Остин Бейли

Саймон Фейтер

Костяная дверь

Austin Bailey

SIMON FAYTER AND THE DOORS OF BONE

Copyright ©2017 by Austin Bailey

© Моисеева Е.А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Посвящается невидимым ангелам

Пролог

Голубой глаз, карий глаз

Отвага – это не отсутствие страха, а победа над ним. Отважный человек – это не тот, кто не испытывает страха, а тот, кто с ним борется.

Нельсон Мандела[1]

В день летнего солнцестояния в маленьком пригородном квартале с извилистыми улочками и яркими домиками родился ребёнок, у которого один глаз был голубой, а другой – карий. На следующий день мать принесла его из больницы домой, убаюкала, и он уснул в потоке солнечного света, лившегося из окна. Она назвала ребёнка Саймоном.

Если бы мать Саймона посмотрела в окно на ярко-жёлтый дом на другой стороне улицы, то увидела бы, что за ней наблюдает старуха. У этой старухи было девять кошек, но не было ни одного родственника, и она все дни вязала и следила за соседями. Теперь старуха улыбалась, потому что мать Саймона вернулась из больницы с новорождённым мальчиком. Конечно, она не могла знать, что у этого мальчика один глаз голубой, а другой – карий, что именно это означает и какие беды может на всех навлечь. Если бы она это знала, то, наверное, не радовалась бы так. Но она улыбнулась, откинулась на спинку кресла-качалки, вспоминая свою долгую жизнь, и уснула.

Она больше не проснулась. Эта женщина была очень старой, и в конце концов все должны умереть. Но это счастливая история (по большей части), поэтому я с радостью сообщаю, что она умерла по естественным причинам и не была забыта или съедена своими кошками, как порой случается. На следующее утро тело увезла полиция. Сотрудники службы по контролю за животными приехали за кошками, грузчики упаковали все её вещи в ящики, уборщики отчистили ковёр средством от кошачьего запаха, и до захода солнца жёлтый дом опустел. В саду появился сотрудник банка, чтобы прибить ярко-красную табличку с надписью «Продаётся». Но тут ему позвонили, и он убрал табличку. Дом уже продали.

Как только сотрудник банка уехал, из такси выбрался очень старый и очень дородный[2] мужчина в голубых джинсах и старых кожаных рабочих ботинках. Он был лысым, с огромными закрученными белыми усами. Если не считать усов, он выглядел вполне обычно, вот только один глаз у него был голубой, а другой – карий.

Мужчина несколько секунд осматривал окрестности, стараясь не слишком пристально разглядывать дом, где жила молодая мать со своим новорождённым сыном. А потом направился к своему новому жилищу, держа в руках всего два предмета: старый клетчатый чемодан и маленькое растение в горшке (фикус). У самой двери он открыл чемодан, достал оттуда ключ и вошёл в дом.

В доме приятно пахло чистотой: мужчина не имел ничего против кошек, но Финниган страдал аллергией. Он запер дверь и подбросил фикус в воздух, так что тот перевернулся, рассыпая вокруг комья земли. Не успел горшок снова коснуться пола, как мужчина властно произнёс: «Финниган!» – и фикус превратился в девятифутовую[3] тёмно-синюю гориллу[4].

– Обязательно надо было так меня швырять, Аттикус? – спросил Финниган. У него был такой низкий голос, что у вас начинало вибрировать в груди. – Ты испачкал ковёр.

Старик пожал плечами.

– Мальчик или девочка? – спросил Финниган.

– Мальчик, – ответил Аттикус. – Родился позавчера. Он и его мать живут в доме напротив.

– Глаза?

– Голубой и карий.

Финниган хмыкнул, прошёл по комнате и приподнял жалюзи.

– Что-нибудь произошло?

Аттикус фыркнул.

– Сомневаюсь. Псы не смогут почуять его по крайней мере ещё одну неделю.

Финниган приподнял бровь.

– Ты сказал, что этот отличается от других.

– Я всегда так говорю. – Аттикус открыл чемодан и сунул внутрь руку. Чемодан был глубиной всего несколько дюймов, но его рука исчезла в нём по плечо. Он вытащил оттуда что-то массивное, мягкое и оранжевое, перетекавшее за края чемодана, как будто ему не терпелось сбежать. Секунду спустя Аттикус опустился в плюшевое оранжевое кресло и поставил чемодан на колени.

– Поможешь украсить дом?

Он начал вытаскивать из чемодана разные предметы и швырять их Финнигану. Кухонные стулья и стол перелетели через всю комнату, и дугар их с лёгкостью ловил и расставлял по местам. Старик продолжал распаковывать чемодан, а Финниган время от времени комментировал его действия или жаловался. За кухонной мебелью последовали семь книжных полок с книгами («Нам точно всё это нужно? Знаешь, у них есть такая штука, которая называется «электронная книга…»), старый чёрно-белый телевизор («Серьёзно, купи уже телевизор с плоским экраном!»), диван, карточный столик, туалетная кабинка, надувная кровать, наполненная водой, и…

– Кухонная раковина, Аттикус? Серьёзно? В домах уже установлены раковины!

Старик рассердился.

– Это раковина моей бабушки, Финниган, и ты это прекрасно знаешь. – Аттикус щёлкнул пальцами, и огромная медная раковина вылетела из лап Финнигана и скрылась за углом. Послышался громкий лязг, металлический скрежет и звук разбитого стекла.

Финниган осуждающе ткнул в Аттикуса синим пальцем.

– Эта раковина – настоящий хулиган, Аттикус. Она только что выбросила старую раковину в окно. Не понимаю, зачем тебе нужны все эти вздорные[5] вещи, когда ты проживёшь здесь всего неделю.

– Не думай об этом, – ответил Аттикус. Он взял с полки книгу и уселся в кресло. – Возвращайся к окну и продолжай следить.

Финниган опёрся могучей синей рукой о стену и выглянул в окно. Через несколько минут он спросил:

– Помнишь те времена, когда ты ещё не был рыцарем Круга? Когда мы несли службу и должны были круглые сутки приглядывать за всеми этими детьми?

– Кажется, я помню, что ты слишком много жаловался, – пробормотал Аттикус.

– Потому что мне было ужасно скучно, – ответил Финниган. – Я не создан для того, чтобы сидеть на месте. Только не говори, что тебе нравилось сидеть в кресле тринадцать долгих лет, читать книги и ждать, пока дети подрастут. Честное слово, если бы на нас время от времени не нападали чудовища, я бы умер от кабинной лихорадки[6].

– Хотя наша работа и кажется такой незначительной, её выполнение – настоящая привилегия, – автоматически ответил Аттикус.

– И всё равно, – ответил Финниган, – я рад, что эти дни позади. Намного приятнее установить караульную будку, и пусть ждёт кто-то другой. Кстати, целая неделя наедине с тобой в этом доме может свести меня с ума. Вот бы только произошло что-нибудь интересное! Одни псы каждую ночь. Почему они никогда не присылают никого более опасного?

Аттикус неодобрительно взглянул на него поверх книги.

– Молись, чтобы этого не произошло, Финниган.

Финниган раздражённо выпятил свои большие горилльи губы и смиренно прислонился лбом к стеклу.

– Может быть, тебе нужно найти себе хобби? – предложил Аттикус, не глядя на него. Он перевернул очередную страницу. – Ты мог бы заняться вязанием, – рассеянно предложил он. – В этом мире ночи холодные. Я бы не отказался от нового свитера, да и одеяла бы нам не помешали…

– Аттикус!

Аттикус вскочил на ноги и тут же забыл о книге.

– Что такое?

Финниган медленно отошёл от окна.

– Тень, – сказал он. В его голосе слышалась смесь страха и волнения.

– Невозможно, – прошептал Аттикус и шагнул к окну. – Я бы почувствовал его присутствие.

Перед домом на другой стороне улицы виднелась фигура в плаще с капюшоном. Тени собирались вокруг неё, как будто это была сама ночная тьма.

Аттикус поёжился. Как и некоторые другие, он уже видел тени. Но в отличие от многих, он остался в живых, чтобы об этом рассказать. С этой тенью было что-то не так. Она не приближалась к дому и не поворачивалась к ним. Казалось, она… думала.

– Это не тень, – заключил Аттикус.

Финниган осторожно приблизился к окну.

– Тогда что это?

– Думаю… Да. Думаю, это он.

Аттикус застыл на месте.

– Он? – спросил Финниган. – Но как? Почему?

Взгляд Аттикуса был по-прежнему прикован к фигуре на другой стороне улицы, и он не ответил. Наконец, как будто почувствовав на себе его взгляд, фигура повернулась. Она медленно подняла руки и опустила капюшон, обнажив золотую маску в форме головы шакала. Житель Земли решил бы, что она египетская, но Аттикус знал, что у неё намного более зловещее происхождение.

– Повелитель теней, – прошептал Финниган. – Сам Шакал. – И впервые за сто лет Аттикус услышал в голосе дугара неподдельный страх. – Нам конец, Аттикус.

Аттикус повернулся к дугару, и в его глазах появилась ледяная решимость.

– Так тому и быть, – прошептал он. – Ломай!

Финниган удвоился в размере, словно змея, резко развернувшая свои кольца. Он взорвался, проломив стену, как будто она была сделана из бумаги, и заревел, наполняя ночной воздух смертельной угрозой. И хотя смертные не слышали его, они начали беспокойно ворочаться во сне. Даже Повелитель теней почувствовал лёгкий трепет, заслышав оглушительный рёв разгневанного дугара.

Аттикус прошёл сквозь дыру в стене и спокойно зашагал по газону. Он остановился на тротуаре, поднял руки и взмахнул ими. Почувствовал, как в ладони легла сталь, и поднял два раскалённых добела меча с завитками из красного пламени.

– Мы не позволим тебе забрать ребёнка, – заявил он. Стоявший рядом Финниган зарычал.

Повелитель теней не сдвинулся с места. Красный отблеск мечей танцевал на его золотой маске, и голова Шакала задумчиво наклонилась.

– Аттикус Мьюз, – произнёс он голосом, в котором слышались голоса десяти человек.

Аттикус почувствовал, как поднялись волоски у него на затылке. Даже если бы рядом с ним был весь Круг Восьми, он не смог бы выиграть эту схватку. Финниган был прав – сегодня ночью они умрут.

За плечом у Повелителя теней Аттикус увидел молодую женщину, которая при свете лампы укачивала ребёнка. Она ничего не слышала и не видела, что происходит. Она даже не успеет понять, что произошло, когда Повелитель теней нанесёт удар. Аттикус взглянул на мальчика, который издалека был похож на крошечный комочек. Кто же он такой, раз ему удалось привлечь внимание самого Повелителя теней? Кем суждено стать этому ребёнку?

– Забудь свои мрачные мысли, Аттикус, – сказал Повелитель теней. – Я пришёл не убивать, а просто посмотреть. – И он снова повернулся к ним спиной и стал глядеть на дом.

Сбитый с толку Финниган искоса взглянул на Аттикуса, но маг ничего не ответил.

– Охраняйте его как следует, – снова нарушил молчание Повелитель теней. – Многие захотят его смерти. Но нам с тобой, Аттикус, он нужен живым. Этот Саймон… очень важен для нас. – Повелитель теней бережно произнёс имя, как будто пробуя его на вкус. Потом сделал гигантский шаг к тёмной улице и исчез без единого звука.

Повелитель теней исчез, и ночь успокоилась, как ребёнок, проснувшийся после кошмара: уличные фонари снова отбрасывали уютные круги света на чёрный щебень, в траве послышалось стрекотание сверчков, а где-то далеко на луну начала ухать сова. Финниган вздохнул с облегчением и вернулся в своё обычное состояние.

Мечи Аттикуса потухли, но он не сдвинулся с места. Он простоял на улице несколько минут, пока не удостоверился, что Повелитель теней действительно исчез, а потом сунул руки в карманы и в сопровождении Финнигана зашагал по газону. Когда они прошли сквозь разрушенную стену, Финниган спросил:

– Что сейчас произошло?

Но маг не ответил. Он подошёл к креслу, опустился в него и вытащил из чемодана большой потёртый кожаный альбом. Открыл его, достал из кармана короткую коричневую масляную пастель и начал рисовать, внимательно глядя на стену. По мере того как он рисовал, стена восстанавливалась прямо у них на глазах, каждый кусок вставал на своё место, и меньше чем через минуту она снова была целой. Когда всё было готово, Аттикус закрыл альбом, придирчиво разглядывая свою работу.

– Что сейчас произошло? – повторил Финниган. И снова маг ничего не ответил. Он поднялся с кресла, подошёл к книжному шкафу и провёл рукой по книгам в кожаных переплётах.

– Не понимаю, почему Повелитель теней явился сам, – продолжал Финниган. – Его не видели уже много лет. Он никогда не оставляет людей в живых. Я был уверен, что он нас убьёт.

– Вот она! – Аттикус достал с полки книгу и повернулся. – Я решил, что мы будем лично охранять этого мальчика. Ребёнок, который привлёк внимание самого Повелителя теней, заслуживает особого отношения, верно?

– Все тринадцать лет? – простонал Финниган. – Мы?

Аттикус подал Финнигану книгу и сел в кресло.

Финниган опустил глаза, прочёл название и нахмурился. «Вязание для начинающих». Дугар бросил на Аттикуса испепеляющий взгляд.

– Да, – ответил Аттикус.

Финниган глубоко вздохнул и сел на диван.

– Что ты делаешь? – резко спросил Аттикус, и Финниган подскочил.

– Но ты сказал…

– Читай у окна. Ты должен следить. Как ты сам сказал, Шакал, вне всякого сомнения, нас убьёт. Если не сегодня, то, возможно, завтра. Что бы это ни было, оно только начинается. Запомни мои слова: охранять этого мальчишку будет нелегко!

Финниган хотел что-то ответить, но Аттикус погрузился в свою книгу. Дугар глухо зарычал и направился к окну, глядя на дом на другой стороне улицы. Но книгу о вязании он взял с собой. В конце концов, впереди у них долгие тринадцать лет, и, если он их переживёт, пусть ему хотя бы будет тепло.

Глава 1

Туалет Судного дня

Не в звёздах держится наша судьба, а в нас самих.

Уильям Шекспир[7]

Поздравляю. Если вы недалёкий человек, то только что закончили читать пролог. Прологи – всего лишь авторская уловка, чтобы отвлечь вас от настоящей истории. Я всегда их пропускаю и вам советую делать то же самое. Вот что я имею в виду: прочитав пролог, вы могли подумать, будто Аттикус и Финниган – какие-то важные персонажи. Но это не так. Они очень милые, забавные и убедительные, и, наверное, вы захотите побольше о них узнать, но через несколько страниц они умрут.

Шучу.

Они не умрут. Они просто исчезнут из книги. Видите? Пустая трата времени… В прологах часто используется другая перспектива, нежели в остальной книге. Так что если вы думаете, будто эта книга написана от третьего лица, то вы ошибаетесь. Она написана от первого лица. Это вполне очевидно, потому что это моя история. Кстати, я тот самый ребёнок. С одним голубым глазом и с одним карим. Уверен, вам не терпится узнать, что такого особенного с этими глазами, да? Жаль. Может быть, позже. Но хорошая новость в том, что в отличие от Финнигана вам не придётся ждать тринадцать лет, чтобы узнать, что будет дальше. Запоминайте.

Мне исполнилось тринадцать в субботу. К тому же это был день летнего солнцестояния, а значит, мой день рождения оказался самым длинным днём в году. А ещё мама взяла отгул на работе, и это немного смягчило тот факт, что день был несчастливый[8]. Мы пошли играть в боулинг, а потом арендовали трассу для картинга. После этого ели дома китайскую еду. У меня была жареная лапша с ветчиной, два яичных рулета (да, они оказались слишком жирными), курица в кисло-сладком соусе, рис с соусом терияки и суп с яичными хлопьями. А после них мы ели мягкое мороженое и печенья с предсказаниями (на самом деле они не китайские). А потом я опять проголодался, и тогда…

Что такое? Вам всё равно, что я ел на ужин? Ну ладно. Теперь я накажу вас за то, что вы меня перебили. В наказание вам придётся выслушать рассказ о тринадцати годах моего детства, а ведь до того, как вы меня так дерзко перебили, я думал их пропустить.

В основном я был нормальным ребёнком, точнее, совершенно ненормальным. А если ещё точнее, то я был одновременно самым счастливым и самым несчастливым человеком на свете в зависимости от дня недели.

Всё началось в мой седьмой день рождения. Я задул свечи на своём торте и поджёг дом. Глазурь оказалась с каким-то странным химическим дефектом: всё началось с того, что уже давно не спавший дальнобойщик в Висконсине принял свой грузовик за чей-то ещё, и закончилось тем, что уставший работник завода в Нью-Мексико налил в глазурь ракетное топливо вместо кукурузного сиропа с большим содержанием фруктозы[9].

Достаточно мне было слегка подуть, и торт превратился в вулкан. Языки пламени высотой восемь футов, расплавленная плитка на потолке, горящие провода и всё такое. Нам едва удалось спастись.

Следующий день оказался счастливым. Я проснулся с ужасной болью в животе, и поскольку наш шкафчик с лекарствами сгорел, когда бомба из торта уничтожила ванную на втором этаже, мама повела меня в аптеку за лекарством. Мы живём в одном из этих странных штатов, где разрешены азартные игры, поэтому рядом с магазинными тележками у них стояли игровые автоматы. Мама попросила меня взять тележку, я наступил на жвачку, попытался оттереть её с подошвы и споткнулся[10]. Ухватился за рычаг игрового автомата, чтобы не упасть, и он внезапно опустился (какой-то бедолага забыл там двадцать пять центов).

Мы выиграли 874 209 долларов и 25 центов.

Это огромная сумма для семьи из двух человек. Нам бы хватило её, чтобы купить новую машину, а мама сказала, что этого достаточно, чтобы отправить меня в любой колледж по моему выбору, за исключением Калифорнийского университета Беркли, потому что он ужасно дорогой и учатся там в основном сумасшедшие. (Это мои слова. Мама всегда очень вежливая, даже с жителями Калифорнии.)

И так продолжалось до моего тринадцатого дня рождения. Один день счастливый, другой – несчастливый. Сначала я решил, что мне удалось разгадать эту тайну: понедельники были счастливые, вторники несчастливые и так далее. К счастью, поскольку в неделе всего семь дней, их количество всегда было одинаковым…

Нет.

Понедельник счастливый.

Вторник несчастливый. Среда счастливая. Четверг – бомба из торта. Пятница – освоить деление столбиком за восемь минут. Суббота несчастливая. Воскресенье счастливое.

Понедельник несчастливый.

Видите, что произошло? Конечно же, я научился пользоваться календарём.

Жизнь продолжалась, и вскоре я стал знаменитым. Я выжил после того, как меня проглотил кит-убийца[11]. Я случайно обнаружил незаконную свалку ядерных отходов во время езды на горном велосипеде. Я выпал из самолёта и ничего не сломал, кроме мочки левого уха[12]. До того как мне исполнилось девять лет, мною трижды интересовалось ФБР.

Я знаю, что, несмотря на все их заверения, они подозревали, будто я инопланетянин. Агенты ФБР всегда подозревают, что вы инопланетянин. Не верите? В следующий раз, когда они наденут на вас наручники, посмотрите одному из них в глаза и писклявым голосом скажите: «Отведите меня к вашему лидеру». Увидите, как они подпрыгнут.

Хорошая новость заключалась в том, что по мере взросления всё становилось менее трагичным. Когда мне исполнилось двенадцать лет, бомбы из тортов превратились в спущенные шины, а моя фортуозность[13] в азартных играх свелась к тому, что я случайно выучил те самые одиннадцать страниц из трёхсот, необходимые для теста по английскому. Конечно, ужасные вещи по-прежнему случались, но нечасто, и у меня никогда не было двух несчастливых дней подряд, за исключением високосного года.

Високосный год… Почему сразу два несчастливых дня? Кто бы мог подумать! Думаю, в следующий раз всё будет наоборот. Но когда такое случается, у меня всё идёт наперекосяк.

Двадцать восьмого февраля[14] я вообще не проснулся. Мама отвезла меня в больницу. Врачи решили, что я в коме[15]. Но это было не так. Я просто погрузился в глубокий несчастливый сон, и мне снились кошмары, в которых я был один в больничной пекарне, пятнадцать часов подряд ел пончики и набрал девять фунтов. Самое смешное, что я действительно остался один в больничной пекарне, действительно пятнадцать часов ел пончики и действительно набрал девять фунтов. И заметьте, всё это, не вставая с больничной кровати и не просыпаясь. (Я совершенно уверен, что медсестру из-за этого уволили.)

И это был несчастливый день номер один. Двадцать девятого февраля я сбросил все девять фунтов, которые набрал во время своего острого сонного расстройства пищевого поведения, вызванного комой. Да, всё было так, как вы и подумали. Нет, я не люблю об этом говорить. Скажу только, что нам пришлось заменить туалет в ванной на втором этаже. В очередной раз.

На этом ваше наказание закончено.

Как я уже говорил, мой тринадцатый день рождения был в субботу, и так уж вышло, что на этой неделе суббота была несчастливым днём. Но я не хотел, чтобы это меня остановило. Я подумал, что если не буду делать ничего опасного, то легко отделаюсь. Я сказал себе, что, скорее всего, не стану кататься на карте.

Внизу зазвонил телефон, и я застыл на месте, прислушиваясь и засунув одну ногу в штанину джинсов.

– Привет, мистер А., – поздоровалась мама.

Не надо, подумал я. Только не говори, что сможешь.

– Сегодня у Саймона день рождения, и мы собирались… Да, понимаю. Хорошо, думаю, я смогу зайти.

Я застонал. Моя мама была физически неспособна сказать «нет», совсем как в фильме «Всегда говори „Да“».

Что бы ты ни делала, подумал я, не сообщай, что я тоже могу прийти.

– Конечно, он тоже может прийти. Уверена, ему не терпится отдать вам свой доклад по этике.

Я рухнул на кровать, признавая своё поражение, и для большего эффекта принялся биться головой о подушку[16].

Мама постучала в дверь и распахнула её.

– С днём рождения! – радостно пропела она.

– Это вряд ли, – поправил я, сердито глядя на неё.

Улыбка исчезла с её лица.

– Ты слышал?

Мама прошла в комнату, подбирая валявшееся бельё для стирки.

– Это ненадолго, – пообещала она. – Он так много для нас сделал, Саймон. Ты ведь знаешь, какой он. Я просто не могу сказать ему «нет». – Мама собрала кучу белья и с улыбкой бросила его мне на кровать. – Сегодня никакой стирки, Саймон. Сегодня твой день рождения… Но я надеюсь, что в этом году ты всё-таки уберёшься в комнате.

Я продолжал сердито смотреть на неё.

– Уверена, ты слышал, как я пообещала мистеру А., что ты принесёшь свой доклад по этике. – Мама снова улыбнулась, зная, что я это слышал и что ещё не был готов его сдавать. – Мы пойдём, как только ты соберёшься. – И она закрыла дверь.

Я чуть слышно пробурчал что-то грубое и принялся искать свой доклад по этике. Он был где-то на столе. Мой стол был на три фута завален разными диковинками, которые заставили бы гордиться любого бдительного профессора колледжа/археолога[17], и, как и большая часть моей жизни, эти диковинки посвящались нелепым и нескончаемым урокам мистера А.

Мама начала убираться у нашего эксцентричного соседа вскоре после моего рождения. Тогда у неё ничего не было. Ни работы, ни сбережений, ни выигрышей в лотерею, ни мужа. Только новорождённый младенец и плата за дом. У моей мамы было полно родственников, но они все служили в армии, а значит, находились в разных концах света далеко от нас. Вообще-то моя мама до моего рождения тоже служила в армии (военно-воздушные силы)[18], но как только увидела мои милые детские голубые глаза (ну ладно, один глаз, поскольку мы уже выяснили, что второй глаз карий…), то решила выйти в отставку и больше времени проводить со мной. Именно тогда мистер А. предложил помогать ему с готовкой и уборкой. Он хорошо ей платил. Слишком хорошо. Он был богатым.

Сначала, когда я достаточно повзрослел, чтобы задавать вопросы, то решил, что мама позволила мистеру А. учить меня, потому что он был богатым. Может быть, если бы я вырос таким, как мистер А., мы бы тоже разбогатели, и тогда нам больше не пришлось бы беспокоиться из-за денег.

Однако потом я понял, какая огромная сумма 800 000 долларов, и узнал, что после нескольких грамотных вложений (конечно, сделанных в мои счастливые дни – я позаботился о том, чтобы мама взяла меня с собой) моей маме больше не придётся работать. Но она хотела, чтобы я стал образованным, а мистер А. являлся экспертом во всём. Если верить сертификатам на стенах, он был профессором в другой стране. Для меня оставалось тайной, почему он отказался от своей увлекательной жизни и переехал в наш скучный американский городок, если, конечно, его задача не заключалась в том, чтобы заставлять меня страдать.

Я сделал для мистера А. больше заданий, чем для всех своих учителей, вместе взятых. И домашние задания не единственная моя проблема. Мистер А. был очень эксцентричным. Так говорила мама. Я же считал его чокнутым старым психом (хотя и очень умным). После пяти лет частных занятий я стал самым умным учеником в школе. Даже умнее многих учителей, хотя я и не люблю хвастаться. По правде говоря (и это мой огромный секрет), мне нравились уроки у мистера А., и я бы не променял их ни на что на свете. Но я не мог сказать об этом им.

Я принялся рыться в своих вещах. Там были стопки бумаги (предыдущие проекты), целая коллекция разноцветных чернил для перьевых ручек[19] и баррикада из крошечных растений в бумажных стаканчиках. Каждый год мы с мистером А. занимались чем-то одним. Один год это была классическая литература, другой – прикладная математика, а потом логика и искусство рассуждать. В прошлом году мы сосредоточились на ботанике (отсюда и растения), а в этом году на этике. На столе лежали пятнадцать древних философских томов в кожаных переплётах, взятых у мистера А. От них пахло пылью, и они были очень скучными, но я прочёл их все, готовясь к своему финальному докладу. Моему «кульминационному проекту», как называл его мистер А.

Наконец я нашёл доклад. Он состоял из пятидесяти страниц, написанных от руки и скреплённых огромной скрепкой, потому что оказался слишком толстым для степлера. Доклад назывался «Безупречный ответ Канта на незначительные детали современной морали». Я гордился этим названием.

К несчастью, доклад был ужасно скучным. У меня ушло на него два месяца, и он был идеален. Идеально скучен. Любой профессор философии в колледже поставил бы мне «отлично». Мистер А., скорее всего, недовольно нахмурится и бросит доклад в огонь.

Я сунул стопку бумаг под мышку, сожалея, что у меня нет ничего другого. Другого выбора. Запасного плана. Внезапно меня озарило, и я склонился над блокнотом и схватил ручку. Шариковую ручку. Мистеру А. это не понравится. И почтовая бумага ему тоже не понравится[20]. Я задумался, а потом улыбнулся и набросал список из четырёх пунктов. Если мистеру А. не понравится мой первый проект, я дам ему этот список.

Я почти добежал до двери, когда меня вдруг пронзила невероятная боль. Как всегда, внезапный приступ головной боли заставил меня выйти из себя, и я ударил кулаком по двери, рассыпав бумаги.

– Саймон! – раздался внизу мамин голос. – Всё нормально?

– Да, – соврал я, потирая голову костяшками пальцев. Просто дыши, велел я себе. Скоро всё пройдёт. Или же голова взорвётся. В любом случае мне станет лучше. А если голова взорвётся, мне не придётся сдавать доклад.

У меня всегда были головные боли, но в последнее время они становились всё сильнее. Вчера я чуть не потерял сознание. Позавчера головная боль сопровождалась ослепительным светом. Я побывал у всевозможных врачей, и все они думали, что боль вызвана разными причинами – детская невралгия, подростковый химический дисбаланс, спазмы подзатылочных мышц, смещение второго шейного позвонка, гармоническая разбалансировка коронной чакры и чакры третьего глаза. И ни один из них мне не помог[21].

Я мог бы догадаться о приближении головной боли. Ночью мне снился тот же самый сон: гигантская синяя горилла и рыцарь с огненными мечами. Иногда они стояли на газоне перед домом, сражаясь с тенями. Иногда в нашем доме, охраняя мою дверь. Однажды горилла ворвалась в мою комнату, чтобы прогнать огненно-красного пса, который пытался съесть меня, пока я спал. Странные сны. Я никогда никому о них не рассказывал.

В прошлом году я прочёл пять книг по интерпретации сновидений, пытаясь понять, что они значили. В зависимости от автора, эти сны означали, что я боюсь красного цвета, мне суждено стать знаменитым борцом сумо, я страдаю от чувства вины после кражи жёлтой ванны, у меня душа кошки или же причиной моей смерти станет цифра 17. Я решил, что эти сны ничего не значат[22].

В прошлом месяце я заметил кое-что странное: на следующий день после этого сна у меня болела голова. А значит, эти сны были даже полезны. Как прогноз погоды, который заставляет вас опасаться наступившего дня. «Ночью горилла атакует пса. Завтра днём шансы на появление боли составляют 95 %».

Когда боль отступила, я собрал вещи и спустился вниз. Потом я снова вернулся наверх, потому что забыл самое важное: свою маленькую игровую приставку «Нинтендо». Я никогда никуда не ходил без неё[23], и в ней была всего одна игра. Единственная игра, которая вам нужна. Лучшая игра на свете – «Гонщик Марио». Возможно, сегодня я не успею поиграть, но она всё равно должна лежать в моём заднем кармане.

Дом мистера А. был маленьким и очень странным. Целую стену гостиной занимали книжные шкафы. На месте, оставшемся от дипломов и коллекций жуков, висели картины самого мистера А., большая часть которых походила на рисунки пятилетнего ребёнка. Я как можно чаще разглядывал их, чтобы напоминать себе, что он тоже не идеален. На столике в углу стоял маленький фикус, который мне не разрешалось трогать ни при каких обстоятельствах. Рядом с фикусом лежала стопка огромных кривых шерстяных свитеров, которые выглядели так, как будто их связала обезьяна. У меня за спиной висела фотография невероятного французского города-крепости Мон-Сен-Мишель.

Мистер А. внимательно изучал мой доклад. Конечно, мистер А. владел навыками скорочтения (которые он передал мне), поэтому прочёл все пятьдесят страниц менее чем за две с половиной минуты. За всё это время он даже не приподнял бровь. И даже не улыбнулся шутке про среднюю продолжительность жизни экзистенциальных гусей на странице 38. Закончив, мистер А. посмотрел на меня из своего уродливого оранжевого кресла у камина и сказал:

– Саймон, это одновременно ужасающе основательно и основательно ужасающе.

Потом он наклонился и стал бросать страницы в огонь. Старый глупец.

В любой другой день я бы вспылил, но в честь своего дня рождения я заставил себя быть вежливым, чтобы поскорее избавиться от тиранического влияния мистера А. и хорошо провести время.

– Я так и думал, что вы это скажете, – ответил я.

Мистер А. откашлялся.

– Ты знал, что доклад мне не понравится, и всё равно сдал его?

Я пожал плечами.

Мистер А. бросил в огонь последнюю страницу и сурово посмотрел на меня, откинувшись на спинку кресла.

– Саймон, много лет я учил тебя думать, учил тебя рассуждать. Мы изучали историю, математику, биологию, социологию, психологию, геологию, теологию. – Он поднял вверх палец. – И несмотря на это, нельзя никого научить любить те или иные вещи. Для этого и был доклад, Саймон. Именно это…

– Может быть, это понравится вам больше, сэр. – Я сунул ему под нос слегка помятый лист почтовой бумаги.

Мистер А. взял его и поморщился.

– Что это такое?

– Это то, что я люблю. Основные моменты. То, на чём мне надо сфокусироваться, как вы всегда говорите, чтобы стать лучшей версией себя. Я позаимствовал идею из вашей истории о рыцарях Вилаэна.

Мистер А. принялся перечитывать мою записку.

– Кодекс рыцаря, – произнёс он, и на его лице появилась улыбка. – Да. Кодекс из четырёх пунктов. Очень хорошо. Это намного лучше, Саймон. Это настолько прекрасно, что ты даже представить не можешь. Хотя, должен сказать, ты мог бы написать это на настоящей бумаге.

Я с облегчением вздохнул.

– Значит, с проектом покончено? Отлично. Но только не давайте мне сегодня других заданий, ладно? Сегодня у меня день рождения…

– Саймон…

– Пожалуйста, мистер А., подождите хотя бы до следующей недели. Сжальтесь!

– Саймон, проектов больше не будет.

Я бессмысленно уставился на него.

– Что?

– Ты свободен. – Он махнул рукой. – Мне больше нечему тебя учить. Ты закончил обучение.

Я был поражён.

– Но… мне же всего тринадцать.

Мистер А. благоговейно сложил листок бумаги с пингвинами и убрал его в карман рубашки. Потом он взял со стола книгу и открыл её.

– Обычно в это время мальчишки перестают слушать, – сказал он, не глядя на меня. – Подходящее время, чтобы перестать их обучать.

– Но…

Мистер А. вздохнул и закрыл книгу.

– Разве ты не мечтал об этом дне целых семь лет, с тех пор как началось твоё тьюторство[24]?

– Да, но…

– Тогда тебе должно быть приятно узнать, что оно закончилось на несколько лет раньше, чем предполагалось. – Мистер А. подкрутил кончик уса. – Если хочешь подождать свою мать, пожалуйста, сиди тихо. Или можешь идти. – Он замолчал и задумался. – Вообще-то, Саймон, если не возражаешь, возвращайся сегодня в половине двенадцатого, чтобы я дал тебе последнее наставление. После этого я уеду из города. – Он снова открыл книгу, и его взгляд метнулся в конец страницы.

Я бессмысленно посмотрел на часы. Мама закончит минут через двадцать. Я слышал, как она мыла посуду на кухне, напевая себе под нос. Она уже знает? Моё обучение закончено. Я ничего не понимал.

– И ни минутой позже.

– Что?

– В половине двенадцатого. И ни минутой позже.

– Ладно, – ответил я и отправился ждать на крыльце.

Конечно, остаток дня был совершенно испорчен. Я не мог думать ни о чём, кроме мистера А., а до половины двенадцатого было ещё далеко. Но когда этот час наконец-то наступил, я не опоздал.

Я постучал, и мистер А. сразу же открыл дверь.

– Мистер А… – начал я, собираясь выдвинуть заранее приготовленный умный довод.

Но он жестом остановил меня.

– Не время для умных доводов, Саймон. Где твоя мать?

– Она дома… Хотите, чтобы я…

– Нет, заходи. – Он втащил меня в дом. Потом взял древний телефонный аппарат и набрал мамин номер. Его голос стал высоким, а лицо исказилось, как от боли. – Да, Мэри, я серьёзно заболел. Нет, нет. Слушайте, мне как можно скорее нужен корень валерианы. Пожалуйста, поторопитесь. – Мистер А. застонал. – Нет, Саймон может остаться со мной, пока вы не вернётесь. – Мои мысли путались. Совершенно очевидно, что он лгал. Но зачем?

Мистер А. повесил трубку и подошёл к окну. Я увидел, как мама выбежала из дома, села в машину и уехала.

– Великолепно. – Мистер А. быстро потёр руки и подал мне чашку чая. – Выпей быстрее. – Он посмотрел на часы. – Ты родился ровно в 11.37. Значит, у нас осталось около пяти минут. Нам надо кое о чём поговорить. – Он откашлялся. – У тебя были головные боли?

– Э-э-э… – начал я, не отрывая глаз от окна. Всё это было очень странно.

– Саймон! – Мистер А. хлопнул в ладоши прямо у меня перед носом, и я подпрыгнул. – Пей прямо сейчас! – Он поднёс чашку к моему рту, и я сделал глоток. По телу тут же разлилось ощущение покоя. Я больше не переживал. Я чувствовал себя беззаботным, даже весёлым. Напиток по вкусу напоминал ромашку и… что-то ещё.

– У тебя были головные боли?

– Да. Все об этом знают.

– Но они не знают почему. Зато я знаю.

Я удивлённо посмотрел на него.

– Правда?

Мистер А. кивнул.

– Да. Это нарастает напряжение из-за развития твоей силы. Как только ты раскроешься, напряжение спадёт.

Я уставился на него.

– Что-что?

– Пей, – повторил мистер А. Я сделал ещё один глоток и внезапно ощутил спокойствие. Мистер А. вздохнул и посмотрел на часы. – На это всегда так мало времени. Если бы только правила были другими… Я сказал «раскрыться». Другой термин – «прорваться». – Он вздохнул. – Саймон, тебе снились сны.

Я не сводил с него глаз.

– Да…

– Сны о синей горилле. И кровавых псах. Как этот. – Он указал большим пальцем на окно, и я с ужасом увидел, что один из демонов из моих кошмаров идёт по газону. Он приблизился к окну и понюхал стекло. Потом во дворе появился другой пёс, а за ним ещё один.

– А-а-а! – закричал я и вскочил на ноги. – Это… Но…

– Сделай ещё глоток! – рявкнул мистер А.

Я повиновался, не раздумывая, и выпил весь чай, который ещё не успел в панике расплескать на ковёр. И снова мне стало лучше. Я вёл себя глупо. Что бы ни происходило, у мистера А. всё было под контролем.

– Сегодня они придут за тобой, Саймон, потому что сегодня ты раскроешься.

– Ладно, – ответил я, отвернувшись от окна. От вида этих псов мне было немного не по себе.

Мистер А. поднял фикус и швырнул его в угол комнаты.

– Финниган, ещё чаю, – приказал он, и на пол вместо фикуса упала огромная синяя горилла. Кажется, моя челюсть отвисла до самого пола.

– Время? – пророкотала горилла, бросаясь на кухню.

– Ещё две минуты.

– Ладно, – повторил я и сел на диван. Я уставился на свои руки и пошевелил пальцами.

– Мать ушла? – Горилла вернулась с чайником и наполнила мою чашку.

– Пока она в безопасности, – ответил мистер А.

Мои пальцы выглядели как обычно, но я принялся щёлкать ими, чтобы совершенно убедиться, что это всё на самом деле. Кажется, я был вполне в своём уме, если не считать говорящей синей гориллы-фикуса.

– Боги милостивые, – произнесла горилла, глядя в окно. – Никогда не видел так много.

Я проследил за её взглядом и увидел, что весь газон усеян псами с высунутыми языками, дрожащими от нетерпения. Один из них бросился на стекло и отскочил назад. Наш дом на другой стороне улицы был окружён. Я вскочил.

– Шестьдесят секунд, – сказал мистер А. – Принеси брусок, Финниган. – Он грубо толкнул меня на диван, а горилла метнулась прочь из комнаты и вернулась с чем-то вроде тонкого алюминиевого бруска. – Держи, – велел мистер А. Я поставил чашку на стол и взял брусок.

На мгновение у меня мелькнула мысль выбежать из дома, размахивая руками, и позвать полицию. Но она тут же исчезла. Давайте смотреть правде в глаза: я должен был узнать, что произойдёт дальше. И потом, снаружи ждали псы-убийцы.

Мистер А. прикрепил нечто похожее на соединительные кабели к чёрному ящику, который вытащил из-под дивана. Другие концы он присоединил к бруску у меня в руках.

– Финниган, дай ему ещё чаю.

– Что там? – спросил я, глядя на ящик.

– Небесное свечение, – ответил мистер А. – Проще говоря, жидкий звёздный свет. – Финниган поднёс к моим губам чашку, а мистер А. продолжал: – Когда я поверну выключатель, ящик разгерметизируется и жидкость тут же испарится, высвободив в брусок огромное количество энергии. Эта энергия сокрушит тебя, заставив кровь вскипеть и растопив центральную нервную систему.

– Круто, – ответил я, допив чай.

– Десять, – произнесла горилла, – девять, восемь…

– Знаю, что это звучит ужасно, – торопливо продолжал мистер А., – но эта энергия вынудит твою силу прорваться. Это стандартная процедура, и она намного лучше альтернативы.

– Отличненько, – весело ответил я. Я чувствовал себя совершенно спокойным. Я уставился на чашку и подумал, что в чай, наверное, что-то добавили. Но мистеру А. было лучше знать…

Финниган пристально смотрел на меня.

– Положи руки на брусок! Четыре…

Псы отскакивали от окна, как пушечные ядра. Стекло треснуло прямо посередине.

– Три.

Я надеялся, мама не слишком быстро найдёт лекарство. Если она сейчас войдёт в комнату, мне будет ужасно трудно всё ей объяснить. Я хихикнул.

– Два.

Я смотрел на гориллу и уже не был уверен, что это вообще горилла. Разве они бывают синими?

– Один.

Только подумать: всё это произошло в несчастливый день. Вот что значит неудачное совпадение.

– Ноль.

Мистер А. нажал на выключатель, и время остановилось. Ящик раскалился до цвета ослепительного пламени, окно разбилось, и псы, как в замедленной съёмке, посыпались в комнату, болтая лапами в воздухе. Позади псов было что-то тёмное, и оно приближалось – высокие, тонкие тени, на которых я никак не мог сфокусировать взгляд.

Брусок в моей руке стал горячим, потом холодным, а затем ящик взорвался.

Я как будто оказался в самом центре сверхновой звезды. Никакого шума, просто безмолвная белая давящая сила, уничтожающая всё на своём пути – дом, псов, улицу. В мгновение ока они исчезли, и от них остались лишь растаявшие следы. В моих ушах стоял оглушительный звон.

Когда я снова обрёл способность видеть, кто-то поднял меня и перебросил через плечо. Это был мистер А. Он пронёс меня по дому или по тому, что от него осталось. Крыша исчезла, и на искорёженную груду из пола и вывернутых стен лился звёздный свет. Псов во дворе больше не было, но зато появились другие тени, и Финниган стоял между ними и нами, как лохматая синяя баррикада.

Я потряс головой.

– Что произошло?

– Нет времени объяснять, – ответил мистер А. – Залезай сюда.

Он поставил меня на землю, и я увидел, что он пытается открыть наполовину расплавившийся пластиковый ящик.

– Это туалетная кабинка? – спросил я.

Как я её раньше не замечал? Я огляделся по сторонам и понял, что мы находимся за дверью кухни. Я всегда считал, что там кладовка, но никогда не заглядывал внутрь.

– Туалетный портал, – поправил мистер А. Наконец ему удалось открыть дверь, и он довольно грубо и с невероятной силой втолкнул меня внутрь и сунул мне в руку листок бумаги. Я не успел на него посмотреть, поскольку переживал, не вылилось ли содержимое туалета после падения кабинки. К счастью, всё было в порядке.

Где-то позади раздался рёв Финнигана.

– С другой стороны тебе всё объяснят, – сказал мистер А. – Не переживай о маме. – Потом он втолкнул мою голову в кабинку и захлопнул дверь.

Мне пришло в голову, что, если моей жизни угрожают бешеные псы и жуткие чёрные тени-призраки, а наш местный маг и его фикус (горилла-мутант) не могут меня защитить, это не удастся сделать и туалетной кабинке[25]. Я собирался уже открыть дверь и сказать об этом мистеру А., когда понял, что больше не сижу, неловко согнувшись, в перевёрнутом расплавленном туалете. Я совершенно спокойно стоял в совершенно нормальной целой кабинке. Я посмотрел на дверь и увидел, что замок закрыт. Я повернул его, открыл дверь и шагнул навстречу своей судьбе.

Глава 2

Вес мага

Нет ничего более ценного на этой земле, чем настоящая дружба.

Фома Аквинский[26]

Ладно, это было слишком уж слащаво. Шагнул навстречу своей судьбе? Прошу прощения. Я сказал так, чтобы вы продолжали читать. Именно это писатели называют «крючком». Но скорее, это страшное, кривое смертоносное копьё, которым тыкают в ничего не подозревающую рыбу, литературный крючок, который цепляет ваше любопытство и заставляет читать вместо того, чтобы делать что-то нужное, например работать, мыть посуду, лечь спать или сделать долгожданный перерыв и сходить в туалет. Теперь, когда мне больше не надо уговаривать вас продолжать читать, давайте попробуем ещё раз.

Я посмотрел на дверь, увидел, что замок закрыт и на двери видна надпись «занято». Я повернул замок, открыл дверь и шагнул во Францию.

Да, во Францию.

Вы можете подумать, что, оказавшись в другой стране, я чувствовал себя растерянным, но я точно знал, где нахожусь. Я уже много лет видел фотографию этого места в гостиной мистера А.

Тысячу двести лет назад епископу по имени Обер приснился сон, в котором Архангел Михаил велел ему построить церковь на большой скале в океане в полумиле от побережья Нормандии. За более чем тысячу лет эта маленькая церковь превратилась в огромный город-крепость, который во время Столетней войны служил тюрьмой. Я всё это знал и видел фотографии, но они не могли сравниться с тем, насколько классным оказался Мон-Сен-Мишель на самом деле.

Я отошёл от туалетной кабинки, которая стояла на мощёной дорожке на самом краю земли. Прямо передо мной из вод Ла-Манша поднимался город-крепость Мон-Сен-Мишель, как плавник чудовищного кита. Рядом тянулся бетонный пешеходный мост, связавший материк с островом. По этому пути туристы могли добраться до крепости даже во время прилива, когда отмель покрывалась водой канала. По-видимому, в тот день первый автобус с туристами ещё не пришёл, потому что поблизости никого не было. Город-крепость был залит утренним светом, мокрые от ночного дождя башни и стены сверкали на солнце. Можно было подумать, что крепость только что поднялась из вод Северной Атлантики, полных морских призраков или тайных рыцарей Тритона в чешуйчатых доспехах с копьями из китовых костей, сверкающих, как городские башни до самого неба.

Мои мысли прервал стук дверцы, и из туалетной кабинки, откуда я только что вышел, появился мальчик примерно моего возраста. Я сказал «мальчик», но в тот момент я не был полностью уверен, что он такое, кроме того, что его звали Дрейк. Так было написано на его футболке («Меня зовут Дрейк»). Я сразу же понял, что он ботаник.

– Ой, – произнёс Дрейк, заметив меня. – Привет! Я Дрейк. Ты тоже только что прибыл?

– Э-э-э… – Я не сводил глаз с головы Дрейка. У него было туловище обычного худого подростка, а голова была мохнатой и похожей на коровью. Короткие тупые рога, торчащие уши и коровья морда в круглых очках. Да. Это определённо была корова.

– Я минотавр, – объяснил он, заметив выражение моего лица. – Никогда нас не видел?

Я покачал головой.

Дрейк понимающе кивнул.

– Ты, наверное, с одной из дальних планет. Горгата? Двил? Может быть, Тарантус? Если только… – Он замолчал и прищурился. – Ты ведь не местный? Я не хотел тебя оскорбить. Не хочу торчать тут дольше, чем это необходимо, просто ходили слухи, что один из магов, который прибудет на этой неделе, родом с Земли.

– Я американец, – немного обиженно ответил я.

Дрейк медленно кивнул, но отвечать ему не пришлось, потому что дверца туалетной кабинки распахнулась в третий раз за утро, и оттуда вышла самая красивая девочка на свете[27].

У неё были светлые волосы с рыжеватым отливом, заплетённые в длинную косу, и глаза цвета моря во время шторма. По крайней мере один из них. Другой глаз был карий. Кстати, у Дрейка глаза тоже были разноцветные. Голубой и зелёный.

– Привет! – радостно сказал Дрейк. – Я…

– Дрейк? – перебила девочка, глядя на его футболку. – Я так и подумала. – Она быстро взглянула на меня. – А ты?[28]

– Саймон, – ответил я.

Дрейк горделиво выпятил грудь.

– Он…

– С Земли, – сказала девочка. – Знаю. А я Тесса. – Она с вызовом уставилась на нас, а потом добавила: – Значит, нас трое. Должно было быть всего трое, да? И где наш парень?

– Наш парень? – переспросил я, надеясь, что кто-нибудь объяснит мне, что происходит.

– Наш сопровождающий, – пояснил Дрейк, поправляя очки. – Уверен, он скоро появится.

– А вот и он, – раздался глубокий голос, и мы подскочили. Дрейк громко чихнул и тут же извинился:

– Простите, я чихаю, когда нервничаю, волнуюсь, пугаюсь или…

– Неважно, – перебил новый парень. Он был старше нас. Ему было семнадцать, и он был облачён в синий плащ и блестящие чёрные ботинки. Он оглядел нас с ног до головы и улыбнулся мне. – Значит, это правда? Землянин! Мы уже несколько лет вас не видели. Последняя погибла ещё до того, как добралась до школы[29]. Я Бэзил. Идите за мной.

Он повернулся и быстро зашагал к обнесённому стеной городу по мосту над водой. Остальные шли молча: вероятно, они уже знали, что происходит. Я молчал, потому что не хотел, чтобы все догадались, насколько я растерян[30].

Когда мы дошли до ворот нижнего города, двери открылись, и я увидел длинную извилистую каменную дорогу, ведущую куда-то вверх между выступающих крыш трёхэтажных средневековых коттеджей и лавок. К моему удивлению, Бэзил остановился у ворот и закрыл дверь. Потом он извлёк из-под рубашки маленький бронзовый медальон, похожий на ожерелье. Он один раз стукнул им по двери, потом снова убрал его под рубашку и распахнул дверь.

В лицо нам ударил свежий ветер, и я услышал за спиной шипение, как будто в раскалённое масло налили воду. Я повернулся на шум и увидел, что всё вокруг совершенно изменилось. Мост исчез вместе с побережьем и, по-видимому, всей Францией[31]. Если я не ошибся, мы были уже не на Земле. Мон-Сен-Мишель почти не изменился, но только теперь его окружало звёздное море – в буквальном смысле океан из сверкающих алмазов размером с футбольные мячи, висевших в глубокой чёрной воде, которая простиралась во всех направлениях. Прямо над нами ночное небо приобрело мягкий красный свет угасающего пламени, а за ним, невероятно близко, я разглядел клубящиеся очертания и цвета незнакомой галактики.

