормальное состояние, вновь окинув внимательным взглядом окружающих. Те, кто не сталкивался с Голодом лично, смотрели на него удивленно, но без страха. Чего не скажешь о нимфе и разведчике. Эта парочка на своей шкуре испытала отвратительный нрав и силу Голода, поэтому, несмотря на слова рейдера, ползучий страх все равно просачивался из глубины их глаз.

Аврора напряженно сглотнула, после чего ослабила хватку судорожно сжимавших цевье оружия побелевших пальцев.

— Раз так — решено, идем по короткому пути! Возражения есть?

Она обвела взглядом своих некогда серо-голубых, а сейчас блеклых и невыразительных глаз всех присутствующих. Возражений не было.

* * *

Городской кластер только-только перезагрузился и к нему со всех сторон неслись группами и поодиночке самые разномастные зараженные. Отряду пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не пересечься с тварями. А учитывая то, что сенса у них в команде больше не было, задачка вышла не из простых.

Кластер был внушительного размера, и сильно вытянут в длину, напоминая формой клин. С заостренной стороны — там, где сейчас находилась группа, он вонзался в полосу сплошной черноты. От одного взгляда на черные, мертвые пустоши, уходившие вдаль, абсолютно всем стало не по себе. Зеленая полоска нормальных стандартов просматривалась лишь где-то на горизонте, из-за чего протяженность черноты казалась совершенно бесконечной.

Пикап остановился в десятке метров от границы кластеров. Дальше уже начинались ониксовые заросли кустарника, которые при легких дуновениях ветерка издавали едва слышный стеклянный звон. Время от времени то одно, то другое растение со звенящим шорохом обращалось в стеклянную пыль и облаком оседало на землю.

Дикарь вышел из машины и встал на самой границе кластеров. Он некоторое время рассматривал черную полосу у носков своих ботинок.

— Настя, ты точно спокойно перенесешь пребывание на мертвых кластерах⁈

— Технологии нолдов создавались с учетом аномалий Стикса. Наноботы обладают устойчивостью к излучению аномальных кластеров. Не абсолютным — со временем любая материя, при нахождении на черноте, меняет свои свойства. Но до суток, и пока жив Носитель, запас времени у нас есть.

— То есть, переживать не о чем⁈

— Если полагаться на информацию Создателя, то да.

— Создателя?

— Господина Хэдхантера. Он внедрил мой код в структуру нанороя, дал мне базовую информацию и необходимые установки для развития.

— Хм. А я тогда кто?

— Носитель. Он же Владелец. Он же Хозяин. Благодаря Хозяину я имею возможность развивать свое самосознание и накапливать бесценный опыт.

Дикарь хмыкнул про себя.

— Интересные откровения от тебя всплывают спустя месяц нашего с тобой знакомства.

— Существование есть непрерывный поток новой информации.

— Давай только без этой философской мути.

Внутренний диалог пришлось прервать, поскольку к Дикарю подошла со спины нимфа. Она ехала во второй машине — потрепанном жизнью минивэне вместе Лунем и своими «болванами».

— Давай, попробуй! — девушка явно намекала на то, что Дикарю стоит ступить на соседний черный кластер — В первый раз ощущения просто незабываемые, гарантирую!

Многообещающая улыбка скользнула по ее бледным и сухим губам.

Дикарь пожал плечами и сделал шаг вперед. В глазах внезапно потемнело, как бывает если резко встать, в голове поплыло и рейдер ощутил, как мир внезапно уходит у него из-под ног. Он оступился, расставив ноги пошире, но резкое наваждение также быстро пошло на спад — за дело принялся искин, стабилизируя состояние носителя. Спустя минуту Дикарь уже стоял ровно, как и полагается человеку прямоходящему, и с удивлением осматривал себя. Внутри осталось состояние сосущей слабости, какое бывает у человека, что перенес затяжную и сложную болезнь, но в остальном, он ощущал себя удовлетворительно.

— Ничего себе! Я когда впервые ступила в мертвый кластер, минут двадцать лежала носом в пыль. Силен, уважаю!

Голос девушки, стоявшей совсем рядом с ним, доносился как-то искаженно и глухо, словно она находилась значительно дальше и за какими-то препятствиями. А может быть, это шалил слух Дикаря.

Рейдер прошелся взад и вперед, тестируя свое тело, и прислушивался к внутренним ощущениям. Убедившись, что все в порядке, он вернулся на нормальный кластер. Слабость схлынула с тела, словно морская вода во время отлива.

— Похоже, у тебя проблем с чернотой не будет. А вот моих марионеток и наших новичков еще предстоит проверить. И вполне возможно, кого-то из них придется нести на себе. Если так, то это нас серьезно замедлит.

— Ты у нас тут самая опытная, тебе и карты в руки. У вас есть примерно час форы или около того, пока меня не будет. Чем раньше выдвинитесь, тем лучше. А я вас потом нагоню.

Девушка кивнула и вынула карту кластеров.

— Маршрут точно запомнил? После черноты связи не будет.

Она еще раз прочертила ногтем его будущий путь по стандартам и протянула ему «баофенг» в камуфляжном прорезиненном корпусе.

— Вот, возьми. Маякнешь нам, как только будешь готов. Мы после этого сразу же двинем на выход. Все равно после черноты всю электронику придется отправлять на помойку.

Дикарь принял из ее рук рацию и убрал ее в нагрудный карман.

— Я еще пикап заберу. Все равно он вам больше не нужен, а мне время сэкономит.

Аврора долгим взглядом посмотрела ему в глаза.

— Уверен, что хочешь отправиться туда в одиночку? Может, хоть Луня с собой возьмешь⁈

Рейдер лишь отрицательно помотал головой.

— Твари будут жутко голодные, когда я их заберу с только перезагрузившегося кластера. Не хочу им давать лишний повод для неповиновения. Поэтому, после мертвого кластера пойдем параллельным маршрутом и постараемся друг с другом не пересекаться. Встретимся уже на подходе к нашему стабу с убежищем. Если все так, как говорит Лунь, все должно пройти гладко.

— Ты же знаешь, что Стикс любит вносить коррективы в любые планы⁈

Дикарь лишь широко ухмыльнулся, обнажив внушительные клыки, оставшиеся ему в наследство от Голода.

— Как никто другой!

Тут в их диалог вмешались.

— Мне это не нравится!

Рейдер оглянулся на голос неслышно подошедшей к ним сзади Евы.

— Тебе точно нужно разделяться с нами? По другому никак?

Он крепко обнял ее и прижал девушку к себе.

— Все будет хорошо, не волнуйся. Я теперь от тебя никуда не денусь! Понятно тебе⁈

Европа посмотрела ему в глаза долгим взглядом, и видимо нашла там ответ на свои страхи, потому что следом доверчиво уткнулась носом ему в плечо.

— Надеюсь, в это раз мне не придется тебя искать самой! Возвращайся как можно скорее!

Дикарь вместо ответа поцеловал ее, краем глаза отметив, как нимфа деликатно свалила к своим марионеткам.

— Теперь все будет хорошо! Глазом моргнуть не успеешь, как я уже буду рядом с тобой!

Рейдер еще раз обнял ее напоследок, после чего не оглядываясь, направился широкими шагами к пикапу, сел на водительское место и повернул ключ зажигания. Глубоко вздохнув, он сжал руль и включил передачу, направляясь к городской застройке, откуда даже на таком расстоянии доносились крики людей и редкие выстрелы.

Глава 27

Стая была голодна. Все то время, пока Дикарь в личине Голода разъезжал по гибнущему городу и собирал всех попавшихся ему на радаре более или менее серьезных зараженных, растущая стая пыталась сорваться с «поводка» и отправиться за свежим мясом. Которое, к слову, как назло, так и сновало у мутантов прямо под носом, то и дело провоцируя их на неповиновение. Поэтому Дикарю постоянно приходилось делать своим «подчиненным» внушения, раздавая ментальные оплеухи.

Сложность процесса значительно возросла после того, как стая встретилась с серьезным элитником, наводившим ужас на окрестности в компании двух руберов. Причем один из них сам уже вот-вот должен был стать молодой элитой. Если уже не являлся таковой — граница между ними довольно размыта и сложно определить, где заканчивается одна стадия и начинается другая. Дикарю пришлось спешиться с машины и выйти навстречу этой троице, поскольку в его быстро растущей стае не было никого, кто бы мог конкурировать с этим трио. Матерый элитник резко отреагировал на попытку взять его под контроль и категорично сбросил ментальный поводок Голода. Он заурчал, словно трактор и кинулся в атаку. Руберы принялись молниеносно обходить Дикаря с двух сторон, стремясь зажать его в клещи. Но рейдер не дрогнул и долю секунды до того, как шипастая туша элиты врезалась в его тело, активировал свой ключевой навык.

Удар был такой силы, что элитника отбросило на обочину, где он прокатился по нескольким малолитражкам, превращая их металлолом. Несколько лобовых пластин с хрустом отломились, обнажив голую плоть. Дикарь поморщился — это делало главную боевую единицу гораздо более уязвимой. Но зато весь боевой настрой слетел с зараженного, словно с яблонь дым. Он замотал головой, оглушенный, и тут получил с разворота ногой еще один удар в морду от подошедшего ближе рейдера. Тварь рухнула на землю и замерла словно вкопанная, до того момента, пока Дикарь снова приблизился к нему и положил руку на пострадавшую голову.

— Ты теперь мой, понял⁉ И будешь делать, что я тебе прикажу!

И без того ослабевшая защита элитника задрожала и рухнула окончательно, а Дикарь ощутил, как разом заполучил над ним власть. А заодно и над теми двумя руберами, которые так и не успели прийти на помощь к своему бывшему лидеру. Теперь они недоуменно топтались на месте, ожидая новой команды.

Искин дал сигнал, что способность Голода к контролю над зараженными подошли к своему лимиту. Дикарь и сам это ощущал, контролировать такой сонм тварей было тяжело и физически больно. Мозг начинал кипеть от обилия поступающей от подконтрольных зараженных информации. Поэтому он сконцентрировался на контроле матерых тварей, а более слабых отдал на откуп элитнику и руберам. Что резко снизило нагрузку на его способность.

Тем не менее, было принято решение выдвигаться — вряд ли он найдет тут еще одного элитника, все же это не Пекло. А даже если и найдет, не факт что сможет накинуть на него «поводок». Голод ни разу не рулил более чем одной элитой одномоментно. Поэтому Дикарь решил не рисковать и завязывать с поиском. К тому же, оговоренное с нимфой время уже практически истекло. Рейдер вернулся в машину и взял с «торпеды» рацию.

— Аврора, прием! Как у вас дела? Я закончил и готов выдвигаться.

Из-за близости с чернотой эфир шипел помехами и когда он уже было решил, что ответа не дождется, девушка отозвалась. Правда ее голос едва пробивался через фоновый шум, словно она находилась на пределе дальности приема, и далеко не все можно было разобрать.

—…по плану. У нас… Бисмарку… выдвигаемся, как и до…. Встретимся как…

— Аврора принимаю неуверенно! Повторяю, принимаю тебя неуверенно! Выдвигаюсь, как было оговорено. Повторяю, выдвигаюсь, как было оговорено. Удачи вам в пути! Конец связи!

Радиоэфир еще что-то неразборчиво произнес, но в этот раз рейдер не разобрал вообще ни слова. Вслушивался в помехи еще примерно минуту, но потом понял, что тратит время впустую. Несколько секунд рейдер, морально вымотавшийся после сбора стаи и схватки с элитой, равнодушно наблюдал за первыми вялыми пустышами, осмелевших после того, как он угомонил всех более или менее серьезных мутантов. Начинающие бегуны и свежеообращенные пустыши повылазили из укрытий и теперь гоняли еще не успевших обратиться обывателей. Неподалеку, в небольшой алее среди цветущей сирени и акаций окровавленная и неприлично резвая бегунья в компании двух крепко погрызенных подростков загоняла запыхавшегося пенсионера, одетого по-походному, в линялую штормовку, замызганные штаны и короткие резиновые сапоги. Тот, судя по мучительному выражению лица и судорожно поднимавшейся грудной клетке, уже почти выдохся и был близок к тому, чтобы рухнуть на землю и сдаться. Активировать контроль вновь не хотелось. Рейдер после непродолжительных раздумий, поднял «коротыш» АК-104 в лаконичном минималистическом обвесе, который он взял с трупа одного из килдингов на замену почившему в сингулярности «петуху», и несколькими выверенными выстрелами обезвредил начинающих тварей. Он подъехал к распластавшемуся мужику, который рухнул наземь сразу же, как прозвучали выстрелы. Дикарь кинул на асфальт «фомку», лежавшую на резиновом коврике у его ног. Туда же отправились рация и запасная алюминиевая фляга с живцом, поднятая с трупов килдингов.

— Лекарство. Много не пей, иначе тоже обратишься. Только если чувствуешь, что состояние поплохело. Делать его из зеленых горошин, что в наростах на затылке у этих тварей. Растворяешь в алкоголе, фильтруешь и разводишь водой. И найди себе укрытие и нормальное оружие, а то в следующий раз точно сожрут. Бывай!

Запыхавшийся пенсионер что-то пытался сказать, но ему не хватило дыхания. Дикарь закрыл окно электростеклоподъемником, пристроил оружие поудобнее рядом с водительским сидением, после чего дал команду рассредоточившимся на местности зараженным и включил передачу. Он через зеркало заднего вида рассмотрел как спасенный им свежак с ужасом провожал жутких тварей, которые не обращая на него никакого внимания, оравой бросились следом за удалявшимся пикапом, до того момента как тот не скрылся за поворотом. Теперь, после того как вместе со стаей ушли все опасные твари, начиная от лотерейщика, у местных новичков появились серьезные шансы на выживание. Дикарь тут же выкинул его из головы и сосредоточился на контроле стаи. Впереди был еще один сложный участок на пути к цели.

Машину решил оставить на небольшом стабе-тройнике с одной стороны граничившим с городским кластером, с другой — с чернотой. Кто знает, может быть когда-то сам еще тут окажется. А может быть, машина пригодится какому-нибудь свежаку или залетному рейдеру. В любом случае, просто так гробить неплохой внедорожник с почти полным баком посчитал неразумным и просто выключил зажигание, оставив ключи в замке. Убрал в бардачок тактический фонарь, скрутив его с планки Пикатинни на цевье «сотки». Ему только лишний груз, а кого-то он потом вполне может выручить. Оглянулся на предмет оставленных вещей и, наконец, покинул машину, захлопнув за собой дверь. Перекинул ремень автомата через шею, поправил лямки разгрузки и подозвал к себе топтуна, изменившегося уже достаточно, чтобы понять из кого он вылупился было уже непростой задачей. Эта уродливая тварь, смахивавшая на гиену-переростка, которой на голову насадили непропорциональный костяной шлем, была достаточно сильной, чтобы везти рейдера на себе, не обращая внимания на дополнительную нагрузку, и в то же время еще недостаточно обросшая броневыми секциями, которые делали езду на спине, к примеру, рубера или кусача, не говоря уже про элиту, крайне некомфортным занятием. Дикарь с кряхтением угнездился на спине зараженного позади пятна зачаточной биологической брони, ощущая, как ему в ягодицы неприятно впиваются выпирающие верхние отростки позвоночника. Заодно поблагодарил себя за предусмотрительность, что прихватил из багажника пикапа грязное ватное одеяло, которое бывший владелец явно использовал в процессе ремонта машины как подложку, дабы не лежать на голой земле. Сейчас эта тряпка служила ему своеобразной заменой попоны. В любом случае, передвигаться даже так по сплошной черноте гораздо быстрее и комфортнее, нежели на своих двоих. После того, как оптимальное положение было найдено, Дикарь послал своей адской команде мысленный приказ на выдвижение, нарисовав в их примитивных мозгах образ обильной добычи. Голодные словно черти твари спустя короткое мгновение колебаний, перебороли инстинктивный страх перед мертвыми кластерам, и с ходу набрали приличную скорость и бросились вперед, взметая вверх стеклянную черную пыль.

Рейдер открыл в своем интерфейсе проигрыватель и, полистав длиннющий список треков, выбрал один подходящий. В ушах заиграла знаменитая Raiders on the Storm в более современной аранжировке. Дикарь удовлетворенно хмыкнул и, сжав бока топтуна ногами, откинулся назад, покачиваясь в ритм движений зараженного.

Скоро высотные здания городского кластера растаяли позади в этих клубах медленно оседающей кристаллической пыли.