– Добро пожаловать в Скеллигард, – сказал Дрейк, радостно хлопая меня по плечу и делая глубокий вдох. – Я всю жизнь мечтал об этом моменте.

– Ах да! – воскликнул Бэзил. – Я совсем забыл, что ты с Земли. – Он посмотрел на меня и рассмеялся. – Кажется, ты думаешь, что сошёл с ума! – Его лицо внезапно стало серьёзным. – Нет, ты не сошёл с ума. И не задавай мне никаких вопросов.

Я открыл было рот и тут же снова закрыл его.

– Я найду вам проводника, и тогда можете забросать его вопросами. Сейчас у нас нет времени. Они ждут, когда вас можно будет взвесить.

Вслед за Бэзилом мы вошли в ворота и увидели сгорбленного старика с курчавой седой бородой. Он закрыл за нами дверь и встал за большой деревянной повозкой – по-видимому, это был кто-то вроде стража или администратора.

– Добрый вечер, Дафт, – сказал Бэзил. – Я привёл новых учеников.

Значит, это что-то вроде школы. Хорошо.

– Они ещё не ученики, – проворчал Дафт и внимательно оглядел нас. – Хранители?

Бэзил толкнул Дрейка в бок, и тот с гордостью ответил:

– Нордвин Стронг.

Дафт что-то записал в большой книге.

– Эзруталиэль Мьюз, – ответила Тесса.

Все посмотрели на меня, и я напряг мозги, пытаясь вспомнить какое-нибудь известное имя.

– Бэтмен?

Бэзил покачал головой.

– Аттикус Мьюз.

Дафт кивнул, записал имя и выжидающе посмотрел на нас.

– Сейчас я заберу ваши кодексы.

Дрейк сделал шаг вперёд и подал Дафту листок бумаги.

Тесса последовала его примеру, но только её «кодекс» был написан на свитке тёмно-красного пергамента.

И снова все взгляды обратились на меня. Я принялся нервно переминаться с ноги на ногу, пытаясь не смотреть никому в глаза. Не моя вина, что я понятия не имел, что здесь происходит. На самом деле я всё ещё надеялся, что мистер А. что-то подсыпал мне в чай и всё это мне лишь привиделось. Возможно, я вот-вот проснусь с ужасной головной болью и веской причиной для судебного иска…

Тесса схватила меня за запястье.

– Это он, дурачок? У тебя в руке? – Я посмотрел на неё и понял, что она удивлена и вовсе не пытается меня задеть. Однако никто прежде никогда не называл меня глупым.

Я опустил глаза и, к своему изумлению, увидел зажатый в руке листок бумаги, который сунул мне мистер А.

Это была записка на листке с пингвинами.

Мой кодекс.

Тесса вырвала листок у меня из пальцев и подала его Дафту, который тут же бросил все три кодекса в щель в верхней части повозки. Оттуда вырвались клубы дыма, и бумага загорелась.

– Пошли, – сказал Бэзил и повёл нас по улице.

Мон-Сен-Мишель (или Скеллигард) был похож на обычный сказочный средневековый город-крепость. Дома из балок, ящики с цветами на окнах, булыжные мостовые, мох, птичий помёт, сады за стенами, гигантский замок в центре, каменные ступени, настолько древние, что приняли форму подковы, и так много лестниц, что после простой прогулки по улице я начал дышать, как престарелый[32] носорог.

Я потерял счёт ступеням и количеству ярусов города. Достаточно сказать, что в Скеллигарде каждая последующая улица всегда находилась у вас над головой[33]. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем мы добрались до замка. Помню, как, взбираясь наверх, я увидел причудливые дома, сады и спиральные каменные лестницы, за ними – море звёзд, а ещё дальше – красное небо галактики, и подумал, что если это всё не галлюцинация после выпитого чая, то я оказался в поистине удивительном месте.

Я даже не помню, как в первый раз ступил в за́мок – думаю, мы вошли через боковой вход, – но несколько минут спустя мы уже оказались внутри, в большой комнате со сводчатыми каменными потолками: кроме нас, там собралась целая толпа молодых людей. Бэзил исчез – наверное, отправился за моим проводником.

В комнату вошла ужасно толстая женщина с чем-то похожим на большой алюминиевый ящик для инструментов на колёсиках. За ней вошли несколько мужчин и женщин постарше. На них были плащи, как у Бэзила, но только не синие, а чёрные. У большинства из них вид был скучающий, как будто они делали это уже сотню раз и предпочли бы заняться чем-нибудь другим.

Толстая женщина остановилась посреди комнаты, прямо перед нами, и открыла крышку. Боковые стенки тележки опустились вниз, обнажив странный механизм, а потом треснули пополам и сложились несколько раз, совсем как трансформеры, превратившись в гигантские весы. Не те напольные весы, которые стоят у вас в туалете, а нечто больше похожее на странные весы в кабинете врача, но только вместо подвижного груза наверху там красовался большой полукруглый циферблат. Этот циферблат делился на несколько частей разного цвета, и на нём была длинная тонкая золотая стрелка.

Толстуха откашлялась, и все притихли. Когда она наконец заговорила, я чуть не рассмеялся. У неё был козлиный голос! Я подумал, не проглотила ли она только что козу[34].

– Слушайте все! Я учётчица. Сейчас эти трое ребят будут взвешены, и вы сможете узреть их силу.

Она взяла папку.

– Дракус Домерсон, – официальным голосом произнесла женщина. Дрейк сделал шаг вперёд и чихнул. Она подвела его к весам, и когда он поднялся на них, стрелка качнулась туда и обратно. Один раз. Два раза. Наконец она остановилась на ярко-синей полоске.

– Дракус Гений, – объявила женщина, протяжно произнеся последнее слово. В толпе раздались возгласы и аплодисменты. Дрейк, ужасно довольный, вернулся к нам.

В этот момент ко мне снова подошёл Бэзил. Он что-то держал в сложенных ковшиком ладонях.

– Возьми, Саймон. Это Честер.

Он раскрыл ладони, и я увидел миниатюрную ящерку-геккона с крыльями. Она была ярко-оранжевой и размером с напёрсток, но смотрела на Бэзила с таким недовольным выражением на мордочке, что я совершенно не удивился, когда Бэзил сжался под её взглядом. Однако мне геккон улыбнулся вполне дружелюбно.

– Саймон, – напыщенно произнёс он густым баритоном, – мне очень жаль, что тебе пришлось так долго ждать. Этот омерзительный глупец не сообщил мне о твоём прибытии. – Он указал на Бэзила, и тот пожал плечами и протянул мне геккона.

– Тесса Лондерсон! – выкрикнула учётчица, и Тесса подошла к весам.

Я посмотрел на геккона, и он мне подмигнул.

– Посади меня на плечо, Саймон, чтобы я мог говорить тебе на ухо.

Я послушался.

– Меня зовут Честер, – сказал геккон. – И я вовсе не геккон. Я – дарувианская сапожная пиявка, но об этом позже. А пока я готов ответить на твои вопросы.

– Что здесь происходит? – спросил я достаточно громко, чтобы мой новый проводник меня услышал.

– Мы находимся в «Школе Скеллигард», знаменитом магическом университете, и ты попал сюда, потому что обладаешь магическими способностями. Все маги обладают той или иной силой, которая определяется благодаря процессу взвешивания – именно это и происходит прямо сейчас. Мальчика только что причислили к категории «Гениев».

– Это странно? – спросил я, вспомнив возгласы из толпы.

– Да, – ответил Честер. – Минотавры известны своим скудоумием. Они всегда в категории «Силачей». Иногда «Рифмоплётов», но никогда…

Он замолчал, потому что стрелка на часах наконец остановилась.

– Тесса Силачка! – объявила учётчица. Другие студенты радостно закричали, а многие начали перешёптываться.

– Очень интересно, – продолжал Честер. – Девочки крайне редко попадают в категорию «Силачей». Не помню, когда я в последний раз… А вот и подошла твоя очередь.

Я почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Я надеялся, что вот-вот проснусь, но мне всё труднее было убеждать себя, что это просто сон, особенно после появления весов: я был совершенно уверен, что моё подсознание не настолько умно, чтобы это придумать.

– Саймон Джейкобсон.

Я старался идти как можно увереннее, хотя чувствовал себя не в своей тарелке[35]. Я шагнул на весы, и студенты начали перешёптываться. Наверное, они обсуждали тот факт, что я землянин – кажется, здесь это считалось необычным.

Я смотрел, как стрелка перескочила из одной части циферблата в другую, а потом обратно. Вблизи я разглядел, что на каждой цветной секции была надпись, обозначающая категорию. Слева направо было написано – Силач. Ловкач. Гений. Провидец. Муза. Рифмоплёт.

Стрелка снова скользнула по циферблату, и я затаил дыхание. Но ничего не произошло. Стрелка пролетела мимо «Рифмоплёта», ударилась о толстое медное деление и снова перепрыгнула назад, наконец остановившись у деления слева от «Силача».

– О боже, – произнёс Честер.

– Что? – прошептал я, недоумевая, должно ли мне быть стыдно.

Пухлая розовая рука учётчицы, как наковальня, опустилась на моё плечо.

– Пожалуйста, сойди с весов.

Как только я отошёл в сторону, она вытащила маленькую отвёртку в форме звезды и принялась трудиться над механизмом. Она открывала маленькие дверки и что-то бормотала себе под нос. Наконец удовлетворившись сделанным, учётчица встала на весы, и стрелка метнулась к слову «Рифмоплёт».

– Ну вот, – сказала она. – Маленькая помеха, но я всё исправила. – Она снова подтолкнула меня к весам.

На этот раз стрелка не сдвинулась с места.

Кто-то из учеников захихикал. Учётчица сердито хмыкнула.

– Ты не встал как следует, – раздражённо произнесла она, схватила меня за воротник рубашки и дёрнула назад. Она несколько раз сама вставала на весы, чтобы убедиться, что стрелка двигается. Потом, к моему ужасу (и к восторгу толпы), учётчица подняла меня, как ребёнка, и твёрдо поставила на самую середину весов, надавив на плечи с нежностью Годзиллы.

Стрелка метнулась вправо, отлетела от циферблата и со звоном упала на каменный пол. Циферблат треснул посередине. Под ногами у меня раздался рёв, как будто заурчало в гигантском животе, и я решил, что будет разумнее спрыгнуть на пол.

Но учётчице не повезло. Она наклонилась над весами и заглянула вниз в тот самый момент, когда они взорвались. Платформа весов сбила её с ног, а потом запрыгала на огромной пружине.

Кто-то из студентов вскрикнул. Другие начали аплодировать. Несколько взрослых, которых я уже видел, бросились на помощь толстухе. Наверное, это были учителя.

После пяти минут хаоса, пока Честер рассыпался в извинениях и объяснял, что ничего подобного прежде не случалось, наконец объявили, что учётчица не пострадала, и приложили ей к лицу пакет со льдом. Усталый мужчина средних лет поднял руки, призывая всех к молчанию, и все тут же повиновались. Честер сообщил мне, что это Гладстон – глава школьного совета и важная птица в Скеллигарде.

– Спасибо, – тихо произнёс он. Потом повернулся ко мне. – Спасибо, Саймон. Мы уже лет десять так не веселились во время взвешивания.

Я почувствовал, что краснею, но заставил себя очаровательно поклониться. В толпе раздался смех.

– Однако у нас появилась проблема, – продолжал Гладстон. – Мадам учётчица, сколько времени вам понадобится, чтобы достать другие весы?

– Не меньше недели, – рявкнула учётчица из-под пакета со льдом. – Они у моего коллеги в Дрангоне.

Гладстон кивнул.

– Это нам не подходит.

От отвернулся и махнул неряшливо одетому преподавателю.

– Хоук, у нас ведь на Складе есть старые весы?

Хоук кивнул, но другой преподаватель, здоровяк с кудрявой бородой, грубо рассмеялся.

– Старые? Ректор, этим весам почти тысяча лет. Они ещё со времён основания.

Учётчица сплюнула на пол кровь.

– Я знаю, как обращаться с древними весами, – проворчала она. – Они совершенно точно не работают.

Гладстон добродушно улыбнулся ей, как отец капризничающему ребёнку.

– Но попробовать можно, – мягко сказал он. – Хоук, Перси, принесите весы из подвала, хорошо? Смахните пыль и захватите немного масла или чего-нибудь в этом роде.

Неряшливый учитель и здоровяк ушли. Студенты тут же взволнованно загалдели. Гладстон улыбнулся мне, но ничего не сказал. Я хотел спросить его, почему весы сломались, но не успел, потому что он начал о чём-то перешёптываться с другим учителем.

Прошла целая вечность, и наконец двое учителей вернулись. К моему удивлению, здоровяк Перси в одиночку нёс железные весы, взвалив их на плечо, как огромный ствол дерева. Наверное, они весили целую тонну, но кажется, никто не удивился. Он поставил их рядом со сломанными весами, и когда они ударились об пол, в воздух поднялось целое облако пыли.

Гладстон закашлялся и замахал руками.

– Очень хорошо, очень хорошо, – сказал он. – Идите сюда, мадам учётчица. Полагаю, эту штуку надо проверить.

Учётчица со знанием дела осмотрела механизм, что-то бормоча себе под нос. Она попыталась открыть панели с помощью отвёртки, но у неё ничего не вышло.

– Заржавели, – заявила она, вытерла циферблат рукавом и удивлённо вскрикнула.

– Что такое? – поинтересовался Гладстон.

Учётчица уставилась на него.

– На этом циферблате всё ещё указан седьмой дар! – Она покачала головой. – Никогда не видела таких старых весов. Боюсь, они ужасно устарели…

– Седьмой дар? – прошептал я, но Честер ничего не ответил.

– Они работают? – нетерпеливо спросил Гладстон.

Учётчица пожала плечами, шагнула на весы, стрелка задрожала, а потом поползла по циферблату и остановилась на «Рифмоплёте».

– Меня они определили, – нехотя ответила она и спустилась на пол.

Гладстон кивнул мне.

– Давай, парень. Попробуй ещё раз.

Я встал на весы и увидел, что на циферблате действительно семь секций вместо шести. Слева направо было написано «Силач. Ловкач. Гений. Провидец. Муза. Рифмоплёт. Фейтер».

Стрелка медленно поползла направо и остановилась строго посередине слова «Фейтер».

В комнате стало тихо, как в гробнице.

– О боже, – прошептал Честер.

– Что? – спросил я и удивился, как громко прозвучал мой голос в наступившей тишине.

А потом по комнате разлетелся шёпот. Внезапно собравшиеся начали указывать в мою сторону. Меня быстро вывели наружу, и Честер крепко вцепился в моё плечо, чтобы не упасть. Гладстон повёл меня вверх по лестнице в маленький класс – несколько учителей шли за нами. Он впустил в класс шестерых или семерых, закрыл дверь и повернулся ко мне. У него был пронзительный взгляд. Один глаз светло-серый. А второй – ослепительно-белый.

– Будь с нами честен, Саймон, – сказал он. – Ты понимаешь, что сейчас произошло?

– Я совершенно ничего не понимаю, – признался я.

Гладстон быстро взглянул на Честера, который поднял вверх лапы, словно извиняясь.

– Меня вручили ему всего несколько минут назад, Ректор.

– Отлично, – вздохнул Гладстон. – Если я тебе не скажу, это сделают другие, а они могут что-нибудь перепутать. Существует шесть категорий магической специализации. Ты меня понимаешь?

Я пожал плечами. Гладстон махнул рукой.

– Поймёшь. На Земле действует политика секретности – невероятно строгая и бесспорно глупая. Иначе, как и твои одноклассники, ты бы с детства знал об этом месте и о том, кто ты такой. Теперь же тебе придётся… с ходу взяться за дело. – Гладстон обвёл рукой класс. – В любом случае после поступления в этот университет тебя взвешивают, чтобы определить твою специализацию, твой дар. Когда-то считалось, что таких даров семь, но от этой идеи отказались сотни лет назад. За всю историю магов ты второй Фейтер, попавший к нам.

Я моргнул, глядя на блестящие глаза Гладстона и его торжествующую улыбку. Другие учителя тоже казались взволнованными. Некоторые выглядели счастливыми, другие настороженными, но взволнованы были все без исключения. Я задал очевидный вопрос:

– А кто был первым?

Глаза Гладстона засверкали.

– Реллик Провидец, – ответил он. – Жил тысячу лет назад. Он был основателем этого университета, создателем Круга Восьми, героем тысячи легенд и самым могущественным магом на свете.

Глава 3

Нераскрывшийся

Почти все люди могут выдержать испытания, но, если вы хотите проверить характер человека, дайте ему власть.

Авраам Линкольн[36]

Я знаю, о чём вы думаете. Вы думаете, это будет одна из тех историй, где мальчик поступает в волшебную замкообразную[37] школу магов и, проведя в ней много лет (и прочитав много книг), раскрывает её древние тайны и становится могущественным мегачуваком[38]. Позвольте мне прояснить ситуацию: книга НЕ об этом.

Не поймите меня неправильно – лично я обожаю такие истории. Обычно они лучше и счастливее моей истории. Я бы хотел много лет провести в Скеллигарде. Думаю, я был бы там счастлив. Я мог бы даже стать настоящим магом. Но мне не везёт на предсказуемые сюжеты и сказочные финалы. По правде говоря, я провёл в школе всего один день (ещё пару глав), прежде чем меня настигла эта штука под названием Судьба (опять это слово). После этого я возвращался лишь для того, чтобы что-нибудь украсть или пополнить запасы еды.

Остаток дня оказался просто невероятным. Мне сказали, что мой хранитель, Аттикус Мьюз (или мистер А.), прибыл вместе с моей мамой и что они остановятся в городе. Меня должны были поселить с другими учениками, точнее, с моим классом, с которыми мне предстояло всё делать вместе. Мы будем вместе есть, вместе учиться, жить в одной комнате, а в конце концов вместе получим аттестаты. Пока же нас должны были «одеть, обуть и разместить». Что бы это ни значило. Я надеялся, что это не имеет отношения к подковам или психиатрической больнице.

Когда я вернулся, то обнаружил, что в моём классе только Дрейк и Тесса. Учителя оставили нас на маленькой мощёной улочке у школы с Честером в роли проводника, и поскольку нас внезапно разлучили несколькими минутами ранее, мы решили поделиться новостями. Тессу совершенно не впечатлило моё новейшее достижение. Дрейк же был вне себя от радости.

– А потом – БАМ! Весы ударили её прямо в лицо. – Он театрально закружился, чуть не выколов Тессе левый глаз своим рогом. Она стукнула его по затылку. – Ай! Не могу поверить, что ты Фейтер. Папа в это ни за что не поверит.

Мы спускались по одной из бесчисленных спиральных лестниц Скеллигарда, переходя с одного яруса города на другой под красным небом. Я шёл впереди, потому что Честер знал дорогу.

– Налево, – приказал он, сидя у меня на плече. – Вниз по ступенькам и мимо зеркального пруда.

По пути я сказал им, что вся эта история с Фейтером, скорее всего, ошибка. Они принесут другие весы, снова взвесят меня и поймут, что я совершенно обычный. Тесса согласилась. Но Дрейк сомневался.

– Значит, нас оденут и обуют? – спросил я, чтобы сменить тему.

– Да, – ответил Дрейк. – Волшебные башмаки и волшебный плащ. Я слышал, что надо спеть песню, и тогда башмаки, которые сшили специально для тебя, начнут танцевать, и так ты поймёшь, какие из них твои.

– Чушь! – перебила Тесса.

– Что такого особенного в этих башмаках? – поинтересовался я.

– Это традиционная часть гардероба мага, – объяснил Честер.

– И они обладают особой силой, – добавил Дрейк.

– И в них у тебя не замёрзнут ноги, – закончила Тесса и закатила глаза.

Честер привёл нас в крошечный каменный сарайчик, встроенный в стену. Но, как и в случае со многими зданиями в Скеллигарде, внешность была обманчива: это оказалась просторная подземная сапожная мастерская со множеством полок, на которых стояли башмаки. Когда мы вошли внутрь, Честер спрыгнул на длинный деревянный верстак и объявил о нашем появлении.

– Новый класс, мастер Бёрджесс.

Старик в трёх очках внимательно оглядел нас, поднялся на ноги и вытер руки о грязный кожаный комбинезон.

– Рад знакомству, – произнёс он, почти не открывая рта (он жевал зубочистку). – Моё имя Бёрджесс Рифмоплёт. А вы кто?

– Тесса Силачка, – ответила Тесса.

– Дрейк Гений, – ответил Дрейк.

Они посмотрели на меня.

– Саймон Фейтер, – ответил я. Впервые я произнёс это имя вслух.

Бёрджесс чуть не проглотил зубочистку.

– Уф! Что?

Честеру понадобилось несколько минут, чтобы успокоить Бёрджесса и убедить его показать нам башмаки. Он повёл Тессу по комнате, наказав ей медленно продвигаться вдоль полок. К моему удивлению, с самой нижней полки почти сразу же соскочила пара башмаков и пошаркала к ней.

– Боже правый, быстро ты управилась, девочка, – заметил Бёрджесс и подхватил башмаки. – Красная телячья кожа. Лучшей пары нельзя и пожелать. Магические свойства? – Он осмотрел подошву башмака, прижался ухом к отверстию, а потом, к ужасу Тессы, облизал мысок. – Да, – произнёс Бёрджесс, обращаясь сам к себе. – Водонепроницаемые. Не нуждаются в чистке. Всегда поддерживают определённую температуру. И… – Он наклонился и что-то шепнул ей на ухо. После этого Бёрджесс натянул сапоги на ноги Тессе, и она улыбнулась.

– Идеально, – сказала она.

Бёрджесс хмыкнул.

– Конечно. Они ведь сами к тебе пришли, верно?

Следующим был Дрейк. Он дважды безуспешно обошёл комнату, а потом взял пару, которая ему приглянулась.

– Нет, нет. – Бёрджесс потянулся к нему, но башмаки уже выскользнули из рук Дрейка и затопали прочь.

– У нас тут не очень много минотавров, – извиняющимся тоном произнёс Бёрджесс. – Полдюжины или около того на всю школу. Но они часто выбирают бычью кожу.

Он вытащил из-под стола большую коробку и едва успел снять крышку, как пара блестящих чёрных башмаков начала постукивать мысками и повернулась в сторону Дрейка.

– Великолепно. – Бёрджесс подал ему башмаки. – Магические свойства: в них невозможно споткнуться. И совершенно не пропускают помёт троллей.

Дрейк засмеялся, и Бёрджесс неодобрительно взглянул на него.

– Не смейся, мальчик. Многие маги лишились жизни, наступив в темноте на кучу помёта троллей. – Он эффектно щёлкнул пальцами.

Потом Бёрджесс повернулся ко мне.

– Теперь нам надо найти башмаки, которые суждены Фейтеру. – Он засмеялся над собственной шуткой. По его просьбе я дважды обошёл комнату, а потом сделал это в третий и в четвёртый раз. Он вытащил из-под стола все коробки и нахмурился. – Наверное, надо посмотреть, что у нас сзади.

Сразу же после его слов в дальнем углу комнаты раздался глухой звук. Мы посмотрели на заднюю дверь. Сначала мне показалось, что звук идёт оттуда, но, когда он раздался во второй раз, я понял, что он исходит из запертого шкафа в углу.

– Святые подошвы! – воскликнул Бёрджесс. – Но полагаю, они ему подойдут… – Он отпер шкаф висевшим на поясе ключом и вытащил пару потрёпанных серых башмаков.

– Это башмаки-скороходы? – спросил Дрейк. – У моего папы есть такие.

Бёрджесс покачал головой.

– Таких нет ни у кого, сынок.

– Ношеные? – спросила Тесса, разглядывая обшарпанные башмаки.

– Ношеные? – рявкнул Бёрджесс. – Ношеные? Да, ношеные. Их носил сам Реллик Провидец!

Дрейк ахнул.

Бёрджесс одобрительно кивнул и подал мне башмаки.

– Спасибо, – ответил я, стараясь казаться благодарным. Башмаки выглядели так, как будто их грызли голодные крысы. Или проглотил гиппопотам. – Они… они что-нибудь могут?

Бёрджесс взглянул на меня так, как будто не мог поверить своим глазам.

– Ты никогда не слышал о башмаках Реллика?

Дрейк энергично закивал.

– Они ступают совершенно бесшумно, – почти благоговейно произнёс он. – По воде, через огонь, по ветру и… – Он сердито нахмурился.

– Через время, – тихо закончила Тесса. Она смотрела на меня так, как будто видела впервые.

– Видишь? – Бёрджесс по-прежнему подозрительно разглядывал меня. – Все это знают. Вперёд! Надень их.

Башмаки подошли мне, словно перчатка[39]. После этого Бёрджесс тут же велел нам уходить.

– Убирайтесь отсюда! Я должен закрыться и сообщить Ректору, что только что отдал одно из самых бесценных сокровищ Скеллигарда. – Он проводил нас до двери, что-то бормоча себе под нос. – Фейтер. Настоящий Фейтер! Башмаки Реллика… Боже правый…

На булыжной мостовой мои башмаки не издавали ни звука.

– Похоже, вы не шутили насчёт «ступать бесшумно», – заметил я.

– А ты, похоже, ошибся насчёт весов, – ответил Дрейк. – Башмаки Реллика! Только Фейтер на такое способен.

По правде говоря, я думал о том же. Одно дело – сломанные старые весы, но эти башмаки, кажется, всё меняли. Я был магом. И не просто магом. Я был Фейтером. А кроме меня, существовал ещё один Фейтер. Всего один Фейтер на свете. И теперь я носил его башмаки. Я поёжился, хотя было тепло. Всего за несколько часов меня вырвали из моей привычной жизни и перебросили в другой мир, в другую историю, а теперь этот загадочный человек из прошлого по какой-то причине протягивал мне руку. Реллик…

– Вот мы и пришли, – объявил Честер. – Гардеробная.

Снаружи гардеробная была похожа на большой дом, пристроенный к длинному ряду мастерских с жестяными крышами. Внутри были развешаны ткани, картины и стояла удобная мебель. Посреди комнаты находился маленький пьедестал в окружении зеркал.

Когда мы вошли внутрь, из подсобного помещения появилась светловолосая женщина средних лет с добрым лицом и подозвала нас. Я не видел её на взвешивании, но в ней было что-то учительническое[40], и я догадался, что она кто-то вроде наставницы.

– Добро пожаловать, – церемонно произнесла женщина. – Что вы ищете у Муз?

Дрейк принялся подскакивать на пятках.

– Папа говорил, как это работает, – шепнул он мне, а потом громко ответил: – Мы ищем то, что они посчитали нужным создать.

– Мудрый ответ, – сказала женщина.

По-видимому, на этом церемония закончилась, потому что женщина рассмеялась, пожала нам руки и представилась как Шиа Муза. Потом она вытащила три листка бумаги и ручку.

– Ваши имена, пожалуйста.

Мы снова назвали наши имена.

– Саймон что? – переспросила женщина намного вежливее, чем Бёрджесс.

– Фейтер, – повторил Дрейк.

– Мы не шутим, – добавила Тесса.

Я удивлённо посмотрел на своих друзей[41].

Шиа перевела взгляд с Дрейка на меня, а потом на Честера, который коротко кивнул.

– Хорошо, – медленно ответила она и записала моё имя. Потом позвонила в маленький колокольчик, и из задней двери появилась девушка. – Сидни, пожалуйста, три новых плаща.

Девушка исчезла, а Шиа уселась в кресло в углу и пригласила нас занять места.

После минутного молчания Дрейк спросил:

– А вы правда сшили для каждого из нас особый плащ?

Шиа улыбнулась.

– Верно. Магия Муз раскрывается в творческом самовыражении. Я рисую. Сидни танцует. Я рисую плащ, и когда всё готово, на рисунке всегда появляется имя, спрятанное на подоле или под кружевом. Обычно я даже не замечаю, как рисую это имя, но оно всегда там есть. Потом плащ шьют и хранят, пока за ним не явится маг. Так всегда создавали плащи. У нас есть плащи, которые, вероятно, никому не понадобятся ещё много лет, а некоторым уже сотни лет, и все они были созданы Музами, трудившимися здесь ещё до моего рождения.

Девушка снова торопливо вошла в комнату с двумя свёртками коричневой бумаги, перевязанными верёвкой. Шиа что-то шёпотом у неё спросила, и девушка снова исчезла. Потом женщина развернула первый свёрток и подозвала Тессу.

– Сначала дамы, – сказала она, и Тесса поднялась на маленький пьедестал. Шиа развернула шерстяной плащ тёмно-красного цвета и накинула его Тессе на плечи.

– Этот плащ был создан девяносто лет назад моей предшественницей, – объяснила Шиа.

– Спасибо, – поблагодарила Тесса. Она несколько раз покружилась перед зеркалами, а потом встала рядом со мной.

Шиа развернула следующий свёрток и извлекла оттуда тёмно-синий плащ.

– Этот я сделала сама, – сказала она. – Он твой, Дрейк.

Дрейк нетерпеливо надел плащ.

– У него нет рукавов, – заметил он.

– Верно. Плащи для минотавров часто без рукавов, чтобы они не стали им малы после начала кулраки. Даже объём ворота можно регулировать.

Я увидел, как под тонкой шерстью на щеках у Дрейка появился румянец, когда Шиа показала ему, как менять объём при помощи пуговиц.

В этот момент снова появилась Сидни с пустыми руками, что-то шепнула Шиа и опять исчезла.

Шиа повернулась ко мне.

– Саймон, когда я сегодня услышала твоё имя, то очень удивилась, потому что я знаю все имена на наших плащах, но твоего среди них нет. Прежде мы всегда одевали каждого студента, поэтому для меня это что-то новенькое…

Я начал переминаться с ноги на ногу.

– Ну, – наконец ответил я, чтобы нарушить неловкое молчание, – всё всегда происходит впервые.

Шиа дружелюбно рассмеялась.

– Наверное, ты прав. Я могла бы сшить тебе плащ, если ты пожелаешь, но поскольку я тебя уже видела, это будет не настоящий плащ волшебника, предназначенный тебе судьбой.

Я посмотрел на Тессу и Дрейка, и они пожали плечами.

– Возьму на себя смелость, – продолжала Шиа, – попросить тебя подождать. В нашей школе никогда прежде не было Фейтера, поэтому твой плащ может сам тебя найти. Возможно, кто-нибудь из моих учеников наткнётся на забытый свёрток с твоим именем или же ты будешь разбираться в старом шкафчике и найдёшь его на полке. Подобные вещи лучше не торопить. – Шиа добродушно улыбнулась мне.

– Ладно, – ответил я, но ей не удалось меня убедить. Возможно, я слишком поспешил с выводом, будто я особенный.

* * *

На улице Честер потёр свои крошечные зелёные лапки и взглянул на красное небо.

– Кажется, пришло время для ваших вступительных собеседований, – сказал он и повёл нас к главному зданию университета. Мы спустились по нескольким лестницам и увидели впереди мрачные башни университетского комплекса.

– Для чего это собеседование? – обеспокоенно спросил я. Прежде я никогда не проваливал тест, но в отличие от сегодняшнего дня я всегда был к нему готов. – Нас ведь уже взвесили.

– Это всего лишь первая часть процесса поступления, – ответил Честер. – Теперь с вами должен побеседовать школьный совет и назначить вам попечителя.

– Попечителя?

– Того, кто будет за вами приглядывать. Нести за вас ответственность. Обычно это один из членов совета, но может быть и кто-то из учителей.

– Когда мой папа окончил университет, – с гордостью заметил Дрейк, – его попечитель помог ему устроиться на работу по исследованию небесных кальмаров на Канторе-5. – И он драматическим жестом сбросил плащ.

– Дрейк, – спросил я, – что имела в виду Шиа, когда сказала, что на твоём плаще не должно быть рукавов?

Дрейк снова покраснел.

– Она имела в виду кулраку, – пробормотал он. Потом Дрейк нахмурился и с невероятной свирепостью добавил: – Если бы только она наступила пораньше! У меня всегда всё поздно.

Тесса подавила смешок.

– Не понимаю, – признался я.

– Зрелость, – объяснила Тесса. – Кулрака – это резкий скачок роста у минотавров. Когда-нибудь наш маленький Дрейк будет…

Она не договорила, потому что из-за угла появилась огромная фигура. Это был молодой человек лет двадцати или около того. У него была бычья голова, как и у Дрейка, но всё лицо вместо тоненьких волосков покрывала густая шерсть, а плечи были почти вдвое шире, чем у обычного человека. Ростом он был больше семи футов. Огромные рога длиной с мою руку были похожи на закрученные копья. Нам пришлось отойти в сторону, чтобы дать ему пройти.

– Таким, – с тоской произнёс Дрейк. – Когда-нибудь я буду таким.

– Ха! – прорычал большой минотавр. – Мечтай дальше, безволосый!

Дрейк нахмурился.

– Это просто неприлично. Он из клана Голгот, самых грозных и отвратительных воинов нашего народа. Именно из-за таких минотавров о нас плохо думают.

– А о вас плохо думают? – спросил я. – Я имею в виду минотавров?

Тесса рассмеялась.

– Ты и правда ничего не знаешь, дурачок? – Она обняла меня за плечи. – Не переживай. Мы с Дрейком всему тебя научим.

Обычно я не стал бы терпеть оскорбления, но Тесса сделала это с такой нежностью, что ругательство было похоже на ласковое прозвище. Я улыбнулся. Я был уверен, что они многому меня научат. Конечно, если я пройду собеседование.

* * *

Во дворе у главного здания меня ждал сюрприз.

– Мама! – крикнул я, подбежал к ней и обнял.

Рядом стояли Аттикус и Финниган. Они сообщили, что мама останется в Скеллигарде до тех пор, пока они не решат, что ей безопасно вернуться на Землю. По какой-то причине Дрейк и Тесса очень смущались в присутствии Аттикуса, но по моей настоятельной просьбе показали ему свои новые башмаки и плащи. Я с удивлением узнал, что слухи о моих башмаках уже достигли Аттикуса.

– Аттикус знал, что ты отличаешься от других, – сказал Финниган, с силой хлопая мага по плечу. – Фейтер. Когда я узнал, то не мог в это поверить. И башмаки Реллика!

Мы ещё немного поговорили, а потом Аттикус увёл мою маму и Финнигана, чтобы мы могли «подготовиться». Что бы это ни значило.

Если это означало болтать и нервничать, то у нас всё прекрасно получилось.

– Почему вы так стеснялись Аттикуса? – спросил я, заставив себя впервые в жизни произнести его настоящее имя.

– Я не стеснялся, – возразил Дрейк. – Ну, может быть, немного, но ты же сам понимаешь. Он ведь рыцарь Круга! Первый, кого я встретил. Не могу поверить, что он был твоим хранителем. Только представь! Рыцарь Круга был твоим хранителем. Обычно они просто руководят программой хранителей. Как думаешь, почему к тебе такое особое отношение?

– Не знаю. – Я пожал плечами. – Потому что я классный?

Тесса фыркнула и грубо причмокнула губами.

– Сомневаюсь. Но не переживай. Дрейк просто завидует, что ты много лет общался с рыцарем Круга, а он никогда даже не встречал ни одного из них. Лично я в прошлом году видела Сорен Рифмоплёт.

– Ты видела леди Сорен? – завистливо спросил Дрейк.

– Так кто эти круговые рыцари? – спросил я.

Дрейк тут же накинулся на меня.

– Они не «круговые рыцари». Они рыцари Круга или Восьми, понял?

– Ладно, – сказала Тесса, сообразив, что я вообще ничего не знаю. – Есть такой Круг Восьми. Восемь рыцарей. То есть они маги, самые могущественные маги на свете, но также и рыцари. По крайней мере так их называют. Не уверена почему…

Тесса скорчила гримасу, и Дрейк продолжил:

– Потому что у них есть мечи. И они могут путешествовать по всему миру в одну секунду. Вот так! – Он щёлкнул пальцами. – У них особые миссии и всё такое. В основном они тайные, так что мы о них не слышим. Но если увидишь рыцаря Круга, знай, что что-то происходит… – Он с загадочным видом помахал рукой, и я чуть не рассмеялся.

– Мистер А.? – задумчиво произнёс я, пытаясь представить его в этой новой роли. – Трудно поверить, что он какой-то мегачувак[42].

– Так и есть, – подтвердил Дрейк. – Он второй из восьми в Круге. Конечно, Гладстон первый. – Дрейк принялся загибать пальцы. – Аттикус, Сорен, Мартаэс, Браккус, Тиннэй и…

– Хоук, – закончил Честер.

– Верно. Хоук. Я всегда про него забываю.

– Как и все остальные, – пробормотал Честер.

– Половина из них женщины, – вставила Тесса.

– У семи нет половины, – возразил Дрейк. – Так что там только три женщины.

– Возможно, она считает, что одна из них только половина женщины, – произнёс тихий голос.

Мы подпрыгнули. Дрейк чихнул. У нас за спиной стоял худощавый, неряшливо одетый учитель, которого я видел на взвешивании, и с интересом смотрел на Тессу. Его одеяние было слишком просторным и выглядело рваным, как будто он пытался подрезать его садовыми ножницами, однако перестарался, и теперь над ботинками виднелись волосатые ноги.

Учитель наклонился к нам и заговорщически шепнул:

– Ты ведь не думала, что это я? – Вблизи его глаза оказались серыми и пронзительными, с жёлтыми точечками в центре, как у ястреба.

– Я… – начала было Тесса, но тут же испуганно замолчала. Секунду спустя я понял почему. Гладстон представил его как Хоука. Тот самый Хоук. Из Круга Восьми!

Хоук продолжал пристально смотреть на нас.

– Тогда пусть лучше это будет Аттикус. – Он провёл рукой по лицу так, будто гладил несуществующие усы. – Он хотя бы достаточно красив. И я слышал, он научил своего дугара вязать.

Не говоря больше ни слова, Хоук повернулся и исчез в здании, куда нам предстояло зайти.

– Ух ты! – произнёс Дрейк.

– Да, Тесса, – сказал я. – Ты ещё не успела поступить в школу, а уже оскорбляешь учителей.

– Я… – снова начала Тесса, но замолчала, потому что мы с Дрейком фыркнули и расхохотались.

Она стукнула нас по плечам.

– Думаете, он серьёзно?

Дрейк пожал плечами. Даже Честер признался, что не уверен.

– Мастер Хоук – загадка для всех, – сказал он.

В эту минуту какой-то мальчик распахнул дверь и позвал Тессу. Мы с Дрейком остались одни во дворе.

– Боишься? – спросил он.

– Нет. А ты?

– Нет.

Конечно, мы оба боялись и оба знали об этом.

– Ты назвал всего семь имён, – заметил я, чтобы нарушить молчание.

– Что?

– Когда говорил о Круге Восьми. Ты назвал всего семь имён.

– А, ну да! – согласился Дрейк. – Их было восемь, а теперь семь. – Он понизил голос. – Бартоломью убили. – Дрейк задумчиво прищурился. – Тринадцать лет назад. Его убил сам Шакал. – Он поёжился. – Не заставляй меня сейчас об этом говорить. Это меня пугает.

Я кивнул.

Мы просидели во дворе целую вечность. Я видел, что Дрейк всё больше нервничает, но не мог придумать, как его приободрить. Наконец в дверях снова появился мальчик и увёл Дрейка.

Я остался с Честером.

– Что там происходит? – спросил я.

– Этот процесс немного отличается для каждого, – ответил он. – Но тебе не о чем беспокоиться. Ты ещё не ученик, поэтому они не будут задавать сложных вопросов. Они просто хотят с тобой познакомиться.

Следующие пятнадцать минут я старался не волноваться. Но меня пугало, что ни Тесса, ни Дрейк так и не появились. Это хороший знак? Я уже собирался спросить об этом Честера, когда дверь распахнулась. Пришла моя очередь. Я ужасно нервничал, но ведь это была моя судьба, верно? Я был Саймоном Фейтером. Поэтому, когда мальчик произнёс моё имя, я придал лицу уверенное выражение.

* * *

Гладстон сидел между пятью другими учителями в тёмных плащах, свободно расположившимися за длинным столом. Аттикус стоял рядом со столом. Они напомнили мне муравьёв на бревне[43].

Гладстон представился и представил остальных: Гладстон, Мастер Провидец (мы с ним уже встречались); Иоден, Мастер Гений (темноволосый и угрюмый); Хоук, Мастер Ловкач (глаза, как у ястреба, и неряшливый); Борис, Мастер Рифмоплёт (похож на быка, которого кормят фастфудом и пончиками); Перси, Мастер Силач (красавец, прямо греческий бог, парень, который нёс весы на плече); и Шиа, Мастер Муза (с ней вы только что познакомились).

– Итак, мы начинаем вступительное собеседование Саймона Фейтера, – произнёс Гладстон, представив всех собравшихся.

– Минуточку, – перебил угрюмый учитель.

– Что такое, Мастер Гений?

– Откуда нам знать, что он действительно Фейтер? Лично я не доверяю этим старым весам.

– Заткнись, Иоден, – спокойно ответил Хоук. – Мальчик совершенно точно Фейтер. Посмотри на него.

Я почувствовал на себе взгляды и постарался не морщиться.

– М-м-м… – задумчиво протянул Гладстон. – Думаю, мы можем снова его взвесить, когда появится такая возможность. – Он откашлялся. – Итак, мы начинаем вступительное собеседование Саймона Джейкобсона, предположительно Саймона Фейтера.

Гладстон объяснил, что у всех будет возможность задать мне вопросы, а потом кто-нибудь вызовется стать моим попечителем. Первым будет Мастер Иоден.

Я сглотнул. Он казался недоброжелательным, но я заставил себя уверенно улыбнуться.

– Умножь девять на четыре тысячи один, а потом раздели на количество ногтей на ногах, – приказал Мастер Иоден.

Это напомнило мне нелепые задачки по математике, которые заставлял меня решать Аттикус.

– А заусенцы считаются? – инстинктивно спросил я. (У меня был один заусенец.)

– Конечно.

– Три тысячи двести семьдесят три с половиной, – ответил я[44].

Иоден сердито посмотрел на меня. Я подумал, что он хочет представить меня в невыгодном свете.

– Сколько волос на твоей левой руке?

– Э-э… – Я не сразу нашёлся, что ответить. Опустил глаза. Их должно было быть не меньше двух или трёх тысяч. – Вы имеете в виду приблизительно?

Иоден нахмурился.

– Я имею в виду точно! – рявкнул он. – Если бы я хотел получить приблизительное число, я бы так и сказал.

– Не знаю, Ворчун, – я не произнёс последнее слово вслух, но глядя на его нахмуренное лицо, вы бы подумали, что я это сделал.

К счастью, он просто махнул рукой.

– Мастер Рифмоплёт.

Следующим оказался здоровяк.

– Ты можешь сделать стойку на руках? – серьёзно спросил он.

– Нет, – признался я.

– Отлично, – прорычал он. – Я не люблю мальчишек, которые тратят время на ерунду. – Он махнул рукой. – Мастер Муза.

Шиа тепло улыбнулась мне, и я немного успокоился.

– Какими творческими способностями ты обладаешь?

Вопрос застал меня врасплох, и она это заметила.

– Может быть, ты рисуешь? Сочиняешь стихи или рассказываешь истории?

Я был неплохим лжецом, но сразу понял, что под словами «рассказывать истории» она подразумевала совсем другое.

– Пару лет я брал уроки игры на фортепьяно, – ответил я. Я не стал упоминать, что мама заставляла меня это делать.

– Это какой-то земной инструмент? – спросила Шиа.

– Механическая арфа-молоток, – объяснил Борис.

– Ясно. – Шиа наклонила голову. – Спасибо. Мастер Силач?

Красавец серьёзно посмотрел на меня.

– Встань на колени, так чтобы они касались пола, – попросил он.

Я повиновался, недоумевая, что будет дальше.

– А теперь подпрыгни как можно выше.

Я с усилием подпрыгнул, так что ноги оказались внизу, и я смог встать.

– Хорошо, – сказал он, хотя было видно, что это его не впечатлило. – Мастер Ловкач.

Человек с ястребиным взглядом повернулся ко мне.

– У меня нет вопросов, – ответил он.

Гладстон откашлялся.

– Что? – переспросил Хоук. – Я уже знаю, что не стану его попечителем. Этот мальчик – Фейтер. Чему я могу его научить?

Гладстон сурово посмотрел на него, и Хоук закатил глаза.

– Ладно, – сказал он, резко повернулся на стуле и вызывающе указал на меня пальцем. – Можешь обчистить мои карманы?

– Конечно, – не думая, ответил я. Я чуть не откусил себе язык, пытаясь забрать это слово обратно. Странный взгляд Хоука вынудил меня ответить слишком поспешно.

– Я так и подумал, – сказал он и снова откинулся на спинку стула. – Мастер Провидец.

Я собирался возразить, но тут же закрыл рот. Мистер А. научил меня вытаскивать вещи из карманов. Это было частью случайных уроков, которые он называл «прикладным безумством», наряду со скалолазанием, вскрытием замков, флиртом (ужасно неуклюжим), подсчётом карт и жонглированием.

Гладстон задумчиво постучал по столу и спросил:

– Расскажи мне, что ты почувствовал, когда раскрылся.

– Что? – переспросил я, лихорадочно пытаясь сообразить, о чём речь. Слово казалось знакомым, но я не мог вспомнить, где его слышал.

– Когда Аттикус связал тебя с небесным свечением, – объяснил он. – И когда твоя сила раскрылась. Как это было?

Я пожал плечами.

– Не знаю. То есть брусок изменил температуру. Он стал горячим, потом холодным, а потом…

– Да? – подсказал Гладстон.

– А потом ящик взорвался.

Он моргнул.

– Прошу прощения?

– Ах да, – раздался голос, и мы все повернулись. Аттикус поднял руку. – Именно поэтому я и попросил разрешения присутствовать на собеседовании, Ректор.

– Аттикус, – строго спросил Гладстон, – о чём говорит мальчик?

– Ящик со светом распался. В тот самый момент, когда я его активировал.

Раздались удивлённые возгласы.

– Это не что-то необычное, – громко произнёс Аттикус, перекрикивая шум. – Такое время от времени происходит.

– Время от времени? Один случай на пятнадцать тысяч, – недоверчиво произнёс Борис. – Лично я не слышал о подобном.

– Погодите, – перебил Иоден. – Мальчик действительно раскрылся, Аттикус? Откуда нам это знать? Вы ведь знаете свою работу, Аттикус? Вы должны приводить нам раскрывшихся магов для обучения, а не какие-нибудь ошибки природы. Но в целом это меня не удивляет.

Щёки Аттикуса слегка побагровели, чего я прежде никогда не видел.

– Я не стану терпеть от вас нравоучений по поводу того, что мне следует делать, – ответил он, и его голос задрожал от гнева. – От вас, кто настолько пренебрёг своими обязанностями, что без борьбы отдал своего подопечного Шакалу.

Иоден поднялся из-за стола.

– Вы не знаете, о чём говорите! – закричал он. – Я не мог спасти эту девочку.

– Эту девочку, – холодно произнёс Аттикус, – зовут Маккензи, если она ещё жива…

– Довольно, вы двое! – сердито перебил Гладстон. – Мы должны вести себя цивилизованно, хотя бы в этой комнате. – Он откашлялся. – Мастер Гений задал серьёзный вопрос. Мальчик раскрылся?

Аттикус поднял руку.

– Я уверен, что это произошло. Весы ведь его измерили, так? Это должно быть достаточным доказательством.

– Необязательно, – возразил Иоден. – Мы и прежде взвешивали нераскрывшихся студентов. Это было давно и нечасто, но такие случаи не являются из ряда вон выходящими.

– И этих студентов принимали? – спросил Перси.

Я молча поблагодарил его, потому что надеялся, что кто-нибудь об этом спросит.

Иоден пожал плечами.

– Возможно.

– Так их принимали или нет, Мастер Гений? – резко спросил Гладстон.

Иоден раздражённо вздохнул.

– Обычно да.

– Очень хорошо, – ответил Гладстон. – Я за то, чтобы Саймона Фейтера приняли в Скеллигард. Все согласны?

Все, кроме Иодена, подняли руки.

– Он принят, – сказал Гладстон. – Кто будет его попечителем?

Никто не поднял руку.

– Кто-нибудь? – повторил Гладстон. – Мастер Муза?

Шиа покачала головой.

Гладстон вздохнул.

– Отлично. Вечером мы подумаем над этим вопросом. Каждый из вас должен взвесить своё решение и дать мне ответ утром. Я прошу одного из вас стать его попечителем. Заседание закончено.

Я тихо вышел из комнаты, раздумывая, согласится ли кто-нибудь стать моим попечителем.

* * *

– Ты правда ещё не раскрылся?

Дрейк и Тесса узнали о результатах моего собеседования прежде, чем я их нашёл. Мы сидели за «общим столом» – так маги называли гигантский зал, полный еды. Это был самый длинный буфет самообслуживания, какой я когда-либо видел. Я не узнал бо́льшую часть блюд, но у них были пицца и макароны с сыром, поэтому я не жаловался.

– Так это правда? – повторил Дрейк.

– Наверное, – ответил я, набив рот какой-то странной едой. Я думал, это пудинг, но оказалось, что его сделали из овоща минотавров под названием – и я не шучу – какапупадунга[45].

– Ты бы сразу понял, если бы это случилось, – самодовольно сказала Тесса.