* * *

— Хозяин, я фиксирую попытки наладить с вами прямой канал связи.

— Что⁈

Дикарь малость одуревший от этой безумной скачки по кластерам на спине матерого топтуна, даже после того как чернота осталась позади, практически полностью погрузившийся в себя и целиком сфокусированный на управлении своей стаей, больше полагаясь на их восприятие, нежели на свое собственное бы вырван из этого апатичного и индифферентного к окружающим раздражителям состояния внезапным голосом Насти, не сразу понял о чем речь.

— Полагаю, что на этом канале связи с вами связаться может лишь Создатель и Хранитель убежища. Смею предположить, что верен второй вариант, поскольку мы только что вошли в зону покрытия ретрансляторов базы.

— Хочешь сказать, что это Настя 1.0 пытается со мной связаться.

— Именно так.

— Ну, так соединяй, чего тянешь-то?

Микродинамик, сращенный с его барабанной перепонкой издал сигнал зуммера и он услышал голос первой версии Насти, вытащенной Хаха из недр Аида.

— Приветствую, Хозяин! Рада видеть вас живым и здоровым.

— Взаимно. Блин, надо бы вам разные имена дать, чтобы не путаться. Хранитель убежища, теперь будешь отзываться на позывной «Первая». Личный помощник, смена имени. Будешь отзываться отныне на «Вторую».

Оба искина сдвоенным голосом отозвались на его приказ:

— Принято, Хозяин.

Рейдера удивило, насколько по разному они теперь звучали. Голос Второй был гораздо более эмоциональным. Судя по всему, время, проведенное рядом с Дикарем, сильно сказалось на интеллекте и восприятии ИИ.

— Выполнить обновление всех баз данных. Первая, доложить обстановку!

— Докладываю. Убежище находится под атакой противника. Наши подразделения атакуют с нескольких направлений, они несут потери. Некоторые группы попали в засады, часть находится под суровым артогнем и давлением штурмовых групп противника. Ситуация крайне тяжелая, взаимодействие и координациямежду нашими бойцами либо невозможна, либо сильно затруднена. Оцениваю уровень текущих потерь и разрабатываю стратегию согласно поступающим данным. Враг в полной мере воспользовался фактором неожиданности.

Дикарь тяжело вздохнул. Интуиция не подвела его — если бы они пошли окружным путем, то действительно опоздали бы. Не факт, что сейчас еще не поздно. Он помотал головой, отбрасывая панические настроения прочь. Раз уж он тут, нужно постараться выжать максимум из ситуации и спасти столько своих людей, сколько возможно.

— Первая, продолжай держать канал связи активным. Будешь координировать меня.

— Принято. Мне подключить к текущему каналу лидера стаба?

— Валяй!

Эфир зашипел помехами, которых не было, когда Дикарь общался с искином Дикого стаба. Очевидно теперь поток шел с открытого радиоэфира.

—… де доклад? Почему у меня нет связи…

— Привет, Буран!

— Что? Дикарь⁈

— Он самый!

— Но откуда? Хотя, сейчас это не важно. Друг, нам сейчас пригодится любая помощь. Скажи, что ты поможешь мне разгрести эту кучу навоза.

Рейдер лишь усмехнулся про себя.

— Разумеется. Кому как не мне этим заниматься?

— Класс!

Облегчение в голосе Бурана было чересчур читаемым. Похоже, дела и впрямь шли не очень.

— Что случилось⁈

— Мы слишком поздно получили информацию от Авроры. Я едва успел оповестить все группы, что находились на выходе, как их начали атаковать. Со многими связи нет до сих пор. Кто-то определенно решил поставить на нашем празднике жизни жирный крест. У тебя есть какой-то план⁈

— Нет, но у меня есть стая развитых зараженных, которые чертовски голодны. А еще есть дикое желание поквитаться со всеми, кто угрожает жизням жителей стаба, названного в честь меня.

Голос Бурана упал.

— Значит, это правда…

— Что? Ты о чем⁈

Тот уклонился от ответа.

— Неважно, после обсудим.

— Как скажешь. Я пока займусь решением наших насущных проблем. Буран, предупреди своих, кого сможешь — с северо-запада по моим следам движется группа Авроры. И у нее тоже есть чем удивить супостата. Проблема в том, что они остались без связи, так как шли через черноту. Отправь кого-нибудь их встретить. Она со своими «болванами» очень облегчит нам жизнь.

— Принято, займусь этим. А ты постарайся не помереть в ближайший час, понял⁈ Я все еще должен тебе кружку пива!

Дикарь хохотнул:

— Тебя никто не тянул за язык.

В этот момент Первая загрузила ему 3D карту окрестностей, на которых стояли пометки обнаруженных Настей врагов. Похоже, где-то в воздухе висело несколько беспилотников стронгов, которые время от времени обновляли данные, добавляя все новые и новые маркеры.

— Измени окраску отметок противника от ярко красного до оранжевого согласно уровню опасности, которую несут те или иные подразделения. Отдельно пометь технику врага.

Картина боя на схеме поменялась. Основной бой сейчас кипел в городском кластере по соседству с бывшей лабораторией внешников. Враг использовал бронетехнику как ударный клин, который пробивал оборону стронгов. Попятам за тройкой танков, и несколькими БМП шли штурмовые отряды пехоты, которые одно за другим брали здания, где бойцы стронгов организовывали очаги обороны. При этом на городскую застройку обильно сыпались снаряды и мины, еще больше усугубляя ситуацию. Дикарь сконцентрировался на одном участке, который выглядел самым хлипким — там количество стронгов было небольшим и стремительно убывало, а вот вражеской красноты было неприлично много. Он решил, что будет действовать отсюда, чтобы перевести положение из разряда угрожающего в просто тяжелое.

Но первоначальным приоритетом для Дикаря стала арта. Если верить информации Насти, вражеские САУ — один Гиацинт и три МСТА-С производили корректируемый артобстрел городской застройки откуда-то из района упавшей вышки мобильной связи, где некогда группа Кавказа устроила засаду колонне внешников. В принципе, логично — это господствующая высота в округе, есть хороший подъезд для техники. Где-то ближе к городской застройке обосновались две кочующих САУ Нона, которые то и дело закидывали прячущихся стронгов стодвадцатимиллиметровыми минами, и батарея Градов, которая лишала возможности какого-либо маневра, засыпая их пакетами градин. Вот именно с этих целей, как с первоочередных, Дикарь и решил начать.

Черт его знает, откуда прихлебатели килдингов взяли столько военной техники, но уровень подготовки впечатлял. На этот раз враги решили не оставлять стронгам ни единого шанса, а просто сравнять Дикий стаб с землей вместе с его защитниками.

Глава 28

День уже клонился к вечеру, и длинная тень от гранитного кряжа, на боку которого обосновался длинноствольный Гиацинт вместе со своим расчетом и две МСТА, протянулась от самой дороги до жидкого леска, где затаилась стая ведомая Голодом. Угомонить их было крайне сложно, твари после прогулки по черноте и небольшого марш-броска проголодались еще больше. А грохот выходов и прилетов артиллерии подстегивал их к действию еще больше.

Дикарь решил использовать эту тень как прикрытие для броска зараженных. Место тут было открытое, и стая была тут как на ладони. Но густая вечерняя тень, частично скрывала движение, и бросок мутантов не так бросался в глаза стороннему наблюдателю, если таковой будет смотреть в эту сторону.

Элитник и развитый рубер ушли на рывок к площадке, где разместилась вражеская арта. Остальная стая под руководством стартанула в сторону батареи РСЗО. Дикарь решил атаковать одновременно, дабы не дать врагу времени на то, чтобы отреагировать на новую опасность. Он полностью нырнул в сознание Голода, подстегивая зараженных, как мог. Впрочем, те и сами выкладывались на полную. И это дало свои плоды. Парочку из развитого элитника и отожравшегося рубера расчеты САУ заметили уже тогда, когда что-либо делать было поздно. Боевое охранение открыло огонь, но то было уже что мертвому припарка. Разве что элитник зацепил лапой выставленную МОНку, но она лишь частично повредила броню ему на боку и еще больше разъярила его. В результате дефицитные самоходки в течение минуты превратились в железный лом, а от расчетов и охранения остались лишь кровавые пятна на камнях.

У второй половины стаи дела шли чуть хуже — их заметили на подходах и по набегающей стае открыли огонь из двух пулеметов охранения шестерки РСЗО, стоявшей позади небольшой рощицы. Это стоило жизни нескольким набегающим спидерам, двум из пяти лотерейщиков, да один из четырех топтунов (благо не тот, на котором разъезжал Дикарь), получил пулю в колено и выбыл из боя. Но шипастый кусач, похожий на раздутую игуану, усаженную роговыми иглами словно елка, добрался до пулеметной пары Ножей и поставил точку в их жизненном пути. А второй рубер, тот, что поменьше, принялся крушить Грады, вылавливая врагов. Суетливо застучали автоматы расчетов, которые суетились вокруг Уралов, осуществляя перезарядку залпов. Дикарь спешился и поучаствовал в потасовке — пристрелил нескольких убегавших в панике от зараженных муров. И поделом, трусы получили по пуле в спины. Вскоре тут тоже все было кончено, мутанты принялись жадно жрать трупы.

Но веселье длилось недолго — на краю городской застройки из-за коттеджа выкатился один из вражеских танков и выдохнул облако порохового дыма, тут же спрятавшись назад. Металлическая болванка со страшным свистом пролетела в десяти метрах от Дикаря, размазав до состояния желе еще одного из топтунов, после чего взорвалась, вонзившись в макушку небольшого каменистого холма подле рощи. Застучал КПВТ, вокруг засвистели двенадцатимиллиметровые пули, выкашивая и без того поредевшую стаю. Дикарь поспешно дал команду оставшимся тварям на отход к кромке леса. Он решил сместить своих подопечных дальше, чтобы выйти из поля зрения озверевших танкистов.

Тем временем, элитник и рубер, отправленные им к упавшей вышке, дошли до городского кластера и начали играть в кошки-мышки с бронетехникой, отвлекая на себя внимание. Чем воспользовались их собратья, выйдя из зоны поражения и перегрупповались. Поредевшая стая вошла в пригород в километре от того места, где кипел бой.

— Первая, можешь соединить меня с лидером отряда, что обороняется в этой высотке⁈

— Секунду!

В эфире зашуршало, а потом дерзкий женский голос раздраженно сказал:

— Харза на связи! С кем говорю?

В памяти Дикаря всплыло веснушчатое лицо молодой девушки с огненно-рыжей шевелюрой, которая позволяла себе весьма резко разговаривать с нимфой.

— Здраствуй, Харза. На связи Дикарь, может, помнишь меня? Мы пересекались чуть больше месяца назад.

— Помню! Что ты хотел? Мне сейчас слегка не до разговоров!

— Я как раз по этому поводу и беспокою тебя. Хочу тебе помочь. Как у тебя обстановка⁈

Девушка раздраженно вздохнула.

— Это долбанный Сталинград! Нас зажали в высотном здании, танки регулярно стреляют прямой наводкой и накидывают с крупняка. Это уже не говоря о том, что арта, минометы и Грады долбят с амплитудой в полчаса. Потом передышка и сюда лезут штурмовые группы. У противника людей, как тараканов, он их вообще не жалеет. А у меня уже две трети личного состава либо «двести» либо «триста». Боеприпасы заканчиваются, еще один штурм и нам нечем будет отстреливаться.

— Принял. Дай азимут, откуда идут атаки и обстрел танками. С артой и РСЗО я только что разобрался, больше вас они беспокоить не будут. Но там по застройке катаются еще две Ноны, так что, мины пока будут лететь.

Тон девушки с раздраженного изменился на недоверчивый.

— Ты сейчас серьезно⁈

— Абсолютно. Я начинаю зачищать твой квадрат от врага. Одна просьба — попроси своих людей, чтобы не стреляли по зараженным. Даже если они рядом с собой увидят элитника, пусть прячутся и не стреляют.

В этот раз недоверчивость сменилась недоумением.

— Ну…ладно.

— Держитесь, скоро все закончится.

Дикарь отключился, и поминутно сверяясь с трехмерной картой, где Настя то и дело добавляла и убирала отметки обнаруженных и уничтоженных врагов, направил стаю вглубь городских кварталов, дав команду начать охоту на пехоту врага.

Первый танк обнаружился за отделением почты. Дикарь воспользовался тем, что экипаж был полностью сосредоточенным на элитнике и рубере, которые дразнили их с противоположной стороны перекрестка, на секунду показываясь и тут же прячась за высотными домами. Танкист двигал машину из-за угла, давал очередь из КПВТ и заезжал назад. Тот рубер, что остался при Дикаре, принялся скакать по балконам и очутился прямо над танком. Когда тот вновь спрятался за углом здания, рубер спрыгнул ему на башню, свернув в сторону ствол крупнокалиберного пулемета, и сунул лапу в приоткрытый башенный люк, откуда высовывался пулеметчик. Он зашарил внутри, чем вызвал приступ панического ора, который Дикарь уловил даже со ста с лишним метров.

Но долго ему развлекаться не позволили. С другой стороны перекрестка выкатился второй танк и БМП, которые принялись строчить из бортового оружия, силясь спасти экипаж. Дикарь дал команду элитнику и руберу, что раньше отвлекали на себя внимание, атаковать новый танк, а сам бросил своего топтуна к БМП, чья башня была повернута в противоположную от него сторону. Он на ходу запрыгнул на бронемашину, пнул ногой слегка приоткрытый люк, распахивая его настежь, и зашвырнул туда две гранаты. Внутри машины кто-то панически закричал, потом внутри грохнул взрыв, из люков вырвались языки пламени и клубы дыма, БМП встала как вкопанная и начала разгораться.

Из-за здания магазина выехал третий Т-82 и грохнул пушкой. Рубер-переросток, что самозабвенно колотил ручищами по башне танка, получил танковый снаряд в бок и с воем рухнул на землю. Элитник, перед этим свернувший танковый ствол вниз и сорвавший одну из гусениц танка, благоразумно скрылся из виду новой угрозы. Но в этот миг из окна многоэтажного здания прилетел выстрел из РПГ, угодив в моторный отсек последнего танка, отчего тот заглох, а из-под решетки радиатора начали проглядывать языки синеватого пламени.

— Хороший выстрел! Главное вовремя!

— Твои ручные зверьки тоже неплохо поработали! — недоумение в голосе Харзы сменило едва сдерживаемо ликование и радость.

— Это последние танки⁈

— С нашей стороны да. Но есть еще бронетехника с противоположной стороны города. Там оборону держат люди Кавказа. И те два блуждающих миномета, о которых ты раньше говорил. Наблюдатель докладывает, что они где-то восточнее стреляют время от времени.

— Принял. Собирай всех, кто у тебя еще в состоянии воевать, оставь людей, чтобы занимались ранеными. Я выдвигаюсь вперед, вы обходите врагов слева, ближе к бункеру. Будете отсекать тех, кто захочет уйти в вашу сторону. Начинаем выкуривать этих гнид из городских кварталов.

— Лады.

Тут на связь вышла Первая.

— Мы встретили группу Авроры. Они скоро выйдут к вам в тыл.

— Отлично.

На этот раз и сам Дикарь не мог скрыть радости. С «дуболомами» нимфы дела пойдут проще. Но он рано радовался.

— Фиксирую прибытие свежих сил врага с северо-западного направления. Потеряна связь еще с двумя группами. Судя по всему, они уничтожены. Фиксирую пролет трех ударных беспилотников. Всем занять укрытия!

Дикарь сломя голову бросился к ближайшему подъезду, приказав своим мутантам попрятаться в укрытиях. Сейчас он и сам услышал заунывное гудение «мессеров». Один из них пролетел где-то над головой, обстреляв из пулемета многострадальную высотку, где оборонялись люди Харзы. Потом прогрохотали взрывы — на обороняющих стронгов дроны массово сбрасывали бомбы и ракеты.

Спустя полчаса в соседнее с Дикарем здание подошел отряд Авроры в сопровождении «космонавтов» и друзей и крестников рейдера. Они решили не сближаться, дабы не дразнить «зверьков» и начали действовать синхронно, идя параллельными курсами и очищая город от «Ножей», которых тут набилось, что сельдей в банку. Стая Дикаря штурмовала дом за домом, постепенно уменьшаясь в количестве. Враги убивали его ручных мутантов, поскольку он не мог быть везде и сразу и допускал тактические ошибки. Успокаивало лишь то, что враги обменивали свои жизни на жизни зараженных по очень выгодному для стронгов курсу. Его стая положила не одну сотню врагов, тем самым изменив баланс сил.