– Да, – согласился Дрейк. – Когда ты раскрываешься, то у тебя такое чувство, будто у тебя выросла новая рука. Ты не знаешь, как ей пользоваться, но она есть… Нет, это плохое сравнение. У тебя как будто начинают расти рога. Погоди, у тебя же нет рогов. – Он наморщил лоб. – У тебя такое чувство, как будто у тебя всю жизнь был запор, но ты об этом не знал, а потом внезапно… – Он взмахнул рукой.

– Фу, – сказала Тесса. – Мы же едим. Когда я раскрылась, у меня было такое чувство, как будто я впервые услышала своё имя. Как будто музыка поздней ночью под звёздами.

– Мне её версия больше нравится, – заметил я, и мы засмеялись.

– Я слышала, они поругались во время твоего собеседования, – сказала Тесса.

– Да. Аттикус и Иоден сцепились. Я почти ничего не понял, но они упомянули кого-то по имени Маккензи.

Дрейк кивнул.

– Это девочка, которую потерял Иоден. Он какое-то время работал на Круг Восьми. Я слышал, он хотел к нему присоединиться. Но потом он потерял девочку, которую должен был охранять, и ему сказали, что он может попрощаться со своей мечтой стать рыцарем. – Дрейк нахмурился. – Мне кажется, он охранял девочку с Земли.

– И её забрали? – спросил я.

Дрейк мрачно кивнул.

– Псы утащили её прямо из-под носа у Иодена.

Я уставился на пудинг. Я хотел расспросить его про псов, Аттикуса и про всё остальное, но кажется, сейчас был неподходящий момент.

– Будешь есть какапупадунгу? – с надеждой спросил Дрейк.

Я пододвинул тарелку к нему.

– Съешь сам.

* * *

После ужина мы навестили мою маму в маленькой гостинице. Мы подробно и красочно пересказали ей события дня, а потом пожелали спокойной ночи. До захода солнца нам надо было добраться до своего рода общежития, где спали все ученики. Я не был уверен, что это такое, потому что все называли его «Пух».

Но увидев его, я удивился ещё больше. За главным зданием на самой вершине горы, за каменными стенами раскинулась гигантская пушистая масса. Она была похожа на нечто вроде лесистого холма и плюшевой детской игрушки, волшебным образом увеличенной до размера в четверть мили. Её поверхность покрывали деревья высотой около десяти футов, которые на самом деле были не деревьями, а скорее мягкими древесными щупальцами, покачивавшимися в такт приливу.

– Что это такое? – удивлённо спросил я.

– Это Пух, – ответил Дрейк, но я опять ничего не понял.

– Пух – титан, – объяснил Честер. – Так маги называют кого-то очень могущественного и опасного, когда не знают, что это такое на самом деле. Учёные называют его Feliformia gargantia или «свободно сформированный терраглот» – нечто среднее между животным и подвижным массивом суши. Что бы это ни было, оно определённо живое.

– Живое? – изумлённо переспросил я.

– Да, – продолжал Честер. – Живое и очень умное, хотя, насколько нам известно, оно не говорит и не видит… Мы лишь знаем, что его привёз сюда Реллик перед основанием школы. И что оно очень оберегает учеников.

– Ладно, – ответил я. – Почему бы нам просто не поспать в здании школы? Там должно быть место. – Я оглянулся на башни и шпили университета, которые теперь оказались внизу.

– Ты шутишь? – удивился Дрейк. – Я бы не согласился там спать даже за самые большие рога на свете.

Это заставило рассмеяться даже Тессу.

– Почему?

– Потому что там призраки! – воскликнул Дрейк. – Там тысячу лет жили маги, которые привозили с собой разных существ – чудовищ, демонов! Никто не знает, что там происходит после захода солнца. Они даже днём разводят Полуночный Синий. Разве ты не заметил?

– Полуночный что? – переспросил я, стараясь не упускать нить разговора.

– Он имеет в виду магический синий огонь, который освещает замок, – терпеливо объяснил Честер. – Помимо прочего, он отгоняет демонов.

– Ясно, – ответил я, стараясь не смотреть на замок. Солнце уже почти село, и мне было жутковато думать про место, где обитали кошмарные существа.

Честер рассказал нам, как добраться до Пуха, а потом объяснил, что вернётся на ночь в здание гильдии наставников, и, если он утром мне понадобится, я смогу его там найти.

Когда он ушёл, мы приблизились к низкому холмику у самого края, который Честер назвал головой. Мы встали плечом к плечу и произнесли вслух свои имена. Несколько мгновений ничего не происходило. Потом несколько деревьев-щупалец[46] расступились, склоняясь и образуя тропинку, и мы шагнули на неё.

Древощупальца продолжали отклоняться в сторону, и я понял, что Пух ведёт нас в какое-то особенное место. Я с любопытством потрогал одно щупальце (на ощупь оно было как тёплая резина), и оно шлёпнуло меня по лицу.

– Не думаю, что ей нравится, когда её трогают, – заметила Тесса.

– Спасибо. Понял.

– Почему ты думаешь, что это «она»?

– Ты серьёзно? Она мягкая, таинственная, обладает интуицией, заботливая и согревает детей по ночам. Думаешь, это парень?

– Ладно, – согласился Дрейк. – Ты победила.

– Привыкай. Это будет случаться часто.

Я слушал, как они добродушно подшучивают друг над другом. Я ожидал увидеть множество учеников, но мы всего пару раз заметили людей за древощупальцами и ни разу ни услышали голосов. Тропинка несколько раз сворачивала, и я представлял, что мы проходим мимо маленьких групп учеников, спрятавшихся в своих личных пуховых рощах.

Наконец древощупальца расступились у маленькой полянки, над которой виднелось ночное небо. Я сказал «полянка», но её вряд ли можно было так назвать, потому что она больше походила на крошечный домик под открытым небом. Там было три кровати, приподнятых над землёй, два уютных дивана, кухонный стол, пара пустых книжных шкафов и огороженный стеной бассейн для купания. Около одной из кроватей стояла перегородка («это моя», сказала Тесса). Всё было из того же фиолетового резинового вещества, что и древощупальца.

– Впечатляет. – Я представлял себе маленькие палатки среди древощупалец, но это оказалось намного лучше.

– Мы не замёрзнем? – спросила Тесса, садясь на диван.

Дрейк покачал головой и прижал ладонь к одной из кроватей.

– Она тёплая. Тут всё тёплое. Думаю, это фиолетовое вещество – кожа Пуха, и нас согревает тепло её тела.

– Фу! – Тесса наморщила нос. – Мы как будто жуки.

Дрейк пожал плечами.

– Всего лишь теория. Честер ведь сказал, что мы точно не знаем, что такое Пух. Что случилось с твоей теорией насчёт Пуха-мамы?

– Это было до того, как я поняла, что мы паразиты.

Дрейк засмеялся, и из-под его рубашки выскользнуло что-то серебристое.

– Отличное ожерелье, – пошутил я. – Очень мужественно.

Дрейк опустил глаза.

– Мой Аквариус? Их все носят.

– Я не ношу, – заметил я.

– Все минотавры, – поправил Дрейк.

– Для чего?

– Это наша религия, – объяснил он, показывая мне подвеску. Это был простой серебряный кулон в виде рыбы.

– Вы поклоняетесь рыбе? – осторожно спросил я.

Дрейк кивнул.

– Её зовут Скайла.

Я засмеялся. Меня насмешило не имя, а тот факт, что раса свирепых людей-быков выбрала в качестве божества рыбу.

Дрейк слегка покраснел.

– Слушай, – сказал он. – Она спасла наш народ. Последние оставшиеся в живых после Великого Разрушения детёныши минотавра голодали на берегу реки. Скайла первой из рыб принесла им насекомых и ягоды. Она спасла нам жизнь!

– Понял, – дружелюбно ответил я. – Я не собирался насмехаться над твоей религией. Успокойся, ладно?

Дрейк уселся к столу и достал бумагу, по-прежнему мрачно поглядывая на меня. Наверное, он собирался написать своему отцу обо всех невероятных вещах, которые с нами произошли.

Я хотел принять ванну, но вместо этого уселся на кровать. Она оказалась на удивление удобной, поэтому я растянулся на ней и вытащил свою игровую приставку.

– Один из ребят за ужином сказал, что они уже сотню лет не принимали в Скеллигард нераскрывшихся студентов, – небрежно заметила Тесса.

– Ну, – ответил я, – вообще-то меня ещё не приняли.

– Думаешь, примут? – спросил Дрейк.

– Конечно, – ответила Тесса. – Им придётся. Он ведь Фейтер.

– Но кто будет его попечителем? – возразил Дрейк. – Только не Борис. Он всегда опекает Рифмоплётов.

– И не Перси, – добавила Тесса. – Он стал моим попечителем, и обычно они не выбирают сразу двух учеников из класса.

– Уверен, Гладстон бы согласился, если бы Ректору разрешалось опекать новых учеников, – заметил Дрейк. – Гладстону он нравится.

– Да, – согласилась Тесса. – Жаль. Может быть, Иоден?

– Нет, – возразил я. – Ему я точно не понравился.

Я слушал их ночной разговор. В конце концов я выключил «Марио» и перевернулся на другой бок. Я решил притвориться спящим[47], а сам прислушивался, потому что теперь они уже разговаривали, не стесняясь. Они немного поговорили обо мне. Дрейк был уверен, что я Фейтер, и я с удивлением понял, что Тесса с ним согласна. Тесса также считала, что я боюсь, и это, вероятно, была огромная глупость. После этого они стали обсуждать свои собственные недостатки. Тесса боялась быть Силачом, потому что она девочка. Дрейк боялся быть Гением, потому что он минотавр.

Но я чувствовал себя ещё более неуютно: маг без особых способностей. Я был расстроен, потому что так и не раскрылся. И в тот момент, чувствуя под собой тепло Пуха, слушая голоса моих новых друзей и предвкушая великое приключение, я поклялся себе, что вскоре это произойдёт. Что бы это ни означало, что бы мне для этого ни потребовалось, я найду способ раскрыть свою силу.

Глава 4

Кабинет диковинок

Это чудо, что любопытство переживает формальное образование.

Альберт Эйнштейн[48]

На следующее утро нас с Дрейком на рассвете разбудил мальчишка с пепельными волосами. Тесса уже ушла, потому что рано утром у неё был урок для Силачей.

– Хоук ждёт тебя на Складе, – сообщил мальчишка и скрылся среди щупалец.

– Ага! – воскликнул Дрейк, бодро спрыгивая с кровати и нацепляя на нос очки. – Всё-таки для тебя нашёлся попечитель.

– Или они решили поселить меня в кладовку, пока будут думать, – сухо ответил я.

Лицо Дрейка стало непроницаемым.

– Что такое? – спросил я.

– Я просто подумал. Хоук…

– Да?

– Он ведь не особенно много преподаёт, да?

– Правда?

Дрейк покачал головой.

– Он… Я слышал, он немного сумасшедший. У него не бывает обычных уроков. Папа говорил, что когда учился в школе, то видел Хоука только на собеседованиях. Ты же видел, как он повёл себя с Тессой. Конечно, я не хочу говорить ничего плохого о членах Круга, но кое-кто утверждает, что у него не всё в порядке с головой.

Я нахмурился. Неужели Мастера решили сбагрить меня чокнутому? Меня? Фейтера, которого они так долго ждали?[49]

– Уверен, всё будет хорошо, – заверил меня Дрейк, снова приободрившись. – Идём! Я пойду с тобой.

Мы удивительно легко нашли нужное место. В основном благодаря моей потрясающей инстинктивной способности ориентироваться. И потому что Дрейк спрашивал, как пройти.

Вход на Склад находился в самом глубоком подземелье университета, и спускаться туда было долго и страшно. Мы проходили мимо флигелей, которые, казалось, были заброшены много веков назад, покрытых паутиной дверей, доспехов, внутри которых шуршали какие-то маленькие существа. Наконец у подножия сырой каменной лестницы возникла уродливая коричневая дверь, от которой пахло так, как будто она была сделана из окаменевшего помёта динозавров[50]. Рядом с ней стояли доспехи и висела маленькая медная табличка с надписью «Склад».

Я поднял руку, чтобы постучать, и дверь тут же распахнулась. На пороге стоял Хоук, одетый ещё более неряшливо, чем обычно, и в утреннем свете его глаза казались совсем безумными.

– Что делает друг Фейтера за моей дверью? – спросил он.

– Мальчик сказал, что вы меня ждёте, – объяснил я.

– Тебя да. А его нет. – Хоук сердито ткнул Дрейка пальцем в грудь и крикнул: – Прочь!

Дрейк подпрыгнул и помчался по лестнице, чихая на каждой третьей ступеньке. На полпути он остановился и посмотрел на меня, как будто говоря «удачи» или «было приятно познакомиться». А потом он исчез.

– Отлично. А теперь, – произнёс Хоук, потирая руки и пронзая меня взглядом, – у меня есть ещё один вопрос, прежде чем я тебя впущу. У тебя сегодня удачный или неудачный день?

– Что? – удивился я. – Кажется, пока что удачный.

Хоук покачал головой.

– Нет. У тебя удачный день или неудачный день? – Он заговорил быстрее. – Очевидно, ты называешь его как-то по-другому… Радостный день или грустный день? Светлый или тёмный?

Я непонимающе уставился на него. Очевидно, Дрейк недооценивал преподавателя: Хоук был совершенно чокнутым. Чокнутым, как белка-летяга[51].

Хоук начал сердиться.

– Безопасный или опасный? – продолжал он. – Плохой или хороший? Счастливый или несчастливый? Ага!

Я раскрыл рот.

– Счастливый или несчастливый! – торжествующе повторил он. – Так какой сегодня день? Счастливый или несчастливый?

– Счастливый, – признался я. – Сегодня счастливый день. Но откуда вы…

– Заходи, – сказал Хоук и потянул меня за руку. Внутри было темно. – Гибея! – приказал он, и факел вспыхнул, поджигая мою рубашку.

– Вот те на! – Хоук несколько раз ударил меня по животу, чтобы потушить пламя. – Ты же сказал, что сегодня счастливый день.

Я застонал, потому что меня как будто ударили под дых. На самом деле так и было. Но секунду спустя я уже забыл про боль. Пламя факела было небесно-голубого цвета и такое же яркое. Полуночный Синий. Вокруг нас вспыхнули другие факелы, осветив длинную узкую комнату с дверью и полками, на которых лежали стопки бумажных листков.

Хоук внимательно смотрел на меня.

– Итак, – произнёс он, – тебя приняли в Скеллигард, и я твой попечитель.

Я ощутил прилив радости, которая, наверное, отразилась на моём лице, потому что Хоук вздохнул и добавил:

– Да, да, это очень волнительно и всё такое. Но мне хотелось бы прояснить одну вещь: я не хотел становиться твоим попечителем. – Он сердито уставился на меня, как будто бросая мне вызов.

– Почему?

– Не задавай вопросов! – рявкнул Хоук. – Но поскольку ты спросил, у меня есть на то три причины. – Он поднял пальцы. – Во-первых, я знал, что ты будешь задавать слишком много вопросов. Во-вторых, никто, и даже я, не понимает, как научить Фейтера пользоваться магией. И в-третьих, все мои попытки обучить Фейтера обречены на неудачу. Знаешь почему?

Я покачал головой.

– Потому что Фейтеры сами творят собственную судьбу. Они не вписываются в рамки нормы. Они переступают рамки приличия. – Голос Хоука стал загробным. – Они нарушают правила.

Я хотел возразить, что не собираюсь нарушать правила (это было не совсем правдой. Ведь правила существуют для того, чтобы их нарушали), но Хоук что-то вытащил из кармана плаща и заговорил быстрее.

– Кстати о правилах. Вот твои. – Он подал мне медальон, как у Бэзила, которым тот вчера открывал ворота. Он был сделан из бронзы и висел на толстом чёрном шнурке. На лицевой стороне был изображён Скеллигард, а на оборотной, под моим именем, была выбита копия моего кодекса.

Я раскрою свои лучшие качества.

Я буду держать своё слово.

Я буду помогать всем, кому смогу.

Я никогда не стану сдаваться.

– Это твой кодекс, – объяснил Хоук. – Твой закон. Твоё имя и кодекс передали Зохару, и тебя будут вознаграждать и наказывать в зависимости от того, насколько точно ты станешь его придерживаться.

– Что? – со страхом спросил я. – Что это значит? Кто такой Зохар?

Хоук небрежно махнул рукой.

– Обо всех этих скучных вещах тебе может рассказать кто угодно. Давай лучше сделаем что-нибудь интересное. – Он снял с полки папку и показал её мне. – Это сегодняшний журнал. Тут указаны предметы, которые надо сохранить и эксгумировать[52].

– Эксгумировать? – переспросил я. – А это не слишком радикально?

– Нет. – Хоук постучал по журналу и велел мне прочесть вслух.

СКЛАД:

2 ящика медового напитка из чёрных слив

ЭКСГУМАЦИЯ:

1 комплект для уборной

1 бесценная гравюра Реллика Провидца второго века

3 дюжины мышей-акробатов

– Ну вот, – сказал Хоук и сунул мне в руки тяжёлый деревянный ящик. – Один ящик медового напитка из чёрных слив. Можешь взять ещё? Отлично. – Он поставил второй ящик поверх первого, и я чуть не упал. С трудом сохранив равновесие, я увидел, как Хоук вытащил из кармана верёвку. На ней висели семь ключей, каждый следующий меньше предыдущего, так что первый ключ был размером с мою ладонь, а последний – не больше детского зуба.

Он вставил семь ключей в семь замков на двери и по очереди их повернул. Раздался щелчок, дверь открылась внутрь, и за ней оказалась такая крутая лестница, что я был уверен, что упаду и разобьюсь насмерть, если понесу по ней ящики.

– Ты понесёшь ящики, – сказал Хоук. – А я понесу папку. Я пойду за тобой следом на случай, если ты вдруг упадёшь. Это лестница тишины, на которой мы размышляем о семи ужасах, скрывающихся в склепах внизу, и приносим клятву держать их под замком. Ты клянёшься всегда быть ответственным и не выдавать тайн Склада?

– Конечно, – хмыкнул я, передвигая ящики. Я думал о том, какие семь ужасов могут скрываться в склепах.

– Хорошо. – Хоук встал сзади и подтолкнул меня в спину.

– Хоук, – неуверенно начал я, – о каких семи ужасах…

– Ш-ш-ш, – прошептал он. – Лестница тишины, забыл?

Лестница оказалась длиннее, чем я мог представить, и вскоре у меня на лбу выступили капельки пота. Твёрдые края ящиков больно вреза́лись в пальцы, и мне приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы их не уронить. Я старался не думать, с какой высоты упаду и что буду делать, если вдруг погаснут факелы.

Потом я оступился. Если бы я уже не находился в самом низу, то наверняка бы погиб. Я съехал с трёх ступенек и больно приземлился на пол. Мне удалось не уронить ящики.

– Счастливый день, – сказал Хоук, помогая мне встать. – Именно поэтому я и спросил. Было бы безумием отпускать тебя туда в несчастливый день.

– Откуда вы про это узнали? – спросил я. – Я никогда никому не рассказывал.

Хоук отошёл в сторону.

– Потому что я главный специалист по первому и единственному Фейтеру, Реллику Провидцу. О нём сохранилось очень мало стоящих сведений – в основном это сообщения из вторых уст, – но нам кое-что известно о его юности.

– И у него тоже были счастливые и несчастливые дни? – догадался я.

– Он называл их хорошими и плохими днями, – ответил Хоук. – И такие дни у него были, пока он не научился использовать свою силу. То, что подобное происходит и с тобой, говорит о том, что ты настоящий Фейтер. Или что тебя укусила норвакская ласка судьбы. – Хоук замолчал. – Тебя же она не кусала?

– Я так не думаю.

Последний коридор закончился большой сетью тоннелей, и я ахнул. Это был огромный запутанный лабиринт. Если я окажусь здесь без света и карты, то буду похож на комара, попавшего в тёмную паутину. На муху в арахисовом масле. На слизня, запутавшегося в рогатке[53].

– Да, – сказал Хоук, как будто прочитав мои мысли. – В первый раз выглядит жутковато, верно? Я совсем забыл. Держись рядом. Если потеряешься, я могу тебя и не найти. – Он быстро повернулся и исчез в боковом коридоре. Я поспешил за ним. Хоук сворачивал ещё семь или восемь раз. Наконец мы добрались до маленькой деееревянной двееери с изображением полумееесяца, пооокрытой паааутиной[54].

– Здесь мы прячем вещи для Гладстона, – с нежностью произнёс Хоук. – Он настоящий параноик. Как только он находит вещь, имеющую хотя бы небольшую ценность, как, например, этот напиток, то тут же начинает бояться, что её кто-то украдёт. А потом он отдаёт её мне, чтобы я её спрятал. Странный человек. Когда начнутся каникулы, она ему опять понадобится. – Хоук распахнул дверь, и мы вошли в маленькую кладовку, набитую разным хламом – там были коробка записных книжек, ржавая тележка, нечто вроде собачьего костюма, стеклянная банка с болтами и дюжина других предметов. Мы поставили медовый напиток в тележку, и когда Хоук наклонился, из-под его плаща выскользнул медальон. Кодекс. Он был похож на мой, но только на нём был другой рисунок – мечи, ветки или что-то в этом духе, а в самом центре блестящий чёрный камень.

– Такие штуки есть у всех? – спросил я, указывая на кодекс.

Хоук опустил глаза и сунул медальон под одежду.

– У всех магов.

– А почему на моём нет камня?

Хоук хмыкнул.

– Потому что ты ещё не настоящий маг. Если окончишь школу, к твоему кодексу добавят камень. – Он подал мне папку, и я вычеркнул из списка медовый напиток.

– Что дальше? – спросил Хоук. – Начинай с конца.

– Мыши-акробаты?

– Ага! – Хоук вышел в коридор. – Это для Бориса. Идём в Зверинец.

Чтобы добраться до Зверинца, нам пришлось девять раз свернуть и преодолеть три лестницы, и я уже не мог понять, где нахожусь. Наконец Хоук остановился у большой зелёной двери.

– Что такое Зверинец? – настороженно спросил я, глядя на большие следы от когтей в нижней части двери.

– Здесь мы держим зверей, – любезно ответил Хоук. – Не отходи ни на шаг. Будет жаль, если тебя съедят в первый же день.

Я вошёл в комнату вслед за ним и оказался в джунглях. В настоящем природном джунглевом[55] дождевом лесу с болотами, лианами и жуткими криками птиц. К моей чести надо сказать, что, выйдя из подземной пещеры прямо в леса Амазонки, я не вскрикнул от удивления, как девчонка. Волоски у меня на шее внезапно поднялись, видимо, из-за опасности быть съеденным каким-то волосатым чудовищем. Я надеялся, что не Хоуком.

Но Хоук оставался спокоен, и я вслед за ним спустился вниз по ступенькам, пока мы не оказались на маленькой полянке. Он залез в карман плаща и извлёк большой полотняный мешок, а потом поднял руку и крикнул:

– Мыши-акробаты! Три дюжины!

Мыши разбегались из-за кустов и выскакивали прямо из стволов деревьев. Они носились, как безумные маленькие гимнасты, играющие в подобие чехарды, но только вместо того, чтобы прыгать друг через друга, они прыгали друг сквозь друга. Одна мышь подпрыгивала, а другая сворачивалась в кольцо, чтобы первая могла проскочить в неё.

– Эти маленькие паршивцы демонстрируют самый сложный способ передислокации[56] во всём животном царстве, – с нежностью произнёс Хоук. – Борис всегда демонстрирует их во время своих лекций по технической эффективности в качестве примера, как не надо делать. – Хоук начал складывать мышей в мешок.

– А не слишком ли самонадеянно критиковать нечто сотворённое Богом? – спросил я.

Хоук застыл, держа мышь в руке.

– Боже мой, Саймон! Ты веришь в Бога?

Я пожал плечами.

– Конечно.

– Интересно. – Он швырнул мышь в мешок.

– Что? – спросил я. – А вы?

– Я верю в себя, – с готовностью ответил Хоук. – Если божество и существует, то оно тоже должно в меня верить.

Я не понял, что он имеет в виду, и не стал спрашивать. Собрав всех мышей, Хоук подал мне мешок. Я перебросил его через плечо, стараясь делать вид, будто всё это меня совершенно не удивляет, как будто меня совершенно не беспокоит копошащаяся масса в мешке или далёкий рёв кого-то огромного, скрывающегося в лесу (или самого леса). Хоук двигался с непринуждённостью человека, занимающегося совершенно обыденными вещами, и я понял, что ему вряд ли понравится, если я проявлю страх.

Я вышел из Зверинца вслед за ним и вздохнул с облегчением, когда за нами закрылась дверь. Несколько минут спустя, перейдя подземный мост, пройдя мимо сломанного колеса турбины и странно безмолвного колодца, мы вошли на гигантский склад. До самого потолка тянулись мили[57] полок, набитых бочками, контейнерами и деревянными ящиками разного размера. Там, где мы проходили, тут же вспыхивали голубые факелы и сразу гасли у нас за спиной.

– Это место называется Сокровищница, – объяснил Хоук. – Что хранится в сокровищнице, Саймон?

– Сокровища? – догадался я.

– Точно. В этой комнате нет ни одного предмета, который стоил бы меньше маленькой фермы. Не урони мышей. Они что-нибудь съедят, и мне придётся тебя продать, чтобы возместить ущерб.

Я слабо рассмеялся, надеясь, что Хоук шутит, но он не улыбнулся в ответ.

– Вот мы и на месте.

Хоук остановился так внезапно, что я чуть не врезался ему в спину. Потом он принялся так проворно взбираться по груде ящиков, что мне было страшно на него смотреть. Люди не могли так двигаться. Минуту спустя Хоук вернулся с узким кожаным футляром.

– Гравюра твоего тёзки, – сказал он. – Для уроков Иодена. Если бы он не был таким ханжой, то просто показал бы своим ученикам картину в главном зале, но он продолжает упорно верить, что эта старинная вещица является более точной копией.

Я вычеркнул гравюру из списка и сунул кожаный футляр под мышку.

– Вам он не нравится, да? – спросил я, вспомнив его слова на моём собеседовании.

– Конечно нет, – ответил Хоук, как будто я задал ему какой-то смешной вопрос.

Несколько минут спустя в конце длинного тоннеля мы увидели дверь из тусклого серого железа. Хоук отпер её самым большим ключом из связки, и за дверью оказалась маленькая лестничная площадка с верёвочной лестницей, ведущей куда-то наверх. Рядом с лестницей тут же вспыхнул факел. Мы стали подниматься[58].

– Что это такое? – спросил я.

– Кабинет диковинок, – с благоговением ответил Хоук.

– Хорошее название, – согласился я.

– Это самая опасная комната на Складе, – удивил меня Хоук. – Никогда не заходи сюда ночью.

– Я думал, по правилам ночью вообще нельзя заходить в школу.

– Правила существуют для того, чтобы их нарушать, – пробормотал Хоук, оглядывая комнату.

Его слова застали меня врасплох.

– Почему она такая опасная?

Хоук перестал оглядываться по сторонам и рассмеялся.

– Думаю, ты сам это выяснишь.

Я не понял, что он имеет в виду, и последовал за ним в поисках комплекта для уборной. Я понятия не имел, как он выглядит, и просто восхищался окружавшими меня предметами. Там были узорчатый чёрный шкафчик, лежавший на боку, двенадцатифутовые песочные часы с золотым песком, гигантское чучело птицы и большой сундук, обвязанный цепями.

– Что это такое? – спросил я, указывая на сундук.

– Одна из древнейших тайн Скеллигарда, – ответил Хоук и сунул голову в шкаф. – Он стоит здесь со дня основания школы. Наверное, принадлежал Фейдриану, ученику Реллика. А может, и самому Реллику.

– А что внутри? – Я не сводил глаз с сундука. Он мог принадлежать Фейтеру. Внезапно меня охватило какое-то странное чувство, как будто в животе появились бабочки. Или огонь. Но я-то знал, что это ни то ни другое. Это была магия.

– Откуда мне знать? – ответил Хоук, не обращая внимания на моё открытие. – Видишь цепи? Они из гальванической стали. Их невозможно разбить, даже при помощи магии. А замо́к – древний именной механизм. Он был заперт для одного человека, и только этот человек может его открыть, произнеся своё имя. Саймон!

Я застыл. Я склонился над сундуком, готовясь произнести своё имя. Возможно, он принадлежал Реллику, а я ведь был его наследником, так? Только не говорите, что не поступили бы точно так же.

– Я запрещаю тебе даже пробовать. Сомневаюсь, что он для тебя откроется, но мы не знаем, что внутри, и я бы предпочёл, чтобы ты стал более могущественным магом, прежде чем попытаешься его открыть. И я бы хотел в этот момент быть отсюда подальше, на случай если внутри заперто что-то ужасное, и оно захочет тебя съесть. Не хочу на это смотреть. Я только что позавтракал.

– Понял, – ответил я.

– Ага! – Хоук указал на старое ведро и щётку на книжном шкафу. – Вот они где. Один комплект для уборной для моего нового ученика.

– Для меня? – переспросил я. – Похоже на старое ведро и щётку.

Хоук широко улыбнулся.

– Это и есть старое ведро и щётка. Какой ты умный! Мы уже сто лет не пользовались подобными архаическими приспособлениями.

– Тогда что мне с ними делать? – спросил я, чувствуя, как меня охватывает страх.

– Конечно же, чистить уборные…

– Уборные?

– Туалеты, – серьёзно ответил Хоук. – В замках их иногда называют отхожими местами, но мы предпочитаем слово «уборные».

– И когда мне предстоит это делать? – недоверчиво осведомился я. У меня были сомнения по поводу того, что другие ученики тоже чистят туалеты.

– В свои несчастливые дни, – ответил Хоук. – Я тебе уже говорил. Я не могу впускать тебя сюда, когда от тебя исходит опасность.

– Это наказание?

– Нет.

– Но очень похоже на наказание.

– Ладно. Наказание.

– За что?

Хоук скептически махнул рукой.

– Полагаю, за то, что ты натворишь впоследствии. Ты похож на человека, который постоянно попадает в неприятности.

– Почему я просто не могу ходить на уроки к другим учителям?

Хоук рассмеялся.

– У тебя не будет уроков с другими учителями. – Он начал спускаться по верёвочной лестнице, и я направился вслед за ним.

– Мастер Хоук, – спросил я, – почему вас назначили моим попечителем?

Он замер и удивлённо взглянул на меня.

– Я думал, это очевидно.

Я покачал головой.

– Ну, – ответил Хоук, спрыгивая вниз, – как я уже говорил, любые попытки обучать тебя обречены на провал или, по крайней мере, на неудачу. Никто не знает, как научить Фейтера использовать магию, поскольку среди нас нет других Фейтеров.

Хоук стоял перед дверью кабинета, а я прислонился к верёвочной лестнице рядом с синим факелом, делая вид, будто слушаю, но на самом деле думал об окованном цепями сундуке.

– Все магические дары отличаются друг от друга, – продолжал Хоук. – Как музыкальные инструменты. У них много общего, но в конечном итоге из пианиста выйдет плохой учитель для того, кто хочет научиться играть на гурунке. – Он помолчал. – Это ведь всё земные инструменты?

– Только пианино.

Хоук слегка смутился.

– Поэтому другие Мастера не захотят запятнать свою репутацию этим провалом. В то время как моя репутация, – он театральным жестом поднёс руку к груди, – уже запятнана, и поэтому мне нечего бояться.

– Уверен, вы не так уж плохи, – с надеждой заметил я. Меня не радовала мысль о том, что моим попечителем будет школьный неудачник, пусть даже он и был рыцарем Круга.

– Ты заблуждаешься, – пылко ответил Хоук. – Я совершенно не умею учить. Но во всём остальном я просто гений. Я не в состоянии научить собаку сидеть, не говоря уж о том, чтобы обучить юных магов обуздывать скрытую силу. У меня не хватает терпения. – Он улыбнулся. – Понимаешь? – Хоук захлопнул разделявшую нас дверь, и факел погас, оставив меня в кромешной темноте.

– Хоук! – позвал я.

Тишина.

Меня охватила паника. Он сказал, что это самая опасная комната на Складе и что я сам узнаю почему. Неужели он имел в виду именно это? Неужели он и правда бросил меня здесь? Если я выберусь отсюда, смогу ли я найти путь обратно?

– Хоук!

– Страшно, правда? – раздался из-за двери его сдавленный голос.

– Вовсе нет, – спокойно ответил я. – Я просто ужасно по вам соскучился. Пожалуйста, откройте дверь.

– Нет. Пришло время произнести своё первое заклинание.

– Но я ведь даже ещё не раскрылся!

– Жаль, – радостным голосом ответил Хоук. – Тогда тебе будет намного труднее. Готов?

Я заставил себя успокоиться. Вряд ли он оставит меня здесь умирать. Я вёл себя глупо.

– Готов, – ответил я.

– Ты слышал, как я произносил это заклинание всё утро. Голубое пламя.

– Как это делается?

– Просто скажи волшебное слово, – насмешливо ответил Хоук.

– Гибея?

– Ай-ай, – укоризненно произнёс он. – Тебе надо вложить в него побольше силы.

– Гибея! – приказал я. Мой голос эхом разлетелся в стенах, и я почувствовал себя глупо. Ничего не произошло.

– Ну же, – продолжал Хоук. – Попробуй ещё.

– Я пробую. Гибея!

Ничего.

– Ну и ну, парень. Я видел мокрые носки, в которых было больше страсти, чем в тебе. Побольше огня!

– Вы мне даже не объяснили, как это делается! – сердито крикнул я. – Вы не можете просто… Проклятие! Вы ужасный учитель. Гибея!!!

Факел рядом со мной вспыхнул голубым пламенем.

Я тупо уставился на него. В животе снова запорхали огненные бабочки.

– Вот так-то лучше, – похвалил Хоук и открыл дверь. – Ты только что произнёс своё первое осознанное заклинание. Как видишь, магическая сила тесно связана с нашими эмоциями. Об этом знает любой влюблённый подросток. – Хоук хлопнул себя по животу. – Ты это почувствовал?

Я кивнул.

– Значит, я всё-таки раскрылся?

Он хмыкнул.

– Нет. Раскрытие означает, что ты обрёл осознание своей силы. Что ты можешь чувствовать её и использовать, когда захочешь. Нет, ты ещё этого не достиг. Скорее, ты испытал то, что мы называем «трепетом». Мимолётное случайное озарение.

Мне захотелось рассказать о трепете, который я испытал, глядя на сундук, но его следующие слова заставили меня обо всём забыть.

– Ты вызвал пламя. И не просто обычное пламя. Ты вызвал Полуночный Синий. Осмелюсь сказать, на это не способен ни один другой ученик Скеллигарда. – Хоук нахмурился. – По правде говоря, на это способны даже не все учителя. Поэтому мы можем сделать вывод, что ты действительно маг, и очень могущественный. Конечно, мы это и так знали.

– Знали?

– Совершенно очевидно. Ты ведь Фейтер. Реллик тоже был Фейтером, а он был самым могущественным магом в истории. – Хоук хлопнул меня по плечу. – Я не сомневаюсь, что ты его превзойдёшь.

Глава 5

Враги

Высшее военное искусство – подчинить врага без боя.

Сунь-цзы[59]

По пути со Склада у меня голова шла кругом. Меня ошеломили слова Хоука, непостижимый размер Склада и мучительная тайна сундука Реллика. Я был настолько погружён в свои мысли, что почти не слышал Хоука, зато пока он не видел, успел записать на руке путь до Кабинета диковинок[60].

Вот что я написал:

«ЛЛПЛЛВНЛНЛМПЛМПНПВМПВ».

«Л» – левый поворот, «П» – правый. «Н» – наверх по лестнице и т. д. «М» означало, что мы прошли мимо входа. Конечно, когда я вернусь, чтобы открыть сундук, мне придётся пройти этот путь в обратном порядке, но это будет несложно. Самое сложное – придумать, как украсть у Хоука ключи.

Мне почти удалось сохранить свою маленькую карту. Хоук велел мне отнести гравюру Мастеру Иодену и остаться на уроке истории, и я уже выходил за дверь, когда он внезапно схватил меня за запястье и дёрнул вверх, почти подняв меня над полом.

– Очень остроумно, – прошептал Хоук. Его нос был в дюйме от моей руки. – Ты не первый, кто это придумал. А теперь сотри.

Он выпустил мою руку, и я сердито уставился на него. В отсутствие более достойного способа я облизал руку и принялся тереть, пока чернила не превратились в расплывчатое пятно.

– Вот и хорошо, – весело сказал Хоук. – А теперь иди. – И он захлопнул дверь.

Я вызывающе улыбнулся закрытой двери и вытащил из-за пояса джинсов ключи Хоука. Забавно, но, если бы он меня не поймал, я бы не смог залезть ему в карман. Он сам натолкнул меня на эту мысль своим нелепым вопросом во время собеседования, и я решил, что он это заслужил[61].

Я спрятал ключи в ближайшие доспехи и направился наверх. Конечно, меня не должны были поймать с ключами, и я сомневался, что Хоук догадается заглянуть в доспехи. Теперь мой план по проникновению в Кабинет диковинок был почти готов. Конечно, потеря карты стала ударом, но не смертельным. За несколько секунд, стирая её с руки, я успел её запомнить. Мне повезло, потому что однажды Аттикус всё лето обучал меня изнурительным продвинутым техникам запоминания, и мне особенно удавались бессмысленные рифмы для запоминания списков. Конкретно для этой карты я придумал вот такие странные фразы.

Летающие львы подняли легко ягнёнка (ЛЛПЛ)

Летали выпить нижнее бельё (ЛВН)

Липосакция нижнего белья (ЛН)

Львы моргали, что (не) правы (ЛМП)

И тому подобное. Рифма оказалась не слишком хорошей и к тому же совершенно бессмысленной, но не будьте слишком строги: я придумал её за пять секунд под ястребиным взором рассерженного мага, поэтому я был доволен собой.

Но моя радость длилась недолго.

Когда я добрался до класса Иодена, мне стало ясно, что он не просто меня недолюбливает. У меня появился враг. Немного отвлекусь от темы и скажу, что у меня на плечах откуда-то вдруг взялась очень болезненная жгучая сыпь. Знаю, что это не имеет отношения к моему рассказу.

– Ага! – с презрением произнёс Иоден, когда я открыл дверь. – Новый мальчик на побегушках у кладовщика. Опоздал, как я и думал.

Я бросил взгляд на Дрейка, и его удивлённое лицо подсказало мне, что обычно Иоден не разговаривает так с учениками.

– Вот гравюра, которую вы просили, Мастер Иоден, – вежливо сказал я, подавая ему кожаный футляр. – Мастер Хоук велел мне прийти к вам на урок.

– Зачем? – насмешливо спросил Иоден и тут же сам себе ответил: – Полагаю, ему лень самому тебя учить или он уже успел забыть азы магической истории.

Иоден с вызовом взглянул на меня, но, поскольку Хоук только что заставил меня облизать руку, я был не в настроении его защищать.

– Вижу, у тебя нет плаща. Неужели Музы не смогли сделать плащ, который бы тебе понравился?

– Они над этим работают, – ответил я, внезапно сообразив, как глупо выгляжу. На всех были новые плащи, длинные изящные одеяния глубоких волшебных оттенков. И только на мне были джинсы и жёлтая футболка с покемонами[62].

– Садись за заднюю парту и молчи, – приказал Иоден. – У меня нет времени на нераскрывшихся учеников.

Все начали перешёптываться, и я понял, что Иоден только что подтвердил слухи обо мне. Мне захотелось ударить его по зубам и уйти, но вместо этого я широко улыбнулся и занял место в конце класса, стараясь не прикасаться к спинке стула горящими плечами. Это самый лучший способ отплатить тем, кто пытается вас смутить или унизить: показать им, что вы лучше их. Они не могут этого выносить. Я с удовольствием заметил, что Иоден не исключение, и я почти представлял, как из ушей у него пошёл дым.

– Отлично, – сказал Иоден. – Теперь, когда нас больше никто не будет перебивать, приступим к уроку. По традиции новые ученики совершают историческую экскурсию по территории замка. По пути я буду приводить вам различные исторические факты, а вы будете молчать. Имена тех, кто издаст хотя бы один звук, будут записаны моим помощником, – он указал на Бэзила, – и они больше не вернутся в мой класс.

Дрейк чихнул и в ужасе прикрыл рот руками. Я не удержался и фыркнул. На мгновение мне показалось, что Иоден вышвырнет меня из класса, но он лишь что-то пробормотал себе под нос. Вслед за Иоденом и Бэзилом мы вышли в центральный двор университета. Главное здание, которое обычно называли замком, высилось прямо перед нами. Оно было огромным, и его венчали шпили и башни. Собеседования проходили в его главном зале, а Склад находился на самом глубинном[63] уровне. С обеих сторон двора располагались ряды более мелких зданий, тянувшихся от замка, как два каменных крыла. В одном из них и находился класс Иодена.

То тут, то там на булыжном дворе росли деревья, а в самом центре находился аккуратный сад со скульптурами. Иоден повёл нас туда и указал на нечто вроде длинного стола из слоновой кости. Его украшали замысловатые узоры в виде незнакомых слов и изображений великих деяний.

– Это знаменитый Стол из слоновой кости, – сказал Иоден. – Кто-нибудь знает, чем он известен?

Девочка впереди подняла руку.

– Его привёз сюда Реллик?

– Совершенно верно. – Иоден раскрыл кожаный футляр и развернул тонкий, похожий на жестяной листок с детальной гравюрой человека средних лет. У него был волевой подбородок и приятное лицо. – Это Реллик. Кто знает, почему он так знаменит?

Теперь поднял руку мальчик.

– Потому что он основал Скеллигард?

– Точно. – Иоден одобрительно кивнул, уселся на стол из слоновой кости и жестом пригласил нас последовать его примеру. – История Скеллигарда – это история магов. Когда-то, почти две тысячи лет назад, маги встречались очень редко. Их магия была очень слабой, и они не могли путешествовать между мирами. Все маленькие планеты были предоставлены сами себе, и почти все думали, что они одни во Вселенной.

А потом появились великие маги. Среди них самым могущественным был Реллик Провидец. Говорят, он отчётливо видел всю Вселенную от начала до конца. Без сомнения, он был самым сильным Провидцем на свете, но известен он по другой причине. Кто-нибудь знает, чем он известен?

Сразу несколько учеников подняли руки, и я понял, насколько мало я знаю[64].

– По очереди, – сказал Иоден, и несколько учеников ответили.

– Он известен благодаря созданию Круга Восьми, – сказал один.

– Он исцелил великую чуму, – добавил другой.

– И убил великана Дару.

– А ещё захватил в плен Ужас Каина.

Иоден кивнул.

– Да, он известен в том числе и благодаря этому. Но вы забыли о его величайшем достижении.

Дрейк робко поднял руку.

– Он нашёл кровавые камни?

– Да! – воскликнул Иоден. – Кровавые камни – ключ к его успеху. Реллик заглянул в будущее и узрел там величайшую опасность, болезнь, которая уничтожит Вселенную, а также способ этого избежать. Кровавые камни. Пятьдесят камней, похожих на красное стекло. Они были разбросаны по всей Вселенной, скрыты даже от глаз Реллика, но человек, которому удастся объединить их все, получит величайшую силу на свете. Реллик отправился на поиски камней, и ему это удалось, поскольку он обладал невероятным везением и выдающимися магическими способностями.

– А каково было действие кровавых камней? – спросил один из учеников.

– Этого точно никто не знает. Некоторые считают, что камни проводят или усиливают магические способности их владельца. Другие полагают, что они обладают собственной силой. В любом случае Реллик использовал их, чтобы исцелить великую чуму и изменить судьбу мира. Поэтому его назвали Фейтером, Судьбоносцем.

Дрейк снова поднял руку.

– А я думал, Реллик совершил все эти подвиги, потому что был Фейтером. Вы хотите сказать, это просто титул, который ему дали?

Иоден закатил глаза.

– Принимая во внимание то, в каком диком обществе ты вырос, я не удивлён, что тебе не под силу осмыслить причуды разговорной речи. – Иоден многозначительно уставился на рога Дрейка.

Щёки Дрейка залила густо-багровая краска, и несколько учеников захихикали.

Я снова вытащил ручку, притворяясь, что делаю заметки, и с серьёзным видом поднял руку.

– Простите, Мастер Иоден. Я вас не расслышал. Вы сказали, вам пришлось упорно трудиться, чтобы превратиться в колоссальную причуду?

Несколько учеников ахнули. Дрейк издал странный звук, как будто проглотил собственное лицо, но я не смотрел на него. Я не сводил глаз с Иодена.

Он одарил меня ледяной улыбкой. Было бы лучше, если бы он просто выгнал меня из класса, на что я и рассчитывал. Эта улыбка заставляла меня нервничать.

Иоден продолжал, как будто ничего и не случилось.

– Как я уже сказал, теория о том, что Фейтер – это дар, нелепая и устаревшая, и большинство учёных уже давно от неё отказались. В конце концов, Реллик был Провидцем, и, если в нём и было нечто большее, значит, он единственный человек в своём роде.

– До появления Саймона, – заметил Дрейк, удивив меня своей дерзостью. В последнюю секунду он вспомнил, что надо поднять руку.

– Не перебивай меня! Я скоро перейду к нашему новому Фейтеру.

Ну вот. Он наверняка приготовил для меня что-то ужасное.

– Постепенно Реллик стал знаменит, – продолжал Иоден. – Он собрал вокруг себя самых могущественных магов и основал первый Круг Восьми. Среди этих магов был брат Реллика, Рон. По мере того как сила Реллика росла и он собирал всё больше кровавых камней, Рон начал завидовать ему, а затем пришёл в ярость.

Наконец, чтобы защитить камни и будущие поколения магов от ярости Рона, Реллик основал Скеллигард. Для этого он использовал особую систему мер и линий древней магии, которые не давали Рону войти внутрь. После этого про Рона больше никто не слышал. Большинство полагает, что Реллик незаметно убил его, но стыдился в этом признаться.

Сам Реллик умер от смертельной раны, полученной в битве с великаном Тулотом, у которого он забрал последний кровавый камень. Перед самой смертью он соединил все камни и исцелил великую чуму. А затем, продемонстрировав всю мудрость своего возраста, он изрёк великое пророчество и умер.

Иоден торжествующе взглянул на нас, как будто только что сам прикончил старого мага.

– Кто-нибудь может повторить это пророчество?

Дрейк снова поднял руку.

– Никто? – Иоден вздохнул. – Оно написано на лицевой стороне каждого кодекса.

– Кодекса? – шепнул я Дрейку.

– Медальон, – шёпотом ответил он. – Который нам дают на собеседовании. У тебя он есть?

Я вытащил свой медальон и улыбнулся Дрейку, вспомнив, что ещё не рассказал ему, что случилось с Хоуком. Он вскинул вверх два больших пальца.

Я принялся рассматривать свой кодекс и увидел крошечные буквы, выгравированные над изображением Скеллигарда. Я прочёл слова про себя, а Иоден продекламировал их вслух:

Когда пять старых дерев

Посадят у его костей,

Фейтер, или Сын,

Изменит все миры.

В то время как некоторые слабоумные приверженцы полагают, что последние слова Реллика – своего рода пророчество о будущем Фейтере, большинство учёных, и я в их числе, уверены, что, произнося эти слова, Реллик был уже не в своём уме. Конечно, слабоумных слишком много. – Иоден злобно взглянул на меня. – С годами сформировалось целое течение, касающееся будущего Фейтера, которого все ждут. Я с удовольствием положу конец этим слухам раз и навсегда. Саймон, пожалуйста, подойди сюда.

Понимая, что меня ожидает какая-то ловушка, я высоко поднял голову и подошёл к Иодену.

Он повернулся к классу и по-отечески положил руки мне на плечи: мне было так больно, что я чуть не завопил[65].

– Обычно, – начал он, – существуют три признака, по которым можно понять, что перед нами Фейтер. Во-первых, у него есть четыре утерянных кровавых камня.

Иоден встал рядом со мной и протянул ладонь.

– Они у тебя есть?

Я заскрипел зубами и пробормотал:

– Нет.

– Что ты сказал? – Он наклонился ко мне. – Не думаю, что ученики тебя услышали.

– Нет, – твёрдо повторил я.

Иоден изобразил на своём лице насмешливую озабоченность.

– Ясно. Возможно, тебе больше повезёт со вторым признаком. Говорят, что Фейтер знает месторасположение гробницы Реллика. Ты знаешь, где она?

– Где-то в Скеллигарде? – предположил я.

– Ага, – терпеливо произнёс Иоден. – Да. Говорят, ученик Реллика Фейдриан похоронил его и запечатал гробницу вместе с величайшими сокровищами знаний. Но никто не смог её найти. Полагаю, ты тоже не знаешь, где она?

– Нет.

– Жаль, – с наслаждением произнёс Иоден. – Последний шанс. – Он сделал нечто странное. Вытащил из кармана мешочек на шнурке и положил в него камни из сада. Потом повернулся к классу. – Прошу вас пройти за мной.

Иоден повёл нас в главный зал замка, где накануне проходило моё собеседование. Теперь, когда в высокие витражные окна падал солнечный свет, я мог разглядеть, что этот зал намного больше, чем мне показалось вначале. Иоден остановился под широкой каменной колонной посреди комнаты и указал наверх. В пятидесяти футах над нами в стеклянной витрине висел меч. Наверху находилось слуховое окно из витражного стекла, и сквозь него падали лучи солнца, освещая меч рассеянным светом всех цветов радуги.