Когда элитник, остававшийся последним из его тварей, подорвался на очередном танке, у которого сдетонировал боекомплект, в тот момент, когда мутант вскрыл башню и выуживал оттуда экипаж, Дикарь принял решение объединиться со своими друзьями.

Но Стикс решил по-другому.

Когда рейдер, двигавшийся перебежками в наступивших сумерках, вошел в узкий двор, ограниченный несколькими глухими стенками с трех сторон, нимфа вышла ему навстречу, в сопровождении своих марионеток. Их тоже стало меньше, жаркие бои последних часов перемололи многих.

— Ты в порядке⁈ Где наши?

Девушка устало мотнула белокурой шевелюрой куда-то себе за спину. Ее бледное лицо было измождено и перемазано грязью. Переход через черноту и многочасовой бой не прошел даром даже для этой железной девушки.

— В соседнем здании засели, ищут в тепловизор врагов по соседству. Мы раскатали основной ударный кулак, но вокруг еще хватает недобитков. Кроме того, Буран сообщил только что, что с севера снова подходят свежие подкрепления из муров и внешников. А с запада к нам во фланг лезут атомиты. Я думала, мы их уже почти всех перемножили на ноль, но их там до чертиков много.

Дикарь помрачнел.

— Мы их крепко потрепали, но не похоже, что им на это не насрать. Они снова и снова получают подкрепления. В то время как нас становится все меньше и меньше.

Ответить девушка не успела. Где-то в темном небе раздался нарастающий свист, а потом земля у них под ногами раскололась, и Дикарь почувствовал, как его подбросило в воздух, а потом с силой приложило боком и головой об бетон. Удар был такой силы, что из него вышибло дух, и он потерял сознание.

Когда рейдер пришел в себя, он почувствовал, как занемело все его тело. Где-то сбоку, под ребрами пульсировала кровью плоть в месте ушиба, болела грудь. Он пошевелился, проверяя все ли конечности на месте.

— Господи-боже, он жив, он очнулся.

Рядом с ним, судя по голосу, находилась Ева. Дикарю посветили в лицо фонариком. Он прикрылся ладонью от света.

— Что случилось?

Мрачным тоном ответил Лунь.

— Вас с Авророй накрыли минометом.

Дикарь болезненно закашлялся, из легких вылетел влажный липкий ком мокроты, соленой на вкус.

— Аврора…что с ней⁈

Фонарик в руках разведчика выхватил из темноты тесного помещения, где они находились, мертвенно-бледное лицо девушки. У Авроры не было нижней части тела, рядом со страшной раной натекла темная лужа крови, были видны следы волочения. Но судя по сухим, едва уловимо шевелящимся губам, она еще была жива. Голова девушки покоилась на чьем-то рюкзаке.

— Дикарь…подойди…

— Какого черта вы все смотрите⁈ Она же умирает! Где помощь! Что вообще происходит!

Страх, гнев, ярость, беспомощность смешались сжигая его изнутри.

— Крестный, успокойся. Она сама нам запретила!

Нимфа снова позвала его едва слышно.

— Дикарь, подойди сюда…

На рейдера словно вылили ушат с холодной водой. Он приблизился к раненой девушке.

— В нижнем кармане шприц со спеком… Вколи половину… не больше… Не хочу отключиться… раньше времени. Бл@дь, как же больно…

Дикарь принялся судорожно рыться по карманам одежды, которая пропиталась кровью и встала колом. Нащупав искомое, он освободил иглу, сняв колпачок, и взялся за холодное, словно у мертвеца, запястье девушки.

— Посвети.

Ему едва удалось нащупать иглой истончившуюся вену на руке нимфы. Пульс едва-едва прощупывался. Но спустя тридцать секунд кожа на ее щеках порозовела, и она начала чаще и глубже дышать.

— Нужно срочно везти тебя к медику, иначе ты истечешь кровью окончательно! Слышишь меня, Аврора!

Аврора некоторое время молчала, но потом заговорила. В этот раз ее голос был значительно тверже и напоминал тот тон, к которому все они привыкли.

— Все в порядке, не суетись. В конце концов, Компас был прав — от судьбы не уйдешь. Он предупреждал меня — пойду за тобой, найду смерть.

Девушка помолчала, собираясь с силами. Грудь ее тяжело вздымалась. Она остановила Дикаря, который не желал молча наблюдать как она умирает.

— Не перебивай меня, времени осталось мало. В куртке, под нагрудным карманом. Вскрой ножом.

Дикарь после секундных раздумий, нащупал рукоятку клинка на поясе и расстегнул отворот курточки девушки. Там обнаружился потайной клапан, в котором находился небольшой предмет. Разрезав ткань, рейдер вынул кожаный чехольчик, внутри которого в лучах светодиодного фонаря блеснул белоснежный шарик, теплый на ощупь.

Дикарь пораженно вздохнул.

— Белка⁈ Откуда? Хотя, неважно. Глотай немедленно, она спасет тебе жизнь!

Он попытался засунуть жемчужину в рот нимфы, но та слабым движением остановила его.

— Это не для меня, дубина. Она понадобится тебе, вернее, вам с Евой, когда придет срок. Когда родится мальчик, ему это потребуется. Поэтому не спорь.

Дикарь замер, словно громом пораженный. Он переглянулся с Европой, но девушка выглядела ошарашенной не меньше него самого.

Девушка вложила белоснежный шарик ему в ладонь и закрыла пальцами сверху. Она несколько десятков секунд тяжело дышала, после чего откашлялась, забрызгав кровью подбородок.

— Я же знахарь, ты забыл? Я поняла, что у вас будет дитя, едва ее увидела лично. Мне же даже белка неспособна помочь. То, чтосо мной сделал ублюдок Тритон… Я так и не смогла от этого оправиться.

— Ты поэтому полезла на зараженные радиацией кластеры⁈

Нимфа едва слышно рассмеялась.

— Заметил таки. Ты прав, «космонавты» и атомиты подчиняются нимфе, только если та сама атомит. За те недели, что мы лазали по Зоне, я слишком сильно перестаралась и теперь медленно, но уверенно обращаюсь. Так что, даже хорошо, что я ухожу раньше.

Дыхание Авроры стало надсадным. Ее темная кровь все шире растекалась по бетонному пыльному полу. Голос девушки вновь ослабел, глаза подернулись поволокой. Дикарь пришлось наклониться к самым губам, чтобы разобрать слова.

— Передай Бурану, что мне жаль, что все так обернулось… Это единственное, о чем я действительно сожалею…

Голова Стервы с Востока, одной из легенд Внешки дрогнула и опустилась набок. Взгляд нимфы потускнел, она отпустила руку Дикаря. Лунь стянул с головы свою пилотку. Ева судорожно вздохнула.

Глава 29

Рейдер почувствовал, как в груди у него разливается сжиженным азотом пустота и безразличность ко всему. Он вышел наружу, в попытке найти уединение, прислонился к стене и отключился от реальности.

Сложно сказать, сколько прошло времени. Но Дикарь пришел в себя, потому что к нему обратилась Вторая Настя.

— Хозяин, я получила выходящий вызов от Создателя.

— Что…подожди, что⁈

— Вас вызывает господин Хэдхантер.

— Вот еще новости.

На сетчатке глаз появилось изображение футуристического шлема Хаха. Как только вызов был принят, шлем стёк на плечи костюма, открыв взору собеседника лицо наемника.

— Приветствую напарник! Рад видеть тебя живым!

— Взаимно, приятель. Что случилось такого, что ты внезапно вспомнил о моей скромной персоне.

— Ну, не скромничай, ты уже стал довольно известной в узких кругах личностью, за жизненным путем которой многие следят с неподдельным интересом. Но вообще, ты прав. Кое-что случилось и у меня есть для тебя предложение.

Дикарь грустно усмехнулся.

— От которого я не смогу отказаться⁈

Наемник благожелательно усмехнулся.

— Можно и так сказать. Думаю, ты скоро захочешь покинуть эти места, и у меня есть для тебя неплохой вариант. Предлагаю встретиться и с глазу на глаз все обсудить. Через час южнее того места, где ты сейчас находишься примерно на тысячу метров. Там во дворе стоит ярко-желтая трансформаторная будка. На ней граффити — красная роза. Лови отметку на карте. Буду ждать тебя внутри. Одного. До встречи!