– Меч Реллика, – напыщенно произнёс Иоден. – Согласно традиции, только Фейтер способен разбить стекло камнем. На протяжении сотен лет ученики пробирались в зал и бросали камни, чтобы проверить, нет ли среди них Фейтера. Полагаю, впервые в истории Скеллигарда Мастер даёт на это своё разрешение. – Иоден передал нам мешочек, чтобы все могли взять по камню. – Вперёд, – велел он.

Мы повиновались. Как и у многих других учеников, мой камень даже не коснулся стекла. Два или три камня задели витрину, но тут же отскочили, не причинив ей вреда. Пятьдесят футов – большое расстояние для броска, и я начал подозревать, что стекло закалённое.

– Разве ты ещё не бросил камень? – Иоден подал мне другой. – Попробуй ещё раз. Давай. Не спеши.

По правде говоря, я надеялся на чудо. В конце концов, сегодня у меня счастливый день. Прежде со мной случались куда более странные вещи. Я представил, как мой камень задевает какой-нибудь крошечный изъян в стекле и вызывает трещину. Трещина разрастается, и стекло падает. Я ловлю меч и размахиваю им перед носом у Иодена.

Конечно, ничего подобного не случилось. На этот раз мой камень ударился о стекло, но, как и все другие камни, бесшумно отскочил. Никто не удивился, кроме Дрейка. Он казался совершенно раздавленным. В ту минуту мне было жаль его больше, чем себя, а это о многом говорит.

– Что ж, – насмешливо произнёс Иоден и снова хлопнул меня по плечу, так что я заскрипел зубами. – Надеюсь, эта маленькая демонстрация положит конец слухам о Фейтере, который придёт, чтобы нас спасти. Спасти от чего, хотелось бы спросить? И где этот Фейтер? – Он уставился на меня. – Я его не вижу.

* * *

– Как прошёл урок истории?

Мы с Дрейком сидели за обеденным столом, и Тесса только что присоединилась к нам.

– Не очень, – ответил я.

– Мастер Иоден ненавидит Саймона, – ответил Дрейк. Он подробно рассказал о гадких выходках Иодена, после чего мы все согласились, что он первоклассный тупица. После этого Тесса и Дрейк захотели узнать про Склад.

– Какой Хоук на самом деле? – спросил Дрейк. – Когда я уходил, мне показалось, что тебе конец. Он действительно сумасшедший?

Я пожал плечами и принялся катать по тарелке нечто похожее на горошек.

– Немного. Он уверяет, что он плохой учитель, однако я думаю, это просто игра. Но он не любит отвечать на вопросы. Особенно если они кажутся ему скучными. – Я нахмурился. – Кстати. Ребята, вы знаете, кто такой Зохар?

– Зохары, – поправил Дрейк. – Конечно. Классическая сказка перед сном. Папа мне её постоянно рассказывал.

Я откашлялся.

– Не поделишься?

– Конечно. Зохары – раса бессмертных, всезнающих существ с планеты Зохарадон, которая представляет собой шар из света. – Дрейк поднял апельсин.

– Ладно… – сказал я. – Довольно… странно. Но какое отношение эти боги света имеют к моему кодексу? Хоук сказал…

– Ага! – торжествующе воскликнул Дрейк. – Тебе надо понять, что Зохары связаны с самой могущественной магией. Для них магия – всё равно что человек. Существо. Нечто, с чем они могут говорить и что можно убедить. Давным-давно, когда первые маги учились использовать магию, их сила была очень непредсказуемой. Даже опасной. Магия плохо на них реагировала. Поэтому они обратились к Зохарам за помощью. Зохары, конечно, согласились им помочь. Они согласились поговорить с магией от лица магов. – Дрейк откусил кусок апельсина. Он ел его, как яблоко, вместе с кожурой.

– И это сработало? – спросил я, с беспокойством глядя на апельсин. – Им удалось исправить магию?

– Да, – ответил Дрейк с набитым ртом. – Но Зохары сделали это не задаром.

– Было какое-то условие?

– Да. Раньше Зохары уже пытались помочь людям с магией, но потом люди использовали её, чтобы творить зло. Поэтому, когда маги обратились к ним, они заставили их поклясться, что те будут жить по кодексу. С тех пор любой маг, надеющийся обрести истинную власть над магией, должен написать свой кодекс и придерживаться его. Если они будут придерживаться кодекса, магия будет работать и Зохары вознаградят их богатством.

– Богатством? – взволнованно переспросил я.

Дрейк покачал головой.

– Не деньгами. Магическим богатством. Чем-то вроде дополнительной силы. Если ты придерживаешься своего кодекса, эта сила копится в нём, а потом ты можешь её использовать, чтобы сделать свою магию ещё более могущественной. Или спасти свою жизнь. Поэтому некоторые маги так долго живут. Возьми, к примеру, Аттикуса. Ему, наверное, лет триста?

– Правда? – изумлённо спросил я.

– Ну да, – ответил Дрейк. – Он придерживается своего кодекса.

– А что будет, если ты не станешь его придерживаться? – поинтересовался я.

– Тогда тебя накажут. Обычно это что-то незначительное. Головная боль. Зуд, который невозможно унять. Статическое электричество в носках. Зубная боль.

– Сыпь? – уточнил я, вспомнив про свой болезненный зуд.

Дрейк прищурился.

– Саймон, у тебя появилась сыпь? – спросила Тесса.

– Это довольно личный вопрос, – ответил я.

Она подняла бровь.

– Ладно. Была сегодня. Но больше нет.

– Ты незадолго до этого нарушал кодекс?

Я подумал про свой кодекс. Какой там второй пункт? Что-то насчёт того, чтобы держать слово? Я украл ключи и нарисовал карту Склада, пообещав хранить его секреты.

– Да, наверное, – сознался я.

– Ну вот! – воскликнул Дрейк. – Видишь, тебя тут же наказали.

Я нахмурился. Меня беспокоила мысль о том, что какие-то сказочные безумные мегачуваки с другого конца Галактики обладают способностью вызвать у меня сыпь.

– А если это что-нибудь более серьёзное? – спросил я. – Что, если вы совершите более серьёзный проступок?

– Тогда всё закончится, как у моего дяди Дариона, – ответила Тесса. – Его кодекс гласил, что он никогда не будет воровать. А потом он всё-таки начал воровать, и у него стали чесаться руки. Они чесались и чесались, но он всё продолжал воровать. И однажды он проснулся совсем без рук.

– Что? – с ужасом спросил я. – Они забрали его руки?

– Да. Они потом опять выросли, но на это ушло много месяцев. – Тесса с нежностью улыбнулась. – Однако тётя Сутра не даёт ему об этом забыть. Постоянно упрекает его. Во-первых, она не хочет, чтобы он забыл и снова начал воровать, а во-вторых, она всё ещё сердится. Без рук он ничего не мог делать сам. Ей приходилось завязывать ему шнурки, готовить еду, одевать его, купать и вытирать ему…

– Короче говоря, – громко перебил Дрейк, – это случится, если ты будешь игнорировать незначительные наказания. Со временем они станут серьёзнее. И это отличная иллюстрация того, почему тебе надо придерживаться кодекса. Если бы он сказал нечто вроде «Я буду честным в своей работе», то мог бы воровать вне работы, понимаешь? Конечно, это тоже плохо…

Я вытащил свой кодекс и внимательно прочёл его.

– Жаль, что мне никто этого не сказал, прежде чем я написал кодекс.

Тесса взяла его в руки, и вместе с Дрейком они прочли мой кодекс. Когда они закончили читать, Тесса тихо присвистнула.

– Что? – спросил я.

– Ну, – ответила Тесса, – первый пункт довольно сложный. Ты раскроешь свои лучшие качества? Что это значит? Тебя могут наказать за то, что ты их не раскрыл, даже если ещё не знаешь, какие именно это качества?

– Ух ты! – произнёс я. – Это плохо.

– Необязательно, – возразил Дрейк. – Вообще-то это может дать тебе много свободы. К примеру, тебе сойдёт с рук не очень хорошее поведение, вроде дерзости учителям, потому что Зохары посчитают этот недостаток частью твоего истинного «я». Нет. Меня больше беспокоит второй пункт.

– Я должен держать слово? – переспросил я.

– Верно. Тебе придётся следить за всеми обещаниями, которые ты даёшь. Наверное, тебе надо будет носить с собой блокнот и записывать каждое обещание и обязательство. Даже такие мелочи, как «я об этом подумаю» и «я не опоздаю».

– Лично мне кажется, что самый худший – четвёртый пункт, – заметила Тесса. – «Я никогда не стану сдаваться». Это просто безумие. Что, если ты будешь взбираться на скалу или что-то в этом роде, а потом тебе придётся повернуть, потому что это слишком опасно?

– Но я имел в виду совсем другое! – пробормотал я. – Это ведь не означает сдаться. Это просто означает передумать.

Тесса пожала плечами.

– Надеюсь, Зохары поймут.

Я забрал у них свой кодекс и откинулся на спинку стула.

– Это намного сложнее, чем я думал.

– Не переживай слишком сильно, – посоветовал Дрейк, хлопая меня по спине. – Постарайся что-нибудь съесть. И расскажи нам, что случилось на Складе.

– Да, – согласилась Тесса. – Хоук научил тебя чему-нибудь интересному?

– Ну, – самодовольно произнёс я, – если вызвать Полуночный Синий достаточно интересно…

– Что? – Дрейк подавился водой.

Тесса выглядела потрясённой.

– Он тебя научил? – изумлённо спросила она. – И у тебя получилось? Я думала, это очень сложно.

– Вообще-то мне потребовалась пара попыток, – скромно признался я.

– Ух ты! – Дрейк хлопнул меня по спине. Он горделиво оглядел зал, как будто надеялся, что его увидят рядом со мной. – Отличная работа, приятель. Ты станешь знаменитым.

Тесса справилась с восторгом и закатила глаза.

– А что-нибудь ещё произошло или это всё?

Я улыбнулся и рассказал им про сундук Реллика. Мне было приятно видеть, что история их впечатлила.

– Жаль, что он не разрешил тебе попробовать, – сказала Тесса. – Уверена, твоё имя его откроет.

– Знаю, – согласился я и сам удивился своей уверенности.

Тесса подняла руку.

– Погоди, откуда тебе это знать?

Я пожал плечами.

– Наверное, просто интуиция.

Дрейк широко распахнул глаза.

– Может быть, тебе суждено его открыть, и ты это чувствуешь. Потому что ты Фейтер.

– Да, – беспечно согласился я, хотя был уверен, что дело в другом.

– Как думаешь, сколько тебе придётся ждать, прежде чем Хоук разрешит открыть сундук?

– Наверное, годы, – сказала Тесса. – Пока он не станет настоящим магом.

– Да, – медленно произнёс я. – Но что, если, чтобы стать настоящим магом, мне нужно то, что находится в этом сундуке?

Дрейк нахмурился.

– Ты о чём?

Я начал говорить, радуясь, что наконец-то могу поделиться своей теорией.

– Хоук сказал, что никто не хочет меня учить, потому что они не понимают, как работает магия Фейтера, верно? Но Реллик тоже был Фейтером, и он это понял, и знал, что я здесь появлюсь, поэтому мог оставить в сундуке нечто такое, что поможет мне стать настоящим Фейтером.

Тесса медленно кивнула.

– Разумно.

– А ты не думаешь, – возразил Дрейк, – что если бы такая вещь и существовала, Мастера просто бы дали её тебе?

– Но они ведь не знают, что в сундуке, – заметила Тесса. – Если она там и есть, им об этом неизвестно.

– Точно, – согласился я.

Дрейк вздохнул.

– Наверное, это неважно. Если ты его откроешь, то сам всё узнаешь.

– А если это нужно ему прямо сейчас? – спросила Тесса. – Вдруг эта вещь поможет ему раскрыться? Разве не лучше сделать это раньше и не ждать?

Я с благодарностью взглянул на Тессу. Она читала мои мысли.

– Наверное, – согласился Дрейк. – Может быть, если ты их попросишь, Мастера разрешат тебе открыть сундук пораньше. После первого семестра, например.

– Я думал о сегодняшней ночи, – небрежно заметил я.

Дрейк выплюнул воду.

Тесса моргнула.

– Объясни.

Я рассказал им о ключах и карте.

– Ты украл их у Мастера? – громко спросил Дрейк.

Тесса стукнула его по голове салатной вилкой.

– Тихо! Расскажи тогда всей школе… Фу! У меня шерсть на вилке.

Дрейк робко посмотрел на неё.

– Прости. Я линяю. Серьёзно, Саймон, ты украл их у Мастера? В свой первый день?

Я пожал плечами.

– Думаю, он хотел, чтобы я это сделал. – Как только я произнёс эту ложь, то сразу же понял, что она вполне могла быть правдой. – Он показал, как туда войти, показал, где хранит ключи, рассказал, как открыть сундук, а потом добавил, что это моя судьба. Он даже спросил, могу ли я обчистить его карманы! Разве может быть ещё более очевидный намёк? Уверен, он не может позволить мне просто открыть сундук, поэтому и намекнул, как это сделать.

Я видел, что Дрейк считает меня сумасшедшим, но мне почти удалось убедить Тессу.

– Я собираюсь сделать это сегодня ночью, – решительно сказал я. – Хотите со мной?

– Конечно, – ответила Тесса, как будто это был совершенно глупый вопрос.

Мы посмотрели на Дрейка. Я попытался мысленно надавить на него.

– Ни за что, – отрезал он. – А как же твой кодекс? Ты что, нас не слушал?

– Дрейк, Хоук хочет, чтобы я это сделал. Я это чувствую. Фактически это разрешение!

– Если хочешь, чтобы тебя отчислили в первый же день, вперёд! Но не впутывай меня.

Наверное, он почувствовал, что я начну его убеждать, потому что практически выбежал из столовой, не закончив есть.

– Серьёзно, Тесса, ты уверена, что хочешь пойти со мной? – спросил я. – Твой кодекс тебе позволит?

– Конечно, – беспечно ответила она. – Он не такой дурацкий, как у тебя.

Я вздохнул, глядя на дверь, через которую выбежал Дрейк.

– Он ведь нас не выдаст?

– Нет, – ответила Тесса, набив рот курицей. – Он придёт. В глубине души наш маленький волосатый учёный обожает приключения. Он ни за что это не пропустит.

Я надеялся, что она права.

Глава 6

Полуночный Синий

Кто сражается с чудовищами, тому следует следить, как бы самому не превратиться в чудовище. И если долго смотреть в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.

Фридрих Ницше[66]

Она ошиблась. Дрейк был в самовольной отлучке остаток дня[67]. Мы ждали его на нашей полянке на Пухе почти до одиннадцати вечера (я надел дешёвые часы «Таймекс», которые были у меня с десяти лет, поэтому мы знали точное время), а потом сказал Тессе, что нам пора идти. До конца дня оставался всего один час, и я не хотел рисковать и открывать древний магический сундук в школе с привидениями в свой несчастливый день. Я надеялся, что одного часа нам хватит.

Пробраться в школу оказалось проще, чем я ожидал. Входная дверь была не заперта. Очевидно, учителя решили, что страх перед призраками и демонами не позволит нам войти. Как же они ошибались!

Единственным изъяном в моём плане было отсутствие света. Нам бы не помешал Полуночный Синий, но ночью все факелы тушили, и конечно же, я забыл днём украсть хотя бы один.

Поэтому я приятно удивился, когда мы открыли дверь и увидели статую с синим факелом в руке.

А потом статуя чихнула.

– Дрейк?

– Что вы собирались делать? – спросил Дрейк. – Бродить по Складу в темноте?

– Хочу тебе напомнить, что я и сам могу вызвать Полуночный Синий, – солгал я.

– Точно, я совсем забыл. Тогда я его потушу.

– Погоди! – воскликнула Тесса. – Ладно, ладно. Саймон сожалеет. Верно, Саймон?

Я пожал плечами.

– Дрейк, ты поступил очень разумно, захватив то, что нам нужно. Идёшь с нами?

Дрейк поднял вверх палец.

– Я пришёл сказать, почему это плохая идея. Прежде всего вы не знаете, что находится в сундуке. Там может быть что-то ужасное.

– Например? – спросил я, с самодовольным видом прислонившись к стене. Но в глубине души я был рад, что Дрейк пришёл.

– Например, тело Реллика, – ответил Дрейк. – Ты же слышал, что сказал Мастер Иоден. Им так и не удалось найти его гробницу.

– Фу! – произнесла Тесса.

Я зевнул.

– Это жутковато, но не так уж и ужасно.

– Или, – продолжал Дрейк, – там может быть что-то и похуже. Ты мало знаешь о здешней истории, потому что ты с Земли, но Реллик победил кучу чудовищ, и далеко не все из них были убиты. Что, если он запер одно из этих чудовищ в сундуке?

– А потом подстроил так, чтобы его мог открыть только я? – с сомнением протянул я. – Мы спустимся вниз, Дрейк. Можешь пойти с нами, а можешь остаться. Я надеюсь, ты пойдёшь.

Дрейк раздражённо вздохнул.

– Ладно. Я пойду. Но если я умру, виноват будешь ты.

– Согласен, – ответил я и взял у него факел.

Тесса хлопнула Дрейка по спине.

– Я знала, что ты любитель приключений.

Пока мы шли по школьным коридорам, я всё время готовился к встрече с ужасными, пугающими существами, но мы никого не увидели. Дрейку показалось, будто он что-то увидел, и он чихал почти всю дорогу до Склада, но, кроме этого, не произошло ничего значительного. Я вытащил из доспехов ключи и самым большим из них открыл наружную дверь.

– Ух ты! – воскликнула Тесса, когда мы оказались внутри. – Он намного меньше, чем ты говорил.

– Это всего лишь вход. Остальное внизу. – Я вставил семь ключей в семь замков и открыл дверь на лестницу. Тьма взирала на нас, как живое существо. Конечно, здесь было темно даже днём, но не настолько, к тому же со мной был Хоук, и мне не было страшно. Теперь же перед нами раскинулась настоящая бездна, от которой по телу побежали мурашки.

Дрейк чихнул.

Почему-то это придало мне смелости. Я вручил Дрейку факел, ободряюще улыбнулся и начал спускаться вниз[68].

Тесса держала в руке переписанную мною карту, и я заставлял её по несколько раз с ней сверяться.

– Налево, – читала она.

– Налево, – повторял я, и мы сворачивали налево. Мы шли намного дольше, чем я предполагал. Скорее всего, это мне просто показалось.

Мы прошли уже примерно половину пути, когда Дрейк спросил:

– Вы это слышали?

– Что?

– Я слышала, – ответила Тесса. – Похоже на смех. Детский смех.

Мы свернули за угол и чуть не врезались в двух девочек. Они шли, держась за руки. Вы могли бы подумать, что они прогуливают школу, но только их тела слабо светились, а глаза были похожи на пустые чёрные провалы. Одна девочка засмеялась. Другая улыбнулась мне, обнажив фиолетовые зубы.

Тесса закричала. Я застыл. Но Дрейк проявил невероятное самообладание и ринулся вперёд, размахивая Полуночным Синим и чихая, как слон.

Как только пламя их коснулось, девочки-призраки растаяли, как туман в лучах полуденного солнца.

Мы с Дрейком долго смотрели друг на друга, а потом молча кивнули. Я понял, что он лучше, чем кажется, а Дрейк осознал, что он нам нужен[69].

Это были первые призраки, которых мы встретили, но далеко не последние. Там были огромный чёрный медведь с копьём в груди, дрожащая старуха, которая сидела на корзине и заплетала длинные волосы в одеяло, и однорукий великан с зелёной кожей.

И всякий раз Дрейк размахивал факелом, и они исчезали. Вскоре мы перестали их бояться.

Но это было ошибкой.

* * *

Если верить моей карте, нам оставалось свернуть всего четыре раза, когда Тесса внезапно замерла на месте.

– Что это такое? – спросила она, указывая на пол.

– Всего лишь башмаки, – ответил я. – Наверное, кто-то их тут случайно оставил.

– Как можно случайно оставить башмаки? – удивилась Тесса. – И потом, они выглядят совсем древними. Вряд ли их за всё это время никто не заметил.

– Ребята… – Дрейк начал пятиться, указывая на башмаки дрожащим пальцем.

Я опустил глаза и увидел, как башмаки сделали шаг к нам. Потом ещё один. Это были пустые башмаки, но они двигались.

– Дай-ка его мне. – Я взял у Дрейка факел. Я принялся размахивать им перед башмаками, но, в отличие от других призраков, они не исчезли. Наоборот, башмаки стали двигаться ещё быстрее и прошли ещё несколько шагов.

Дрейк пискнул, Тесса схватила меня за руку, но я не собирался бежать. В этих башмаках было нечто странное (если не считать того, что они могли двигаться сами). Они оставляли что-то на полу. Следы? Лужи? Я наклонился и поднял факел.

На каменном полу блестели тёмные мокрые следы. Но это была не вода. Кровь.

– Бежим! – завопила Тесса.

Ей не нужно было повторять дважды. Сначала мне показалось, что мы сумеем убежать, но потом мы оказались в тупике. Мы повернулись и увидели, что башмаки приближаются.

И тогда я принял одно из самых важных и судьбоносных решений в своей жизни. Психологи скажут, что в стрессовых ситуациях наши тела реагируют двумя способами – «дерись или беги». За одну секунду мозг вырабатывает гормоны, такие как адреналин, и в организме высвобождаются сахара и жиры, которые будут использованы в качестве ракетного топлива. Сердцебиение и дыхание учащаются, а кровяное давление повышается. Работа пищеварения и функционирование печени замедляются, а способность слышать ухудшается. Теперь мы можем сконцентрироваться только на одном. Кровь отлила от мозга и сосредоточилась в руках и ногах. Так нам проще драться или убегать. Но это также делает вас значительно глупее, чем секунду назад. А значит, мы иногда убегаем, когда должны драться, и дерёмся, когда следует убегать[70].

По какой-то причине я решил драться. Я кинулся на башмаки. Это ведь всего лишь башмаки, верно? Если я смогу их схватить и отшвырнуть назад, нам удастся сбежать. Но это не сработало. Вместо того чтобы приземлиться на башмаки, я налетел на что-то твёрдое прямо над ними. Башмаки покачнулись и отступили на несколько шагов.

– Быстрее! – крикнул я и бросился вперёд. Через секунду мы уже бежали по коридору, в который нам следовало свернуть раньше. Но вскоре башмаки опять начали нас преследовать. Времени возвращаться не было. Оставалось только бежать вперёд. Я не собирался снова нападать на башмаки. Я наткнулся на что-то твёрдое и понял, что это значит. В башмаках был какой-то человек.

Я пытался лихорадочно вспомнить про последние четыре поворота, но не успел я свериться с записями, как мы оказались на месте. Я сунул в замок большой ключ, распахнул дверь и захлопнул её у нас за спиной. Я ожидал услышать удары башмаков по двери, но их не последовало. Тогда я быстро вставил ключ в замочную скважину и повернул его[71].

– Это было жутко, – заметил я.

– Жутко? – повторил Дрейк. – Мы могли умереть! Что это вообще такое? Почему они не испугались Полуночного Синего?

– Я о них уже слышала, – сказала Тесса. – Точнее, о нём. Это Кровавый Принц. Или Кровавые Следы. Я всегда думала, что это просто глупая сказка о привидении. Говорят, он обитает в Скеллигарде со дня основания.

– Похоже, это не просто сказка, – заметил я. – Ну как, Дрейк, тебе весело?

– Давай побыстрее с этим покончим и уберёмся отсюда.

Убедившись, что башмаки, или Кровавый Принц, больше нас не преследуют, мы начали подниматься вверх по лестнице. Я был уверен, что опасность миновала. Я и понятия не имел, что нам предстоит столкнуться с чудовищем ещё более ужасным, чем то, что осталось позади.

* * *

Кабинет диковинок впечатлил Тессу и Дрейка. Когда мы приблизились к сундуку, Дрейк снова попытался нас остановить, но Тесса заставила его замолчать.

– Мы уже на месте, – сказала она. – Обратно возвращаться нельзя.

Конечно, она была права. Ничто не могло заставить меня бросить сундук. Я снова почувствовал внутри трепет огненных бабочек. Дрожь. Сундук звал меня. Я опустился на колени, прикоснулся к холодным цепям из гальванической стали и смахнул с замка паутину. В тот момент я был уверен, что сундук привёл меня сюда и что он откроется, стоит мне произнести моё имя.

Так и случилось.

Я прошептал своё имя, и замок щёлкнул. Цепи ожили и начали извиваться вокруг сундука, как змеи, а затем упали на пол, сплелись в кольцо и застыли на месте.

Я громко выдохнул. Оказывается, я задержал дыхание, сам того не замечая. Но мне не было страшно. Я был взволнован. Это был правильный поступок. Я повернул засов и поднял крышку.

Сначала у меня ёкнуло сердце, потому что сундук был почти пуст. Внутри лежали всего два предмета. Мой взгляд упал на свёрток из коричневой бумаги. Я прикоснулся к нему, и тысячелетняя бумага распалась, превратившись в пыль.

– Кажется, её срок годности истёк, – пробормотал я.

Я вытащил предмет, который был завёрнут в бумагу. Кусок ткани. Кожаной ткани. Нет, это был кожаный плащ.

Я развернул его.

– Не могу поверить, – прошептал Дрейк.

Тесса ахнула.

– Плащ-перевёртыш Реллика…

– Что? – переспросил я, проклиная своё невежество. Я молча пообещал себе больше читать. Может быть, мне удастся найти книгу под названием «Тысяча и одна вещь, о которой следует знать магу-подростку родом не с Земли».

– Плащ-перевёртыш Реллика, – повторил Дрейк. – У него не было мантии. Он носил этот плащ. Он обладает магической силой.

Я накинул плащ и ухмыльнулся.

– Что бы это ни было, сидит отлично.

Плащ и вправду сел отлично. Он напомнил мне старые кожаные байкерские куртки, которые я видел в фильмах для парней и в витринах антикварных магазинов. Я сразу понял, что плащ какой-то странный, и отвернул полу, чтобы заглянуть внутрь. И точно, на подкладке с обеих сторон (там, где обычно бывают внутренние карманы) располагалось несколько дюжин крошечных серебряных кнопок. Они были похожи на механизмы на портфеле моего двоюродного дедушки Дуга. Я постоянно играл с ними в детстве: повернёте кнопку вертикально, и портфель откроется, горизонтально – закроется. Сейчас было неподходящее время вспоминать про двоюродного дедушку Дуга, но ничего не поделаешь.

Я поднял голову и увидел, что Тесса сложила руки на груди и пыталась скрыть улыбку.

– Башмаки Реллика, – сказала она. – Плащ Реллика. Саймон Фейтер, что дальше?

– Меч Реллика? – догадался я и подмигнул.

Я вытащил из сундука второй предмет – маленькую чёрную бутылочку с пробкой. На ней был изящный рисунок, изображавший мужчину, который лежал на земле, подняв вверх руки. Над ним стоял другой мужчина с дубинкой. Рисунок показался мне знакомым, но я не мог вспомнить, где его видел.

В этот момент мои часы показали полночь.

– Ого!

– Что такое? – испуганно спросил Дрейк.

Конечно, я им не сказал. Я не привык рассказывать людям о своём везении.

– Что такое? – повторил Дрейк.

Я ещё раз взглянул на часы. Да. Полночь. Я только что снова стал несчастливым, а выбраться со Склада будет намного труднее, чем пробраться внутрь.

– Что это? – внезапно спросил Дрейк.

Часы были на моём левом запястье, а бутылку я держал в левой руке. Когда я повернул руку, бутылка наклонилась, пробка выскочила, и оттуда выпало что-то маленькое и чёрное. Я сразу этого не заметил, потому что смотрел на часы и думал о своём невезении.

– Муравей? – спросила Тесса, опускаясь на корточки. – Дрейк, посвети сюда факелом. Действительно муравей. Как ему удалось тут выжить?

Не понимая, о чём они говорят, я наклонился и снова перевернул бутылку.

Из неё посыпались насекомые: муравьи, личинки, крошечные жуки. Они лились из горлышка тёмным колышущимся потоком. Не успел я оглянуться, как огромный муравей заполз на мой большой палец и укусил меня.

Я вскрикнул и выронил бутылку.

Знаю, о чём вы подумали. Что я повёл себя как пятилетняя девочка. И вы правы. Но даже самый мужественный и храбрый герой порой может вести себя как пятилетняя девочка, если ему не везёт, а мне как раз не везло.

Бутылка разбилась.

Внутри оказалось полно насекомых, и теперь эта масса становилась всё больше и больше. Вскоре мы поняли, что это не обычные насекомые. Масса увеличилась вдвое, а потом ещё вдвое. Она извивалась и кружилась, потом встала столбом и приняла грубые очертания человека.

– Ого! – повторил я. Я хотел бежать и забрать с собой Тессу и Дрейка, но продолжал смотреть. Если вы когда-нибудь попадали в аварию или с вами случалось что-то ужасное, но вы не могли отвести глаз от происходящего, то поймёте, что я имею в виду.

Жуки вспыхнули и превратились в пепел, и теперь силуэт человека был с ног до головы из серого пепла. Он не смотрел на нас. Он смотрел на пустое место на полу. Он выглядел подавленным. Даже печальным, и на секунду мне стало его жаль. Потом он глубоко вздохнул и встряхнулся, как будто пробуждаясь. Удивлённо огляделся по сторонам, а потом уставился на нас.

Эти ужасные глаза. Я их никогда не забуду. Я до сих пор иногда их вижу, когда выключаю свет, как будто они запечатлелись в памяти темноты.

Он улыбнулся мне, и внезапно меня охватил необъяснимый страх, заставляющий детей мчаться вверх по лестнице из тёмного подвала.

– Бежим! – приказал я, и мы побежали. Спускаясь по лестнице, мы чуть не спотыкались друг о друга. Мы сгрудились у запертой двери, и я проклял себя, услышав где-то наверху смех пепельного человека. Я распахнул дверь, и мы выбежали в тоннель. Мы не думали, куда бежим. Мы просто бежали.

Свернув за угол, я чуть не сбил с ног Хоука.

– Ага! – торжествующе воскликнул он. – Я знал, что ты сюда проберёшься. Импульсивность так предсказуема. Он открылся для тебя? – Голос у него был взволнованный, как у школьника на Рождество.

Хоук шумно вздохнул и слегка коснулся моего плаща.

– Открылся. Плащ-перевёртыш Реллика. Боже милостивый! Конечно, я надеялся, что он там. Ну-ка расскажи. Что ещё ты нашёл…

На плечо Хоуку легла пепельно-серая рука.

Он повернулся, но не успел произнести ни слова, и прежде чем мы смогли его предупредить, пепельный человек шагнул прямо в него.

Шагнул прямо в Хоука.

Хоук повернулся к нам. Из серебристо-жёлтых его глаза стали тёмно-пепельными. Лицо превратилось в маску гнева. В руке появился меч, раскалённый добела и обвитый жёлтым пламенем. Если бы я не был таким невежественным, то узнал бы в нём рыцарский меч, которым может владеть лишь член Круга Восьми и который он достаёт, лишь когда собирается кого-то убить.

Хоук поднял меч, и в момент ужасающей ясности я понял, что он собирается нас убить. Хоук был одержим. Им управляли изнутри. Пепельный человек забрался внутрь его тела и заставлял его это делать.

Его рука застыла, готовясь опустить меч. Глаза Хоука сверкнули, и внезапно он снова стал собой. С невероятным проворством он выхватил из рук Дрейка Полуночный Синий и воткнул его себе в грудь.

Он закричал, и пепельный человек снова шагнул наружу.

После этого пепельный человек затоптал факел, и теперь единственным источником света был мерцающий огонь на лезвии меча Хоука.

Хоук поднял меч, но тут же ослабел и пошатнулся. Он прислонился к стене, и пепельный человек отвернулся от него и уставился на нас.

Он начал приближаться.

– Плащ, – слабым голосом произнёс Хоук. – Используй плащ!

Тесса и Дрейк вцепились в мой плащ и распахнули его.

Я уставился на сотни крошечных кнопок, не зная, что делать. Пять кнопок были больше остальных, и я ухватился за одну из них. Больше – значит лучше, верно?

Я поднял голову и увидел, как Хоук приближается сзади к пепельному человеку с мечом в одной руке и горящим факелом Полуночного Синего в другой. Я не знал, что из них настигнет нас раньше.

– Сейчас же! – приказал Хоук.

Я повернул кнопку, и мир повернулся вместе с ней: Хоук, пепельный человек, Склад, Скеллигард – всё накренилось. А затем с чуть слышным щелчком вставшей на место кнопки всё исчезло.

Глава 7

Человеческий блинчик

Мучительные предосторожности часто превосходят опасность, которой вам следует избегать. Порой лучше положиться на волю судьбы.

Наполеон Бонапарт[72]

Помните, в третьей главе я сказал, что провёл в Скеллигарде совсем мало времени, прежде чем меня настигла Судьба? Именно это я и имел в виду.

Меня как будто сбил поезд. Всё вокруг исчезло, и что-то огромное и невидимое врезалось в меня, сплющив моё тело. В мгновение ока из мальчика я превратился в блинчик, а потом снова в мальчика.

Было совершенно темно. У меня промокли ноги. Я наклонился и понял, что мои колени в воде.

– Что ты наделал? – спросил Дрейк, расплёскивая воду. – Тут сыро! – Его голос эхом разлетался вокруг нас.

– Прости, – ответил я. – Я всегда писаю в штаны, когда нервничаю.

– Мы всё ещё на Складе? – спросила Тесса.

– Тихо! Кто-то идёт.

До нас долетело эхо шагов, которые, казалось, приближались к нам со всех сторон. В нескольких футах от нас появилась свеча, её огонёк трепетал в воздухе. Потом она наклонилась, и полоса пламени окружила комнату, как будто в узкий ров налили воспламеняющуюся жидкость.

Мы находились в маленькой пещере с прозрачным прудом посередине, в котором мы как раз стояли. Тот, кто принёс свечу, наверное, уже ушёл, потому что мы никого не видели.

– Не думаю, что мы всё ещё на Складе, – прошептал я.

– Я умер? – трагическим голосом спросил Дрейк.

Тесса стукнула его.

– Ай!

– Кажется, ты ещё жив.

– Тогда где мы? – снова спросил Дрейк. – Что произошло? Что это за чудовище?

– Ужас Каина, – спокойно ответил я. На бутылке были изображены Каин и Авель. Библейская легенда, ожившая в Скеллигарде. Поэтому я сразу её не вспомнил. Она казалась здесь совершенно неуместной.

Тесса и Дрейк молчали. Я знал, что они мне поверили. Мастер Иоден сказал, что Реллик победил Ужас Каина, а Дрейк предполагал, что в сундуке могут прятаться чудовища. Если бы только я его послушал.

– Теперь он вернулся. – Тесса нахмурилась. – Дух-убийца. И он на свободе в Скеллигарде.

– Хоук его поймает, – ответил я. Они не стали спорить. Они понимали, что я пытаюсь оправдаться. Может быть, они догадались, как ужасно я себя чувствовал. Я совершил ошибку, и возможно, люди заплатят за неё своими жизнями.

Снова послышались шаги. Ещё одна свеча. Но на этот раз девушка, которая её держала, не ушла. Я был уверен, что это именно девушка, потому что ни один парень не мог так двигаться: грациозно и бесшумно, как кошка. Она была на несколько лет старше нас, и когда она развернула кусок тёмной ткани, обмотанный вокруг головы, по плечам рассыпались тёмные волосы. Она была высокой, примерно на фут выше меня, и на щеке у неё было что-то вроде татуировки: белый овал, который слегка светился в темноте.

Она начала развязывать свою странную рубашку, и я внезапно понял, что она пришла купаться.

Я попытался придумать что-нибудь получше, чем просто крикнуть «Эй, здесь есть мальчишки», но, к счастью, Тесса прокашлялась и спасла нас.

Девушка не закричала, как сделала бы на её месте Тесса. Она не чихнула, как Дрейк, и не застыла, как я. Она сделала изящное сальто и метнула мне в голову что-то острое.

Она промахнулась. Конечно, она ужасно меня напугала, и на моей безупречной причёске появилась отвратительная вмятина.

– Кто ты? – спросила девушка. Её голос был отрывистым и решительным, и она говорила со странным акцентом. Теперь она держала в каждой руке по ножу.

– Саймон Фейтер, – ответил я, ощупывая волосы. – А ты, наверное, из тех, кто сначала стреляет, а потом задаёт вопросы?

– Фейтер, – тихо повторила девушка. Она потрясённо уставилась на меня и указала ножом на мой плащ. – Фейтер?

– Да, – напыщенно ответил я, притворяясь, будто смахиваю что-то с рукава. Я понятия не имел, что происходит, но кажется, девушка слышала обо мне, и я решил произвести хорошее впечатление.

– Фейтер, – снова произнесла она так тихо, что я почти её не расслышал. – Ритуал сработал прежде, чем я успела начать! – Она указала на потолок, и мы подняли головы.

На потолке было моё изображение. По крайней мере оно было похоже на меня. Это была мозаика из золота и полудрагоценных камней, изображавшая человека (Реллика, судя по его башмакам, плащу и мечу), который протягивал королю маленький красный камень. С другой стороны была изображена королева, которая возвращала камень… мне?

– Похож на тебя, – согласился Дрейк.

– Идём, Фейтер, – сказала девушка и жестом пригласила нас следовать за ней.

– Не думаю, что мы сможем вернуться в Скеллигард, – заметил Дрейк.

Но я уже шёл за девушкой.

– Возвращайтесь, – беспечно сказал я. – А я последую за загадочной девушкой-ниндзя и узнаю, откуда у неё моё древнее изображение.

– Пошли, Дрейк, – сказала Тесса, вытаскивая его из пруда.

Девушка-ниндзя дала нам по свече, и мы вслед за ней вышли из пещеры и направились по извилистому лабиринту коридоров. У меня промелькнула мысль, что мы всё ещё находимся на Складе.

– Прошу прощения… – начал я, но девушка повернулась и зажала мне рот ладонью.

– Не здесь, – прошипела она. Девушка нахмурилась, как будто я сам должен был всё понять, а потом пошла дальше. Я заметил, что она крадётся. Она шла, слегка пригнувшись, и старалась не задевать стены тоннеля.

Через секунду она так внезапно остановилась, что я врезался прямо в неё. Впереди тоннель осветило пламя факела, и оно приближалось к нам.

– Айя! – чуть слышно выругалась девушка. Она быстро задула свечи и припала к земле.

В тоннелях было темно, и мы находились рядом с перекрёстком, поэтому стражник вряд ли бы решил пойти по нашему коридору. Но поскольку у меня был несчастливый день, именно так и случилось.

Увидев нас, стражник вскрикнул, но не успел он вытащить меч, как наша девушка-ниндзя набросилась на него. Кажется, она даже перелетела по воздуху. Всё произошло очень быстро. Секунду спустя стражник уже лежал на земле, скрючившись, и его руки и ноги были связаны ремнём. Девушка проворно отрезала кусок его рубашки и сунула ему в рот, чтобы он не мог произнести ни звука.

– А теперь бежим, – спокойно сказала она и бросилась бежать.

– Проклятие! – воскликнул Дрейк.

– Проклятие, – согласился я.

– Быстрее! – Тесса потащила нас за собой, и мы старались не отставать от девушки-ниндзя, которая легко лавировала по тоннелям.

Минуту спустя, задыхаясь и совершенно сбитые с толку, мы выбежали из пещеры и заскользили вниз по чему-то твёрдому. Была ночь, и в небе виднелись две луны – одна белая, как наша, а вторая бледно-жёлтая.

Мы приземлились на каменной зубчатой стене огромной крепости, встроенной в гору. Позади я видел пещеру, откуда мы только что вышли.

– Видел луны? – взволнованно спросил Дрейк. – Думаю, это Дару. Не могу поверить, но кажется, именно сюда мы и попали.

– Сюда! – раздался мужской голос. Раздался звон колокола. Потом ещё раз.

– Быстрее! – велела девушка. – Залезайте. – Она указала на верёвочную лестницу, свисавшую с крепостной стены.

Дрейк чихнул. Он терпеть не мог высоту. Но в ту ночь ему не было суждено встретиться со своим страхом лицом к лицу. Из крепости высыпали стражники и окружили нас – на это им потребовалось времени меньше, чем вам на то, чтобы прочесть это предложение. Некоторые из стражников определённо были минотаврами, что делало ситуацию ещё более пугающей.

– Ты можешь их победить? – спросила девушка, указывая на стражников.

Я подумал, что она шутит, и коротко рассмеялся, но её взгляд был серьёзным.

– Нет, – удивлённо ответил я. – А ты? – Стражников было человек двенадцать, и они окружали нас, вооружённые мечами и копьями.

– Может быть, – ответила она. – Но тогда я умру. – Девушка вопросительно взглянула на меня, и я понял, что она предлагает пожертвовать собой, чтобы мы могли сбежать.

Стражники окружили нас кольцом, но продолжали держаться на расстоянии, явно опасаясь нашей новой знакомой.

Я покачал головой.

– Иди. – У меня не было сомнений, что она сумеет сбежать. – А мы вернёмся.

Она кивнула.

– Ты должен пообещать вернуться, иначе я умру, чтобы ты мог остаться.

– Обещаю.

Девушка положила руку мне на плечо и прошептала:

– Ты нам нужен. – Потом она с лёгкостью перескочила через стену и исчезла.

Стражники закричали, но я не смотрел на них. Я взял Тессу и Дрейка за руки и снова повернул серебряную кнопку, надеясь, что она вернёт нас обратно.

Глава 8

Молния в ночи

Предать – коварным образом выдать врагу.

Словарь Уэбстера[73]

Но этого не случилось.

Я поворачивал кнопку снова и снова, но ничего не происходило. Вскоре стражники поняли, что нас нечего бояться, и опустили оружие.

Тогда я попробовал другую кнопку.

Я повернул её и почувствовал в животе знакомый трепет бабочек. А потом меня ударила молния.

В ясной ночи вспыхнула синяя молния и ударила в мой плащ (почему-то было совсем не больно), а затем отразилась от него широкой ослепительной дугой. Она попала в нескольких стражников сразу и подбросила их в воздух[74].

Я поднял руки, чтобы как можно больше походить на мага, и произнёс:

– Тот, кто попробует к нам приблизиться, получит двойной заряд!

– Погоди, – раздался низкий голос. Это оказался минотавр высотой восемь футов, и, судя по виду, он являлся лидером стражников. Несмотря на его огромный размер, после удара молнии он выглядел почти растерянным. – У нас нет желания тревожить столь великого мага.

– Вот и отлично, – ответил я. – Тогда мы уходим. – Я кивнул Тессе, и она начала спускаться по верёвочной лестнице и вскоре исчезла из виду.

Несколько минотавров зарычали, и я резко повернулся, подняв руки. Стражники-люди бросились бежать, но минотавры не двигались с места. Из-под их блестящих доспехов торчала шерсть, а в свете двойных лун сверкали рога. Они выглядели настороженными, но были настроены решительно.

– Мы не позволим вам уйти с этим перебежчиком, – произнёс лидер. – Мятежникам ни разу не удавалось схватить минотавра живым. Мы не допустим такого позора. Мы – клан Кундрака и с гордостью служим Госпоже Зи! Мы не позволим другому клану навлечь на неё позор.

Я посмотрел на Дрейка.

– Перебежчик? – И тут до меня дошло. Мятеж. Похоже, здесь бушевала война. Девушка-ниндзя на одной стороне, а минотавры на другой. Кажется, они считали, что Дрейк один из них и что он нам помогает.

– Это не перебежчик, – сказал я, кладя руку Дрейку на плечо. – Это принц Дракус из клана Голгот. Он прибыл со мной из далёких миров, чтобы помочь мне обрести новые магические способности.

Минотавры принялись перешёптываться на своём языке, а потом их вожак кивнул.

– Мы знаем клан Голгот, – ответил он. Минотавры слегка поклонились. – Должно быть, вы свирепый воин, принц Дракус, раз вас избрали для этой миссии ещё до наступления вашей кулраки. Но мы не можем позволить вам выступать на стороне мятежников. Если минотавр будет сражаться против Госпожи Зи, она сочтёт это предательством.

Я повернулся к Дрейку и прошептал:

– Может быть, тебе стоит остаться и проникнуть в ряды минотавров? Мы можем вернуться за тобой позже.

– Что? – прошипел он. – Ты спятил? И зачем ты им сказал, что я принц?

Я не ответил и повернулся к минотаврам. Я снова покрутил кнопку с молнией, но ничего не произошло, поэтому я поднял руки и произнёс:

– Принц Дракус – мой друг. Кажется, вы сказали, что не желаете тревожить мага.

Вожак кивнул.

– Мы этого не хотим, но при необходимости готовы сражаться с вами. Если убьёте нас, можете его забрать.

Я закатил глаза.

– Отлично, – ответил я и подтолкнул Дрейка вперёд. – Можете его забирать. Но предупреждаю: не стоит его злить. Если его спровоцировать, он станет свирепым, как раненый медведь.

– Погоди! – воскликнул Дрейк. На его испуганном лице появилось такое выражение, как будто я его предал. – Саймон!

Но я уже исчез.

* * *

– Где Дрейк? – спросила Тесса, когда я спустился на землю. Мы стояли на травянистой полянке, окружённой деревьями.

– Я отдал его минотаврам.

– ЧТО?!

Я поднял руки и принялся оправдываться.

– Они не хотели нас отпускать. Что мне оставалось делать?

– Только не это, идиот! Бедный маленький Дрейк… Они съедят его заживо! – У Тессы был такой вид, словно она собиралась отвесить мне пощёчину, и я схватил её за руки.

– Всё нормально, – заверил я. – Они поверили, что он свирепый принц-воин из клана Голгот. Помнишь? Дрейк говорил, они очень знамениты. С ним всё будет хорошо. Эй, минотавры ведь не едят своих сородичей, верно?

Тесса недоумённо моргнула.

– Они считают, что Дрейк воин?

Я кивнул.

– Понимаешь? Они не очень-то умные. Дрейк в десять раз умнее любого из них. С ним всё будет хорошо. И для нас будет неплохо, если среди них окажется наш человек. Видела молнию? Кажется, это объясняет плащ-перевёртыш.

– Что?

– Ты переворачиваешь кнопки, и что-то происходит. Перевёртыш.

Тесса изобразила на лице удивление.

– Ты только что догадался?

– Можешь называть меня Капитаном Очевидность, – пробормотал я.

В этот момент с деревьев спрыгнули несколько человек в чёрной одежде и окружили нас. Среди них была девушка-ниндзя, которая тут же указала на меня. Вторая девушка, чуть ниже ростом, внимательно оглядела меня и прошептала:

– Этот Капитан Очевидность[75] и есть Фейтер? Он совсем не похож на капитана или солдата. И уж тем более на Фейтера.

– Я не капитан! – возразил я.

Низенькая женщина тут же набросилась на меня.

– Тогда почему ты назвал себя капитаном? Что ты скрываешь?

– Я не называл себя капитаном! Я хочу сказать… Уф! Я ничего не скрываю.

– Увидим, – ответила она. – Вы пойдёте с нами.

– Куда? – осторожно поинтересовалась Тесса.

– Мы поведём вас к той, за которой мы следуем. Мы вынуждены скрываться, и нас постоянно ищут враги. Поэтому мы будем двигаться очень осторожно и не оставлять следов. Если наше убежище найдут, мы окажемся в руках врагов. – С этими словами женщина метнулась в лес, и остальные последовали за ней. Две женщины бежали за нами с Тессой, подталкивая нас в спину древками коротких копий, когда мы замедляли шаг. Я не знал, гости мы или пленники.

Пока мы бежали, я успел заметить, что у всех женщин необыкновенно благородные лица. Кроме самой низенькой, у каждой на лице был белый овал. У кого-то на щеке, а у кого-то на лбу. Это были молодые женщины не старше двадцати лет, и все они двигались с одинаковой смертоносной грацией. Они ни разу не споткнулись о ветки или камни. В лесу они почти не производили шума. Поскольку на мне были башмаки Реллика, единственным, кто шумел, была Тесса.

Ладно, я тоже немного шумел, но только из-за того, что у меня чесалась голова. С обеих сторон. Я подумал, что к чему-то прикоснулся.

Наконец мы приблизились к поросшему холму посреди леса, женщины отвели в сторону заросли кустов, и за ними показался вход в пещеру.

– Ты видишь в темноте? – спросила девушка-ниндзя.

Я покачал головой.

– Тогда держись. – И она положила мои руки себе на плечи. После этого она нырнула во тьму пещеры. Позади я слышал шаги остальных женщин и Тессы.

Через несколько минут, в течение которых я постоянно опасался наткнуться головой на невидимые сталактиты, маленький тоннель превратился в большой, освещённый факелами зал. С потолка свисали сталактиты, отражая мерцающий свет причудливой игрой сумрачных красок.

Женщины провели нас по огромному залу, лавируя между сталагмитами и группками людей, которые шили одежду, консервировали овощи, ухаживали за детьми, мастерили доспехи и точили мечи. Некоторые обладали той же странной благородной грацией, что и женщины (они были изящного телосложения, элегантные и опасные). На всех этих людях тоже была чёрная одежда. Но в основном они выглядели совершенно обычно. Они казались усталыми, слегка напуганными, но вполне нормальными.

Наконец нас привели в конец зала, где перед двумя большими каменными белыми плитами, встроенными в стену, стоял простой дубовый трон. Белые камни были украшены замысловатой резьбой и смутно напоминали стол из слоновой кости, за которым Иоден вёл свой урок. Самая маленькая и молодая девушка[76] (без овальной отметины на лице) уселась на трон, а девушка-ниндзя встала рядом с ней.

Ниндзя указала на сидящую девушку.

– Это Каи Ортанда, вождь мятежников в изгнании и законная королева Дару. – Она указала на нас. – Ваше Величество, этих людей я встретила в священной пещере. Это Капитан Саймон Очевидность.

Я в раздражении хлопнул себя по лицу. Девушка нахмурилась и продолжала:

– По описанию он похож на Фейтера, который должен явиться к нам, как предсказывал Реллик.

Каи кивнула, внимательно глядя на нас.

– Как ты и твоя девушка прибыли на Дару, капитан? – Её голос был низким и решительным, как и она сама.

Тесса зарычала. Ей явно не понравилось, что её назвали «моей девушкой» (кто бы мог подумать!). Я постарался подавить раздражение и сделать вид, будто не произошло ничего особенного. Если эти люди уверены, что я капитан или Фейтер, зачем спорить? Я выразительно взмахнул рукой.

– Я почувствовал, что нужен вам, и потому пришёл.

Королева закатила глаза.

– Он не Фейтер. Он ребёнок. Его голова слишком большая для тела.

Тесса засмеялась. Она отвесила удивительно изящный поклон и сказала:

– У него действительно большая голова, Ваше Величество, но он Фейтер. Мы не хотели попасть в ваш мир. Мы ученики Скеллигарда, и когда Саймон впервые использовал свой плащ, чтобы нас спасти, нам угрожала серьёзная опасность. По какой-то причине плащ перенёс нас сюда.

Я сердито уставился на Тессу. Большая голова? Случайно попали сюда? Разве королева поверит в эту историю?

Но королева кивнула.

– Это больше похоже на правду, – медленно произнесла она. – Судьба привела к нам Фейтера. – Она нахмурилась. – Было бы лучше, если бы Судьба вначале позволила тебе вырасти, но выбирать нам не приходится.

– Ну спасибо, – ответил я. – Можно мне задать вам вопрос? Что ваша служанка делала в пещере?

Королева нахмурилась.

– Она не служанка. Она из племени допотопных людей[77]. Нам она известна под именем Тайк. Одна из самых свирепых воительниц и капитан моей личной гвардии.

– Прошу прощения. – Я поклонился. – Почему Тайк купалась в пещере?

Губы королевы приподнялись в лёгкой улыбке.

– По традиции во времена великих опасностей женщина должна искупаться в священной пещере. Это приносит удачу её народу.

– Её народу? – повторил я. – Тогда разве не она должна быть королевой? – Я указал на девушку-ниндзя. – Я думаю, она и есть настоящая королева, а вы – Тайк. Я прав?[78]

На лице сидевшей на троне девушки отразилось изумление. Потом она медленно поднялась на ноги. Девушка-ниндзя криво улыбнулась.

– Я же тебе говорила, Кора, – сказала она. – Это не простой ребёнок. Он – Фейтер.

– Возможно, Ваше Величество, – ответила маленькая девушка и отошла в сторону, чтобы девушка-ниндзя, то есть королева Каи, смогла сесть на трон.

– Ты слишком проницателен для столь юного возраста, – обратилась ко мне Каи.

– У меня стопроцентное зрение[79].

– Верно, – вставила Тесса. – Поскольку мы все раскрываем нашу истинную сущность, я бы хотела заметить, что нашего Капитана Очевидность на самом деле зовут Саймон. И он вовсе не капитан. А я Тесса. Я не «его девушка» и вообще ничья, просто Тесса. По правде говоря, мы не собирались на вашу планету, но Саймон – действительно Фейтер, и, если мы можем вам помочь, мы это сделаем.

Каи кивнула.

– Хорошо сказано, и я тебе верю. Теперь я должна кое-что рассказать вам о своём народе: я очень рисковала, когда пробралась в крепость и искупалась в священной пещере. Моя семья жила здесь на протяжении многих поколений, но теперь крепость находится в руках Госпожи Зи, и она бы убила меня лишь за то, что я вошла внутрь. Многие не хотели, чтобы я туда ходила. – Она посмотрела на маленькую девушку рядом с ней. – Но я проявила упрямство. Я верила, что древняя традиция принесёт мне удачу, и она принесла тебя.

Она хлопнула в ладоши, и в зале появились слуги со стульями и столами.

– Вы отужинаете со мной, – сказала Каи. – И ты, Саймон, расскажешь мне о своей силе. Тогда я решу, как смогу использовать её себе во благо.

Мы сели есть за низким сосновым столом, который установили перед троном Каи. Я сидел напротив королевы и Тайк. Тайк ничего не ела. Она смотрела на меня и крепко сжимала в руке нож. Я понятия не имел, чем мог её оскорбить, но мне было всё равно. Королеве я понравился.

Еда оказалась на удивление простой для королевского стола: вода и овсянка с тоненьким ломтиком свинины. Пока мы ели, королева рассказала мне свою историю. Несколько месяцев назад могущественная колдунья вышла из леса рядом с её за́мком. Она называла себя Госпожой Зи. Колдунья была совсем юной, не старше пятнадцати лет, но обладала могущественной магией и командовала устрашающей армией минотавров. За одну ночь они захватили замок и убили всех солдат Каи. По ночам отряды минотавров патрулировали местность, сжигали поля и уничтожали урожай.

– Вскоре, – с отвращением произнесла Каи, – еда останется лишь в хранилищах замка.

– Но зачем морить всех голодом? – спросил я. – Без обид, но если вы все умрёте, кем будет править Госпожа Зи и кого она будет угнетать?

Королева покачала головой.

– Дело не в том, чтобы уморить нас голодом. Дело во власти. Если вся еда исчезнет, нам придётся сдаться ей в обмен на еду из хранилищ замка. Весной мы можем снова засеять поля, но без её помощи нам не продержаться целую зиму, а я не допущу, чтобы наши дети умерли от голода. Она это знает. Когда мы придём просить у неё еду, она потребует, чтобы мы отдали ей наше оружие, наши земли и подчинились ей.

– И отдали ей твою голову, – мрачно заметила Тайк.

Королева усмехнулась.

– Возможно. Но этого не произойдёт. Мы победим эту колдунью до того, как она уморит нас голодом. – Её лицо просияло. – У нас почти не осталось надежды, но теперь появился ты. Прошу тебя, расскажи нам о своей силе. У тебя есть план, как нам помочь?

Тайк рассмеялась.

– Не спрашивай его. Он слишком много думает о себе. Спроси лучше Тессу.

– Я не… – начал я, но Тесса меня перебила.

– На самом деле у него нет никакой силы, – ответила она.

– Может, хватит? – рявкнул я. – Ты только всё портишь.

– Ну, – поправилась Тесса, – наверное, теперь, когда у него есть плащ Реллика, у него появилась какая-то сила.

– Наверное? – переспросил я, не веря своим ушам. – Всего час назад я заставил безумное облако с молнией атаковать кучу минотавров!

– Можешь показать это нам? – спросила Каи.

Я нахмурился.

– Нет. Кажется, молния срабатывает всего один раз.

– Один раз? – ледяным тоном переспросила Тайк. – Один раз в день? Раз в час? Раз в год?

Я принялся чесать голову и не обратил внимания на её слова.

– Что? – переспросил я. Ай! Ну почему у меня так чесалась голова? Если это не прекратится, придётся что-нибудь к ней приложить.

– Саймон, – серьёзно произнесла королева, – ты не могущественный спаситель, на которого я надеялась, когда увидела тебя. – Она ждала, что я начну спорить, но впервые в жизни я почувствовал стеснение[80]. – И всё же ты появился здесь по какой-то причине, а я верю в судьбу. Я направилась в священную пещеру в поисках чуда. Кто я, чтобы спорить с судьбой? – Она помолчала. – Через три дня я вызову Госпожу Зи на смертельную битву.

– Правда? – удивлённо спросил я. – Откуда вам знать, что она просто вас не застрелит?

Тайк глухо рассмеялась.

– Ты ничего не знаешь о наших традициях, Фейтер. Наше общество основано на чести. Если Зи отвергнет вызов королевы, люди придут в ярость. Даже если им удастся убить нас, весь остальной мир восстанет против неё.

– Вы собираетесь сразиться с ней. С колдуньей? – спросила Тесса. – У вас тоже есть магические способности?

Королева покачала головой.

– Я не буду сражаться сама. – Она серьёзно посмотрела на меня. – Ты станешь моим рыцарем.

Тайк, которая наконец-то сделала первый глоток фруктового сока, чуть не подавилась.

– ЧТО?! Хочешь, чтобы он сражался за тебя? При всём уважении, моя королева, но ты принимаешь неверное решение. Совершенно очевидно, что этот мальчик не сражался ни дня. Если тебе нужны доказательства, позволь мне сразиться с ним. Лучше пусть он умрёт сейчас, чем когда станет твоим рыцарем.

Я застыл. Меня напугали не слова, а небрежный тон, с которым они были сказаны, будто она размышляла, какие башмаки лучше надеть к рубашке.

Каи вздохнула.

– Нет, Кора. Я запрещаю тебе его убивать.

– Тогда позволь отрезать ему большие пальцы. Тогда ты точно поймёшь, что он не достоин представлять тебя.

– Я не хочу, чтобы ты причиняла ему вред, – ровно ответила королева. – Как тебе известно, после того, как вызов брошен, ему придётся победить рыцаря Зи, чтобы удостоиться права лично сразиться с ней. Это традиция, и пусть это сражение станет для него испытанием. Если он его не пройдёт, ты будешь сражаться вместо него. А пока я хочу, чтобы ты ему помогала. Ты сделаешь всё возможное, чтобы за три дня подготовить его к битве.

Тайк негодующе замолчала. Вся её грация исчезла, и на смену пришёл безмолвный гнев. В правой руке она безостановочно вертела нож. Я подумал, не швырнёт ли она его в меня. Шансы были достаточно высоки.

– Он совершенно не похож на Реллика, – тихо заметила Тайк. – Ты правда думаешь, что он Фейтер?

– Да, – ответила королева.

– Погодите, – перебил я. – Что значит, я не похож на Реллика? Вы имеете в виду изображение?

Тайк фыркнула.

– Кое-кто из нас ещё помнит то время, когда Реллик появился, чтобы сразиться с великаном.

У меня отвисла челюсть.

– Но если это правда, вам должно быть больше тысячи лет!

Тесса шлёпнула меня по руке.

Тайк хмуро улыбнулась.

– Те немногие, кто его помнят, намного старше, но раз уж ты это сказал, мне больше тысячи лет. И всё это время я сражалась и оттачивала своё мастерство. А сколько ты пробыл Фейтером? Неделю?

– Скорее, не больше дня, – ответила Тесса.

– Ты опять всё портишь, – шепнул я.

– И всё же, – произнесла королева тоном, не терпящим возражений, – Саймон Фейтер станет моим рыцарем. – Она поднялась из-за стола, и мы последовали её примеру. – Обучи его как следует, Кора. Наша судьба в его руках.

Я игриво улыбнулся Тайк.

Она сжала губы.

– Мы все умрём.

Глава 9

Похитительница штанов

Погибели предшествует гордость, и падению – надменность.

Книга притчей Соломоновых 16:18[81]

Моё обучение началось той же ночью, когда все легли спать. Тайк привела нас с Тессой в большой центральный зал, который уже опустел, и Тесса показала ей, что мы успели сделать. Я не был на сто процентов уверен, что мы должны делиться всеми нашими секретами с Тайк, но Тессе она нравилась, и она разумно предположила, что, поскольку теперь Тайк будет нам помогать, мы должны ей доверять.

– Видишь, это схема плаща-перевёртыша, – объяснила Тесса, разворачивая большой листок бумаги, над которым мы трудились целый час. На листке было изображено пять рядов (отмеченных буквами А – Е), по десять кнопок в каждом (с 1 до 10). Это соответствовало пятидесяти кнопкам, которые мы нашли внутри моего плаща.

– Спросим её? – обратился я к Тессе.

– О чём именно? – поинтересовалась Тайк.

– Пока мы осматривали плащ и составляли схему, мы нашли кое-что интересное, – объяснила Тесса.

Я распахнул плащ и указал на пять кнопок внизу правой полы. Они были больше остальных, и под каждой находился маленький кожаный кармашек. Сверху они были прикрыты кожаными клапанами, а сами кнопки служили застёжками.

Я открыл карман Е6 и вытащил оттуда маленький камень. Он был кроваво-красного цвета и частично прозрачный.

– Айя! – воскликнула Тайк и прижала ладонь ко рту. – Кровавый камень!

– Видишь? – сказала Тесса. – Я же тебе говорила.

С самой первой секунды Тесса была уверена, что это кровавый камень, и это было вполне логично, поскольку эти камни обладали огромной силой. В конце концов, кнопка на кармане Е6 перенесла нас на Дару, а это само по себе было невероятным чудом.

– Ты уверена, что это он и есть? – спросил я.

Тайк кивнула.

– Когда Реллик победил великана Тулота, он забрал у него камень, похожий на этот. – Она посмотрела на меня. – Эти камни давали Реллику большую силу. Ты должен обращаться с ним очень осторожно.

Я кивнул и убрал камень в карман Е6.

Пообещав быть с камнем осторожнее, мы поделились с Тайк нашим планом, который состоял в том, чтобы поэкспериментировать с кнопками и выяснить, на что они способны. Если во всех из них заключена столь же могущественная магия, как в кнопке с молнией, тогда не всё так плохо.

К моему удивлению, Тайк одобрила наш план.

– Хорошо, – сказала она. – Да. Хорошо. Я боялась, что ты попросишь меня научить тебя драться. Так будет лучше. Но каждому рыцарю нужно оружие. – Она взяла простой серебряный кинжал. Он был в половину длины моей руки и спрятан в коричневые кожаные ножны.

– Это кинжал, – медленно произнесла Тайк, как будто обращаясь к тупому ребёнку. Она вытащила его из ножен и указала на тонкое остриё. – Этот край вонзается во врага. – Потом она указала на рукоятку. – А это ты держишь в руке. – Тайк сунула кинжал в ножны и подала его мне. – Кинжал тебе подойдёт. Достаточно большой, чтобы ранить врага. И в то же время достаточно маленький, чтобы ты случайно не отрезал себе ногу.

– Спасибо, Кора, – сказал я, используя имя, которым называла её королева. Я знал, что это плохая идея, но она вела себя очень высокомерно.

Тайк нахмурилась.

Пару минут спустя я пришёл в себя. Тесса лила воду мне на голову и звала меня по имени.

– Что… случилось? – пробормотал я.

– Она тебя вырубила, гений, – добродушно ответила Тесса. – Она двигалась так стремительно, что я даже ничего не заметила. Постарайся больше её не злить, ладно?

– Ладно. – Я с трудом поднялся на ноги. Тайк стояла на том же самом месте.

– Правило номер один, – сказала она. – Всегда будь внимателен.

Я кивнул.

– Правило номер два. Называй меня Тайк.

Я снова кивнул.

– Я могу спросить, почему королева…

– Королева – единственный человек на всей Дару, который обладает достаточным мастерством, чтобы сразиться со мной, – объяснила Тайк. – Она может называть меня так, как ей хочется. А ты будешь называть меня так, как я скажу. А теперь начнём. Я нападу на тебя, а ты повернёшь первую кнопку.

– Ты нападёшь на меня? – беспокойно переспросил я.

– Конечно. Я ведь должна подготовить тебя к битве. – Тайк подняла голову. – Не переживай. Я не причиню тебе боли. Я всего лишь тебя унижу.

– Правда? – переспросил я, не понимая, что она имеет в виду.

– Да. В тебе слишком много гордости. Тебе необходимо унижение.

– Не то слово, – пробормотала Тесса. Она уселась за стол с листком бумаги и ручкой, готовясь делать заметки.

– Ну и ладно, – сказал я и схватился за кнопку А1. – Давайте начнём.

Тайк шагнула ко мне, и я повернул кнопку А1. В моём пупке тут же запорхали бабочки, а в руке появилось что-то мокрое и скользкое. Не долго думая, я швырнул предмет в лицо Тайк. Она увернулась, и кто-то больно дёрнул меня за запястье. А потом моя ладонь опустела, и через секунду она хлестнула меня по лицу лососем.

– Что это… – начал я, но Тайк уже швырнула рыбу в ближайший горшок.

– Это была рыба, – сказала она. – Ты сделал рыбу.

– А1, – заметила Тесса, – создаёт рыбу. Как думаешь, кнопка вызвала рыбу откуда-то или создала её на ровном месте? – Тесса что-то записала. – Нажми её ещё раз.

Но ничего не произошло.

– Полагаю, она срабатывает всего один раз, как было с первой кнопкой, – сказала Тесса.

– И с молнией, – заметил я. – Я попробовал повернуть её ещё раз, но ничего не вышло. Надеюсь, эти штуки срабатывают хотя бы раз в день, иначе после сегодняшней ночи от них больше не будет пользы… Эй, а где мой башмак?

– Вот он, – сказала Тайк, небрежно помахивая башмаком у себя перед носом. – Вот что случится, когда ты проиграешь. Я что-нибудь у тебя заберу.

Прежде чем я нашёлся, что ответить, Тайк велела мне приготовиться. Я сунул руку под плащ, нащупал кнопку А2, и она бросилась на меня. На этот раз я попытался закричать, чтобы отвлечь её, и нырнул в сторону. Но вместо крика из горла вырвалось чуть слышное бульканье, и я упал. В ответ на бульканье рыба выскочила из горшка и запрыгала ко мне, бешено извиваясь.

– Она говорит, что ей нужна вода! – воскликнул я.

– Скажи, что я принесу воду, – ответила Тайк.

Я тут же сообщил об этом рыбе и снова услышал, как из моего горла вырвалось бульканье. Я застыл на месте.

– А2, – спокойно сказала Тесса, – помогает тебе говорить с рыбами. – Она задумчиво прижала ручку к подбородку. – Или со всеми животными? Я хочу сказать, рыба – единственное животное в этой комнате. Попробуем как-нибудь в следующий раз.

– Ладно, – сказал я, поднял рыбу и бросил её в горшок с водой, который протянула мне Тайк. Я был рад, что ко мне снова вернулся мой обычный голос. – Да, Тайк, вижу, у тебя мой второй башмак. Я готов к третьему раунду.

Тайк улыбнулась мне, взяла со стола большую деревянную ложку и принялась с задумчивым видом её крутить.

– Пожалуйста, не бей меня ложкой, – попросил я, стараясь сохранять достоинство.

Тайк улыбнулась и кинулась ко мне. Я повернул кнопку А3 и (я ужасно горжусь этим достижением) сумел коснуться ложки одним пальцем, прежде чем она ударила меня по заду.

Когда мой палец коснулся ложки, она с громким треском разлетелась на части. Щепки упали на пол и превратились в деревянную пыль.

Мы молча уставились на неё.

– Ладно, – сказала Тесса. – Кнопка А3 уничтожает то, к чему ты прикасаешься. Или только деревянные предметы? Придётся проверять несколько раз. Прикоснись к чему-нибудь ещё. Но только не ко мне.

Я прикоснулся к пустой деревянной кружке, но ничего не произошло. Мы успокоились.

– Это может пригодиться в битве, – задумчиво сказала Тайк, отбрасывая в сторону мой носок. Я опустил голову. Я даже не заметил, когда она его сняла. – Конечно, беседы с рыбами бесполезны, но вот это может нам понадобиться. – Она потёрла руки, очевидно, думая о том же, о чём и я: хорошо, что я дотронулся до ложки, а не до её руки. Или лица.

– Готова к четвёртому раунду? – спросил я. Тайк мгновение колебалась, а потом кивнула.

Она снова бросилась на меня, и я повернул кнопку А4. Ничего не произошло, и Тайк отвесила мне оплеуху и отошла в сторону со вторым моим носком.

Я собирался сказать ей какую-нибудь грубость, но вместо этого произнёс вот что:

– Семьдесят восемь градусов, солнечно. Лёгкий юго-восточный ветер, вероятность дождя днём составляет пятнадцать процентов.

– Какое самое низкое давление будет ночью? – спросила Тесса.

Я собирался сказать «откуда мне знать?», но вместо этого противным голосом телеведущего, который напомнил мне о париках и вставных зубах, ответил:

– Сорок два градуса и лёгкий ветерок.

– А4, – произнесла Тесса, – предсказывает погоду жутким голосом психа.

– Вообще-то это тоже может нам пригодиться, – мило заметил я.

– Но только не в сражении, – ответила Тайк. – Приготовься!

Я повернул кнопку А5 и тут же потерял сознание.

Полчаса спустя, когда я полностью пришёл в себя и обнаружил, что на мне нет футболки, Тесса сообщила мне, что я принялся храпеть прежде, чем коснулся пола.

– А5, – сказала она, – вызывает сон.

– Вызывает? – пробормотал я. – Да. Всё равно что забивать кнопку кувалдой.

– Что?

– Забудь.

Тайк подала мне плащ-перевёртыш, который сняла, чтобы забрать мою футболку. Я надел его и сказал:

– Ну же, Тайк. Попробуй теперь украсть мои штаны[82]. Давай будем честными. Ты и правда думаешь…

Она двигалась, словно молния, но я был наготове. Я повернул кнопку В1 и отскочил назад, чтобы оказаться подальше от Тайк. Но на середине прыжка я внезапно взлетел на тридцать футов вверх.

Если бы я не растерялся, то мне бы удалось приземлиться на ноги, как кошке, и это было бы впечатляюще. К сожалению, от высоты я совершенно потерял голову, завизжал, как резаная свинья, и рухнул на огромный сталактит, вцепившись в него руками, как обезумевший детёныш шимпанзе.

И теперь я в одном плаще и ярко-красных трусах с изображением Железного человека болтался в тридцати футах над Тайк, которая держала в руках мои джинсы.

Она кивнула.

– Это может оказаться очень полезным в битве.

– СНИМИТЕ МЕНЯ! – вопил я. – Я ПОГИБНУ!

– Отпусти сталактит, – посоветовала Тесса. – Если плащ помог тебе так высоко подпрыгнуть, он поможет тебе и приземлиться, иначе это может быть слишком опасным.

Я не был уверен, что это разумно, но другого выхода у меня не было, и я не мог вечно держаться за сталактит. Я разжал пальцы и изящно спрыгнул вниз, замедлив падение при приближении к земле и легко опустившись на пятки.

Тайк улыбнулась.

– Хорошо. Мы обнаружили две полезные техники, которые могут пригодиться в битве. – Она опустила голову, и на её лице появилось любопытство. – Кто этот солдат в доспехах на твоём нижнем белье? Это часть твоей религии? Его доблесть в битве придаёт тебе силу?

– Ай! – воскликнул я, отвернулся и протянул руку. – Верни мне мои штаны!

– Я согласна с Саймоном, – серьёзно сказала Тесса.

– Спасибо!

Тайк пожала плечами и отдала мне джинсы.

– Надень их, – велела она. – Мы обнаружили шесть магических свойств. Исследуем ещё шесть и сделаем перерыв на ночь.

Мы продолжали в том же духе[83]. Всякий раз, поворачивая кнопку, я чувствовал знакомую дрожь в животе, которую Хоук назвал трепетом. Я не знал, являлся ли плащ проводником моей силы или нахождение рядом с плащом каким-то образом её пробуждало. В любом случае оба варианта меня устраивали.

Кнопка В2 делала любые мои слова гениальными. Тайк украла мой башмак, но вместо того, чтобы назвать её ворчливым эльфом-ниндзя (как я вначале собирался), я произнёс длинную великолепную фразу, в которой благодарил и восхвалял её, обещал ей своё почтение и признавал её благородный характер[84]. Если бы я каждый день мог так говорить с женщинами, то уже правил бы миром[85].

Кнопка В3 заставила меня говорить стихами. Тессе это показалось ужасно забавным, и она долго и нудно спорила с Тайк о том, является ли это свойство подходящим для битвы. Тайк считала, что нет, но Тесса была убеждена, что дурной поэзией, особенно моей, можно довести кого-нибудь до смерти.

В4 наделяла меня пятью драгоценными секундами невероятных боевых навыков. Инстинкт полностью завладевал моим разумом, а руки двигались так, как будто я занимался этим уже тысячу лет. Я уверенно сражался с Тайк, швырял её и даже сумел на мгновение прижать её к земле, прежде чем истекли пять секунд моей славы. После этого она украла мой носок и связала им мои ноги за головой, чтобы усмирить меня. Но все были поражены этим новым свойством. Если драка не будет длиться больше пяти секунд, я окажусь на высоте.

При нажатии кнопки В5 мои волосы вырастали на восемнадцать дюймов примерно за полторы секунды[86]. Тесса чуть не умерла от смеха, а Тайк заявила, что я самый красивый мальчик на планете Дару. Нам пришлось сделать перерыв и подстричь и побрить меня, прежде чем Тесса согласилась продолжать. Она сказала, что иначе не сможет сосредоточиться.

Кнопка В6 делала меня невидимым. Точнее, она превращала меня в двуногого суперхамелеона. Я не становился полностью невидимым, но зато так идеально сливался с окружающей средой, что меня почти невозможно было заметить, даже когда я двигался, а вы смотрели прямо на меня. Пока я стоял неподвижно, ни Тесса, ни Тайк меня не видели.

Кнопка В7 наделяла меня почти смертельным галитозом[87]. Смертельным для других. Надо отдать Тайк должное. После того как я случайно дыхнул ей в лицо, она смогла украсть мои штаны, а потом её стошнило в ведро (это отравило лосося). Беднягу вырвало несколько раз, прежде чем она заявила, что мы обнаружили самое мощное оружие. Мне было её жаль. Она этого не заслужила[88].

После этого Тайк сказала, что пора сделать перерыв на ночь, но я ещё не был готов. Я хотел попробовать кое-что ещё. Я не мог перестать думать о кнопке Е6, с которой всё и началось. Что случится, если я поверну другие кнопки в кармане? Наверное, ничего, если я сначала что-нибудь туда не положу. Я был решительно настроен поэкспериментировать с кнопкой Е7. Проблема заключалась в том, чтобы придумать, что именно положить в карман. Очевидно, Е6 сработала с кровавым камнем, но поскольку я пока не знал, на что способна каждая кнопка, можно было легко выбрать неверный предмет, и тогда ничего бы не произошло. Тесса заметила, что, если это случится, мы сможем попробовать снова только на следующий день.

Тесса хотела положить в карман камешек. А я хотел положить туда волос Тессы. Тайк же просто хотела лечь спать. Когда мы стали слишком настаивать, она сказала, что её сейчас стошнит прямо в мой карман.

– Что, если эта кнопка придаёт тебе свойства предмета, который ты кладёшь в карман? – предположила Тесса.

– Тогда я стану невероятно красивым, – польстил я ей. – Дай мне свой волос.

– А что, если эта кнопка заставляет предмет загореться? – спросила Тесса, сложив руки на груди.

Я застыл на месте, с опаской глядя на её волосы.

– Понимаю. Но я не хочу использовать камень. Что, если это должно быть что-то живое?

– Волосы не живые, гений.

Наконец мы решили использовать чешую наполовину утонувшего[89], отравленного рвотой лосося. Формально он был живым, но если мы случайно убьём его… Что ж, этот лосось уже и так еле держался на ногах[90].

Я положил чешую в карман Е7, прикрыл кнопку клапаном и повернул.

Передо мной возникла яркая золотая линия. Она была толщиной в мой большой палец и шла прямо из центра груди к ведру с рыбой. Когда я подошёл поближе, то увидел, что линия проникла в тело лосося. Остальные ничего не видели, поэтому, не сказав Тессе, что происходит, я заставлял её прятать рыбу в разных местах, пока я стоял с закрытыми глазами. Каждый раз я с лёгкостью находил рыбу, и наконец, когда понял, что Тесса вот-вот выйдет из себя, рассказал ей, как это работает.

Я решил, что это одно из самых важных свойств, которое мы обнаружили за ночь. И не только потому, что я всё время теряю ключи (хотя, вероятно, вы бы в основном стали пользоваться им только для этого). Просто в глубине души я не был таким уж плохим другом.

– Тайк, сколько сейчас времени? – спросил я, когда она повела нас в наши комнаты. Я уже давно об этом думал. Мои часы показывали 6:49, но это было время Скеллигарда.

– Одиннадцать с чем-то, – устало ответила Тайк. – Почти новый день. – Её лицо после моей зловонной бомбы было слегка зеленоватым. Мы дошли до дверей наших комнат, она пожелала нам спокойной ночи и ушла.

– Думаешь, кнопки перезагружаются в полночь? – предугадала мой вопрос Тесса.

Я пожал плечами, притворившись, будто мне это не особенно интересно.

– Думаю, мы узнаем это завтра, – сказал я. – Если между каждым использованием должно пройти двадцать четыре часа или кнопки работают только раз в неделю или раз в месяц, то они снова сработают не раньше завтрашнего вечера.

Тесса ушла в свою комнату.

– Кстати! – Она высунула голову за дверь. – Тебе стоит это выучить. – Она сунула мне схему плаща, и я автоматически её развернул.

– Ты дала им прозвища, – удивлённо заметил я.

Тесса кивнула и зевнула.

– Я подумала, что так будет легче запомнить.

– Да, – честно ответил я и улыбнулся. – Увидимся утром?

Она слабо улыбнулась в ответ.

– Думаешь, с Дрейком всё в порядке?

Я кивнул.

– Не переживай. С ним всё будет отлично. – Я снова почесал голову. Зуд становился всё сильнее. И я знал почему.

Я должен помогать всем, кому смогу.

Сейчас я не особенно помогал Дрейку, верно? Но это должно измениться.

Когда Тесса ушла к себе, я заперся в комнате и перевёл часы на 11:30. Возможно, было уже больше, но я хотел перестраховаться. А потом я стал ждать.

Я снова развернул схему и просмотрел четырнадцать прозвищ, которые Тесса дала испробованным нами кнопкам.

А1. Рыба

А2. Шёпот

А3. Проклятие

А4. Прогноз

А5. Сон

В1. Прыжок

В2. Лесть

В3. Поэт

В4. Ниндзя

С1. Хамелеон

С2. Дыхание

D6. Молния (обнаруженная раньше)

Е6. Путешествие

Е7. Линия

Большинство прозвищ были неплохими. Я зачеркнул С2 и заменил его на «Вонь», а потом стал заучивать расположение и свойства кнопок.

В 12:01 я повернул кнопку А4 и произнёс: «Семьдесят восемь градусов, солнечно. Лёгкий юго-восточный ветер, вероятность дождя днём составляет пятнадцать процентов».

Я улыбнулся. Кнопки работали один раз в день и перезагружались в полночь, где бы я ни находился. Именно на это я и рассчитывал. Это казалось вполне логичным.

Я подумал о том, чтобы вернуться в Скеллигард. Кнопка Е6, вероятно, перенесла бы меня туда. Но я не мог отправиться в путь без своих друзей. И мне следовало подумать о своём грандиозном приключении.

Я снял футболку, положил её на кровать и осмотрел каждый её дюйм, но не нашёл того, что искал. А потом впервые за всю ночь добровольно снял штаны. Положил их рядом с футболкой и тщательно осмотрел сверху донизу. Вывернул все карманы. Отвернув край левой штанины, я обнаружил то, что искал: крошечный кудрявый рыжий волосок минотавра[91].

Я осторожно положил его в карман Е7 и повернул кнопку. Из моей груди тут же появилась золотистая линия. Она указала на дверь, потянулась по коридору, вышла из пещеры и побежала по лесу к крепости. К Дрейку.

Видите? Я же говорил, что я хороший друг.

Глава 10

Супершпион

Меня зовут Бонд. Джеймс Бонд.

Ян Флеминг[92]

По прошествии времени я понимаю, что отправиться в одиночку посреди ночи на чужой планете во вражескую крепость, охраняемую злой волшебницей, было плохой идеей. Но тринадцатилетние подростки не умеют мыслить рационально. И это касается обычных подростков. Я же был самоуверенным, самовлюблённым, гордым гением, пытавшимся воплотить в жизнь древнее предсказание о собственном величии, и поэтому я был обречён.

Вскоре я нашёл крепость. На полпути непрестанный зуд на голове пропал. Какое облегчение! Я ожидал, что мне потребуется то и дело скрываться от стражников, но этого не случилось. Может быть, «Линия» просто вела меня мимо них. Но как только я добрался до крепости, задача усложнилась. Верёвочную лестницу сре́зали (вероятно, вчера, когда у меня был несчастливый день), поэтому мне пришлось искать другой путь. К счастью, теперь я мог прыгать на тридцать футов вверх.

Оказавшись на стене, я стал осторожнее. Я не хотел сразу использовать все силы, поэтому принялся выжидать и наблюдать. Я рассчитал время смены караула, проскользнул в крепость и направился к Дрейку, по пути прячась за ставнями, шторами, доспехами и тому подобными вещами. Днём делать это было бы намного труднее, но ночью, когда крепость охраняла всего горстка людей, это оказалось совсем легко.

Пока я не добрался до комнаты Дрейка. Дверь в коридор охранял огромный волосатый минотавр высотой девять футов, с рогами шириной с «фольксваген» и головой, похожей на наковальню. Даже издалека я заметил, как раздуваются его ноздри. Он не видел меня, но чувствовал мой запах. Когда я в последний раз принимал душ? Во вторник? Я скрылся за углом, прежде чем он успел меня заметить. Когда я наконец набрался смелости и снова выглянул, минотавр держал в руках сверкающий стальной молот.

Я мысленно перечислил оставшиеся способности. Сначала я хотел использовать «Хамелеона», но сомневался, что это сработает. Даже если я буду двигаться так медленно, что минотавр меня не заметит, в последний раз я мылся три дня назад, к тому же во время путешествия с планеты на планету нам пришлось пересечь несколько часовых поясов, а потом я много бегал, прячась от чудовищ и всё такое. От меня исходил мужественный запах.

Ещё одним возможным вариантом был «Воин», но даже с пятью секундами доблести ниндзя у меня было мало шансов. Минотавр был огромным. И у него был сверкающий молот[93].

Я рискнул ещё раз взглянуть на него. Минотавр по-прежнему смотрел в мою сторону. Он то и дело расправлял свои могучие плечи, и внезапно из-под его доспехов выпало что-то серебряное.

Это оказалась подвеска в виде рыбы, как у Дрейка. И тут у меня, как это часто бывает, появилась гениальная идея.

Я повернул кнопку С1 («Хамелеон») и стал невидимым. Потом я повернул А1 («Рыба»), и в моих невидимых руках начал биться большой лосось. Я натёрся рыбиной, чтобы минотавр не чувствовал мой запах[94]. Потом я поднял лосося вверх и вышел в коридор.

– Я услышала твои молитвы, дитя моё, – произнёс я низким женским голосом[95]. – Я Скайла, первая из рыб, и я услышала твои молитвы. – Я изящно перевернул лосося в воздухе, и огромный минотавр упал на колени и спрятал лицо в ладонях.

– О Скайла, – произнёс он низким гортанным голосом. – Я не достоин взирать на твоё блистательное лицо.

– Верно, – согласился я. – И ты не достоин охранять принца Дракуса из клана Голгот. Исчезни и больше не докучай мне своим присутствием. Я должна побеседовать со своим достойным подданным, принцем Дракусом. Убедись, что нам не помешают.

Минотавр вскочил и помчался прочь, завывая молитвы.

В эту минуту Дрейк открыл дверь и выглянул в коридор.

– Привет, приятель, – сказал я, заходя к нему в комнату. – Я принёс тебе лосося!

* * *

– О ЧЁМ ТЫ ВООБЩЕ ДУМАЛ?! – громко спросил Дрейк, когда я закончил свой рассказ. – Ты не можешь изображать божество!

– Вообще-то у меня неплохо получилось, – ответил я. – Твой стражник мне поверил.

– Он всем расскажет! – простонал Дрейк.

– Верно. И завтра ты станешь самым известным минотавром в крепости. И ты будешь в безопасности. Никто и пальцем тебя не тронет из опасения, что их уничтожит Скайла.

Это казалось странным, но в глубине души я знал, что прав. Когда я закончил говорить, висевший у меня на шее кодекс на мгновение потеплел, и я подумал, не это ли магическое «богатство» имел в виду Дрейк.

Дрейк беспокойно теребил свою серебряную подвеску в виде рыбы.

– Скайла, прости моего друга за богохульство, – пробормотал он. – Скайла, прости меня за то, что у меня друзья-богохульники.

Я похлопал его по спине.

– Я бы не стал так переживать. Откуда тебе знать, что это не Скайла подарила мне способность вызвать рыбу? Это ведь её символ, верно?

Дрейк уставился на меня.

– Всё на свете – её символы, Саймон.

– Вот видишь? Она могла внушить мне эту мысль. А теперь расскажи мне, что тебе удалось узнать.

Но Дрейк знал совсем мало. Он не успел осмотреть крепость и не знал, сколько в ней человек. Он не знал имён вожаков и ещё не встречался с Госпожой Зи, хотя и видел её издалека.

– Как она выглядит? – спросил я.

Дрейк пожал плечами.

– Ничего особенного. Простая девчонка. – Он наморщил лоб. – Она очень молодая. Наверное, не сильно старше нас. И на ней была такая же одежда, как на тебе. – Он указал на мои джинсы.

– Джинсы? – спросил я. – Ты уверен?

Дрейк энергично закивал.

– Я бы везде узнал твои безумные штаны.

– Спасибо. – Я расхаживал по комнате и думал. Возможно ли, что Госпожа Зи на самом деле маг с Земли? Тогда почему она не в Скеллигарде? Она определённо была достаточно юной. Внезапно я ощутил всю тяжесть своего невежества: было ещё слишком много вещей, которых я не понимал.

– Дрейк, – спросил я, – как думаешь, что здесь происходит?

Дрейк заметно расслабился. Я понял, что последние несколько часов он напряжённо думал, и теперь его переполняли теории.

– Думаю, она одна из Падших, – мрачно сказал он.

– Что-что?

Дрейк вздохнул и подал мне листок бумаги.

– Что это такое?

– Список книг, которые тебе нужно прочесть, когда мы вернёмся. Они помогут тебе избавиться от невежества.

Я вспыхнул, но убрал список в карман. Дрейк был прав.

– Справедливо, – ответил я. – Позже я прочту всё, что ты скажешь, но пока тебе придётся мне всё объяснить.

Дрейк выглядел очень довольным.

– Помнишь, я тебе рассказывал, что пару лет назад был убит один из рыцарей Круга?

– Да. Бартоломью, верно?

Дрейк кивнул.

– Ты помнишь, кто это сделал?

– Какой-то пёс? – спросил я, напрягая мозги.

– Шакал, – поправил Дрейк. – Он не пёс. Он человек. Вроде того. Он Повелитель теней. В общем, он воплощает в себе всё, что ненавидят маги. Ложь, убийства, использование магии для того, чтобы разбогатеть или манипулировать людьми.

Я поднял вверх палец.

– Он воплощает всё, что ненавидит большинство магов, – заметил я.

Дрейк поморщился.

– Точно. У него есть последователи. Их немного, но они довольно могущественные.

– Почему Круг просто не покончит с этим парнем?

Дрейк рассмеялся.

– Он очень могущественный, Саймон. Ужасающе могущественный. Он делал при помощи магии такие вещи, которых нам просто не дано понять.

Я усмехнулся.

– Например, заставлял летать рыбу?

Дрейк сердито уставился на меня.

– Он убил Бартоломью, Саймон. Думаешь, рыцаря Круга легко убить? Нет. Все его боятся. Я тоже его боюсь. Тебе стоит относиться к этому серьёзнее.

– Ладно. – Я вздохнул. – Я серьёзен. Так какое он имеет к нам отношение?

Дрейк понизил голос.

– Примерно пятьдесят лет назад Шакал начал похищать детей. Юных магов, которые ещё не успели попасть в Скеллигард. Он похищает их и… – Дрейк с отчаянием махнул рукой, – мы точно не знаем, что он с ними делает. Но он крадёт детей, и после этого они пропадают навсегда. Многие думают, что он их обучает. Создаёт из них нечто вроде армии.

– Ты серьёзно? – спросил я.

– Вполне. Поэтому Аттикус и охранял тебя все эти годы. Это одна из обязанностей Круга. Они занимаются охраной будущих магов. Если бы не Аттикус, псы Шакала добрались бы до тебя много лет назад. Они могут за милю учуять детей-магов. Обычно Круг находит их первыми. Но не всегда.

Я поёжился, вспомнив кроваво-красных псов с пеной у пасти, которые бились об окно дома Аттикуса.

– Если Госпожа Зи одна из Павших, значит, за всем этим стоит Шакал.

Я серьёзно кивнул.

– Думаешь, мы должны его остановить?

Дрейк моргнул.

– Ты о чём?

– Я имею в виду, сейчас уже новый день. Плащ, наверное, сможет перенести нас обратно в Скеллигард. Возможно, я смогу забрать тебя отсюда. Мы можем найти Тессу, использовать плащ, вернуться в Скеллигард, взять подкрепление, обо всё рассказать Кругу Восьми… Что?

Дрейк покачал головой.

– Дай-ка мне этот листок. – Он добавил в список ещё одну книгу. Когда он вернул список мне, я прочёл название вслух.

– «Рыцари Круга, их силы и деяния», автор – Мупити Мьюз. Это действительно её имя?

Дрейк вздохнул.

– Если бы ты прочёл эту книгу, то знал бы, что Круг Восьми отправляется туда, где он нужен. Если он нужен здесь, значит, он будет здесь.

– Кто же их приводит?

Дрейк раздражённо махнул рукой.

– Откуда мне знать? Гладстон, наверное, сказал бы, что судьба. Мой папа сказал бы, что это Скайла. Неважно. Важно то, что здесь их нет. Мы… – Он нахмурился. – И тебе следует знать кое-что ещё: Дару – тёмная планета.

– И что это значит?

– Это значит, что она находится внутри впадины.

Заметив выражение моего лица, Дрейк устало и задумчиво потёр глаза, пытаясь найти способ всё объяснить.

– Слушай, – начал он. – Дару и Скеллигард находятся в противоположных концах солнечной системы, и Дару расположена внутри того, что мы называем «впадиной». – Он почесал голову. – По сути, из-за межгалактического гравитационного искажения пространства-времени один день на Дару равняется примерно десяти минутам на Скеллигарде[96].

Я уставился на него.

– Не пытайся это понять, – посоветовал Дрейк.

– Хочешь сказать, что мы отсутствуем всего десять минут? Значит, Хоук всё ещё на Складе и сражается с Ужасом?

Дрейк пожал плечами.

– Вероятно. Но даже не думай… Мы здесь по какой-то причине, и ты это знаешь. Это должно примирить тебя с мыслью о том, что придётся остаться ещё на несколько дней. За это время дома пройдёт всего несколько минут.

– Значит, – с улыбкой спросил я, – ты считаешь, что трое неподготовленных подростков должны сами расправиться со злой волшебницей при помощи одного магического плаща?

Дрейк поднял бровь.

– Разве это не твой план?

– Ну да, – ответил я. – Но ты ведь всегда самый осторожный из нас, забыл?

– Прости.

Я улыбнулся.

– Не извиняйся. Ты прав. Мы должны быть здесь. И мы победим эту девчонку Зи… У меня есть план.

Глава 11

Пришествие

Не стоит оставлять живого дракона вне своих расчётов, если вы живёте рядом с ним.

Гэндальф[97]

Дрейку не очень понравился мой план, но он не смог придумать ничего лучше.

1. Когда другие минотавры спросят его, о чём с ним говорила Скайла, он скажет, что она выбрала его, чтобы он сразился со мной. Если всё пройдёт удачно, когда мне придётся сражаться с рыцарем Госпожи Зи, это будет именно Дрейк. Конечно, нам придётся просто сделать вид, будто мы сражаемся. И это надо будет сделать убедительно, поскольку за нами станут наблюдать. Как мы это сделаем? Мы решили импровизировать. С этой частью Дрейк был не согласен. Я же был совершенно спокоен: через три дня (на самом деле два) я снова стану везунчиком. Разве что-то может пойти не так?

2. За это время мне придётся использовать свои новые способности супершпиона, чтобы побольше разузнать о Госпоже Зи. Дрейк выяснит, где находится её комната, а я проскользну туда и постараюсь выяснить что-то, что сможет нам помочь.

3. За это время я также постараюсь побольше узнать о плаще-перевёртыше. Если повезёт, в сражении с Дрейком и Госпожой Зи я смогу использовать какие-нибудь потрясающие новые способности.

Когда час спустя я наконец ушёл от Дрейка, он начал репетировать предстоящий разговор с минотаврами, и это звучало неплохо[98]. Вернуться назад оказалось не так сложно, как вы можете подумать. Как я (Скайла) и приказал, коридор оставался пустым, и нигде не было видно ни одного минотавра.

Я подумал было прямо сейчас начать шпионить за Госпожой Зи, но решил отложить это занятие из осторожности, что случалось нечасто. В основном потому, что очень устал. А также потому, что понятия не имел, где она находится, и даже если бы я её и нашёл, она, скорее всего, уже спала, пуская слюни на подушку[99]. Поэтому я отправился в тайное убежище мятежников.

Точнее, попытался.

Проблема с тайными убежищами заключается в том, что в темноте их довольно трудно найти. Конечно, я уже один раз использовал «Линию», так что даже если бы нашёл волос Тессы, пылинку или пятнышко соуса на футболке, мне бы не удалось их использовать. К сожалению, я вспомнил об этом лишь после того, как простоял, дрожа, десять минут в свете луны без футболки, пытаясь найти на ней соус или волос Тессы. Как я уже говорил, я очень устал.

После этого я стал искать тёплое местечко для сна. В конце концов я свернулся у основания высокого белого камня, который представлял собой естественную защиту от ветра. Если бы сейчас стояла зима, я бы мог погибнуть. В ту ночь я так сильно трясся от холода, что при воспоминании об этом у меня по-прежнему болит шея. Впервые за всё время я оценил свой плащ, потому что прежде всего это была одежда.

Утром я пробудился от беспокойного сна, чувствуя себя совершенно растерянным. Мне потребовалась целая минута, чтобы вспомнить, что я действительно заблудился.

Я сразу же заметил, что камень, рядом с которым я спал, был вовсе не камнем. Он походил на огромную обветренную кость. Она была длинной и слегка закруглённой, и в маленькой долине, где я спал, оказалось ещё много таких камней. Некоторые из них потрескались и надломились от времени, а на других виднелись чуть заметные изящные узоры, как будто их вырезал какой-то путник, чтобы скоротать ночь. Я принялся рассматривать эти белые штуковины, совершенно позабыв, что мне надо искать убежище.

Наконец я забрался на дерево, чтобы получше их разглядеть, и только тогда понял, что это такое.

– Кости, – прошептал я.

– Точнее, гигантские кости.

Внезапно прозвучавший голос так меня напугал, что я чуть не свалился с дерева.

– Кто это сказал?

– Я, – раздался глубокий баритон с сильным английским акцентом.

– Где ты?

– Внизу.

Я посмотрел вниз, но у корней дерева никого не было. А потом я увидел, что он выглядывает из моего левого башмака: крошечная, размером с горошину головка миниатюрного оранжевого геккона.

– Честер?

– Вряд ли, – ответил геккон.

– Прости, – сказал я, не желая его обидеть. – Я знаю кое-кого по имени Честер, и он очень похож на тебя. На секунду я подумал, что ты – это он. – На самом деле говорящий геккон, прячущийся в моём башмаке, меня не очень-то обрадовал, но я пытался вести себя как можно вежливее. Геккон был очень яркий, а животные подобной окраски могут быть ядовитыми. Я уже сказал, что он сидел в моём башмаке?

Геккон фыркнул.

– Ты вряд ли встречал другого представителя моего вида. Я не знаю никого с таким именем. Меня зовут Лето.

– Приятно познакомиться, Лето. А я Саймон. – Я помолчал. – Прости, если это покажется тебе грубым… но почему ты в моём башмаке?

Лето странно посмотрел на меня.

– Здесь тепло, – просто ответил он.

– Верно, – кивнул я. – Лето, должен признаться, я совсем мало знаю о дарувианских сапожных пиявках.

– На это имя, – ледяным тоном произнёс геккон, – я не откликаюсь. – В его голосе было столько яда, что я не осмеливался пошевелиться.

– Прости, – повторил я.

– Только необразованный глупец из Скеллигарда мог меня так назвать. Ты глупец, Саймон?

– Да, – ответил я и закивал. И снова кто-то заметил моё необразование[100]. Очередной удар исподтишка.

– Тогда позволь мне тебя просветить, – сказал Лето. – Так меня однажды назвал учёный-маг, у которого едва хватало мозгов, чтобы создать грязь из земли и воды.

– Ясно, – осторожно сказал я. – А кто же ты на самом деле?

Лето наклонил голову.

– Дракон.

Я чуть не рассмеялся. К счастью, этого не случилось. Иначе эта книга была бы намного короче.

– Вижу, ты мне не веришь. Очень хорошо. – Лето забил крошечными крылышками, взмыл в воздух и со скоростью колибри начал описывать круги у моей головы. Потом он медленно полетел в середину долины. Он был таким крошечным, что на расстоянии пятнадцати футов я его едва видел.

Внезапно раздался звук, похожий на удар грома. Под ногами у меня задрожала земля, и барабанные перепонки чуть не лопнули от шума. Звук был таким оглушительным, что мне показалось, будто мои внутренности вот-вот распадутся на части, и меня охватило внезапное ощущение хрупкости, как будто любая, самая незначительная мелочь могла положить конец моему существованию. А потом это чувство исчезло.

Лето подлетел ко мне, приземлился на мой башмак и спрятался внутри носка.

– Я, – произнёс он назидательным тоном, – один из семи оставшихся представителей последней расы драконов, обитающих в этой Вселенной. Мы очень маленькие, но наша сила велика. Мы миниатюрные драконы. Но всё равно драконы.

Я бессмысленно моргнул, глядя на пылающую долину.