Нолд отключился, не прощаясь, Дикарь, обдумывая этот до невозможности странный и неожиданный разговор, наконец-то, пришел в себя. Где-то внутри все еще ныла боль от потери, но та всеподавляющая апатия, что навалилась на него со смертью Авроры, постепенно ослабила хватку.

Из полуподвального помещения какого-то магазинчика, куда его заволокли друзья после контузии, вышла Европа. Дикарь как раз закончил осматривать себя со всех сторон — на предмет ранений. Но, на удивление, он не заработал ни одной дырки от осколков минометного снаряда, взорвавшегося совсем близко. Разве что плитник обзавелся разлохмаченным отверстием снаружи. Но бронеплита выдержала удар и обошлось без крови. Словом, Дикарю вновь несказанно повезло. В отличие от Авроры и ее уцелевших марионеток — они приняли на себя большую часть осколков и получили страшные раны, никто из них не выжил.

— Ты как?

Девушка с затаенной болью и переживаниями заглянула ему в глаза.

Рейдер не стал храбриться.

— Знаешь, бывало и получше. Мы с ней прошли огонь, воду и медные трубы. Думал уже, что такая как она будет жить вечно.

— Если тебе нужно выговориться, я всегда рядом!

Дикарь с благодарностью кивнул ей в ответ. На сердце немного потеплело. Девушка, тем временем, выудила из разгрузки очень знакомо выглядевший «люгер» и протянула его ему в руки.

— Она мне это отдала при нашей прошлой встрече. Просила сохранить для тебя. Вот, возвращаю.

Дикарь с грустью окинул взглядом подарок Бисмарка. Его вещь таким странным способов вернулась обратно к нему. Чем дольше он смотрел на него, тем сильнее в его голове оформилась мысль, что недавала ему покоя с момента разговора с нолдом.

— Ева?

— Что?

— Отправишься за мной?

Девушка без раздумий кивнула.

— Куда ты — туда и я. Хватит уже с меня отношений на расстоянии. Особенно, теперь. Она положила руку на пока еще плоский животик, скрытый под одеждой.

Рейдер усмехнулся:

— Даже не спросишь куда?

Девушка пожала плечами.

— Разве это важно⁈

Ему оставалось лишь согласиться.

— Наверное, нет.

— Вот видишь. И это — там по рации передали, что к нам Буран идет. Наверное, хочет поговорить с тобой. И тело Авроры забрать.

Буран словно ждал, когда Ева вспомнит о нем. Ухо рейдера уловило громыхание нескольких пар ботинок, а потом сумерки разрезали лучи светодиодных фонарей. Буран увидел их парочку, махнул своей охране, чтобы те взяли периметр под контроль. Боевики рассредоточились по территории, а лидер Дикого стаба приблизился к рейдеру. Ева тактично ушла, оставив их наедине.

Мужчины молчали. Дикарю не хотелось говорить, а Буран не начинал разговор первым. Спустя несколько минут он спросил.

— Она сказала что-нибудь перед тем как… перед…

— Да. Просила передать тебе, что ей жаль, что все так сложилось. И сказала, что это единственное, о чем она сожалеет.

Грубое лицо Бурана исказила гримаса боли. Даже в сумерках Дикарь заметил, как осунулось и постарело лицо его друга. Но подавив судорожный вздох, лидер Дикого стаба взял себя в руки.

— Ты и твои ребята как? Кто-то еще пострадал?

— По мелочи, в основном. Чернотой пришлось идти на скорость, подкосило новичков. Что там с нашими врагами?

— Убиты или сбежали. Когда ты и Аврора… В общем, когда вы пропали со связи, я уже начал думать, что нам хана. Но тут подоспели рейдерские отряды из Флюгера, Трехстенка и Сестер. Килдинги напали на Флюгер, разорили его. Но большая часть народа успела бежать на контейнеровозе. Словом, это стало последней каплей и Палаш откликнулся на мой призыв о помощи, да и на другие соседние стабы надавил, те тоже отправили подмогу. Противника зажали с трех сторон, большую часть всей этой нечисти перебили. Некоторые, конечно, успели сбежать, их сейчас ловят ягд-команды, но это мелочь. Думаю, можно смело говорить, что на ближайшее время окрестности нашего и других ближайших стабов станут намного безопаснее. Хотя бы этим можно утешиться после всех сегодняшних потерь

— Что же, это действительно хорошая новость. Но ведь есть и плохая, верно⁈

Дикарь пронзительно посмотрел в глаза своему другу. Его зрению сумерки были не помехой.

— А ты стал совсем другим. Сильно изменился с нашей последней встречи!

Тот лишь пожал плечами.

— Ты сам говорил — Улей нас меняет, хотим мы того или нет. Я не исключение.

— То, что ты творил в окрестных мелких стабах… вернее, этот твой Голод… Мне Хранитель убежища объяснила, но. Боги Стикса, Дикарь — ты же там устроил настоящую резню!

— Давай ближе к сути. Раз ты в курсе раскладов, нет смысла тянуть кота за самое дорогое!

— Твои похождения попали на камеры беспилотников. Эта информация дошла до соседних стабов. Короче, тебя внесли в черные списки и на ликвидацию за награду для охотников за головами. В нескольких стабах.

Было видно, что Буран мается, не знает как перейти к сути. А Дикарь вдруг сложил все пазлы воедино и почувствовал ледяное спокойствие.

— Мне придется уйти⁈

— Наши силы сильно ослабли после сегодняшней заварухи. Нам придется идти на уступки соседним стабам, пока мы снова не встанем на ноги. Я не смогу тебя прикрыть!

Он с хрустом сжал кулак, было видно, что Буран едва сдерживает гнев.

— Эти ублюдки еще даже поздороваться не успели, как уже начали требовать тебя выдать. Суки. Ты же всех нас спас! Без тебя каждого из нас сегодня вкатали бы в асфальт. Еще и Аврора.

Буран скрипнул зубами в бессильном гневе. Дикарь же напротив, успокоился и отпустил ситуацию. Ему стало просто все равно, он словно выгорел изнутри, исчерпав свой сегодняшний лимит эмоций.

— Сколько у меня времени⁈

— Нисколько. Тебе нужно прямо сейчас уходить. Я выиграл тебе время до утра, но с восходом солнца на тебя откроют охоту.

— Это касается только меня⁈ Никого из моих ребят это на коснется?

— Нет, я клянусь тебе!

Дикарь удовлетворенно кивнул.

— Хорошо.

Он приблизился к Бурану и обнял его, похлопав ладонью по спине.

— Не грузись, дружище, здесь нет твоей вины. Я и сам собирался уйти на какое-то время из этих мест. Столько всего случилось. Нужно многое обдумать.

— Уверен? И куда направишься? На Запад? Или, наоборот, на Восток?

— Еще пока не решил.

Буран сжал ему своими ручищами плечо.

— Один год! Обещай мне, что вернешься ровно через год. Мы все, я — у тебя в долгу! Ты спас наши задницы!

Дикарь кивнул печально.

— Если хочешь мне отплатить — кинь на могилу Авроры от меня горсть земли. И позаботься о моих ребятах, лады?

Буран лишь кивнул головой.

— Что же, тогда прощай! И постарайся не похерить этот стаб — иначе будешь передо мной отвечать, усек⁈

Тот улыбнулся по-настоящему — впервые с начала этого разговора.

— Договорились!

Буран развернулся, на ходу дав команду своим сопровождающим. Те спустились в подвал и вынесли оттуда тело нимфы, завернутое в брезент. После чего вся группа растворилась в сумерках вступившей в свое право ночи. Дикарь посмотрел им вслед, после чего вздохнул и тоже направился в полуподвальный магазинчик. Перед уходом нужно было сделать еще одно дело.

Токсин, Лунь, Бисмарк и Топор выглядели подавлено. Всем тяжело дался забег по черноте, последующий тяжелый бой, а гибель нимфы подкосила моральное состояние группы. Дикарь осмотрел их лица в свете фонаря, каждого из них, поскольку все они так или иначе прошли вместе с ним часть его пути. Хотел он этого или нет, их судьбы были тесно переплетены и уйти просто так, не попрощавшись, он не мог.