– Миниатюрный дракон не мог бы издать такой рёв.

– Верно. – Лето довольно кивнул. – Возможно, ты не такой уж и глупый, как я думал. Ты сказал, что встречал другого представителя моей расы? Кто это был?

– Честер, – повторил я.

Лето нахмурился.

– Где ты встретил этого Честера? В Скеллигарде? Там живут двое моих сородичей, наставляя юные трепетные умы. Одна из них – синяя самка по имени Ситар. А другой – мой брат-близнец Кестра.

– Наверное, именно его я и встретил, – ответил я. – Но он сказал, его зовут Честер.

Лето нахмурился ещё сильнее.

– Если мой брат отринул своё прежнее имя… если он назвался дарувианской сапожной пиявкой… – Он покачал головой. – Я немедленно должен с ним поговорить. Отведи меня к нему.

– Э-э… – протянул я. – Не могу.

– Почему нет?

– Ну… – начал я. – Погоди, ты знаешь о Земле?

Лето закатил глаза.

– Твоя необразованность спасает тебя и вместе с тем уличает. Если бы я не понимал, что ты погружённый во мрак невежества[101] землянин, я бы убил тебя уже несколько минут назад за твою непочтительность. Так почему ты не можешь отвести меня в Скеллигард?

– Наверное, я смогу это сделать. Но только не сейчас. Видишь ли, Дару захватила злая девочка-колдунья, а я Фейтер, поэтому я здесь, чтобы помочь, так что мне придётся сначала от неё избавиться.

– Ты сказал, что ты Фейтер? – протянул Лето.

– Так мне говорили.

Он замолчал. Прошла целая минута. Потом две. Если бы я не был уверен, что он способен изжарить меня, как маленький маршмэллоу (если, конечно, он умел извергать пламя), то меня бы охватило нетерпение. Но вместо этого я спокойно ждал.

Наконец Лето коротко кивнул, как будто приняв решение.

– Отлично, – сказал он. – Я буду сопровождать тебя. Когда всё будет кончено, ты отведёшь меня к моему брату.

– Ладно, – ответил я. – Хочу уточнить… Ты так и будешь сидеть в моём башмаке?

– Конечно. А что ещё мне делать?

* * *

Я знаю, о чём вы думаете. Вы думаете, что теперь книга станет очень увлекательной. До конца осталось не так уж много страниц, и обычно на этом месте всё как раз начинает закручиваться. У меня есть небольшая проблема с моим эго (если это можно назвать проблемой), и сейчас идеальный момент для того, чтобы попасть в беду, из-за которой весь мир окажется в опасности, что должно заставить меня измениться и стать лучше. Обычно такое случается во всех историях. В любую секунду приключение может стать ещё более увлекательным, и тогда вам будет интереснее читать, потому что вы помешаны на приключениях. Что ж, хочу вас предупредить, что это просто…

– НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! – крикнула Тесса. – Это Саймон!

Солдат-мятежник застыл на месте, но не опустил лук. Я брёл по лесу, надеясь случайно наткнуться на убежище мятежников. Очевидно, я его нашёл, но стражник у входа не мог убрать палец с тетивы[102]. К счастью, Тесса вышла меня искать, как только заметила, что я исчез.

– Где ты был? – спросила она.

– Ходил проведать Дрейка.

Я ожидал, что она обрадуется, но вместо этого она с подозрением прищурилась.

– То есть ты посреди ночи решил совершить какой-то дурацкий геройский поступок?

Я улыбнулся.

– Можно и так сказать.

– Не могу поверить, что ты это сделал после того, как эти люди начали нам доверять! Знаешь, на что это похоже? Знаешь, как глупо я чувствовала себя сегодня утром, когда они поняли, что ты исчез? – Тесса повернулась к лучнику. – Я передумала. Застрелите его.

– Не надо, – торопливо сказал я. – Я просто зашёл проведать Дрейка. Кстати, у него всё в порядке. И у нас есть план.

– Что, если бы ты привёл сюда Госпожу Зи? – спросила Тесса. – Ты об этом подумал? Тайк сказала, что патрули постоянно ищут убежище мятежников. Что, если бы они заметили твои следы или что-то подобное?

– Но они их не заметили, – принялся оправдываться я. – Ты видишь минотавров?

Стоило мне произнесли эти слова, как раздался глухой удар. В грудь лучника вонзилась стрела. Мгновение мы с Тессой в ужасе смотрели на неё. А потом лучник упал на землю, и она закричала.

Я потащил Тессу ко входу в тоннель, и на нас тут же обрушился град стрел. Мимо пробежал солдат-мятежник с мечом и тут же упал под стрелами. Ещё двое бежали навстречу, чтобы охранять вход.

А потом появился минотавр. Он выбежал из-за деревьев, подняв топор, и ворвался в тоннель. Топором он отбил удар меча, поднял солдата на рога и отшвырнул его на десять футов в сторону. Потом он развернулся и с силой лягнул другого солдата.

Если бы мы не остановились, то были бы в безопасности. Теперь же мы оказались лицом к лицу с разъярённым минотавром, который только что отправил на тот свет двух обученных солдат, и на это ему понадобилось меньше времени, чем мне на то, чтобы поковыряться в носу.

Тесса схватила камень и с удивительной силой швырнула его в минотавра. Он пригнулся, и камень разбился о его рога. Второй камень попал ему в колено, и минотавр пошатнулся[103].

– Саймон, – прошипела Тесса, – сделай что-нибудь!

Мы слышали, как по тоннелю бежали солдаты, но они вряд ли бы успели добраться до нас. Минотавр был в бешенстве. Он зарычал и бросился к нам. Я инстинктивно сунул руку в карман и повернул первую попавшуюся кнопку.

Видите? Теперь в моём повествовании появилась интрига, и вы, любители острых ощущений, наконец-то начинаете читать с удовольствием.

Кнопка щёлкнула, и раздался шум, похожий на вой ветра в жестяной лачуге. Минотавр занёс над моей головой меч, а потом исчез, превратившись в кружащийся вихрь из шерсти.

– Что ты сделал? – спросила Тесса. Она стояла с поднятыми руками, готовясь защищаться.

– Точно не знаю, – ответил я, хотя уже догадывался. Внезапно мой плащ стал тяжелее, как будто кто-то положил в карман большой камень. Я распахнул его и посмотрел, какую кнопку только что повернул. Е8.

У залитого солнечным светом входа в тоннель танцевали тени, а от стен разлеталось эхо криков. Солдаты потащили нас обратно.

– Взрывайте! – крикнул один из них. Раздался взрыв, и земля задрожала. Секунду спустя нас сбил с ног вихрь чёрной пыли, и стало тихо.

* * *

Королева была рассержена. В её оправдание стоит сказать, что я оказался довольно плохим гостем. Тайком убежал ночью и привёл армию Госпожи Зи прямо к её укрытию. И если королева Каи просто сердилась, то Тайк была просто в ярости. Стоя у дубового трона в окружении разгневанных мятежников, она сказала мне немало обидных вещей. В том числе и это:

– Они найдут другие входы, Фейтер. Меньше чем через час они нападут на нас. Если королева Каи не вмешается, наши люди погибнут, поэтому ей придётся сегодня же бросить вызов Госпоже Зи, и ты будешь драться, хотя ты ещё и не готов. И ради чего? Что принесла нам твоя ночная выходка?

– Три вещи, – спокойно ответил я. – План, дракона[104] и минотавра. – Произнеся последнее слово, я сунул руку в карман плаща и снова повернул кнопку Е8. Я театрально взмахнул рукой и громко щёлкнул пальцами. Как я и надеялся, передо мной снова возник минотавр[105].

Королева закричала, и несколько мятежников тут же набросились на чудовище. Минотавр был слишком оглушён, чтобы дать отпор, и через несколько секунд его связали по рукам и ногам.

Тайк вытащила из-за пояса длинный изогнутый нож и приложила его к горлу минотавра.

– Сколько у вас воинов? – спокойно спросила королева.

Минотавр засмеялся булькающим смехом.

– Пятьсот, – ответил он.

Королева пошатнулась.

– Сколько среди них минотавров? – спросила Тайк и сильнее прижала лезвие к его шее.

– Половина, – закашлялся он.

– Половина, – прошептала она и опустила нож, сдаваясь. – Слишком много. – Тайк повернулась к королеве. – Тебе придётся бросить ей вызов уже сегодня, моя королева. Мы не сможем сразиться с таким количеством солдат и не сможем скрыться от них в лесу.

Королева медленно кивнула.

– Да будет так. – Она указала на одного из солдат. – Подними флаг сдачи и приведи мне их лидера. Я брошу ей вызов прямо здесь. – Королева снова села на трон, приказала увести минотавра и повернулась ко мне. – Фейтер, ты сказал, у тебя есть план?

– У меня есть шпион среди минотавров, – ответил я.

Она подняла брови.

– Впечатляет.

Я кивнул.

– Я уверен, что его выберут рыцарем Зи. Он позволит мне его победить, и тогда я буду сражаться с Госпожой Зи. Когда я встречусь с ней лицом к лицу, мне будет уже известно о её слабостях и о том, как её победить.

Королева довольно кивнула.

Тайк фыркнула.

– Как тебе удалось так быстро узнать о её слабостях, когда я не смогла сделать этого за несколько недель? – спросила она. – Её сила превосходит всё то, что я видела прежде.

Я пожал плечами, стараясь казаться уверенным.

– Это не проблема.

– А твой шпион? Это будет битва не на жизнь, а на смерть. Он позволит тебе убить его? – По моему телу побежали мурашки от любопытства в её голосе, как будто в мысли о том, чтобы убить моего друга, не было ничего особенного, если, конечно, он позволит мне это сделать.

– На самом деле я не буду его убивать, – ответил я.

– Обман? – спросила Каи.

Тайк была в ярости.

– Жизнь наших людей будет зависеть от твоего фокуса?

Я поднял руку, пытаясь успокоить её.

– Уверяю тебя, это будет очень убедительно. Но сначала я кое о чём хочу попросить.

– Говори, – приказала королева.

Я задумался.

– Если вы бросите вызов сегодня, мне придётся сражаться сегодня или завтра?

– Завтра, – ответила она. – Это традиция.

– Хорошо. У вас есть свинья?

Королева нахмурилась.

– Что?

– Вчера на ужин у нас была свинина. У вас есть ещё свинья? Лучше большая.

– Да, – медленно ответила она. – Свинья у нас есть.

– Отлично. Прикажите её убить. И за час до полуночи принесите мне шкуру. Не мойте её. Чем грязнее, тем лучше[106].

– Что это за тёмная магия? – спросила королева. – Я не позволю, чтобы под крышей моего дома происходило что-то противоестественное.

– Никакой магии, – ответил я. – Всего лишь фокус. Кстати, мне ещё нужно что-нибудь липкое. Клей, патока или дёготь. И…

– Да?

– Я хочу, чтобы вы побрили этого минотавра.

Тайк расхохоталась.

– Я лично его побрею. Хочешь, чтобы я привела его к тебе в полночь? Лысого и разъярённого? Я с радостью это сделаю.

Я улыбнулся.

– Нет, спасибо. Только шерсть.

Глаза Тайк расширились.

– Понимаю[107].

В этот момент в комнату вбежал гонец и сообщил, что лидер минотавров уже в пути.

– Подойди сюда. – Каи жестом приказала мне встать рядом с ней. – Ты мой рыцарь. Ты должен стоять рядом с королевой.

К моему удивлению, она поднялась с трона и позволила Тайк занять его. Очевидно, эта маленькая игра с подменой предназначалась не только для меня.

Вождь минотавров, чёрный бык по имени Каджукал, оказался крупнее всех минотавров, которых я видел до сих пор[108]. Он был не меньше десяти футов в высоту, с чёрной, как ночь, шерстью и копытами размером с автомобильный диск. У него был такой низкий голос, что по сравнению с ним даже Халк говорил, как принцесса.

Когда он представился, королева Тайк встала, вытащила длинный узкий меч и приставила его к груди минотавра.

– Я требую древнего права вызова на смертельную битву, – спокойно произнесла она.

Минотавр фыркнул.

– Ты бросаешь вызов мне?

Тайк рассмеялась. Потом ещё раз. Её смех был таким презрительным, что мне стало завидно. Я должен был научиться так смеяться. Удивление на лице минотавра сменилось обидой, а потом яростью. Когда Тайк прекратила смеяться, из его ноздрей уже клубился густой пар[109].

– Ты – ничто, – произнесла Тайк. – Я бросаю вызов Госпоже Зи.

– Сначала тебе придётся встретиться с её рыцарем, – сказал минотавр. – Завтра на рассвете на поле у ворот замка. Если победишь его, сможешь сразиться с Госпожой.

Тайк с гордостью положила руку мне на плечо.

– За меня будет сражаться мой рыцарь.

Минотавр откинул голову и захохотал.

– Я посмеюсь над этой битвой, – заметил он. – Твой рыцарь против принца Голгота? Избранного воина самой Скайлы? – И он снова захохотал.

– Я слышал, что избранный воин Госпожи Зи всего лишь безволосый слизняк, – громко произнёс я. – Ребёнок. – Из толпы мятежников раздались крики и насмешливые возгласы.

Минотавр злобно уставился на меня. Его голос стал напряжённым.

– Увидим, кто из вас безволосый слизняк, когда ты победишь грозного Дракуса, которого почтила своим присутствием сама Скайла. Я буду петь песни о твоей смерти детям моих детей, а ты будешь мёртв. Совершенно мёртв.

Минотавр повернулся и вышел из пещеры в сопровождении своих стражников, напыщенный, как индюк. Я нашёл в толпе Тессу, и мы молча улыбнулись друг другу.

В ту ночь я был слишком уставшим, чтобы тренироваться с Тайк. Я рано ушёл в свою комнату и играл в «Гонщика Марио», чтобы расслабиться. Потом я улёгся спать прямо в башмаках, пока около одиннадцати меня не разбудил стук в дверь. Я зажёг маленькую лампу у своей деревянной кровати и открыл дверь. На пороге стоял дородный человек в окровавленном фартуке.

– Твоя свиная кожа, – произнёс он, поднимая заляпанный полотняный мешок.

Как только я взял мешок, человек удалился с такой скоростью, что я сразу же проверил своё дыхание[110] на вонючесть[111].

Я закрыл дверь и положил отвратительный мешок на маленький стол – единственный предмет мебели в комнате, за исключением кровати. Я потянулся, задумчиво осмотрел мешок, уселся на кровати, снял башмаки и принялся растирать ноги.

– И что ты собираешься с этим делать? – спросил Лето, развалившись на мыске моего башмака.

Я подпрыгнул. Я совершенно про него забыл.

– Видишь? – продолжал он, заметив мой испуг. – Ты даже не знаешь, что я здесь. А ещё боялся, что у тебя в башмаке будет жить дракон.

Я молчал, не зная, что ответить, и тут в дверь снова постучали.

Это оказалась Тесса. У неё в руке была маленькая стеклянная банка с липкой коричневой массой. За ней стояла Тайк с другим мешком, набитым, вне всякого сомнения, шерстью минотавра.

– Отлично! – воскликнул я. – Заходите.

– Мы будем делать чучело Дрейка? – мило спросила Тесса.

– Точно, – ответил я.

– Жаль. Он будет злиться, что его с нами не было. Поставить на стол? – Тесса поставила банку и взяла карту плаща-перевёртыша. Тайк закрыла дверь и застыла на месте как статуя.

– Полагаю, твой сегодняшний трюк с перемещением минотавра стал возможен благодаря новой кнопке, – заметила Тесса. – Какая это была кнопка?

– Е8, – признался я.

– Ряд «Е», – сказала она. – Я так и думала. Один из рядов с карманами? Думаю, мы назовём её «Тайник». – Она посмотрела на Тайк. – Садись, Тайк. Ты его пугаешь.

Тайк скованно уселась рядом с Тессой, положив мешок с мехом на колени. Тесса закатила глаза.

– Ну тогда приступай, – велела она мне.

– Ладно. – Я вывалил на стол содержимое первого мешка и разложил свиную кожу, стараясь сдерживать рвотные позывы от вони. Это было так отвратительно, что я даже не буду это описывать. – Проклятие! – воскликнул я.

– Что?

– Забыл попросить полотенце. Неважно. Дай мне простыню.

Я протёр кожу и открыл банку с…

– Чёрт побери! – воскликнул я. – Что это такое?

– Рвота летучих мышей, – ответила Тайк. – Сваренная в рассоле и мёде с добавлением гвоздики.

– Видишь? – сказал я, зачерпывая пригоршню. – Это от гвоздики она так приятно пахнет. Наверное, мажете её на хлеб?

Тайк рассмеялась.

– Мы мажем ею лошадиные задницы, если у них появляется инфекция.

– Мило. – Я нанёс пасту густым слоем, с трудом сдерживая тошноту. Вскоре я грубо покрыл ею всю кожу. Я внимательно оглядел свою работу, поморщился и зачерпнул ещё пасты. Когда всё было готово, я вытряхнул сверху шерсть из мешка и смахнул лишние волоски. Готовая шкура была похожа на мёртвое животное. Конечно, так оно и было. Держа шкуру в вытянутой руке, я посмотрел на часы. 11:41.

– Проклятие! – снова произнёс я. Придётся ждать девятнадцать минут, прежде чем я смогу опять повернуть кнопку Е8.

А может быть, ждать не придётся? Я не знал, все ли кнопки срабатывают только раз в двадцать четыре часа. Была не была – я снова повернул Е8.

Свиная кожа исчезла. Она весила намного меньше минотавра, но я всё равно почувствовал тяжесть в кармане плаща.

Я несколько раз поворачивал кнопку, и кожа исчезала и появлялась.

– Потрясающе! – воскликнул я. – Эта кнопка работает всё время!

Тайк поморщилась.

– Мило.

– Да, – согласилась Тесса. – И к тому времени, как ты повернёшь кнопку, кожа будет пахнуть просто изумительно.

Я кивнул.

– Ну, – протянула Тесса. – Надеюсь, это сработает.

– АЙЯ! – Тайк вскочила на ноги. Она смотрела на мои башмаки с выражением ужаса и удивления. – Айяло коумаэ даколото тэйга![112]

Тайк попятилась от кровати, сложила ладони и низко поклонилась.

– Сувемай, коло таэ ювхо надар. Приветствую тебя, древний отец! Молю о твоём благословении, а не проклятии.

– Приветствую тебя, древняя дочь, – спокойно ответил Лето.

– Эй, вы знакомы? – удивился я.

Лето закатил свои маленькие глазки, а Тайк, которая по-прежнему стояла, согнувшись в поклоне, не обратила на меня внимания.

– Куэме нэлахейн сидар? – спросила она.

Лето кивнул.

– Да, дочь. Можешь расслабиться.

Тайк выпрямилась и легонько шлёпнула меня по затылку.

– Ай! За что?

– Ты не сказал мне, что тебя избрал Атар!

Тесса ударила меня по руке.

– Мне ты тоже ничего не говорил! – Она наклонилась и погладила Лето по голове. – Не знаю, кто такой Атар, но этот малыш просто прелестный. Похож на Честера.

На лице Тайк появился ужас.

– Не унижай Атара, – резко сказала она. – Саймона благословили священным пришествием. Я всю жизнь искала древних отцов, чтобы посидеть у их ног и прикоснуться к их мудрости. Но настоящее пришествие? На свете нет большей чести.

Тайк повернулась ко мне и, к моему изумлению, отвесила мне поклон.

– Я недооценила тебя, Саймон Фейтер. Пожалуйста, прости меня. – Она пожала мне руку, и я пришёл в ужас[113], увидев в её глазах слёзы. – Я многим обязана тебе за то, что ты привёл меня к одному из древних.

– Ух ты! – сказал я. – Давайте все успокоимся. Под «древними» ты подразумеваешь Лето? Сегодня утром он пробрался в мой башмак, так что если это превратится в проблему…

Лето перебил меня шумным вздохом – довольно странным для такого маленького существа.

– Прежде чем ты совершенно опозоришься, – сказал он, – тебе следует понять, что в жилах Коры течёт древняя кровь. Люди её расы одарены долгой жизнью и долгой памятью, и они по-прежнему помнят те далёкие времена, когда мои сородичи учили их предков священной мудрости. Вообще-то Кора – последняя из своего племени. – Лето внимательно и пытливо взглянул на Тайк. – Кора, ты последняя из своего народа, примешь в этой жизни Арденцию. – Лето выбрался из моего башмака, подлетел к Тайк и завис у неё перед лицом. – Ты примёшь её прямо сейчас, дочь моя?

Тайк побледнела и кивнула. Лето протянул крошечную оранжевую лапку и коснулся её левой скулы[114]. Под его пальцами медленно разлился свет, и когда Лето убрал лапу, я узнал белый овал, который видел на лицах других допотопных людей.

Щёки Тайк были мокрыми от слёз.

– Кто? – спросила она.

Лето торжественно улыбнулся.

– Ты и сама знаешь, – ответил он, вернулся к моему башмаку и забрался внутрь.

Я переводил взгляд с Тайк на Лето и Тессу и понимал, что происходит что-то важное, но у меня нет времени целый час сидеть и обсуждать это. Я сунул руку под плащ и повернул кнопку В2 («Красноречие»).

– Послушайте, – произнёс я. – Ночь приближается. Я должен пробраться в жилище Госпожи Зи и кое-что выведать, потому что мы не знаем, что принесёт завтрашний день. – Я немного помедлил и легко коснулся руки Тайк. – Я знаю, что для тебя это важно. Ты проводишь меня до крепости и поможешь мне понять, о чём вы говорили? – Как только я произнёс эти слова, мой кодекс потеплел. Великолепно. Наверное, я «раскрыл свои лучшие качества» или помог ей. Или и то и другое[115].

Тайк долго смотрела на меня, а потом кивнула.

Тесса сухо рассмеялась.

– Мы проводим тебя не только до крепости, Саймон.

Я вздохнул.

– Какова вероятность, что вы впустите меня в крепость одного?

Тесса выпрямилась и уперлась руками в бока.

– Саймон Фейтер, если бы ты был самым могущественным магом на свете и я бы точно знала, что с тобой ничего не случится, а ты предложил бы мне целую гору золота, чтобы я осталась, я бы всё равно не отпустила тебя одного.

– Значит, у меня есть шанс?

– Я тоже иду, – сказала Тайк.

– Великолепно, – сказал я, надевая башмаки. – Суперсекретная миссия… очень опасная… необходимо держать всё в тайне… чем больше, тем веселее!

Глава 12

Обман

Говори мягко, но носи с собой большую дубинку.

Теодор Рузвельт[116]

С Тайк путь до крепости занял значительно больше времени. Она выбирала самые окольные пути и то и дело запутывала следы, чтобы нас не смогли преследовать[117].

По пути она рассказала мне, как сотни лет[118] искала Атара (дракона) и как уже почти утратила надежду, потому что их осталось очень мало. Арденция представляла собой священный ритуал допотопных людей, и его мог провести лишь Атар. Тайк наотрез отказалась объяснять мне суть ритуала, хотя это совершенно точно имело отношение к белой отметине у неё на щеке.

Лето же хранил молчание. Вы бы ни за что не догадались, что он у меня в башмаке. Позднее я понял, что драконов не интересуют дела смертных, и они вмешиваются только в самом крайнем случае. Если они поселяются у человека (как Лето), это происходит по самым разным причинам, известным только им самим, если они вообще отдают себе в этом отчёт[119].

Когда мы дошли до опушки леса и увидели крепость, я сразу же нашёл дерево, на котором вырезал букву Х. Это был тайник, выбранный мной и Дрейком[120], и под корнями уже лежала записка в маленьком стеклянном пузырьке.

В записке было написано:

«Большая комната у основания самой большой башни. Третье окно слева». Надёжный старина Дрейк!

Но вместо того, чтобы подойти к крепости снизу, как мы уже делали раньше, Тайк повела нас по длинной страшной горной тропе, чтобы мы могли подобраться с тыла. Поход занял два часа, но зато мне не пришлось использовать режим «Прыжок».

Когда внизу показалась стена, мы остановились, и я сказал вслух то, о чём уже давно думал:

– Мне кажется, Тесса должна остаться и наблюдать.

– Прошу прощения? – сердито произнесла Тесса.

– Тише, – прошептала Тайк. – Мы уже близко. Надо говорить тихо. И я согласна с Саймоном.

Я удивлённо взглянул на Тайк. Во-первых, потому, что она была согласна со мной, а во-вторых, потому, что она назвала меня моим настоящим именем, а не просто Фейтером.

– Кто-то должен остаться и наблюдать, – осторожно сказал я. – Чтобы предупредить нас в случае опасности.

Другая причина заключалась в том, что без Тессы мы с Тайк сможем передвигаться осторожнее. На мне были башмаки, а Тайк обладала искусством ниндзя.

Тесса вздохнула и закатила глаза.

– Ладно, но, если вы окажетесь в опасности, я не стану просто дуть в рожок или что-то в этом духе. Я сразу же приду на помощь.

Я повернулся к Тайк, но она подняла руку.

– Что бы ты ни собирался сказать, молчи. Я иду с тобой.

– Я просто подумал, – сказал я, – что будет безопаснее, если в крепость пойдёт кто-то один. Я не хочу оставлять тебя, – поправился я. – Я просто хочу, чтобы ты… отправилась туда в моём кармане.

– В кармане со свиной кожей? – с отвращением спросила Тайк.

– Ну да. – Я повернул кнопку Е8, и свиная кожа плюхнулась на камни. – Тесса с трудом сдержала рвотные позывы.

– Я не полезу туда, где была эта штука, – заявила Тайк.

Я коснулся её руки.

– Брось! Так будет лучше, и, если на меня нападут, мы сможем застать их врасплох. Я поверну кнопку, и ты тут же выскочишь из кармана, готовая драться.

Тайк внимательно посмотрела на меня и наконец сжалилась.

– Ладно. – Она ткнула меня пальцем в грудь. – Но ты никому об этом не расскажешь. Если ты это сделаешь, я всем поведаю, что ты ковыряешь в носу, когда думаешь, будто тебя никто не видит.

Я покраснел. Когда она успела это заметить?

Я снова повернул кнопку Е8, и Тайк исчезла, а мой плащ тут же отяжелел.

– Удачи, – сказала Тесса, и я отправился в крепость.

* * *

После того как благодаря своему потрясающему умению передвигаться бесшумно мне удалось избежать четвёртого караула, я в очередной раз оценил башмаки Реллика. Даже Тайк не могла бы двигаться так тихо. Я легко добрался до нужного окна и тут же пожалел, что со мной не было Тессы.

Окно заело.

Оно не было заперто, оно просто не открывалось, и у меня не хватало сил его открыть. В подобных ситуациях таким крепким парням, как я, нужна помощь симпатичной девчонки, особенно если она Силачка. Но Тессы со мной не было, поэтому я просто разбил окно. В своё оправдание скажу, что сначала я убедился, что в комнате никого нет, а потом обернул кулак футболкой, чтобы приглушить удар, и расстелил плащ на каменном подоконнике за окном, чтобы смягчить звук разбитого стекла. Однако шума всё равно было много. Прощай, осторожность…

Когда я забрался в окно и надел футболку и плащ, моё сердце бешено билось. Я был уверен, что меня поймают, поэтому просто стоял в большой тёмной комнате и ждал. Но ничего не случилось, и я решил зажечь лампу на столике у кровати.

Я принялся обыскивать комнату. На туалетном столике не было фотографий. Никаких памятных сувениров из дома, но возможно, злые волшебницы просто не сентиментальны. Я открыл шкаф и осмотрел коллекцию нарядов разных оттенков фиолетового и красного. После этого я перешёл к туалетному столику. Он был массивным, с семью длинными ящиками. Я начал с самого нижнего, поскольку именно там я всегда всё прячу. В ящике было полно носков. В следующем ящике оказались штаны. В третьем – ремни и шарфы. В четвёртом – бельё (я тут же в панике захлопнул его). Над ним – свитера. А в самом верхнем – лиловый рюкзак с диснеевской принцессой и дневник[121].

Удача.

Я открыл дневник и увидел её имя – Маккензи Карпентер, – написанное жирной красной ручкой. Госпожа Зи![122]

Я сунул дневник под мышку и расстегнул рюкзак. Я ожидал, что он будет набит книгами: учебниками или изданиями из библиотеки, которые уже давно пора сдавать. Но всё оказалось совсем не так. Рюкзак был набит играми.

И не просто какими-то играми.

Играми для приставки «Нинтендо».

Их было очень много. «Супербратья Марио», «Лего Бэтмен», «Лего Супергерои», «Чёрный покемон», «Чёрный покемон-2», «Легенда Зельды» и… погодите-ка – три копии «Гонщика Марио». Три!

Эта девчонка была геймером. Серьёзным геймером. Мой человек…

И тут у меня за спиной раздался лёгкий щелчок, и я резко повернулся, случайно выронив рюкзак и рассыпав его содержимое по полу.

В дверях стояла девочка[123]. Она была чуть старше меня, и на ней был лиловый халат. Ей потребовалась всего секунда, чтобы понять, что происходит, и её удивление тут же сменилось яростью.

Я бросился к окну, но было слишком поздно: она подбросила вверх листок бумаги, и я взмыл в воздух, повиснув в нескольких футах над полом и беспомощно болтая ногами.

Девочка подошла ко мне и вырвала у меня из рук дневник.

– Кто ты такой? – спросила она.

Но тут за дверью раздался взрыв, и мы оба подпрыгнули. Точнее, подпрыгнула она. Я же беспомощно болтался в воздухе, как игрушка из папье-маше. Через секунду в комнату, тяжело дыша, ворвался минотавр.

– Что такое? – спросила девочка.

– Маг, – хрюкнул он. – Маг на горе.

Тесса.

Девочка посмотрела на меня, и я упал на пол.

– Я этим займусь. А ты останешься и будешь охранять мальчишку. Я застала его в своей комнате. Не разговаривай с ним. Если он сдвинется с места, пока меня не будет, убей его.

Минотавр хмыкнул, и Зи сунула дневник за пояс, вышла из комнаты и захлопнула дверь.

Изумляясь своей удаче, я улыбнулся минотавру и повернул кнопку Е8.

Тут же появилась Тайк и взялась за дело. Минотавр занёс руку для удара, а она пригнулась, обхватила его ногами, развернулась и обрушила его на пол. Минотавр ударился головой о дверную ручку и больше не вставал.

– Спасибо! – сказал я. Потом я снова повернул Е8, и Тайк втянуло в мой карман.

За долю секунды до исчезновения я увидел, как её лицо исказилось яростью. Ладно. Не всё сразу. Сейчас мне надо было побыстрее выбраться отсюда, а она бы мне только помешала.

Я подбежал к окну, повернул кнопку Е1 («Прыжок») и исчез в ночи.

Когда мы оказались в безопасности в лесу, я выпустил Тайк из кармана. Оскорбив мою мать, бабушку и бо́льшую часть родственников, она направилась на поиски Тессы. Выяснилось, что Тесса оказалась в затруднительном положении. Увидев Госпожу Зи, она использовала свою невероятную силу и сбросила с вершины горы большой камень, который покатился вниз и врезался в стену рядом с комнатой Зи. Тессе едва удалось убежать от преследовавших её солдат, и она сильно подвернула лодыжку. Это случилось из-за того, что в руках у неё была свиная кожа. Я о ней совершенно забыл…

Когда Тайк наконец вернулась с Тессой, уже рассвело. До моей битвы с Дрейком оставалось менее часа. Я вернул свиную кожу в «Тайник», и мы постарались поудобнее расположить Тессу в лесу, поскольку у нас не было времени вернуться в убежище. Отсюда было видно поле перед крепостью, где утром должна была состояться битва.

По мере приближения рокового часа на опушке леса стали появляться мятежники. Сначала они вели себя осторожно, но постепенно осмелели и начали прислоняться к деревьям и стелить одеяла на траве. Во время битв должно было соблюдаться перемирие, но последние несколько месяцев сражений научили их быть осмотрительными.

Пока мы ждали, Тайк предложила дать мне один из своих ножей, чтобы его увидели зрители, но я решил, что смогу сильнее поразить их, если выйду на поле боя без оружия.

Наконец появилась королева. Конечно, она снова притворялась служанкой, но при её появлении один из солдат вышел на поле и поднял красный флаг, чтобы его увидели с крепостной стены: это был сигнал к началу сражения.

Ворота заскрипели и медленно открылись.

Оттуда появился отряд из двадцати минотавров в блестящих доспехах, сверкавших в лучах утреннего солнца. На мгновение меня охватила паника. Где же Дрейк? Неужели наш план не сработал? Я был так уверен, что мой маленький трюк со Скайлой сработает…

Но потом я увидел его. Среди других минотавров Дрейка не было видно из-за его невысокого роста. Он шагал в самом центре группы. Почётное место.

На середине поля минотавры остановились и разошлись в стороны, пропустив Дрейка вперёд. На нём не было доспехов (сомневаюсь, что они смогли бы найти доспехи на минотавра такого размера), но в руке он нёс короткий посох из тёмного дерева. Было очень странно видеть его с оружием, но, если бы меня заставили выбрать для него вооружение, я бы выбрал именно такое. Я подумал, умеет ли Дрейк им пользоваться. Наверное, умеет. Он говорил, что его народ очень воинственный. Может быть, маленькие минотавры учатся сражаться в раннем возрасте, когда мы только начинаем учить алфавит…

Я понял намёк, горделиво прошагал по полю и остановился в нескольких шагах от своего друга.

Наверху, на зубчатой стене я заметил что-то фиолетовое. Госпожа Зи наблюдала за нами.

Вот и отлично.

Я повысил голос, чтобы меня услышали все.

– Я представляю королеву Каи, законную правительницу Дару. Ты готов к смерти?

– Голсггджош Каббджалк Икто! – крикнул Дрейк (наблюдавшие за нами минотавры закричали и энергично забили себя в грудь) и бросился в бой.

Я несколько секунд забавлялся с ним, совершенно не испытывая страха и держа всё под контролем. Я был так спокоен, что даже остановился и завязал шнурок. Потом, призвав свою невероятную силу, я вызвал с небес молнию и изжарил его до хрустящей корочки.

По крайней мере так это выглядело для всех остальных. А вот что случилось на самом деле.

– Голсггджош Каббджалк Икто! – крикнул Дрейк (наблюдавшие за нами минотавры закричали и энергично забили себя в грудь) и бросился в бой. Он замахнулся посохом, целясь мне в голову. Я так удивился, что не успел увернуться, и он задел меня по плечу.

– Ай! Что ты делаешь?

– Ты сказал, всё должно выглядеть по-настоящему! Какой у тебя план? – Дрейк замахнулся ещё два раза, а потом ловко развернулся и нанёс мне удар прямо в живот.

Я согнулся, задыхаясь, и сделал вид, будто завязываю шнурок. Я решил, что сражение не должно длиться слишком долго. Дрейк мастерски владел посохом, и, если он не прикончит меня в ближайшее время, это будет выглядеть странно.

Дрейк снова приблизился ко мне, и я отскочил в сторону, выпрямился во весь рост и повернул кнопку D6 («Молния»). С неба сорвался голубой зигзаг и распластался по земле, накрыв Дрейка. Я постарался отвести большую часть заряда в сторону, пожалев, что сегодня мой несчастливый день. Я знал, что зрители будут закрывать глаза руками, моргать или щуриться из-за ослепительного света, поэтому я повернул кнопку Е8, и Дрейк исчез в вихре красок, а вместо него на поле появилась изуродованная куча окровавленной плоти, покрытой шерстью минотавра.

Со всех сторон раздались возгласы и крики. Не обращая на них внимания, я театральным жестом воздел вверх руку и указал на Зи.

– Завтра в полдень, – крикнула она. – На этом же месте.

– Ты выбрала место, – ответил я. – И мы оба знаем, что ты могущественнее меня[124], поэтому я должен выбирать оружие.

– Как пожелаешь, – спокойно произнесла она. – Это не имеет значения.

Я кивнул и направился прочь, чуть не лопаясь от радости. Зи пока этого не знала, но она только что сама определила свою судьбу.

Глава 13

Мегапацанетта[125]

В мире две вещи бесконечны: Вселенная и человеческая глупость. Впрочем, насчёт вселенной я не уверен.

Альберт Эйнштейн

Остаток дня мы пировали, лечили ногу Тессы, бинтовали электрические ожоги Дрейка (ой!) и отдыхали. Мы все нуждались в отдыхе, поскольку никто из нас не спал ночью. Тайк хотела практиковать со мной боевое искусство, но я сказал ей, что в этом нет необходимости. Если всё пойдёт по плану, мне не придётся драться.

Следующий день был счастливым, и он навсегда изменил мою жизнь. Но не из-за того, что я что-то потерял или чего-то достиг, а из-за того, что я получил.

На рассвете Тайк потревожила мой мирный сон. Я хотел пожелать ей доброго утра, но она приложила палец к губам и попросила следовать за ней. Она подождала, пока я оденусь, а потом молча повела меня в тронный зал. Было очень рано, и комната была пуста. На мгновение мне показалось, что Тайк ведёт меня к трону, но она продолжала идти дальше, обошла постамент и направилась к массивным белым камням, вставленным в заднюю стену.

Тайк стояла перед камнями и ждала меня.

– Сними башмаки, – велела она. – Это священное место.

Она сняла свои мягкие кожаные туфли, и я последовал её примеру. Я неуверенно посмотрел на белый камень, восхищаясь изящной резьбой. Я понимал, почему Тайк считает его священным. На камне были изображены четыре времени года, на нём вырезали даже листья, семена и падающий снег. Наверное, команде ремесленников понадобились месяцы, чтобы создать нечто подобное.

– Это камень? – с любопытством спросил я. Резьба напомнила мне о столе из слоновой кости во дворе Скеллигарда.

– Это кость, – тихо ответила Тайк. – Древняя традиция моего народа. Однажды, в начале времён, по земле бродили великаны и убивали наших людей. Атар научил нас сражаться с ними, научил нас быть сильными. Мои предки убили первого великана, сломав ему кости голеней, и теперь кости великанов усеивают землю. Чтобы никогда не забывать об этом событии, наши священные двери с тех пор делаются из костей голеней. Когда ты проходишь в костяные двери, это значит, что перед тобой стоит вопрос жизни и смерти.

– Двери? – удивился я.

Тайк кивнула, просунула руку за украшенный изящными цветами край и распахнула белую дверь.

Комната внутри оказалась меньше, чем я ожидал, но у неё не было потолка, или же он был так высоко, что я его просто не видел. На каждой стене горел факел, а посередине на полу лежали две подушки. Тайк, скрестив ноги, села на одну из них и попросила меня сесть рядом.

– Теперь мы должны поговорить об Арденции, – серьёзно сказала она.

Я кивнул, не понимая, что она от меня хочет. Я не знал, почему Тайк вообще решила об этом поговорить.

– Это соединение, – сказала Тайк, поднимая руки, – одного человека с другим.

– Вроде дружбы? – спросил я.

Тайк наклонила голову.

– Арденция представляет собой намного более глубокую связь, чем обычная дружба.

Я занервничал. С каждой секундой мне становилось всё более неуютно.

– Значит, это что-то вроде брака?

– Нет. Арденция не имеет никакого отношения к любви. Она может соединять как мужчин, так и женщин.

Я вздохнул с облегчением. Я не думал, что мы с Тайк настолько близкие друзья, но, если она не собиралась просить меня дать ей совет по поводу брака, я был готов её выслушать.

– Арденция – глубочайшая связь моего народа, – продолжала она. – Она превосходит семейные и кровные узы. Это соединение одной души с другой, требующее полной и безоговорочной преданности.

Я медленно кивнул и указал на белый овал на её щеке.

– Это имеет отношение к твоему символу?

Тайк отвернулась и дотронулась до овала.

– После заключения Арденции Атар наносит символы на лица допотопных людей, чтобы запечатать связь.

Я кивнул, подумав о допотопных людях, которых уже успел встретить. Потом я нахмурился.

– А с кем связана королева Каи? – спросил я. – У неё есть король?

Тайк с нежностью улыбнулась.

– Нет. Королева связана со своими людьми. Она связана с каждым мужчиной, женщиной и ребёнком, которыми управляет.

– Ух ты!

– Да. Обычно Арденция связывает только двоих, но с королевой всё иначе.

Я откашлялся, потому что больше не мог откладывать очевидный вопрос.

– Так кто же этот счастливец? – Я помедлил. – Или счастливица.

Улыбка исчезла с лица Тайк, и когда она посмотрела на меня, я увидел в её глазах отражение долгих прожитых лет.

– Ты, – ответила она. – Да, – громко повторила она. – Я связана с тобой.

Конечно, я был очень развитым для своих тринадцати лет. Развитым не по годам. В душе мне было почти шестнадцать. Но меня ужасно напугала мысль о неромантической неженитьбе на симпатичной тысячелетней ниндзя. Я вскочил и безумно расхохотался. Такой звук может вырваться из вашего горла, когда вы понимаете, что должно случиться что-то жуткое и странное, и ваш мозг пытается одновременно смеяться, плакать и кричать.

Тайк встала и обеспокоенно посмотрела на меня.

– Разве тебя это не радует? – спросила она.

– РАДУЕТ?! – завопил я. – Я даже не знаю, что это такое!

Тайк наклонила голову.

– Я же тебе объяснила…

– Я тебя едва знаю! – продолжал я. – Мне тринадцать лет! Что, если я не хочу быть частью этой твоей Арденции?

Тайк кивнула.

– Я тоже сначала сердилась. Ты молод, глуп, и ты чужак. Ты заберёшь меня из дома моих предков. Но Атар сделал выбор, и мы должны доверять его мудрости.

– Забудь про его мудрость! – сказал я и направился к двери. Я взял свой правый башмак и вернулся к Тайк. Я принялся энергично трясти башмаком, и оттуда вывалился Лето.

– Айя! – воскликнула Тайк.

– О чём ты думал? – сердито спросил я у дракона. – Не могу поверить, что ты…

Я не смог договорить, потому что моё лицо окутало облако горячего воздуха.

Возможно, вы ещё не знаете, но Атары прекрасно умеют управлять своим огнём, правда, в данном случае это был не огонь. Его нельзя было назвать огнём (как вы поймёте позднее, когда Атары действительно извергают огонь, это очень серьёзно). Дыхание дракона было достаточно горячим, чтобы поджечь мои волосы, опалить брови, расплавить ушную серу и обжечь губы до второй степени. Но самое главное – оно меня ужасно напугало.

– СЛУШАЙ МЕНЯ, САЙМОН ФЕЙТЕР, – заревел Лето. – МОЁ РЕШЕНИЕ НЕПРЕЛОЖНО! Я НЕ МОГУ ИСЦЕЛИТЬ ТЕБЯ ИЛИ ТВОЮ БЕЗУМНУЮ ГОРДЫНЮ, НО, ЕСЛИ ТЫ В СОСТОЯНИИ СОХРАНИТЬ ПРИСУТСТВИЕ ДУХА И ПРИНЯТЬ ДАРЫ, ДАННЫЕ ТЕБЕ СУДЬБОЙ, ТЫ ЕЩЁ СМОЖЕШЬ ИЗМЕНИТЬ МИР.

Он слегка вздрогнул, как будто внезапная вспышка сломала что-то у него внутри.

– А теперь извинись, – велел Лето. – И надень башмаки. Они начинают остывать.

* * *

Остаток утра прошёл как в тумане. За завтраком устроили нечто вроде празднования, когда Тайк объявила о нашей Арденции, и мне это показалось очень странным, поскольку мне по-прежнему предстояло сражение. А потом мне пришлось всё объяснять Тессе и Дрейку, и это было ужасно.

Дрейк целый час был уверен, что я женился, и понял, что случилось, только когда Тайк использовала для Арденции другой термин, который он уже знал из книг. После этого Дрейк успокоился. Тесса же была сконфужена[126]. Сначала она вроде бы всё поняла, но вскоре у неё так сильно испортилось настроение, что я начал в этом сомневаться. Мне хотелось, чтобы Тайк как следует всё объяснила Тессе, но время пробежало слишком быстро, и вскоре мы уже шагали по лесу к месту самой грандиозной битвы в моей жизни.

Поле изменилось. На нём успели возвести несколько ярусов деревянных скамей, как на стадионе, и каждый последующий ярус был выше предыдущего. Посреди круга, где нам предстояло сражаться, находился округлый холм, и по обе стороны от него расставили шесть железных стульев для почётных гостей. Со стороны королевы на стульях сидели шесть седых минотавров, а скамьи были заняты стражниками и слугами из крепости. С нашей стороны стулья занимали королева и её стражи, включая Тайк, а на скамьях расположилась группа мятежников. Дрейк наблюдал за нами из-за деревьев. Он решил, что внезапное воскресение из мёртвых – плохая идея.

Когда солнце достигло зенита, ворота распахнулись, и оттуда вышли два минотавра с длинным деревянным ящиком. Они поставили его на скамью и открыли. Внутри оказалось множество оружия: ножи, кинжалы, булавы, молоты, дротики, копья, мечи, алебарды и другие предметы, названий которых я не знал. Когда все заняли свои места, из ворот крепости вышла Госпожа Зи в полном одиночестве. На ней были простые кожаные доспехи, а голову украшала изящная хрупкая корона.

Зи поднялась на холм, на котором стоял я, и спросила:

– Что ты выберешь? Хочешь состязаться в магии? Или предпочитаешь рукопашную битву? – Она недобро улыбнулась.

Я сразу всё понял. Если я выберу рукопашную битву, она меня обманет и убьёт при помощи магии.

– Вообще-то я предпочитаю электронную битву, – ответил я. – Точнее, битву на приставке «Нинтендо».

– Что?! – рявкнула она.

– Да, – громко ответил я. – Я имею право выбрать оружие, и я выбираю «Гонщика Марио» на приставке «Нинтендо». Мы пройдём один уровень, и победит тот, у кого будет лучшее время.

По толпе пробежал шёпот, и Зи злобно уставилась на меня.

– Очень умно, парень, но это не смертельное сражение.

Я пожал плечами.

– Ладно. Победитель может убить побеждённого. Без лишних вопросов. Вот теперь это смертельное сражение. Прекрати спорить со мной, как испуганная маленькая девочка, и дерись! – Последние слова я произнёс очень громко, чтобы меня услышали все минотавры.

Они не остались в стороне. Раздалось рычание, фырканье и грубые угрозы. Теперь Зи уже не могла отступить.

Мгновение мне казалось, что она убьёт меня прямо на месте, но потом Зи взяла себя в руки и улыбнулась.

– Отлично.

Она послала за своим рюкзаком, и через несколько минут каждый из нас получил по экземпляру «Гонщика Марио».

Зи приказала принести ей стул. Я уселся на земле.

Когда она была готова, я дал ей указания.

– Грибной Кубок. Все четыре заезда. Ты будешь играть за Луиджи в «Полтергаст 4000». В конце сравним время. Готова?

Зи чуть заметно кивнула.

Время застыло. Я обогнул первый угол и увернулся от банана. Пока всё шло хорошо.

– Так тебе понравился мой дневник? – спросила через несколько минут Зи. – Погоди-ка, совсем забыла! Я поймала тебя раньше, чем ты успел его украсть. Правда, Саймон?

Я поднял голову, и меня тут же пригвоздила синяя ракушка. Откуда она знала моё имя? Я понимал, что Зи пытается меня отвлечь, но не сумел удержаться и заглотнул наживку.

– Да, – ответил я. – А потом ты заставила меня за это заплатить. А нет, погоди-ка! Мне удалось сбежать. Честно говоря, я думал, что ты более могущественная.

– Аналогично, – ответила Зи. – Я думала, что ты более опасный, Фейтер.

Я оторвался от экрана, потому что не сумел это проигнорировать (пока у меня неплохо получалось. Фигура 8, общее время – 1:25:029). Конечно, она уже знала моё имя, но откуда ей было знать, что я Фейтер?

– Так вы с Шакалом обменивались сообщениями или что-то в этом роде? – спросил я. – Или у тебя есть источник в Скеллигарде?

Зи не ответила, и я сосредоточился на игре. Я безупречно прошёл Водопады Йоши. Общее время – 0:49:159.

– Сдавайся, и я обещаю тебе лёгкую смерть, – сказала Зи.

– Неубедительно, – ответил я и посмотрел на неё, и в этот момент Луиджи задел краба на пляже Чип-Чип. Я тут же снова сосредоточился на игре.

Зи ещё два раза попыталась меня отвлечь, но потом сдалась, и мы продолжали сражаться в относительной тишине под недоумёнными взглядами толпы.

Пляж Чип-Чип. Общее время – 1:31:519.

Особняк Луиджи. Общее время – 1:38:207.

Не самое лучшее моё время, но всё равно не так уж плохо. А этого обычно хватало, чтобы победить. Я положил приставку на колени и стал ждать.

– Финальное время? – коротко спросила Зи. Я видел, что она была недовольна своим результатом. Вне всякого сомнения, она давно не практиковалась. Если слишком много думать о мировом господстве, можно потерять связь с реальностью.

– Ты первая, – ответил я.

– Одна минута, тридцать секунд. Один, ноль, один. Одна минута, двадцать восемь секунд. Одна минута, сорок секунд. – Зи сердито уставилась на меня, как будто ожидая, осмелюсь ли я назвать лучшее время.

Я улыбнулся и швырнул ей свою приставку. Она взглянула на экран и закрыла его.

– Что ж, – сказала она, – три из четырёх. Похоже, ты играешь лучше, чем я думала. Конец плана А.

– Плана А? – повторил я.

Зи хлопнула в ладоши, и шесть железных стульев у меня за спиной превратились в шестерых огромных минотавров[127]. Подлокотники трансформировались в чёрные железные наручники, захлопнувшиеся на руках шести женщин. Тайк почти удалось освободиться, но минотавр дёрнул цепь на её наручнике, и она потеряла равновесие. Потом он с силой ударил её головой и рогами сбил с ног. Минотавры легко справились с остальными женщинами, подняли их и понесли к центру поля. В этот же момент на стенах крепости появились отряды лучников, целившиеся в скамьи с мятежниками.

– Если ты двинешься с места, – громко произнесла Зи, – если попытаешься помочь своей королеве, вы оба умрёте.

Она щёлкнула пальцами, и к горлу Тайк, Каи и четырёх других стражниц приставили кинжалы. Лучники натянули тетиву.

– Теперь мы уйдём, – сказала Госпожа Зи и встала. – И ты дашь нам уйти. Завтра я решу, что мне с тобой делать.

Мы смотрели, как они уходят, и я был почти готов что-то предпринять. Если бы я что-то сделал, всё могло сложиться по-другому. Кто знает? Но я стоял на месте и смотрел, как они вернулись в крепость и закрыли ворота. И только тогда понял, что совершил ошибку.

Глава 14

Мальчик с угольно-чёрными глазами

Нет, не критик, кто всё заранее рассчитывает, не человек, указывающий, где сильный споткнулся или где тот, кто делает дело, мог бы справиться лучше, – уважения достоин тот, кто на самом деле находится на арене…[128]

Теодор Рузвельт

Если вы надеялись, что я внезапно превратился в супермена и в одиночку ворвался в замок, чтобы спасти попавших в беду женщин, то вам очень повезло.

Именно это я сделал.

Как я уже сказал, при виде закрывающихся ворот я понял, что принял неверное решение. И поэтому у меня внезапно заболел живот. Это была не простая сыпь или зуд головы. Всё было очень серьёзно. Если я немедленно не исправлю ошибку, мне станет плохо прямо на поле[129] у всех на глазах. Я должен был сражаться. Я должен был использовать силу плаща-перевёртыша и… что-нибудь сделать. Но я ничего не сделал. Наверное, я испугался. Испугался, что их убьют. Испугался, что убьют меня. А теперь из-за моей трусости они наверняка погибнут.

Если я их не спасу.

Я увидел красную каплю на земле и понял, что это кровь Тайк. Я поднял камешек, собрал как можно больше крови, положил его в карман Е7 («Линия»), повернул кнопку, и золотистая лента тут же пролегла от моих ног к воротам.

Я не ушёл вместе с мятежниками и не стал придумывать план. Не стал искать Тессу или Дрейка. Мне надоело быть осторожным. Кажется, именно осторожность всё испортила.

Поэтому я решил задать всем жару.

Я повернул кнопку С1 («Хамелеон») и исчез. Тошнота тут же прекратилась.

Я подбежал к стене, повернул В1 («Прыжок») и перелетел через стену. Украл меч у стражника на другой стороне и со всех ног помчался вдоль золотой линии. Последние два раза режим «Хамелеон» длился всего около пяти минут, поэтому мне надо было поторопиться.

Я бежал вдоль линии вниз по склону к фундаменту крепости и наконец остановился у двух высоких костяных дверей, которые охраняли двое солдат. Эти двери были украшены ещё более изысканной резьбой, чем двери в пещерах, и были почти вдвое выше. Конечно же, они там. Как там говорила Тайк? «Когда ты проходишь в костяные двери, значит, перед тобой стоит вопрос жизни и смерти».

Не забывайте, что я на самом деле не был совершенно невидимым, поэтому солдаты подняли копья, наверняка приняв мой расплывчатый, мерцающий силуэт за привидение.

– Ты это видишь? – спросил один.

– Чувствуешь запах? – спросил другой.

– Пахнет рыбой…[130]

Я мог бы пробежать мимо солдат, но опасался, что они последуют за мной внутрь, поэтому я заколол их.

Попались!

Конечно, я их не убил. Это было бы слишком мрачно. У меня промелькнула такая мысль, но потом я просто потыкал им в ноги своим кинжалом, что само по себе было довольно ужасно. Но мой кодекс тут же потеплел, и я понял, что поступил правильно. Вот и отлично.

После этого солдаты даже не заметили, что двери открылись и я проскользнул внутрь.

Комната внутри оказалась каменной, длинной, высокой и тёмной. Единственным источником света было узкое окно из витражного стекла от пола до потолка, из которого падал луч, похожий на бледный меч. В этом свете посреди комнаты стояла Зи. Шесть женщин-мятежниц стояли на коленях вокруг неё, их скованные руки были грубо выкручены и привязаны цепями к железным кольцам в полу. Каждую из них охранял минотавр.

Зи держала большой блокнот, не похожий на обычные блокноты для рисования, которые я видел в Земных магазинах для художников. Она что-то лихорадочно рисовала, и я внезапно вспомнил Шиа, при помощи магии рисовавшую плащи. Может быть, Зи тоже была Музой? Наверное, именно таким образом она превратила шестерых минотавров в стулья, а потом снова в минотавров.

Внезапно Зи перестала рисовать и вырвала листок из блокнота. Она швырнула его ко мне, как летающий диск, и снова начала рисовать. Листок свернулся в воздухе, увеличился и превратился в чудовище, какого я прежде никогда не видел. Оно было размером с гиппопотама с восемью железными лапами, заострёнными на концах, как мечи, и одним светящимся жёлтым глазом.

Я стоял неподвижно, стараясь быть как можно более невидимым, пока зверь не приблизился, а потом бросился к нему и ударил его кинжалом прямо в глаз. Чудовище покачнулось, перевернулось, упало на землю и рассыпалось на тысячу бумажных обрезков.

Зи подбросила вверх следующий рисунок, и на пол с щелчком приземлился десятифутовый тощий монстр с тонкими руками и ногами[131]. Всё его тело было сделано из копий, и он начал выдёргивать их из ног и из туловища и швырять в меня. Наверное, в конце концов он разбросал бы по комнате все копья и уничтожил сам себя, но у меня не было времени ждать, поэтому я потянулся к кнопке В4 («Ниндзя») и бросился на чудовище. Но только на самом деле я не повернул кнопку В4. Вместо этого я повернул В2 («Красноречие»)[132].

В результате вместо того, чтобы мастерскими ударами меча победить великана, мой клинок отскочил от ручки копья и ударил меня по лицу (к счастью, это была плоская сторона клинка). Я открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость, но кнопка «Красноречие» была по-прежнему активна, и я прокричал:

– Гибея!

Чудовище из копий вспыхнуло синим пламенем и сгорело, как бумага. Жаль, что это заклинание не срабатывало, когда мне хотелось…

Зи подбросила в воздух следующий листок, и он свернулся в гигантскую змею. Она была шириной со школьный автобус, а её пасть напоминала пасть большой белой акулы.

Я повернул кнопку А2 («Шёпот») в смехотворной попытке поговорить со змеёй. Можно подумать, мне бы удалось уговорить разъярённую змею-людоеда оставить меня в покое. Это не сработало – возможно потому, что змея не была настоящим животным из плоти и крови, или потому, что у меня на лбу не было шрама в форме молнии, – так что я просто перекатился на бок и попытался убежать, но змея подползла ко мне, обвила меня кольцами и подняла в воздух.

Я снова принялся нащупывать кнопку В4, но вместо этого повернул А4 и произнёс:

– Минимальная температура ночью от сорока пяти до сорока градусов по Фаренгейту. Вероятность дождя днём составляет девяносто процентов.

Змея ещё раз обвилась вокруг меня и вынудила меня бросить меч.

А потом змея без лишнего шума проглотила меня. Точнее, попыталась. Она открыла пасть и втянула меня внутрь, но по счастливому стечению обстоятельств мне удалось избежать зубов. До того, как змея сомкнула челюсти, я заметил нёбный язычок[133], повернул А1 и шлёпнул по нему лососем. Змея начала задыхаться и выплюнула меня.

И конечно же, я приземлился прямо рядом со стражником-минотавром. Наконец-то мне удалось повернуть В4 («Ниндзя»), и три секунды спустя он уже лежал на полу со сломанным рогом и торчащим из бедра кинжалом[134].

Змея у меня за спиной медленно поднималась, готовясь нанести удар. А Зи уже вырывала из блокнота очередной рисунок.

Я подскочил к ней, повернул А3 («Проклятие») и ударил по блокноту рукой. Он порвался в трёх местах и упал на пол. Змея у меня за спиной исчезла.

В комнате оказались только я, Зи и ещё пять минотавров, а все мои друзья были скованы цепями.

Внезапно я пожалел, что истратил все возможности плаща. Они мне здорово помогли, но что мне делать теперь? У меня почти не осталось возможностей, кроме как поворачивать случайные кнопки (я решил не отметать эту возможность).

Пока я стоял и ждал, один из минотавров схватил меня за шею. Другой крепко вцепился мне в руку, а третий вытащил сверкающий серебряный нож и схватил мою ладонь.

– А теперь, – сказала Зи и опустила голову, чтобы я мог видеть её лицо, – мы хотим получить от тебя кое-какую информацию. Скажешь правду, и твой мизинец останется при тебе. Солжёшь, и до конца дней сможешь считать только до девяти. Понял меня?[135]

– Это платье вышло из моды пять лет назад, – сказал я[136].

Зи прищурилась.

– Кто из этих женщин королева? – спросила она. – Полагаю, её верные подданные будут готовы заключить сделку, чтобы сохранить ей жизнь. Скажи мне правду, и ты спасёшь наш маленький мир от надвигающейся войны.

– У тебя кривые брови и ты не умеешь играть в «Гонщика Марио», – сказал я.

Зи схватила меня за волосы, потянула и склонилась прямо к моему лицу.

– Кто из них королева?

– У тебя изо рта воняет, как у ламы из подмышки[137].

Зи кивнула минотавру с ножом, и он прижал холодную сталь к моему мизинцу.

Она наклонилась совсем близко и прошептала мне на ухо:

– Кто из них королева?

Мгновение я думал о том, чтобы указать на Каи и сказать: «Вот она!» Но, конечно, я этого не сделал. И мне стыдно, что я даже подумал об этом.

В конце концов я взглянул прямо в лицо Зи и сказал:

– Отрезай палец!

Сверкнула сталь, и я лишился пальца[138].

Пока я мужественно вопил после ампутации, Тайк удалось освободиться. Позднее я узнал, что в манжете рубашки она всегда держала крошечную стальную проволоку. На это ушло время, но в конце концов Тайк удалось открыть замок наручников.

Двигаясь, словно молния, она с такой силой ударила Зи в спину, что та рухнула на пол. Следующим был минотавр с ножом, а за ним последовали двое других. Я уже видел Тайк в битве, но никогда она не была такой разъярённой, и это было потрясающе. Стыдно признать, но я просто стоял на месте и смотрел, как она в одиночку расправляется с минотаврами. Последние два минотавра бросились к ней, и она отступила на несколько футов.

Но тут Зи пришла в себя и потянулась к моему горлу. Она так проворно вцепилась в него руками, что я не успел позвать на помощь. А потом Зи навалилась на меня и начала душить[139].

Я тщетно пытался разжать её пальцы. Зи вцепилась в меня мёртвой хваткой. Я пинал её, ткнул ей пальцем в глаз, пытался сбросить её, но всё было бесполезно.

Наконец я сунул руку в карман плаща и принялся поворачивать все кнопки подряд.

За несколько секунд произошло несколько странных вещей.

У меня зазвенело в ушах, и я услышал вдалеке голос, который произнёс: «Ты должен с ним встретиться, Вертун. Я хочу знать, действительно ли он такой, как ты говорил». Потом у меня раздуло живот, как будто я плотно поел. Я услышал, как Зи повторяет «Умри! Умри! Умри!», хотя её губы не двигались. А потом между нами прямо из ниоткуда возникла овца[140].

Я повернул кнопку В5 («Волосы») и обмотал шею Зи бородой. Потянул сильнее, и её хватка ослабла. Потом я ударил её коленом в живот, перекатился наверх, повернул кнопку С2 («Вонь») и дохнул ей в лицо. Зи позеленела и обмякла. Я выпустил её, отошёл в сторону, повернул кнопку Е8 («Тайник»), и Зи исчезла.

Мой плащ тут же начал дёргаться и извиваться, как будто в карман попала мышь и теперь пыталась выбраться. Я испугался, что она действительно выберется, но этого не случилось.

Я поймал её.

* * *

Покончив с минотаврами, Тайк помогла мне забинтовать обрубок мизинца, а я помог ей открыть замки[141] на остальных наручниках и освободить королеву и стражниц.

Если вы думаете, что в этот момент мы были уже в безопасности, вы, должно быть, забыли про пятьсот минотавров, стоявших между нами и свободой.

Мы, крадучись, вышли из замка, прошли по улицам крепости и были уже на полпути к воротам, когда нас заметили стражники Зи. Они набросились на нас, как стая волков. Они сбегали с башен и стен крепости, окружая нас и отрезая нам путь к воротам. Вскоре женщины уже отчаянно сражались, складывая из тел убитых минотавров насыпь, чтобы мы могли драться на возвышении[142].

Потом одна из женщин упала, за ней последовала другая, третья, и вскоре нас осталось всего четверо. Тогда я понял, что нам не выбраться. Их было слишком много. Мы бы погибли, если бы Дрейк и Тесса не догадались, где мы.

Пока всё это происходило, они собрали отряд мятежников для штурма крепости. Конечно, эта миссия была обречена, пока все минотавры не покинули свои посты на стене и не спустились вниз, чтобы сражаться с нами. После этого один из мятежников с лёгкостью взобрался на стену и открыл ворота.

Они появились как раз вовремя.

Поняв, что произошло, минотавры пришли в бешенство и начали сражаться ещё яростнее. Им удалось остановить идущее нам на помощь подкрепление. Некоторое время ситуация казалась совершенно безнадёжной. А потом меня ударили сзади.

Я скатился с насыпи из минотавров и приземлился прямо у ног огромного одноглазого чудовища. Когда я упал на землю, оно посмотрело на меня и провело кончиком своего короткого меча по моему животу. Я широко распахнул глаза от ужаса и попытался закричать, но тут мой кодекс внезапно стал горячим. Я почувствовал, как жар распространяется по всему телу и стягивается к животу. Секунду спустя рана исчезла, и я снова стал целым и невредимым[143].

Минотавр растерянно моргнул, посмотрел на свой меч и нахмурился. Секунду спустя он бросил меч и поднял тяжёлый топор. Я пытался пошевелиться, но он поставил свой башмак прямо на мою щиколотку, и я не мог сдвинуться с места. Но когда минотавр занёс топор для удара, кто-то схватил меня за запястье, с силой потянул и в последний момент оттащил в сторону. Лезвие топора ударилось о камень, и минотавр заревел.

Я опустил глаза и увидел мальчика лет шестнадцати. У него были угольно-чёрные глаза и взъерошенные волосы, и он выглядел почти таким же испуганным, как и я. Наверное, он увидел, как я упал. Он бросил свой отряд, чтобы прийти мне на помощь.

Мальчик слабо улыбнулся мне смиренной улыбкой, и на него тут же накинулись четверо минотавров. Я бросился ему на помощь, но был вынужден отступить, когда гигантская дубина едва не задела мою голову и один из минотавров кинулся ко мне. Я сумел добраться до своего отряда, который состоял из трёх уцелевших женщин, и вместе мы выбрались из крепости и добежали до леса. В течение следующих нескольких часов на помощь нам подтягивались другие отряды мятежников, и застигнутые врасплох и ослабленные потерей вожака минотавры были наконец-то изгнаны из крепости.

Мальчика с угольно-чёрными глазами так и не нашли, и никто не узнал его по моему описанию. Я уверен, что он погиб. Погиб за меня. За чужака. Наверное, он не думал о том, что делает. Конечно, он вмешался, потому что не мог поступить иначе. Но если бы он этого не сделал, я бы погиб. И тогда мир и вся Вселенная стали бы совсем другими.

Мне жаль, что я так и не узнал его имени.

Глава 15

Наследник Реллика

Жизнь слишком коротка, чтобы прожить её ничтожно. Человек никогда не бывает настолько мужественным, как когда он глубоко чувствует, смело действует и выражает себя откровенно и с пылом.

Бенджамин Дизраэли[144]

Когда сражение закончилось и всем стало ясно, что власть снова у Каи, Дрейк, Тесса и я решили, что нам больше не стоит оставаться на Дару. По расчетам Дрейка мы отсутствовали в Скеллигарде всего около получаса, поэтому нам всем не терпелось вернуться и узнать, что случилось с Хоуком и Ужасом Каина.

Но королева Каи настояла, чтобы мы присоединились к ней в священной пещере, где мы впервые встретились. Когда мы пришли туда, королева уже нас ждала. На ней был плотно облегающий чёрный наряд, похожий на купальный костюм, и она держала в руке длинное копьё. Королева улыбнулась и поведала нам секрет, который хранила с момента нашего появления.

– Мы уже давно тебя ждали, – объявила она и указала на мозаику на потолке. С одной стороны был изображён Реллик, вручающий красный камень королю на троне. С другой – королева, сидевшая на том же троне, давала камень юноше.

– Художник не слишком хорошо тебя изобразил, – извиняющимся тоном произнесла Каи, указывая на второй рисунок. – Но Реллик сказал нам, что ты придёшь. Когда-то нашему миру угрожали великаны, и Реллик пришёл, чтобы убить их короля. В знак благодарности мы отдали ему кости голеней Тулота, а он дал нам на хранение некий камень. Он сказал, что однажды нашему миру снова будет грозить опасность, и его наследник, другой Фейтер, придёт его спасти. Он сказал, что, когда это случится, нам следует отдать тебе его камень.

– Вы же не думаете… – начал Дрейк, но Тесса заставила его замолчать.

– Целые поколения моей семьи хранили этот камень, – сказала королева. Она вошла в пруд и остановилась прямо под рисунком, на котором были изображены она и я. – Об этой истории знают многие, а некоторым дозволяется прийти сюда и увидеть мозаику, но никто не знает о местонахождении камня, кроме меня. – Она подняла копьё и стала выковыривать из мозаики красный камень. Он выпал, и королева бережно поймала его.

Секунду спустя она положила камень в мою ладонь.

– Всё это время он был здесь? – спросила Тесса. – На глазах у всех?

Каи пожала плечами.

– Это место не лучше и не хуже других подходит для того, чтобы скрыть истину.

Мы с Дрейком уставились на камень.

– Ещё один кровавый камень, – сказал Дрейк. – Один из потерянных камней Реллика!

Королева вежливо не обращала внимания на наше потрясение.

– Мы многим тебе обязаны, – сказала она. – Если тебе когда-нибудь понадобится безопасное убежище, знай, что Дару для тебя всегда открыта.

Я кивнул.

– Спасибо.

В дверях раздались шаги, я повернулся и увидел Тайк, которая стояла, опираясь на короткий посох. Вместо привычной чёрной одежды на ней был шерстяной походный костюм. На спине висел маленький кожаный мешок, а за поясом торчали длинные ножи.

– Что ты делаешь? – глупо спросил я.

Она наклонила голову.

– Саймон, ты забыл про Арденцию? Я связана с тобой на всю жизнь. Я не позволю тебе улететь на другой край галактики без меня. Я уже попрощалась с моим народом и попросила королеву отпустить меня. Я останусь с тобой, пока не закончится наше путешествие или наша жизнь.

Тесса вздохнула.

– Всего один день в школе, а у тебя уже появилась подружка.

Я вспыхнул, но Тайк лишь рассмеялась и подмигнула ей. Тесса улыбнулась, и я понял, что они уже успели прийти к взаимопониманию.

Тайк крепко обняла королеву Каи и повернулась ко мне.

– Ну? Мы отправляемся или нет?

Я кивнул и взял друзей за руки. Потом я сунул руку в карман плаща и повернул Е6 – маленькую кнопку, с которой всё началось.

* * *

Если вы вдруг забыли об этой пространственно-временной проблеме, позвольте напомнить, что в Скеллигарде как раз был несчастливый день. Поэтому мы вернулись и узнали, что Ужас Каина сбежал со Склада, и все наставники отправились его искать. Все, кроме Иодена.

Они оставили его приглядывать за школой.

Как только мы вернулись, Иоден нас нашёл. Он сообщил, что заключит нас в тюрьму, и начал тыкать меня в грудь, после чего Тайк схватила его за палец и свернула его колечком. Мне удалось остановить её, прежде чем она отрезала Иодену язык за то, что он обращался с «её Ардентом как с обычным преступником». Тайк была разочарована, что мы оставили Иодена в живых, но, когда я объяснил, что он один из моих учителей, она согласилась сопровождать меня в камеру. Тайк наотрез отказалась отдавать своё оружие, и Иоден не стал настаивать. Кажется, он был очень смущён тем, что женщина одержала над ним верх. Я не был уверен, оставит ли он после этого меня в покое или всё станет только хуже, но я был рад, что это случилось.

Вы удивитесь, но в Скеллигарде была тюрьма. Это оказалось маленькое помещение в высокой башне над главным залом с маленьким окошком, выходящим на город. Судя по обилию паутины, мы были первыми пленниками за долгое время.

Из нас четверых хуже всех воспринял заключение Дрейк.

– Что скажет папа? – воскликнул он. – Он лишь просил меня не ввязываться в неприятности. «Веди себя скромно, сынок. Читай книги». А что я натворил? Ох! – Дрейк врезался рогами в холодные железные прутья клетки.

– Остынь, ковбой, – сказала Тесса. – Это не такие уж и большие неприятности. Наверное, нас здесь заперли, потому что все учителя пытаются поймать…

– УЖАС КАИНА! – завопил Дрейк. – Мы выпустили Ужас Каина! Что скажет папа?

– Ну, – терпеливо заметил я, – если ты всё ему расскажешь, уверен, он будет поражён, что его сын оказался самым могучим минотавром в армии, а потом помог спасти Дару от безжалостного диктатора.

После моих слов Дрейк заметно успокоился.

– Ты прав. Я совсем об этом забыл. Так странно. Мы вернулись всего несколько минут назад, но всё это уже кажется сном. Как будто мы никогда там и не были.

– Лично мне всё это кажется вполне реальным, – ответил я, демонстрируя ему обрубок мизинца. – Но я тебя понимаю. Дрейк, почему ты так беспокоишься о том, что подумает твой папа?

Лицо Дрейка снова стало напряжённым. Он потёр виски.

– Почему? Потому что мой отец первым из всех минотавров стал Гением. Гений среди расы Силачей и Ловкачей. Знаешь, как на это отреагировали наши люди? Не очень-то хорошо. У него была ужасная жизнь. Над ним насмехались, его преследовали, несколько раз чуть не убили, но разве он сдался? Нет. Он стал одним из самых знаменитых Гениев своего времени. Его исследования герноблеподов[145] изменили весь мир. Наконец-то он добился от минотавров уважения. И что же сделал я?

– Ты покрыл всю семью позором? – догадался я.

– Я покрыл всю семью позором! – Дрейк ткнул меня пальцем в грудь. – И это ты во всём виноват! Ты, твоя магия Фейтера и твой миленький маленький плащ.

– И его высокомерное отношение, – добавила Тайк.

Дрейк повернулся к ней, и на его лице появилась улыбка.

– Кстати, Тайк, то, что ты сделала с Иоденом, было просто потрясающе.

Она пожала плечами.

– Мне жаль, что я приняла вашего учителя за врага.

– А мне нисколько.

Мои друзья погрузились в свои мысли, и я замолчал. Я подумал о том, как скоро Гладстон узнает, что Иоден нас запер. Одобрит ли он наше наказание? Я подумал о словах Дрейка. Мы совершили несколько хороших поступков на Дару, но возможно, освободив Ужас Каина, мы сделали нечто столь ужасное, что люди никогда этого не забудут. Мои решения начали влиять на моих друзей. Я совершил оплошность, и теперь их жизнь никогда не будет прежней. Они всегда выручали меня. А что для них сделал я?

– Ребята, я должен кое-что вам сказать, – начал я.

Я объяснил им ситуацию со своим везением. Когда я закончил, Дрейк совершенно не удивился. Он уже догадался, что у меня были какие-то скрытые способности.

– У тебя есть какие-нибудь другие опасные секреты? – спросила Тесса.

Я оживился.

– Мой смех исцеляет неизлечимые болезни.

Дрейк моргнул.

– Правда?

– Нет.

Тесса рассмеялась и хлопнула его по руке.

Мы помолчали, а потом я спросил:

– А что насчёт тебя, Тесса?

– Ты о чём?

– Мы уже знаем, что чувствует Дрейк. Разве ты не переживаешь, что скажет по этому поводу твоя семья?

Она пожала плечами.

– В нашей семье я первый маг за много лет. Нас могли бы исключить прямо сегодня, а они всё равно буду гордиться, что я вообще сюда попала.

– Отлично, – ответил Дрейк, – потому что это вполне возможно.

В этот момент на улице раздались громкие крики.

Мы подошли к окну и увидели далеко внизу длинную вереницу потрёпанных магов, шагавших в направлении от нижних ворот. Каждый из них нёс верёвку, и каждая верёвка была затянута вокруг шеи чудовища – человека с кожей цвета пепла.

– Они его поймали, – с облегчением произнёс я.

– Там не одни Мастера, – заметила Тесса. – Кто эти остальные?

– Наверное, они позвали Круг Восьми, – ответил Дрейк. – Весь Круг! Я вижу Гладстона, Хоука, Сорен, Тиннэй и… Ой-ой!

Я тоже это заметил. Один из магов споткнулся на булыжной мостовой. На мгновение его верёвка ослабла, и Ужас Каина рванулся в сторону, выдернув из рук ещё две верёвки.

– О нет! – воскликнула Тесса, вцепившись в оконную решётку. – Он сбежит!

– Посмотрите на Хоука! – крикнул Дрейк.

С такой высоты было непросто всё разглядеть, но мы увидели, что неряшливый маг встал между Ужасом и дорогой к замку, отрезав ему путь к отступлению. Секунду спустя Хоука подбросили в воздух, как тряпичную куклу, и Ужас оказался на свободе. Он быстро помчался по извилистой булыжной улице, одним прыжком перескакивая через дома и лестницы.

– Он направляется к Пуху, – тихо заметил Дрейк. – Все ученики…

Маги бежали за Ужасом, стараясь не отставать. Тесса тоже это заметила.

– Им его не догнать, – сказала она.

– Дрейк, – быстро произнёс я, – мы всё ещё живём по времени Скеллигарда? То есть сейчас – это три дня назад, да?

Дрейк не сразу меня понял, а потом его глаза расширились.

– Плащ, – произнёс он. – Наверное, он уже перешёл на время Скеллигарда! – Он потряс головой, как будто пытаясь привести мысли в порядок. – Даже если этого не произошло, плащ всё ещё работает по времени Дару, а мы находимся здесь дольше, чем были там! Все кнопки должны работать!

Я подошёл к двери камеры, повернул кнопку А3 («Проклятие») и ударил по решётке, разбив её вдребезги.

Потом я повернул В1 («Прыжок») и выскочил из башни.

Башня оказалась немного выше, чем я ожидал, и я приземлился не так мягко, как рассчитывал. Мне не повезло, и я упал прямо на единственное слуховое окно из витражного стекла на крыше зала. Конечно, я его проломил и продолжил падать вниз. К счастью, в кнопке В1 осталось ещё достаточно заряда, чтобы не сломать ноги при падении, но это не могло сравниться с мягким приземлением со сталактита.

Даже сквозь падающие осколки стекла я разглядел серый силуэт Ужаса, несущегося к главному залу. Чтобы добраться до Пуха, ему придётся пробежать прямо мимо меня. Я вскочил на ноги, замер и оглянулся на меч Реллика. Я был не вооружён, и меч мог бы пригодиться мне, чтобы сразиться с Ужасом Каина.

В животе запорхали бабочки, и внезапно у меня появилось какое-то шестое чувство. Можно сказать, я почувствовал себя везунчиком, но это был несчастливый день, поэтому дело было в чём-то другом. Но тем не менее я точно знал, как поступить: поскольку у меня не было с собой камушков, я вытащил из кармана кровавый камень с Дару и изо всех сил швырнул его.

Стеклянная витрина треснула. А потом разбилась. Стекло посыпалось вниз, и меч упал, перевернулся в воздухе и оказался в моей протянутой руке[146].

Я подхватил кровавый камень, сунул его в карман и побежал к двери. Секунду спустя я выскочил в центральный двор, где как раз в этот момент пробегал Ужас.

– Стой! – крикнул я, и он послушался. Может быть, он узнал меня, или, может быть, это была судьба. Ужас свернул с дороги, ведущей к Пуху, и вошёл во двор.

– Боюсь, я не могу позволить тебе убить моих друзей, – спокойно заметил я.

Пепельный человек злобно ухмыльнулся и медленно приблизился ко мне.

– Боюсь, я не могу оставить тебя в живых.

– Боюсь, я не могу оставить тебя в живых, – передразнил я его девчачьим голосом. – Ты что, провалил экзамен по устрашению в школе монстров?

Ужас злобно уставился на меня, и я поднял меч.

– Помнишь его? Он принадлежал тому парню, который надрал тебе задницу. Теперь он мой.

Ужас взглянул на меч, но продолжал приближаться.

– Что? – спросил я. – Не страшно? – Я посмотрел на меч. Он был старый. Тусклый. Проржавевший в нескольких местах. – Наверное, в последний раз он выглядел немного иначе, да? – Я подумал про меч Хоука, оплетённый пламенем. Подумал о своих друзьях, которые наблюдали за мной сверху. Подумал о Пухе, учениках и обо всех тех ужасных вещах, которые могут произойти, если чудовище не остановить.

И тут я почувствовал, как в животе снова запорхали бабочки.

Я поднял меч и закричал:

– ГИБЕЯ!

Из рукоятки вырвалось голубое пламя, засверкав в небе, как сапфировая звезда.

Ужас кинулся ко мне, и я обрушил меч вместе с пламенем прямо ему на голову. Он поднял руку, и лезвие отрубило ему кисть. Ужас завопил, повернулся и помчался к улице, но ему было не суждено уйти.

На его пути стояли семь магов, безмолвные и спокойные. Они наблюдали за нами, ждали, когда можно будет вмешаться, и теперь в их руках тоже появились мечи, увитые разноцветным пламенем – красным, золотым, голубым, белым, зелёным.

И как раз когда я подумал, что они вот-вот атакуют, в воздух у меня за спиной взлетел огромный тёмно-синий дугар и врезался Ужасу прямо в грудь. Ужас отшвырнул Финнигана, но тот был не один. В битву уже вступали другие существа: с неба сорвался серебристый ястреб и скользнул по лицу Ужаса острым, как бритва, крылом; ещё один зверь подобрался сзади, чтобы отрезать ему путь к отступлению – механическая лошадь из золота и стали с глазами из драгоценных камней и мордой, похожей на часовой механизм; рыжий медведь взобрался на крышу и одним ударом могучей лапы сбил Ужас на землю. Ужас в панике закричал, отпрыгнул в сторону и бросился на магов. Не думая, я поднял пылающий меч, кинулся на него сзади, и восемь языков пламени слились в один крутящийся вихрь.

Мелькнула белая вспышка, раздался последний отчаянный крик, и Ужас Каина исчез.

Глава 16

Последствия

Делай то, что твоё мужество велит тебе делать, ожидай аплодисментов только от себя. Тот живёт благородно и умирает благородно, кто создаёт и соблюдает свои собственные законы. Вся остальная Жизнь – всего лишь живая Смерть, мир, где обитают Призраки, дыхание, дуновение ветра, отзвук, голос, звон верблюжьего колокольчика.

Ричард Фрэнсис Бёртон[147]

Вы можете подумать, что последствия этой победы оказались просто удивительными, но это не так. Остаток ночи прошёл в вопросах, ответах и лжи. Я отказался отвечать на вопрос, куда мы исчезали, как я добыл меч, кто такая Тайк и практически на все остальные вопросы. Наконец они устали и отправили меня спать.

На следующий вечер (счастливый, если вы вдруг забыли), когда все немного успокоились, меня вызвали в главный зал на школьный совет. Я оставил Тайк во дворе и отправился туда один. Хотя Дрейк и предупреждал меня о том, что может случиться, я оказался к этому не готов.

Как и во время вступительного собеседования, члены совета расположились за длинным столом. Но в отличие от собеседования, меня заставили стоять на Плахе.

Это был большой кусок окаменевшего дерева, из которого вырезали трёхфутовый куб. Дрейк сказал, что это якобы была плаха палача, сохранившаяся с тех времён, когда учителя могли убивать учеников за опасное безрассудство или глупость[148]. Теперь вас просто заставляли стоять на этой деревяшке, чтобы заставить почувствовать себя неуютно.

Встав на Плаху, я заметил Хоука. Вокруг его головы пульсировала жёлтая дымка, вероятно, нечто вроде магического бинта: вся правая часть его лица была разрублена сверху донизу, а правый глаз разрезан пополам. Наверняка эти раны были получены во время битвы с Ужасом Каина.

И всё это из-за меня.

У меня сжалось сердце, и моя напускная уверенность улетучилась. Я заслуживал всего того, что они собирались со мной сделать.

Гладстон открыл собрание и успел произнести около четырёх слов, прежде чем Иоден его перебил.

– Прошу прощения, Мастер Провидец. Но ради экономии времени я предлагаю сразу же исключить этого студента.

– Мастер Гений, – прорычал Хоук, – этого студента зовут Саймон Фейтер. Уверен, вы достаточно умны, чтобы запомнить.

Я не мог поверить, что Хоук заступился за меня.

– Да, – произнёс Гладстон. – Спасибо, Мастер Ловкач. И я был бы вам признателен, Мастер Гений, если бы вы меня больше не перебивали.

Гладстон повернулся и указал на меня пальцем.

– Расскажи нам всё. Учти, что мы уже выслушали доклад Мастера Хоука, так что поймём, когда ты врёшь.

И я рассказал им всё.

Почти всё.

Из моего рассказа выходило так, будто я практически похитил Тессу и Дрейка, и они совершенно не виноваты в случившемся. Я также сказал, будто бутылка сама перевернулась, освободив Ужас. И совершенно очевидно, что я ничего не сказал им о Дару. Я рисковал, но сейчас было неподходящее время, чтобы выставлять себя героем. Вам может показаться странным, что я внезапно повёл себя так скромно после сумасбродной схватки с Ужасом, но, по правде говоря, этот поступок уже принёс немало вреда. Я ещё не осознавал все масштабы случившегося, но понимал, что Хоук серьёзно ранен. Если верить слухам, находясь под влиянием Ужаса, четыре человека чуть не убили друг друга. Но самое страшное – моей маме сказали, что я намеренно пытался уничтожить мир. Я чувствовал себя просто отвратительно.

– Что случилось с твоим мизинцем? – спросил Гладстон.

– Я споткнулся.

– Или провалился в слуховое окно? – предположил Хоук, указывая на дыру в крыше.

– Как ты добыл меч Реллика? – поинтересовался Гладстон.

– Я швырнул в стекло камень, и оно разбилось.

– Где теперь меч?

– Наверное, я потерял его во время битвы, – ответил я. Чтобы школа не вздумала «вернуть» меч, Тайк поспешно закопала его в саду, пока никто не видел. Иногда она вела себя как животное…

– Кто научил тебя вызывать Полуночный Синий?

Я взглянул на Хоука, и тот еле заметно пожал плечами.

– Я увидел, как это делает кое-кто другой…

– Куда ты направился, когда исчез со Склада? – требовательно спросил Гладстон.

Я пожал плечами.

– Не знаю. Какое-то время было темно, а потом мы вернулись обратно.

– А где ты взял ключи от Склада? – спросил Иоден.

Я опустил голову.

– Украл их у Хоука, – признался я. – Мне очень жаль, Мастер Хоук.

– Это вряд ли, – спокойно возразил Хоук.

– Но мне правда жаль, – повторил я, глядя ему в лицо. Я не врал. Ну почти. Если я и не сожалел о похищенных ключах, то сожалел о том, что потерял их где-то в лесу на Дару. По крайней мере мне так казалось.

– Очень хорошо, – вздохнул Гладстон. – Саймон, тебе будет приятно узнать, что после тщательных поисков в Скеллигарде мы выяснили, что после твоих вчерашних выходок никто не погиб.

Я выдохнул.

– Больше всего в результате твоих действий пострадал Мастер Хоук. Поскольку ты незнаком с магической медициной, я должен сообщить тебе, что его лицо заживёт, но он больше никогда не сможет пользоваться правым глазом. Кроме других наказаний, которые мы тебе сегодня назначим, ты всю жизнь будешь обязан Мастеру Хоуку за его помощь в сглаживании последствий твоих поступков.

Я снова взглянул на Хоука, и мой желудок свело спазмами. На мгновение мне показалось, что он мне подмигнул. Но потом я понял, что он, скорее всего, просто моргнул.

Гладстон откашлялся.

– Ты хочешь что-нибудь сказать в своё оправдание?

Этого я и ждал.

– Да, – как можно более сокрушённо ответил я. – Я хочу сказать, что всё случившееся – моя вина. Дрейк и Тесса уже достаточно пострадали, и, если это возможно, я бы сам хотел понести наказание за их проступки.

– Как благородно, – сухо заметил Иоден.

– Спасибо, – громко произнёс Гладстон, положив конец дальнейшим спорам. – Мы это учтём. Что-нибудь ещё?

– Я не хотел никому причинить вреда, – добавил я. Это была правда. Конечно, я не очень-то и старался, но предпочёл об этом умолчать. А потом я сказал им то, что считал самым важным.

– Я не такой, как другие ученики. Я это знаю. И вы это знаете. Я Фейтер, мне здесь не место, и я ещё не знаю, каким путём мне следует идти. Я знаю, что поступил плохо, но, честно говоря, я делал то, что считал необходимым сделать, чтобы стать истинным Фейтером. Я знаю, что пострадали люди, и я бы хотел, чтобы этого не случилось, но, если бы мне пришлось снова делать выбор, я бы не стал ничего менять.

Несколько учителей беспокойно заёрзали в креслах, но Гладстон кивнул.

– Можешь идти, а мы пока обсудим твою дальнейшую судьбу.

Он указал на дверь в другом конце комнаты, и я с облегчением спрыгнул с Плахи. Сначала я думал, что смогу поговорить с Дрейком и Тессой, но как только открыл дверь, сразу понял, что этого не случится. Комнатка оказалась крошечным помещением без окон. Когда я закрыл дверь, внутри стало совсем темно, и я не слышал разговоров в соседней комнате. Это была камера предварительного заключения. В ней не было стула, поэтому я прислонился к стене и сполз на пол.

Несколько минут я не думал ни о чём, а потом принялся анализировать свои мысли. Я удивился, насколько я спокоен. Может быть, в глубине души я знал, что мне не суждено остаться в Скеллигарде, или я просто провёл здесь совсем мало времени, чтобы привыкнуть к нему, но больше всего я переживал за Дрейка и Тессу[149].

Мне казалось, прошло несколько часов, прежде чем Гладстон снова позвал меня, но, наверное, на самом деле прошло всего минут двадцать. Он снова заставил меня встать на Плаху и вернулся на своё место.

Я начал изучать лица наставников. Лицо Хоука было непроницаемым. Иоден выглядел довольным. Я заметил, что на столе перед Гладстоном стояла маленькая чёрная коробочка.

– Саймон Фейтер, – начал Гладстон, – благодаря твоей искренности во время процедуры мы решили удовлетворить твою просьбу относительно твоих друзей. Они не будут нести ответственности за своё участие в этом инциденте.

– Спасибо, – сказал я, чувствуя, как с плеч свалился груз вины.

Гладстон поднял руку.

– Однако ты должен ответить за случившееся. – Он взял листок бумаги и прочёл: – «В результате единодушного голосования членов совета ты был признан виновным в следующих преступлениях против Скеллигарда: ты не оправдал доверия своего попечителя, совершил кражу, разгласил конфиденциальную информацию, подверг опасности других учеников и персонал, совершил магический ритуал, запрещённый наставником, уничтожил древний артефакт, испортил школьную собственность и освободил монстра пятого уровня[150]. В наказание за эти преступления ты навечно исключаешься из Скеллигарда».

Гладстон открыл коробку и вытащил нечто вроде массивной золотой печати. Он высоко поднял её и опустил на листок бумаги, с которого только что читал.

Раздался тихий удар по столу, сопровождаемый треском у меня под футболкой. На пол упали два бронзовых полукруга, и я наклонился, чтобы их подобрать. Они разбили мой кодекс.

Иоден захлопал в ладоши.

Хоук поднял руку.

– Да, Мастер Ловкач? – произнёс Гладстон.

– Я бы хотел отметить, что мальчик предоставил неопровержимые доказательства того, что он и есть предсказанный Фейтер, поскольку сумел открыть сундук Реллика, успешно воспользоваться плащом-перевёртышем и забрать меч.

– Согласна, – сказала Шиа.

– Да, – прорычал Борис.

– В связи с этим, – продолжал Хоук, – ввиду исключения Фейтера из Скеллигарда я желаю отметить, что ему понадобится альтернативное обучение, и прошу совет разрешить мне взять его в ученики.

– Все согласны? – спросил Гладстон.

Вверх поднялись пять рук.

– Одобрено.

– ЧТО?! – завопил Иоден.

– Поскольку обучение Саймона, скорее всего, займёт всё свободное время, оставшееся от службы Кругу Восьми, я прошу позволения освободить меня от должности наставника Скеллигарда, – продолжал Хоук.

Гладстон кивнул.

– Очень хорошо, вы уволены.

– Это безумие! – бушевал Иоден. – Вы не можете этого сделать!

– Иоден, – сказал Хоук, – никогда не думал, что доживу до того дня, когда вы будете протестовать против моего увольнения. Это довольно трогательно.

– Совещание закончено, – объявил Гладстон.

Хоук обнял меня за плечи и вывел из комнаты.

Помню, в тот момент я подумал, что всё сложилось удачнее, чем я ожидал. Да, меня исключили из школы. Но зато больше никаких уроков с Иоденом, и мне больше никогда не придётся изучать ничего бесполезного. Я буду весь день проводить с Хоуком и научусь могущественной магии у наставника, оценившего мой блестящий дар. Он будет приглядывать за мной, и благодаря его заботливому попечительству я совсем скоро стану могущественным волшебником. А по выходным мы будем печь блины и жарить маршмэллоу. Но самое главное – теперь я свободен от уз своего кодекса! Всё будет просто великолепно.

Как же я ошибался…

Глава 17

Дерево-молния

Миры вращаются на спинах невидимых ангелов[151].

Саймон Фейтер[152]

Я должен кое в чём признаться: у этой истории не будет счастливого конца. И я имею в виду всю серию, а не только эту книгу. Да, это серия. Неужели вы думали, что я смогу уложиться в один том? Конец будет хорошим, он будет удовлетворительным, но не слишком счастливым. Если вас это не устраивает, почитайте что-нибудь другое. И будьте внимательны. Реальная жизнь, которая часто бывает горько-сладкой, вполне может закончиться точно так же.

Когда мы вернулись, Хоук впервые увидел Тайк[153]. Глядя, как они оценивающе смотрят друг на друга, я представлял двух хищников, готовых драться из-за одного куска мяса. Но когда я подумал, что это плохо кончится, лицо Хоука озарилось на удивление красивой улыбкой, и он низко поклонился.

– Миледи, – произнёс он, – как мне к вам обращаться?

– Можете называть меня Тайк, – ответила она, склоняя голову в ответ.

Хоук приподнял бровь.

– Та самая Тайк? Легендарная воительница из расы допотопных людей?

– Так ты легенда? – спросил я.

– Очевидно, – ответила она.

Хоук хлопнул меня по спине.

– Дару! Великолепно. Я тебя недооценил, мой мальчик. Отправился на Дару и привёз Тайк! Ни за что бы в это не поверил. Наверное, тебе пришлось пережить настоящее приключение. Сколько ты там пробыл? Три дня? Не могу поверить, что она вернулась с тобой. Допотопные люди не любят покидать Дару. Поэтому я их почти не встречал. Если бы я не был в этом так уверен, то решил бы… – Хоук переводил взгляд с меня на Тайк. Его единственный ястребиный глаз метнулся к белому овалу на её щеке. – Не верю своим глазам! Ты её Ардент!

Тайк заметно напряглась, сражённая его дальновидностью[154].

– Как неловко получилось, – продолжал Хоук. – Ты его Ардент, а я его наставник. Мы оба тесно связаны с ним, а нас до сих пор как следует не представили. Это всё Саймон виноват. Он может быть неуклюжим идиотом.

Тайк одобрительно улыбнулась. Я не понимал, почему она позволяет Хоуку дурно обо мне отзываться, в то время как вчера чуть не освежевала Иодена. Женщины – настоящая загадка. Особенно те, которым девятьсот лет.

– Минуточку! – вставил я, сообразив, к чему всё идёт.

– Я хочу кое-что тебе предложить, – сказал Хоук, кладя руку на плечо Тайк и уводя её во двор. – Насколько я понимаю, с завтрашнего дня вы с Саймоном будете неразлучны. Ты можешь посещать все наши уроки, если, конечно, они у нас будут, и можешь просто молча слушать или принимать в них участие. Взамен я бы хотел, чтобы ты рассказывала мне обо всех опрометчивых поступках, которые он совершит, пока меня не будет рядом. Мы могли бы встречаться раз в неделю. За обедом.

– Звучит заманчиво, – ответила Тайк.

– Эй… – начал я.

– А теперь, – продолжал Хоук, – я заберу его на часок, чтобы обсудить кое-что личное.

– Конечно, – согласилась Тайк и, даже не взглянув на меня, ушла.

Хоук весело посмотрел на меня.

– Ты ведь и понятия не имеешь, во что ввязался, да? – Он повернулся ко мне и ткнул меня пальцем в грудь. – А теперь иди и принеси меч. И не смотри на меня так. Ты его определённо где-то спрятал. Закопал в саду или что-то в этом роде. Сходи и принеси его. Он нам понадобится.

Двадцать минут спустя мы стояли на вершине замка – на самом высоком месте Скеллигарда. Оно называлось клуатр – прямоугольный открытый сад, окружённый колоннами и крытым двориком. Хоук привёл меня в центр сада и велел посмотреть на небо.

– Здесь нет ничего мирского, – сказал он. – Только ты и небо. Твоя душа и бесконечность.

Он был прав. Мы находились так высоко, что я мог бы протянуть руку и дотронуться до неба. Стены сада мешали увидеть то, что находилось внизу.

– У тебя была миссия, – сказал Хоук. Это был не вопрос. – Ты нашёл плащ-перевёртыш, и в нём оказался кровавый камень. Я прав?

– Да.

– И он позволил тебе переместиться на большое расстояние?

– Да.

Хоук кивнул.

– Это произойдёт снова. Это наследие всех членов Круга Восьми. Каждый из нас обладает камнем, позволяющим нам путешествовать туда, где мы нужны. Что и произошло с тобой. Долг рыцаря состоит в том, чтобы принять вызов и довести дело до конца. Таким образом, мы все являемся слугами Судьбы. Ты завершил свою миссию, Саймон?

– Да, – ответил я. – Мы отправились на Дару, и…

Хоук поднял руку.

– Мне всё равно, что вы там делали. Что ты узнал?

Я замолчал, размышляя над случившимся. Очевидно, я узнал очень многое о Дару, её культуре и истории, о плаще-перевёртыше, о Тессе и о Дрейке, но Хоук хотел услышать совсем другое.

Я напряг память, пытаясь вспомнить что-нибудь более значительное. Потом я сдался и повернул кнопку В2 («Красноречие»). Воспоминания последних трёх дней на Дару нахлынули на меня тёплой волной, а потом возник он, тот поворотный момент, который глубоко меня тронул – мальчик с угольно-чёрными глазами. Он всё изменил. Благодаря своему поступку он стал героем моей истории. А я даже не знал его имени. Я даже не заметил, откуда он появился.

Вдохновлённый магическим красноречием, я ответил:

– Я узнал, что миры вращаются на спинах невидимых ангелов[155].

Хоук долго смотрел на меня, а потом медленно кивнул.

– Это хороший урок, – сказал он. – Тебе не следует его забывать. – Он вздохнул. – Однажды это знание проведёт для тебя границу между счастьем и горем, как и для большинства из нас.

Хоук шагнул в сторону, и я внезапно заметил других людей, которые внимательно смотрели на нас. Они появились из-за колонн и вошли в сад.

Это были они. Круг Восьми. Гладстон, Аттикус, Сорен, Мартаэс, Браккус и Тиннэй. Я не был уверен, кто есть кто, но узнал всех, поскольку видел их вчера ночью.

– Дай мне свой кодекс, – приказал Хоук.

Я сунул руку в карман и вытащил два сломанных полукруга.

Хоук поднял их к небу, а потом нагнулся и присыпал полукружия землёй. Когда он выпрямился, в его руке был меч. Другие рыцари тоже достали мечи. Моложавая темноволосая женщина-рыцарь (думаю, это была Тиннэй) держала в руке тонкую изогнутую саблю. У Аттикуса было два меча[156]. Рыцари одновременно подняли мечи в воздух. Они не скрестили их, как делают в кино, а просто держали их вертикально на уровне груди. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что они ждут меня. Мы образовали круг, и я тоже был его частью, поэтому я поднял свой меч.

Хоук заговорил, и хотя его слова были похожи на молитву, его голос был таким же спокойным и естественным, как у ребёнка, который говорит со своим другом.

– Зохар, – произнёс он, – мы молим тебя даровать нашему другу место и силу. Внушить ему его закон. Вписать его имя в сердце судьбы, и пусть плоды его трудов будут вознаграждены.

Когда Хоук закончил говорить, последовало молчание столь мимолётное, что я едва его заметил. А потом между небом и землёй сверкнула ослепительная молния, и чёрный дым поднялся над холмиком, где Хоук закопал мой кодекс.

Что-то белое вырвалось на поверхность, извиваясь и поднимаясь всё выше и выше. Оно сверкало и переливалось, и я узнал зигзаг молнии. Она росла, ветвилась и наконец превратилась в дерево, простое и сияющее – дар небес, попавший на землю. А потом кончик самой высокой ветки развернулся, и на нём повис сверкающий золотистый плод. Медальон из бронзы.

Хоук взял его, и дерево исчезло, как сон, так же быстро, как и молния, ничего не оставив после себя, кроме чуть заметного следа.

Хоук подал мне новый кодекс, и я внимательно оглядел его. Он был таким же чистым и новеньким, как в первый день. Моя клятва была чётко выгравирована на оборотной стороне, но лицевая сторона медальона изменилась. Вместо Скеллигарда на ней были изображены восемь мечей, поднятых вокруг сверкающего дерева.

Я посмотрел на Хоука, и он улыбнулся.

– Запомни этот миг, Саймон. Помни: самая главная власть в жизни – та, что мы имеем над самим собой[157].

Я кивнул.

– Я это запомню.

– Хорошо! – Темноволосая женщина хлопнула меня по спине и широко улыбнулась. – Перестань быть таким серьёзным, Хоук. Церемония закончена.

– Саймон, – сказал Хоук, – это Тиннэй Ловкачка. Моя бывшая ученица и несносный человек.

– Слушайся старого Хоука, Саймон. Он научит тебя уму. – Тиннэй подмигнула мне. – И я уверена, ты тоже можешь его кое-чему научить. Вижу, ты уже подтянул ему кожу на лице. Молодец. Я сама несколько раз пыталась это сделать, но всегда промахивалась.

Я не знал, что ответить, но это было неважно: через несколько секунд Тиннэй ушла, и вместо неё появился другой рыцарь, а потом третий. Вскоре я познакомился со всеми. С Сорен с грустными глазами и древней улыбкой. С весёлой говоруньей Мартаэс. С темнокожим Браккусом со странным акцентом. Все они обменивались со мной любезностями и велели слушаться Хоука. Браккус сказал, что впечатлён моим умением вызывать Полуночный Синий, а Хоук быстро заметил, что это наверняка была просто счастливая случайность.

Когда всё закончилось, Хоук повёл меня вниз по длинной каменной лестнице.

– Это было потрясающе, – сказал я. – Я не знал, что вы можете восстановить кодекс. Дрейк сойдёт с ума, когда я ему расскажу.

Хоук улыбнулся, и мы целую минуту шли молча, погружённые в свои мысли. Наконец я набрался смелости и задал ему вопрос, который давно меня беспокоил. Вопрос казался мне глупым, но я сомневался, что после всего случившегося Хоук будет на меня сердиться.

– Хоук, – спросил я, – как думаете, я смогу когда-нибудь присоединиться к Кругу Восьми?

Хоук застыл на месте. Он посмотрел на меня странным, испытующим взглядом, который быстро сменился удивлением. Потом шоком. А потом гневом.

– Присоединиться к нам? – Он схватил меня за плечи и потряс. – ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К НАМ? Саймон Фейтер, какой же ты несносный оболтус! Ты ведь только что это сделал!

* * *

Следующие двадцать минут Хоук читал мне лекцию о том, как важно быть внимательным и использовать мозги. Когда он закончил, мы были уже на главной площади. Мимо нас прошла какая-то девочка и махнула мне рукой. Она напомнила мне Госпожу Зи.

– Боже мой! – воскликнул я.

Хоук улыбнулся.

– Это девочка, Саймон. Её зовут Лори Муза, и она довольно милая. Думаю, теперь, когда по школе разлетятся слухи о случившемся, тебе придётся научиться отвечать, если девочка помашет тебе рукой.

– Дело не в этом, – ответил я. – Я только что кое-что вспомнил! – Сколько прошло времени с тех пор, как моё пальто перестало дёргаться? С Зи всё хорошо? Я был в этом уверен. Но что мне теперь с ней делать?

– Саймон, – медленно спросил Хоук, – в чём дело?

– Ладно. Помните, как Аттикус и Иоден поспорили во время моего собеседования? По поводу той девочки, Маккензи?

Хоук нахмурился.

– Да.

– Мы её нашли. На Дару. Она пыталась захватить мир. Мы считаем, что она одна из Падших.

Единственная бровь Хоука высоко поднялась.

– Что произошло?

– Мы её победили, – ответил я.

– И где она сейчас? Мертва?

– Нет. Она у меня в кармане.

Хоук уставился на меня, а потом задумчиво оглядел мой плащ.

– Правда? С ней всё в порядке?

– Уверен, что да. Она какое-то время пыталась выбраться, но потом затихла, а потом мы вернулись сюда, и я совершенно о ней забыл.

– Ну да. – Хоук ещё несколько секунд разглядывал мой плащ. Я почти видел, как поворачиваются шестерёнки у него в мозгу. Наконец на его лице появилась злорадная улыбка. – Что ж, поскольку именно Иоден её потерял, думаю, лучше будет вернуть её ему. Согласен?

Комнаты Иодена находились совсем рядом, и нам не потребовалось много времени, чтобы туда добраться. Хоук постучал в дверь его кабинета, и Иоден крикнул:

– Входите!

Хоук сунул голову внутрь, а потом распахнул дверь и провёл меня в кабинет.

Иоден отодвинулся от стола и сердито посмотрел на нас.

– Что вы здесь делаете? Пришли позлорадствовать? Я думал, вы выше этого.

– Нет-нет, – ответил Хоук. – Определённо, это меня не касается. Кстати, кажется, Саймон нашёл кое-что, принадлежавшее вам.

Иоден нахмурился.

– Что именно?

Я повернул кнопку Е8, и посреди кабинета Иодена появилась Маккензи. Она слегка пошатывалась, но постепенно обрела равновесие и принялась оглядываться по сторонам.

– Ты в Скеллигарде, дорогая моя, – подсказал Хоук. Потом он указал на Иодена. – Возможно, ты его не узнаёшь, но именно этот человек позволил Шакалу схватить тебя. Не уверен, чего бы ты сейчас хотела, но что бы это ни было, тебе следует обсудить это с ним.

Маккензи бросилась к Иодену, у которого был такой вид, словно ему только что высосали мозг.

Хоук закрыл дверь в тот самый момент, когда в комнате раздался шум, похожий на рёв урагана. Он широко улыбнулся мне.

– Это было великолепно, Саймон. Поразительно. Что ещё у тебя в карманах?

– Вообще-то, – сказал я, снимая башмак, – вам надо познакомиться кое с кем ещё. – Я театрально взмахнул башмаком, надеясь, что оттуда выпадет Лето, но ничего не произошло. Он исчез.

Внезапно я почувствовал себя довольно глупо, стоя с пустым башмаком в руке.

– Хм-м, – протянул Хоук, с интересом разглядывая мой потный носок, – у твоей ноги есть имя?

– Э-э-э…

Хоук кивнул.

– Думаю, на сегодня с тебя достаточно приключений. Иди отдохни. Завтра начнётся настоящая работа.

* * *

Когда я вернулся к Пуху и обо всём рассказал Тессе и Дрейку, то понял, что был прав: узнав, что меня исключили из Скеллигарда, назначили учеником Хоука и сделали новым рыцарем Круга Восьми, Дрейк лишился чувств.

Но Тесса, как обычно, не удивилась.

– Ты всё-таки использовал меч, – сказала она. – Когда я увидела, как ты сражаешься рядом с рыцарями Круга, а на твоём мече появилось пламя, я поняла, что к этому всё и идёт. Честно говоря, я думала, они заставят тебя подождать несколько лет, чтобы ты перестал быть таким невежественным, незрелым, импульсивным…

– Ну спасибо, Тесса, – ответил я. – Ты умеешь порадовать.

– Тебя будет кому радовать. Моя работа состоит в том, чтобы спустить тебя на землю, когда они закончат.

В конце концов нам удалось привести Дрейка в чувство. Когда он пришёл в себя, мы уселись за столом, и он попросил меня снова всё рассказать, время от времени прерывая мой рассказ бесконечными вопросами и комментариями насчёт рыцарей Круга Восьми. Внезапно слова Дрейка прервал оглушительный гром. Он был таким сильным, что потряс землю (точнее, Пух) у нас под ногами. Раздались удивлённые крики, а испуганные птицы взлетели в воздух. Дрейк и Тесса с обеспокоенным видом вскочили на ноги.

– Что это было? – спросил Дрейк.

– Не беспокойтесь, ребята, – ответил я. – Похоже на Лето.

– Разве он не с тобой? – удивилась Тесса.

Я покачал головой.

– Я заметил, что он сбежал из моего башмака. Наверное, пошёл искать своего брата. Кажется, он его нашёл.

– И, по-моему, он не очень-то счастлив, – заметил Дрейк и сглотнул. – Думаешь, он вернётся? Я имею в виду к тебе. – Кажется, эта мысль Дрейка пугала.

– Не знаю.

– Конечно, вернётся. – Мы подскочили, когда в прохладном ночном воздухе прямо у нас над головой появился Лето и приземлился на столе.

– Ай! – воскликнул Дрейк. – Я хотел сказать… – Он замолчал под пристальным взглядом крошечного дракона. – Я хотел сказать, что ты быстро нас нашёл. Мы всего секунду назад слышали рёв.

– Так вы тоже это слышали? – Лето принялся расхаживать по краю стола, глядя на нас. – Да, мой маленький братишка не желал возвращаться на Дару, но я… его убедил. Ему пойдёт на пользу провести некоторое время среди оставшихся представителей нашей расы, поскольку он, кажется, забыл, откуда он родом.

– А ты? – спросил я. – Ты останешься? – Я искоса взглянул на свой башмак.

– Очевидно, – ответил Лето. – Твои башмаки невероятно тёплые, и хотя ты довольно скучный, ты тем не менее Фейтер, а теперь ещё и рыцарь Круга Восьми, так что тебя ожидает парочка интересных приключений. Я останусь до тех пор, пока ты не умрёшь или пока мне не станет с тобой скучно.

Дрейк в недоумении раскрыл рот, а я улыбнулся.

– Вот и хорошо. Уверен, мне будет тебя не хватать.

Лето странно посмотрел на меня – нечто среднее между одобрением и подозрением.

– Ты ведь и спишь в башмаках, да?

– Конечно. – С этого дня я буду в них спать.

Лето улыбнулся.

– Великолепно. Тогда, думаю, мы отлично поладим. – И он исчез в моём башмаке, обернувшись вокруг лодыжки.

Мы провели остаток вечера втроём (вчетвером). Было приятно снова вернуться к обычной жизни. Просто побыть всем вместе.

Благодаря плащу я приобрёл массу опасных и удивительных способностей. Благодаря Реллику и кровавым камням мне предстояло раскрыть тайну и отправиться на поиски приключений. Благодаря Кругу Восьми у меня появился классный новый клуб и кодекс, которого я должен был придерживаться. Благодаря судьбе (и отрубленному мизинцу) я получил трёх потрясающих друзей. Но самое главное, благодаря моей невероятной координации движений и поразительной удаче я приобрёл собственный меч.

Чего ещё можно было желать?

Эпилог

Костяные двери

Честное предупреждение: концовка этой книги может вас ужасно рассердить. Лучше перестаньте читать прямо сейчас.

Чего ещё можно было желать?

Ответов на вопросы. Вот чего.

После мысленного перечисления своих положительных достижений я потерял покой. Мои друзья спали, а меня переполняли вопросы. Вопросы о кровавых камнях. О том, что делать дальше. О плаще-перевёртыше… Но больше всего меня мучил вопрос, которым я задавался с тех пор, как увидел костяные двери в пещерах Дару. Я уже видел такую же изысканную резьбу в Скеллигарде. Мои подозрения подтвердились, когда я заметил костяные двери внутри крепости. Они были очень похожи на стол из слоновой кости. Я уже дважды входил в эти костяные двери, и моя жизнь дважды менялась. Но как говорят, третий раз решает всё.

Я встал с кровати и пошёл по Пуху – древощупальца безмолвно раздвигались, пропуская меня. Когда я выбрался наружу, ко мне тут же подошла Тайк – она не была ученицей, поэтому Пух не позволил ей занять комнату, но она смастерила гамак и подвесила его на ближайшем дереве.

– Куда мы идём? – спросила она.

– Хочу тебе кое-что показать, – просто ответил я. – Пожалуйста, возьми факел, и встретимся на центральной площади.

Если моя просьба и удивила Тайк, она никак этого не показала. Под ночным небом её лицо было совершенно непроницаемым. Через мгновение она исчезла.

Когда я добрался до центральной площади, на востоке появились первые лучи солнца. Мне было странно думать обо всём, что случилось после заката. Я вломился на Склад, освободил демона, совершил путешествие в другой конец Вселенной, спас мир, навсегда объединился с Тайк и был исключён из школы. И я даже не устал. Мне просто хотелось разгадать последнюю часть этой загадки, проверить странную теорию, которая зародилась у меня в голове.

Через минуту Тайк вернулась с зажжённым факелом, и я зашагал к центру площади. Я остановился перед столом из слоновой кости и услышал, как она шумно перевела дыхание.

– Это костяная дверь, – сказала Тайк.

Я кивнул. Увидев двери на Дару, я сразу же об этом подумал.

– Это кости Тулота? – спросила она. – Те самые, которые мой народ давным-давно отдал Реллику?

– Думаю, да.

Я точно не знал, как открыть двери, но потом мне пришло в голову, что если кому-то и было суждено это сделать, то только мне. Поэтому я испробовал самый простой способ: схватился рукой за резьбу и потянул.

Не сработало.

После этого Тайк тоже решила попробовать, но и у неё ничего не вышло.

Внезапно я вспомнил про сундук Реллика. Если Реллик привёз эти двери в Скеллигард и что-то спрятал за ними, мог ли он закрыть их так же, как и сундук? Я поднял здоровую руку над столом и произнёс:

– Я Саймон Фейтер, наследник Реллика Провидца. Пожалуйста, откройтесь.

Раздался тихий скрежет, и в воздух поднялось облако пыли. Между двумя дверями появился зазор. Прежде его хитроумно скрывала резьба. Двери медленно открылись наружу и вверх, обнажив покрытую паутиной лестницу, ведущую в темноту.

Я взял у Тайк факел и вошёл внутрь.

Это была гробница.

Прежде я никогда не бывал в гробнице, поэтому не сразу понял, где нахожусь. Но внезапно мне стало ясно, что длинный каменный стол с резной крышкой был на самом деле не ящиком, а саркофагом.

– Гробница Реллика, – сказал я и провёл рукой по поверхности камня. На нём было вырезано изображение человека средних лет. Он держал в руке круглый щит с надписью:

Реллик, сын Ронана, сына Рока,

Провидец, Фейтер, Друг

– Что написано внизу? – спросила Тайк.

Я не сразу увидел эти слова. Под первой надписью оказалась вторая, едва заметная. Буквы были покрыты пылью, и мне пришлось её сдуть. Там было написано:

Плащ-перевёртыш

5I

– 5I? – переспросил я. – Что это значит?

– Кнопки! – воскликнула Тайк. – Что делает кнопка 5I?

Я покачал головой.

– Кнопки 5I не существует. Сначала идут буквы. Буква обозначает ряд, а столбец – номер. Но E – последний ряд.

– Может быть, он решил сделать всё наоборот, – предположила Тайк. – Цифры обозначают ряды, а буквы – столбцы.

Я задумался.

– I – девятая буква алфавита, то есть эта 5I превращается в мою Е9.

Я положил руку на самую большую кнопку и остановился.

– Что, если это не так? Может быть, он считал справа налево, а не слева направо?

– Просто поверни её! – велела Тайк. – Поверни!

Я послушался.

Вспыхнул белый свет, и у противоположного конца саркофага появился силуэт. Он был старше, чем я представлял. У него были редкие белые волосы, но я сразу же узнал лицо. Думаю, я узнал бы его, даже если бы не видел древний портрет, который прошлым утром показывал нам Иоден.

– Реллик, – прошептал я.

Реллик Провидец тепло улыбнулся.

– Саймон Фейтер, – произнёс он, – я тебя ждал.

Примечания

1

Бывший президент Южной Африки. Двадцать семь лет провёл в тюрьме за борьбу с расизмом, а потом изменил мир. (Все сноски в книге были оставлены Саймоном, главным героем книги, если не указано иное. – Прим. ред.)

2

Вежливый способ назвать кого-либо толстым.

3

1 фут равен примерно 30 см. – Прим. ред.

4

На самом деле Финниган вовсе не горилла. Во-первых, все гориллы чёрные, а не синие. А во-вторых, Финниган говорит на восемнадцати языках и умеет делать вычисления в уме. Он существо под названием «дугар» с планеты Кур, и если бы он знал, что я назвал его гориллой, а вы улыбнулись, он бы, наверное, съел нас обоих. Но давайте смотреть правде в глаза: если бы я сказал, что фикус превратился в девятифутового тёмно-синего дугара, вы бы не поняли, о чём речь. Будем надеяться, что он этого не прочтёт.

5

Упрямо-вредные или несговорчивые.

6

Это не настоящая болезнь. Это просто раздражение от слишком долгого нахождения в четырёх стенах.

7

Самый известный английский писатель в истории… после Дж. К. Роулинг. Кстати, я не знаю, что означает эта цитата, но раз это сказал Шекспир, то это гениально.

8

Объясню позже.

9

Это называется «сноска». В научных книгах и учебных текстах сноски используются для того, чтобы дать читателям справку и другую необходимую информацию. В этой книге я использую сноски, чтобы позлить вас, дать определение фальшивым словам, поделиться ненужными фактами и поболтать о вещах, которые мой редактор хотел бы просто удалить.

10

Не смейтесь. С вами такое тоже случалось.

11

Друзья называли меня Ионой, как съеденного китом пророка.

12

Я даже не знал, что можно сломать мочку. Но такое вполне возможно. Чтобы это сделать, надо выпасть из самолёта.

13

Это ненастоящее слово. Но если бы оно вдруг было настоящим, оно бы стало «моим любимым словечком». «Моим словечком с огоньком…».

14

На случай, если вы забыли, что такое високосный год, я вам объясню: на самом деле каждый год состоит из 365,25 суток. Из-за этого каждые четыре года появляется дополнительный день, который никому не нужен, поэтому мы отдаём его февралю. В високосный год в феврале двадцать девять дней вместо двадцати восьми.

15

Кома – длительное или неограниченное бессознательное состояние, которое обычно вызывается болезнью или серьёзной травмой. Вот всё, что вам нужно знать о коме, чтобы вы могли сказать родителям, что эта книга познавательная. Известны случаи, когда женщины в коме полностью вынашивали плод, и на свет появлялся совершенно здоровый ребёнок. Самая долгая кома длилась тридцать семь лет и сто одиннадцать дней.

16

Обычно в несчастливые дни я стараюсь не биться головой о предметы, но, к счастью, ничего не произошло: очень сложно повредить голову о подушку.

17

Я обращаюсь к вам, доктор Генри Джонс-младший, известный как Индиана Джонс.

18

Это значит, что в детстве у меня было то, чего не было у других детей, например, кузены на всех континентах и обескураживающее знание военных аббревиатур.

19

Мистер А. ненавидел современные письменные принадлежности. Даже не вздумайте упоминать при нём компьютеры.

20

Это был один из тех уродливых блокнотов, которые вам дают бесплатно, потому что больше никто не хочет их покупать. На нём были изображены пингвины, наряженные в рождественских эльфов.

21

Вывод: все врачи чокнутые.

22

В итоге выяснится, что цифра 17 действительно может стать причиной моей смерти.

23

Многие люди носят с собой всякие мелочи, чтобы чувствовать себя в безопасности. Для некоторых мальчишек это перочинные ножи. Для девчонок – губная помада или электрошокер. А для меня – моя приставка.

24

Одно из моих любимых слов. К сожалению, оно означает всего лишь «процесс обучения».

25

Туалетные кабинки – не лучшее место, чтобы спрятаться от того, что хочет вас убить. Скорее всего, злые силы всё равно вас найдут, сбросят кабинку со склона холма, а потом, когда вы будете целиком сами знаете в чём, убьют вас. Хотя это может произойти очень быстро, поскольку от вас будет ужасно вонять…

26

Итальянский святой, учения которого сотни лет оказывали влияние на западную мысль.

27

Всего лишь моё первое впечатление. Не обращайте внимания.

28

Хорошо, что в тот день на мне не было футболки с надписью «Я Бэтмен».

29

Немного пугающе…

30

У меня гигантское эго.

31

Вероятно, вода просто отступила.

32

Очень старый.

33

Конечно, если вы не спускались вниз.

34

Она была такой огромной, что вполне могла это сделать.

35

Мистер А. однажды сказал мне, что «особенностью благородной души является способность вести себя противоположно своим чувствам». Он вполне мог бы сказать «играй роль, пока роль не станет тобой», но это было бы слишком просто.

36

Вы должны знать, кто такой Авраам Линкольн. Это 16-й президент Соединённых Штатов. В 1800-х годах он принял важный указ об освобождении, и теперь его изображают на центе. Он был ростом более семи футов вместе с цилиндром. Это была огромная шляпа. Официально это была дань моде. Но на самом деле шутят, что он носил её, дабы всегда брать с собой свою ручную курицу.

37

Такого слова не существует.

38

Слова «мегачувак» тоже не существует, а зря. Пожалуйста, помогите мне сделать его настоящим словом, постоянно его используя. Особенно в социальных сетях. И в супермаркете «Уолмарт». Просто произносите его шёпотом, проходя мимо других покупателей.

39

Неудачное сравнение, поскольку мы не надеваем перчатки на ноги (сравнение – фигура речи, которая сопоставляет один предмет с другим. Например: проворный, как лиса; острый, как гвоздь; умный, как Фейтер).

40

Такого слова не существует.

41

Тогда я впервые понял, что Тесса и Дрейк станут моими друзьями. Настоящими друзьями, людьми, которые любят тебя больше, чем себя, и часто бывают преданы тебе больше, чем ты того заслуживаешь, как в этот самый момент.

42

Видите, как я вставил это словечко? Вам тоже следует так делать.

43

Я имею в виду закуску из арахисового масла, сельдерея и изюма.

44

Ого, какой я умный!

45

У него вкус такой же, как и название.

46

Поскольку это нечто среднее между деревом и щупальцем, я впредь буду называть их «древощупальцами», если только кто-нибудь не придумает название получше, что вряд ли произойдёт.

47

Дело не в том, что я стремился шпионить за ними. Я просто не стал их переубеждать, когда они решили, что я сплю.

48

Один из самых известных мыслителей XX века. Его коэффициент умственного развития составлял пять тысяч баллов, он носил потрясающие свитера, и у него была классная копна седых волос. Он оставил нам много крутых цитат. А также общую теорию относительности.

49

Тогда я был очень самоуверенным. Да и сейчас тоже.

50

Простите, но так оно и было.

51

Белки-летяги ещё более чокнутые, чем обычные белки. Способность летать они получили благодаря множеству съеденных орехов. И ещё мне просто захотелось использовать фразу «чокнутые белки-летяги».

52

Обычно это означает «выкопать мёртвое тело». Страшно? Я тоже так думаю.

53

Последнее сравнение не имеет смысла, но оно ужасно смешное.

54

Простите, на моей клавиатуре сломались буууквы. Я всё починю.

55

Не самое употребимое слово.

56

Передвижение с места на место.

57

Миля равна 1,61 км. – Прим. ред.

58

Это нелегко сделать с кожаным футляром и мешком скачущих мышей.

59

Знаменитый китайский полководец, который написал модную маленькую книжицу «Искусство войны». Ей уже 1500 лет, но она по-прежнему популярна у биржевых брокеров, военных стратегов, студентов, изучающих философию, и продавцов подержанных машин.

60

Вам всегда следует носить в кармане ручку. Она часто бывает нужна, чтобы подписывать чеки кредитной карты, рисовать в классе, вычёркивать предметы из списка покупок, а также создавать запретные карты подземных лабиринтов…

61

Если вы один из тех, кто всегда пытается найти в истории смысл, то вы можете подумать, будто разгадали мою «роковую слабость». Вы считаете меня самовлюблённым, самоуверенным, безрассудным, властолюбивым (конечно, всё это правда) и тому подобное. Наверное, вы полагаете, что это история о том, как я сражаюсь со своей слабостью и становлюсь лучше (вполне понятно, поскольку именно такое и происходит в большинстве историй). Я ответственный писатель, а ответственные писатели не любят разочаровывать читателей, поэтому, чтобы вы не обольщались, позвольте привести вам два холодных, суровых факта: это истинная история моей реальной жизни, а в реальной жизни люди редко меняются и всё редко происходит согласно вашим ожиданиям.

62

Поймай их всех!

63

Это понятие в 1810-м году ввёл сэр Вальтер Скотт, использовав его в своём стихотворении «Корабельная песня». Я решил возродить его. Кстати, музыка к гимну «Слава командующему» (который исполняют для американских президентов) была изначально написана для этого стихотворения.

64

Глупо, что на Земле существует такая строгая политика секретности, но посудите сами. Что случится, если маги начнут писать о подобных вещах в социальных сетях? Кстати, написав эту книгу, я нарушил около четырнадцати межгалактических законов и подлежу ряду крайне неприятных наказаний, в частности вырыванию миндалин и скармливанию их кошке, принуждению до конца жизни носить розовую одежду и пожизненному заключению на крошечном островке Ип, где обитают четыре тысячи кроликов-убийц ростом с человека. Нет нужды напоминать, что, если моя книга когда-нибудь и будет опубликована на Земле, это будет сделано под именем какого-нибудь малоизвестного автора и помечено как фантастика.

65

Помните про мою сыпь?

66

Произносится «ниц-шэ». Известный немецкий философ с огромными усами. Он написал целую кучу гениальных жутких книг, которые понимают всего семь или восемь человек в мире.

67

Это военный термин. В принципе ему нечего делать в моей истории, но я вставил его, потому что, как я уже говорил, некоторые члены моей семьи военные, и, если они когда-нибудь прочтут эту книгу, им будет приятно встретить знакомые выражения.

68

В жизни так часто бывает. Вам не хватает чего-то нужного – смелости, счастья, любви, – а потом, даже не думая, вы даёте это тому, кто ещё больше вас в этом нуждается. Где же вы нашли недостающее? В самих себе, конечно же: оно всё время скрывалось в глубине вашей души, как зерно, спрятанное в земле. Вы не видели его, пока не поделились с другими. Милосердие – величайший плод души.

69

Именно так мужчины говорят о самых важных вещах: не произнося ни слова. Это не так неловко. Конечно, существует вероятность того, что мы просто не понимаем друг друга, но нам плевать.

70

Сейчас считается, что такая реакция, правда в меньшей степени, происходит всё время. Но не потому, что наша жизнь постоянно в опасности, а потому, что мы неразумны и всегда находимся в состоянии стресса. Мы переживаем из-за отметки или о том, что на светофоре загорелся красный свет и теперь мы опоздаем на работу. Или о том, что Салли снова украла у нас игрушку. Мы паникуем, и наш мозг реагирует слишком бурно, полагая, будто наша жизнь в опасности. Поскольку это случается слишком часто, с возрастом нам легче умереть от болезни сердца или чего-то подобного, поэтому в следующий раз, когда начнёте паниковать по пустякам, напомните себе, что ваша жизнь не в опасности. А чтобы на меня не подали в суд, напоминаю, что я не врач, и вам следует прислушиваться к советам по поводу здоровья, которые исходят исключительно от врача. Но чтобы доставить удовольствие своему гигантскому эго, напоминаю, что я ужасно умный, и если вы хотите последовать совету персонажа из книги, лучше пусть это буду я. Не стоит следовать советам Волан-де-Морта из «Гарри Поттера», Саурона из «Властелина колец» или Тасманского дьявола из мультсериала «Луни Тюнз».

71

Внимательный читатель заметит, что я запер нас внутри. Ой!

72

Низенький французский чувак, который 200 лет назад покорил большую часть Европы, а затем был сослан на крошечный островок. Малоизвестные факты о Наполеоне: его рост составлял 5 футов и 6 дюймов (не высокий, но, скорее, средний для своего времени). Он страдал айлурофобией (боязнью кошек). Его политические воззрения по-прежнему оказывают влияние на современную политику. До сих пор во Франции закон запрещает называть свинью Наполеоном.

(Официального подтверждения, что такой закон действительно существует, нет. Однако нам удалось найти статью о 90-килограммовой свинье по кличке Наполеон, ставшей звездой интернета. В статье упоминается, что хозяин свиньи слышал о законе, однако, судя по всему, никакого наказания не понёс. Возможно, слух о наличии закона возник из-за того, что свинью по кличке Наполеон из романа Джорджа Оруэлла «Скотный двор» во французском переводе при первом издании романа переименовали в Цезаря. – Прим. ред.)

73

Ноя Уэбстера называют «реформатором английской орфографии». В 1828 году он опубликовал «Американский словарь английского языка». Позднее он стал называться «Словарём Мерриама – Уэбстера». Уверен, что о Ное Уэбстере можно найти какие-нибудь интересные факты, но я не знаю ни одного, потому что, в конце концов, он был профессиональным лексикографом, а это ужасно скучно.

74

Дарт Фейтер к вашим услугам.

75

Да, она меня услышала.

76

Она была единственной, кого ещё можно было назвать «девушкой». Остальные совершенно определённо были женщинами, включая и девушку-ниндзя. Просто женщина-ниндзя звучит нелепо.

77

На Земле этим словом обозначают людей, живших до Ноева потопа. А ещё что-то очень древнее. На Дару же оно обозначало древнюю расу людей.

78

Вообще-то мне было не так уж и трудно об этом догадаться. Я отличный лжец, и поэтому меня очень сложно обмануть. Прежде всего, стражница вряд ли станет купаться в священной пещере, чтобы принести удачу своему народу. Обычно это делает королева. Ну ещё бы! И потом, в девушке-ниндзя было что-то королевское. В то время как Тайк была немного, как бы это сказать… грубоватой. Прекрасной, но грубоватой. Я бы ничего не сказал, но я терпеть не могу, когда ниндзя мне лгут.

79

Ужасно весело огрызаться, когда люди понятия не имеют, о чём идёт речь.

80

Не переживайте. Это быстро прошло.

81

Нередко люди, которые никогда не читали Библию, искажают цитату и говорят «гордыня предшествует падению». Книга притчей была написана царём Соломоном, которого считали одним из мудрейших людей на свете. Конечно, несмотря на всю его мудрость, в конце концов Соломон стал большим неудачником. Возможно, мудрость переоценивают…

82

Никогда не говорите этого ниндзя.

83

Справедливости ради, план Тайк работал. Я знаю, что это может показаться странным и неправильным (даже немного зловещим), но в её защиту следует сказать, что она имела дело с учеником, который не отличался ни смирением, ни способностями к обучению, и единственным способом заставить меня вести себя серьёзно было унижение. Грустно, но это правда.

84

«Не знаю, какой огонь живёт в сердце поэта, но этот же свет дарует тебе мудрость наставника, силу воина, доблесть предводителя и красоту, которая превосходит красоту любой другой женщины».

85

Думаю, я мог бы так говорить с женщинами каждый день, поскольку у меня был плащ-перевёртыш. Но давайте будем честными: обычно я использую магию гениальной кнопки для более практичных вещей, например, для того, чтобы не быть убитым песчаными пиратами, придумывать остроумные ответы на оскорбления Иодена или заканчивать шутки Дрейка, прежде чем он дойдёт до ключевой фразы.

86

В том числе и потрясающая борода.

87

Дурной запах изо рта.

88

Может быть. Она вырубила меня, отвесила мне оплеуху рыбой, назвала меня красивым и украла мои штаны. Дважды.

89

Чак Норрис может утопить рыбу.

(Чак Норрис – кинорежиссёр, актёр и мастер боевых искусств, известный своей недюжинной силой. Про него часто шутят в интернете, что он может сделать всё что угодно. – Прим. ред.)

90

Это всего лишь выражение. У рыб нет ног. Они им не нужны. При необходимости они могут использовать плавники, чтобы передвигаться по суше. Я видел это по телевизору.

91

Дрейк как раз линял. Помните?

92

В 1950–1960-х годах Флеминг написал двенадцать романов и два сборника рассказов. На сегодняшний день фильмы о Бонде принесли больше шести миллиардов долларов и стали третьей крупнейшей серией фильмов в истории кино.

93

Вы можете подумать, что я шучу, но это не так. Многие из самых опасных вещей на свете сверкают. Не верите? Скальпели, ядерные взрывы, жёлтый сигнал светофора, лёд, нефть, океан, солнце, телеэкраны, иглы, жидкая ртуть (я не знаю, насколько опасна жидкая ртуть, но я уверен, что её нельзя пить, так что она тоже входит в список). С другой стороны, разве кого-то когда-то убивали ластиком для доски? Или пушистым свитером? Я так не думаю.

94

Если вы когда-нибудь натирались извивающейся рыбиной, то знаете, как это трудно. Если нет, то никогда этого не делайте. От запаха невозможно избавиться.

95

Тринадцатилетнему мальчику непросто говорить низким женским голосом, но у меня получилось. Я совершенно случайно придал ей южный акцент.

96

Я сам этого не понимаю. Позднее Дрейк дал мне несколько книг по астрофизике, чтобы я во всём разобрался, но они оказались ужасно скучными, и я сдался. Я лишь знаю, что планеты по другую сторону гравитационной штуковины называются «тёмными планетами», и маги редко отправляются туда из-за странных причуд со временем.

97

Дж. Р. Р. (Джон Рональд Руэл) Толкин изобрёл жанр фэнтези. Если вы не читали «Хоббита» и «Властелина колец», тогда, ради всего святого, отложите эту книгу в сторону, и сделайте это прямо сейчас, прежде чем вас поймает кучка чокнутых фанатов фэнтези и заставит заплетать им косички из волос на ногах! Шучу. Продолжайте читать эту книгу. А потом прочтите книги Толкина. Но по поводу фанатов фэнтези я не шутил. Они опасны. Особенно большие группы со стадным мышлением (или мышлением киборгов). Слышали когда-нибудь про фестиваль популярной культуры?

98

В основном он состоял из хрюканья и ворчания на незнакомом мне языке, но в целом звучало неплохо.

99

Я знаю, что вы подумали, и я должен положить этому конец раз и навсегда. Мы не могли убить её во сне. Во-первых, это слишком мрачно для подобной книги. Во-вторых, это грубо. В-третьих, нам было тринадцать лет, и мысль об убийстве просто не пришла нам в голову. И самое главное – мы почти ничего не знали. Действительно ли она хотела быть злым тираном или её заставил Шакал? Если злобный маньяк похитил её в детстве и промыл ей мозги, значит, она тоже была жертвой. Нет, лучше всего было встретиться с ней лицом к лицу и надеяться на лучшее.

100

Такого слова не существует.

101

Это означает «необразованный». Но в одном параграфе не стоит дважды использовать одно и то же слово. Это говорит о том, что вы не умеете писать.

102

Для некоторых выражений сложно подобрать средневековый термин.

103

В конце концов, Тесса была Силачкой. Даже до начала обучения Силачи сильнее обычных людей. Тесса ничем от них не отличалась.

104

Честно говоря, Лето не был частью моего плана. Я упомянул о нём, чтобы произвести впечатление.

105

Я ужасно рад, что это сработало…

106

Ладно, ладно. Я знаю, что это звучит жутковато. Но давайте посмотрим на вещи с другой стороны: это всего лишь свинья. Если вы когда-нибудь заказывали двойной чизбургер с беконом, вы такой же дурной человек, как и я. И вы ещё более дурной, если заказывали тройной чизбургер с беконом.

107

Кстати, это особая литературная техника, которая называется «сокрытие информации от читателей». Это когда герой знает что-то важное, но решает оставить читателей в неведении. Это прямая противоположность драматической иронии, когда читатели знают что-то важное, а герой – нет. Например, когда вы уже знали, что мистер А. – маг, а я думал, что он всего лишь мой эксцентричный наставник (наверное, теперь мы квиты). Читатели ненавидят обе эти техники, но писатели всё равно их используют, потому что мы в общем и целом – манипуляторы-садисты с манией величия. (Мания величия: ребята, иногда я использую сложные слова, потому что втайне пишу эту книгу для ваших родителей. Так что, если хотите быть умными, вам надо выучить эти слова. Как только увидите незнакомое слово, откройте словарь и найдите его. А если не знаете, что такое словарь, используйте телефон. Возможно, вы чему-нибудь научитесь!)

108

Знаю. Они становятся всё больше и больше.

109

Которые были размером с мою голову. Серьёзно, вы могли бы бросить туда банку газировки, и она бы исчезла без следа. Совет: если вам когда-нибудь придётся сражаться с минотавром и поблизости окажется торговый автомат, швырните ему в ноздри банки с газировкой. Но сначала как следует их потрясите. Бабах! Лучше всего для этой цели подходит газировка «Фреска».

110

Свежесть мяты, как всегда. Как говорил мой папочка: «Каждый день лижи сосну, чтобы прогнать дурной запах».

111

Это не слово, хотя оно определённо существует.

112

Кажется, она сказала что-то вроде этого.

113

Вы можете подумать, что я слишком драматизирую, но это не так. В целом мальчишки-подростки ужасно боятся проявления чувств, особенно на людях и в особенности когда это делают симпатичные тысячелетние девушки, обладающие мастерством ниндзя.

114

Она также называется челюстной дугой. На случай, если сегодня вам захочется побыть умником.

115

А ещё говорят, что мужчины не могут делать несколько дел одновременно.

116

Он же Тедди Рузвельт, двадцать шестой президент Соединённых Штатов и самый молодой человек, когда-либо занимавший этот пост. Он один из самых мужественных людей в истории, так что, если вы мальчишка, вам следует прочесть книги про Тедди Рузвельта и постараться узнать как можно больше. О нём известно очень многое, но я лишь скажу, что в 1902 году во время охоты в Миссисипи Рузвельт отказался ради забавы убить раненого медведя. Политические карикатуристы нарисовали множество смешных рисунков, изображавших его с большим пушистым медведем, а кукольники в Нью-Йорке и Германии, увидев эти рисунки, принялись изготавливать плюшевых медведей. Они назвали их мишками Тедди.

117

Полагаю, она боялась наткнуться в темноте на целый отряд разъярённых минотавров. Типичная девчонка.

118

Я старался не думать о её возрасте. Она выглядела ненамного старше меня и была довольно симпатичной. Ладно, очень симпатичной, а ещё она была умной, у неё тёмные волосы, умения ниндзя, и она… на девятьсот лет старше меня. Давайте больше не будем об этом.

119

Кстати, дракон вполне может спокойно наблюдать, как его хозяин (человек с башмаками) замерзает во время бури или его пытается убить разгневанный маг. Дракон будет сидеть в башмаке, пока он не остынет, а затем уйдёт, даже не оглянувшись.

120

Я собирался рассказать вам об этом, но это только помешало бы повествованию. Мы сделали это по пути из крепости.

121

Он был неоново-розовый, с надписью «Дневник» на обложке.

122

Теперь вы будете знать, что это сокращенная форма от имени Маккензи.

123

Если вы уже забыли, это был несчастливый день.

124

Я вполне могу быть скромным, если в этом есть тактическое преимущество. В данном случае я пытался манипулировать ею, потешив её самолюбие и вынудив её выглядеть хорошей в глазах подданных.

125

Почти любому слову можно придать французское и девчачье звучание, добавив буквы «-ет». Например, багет, новеллетта, салфетка, туалет, рулетка, крокет. Моё любимое слово – «эполет» – тонкие полоски ткани на плечах военной формы, которые обычно обозначают ранг или представляют собой знаки отличия. Довольно смело называть солдатские плечи девчачьим словом§, но французам это удалось. И теперь вы тоже так сможете. Например, твой друг надел девчачьи туфли. Как ты его назовёшь? Туфелетта. Это отличный способ остроумных оскорблений, но только используйте его с осторожностью. И никогда не шутите так с морским пехотинцем.

§ Это правда забавно, ну согласитесь же! Жаль, что не я первый до такого додумался, мог бы лишний раз над вами пошутить†.

† Потому что я вредный по природе‡.

‡ Возьмите, к примеру, эти сноски. Пока я мылся в душе, мне пришло в голову, что было бы забавноf сделать целую группу сносок внутри сносок, которые постепенно бы уменьшались в размерах.

f Надеюсь, что какой-нибудь читатель, у которого слишком много свободного времени, достанет лупу, чтобы прочесть следующую сноску в надежде найти что-нибудь важное…*

* Десять лучших шуток Саймона Фейтера о Чаке Норрисе:

Чак Норрис разжигает огонь, потирая друг о друга два кубика льда.

Чак Норрис может за пять секунд прикончить целую бутылку молока. С помощью вилки.

Чак Норрис слышит язык жестов.

Чак Норрис может говорить, используя азбуку Брайля.

Чак Норрис может проехать на заднем колесе велосипеда с одним колесом.

Когда Чак Норрис родился, он отвёз свою мать домой из больницы.

Чак Норрис может набрать номер твоего телефона на микроволновке.

Чак Норрис может сделать из яичницы яйцо.

Чаку Норрису требуется пятнадцать секунд, чтобы сварить рис-минутку.

Чак Норрис может удалить корзину для мусора.

126

Да, такое слово существует! Оно обозначает смущение или смятение. Не благодарите.

127

Если бы я лучше знал, на что способны маги, или догадался бы, что Зи была Музой, то вёл бы себя осторожнее. Но я этого не знал.

128

«…У кого лицо покрыто потом, измазано кровью и грязью, кто отважно борется, кто допускает ошибки и раз за разом проигрывает, кто знает, что такое великий энтузиазм, великая преданность, и не позволяет себе свернуть с достойного курса, кто, если ему повезёт, достигает в итоге грандиозного триумфа, а если не повезёт, если он проигрывает, то по крайней мере после великих дерзаний, и потому его место никогда не смогут занять те холодные и робкие души, которым не знакомы ни победа, ни поражение». Я привожу эту цитату, потому что в этой главе (и в следующей) я буду совершать довольно глупые ошибки. Читая эту книгу в уютном кресле и видя всю картину целиком, очень легко отмечать то, что я сделал не так и что мне следовало сделать вместо этого. Но мне было намного тяжелее, потому что я действительно находился «на арене». Так что поумерьте свой пыл.

129

Вежливый способ сказать, что вас сейчас вырвет. Используйте эту фразу в обществе, чтобы избежать таких слов, как «рвать», «тошнить», «извергать» и «изрыгать», если, конечно, вам не нравится расстраивать людей – в таком случае используйте как можно больше подобных слов. Прошу прощения, что вообще об этом заговорил.

130

Видите? От этого запаха невозможно избавиться.

131

По странному стечению обстоятельств на шее у него висело золотое ожерелье с надписью «Бретань». Понятия не имею почему. В стрессовых ситуациях из-под пера Муз выходят самые странные вещи.

132

Вообще-то все эти маленькие кнопки находятся слишком близко друг к другу. Вы что, думаете, я машина? По правде говоря, я сам удивился, что мне потребовалось так много времени, чтобы повернуть неверную кнопку.

133

Болтающаяся розовая штуковина глубоко в горле. Возможно, вам не известны эти два факта про нёбный язычок: 1. В 1800-х годах врачи думали, что он вызывает хронический кашель, и пытались его удалять. 2. Нёбный язычок отвечает за рвотный рефлекс, а значит, его следует раздражать, если вы проглотили яд, но там лучше не делать пирсинг (и не шлёпать по язычку лососем).

134

Не помню, как это случилось, но я был превосходен.

135

В этот момент Лето мог бы выскочить из башмака и начать извергать своё драконье пламя, но, как обычно, ему было всё равно. Невозможно предугадать, что заденет дракона. Думаю, вы понимаете, что обитающий у вас в башмаке дракон – это не так уж здорово, как кажется на первый взгляд.

136

Это было довольно подло, но мне было не до благородства, и я могу быть довольно жестоким, если загнать меня в угол. Чтобы вы знали, с тех пор я сильно повзрослел.

137

Вообще-то у лам нет подмышек. И рук.

138

Теперь «я считаю до пяти, не могу до десяти» приобрело новый смысл. Ведь на одной руке у меня нет пальца. Поняли? Ладно, проехали…

139

Наверное, она смогла бы положить конец этой схватке, если бы сохраняла хладнокровие и воспользовалась магией, но вы-то знаете, как глупо ведут себя люди, когда их жизни угрожает опасность. Драться или бежать и всё такое.

140

Бе-е-е!

141

Ладно, хорошо, я просто смотрел.

142

Конечно, я тоже сражался, но не так яростно, как они. Тогда я предпочитал тактику «убегай и прячься», слегка тыкал врага своим кинжалом, а потом убегал и прятался у девушки за спиной.

143

Сила запасённого магического богатства очень велика. Конечно, я растратил целых три дня добрых дел, чтобы исцелить эту рану, но оно того стоило. В любом случае я даже не знал, что делаю.

144

Бывший британский премьер-министр.

145

Вид миниатюрных электрических морских коньков, обитающих на планете Галкалкгул (родина минотавров). Дрангус Гений (папа Дрейка) обнаружил, что переработанные и сожжённые выделения герноблеподов производят энергию ничем не хуже той, которая выделяется в результате ядерного синтеза. Сегодня на Галкалкгуле построено 842 реактора, работающих на герноблеподах, которые производят 91 % всей энергии на планете. Кстати, никогда не говорите минотаврам, что вся их цивилизация фактически функционирует благодаря испражнениям. У минотавров нет чувства юмора. Скорее всего, они вас просто убьют и скормят пальцы ваших ног герноблеподам. Именно так Дрейк потерял своего кузена Ларри.

146

Альтернативная концовка: я недооценил вращение меча, и он пронзил мне лицо. Бум! Конец…

147

Английский исследователь, поэт и шпион.

148

Иоден назвал бы их «старыми добрыми деньками».

149

Видите? В глубине души я хороший человек. Я хочу, чтобы вы это помнили, потому что порой я произвожу не самое приятное впечатление.

150

Неплохо для первого дня.

151

Эта идея время от времени всплывает в моих книгах. Теперь, когда вы это знаете, остерегайтесь сноски на странице 329. Она довольно длинная. Нет, я не стану извиняться. Иногда автору нужно выговориться. Всё станет намного понятнее, когда мы дойдём до пятой книги. Да, до пятой книги.

152

Самый красивый и влиятельный маг в истории Вселенной.

153

Накануне вечером ей удалось не привлекать к себе внимания, а Хоук был занят своим лицом.

154

Проницательность, сообразительность.

155

Миры вращаются на спинах невидимых ангелов. Вы редко о них слышите, но они живут по соседству. На Земле у меня есть кузина, которая работает медсестрой. Пока её дети спят, она помогает матерям произвести на свет младенцев. Каждый день она сталкивается со всевозможными человеческими эмоциями – от смерти до жизни и от трагедии до изумления. Её руки буквально погружены в жизненную кровь планеты, заставляя миры вращаться благодаря лёгким рывкам и толчкам, словам и чудесам, которые на следующий день, кроме неё, уже никто не вспомнит. Но она помнит всё. Она работает всю ночь, и на следующую ночь, и на следующую, а по дороге домой с работы в шесть часов утра заходит в магазин, чтобы купить сэндвич и поплакать в подушку в отделе постельных принадлежностей, потому что она не может забыть, потому что то, что живёт у неё внутри, неподвластно человеческим словам, и только слёзы могут ей помочь. Порой, когда всё хорошо, она может смеяться с теми, кому помогает. А когда ночь становится холоднее, она плачет вместе с ними. В критические моменты, когда они слабы и им нужен огонь, она разжигает свой собственный и начинает кричать, пока они не разгораются сами и к ним не возвращается жизненная сила. Потом она едет домой, спит, моет посуду, идёт за покупками, печёт оладьи, чинит туалет, перекрашивает стену, стирает одежду, снова моет посуду, читает книжки своим детям, строит им домик для игр, во второй раз стирает после того, как её пятилетний сынишка испачкает штаны, и готовит одежду для очередной смены под яркими лампами и безжалостными взглядами критиков, пока где-то далеко её дети спят под звёздами, которых она не видит. И всё это время она размышляет, хороший ли она человек… Миры вращаются на спинах невидимых ангелов.

156

Знаю, я помешан на мечах. Но давайте смотреть правде в глаза: мечи – это здорово.

157

Если (боже упаси) учитель когда-нибудь использует эту книгу в классе (надеюсь, с вами этого не случится), а вас (учителя иногда бывают такими глупыми) попросят выделить главную тему моего повествования, знайте – вот она. Отсюда и чрезмерно тщеславный, стремящийся к власти главный герой, не обладающий собственной магической силой, бесконечные цитаты перед главами и сноски, посвящённые человеческому величию, а также тот факт, что кодекс даёт мне силу в зависимости от моих поступков. Не благодарите.

Content

Остин Бейли
Саймон Фейтер
Костяная дверь

Пролог Голубой глаз, карий глаз

Глава 1 Туалет Судного дня

Глава 2 Вес мага

Глава 3 Нераскрывшийся

Глава 4 Кабинет диковинок

Глава 5 Враги

Глава 6 Полуночный Синий

Глава 7 Человеческий блинчик

Глава 8 Молния в ночи

Глава 9 Похитительница штанов

Глава 10 Супершпион

Глава 11 Пришествие

Глава 12 Обман

Глава 13 Мегапацанетта

Глава 14 Мальчик с угольно-чёрными глазами

Глава 15 Наследник Реллика

Глава 16 Последствия

Глава 17 Дерево-молния

Эпилог Костяные двери

Примечания