— Ребята! Я знаю, день у вас выдался непростой, но мне нужно вам кое-что сказать. Я всем вам жутко благодарен за то, что вы пришли мне на выручку. Я буду обязан вам по гроб жизни. И однажды я этот долг вам обязательно верну. Но сейчас пришло нам время попрощаться. Я ухожу. Дальше вам придется самим решить что делать. Если хотите — Буран найдет вам местечко в Диком стабе. Либо можете последовать моему примеру, и отправиться куда-то еще. Я был бы рад, если вы помогли Бурану разгрести последствия нападения, но настаивать не буду. Вам решать.

Лунь сжал сухие губы в нитку.

— Я пойду за тобой!

Токсин явно поддерживал его в этой мысли. Но это не входило в планы Дикаря.

— Не в этот раз, крестник! Со мной пойдет только мать моего будущего ребенка. Можете обижаться на меня, но это мое решение окончательное.

Разведчик посмотрел ему в глаза долгим взглядом, после чего вздохнул тяжело и махнул рукой.

— Ладно, Дикарь. Делай как знаешь. Ты ведь упертый, все равно по своему поступишь.

Он отложил карабин в сторону и подошел к Дикарю в упор. Сжал его в объятиях так, что ребра хрустнули, после чего пожал руку. А у того в памяти всплыл образ разведчика в их первую встречу — в летнем лесу, под грохот боя. От того Луня почти ничего не осталось, Стикс знатно над ним поработал. Но внутри разведчик остался тем же самым, хоть и нелюдимым и неразговорчивым, но отзывчивым и надежным человеком. Таких в Улье встретишь не часто.

— Я останусь тут, в этом стабе. Возвращайся когда сможешь, я буду ждать.

Лунь собрал свои пожитки и отправился следом за группой Бурана, а его место занял Бисмарк. Австриец ничего не сказал, лишь залихватски щелкнул каблуками берец и отдал Дикарю честь. После этого крепко пожал руку и бросился нагонять своего бывшего противника, а ныне надежного соратника — выходца из Советского Союза.

Токсин сжал руку как клещами.

— Спасибо тебе, крестный! За все! Если бы не ты мне тогда встретился — кто знает, что бы со мной стало.

— Потрепал тебя Улей рядом со мной неслабо.

СОБРовец лишь пожал плечами.

— Кораблю безопаснее в бухте, а не в открытом море. Но строили его не для этого.

— И то верно. Чем займешься?

Токсин пожал плечами.

— Кто знает⁈ Пока, наверное тут останусь — им явно не помешает моя помощь. А там поглядим! Бывай, крестный. Береги себя!

Еще один крестник покинул его, отправившись следом за Лунем. Последним попрощаться подошел Топор. Он задумчиво смотрел на Дикаря какое-то время, после чего начал говорить.

— Я все время представляю себе, что бы со мной стало, если бы ты меня не вытащил из той вонючей атомитской дыры. Как представлю, что ходил бы до сих пор с этой дрянью на спине — мороз идет по коже, бр-р-р. Я твой должник, Дикарь, ты меня буквально из Преисподней вытащил. Если тебе когда-то потребуется помощь, хоть в чем — ты знаешь к кому обратиться!

— Заметано. Куда теперь направишься?

Топор пожал плечами.

— На Запад! Думаю, Налима найти — он мой ближник, мы много дерьма вместе схавали. Надеюсь, он еще жив.

— Тогда, желаю тебе в этом удачи. Прощай!

— Счастливо дружище! Береги себя и свою женщину! Ребенок в Стиксе — дело уникальное и непростое. Надеюсь, у вас все получится!

Когда трейсер тоже покинул подвал, Дикарь посмотрел на Еву.

— И нам пора идти!

Девушка лишь твердо кивнула головой и направилась к выходу.

* * *

— И куда мы теперь?

Дикарь прислушивался к звукам ночи. В темноте стрекотали кузнечики и цикады, пела какая-то ночная птица. В остальном было тихо. Но расслабляться было рано — в Улье не бывает безопасных мест. Где-то во тьме мог запросто притаиться развитый зараженный либо мур-недобиток.

— Встретимся с одним моим другом. Он уже должен сколько прийти.

Дикарю стоило некоторых трудов найти трансформаторную будку, про которую говорил Хаха. Если бы не геолокационная метка на его карте, он вообще вряд ли бы увидел ее в сумерках. Но теперь они зашли внутрь и замерли возле оборудования, которому уже никогда больше не грозило вновь заработать.

— Я же велел приходить одному⁈

Хэдхантер материализовался из воздуха, его костюм сбросил стелс в каком-то метре от парочки. Европа ойкнула от неожиданности, а Дикарь поймал себя на мысли, что даже нисколько не почувствовал приход и присутствие нолда. Технологии и сноровка внешника поражали воображение, как и раньше.

— Кое-что поменялось, пришлось взять компанию.

Дикарь скорее почувствовал, нежели понял, что нолд сканирует Европу.

— Хм. Понимаю. Это «кое-что» и впрямь многое меняет.

— Хаха, давай ближе к делу, лады⁈ Ты же меня сюда позвал не светские беседы вести, верно? А у меня был крайне длинный, и чертовски дерьмовый денёк.

— Можно подумать, в Стиксе бывает иначе! — нолд увидел, как перекатились желваки на челюстях рейдера — Ладно, ладно. К сути, так к сути. У меня к тебе предложение поработать на Корпорацию.

Дикарь удивился.

— В качестве кого? Лабораторной крысы? Судя по тому, что ты рассказывал в прошлую нашу встречу, ваша корпа не сахар.

— Ну, как и у любой корпорации у нее есть свои неприглядные стороны. Но контракт дает тебе массу преимущества и привилегий. И да, не буду скрывать — ты заинтересовал наш Научный отдел, твой случай по многим параметрам уникален, а они такое любят, новая информация зачастую ведет к новым разработкам. Так что, на первых парах, тебе придется часто контактировать с нашими научниками. Но твой тип контракта подразумевает, в первую очередь, оперативную работу.

— То есть, я буду работать как ты⁈

Хаха наклонил голову.

— Моя специализация это диверсии, сбор информации и разведка. Судя по тому, что я о тебе знаю, тебе скорее предложат специализироваться на силовых акциях в Стиксе. Либо выступать силовым прикрытием для таких оперативников, как я, в случае если операция пойдет по плохому сценарию.

— То есть, заниматься тем, что у меня лучше всего выходит⁈

— Угу. После соответствующей подготовки, которая значительно расширит и дополнит твои возможности. А в купе с нашими технологиями… Ну, думаю ты и сам прекрасно понимаешь.

Дикарь задумался.

— Меня точно не упекут в какую-нибудь дыру и не вскроют там черепушку⁈

Хедхантер ухмыльнулся.

— Мыслишь слишком стереотипно. Нам это ни к чему — ты напичкан нанитами, а они дают нам полную информацию о тебе вплоть до атомарного состава твоего тела.

— Тогда зачем вашим ученым оригинал в виде меня⁈

— Ну, они следуют протоколу, плюс оригинал всегда лучше смоделированной копии. Да и согласись — если бы я хотел, то легко мог бы тебя парализовать и забрать с собой. Но Корпорации важно, чтобы ты сотрудничал добровольно. Тогда это будет эффективно и будет служить обоюдной выгоде.

— Что случится, если я откажусь?

Наемник пожал плечами.

— Я просто заберу у тебя нанитов. Корпорация не может себе позволить, чтобы ты разгуливал по Улью с нашей технологией внутри своего тела, это ее собственность. К слову, вели своему помощнику дать мне доступ к твоей системе. Я не хочу применять грубые методы — это может навредить как тебе, так и искину. А мне бы не хотелось калечить таких уникумов.

Перед глазами Дикаря всплыл запрос на административный доступ и он, подумав немного, подтвердил его. Настя стала демонстрировать, как Хаха принялся делать запросы по работе нанороя.

— Честное слово, мужик — кости, сухожилия, связки, мышцы. Надо же было себя так проапгрейдить⁈ Синаптический бустер тридцать восемь процентов, жесть! У нас даже ветераны боятся больше чем на треть разгоняться! Как ты себе нейронную сеть не сжег такой нагрузкой⁈ А, понятно, бешеная регенерация! Еще эта эмуляция сознания Высшего зараженного. Ты прямо кладезь сюрпризов. Теперь понимаю, почему наши яйцеголовые так хотя тебя заполучить в свои руки.

Нолд погрузился в изучение информации и замолк на какое-то время.

— Словом, учитывая, что ты с собой сделал — долго без нанороя ты не протянешь.

Дикарь нахмурился.

— Выходит, предложение твое никакое не предложение, а безальтернативный ультиматум.

— В каком-то смысле. Но учитывая последние новости, это, наверное, лучший вариант для тебя, твоей девушки и вашего общего ребенка. Стикс не лучшее место, для того чтобы рожать детей. А когда за твою голову объявлена награда и подавно.

Здесь Дикарю крыть было нечем. Ситуация вокруг него нарисовалась и впрямь не радужная.

— Решай, Дикарь. Время на исходе — у тебя осталось примерно четыре минуты, чтобы сделать выбор.

Рейдер посмотрел в глаза Европе, которая все это время хранила молчание и не влезала в малопонятный ей разговор. Но девушка была не глупа и отдавала себе отчет, что сейчас решается судьба — их двоих и еще не рожденного ребенка. Она лишь коротко кивнула Дикарь, и взяла его за руку. После этого тот окончательно принял решение.

— Я согласен. При условии, что твоя Корпа обеспечит меня и мою семью всем необходимым, а также гарантирует неприкосновенность и полную безопасность для моей женщины и нашего ребенка.

Охотник за головами посмотрел ему в глаза и медленно кивнул.

— Ты получишь желаемое, это я тебе могу обещать. Договор подпишешь уже на территории базы. И я тебя прошу — не совершай глупостей, система безопасности там суровая, потому следуй указаниям и повторяй за мной, лады⁈

Рейдеру оставалось лишь кивнуть.

— Что теперь⁈

Нолд вынул из крепления на бедре плоскую шайбу размером с блюдце и бросил ее на пол. Та с четким щелчком примагнитилась к железу и загудела, словно рой ос. Спустя десять секунд она накалилась докрасна и над ней начала формироваться воронка искаженного пространства. Запахло озоном, как после грозы.

— Через тридцать секунд фазовый переход будет выполнен и откроется экстренный эвакуационный портал. У нас будет ровно двадцать пять секунд, а потом портал закроется. Поэтому четко выполняйте мои приказы и не тратьте время впустую. Все понятно?

Парочка кивнула и спустя полминуты воронка превратилось в отдававшее синевой микроторнадо, внутри которого искрили разряды электричества. Нолд дал команду:

— Готово! Девушка первая!

Ева посмотрела на Дикаря и без колебаний шагнула в воронку. Раздался хлопок, рейдер почувствовал, как у него в волосах затрещали разряды электричества.

— Твоя очередь!

Тот лишь набрал воздуха в легкие, словно собирался нырнуть под воду и сделал шаг. Его подхватил вихрь и тело, ставшее легким, словно пушинка, провалилось куда-то в изнанку пространства.

Нолд шагнул следом за Дикарем. Воронка с хлопком поглотила его тело облаченное в костюм и спустя еще десять секунд принялась пульсировать с нарастающей амплитудой, после чего взорвалась голубой извилистой молнией и растворилась без следа. Металлическая шайба, брошенная нолдом на пол будки, превратилось в расплавленный стальной блинчик, который еще некоторое время алел в темноте, но затем быстро остыл.

Стальной рифленый пол ударил по ступням, и Дикарь упал на колени. Рядом стошнило Европу. Рейдер сделал над собой усилие и встал на ноги. И тут же обомлел — он стоял посередине круглой комнаты приличного размера, часть стены представляла собой стеклянный прозрачный экран. А за ним в пустоте космоса парило огромное тело планеты, не узнать которую было невозможно. Огромное красное пятно циклопического антициклона на экваторе идентифицировало Юпитер даже в глазах несведущих людей.

— Добро пожаловать на научную станцию Аркон-13.

Ева приблизилась к Дикарю и пораженно начала разглядывать величественную планету, плывущую в ченоте вакуума. Рейдер взял ее за руку и слегка сжал пальцы.

— Что с нами теперь будет⁈

Дикарь подумал немного и ответил ей твердым голосом:

— Думаю, теперь у нас с тобой все будет хорошо!

Эпилог

Дыхание сбилось, чего с ним не случалось уже очень давно. Погоня шла попятам. И преследовали его не какие-то новички, а матерые старожилы Улья, связываться с которыми даже ему хотелось меньше всего. Черный до последнего надеялся, что ему удастся реализовать свой план и подавить сопротивление стронгов. Но когда им на помощь пришли рейдерские группы из соседних стабов, на этом был поставлен крест. Колонна внешников, что шла на помощь атакующим группам взлетела на воздух, подорвавшись на минах, муры и атомиты не отличались высоким духом и побежали, столкнувшись с организованным и фанатичным сопротивлением, а Ножи, на которых килдинг делал основную ставку, понесли ужасные потери от стаи, что привел с собой Дикарь. После этого идеально выверенный план, что сулил успех, рассыпался, словно карточный домик.

Опять этот Дикарь, чтоб ему пусто было. От одной мысли об этой мрази, внутри Черного все закипало от гнева.

Но сейчас нужно усмирить свои эмоции. В Улье хватает сенсов, которые могут найти тебя по одним лишь эмоциональным эманациям.

Он затаился в зарослях папоротника, уткнувшись носом в лесную подстилку. Преследователи почти нагнали его. Еще немного и его найдут. Впервые за много лет Черный испытывал с трудом подавляемый страх.

Когда он уже услышал шуршание одежды погони и приготовился подороже продать свою жизнь, на рот ему легла чья-то жесткая ладонь, а чьи-то губы рядом с его ухом прошептали «замри». Черный сперва запаниковал, но потом увидел вторую руку неизвестного, сжимавшую пистолет, на которой был вытатуирован косой крест — опознавательный знак приближенных к Владыке килдингов. От сердца отлегло.

Вот только ненадолго. Когда погоня ушла дальше и опасность миновала, он попытался поблагодарить своего спасителя, но не смог. Тело ему не повиновалось. Его полностью парализовало. Черный вновь запаниковал и попытался применить дар на побег. В этот момент неизвестный вновь подал голос и перевернул его лицом вверх.

— Не старайся, Архонт. Твои дары больше тебе не помогут. Или я должен сказать «бывший Архонт»?

Черный с ужасом посмотрел в ледяные глаза неизвестного ему килдинга и понял, на что не обратил внимания в первый миг. Косой крест был татуирован не черной, а багровой краской. Перед ним стоит Ликвидатор. Тот, кто уничтожает неугодных Владыке Культа.

— Ты не оправдал ожиданий Владыки. Дважды. Пришло время платить по счетам!

Чистильщик с абсолютно неподвижным и невыразительным лицом принялся распаковывать небольшой черный рюкзак, вынимая оттуда несколько мотков репшнура, и четыре заостренных металлических крюка. Черный холодея изнутри, наблюдал за его манипуляциями. Он был обездвижен и все, что мог делать — это дышать и бояться, потея от страха.

Вскоре все было готово, и Ликвидатор принялся загонять крюки за сухожилия руки и ног, пронзая конечности насквозь. А Черный, страдающий от жуткой боли, даже не мог издать никакого звука. В конце концов, его распяли на деревьях, растянув конечности веревками в разные стороны. Когда тело бывшего Архонта культа было зафиксировано между стволами елей на уровне плеча взрослого человека, Ликвидатор вынул кривой нож и вспорол одежду истязаемого. Он вонзил клинок в самый низ живота и резко дернул нож за рукоятку. Рана резко расширилась и из нее на лесную подстилку выпал ворох сизых кишок, отвратительно запахло скотобойней. Глаза Черного грозили вылезти из орбит, он тяжело и часто задышал.

— Стикс, прими в свои объятия заблудшую еретическую душу и упокой ее навечно в своих объятиях.

Чистильщик вытер нож об мох, убрал его обратно в рюкзак. После чего критическим взглядом окинул место расправы и, хлебнув живчика из фляги, бесшумно растворился в лесном полумраке.

Спустя полчаса к Черному вернулась способность управлять своим языком и губами. Он тут же завыл не своим голосом. Нестерпимая боль сводила его с ума.

На его вопли из елового подлеска приковылял вялый, совсем недавно обратившийся пустыш. Под завывания жертвы он доплелся до вороха свисающих кишок и принялся за свою первую в Улье трапезу.

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/168793

Content

S-T-I-K-S. Дикарь 4. Дикая охота

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог