Ариана Джолин

Неизбранная

Натали, лучшей младшей сестре, о которой я когда-либо могла мечтать

Ariana Johlin

THE GIRL WHO WASN’T CHOSEN

Copyright © 2022 by A.Y. Johlin

All rights reserved.

© Уразаева И.К., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1. Старик ломает мою жизнь

Выпрыгнуть из окна сложнее, чем кажется. Сбежать от моего отца? Ещё труднее. Его крупные руки ловят меня в прыжке, вонзаются в плечи, словно соколиные когти, швыряют на пол так, что я обдираю колени о поросшие мхом доски. За окном позади меня шумит залитая солнцем толпа, топорщится яркими транспарантами. Ещё немного, и я бы присоединилась к шествию. Совсем чуть-чуть, и я бы познакомилась с ним! А мне приходится торчать здесь, выслушивая очередную лекцию. Вот здорово-то!

– Леда, что я говорил о прыжках из окон? – требовательно спрашивает высокий мужчина с гладкой лысиной. Лохматая каштановая борода и внушительный живот делают его похожим на плюшевого медведя, из-за чего я частенько лезу к нему с объятиями. Но не сегодня. Сегодня у меня просто нет на это времени.

– Не прыгать, пока не надену красивую обувь для церемонии? – пищу я. Будь проклят мой высокий детский голос! Он всегда звучит так, словно я на нервах. Но вообще-то, если хотите знать, я всегда спокойна. Возможно, поэтому родители подумывают заколотить моё окно.

– Папочка! Папуля! – в спальню влетают двое малышей. Мак и Нелла – мои надоедливые младшие брат и сестра. У обоих русые растрёпанные шевелюры и вечно грязные пальцы. Этими грязными пальцами они и цепляются за ноги отца, увлекая его от меня.

Он кряхтит и щиплет меня за нос:

– Иди, готовься с остальными. Я не хочу, чтобы самая классная из моих дочерей плохо выглядела на церемонии.

Он отворачивается от меня, уделяя всё внимание малышам, а мне остаётся только хандрить, пока они заливаются смехом. Ну и ладно. Пожалуй, я сделаю, как он просит, раз уж прокрасться мимо не получается. Я проталкиваюсь в посудную лавку, примыкающую к фасаду нашего дома, принадлежащую моей семье.

Первым меня встречает крепкий запах мха. А сразу за ним – звон крошечных стеклянных фигурок, тесные мощёные булыжником стены и неприветливые витрины, обычно служащие обозначением входа в лавку. Сегодня здесь собралось много людей. В смысле – в лавке всегда много людей, ведь вместе с мамой и папой нас самих получается девять человек. Но сегодня мы пригласили ещё и соседей. Шум и гам стоит такой, что меня снова тянет сигануть в окно. Дети спорят о том, какие именно кожаные перчатки без пальцев следует надеть, пока женщины вплетают им в волосы морские цветы, а мужчины толкут ягоды в деревянных кадках. Все суетятся в преддверии сегодняшней церемонии выбора, но к чему такое усердие, если мы опоздаем и Небесный всё равно нас не заметит? Как он может выбрать лучшее Солнце, не посмотрев всех кандидатов?

Я вздыхаю. Меньшее, что я могу сделать, чтобы хорошо выглядеть перед Небесным, – надеть сандалии. А после, возможно, снова попробовать сбежать. Я нехотя протискиваюсь поближе к детишкам, дерущимся из-за перчаток. Сандалии должны лежать на полках прямо за ними.

– Я хочу тёмные! – сопит одна из девчонок.

– Но они мои, бабушка купила их для меня, – не сдаётся мальчик.

– Эй, малышня, – вклиниваюсь я.

– Она сказала, что я могу их надеть.

– И мне сказала, – настаивает другая девчушка.

– Ну-ка, кыш, дайте пройти! – я срываюсь на крик.

Наконец дети обращают на меня внимание и пятятся, образуя просвет в густой толпе. Чувствуя вибрацию потных тел, напирающих мне на плечи, я тянусь к полкам, где лежит пара кожаных сандалий. Как вдруг маленький мальчик с пухлыми щёчками хватает их прямо у меня из-под носа. Это Гэбриэль. Мой второй младший брат. Хихикая надо мной, он улепётывает играть со своими друзьями. Тьфу ты! Закатив глаза, я шарю под полками в поисках другой пары. Вот тогда-то до меня и долетают шепотки.

– Кто эта девочка? Та, что кричала? – интересуется высокая девушка. Меня бросает в жар, а тело напрягается как струна.

Мне казалось, Мира запомнила моё имя. Мы же болтали с ней вчера.

Мальчик рядом с Мирой пожимает плечами:

– Даже не знаю. Наверное, одна из дочерей Руби. Я помню, Алек говорил, что у него есть две младшие сестрёнки.

Шероховатая поверхность полок неприятно щекочет ладони. Я никак не могу нашарить сандалии.

– Серьёзно? Ещё одна сестра? – она слегка наклоняет голову. – У Руби так много детей, что я запоминаю только интересных.

Интересных? Я чуть не плачу, выбираясь из оравы ребятишек. Всё это глупости. Кучка ребят постарше не заставит меня грустить перед церемонией.

Подойдя к банке, украшенной голубыми цветочками, я всё равно сникаю. Внутри запотевшей стекляшки ничего не осталось. Ну, здорово! Единственная девочка без морских цветов в волосах, я стану посмешищем Валенда! И тогда Небесный уж точно меня не выберет.

Я перегибаюсь через прилавок, чтобы весёлая женщина, окружённая стайкой подруг, меня заметила. Она смеётся, заплетая волосы какой-то малышки, и её смех звоном отражается от стеклянных статуэток, горшков и чашек.

– Мама! У тебя есть ещё…

– А потом я объяснила ему, куда бы ему следовало… – как ни в чём не бывало, продолжала она.

Я сердито топаю ногой, и женщины наконец-то оборачиваются в мою сторону, но всё равно словно не видят. Их затуманенные взгляды устремляются сквозь меня и цепляются за кричащих детей и шумящих мужчин за моей спиной.

– У тебя есть ещё цветы?

– Ой, а разве я тебя ещё не заплела, Нелла? – спрашивает мама, глядя, как моя старшая сестра Айрин украшает сверкающими лепестками свои чернильные волосы.

– Я не Нелла, мама, – ворчу я.

Я ведь даже не похожа на свою младшую сестрёнку. Ей всего шесть!

– Ой, прости, милая. Цветов не осталось, – отмахивается она и возвращается к беседе с подругами.

Я вздыхаю и на цыпочках прокрадываюсь к двери. Тяну её на себя и оглядываюсь на отца. Он тоже занят болтовнёй. По крайней мере, теперь я вольна уйти пораньше!

За порогом меня приветствуют запах морской воды и кольцо жутких чёрных гор. Мой дом расположился на самом краю деревни рядом с Рассветными горами – горной грядой, выросшей из моря и отгородившей нашу страну от остального мира. Я шевелю пальцами ног в сосново-зелёной траве, и улыбка расцветает на моём лице. Сегодняшний день изменит всю мою жизнь. Сегодня я стану…

– И долго ты будешь тут траву мять?

Мальчик моего возраста поднимает голову от книги. Я не часто с ним болтаю, но узнаю его чёрные кудри где угодно. Хорхе Макос. Парнишка с фермы, который самостоятельно научился читать.

– Столько, сколько нужно, чтобы улучшилось моё настроение, – я скрещиваю руки на груди и шевелю пальцами ещё усерднее. Хорхе в ответ прищуривается.

– Эй, по крайней мере, я не трачу время на ерунду вроде книг!

Хорхе переворачивает страницу:

– Я читаю, потому что у меня есть мечта. Однажды я поступлю в Эвинскую академию для одарённых детей. А ты, небось, и не знаешь, что значит мечтать.

– У меня тоже есть мечта!

Мальчик удивлённо вскидывает бровь.

– Моя мечта гораздо лучше какой-то там школы-интерната, пусть даже самой престижной в столице. Кто вообще мечтает о школе?

– Я хочу стать следующим Солнцем. – От одной только мысли о том, что я стану следующей героиней Солии, у меня по спине бегут мурашки. Толпы болеют за меня, пока я сражаюсь с монстрами. Люди ликуют, когда я наконец разрушаю Рассветные горы. Скорее бы это стало реальностью! – Я тренируюсь уже много лет: упражняюсь в бою на мечах с метлой и отжимаюсь по утрам. Это тебе не шуточки.

– Хочешь, чтобы Небесный выбрал тебя? – фыркает Хорхе. – Это ещё безумнее поступления в Эвинскую академию.

– Чем безумнее мечта, тем она лучше. – Я оправляю платье. – Я собираюсь попасть на церемонию пораньше, чтобы успеть занять место в первых рядах. Увидимся позже!

Я бегу к центру нашей деревни. Травянистые поля сменяются грунтовыми дорогами, окаймлёнными дикорастущими цветами.

– Эй, подожди! – Хорхе спешит за мной, на бегу чуть не сшибая долговязую женщину. Его губы искривляются в ухмылке. Ну здорово. Сейчас снова начнёт меня дразнить. На моё удивление, его ухмылка превращается в улыбку. – Хочу поглядеть на лица людей, когда Небесный объявит следующим Солнцем девушку из Валенда!

Я улыбаюсь ему в ответ. Быть может, он не так уж и плох. Мне просто нужно убедить его не тратить силы на школу. Мама до сих пор рассказывает страшилки о том, как она по случайности училась в одной из них, торгуя стеклом в Эвине. Ну, когда у неё есть минутка со мной поговорить. Шестеро детей, помимо меня, да ещё и управление лавкой отнимают всё её время.

– Кроме того, ты забыла вот это, – он лезет в карман и протягивает мне светящийся голубой цветок. Его лепестки скручиваются, словно рыбьи плавники, и пахнет он морской водой (как и всё в моей деревне). А стебелёк у него вьющийся и лунно-белый.

– Морской цветок, – бормочу я, а у самой словно комок в горле застрял. – Спасибо! Где ты его взял?

– Я сорвал его на краю утёса для своей мамы. Но, оказалось, он ей не нужен. У неё уже собрана целая куча. – Хорхе бросает цветок мне, и я прилаживаю его за ухом. – Мне пришлось побороться с парочкой океанских едоков, чтобы раздобыть его.

Я дотрагиваюсь до своего уха:

– Ради него ты сражался с монстрами и карабкался на скалу? Это очень круто! – хвалю я Хорхе и снова устремляюсь к центру Валенда.

Множество людей с такими же, как у меня, каштановыми волосами и глазами уже там и ждут начала церемонии. Шелковистая тёмно-фиолетовая ткань транспарантов гуляет на ветру и касается моих плеч. Стены вросших в скалы домов сдавливают толпу, заставляя эхо нервного шёпота и топота ног далеко разноситься вдоль узких деревенских улочек. В воздухе висит стойкий аромат растоптанных полевых цветов, кожаные элементы одежды и потные спины сливаются передо мной в одно сплошное пятно. Каким-то чудом мы с Хорхе пробираемся в первые ряды, туда, где несколько ребятишек, то и дело одёргивая свою толстую одежду, ковыряют носками сандалий грязь.

– Дамы и господа, прошу любить и жаловать – великолепный Небесный! – гремит лорд Валенда поверх голов с импровизированной деревянной сцены. Она вся испещрена дырами, и от неё несёт крысиной шерстью и человеческим потом. Не самое лучшее первое впечатление, которое можно произвести на гостя. Или на впечатлительную публику, наблюдающую за церемонией. Я стараюсь не обращать внимания ни на кулисы, сшитые из занавесок, ни на скрипучие старые доски, ни на вонь.

Я во все глаза гляжу на жилистого мужчину на сцене. Небесный. Единственный живой человек из всех, кого я встречала, кто знает, что находится за Рассветными горами. Если это не показатель крутости, тогда что показатель?

Пурпурно-синяя мантия на нём расшита серебром и украшена созвездиями. Тончайшая ткань выглядит гладкой, словно щёчка младенца. У Небесного карие глаза и длиннющая, цвета штормового неба, седая борода. Я уверена, его борода самая длинная из всех когда-либо существовавших бород! Для меня это последняя капля. Он официально наикрутейший человек из всех живущих.

– Мне очень приятно наконец посетить В… – Небесный сверяется с лежащим перед ним листком бумаги. Конечно, он забыл название моей деревни. Валенда нет ни на одной солианской карте. – Валенд, такую милую деревушку.

Небесный откашливается и оглядывает толпу острым взглядом. Основная масса сельских жителей наводняет просёлочные дорожки во все стороны, насколько хватает глаз. Некоторые сидят на травянистых прогалинах в тенёчке. Кто-то высовывается из окон своих домов и щурится, силясь разглядеть мужчину на сцене.

– Веками люди из моего мира, чудесного мира за пределами Солии, отправляли одного человека в опасное путешествие через Рассветные горы, запершие вас на скудной земле, полной опасных монстров. В надежде, что наши бесценные знания помогут спасти вас от этих ужасов, – торжественно произносит Небесный.

Его голос напоминает о перезвоне колокольчиков и уютном треске очага. Толпа подаётся вперёд, внемля этому тёплому голосу.

– Сегодня я воспользуюсь этими знаниями, чтобы выбрать ваше новое Солнце.

Не помня себя от радости, я вытягиваюсь на цыпочках. Мои щёки пылают от полуденного солнца и широкой улыбки.

– Этот ребёнок вырастет спасителем Солии и встанет на вашу защиту против кровожадных монстров и коварных преступников на последующие пятьдесят лет. До тех пор, пока следующий Небесный не вернётся, чтобы выбрать новое Солнце. Этому ребёнку, как и двадцати четырём его предшественникам, суждено попытаться, а может, и преуспеть, разрушить Рассветные горы и вернуть Солии её свободу и былую славу.

Одобрительный шёпот прокатывается по толпе. Лицо Хорхе едва не трескается от улыбки. Одна только мысль об избавлении от капкана Рассветных гор способна растопить сердце любого солианца.

Небесный снова откашливается. Десятки глаз всматриваются в его лицо.

– Теперь, чтобы определить, находится ли избранный сегодня среди нас, придёт ли следующий герой Солии из Валенда, я прибегну к тому же методу, который мой народ использует уже целую вечность, – посоветуюсь с небом.

Селяне шумят и волнуются. Всех интересует только одно. Что он имеет в виду? Какой магией воспользуется, чтобы выбрать наше Солнце?

Дружный вздох прокатывается по толпе, когда Небесный изгибается и откидывает голову назад, обращая лицо к небу. Его тело обмякает, а пальцы судорожно цепляются за влажный воздух. Затем в припадке внезапного безумия он выкрикивает:

– О небо, поведай, здесь ли наше новое Солнце?

Вслед за его взглядом я поднимаю глаза к тяжёлым, словно каменным, облакам.

Крупная капля дождя приземляется мне на лоб, от её ледяного прикосновения всё лицо бросает в холод. Спустя несколько секунд раздаётся оглушительный раскат грома, внушая толпе благоговейный трепет.

– Наше Солнце среди нас! – Небесный понижает голос. Ему отвечают радостные и изумлённые вздохи поселян.

Одного за другим он медленно и внимательно осматривает собравшихся перед ним людей, как вдруг его глаза встречаются с моими. Меня словно пронзает током. Вот он! Момент, которого я столько ждала! Но тёмно-карий взгляд Небесного что-то смутно мне напоминает. Мне знаком этот блеск. Это выражение. Ровно так люди смотрят, когда они слишком заняты сменой подгузников или уборкой в лавке, чтобы поговорить с тобой. Ровно так они смотрят, когда ты пытаешься отыскать кожаные сандалии, а они не могут вспомнить твоё имя. Острая боль ударяет мне в сердце, и во рту становится сухо.

Взгляд Небесного скользит дальше.

Мои ноги едва не подкашиваются, а голова затуманивается, когда тёмно-карие глаза ловят встревоженный взгляд другой маленькой девочки. Небесный проходит сквозь толпу прямо к ней:

– Как твоё имя, дитя?

– Кора, – пищит она в ответ, накручивая на палец свои жёсткие чёрные волосы. Из основной массы выбивается небольшая голубая прядка, чуть более тёмного оттенка, нежели морские цветы. Мои зрачки расширяются от удивления. Я знаю Кору много лет, но никогда раньше не замечала эту прядь. Должно быть, она её прятала. На её усыпанном веснушками круглом лице чёрные, словно ониксы, глаза живут особенно; в правой руке она держит книгу, несмотря на то, что все дети Валенда (кроме Хорхе, разумеется) безграмотны. Она необыкновенная. Отличная кандидатура на роль Солнца. У меня в животе что-то урчит. Ещё немного, и мои лёгкие разорвутся от избытка влажного воздуха.

Небесный дотрагивается до плеча Коры:

– Дитя моё, тебе суждено совершить множество великих подвигов для этой страны.

Она кивает, так и не оправившись от шока. Небесный берёт её за маленькую ладошку и ведёт за собой сквозь толпу. Люди расступаются перед ними, отрывочные возбуждённые шепотки сменяются не менее возбуждённой болтовнёй, и Хорхе тянет меня назад, чтобы я тоже посторонилась. Моя рука задевает длинную мантию Небесного. На ощупь она словно золото – гладкая и мягкая. Я смотрю на свои грязные ладони, затянутые в кожаные перчатки без пальцев. Они не достойны прикасаться к золоту.

Небесный возвращается на сцену и достаёт деревянную миску, заполненную жёлтой краской. Он окунает в неё причудливую кисть и широким движением рисует жёлтый круг на лице Коры. Даже издалека становится понятно, что жёлтый круг символизирует солнце. Толпа взрывается овациями. И этот звук раскраивает мой череп, словно лосиные рога череп незадачливого охотника.

– Люди Валенда! – объявляет Небесный, перекрывая шум. – Граждане Солии! Эта девочка – ваше двадцать пятое Солнце! Ваша следующая спасительница!

Рёв толпы многократно усиливается, люди подпрыгивают на месте и хлопают в ладоши. Они поднимают в воздух кадки с синей жижей и, радостно гогоча, выливают их содержимое себе на лица, оставляя на коже синие смазанные отпечатки ладоней, одинаковые у всех.

Мира и её подруга проделывают то же самое. Немного синьки из их кадок с кусочками ягодной мякоти попадает мне на лодыжки. Она пахнет кислым молоком.

– Ты заметила её голубую прядь? – хихикает Мира. – Это восхитительно, я никогда ничего подобного не видела!

Её подружка согласно кивает:

– А ещё книга, которую она читала. Даже не верится, как никто не понял раньше, что именно ей суждено стать нашим Солнцем. С этой книгой да с такими волосами – она самый интересный человек в Валенде. А может, и во всей Солии!

Соль щиплет мне губы. И только спустя минуту я понимаю, что плачу. Сегодняшний день должен был стать моим. Они все должны были болеть за меня. Меня называть интересной. Рисовать симпатичное солнышко на моём лице. А не на лице какой-то там Коры, которая целыми днями отсиживается в доме бабушки и читает книжки. Которая не смогла запомнить все до единого сказания о наших Солнцах. Которая не проводила долгие часы, используя любой хлам, что попадался под руку (в основном мётлы и ветки), в попытках научиться фехтовать. Это просто нечестно!

Я срываюсь с места и мчусь мимо оставленных на земле транспарантов, мимо обветшалых домов. Всю дорогу, не останавливаясь, назад, в нашу семейную лавчонку в нашей богом забытой деревеньке. Наконец я вбегаю под защиту мощённых булыжником стен и прячусь за деревянным столом, заставленным стеклянными вещицами. Прямо передо мной высится ряд безупречных стеклянных статуэток, созданных по образу и подобию прошлых Солнц. Они переливаются золотым, зелёным и красным, словно подмигивая мне в перерывах между поединками с монстрами и подъёмами валунов. Ты понимаешь, что что-то идёт не так, когда даже жизнь статуэток выглядит интереснее твоей.

Под их пристальными взорами я даю волю слезам. Проплакавшись, я утыкаю распухшее лицо в расцарапанные коленки и поднимаю голову, только когда воздух прорезает лёгкий шелест. Мой папа входит в лавку и впускает внутрь солнечный свет. Вбирая в себя лучи, статуэтки словно светятся изнутри, заливают комнату цветом, раскрашивают наши лица сверкающими оттенками красного и оранжевого. Папа ловит мой взгляд и подходит ближе.

– Леда, – тихонько начинает он, присаживаясь передо мной на корточки. Его сандалии скрипят.

– Оставь меня в покое! – выкрикиваю я и снова прячу лицо в коленках. Слёзы больно жалят кожу, проникая в десятки крошечных царапин, покрывающих мои ноги.

– Почему ты плачешь? Разве ты не рада, что у нас теперь есть новое Солнце?

Я не отвечаю. Он сам должен знать «почему». Он мой отец. Его работа – замечать такие вещи.

– Ну, ты чего, листовичок проглотил твоя язычок? – папа щекочет у меня под коленками.

Я вскидываю голову и хихикаю. Его маленькая хитрость сработала.

– Это просто несправедливо! Что есть у Коры, чего нет у меня? – всхлипываю я.

– Иногда жизнь и правда несправедлива, Леда. – Папа пристраивается на полу рядышком со мной и хмурит брови. – Помнишь героев из маминых рассказов? Тех, которые были нашими прошлыми Солнцами?

– Ага, – продолжаю всхлипывать я.

– Помнишь, какими они всегда были?

– Смелыми, добрыми и самоотверженными.

– Всё это правда, но быть Солнцем – означает несколько большее, Леда. Наши герои должны быть исключительными, – отец барабанит пальцами по половицам.

Я слегка наклоняю голову:

– «Исключительными»?

– Совершенно верно. В них должно быть что-то уникальное. Они не могут быть такими, как все, потому что ни один обыкновенный человек не справится с тем, что предназначено им. Вот почему им необходимо быть необыкновенными.

Папа вздыхает и продолжает объяснять:

– А Кора – очень необыкновенная девочка. Ты знаешь, почему часть её волос голубая и почему она живёт с бабушкой в лесу?

– Нет, – сощуриваюсь я.

– Тебе действительно стоит чаще общаться с нашими покупателями, – бубнит папа. – Это потому, что она родилась с даром управлять водой.

– Значит, меня бы никогда не выбрали, потому что я родилась нормальной?

– Так заведено со времён выбора нашего первого Солнца, – устало кивает папа. – Но послушай вот что: это совсем не означает, что ты не можешь быть счастливой.

– Ну…

– Я лишь хочу сказать, – он опускает руку мне на плечо жестом ободрения, – пускай тебе дано не так много, как Коре, но тебе просто нужно… – он стискивает зубы, – научиться обходиться тем, что имеешь.

Я пытаюсь повторить его слова, но они комом застревают у меня в горле. Всё, что мне остаётся, – буравить взглядом проросшие мхом половицы, на которых мы сидим. Тишину разрывает настойчивая барабанная дробь в дверь. Мои младшие брат и сестра. Вероятно, они потеряли папину кадушку.

Неуверенно улыбаясь, папа похлопывает меня по плечу, после чего поднимается с пола и подхватывает пропажу. Синька, приготовленная из перетёртых лесных ягод, плещется внутри.

– Пойдём уже, – он хватает меня за руку и ведёт за собой на улицу, туда, где празднует деревенский люд. Вскоре мы возвращаемся на лужайку вдали от тропы в окружение семьи и друзей. У троих из моих многочисленных братьев и сестёр ещё нет синих отметин. Папа опускает кадку в траву, зачерпывает немного ягодной жижи и оставляет отпечаток на лице Неллы. Алек и Гэбриэль следующие. И вот остаюсь только я.

Мои руки трясутся. Я понимаю, что это значит. Если я сейчас нанесу синьку на лицо, я покажу этому миру, что я обыкновенная. Обычная девчушка, обречённая до конца своих дней ухаживать за коровами в скучной деревеньке. Очередное синее пятно в небе, где живёт Солнце. Очередное синее пятно, которое Солнцу предстоит спасти.

– Помни, что я тебе сказал, – папа подталкивает ко мне кадушку.

– Обходиться тем, что имею, – шепчу я и размазываю холодную жижу по лицу.

Глава 2. Коровы – отстой

Два года спустя

Ненавижу коров. Не сомневаюсь, что и они меня тоже.

– Иона! – я тяну веревку, привязанную к шее чёрной коровы. – Да стой же ты! Жуй. – Иона мычит, пережёвывая травку. – Пошла! – снова тяну я. Корова дёргает головой, и верёвка вырывается у меня из рук. Я, разумеется, лечу на землю. Камни больно врезаются мне в спину, а трава колет руки. У меня невольно вырывается стон, и я закрываю глаза.

– Помощь нужна? – Я нехотя размыкаю веки и вижу протянутую ко мне грубую мозолистую ладонь. Недолго думая, хватаюсь за неё.

– Спасибо, – благодарю я Хорхе, щурясь на Иону. – Ваши коровы жутко бесячие, знаешь ли.

Двенадцатилетний Хорхе Макос ничуть не изменился. Он по-прежнему книжный червь и по-прежнему издевается надо мной (ну, разве что чуточку больше), только теперь он – мой лучший друг. Оказалось, мы довольно неплохо ладим, несмотря на совершенно разные мнения касательно коров.

Сегодня Хорхе одет как обычно: сандалии, тёмно-коричневые брюки, светло-коричневая рубашка и поверх кожаная куртка с короткими рукавами – всё опрятное и не рваное (в отличие от моего платья). Его густые чёрные волосы как будто аккуратно уложены, крупные кудри обрамляют лицо, словно рама картину. Кроме того, я совсем не чувствую ни запаха пота, ни этого особого зловония, сопровождающего всех, кто работает на ферме его семьи. Честно сказать, его тёплая коричневая кожа практически безупречна.

– Конечно, – он берёт верёвку и уводит Иону с поля, – вся проблема в коровах. – Иона мирно следует за ним и радостно мычит. Как невежливо с её стороны!

Хорхе щурит тёмно-карие глаза, высматривая каменистую местность впереди:

– Похоже, все собрались.

– Наконец-то с коровами покончено! – Я раскидываю руки в стороны, словно крылья, и выдыхаю с облегчением. Красные блики вечернего солнца танцуют у меня меж пальцев. – Знаешь, что это означает? – ухмыляюсь я. – Пора отправиться в приключение!

Когда мы с Хорхе только начинали дружить, он терпеть не мог работать на семейной ферме. Поэтому я вызвалась ему помочь. В нашем магазине помощников и без меня хватает. Но Хорхе не хотел оказываться передо мной в долгу, поэтому согласился на мою помощь, только когда я предложила ему в обмен сопровождать меня в моих исследованиях в лесу. Теперь это стало традицией: покончив с делами, мы отправляемся в лес и охотимся на монстров. Точнее сказать, Хорхе подстреливает их из лука, а потом заставляет меня часами терпеть его разглагольствования о книгах.

– И бросить Иону? – Хорхе приподнимает бровь, а Иона послушно следует за ним. Дурацкая корова.

Мелкие камешки хрустят под подошвами наших сандалий. Они высокие и сшиты из тёмной кожи, ремешки оплетают икры до самых колен.

– Ладно, сначала отведём её домой, – ворчу я. – Но только быстро. Слишком опасно бродить по лесу ночью.

Если Хорхе снова провозится и мы пропустим ещё одну тренировку, я точно сойду с ума. Со всеми этими вонючими коровами здесь и непоседливыми братьями и сёстрами дома мне просто как воздух необходимы эти весёлые приключения бок о бок с лучшим другом.

Хорхе согласно кивает, спускаясь по скалистому склону. Этот склон обозначает границу Валенда, раскинувшегося на вершине утёса, возвышающего нашу деревню над каменистым берегом. Падать отсюда высоко, поэтому мы всегда очень осторожны, когда ведём коров.

Я любуюсь берегом под нами: пляж покрыт серым песком, бурлит тёмная вода и над всем этим великолепием нависают Рассветные горы. Те самые, которые окружают всю Солию, отрезая её от внешнего мира. Они поистине огромны, по крайней мере в три раза выше утёса, и так тесно жмутся друг к другу, что даже волосинка между ними не проскользнёт. Каждая создана из камня, которому нет названия, даже в Эвине признают, что не понимает его состав. Он твёрдый, чёрный, блестящий и такой прочный, что никакое оружие или инструмент не способны его пробить. Вместе они словно стена из чёрного камня, заслоняющая вечернее солнце.

– Зато этот вид стоит любых хлопот, – указываю я на горы.

– Только ты могла назвать их красивыми, другие ещё не достаточно свихнулись, – улыбается Хорхе.

– Мы всё равно однажды их уничтожим, а пока и полюбоваться не грех.

– О, я смотрю, ты куда больше веришь в Кору, чем я, – Хорхе осторожно обходит выступ.

– Да, верю в Кору, конечно, – бубню я. – А что ты имеешь против неё?

– Да, ничего не имею. Просто… – Он указывает на берег. – Видишь мужчину внизу?

Прищурившись, я наконец замечаю одинокую худощавую фигуру на песке:

– Едва-едва.

– Так вот, я вижу его каждый раз, когда мы отводим коров обратно на ферму. Дожидается её, чтобы тренировать.

– С чего ты взял, что он ждёт именно её? – Я приглядываюсь к мужчине получше, стараясь уловить то, что заметил Хорхе. Он невысокий и одет в кожу. По мне, так обычный чувак.

– А с того, что в половине случаев она приходит, и они тренируются, а в половине – нет, и он ждёт её и хмурится.

– Хочешь сказать, наше Солнце отлынивает от тренировок?

Кора, прогуливающая тренировки, – это как если бы родители Хорхе отказались работать на ферме. Если это правда…

– Просто мои наблюдения, – Хорхе пожимает плечами. – Надеюсь, этому есть какое-то объяснение.

Когда мы спускаемся к подножию утёса, ветер усиливается, и моя кудрявая коса рвётся в воздух. В моей семье её прозвали «лосиной» за то, что она такая же густая, как и лосиная шерсть.

– Думаешь, Небесный вернётся и выберет кого-то другого? – мой вопрос звучит как жалкий писк.

– Скорее всего, нет. Такие, как он, посещают нас раз в пятьдесят лет.

– Верно, конечно, в этом есть смысл. – Я на мгновение зажмуриваюсь.

Обходись тем, что имеешь, Леда. Тебе не стать избранной. Ты самая обыкновенная. Как ты могла забыть?

– Ты в порядке? – спрашивает Хорхе, внимательно в меня всматриваясь.

– Да, лучше не бывает, – ветер свистит у меня в ушах. – Просто твоя корова меня жутко раздражает.

– О, жду не дождусь, как завтра ты будешь их доить, – хохочет Хорхе.

– Хорхе! – возмущаюсь я всю дорогу, пока он подзуживает меня. Только на ферме друг сбавляет обороты, исключительно потому, что знает – здесь могут услышать его родители. А они не любят, когда он дразнит девочек.

Мы направляемся прямиком к коровнику, большому зданию с крепкими деревянными стенами и соломенной крышей. Я распахиваю дверь и невольно внутренне ощетиниваюсь, когда меня встречают привычное мычание, мучнистая грязь и тёмные стойла.

Пока Хорхе загоняет Иону на её место, я пытаюсь разобраться в себе, изучая убранство задней части коровника. На стенах висят десятки предметов. Большинство из них простые сельскохозяйственные инструменты – вилы да лопаты. Одним словом, вещи, от одного взгляда на которые у меня тускнеют глаза. Но одна вещь выделяется среди остальных. Лук Хорхе. Я провожу рукой по его деревянной арке, на ней вырезаны изображения волков и лосей.

Одна из любимых мной особенностей солианского оружия – изображения, вырезанные на нём. Иногда это деревенские домики, иногда – герои прошлого. А иногда, как в случае с луком Хорхе, – дикие звери, обитатели густых лесов, покрывающих бо́льшую часть нашей страны. В любом случае оно прекрасно. В конце концов, именно оружие должно напоминать нам о том, за что мы сражаемся в бою. Не то чтобы мне довелось побывать в бою, конечно, но факт остаётся фактом.

– Эй, Хорхе, ты готов? – зову я.

Он выскальзывает из стойла Ионы спиной вперёд, так что я не вижу его лица:

– Вообще-то, я думаю, нам пора завязывать с этими приключениями.

– Ч-что? – мой голос дрожит.

Хорхе взъерошил волосы, потревожив кудри:

– Я повзрослел, и у меня появилось больше обязанностей на ферме, да и не похоже, что мы когда-нибудь уедем отсюда. Так что уметь сражаться с монстрами уже не так важно. Ты ведь это понимаешь?

Я крепко сжимаю кулаки. Нет, не понимаю и не хочу понимать!

– Да наплевать. Веселись тут со своими вонючими коровами.

Я выскакиваю из коровника прежде, чем он успевает ответить.

Ветер свистит у меня в ушах, когда я пробегаю мимо тёмных зданий и кустов дикорастущих ягод. Я оставляю ферму Хорхе позади. Не могу поверить, что он так сказал. Неужели он действительно верит, что мы никогда не покинем Валенд? Моё сердце сжимается. Неужели он прав? Мокрая сосновая иголка впивается мне в запястье, отвлекая меня от мыслей. Вот я и здесь, в лесу. Там, где мы с Хорхе обычно сражаемся с монстрами. Очевидно, сегодня придётся прогуляться сквозь него в одиночку.

В Валенде есть одно главное правило – «не тревожить покой». В общем и целом это означает не тревожить природу. Ни при каких обстоятельствах. Поэтому все наши дома разнесены друг от друга на большие расстояния. Они построены в местах, где росло меньше всего деревьев или обитало меньше животных, потому что никто не хотел вырубать леса. Главная деревня, в которой живу я – исключительный случай, – была построена на открытой травянистой равнине, когда наш любящий природу основатель, Валенд, впервые прибыл на эти территории. К сожалению, теперь из-за этого правила я в гордом одиночестве вынуждена возвращаться домой через лес.

Я замираю на самой его кромке, не решаясь идти вперёд. Чёрные высокие стволы деревьев торчат, словно кривые зубы, а шипение животных заставляет кровь стыть у меня в жилах. Обычно я хорошо чувствую себя в лесу, но обычно – это при свете дня и с Хорхе, а сейчас – ночью и в одиночестве – лес ужасен. К тому же из-за ветра и отсутствия солнца – холодно и темно. Не самая весёлая обстановка.

По моей загорелой коже бегут мурашки. Я справлюсь. Я смогу пересечь этот крошечный лесок и без Хорхе. Это легко… Неподалёку от меня шелестят кусты. Я вдыхаю поглубже. Фигня. Я в порядке. Всё в полном порядке. Я потихоньку продвигаюсь вперёд, но кусты снова шуршат. Из листвы вырывается голубое пятно. Очень знакомое голубое пятно. Погодите-ка минутку. Выглянув из-за дерева, я замечаю Кору с книжками в руках, пробирающуюся через лес. Тёмно-голубая прядь выбивается у самого края её лица, подчёркивая мягкую линию подбородка.

Разве Хорхе не говорил, что она прогуливала все уроки? Я сощуриваюсь. Быть может, я смогу выяснить почему. У неё должна быть веская причина, верно? Небесный же выбрал её. Я просто прослежу за ней, узнаю, чем она занималась, и тогда мы с Хорхе сможем выдохнуть с облегчением. Пора покончить с бесконечными фантазиями о том, что Небесный вернётся и выберет ме… выберет кого-нибудь другого. Всё лучше, чем бродить по этому жуткому лесу в одиночестве, всё время беспокоясь о Хорхе. Я киваю, решение принято. Я иду за ней.

Глава 3. Не ходите в лес за девочками с голубыми волосами

Кору сложно преследовать. Она худенькая и передвигается по лесу так, словно знает его как свои пять пальцев. Вероятнее всего, конечно, так и есть. Но я не отстаю, следуя за ней от дерева к дереву. На мгновение она останавливается и оглядывается назад. Я прячусь за ближайшим стволом. Влажная кора щекочет мои пальцы, отзываясь мурашками в спине. Затем Кора продолжает свой путь.

Наконец мы выходим к небольшому домику с трубой, опрятной жёлтой крышей и витражными окнами (узнаю работу своего отца). Кора на секунду словно цепенеет, затем расслабляется, барабаня пальцами по корешкам своих книг.

Она медленно идёт к домику, и её светлое платьице гуляет на ветру. Дверь открывается, на пороге стоит высокая женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, морщинистой кожей и холодными тёмными глазами. Бабушка Коры. Я уже видела её раньше в лавке у отца. Кора визжит, когда бабушка втаскивает её внутрь. Мои глаза округляются. С ней всё в порядке?

Больше не опасаясь быть замеченной, я покидаю своё укрытие за деревом. С правой стороны я замечаю витраж с изображением солнца (его тоже сделал папа) и присматриваюсь к ягодным кустам под ним. Может, если я спрячусь в них, то смогу заглянуть в окно? Стоит попробовать: я смело ныряю в кусты. Шипы ранят мне кожу, а ягодный сок пачкает одежду, но догадка оказывается верна.

Внутри я вижу коридор, заполненный подарками от солиан. Экзотические лягушки квакают в деревянных клетках, а пол устелен гобеленами ручной работы. Люди со всей страны приходят к дому Коры и приносят с собой щедрые дары во имя Солнца. Если и есть положительный момент в её избранности, то он заключается как раз в том, что Валенд наконец нанесли на карты. Суровые лица героев прошлого сердито смотрят с картин на героиню настоящего и её бабушку, задержавшихся у окна, чтобы поспорить.

– Кора! – кричит бабушка, тряся внучку за плечи. – Ты где пропадала? Ашер прождал тебя четыре часа! – Кора вздрагивает от резких ноток в голосе старушки, стараясь не смотреть пожилой женщине в глаза. Тёплый свет свечи скользит по её волосам. – Ну!

– Я читала, – бормочет Кора.

– Она читала, – фыркает бабушка. – Ты пропустила тренировку… тренировку, которая поможет тебе спасти всю страну, потому что ты читала!

– Мне жаль, – шепчет Кора, пятясь назад. Бабушка возвышается над ней словно колосс. Её перекошенное лицо и выпученные глаза вселяют страх даже в меня, хотя я прячусь в кустах.

– Тебе жаль? Кора, это неприемлемо. Ты наше Солнце! У тебя есть возможность освободить страну от этих гор. Положить конец всем страданиям! Это твой долг!

– Ну, а может, я не хочу быть Солнцем! – рявкает Кора. Я застываю в кустах, словно громом поражённая. Она не хочет быть Солнцем? Что?! Неужели она не понимает, как ей повезло?

Меня трясёт. Действительно ли Кора лучшее Солнце для нас? Тьфу. Я следила за ней, чтобы перестать беспокоиться, а не чтобы паниковать ещё сильнее. Она выглядит такой уязвимой и напуганной. Как-то неправильно подглядывать за ней, когда она в таком состоянии. Я должна уйти. Я быстро выбираюсь из кустарника, пучок листьев застревает у меня в волосах.

В полном смятении чувств я тороплюсь сбежать оттуда в лес. Когда какая-то труха начинает щекотать мне ступни, я опускаю глаза и вскрикиваю, глядя на свои сандалии. Я стою в куче пепла. Его серые хлопья облепили обнажённые пальцы моих ног. Это странно. Такого пепла я ещё не видела. И такого забавного растения тоже. Или это наклонённое дерево? Только не это. Похоже, я заблудилась, когда убегала от домика Коры.

Мои руки дрожат. Не велика беда; я просто пойду вперёд и рано или поздно выйду к Валенду. Я справлюсь. Вымученно улыбаясь, я собираю всю волю в кулак, стараясь относиться к происходящему как к обычной прогулке. Но ветер, не унимаясь, стонет среди тёмных верхушек деревьев и в кустарниках, и мне всё сложнее сдерживаться, чтобы не упасть и не свернуться клубочком.

Внезапно позади меня раздаётся шипение, а внутри всё замирает и сжимается. Что? Это? Было? Я слышу жуткий вопль, а потом длинный чёрный хвост плетью ударяет за деревом. Монстр. Это монстр! Вот «здорово»! Конечно, мне уже приходилось с ними сталкиваться, но по ночам на охоту выходят самые опасные из них. Не стоило мне задерживаться в лесу.

Я пытаюсь убежать, но какая-то склизкая субстанция обвивается вокруг моей лодыжки и тащит назад. Крик вырывается из моего горла. Тварь раскручивает меня и швыряет на землю. Я ударяюсь головой, и перед глазами всё расплывается. Тысячи маленьких острых белых клычков жутким цветком распахиваются над моей головой. Они принадлежат змееподобному чудовищу с длинным липким чёрным хвостом, обвившим мою ногу, и огромной головой. Оно вопит, изрыгая чёрную слюну мне на макушку и плечи.

– Ты отвратительный, – верещу я, отплёвывая чёрные сгустки.

Судя по всему, ему это не нравится. Существо снова шипит, ещё шире раскрывая пасть, и притягивает меня ближе. Оно явно собирается меня съесть! Сердце бешено стучит в груди, я изо всех сил пытаюсь выбраться из его хватки. Напрасно. Оно просто продолжает притягивать меня. Нет! Я не могу умереть! Только не так! Я пинаю его хвост, но мои сандалии соскальзывают. Клыкастый «цветок» обнимает мою голову, его гнилостное дыхание обволакивает мои щёки. Тварь снова вопит. Один из клычков режет мне ухо. Я закрываю лицо руками, пытаясь защитить его от этих дрянных челюстей. К-как мне избежать смерти?! Все мои пинки и ёрзанья ни к чему не приводят!

Внезапно на меня обрушивается поток воды. Он отбрасывает монстра в дерево неподалёку. Широко распахнутыми глазами я смотрю, как монстр видоизменяется, искажается, деформируется и сжимается. От его спины поднимается пар, он визжит, превращаясь в лужу слизи. Вау!

– Т-ты в порядке? – ко мне подбегает Кора. С кончиков её пальцев стекает кристально чистая вода. Она только что спасла мне жизнь! Похоже, мне не стоит волноваться на её счёт после такого…

– Д-да, – отплёвываюсь я от воды и слизи, поднимаясь на ноги.

– Почему ты не дома, селянка? – Кора хмурится. – Комендантский час в Валенде ввели не просто так.

Я чувствую, как моё лицо неуправляемо заливается краской. Я совсем забыла про комендантский час. Лорд Валенда редко устанавливает какие-то правила. У нас не принято ограничивать свободу людей. Но недавно ночью монстр покусал маленькую девочку, и после этого лорд велел всем раньше возвращаться домой.

– Я, эм, просто забыла. Извини.

– Лучше запомни на следующий раз! – она указывает на меня пальцем, а её грудь вздымается от еле сдерживаемой ярости. Я пячусь назад, совсем как она от своей бабушки некоторое время назад. – И друзьям своим тоже напомни. Я устала спасать вас всех от вашей собственной глупости. Почему до вас, туполобых, никак не дойдёт, что вы слабые?! – Её опухшие покрасневшие глаза впились в меня, словно когти ястреба в добычу. – Солия опасна, и эти монстры способны убить вас в одно мгновение. Вам не выстоять против них!

Мои кулаки непроизвольно сжимаются. Что-то странное поднимается в моей груди, когда Кора поворачивается ко мне спиной. Почему со мной всегда так? Почему я обязана быть ничего не значащей сельской девочкой, которой все пренебрегают, в то время как «избранная» даже не хочет, чтобы её выбирали?

– Может, тогда мне стоит поучиться сражаться, раз уж ты не хочешь быть нашим Солнцем?

Кора застывает на месте:

– Что ты только что сказала?

– Это твои слова. Я слышала. И мне противно…

Острая боль обожгла мою щёку. Я отшатываюсь назад, прижимая ладонь к лицу. Кора пронзает меня тёмным рокочущим взглядом. Поверить не могу, что она ударила меня.

– Никогда больше так со мной не разговаривай, – рычит она. – Ты ничего не знаешь. И сама ты – ничто. Бесполезное маленькое ничтожество, возомнившее, что имеет право так разговаривать с Солнцем!

Слёзы наворачиваются мне на глаза. Теперь я наконец понимаю одержимость Хорхе словами. В них есть сила. И они могут ранить. Очень больно.

Глава 4. Я разглядываю стеклянные фигурки, потому что больше мне нечем заняться

Стоило мне подумать, что хуже быть уже не может, как Кора проводила меня домой. Несмотря на всю неловкость ситуации, ей не хотелось рисковать, подвергая меня опасности снова оказаться в пасти у монстра. И вот мы стоим на извилистой грунтовой дороге перед лавкой моей семьи, и длинные стебли сорняка щекочут нам бёдра. Тёплый свет льётся из окон моего дома, и слышится заливистый смех.

Кора хмурит брови. Стрекот сверчков почти заглушает её мягкий голос:

– Они хоть заметили, что тебя нет?

Я пожимаю плечами:

– Не знаю. Но спасибо, что проводила.

Она какое-то время молча наблюдает за тем, как я нехотя подхожу к крыльцу, а после, не прощаясь, исчезает в лесу. Наверное, так лучше.

Дома мама и мой старший брат, Гомер, пересчитывают заработанное за день, в то время как мои младшие братья, Гэбриэль и Мак, гоняют мою взбешённую младшую сестру, Неллу, по всей лавке и до задних спален, а ещё один мой старший брат и сестра, Алек и Ирэна, болтают с отцом, смеясь над какой-то нелепой шуткой, которую они только что выдумали.

Когда я вхожу, все продолжают заниматься своими делами, не обращая на меня ни малейшего внимания. Я плетусь к шкафу и достаю метлу. Её гладкая деревянная ручка легко ложится мне в ладонь. Именно с ней я практиковалась в фехтовании, когда мечтала стать Солнцем. Я не тренировалась уже два года. Целую вечность.

Лавируя между отцом, Алеком и Ирэной, я медленно подметаю осколки стекла, захватывая за компанию случайные паутинки и мелких зловредных жучков. Теперь я использую эту метлу строго по назначению. Как и положено ничтожеству. Именно так Кора меня назвала. Это всё, на что я способна? Средняя дочь рядового стекольщика? Очередная маленькая сельская девочка, чей лучший друг думает, что ей суждено доить коров до скончания дней? И которую нужно спасать от монстров?

– Даже не верится, что эта мелкая деревенская пигалица убила последнего из драконов, – неожиданно выпаливает позади меня Алек. Свеча мерцает у него за спиной, отбрасывая рыжие блики на его тёмно-каштановые волосы. – А Небесный всё равно выбрал другую девчонку!

Он указывает на статуэтку, которую мой отец упаковывает в коробку для покупателя. Молодая девочка поднимается на цыпочки, чтобы вонзить меч в грудь дракона. Крылья дракона взметнулись в страхе, почти переломив тонкие стволы сосен за ними. Я прежде не видела эту статуэтку, и эта девочка явно не одна из наших прошлых Солнц. Неужели отец правда отливает в стекле кого-то, кроме героев?

– Глупенький, это же Тэя Драконоборка. Она была нашим тринадцатым Солнцем, – утверждает Ирэна, моя шестнадцатилетняя сестра, хлопая Алека по спине. Позади неё отец отшагивает влево, чтобы неугомонные Нелла, Гэбриэль и Мак не сшибли его на бегу. Когда они проносятся мимо, он бросает раздражённый взгляд на меня, Алека и Ирэну.

– Да знаю я, знаю. А вот ты знаешь, кто был двенадцатым солнцем? – спрашивает Алек.

– Не-а.

Алек улыбается и тычет пальцем в статуэтку из жёлтого стекла, давно собирающую пыль на самой высокой полке лавки. Мальчик-подросток красуется перед зеркалом, напрягая мышцы. Ногой в ботинке он опирается на спину маленького мальчика, в то время как несколько девушек по близости посылают ему воздушные поцелуи.

– Милос Высокомерный. Когда его избрали, он так возгордился, что вместо спасения Солии сосредоточился на охмурении девушек и унижении детей. Легенды гласят, что Небесному пришлось вернуться из-за гор и назвать Тэю новым Солнцем вместо него.

Небесный вернулся, чтобы выбрать другое Солнце? Разве такое вообще возможно? И может ли это случиться снова?

– Ладно, вонючки! – громыхает папа. – Завязывайте с болтовнёй на сегодня, завтра нас ждёт напряжённый рабочий день. Все дуйте по кроватям!

В то время как старшие просто кивают и желают родителям спокойной ночи, младшенькие заводят шум и гам. Когда, наконец, все мои братья и сёстры отправляются по своим спальням, отец подходит ко мне и смахивает слизь с моего плеча.

– Наверное, капнуло с сосны, когда я в неё врезалась, – покашливая, проговорила я.

Отец пристально всматривается в меня своими тёмными глазами. Сейчас у них точно такой же оттенок, как и у медвежьей шерсти. Моё лицо вспыхивает, а его – расплывается в широкой улыбке. Он снимает маленький белый клычок с моего платья:

– Зубы нынче тоже с сосен падают?

Меня бросает в жар:

– Я вовсе не хотела связываться с монстром, я просто увидела Кору в лесу, а потом заблудилась и…

– Леда, – папа тянет меня за плечо и заводит в прохладную лавку. – Тебе стоит быть осторожнее, возможно, даже просить взрослых провожать тебя домой с наступлением темноты. – Я открываю рот, чтобы возразить, но он продолжает. – Я не хочу, чтобы самая классная из моих дочерей пострадала. – Он ерошит мне волосы. – А если бы на тебя напал не монстр, а разбойник? Всё могло закончиться гораздо хуже. Люди куда умнее любых монстров.

Я выпячиваю грудь вперёд:

– Хорхе однажды справился с разбойниками. И я бы тоже смогла.

– Хорхе? – отец сощуривает глаза. – А! Ты говоришь о мальчике, который случайно попал стрелой разбойнику в руку, а после целый час прятался в траве, пока Кора его не спасла?

– Он мне иначе рассказывал… – бормочу я.

– Ну ещё бы! Твой маленький приятель явно хотел произвести на тебя впечатление, – отец подмигивает мне.

– Фу, прекрати! – возмущаюсь я, яростно мотая головой. Папа смеётся надо мной.

– Ну а что? Я тоже привирал твоей маме о своих «победах» над разбойниками, когда мы были детьми, – он задумчиво потёр затылок. – М-да, давали они жару во времена нашего детства. Постоянно воровали любимые стекляшки отца. Хорошо, что сейчас у нас есть Кора, чтобы отпугивать их. Но это к делу не относится, Леда, пообещай мне держаться подальше от неприятностей.

Я смотрю на папину лохматую бороду, на его большой немного глуповатый рот, вечно словно растянутый в улыбке, и не могу не кивнуть:

– Хорошо, я обещ…

Из кухни доносится стон. По моим губам пробегает дрожь. Звук такой, как будто… кому-то очень больно. Я замечаю страх в папиных глазах. Что-то происходит. Что-то плохое. Вместе мы тихонько крадёмся к кухне и осторожно заворачиваем за угол. Трое грозных мужчин сгоняют моих напуганных родных в угол. Самый крупный из них – судя по всему, главарь, – с растрёпанными чёрными кудрями и загорелой кожей, безумно ухмыляясь, поглаживает свой кинжал. Мама, трясясь от страха, сжимает в руках начищенный до блеска набор эвинского столового серебра. Эти приборы – с изящными ручками из полированной слоновой кости и украшенные искусной гравировкой с изображениями шумного города и сияющих солнц – без сомнения, самое прекрасное, что есть у нашей семьи.

Главарь выхватывает набор из маминых рук:

– Это барахло лучшее, что у вас есть? Жалкое зрелище!

Лицо моего отца такое безучастное, словно он в миллионный раз наблюдает, как разбойники грабят нашу семью. Половица предательски скрипит под его огромной ступнёй, заставляя разбойников обернуться. Они сразу замечают папин внушительный живот, выступающий из-за дверного проёма, и их глаза вспыхивают недобрым огнём.

– Ну входи, здоровяк! – кричит один из них.

Мороз пробегает у меня по коже, когда отец, обменявшись со мной взглядом, одними губами произносит: «Кора». Я киваю, стараясь сдержать дрожь в руках. Кора поступит правильно. Она защитит нас. Не может не защитить. Отец входит на кухню и закрывает за собой дверь. Впервые в жизни я благодарна, что никто меня не заметил.

Я проскальзываю в нашу с сёстрами спальню. Вспомнив старую привычку, я распахиваю окно, но на подоконнике теряю равновесие и с глухим «ауч» мешком вываливаюсь на грязную землю. Тяжело вздохнув, я закатываю глаза. Слишком много времени прошло с тех пор, как я в последний раз выпрыгивала из окна. Выждав, пока отступит головокружение, я медленно поднимаюсь на ноги.

Кругом трава, грязь грунтовых дорог да звёздное небо над головой. По правую руку от меня лес, отделяющий ферму Хорхе от Валенда. Домик Коры и её бабушки должен быть где-то там. Я срываюсь с места и бегу так быстро, как даже и не подозревала, что умею.

Отыскав домик Коры, я, как безумная, озираюсь по сторонам в надежде, что знакомая голубая прядка промелькнёт где-то поблизости. Но вокруг только неподвижная трава, из звуков – тревожные клики птиц, а из запахов – густой аромат диких цветов. Тонкие, словно бумага, листья ранят мои обнажённые руки, когда я пробираюсь сквозь заросли. Где же она? Пожалуйста, только не говорите, что спряталась и читает. Ну, пожалуйста…

– Что я говорила о ночных прогулках в лесу? – язвительно интересуется Кора, привалившись спиной к чёрному стволу высокого дерева. Разумеется, в руках она держит небольшую книгу.

– Кора, у меня дома разбойники! – задыхающейся скороговоркой выплёвываю я.

– Разбойники? – ухмыляется она, шурша страницами. – Не придумывай. На нас годами никто не нападал. Разбойники обходят Валенд стороной.

– Но они в моём доме прямо сейчас, – сквозь зубы отвечаю я. – Так что, похоже, больше не обходят.

Кора закатывает глаза:

– Серьёзно? Я должна поверить тебе на слово, вот так, без доказательств, и всю ночь потратить на поиски этих «разбойников»?

– Можешь мне не верить, только прошу, нам нужно идти, пока они не навредили моей семье!

– Ты… – начинает Кора, как вдруг ночную тишину разрывает громкий треск. Он доносится откуда-то позади, из-за пределов зловещего леса. Мы обе оборачиваемся в сторону деревни.

– Нет. – Холодный пот проступает на моём лбу. Я трясу головой, не в силах поверить в происходящее. Это просто невозможно. Не здесь. Не сейчас.

На краю тёмной массы леса вспыхивает яркий оранжевый огонёк. Прыгая от дома к дому и вскидывая туманные серые руки к небесам, он танцует и кружится по улицам Валенда. Даже на таком отдалении его тёплые прикосновения согревают мою кожу, а дымные пальцы щекочут ноздри. Он обнимает соломенные крыши и ныряет в полевые цветы, разливаясь оранжево-красным морем. Валенд тонет. Нет, он сгорает. Потому что это пожар. Валенд охвачен пожаром.

Глава 5. Пожар

В голове не укладывается. Разбойники – воришки. Они – не поджигатели. Зачем им сжигать наши вещи, если гораздо выгоднее их продавать? Однако вот оно пламя, пляшет у самой кромки леса. Я стискиваю кулаки. Не важно, как они поступают обычно. Сейчас они собираются уничтожить Валенд, и я не могу бездействовать.

– Кора! – кричу я. – Бежим! Скорее!

Она стоит – не шелохнётся. Словно вросла в землю. Только ветер играет её голубой прядкой.

– Ау! – я машу ладонью у неё под самым носом. – Они сжигают нашу деревню. Нужно поторопиться! – Кора смотрит вперёд невидящим взглядом. – Эй, твоё время пришло! Ты готовилась к этому два года. Пора спасать мир!

Мои слова её совсем не вдохновляют. Я оглядываюсь на пожар. Пламя, охватившее деревню, растёт с каждой секундой. У меня просто нет времени сюсюкаться с Корой, я встряхиваю её за плечи:

– Ну же, давай! Спаси Валенд!

Её тело обмякает в моих руках, его бьёт крупная дрожь. Я разжимаю ладони и в ужасе отшатываюсь назад. Она не собирается спасать деревню. Равно как и мою семью. Придётся справляться самой.

Со всех ног я бросаюсь навстречу огню: чем ближе к деревне, тем шире марево пожара. Задыхаясь от дыма и отчаяния, я замираю на окраине Валенда.

Всё, что я так любила, гибнет у меня на глазах. Дома и магазины, знакомые мне с ранних лет, рушатся в огне. Пожар гудит, словно в насмешку над разбегающимися в разные стороны жителями, зовущими Кору. Разбойников уже не трое, их теперь десятки. С кривыми ухмылками, в рваной одежде и с мешками награбленного на плечах, они выпрыгивают из окон домов, топорами снося за собой подточенные пламенем стены, словно это жалкая паутина. Обвешанные ножами с ног до головы, они седлают чёрных лосей; их лица покрывают многочисленные шрамы. Откуда их столько?! И откуда у них так много оружия?

Прямо на меня летит разбойник верхом на лосе и с кинжалом наголо. Я успеваю отскочить в сторону, но лезвие всё же задевает мою руку. Я шиплю от боли, глядя ему вслед. Он вспорол мой рукав, лишь слегка поцарапав кожу. Промедли я всего одно мгновение… он мог бы меня убить. От этой мысли меня бросает в дрожь. Они сюда не играть пришли. Мне стоит найти оружие, и быстро.

Неподалёку какая-то разбойница привязывает свою лосиху к дереву. Ухмыляясь, она вынимает из ножен изогнутый клинок и ступает на крыльцо ближайшего дома. Не мешкая ни секунды, трясущимися пальцами я хватаю под ногами увесистый булыжник. Кряхтя от натуги, я едва не роняю его, но всё же рывком поднимаю над головой и швыряю. В последний момент девушка успевает увернуться, но запинается на каменных ступеньках и крепко прикладывается затылком о землю.

От неожиданности я вздрагиваю и медленно подкрадываюсь к разбойнице. Она лежит без сознания, её спутанные каштановые кудри разметались по тропинке.

– Извини, бандитка, – бормочу я, и забираю её меч.

Его серебряный клинок загибается внутрь словно гак[1], по лезвию пляшут блики огня. По всей длине выгравированы леса, окружающие Солию, и приютившиеся в них деревеньки. Потрясающей красоты оружие. Я наклоняюсь, чтобы подобрать ножны, пристёгиваю их к ремню поверх платья и вкладываю внутрь меч.

Теперь, когда мне есть чем себя защитить, я бегу к нашему дому. Каким-то чудом в окружающем дыму я узнаю нашу вывеску, правда, она сильно покосилась и большой кусок дерева откололся. К счастью, над лавкой не поднимается дым, хотя она и выглядит изрядно потрёпанной.

Порыв ветра распахивает передо мной дверь, и я окидываю взглядом открывшийся беспорядок. Пол усыпан осколками стекла, у прилавка валяются несколько монет, оставленных разбойниками. Всё, над чем папа с Гомером трудились часами, пропало. Мои кулаки непроизвольно сжимаются. Во мне закипает ярость, но прежде всего я должна разыскать своих родных. Я захожу внутрь. Стекло неприятно хрустит под моими сандалиями, и где-то в животе начинает шевелиться тугой липкий комок страха.

– Папочка! Мамочка! – зову я, но никто не отвечает. Вдруг я слышу рыдания. Слабые, тихие всхлипывания доносятся откуда-то из задней части лавки. Должно быть, из кухни. Там я в последний раз видела свою семью, когда разбойники сгоняли их в угол. Сердце колотится так громко, будто копыта лося выстукивают по камням, трясущиеся руки плетьми повисли вдоль тела. К горлу подступает тошнота, когда я замечаю пятна крови на полу.

На слабых, словно травинки, ногах я следую за этими пятнами. Густая бурая слизь прилипает к моим сандалиям, и я несколько раз оскальзываюсь, но всё же добираюсь до кухни. Повсюду разбросаны сковородки и кастрюли, толстые дорожки пепла устилают комнату причудливым узором. Они закручиваются в продолговатые завитки, напоминая мне о дыме, стелящемся за окнами и поднимающемся в ночное деревенское небо.

Моя мама, братья и сёстры сгрудились на полу вокруг чего-то большого. Между тем, разбойники, ворвавшиеся в наш дом, давно ушли, оставив после себя лишь разбитое стекло и слёзы. Спотыкающимися шагами я иду вперёд, силясь понять, что так расстроило моих родных. Когда я подхожу достаточно близко, мои ноги подгибаются, и я падаю на пол рядом с ними. Наконец-то я вижу… то, что уже никогда не смогу забыть.

Мой папочка. Вокруг так много крови. Он такой неподвижный. Не смеётся, не улыбается, не утирает слёзы, бегущие по моим щекам. Просто лежит, безмолвный для мира, который он когда-то наполнял радостью.

– Они ворвались. М-мы думали, они собираются нас ограбить, – бормочет мама. – А потом они отвели его на кухню, и он закричал, и мы побежали сюда, и… – она давится рыданиями, сжимая безжизненную ладонь мужа.

– Может его ещё можно спасти, может… – заикаюсь я.

Нелла поднимает голову, по её лицу ручьями текут слёзы. Несмотря на юный возраст и судорожные всхлипывания, душащие её, она выдыхает:

– Он умер.

Совершенно неосознанно из моей груди вырывается чудовищный крик. Я понимаю, что кричу, только когда Гомер закрывает мне рот. Всё вокруг расплывается, сквозь туманную пелену слёз я замечаю, что брат тоже плачет. Я закрываю глаза. Мне невыносимо смотреть на пляшущее за окнами пламя и такое родное, но совсем неподвижное тело отца, распластанное перед нами. Я не в состоянии думать о том, как эти разбойники забрали его у меня; как мог погаснуть человек, освещавший своим присутствием любой пасмурный день. Он просто не может умереть. Эти негодяи не могли забрать его у меня. Зачем они… как они могли?..

Холодный пот и дрожь прошибают меня, когда за окнами раздаётся смех. Я поднимаю голову вверх. Это разбойники мчатся мимо нашего дома на своих огромных лосях, они покидают деревню. Нет. На глаза снова наворачиваются слёзы. Они не могут. Не могут просто так уйти. Они не могут забрать его у меня. Пошатываясь, я поднимаюсь на ноги. Я им не позволю. Я остановлю их. И мне плевать на комендантский час и монстров. Мне плевать, что Небесный выбрал Кору нашей защитницей. Она не справилась, она во всём виновата. Но я справлюсь. Я их остановлю.

Сжав кулаки, перепрыгивая через осколки стекла и разбросанные сковородки, я выбегаю из кухни, а затем и из дома. Стенания моих близких эхом отдаются у меня в голове. Отчего-то именно они заставляют меня бежать ещё быстрее.

Мимо горящего цветочного поля я мчусь туда, где забрала меч у разбойницы. Мне повезло, похоже, «друзья» забыли про неё. Она и все её вещи по-прежнему лежат там, где я их и оставила. Идеально. Я подбираю её сумку и подхожу к лосихе, привязанной у дерева, глажу её мягкую голову.

– Приветик, – шепчу я ей на ушко, – я собираюсь прокатиться на тебе.

Лосиха обнюхивает сумку и одобрительно фыркает, признавая хозяйский запах. Я цепляюсь за её шерсть и, отталкиваясь от ступенек, забираюсь в седло.

Вместе мы скачем сквозь горящую деревню. Моё сердце заходится от боли, но я не останавливаюсь, стараясь думать только о разбойниках, почти достигших леса. На миг меня оглушает странный раскатистый звук, и яркая оранжево-жёлтая молния вспыхивает перед глазами. Лосиха вздыбливается подо мной и несёт вперёд.

– Подожди, успокойся! – кричу я, крепко вцепляясь ей в шею. Мне нужно научиться управлять этим зверем, если я хочу благополучно догнать разбойников и напасть на них! Лосихе, похоже, безразличны мои желания. Она мчится сквозь лес, пепел и листья щедро осыпают моё лицо. Меня снова настигает раскатистый звук, от которого раскалывается голова.

– Нет, прекрати! – взвизгиваю я перед тем, как лосиха вновь поднимается на дыбы. На этот раз мои руки разжимаются, и я вылетаю из седла. Крепко ударившись затылком, я проваливаюсь в темноту.

Глава 6. Листовики не знают, что такое листья

Ауч. Как же болит голова. Интересно, который сейчас час? И что происходит? Я открываю глаза. Кругом всё преобразилось. Яркий свет едва не ослепляет меня. Он белый, но какой-то прохладный, струится сквозь хвою и мокрые листья. Наверное, уже утро, значит, я провалялась здесь всю ночь. Белки шныряют по сверкающим от инея камням, а голубые сойки клюют орехи. Под моими сандалиями примятые фиолетовые цветы. Я перебираю пальцами ног в их мягких лепестках. Холодная капля росы падает мне на лоб, заставляя меня поморщиться. Наверное, она сорвалась с одной из ветвей этих гигантских чёрных, как ночь, деревьев, нависающих надо мной. Они гораздо выше деревьев Валенда и полностью закрывают вид на Рассветные горы. Это может значить только одно – я глубоко в лесу. Там, куда прежде не забиралась.

Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Я уже не в Валенде! Всего несколько дней назад это казалось невозможным. Хорхе отказался тренироваться со мной, а папа и вовсе советовал учиться обходиться тем, что имею. Минуточку… Папа. Слёзы наворачиваются на глаза, а пальцы впиваются в камни. Нельзя мне думать об этом. Я должна сосредоточиться, выследить этих разбойников и посадить их в темницу. Чтобы они больше никому не причинили вреда. Сейчас, когда я потеряла целую ночь, валяясь без сознания, это будет гораздо сложнее сделать.

Я поднимаюсь с земли и осматриваю свои вещи. Изогнутый меч по-прежнему пристёгнут к поясу, а платье, похоже, цело. Я напряжённо сдвигаю брови. Прошлой ночью я украла у разбойницы сумку, может, в ней я найду какую-то подсказку. Но где она сейчас? И где лосиха…

Рёв прерывает мои мысли.

– Вот ты где, – ухмыляюсь я.

От лосихи пахнет потом и травой. Возможно, потому что она топчется в бурьяне, внимательно осматривая растительность под собой. У её копыт торчат разноцветные головки диких цветов. Рога и тёмно-серая спина лосихи сверкают в лучах солнца. В зубах она держит кожаную сумку. Выглядит не сложно.

Я осторожно подхожу к бунтарке и протягиваю руку, чтобы погладить её по морде.

– Здравствуй, девочка, – ласково бормочу я. Она взбрыкивает крупом, недовольно фыркая. – Хорошо. Я поняла. Ты не девочка. Ты же мальчик, верно? – Он похрапывает, покачивая головой. Я бросаю взгляд на кончики его рогов. Они насыщенного чёрного цвета. Конечно, это самец. Как я же раньше не заметила?

– Извини за это, – хихикаю я, протягивая к нему руку. – Я хочу, чтобы ты отдал мне сумку. – Я пытаюсь ухватиться за ремень, но лось поворачивается ко мне мохнатым задом. – Серьёзно? Отдай мне сумку!

Лось встаёт на дыбы и забрасывает её на крупную ветку над моей головой. Когда он поворачивается, его чёрные глаза-бусинки светятся озорным блеском.

– Ха-ха, очень смешно. – Я подхожу к дереву. Сколько бы я ни прыгала, дотянуться до сумки не получается. Похоже, вселенная наказывает меня за насмешки над ростом Хорхе.

Раздосадованная многочисленными неудачами, я со всей силы пинаю тёмный ствол. Ой-ёй. Сумка, застрявшая на ветке, подпрыгивает. Кажется, это может сработать! Я снова крепко прикладываюсь ногой о ствол. Затем ещё и ещё. Наконец сумка срывается вниз. В полёте она раскрывается, и всё, что лежало внутри, вываливается на лесную подстилку.

Я приседаю, чтобы поближе рассмотреть вещи, беспорядочно разлетевшиеся по траве. Ничего необычного: фляжка с водой, нож, кисет да несколько стеклянных пузырьков. Собирая их обратно в сумку, я изучаю каждый предмет внимательнее. Но, к несчастью, так и не нахожу никаких подсказок. Кисет набит монетами и драгоценностями, а в пузырьках только пепел и…

– Гадость! – вскрикиваю я, и пузырёк выскальзывает из моих рук. Он разбивается о камень, разбрызгивая по сторонам осколки и красное содержимое.

Даже лось отшатывается в сторону от этой жижи. Кровь. Вот что это за жижа. Только зачем разбойнице таскать её с собой в сумке? И откуда она у неё? В животе предательски заурчало. Вообще-то, я совсем не хочу знать ответы на эти вопросы.

Стараясь дышать глубже и не смотреть на кровь, я запихиваю осколки в сумку. Только зря потратила время. Что же мне теперь делать? Я не нашла ни одной подсказки. И совершенно не понимаю, куда мне идти.

– Может, хотя бы ты видел, куда ускакали разбойники? – спрашиваю я у лося. Но он не отвечает. А чего я хотела? Он же лось. Я сажусь на пенёк, острые сучки и щепки неприятно впиваются мне в бёдра, заставляя поморщиться. Мне нужно тщательно всё обдумать. И так, я посреди леса, пытаюсь выследить разбойников и наказать их. Что я упускаю? Соскочив с пенька, я опускаюсь на землю и осматриваю грязь. Нет, идти по следам у меня тоже не получится. Тогда может…

– Ла-ла-ли-ла-ла-ла-ла, – доносится откуда-то неподалёку тонкий голосок.

Кто это напевает? Проследив за взглядом лося, я замечаю среди деревьев высокую фигуру, пробирающуюся сквозь лес. На руках всего по три пальца и странной формы уши покачиваются из стороны в сторону. Да это же листовик. Невероятно! Я ещё никогда не видела ни одного из них вживую.

Листовики – лесные духи. По крайней мере, так всегда говорил Хорхе. Большинство людей мало что знают о них, потому что они прячутся глубоко в лесах, разделяющих наши деревни. Однако многие придумывают о них истории. Одни говорят, что листовики похищают детей, другие считают, что украшения. Нелла твёрдо уверена, что они заплетают цветы в волосы просто для забавы.

У этого листовика не оказалось ни цветов, ни драгоценностей. Что касается похищения детей, трудно сказать на первый взгляд. Но мне почему-то кажется, что большинство похитителей не стали бы распевать песенки посреди леса. У него персиковая кожа, в пушистых чёрных волосах заплетена пара небольших косичек. А ещё на нём ворсистый свитер из овечьей шерсти, и уши у него оттопыренные. А кончики их заворачиваются наружу, от чего они очень похожи на маленьких розовеньких червячков. Кроме того, он гораздо выше Гомера, а ведь мой старший брат – один из самых высоких людей Валенда.

Лось кивает на листовика и одобрительно фыркает. Я вздыхаю. Он, конечно, прав. Этот листовик может знать, куда ускакали разбойники. Надеюсь, листовики всё же не похищают детей.

– Привет! – кричу я ему.

– Ой-ой! – Он подпрыгивает от неожиданности и ныряет в кусты.

Он что, меня боится? Значит, можно вычеркнуть «похищение детей» из списка.

– Послушай, я не причиню тебе вреда. Я просто хочу узнать, куда делись разбойники. Ну, знаешь, такие большие страшные люди с кучей шрамов.

Листовик выскакивает из кустов, хлопая ушами от волнения. Теперь моя очередь пугаться: я вскрикиваю и прячусь за дерево. Дело в том, что раньше я видела его только со спины, а сейчас он повернулся ко мне лицом. Лицом, на котором не оказалось глаз, а только сплошная толстая линия шва на том месте, где они должны быть.

– Ой-ой, куда ты делась, человек? Я видел разбойников, о которых ты говоришь, и думаю, что смогу тебе помочь!

– Видел?! – пискнула я. – Но твои…

– Не беспокойся об этом, человек! Мой глаз прямо здесь!

Я осторожно выглядываю из-за дерева. Листовик указывает на ожерелье, обвивающее его шею. В центре ожерелья – подвеска – какое-то приспособление из кожи и металла бронзового оттенка. Внутри тёмно-карий глаз, закрытый влажным на вид стёклышком. Выглядит странно. Более чем.

– Мне пришлось вынуть его, потому что я собирался наверх! От влаги в воздухе он становится слишком водянистым. Ой-ой, человек! Ты в порядке?

– Д-да, – бормочу я. Всё это ужасно странно, но мне просто необходимо разыскать тех разбойников. – Так куда они делись?

Листовик прикусывает щёку, а потом выпаливает:

– Я скажу, но только если позволишь пойти с тобой!!!

– Зачем тебе идти со мной? – сощуриваюсь я.

Искорки радости блестят в глазу листовика.

– Потому что я хочу путешествовать по Солии и познакомиться со всеми вами, удивительными людьми! Всю свою жизнь я провёл в туннелях. А вы, люди, изобрели столько замечательных вещей, вот, например, стулья. Я просто обожаю стулья! Поэтому я хочу познакомиться с вами и перенять ваш опыт. Но мне нужен проводник, который проводит меня в ваши деревни и научит всем вашим суперкрутым человеческим знаниям.

– А… разве ты не испугался меня две секунды назад?

Листовик качает головой:

– Совсем не испугался! Просто не был готов ко встрече. Я всегда стараюсь выглядеть как можно лучше при встрече с людьми. А когда ты позвала меня, я не успел умыться!

Лось рядом со мной, словно смеясь, всхрапывает.

– И поэтому ты спрятался в кустах? – Он очень странный. Интересно, все листовики такие?

– Нет, я там умылся, – листовик улыбается, сверкая жемчужно-белыми зубами. – Смотри! Мои зубы теперь чистые. Всё потому, что я натёр их теми крошечными зелёными штучками на кусте!

– Ты говоришь о листьях?

– Да!

– Как вышло, что ты, листовик, и не знаешь, что такое листья… – я вздыхаю. – Хотя, знаешь, забудь. Просто скажи мне, куда ускакали разбойники.

Листовик упрямо складывает руки на груди:

– Не скажу, пока не разрешишь мне путешествовать с тобой!

– Не думаю, что тебе это понравится. Я собираюсь биться с разбойниками.

– Тогда я буду подбадривать тебя во время боя, – листовик подпрыгивает на месте. – Я буду твоим болельщиком! Бойцовским болельщиком!

Я гляжу на спятившего листовика и понимаю, что он – моя единственная возможность выяснить, где искать разбойников. А ещё я понимаю, что, скорее всего, пожалею, если позволю ему идти со мной.

– УРРРРААА! ТААААК ДЕРРРЖАААТЬ! ЛАЛАЛАЛЕЙ!!! И это только пример, я могу подбадривать гораздо лучше! – хвастает листовик.

Уверена, что уже очень скоро я передумаю. И совершенно точно пожалею, что согласилась взять его с собой. Но мне нужна эта информация.

– Ну хорошо. Я согласна.

Глава 7. Почему люди не воспринимают меня всерьёз?

– Лей-лей-ла-ла-лей! – напевает листовик, шагая по лесу. Интересно, почему он так любит петь? – Ла-ла-ли-ла-ли-ла-лей!

– А ты не думаешь, что твоё пение услышат разбойники? – ворчу я, вынимая листья из волос.

Листовик мгновенно навостряет уши.

– Ты права, человек! Мы можем отпугнуть их! – Затем он хмурит брови. – Я только что вспомнил, что не знаю твоего имени!

– Меня зовут Леда.

– Здо́рово, а меня Фемус! – он радостно хлопает в ладоши. – Теперь, когда мы узнали имена друг друга, мы официально стали попутчиками.

Я тяжко вздыхаю.

– Как думаешь, мы далеко от разбойников?

Фемус почёсывает макушку. Я стараюсь не смотреть на длинный шрам, перечёркивающий его лицо. Если честно, меня пугает не шрам, а отсутствие глаза. Тем более тот факт, что этот самый глаз сейчас засунут в ожерелье.

– Я не уверен. Они скакали довольно быстро на этих лосиных штуках. Подожди, а почему ты не скачешь, на своём лосе? Мы могли бы двигаться гораздо быстрее.

Я оглядываюсь на лося, плетущегося позади нас:

– Он ясно дал понять, что я ему не нравлюсь. Не лучшая идея пытаться оседлать животное, которому ты не нравишься. Я украла его у разбойников и случайно назвала девчонкой, так что он вполне справедливо меня невзлюбил.

– Ой-ой. Надеюсь, ты сможешь загладить вину перед ним и вы станете друзьями!

– Конечно, – выдыхаю я. – Ты уверен, что разбойники ускакали именно в эту сторону?

Листовик хмурится:

– Мне так кажется. Но я не хочу подводить свою попутчицу, – он хватается за подвеску с глазом. – Не волнуйся, попутчица, у меня есть идея! Я мигом доставлю тебя к разбойникам. – Фемус резко останавливается и копошится у себя на груди.

Что он делает? Я подаюсь вперёд. Даже лось разделяет моё любопытство. Большими пальцами Фемус с трудом поворачивает маленький вороток на подвеске. Она визжит и дребезжит, расширяясь, словно подзорная труба. Из неё начинает сочиться какая-то пузырящаяся жижа. Испарения от этой жижи щекочут мой нос и глаза. Когда, наконец, подвеска вздрагивает и замирает, я замечаю, что глаз Фемуса внутри увеличился в два раза.

– Я могу видеть очень далеко благодаря расширителю! – ухмыляется Фемус, размахивая подвеской. Я пригибаю голову, когда она пролетает над моей макушкой.

Это на самом деле очень здо́рово.

– И что ты видишь?

– Пока только очень много листьев! И несколько красивых птичек! Погоди-ка, – кряхтя, Фемус расширяет глаз ещё немного. – В небе кто-то есть!

Лось скептически фыркает. В кои-то веки я с ним согласна:

– Фемус, люди не летают.

– Но я правда кого-то вижу! – листовик указывает на сосновые иголки над нашими головами. – Она сидит в небе. Она выглядит расстроенной, и ещё она много двигается. Её тело опутано верёвками.

Я свожу брови.

– Звучит так, будто кто-то угодил в сеть. – Я сощуриваюсь и прикрываю глаза ладонями от тёплого солнечного света. Ух ты! Вдалеке действительно виднеется крошечная сеть. Бледные верёвки отчётливо выделяются на фоне гладких тёмных стволов сосен.

Насколько я знаю, разбойники никогда не сажали людей в сети. Правда, они и деревни никогда не жгли, теперь от них можно ждать всего, что угодно. Даже если она и не пленница разбойников, мы всё равно должны ей помочь. Так будет правильно.

– Тогда давай спасём её.

– Ура! Самое настоящее человеческое приключение с моей приятельницей-путешественницей! – От радости Фемус почти переходит на визг. Лось, прижимая уши к голове, страдальчески кряхтит.

– Хорошо-хорошо, – улыбаюсь я. – Ты проводишь меня к ней?

Листовик кивает и устремляется глубже в лес. Приходится бежать, чтобы не отстать от него. Густые заросли диких цветов и виноградные лозы то и дело преграждают мне путь, сковывая по рукам и ногам. Наконец Фемус останавливается и приседает под большим кустом.

– Фемус, я не вижу сеть…

– Шшш! – листовик притягивает меня к себе, закрывая мой рот потной трёхпалой ладошкой. Когда позади нас раздаётся знакомое недовольное ворчание, та же участь настигает и лося.

– Смотри, – шепчет он. Убирая руку от моего рта, Фемус указывает на поляну за кустом, усеянную камнями и дикими цветами. – Это те страшные разбойники, которых я видел раньше.

Мои зрачки расширяются от волнения. Вот он – мой шанс! На поляне стоят три разбойника, на вид им около двадцати лет. Первый – невысокий парень с ёжиком чёрных волос и тёмно-коричневой кожей – ничего не выражающим взглядом таращится на цветы. Второй, прислонившись к дереву, точит свой кинжал под отвратительный аккомпанемент скрежещущего металла. Ветер играет с его буйными кудрями. По моему позвоночнику прокатывается дрожь. Я начинаю задыхаться. Я знаю этого человека и этих разбойников. Это они пришли в мой дом. Это они уб… Я сжимаю кулаки, мои руки дрожат от ярости. Это с ними мне нужно сразиться.

Последняя – девушка с вьющимися чёрными волосами, собранными в небрежный пучок, и янтарными глазами, мерцающими, словно пламя. Лезвия ножей, притороченных к её поясу, всё ещё покрыты кровью. Она смотрит на хмурую девочку моего возраста, барахтающуюся в сети.

– Барак, – обращается девушка к невысокому. – Сними её оттуда.

Барак вздыхает и взбирается на дерево неподалёку. Он выхватывает нож, наклоняется вперёд и перерезает верёвку, на которой подвешена сеть. Бандиты смеются, когда бедняжка с громким криком падает на землю. Все, кроме Барака. Он слишком занят спуском с дерева.

– Ладно, малышка, – усмехается второй разбойник, плюнув ей в лицо. Он дёргает её за худенькую ручонку, заставляя подняться, и приставляет кинжал к шее, – ты пойдёшь с нами. – Девочка поднимает на него глаза. – Ничего личного. Ты просто срочно понадобилась Костяному. Нам нужно спешить, если мы хотим обставить остальных по сбору детей. Конкуренция-то бешеная. Вся Солия под нашим контролем.

Разбойники устраивают облавы на детей по всей стране? Судя по судорожному вздоху, Фемус шокирован не меньше меня. Теперь я знаю, кто настоящие похитители детей. Определённо не листовики. Я выхватываю свой меч. Это мой шанс победить этих мерзких разбойников. Когда я расправлюсь с этой троицей, я выслежу остальных, и они уже не причинят вреда ни одному ребёнку.

Я глубоко вдыхаю. Готова ли я? Я ведь никогда не сражалась настоящим мечом (Хорхе не разрешал мне брать его меч, а в моей семье такое оружие никогда и не требовалось). Но зато я отрабатывала приёмы с метлой. А эти бандиты так и будут продолжать похищать детей и убивать людей, если я их не остановлю. И убийство моего папы сойдёт им с рук. Я крепче сжимаю рукоять меча. Их всего трое. Я смогу победить. Я решительно выхожу из-за куста.

– Не с места, грязные разбойники, – кричу я. Глаз Фемуса чуть ли не выпрыгивает из подвески. Даже лось ошарашенно качает головой.

– Ты кто такая? – ворчит второй бандит, удерживая вырывающуюся из его рук девчушку.

– Леда Рубис! Я пришла отомстить за свою деревню, которую вы сожгли дотла!

– Что, правда? А на вид тебе не больше двенадцати. Кем ты себя возомнила, Солнцем? – смеётся разбойник. Я стискиваю зубы. Посмотрим, как они посмеются, когда я с ними закончу.

– Матео, – шипит разбойница, кивая на меня.

– Ни за что, Фиби, – Матео мотает головой. – Костяному не нужна такая, как она. Слишком дерзкая.

Закатив глаза, Фиби указывает на девчонку в руках Матео, всё ещё пытающуюся освободиться:

– А эта разве нет?

– Не настолько…

– Хватит болтать! – я выставляю меч перед собой, заставляя разбойников отшатнуться. Наверняка они узнали оружие своей подруги. Ну и кто теперь испугался, а, Матео? – Сразись со мной. – Я выхожу на поляну, сопровождаемая лосиным рёвом.

– Отлично, – ухмыляется Фиби, – если ты хочешь драться, давай подерёмся.

– Это же просто дев… – вмешивается Барак.

– Заткнись, Барак, – хором отзываются оба разбойника, поворачиваясь ко мне. На их лицах проступают звериные оскалы, а руки сжимаются в кулаки.

Фиби выхватывает из ножен меч, точно такой же, как у меня, и бросается в атаку. Я встречаю её блоком. От удара по моему телу пробегают мурашки. Она очень сильная, как же я… Меня отбрасывает к дереву. Грубая кора царапает мне спину, запах хвои, смешанный с потом, щекочет ноздри. Я ухожу от захвата, ныряя ей под ноги. Тут в схватку вступает Барак. Он замахивается кинжалом. Я уворачиваюсь, но Матео успевает полоснуть меня ножом по руке. Холодное серебристое лезвие вспарывает мою кожу, углубляя порез, полученный прошлой ночью. Я еле сдерживаюсь, чтобы не закричать от боли. Насмешки разбойников и их расслабленные позы ранят ещё сильнее. Я сжимаю кулаки. Я не могу позволить себе сдаться. Не снова, не сейчас.

Я наскакиваю на Фиби. Она легко отклоняется и с рычанием отступает назад. Я пытаюсь ударить её по ногам. Но она, зевая, отпрыгивает в сторону:

– Ладно, Матео, пора с этим кончать.

Чёрные кудри Матео и его серебряный нож стремительно приближаются ко мне. Я неудачно уклоняюсь, и Фиби выбивает меч из моей руки.

Матео прижимает меня спиной к дереву и приставляет нож к горлу. Фиби и Барак заходят слева и справа, не спуская с меня глаз.

– Последние слова? – смеётся Матео, сильнее прижимая нож к моей шее, так что кожей я чувствую гравировку и налипшую на лезвие грязь. Я шарю глазами по сторонам. Должен быть способ бежать. Всё не может закончиться здесь. Неужели я и правда настолько бесполезна, как обо мне думает Кора?

– Я жду, – настаивает разбойник. Кажется, выхода нет…

С глухим стуком чёрный предмет врезается в затылок Матео. Глаза парня закатываются, и он оседает на землю. Позади него довольно ухмыляется девчушка-пленница.

– Ты дурак! – шипит Фиби на Барака. – Ты должен был следить за девчонкой!

Барак проводит рукой по волосам:

– Ты мне об этом не говорила!

– Аргх, мужчины, – рычит она. – Не важно. Нас всё ещё двое. Мы легко справимся с глупыми детишками…

– Кийя! – Фемус выбегает на поляну с огромной палкой наперевес. – Не смей обижать мою попутчицу!

– Листовик! – вопит Барак, когда Фемус издаёт очередной боевой клич. – Эти твари опасны!

Лицо Фиби побледнело.

– К чёрту. Барак, хватай Матео. Уходим отсюда!

Я вцепляюсь в руку разбойницы:

– Ты не можешь уйти! Я должна победить тебя!

Фиби грубо сбрасывает мою руку со своей, отправляя меня по спирали в дерево. И почему меня всё время толкают в деревья?!

– Ах, какая жалость, – выплёвывает она, пока я валяюсь на земле. Разбойники седлают лосей и исчезают в лесу, прихватив с собой бездыханное тело Матео.

Глава 8. Я умираю. Кто бы мог подумать?

Как только чёрные разбойничьи лоси исчезают за деревьями, я медленно поднимаюсь на ноги. Липкая тёплая кровь стекает по руке и капает с кончиков пальцев, перед глазами всё расплывается. В следующее мгновение я снова заваливаюсь на спину.

– Не волнуйся, попутчица! – воркует Фемус, поглаживая меня по плечу. Он отбрасывает палку в сторону, от волнения его уши быстро хлопают вверх и вниз.

– Подшруга тшвоя шлишком много крови потшеряла, – замечает девчушка-пленница, указывая на мою руку. Из-за сильного акцента кажется, словно она шепелявит.

У меня звенит в ушах и пульсирует в голове, когда она продолжает:

– Оцшепенела она поэтшому.

– Что же нам делать?! – Фемус срывается на крик.

Девочка поджимает челюсть. Длинные светлые волосы струятся по её плечам, выбиваясь из-под чёрной косынки. Странно. Почему она?.. Невольный крик прерывает поток мыслей. Это девочка стягивает мою руку моим же ремнём.

– Ты делаешь ей больно! – хнычет Фемус.

– Отш потшери крови штобы она умерла предшпотшитшаешь? – Фемус хмурится, но замолкает. – Тшак и думала я.

Девчушка опускается передо мной на коленки и водружает рядом небольшой котелок. Наверное, его она и бросила в Матео. Порывшись немного в котелке, она достаёт маленькую иголку и ещё какие-то принадлежности.

– Что это?! – спрашивает Фемус.

Вместо ответа девчушка снимает ремень с моей руки.

– Не шевелись.

Мягкой тряпочкой она протирает кровь вокруг пореза, а потом медленно сшивает края ранки. Это больно, но уже не так сильно, как когда нож Матео только распорол кожу. После такого кажется, можно справиться с чем угодно.

– Ух ты, её рука снова становится целой!

– Ага, – бормочет девочка. У неё большие яркие глаза, один из которых цвета лесной зелени, а второй – льдисто-голубой. Мне кажется, я впервые вижу человека с такими глазами. И с такими волосами. У большинства солианцев волосы каштановые, а глаза – карие. За исключением Коры. Папа говорит, это из-за её магии. То есть папа говорил. До того, как…

– Готшово, – девчушка вытирает руки о край своего мехового плаща и поднимается.

– Попутчица, ты в порядке! – Фемус крепко обнимает меня.

– Ай, – жалуюсь я. Наконец он отпускает меня, и я поворачиваюсь к девочке.

– Спасибо…

– Вэл.

– Спасибо за швы, Вэл.

– Меньшее этшо, што шделать могу я, – она складывает свои принадлежности обратно в котелок.

Вместо ручки в котелок продета длинная верёвка, благодаря чему Вэл легко перекидывает его через плечо, на манер сумки.

– Мешч прешде тшы в руках дершала? – спрашивает Вэл, нахмурившись.

– Ну, нет. Но в маминых историях…

– Иштории – это просто иштории, – огрызается Вэл. – Эффектшно появитшя прошто мало в поединке для победы. – Я пристыженно смотрю на свои ладони, покрытые грязью и мозолями. Похоже, я совсем не знаю, как правильно сражаться и побеждать. Но с чего мне начать? Никто из моих знакомых никогда не побеждал разбойников, мне не у кого просить помощи. – Поверь, ш рашбойниками этшими швяжыватша не штоит тшебе. Шлышала их тшы. По всей штране их тшонна. Ш одними швяжешьша, придётшся шо вшеми ими дело иметшь.

Она права. Я помню, как они говорили о шайках, похищающих детей по всей стране. И они даже упомянули парня по имени Костяной. Интересно…

– Как думаешь, у них есть какой-то один главарь и план действий? Какая-то причина, по которой они похищают детей и жгут деревни?

– Не шнаю. И вшё равно мне, – Вэл пожимает плечами и отворачивается. – Я ухошу. Шпашибо жа шпашение.

– Ой-ой, это суперздорово! – взвизгивает Фемус, рассматривая сверкающий золотой свиток в своих руках. Я замечаю внутри чернильные наброски изящных птиц. Вэл замирает, а потом резко разворачивается.

– Моё этшо! – шипит она, выхватывая свиток у Фемуса. Засунув его в котелок, Вэл с облегчением выдыхает. Правда, ненадолго. Лось, тянущий к ней морду в попытке пожевать её волосы, заставляет её подпрыгнуть от неожиданности. – Што этшо?!

– Лось. – Я медленно поднимаюсь, стебли диких цветов колют мне лодыжки. – Будь осторожна, он знатный ворчун.

Лось кряхтит с явным неодобрением.

Вэл мотает головой, так что светлые пряди разлетаются во все стороны:

– Не лошь этшо. Большой он шлишком. И отметшины на его рогах. У лошей не бывает таких.

– У самцов бывают.

– У сшамок лосшей не… – она замолкает на полуслове, глядя на свой свиток. – Похоже, жнаешь много тшы о том, обшеишвешно што?

– Конечно, поэтому оно и называется общеизвестным. Потому что все об этом знают.

– А я довольно много знаю о лесе! – подмечает Фемус, в очередной раз опускаясь на траву. Он переходит с места на место, обрывая цветы.

– Я думала, ты не знаешь, что такое листья, – ворчу я.

Фемус пожимает плечами:

– Зато я знаю, что находится под лесом. Это в десять раз важнее.

Я сощуриваюсь. Интересно, о чём он говорит?

Вэл прикусывает щёку:

– Помошь нушна тшебе мошет? В поишке ражбойников этших?

– Вторая попутчица! – От радости Фемус роняет все свои цветы. Лось же презрительно фыркает, сощурившись на Вэл.

– Не торопишь. Я шпрашиваю у неё. – Ледяной взгляд Вэл словно проникает мне в душу. – Помошь нужна?

Нужна ли? Если разбойники хорошо организованны и их гораздо больше, чем в ночь нападения на Валенд, было бы глупо отказываться. Кроме того, в компании с Фемусом мне пригодится кто-то здравомыслящий, чтобы не сойти с ума. Я пожимаю плечами:

– Помощь не повредит. Но объясни, почему ты передумала уходить?

Она разворачивает свиток. От него пахнет пылью и высохшими чернилами. Бледным пальцем она указывает на изображение – размашистый рисунок птицы, летящей по небу. На кончиках её крыльев пляшет огонь, а голова устремлена ввысь, словно смертоносная стрела. Вокруг птицы – надписи, которые я не могу прочитать. Я бросаю взгляд на Вэл. Наверное, она очень хорошо образованна. Совсем как Кора.

– Что это за птица? – спрашиваю я.

– Феникш этшо. Ражышкатшь его мне нушно. Но нешнакомы мешные края мне, – она кивает на лес.

Я хмурюсь:

– Как и мне. Не уверена, что я смогу провести тебя, куда нужно.

Вэл долго смотрит на свиток, перечитывая надписи в нём, и после качает головой:

– Не тшолько леш, но и деревни. Кто-то мне нушен, кто шнает вдоль и поперёк деревни.

Минуточку, почему ей не знакомы солианские деревни? И тут я понимаю. Ну конечно!

– Ты из Эвина, верно? – Моё сердце заходится от радости. Она из Эвина и хочет мне помочь. Это просто прекрасно!

– Ну… – Вэл отшагивает назад.

Фемус выпрыгивает из травы, разбрасывая вокруг себя комки грязи. И Вэл отшагивает ещё.

– Ты из Эвина! Это вполне логично. У тебя светлые волосы, яркие глаза и акцент. И ты не знаешь ничего о Солии. Зато умеешь читать и разбираешься в лекарских штучках, – тараторю я. – Ты учишься в одной из этих престижных школ Эвина, так? В одной из тех, куда принимают одарённых детей, вроде Коры. – В одной из тех, куда Хорхе подавал заявление год назад.

Вэл упирается спиной в дерево.

– Верно, – энергично кивает она. – Мне, кхм, феникша нушно ражышкать, штоб шдать экшамен выпушкной.

– Экзамен? – хором спрашиваем мы с Фемусом, наклоняя головы.

– Тешт большой такой. Шдать ешли его, то жакончишь школу, – объясняет она.

– Значит, тебе нужно найти феникса, – подвожу я итог. – И теперь, когда ты вынуждена путешествовать по Солии в одиночку, ты понятия не имеешь, как тут всё устроено, потому что всё своё детство провела в школе. Даже не знаешь, что такое лось!

– Верно. – Её лицо раскраснелось.

Я хватаю Вэл за плечи и трясу:

– Это же потрясающе! Мой друг рассказывал мне об этих школах. Там учат практически всему: биться на мечах, стрелять из лука, даже лечить людей. Ты именно та, кто мне нужен! – Фемус радостно хлопает в ладоши рядом со мной. – Ты научишь меня сражаться с разбойниками, а я помогу тебе найти феникса, а Фемус сможет пообщаться с человеком из Эвина. Я уверена, ты знаешь, как делать потрясающие стулья!

– Штулья?! – пищит Вэл.

Глава 9. Я лишь изредка забираюсь на деревья, чтобы избежать встречи с теми, кто мне не нравится

Путешествовать по лесу трудно. Действительно трудно. И вовсе не потому, что монстры могут напасть на меня в любой момент или я не знаю, в какую сторону идти, чтобы разыскать разбойников. Удивительно, но никакие монстры на нас пока не нападали, а что касается поиска… Если бы Вэл не мешали говорить, возможно, мы бы смогли что-нибудь придумать. Но пока это выглядит примерно так…

Стоит Вэл начать:

– О Ко…

Как Фемус в пятидесятый раз её прерывает:

– Я нееееееееее мооооогууууууу.

После чего с громким стоном падает на землю, осыпая нас фонтаном листьев. Вэл открывает рот, и Фемус сразу ударяется в стоны. Я закатываю глаза. Такими темпами мы ничего не добьёмся.

Мне остаётся только вздохнуть, подобрать прутик и потыкать им Фемуса в лицо, в надежде, что это прекратит его стенания.

– Давай, вставай.

– Неееееет уж… – хнычет он, закрывая лицо руками. – Мы занимаемся этим уже несколько часов!

Я укладываюсь рядом с Фемусом, стебельки цветов щекочут мне нос. Они пахнут хвоей и розами. Потрясающий аромат!

– Фемус, не несколько часов, а несколько минут. И если мы хотим найти деревню для отдыха, мне придётся поговорить с Вэл. Она же из Эвина, вдруг у неё есть какие-нибудь крутые идеи. – Вэл кашляет за моей спиной, привлекая внимание. – Поэтому, пожалуйста, веди себя потише, ладно?

Фемус тяжело вздыхает, и над его глазом в подвеске-расширителе раскрывается лоснящийся чёрный лоскут. Это его способ спать? Единственное, что мне известно наверняка, – в таком состоянии он молчит. Наконец-то.

Я подхожу к Вэл и прислоняюсь рядом с ней к дереву. Влажная кора неприятно холодит спину.

– Так что ты пыталась сказать?

– О чём говорили они перед приходом тшвоим я вшпомнила прошто. Обшушдали они, што в пешеру детшей поведут. В ней Коштшяной и шивёт, по вшему шудя.

Пещера? Значит, эти разбойники действительно организованны, у них есть секретное логово и всё такое. Это усложняет дело.

– Ого. Если у них большая шайка, мне придётся остановить их всех. Но я понятия не имею как. А в Эвине о них… – Очередной стон прерывает нашу с Вэл беседу. Ох уж этот листовик!

Лось, который почему-то всё ещё следует за нами, фыркает неподалёку, взирая на мои сжатые кулаки. Разумеется, он так надо мной смеётся. Вдруг, безо всякой на то причины, он подходит к Фемусу и принимается жевать его волосы.

– Ой-ой!!! – Фемус подскакивает, словно ужаленный, и лосю приходится ретироваться. – Ладно, я встал. Не ешь мои волосы, страшный лось!

Лось ревёт и плюёт Фемусу прямо в лицо.

– Фу! – Фемус стирает с себя липкую слюну.

– Эй, отстань от него, – вступаюсь я за листовика. Лось в ответ только фыркает, после чего разворачивается и мчится в лес. Ну, похоже, он наконец-то нас оставил.

– В добрый путь, – я смотрю ему вслед.

– Надеюсь, я его не обидел, – хмурится Фемус.

– Не волнуйся, он всё равно собирался уйти. С того самого момента, как я украла его у хозяйки, – пока я говорю, челюсть листовика отвисает. – Как бы то ни было, я собиралась спросить Вэл… – Живот Фемуса громко ворчит.

– Еда… – рот Фемуса раскрывается до конца, а его выпуклый глаз едва не выскакивает из глазницы. – Нам нужна еда… Я должен раздобыть еды. Еда! Я уже иду! – Он срывается куда-то влево и исчезает за деревьями, оставляя нас с Вэл наедине с густой зеленью.

– Фемус, подожди, – кричу я ему. – Нужно держаться вместе! Я лишь вздыхаю, когда маленькие покачивающиеся ушки листовика совсем исчезают из виду.

Вэл пожимает плечами:

– В порядке вшё будет ш ним.

Я щурюсь. Надеюсь, она права.

– Хорошо. Я собиралась спросить, нет ли у тебя идей, что делать с разбойниками. Они явно организованы лучше, чем я предполагала.

Она кивает, прикусив губу, и поглядывает на свой котелок. Её взгляд скользит по свитку с птицами.

– Картша. Первое этшо, што нушн нам. Понадобитшя она, понятшь штобы, находимшя мы где, и обдуматшь, где логово находитшя мошет их.

– А как же тренировки?

– Тшренировки? Ах, да. Ш картшы помошью найдём блишайшую деревню мы. Тшебя я в ней потшренерую.

Я наклоняю голову. Почему бы не потренироваться в лесу? В ответ на мой растерянный взгляд Вэл просто пожимает плечами:

– Припашы.

Затем она достаёт свой свиток и углубляется в изучение чернильных изображений.

Несколько минут проходят в тишине. Пару раз я пытаюсь заговорить о поисках карты, но Вэл не настроена на разговор. В конце концов я оставляю её в покое. Нужно вернуть Фемуса. Даже если иногда он ведёт себя слишком шумно, только ему по силам поднять Вэл настроение.

– Я хочу поискать Фемуса.

Вел поднимает взгляд от свитка, бисеринки пота покрывают её лоб.

– Хорошо, – ворчит она.

В то время как я на полном ходу мчусь туда, где за деревьями скрылись уши листовика, так что сосновые ветки хлещут меня по рукам, Вэл еле плетётся за мной, уронив голову.

Вскоре я подмечаю пушистые чёрные пряди и закрученные червячками кончики ушей. Я хватаю Фемуса за руку:

– Идём, поможешь нам с Вэл в поисках кар…

– Я только что видел девочку с голубыми волосами! – пищит он.

Девочку с голубыми волосами? Среди деревьев неподалёку от нас мелькает знакомая худенькая фигурка. Ни за что. Только не она. Я не хочу общаться с Корой Василь после того, как она оставила Валенд в беде.

– Што… – я закрываю Вэл рот, но слишком поздно. Фигурка за деревьями вздрагивает, и до нас долетает требовательный возглас:

– Покажись!

Я сжимаю кулаки. Я не собираюсь ждать здесь и разговаривать с этой девочкой. Схватив Вэл за руку, я оттаскиваю их с Фемусом подальше. Судя по приближающемуся дыханию и хрусту листьев, Кора следует за нами. Похоже, уйти незамеченными не получится. Особенно у меня. Внезапно меня посещает гениальная идея. Я поднимаю глаза на дерево рядом с нами. Точно!

– Быстро! – шепчу я и начинаю взбираться на дерево.

– Жачем на дерево нам лежтшь? – недоумевает Вэл, но всё равно карабкается следом. Фемус за ней, балансируя на длинных корявых ветвях. Мокрая листва приятно смачивает и холодит кожу.

– Затем, – шепчу я в ответ, – что мы ненавидим друг друга до глубины души. Будет очень неловко, если мы встретимся.

От удивления у Фемуса отвисает челюсть.

– Почему ты ненавидишь кого-то с голубыми волосами, ведь это выглядит?..

– Тшише, Фемуш, – шепчет Вэл, когда Кора выходит к нашему дереву.

Её чёрные, словно уголь, глаза внимательно изучают обстановку.

– Я знаю, где вы, – заявляет она. В руках у неё покоится большая раскрытая книга в кожаном переплёте. Минуточку… Мои глаза широко распахиваются. Это вовсе не книга. Это карта… самая чудесная карта из всех, что я видела! Она светится, и изображения парят над страницами, покачиваясь в воздухе. Красочные изображения крошечных солианских деревень и бурных водопадов дрожат и вибрируют. Я даже вижу людей, движущихся сквозь лес. Они похожи на Фиби и Барака. Невероятно, наверняка эта штука может отследить кого угодно! Как давно у Коры есть такая карта?

Она постукивает пальцами по страницам, там, где должно быть наше дерево. Карта постепенно становится более чёткой.

– Скоро она сфокусируется, и я точно увижу, кто ты, так что не тяни время и выходи, – голос Коры слегка дрожит. Я не могу сдержать улыбку. Эта карта идеальна! С ней я смогу выследить разбойников и найти феникса для Вэл. И тут всё внутри меня опускается. Чтобы получить эту карту, придётся иметь дело с Корой.

Кора хмурится и топает ногой:

– Давай же, карта, соображай быстрее! Я разделаюсь с вами, преследователями, за мгновение!

Я прикусываю губу. Мне очень не хочется говорить с ней, но мне нужна эта карта, чтобы остановить разбойников и защитить всех детей.

– Подыграйте мне, – шепчу я ничего не понимающим Фемусу и Вэл. В сопровождении водопада листьев и сосновых иголок, я спрыгиваю с ветки на землю.

– Ты, – голос Коры стал жёстче. – Что ты здесь делаешь? Ты должна быть со своей семьёй, сейчас, когда твой отец…

– Не смей говорить о моём отце! – огрызаюсь я, в глазах набухает влага.

Она вздрагивает, но сразу берёт себя в руки, её взгляд затвердевает:

– Не говорить о нём? Твои род… – Фемус спрыгивает с дерева, обрывая её на полуслове. Вэл следует за ним. – Это листовик?! – Челюсть Коры отвисает.

Я улыбаюсь, смахивая слёзы, и похлопываю Фемуса по спине:

– Да, он самый, и он может быть очень страшным. – Фемус пытается рычать в подтверждение моих слов, но у него выходит нечто похожее на собачий скулёж. Вэл старательно прячет смех за кашлем. – Итак, либо ты отдаёшь нам свою причудливую карту, либо он нападёт на тебя!

Кора вздрагивает и захлопывает книгу:

– Мне нужна эта карта! В отличие от тебя, я действительно важна. Я нужна Солии. С помощью этой карты я найду разбойников. – Кора выпрямляет спину, что выглядит несколько странно с её сутулыми плечами. – А теперь, с вашего позволения, у меня есть дела поважнее пустой болтовни с бесполезными селянами.

– Мамочки, тшы грубая какая, – Вэл потирает макушку. – Понятшно тшеперь, тшы ненавидишь её почему, – обращается она ко мне.

– Эм, прости? Ты хоть знаешь, кто я такая? – вскрикивает Кора, уже не так сильно сжимая книгу. Вэл переводит взгляд с неё на меня. Она отвлекает Кору, чтобы та забыла о карте. Гениально!

– Не-а, – Вэл пожимает плечами, прислонившись к дереву. Я медленно подхожу к Коре, всё внимание на её сверкающей карте. Она так близко!

– Вы идиоты, как же я устала от бесполезных людей из деревень, о которых никто никогда и слыхом не слыхивал. И вы ещё смеете оскорблять меня?! Вам никогда не понять, каково это – нести ответственность, выполнять важную миссию!

Я до скрежета стискиваю зубы. Если бы кто-нибудь возложил на меня важную миссию, я бы радовалась, а не жаловалась всё время. Особенно если бы этим кем-то был Небесный.

Вэл просто прикрывает глаза, ожидая, пока Кора закончит свою тираду. Затем спокойно произносит:

– Иж Эвина я.

– Т-ты… Что?! – Лицо Коры побледнело, и книга почти выскользнула из её пальцев. Резкий рывок, и вот она уже в моих руках. – Эй! – взвизгивает Кора. В её ладонях начинают формироваться сложные водяные узоры, переплетающиеся между собой, словно плетёные верёвки. В других обстоятельствах я бы наверняка восхитилась их красотой.

– Фемус, уноси её! – кричу я и бросаю книгу ему. Фемус перехватывает карту в прыжке и бежит в лес, но громкое рычание останавливает его.

Моё тело напрягается, словно струна. К нам приближается стая волков. Ну, здорово.

Глава 10. Нападение светящихся волков – не лучшая забава на вечер

– Шветшятшя они! – ошарашенно восклицает Вэл. – Не могут шветшитшя волки. – Я смотрю на них во все глаза. И правда, голубая дымчатая аура витает над стаей, словно исходя из тел животных. Получается странное сочетание обычного серого меха со змеевидными светящимися узорами. Их тела источают запах пота и морской воды. С их клыков бежит слюна. Одна склизкая капля падает мне на сандалию и стекает на пальцы.

– Эти могут, как видишь, – я пытаюсь сосредоточиться. Хорхе что-то рассказывал мне о светящихся волках. Почему я не могу вспомнить?

Кора выходит вперёд с высоко поднятой головой:

– Не бойтесь. Я позабочусь о них!

– Так же, как ты позаботилась о моей деревне? – огрызаюсь я.

Её тело напрягается, но она продолжает смотреть прямо перед собой. Впервые что-то надламывается в её голосе:

– В этот раз я справлюсь.

Кора поднимает руки над головой. Вода стекает по её пальцам тонкими пульсирующими хрустальными струйками. Она направляет руки на волков, но ничего не происходит. Кора краснеет. Пробует снова. Тот же результат. Она оглядывается на деревья позади нас и… убегает. Волки же не сводят с нас своих янтарных глаз, не удостоив беглянку даже мимолётным взглядом. Серьёзно?

– Что же нам делать, Леда?! – верещит Фемус.

Кое-что из рассказов Хорхе всё же всплывает в моей голове.

– Нужно отходить назад. Медленно.

Вэл кивает. Они оба повторяют мои движения. Волки тоже отступают, голубое свечение, исходящее от них, покачивается на стволах деревьев, как океанские волны. Только я успеваю подумать, что беда миновала, как они приседают на задних лапах и устремляются прямо на нас.

– Не сработало! – взвизгивает Фемус.

– Я и сама вижу! – Волки рычат, их горячее дыхание достигает моих лодыжек. – Бежим!

Ветер свистит у меня в ушах, камешки хрустят под сандалиями. Светлые волосы Вэл щекочут моё плечо. Я бегу так быстро, что кажется, ещё немного – и земля загорится у меня под ногами.

– Ражделимшя и шо шледа их шобьём! – кричит Вэл.

– Хорошая идея, – отвечаю я. – Я побегу прямо.

– Налево я, – соглашается Вэл.

– Значит, я – направо! – отзывается Фемус.

Мы разделяемся и мчимся в лес, каждый своей дорогой. Ветви хлещут меня по рукам. Камни сливаются с цветами, холодный ветер обжигает мои лёгкие. Горячий влажный нос касается моего бедра, и я слышу позади себя многоголосый вой. Я оглядываюсь. Вся стая преследует меня! Я издаю стон. Ну почему меня?!

Погоди-ка, я наконец вспоминаю, что Хорхе рассказывал мне о светящихся волках. Я останавливаюсь на краю небольшого обрыва и озираюсь вокруг. Волки замирают, спокойно глядя на меня. Позади внизу тёмная бурлящая речная вода разбивается о подножие обрыва, обдавая меня солёной пеной. Я загнана в угол. Крепко стиснув кулаки, я кричу:

– Выходи, Хорхе, я знаю, что ты там! – короткое мгновение я слышу только треск сверчков и тяжёлое волчье дыхание.

Но вот Хорхе показывается из-за дерева, и я судорожно выдыхаю. Его волосы всклокочены, на плечи накинут коричневый плащ. В руках у него лук, заплечный мешок и колчан со стрелами. Из-за беспорядка на голове, плаща и стиснутой челюсти я почти не узнаю в нём того аккуратного мальчика, к которому привыкла.

– Извини за волков. Я думал, ты вспомнишь, что они светятся голубым, только когда люди дарят им морские цветы.

Морские цветы заставляют волков не только светиться. Ходят слухи, что они улучшают их способность выслеживать, усиливая нюх и зрение. Но почему они слушаются Хорхе?

– Трудновато вспоминать, когда тебя преследуют, – ворчу я. – Зачем ты натравил их на меня? И главное как?

– Зачем? – Хорхе нахмурился. Не похоже, что он собирается отвечать на мой второй вопрос. – Я увидел листовика рядом с тобой и Корой. Я хотел спугнуть его, пока он не напал на вас.

Я скрещиваю руки на груди:

– Листовика зовут Фемус. Мы с ним знакомы, и мне ничего не угрожало.

Хорхе сощуривает глаза, поглаживая волчью голову:

– Ну разумеется.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он продолжает:

– В этих лесах полно монстров. Кто-то из них обязательно нападёт на тебя, поэтому я попросил волков отследить твой запах. А ещё они помогли мне найти пещеру для ночлега, – он указал на жуткое красное солнце, опускающееся за деревьями. – А утром мы отправимся обратно в Валенд.

Я напряглась:

– Я не вернусь в Валенд. По крайней мере, пока не найду тех, кто…

Выражение лица Хорхе смягчается, когда он подходит ко мне.

– Леда, я знаю, как тебе тяжело. Но ты поступаешь неразумно. Ты просто не представляешь, как беспокоится твоя семья. Как они напуганы, что ты, возможно, ранена. Гомер послал меня отыскать тебя. – Конечно, вот только Хорхе – единственному ребёнку – и рассуждать о семье. Ему никогда не понять, каково это, когда твои родные тебя не замечают. Гомер наверняка просто хотел дать Хорхе повод, чтобы тот перестал беспокоиться. – Преследовать этих разбойников опасно. Мы до сих пор не знаем, почему они сожгли Валенд.

Я стискиваю зубы. Как он не понимает?

– Всё не так просто, как тебе кажется, Хорхе. Небесные уже ошибались в прошлом. И то, что я видела, то, как Кора допустила случившееся с моим отцом, доказывает, что они ошиблись и в этот раз, – мой голос дрогнул, и я сжала кулаки. – Я собираюсь исправить ошибку. И остановить разбойников.

Хорхе подходит ближе, его взгляд острый, словно нож. Инстинктивно я отшагиваю назад, так что несколько камней срываются в воду.

– Небесный должен быть прав. Даже если Кора неидеальна и совершает ошибки. Именно ей суждено остановить этих разбойников, не нам. Ты знаешь это, так почему же так себя ведёшь?

– Почему я так себя веду? Почему ты так себя ведёшь?! – От моего крика волки вздрагивают и поджимают уши. – Не помню, чтобы раньше тебя задевало моё желание стать героиней. Ты подбадривал меня, учил стрелять из лука. У тебя даже была своя мечта – попасть в Эвин! Что случилось с тобой? Куда всё это делось?

– Я повзрослел, – огрызается Хорхе, отводя взгляд. – Я понял то, что и тебе давно пора понять. Что мы – никто. Вот причина, по которой тебя не выбрали, – его голос дрогнул, и он стиснул зубы. – И вот причина, по которой меня не приняли в Эвинскую академию для одарённых детей. Нам не суждено заниматься тем, о чём мы мечтаем, потому что это небезопасно для нас. – Он протягивает руку. – Так что оставь это, мы уходим.

Я мотаю головой, так что моя коса дёргается туда-сюда.

– Я никуда не пойду. А ты, если считаешь меня таким ничтожеством, можешь забыть обо мне и уйти.

– Ни за что. Я не могу бросить тебя в лесу. – Его волки рычат, подступая ко мне. Хорхе действительно изменился.

– Хорошо. – У меня наворачиваются слёзы. Я оглядываюсь на бурлящий поток. Волны бьются и качаются взад и вперёд, вздымая облака брызг. Моё сердце трепещет. – Пока, Хорхе.

– Не… – Я прыгаю с обрыва, и его слова утопают в шуме воды.

Глава 11. Плывущие люди преследуют меня. Даже не спрашивай

Ледяная вода обрушивается на меня со всех сторон, погружая в тёмную толщу. Мимо проносятся гладкие хвосты лососей, в ушах нарастает шум. Вода жжёт глаза и шрамы на ногах, мелкие камешки застревают между пальцами. Я пытаюсь оттолкнуться, но течение снова прижимает меня ко дну. Облака песка поднимаются вверх, а водоросли и камни впиваются в моё тело. Мои лёгкие сжимаются, воздуха почти не осталось. Ну же! Я должна выплыть.

Когда тебя окружает тёмная вода, спасение кажется невозможным. Ты даже не понимаешь, где поверхность. Внезапно реку сотрясает громкий хлопок, за которым следуют жёлтые и оранжевые вспышки. На мгновение солёная темнота озаряется небесно-голубым светом. Я вижу впереди раненую птицу, медленно опускающуюся на дно.

– Ты почти на месте, – шепчет голос. – Просто проплыви ещё немного…

П-папа? Я оглядываюсь по сторонам. Его нигде нет. Но в ставшей прозрачной воде я легко определяю, где поверхность. Свет меркнет. Ну хорошо. Я могу выплыть. Но как же та птица? Я должна помочь ей! Я пытаюсь различить красноватые линии её покалеченного тела.

– Помнишь, как мы плывём вперёд? – спрашивает папа.

– Мы разводим воду руками, словно раздвигая ветви деревьев. Потом толкаемся ногами! – мой голос звучит гулко, словно в трубе. Рядом со мной, окружённая сиянием, плывёт девочка с вьющимися каштановыми волосами. На вид ей лет семь, и она мерцает, как огонёк свечи. Мне было семь, когда папа научил меня плавать. В тот день мы всей семьёй выбрались на побережье у подножия Рассветных гор.

Я плыву за ней. Волнующаяся вода давит на мои руки. Лёгкие горят, а ноги сводит.

– Вот так, Леда, продолжай! – подбадривает меня папа. – Никогда не сдавайся. – Девочка рядом со мной упрямо сопит. Всё моё тело ломит. Может, всё же сдаться, позволить воде поглотить меня?

– Я. Не могу. Сдаться. – Её мысли эхом разносятся по реке. – Солнце. Не. Сдаётся.

Она права. Я не могу сдаться. Я продолжаю плыть и почти сразу утыкаюсь в тёплое тело и истрёпанные перья. Я обхватываю птицу руками и с силой, о которой и не подозревала, устремляюсь к поверхности. Наконец я выныриваю, жадно хватая ртом воздух. Нас встречают звёздное небо и лёгкий ночной ветерок. Девочка исчезает.

По правую руку от себя я различаю каменистый берег и очертания деревьев. Собрав остатки сил, я плыву к нему, волоча за собой птицу. Выбравшись на камни, я бреду к границе леса. Там, под сенью сосен, мои ноги подгибаются, и я мешком валюсь на землю, выпустив птицу из рук. Лесная подстилка смягчает наше падение. Совершенно измученная, я переворачиваюсь на спину и устремляю взгляд в небо. Звёзды мерцают над головой, и вода стекает с меня на фиолетовые цветы.

Я поворачиваюсь к птице. Она огромная, с длинными красными завивающимися перьями и изогнутым клювом. Её продолговатое тело, словно палитра бледных оранжевых и красных оттенков. Только на кончиках перьев сияют жёлтые, похожие на глаза, кольца, такие яркие, что выделяются на фоне тёмного леса, словно звёзды. Приподнявшись на локоть, я поглаживаю пальцами её мокрую грудку. Под влажными перьями отчётливо ощущается тепло.

– Эй, – мой голос хрипит. – Проснись. – Птица вздрагивает. Я легонько трясу её снова. На этот раз она распахивает крылья, открывает глаза и кричит. Раскатистый звук, напоминающий колокольный звон, почти оглушает меня. Вот что я слышала тогда в деревне! Вот что так напугало лося. Но почему эта птица…

Я откатываюсь в сторону, когда она вспыхивает. Это феникс! Птица, которую искала Вэл. Огонь исчезает, и птица взмывает вверх, вся окутанная оранжевым свечением.

Пошатываясь, я поднимаюсь на ноги.

– Подожди, вернись! – Феникс зычно кричит и исчезает в ночном небе. – Нет! – Я падаю на землю, дрожа и задыхаясь. У меня совсем не осталось сил гоняться за этой птицей. Я так замёрзла и устала. Я просто хочу спать.

– Если ты потеряешься в лесу, как ты поступишь? – спрашивает папа. Он возникает прямо передо мной: знакомый круглый живот и всё остальное. Единственное отличие – волосы. Они выглядят темнее и сияют, как у малышки в реке.

– Сначала я найду укрытие, – восьмилетняя копия меня щурится на тёмный лес перед собой. – Потом разведу огонь и отыщу воду, и… – она хмурится, прежде чем её лицо озаряется догадкой. Она сияет, так же как и папа. – Еда! Потом я раздобуду еды!

– Верно, укрытие – самое важное. В лесу быстро темнеет и холодает, – папа похлопывает её по спине.

– Да! Значит, мне нужно найти пещеру! – доносится до меня, словно сквозь трубу.

– Именно, – он улыбается. – Хорошую, большую пещеру.

Тяжело вздохнув, я заставляю себя подняться. Найди пещеру, Леда. Найди. Я бреду глубже в лес, то и дело врезаясь в деревья. В моём состоянии они все кажутся мне ужасно одинаковыми.

В лесу всегда полно звуков, но сейчас впереди явно что-то большое: шуршат кусты, ломаются ветки. Только не это. Я отступаю назад. К счастью, сумка и меч всё ещё со мной, но я не думаю, что у меня хватит сил сражаться с монстром. Из зарослей, громко фыркая, появляется мой лось.

Меня бросает в дрожь:

– Пожалуйста, не нападай на меня. Я не… – Лось кивает головой, рогами указывая на свою спину. – Ты хочешь, чтобы я оседлала тебя?

Он кивает ещё раз. Я забираюсь к нему на спину и обеими руками обнимаю за шею. Его мягкий мех быстро согревает меня. От него исходит едва уловимый аромат роз и сосновой хвои. Мы несёмся сквозь лес, и вся окружающая растительность сливается в единое зелёное пятно. Несколько капель росы оседает на моих волосах.

Наконец, у пещеры, покрытой густым мхом и яркими дикими цветами, лось переходит на шаг. Он входит внутрь, и цокот его копыт эхом отражается от камней.

– С-спасибо, – хрипло благодарю я, сползая с его спины. Всё ещё дрожа, я усаживаюсь на мшистый пол. Лось кряхтит и опускается рядом. Жестом он приглашает меня ближе. Я придвигаюсь вплотную и прислоняюсь к его чёрной спине. Под ровное дыхание животного я проваливаюсь в сон.

Голос звенит в моей голове:

– Наконец-то ты меня услышала.

Я открываю глаза. Папа стоит в нашей лавке, полирует одну из своих драгоценных стеклянных статуэток. Он выглядит точно так же, как несколько дней назад. Высокий, карие глаза блестят, рот растянут в улыбке. Он з-здесь…

– Ч-что ты чистишь? – я заикаюсь, протягивая руку, чтобы коснуться его руки. Он отстраняется, увлечённо полируя фигурку.

– Тебя же никогда не интересовало, чем я занимаюсь? – он тоскливо оглядывает статуэтки. – Всё время ты проводила в попытках стать Солнцем, а потом и с Хорхе на ферме. Старалась держаться подальше от нашей лавки, от меня.

– Нет, – шепчу я.

Под ногами скрипят половицы, когда я подаюсь вперёд. Всё вокруг мерцает, преображаясь. Теперь лавка выглядит совсем как в ночь пожара. Монеты и осколки устилают пол, тёплый свет факелов сменяется холодными тенями, отсветами огня с улицы и запахом крови. Звенят, разбиваясь, стеклянные статуэтки. Осколки впиваются мне в ноги.

– Папа! – зову я. – Папа, пожалуйста, помоги!

Лавка снова мерцает. Я задыхаюсь. Я снова в старой версии. Отец стоит передо мной, прищурив глаза. В свете факелов они приобретают золотистый оттенок.

– Помочь? – он смеётся. – Я постоянно помогал тебе, а ты по-прежнему игнорируешь мой самый важный совет. Так же, как всегда игнорировала меня.

Меня колотит крупная дрожь:

– Но п-папа, так неправильно. Я просто не могу сидеть сложа руки. Я не могу позволить этим людям избежать наказания за то, что они сделали с тобой. Ты должен меня понять.

Он ставит статуэтку, которую полировал, на полку. Вздыхая, он внимательно осматривает её.

– Как будто тебя волнует, что со мной случилось. Единственная причина, по которой ты это делаешь, – твои бесполезные амбиции. Ты думаешь, что если добьёшься успеха, то тот странный человек вернётся за тобой. – Он отходит от полок, уставленных десятками статуэток.

– Это неправда, – мой голос дрожит. Это не…

По мрачному выражению его лица понятно, что никакие мои слова не заставят его передумать. Он подзывает меня ближе и указывает на две полки.

На верхней стоят идеально отполированные статуэтки из насыщенно-голубого, сверкающе-золотого и пламенно-красного стекла. Все они изображают людей в разнообразных боевых позах. Я узнаю этих людей: Тэя, Пирс, Минта, даже Дамиан, первое Солнце Солии. В дальнем конце разноцветного ряда я замечаю лазурную статуэтку Коры. Она улыбается, приставляя меч к шее Матео. Фиби и Барак в страхе склоняются перед ней.

На нижней полке собрались все, кто мне дорог. Хорхе, папа, мама, все мои братья и сёстры. В самом конце – я – невзрачная оранжевая стекляшка с кадкой в руке.

– Ты – не она. И никогда не станешь ею. Так что хватит притворяться… – Он смахивает свою статуэтку на пол. И она разбивается на миллион осколков. – Научись обходиться тем, что имеешь.

Глава 12. Придумывать имена животным сложнее, чем кажется

Я просыпаюсь, судорожно глотая воздух. Лось шевелится, мои руки утопают в его лохматом мехе. Лучики утреннего солнца согревают мне лицо. Щебечут птички, и мох блестит от росы.

Я выдыхаю. Неужели то, что сказал мне отец в кошмаре, – правда? Я помню приятное волнение, нахлынувшее на меня, когда я покинула Валенд. Воодушевление и восторг при стычке с разбойниками. Возможно, в его словах есть смысл. Если Небесный вернётся и выберет меня… Разве плохо мечтать об этом? Голова раскалывается. Как бы я хотела, чтобы папа был рядом, чтобы помог, объяснил мне, что правильно, а что – нет. На глазах снова выступают слёзы. Я хочу, чтобы он был здесь, и точка!

Лось трётся об меня мордой, когда я начинаю всхлипывать, словно утешая.

– Спасибо, – я слабо улыбаюсь. Мой голос всё ещё сильно хрипит, напоминая отдалённые раскаты грома. Я медленно поднимаюсь на ноги. – Давай найдём Вэл и Фемуса. Надеюсь, они в порядке после прошлой ночи. – Мне кажется или лось закатывает глаза? Он лениво зевает, демонстрируя полный набор жёлтых зубов. – Ты не обязан идти со мной, если не хочешь.

И всё же лось встаёт. Похоже, он принял решение остаться в нашей компании. Я улыбаюсь, глядя на его умилительную меховую моську. Лось фыркает, отворачивается от меня и идёт вперёд. Ну и ладно, буду любоваться другими милыми животными этого леса. Колибри – маленькие серые комочки – порхают над головками диких цветов, совершенно не обращая внимания на цокот лосиных копыт, а в траве притаились дикобразы. Некоторые из них разбегаются, когда я выхожу из пещеры, но большинство продолжают заниматься своими делами. Солнечный свет отражается от влажных камней и стволов деревьев и, преломляясь в каплях росы, набухших на шариках диких ягод, словно стелется по траве. Потрясающий пейзаж… Протяжный визг сбивает весь настрой. На расстоянии нескольких деревьев от меня мелькает лохматая зелёная спина какого-то монстра. Ох, не этим я бы хотела любоваться.

Я отбегаю подальше от скопления деревьев, и вскоре лохматая спина исчезает из виду. Нужно как можно скорее разыскать Вэл и Фемуса, пока я не стала кормом для монстров. Я невольно хмурюсь:

– Ладно, попробую восстановить свой маршрут.

Лось фыркает и скачет вперёд, бодро цокая по камням.

– Эй, подожди! – бегу я за ним. Его ноги в два раза длиннее моих, поэтому он легко отрывается от меня. Когда я наконец догоняю его, в ноздри мне бьёт отчётливый запах рыбы. Фууу. Наверное, река, в которую я прыгнула прошлой ночью, уже поблизости.

Лось снова фыркает. Его лохматая чёрная шкура и белые ветвистые рога лоснятся на солнце.

– Я дам тебе имя, что скажешь?

Он кивает с таким энтузиазмом, что мне приходится уворачиваться от его рогов.

– Хорошо, давай я буду звать тебя Рок?

Лось ревёт так громко, что я затыкаю уши.

– Ладно-ладно! Значит, не Рок. И незачем так себя вести, – я вытираю плевок с лица. – Может, стоит называть тебя Верблюдом? – Всем своим видом лось выражает недовольство. – Я пошутила. Не надо снова плеваться. – Сосновые иглы хрустят у меня под ногами. Интересно… Сосна? Ну нет, это имя самцу не подходит. – Может, тогда Тис? Тебе нравится? – На этот раз лось радостно кивает.

В полном согласии мы выходим к реке. Ветер швыряет мне в лицо водяные брызги. При свете дня вода больше не кажется мне чёрной и безжизненной. Напротив, она пронзительно-голубая и неутомимая. Серебристые лососи самозабвенно снуют туда-сюда, и от запаха рыбы в носу жутко свербит.

Воспоминания о прошлой ночи застигают меня врасплох. Если бы не папин совет, я бы не спаслась. Ком подступает к горлу. Может, стоит прислушаться к его словам из того жуткого кошмара? Может, стоит вернуться в Валенд? Но как же Кора? Она прямо сказала, что не хочет быть Солнцем, и бросила нашу деревню погибать в огне. Но если наше Солнце не защитит нас, то кто же тогда? Кто остановит разбойников, когда они вернутся сжигать другие деревни?

– Л-леда? – голос прерывается шумом потока, но я всё равно узнаю его. Это Вэл! Я замечаю её на противоположном берегу. В волосах листва, а под глазами пролегли тени.

Несколько камней выступают над водой в середине реки. Надо попробовать перебрать по ним на другую сторону:

– Это я! Я иду к тебе!

Я прыгаю на ближайший камень и едва не соскальзываю с его склизкой поверхности. С большой осторожностью я продвигаюсь вперёд – с камня на камень, мутная вода холодит мне лодыжки. Последний прыжок, и вот я уже рядом с Вэл. Тис следует за мной, преодолевая бушующий поток вплавь. Глядя на рогатую голову, торчащую над водой, мы с Вэл не можем сдержать смеха.

За несколько минут оживлённой болтовни мы с Вэл описываем друг другу наши злоключения. Она сообщает мне, что провела ночь на дереве, спасаясь от каких-то монстров, а я рассказываю ей о Хорхе, его волках и о своём прыжке с обрыва. Меня мутит от мысли, что мне приходится избегать Хорхе, но если я хочу разыскать тех разбойников, другого пути нет. Я больше не хочу быть никем, не хочу обходиться только тем, что у меня есть. В уголках глаз набухают слёзы. Прости, папа, но ты заслуживаешь справедливости.

Пока Вэл клюёт носом, я стараюсь отвлечься, изучая скалы позади неё. По правую руку хороший травянистый склон, усеянный камнями. Мы наверняка сможем по нему подняться и найти место, где наша троица разделилась. Отлично! Мы вернёмся по своим шагам и сначала отыщем Фемуса с картой, а после деревню, в которой сможем отдохнуть. И тогда Вэл наконец-то потренирует меня. Я рассказываю Вэл свой план, пока мы карабкаемся вверх по склону. Тис шагает впереди нас.

– Эй, Вэл, – на полпути я внезапно вспоминаю, – прошлой ночью я видела феникса.

Вэл останавливается как вкопанная и несколько мгновений буравит меня округлившимися от удивлениями глазами.

– Уверена тшы? – спрашивает она. – Нелегко найтши их очень.

Я оглядываюсь на бушующую реку:

– Более чем. Он был огромным и вспыхнул, словно факел.

Широченная улыбка озаряет лицо Вэл:

– Похоже, одного и правда тшы нашла! Шлучилошь што же дальше?

– Стоило ему очнуться, как он улетел.

Вэл переводит взгляд на свои ноги. Они обуты в странные ботинки. Наверное, в самый раз по эвинской моде; подруга Нэллы часто там бывала, она рассказывала, что эвинцы всегда носят причудливую одежду.

– Как перья выглядели его?

– Перья? Ну… они оранжево-красные с большими жёлтыми кольцами, похожими на глаза. Вот и всё, я пожимаю плечами. Она кивает, достаёт свой свиток и дополняет рисунок. – Тебе не кажутся скучными эти маленькие значки?

Вэл замирает и хмурится:

– Читшатшь тшы не умеешь?

– Нет. Большинство людей за пределами Эвина не умеют. Защищаться от монстров и обеспечивать себя едой всегда было важнее. – Тис радостно ревёт, когда мы наконец его догоняем. Приходится закрывать уши, чтобы не оглохнуть. Я тяжко вздыхаю. Интересно, как часто он собирается так реагировать?!

Широко распахнутыми от удивления глазами, Вэл пробегает по чернильным надписям:

– Не думала об этшом никогда.

– Правда? – Я представляю, как хорошо, когда тебе не нужно весь день ухаживать за коровами. – В Эвине наверное всё по-другому. Расскажи немного, как там?

– О, ну… мило. – Лицо Вэл заливает краска. Я жду, когда она продолжит. – Магичешкие ритшуалы мы ижучали в ошновном. – Ритуалы? О, Хорхе бы с радостью послушал о них. По крайней мере, раньше. Теперь он сильно изменился… – Не рашкажываютш о них жа Эвина пределами. А ещё наш, девочек, короны ношитшь жаштшавляли и платшья длинные.

Наконец мы забираемся на вершину склона, оказавшись на том самом месте, где разделились.

– Подожди, а как же вы бегаете в длинных платьях? – чешу я затылок.

– А мы и не бегаем, – Вэл поджимает челюсть. – Поищем Фемуша лучше давай. – Её тон не оставляет сомнений – больше говорить об Эвине она не намерена. А жаль. Я бы хотела послушать ещё. Её жизнь кажется потрясающей! Во всём, кроме длинных платьев.

Мы с Вэл окликаем Фемуса, Тис во всю силу своих лосиных связок нам помогает. Но, к сожалению, листовик не отзывается на наши призывы. Я очень надеюсь, что с ним всё в порядке. Мы зовём до рези в горле, пока не решаем углубиться в лес. Тис следует за нами по пятам. Я то и дело поглядываю на Вэл. Сейчас, когда нам с ней никто не мешает, я могу спокойно спросить её о том, что давно меня беспокоит. Пускай обычно она неразговорчива, но, может, всё же ей захочется поделиться своими особыми эвинскими знаниями:

– Эй, Вэл?

– Да?

– Как думаешь, зачем разбойники похищают детей? – Может, если я смогу понять, что ими движет, то пойму и как их победить? Переиграть плохишей в их собственной игре? – Зачем обкрадывать селян, я понимаю. В этом случае даже поджог деревни имеет смысл, например, если ты хочешь вызвать панику и всех отвлечь. Но похищать детей и уводить их в таинственную пещеру, чтобы парень по имени Костяной мог на них посмотреть? Что-то тут не сходится.

Вэл только фыркает, слушая мои бредни, и продолжает осматривать землю в поисках следов Фемуса:

– Ражница вообще какая? Войдём и выйдем прошто давай. Ражбойников победишь тшы. Я феникша найду. Фемуш полушит штул любой, какой жахошет. Прошто вшё. Не ушложняй и не жатшягивай.

– Это разбойники всё усложняют, – со стоном отвечаю я. – Всё слишком запутанно.

Она похлопывает меня по спине:

– Магичешкие ритшуалы не ижучала никогда тшы прошто.

– Так какие у тебя идеи, мисс «я изучала магические ритуалы»?!

Она закатывает глаза:

– Шерьёжно ешли… – Вэл замолкает, глядя прямо перед собой. Там, куда она смотрит, среди деревьев виднеются несколько фигур. У меня перехватывает дыхание.

Фемус лежит без сознания на длинной деревянной телеге. Женщина, в окружении крупных вооружённых мечами мужчин, толкает её вперёд. Вскоре группа исчезает из виду.

– Ну, здорово, – бормочу я.

Глава 13. Крррррррейл

Фемуса похитили. Чудесно. Просто замечательно. Мне и так забот хватает: то разбойники появляются из ниоткуда и охотятся на детей, то мой лучший друг со стаей светящихся волков охотится на меня. А теперь, если я хочу получить карту, ещё и листовика придётся спасать от какой-то банды. А ведь я обещала ему помочь. Ну же, Фемус, угораздило тебя попасться!

– Идутш они куда? – тихонечко спрашивает Вэл, подталкивая меня в бок. Её взгляд прикован к книге с картой, которую Фемус сжимает в руках и которая с каждым их шагом всё сильнее отдаляется от нас.

– Хм… – я прищуриваюсь, стараясь получше рассмотреть похитителей. У меня перехватывает дыхание: – Крэйл!

– Што? – она бежит вперёд, стараясь держаться от них на безопасном расстоянии. Я присоединяюсь к ней. Тис даже наклоняет голову, чтобы рога не задевали ветки. Если я чему-то и научилась за последние дни, так это тому, что нельзя просто взять и напасть на незнакомых людей. Нам с Вэл придётся придумать другой способ спасти Фемуса и карту. Для начала постараемся не упустить их из виду.

– Их одежда. Видишь, какая она длинная и тёмная? – Вэл кивает. Все люди впереди одеты в длинные чёрные кожаные плащи без капюшонов и рукавов. – Такую носят только люди из Крэйла. Кто же ещё мог похитить Фемуса! Все люди в Крэйле – придурки, – шепчу я и скрещиваю руки на груди. Словно в подтверждение моих слов один из мужчин дёргает Фемуса за ухо, вызывая у остальных участников группы бурю смеха. – Вот видишь, что и требовалось доказать!

Вэл закатывает глаза:

– Тшебе да ладно, рашшлабьшя.

– Расслабиться? Как я могу расслабиться, когда мы столкнулись с жителями самой раздражающей деревни на свете? Они думают, что раз отгородились огромной стеной и носят эти дурацкие модные плащи, то они намного лучше Валенда. А между прочим, Солнце выбрали из нашей деревни и у нас много коров. И собственной кожи. Вообще-то нам никогда не была нужна их дурацкая крэйльская кожа…

– Ладно. Поняла я, – ворчит Вэл.

Я выдыхаю:

– Не важно. Такие вещи трудно объяснить тому, кто вырос в Эвине. У вас там, ребята, как будто своя собственная страна.

Щёки Вэл налились краской.

– Да, думаю.

Похитители останавливаются у высокой стены. Толстые деревянные колья вдоль её основания напоминают мне, что мы добрались до моей самой нелюбимой деревни. Сбоку арочные ворота, обитые серебром. Серебром, серьёзно? Кого вообще волнует серебро? В домике Коры живут экзотические лягушки!

Один из мужчин ударяет в ворота. На мгновение наступает тишина, затем массивные створки распахиваются, и группа входит внутрь, утаскивая вместе с собой Фемуса. Я задыхаюсь от негодования. Что нам теперь делать?! Мы никак не сможем пробраться за эту огромную стену!

Я поворачиваюсь к Вэл:

– Ты из Эвина. Есть идеи, как нам пройти сквозь ворота? Или, может, перелезть?

– Точно… – Вэл задирает голову, глядя на верхнюю часть стены.

Несколько дозорных там есть, но большинство, похоже, спят. Людей в Крэйле живёт примерно столько же, сколько и в Валенде, но, к сожалению, производят они гораздо больше. Однако это означает, что многие из них перегружены работой и сильно устают. Вот и ещё один плюсик в пользу Валенда.

Мы с Вэл пробираемся вдоль стены, подходя к Крэйлу с тыла.

– Ну што, наверх готшова вжобратшя? – она задорно похлопывает ладошкой по деревянной конструкции. Множество канатов стягивают брёвна вместе, каждый канат – на расстоянии человеческого роста друг от друга.

– Ну уж нет, я по этим канатам не полезу.

– Хорошо. – Вэл улыбается мне нарочито игриво, затем подпрыгивает, хватается за ближайший канат и подтягивается.

– Нет. Ни в коем случае, – я яростно трясу головой.

– Похоше, шпашатшь мне Фемуша придётшя в одиночку, – подаёт голос Вэл сверху, её светлые волосы развеваются на ветру. – Надеюшь, шправлюшь я, ведь не бывала ждешь я прешде.

Мне остаётся только приглушённо ворчать. Она же не знает, как ориентироваться в Крэйле, верно? Просто замечательно! Я оборачиваюсь к Тису:

– Ты сюда точно забраться не сможешь, так что придётся подождать нас в лесу. Извини. – Лось обиженно фыркает, закатывает глаза и исчезает за деревьями. Надеюсь, он ещё вернётся.

Глубоко вздохнув, я медленно подхожу вплотную к стене. Прыжок, и я цепляюсь за толстую верёвку, начиная своё восхождение. Древесина и джут натирают мне ладони. Я карабкаюсь всё выше и выше. Мышцы рук горят, но я не обращаю внимания на боль и продолжаю путь, мысленно исполняя победоносный танец всякий раз, когда очередной канат остаётся позади. А потом ещё один и ещё.

Рядом со мной снуют голубые сойки, а подо мной качаются верхушки сосен. Я забралась так высоко! Не стоит думать об этом. Я делаю это, чтобы раздобыть карту, спасти свою страну и упрятать в темницу этих разбойников. К тому же, если Небесный вернётся… Минуточку, я справилась?

После очередного рывка я обнаруживаю себя на вершине стены Крэйла, на узкой платформе, занесённой пылью. Колья и густые беспокойные верхушки деревьев остались далеко внизу. А здесь завывает ветер, нещадно треплет мою длинную косу, запускает ледяные пальцы за шиворот.

Я выбрасываю кулак в воздух над головой:

– Я справилась!

– Долго же ждатшь пришлошь тшебя, – ухмыляется Вэл, изучая свои ногти.

– Эй! – негодую я.

Она покашливает сквозь смех, прочищая горло:

– Фемуша давай тшеперь ражищем.

– Да, ты права. – Я указываю на деревянный люк в середине платформы. – Мы можем спуститься здесь, пока нас не поймал кто-нибудь из дозорных. – К счастью, ближайший из них мирно спит. Вэл соглашается.

Я наклоняюсь и дёргаю крышку люка. Она распахивается наружу, открывая нашему взору небольшую комнатушку, снабжённую рядами полок, каждая из которых до отказа завалена блестящими часами и картами. Кое-где на стенах закреплены толстенные щиты. Похоже, внутри никого нет. Когда я спрыгиваю вниз, щиты дребезжат. Вэл прыгает за мной, умудряясь захлопнуть за собой люк. Вот только случайно приземляется на спину.

Я складываюсь от смеха, наблюдая, как она кривляется и стонет:

– Расплата сладка, – я протягиваю ей руку. Она закатывает глаза, но всё же цепляется за мою ладонь и встаёт.

Мы с интересом осматриваем комнату, освещённую факелами. Большая часть стен покрыта замысловатыми картами Солии. Под потолком подвешены красные флаги со львами. Фуу. Флаги Крэйла. Мальчик, занятый полировкой меча, поднимает на нас глаза.

Его волосы блестящие и чёрные, словно чернила, а кожа такая же загорелая, как и у меня. На нём типичный крэйловский плащ, тёмные штаны и чёрные сандалии. Его хмурый взгляд не обещает ничего хорошего. Я сжимаю кулаки и едва не рыча выплёвываю:

– Белен.

– Леда, – отзывается он в той же манере.

– Отлично, – Вэл роняет голову и закрывает ладонью глаза.

Белен скрещивает руки на груди:

– Я так и знал! Вы, валендцы, всегда завидовали нашей прекрасной крэйльской коже, – он похлопывает по своему плащу. – И теперь вы пробираетесь в нашу деревню, чтобы её украсть.

– Вашей коже? Зачем нам ваша хлипкая кожа? – насмехаюсь я. – Кожа Валенда в десятки раз прочнее!

– Прошу тебя, – Белен качает головой, – я видел маленькую ферму Хорхе и его тощих коров.

– Как ты смеешь оскорблять коров моего лучшего друга! – негодую я. Только у меня есть такое право! – Особенно когда я видела коров на ферме твоей семьи. Они такие маленькие, что могут уместиться у меня на ладошке.

– Это коровы моей мамы! – вспыхивает он, направляя на меня меч. – Ты глупая воровка, сейчас я проучу тебя и защищу свой город!

– Никакая я не воровка, – огрызаюсь я в ответ. Но Белен уже заносит свой меч.

Я обнажаю меч для защиты. Ну, здорово. Я снова ввязалась в драку на мечах? Я ведь совсем не тренировалась. Ну почему я так поступаю с собой? Я прикрываюсь ближайшим щитом, и удар Белена отскакивает от него.

– Вэл, – выкрикиваю я. – Как мне победить в поединке на мечах? – Ах, если бы у неё тоже было оружие, она могла бы мне помочь!

– Ты не умеешь сражаться на мечах? – смеётся надо мной Белен. – Как же я мог забыть? Все жители Валенда беспомощные нюни, вы во всём полагаетесь только на Кору!

– Аргх! – рык поднимается откуда-то из глубины моего тела, и я отбрасываю в сторону щит. Может, я и не мастер клинка, но я докажу, что он ошибается! Я бросаюсь в атаку.

– Шпокойштшвие шохраняй! – кричит Вэл.

Она права. Ей наверняка довелось поучаствовать в большем количестве драк, чем мне. Я отступаю назад. Но теперь Белен атакует меня. Я блокирую его удар и глубоко вдыхаю. Сохраняй спокойствие, Леда. Я наблюдаю за его запястьями и подражаю его движениям, парируя их. Сначала его клинок почти достаёт меня. Но с каждым его выпадом я защищаюсь всё лучше и лучше. Лицо Белена наливается кровью, он рычит, вкладывая всё больше силы в каждый следующий удар. У меня действительно получается сдерживать его! Но мне этого мало. Я хочу победить его. Я бросаю взгляд на Вэл.

– Эмм… – она пожимает плечами, – окружение ишпольжуй?

Хорошо. Мне это по силам. Рядом со мной деревянная стойка с оружием. Я пригибаюсь за ней, и меч Белена увязает в крепкой древесине. Да!

– Ну же! – шипит он, силясь освободить клинок, но тщетно.

Я выскакиваю из своего укрытия и бросаюсь на Белена. Он успевает прикрыться щитом. Оставшись безоружным, он тянется за камнем на полке справа от него.

– Шхватшитшь ему не дай его! – кричит Вэл.

Я пинаю Белена в колено. Он роняет щит и, кряхтя, валится на пол. Я приставляю свой изогнутый клинок к пульсирующей жилке на его шее.

– И кто теперь нюня? – усмехаюсь я.

Еле сдерживая стон, он кивает на Вэл:

– Тебе помогли. Чего ты хочешь, воровка?

– Я не воровка. Твои люди схватили моего знакомого, листовика. Где он?

Белен недоверчиво щурится, корчась на полу:

– Ты пришла из-за листовика?

Я жду, всё ещё удерживая меч у его горла.

– Шкажи, где он, нам проштшо. – Вэл, так же как и я, не спускает глаз с Белена.

Он хмурится, затем выбрасывает руку влево:

– Там есть карта Крэйла. Позволишь мне хотя бы показать, где держат листовика?

Я киваю, убираю меч в ножны и помогаю ему подняться.

– Спасибо, – бормочет он, потирая затылок. Мы вместе подходим к стене с гигантской картой Солии, но Белен разворачивает карту поменьше, оказавшуюся ниже на столике. Рядом со столиком примостился стул. Интересно, если бы его увидел Фемус? Наверное, он был бы в восторге.

Белен откашливается и указывает на серый квадратик на карте:

– Вот. Все наши враги находятся здесь.

– Почему это случайно встреченный вами в лесу листовик ваш враг? – недоумеваю я.

– Потому что все листовики непредсказуемые. Никогда не знаешь, как они себя поведут, – огрызается Белен. Игнорируя резкий взгляд Вэл, он продолжает. – Кора не в состоянии в одиночку защитить всю нашу деревню, поэтому мы всё время настороже.

– И нам приходится несладко. – Я чувствую, как ком подступает к горлу. – Она и нашу деревню защитить не в состоянии.

Морщинки набегают на лоб Белена, выражение его лица смягчается:

– Подожди, что случилось?

На мои глаза наворачиваются слёзы, и я стискиваю челюсти. Сейчас не время плакать и горевать о том, что произошло. Нам нужно спасти Фемуса.

– Просто. Будьте осторожны. В деревнях нынче орудуют разбойники.

Белен кивает и со всей серьёзностью отвечает:

– Спасибо, что предупредила. – После чего он протягивает мне карту и снова хмурится: – Возьми её. Найди своего друга-листовика, и убирайтесь из моей деревни.

Глава 14. Я люблю котелки почти так же сильно, как Фемус стулья

– Тебе что-нибудь видно? – факел у меня в руках едва освещает узкий коридор, по которому мы идём.

– Нетш! – бубнит Вэл, практически размахивая своим факелом в тщетных попытках осветить больше пространства вокруг. Кажется, теперь я знаю, что могла бы полюбить так же сильно, как Фемус стулья. Хорошие факелы!

Куда ни глянь, повсюду влажная древесина. Слева и справа от нас возвышаются высоченные деревянные стены. Я прищуриваюсь, стараясь понять местоположение темниц на карте Белена в неверном свете огня. Проход к ним должен находиться где-то здесь, внутри стены, окружающей Крэйл. Но я не представляю, как мы его найдём, если толком ничего не видим.

– Наверняка Белен специально дал нам плохие факелы, – ворчу я.

– А бываютш тшакие ражве? – Вэл жадно смотрит на пламя перед собой.

– О да, ещё как, – отвечаю я. – Они у нас в руках. – С тихим шипением мой факел гаснет. Остаётся только вздохнуть: – Ох, не стоило мне жаловаться.

– Эй, вжгляни-ка, – зовёт меня Вэл.

Свет её факела выхватывает из темноты кусок огромной карты Солии. Среди густых лесов, гор, сверкающих рек и водопадов разбросано великое множество многолюдных деревушек. Хватает одного взгляда на неё, чтобы понять: Солия – огромна, и без карты Коры нам ни за что в жизни не разыскать логово разбойников.

– Деревень тшак много, – упавшим голосом лопочет Вэл.

– Должно быть всего тринадцать. – Погодите-ка… – Здесь нет Валенда! Ненавижу, когда они так делают. Тринадцать деревень – по числу основателей. Неужели так трудно запомнить?

Вэл пожимает плечами:

– Одну-две жнаю я. Упоминаютшя редко оштальные, тшак што и не вшпомнишь нажваний их.

Я сердито хмурюсь:

– Ничего, я расскажу тебе про Валенд, да так, что ты про него за всю жизнь не забудешь.

– Леда, не штоит… – пытается остановить меня Вэл.

– Во-первых, у нас производят лучшие специи во всей Солии. А всё потому, что в окрестностях Валенда растут восхитительные травы и мы прекрасно разбираемся в их свойствах. Во-вторых, мы носим суперкрутые кожаные перчатки без пальцев. Они защищают наши ладони, но при этом не мешают нам карабкаться по скалам. В-третьих… Ой! – Я впечатываюсь во что-то большим пальцем ноги. Пока я скачу на месте, кривляясь от боли, Вэл изучает предмет, на который я налетела. Похоже, на этом мои попытки просветить эвинку заканчиваются.

– Люк ждешь, – бормочет она, опустившись на колени. Огонёк её факела отражается от его металлической поверхности. Люк заперт на внушительный подвесной замок, наверное, об него-то я и ударилась.

Я сверяюсь с картой:

– Этот люк должен вести к темницам. Но как нам его открыть?

Вэл на секунду задумывается, потом снимает котелок с плеча и аккуратно выкладывает всё его содержимое на пол. Среди множества флакончиков с разноцветными жидкостями она выбирает два: в одном светится что-то зелёное, а в другом мерцает жёлтое. Оба флакончика открываются с тихим хлопком, и Вэл выливает их содержимое в котелок.

– Ух ты… – я наклоняюсь, чтобы заглянуть внутрь.

– Оштшорожно! – Вэл отталкивает меня от котелка.

– Извини, – виновато шепчу я. Почему шепчу? Даже не знаю, просто мне показалось, что лучше не шуметь.

Тихонечко шипя, котелок закипает. Золотистая жидкость внутри пахнет ванилью. Вэл набирает немного в пустой флакончик и осторожно выливает на подвесной замок. Все её движения удивительно точны, ни одна капля не падает мимо. Затем Вэл отстраняется, и на наших глазах замок превращается в чёрную лужицу.

– К-как так? – заикаюсь я. Вэл заполняет остатками жидкости другой пузырёк, и складывает все свои вещи обратно в котелок.

Хихикая над моей реакцией, она поднимает крышку люка. За ней открывается длинная каменная лестница.

– Идёшь? – спрашивает Вэл и начинает спускаться.

– Эвинцы классные, – бормочу я, отойдя от шока. Затем спускаюсь следом и закрываю за собой люк.

Каменные ступени скользкие, покрыты густым мхом, тут и там из трещин торчат надоедливые сорняки. Чем ниже мы спускаемся, тем уже становится. Факел Вэл заливает всё вокруг оранжевым светом. Довольно скоро ступени сворачивают в длинный коридор, такой же узкий, скользкий и мшистый. С потолка свисает единственный флаг Крэйла, по стенам сплошь решётки темниц. Всего один явно измученный стражник охраняет заключённых.

– Дратшя тшолько ш ним не надо, – шепчет Вэл.

Мы замираем на краю лестницы, заглядывая за поворот.

– Вот ещё. Я же не глупый ребёнок, – я картинно закатываю глаза. Советы Вэл во время драки очень мне помогли, но такое – просто раздражает!

– Двенадцатшь тшебе, верно? – щурится она, и я киваю в ответ. – Тшогда ребёнок тшы ещё.

– Мы одного возраста, – огрызаюсь я.

– Тшринадцатшь мне, – ухмыляется она. – Подроштшок я.

– Ты про… – Громкий зевок обрывает меня на полуслове. Похоже, стражник дремлет. Я улыбаюсь. – Это наш шанс!

– Тише, – Вэл кивает на мужчину. – Прошнутшя можетш он.

Я скрещиваю руки на груди, когда мы заворачиваем за угол:

– Я и сама знаю.

– Ага, – фыркает она в ответ, и я бросаю на неё недовольный взгляд.

Темницы, мимо которых мы проходим, полны разбойников. Кто-то умоляет освободить их, а кто-то спокойно спит. От одного из заключённых меня бросает в дрожь. Он такой огромный, что еле помещается в камеру, и руки его исполосованы страшными шрамами. Даже во сне он выглядит чудовищно. Честно говоря, я рада, что не столкнулась с ним в Валенде в ту ночь, когда всё случилось.

Я сжимаю челюсти. Сейчас не время думать об этом. Нужно найти Фемуса. Знакомое хныканье из соседней камеры отвлекает меня от мрачных мыслей.

– Фемус!

Листовик прижимается к дальней стенке темницы. Его подвеска-расширитель валяется на каменном полу, разбитая на несколько частей, а глаз вернулся в глазницу. Он покраснел, и Фемус усердно его начёсывает. Когда он замечает меня, его обвисшие уши приподнимаются.

– Леда! – вопит он и бросается к решётке, вжимаясь в неё лицом. – Я знал, что ты придёшь за мной! Другие люди говорили, что ты не придёшь, потому что обычно никто не заботится о листовиках, и я немного волновался. Но ты пришла! Ура!

– Тшихо, – жестикулирует Вэл, но поздно. Стражник просыпается. О нет!

– Эй! – кричит он, махая нам рукой. – Отойдите от узников, дети!

– Видишь, Вэл, даже он считает тебя ребёнком! – срываюсь я.

Её глаза, обращённые на стражника, превращаются в маленькие щёлочки, и акцент почему-то усиливается:

– Я подроштшок. Тшринадцатшь мне уже!

– Глупости, ты ещё ребёнок, – морщится стражник. – Но это неважно. Убирайтесь отсюда, детям небезопасно находиться рядом с узниками.

– Но Фемус не сделал ничего плохого, – объясняю я, показывая на его темницу. – Его схватили только за то, что он листовик.

Стражник вздыхает:

– Я знаю, детям вроде вас сложно понять, но листовики опасны. Они едят людей.

– Нет, не едим! – протестует Фемус. – Почему ты говоришь о нас такие гадости?

– Молчи, листовик! – огрызается стражник, из-за чего уши Фемуса снова сникают.

Ну ладно, с меня хватит. Этот парень меня порядком достал. Я вынимаю меч. Я так и не успела толком потренироваться с Вэл, но она рядом и поможет советом в случае чего, так что всё должно быть в порядке.

– Оставьте нас в покое, – кричу я.

– Слушай, я не буду драться с ребёнком, – качает головой стражник.

Я перехватываю рукоять меча обеими руками:

– Очень жаль.

– Ну хорошо, – сдаётся он. – Если я тебя одолею, вы уйдёте и вернётесь к своим детским занятиям?

– Договорились.

Стражник обнажает клинок и идёт ко мне. Я оборачиваюсь к Вэл, но она лишь пожимает плечами, прислонившись к решётке:

– Ведь не ребёнок больше тшы. Мои подшкажки не нужны тшебе.

– Вэл! – рычу я, уклоняясь от первого замаха мужчины. – Когда всё закончится, я тебя убью!

Мы со стражником бьёмся всего несколько минут, но я уже понимаю, что он намного сильнее меня. Если ничего не изменится, я скоро проиграю. Я обращаю внимание на мох, растущий на стене рядом со мной. Потом на флаг, свисающий с потолка, и, наконец, на стол по левую руку от меня. В прошлый раз Вэл советовала использовать окружение…

Я уклоняюсь от очередного удара, срываю мох со стены и бросаю его в лицо стражнику.

– Что за?! – вопит он, яростно стряхивая мох, залепивший ему глаза.

В это время я подпрыгиваю и хватаю флаг.

– Прекрати, малявка! – стражник бросается ко мне, но я успеваю увернуться и нырнуть вниз.

С флагом наперевес я проползаю под столом, захожу к стражнику со спины и со всей силы ударяю его древком по голове. Мужчина с грохотом падает на пол.

– Простите, – бормочу я стражнику, прежде чем отбрасываю флаг в сторону.

Вэл прижимается к стене с широко распахнутыми глазами, мох топорщится в её волосах:

– Неплохо.

Пряча меч в ножны, я сверлю её недовольным взглядом.

– Неплохо?! Да это было суперкруто! – верещит Фемус.

Моё лицо заливается краской.

– Спасибо, Фемус.

Я отворачиваюсь от Вэл. Она вздыхает и отпирает решётку Фемуса ключом, который, наверное, нашла на стене.

Фемус выбегает из темницы и подхватывает Вэл на руки:

– Спасибо, Вэл! Я так рад, что вы пришли за мной!!!

– Пожалуйшта, – пищит Вэл в ответ, тщетно пытаясь освободиться. Когда листовик наконец отпускает её, наступает мой черёд. Все мои кости жалобно хрустят, когда он меня обнимает.

– Леда, я сохранил её для тебя! – непонятно откуда он достаёт книгу-карту Коры и протягивает мне. – Теперь мы точно одолеем всех суперстрашных разбойников!

– Хочешь пободаться с разбойниками, да? – из темницы позади меня доносится низкий хриплый голос. Уши Фемуса встают торчком, когда я оборачиваюсь к узнику. Он высокий, с вьющимися чёрными волосами до плеч и повязкой на глазу, закрывающей почти половину лица. Не самый приятный на вид парень.

– Д-да. А тебе какое дело? – выплёвываю я, стиснув зубы.

– Удачи, – смеётся он. – Мы уже разорили три прибрежные деревни и увели кучу детей. – Ещё три деревни? Такими темпами они похитят всех детей Солии! Никто не смог остановить нас, и ты, мелюзга, надеешься, что у тебя получится? Ничтожная девчонка, возвращайся лучше к мамочке.

– Вообще-то у меня есть секретное оружие, – я раскрываю книгу Коры, стараясь крепче сжать челюсть, чтобы мой голос не дрогнул, – он пожалеет, что назвал меня ничтожной, когда увидит эту потрясающую карту! – но вместо этого беспомощно открываю рот.

– Шлучилошь, Леда, што? – спрашивает Вэл.

– Она… пустая.

Глава 15. Зачем люди целуются?

Но почему? Я всё никак не могу заставить себя оторваться от чистых страниц книги, по которым пляшет тёплый свет факела. Несмотря на то, что мы давно вернулись в коридор внутри стены Крэйла, смех того разбойника до сих пор звучит в моей голове. Из-за него мне хочется провалиться в один из подземных туннелей Фемуса, свернуться там клубочком и больше никогда не подниматься на поверхность.

– Что жаколдована она давно я говорила. Глажетшь на неё угодно школько можешь, не поможетш этшо, – вздыхает Вэл, поглаживая пальцами свой свиток. Она тоже расстроилась, что карта не работает. С её помощью она хотела найти феникса, но теперь мы обе вернулись к началу.

– Фемус. – Листовик понуро шагает рядом со мной, в руках у него осколки глазного расширителя. – Ты можешь попросить Вэл активировать карту, наверняка у неё есть зелья на такой случай? – Я не забыла, как она отказалась мне помочь в поединке с тем стражником!

– Шерьёжно? – ворчит Вэл.

– Вэл, актив?.. – начинает Фемус, не поднимая глаз от осколков.

– Я Леду шлышала.

Уши Фемуса поникли.

– Ой-ой, прости, – тяжко вздыхает листовик. С тех пор как мы его спасли, Фемус ведёт себя как-то пришибленно. Надеюсь, когда мы выберемся из Крэйла, его настроение улучшится.

Вэл бросает на меня недовольный взгляд, особенно красноречивый в оранжевом свете факела:

– Я желья не ишпольжую свои, ишпортшитшь потому што её могут они… – внезапно Вэл останавливается с таким лицом, словно видит приведение.

Что с ней?.. О!.. Впереди я замечаю Белена, а рядом с ним какую-то девушку. Белен держит факел прямо над ней. У неё красивая бронзовая кожа и вьющиеся волосы, собранные в большой пучок. Внезапно Белен наклоняется и целует её прямо в губы. Фуу! Щёки Вэл наливаются румянцем, и я поспешно прикрываю глаз Фемуса ладонью.

– Что происходит? – простодушно спрашивает Фемус. Двое впереди отскакивают друг от друга словно ошпаренные.

– Леда, я же сказал тебе уходить из Крэйла! – рычит Белен.

– М-мы… мы собирались уйти сразу, как вызволим Фемуса, – заикаясь, я убираю руку от глаза листовика, – но наша карта не работает, поэтому мы просто бродим вокруг, пытаясь придумать, как это исправить, – нервно хихикаю я, теребя подол своего платья.

Белен закатывает глаза так сильно, что мне кажется, будто ещё немного, и он заглянет внутрь своей головы.

– Ты шутишь? Неужели можно быть настолько тупыми, чтобы испортить карту?

– Мы её не портили. Она заколдована, и никто из нас не знает, как её активировать.

– Может, Кора поможет? Она как раз сейчас в деревне, – смущённо предложила подруга Белена, не отрывая глаз от носков своих сандалий. Голос у неё мягкий и высокий, как у детёнышей животных. – Отец сказал, разведчики впустили её этим утром.

Кора в Крэйле? Мы совершенно точно не станем просить её о помощи, но, возможно, получится пошпионить за ней и понять, как снять зачарование с карты. Кроме того, Вэл обещала потренировать меня, когда мы найдём деревню. Мне не хотелось бы это призвать, но Крэйл может стать неплохим вариантом.

– Даже не знаю, Пенелопа… – Белен тихонько хихикает, произнося её имя. – Друга Леды, эээ… листовика не жалуют в деревне. – Я впервые вижу, чтобы Белен вёл себя так мило с кем-то.

– У твоей мамы довольно большой коровник. Мы могли бы провести его туда в одной из старых папиных шляп. – Пенелопа застенчиво смотрит на него, хлопая ресницами. – Было бы очень мило с твоей стороны помочь друзьям, позволив им остаться там.

Лицо Белена наливается краской:

– Я… я…

Пенелопа дотрагивается до его руки:

– С тех пор как вы с Эваном поссорились, ты днями напролёт хандришь. – Казалось, щёки Белена не могут пылать ещё ярче. – Я бы хотела снова увидеть тебя счастливым.

– Счастливым? С ними? – пищит Белен так высоко, что напоминает мне бурундука.

Пенелопа, однако, не обращает на это никакого внимания. Она лишь переводит взгляд на осколки в руках Фемуса:

– Что случилось с твоим устройством?

– Ой-ой, – вздыхает листовик, – стражникам, которые вели меня в темницу, я не понравился. Поэтому они не очень хорошо обошлись с моими вещами… И теперь из-за верхнего воздуха у меня чешется глаз. В подземных туннелях воздух совсем другой. – Его уши снова обвисают от расстройства.

– Пенелопа, – бормочет Белен, – какое отношение это имеет к…

– Возможно, я смогу его починить, – перебарывая волнение, она мягко перебивает Белена. – Моя семья – кузнецы, – поясняет она. – Выглядит не слишком сложно, наверняка в мастерской я смогу его собрать. Только понадобятся все его части.

– Правда? – Фемус подпрыгивает от радости и протягивает ей свой расширитель. Пенелопа чуть не сгибается от его тяжести. – Большое спасибо!

– Подожди, нельзя просто взять и… – встревает Белен.

– Белен, ты такой добрый и милый, помогаешь своим друзьям и листовичку, с которым даже не знаком, – улыбается девушка.

Я ухмыляюсь, а красный, как помидор, Белен уже понимает, что проиграл. Похоже, мы задержимся в Крэйле на какое-то время. Прости нас, Тис.

Глава 16. Кора – такая Кора

Я в миллионный раз натягиваю шляпу на голову Фемуса:

– Перестань снимать её! Ты сорвёшь наше прикрытие.

– Извини! – Плотная ткань шляпы заглушает голос листовика.

Мы выходим в центр Крэйла, так хорошо наконец-то выбраться из прохладных коридоров стены. Булыжник сменяется грунтовыми дорожками, по сторонам появляются дома с красными наличниками. Почти на каждом развеваются флаги с символом деревни – горделивым львом. Я еле сдерживаю рвотные позывы. В кои-то веки я действительно скучаю по красивым флагам Валенда с голубыми морскими цветами на фиолетовом поле.

Жители деревни с интересом разглядывают большую шляпу Фемуса. Они снуют мимо нас из одного магазина в другой, у многих под глазами залегли внушительные тёмные круги. Надо же. А раньше я не понимала, насколько измотаны жители Крэйла. Наверное, потому, что видела их только на рынках Валенда в базарные дни.

– Уверены, што шправитшя шляпа этша ш жадачей швоей? – Вэл показывает пальцем на красную шляпу, целиком закрывающую голову Фемуса.

Пенелопа бросает на Фемуса предостерегающий взгляд, заставляя Белена в очередной раз напрячься. Жаль, что листовик не видит этого взгляда за полами головного убора.

– Конечно, справится, – улыбается девушка. – Идея со шляпой гениальна, никто никогда не…

– Мама! – какой-то малыш дёргает край маминого плаща, сандалии шаркают по мостовой. – У этого дяди один глаз!

Белен хватает Фемуса за руку и поспешно тащит его в переулок, за секунду до того, как женщина оглядывается по просьбе сына. Мы быстро следуем за Беленом. В переулке крепкие красные дома с витражными окнами скрывают нас от любопытных глаз. У каменной лестницы, ведущей в чей-то подвал, наша группа останавливается.

– Вы трое ждите здесь, – ворчливо командует Белен. – Мы найдём менее оживлённый путь к нашему коровнику. – Затем он берёт Пенелопу за руку, и они вместе исчезают в толпе. Воспользовавшись передышкой, я со вздохом открываю книгу. Фемус усаживается прямо на землю, и Вэл поглубже надвигает ему шляпу, чтобы листовик не выглядывал на суетящихся за пределами переулка людей.

Страницы по-прежнему раздражающе пустые. Я встряхиваю книгу: раз, другой, третий. Не помогает. Мы столько пережили, чтобы раздобыть эту карту, но всё равно вынуждены шпионить за Корой, чтобы заставить её работать. По крайней мере, я смогу потренироваться с Вэл. Её советы уже очень многому меня научили, что же будет после упражнений! Размышления об этом вызывают у меня улыбку. Когда я наконец разыщу этих разбойников, то, без сомнения, смогу надрать им задницы. О да!

– Ребята. – Глаз Фемуса расширяется, когда он смотрит на нас с Вэл. Его голос становится тихим и робким. Мы обе наклоняемся к нему поближе. – Я только что понял кое-что. Белен поцеловал Пенелопу, ведь так?

– Ага, – хмыкнула Вэл прежде, чем я успела её остановить.

Я зажимаю уши руками, стараясь заглушить назойливые хлопки, доносящиеся с улицы. Это дети играют в ладушки. Я всегда ненавидела крэйловские игры, в которые мы играли в базарные дни. Но Крэйл – ближайшая к нам деревня, и Валенд всегда нуждался в их минералах и древесине, поэтому приходилось терпеть.

– Фуу, не напоминай мне об этой гадости.

– Никогда не влюблялашь тшы? – щурится Вэл, прислонившись к стене. Ярко-красный флаг трепещет прямо за её плечом, и лев укоризненно взирает на меня.

– Ну… – я тереблю прядь волос. – Думаю, нет. Все мальчишки в моей деревне какие-то чудики. – Фемус ошарашенно вздыхает.

– Шнова ражговариваешь тшы шо мной? – Вэл вскидывает бровь.

– Не могу же я обижаться вечно, – пожимаю я плечами.

Наконец, Фемус, который во время нашего разговора еле сдерживался, чтобы не взорваться, взорвался:

– Как ты можешь отворачиваться от любви?! Это же самое удивительное чувство на свете!

– Ну, большинство мальчишек даже не знают моего имени.

От удивления у Фемуса отвисает челюсть.

– Но ты же потрясающая! – Мои щёки наливаются краской. Он действительно так думает? – Ты спасла меня и Вэл, как кто-то может забыть такого человека? – Я улыбаюсь, и в моей груди разливается тепло. Он прав, я спасла их, и, если я спасу ещё больше людей… Тогда, возможно, у меня появится много друзей. Возможно, люди даже перестанут забывать моё имя и начнут считать интересной. Неужели папа ошибается… ошибался?

Фемус наклоняет голову в ожидании ответа.

– Понимаешь, я средний ребёнок в семье, в которой семеро детей. Из такой оравы люди обычно запоминают только самых интересных.

– Ражница какая, жапоминаютш люди кого? – спрашивает Вэл, ковыряя под ногтями.

– Ученице престижной эвинской школы легко так говорить. Уверена, твоё имя никто никогда не забывал. – Вэл молча смотрит себе под ноги.

– Вэл, ну тебе-то должен был кто-нибудь нравиться? – застенчиво щебечет Фемус, переводя взгляд.

Взгляд Вэл стекленеет. Когда я уже начинаю беспокоиться, что она впала в ступор, глазея на булыжник, она отвечает:

– Однажды.

– Правда? Каким он был?

– Бежкорыштшным, – острым, словно кинжал, тоном отрезает девушка, заставляя Фемуса отшатнуться.

Похоже, мы задели её за живое. Не хотелось бы расстраивать человека, которому предстоит меня тренировать. Даже если замкнутость её основная черта. Надо как-то отвлечь листовика.

– Фемус, а ты когда-нибудь влюблялся?

В уголках его глаза начинают набухать слёзы, и он закрывает лицо руками.

– Когда я был молодым и глупым, мне нравилась одна девочка, – драматически вздыхает листовик.

Молодым и глупым? Хм.

– Сколько тебе было лет? – удивляюсь я.

– Десять.

– А шейчаш тшебе школько? – мягко спрашивает Вэл. Похоже, ей полегчало.

– Одиннадцать, – шмыгнул Фемус. – Та девушка, она была очень милой. Она пекла лучшие свежие камни на моей памяти! Мы с ней всегда держались за руки, прогуливаясь по красным туннелям под болотными цветами. Но потом она узнала о моей любви к людям и стала смеяться надо мной! С тех пор мы больше не общались.

– Сочувствую, – я похлопываю Фемуса по спине.

– Наверное, нам просто не суждено было быть вместе, – пытаясь хоть как-то утешиться, выдавливает Фемус и утирает слёзы. – Я просто хотел побольше узнать о людях и их удивительных стульях…

– Все знают, что стулья – это глупость, – ворчит Белен, сворачивая в переулок. – Идёмте, мы нашли другой путь через Крэйл.

Рядом с ним улыбается Пенелопа, вселяя в нас воодушевление:

– Мы спускаемся в туннели!

* * *

Оказывается, под Крэйлом есть туннели. Деревня построена на уступах зубчатых скал, в массиве которых скрывается целая система пещер. Иногда местные жители пользуются ими, чтобы побыстрее добраться в ту или иную часть деревни. Но, по словам Белена, они настолько холодные, сырые и неприятные, что в них спускаются только те, кто очень спешит.

Из склизкого корня над нами сочится какая-то гадость, капая мне на лицо. От неё смердит крысами и тараканами. В кои-то веки я понимаю, к чему клонит Белен. Пенелопа же совершенно не замечает ни слизи, ни промозглого тумана, окутывающего изгибы скал, ни кишащих повсюду жуков. Она легко перескакивает через лужи, разглядывая фундаменты домов, зависших над нашими головами.

– Ещё до того, как мы с Беленом начали встречаться, я пользовалась этими туннелями, чтобы каждый день ходить к нему в гости, – она задорно улыбается, дёргая его за руку. – Разве ты не помнишь, Белбел? – Белбел? Такая тошнотворно-приторная версия его имени заставляет меня прыснуть от смеха, за что Белен награждает меня смертельным взглядом.

Совершенно неожиданно нас накрывает мощная звуковая волна. Как будто сотня людей разом играет в ладушки. Хлопки, многократно усиленные каменными туннелями, отражаясь от стен, складываются в замысловатый ритм.

– Что происходит? – ошарашенно спрашиваю я.

– Так в Крэйле встречают важных гостей, – объясняет Белен. Рукоплескания гремят у меня в ушах. Интересно, каково это – когда тебя так встречают? Хотела бы я узнать.

– Если вам интересно, мы можем подслушать, что происходит на поверхности, – предлагает Пенелопа.

Фемус щурится на фундаменты, тут и там проглядывающие сквозь скалы, слегка сдвигая шляпу. Хотя технически мы находимся под деревней, в скалах есть несколько трещин, позволяющих выглянуть на поверхность.

– И даже подсмотреть, если сильно прищуримся! – добавляет Фемус.

Вэл тянет его за руку:

– Интшерешно, этшо кому? Нам пора идти.

Я концентрирую взгляд на той щёлке, в которую смотрит Фемус. Перед толпой возвышается наездница на огромном лосе. В море чёрных плащей его белый мех блестит, как свежевыпавший снег. Наездница же – полная противоположность зверю: щуплая, с загорелой кожей, веснушками и… голубой прядью в волосах.

Мои ладони непроизвольно сжимаются в кулаки. Кора! Девочка на лосе – это Кора! Девочка в толпе с глупой улыбкой на лице – это Кора! Та самая Кора, которая позволила моей деревне сгореть дотла! Которая бросила нас на съедение волкам! Которая назвала меня ничтожеством!

Я вся обращаюсь в слух. Фемус, Белен и даже Пенелопа следуют моему примеру. Вэл тяжко вздыхает и, выпустив руку Фемуса, тоже настороженно вглядывается и вслушивается в происходящее наверху.

Перед толпой выходит мужчина. На нём длинный крэйловский плащ из красной кожи, вместо чёрной, и смешная шляпа с зелёным пером.

– К-кора… – кланяется он. – Наше прекрасное Солнце, я, лорд Крэйла, приветствую тебя от лица всех жителей деревни. Если мы можем что-нибудь сделать для тебя…

На протяжении его речи Кора неотрывно смотрит на небо. Когда владыка замолкает, она слабо улыбается:

– Я рада быть здесь. Но я пришла не за милостями, а чтобы предупредить добрых жителей этой славной деревни. Опасные разбойники сожгли мой родной Валенд. Мне неизвестно, чего они хотят, я знаю только, что они несут для Солии невиданную прежде угрозу.

Конечно, теперь она притворяется, что ей не всё равно. От злости я закатываю глаза.

– Мне удалось узнать, что разбойники побывали не только в моей деревне, они разграбили ещё три поселения на восточном побережье. Несмотря на то что на нашей земле они жгли и убивали, – другие деревни миновала эта участь – их главной целью стало похищение детей, – продолжает Кора. Значит, Валенд – исключение? Но почему? – Поэтому я поставила себе задачу искоренить всё разбойничье племя и спасти детей, которых они забрали. К сожалению, одна воровка украла у меня карту, с помощью которой я собираюсь отыскать логово разбойников. Я пришла к благородным жителям Крэйла, чтобы узнать, не видел ли её кто-нибудь здесь.

Люди в толпе торжественно кивают, а у меня внутри всё сжимается. Вэл бросает на меня полный тревоги взгляд. Похоже, стоит поторопиться с тренировками и поиском способа активации карты, пока Кора не восстановила против нас всю деревню.

– Как выглядит эта воровка, наше бесценное Солнце? – воркует лорд.

Даже отсюда я без труда считываю изменения в выражении лица Коры. Её ледяные чёрные глаза как будто почернели ещё больше.

– Она моего возраста, но высокая, у неё загорелая кожа и спортивная фигура. Длинные вьющиеся каштановые волосы обычно заплетены в косу, глаза – карие. Увидев такую девочку, скорее всего, вы забудете о ней через секунду. – Я сжимаю кулаки так сильно, что на пальцах белеют костяшки. Мне надоело быть человеком, о котором можно забыть через секунду. Я хочу стать героиней. Той, за кого все болеют. Той, кого все помнят. И той, кто спасла бы моего отца! – Однако карта, которую она украла, заколдована. – Кора демонстрирует всем какой-то предмет, сплетённый из веточек и сверкающий каплями утренней росы. – Только тот, у кого есть мой переводчик, сможет ей воспользоваться. – Переводчик! Вот что активирует карту! Нужно только украсть его у Коры, и тогда мы точно узнаем, куда разбойники уводят детей! – В противном случае карта будет выглядеть как обычная большая книга в кожаном переплёте.

– Во что ты ввязалась на этот раз? – стонет Белен, уставившись на книгу в моих руках.

Кора картинно вздыхает, и толпа перед ней взрывается криками.

– Я найду её для тебя, Кора! – вопит какой-то мужчина.

– Нет, я найду! Я! – перебивают его сразу несколько женщин.

– Разумеется, ты нашла способ заставить весь Крэйл ополчиться на тебя, – Белен раздосадовано ерошит свои густые чёрные волосы. – Нам придётся намного сложнее, чем я думал. – Наверное, пока не стоит рассказывать ему о Хорхе и его светящихся волках, которые за мной охотятся…

На самом деле ни волки, ни жители Крэйла, ни Кора меня совершенно не беспокоят. Я собираюсь доказать ей и всем остальным, что они ошибаются. Я стану героиней! Но сначала добуду переводчик.

Глава 17. Магия сложнее, чем кажется

Вынуждена признать, что Фемус прав насчёт этих гигантских шляп. А может, я просто не в духе, потому что у меня всё тело болит. Вэл заставила меня тренироваться в коровнике Белена весь день напролёт, не давая мне никаких поблажек. Она заставила меня отточить каждое движение до совершенства, что заняло в два раза больше времени, чем я рассчитывала, и оказалось в два раза сложнее.

Из-за этой оранжевой шляпы приходится беспокоиться, как бы куда не врезаться, например, в чей-нибудь дом. Люди Крэйла, в отличие от валендцев, рубят для строительства домов сосны, чья тёмная древесина практически не различима в кромешной темноте.

– Ты уверена в этом, Леда? – беспокоится Фемус. – Белен не хотел, чтобы мы куда-то выходили. Совсем.

– Фемус, – одёргиваю я листовика, разглядывая дома из-под полы своей шляпы. Всё, что нужно, – найти самый богатый из них. А отыскать Кору будет легко. Она же не сливается с фоном, в отличие от меня… Я крепко сжимаю кулаки. Ничего, скоро всё изменится. – Нам нужна эта карта, чтобы выследить разбойников. Без неё мы будем впустую блуждать по лесу, как слепые котята.

Подошвы наших сандалий тихонечко щёлкают по мостовой. В окнах темно, и на улицах практически нет людей.

– Мы должны победить этих разбойников? Они кажутся довольно пугающими!

– Фемус, – напряглась я, – ты ничего никому не должен. Но эти разбойники разрушили мою деревню, и я заставлю их заплатить, несмотря ни на что. – Я замечаю впереди что-то серебристое. На некотором отдалении от нас возвышается роскошный двухэтажный дом с облицованными серебром наличниками и резными деревянными статуями. Я широко улыбаюсь. Отлично!

Фемус оглядывается на Вэл, но та лишь пожимает плечами:

– Картша этша феникша поможетш мне найтши. Вшё этшо, чего хочу я.

Я резко сворачиваю в переулок между ближайшими домами и спешно двигаюсь в сторону дома Коры. Через минуту мы выходим на улицу с двухэтажным домом:

– Кора остановилась здесь. Видите? – я указываю на открытое окно. В спальне храпит лорд Крэйла. – Она – Солнце, значит, гостит у самого влиятельного человека в деревне.

– Ты такая наблюдательная.

– Спасибо, Фемус, – улыбаюсь я, протягивая руку к оправленной в серебро дверной ручке. Лорд Крэйла, должно быть, очень любит этот металл.

– Жапертша наверняка дверь… – ворчит Вэл.

Я поворачиваю ручку, и дверь со скрипом отворяется. Единственное, что объединяет жителей Валенда и Крэйла (кроме производства кожи), – незапертые двери. С той только разницей, что люди Валенда считают соседей членами семьи, а люди Крэйла слишком самоуверенны, полагаясь на защиту своей стены.

– Чт…

– Шуш! – шикаю я на Фемуса прежде, чем он успевает что-то сказать. Кора не должна узнать, что мы проникли в дом. Нас встречают длинный деревянный стол (разумеется, тоже обитый серебром), несколько охотничьих трофеев (в основном голов монстров) и множество флагов Крэйла. Фуу.

Я жестом призываю всех начать поиски. Фемус немедленно начинает рыться во всём подряд. Вэл, следуя его примеру, ныряет в соседний с комнатой коридор.

Где же Кора хранит свой переводчик? Вероятно, в своей комнате, значит, первым делом следует отыскать лестницу. У нашего лорда тоже двухэтажный дом, и все спальни располагаются на втором этаже. Я заглядываю в ближайший коридор. Лестницы в нём нет, зато Фемус шумно роется в сундуках.

– Фемус…

– Я хотел спросить тебя кое о чём, Леда. Почему местные стражники меня ненавидят?

– Что? – удивляюсь я.

Фемус опускает голову:

– Когда мы разделились в лесу, мне стало страшно и одиноко, но потом я увидел людей. Я помахал им рукой, а они закричали и напали на меня, ударили головой о дерево. Следующим утром я проснулся от того, что меня тащили вниз, в тот страшный тёмный ящик. Всё это время они смеялись, тыкали меня и обзывали, а когда я попросил их остановиться, они сломали мой расширитель, – шмыгает листовик. – Но я люблю людей и знаю, что все они замечательные, так почему же те люди повели себя так грубо со мной?

– Не все люди хорошие, – я прикусываю щёку. – Среди них есть много плохих.

– Ч-что? – заикается он.

Наверху скрипят половицы. Кто-то проснулся?

– Послушай, Фемус, сейчас надо поторапливаться, может, поговорим об этом попозже?

– Хорошо, – кивает листовик, и я сразу ныряю в другой коридор. В нём я нахожу Вэл. Эвинка со скучающим видом обшаривает пространство под картиной – двое мужчин спорят на вершине Валендского утёса. Ха! Я знала, что в Крэйле никогда не забудут Валенд!

– Видишь? – шепчу я Вэл. – Вот ещё одна причина, почему моя деревня лучше.

– Што? – морщится Вэл, роясь в смердящих потом кожаных плащах хозяина дома. И у крэйловцев ещё хватает наглости говорить, что это мы воняем.

– Люди Крэйла нам завидуют, потому что давным-давно наши основатели сражались за этот утёс, и Валенд победил.

– Наплеватшь мне, – ворчит Вэл, продолжая копаться в одежде.

– Теперь утёс наш, и мы можем каждый вечер любоваться красивейшими закатами над океаном. Я, правда, не часто этим занималась, потому что мой дом далеко от утёса. Но вот моя подруга несколько раз там побывала. И – о! – на нём растут эти великолепные светящиеся морские цветы.

– Наплеватшь по-прежнему, – Вэл с интересом изучает крошечную туфлю. Наверное, она прежде не видела туфли Крэйла.

– А ещё на утёсе просто превосходная трава для наших коров, так что нам никогда не понадобится их дурацкая крэйловская кожа. Мы единственные во всей Солии, кто может этим похвастаться! – я глажу её по голове. – Понимаешь теперь, насколько круто жить в Валенде?

– Нетш, – Вэл недовольно щурится. – Переводчик получитшь и феникша найтши, вотш крутшо по-наштоящему што.

– Точно! Я как раз за этим и пришла! Ты случайно не видела лестницу? – Вэл указывает на ещё один коридор всего в паре метров от нас. – Спасибо! – Я сразу ныряю в него. Когда-нибудь я научу её думать не только о фениксе.

Половицы в этом коридоре выкрашены красной краской. И действительно, в самом его конце виднеется крутая каменная лестница. Я спешу к ней, проходя мимо картин с портретами прежних лордов. У всех одинаковый крючковатый нос и неопрятные чёрные волосы. Что логично, ведь все они потомки Крэйла. Интересно, каково это – быть одним из тринадцати основателей? Покинуть древнюю Солию – настоящую, ту, в которой красивые холмы и еда в достатке, – чтобы угодить в ловушку Рассветных гор? Встретить Эвин, исследовательницу, такую умную, сильную и добрую, что заложенный ею город впоследствии назовут столицей? Каково жить во времена до Солнц? Времена, когда первый Небесный ещё не пересёк горы, чтобы спасти нас всех?

Я встряхиваю головой, поднимаясь на второй этаж. Нисколько это не интересно! В то время никто бы не защитил тебя от монстров. И так легко было бы потерять кого-то из близких из-за разбойников. Всё в груди сжимается в тугой комок. Хватит! Я не буду об этом думать. Я просто не могу. Иначе я сойду с ума. А мне нельзя сходить с ума, пока разбойники на свободе. Пока отцы других детей в опасности.

В конце концов комнату Коры оказалось нетрудно найти. Лунный свет, проникающий сквозь открытое окно, высвечивает серебряные вставки на потолке, заставляя их мерцать, подобно крошечным звёздочкам. Повсюду изящная резная мебель, шерстяное одеяло наброшено на её кровать. Разумеется, она крепко спит, на её груди покоится книга. С ней Кора выглядит такой… умиротворённой, такой уютной. Её лицо спокойно, волосы разметались по подушкам, руки расслаблены. Даже её обычно вызывающе яркая прядь сейчас выглядит какой-то тусклой.

Я хмуро смотрю на переводчик, который Кора положила поверх своей книги. Она же не станет возражать, если я заберу его? Не похоже, что она вообще хочет быть Солнцем. Чёрт! Зачем я вообще думаю? Она позволила моей деревне сгореть дотла! С этой мыслью я тянусь к переводчику, и в ту же секунду, её холодные пальцы сжимают моё запястье. Кора распахивает глаза.

– Я знала, что ты придёшь за ним, воровка! – она направляет на меня вторую руку, готовая выпустить струю воды.

Не думая, я ударяю Кору книгой по плечу, вынуждая её разжать пальцы. Мощная водяная струя проносится мимо моего уха, едва не задев голову. Я хватаю переводчик и выбегаю из комнаты.

Кора следует за мной по пятам. Ещё одна струя проносится мимо! Я резко разворачиваюсь и выхватываю меч, заставляя её отшатнуться.

– Это нечестно, – рычит она.

– Ты стреляешь водой прямо из рук! И в любой момент можешь позвать на помощь лорда Крэйла.

Кора усмехается, потирая мокрые руки:

– Мне не нужна помощь, я и сама могу с тобой справиться.

– Так же, как справилась с теми волками?

– Я… – начинает она, но Фемус наваливается на неё всем телом, сбивая с ног. Оглушённая ударом, Кора невнятно стонет.

– Я поймал её! – Фемус скатывается с неё, хватает за шкирку и поднимает в воздух. – Что мне с ней делать?

– У меня появилась идея, – хмурюсь я, слушая её стоны.

* * *

Вэл не переставая хихикает, наблюдая за тщетными попытками Коры справиться с крюком, на который мы подвесили её за платье. Мне тоже смешно, но я стараюсь держать себя в руках. Себя и меч, направленный на шею Коры, чтобы она не использовала свои силы против нас.

Наконец Вэл успокаивается:

– Уверена тшы, што делатшь ждешь этшо штшоитш? – Вэл держит переводчик, потому что она единственная из нас умеет пользоваться магией.

– Мы просто попробуем. На случай, если Кора соврала и нам понадобится что-то ещё.

Она кивает, сосредоточенно и хмуро глядя на пучок веточек в своих руках. Затем встряхивает его раз, другой – безрезультатно.

– Что-то не так, Вэл? – спрашивает Фемус.

– Не работшаетш он, – злится Вэл, продолжая трясти переводчик. Его тёмные ветви, особенно яркие на фоне её бледных пальцев, скрипят, но не поддаются. – Ну же, работшай! – Мы дружно оборачиваемся к Коре.

– Это лунная звезда, – вздыхает она. На что мы так же дружно, наклоняем головы набок. – Она относится ко второму типу магии, – закатывая глаза, объясняет Кора, после чего сдувает прядь волос ото рта. – Я обладаю первым типом, он встречается гораздо реже. Это когда в крови человека магия вырабатывается самостоятельно и в достаточно большом количестве, так что он может творить заклинания через поры.

– Поры? – моя голова идёт кругом.

– Крошечные отверстия в руках человека, которые позволяют магии вырываться наружу. Мои, например, позволяют мне производить воду. Но мы отклонились от темы, – Кора качает головой, болтаясь на крюке. – Лунные звёзды – это предметы с особыми химическими веществами, которые могут вступать в реакцию с человеком, обладающим даже небольшим количеством магии в крови, достаточным для произнесения заклинаний.

– Значит, ни один из нас, кроме тебя, не в состоянии воспользоваться этой штукой? – Будь проклята наша немагическая кровь!

Кора щурится, глядя на мой клинок:

– Технически нет. – Я прижимаю лезвие к её шее. – Подожди, я хотела сказать, ни один человек… – Её лицо краснеет, и она начинает задыхаться. Пытаясь отбить мой клинок, она срывает сумку с моего плеча. Содержимое вываливается на пол, и Вэл замечает пузырёк с пеплом. Я же продолжаю давить Коре на шею.

– А кто тогда?

– Листовик, – пищит она. – Он не может творить магию, но технически способен на это…

– Ура, я могу помочь! – радостно шепчет Фемус. Он забирает переводчик у Вэл и вертит его в руках. Внезапно, с тихим щелчком, переводчик взлетает над картой, освещая её туманным серебристым сиянием.

– Потрясающе, – выдыхаю я.

В свете его сияния на страницах возникает Солия. Её великолепные леса и деревни поднимаются из карты, мерцая, словно огоньки свечей. Крошечный феникс пролетает мимо меня, а группка разбойников отдыхает под деревом, с которого он только что вспорхнул. Я даже вижу Валенд: знакомые серые пляжи, полевые цветы и обуглившиеся остовы домов. Моя мама стоит возле нашего дома и всхлипывает, и Гомер обнимает её за плечи. Кулак моей свободной руки инстинктивно сжимается. Я всё исправлю, я отомщу.

Я нахожу глазами остальных разбойников. Это прекрасно! Я вижу их всех, они движутся в одном направлении, к пещерам в зубчатых скалах. Значит, вот где их логово.

– Люди такие классные! – пискнул Феникс от восторга, наблюдая, как я улыбаюсь.

– Отлично! Теперь мы точно знаем, где искать разбойников и твоего феникса, Вэл!

Вэл, однако, нахмурилась:

– Ш пеплом пужырёк в шумке тшебе жачем, Леда? – всё её тело дрожит.

– Понятия не имею. Я украла его у разбойницы. – Фемус судорожно вздохнул. – Ты бы видел, что у неё ещё было. Пузырёк с кровью! Вот это по-настоящему отвратительно.

– Ш кровью?! – глаза Вэл расширились от ужаса. Она словно за секунду повзрослела. – Леда, ш Валендом ражбойники шделали што?

– Я уже говорила тебе, – я наклоняю голову. Серебряное сияние карты мерцает на наших лицах. – Они сожгли её.

– Ты в порядке, Вэл? Ты как-то напряжена! – беспокоится Фемус.

– Важно этшо очень, Леда, – практически рявкает она. – Убили кого-нибудь они?

– Они у… убили…

Из-за входной двери, которую мы оставили слегка приоткрытой, доносится рычание. В дверь просовывается серая морда ощетинившегося волка.

Глава 18. Злые волки снова у меня на хвосте

Серый волк, рыча, приближается к нам. У него длинный лохматый мех и чёрные отметины по всему телу. Он скалит зубы, кружа вокруг нас по комнате.

– Почему злые волки то и дело нападают на нас?! – Фемус приподнимает край своей шляпы, чтобы получше рассмотреть зверя.

– Откуда посреди Крэйла вообще взялся волк? – шипит Кора, барахтаясь на крюке. Вэл ближе к себе прижимает свой котелок. Что бы она ни хотела рассказать, с этим придётся подождать.

– Хорхе. – У меня пересыхает во рту. Не знаю как, но волки в Крэйле наверняка его работа.

– Кто такой Хорхе? – пищит Фемус, когда волк скалится на него. Чёрт! Ещё немного, и мы разбудим лорда Крэйла. – Хороший мальчик!

– Ш луком мальчик, верно? – вспоминает Вэл. – Отш него же тшы ш обрыва шиганула?

– Ты прыгала с обрыва?! – чуть не кричит Фемус. Кора закатывает глаза так, словно всегда ожидала чего-то подобного от меня. – Я знал, что люди – классные!

– Да, это он. И он может попытаться, а может и нет, вернуть меня в Валенд, потому что там безопасно. – Меня бросает в жар. – Он такой паинька, если задуматься.

– Ага, паинька, натшравливаетш волков на людей котшорый… – бормочет Вэл, и в ту же секунду волк бросается на неё.

Вэл громко визжит от страха, пригибаясь к полу. Но я успеваю пронзить волка мечом в бок прежде, чем он достигает своей цели. Когда мой клинок погружается в его шерсть и застревает в книжной полке, волк жалостливо и протяжно скулит. На втором этаже скрипят половицы, и Кора заходится воплями, призывая лорда Крэйла на помощь.

В безумной какофонии криков Фемус помогает Вэл подняться:

– Ты в порядке?! – Эвинка ошарашенно кивает.

– Ребята, нам нужно уходить, хозяин дома проснулся! – Я бросаюсь к книге, быстрым движением хватаю её со стола. Волк медленно поднимается на лапы, пошатываясь от потери крови, и плетётся ко мне. К счастью, он слишком медлителен. Я выбегаю из комнаты следом за Фемусом и Вэл. Волк наверняка последует за нами, так что о Коре можно не переживать.

Когда мы выскакиваем из дома, позади нас раздаётся протяжный вопль лорда Крэйла:

– Воооооолк!!! – Затем он замечает Кору, болтающуюся на крюке, и вскрикивает во второй раз.

Тут же в окнах по всей улице загорается свет. Жители деревни распахивают ставни и двери. Из дома лорда выскакивает лохматый окровавленный волк и бросается за нами в погоню. Каким-то чудом с ним уже всё в порядке. Должен же быть способ сбежать от него, верно?

– Туннели! – догадываюсь я. Поблизости есть спуск в туннели. Если мы закроем за собой дверь, волк не сможет туда проникнуть. А даже если и сможет, то мы уйдём от него вниз по крутой лестнице в пещеры. – Бежим туда! – Остальные согласно кивают.

Мы сворачиваем за угол, на ходу вышибаем дверь и кучей залетаем на узкую лестницу. Вэл торопливо спускается вниз, чтобы освободить нам с Фемусом пространство для манёвра. Волк, злобно рыча, стремительно приближается, и я выхватываю меч. Но то ли из-за волнения, то ли из-за попыток не выронить карту меч выскальзывает из моей руки и с грохотом скатывается вниз по ступеням. Лучше не бывает!

– Не волнуйся, Леда, я справлюсь! – мрачно кивает Фемус. Но вместо того, чтобы напасть на волка или захлопнуть перед его носом дверь, он толкает меня назад, так что я лечу вниз по лестнице. – Лови её, Вэл!

Мир вокруг меня словно замедляется. Я вижу у основания лестницы потрясённое лицо Вэл. Я продолжаю лететь. Никогда не замечала, какая Вэл хрупкая и тощая. Я уже почти внизу. Она ведь намного, намного ниже меня. Бум! Я сшибаю Вэл с ног, и мир возвращается к своей прежней скорости. К счастью для меня, но к несчастью для Вэл, её маленькое тело смягчило моё падение.

– Ой… – ворчит она, пока мы вместе поднимаемся на ноги.

– Йяяяяааааааа спууууусскааааааааююююсь!!! – вопит Фемус, повернувшись к нам лицом.

Волк позади него заходится воем и рыком. Он осторожно пробует лапой ступеньку.

– Фемус, закрой дверь! – кричу я. – Волк прямо за тобой!

– АААААА!!! – визжит Фемус, когда волк зубами почти стягивает с него шляпу. В приступе паники листовик захлопывает дверь прямо под носом у волка, прищемив его бедную лапу. К счастью, Фемус спускается к нам совершенно невредимым, и вскоре волчий вой затихает.

– Хвала небесам, – смеюсь я. Напряжение постепенно отступает, и остальные присоединяются ко мне. Мы углубляемся в туннели. Несколько ленивых зелёных жучков пролетают мимо нас. В кои-то веки я рада жукам и вонючей слизи. Тем временем с поверхности то и дело доносится эхо волчьего воя и крики деревенских, пытающихся поймать зверя.

В конце концов всё стихает, и Вэл снова начинает буравить меня суровым взглядом. Перед тем как волк напал на нас, она спросила меня… спросила, не убили ли разбойники…

– Леда. – Вэл меряет шагами пустой туннель. – Кого-тшо убили они?

Я глотаю подступивший к горлу комок. Мои глаза затуманиваются, всё тело дрожит. Я не должна думать об этом. Я должна оставаться сильной, но по какой-то причине я лепечу:

– Моего папу. Они… он… – Фемус крепко обнимает меня. Взгляд Вэл смягчается, но ходить туда-сюда она не перестаёт. Я шмыгаю носом, выпутываясь из тёплых объятий Фемуса. – Я в порядке! – тру я глаза. – Простите, обычно я так себя не веду.

Вэл и Фемус понимающе, хотя и обеспокоенно смотрят на меня. Если они и считают меня нюней, то, по крайней мере, молчат об этом. Вэл, однако, выглядит так, как будто её сейчас стошнит.

– Что происходит, Вэл? – спрашиваю я.

– Нехорошее очень кое-што, – качает она головой.

– Вэл, – я хватаю её за плечи, останавливая. – Скажи нам, что случилось.

Она достаёт свой свиток и, водя пальцем по мелким буквам, читает:

– Иж швежей жолы и души убиенной феникш на жов прилетшитш непременно.

Глава 19. Фениксы страшнее, чем я думала

Феникс… Я вспоминаю птицу, спасённую мной в реке, с её длинными перьями, огненным сиянием и острым клювом. Но зачем она разбойникам?

– Но постой, – хмурится Фемус. Мы спешим поскорее выбраться на поверхность. Нельзя долго оставаться на одном месте, рискуя быть обнаруженными местными жителями или волками Хорхе. – Всё, что ты сейчас сказала, не имеет никакого смысла! Может, конечно, потому что я ничего толком не слышу в этой дурацкой шляпе… – Он сдёргивает ненавистный головной убор.

– Пужырьки. – Вэл тянется к моей сумке и вытаскивает тот, что с пеплом. Она высыпает чёрные хлопья на ладонь, перекатывает их в пальцах. – Швежая жола. Её отш шего-тшо берутш, што шгорело недавно. В деревне, например, Леды. И ещё швежая кровь нужна. Вотш почему убили они… – Вэл старательно отводит взгляд.

Вот почему… мои глаза наполняются слезами.

– Зачем разбойникам феникс?

Фемус задумчиво складывает руки на груди:

– Разве разбойники не любят воровать? Я слышал это от стражников! – Я киваю. – Может, они хотят продать феникса за большие деньги?

Я отрицательно качаю головой:

– Я всего несколько дней назад узнала, что такие птицы вообще существуют. Хотя у моего лучшего друга, фермера, есть книга с подробным описанием всех известных солианцам монстров. Более того, я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь хотя бы упоминал фениксов. И таких животных очень много: совершенно новые виды, которые обитают где-то в лесах, но о которых никто не знает и не хочет знать, потому что это невыгодно из-за отсутствия спроса. Большинство солианских торговцев просто не захотят их покупать. Зачем тратить тысячи минтаев и дамианов на птицу, которая не принесёт им больших денег?

Вэл снова меряет шагами пространство вокруг нас, бормоча себе под нос:

– Плохо. Очень вшё плохо.

– Не могла бы ты остановиться и объяснить нам, что происходит?

Наконец Вэл шумно выдыхает и поворачивается к нам:

– Феникш для экжамена не проштшо тшак мне нужен. Птшицы этши могущештшвенны очень. Вреда они очень много нанештши могутш.

Фемус вздрагивает:

– Какого вреда?!

– В Валенде вшпомни пожар… предштшавь тшеперь, што Шолия горитш вшя. – Мы с Фемусом обмениваемся потрясёнными взглядами. – Шпошобны вотш на што они.

Я вспоминаю, как гладила тёплый комок бледных перьев и как потом он вспыхнул:

– Но феникс улетел от них, ведь я нашла его в реке уже после того, как они сожгли мою деревню.

– Ты видела феникса! Это так круто! – громогласно радуется Фемус, попутно пытаясь поймать одного из пролетающих мимо нефритовых жуков. Жук ловко уворачивается от его пальцев и, пища, врезается в стену.

– Што ещё одну деревню шжечь мешаетш им? Причина ештшь, обычным людям о феникшах не жнатшь, – скрипит зубами Вэл. У меня внутри всё клокочет. Конечно! Обычным людям вроде меня вообще не положено ничего знать. Вэл накручивает волосы на палец. – Нет шпошоба оштшановитшь их.

– Есть. Мы можем уничтожить Костяного. Вместе. – Вэл и Фемус уставились на меня. Я всегда хотела одолеть разбойников в одиночку. В этом я видела способ стать героиней. Спасти всех людей, достичь справедливости, отомстить за смерть отца. Но они оказались гораздо опаснее и организованнее, чем я думала. Мне понадобится помощь, если я хочу победить Костяного.

– Договорилишь, – кивает Вэл и уверенно шагает вперёд. Я следую за ней. – Феникша моего украштшь им не могу пожволитшь я. – Мы оборачиваемся к Фемусу. Листовик расстроенно плетётся за нами, поджав уши.

– Если они правда плохие люди, Леда, – хнычет он, глядя мне в глаза. – Т-тогда, возможно, я смогу тебе помочь.

– Здорово! – я похлопываю ладонью по карте. – Теперь, когда мы знаем, где искать их логово, план прост. Проберёмся в их пещеру и одолеем Костяного. Поскольку он их лидер, мы можем заставить его приказать всем разбойникам вступить в гвардию Эвина. – В Эвине лучшие воины и лучшая тюремная система во всей Солии. Им не просто так поручено охранять и защищать главных правителей страны, Лордов и Леди Эвина.

– Утшром жавтшра покинем Крэйл мы, – кивает Вэл, когда мы подходим к лестнице, ведущей в коровник. У её основания нас уже дожидается Белен.

Он хмурится, буравя нас недобрым взглядом. На нём серая пижама, волосы растрёпаны.

– Вся деревня на ушах ходит! Почему вы всегда создаёте проблемы? – Не глядя на него, я проскальзываю мимо и поднимаюсь по лестнице. – Эй, я вас спрашиваю! – Вэл и Фемус вяло следуют за мной, оба измотанные событиями прошедшей ночи. В данный момент у нас только одна цель – хорошенько выспаться. Надеюсь, мне не приснится очередной кошмар.

– Ребята, я жду ответа!

* * *

Я снова в реке. Тусклая голубая вода, освещённая ярким, словно пламя, светом, поглощает меня. Рядом мерцают плавниками совершенно неподвижные розовые лососи. Я хочу дотронуться до одного из них, но моя рука не слушается меня. Я могу лишь дрожать и стараться не захлебнуться.

Моя голова гудит от нечеловеческого визга, пронизывающего и заполняющего всё пространство вокруг. Приглушённый и искажённый толщей воды, он звучит жутче любого другого звука, слышанного мною прежде. Чудовищная смесь младенческого плача и хрипа старой собаки. Он исходит из огненного шара, зависшего передо мной. В центре этого шара я вижу феникса. Я узнаю его длинные завивающиеся перья где угодно.

Он вскрикивает в последний раз, и волны уносят его от меня. Туда, где длинная бледная рука хватает его за похожие на куриные лапы. Я широко распахиваю глаза. По крайней мере, мне так кажется. Я по-прежнему недвижима, так что, возможно, этого и не происходит. В любом случае, человек тянет феникса к поверхности. Я узнаю чёрные волосы и острый, как бритва, взгляд янтарных глаз. Это Фиби! Фиби забирает феникса! Я должна остановить её.

Я чувствую лёгкое покалывание в кончиках пальцев, наконец-то жизнь возвращается в мои конечности. Самое время! Пора действовать. Я замахиваюсь ногой, чтобы нанести удар по разбойнице, но кто-то тянет меня вниз за сандалию. Я опускаю голову, и крик застревает в моём горле. Это Хорхе. Но только не совсем он. Вместо привычных настороженных чёрных на меня взирают молочно-белые лишённые зрачков глаза. За этой бесконечной белизной я совершенно не чувствую человека.

Я рвусь за Фиби, силясь ослабить хватку Хорхе. Но разбойница слишком быстра для меня, а Хорхе – слишком силён. Девушка выныривает на поверхность и вместе с фениксом исчезает в лучах солнца. Над нами раздаются рукоплескания. Они такие же громкие, как в тот день, когда жители Крэйла приветствовали Кору. Что происходит там, наверху? Это Фиби? Они победили её? Они поддерживают её? Кто-нибудь собирается помочь мне всплыть?

Кто-то ещё тянет меня вниз за сандалию. Я опускаю голову и вздрагиваю. Мой папочка. Только холодный и равнодушный. Такой, каким я видела его в последний раз. Моё сердце бешено колотится. Я не могу смотреть на него. Не могу видеть его таким снова. Я просто хочу туда, наверх, подальше от этой страшной реки с её безжизненными людьми. Хочу оказаться среди ликующей толпы и смеха.

Крупная рука отца впивается в мою лодыжку, и моё тело снова становится неподвижным. Всё, что я могу, – наблюдать, как он утягивает меня вниз. Остаётся только надеяться, что кто-нибудь наверху вспомнит обо мне и придёт на выручку. Но чем тусклее становится свет, тем яснее я понимаю – никто не придёт. Крики и ликование постепенно сходят на нет. И вскоре я погружаюсь в тишину.

Глава 20. Неужели Белен бывает милым?

Я резко вскакиваю, врезаясь в дверцу стойла. Кто бы мог подумать, но удар деревяшкой по голове – отличный способ проснуться. Сено колет мои лодыжки, где-то рядом мычат коровы. Постепенно я вспоминаю, что нахожусь в коровнике Белена.

– Ты в порядке, Леда? – из соседнего стойла показывается голова Фемуса. Его чёрные волосы совсем свалялись. Непонятно, то ли от того, что он спал в коровнике, то ли из-за шляпы, которую вчера не снимал целый день.

– Конечно, – похлопываю я по дверце. – Меня не сломит какая-то деревяшка.

– Ой-ой! Но я имел в виду другое. Во сне ты казалась очень грустной.

Я тру лицо ладонями, стараясь отогнать воспоминания о тишине. О той холодной реке и о моём отце. Его глазах. Таких потухших, совсем как в тот день, когда я видела его в последний раз. С трудом я сглатываю подступивший к горлу ком. Не думай об этом, Леда. Не вспоминай то, что видела. Его смех и улыбка исчезли навсегда. Если будешь думать об этом, сойдёшь с ума.

– Л-леда… – тихонько начинает Фемус, но лосиха из стойла позади него утыкается головой ему в лицо. Листовик в панике отпрыгивает в сторону. – Только не плюй в меня!

Я смеюсь. По крайней мере, Фемус может отвлечь меня от этих ужасных мыслей.

– Проснитесь и пойте! – Белен врывается в коровник, гружённый подносом с дымящейся едой. Рядом с ним улыбающаяся Пенелопа. – Пришло время слезть с моей шеи!

Мы с Фемусом выходим к ним. Из соседнего стойла выглядывает ещё не пришедшая в себя после сна Вэл. Но уже спустя пару минут мы втроём дружно сметаем горячий суп. Оказывается, побег от волка способствует аппетиту.

– Вы так быстро кушаете! – хихикает Пенелопа, баюкая в руках расширитель Фемуса. Её голос тих, как никогда.

Белен мягко подбадривает девушку, обнимая её за плечи.

– Пенелопа наконец-то закончила чинить вашу э-э… машинку. – От этой счастливой новости глаз Фемуса чуть не выскакивает из глазницы. – И я полагаю, что проблема с картой тоже решена. Значит, в Крэйле вас больше ничто не задерживает. Я надеюсь. – Пенелопа сурово смерила его взглядом.

– В кои-то веки мы с тобой на одной волне, – киваю я в ответ. Пора разобраться с Костяным.

– Мой расширитель! – радостно вопит Фемус, бросаясь к девушке. Пенелопа протягивает листовику его драгоценность, с умилением наблюдая, как он вертит устройство в руках. Когда Фемус открывает расширитель и тянется к своему глазу, наступает наш с Вэл черёд вопить.

– Фемус! – возмущаемся мы.

– Ой-ой, простите, – листовик отходит от нас подальше и отворачивается. Покончив с процедурой, он снова возвращается к нам, заставляя Белена открыть рот в изумлении. Глаз Фемуса вернулся на своё законное место в подвеске, и розовые пятнышки, окружавшие его зрачок, начали постепенно блекнуть. – Я так счастлив! Мой глаз всё время чесался из-за верхнего воздуха. Я так страдал.

– Н-но к-как?.. – заикается Белен. Я перегибаюсь через перегородку стойла, подхватываю свою сумку и, водрузив её на плечо, гордо прохожу мимо.

– Ты привыкнешь, – хмыкаю я, выходя из коровника.

Вэл, Фемус и Пенелопа идут позади. Белен с подносом в руках спотыкается на пустом месте. Справа от нас краснеет небольшой домик семьи Белена, над которым угрожающе нависает громада деревенской стены.

Пенелопа оглядывается на стену:

– Вы уверены, что благополучно выберетесь из деревни без нашей помощи?

– Мы справимся, – я касаюсь своих ножен. – Спасибо вам обоим.

Щёки Белена наливаются краской. Ветерок ерошит его волосы.

– Ты благодаришь меня?! – недоумевает парень.

– Вы оба нам крепко помогли: пустили спрятаться и переночевать, накормили, починили расширитель Фемуса. Если я могу чем-то отплатить вам, просто дайте знать.

– Нам было совсем не сложно, – широко улыбаясь, Пенелопа подпихивает Белена локтем в бок.

– Э-э, да не стоит благодарности, Леда, – Белен угрюмо изучает свои ботинки. Я улыбаюсь. Оказывается, он может быть довольно милым, если его немного поощрить.

– До встрееееечи!!! – кричит Фемус, оглядываясь назад.

Пенелопа и Белен машут нам вслед. Пенелопа сияет, и даже Белен не скупится на улыбку. Когда наконец мы достигаем стены, Вэл каким-то чудесным образом выясняет, какая из незакреплённых досок скрывает проход. Друг за другом мы протискиваемся во внутренний коридор, и как только Вэл закладывает доску на место, нас поглощают темнота и холодный воздух, смешанный с запахом пота.

– Догадался ктшо-нибудь факел вжятшь? – ворчит Вэл.

Спустя несколько секунд тишины я отвечаю:

– Я – нет… А ты, Фемус?

– Ой-ой, я просто покачал головой, но, наверное, ты этого не увидела, – виновато хихикает листовик.

Я наугад тыкаю перед собой и попадаю в руку Фемуса:

– Хочешь сказать, тебе всё видно?

– Ну да! Так же, как и в туннелях!

– Ты видишь в темноте? Это же просто потрясающе! – Мне показалось, или Вэл действительно одобрительно кивнула вместо того, чтобы закатить глаза? Нет, наверняка темнота обманывает меня. Или здесь стало немного светлее?

– Спасибо, Леда!

Мерцающий оранжево-красный свет озаряет пространство вокруг нас. Он просачивается сквозь щели меж досками, дрожа на наших лицах, как пламя пожара. Следом за ним снаружи стены, со стороны Крэйла, доносится беспорядочное нагромождение звуков – чудовищная какофония криков и детского плача. Нет. Только не снова. Этого не может…

– Здорово, детишки! – зовёт знакомый голос. Я оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Матео. – Если вы умненькие-благоразумненькие, лучше бы вам не рыпаться. – Он обнажает меч.

Спустя пару секунд в глазах Матео, Фиби и Барака мелькает узнавание. Рука Барака, сжимающая факел, начинает дрожать, в то время как рука Матео крепче сжимает рукоять меча. Парни хмурятся, и только Фиби скалится в улыбке.

– Так вот как тебя зовут, Леда? – хмыкает она. – Такое обычное имя, сомневаюсь, что смогу запомнить. – Ну, всё, с меня хватит! Как она смеет оскорблять меня?

– Тьфу, – сплёвывает Матео. – И почему нам вечно попадаются либо она, либо этот тупой мальчишка с волками вместо нормальных детей, которых Костяной сможет использовать?! – Хорхе охотится на разбойников со своими волками? Правда? Фиби отвешивает Матео пощёчину. – Ауч!

– Меня окружают тупицы, – ворчит она, вынимая меч.

Барак следует её примеру:

– Что п-прикажешь, Фиби?

Фиби наклоняется, поднимает камень и запускает его в голову Вэл. Эвинка тут же падает без сознания.

– Вэл! – мы с Фемусом бросаемся к ней.

– Хватайте детей, – распоряжается Фиби. – Наши братья и сёстры уже орудуют в Крэйле. Пора и нам проявить себя, не так ли? – Свет пламени, сочащийся сквозь щели, становится всё ярче. И кажется, весь воздух дрожит от криков, доносящихся снаружи.

Моё сердце сжимается. Они снова жгут и причиняют боль людям. Но только теперь в опасности Пенелопа и Белен, и даже Кора. Если разбойники не врут, любого из них могут похитить, и никто их больше никогда не увидит. Мои руки сами тянутся к мечу.

– Я вам не позволю, – огрызаюсь я.

Матео задорно усмехается. Что не так с этим парнем? Ему что, нравится сражаться со мной? Он бросается на меня, а Барак на Фемуса, в то время как Фиби с кривой ухмылкой на губах наблюдает за происходящим, прислонившись к стене. Я отбиваю удар Матео. Он наносит ещё один следом, но более сильный и быстрый, так что я едва успеваю вильнуть в сторону. С грохотом его меч обрушивается на деревянную стену. Тут же я делаю выпад вперёд, целясь ему по ногам, но в последний момент он уклоняется.

Ну, здорово! Он явно лучший боец, чем я. Как же мне справиться с ним… Острие его клинка проносится в сантиметре от моего лица. Уклоняясь, я спотыкаюсь о камень и падаю на землю. Выплюнув грязь изо рта, я быстро перекатываюсь на спину. И в ту же секунду Матео приставляет меч к моему горлу. От потрясения мои глаза широко распахиваются, и на них выступают слёзы. Я не смогла победить Матео даже после тренировок с Вэл. Как же я тогда одолею Костяного?

Слева от меня Барак отправляет Фемуса в стену одним сильным ударом факела.

– Попалась, – ухмыляется Матео, опуская рукоять своего меча мне на голову, и я мгновенно проваливаюсь в темноту.

Глава 21. Тьфу…

Я просыпаюсь от скрипа колёс и цоканья копыт, а ещё от того, что Фемус врезается в меня всем своим телом.

– Фемус, – ворчу я.

– Прости! – Он откатывается в сторону и показывает мне связанные толстой верёвкой руки. – Я не смог сохранить равновесие, когда мы налетели на камень.

Я осматриваюсь вокруг. Мои руки тоже связаны. Сумку, карту и котелок Вэл куда-то забрали, хорошо хоть у Фемуса остался его расширитель. Мы втроём сидим в повозке, накрытой высокой металлической клеткой, запирающей нас внутри. Снаружи раскинулся солианский лес с его могучими тёмными деревьями, свежим утренним солнцем и голубыми дикими цветами. Вэл сидит на краю повозки, уткнув голову в коленки. В повозку запряжён лохматый чёрный лось. Он почти такой же, как Тис, только одноцветный, а у Тиса белое брюхо.

– Стражников Крэйла оказалось так легко разбить. Зато теперь мы можем пользоваться их повозками для перевозки заключённых. Их одержимость заманивать людей в темницы хоть на что-то сгодилась, – болтает Матео. Он, Фиби и Барак сидят на ко́злах, рядом с ними лежит холщовый мешок, в который, вероятно, сложены наши вещи.

– Они все выглядели такими уставшими. Я думаю, они слишком много работают. – Барак почёсывает макушку, ероша и без того лохматый ёжик.

– Правда? – ворчит Фиби. – Я что-то не заметила.

Матео хмыкает, и лицо Барака краснеет. Он смотрит вниз на траву, сминаемую колёсами:

– Прости, Фиби.

Повозка с грохотом наезжает на очередной камень, и я впечатываюсь в прутья клетки. Благо мне удаётся вовремя упереться ногами и не опрокинуться, как Фемус. Вэл просто подкидывает вверх, благодаря чему она наконец поднимает голову с колен. Её глаза блестят от слёз, но когда она замечает, что я очнулась, её взгляд становится более собранным. Фемус пытается подняться, но снова неуклюже валится на спину.

Хорошо бы разбойники везли нас в своё логово. Но нет никаких гарантий, что это действительно так, так же как нет гарантий, что мы сможем сбежать от них без оружия. Значит, пора действовать.

– Нам нужно придумать способ выбраться отсюда. Костяного нам не одолеть, если останемся его пленниками. Так что давайте осмотрим клетку. Возможно, найдём что-то полезное. Только давайте пошевеливаться. – Чем быстрее мы остановим этих разбойников, тем меньше у них шансов сделать что-то с фениксом или с похищенными детьми. Но разве я способна противостоять Костяному? Я даже Матео не смогла побить. Я встряхиваю головой. Сейчас не время думать об этом. Сейчас надо бежать.

Мы впиваемся глазами в клетку. Уши Фемуса дергаются вверх и вниз, Вэл сосредоточенно изучает прутья. Я потираю руки, верёвка неприятно щекочет мне кожу. Прежде всего надо освободиться от пут. Я шевелю запястьями, стараясь ослабить натяжение, но это мало что даёт. Хорошо, тогда попробуем по-другому. Я подношу верёвку ко рту и перегрызаю волокна зубами, продолжая шевелить руками. В конце-концов верёвка достаточно ослабевает, и я освобождаюсь. Да!

– Ур… – я поспешно закрываю Фемусу рот, пока он не расшумелся, кивая на разбойников в паре метров от нас.

Вэл, следуя моему примеру, освобождает руки. Затем вместе мы развязываем листовика.

– Хорошо. Начало положено, – шепчу я. – Теперь нужно выбраться из клетки. Есть идеи?

Фемус жестами показывает на дверь клетки:

– Там сбоку есть причудливое приспособление. Люди использовали его, чтобы запереть меня в прошлый раз. – Он дрожит, и я ободряюще похлопываю его по плечу. Всё-таки люди Крэйла – придурки, даже если Пенелопа и Белен не такие. Надеюсь, с ними всё в порядке.

Я задумчиво смотрю на тяжёлый чёрный замок, запирающий дверь:

– Это называется «замок». Он не даёт двери открыться, – объясняю я Фемусу. Мои внутренности неприятно сжимаются. С такими многочисленными деталями и весом он выглядит очень сложным. Придётся попотеть, чтобы его открыть.

Глаз Фемуса в расширителе немного увеличился:

– И как его убрать?

– Взломать, – я почёсываю затылок. – Но это будет непросто. Я не очень хорошая взломщица.

– Я вшкрытшь его шмогу, – бормочет Вэл. – Но котшелок понадобитшя мне мой.

– Хорошо, – я оглядываюсь на холщовый мешок, в котором копается Матео. – Попробуем…

Меня обрывает волчий вой. Сразу за ним следует свист стрелы. Хорхе! Стрела вонзается в ко́злы, едва не задев ногу Барака. Он вскрикивает от неожиданности. Значит, разбойники не врали про мальчика с волками. Ах, Хорхе. Нервный, осторожный Хорхе действительно готов напасть на разбойников ради меня. От этой мысли в груди разливается тепло.

– Этот психованный вернулся, – Матео выдёргивает стрелу из ко́зел. Из-за деревьев выскакивают несколько серых волков. Они выбегают перед повозкой, заставляя лося остановиться. – В прошлый раз тебе повезло! Мы тебя ещё достанем, слышишь, ты… – продолжает кричать Матео, вглядываясь в чащу. Отсутствие ответа его ничуть не смущает.

Парень, три минуты кряду ругающий деревья, вызывает у Вэл приступ смеха. От новых прежде не слышанных слов «червячки» на ушах Фемуса забавно обвисают. Наконец Матео иссякает, и из-за деревьев раздаётся свист. Разбойник раздражённо швыряет стрелу в направлении источника звука. Стрела, вибрируя, вонзается в ближайшую ветку, мгновенно сливаясь с пейзажем. Свист продолжается.

– Ах ты мелкий!.. – Матео спрыгивает с ко́зел, хватаясь за меч. И сразу вступает в поединок с волками, стараясь освободить дорогу для повозки.

Тем временем ещё несколько стрел осыпают ко́злы, заставляя Фиби и Барака спрыгнуть на землю. Теперь им тоже придётся отбиваться от волков. Отлично!

– Вэл, займись замком! – Она кивает, и я бросаюсь к передней части клетки. – Фемус, помоги мне!

Мы просовываем руки сквозь прутья и открываем мешок, оставленный на ко́злах. Вместе мы нашариваем котелок и затаскиваем его внутрь клетки, – да! – следом карту и переводчик. Я снова тянусь к мешку: осталось вытащить только мой меч.

В этот момент в пылу схватки один из волков кусает лося за ногу. Напуганное животное ревёт, вскидывается на дыбы и несётся вперёд, заставляя стаю и разбойников броситься прочь с его пути. Резким рывком нас опрокидывает на дно повозки. Деревья с огромной скоростью проносятся мимо. Судя по вою, кто-то из волков бежит за нами.

Я хватаюсь за прутья, стараясь хоть как-то зафиксироваться в пространстве, но лось слишком сильно брыкается. Повозка налетает на камень и опрокидывается. Нас резко бросает вниз. Перед тем как закрыть голову расцарапанными руками, чтобы хоть как-то её защитить, я замечаю, что дверь клетки распахнулась. Отлично, мы свободны! Удар и прутья клетки больно впиваются мне в тело.

Затем всё стихает.

Прохладная вода приятно щекочет мою щёку. Я открываю глаза. Клетка лежит на правом боку в небольшой речушке. Её глубины хватает только на то, чтобы покрыть прутья. Когда я встаю, стараясь не удариться головой о левую боковину клетки, вода приятно щекочет мои щиколотки.

– Мы живы! – Фемус победно вскидывает кулак вверх.

Вэл болезненно стонет, протирая глаза. С кончиков её волос капает вода. Она поднимает свой котелок, складывает в него рассыпавшиеся пузырьки и закидывает на плечо.

– И мы решили проблему с замком, – киваю я на болтающуюся взад-вперёд на петлях покорёженную дверь.

– Да! – радостно восклицает Фемус, когда мы выбираемся наружу. Я раскидываю руки в стороны. Наконец-то мы свободны! Подумать только, я не на шутку разволновалась по поводу…

Неподалёку шуршат кусты, из них появляется волк. Он рычит на нас, обнажая молочно-белые клыки. Как некстати. Я тяну руку к поясу, вот только меча на нём нет. Глупые разбойники!

Вэл копошится в котелке.

– Дыхание жадержитше. На пятшь шекунд вшего. – В руке у неё какой-то бутылёк.

Она вытаскивает пробку, и нас обволакивает облако тёмно-зелёного газа. Волк беспомощно рычит, шатаясь от слабости. Наконец он завывает и падает, а газ просто растворяется в воздухе.

– Это потрясающе! Надеюсь, волчонок в порядке, – Фемус гладит его по пушистой голове.

– Ушнул он проштшо. Штшрашного ничего. Главное, не угрожаетш больше он нам, – Вэл наклоняется над волком, изучая его тёмные отметины. Те самые, которые светятся голубым под воздействием морских цветов. Это вызывает у меня улыбку. Хорошо, что она интересуется чем-то, кроме экзамена и спасения феникса. Вэл краснеет, когда замечает мой взгляд, и поспешно распрямляется, отряхивая ладони о свои кожаные штаны.

– Погоди-ка, а как работают твои зелья? – прищуриваюсь я. – Это тоже лунные звёзды? – Но это же невозможно. У Вэл нет магии в крови, иначе она бы смогла воспользоваться переводчиком.

Вэл прикусывает губу, пряча бутылёк обратно в котелок.

– Нетш. Ошобый этшо вид. Преподаютш тшолько в Эвине его. – Она смотрит прямо перед собой, старательно избегая моего взгляда. Видимо, большего от неё сейчас не добиться.

– Особый вид магии?! Я думал, только Солнце обладает особой магией! – Глаз Фемуса расширяется. – Минуточку, Вэл, ты – Солнце?! – Листовик тут же падает ниц, придавив по меньшей мере с дюжину диких цветов. Я обескураженно наблюдаю за ним.

– Эээ, нетш, – смущённо выдавливает Вэл.

– Фемус, Кора наше Солнце, – мои внутренности словно сжимаются, когда я произношу это. Раньше у меня и язык бы не повернулся назвать её так. Но разве я лучше? Я не сделала ничего, пока разбойники громили Крэйл. Я даже из клетки без помощи Хорхе не смогла выбраться. – Ты же только что видел её в Крэйле. Разве ты не слышал, как лорд назвал её так?

– Девочка, которую я схватил… – Глаз Фемуса расширяется ещё сильнее. Судя по всему, он не собирается отвечать на мой вопрос. Честное слово, у этого листовика избирательный слух. – Ты хочешь сказать, что я случайно схватил Солнце? – Мы с Вэл смеёмся, в то время как у Фемуса на лбу уже проступили бисеринки пота. – Н-но она выглядела совсем не по-геройски. Откуда мне было знать? – заикаясь и спотыкаясь, Фемус поднимается с земли и отряхивает штанины. – Солнца должны спасать людей, правильно? Побеждать плохих лю… – покончив со штанами, он замирает на полуслове. – Но она выглядела такой сердитой. Вэл гораздо больше похожа на героиню. Посмотри, какой геройский у неё взгляд! – Точно, у Вэл геройский взгляд. Я молча опускаю голову.

– Шлышатшь приятшно, – хихикает Вэл выжимая воду из волос.

– Кроме того, Леда только что сказала, что ты владеешь особой магией. А я думал, что только Солнце владеет особой магией! – И она владеет магией.

– Многие люди владеют магией, – вмешиваюсь я. На этот раз мой голос не дрожит. Хвала небесам! – Вот только всех их ещё в младенчестве должны были отправить в Эвин, обучаться в тамошней школе.

– Правда? И Кора тоже ходила в эту школу?

Я пожимаю плечами:

– Нет, я так не думаю. Хотя это и странно. Ей было десять, когда её выбрали. Значит, всё время от рождения до момента избрания она должна была провести там. – Действительно, очень и очень необычно. Ну, наверное, у Коры в целом необычная жизнь. Повезло ей.

– Леда! – вопит Фемус. Я вздрагиваю от неожиданности, и в туже секунду стрела пронзает моё платье, пригвоздив меня к стволу дерева. Проклятье! Это Хорхе. Конечно, он не оставит меня в покое просто так. Но я не хочу видеться с ним. Точно не сейчас, когда разбойники задумали схватить феникса. Когда его сомнения могут подтвердиться.

– Это мой друг, – я резко выдёргиваю стрелу. – Он пришёл за мной. – Я оглядываюсь по сторонам. Из нас двоих я всегда бегала быстрее. Мой взгляд останавливается на большом дереве в некотором отдалении. – Встретимся у того большого дерева. Я отвлеку его и собью со следа.

– Но!.. – начинает протестовать Фемус.

– Не беспокойся обо мне. Я справлюсь. – Я надеюсь. Прежде чем Вэл и Фемус успевают что-то ещё сказать, я скрываюсь в листве.

Глава 22. Терпеливость Хорхе – мой злейший враг

Я несусь сквозь лес так быстро, как только могу, ощущение, словно я лечу над густой травой. Хорхе бежит за мной, сражаясь с ветками, цепляющимися за его плащ. У меня есть небольшая фора, но он быстро нагоняет меня. Я крепко сжимаю в руке его стрелу. Её светлые перья мягко щекочут кончики моих пальцев. Мне нужно сбить Хорхе со следа. Ветви дерева передо мной начинаются достаточно высоко, выше роста обычного человека. Это мой шанс!

Я втыкаю стрелу в ствол немного выше своей головы, затем хватаюсь за древко и подтягиваюсь вверх. Стрела трещит под моим весом, почти переламываясь пополам. Нужно спешить! Вытянув ногу, я хватаюсь за одну из нижних веток за секунду до того, как древко ломается. Дрожащими руками я закидываю наверх карту и переводчик и затем подтягиваюсь следом. Грубая кора царапает мои колени. От крови и пота щиплет во рту.

Хорхе наконец догоняет меня. У дерева он замечает стрелу и задирает голову вверх.

Хорхе складывает руки на манер рупора:

– Ты серьёзно использовала мою стрелу против меня?

– Ты серьёзно натравил на меня стаю смертоносных волков? И не один раз! – кричу я, чуть не срываясь с ветки.

– Они не собирались навредить тебе, – он почёсывает голову. – Я просто хотел убедиться, что ты не прыгнешь с обрыва. Снова.

Воспоминания о той ночи вызывают у меня дрожь, заставляя дрожать и ветку.

– Я больше никогда этого не сделаю, можешь мне поверить. Я чуть не утонула. И мне начали мерещиться светящиеся люди. Это было странно.

– Правда? Что случилось… – Хорхе встряхивает головой, и его кудри рассыпаются по плечам. – Стоп! Хватит меня отвлекать. Спускайся оттуда, нам нужно уходить, пока эти разбойники не вернулись. Ты видела, что они сотворили в Крэйле?

Я опускаю глаза. Как я могла забыть?

– Я была там, Хорхе. – Мои кулаки сжимаются. – Но я должна их остановить. Они не просто похищают детей. Они сжигают деревни, чтобы поймать феникса. – Если я позволю им спалить всю Солию, так же как Валенд и Крэйл, я себе этого никогда не прощу. И пусть я не такой хороший боец, как я про себя думала. И пусть я, возможно, такая же плохая, как Кора.

Хорхе прислоняется к стволу дерева:

– А нам какое дело?

– Такое, что этот феникс может сжечь дотла всю Солию!

– Пусть Кора этим занимается, а не мы, – он хмурит брови. – Я уже говорил тебе об этом у обрыва.

– Ты говорил, что мне нужно повзрослеть и что я – никто, – бормочу я сквозь слёзы.

Хорхе вздрагивает:

– Я не забыл.

Слова Хорхе и моего отца давно преследуют меня, но именно сейчас я понимаю, как сильно они на меня влияют. Мои кошмары и сомнения лишний раз доказывают это. Я утираю слёзы листком. Если бы только папа мог объяснить мне, что он имел в виду. Если бы только мог помочь мне пройти сквозь все испытания. Если бы только мог обнять меня и снова назвать самой классной из всех своих дочерей… Я не могу думать об этом. Только не сейчас.

– Мне жаль, – вздыхает Хорхе, возвращая меня к реальности. – Зря я так на тебя огрызался.

Я обнимаю коленки, кора неприятно впивается мне в кожу. Извинения приятны, но по какой-то причине те его слова всё ещё тяготят меня. Я не знаю почему, ведь до того, как я проиграла Матео, я без проблем могла заглушить их. Ну, по крайней мере, днём.

– Всё в порядке.

– Спасибо. А теперь спускайся уже!

– Нет.

Коса сползает с моего плеча и шлёпает его по носу. Он откидывает её в сторону, вздыхая:

– Хорошо, тогда я просто подожду. В конце концов тебе надоест сидеть на ветке.

– Ха! Тебе первому надоест стоять!

Он садится на землю, прислонившись спиной к стволу. Затем задирает голову, глупо ухмыляясь:

– Ты так думаешь?

Моё сердце мучительно сжимается. Если я что-то и знаю о Хорхе, так это то, что он может быть ужасно терпеливым. Практически безгранично. В конце концов, он вытерпел ради меня всю церемонию Небесного. А ему тогда было всего десять, и он ещё едва знал меня. Мне нужно как-то сбежать с этой ветки, иначе я застряну здесь навечно, сомневаясь в себе ещё больше.

Внезапно из кустов под деревом высовывается чёрная голова. Тис! Лось с любопытством смотрит сначала на Хорхе, потом на меня. А потом фыркает и поворачивается боком, словно бы приглашая на себе прокатиться. Ух ты! Это потрясающе! Я спрыгиваю с ветки прямо к нему на спину. Прежде чем унести меня в лес, лось слегка приподнимается на дыбы, давая мне возможность обернуться и помахать рукой:

– До свидания, Хорхе!

– Эй, так не честно! – летит мне вслед.

Я смеюсь, обнимая лохматый чёрный мех Тиса.

– Спасибо, Тис. Извини, что так надолго задержались в Крэйле. Нас немного отвлекли. – Лось фыркает, недоверчиво покачивая рогами. – Я же извинилась!

Внезапно Тис резко останавливается. Переминаясь на месте, он рыхлит землю под копытами. Что случилось? Почему он… Фиби, Матео и Барак окружили нас. Их одежда, покрытая клочками серого мха, потрепалась и порвалась. У Матео явно не хватает приличного клока волос, у Барака на щеке глубокая царапина. Даже Фиби выглядит потрёпанной: волосы распущены и разметались по плечам неровными чёрными волнами.

– Спасибо, Оскар, – Барак гладит Тиса по голове, угощая его ягодами.

– Оскар?! – выкрикиваю я.

– Ты украла одного из наших лосей и на полном серьёзе ожидала, что он будет тебе верен? – смеётся Фиби. Она подходит к Бараку, чтобы погладить Тиса. Или Оскара? Может, вообще стоит называть его предателем?

– Такая ты глупая! – Матео подходит к Тису с другого бока. Прежде чем я успеваю что-то ответить ему, он хватает меня за косу и стаскивает с лося. Я визжу, как дикая кошка, пытаясь вырваться из его хватки, но он приставляет нож к моему горлу. На глазах у меня выступают слёзы. Он снова одолел меня.

– Может, она успела с ним сродниться, – издевается Барак, поглаживая лося.

– Заткнись, Барак, – хором обрывают его Фиби и Матео. Он вздрагивает и пристыженно опускает голову.

Глаза Матео расширяются от удовольствия, когда он прижимает холодное лезвие ножа к пульсирующей жилке на моей шее. Парень смеётся, и от его смеха мурашки бегут у меня по позвоночнику:

– Выходи, урод! Я знаю, что ты там! – Он крепче сжимает рукоять ножа. – Выходи, или я перережу ей горло.

Теперь он использует меня как заложницу! И что я за героиня такая? Если бы Небесный вернулся и увидел меня сейчас, то точно бы никогда не выбрал.

Стоит мне всхлипнуть, как куст шуршит, и из него выходит Хорхе с поднятыми вверх руками.

– Брось колчан и лук, – скалится Фиби. Матео широко улыбается.

Хорхе хмурится и бросает лук вместе с колчаном на траву.

– Может, ему ещё стоит снять плащ, – предлагает Барак, накидывая верёвку на шею Тиса-предателя.

Фиби согласно кивает. Я ясно вижу, как на скулах Хорхе ходят желваки, его глаза сосредотачиваются на моём лице. Он делает всё, что они говорят. Под плащом у него обычная одежда и объёмистый заплечный мешок. Фиби вскидывает бровь и жестом приказывает ему снять его с плеч. Он сбрасывает мешок на землю, и она заглядывает внутрь, извлекая наружу тяжёлую кожаную книгу.

– Что это? – девушка листает страницы.

– А не всё ли равно? Мы наконец-то взяли этого тупого урода. Он слишком долго бесил меня. – Матео пихает меня на землю, и Фиби приставляет к моей спине меч. Хрустя костяшками пальцев, Матео подходит к Хорхе и плюёт ему в лицо. – Где теперь твои волки, а? – Хорхе встряхивает головой, только когда разбойник поворачивается ко мне. – Жаль, что блондинка от нас ушла. Полный набор стоил бы наших хлопот.

Фиби усмехается, глядя на нас с Хорхе:

– О, этих двоих более чем достаточно.

Глава 23. Когда-нибудь реки точно заморозят меня до смерти

А раньше мне казалось, что в клетке было плохо. Видимо, разбойники решили бросить её в реке. И теперь связали нас, как лосей. Нет, даже хуже. По крайней мере, у Тиса, мерзкого предателя, руки не привязаны к бокам. Конечно, он лось, у него нет рук. И всё равно у него больше свободы, чем у нас с Хорхе. Нас обоих, по сути, посадили на поводок. Наши руки привязаны к туловищу толстыми верёвками, за которые разбойники тянут нас вперёд.

– Прости меня, – шепчу я Хорхе. Но он только скрипит зубами и качает головой, глядя на разбойников. Его тащит за собой Матео. Я тяжко вздыхаю. По крайней мере, он меня не ненавидит. И, возможно, теперь сможет понять мою ненависть к разбойникам.

Тем временем Фиби изучает кожаную книгу Хорхе. Она перелистывает страницу за страницей, рассматривая различные рисунки животных:

– Всё очень подробно, но я не… – Фиби поворачивается к Хорхе, и я чуть не налетаю на неё. Моя верёвка у неё в руках. – Ты можешь это прочитать? – щурится она. Но Хорхе только молча скрипит зубами. – Хм, никогда бы не подумала, что ты умеешь читать. Ты не похож на эвинца.

– Мы на месте! – Барак хлопает в ладони, указывая на бурлящий голубой поток, низвергающийся с каменистого обрыва. Ослеплённая градом холодных брызг, я чувствую отчётливый привкус рыбы на губах. Внизу из воды выступают несколько продолговатых тёмных камней, образуя тропинку, ведущую к каменной осыпи за водопадом. Кое-где скальный массив покрыт склизким мхом и белёсыми водяными цветами.

– Спасибо, что провёл нас сюда, Барак, – улыбается Фиби.

Парень краснеет, пиная камни под ногами:

– Н-нет проблем.

– Давай, пошли! – кричит Матео, нетерпеливо отпихивая их с дороги. Он прыгает по «тропинке», увлекая за собой Хорхе, особо не заботясь о его комфорте. Хорхе с трудом удаётся поспевать за разбойником, не погружаясь в воду.

Фиби следует за ними, но движется гораздо медленнее, позволяя мне спокойно перепрыгивать с камня на камень. Но даже так мне трудно балансировать на скользкой поверхности со связанными руками. Когда Матео добирается до третьего камня, Хорхе срывается в сверкающий поток.

– Хорхе! – зову я, топчась на краю своего камня. Он же не умеет плавать! Я беспомощно вожусь с верёвками, силясь хоть немного ослабить путы, и вглядываюсь в тёмную воду. Если я нырну так, толку от меня не будет, ведь я даже не смогу обхватить его руками. Я поворачиваюсь к разбойникам. Почему они ничего не делают? – Он не умеет плавать, помогите же ему…

Вместо ответа Фиби спихивает меня с камня. От ледяной воды мгновенно немеет всё моё тело, я отчаянно барахтаюсь, пока не понимаю, что мои ноги упираются в твёрдую поверхность. Здесь неглубоко. Достаточно приподнять голову, и ты уже можешь дышать. Разумеется, разбойники не стали бы похищать детей только для того, чтобы сразу утопить их в реке. Я с трудом поднимаюсь на ноги. Рядом со мной стоит Хорхе. Его обычно пышные кудри облепили лицо матовыми чёрными вихрами. Мы оба смотрим на разбойников, от души хихикающих над нами.

– Это тебе расплата за волков, урод, – скалится Матео. На этот раз Хорхе не выдерживает взгляда разбойника и опускает голову. Его щёки наливаются краской. – Так я и думал. Слабак.

Хорхе отворачивается от Матео и пробирается по воде, сгорбив плечи. Я следую за ним, но верёвка снова утягивает меня под воду. Спустя несколько секунд мне удаётся восстановить равновесие и снова встать. Фиби продолжает хихикать надо мной:

– Не думай, что мне нечем поддеть тебя. Уже отомстила за свою деревню?

– Когда я сбегу, я уничтожу вас всех. Даже Костяного, – я судорожно сжимаю кулаки. Я должна верить в это. Должна. У каждого героя бывают неудачные дни, верно?

Фиби закатывает глаза и прыгает на следующий камень.

– Как скажешь, деточка, – бросает она через плечо, не оглядываясь. Остальные разбойники тоже не обращают на меня внимания. Я крепко зажмуриваюсь, стараясь не хныкать.

Крепкая струя солёной воды прилетает мне в лицо. За ней следует игривое фырканье. Тис мягко подталкивает меня, резвясь в воде. Он явно хорошо знает это место. Не то чтобы меня это волновало. Я всё ещё злюсь на этого предателя! Я показываю ему язык, отворачиваюсь и плетусь за Фиби. Тис ревёт мне вслед, но я не придаю этому никакого значения.

Спустя целую вечность мы достигаем водопада. Фиби вытаскивает меня из реки на скалистый уступ. Матео делает то же самое для Хорхе, но гораздо грубее. Барак же помогает выбраться из воды Тису.

Фиби наклоняется ко мне. Из-за рёва водопада я едва слышу её слова.

– Когда мы войдём в эти пещеры – чтоб ни звука, поняла? Ни криков, ни угроз. Ничего! А если услышу… – Она обнажает меч и приставляет его к моему горлу. – Ты знаешь, что произойдёт. – Я проглатываю подступивший к горлу комок, дрожа от холодного металла, коснувшегося моей кожи. Фиби ухмыляется. – Рада, что ты понимаешь. – Затем мы входим в пещеры.

За пенящимся потоком скрывается разветвлённая система пещер. Пещер, которые я узнаю. Карта Коры оказалась невероятно точна. Это разбойничье логово! Вода придаёт чёрным камням голубой оттенок и увлажняет пол. Стены пахнут рыбой, а тёмные углы поросли мхом. Часть скального массива выдолблена под каменные мешки, загороженные решётками. Внутри них сидят дети: некоторым – нет и пяти, другим – наверняка уже стукнуло шестнадцать. Все лица покрыты грязью, влажные ладошки вцепились в прутья. Их бьёт дрожь. Я не могу заставить себя взглянуть в их угрюмые глаза.

Меня охватывает озноб. Вот где они держат похищенных детей. Вот что они собираются сделать с нами. Я смотрю на Хорхе, лицо которого сделалось мертвенно-бледным. Это о многом говорит, учитывая, что у него оливковая кожа. Но нам нельзя поддаваться страху. В конце концов, мы здесь, в логове Костяного. Конечно, путь, которым мы сюда попали, далёк от идеального. И я вовсе не так хороша в поединках с разбойниками, как мне хотелось бы. Но лучший шанс сбежать, победить Костяного и освободить этих бедных детей нам уже вряд ли представится. Интуиция твердит мне, что я мыслю правильно. Но действительно ли я готова к этому?

– Где это вас носило? – спрашивает одна из разбойниц, девушка с короткими, торчащими в разные стороны каштановыми волосами. Крошечные розовые оспины усеивают её щёки, к поясу приторочено множество ножей и ключей.

– Алессия! – Фиби обнимает её. – Рада снова тебя видеть. Нужно куда-то посадить этих детей.

Навстречу прибывшим выходят ещё несколько разбойников. Барак и Матео заговаривают с товарищами и в конце концов уходят с ними, оставляя Хорхе, Тиса и меня с Алессией и Фиби.

– Тебе повезло, мы только что подготовили парочку новых темниц в задней части. Я отведу тебя к ним.

– Отлично, – Фиби перебрасывает верёвку Хорхе Алессии. Девушка явно не в восторге от того, что она мокрая.

– Фууу. Что случилось? – она тянет Хорхе за собой. Фиби и Алессия неспешно шагают вглубь пещер. С потолка капает вода, под ногами хлюпает склизкий мох. Тис следует за мной по пятам. Интересно, почему? Непонятно.

– Они немного повеселились в реке, – хмыкнула Фиби.

– Серьёзно? Судя по всему, они очень плохо себя вели, раз заслужили такое, – глаза Алессии мерцают в полумраке. – Что же они натворили?

– Если коротко – серьёзно нас отвлекали. Эти двое помогали другим детям бежать. – Девушки сворачивают за угол к лестнице, вырубленной прямо в породе. Мы поднимаемся за ними. Тис как-то умудряется протиснуться следом. – Матео страшно зол на пацана. Он планировал похитить пятерых детей, как Адриан. Но из-за налёта на Крэйл и разборок с этой парочкой мы едва заполучили двоих. Вот и получилось, что замысел Костяного почти осуществлен, а мы, считай, ничем ему не помогли. – Почти осуществлен? Придётся действовать как можно скорее. Даже если я ещё не готова. Но как?

Мы поднимаемся на верхний уровень пещер. По левую руку от нас в скале зияет широкая расселина, сквозь которую в пещеру проникает солнечный свет. По её краям расселись стервятники, клюющие трупики мёртвых животных. По правую руку – пустая камера.

Алессия покусывает внутреннюю сторону щеки:

– Но если они хорошо сражались… то, может, и не важно, что их всего двое? Качество лучше количества. – Качество? О чём это они говорят?

Фиби кивает, срезая с нас верёвки. Её меч и пристальный взгляд дают мне понять, что сбежать не удастся.

– Я тоже так подумала. Но ты же знаешь Матео.

Алессия снимает ключ с цепочки на поясе – он длинный, кривой и серый, в тон стенам пещеры – и отпирает им решётку. Затем Фиби заталкивает нас с Хорхе внутрь, и Алессия запирает замок. Меня бросает в дрожь. Как же мы выберемся отсюда?

– Ну вот, все птички и по клеточкам, – заявляет Алессия, опираясь на решётку. – Скажи, Барак всё ещё сохнет по тебе?

– Да. И это жутко раздражает, – Фиби закатывает глаза.

Я отворачиваюсь от девушек и опускаюсь на холодный каменный пол. Я не собираюсь сидеть здесь и слушать разбойничьи сплетни. Хорхе ловит мой взгляд, мы оба стараемся не поддаваться страху и панике. Я оборачиваюсь, и на секунду мои глаза встречаются с глазами Тиса.

Из его глотки вырывается жуткий утробный рёв. Громкий и пронзительный.

Фиби подбегает к лосю:

– Заткнись, Оскар! – Но Оскар-Тис продолжает реветь. Тогда она вцепляется в его шерсть и тянет вниз по лестнице.

– Скорее! – подгоняет её Алессия, беспокойно оглядываясь на расселину, сквозь которую проглядывают тёмно-зелёные солианские сосны. – Спусти его вниз, пока вся страна не узнала, где мы!

Глава 24. Разве плохо передумать?

Наши ноги летят. По крайней мере, так я себя успокаиваю, чтобы не паниковать из-за высоты, на которой мы находимся. Наша камера не только удивительно просторная (наверное, так кажется, из-за того что пока мы в ней одни) и светлая, но и имеет решётки с правой и левой стороны. Как оказалось, она расположена выше основной пещерной системы, так что мы можем смотреть вниз на всех остальных. Вот только плачущие дети и разъярённые разбойники – не самое приятное зрелище.

Промежутки между прутьями решёток достаточно велики, чтобы мы с Хорхе могли просовывать в них ноги. Чем мы и заняты прямо сейчас, глядя на разбойников, снующих под нами.

– Так мы точно не выберемся, – я пожимаю плечами, прижимаясь лицом к холодным прутьям. – Здесь слишком высоко. – Я перестаю качать ногами и, высвободив их из прутьев, поднимаюсь. Затем задумчиво отряхиваю ладони от каменной пыли. Придётся искать другой выход.

Я бегу на другую сторону камеры и уже в пятый раз пробую взломать замок. К сожалению, застёжки моих сандалий не годятся в качестве отмычек. Или я просто очень плохая взломщица. Скорее всего, последнее.

От злости я грохочу решёткой, распугивая несколько стервятников. Быть может, получится использовать одну из костей животных, которых они ели, чтобы вскрыть замок:

– Эй! Стервятники! Цыпа-цыпа-цыпа! – Но птицы с криками разлетаются прочь, распушив чёрные перья.

– Хорхе, – зову я друга, всё ещё болтающего ногами в решётке. – Может, ты и стервятников можешь контролировать?

– Это так не работает.

Я скрещиваю руки на груди и пинаю камушек в стену.

– Я особо и не надеялась, – вздыхаю я. – У тебя есть идеи, как нам сбежать?

Он молчит.

– Хорошо, – я поднимаю камень, который пинала. – Может, это сработает? – я запускаю его в громоздкий подвесной замок. Металл дребезжит и трясётся, как рассерженная кошка, но не более того. Я пробую снова. И ещё один раз. И опять.

– Леда, прекрати! – рычит Хорхе. – Это не поможет. Мы здесь застряли, – он роняет голову, сгорбив плечи.

Я опускаюсь на коленки рядом с ним:

– Застряли? – я трясу его за плечи. – Мы не можем застрять. Выход есть всегда. – Я не могу снова потерпеть неудачу. Не тогда, когда на кону столько жизней. Столько детей могут лишиться своих отцов. – Разве ты смирился с тем, что застрял, когда приручал целую стаю волков? Или когда спасал меня от разбойников?

Хорхе вздыхает:

– Думаю, нет.

– Хорхе, ты же потрясающий! – улыбаюсь я. В кои-то веки он слушает! – Как ты думаешь, смогла бы Кора сделать то, на что способен ты?

– Нет, – пробормотал он. – Но только потому что… – Я закрываю ему рот своей пыльной ладошкой.

– Никаких «но». Она бы не смогла. Так зачем сидеть и ждать, пока она нас спасёт, если мы и сами можем выбраться отсюда? Мне только нужна твоя помощь. – Я смотрю ему в глаза, прежде чем дотрагиваюсь пальцем до его лба. – Мне нужна твоя соображалка. – После стольких допущенных ошибок мне понадобится любая помощь, чтобы победить Костяного.

Он вздыхает, наклоняясь к решётке:

– Я даже не знаю…

– Эй, Леда? Я оставила тебя всего на минуту, а ты уже повредила наш новый замок? – спрашивает голос. Хорхе застывает на полуслове, и я оборачиваюсь.

Фиби стоит у открытой решётки и вертит в руках изрядно покоцанный замок. Она хмурит лоб и постукивает ногой, затем жестом подзывает меня к себе:

– Ты. Идём со мной.

– Ни за что, – упираюсь я. Я должна остаться с Хорхе. Вместе мы придумаем, как выбраться. Я не брошу его. Только не снова. Не сейчас, когда я так близка к тому, чтобы привлечь его на свою сторону в борьбе с Костяным.

– Да неужели? – усмехается она, и её янтарные глаза сверкают словно пламя. – Что я говорила о болтовне здесь? – В секунду она оказывается рядом и сгребает меня за шкирку.

– Отстань от меня! – кричу я, пытаясь вырваться из её хватки. Хорхе вскакивает на ноги, сжимая кулак, готовый броситься на Фиби.

Разбойница приставляет нож к моему горлу:

– Даже и не думай, парень. – Она выталкивает меня из камеры, оставляя Хорхе запертым внутри. Он бросается к решётке на стороне лестницы, чтобы успеть поймать мой взгляд, пока Фиби будет тащить меня вниз.

– Всё будет хорошо! – кричит он, прижимая лицо к прутьям, пока разбойница связывает мне руки и сталкивает на ступени. Я горько усмехаюсь. Легко ему говорить. Это же не его тащат куда-то по такой узкой лестнице, что склизкий мох со стен щекочет его кожу.

Спуск продолжается целую вечность. Когда мы наконец достигаем уровня реки, Фиби разворачивается и толкает меня в боковой проход, уходящий куда-то вглубь скальной породы, откуда доносится рёв водопада. Меня охватывает нервная дрожь. Что она собирается сделать со мной?

– Мы пришли, – воркует она, подталкивая меня вперёд. Моему взору открывается странный грот.

По левую руку от меня шумит водопад. Солнечный свет, пробивающийся сквозь его поток, освещает всё пространство вокруг. Но, в отличие от света факелов, этот свет голубой. Он пульсирует и колеблется, озаряя сиянием наши лица и стены, покрытые рисунками. Фиби подводит меня к одной из стен.

На ней изображена Солия во времена, когда люди ещё не были заперты в этих лесах Рассветными горами. Когда в полях паслись тысячи коров и зеленели виноградники, а море и реки ещё манили кристально чистой и тёплой голубой водой. Когда леса ещё не представляли опасности, все деревни процветали и между ними отсутствовали какие-либо границы. Когда на небе сияло солнце, согревая золотыми лучами трудолюбивых жителей и защищая их от монстров, которые вскоре наводнят их страну.

Фиби очерчивает пальцами контуры рисунков.

– Когда-то Солия была прекрасна, верно? – она отстраняется от камня, и на её пальцах остаются пыльные следы. – Мы процветали. Не было ни голода, ни чудовищ, ни тьмы. Наши деревни не разделяли эти никчёмные леса. Нами правил король, а не жалкие лорды. Мы были едины. Под защитой нашего прекрасного Солнца, – она изобразила лучики пальцами.

Я хмурюсь. Зачем она мне всё это рассказывает? Я и так знаю все старые истории. В детстве я была одержима ими. Она тянет меня за собой к другой стене.

Здесь то же королевство и те же люди, но на этот раз они окружены толпами врагов. Взгляд Фиби заостряется.

– Тогда они забрали нас. Эти эгоистичные чужаки. Угнали нас далеко от нашего Солнца и любимого королевства. – Её пальцы следуют контурам рисунков, плавно перетекающих в следующую картину. Горы окружают солианцев со всех сторон. – Они заманили нас в ловушку этих чудовищных гор. Из-за банальной ревности они бросили нас гнить здесь, как животных. А мы наивно продолжаем верить им.

– О чём ты говоришь? – спрашиваю я. От брызг водопада по спине бегут мурашки.

Она подводит меня к третьей стене, на которой изображён Небесный, идущий через горы. Его мантия развевается на ветру. Фиби очерчивает контуры пальцами, продвигаясь дальше, туда, где он рисует жёлтый круг на лице мальчика. Должно быть, это Дамиан, первый герой Солии. Небесный назвал его новым Солнцем в честь старого Солнца, чтобы он защищал солианцев, подобно ему.

Фиби наклоняется, чтобы найти в песке под ногами небольшой камушек. Им она рисует белый крест поверх старца в мантии:

– Небесный, – выплёвывает она. – Всего лишь один из них. Из тех чужаков, что заманили нас в это жалкое место.

– Нет, это не так, – качаю я головой. – Даже если первый Небесный и был чужаком, каждые пятьдесят лет появляется новый. Небесный, который выбрал Кору, не имеет отношения к тем чужакам, которые заманили нас сюда. – Почему Фиби так зациклена на тех первоначальных чужаках? Они заперли солианцев здесь задолго до того, как тринадцать основателей заложили наши деревни. Задолго до нашего первого Солнца. Это было так давно, что мы уже и забыли, зачем вообще они заманили нас сюда.

Фиби смеётся надо мной:

– Это не важно. Ты видела, как он себя ведёт. Как будто он лучше нас. Чужаки говорят, что у них больше знаний, что они умнее и сильнее. Но никто из тех, кого они выбирали Солнцем, так и не уничтожил Рассветные горы. Никто. – Она хмуро смотрит на камень в своей руке. – Если они такие умные, то почему не помогли нам? Почему не выбрали Солнцем человека, действительно способного разрушить горы? Или не использовали свои «превосходящие» знания каким-то другим способом, чтобы спасти нас?

Я смотрю на песок у себя под ногами, и дрожь пробегает по моему позвоночнику. В её словах есть смысл. Довольно много смысла.

Фиби выбрасывает камень в водопад.

– Они не хотят нам помогать. Они завидуют и боятся, как и прежде. Они будут вечно держать нас у себя под пятой в ловушке этих гор, наслаждаясь нашими мольбами о новом Солнце.

Морщась, я пытаюсь отогнать подступающую тошноту, но Фиби всё равно тащит меня ближе к стене.

– Почему тебя это волнует? Вам, разбойникам, нужны только деньги.

Фиби усмехается, обводя взглядом рисунки:

– Разбойники – хорошая обложка, правда? – она качает головой. – Мы не разбойники, мы мятежники. Но Костяной считает, что так безопаснее. Разбойники – куда меньшая угроза для Лордов и Леди Эвина, наших славных правителей. Глупцов, нагло позволивших себе вступить в союз с чужаком и доверяющих ему.

Фиби снова наклоняется, и на этот раз находит в песке осколок жёлтого кристалла. Она прижимает его к скале. Весь грот содрогается, и от стены с шипением откалывается обломок породы нежного кремового цвета. Я отпрыгиваю с его пути, когда он распластывается на песке, выпуская облако серого дыма.

– Кора и эти зазнайки в Эвине не единственные, кому доступна магия, – она улыбается, сжимая кристалл в дрожащей ладони. Мои глаза широко распахиваются. Наверное, это лунная звезда, о которой говорила Кора.

– Значит, в твоей крови течёт магия?

– О чём ты говоришь? – щурится Фиби. – Костяной всех нас научил пользоваться этими кристаллами. Все мы делаем это без особых проблем, и ни у кого из нас нет магии.

К-кора врала? Или врёт Фиби? Всё так запутанно!

– Магия Коры намного сильнее ваших кристаллов. Можешь не беспокоиться.

Фиби смеётся:

– Ты права, магия Коры сильнее. Но скоро всё изменится.

Фиби запускает руку в тайник, спрятанный за кремовым камнем, и достаёт из него стеклянный футляр с красивым пером внутри. Перо переливается золотыми искрами по краям. Оно пахнет горелым деревом, жёлтое кольцо в серединке напоминает горящий глаз.

– Перо феникса, – вздыхаю я.

– Если ты знаешь, какой птице оно принадлежит, то наверняка знаешь, почему мы сожгли твою деревню, верно? – Я киваю, мои виски болезненно пульсируют. Зачем им понадобилось перо феникса? – Ну, разумеется. Я должна была понять, что ты догадаешься, – Фиби улыбается мне. Подождите, но почему она так улыбается? – После сожжения Валенда Костяной должен был вернуться сюда, чтобы вызвать феникса, используя пепел и кровь, которые мы собрали. Он так и сделал, но птице удалось улететь от нас. К счастью, Костяной успел схватить это перо, – она поглаживает футляр. – Перо всегда указывает на феникса. С его помощью мы легко сможем разыскать его.

– Разве вы не можете снова призвать его пеплом и кровью, которые собрали? – я щурюсь, наклоняя голову.

– Не совсем. Ингредиенты должны быть свежими. Спустя несколько дней после сбора они «выдыхаются» и становятся бесполезными. Мы не хотим причинять вред солианцам больше, чем это необходимо, поэтому мы решили, что использовать перо – лучший вариант. – Мятежники действительно не хотят вредить солианцам? Неужели Фиби не лжёт? Я растерянно качаю головой. – Ты выглядишь смущённой.

Я прищуриваюсь, глядя на разбойницу. Или, правильнее сказать, на мятежницу?

– Но зачем вам феникс, если вы не хотите вредить Солии?

– Это возвращает нас к первому пункту, – Фиби постукивает ноготками по футляру, отчего у меня по позвоночнику пробегает дрожь. – Небесный ошибся в выборе, и Костяной намерен исправить его ошибку.

– Ч-что?! – Мои руки трясутся, верёвка неприятно щекочет запястья. Не может быть…

– Он собирается выбрать новое Солнце, настоящее Солнце. Того, кто позаботится о нашей стране. Кто на самом деле сможет разрушить горы, – Фиби усмехается, её глаза сверкают, как два горящих уголька. – Костяной уже собрал бесчисленное множество детей для церемонии. Но ты права. Наш избранник должен обладать такой же сильной магией, как и Кора. Единственный способ – передать ему магию феникса. Магию, достаточно сильную, чтобы сжечь всю Солию.

С футляром в руках Фиби подходит к ещё одной картине, вырезанной на стене пещеры. У меня перехватывает дыхание. На ней изображён ребёнок, над головой которого завис феникс. Грудь ребёнка обнажена, и огонь из птицы входит прямо в неё.

– Как только мы найдём феникса, Костяной устроит славную церемонию выбора. Копию той, что провёл Небесный пару лет назад. Только в нашем случае после выбора Солнца мы ослабим феникса и передадим его магию новому избраннику. Наше Солнце обретёт те же магические способности, что и Кора. Они будут равны, но поскольку Костяной намерен выбрать самого талантливого ребёнка из всех, у нашего Солнца будет гораздо больше шансов спасти Солию от этих гор.

Шум водопада и слова Фиби приводят меня в уныние. Костяной планирует провести ещё одну церемонию, чтобы выбрать лучшее Солнце и наделить его силой Коры? Почему… Почему это звучит в точности, как я всегда хотела?

– Зачем ты мне всё это рассказываешь?

– Потому что из всех остальных детей, мне кажется, у тебя наибольший шанс стать избранной, – Фиби бесстрастно прячет футляр с пером обратно в скалу. Затем с помощью своего кристалла возвращает выпавший кремовый обломок на место. Камень срастается со стеной пещеры, надёжно запирая стеклянный футляр внутри.

– Эээ… ч-что? – Меня бросает в жар.

– Я сказала, что у тебя наибольший шанс стать избранной, – хмыкает Фиби, тыча в меня пальцем.

– П-правда? У меня? Но все твердят мне, что я самая обыкновенная, забывают моё имя, игнорируют… – я осеклась, пот выступил у меня на лбу.

Фиби склоняет ко мне голову:

– Знаешь, а ведь я подтрунивала над тобой, когда сказала, что забыла твоё имя? Ты единственная, кого я по-настоящему хотела заполучить, кто бросил мне вызов. Ты единственная хотела не только спастись, но и уничтожить Костяного. Словно ты… – Она прищурилась, подбирая правильные слова, – получаешь удовольствие от процесса. Ты хочешь этого. Для тебя это естественно. Быть нашим Солнцем – для тебя всё равно что дышать. – Она действительно так думает? Даже после всех моих неудач?

Фиби берёт меня за руку и подводит к водопаду. Холодные брызги осыпают наши лица. Разбойница оборачивается на стену позади нас, а потом снова на меня:

– Я знаю, ты ненавидишь нас за то, что мы сотворили с твоей деревней. Поэтому я хотела привести тебя сюда, чтобы всё объяснить. Показать, что мы не плохие люди. Я хочу, чтобы ты поняла, вместе с нами ты сможешь совершать великие подвиги. Ты сможешь стать нашим Солнцем, – она вздыхает, улыбаясь мне. – Так что ты скажешь? Способна ты отказаться от ненависти и борьбы и присоединиться к нам?

Отказаться от борьбы? Если я это сделаю, у меня появится шанс стать Солнцем. Той, кем я всегда хотела быть. Получив силу феникса, я смогу противостоять Коре. Смогу наконец-то освободить Солию.

Почему-то в голове звучит голос моего отца. Научись обходиться тем, что имеешь. А потом перед глазами возникает его тело. Его бедное мёртвое тело. Эти люди убили моего отца. Того, кто всегда был так добр ко мне. Он дразнил меня из-за Хорхе, смеялся над моими плохими шутками и подбадривал в минуты грусти. Он никогда и мухи не обидел. Он никогда не врал мне. И он всегда был прав. Я совершала ошибки. Я далека от образа идеальной героини, который придумала себе. Я даже не уверена, что в чём-то лучше Коры.

Так может, стоит прислушаться к нему? Хотя бы раз?

– Я никогда не присоединюсь к вам, – выплёвываю я Фиби в лицо.

Глава 25. Даю разбойникам романтические советы. И что со мной не так?

– Ты сама виновата, – рычит Фиби. Я буравлю её взглядом, крепко вцепившись в холодные прутья камеры.

– Но он здесь ни при чём, – огрызаюсь я.

Хорхе замирает в её руках, не сводя с меня глаз.

– Всё будет хорошо, – бормочет он.

– Послушай своего дружка, – усмехается Фиби. – Тебе нужно время, чтобы всё обдумать.

– Нет, не нужно! – кричу я ей вслед, когда она утаскивает Хорхе вниз по лестнице. От злости я пинаю прутья и сползаю по ним на пол. А счастье было так близко! Всё, ради чего я тренировалась, о чём мечтала… только руку протяни! Всего-то нужно было сделать правильный выбор и сдаться! А правильный ли?

Я оглядываю опустевшую камеру. Совсем одна, в пещере полной разбойников, каждый из которых наверняка дерётся не хуже Матео. А если верить Фиби, они к тому же умеют пользоваться магией. Голова идёт кругом. Должна ли я прислушаться к совету отца? Должна ли я сдаться и ждать, пока кто-нибудь спасёт меня? Нет, я не могу. Не тогда, когда столько людей в опасности. Но в одиночку мне не справиться. Я не настолько хороший боец, как я про себя думала.

Я хмурюсь. Решено. Мне нужно освободить Хорхе и разыскать Вэл и Фемуса прежде, чем я попытаюсь сорвать церемонию. Если мы придумаем план и будем действовать сообща, у нас обязательно всё получится. Но Фиби упомянула, что замысел Костяного почти осуществлён. Значит, мне нужно сделать что-то, чтобы задержать церемонию и выиграть время. Придумала! Я уничтожу перо, и тогда они не смогут выследить феникса.

Я вскакиваю на ноги. Итак, Леда. Выберись из этой камеры. Разыщи Хорхе. И уничтожь перо. Что может быть проще?

* * *

Это. Совсем. Не. Просто. Я ещё раз крепко ударяю камнем по прутьям камеры. Они скрипят и гремят, но не поддаются. Я почёсываю голову. Так как же мне выбраться отсюда?

По лестнице кто-то поднимается. Я приглядываюсь. Это Барак, в руках у него цветок. Что он здесь делает? Парень подносит цветок к носу, вдыхает его аромат, зажмуривается, чуть не плача. Затем какое-то время проводит у расселины, разглядывая ястребов, кружащих в небе. В конце концов, тяжело вздыхая, он принимается отщипывать лепестки. И тут я замечаю у него на поясе серебряный ключ. Ага! Вот что мне нужно!

– А что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

– Ой! – Барак подпрыгивает от неожиданности и почти выбегает на лестницу.

– Подожди, не уходи! – кричу я, приникая к прутьям вплотную. Ну же, Леда, придумай что-нибудь, чтобы он остался. – Мне нравится твой цветок!

Он останавливается и вертит цветок в руках.

– Да, он красивый. Такой, как он, никогда не посмотрит в мою сторону…

– Ну, у цветов нет глаз, так что он в принципе не может посмотреть на тебя. – Я протягиваю руку сквозь прутья, пока Барак на меня не смотрит. Ещё парочка сантиметров…

– Это метафора, – ворчит он, затем поворачивается ко мне, вздыхая. Я с нервным смешком убираю руку. Он крепко сжимает челюсти, солнечный свет оттеняет его густые волосы. – Эй, ты же девчонка. Т-ты знаешь, что нравится другим девчонкам?

– Эээ… – Ну, здорово. У меня нет времени на романтическую дребедень.

Он подходит ближе к моей камере.

– А может, ты знаешь, почему они тебя игнорируют? Даже, когда ты делаешь всё, чтобы им помочь? Или соглашаешься со всем, что они говорят, и выполняешь все их просьбы, даже если сам не… Короче, если не уверен, что это не навредит другим людям. – Он внезапно замолкает и разражается смехом. – Даже не знаю, зачем я всё это наговорил. Это было глупо. Мне пора.

– Нет! – я протягиваю руку сквозь прутья и хватаю его за локоть. Быстрее, придумай хороший совет, Леда! – Знаешь… попробуй… эм… придерживаться собственных идеалов. Ты вовсе не должен переступать через себя ради кого-то другого, понимаешь?

– Но что, если она тебе очень сильно нравится? – Барак чешет затылок.

– Не знаю, – пожимаю я плечами. – Просто было бы грустно прожить жизнь, вздыхая по той, которая не может принять тебя таким, какой ты есть, пытаться соответствовать её ожиданиям вместо того, чтобы быть тем, кем ты на самом деле хочешь быть. – Глаза Барака расширяются, и он смущённо горбит плечи.

– Я никогда не думал об этом. – Ключи покачиваются на его поясе, пока он задумчиво смотрит вдаль. Я осторожно срываю их с него и прячу за спину, улыбаясь. Да! – Наверное, я попробую. Спасибо за совет.

– Да не за что! – Разбойник уходит, оставляя меня наедине с собой. Я сразу же пускаю серебряный ключ в дело и выбираюсь из этой ужасной камеры. Радостно улыбаясь, я вскидываю кулак воздух. Наконец-то я свободна!

Хорошо. Теперь нужно найти Хорхе. Я сбегаю вниз по лестнице, мох снова щекочет мне руки. Фуу, мерзость! Как бы то ни было, я продолжаю двигаться вперёд, пока не достигаю главного входа, у которого расположились десятки разбойников. Или мятежников, как их назвала Фиби. Одни толпятся у каменных мешков, смеясь над испуганными детьми внутри. Другие чистят оружие или перебирают украденные драгоценности. Я сцепляю зубы. Их слишком много. Я внимательно оглядываю стены пещеры. Слева я замечаю узкий коридор, освещённый факелами. Попробую пойти туда. И почему в пещерах всегда такие тесные проходы?

Я поспешно двигаюсь вперёд вдоль коридора, внимательно изучая его влажные стены. Если они здесь такие же, как в гроте, который мне показала Фиби, то в них могут храниться какие-то предметы. Жаль, что я не умею использовать магию, как она. Я бы быстро разгадала все их секреты.

– Эй, девочка! Как ты выбралась из камеры?! – Алессия выходит мне навстречу, – ну, здорово, – снимает с пояса нож, – вдвойне здорово! В панике я пинаю её в колено. Нож выпадает из её руки. Я перехватываю его и приставляю девушке к горлу. Теперь и правда здорово! – Серьёзно?! – задыхается она.

– Ты умеешь пользоваться магией? – требую я ответа.

– П-почему ты спрашиваешь? – смеётся Алессия, нервно поглядывая на свой карман.

– Открывай карман! – Она делает то, что я говорю, и несколько жёлтых кристаллов выпадают на пол. – Я так и знала! Ты умеешь открывать дыры в стенах?

– Откуда ты знаешь про тайники? – откашливается она, когда я выпускаю её, всё ещё направляя нож в её сторону. Она подбирает один из кристаллов и прижимает его к стене. Серый дым заполняет коридор, и десятки камней откалываются от породы, обнажая ячейки, заполненные мечами и вещами. Потрясающе!

В одной из ячеек я замечаю знакомые сумку и меч. Я прячу нож в сумку и сразу закидываю её на плечо, меч приторачиваю к поясу. Верёвкой, найденной тут же, я стягиваю запястья Алессии и приматываю их к крюку, торчащему из стены.

– Ты далеко не уйдёшь, – усмехается она. – Ты всего лишь ребёнок. Фиби разделает тебя в бою на мечах в два счёта!

Она права. Я – ребёнок. Так может, остаться здесь и стать чем-то большим? Я встряхиваю головой, отгоняя навязчивые мысли. Я уже приняла решение и сейчас должна спасти Хорхе. А что касается Фиби, я просто постараюсь не попадаться ей на глаза. Коридор выводит меня к ещё одному водопаду.

Вокруг него раскинулся участок буйной тёмно-зелёной растительности. Водопад низвергается в прохладное чёрное озеро, окружённое скалами. Вместо пещерного свода здесь только голубое небо, усеянное ястребами.

– Двигайся давай, обратно в пещеры можно вернуться здесь! – доносится до меня громкий голос. Я легко узнаю его. Это Фиби! Я осторожно пробираюсь сквозь густые растения. Лозы царапают мне ноги, а влажные листья бьют по рукам, но я продолжаю идти вперёд. Наконец я выхожу на поляну, заросшую густой травой и дикими цветами.

Фиби тащит Хорхе за руку к другому туннелю, уходящему в ещё одну пещеру. Он упирается, то и дело пытаясь вырваться из её хватки. Я подбираю камень неподалёку. Может быть, удастся попасть Фиби по голове?

– Знаешь, – ворчит разбойница, – твоя подруга уже достаточно вывела меня из себя. Так что хватит… – Я запускаю в неё камень. Но она ловко уворачивается от него. – О-оу, кто это тут у нас? – Она смотрит мне прямо в глаза. Затем вынимает меч из ножен и толкает Хорхе на землю. – Выходи, Леда.

С бешено бьющимся сердцем я тоже обнажаю меч. Пришло время выиграть поединок на мечах с разбойником.

Глава 26. Вода ранит

Я атакую первой, надеясь застать её врасплох. Но Фиби просто принимает мой удар. С громким лязгом наши мечи сталкиваются друг с другом. Они оба кривые, поэтому на секунду зацепляются друг за друга. Мы вскрикиваем, когда это происходит, и резко отдёргиваем мечи в стороны, из-за чего обе заваливаемся на землю. Фиби тут же вскакивает и замахивается на меня, но я успеваю перекатиться на бок. Трава, грязь и лепестки цветов набиваются мне в рот. Я выплёвываю их и быстро поднимаюсь на ноги.

Я бросаюсь в куст, укрываясь от следующего удара Фиби густой листвой. Лезвие её меча пронзает листья, разрывая их на части.

– Вернись, Леда! – кричит Фиби. Она продирается сквозь куст, и тогда я встаю и наотмашь ударяю ей в плечо. Она хрипит, едва блокируя мою атаку. – Я знаю, что тебе не наплевать на нашу страну и на свою деревню. Так почему ты не можешь понять? – Она бросается на меня. Я закрываюсь, сердце бешено колотится. Она так хороша! Как же мне победить её? – Почему ты не видишь добра за всем, что мы делаем?

Мой клинок отскакивает от скалы, когда Фиби в очередной раз уходит от моего выпада.

– Сжигаете деревни и похищаете детей? Это ваше добро?

Фиби наносит ещё один удар, выбивая меч из моей руки. Когда я спотыкаюсь о камень и падаю на землю, она приставляет клинок к моему горлу.

– Сколько ещё людей погибнет из-за Коры? – Я вздрагиваю от её слов. А ведь она права. Но значит ли это, что я ошибаюсь? – Мы делаем этой стране одол… – Резкий свист прерывает монолог Фиби. Она оборачивается к Хорхе, насвистывающему что-то вроде мелодии. – Что ты делаешь, парень?

Мгновение ничего не происходит, но Хорхе продолжает насвистывать. Фиби закатывает глаза и постукивает ногой, раздавливая ботинком жёлтый цветок.

– Прекрати свистеть, – шипит она сквозь зубы. – Это раздражает.

Но Хорхе не останавливается. И тогда ястреб, пролетающий над головой Фиби, кричит и пикирует ей прямо на волосы. Её глаза в панике расширяются. С визгом она роняет меч и убегает прочь, преследуемая птицей.

– Ты можешь управлять ястребами? – улыбаюсь я. Это потрясающе!

– Сработало! – улыбается Хорхе в ответ, пока я поднимаю свой меч. Хорхе хватает меч Фиби и берёт меня за руку. Вместе мы бежим через просеку обратно к туннелю, из которого я вышла. Алессия всё ещё там, привязанная к крюку.

В коридоре я наконец спрашиваю Хорхе:

– Как ты это сделал? И вообще, как это у тебя получается?

– Моя книга. Я… – Хорхе переводит дыхание после бега, – это трудно объяснить, но я понял, как это делается оттуда. Мне нужно найти её.

Я улыбаюсь и жестом указываю на стену.

– Тогда тебе повезло. – Почти сразу мне удаётся найти плащ Хорхе, лук и стрелы, книгу и мешок в одном из отверстий неподалёку. А карту и переводчик я замечаю в соседнем.

– Ух ты! Это похоже на целый склад. – Он внимательно оглядывает всю стену целиком прежде, чем забрать свои вещи и надеть их. Я тоже забираю свои. – Ладно, давай выбираться отсюда.

– Подожди. Сначала нам нужно сделать кое-что ещё, – бормочу я, подбирая несколько жёлтых кристаллов Алессии, по-прежнему рассыпанных по полу. Я наверняка легко разберусь в том, как их использовать. – Фиби кое-что показала мне. Иди за мной. – Я тороплюсь к гроту с пером феникса.

– Леда, подожди! – окликает меня Хорхе, но я уже сворачиваю за угол и спускаюсь по тёмной лестнице. Вскоре меня встречают знакомые брызги, рёв водопада, песок и замысловатые настенные рисунки.

Я верчу кристалл в руках. Он словно сочится какой-то жёлтой пылью, оседающей на кончиках моих пальцев.

– Ты можешь не убегать так?! – ворчит Хорхе, догоняя меня. – Ух ты, какое красивое место!

Я киваю. Красивое, но скрываюшее смертельную тайну. Я прижимаю сверкающий кристалл к стене грота, направляя все свои мысли на то, чтобы он зашипел и вспыхнул, как это было у Фиби. Но ничего не происходит. Ну, здорово.

– Эм, Хорхе. Я знаю, у нас не так много времени, чтобы ты объяснил мне, как именно ты управляешь животными, но можешь ты сам использовать свою магию, чтобы открыть эту стену и…

– Моё управление животными не имеет ничего общего с магией. Кроме того, это не управление, а скорее просьба, – поясняет он.

Ну почему магия должна быть такой сложной?! Я крепко сжимаю кристалл в ладони. Ладно, тогда я пойду и приведу Алессию. Это перо очень важно для разбойников, заставить её вскрыть тайник будет непросто.

– Подожди меня здесь… – обращаюсь я к Хорхе, как вдруг мне в лицо бьёт струя воды. Её так много, что она полностью пропитывает мои волосы и заполняет рот. Вкус у неё ужасно неприятный. Отплевываясь, я вглядываюсь в водопад. Что там такое?

– Не подходите, изверги! – ещё одна струя устремляется к нам. На этот раз она попадает в Хорхе, окатывая его густые кудри.

– Они же только высохли, – ворчит он, отжимая мокрые пряди. Я вздрагиваю. Кто бы там ни был, сейчас он узнает, что зря испортил Хорхе причёску.

Водопад расходится в стороны, впуская в грот девочку, словно парящую на потоке воды. Кора ловко спрыгивает на песок. Тонкие волосы ореолом обрамляют её лицо. Голубая прядь потускнела ещё сильнее. Странно, она как будто выцветает. С её ладоней стекает вода. По сравнению с потоком водопада она прозрачная и тонкая.

Хорхе роняет стрелу, которую собирался спустить. Как я и говорила. Любой, кто портит причёску Хорхе, – в опасности.

– Кора? – бормочет он. – Ты здесь?..

– Ты! – она указывает на меня. Её глаза, дикие и отчаянные, мечутся по пещере. – Вечно ты путаешься у меня под ногами! Всё время пытаешься геройствовать вместо меня, – голос Коры надламывается. – Я должна этим заниматься. Я должна быть Солнцем! Прекрати! Прекрати пытаться быть мной!

Мои кулаки сжимаются от злости.

– Быть тобой? Я не пытаюсь быть тобой. Зачем мне походить на кого-то, кто впал в ступор, когда горела моя деревня? Кто сбежал, когда за мной гнались волки? И кого смог побить самый дружелюбный на свете листовик? На кого-то, кто даже не хочет быть Со…

– Заткнись! – срывается Кора. В меня врезается плотный шар воды и отбрасывает назад прямо в стену. Перед глазами у меня ненадолго темнеет. Когда чернота расходится, я обнаруживаю себя на песке. Всё моё тело дрожит. Все мышцы – руки, ноги – болят как никогда раньше.

– Леда! – кричит Хорхе, натягивая тетиву. Дрожащими руками он направляет стрелу Коре прямо в лицо. – Да что с тобой не так?

Кора вздрагивает и бледнеет.

– Я не хотела… Клянусь. Я не могу это контролировать. – Она отступает назад, так что водопад почти поглощает её. У меня перед глазами всё плывёт, веки тяжелеют. Если бы не страх перед тем, что собирается устроить Костяной, я бы уже провалилась в обморок.

– Мне всё равно, – Хорхе держит лук нацеленным на Кору. На его скулах проступают желваки. – Отойди от нас. – Он переводит взгляд на лестницу. Кора смотрит туда же. – Сейчас же…

Крупная дрожь сотрясает тело Коры, когда она мчится вверх по ступеням. Я смотрю ей вслед, но её белое платье расплывается на фоне серого камня. Я протягиваю руку, чтобы остановить её, но могу только стонать от боли.

– Она не может… – я пытаюсь заговорить, пытаюсь указать на стену пещеры и на осколки жёлтого кристалла на песке. Но моё собственное тело восстаёт против меня. – Уходи. Магия. У неё есть магия… – Она должна открыть тайник и уничтожить перо! Мне всё равно, кто это сделает. Но кто-то обязательно должен, иначе разбойники создадут пешку в разы сильнее Коры!

– Леда. – Передо мной появляется лицо Хорхе. Наверное, он подбежал ко мне, когда Кора ушла. Я слишком сосредоточилась на ней и не заметила его. Он обнимает меня, затем его взгляд твердеет. – Нам нужно выбираться отсюда.

– Нет, – шепчу я. Мой голос настолько слабый, что я и сама его не слышу.

Он закидывает мою руку себе на плечо и пытается поднять меня. Но только кряхтит, чуть ли не роняя. Он качает головой:

– Ты выше меня. Я не смогу тебя нести. Тебе придётся идти самой, хорошо?

Я хнычу от боли, пытаясь подняться. Если даже сейчас мне приходится так сильно опираться на Хорхе, как я же я пойду? Сверху доносятся крики разбойников, и сквозь трещины в своде над нами просачивается вода. Я стискиваю зубы. Не важно как. Я просто должна это сделать.

Изо всех сил сдерживая стоны, я ковыляю вперёд. Хорхе принимает на себя большую часть моего веса и потихоньку подталкивает меня вперёд. Он смеётся, подбадривая меня:

– Вот так. Ещё немного. Получилось! Вот и первая ступенька. – Он смотрит вверх. Я следую за его взглядом. Перед нами вырубленная в камне винтовая лестница, покрытая мохнатым мхом, и тёмный коридор. – Вот ведь…

Я сжимаю ладони в кулаки. Леда, продолжай. Никогда не сдавайся. Я спотыкаюсь, но иду вперёд, утягивая за собой Хорхе.

– Хорошо, – вздыхает он. – Ты права. Нужно идти.

Я не понимаю как, но у нас получается. Мы добираемся до вершины. Это заняло целую вечность, и мы чуть не навернулись раз пятьдесят по дороге, но в итоге справились. К концу Хорхе вспотел, его лицо покраснело от натуги. Он почти тащил меня на себе. Мы оба прислоняемся к стене, чтобы отдышаться.

На наших глазах Кора сражается с разбойниками. Если, конечно, это можно назвать сражением. Прозрачные струи воды мелькают по всей пещере под самыми разными углами, то попадая в лицо случайному разбойнику, то обрызгивая похищенных детей. На долю секунды наши с ней взгляды пересекаются. Она сразу отворачивается, словно боится меня. Несмотря на то, что совсем недавно чуть не убила меня водой.

– Ладно. Отдохнули, и хватит, – Хорхе тащит меня дальше по коридору. – Я видел другой выход на поляне, на которую меня привела Фиби. Нужно просто добраться туда.

Оранжевый свет факелов пляшет на наших лицах. Алессия всё ещё связана. Пока мы хромаем мимо, она кричит нам вслед:

– Эй! Что там творится? Что с тобой случилось?! Развяжите меня!

Крики разбойников и всплески воды практически заглушают её. Во всей этой неразберихе никто так и не удосужился ей помочь.

Хорхе упорно тащит меня прочь от всего этого, пока наконец мы не выбираемся на поляну. Здесь тихо. Несколько прядей волос Фиби лежат на земле, над ними высоко в небе кружат ястребы. Кроме них, в округе нет ни души. Фиби сейчас, скорее всего, сражается с Корой.

Хорхе укладывает меня на мягкую траву.

– Не могу вспомнить точное место, где я видел выход. Пойду осмотрюсь. Ты пока подожди здесь, – он похлопывает меня по плечу, его брови нахмурены. – Всё будет хорошо. С ней всё будет в порядке, – бормочет он про себя и убегает.

Когда он уходит, мне остается только смотреть в открытое небо. Солнечный свет согревает мое лицо, пушистые облака плывут по светло-голубому морю. Интересно, почему небо такое чистое и красивое, даже когда всё идёт не так?

Рядом со мной раздаётся знакомое фырканье. Со стоном я поворачиваю голову. Справа стоит Тис. Чего он хочет? Его чёрные глаза слезятся.

– Не надо… – слабо прошу я. – Не выдавай нас разбойникам… – Мои глаза почти закрываются. Лось протяжно скулит, тыкаясь в меня мохнатой чёрной моськой.

– Эй, – окликает Тиса Хорхе. Я пытаюсь откинуть голову назад, чтобы увидеть его, но она такая тяжёлая. – Не тревожь её, не надо. – По шелесту травы я понимаю, что он медленно подходит к зверю. Тис кивает головой сначала на свою спину, потом на меня, и опять скулит.

– Ты хочешь нам помочь? – Тис фыркает, затем снова кивает головой. Кажется, он правда хочет мне помочь. Но разбойники – его хозяева. Почему же тогда?

Хорхе, однако, не задаётся вопросами:

– Отлично! Спасибо, приятель, – он похлопывает Тиса по спине, за что лось плюёт Хорхе в лицо. Хорхе стирает слюну и хмурится. – Вот значит как. – Тис игриво фыркает. – А, ладно. – Хорхе взваливает меня на спину животного, а затем и сам усаживается передо мной, чтобы править.

Тис фыркает и срывается вперёд, каким-то образом уже зная, куда бежать. Он выносит нас из разбойничьего логова на яркий солнечный свет.

Глава 27. В свободное время Хорхе беседует с птицами

Крэйл горит. Я в самом его центре. Отовсюду слышатся крики: некогда горделивые красные дома рушатся, погребая оставшихся в живых. Разбойники несутся мимо на огромных чёрных лосях. Они тащат за собой огромные зарешёченные телеги, набитые плачущими детьми. Моё сердце сжимается. Я бросаюсь им наперерез, выхватываю меч и рублю лосиные ноги.

Разбойник на одном из лосей смеётся. Я смотрю вверх и вижу Матео.

– Ты даже не можешь меня победить, никчёмное отродье, – насмехается он. – Кто вообще захочет, чтобы ты их спасала? – Он отталкивается ногой от земли, и его лось взмывает в небо, увлекая за собой повозку. Остальные наездники следуют его примеру. Небо превращается в море густого чёрного меха и сверкающих клеток.

Жители Крэйла выбегают из своих домов и задирают головы вверх, утирая слёзы с лиц. Затем они все поворачиваются ко мне. Тысячи карих глаз устремлены на меня. Какая-то пожилая женщина безудержно смеётся. Над её головой кружат стервятники, а её чёрные волосы разлетаются по лицу:

– Ты прогнала их, Леда! Ты – наше новое Солнце!

– Ура!

– Слава Солнцу! – От их звонких возгласов, заливистого смеха и бесконечных хлопков холод разливается у меня по позвоночнику. Всё это неправильно. Я отступаю от их разгорячённых тел. – Леда! Леда! Леда! – Они продолжают скандировать моё имя, подходя всё ближе и ближе. Они хватают меня за волосы, рвут платье, царапают кожу.

– Папа! – кричу я, пока они терзают меня. Перед моими глазами мелькает чья-то кожа, и я чувствую запах пота. – Папа, помоги!

Всё замирает. Люди, огонь, и даже лоси в небе. Среди языков застывшего пламени возникает полный мужчина и идёт сквозь толпу. Его глаза пусты, а шаги не издают ни звука. Ещё более странно то, что он проходит бесчисленное множество людей насквозь, пока наконец не останавливается прямо передо мной. Я смотрю на него снизу вверх и протягиваю руки, чтобы обнять.

– Спасибо, что пришёл, – улыбаюсь я. Он отворачивается от моих объятий, глаза по-прежнему пустые. – П-папочка?

– Тебе это нравится, – он жестом окидывает толпу. Я качаю головой. Он ошибается. Он ведь ошибается? – Этого ты хотела? Об этом ты всегда думала больше, чем обо мне.

Слёзы текут по моим щекам:

– Ты ошибаешься, п-пап… Я думаю о тебе. Я люблю тебя. Я скучаю по тебе…

Он слабо улыбается:

– Разве я не советовал тебе учиться обходиться тем, что имеешь? Напрасно любить того, кого больше не существует.

Он растворяется в воздухе и толпа оживает.

* * *

Я просыпаюсь в испарине. Густой мех Тиса щекочет мне руки, а надо мной мерцает высокое звёздное небо. Краем глаза я вижу пламя костра, согревающего моё лицо, рядом со мной ворчит волк. Его большие чёрные глаза словно вглядываются мне в душу. От неожиданности я вскрикиваю. Почему я у костра и почему волк так близко? Что происходит?..

– Кошмар приснился? – Волк реагирует на голос позади меня и отбегает. Я оборачиваюсь. Хорхе сидит передо мной, склонившись над своей книгой. Наверное, я заснула, пока мы скакали на Тисе. Хорхе закрывает книгу и убирает её в свой мешок. Вокруг него расположилась целая стая волков, а над ним парят ястребы, описывая большие круги. Даже несколько мышей снуют у его ног. Я широко раскрываю глаза. Его расслабленная поза, животные вокруг, и эта книга на его коленях. Теперь передо мной совершенно другой человек.

Я вспомнила вопрос Хорхе, и мои скулы напряглись. Кошмары продолжают преследовать меня. Толпа в моём сне вела себя ужасающе. Я впервые в жизни испугалась людей. А мой отец… он сказал мне, что его не существует. Но это неправда. Не может быть правдой!

– Да, – произношу я надтреснутым голосом, теребя в пальцах травинку.

– Это началось после?.. – Хорхе покраснел.

– Да, – я срываю травинку, отбрасывая её в сторону. У меня нет времени на тревожные мысли. Я поднимаюсь на ноги, но из-за головокружения чуть не падаю вновь. Хорхе успевает меня подхватить.

– Ого! Тебе рано так резко вставать. Кора сильно тебя измотала. Нужно время, чтобы восстановиться.

– Кора, – хриплю я, опираясь на Хорхе и на ближайшее дерево. – Она… победила разбойников?

– Не знаю. Когда мы уходили, я ничего не заметил по дороге. – Он качает головой и закидывает мою руку себе на плечо. – Вот так. Теперь, когда ты пришла в себя, ты сможешь нормально ехать на лосе. Ты так металась во сне, что я не мог тебя удержать. Ты пнула меня, наверное, раз пять.

– Даже во сне я сражаюсь лучше тебя, – улыбаюсь я.

Хорхе свистит, призывая Тиса, который пасётся неподалёку среди других своих сородичей. Подойдя к нам, лось фыркает и закатывает глаза. Но всё равно очевидно, что он рад меня видеть.

– Ну да. Мой лук гораздо круче твоего тупого меча.

Я постукиваю по эфесу у себя на поясе:

– Это его ты называешь тупым? Он может разрубить тебя напополам за пару секунд. – Хорхе цокает языком. Ха-ха! Он всегда так делает, когда не может придумать, чем ответить. Пара волков позади него шутливо дерутся друг с другом. – Выходит, теперь волки преследуют нас обоих?

– Ой, – Хорхе так широко распахивает глаза, как будто только сейчас замечает, что собрал вокруг себя половину животных Солии. – Нет, мы просто немного поговорили.

– Ты умеешь разговаривать с животными?

– Это мелочь, – Хорхе вытирает грязные ладони о штаны. Он встаёт с бревна, на котором отдыхал, и обходит вокруг костра. Он обходит вокруг костра, оставляя меня опираться на дерево. Языки пламени изгибаются вслед за ним и подрагивают, словно крылья птицы, отбрасывая оранжевые блики на его лицо. – Сейчас важнее обсудить, как нам вернуться в Валенд, не попадаясь на глаза этим разбойникам. – Он свистит, один из ястребов кивает и взмывает в небо.

– Этот ястреб присмотрит за нами, когда мы отправимся в путь завтра утром, но…

– Подожди! – я неловко пошатываюсь, но всё же удерживаюсь на ногах. Кора и впрямь меня серьёзно помяла. С моих губ срывается стон, всё тело дрожит, но я продолжаю стоять, упрямо глядя на Хорхе. – Я не поеду в Валенд завтра. Мне нужно остановить разбойников.

– Леда, ты что, шутишь? – голос Хорхе звучит как-никогда глубоко и серьёзно. Все животные оборачиваются в мою сторону и смотрят на меня своими чёрными глазами-бусинками. Серьёзно? Неужели они не могут оставить нас наедине? Это просто невежливо. – Как ты можешь говорить об этом после всего, что произошло? Посмотри на себя, ты еле на ногах стоишь!

– Дело не во мне. Речь идёт о спасении Солии, – я опираюсь на потную спину Тиса. – Эти разбойники совсем не просто так жгут деревни и похищают детей. У них есть цель – церемония, которую они собираются провести. Если позволить им это сделать, они станут в разы могущественнее Коры и посеют хаос во всём мире!

Его глаза расширяются от ужаса. Даже волки, скуля, пятятся назад, и ястребы беспокойно переминаются на ветках.

– Я… Не нам этим заниматься. Мы должны вернуться в Валенд, там безопасно.

– Не нам? – вздыхаю я. – Послушай, Хорхе, я понимаю. Я далеко не героиня, но Кора нас не спасёт. Очень много людей в опасности. Кто-то должен защитить их.

Хорхе ненадолго замирает на вдохе, затем шумно выдыхает, вынимает из мешка книгу и бросает её ястребу. Птица летит на меня и роняет книгу мне в руки, когти вонзаются в моё плечо. Я хмуро смотрю на влажную обложку.

– Ты знаешь, что я не умею читать. При чём здесь вообще твоя книга?

– Сейчас поймёшь. Открой. Я нарисовал для тебя картинки на полях.

Я вздыхаю. Конечно же, он это сделал. Когда я открываю книгу, на первой странице меня встречает невысокий мужчина. Трудно не заметить, как сильно он похож на Хорхе своей квадратной челюстью и внимательными чёрными глазами.

– Это мой предок, – объясняет Хорхе. – История моей семьи началась сотни лет назад.

– Ещё до первого Солнца?

– Да, загляни дальше. – Я послушно перелистываю страницы, пока не натыкаюсь на рисунок с молодым парнем. Он свистит, и ястреб поражает когтями океанского едока, нацелившегося на него. – В каждой деревне по-своему защищаются от монстров. В Крэйле есть гигантская стена. В Эвине полно магов. А моя семья научилась общаться с животными, чтобы оберегать Валенд.

– И вы общаетесь с ними, насвистывая им? Это что… какая-то магия?

– И да, – Хорхе пожимает плечами, – и нет. – Я листаю дальше. На новой странице изображены волки, охотящиеся стаей, ястребы, осматривающие местность с высоты птичьего полёта, и даже феникс, парящий над лесом. – Мы называем это порядком. Мы не знаем, какова его природа, возможно, она магическая, а может, и нет. Как бы там ни было, идея в том, что всё в этих лесах, да и во всей Солии, связано. Каждое животное, каждый человек, каждое чудовище. И у каждого из них есть своё предназначение.

Он снова свистит. Ястребы, кружащие над нами, откликаются на зов криком.

– Ястребы – дозорные. Волки – охотники. Моя семья – защищает Валенд. Твоя – создаёт прекрасное стекло. – Стекло? И только-то? – Чтобы говорить с животными, нужно понимать их природу. Никогда нельзя идти против неё. Всегда нужно обходиться только тем, что имеешь.

Я с трудом сдерживаю тошноту, подступившую к горлу. Эта фраза… Он же не мог знать. На глаза выступают слёзы, я смахиваю их рукой. Хватит! Сейчас я не могу об этом думать!

Выражение лица Хорхе смягчается.

– Послушай, Леда, я всё понимаю. П-правда. Но сейчас мы должны довериться Коре.

Я скрещиваю руки на груди, глубоко вздыхая. Хорхе может сколько угодно оправдывать наше бездействие этой историей с порядком. Но я так не могу. Я не сдамся. Не сейчас, когда столько людей могут пострадать. Однако, похоже, на этот раз я окружена. Я знаю Хорхе. Он не стал бы держать всех этих животных рядом просто так. Он понимает, что я могу сбежать, поэтому собрал их всех, чтобы охранять меня. От волков и ястребов мне ни за что не уйти. Значит, придётся хитрить. Нужно соглашаться с его словами и думать, как сбежать от него другим способом.

– Хорошо. Я поняла.

– Правда? – скрепя сердце я киваю. Мой лучший друг широко улыбается. – Что ж, тогда тебе стоит хорошенько отдохнуть. Вчера тебе сильно досталось, – он широко зевает. – Да и я тоже немного устал. – Спустя несколько мгновений он уже уютно сопит, натянув на голову капюшон, в то время как я продолжаю смотреть в огонь, не в силах заснуть. Животные по-прежнему рядом с нами. Если я уйду, они разбудят Хорхе. Завтра я обязательно придумаю, как от него сбежать, а пока мне нужно поспать и набраться сил.

Я не отвожу глаз от костра. Огонь завораживает меня. От пепла глаза начинают слезиться. Языки пламени постепенно вытягиваются в крылья. Воздух пронзает крик, от которого по позвоночнику бегут мурашки, а голова гудит, как колокол. Я широко распахиваю глаза. Это невозможно!

Феникс. Я не знаю, как он попал в наш костёр, но этот огонь с самого начала казался мне каким-то необычным, слишком похожим на крылья. Крик щекоткой отдаётся мне в позвоночник, а спокойные чёрные глаза будто заглядывают мне глубоко в душу. Не отводя от меня взгляда, феникс выходит из огня. Затем он расправляет крылья и взлетает в воздух. Когда он кричит, вокруг его перьев вьются искры и маленькие огненные язычки.

Один за другим животные Хорхе склоняются перед огненной птицей. Даже я чувствую, как опускаю голову. Феникс озаряет ночь, словно огненная жемчужина. Я не могу отвести от него глаз, так он прекрасен. Нельзя допустить, чтобы эта церемония превратила его в оружие разбойников. Феникс взмывает в небо, а я стараюсь не думать, что одно из его перьев находится в их руках.

Глава 28. Новое имя Тиса ранит мою душу

Кряхтя и постанывая, я забираюсь на спину Тиса. Хорхе забирается следом. Он хмурит брови и что-то насвистывает ястребу на своём плече. Наконец он посылает птицу вперёд.

– Этот ястреб согласился проводить нас до Валенда. Но зачем Оскар нам помогает?

– Оскар! Ха! Его имя Тис, – ворчу я. Над нами порхают снежинки, то и дело покалывая моё лицо, словно крошечные ледяные кинжалы.

Хорхе похлопывает лося по спине, и он шагает в лес. Высокие деревья плывут мимо нас.

– Я почти уверен, что слышал, как разбойники называли его Оскаром.

– Нет, его зовут Тис, – я зарываюсь пальцами в лохматый мех. – Как тебе больше нравится – Тис или Оскар? – Лось не отвечает, только бежит вперёд и пыхтит.

– Думаю, мы никогда не узнаем, – пожимает плечами Хорхе. Я тяжко вздыхаю. Ну почему этот лось никогда меня не слушает?! – В любом случае ты не знаешь, почему он вернулся помочь нам?

– Честно говоря, я уже запуталась. Когда я украла его у хозяйки, он возненавидел меня, но потом нашёл мне пещеру для ночлега, чем, по сути, спас мне жизнь. Ещё потом он предал меня и отнёс к разбойникам. А теперь он снова помогает мне… короче говоря, у нас с ним всё сложно.

– Приятно знать, что у тебя непростые отношения с лосем, – смеётся Хорхе.

– По крайне мере, я не болтаю с волками. И ястребом, – я провожу рукой по волосам. Разговаривать с Хорхе приятно, но пора и о деле подумать. Мне нужно как-то сбежать, иначе мне не остановить церемонию Костяного.

Несколько волков позади нас увлечённо ловят языком снежинки. Я ухмыляюсь. Отлично! Если они отвлеклись, значит, осталось только избавиться от Хорхе.

Я окидываю взглядом мальчика, сидящего передо мной. Хорхе всегда был ниже меня ростом, но ещё он более худой. Для него непривычно ездить верхом на лосе, он едва держится за его мех. Было бы совсем не сложно… Я подныриваю руками под плащ и спихиваю Хорхе со спины Тиса.

– Эй! – кричит он.

– Прости меня, Хорхе! Беги, Тис, беги! – Тис срывается с места, и мы мчимся в лес. Хоть раз он меня послушал! – Я люблю тебя, Тис! – кричу я, на что лось одобрительно фыркает.

Волки воют по бокам от нас, и Хорхе бежит за ними. Снежинки тают на моих ресницах, затуманивая зрение. Я чувствую, как под густым мехом ходят мышцы Тиса, и слышу, как он пыхтит. Густая листва хлещет меня по голым рукам. Ни с того ни с сего Тис начинает реветь и внезапно встаёт на дыбы. Я скатываюсь с его спины на мокрую землю. Грязь, перемешанная со снегом, размазывается по моему платью.

– Тис! – зову я, с трудом поднимаясь на ноги. По моему телу пробегает озноб. Вкус грязи во рту вызывает рвоту.

Лось скулит, упирается копытами в землю и упрямо мотает головой, словно говоря, чтобы дальше я шла без него.

– Спасибо, – бормочу я ему и бегу прочь. Моё сердце бешено колотится, а к лицу приливает тепло. Сандалии хлюпают по слякоти, но я несусь вперёд, совершенно не задумываясь о грязи, липнущей к ногам. Я перепрыгиваю через бревно, потом через продолговатый белый предмет, который я не успеваю рассмотреть.

Я выскакиваю на большую поляну, заваленную гигантскими… костями животных. Сквозь них прорастают цветы, на яркие лепестки которых мягко опускаются снежинки. Ух ты! Я останавливаюсь на минуту, чтобы полюбоваться видом, но быстро приближающийся вой волков возвращает меня к реальности, и я снова бегу вперёд.

Нежданно-негаданно на краю поляны я замечаю две фигуры. У одной из них светлые волосы, а другая огромная. Невероятно! Это же…

– Вэл! Фемус! Это я!

– Лееееееедааааааа!!! – Фемус выбегает мне навстречу. Его расширитель увеличен и сильно выдвинут за пределы тела. Листовик останавливается, чтобы отдышаться, похоже, он сегодня много бегал. Немного позади него – Вэл. Она тоже останавливается и роется в своём котелке:

– Мы шпаштши тшебя пришли!

– От ко?..

Позади меня на поляну выбегает стая волков, и Хорхе с ними. Он переводит дыхание и вскидывает лук. Пока он натягивает тетиву, я мечусь, как юла.

– Хорхе, не надо! – кричу я, но он не слышит и продолжает целиться в Фемуса. Уши листовика обвисают, и он всхлипывает от страха. Вэл выскакивает перед ним, в руках у неё пузырёк с какой-то шипящей жижей. Она отталкивает меня в сторону. Её лицо напряжено, ледяные глаза устремлены на лук Хорхе. Она кивает в мою сторону:

– Отш неё, волчонок, отштшань, – шипит она.

Хорхе только крепче сжимает лук. Ледяной ветер обдувает его лицо, но он не сводит глаз со своей цели.

– Ни за что.

Фемус продолжает всхлипывать и хныкать, его бьёт крупная дрожь. Неужели лук Хорхе так сильно его пугает? И тут я замечаю, что рукав листовика изодран в клочья, ткань треплется по телу, и сам он какой-то грязный и побитый. Я поворачиваюсь к Вэл. Её светлые волосы растрёпаны, и на лице налипла грязь. Даже её кожаные штаны порваны. Что с ними стряслось?

– Штош, хорошо, – Вэл выкручивает пробку из пузырька и бросает её в снег. Из горлышка с шипением вырывается пена и струйка жёлтого дыма. Хорхе не опускает лук, только всё сильнее хмурится.

Я должна остановить их. Но Хорхе хочет вернуть меня в Валенд, и если Вэл победит, возможно, он оставит меня в покое. Если кто и может справиться со стаей волков, то только эвинка. Мои внутренности холодеют и сжимаются, когда я отхожу назад к Фемусу. Я должна это сделать. Прости меня, Хорхе.

– Отпустите её со мной, и я обещаю не стрелять. Каждый из нас пойдёт своей дорогой, и никто не пострадает. Я не хочу никого ранить.

– Говоришь отшпуштшитшь? По шобштшвенной воле ш нами она. И не перешивай, ты ранитшь наш не шможешь.

Хорхе переводит взгляд на меня, и я киваю в подтверждение слов Вэл. Его глаза широко распахиваются. Впервые они выглядят обиженными. Что-то внутри меня болезненно сжимается, и я отворачиваюсь.

– Слушай, твой друг выглядит не страшнее очаровательного щенка, а сама ты девчонка, и я не хочу…

– Девчонка? – Вэл мгновенно вспыхивает от ярости. – Што я девчонка ш тшого што? – О нет… Хорхе, только не это…

– Я не дерусь с девочками. Только в крайней необходимости. Это против моих принципов и принципов моей семьи, а я и так уже достаточно часто ими поступался. – От смущения я прячу лицо в ладони.

– Вотш как? Вошприниматшь меня вшерьёж не хочешь, девчонка потшому што я, да? – Хорхе отворачивается. Вэл быстро выцепляет из котелка синий пузырёк и наклоняет его над жёлтым, готовая в любой момент смешать жидкости.

Глаз Фемуса увеличивается, полностью заполняя расширитель:

– Вэл! Нет! Это причинит ему сильную боль!

– Люди некотшорые боли жашлуживаютш. – Сощурившись, она добавляет синюю каплю в жёлтое зелье. Подождите, что она собирается сделать?!

– Вэл, прошу, не делай ему больно…

Зелье шипит, и Вэл ловким движением руки выплёскивает верхнюю его часть, на которую попала синяя капля, в сторону Хорхе. В мгновение ока жидкость вспыхивает синим пламенем, которое взрывается прямо в полёте. Пламенная струя достигает стрелы Хорхе, наложенной на тетиву, и охватывает её наконечник, за долю секунды обугливая его. Хорхе выпускает стрелу, не позволив пламени перекинуться на лук, и она падает в снег. Пламя настолько жаркое, что растапливает его, прежде чем погаснуть. Ух ты! Я и не знала, что огонь может быть настолько разрушительным. Вэл невероятно сильна!

– Кто ты? – Хорхе пристально разглядывает щуплую девочку перед собой. Я шумно выдыхаю. Хвала небесам, они оба в порядке. Всё оказалось не так плохо, как я думала… Хорхе громко свистит, подражая крику ястреба. Ну зачем?

Ястреб пикирует вниз, целясь прямо на голову Вэл. Она же смотрит вперёд, вероятно, ожидая нападения от волков.

– Вэл! Сверху! – кричит Фемус, неотрывно глядя в небо.

– Фемуш, што?.. – Вэл задыхается от неожиданности, когда когти ястреба вонзаются в неё. Кажется, Хорхе и Вэл серьёзно настроены ранить друг друга. Я должна остановить их! Вэл выставляет вперёд руки, чтобы прикрыть лицо, но это слабо защищает её от ярко-жёлтых когтей.

– Ребята, остановитесь, вы же покалечите друг друга! – кричу я.

Но они меня не слушают.

Вэл тянется за ещё одним пузырьком в котелок, пока Фемус пытается отогнать от неё ястреба. Но птица быстро хлопает крыльями перед его лицом, мешая даже ухватиться за себя. Вэл разбивает пузырёк о клюв птицы, и оранжевая слизь стекает по коричневым перьям. С громким треском слизь застывает, сковывая все движения ястреба. Он падает на снег, кричит и бьётся, но слизь схватывается всё сильнее, прижимая птицу к земле.

Хорхе сжимает кулаки и снова свистит, на этот раз, имитируя вой. Вэл роется в котелке, выискивая подходящие зелья.

– Ну всё, я их остановлю, – рычу я. Но Фемус хватает меня за руку прежде, чем я успеваю шелохнуться. – Что ты делаешь?!

Тем временем Вэл достаёт пурпурное зелье. Пока я пытаюсь вырваться из хватки Фемуса, она откупоривает бутылочку.

– Шанш, волчонок, пошледний. Оштшавь в покое наш.

Хорхе только фыркает и снова свистит. Да что ж такое?! А ещё думала, что он не вспыльчивый…

– Фемус, отпусти меня. Они могут пострадать!

– Но Вэл хороший человек, – бормочет он. – И она… она сказала мне, что мы должны тебя спасти.

Неужели он до сих пор об этом беспокоится?!

– Фе…

Вэл усмехается, роняя пурпурную каплю на землю. Зелье вступает в реакцию со снегом, и на этом месте возникает серебряная молния. Она похожа на зигзагообразный шрам, пробивающийся сквозь снег и обладающий силой урагана. У меня перехватывает дыхание. Я никогда не видела ничего подобного раньше. Разве что однажды в Валенде, когда молния ударила в дом Лиссы, лучшей подруги Неллы.

Молния Вэл вонзается прямо в Хорхе, проходя сквозь его тело. Он кричит. Серебряный зигзаг поражает его снова и снова, пока наконец он не падает в снег.

– Хорхе! – кричу я и рвусь вперёд. Фемус хнычет, но отпускает мою руку.

Хорхе едва слышно кряхтит, всё его тело бьёт дрожь. Он медленно поднимается на ноги. Хвала небесам, он в порядке! Прямо перед ним выпрыгивает волк, заслоняя его собой, и скалит зубы на Вэл. Хорхе снова свистит, и Вэл достаёт очередное зелье. Я должна их остановить как можно скорее.

Я мчусь по усеянной костями поляне и вклиниваюсь в их поединок.

– Остановитесь! – кричу я, протягивая руки в стороны. Вэл и Хорхе инстинктивно замирают. Даже волк и ястреб (бедняга до сих пор мечется в снегу) затихают, словно бы прислушиваясь. Ну наконец-то они обратили на меня внимание! – Ребята, бессмысленно сражаться друг с другом, когда разбойники в любую минуту могут уничтожить нашу страну! Вот что важнее всего!

– Тшы говоришь о чём?

– Я говорю о церемонии, которую они проводят, чтобы выбрать новое Солнце. Они собираются убить феникса и передать его магию своему избраннику, чтобы стать самыми могущественными во всей Солии.

Лица Хорхе и Вэл бледнеют у меня на глазах.

– Выбирают новое Солнце? – повторяют они в унисон и переглядываются.

– Плохо этшо, – бормочет Вэл.

– Очень плохо, – соглашается Хорхе, опуская лук.

Глава 29. Невысоким людям удобно сидеть на рёбрах дракона

Хорхе и Вэл по-прежнему ненавидят друг друга. Думаю, именно поэтому они расселись по разным концам грудной клетки.

– Чьи это кости? – интересуется Фемус, стуча по самым большим из них. Мы с ним уселись на рёбрах точно посередине между Вэл и Хорхе. Снежинки продолжают танцевать перед нашими лицами, укутывая всё вокруг белым одеялом.

– Дракона. Тэя Драконоборка, тринадцатое Солнце, убила последнего. – Мне всегда нравилось слушать истории о ней. Так странно думать, что изначально её не выбирали Солнцем. – В её времена драконы были очень плохими, к тому же это считалось традицией. Убив одного из них, можно было получить кучу денег и прославиться. – Вэл наклонила голову, на секунду в её глазах зажглись искорки интереса, но потом она снова уткнулась в свои ногти.

– Ооооооооо дааааааа. Все листовики очень злятся из-за этого. У нас даже есть день драконьей памяти и всё такое.

– Это очень интересно, Фемус, – я киваю, натянуто улыбаясь. Вэл и Хорхе словно воды в рот набрали. Что ж, разговор обещает быть неловким. – Итак, я хотела, чтобы мы присели и передохнули, потому что эта драка – большое недоразумение, согласны?

Оба старательно избегают смотреть на меня, продолжая буравить друг друга сердитыми взглядами.

– И? – с нажимом произнесла я.

– И мне не следовало с ней драться, – сдаётся Хорхе. – Но я не жалею, что пытался защитить тебя.

– А я, чтшо ш ним дралашь, не жалею, – пожимает плечами Вэл.

– Вэл! – уши Фемуса расстроенно обвисают.

Эвинка вытирает пятно грязи со щеки, затем спрыгивает с ребра и, глядя в глаза Фемусу, рассказывает:

– Мы, Леда, прошледили жа тшобой. До шамого ражбойников логова. И права тшы. Люди этши шумашедшие. Пенелопу похитшили они. – Хорхе широко распахивает глаза. Наверное, он торговал с родителями Пенелопы. Обе наши семьи торговали с родителями Белена, но на ферме всегда есть лишние товары на продажу. – А Кора бешполежна. Как раж мы подошпели, когда оштшановитшь она пытшалашь их. Иж-под контшроля шилы её вышли! Чутшь не убила наш она, и едва шбежала шама отштшуда.

Хорхе внимательно слушает Вэл. Волки, свернувшиеся у его коленей, поджимают уши.

– Это правда? – Хорхе поворачивается к Фемусу.

– Да, ой-ой, я так испугался! – Он спрыгивает с ребра и размахивает руками, иллюстрируя свои слова. – Она стреляла водой во все стороны без разбора. Даже на руку мне попала, – Фемус встряхивает рукой, показывая длинный, неприятный синяк. Только мне начало казаться, что Кора неспособна разозлить меня ещё больше. – Я не уверен, что она лучшее Солнце…

Хорхе опускает глаза в землю. Большие белые снежинки оседают на капюшоне его плаща.

– Я уверен, что она не лучшее Солнце. – Да! Наконец-то ребята на моей стороне! Теперь осталось только убедить их помочь сорвать церемонию. Тогда вся Солия увидит, кто лучшая героиня. Хорхе наклоняется ко мне, что-то в его голосе вынуждает меня внимательно посмотреть на него: – Ты говоришь, что они хотят выбрать новое Солнце, но почему? – Ого! Это первый раз, когда его действительно волнует план разбойников.

Я взбираюсь по рёбрам дракона на самый верх. Кости скользкие и мокрые от снега, но мне всё равно. На вершине я смогу думать яснее. Я глажу гладкое белое ребро, пока пересказываю всё, что узнала от Фиби. Затем я добавляю немного от себя: всего лишь моё скромное мнение о том, что с ребёнком более могущественным, чем Солнце, разбойники смогут творить любые бесчинства, какие только захотят, и посеют хаос по всей Солии. Лица ребят, обращённые ко мне, бледнеют всё больше с каждой минутой рассказа. Наконец я спрашиваю:

– Вы правда думаете, что мы должны остаться в стороне и позволить им совершить всё это?

Хорхе вздыхает:

– А разве у тебя есть план или хотя бы навыки, чтобы отбиться от целой банды разбойников? – Волки у его ног выжидающе смотрят на меня своими большими чёрными глазами. Я не позволю им судить меня.

Прочистив горло, я выдыхаю. Это мой шанс, то, к чему я готовилась всю жизнь.

– Я знаю, в прошлом я была излишне импульсивна, но в этот раз я хочу подготовиться, прежде чем встречаться с разбойниками. По словам Вэл и Фиби, они умеют призывать феникса, значит, сколько бы раз мы ни спасали его от них, он будет вызван снова. Получается, лучшее, что мы можем сделать, – это сорвать церемонию.

Я вспоминаю всех тех бедных детей, которых мы с Хорхе оставили в пещерах, когда сбежали оттуда на Тисе, и в моей голове начинает формироваться замысел:

– Я думаю, нужно привлечь детей. Если мы сможем освободить их накануне, то во время церемонии они устроят настоящий хаос. В разгар беспорядка мы с Вэл и Фемусом победим Костяного и более мелких главарей. Оставшись без своих лидеров и в полной неразберихе, остальные разбойники будут просто вынуждены сдаться.

Хорхе задумчиво щурится, неотрывно глядя на меня. Я снова прочищаю горло:

– Фиби сказала, что они проведут церемонию через неделю. Это значит, что у нас целых семь дней на подготовку и спасение похищенных детей. А поскольку с нами Вэл, обладающая невероятными эвинскими боевыми навыками, она сможет нас обучить. – Лицо Вэл заливает краска.

– И как ты собираешься провернуть это всё, не имея схемы их логова? – Хорхе постукивает ногой.

Я открываю книгу-карту. Как только Фемус наклоняется и прикасается к переводчику, её страницы начинают светиться, отображая яркую карту Солии с движущимися по ней животными и всем остальным. У Хорхе перехватывает дыхание.

– Это заколдованная карта Солии, она показывает всех живых существ в стране. В день церемонии мы сможем точно увидеть, где находится каждый из разбойников и все их пещеры. Так что… – Мы втроём поворачиваемся к нему с настороженными, но полными надежды глазами. – Что скажешь, Хорхе?

Некоторое время он молчит. Его ястребы топчутся на рёбрах дракона, перелетая с одного на другое. Затем он немного придвигается к нам:

– Если разбойники действительно собираются сделать всё то, о чём ты рассказала. И Кора так плоха, как о ней говорят. И сражаться больше некому. И твоя подруга правда из Эвина. И вы на полном серьёзе собираетесь следовать плану, который ты сейчас проговорила. Тогда… я бы не возражал повременить с возвращением домой ещё немного.

Я спрыгиваю вниз с верхнего ребра и крепко-прекрепко обнимаю Хорхе. Фемус определённо научил меня кое-чему, например, как расплющивать друзей.

– Я знала, что ты нам поможешь! Как здорово, будем вместе расшвыривать плохих парней направо и налево, совсем как в детстве!

Позади меня Вэл громко вздыхает, постукивая ногой:

– Готшовитшя начинатшь пора. Вшего у наш неделя.

Я отпускаю Хорхе, и он поворачивается к Вэл:

– Ты права.

– Тогда давайте тренироваться! – я с хрустом разминаю пальцы.

Глава 30. Один из моих лучших друзей – предатель, а второй – продолжает нападать на меня с волками

Я обнимаю ствол сосны так крепко, как только могу, прижимаясь лбом к её прохладной коре. Это не очень-то помогает успокоить нервы. Хотя полагаю, что истинная причина моего затуманенного зрения и слабых коленок в данном случае – стая волков, скребущихся у корней дерева, на которое я взбираюсь.

– Это не тренировка, Хорхе, это пытка! – Предпочитая не отрывать глаз от своей цели, он пускает стрелу в дерево. Ну почему он продолжает игнорировать меня?! – По крайней мере, Вэл дала мне полезный совет! Она научила меня, как действовать в различных боевых ситуациях… Отчасти.

Хорхе показушно закатывает глаза, вытаскивая стрелу из дерева:

– Ну, Вэл сейчас здесь нет, не так ли? Видимо, мисс Совершенство из Эвина считает, что она слишком хороша, чтобы тренироваться. – Волки продолжают скрестись и рычать у корней. Я знаю, что они не должны причинить мне вреда, но мне всё равно кажется, что они это сделают, стоит только дать им шанс.

– Она ушла пополнить припасы для своих зелий! – Я вскрикиваю, когда один из волков подпрыгивает, почти зацепляя моё платье когтями. – Поверь мне, её зелья – отличное оружие. Они пригодятся нам ещё до того, как мы попытаемся проникнуть в логово и спасти детей. Она начнёт тренироваться, когда вернётся. – Я жду не дождусь её возвращения. Все тренировке с Хорхе сводятся к тому, что я не могу отбиться от его волков и в итоге просто удираю.

Я тяжко вздыхаю. Что бы посоветовала Вэл, будь она здесь? Я свожу брови. Разве не она всегда говорит, что нужно мыслить нестандартно? Но я на дереве, не так-то просто… Минуточку, мне нужно думать о вещах за пределами дерева, точно!

Я вглядываюсь в длинные кости дракона рядом с собой, которые выпирают из травы. Похоже, когда-то они были его хвостом. После поединка с Вэл Хорхе решил, что эта поляна со скелетом – отличное место для тренировок. Теперь я понимаю почему. Я перебираюсь на широкую ветку, нависшую прямо над хвостом, и спрыгиваю вниз.

Кости скрипят под моими сандалиями, пока я пытаюсь восстановить равновесие. Хорошо, что скелет твёрдый, как камень. Потеряв меня из виду, волки бестолково вертят головами во все стороны. Я пробираюсь по костям, перепрыгивая с хвоста на хребет и с хребта на крылья. Но тут Фемус кричит:

– Хорошая работа, Леда! – В ту же секунду все до единого волки оборачиваются в мою сторону. Серьёзно, Фемус?!

– Фемус, тебе нужно перейти на сторону разбойников, – вздыхает Хорхе.

Уши листовика оживают.

– Ой-ой, точно! – Он хватает палку и взбирается на кости дракона прямо передо мной. – Я большой и страшный разбойник, и я поймаю тебя, Леда!!! – Я выхватываю меч.

Когда Фемус рычит, кости вибрируют подо мной. Мои ноги соскальзывают, ещё секунда – и я сорвусь вниз, прямо в лапы к оскалившимся волкам. Ну нет, я так просто не сдамся! Я падаю на колени и, не выпуская из руки меча, хватаюсь за кости.

– Прости, Леда! – Фемус замахивается палкой над моей головой. Я закрываюсь от его удара мечом, другой рукой продолжая держаться за кость. К счастью, этого достаточно, чтобы выбить Фемуса из равновесия. Широко раскрыв глаза, листовик пятится назад.

Я быстро вскакиваю на ноги и бросаюсь вперёд. Фемус едва успевает отбить мою атаку, но отклоняется слишком сильно и чуть не падает вниз. Вот оно! Фемус большой. Такой большой, что путается в собственных ногах и плохо контролирует руки. С его размерами трудно остановиться и быстро сменить направление, когда движение уже начато. Я всё это знаю, потому что сама такая же. По крайней мере, по сравнению с Хорхе, Вэл и моими младшими братьями и сёстрами. Одно время я была крупнее даже старших своих братьев и сестёр. Но на фоне Фемуса я просто мышь. И я могу воспользоваться этим преимуществом.

Ухмыляясь, я наношу удар по ногам листовика. Я стараюсь двигаться медленно, чтобы он успел увернуться, но даже так ему приходится нелегко. Он спотыкается, и я наношу второй удар. В ответ он замахивается на меня веткой. Я отклоняю его выпад в сторону так быстро, как только могу, и, разумеется, импровизированный клинок вылетает из его руки.

– Ой-ой! – вопит Фемус, соскальзывая следом за своим оружием прямо к стае разъярённых волков. Волки набрасываются на него и принимаются усердно вылизывать лицо, пачкая слюной его пушистые чёрные волосы. Некоторые даже утыкаются носами в его расширитель.

Хорхе загадочно прищуривается:

– Это было слишком просто для тебя. Я поднимаюсь. – Он отбрасывает лук и колчан в цветы. Затем подтягивается на ребре дракона и забирается ко мне.

– Ты будешь драться со мной? – смеюсь я. – Когда мы были детьми, ты был просто ужасен.

– Я знаю, – ухмыляется Хорхе. – Я поддавался. – Он ведь шутит, правда? Меня слегка подташнивает.

Хорхе снимает с пояса два кинжала. Сколько оружия он с собой носит?! Оба загнутые, совсем как мой меч, и украшены узорами. На одном выгравировано изображение деревни, скорее всего, Валенда. Я узнаю эти скалистые берега, причудливые каменные дома и полевые цветы где угодно. На другом – солианские леса: волки, утёсы и сосны. Ничего необычного.

Хорхе наносит выпад. В полной противоположности атакам Фемуса, он резкий, быстрый и целенаправленный. Удар приходится в плечо, и я, пошатываясь, отступаю назад. Я опускаю взгляд на своё платье. Лезвие вспороло ткань, но не кожу. Я ошарашенно сужаю глаза. Хорхе сделал ровно столько, сколько нужно, чтобы напугать меня, но при этом не ранить. Атака была точной. Я бы даже сказала, невероятно точной.

– С каких пор ты так хорошо дерёшься?

Хорхе держит боевую стойку, но не нападает. Я тоже. Пока он слишком непредсказуем для меня.

– Поскольку я единственный наследник в семье, посвятившей себя защите Валенда, родители заставляли меня тренироваться вместо чтения книг.

Жаль, что мои родители не поступали похожим образом. Но наши с Хорхе семьи слишком разные.

– Ух ты, ты такой же классный боец, как Вэл! – радостно восклицает Фемус, отвлекая внимание Хорхе на себя. Вот он, мой шанс!

Я атакую, когда Хорхе отворачивается, но он всё равно блокирует мой удар. Он отклоняется назад всего на пару сантиметров и легко встречает мой меч одним из своих кинжалов. Его глаза темнеют.

– Меня учили сражаться самому и заставлять животных сражаться за меня. Чувствовать опасность. Распознавать угрозу. И я чувствую угрозу в Вэл. – Он разрывает контакт и бросает второй кинжал мне.

Я инстинктивно ловлю его, но мои ноги соскальзывают, и я чуть не падаю обратно на костлявый хвост дракона. Пользуясь случаем, Хорхе выбивает меч из моей руки, заставляя меня скрежетать зубами. Он сделал это нарочно!

– В Вэл нет никакой угрозы.

– Она разговаривает как человек, едва понимающий наш язык, хотя учится в одной из лучших школ страны. – Хорхе замахивается кинжалом. Я отступаю назад, чтобы уйти от удара, но натыкаюсь на череп дракона. Мы кружим вокруг его острых зубов. – Она ведь не может использовать лунные звёзды? – Я избегаю его взгляда. – Так я и думал. Зато она использует странные зелья, которых я прежде не видел.

– У неё просто акцент, – я выбрасываю руку с кинжалом вперёд. – Разные люди в разных частях Солии разговаривают по-разному. Это нормально. Лунные звёзды могут использовать только те, у кого в крови течёт магия, как у Коры. А зелья, скорее всего, специально преподают в Эвине.

Хорхе отражает мой выпад. Мы продолжаем обмениваться ударами, танцуя вокруг черепа.

– Я говорю не о её акценте, – Хорхе приподнимает бровь. – А о том, что она неправильно складывает слова в предложения. Тому, кто не читает книг, сложно это понять, но ты не могла не заметить, что она говорит… странно. – Я нервно сглатываю, потому что не хочу признавать его правоту. Но, как ни крути, Хорхе прав. Я точно знаю, о чём он говорит. Сбитая с толку, я с трудом отражаю его следующий удар. – А что касается лунных звёзд, то их магия – вовсе не какая-то особенная субстанция вроде способностей Коры, которой могут управлять только определённые люди, а лишь часть порядка. Родословная каждого солийца на этой земле насчитывает сотни лет, следовательно, каждый солиец является частью порядка и может использовать лунные звёзды. Кто-то просто должен научить тебя этому, чем гарантированно и занимаются в Эвине. В связи с этим я задам свой главный вопрос: если Вэл не из Эвина, тогда зачем ей феникс? – Одним быстрым движением он выбивает кинжал из моей руки и приставляет свой к моей шее. С его блестящей поверхности на меня смотрит Валенд. Я снова повержена.

– Вэл! – зовёт Фемус, спеша к краю поляны. И действительно, из леса выходит Вэл. За ней следует верный Тис. Кто-то же должен был составить ей компанию. Волосы Вэл растрёпаны, лицо покрывают грязевые разводы. Мы с Хорхе обмениваемся взглядами, и я протягиваю ему его кинжал.

– Шрочно детшей выручатшь нужно нам.

После разговора с Хорхе, её акцент и манера речи режут мне слух.

– Почему? – наклоняю я голову. Мой голос звучит непривычно сухо, но, к счастью, Вэл не обращает на это внимания.

– Ражбойников видела я. Говорятш о тшом они, штоб церемонию уштроитшь пошкорее.

– Зачем им это делать? – спрашивает Хорхе.

– Поймали феникша они.

Глава 31. Фемус приносит плот. Вроде как

– Ты уверена, что разбойников нет на реке? – Хорхе нависает надо мной, пока я изучаю карту. Землю вокруг совсем развезло, и у нас под ногами хлюпает грязная жижа.

Перед нами сверкает речная гладь, похожая на стекло. Тонкий ледок и камни обрамляют берега. По словам Вэл и Фемуса, именно этой рекой они прошли к логову разбойников, когда искали меня. Теперь мы собираемся воспользоваться тем же маршрутом, чтобы пробраться в пещеры, освободить детей и с их помощью сорвать церемонию. Конечно, я вынуждена согласиться с Хорхе. Если Вэл лжёт насчёт Эвина, то может лгать и об этом. Но Фемус-то не стал бы нас обманывать, верно?

Я сосредотачиваю всё внимание на карте.

– Ну, конечно, нетш ни…

– Похоже, поблизости никого нет, – перебиваю я Вэл, за что она награждает меня возмущённым взглядом. Я же не свожу глаз с Хорхе. – Но впереди причалены несколько лодок с вырезанными на боках костями. Наверное, разбойники используют их, чтобы патрулировать реку. Прежде чем взять их, придётся дважды убедиться, что нас никто не видит.

– Спасибо, Леда, – кивает Хорхе. Он задумчиво смотрит куда-то вдаль, пока Фемус и Тис плещутся в воде. Не представляю, как они это делают. Реки Солии очень холодные. – Нам ведь нужна только одна лодка? – Я киваю. – Я просто беспокоюсь, что они заметят пропажу.

– Лодка… – вздыхает Фемус, опуская плечи. Тис замирает и оборачивается в мою сторону. – Наверное, мой плот не подойдёт.

– У тебя есть плот?! – выкрикиваю я. – Фемус, это же то, что нам нужно!

– Ура! – вопит он и бросается прямо в прибрежную слякоть. Его большие крепкие руки легко расшвыривают комки грязи и тины, пока, наконец, он не добирается до огромного куска дерева, засевшего в ней. Листовик волочит его к реке. – Та-да!

– Откуда у тебя плот? – недоумеваю я.

– Ой-ой! Кто-то из листовиков оставил его здесь. Мы часто прячем что-нибудь в земле: одежду, еду, плоты! – он пожимает плечами, затаскивая плот на омываемые водой камни. – Всё, что может понадобиться другому листовику, попавшему в беду.

– На самом деле, это очень круто, – улыбаюсь я. Хотела бы я, чтобы люди так поступали.

Тем временем Вэл обламывает ветки у дерева неподалёку, чтобы использовать их в качестве вёсел. Затем она заходит в реку, сталкивает плот на воду и, пытаясь забраться на качающиеся на волнах брёвна, чуть не пускает его в свободное плавание из-за сильного течения. Хорхе то ли кашляет, то ли фыркает в кулак. Я вхожу в воду, чтобы помочь Вэл, и придерживаю плот, прижимая его ближе к каменистому берегу.

Мои руки едва не соскальзывают с влажного дерева. Солёная вода щиплет покрывающие их крошечные шрамы. Плот уже немного проседает.

– Не думаю, что он выдержит больше двух человек.

– Поплыву я, – говорит Вэл. Она краснеет под нашими с Хорхе пристальными взглядами. – Шплавлятшя по реке умею я.

– Хорошо, – я прочищаю горло. – Я с тобой. – Мне всё равно нужно её о многом расспросить. Хорхе закусывает губу, но кивает. Я улыбаюсь. Он доверяет мне. Я забираюсь к Вэл на плот, и листовик понуро опускает голову. Тис мягко бодает в бок.

– Наверное, вы не хотите, чтобы я откопал ещё один плот?..

– У тебя есть ещё?! – Фемус кивает. Листовики – самые крутые на свете! – Это же шикарно! Неси скорее! – Тис рёвом напоминает о себе.

– Извини, дружище, но тебе придётся переждать, – я глажу его по шее, и мы с Вэл отталкиваемся от камней импровизированными вёслами. Лось фыркает, закатывает глаза и скрывается в прибрежных кустах. – Спасибо за понимание, Тис! – кричу я ему вслед.

Тем временем Фемус раскапывает ещё один плот. Спустя несколько секунд они с Хорхе уже пристраиваются нам в хвост.

– Жахотшела почему тшы шо мной плытшь? – О нет! Догадывается ли она о моих подозрениях? Подозревает ли что-то сама? Что, если она прямо сейчас заманивает нас в ловушку?.. – Ну, тшак ш?.. – начинает Вэл.

– О! Я просто хочу убедиться, что с Пенелопой всё в порядке. – Формально это не ложь. Я правда беспокоюсь за Пенелопу.

Вэл сощуривается, но продолжает грести вперёд. Я гребу с ней в такт, стараясь не обращать внимания на её взгляд.

– Да. Бешпокоюшь я тшоже о ней. Бешпокоюшь я обо вшём. Больше гораждо, чем думала я. – Она смеётся, и от её смеха по моей коже пробегает холодок. Что она имеет в виду? Я судорожно сглатываю, слегка отстраняясь от неё.

Когда Вэл бросает на меня загадочный взгляд и начинает грести быстрее, с моих губ непроизвольно срывается нервный смешок.

– Тшечение ждешь мощное тшакое. Попотшетшь придётшя, преодолетшь штобы его, правда? – Я киваю, наблюдая, как Вэл, словно безумная, яростно погружает ветку в воду снова и снова. – Хочетшя порой мне проштшо вшё вжорватшь! – Мои внутренности сжимаются в тугой комок. Разве она всегда была такой агрессивной?

– Вэл, а расскажи, для чего тебе нужен феникс? В школе, я имею в виду. Ага. На твоём серьёзном выпускном экзамене? – С каждым вопросом мой голос всё выше и писклявее.

– Што рашкажал обо мне тшебе Хорхе, не было пока меня? – Моё тело напрягается, как сжатая пружина. Она знала всё это время! – Шмешно очень ведёшь шебя тшы. Што-тшо он шоврал тшебе, да?

Я молча смотрю на покачивающиеся впереди волны и на приближающийся пещерный свод. Как ей удалось так быстро вывести меня на чистую воду?! Похоже, из меня никудышная шпионка.

– Ну? – Вэл обводит плот вокруг выступающей из воды скалы. – Што? Шкажал он, што дурочка я, раж желий ингридиентшы шобираю шамоштшоятшельно? Или над цветшом ражным глаж моих он пошмеялшя? – Я продолжаю молчать. – Ешли вшего мне, Леда, не рашкажешь тшы, тшо не шмогу я, што на шамом деле проишходитш объяшнитшь тшебе. Не нравлюшь Хорхе по какой-тшо я причине, и в этшом тшолько дело, я уверена.

Она права. Хорхе относится к ней довольно предвзято. Но в его словах есть смысл. С другой стороны, я бы хотела услышать и её версию тоже. В конце концов, всё это время Вэл держалась со мной исключительно мило.

– Хорхе умеет читать. И он считает, что для эвинки ты исключительно плохо говоришь по-солиански. – Вэл замирает, склонившись над плотом. – А ещё ему показалось подозрительным, что ты не умеешь пользоваться лунными звёздами, хотя именно этому в академии учат в первую очередь, а не смешивать зелья.

– На шчётш Эвина вру я, тшак думаешь тшы? – голос Вэл дрожит.

– Прости меня, Вэл, – я похлопываю её по плечу. – Я не хотела верить, но лучшего объяснения я не вижу…

– А ештшь оно, – Вэл смотрит прямо мне в глаза. И тихим голосом медленно объясняет: – Желья – лунной жвежды ошобый вид, а переводчик – иной шовшем. Швоё обучение у каждого иж видов. Я ш переводчиком не обучалашь никогда лишь потому, што навигация не интшерешна мне. Приготшовлением желий я горю. – Пока звучит логично. – По-шолианшки говорю я плохо лишь потшому, што этшо не родной яжык мне. А в Эвине… шначала наш учили яжыку другому, тшому, што люди за горами говорятш. И говоритшь тшолько на нём нам ражрешали. Причина вотш какая неуменью моему, – её голос срывается на слёзы.

Я широко распахиваю глаза. Конечно! Как я могла быть такой глупой? Разбойники ненавидят чужаков и обожают Солию, но большая часть страны, и в особенности эвинцы, считаю чужаков светилами. Логично, что они предпочитают говорить на их языке!

– Вэл… – Я бросаю свою ветку на плот и крепко обнимаю Вэл. Её хрупкие плечи на мгновение напрягаются, но потом она полностью расслабляется в моих руках и на её лице расцветает улыбка. – Прости, прости меня. Я совсем забыла, что эвинцы почитают чужаков и их язык.

– Да, – смеётся она. – Тшак и ештшь.

– Не стоило мне в тебе сомневаться. Ты с самого начала помогала мне: и с тренировками, и феникса искать, и…

Она роняет свою ветку на плот и обнимает меня в ответ.

– В порядке вшё, – улыбается она. – Претшенжии ко мне у Хорхе ешть. И не имею я понятшия, чем этшому жадохлику пишклявому не нравлюшь.

Я отстраняюсь от Вэл и возвращаюсь к гребле.

– Эй! Не называй его так!

– Но правда этшо. Вышокий голос у него и маленький роштшок. – От смеха я чуть не сваливаюсь в реку. – Вэл! Он мой лучший друг, не говори о нём так!

– Точно, ижвини. – Вэл пытается сохранить серьёзное лицо, но всё равно срывается в хихиканье. И я не могу к ней не присоединиться.

Спустя несколько минут, мы обе наконец успокаиваемся.

– А если серьёзно, мне кажется, я знаю, почему ты ему не нравишься. – Я замолкаю, раздумывая, стоит ли озвучивать причину, когда Вэл наклоняется ко мне. Наверное, стоит. Может если она станет лучше его понимать, то их ссоры прекратятся? – Он всегда мечтал учиться в Эвине.

– Што?

Я смотрю вперёд на приближающиеся серые скалы, обозначающие вход в разбойничье логово.

– Мы с Хорхе сдружились, потому что оба были мечтателями. Мы знали, что наши мечты безумны и несбыточны, но всё равно верили, что они могут осуществиться. Я мечтала стать избранной, новым Солнцем. Он – поступить в Эвинскую академию. Но наши мечты разбились о суровую реальность. Меня не выбрали, а его – не приняли в школу.

– Понятшно, – вздыхает Вэл. – Жнаешь, тшо, о чём мечтшаем мы, не вшегда тшак хорошо, как думаем об этшом. – Я наклоняю голову набок. Интересно, она говорит об Эвине или о моих мечтах? Об Эвине же, правда? Разумеется, когда-нибудь я прислушаюсь к совету отца. Но разве жизнь Солнца может быть плохой? Жизнь героини и спасительницы? Жизнь той, кого все любят?

Резкий смех обрывает наш разговор. Мы с Вэл замираем, глядя вперёд. Разбойники.

Глава 32. Романтические советы разбойников даже хуже, чем мои

На середине реки мы замечаем двух разбойников. Их дурацкая лодка мерно покачивается на волнах. Я прищуриваюсь, чтобы лучше их разглядеть. Ну, конечно! Матео и Барак. Я никогда не забуду их безумные причёски.

К счастью, разбойники слишком увлечены разговором и гребут в направлении пещер. По крайней мере, Барак гребёт, яростно и мощно загребая воду веслом, в то время как Матео просто смотрит вперёд.

Я смотрю на Вэл, потом оглядываюсь на Хорхе и Фемуса. Как сделать так, чтобы Матео и Барак нас не заметили? Вэл замедляет темп гребли, и я киваю, следуя её примеру. Лучшее, что мы можем сделать, – не шуметь, следить за ними с большого расстояния и надеяться на удачу.

– Эй, Матео, ты когда-нибудь задумывался о том, – спрашивает Барак между гребками, – что Фиби, Костяной и остальные, возможно, слегка перебарщивают?

– Эээ, нет. Эти неудачники заслужили это, – парень вытирает грязные руки о штаны. – Единственное, чего Фиби делать не стоило, так это посылать нас за своими идиотскими модными сапогами для сегодняшней встречи с Костяным. Ну серьёзно, мы и так весь день гонялись за фениксом по лесу, так теперь ещё должны и за сапогами смотаться, и обратно вернуться. Видите ли, послушать небольшое ночное объявление Костяного. Но посреди леса-то зачем?

Костяной устраивает собрание сегодня вечером в лесу? Интересно, для чего? Я широко распахиваю глаза. А что, если Вэл была права и он хочет перенести церемонию? Нам придётся посетить это собрание, если мы хотим оставаться в курсе.

Матео что-то невнятно ворчит, откинувшись на борт.

– Да просто Костяной не хочет намочить птицу, поэтому и везёт её по суше, – хмурится Барак. – А это день пути. Но Матео, ты уверен, что вся эта задумка – хорошая идея?

– Заткнись, Барак! – кричит Матео, вынуждая Барака съёжиться на корме. – Знаешь, в чём твоя проблема? – вздыхает Матео.

– Моя проблема?

– Да, «твоя проблема», – передразнивает парень. – Та причина, по которой ты никогда не понравишься Фиби? – Барак нервно сглатывает и сопит. Я оглядываюсь на Хорхе, отчаянно пытающегося заставить Фемуса сбавить ход. Он непроизвольно вытягивает шею вперёд, явно прислушиваясь к разговору парней. – Ты бесхребетный. Кишка у тебя тонка. – Хорхе замирает, словно громом поражённый. Когда я поворачиваюсь обратно, то вижу, что Барак замер точно так же. – Девчонкам нравятся парни с характером. Парни, которые знают, что делают.

О небеса, и зачем я только слушаю разговоры разбойников о девчонках?! Фемус хихикает, глядя на моё лицо.

– Ты это слышал? – фыркает Барак. – Мне показалось или кто-то хихикнул?

Вэл закрывает лицо рукой, в то время как я посылаю листовику самый смертельный из своих взглядов. Фемус понуро опускает уши.

– Хи-хи, – ржёт Матео, но всё же оборачивается назад. О нет! – Ты?! – Его весёлость улетучивается в мгновение ока. Он переводит взгляд с меня на Хорхе. Глаза разбойника полыхают гневом. – И ты!!! – Матео перескакивает на корму и чуть не сталкивает Барака в воду, потрясая кулаком. – О, сейчас вы, сопляки, заплатите за своё любопытство! – Он ныряет в свой мешок и достаёт маленький сверкающий белый кристалл.

Глаза Барака расширяются от страха.

– Матео, ты можешь их покалечить…

– А мне наплевать! – Какое-то время он вращает кристалл, наклоняя его под разными углами, и бросает его в реку. Но ничего не происходит.

– О, мне так страшно! – Я картинно закатываю глаза, и мы с Вэл покатываемся со смеху. Потом я оборачиваюсь и замечаю, как сильно побледнело лицо Хорхе. Интересно, что так его обес?..

Река набухает огромной волной, мгновенно отделяя нас от разбойников. Затем весь этот пенный вал всей своей мощью движется прямо на наш плот. Я кричу, и солёная вода заливается мне в рот. Мы так утонем! Я стискиваю зубы. Мне нужно срочно что-то придумать и вытащить нас из этой передряги. Справа я замечаю длинный корень. Что, если получится?.. Я обнажаю меч и цепляюсь им за него. Притягивая плот ближе к берегу, я вызволяю нас из-под удара волны.

– Хорхе! – зову я и машу ему рукой. Он кивает, прежде чем я успеваю крикнуть что-то ещё, и цепляется веткой-веслом за другой корень. В этот момент Фемус заваливается вперёд и выбивает ветку из его рук. Да что ты будешь делать!

Тогда Вэл опускает ладонь в бушующую воду:

– Не переживай, – ухмыляется она. – Ештшь идея у меня. – Она откупоривает пузырёк с какой-то белой пенной жидкостью и роняет одну каплю в реку. Пар и пена поднимаются вверх и набухают, образуя похожий на облако пузырь.

– Вэл, что это такое?! – захлёбываясь водой, рычит Хорхе. Волна почти накрыла их с Фемусом. Она уже довольно далеко отбросила нас от разбойничьих пещер.

– Это потрясающе! – радуюсь я.

Пузырь продолжает расти, пока Хорхе силится перекричать шум воды дрожащим голосом:

– Т-ты не можешь. Это противно порядку. Нельзя нарушать порядок!

– Порядок? О чём этшо он? – спрашивает Вэл. Погоди-ка, он говорит о своей звериной магии? Об этой штуке, которая позволяет солианцам использовать лунные звёзды? Почему это важно сейчас? – Быштшро в пужырь!

Вэл прыгает в пенное облако. Мы с Фемусом за ней, и даже Хорхе неохотно следует нашему примеру. Липкая белая оболочка обволакивает мои плечи, когда я прохожу сквозь неё. С чавкающим звуком она выплёвывает нас внутрь пузыря. Гладкая, как стекло, внутренняя поверхность сферы пружинит под нашими ногами. Её туманная вуаль скрывает всё, происходящее снаружи, серым и белым. Наконец волна, вызванная разбойниками, накрывает наш пузырь, но ни одна капля воды не попадает внутрь. На самом деле очень красиво наблюдать, как мимо проносятся рыбы, захваченные этой волной.

Как только волнение воды утихает, Вэл, ухмыляясь, похлопывает по стенке пузыря:

– Видишь, Хорхе…

Чудовищный крик, сравнимый по силе с рёвом водопада и гвалтом дюжины ястребов, сбивает Вэл с ног. Пузырь с шипением лопается, а его оболочка испаряется. Мы вчетвером вываливаемся на спину гигантской рептилии, выступающую из воды. Синие, серые и изумрудные чешуйки покрывают извилистый хвост змея. Его кожа тусклая и скользкая, в самый раз, чтобы прятаться в реке.

Змей поворачивает покрытую водорослями голову к Вэл и снова ревёт. Его глаза закрыты сросшимися полупрозрачными зелёными веками, а ноздри раздуваются, словно кузнечные мехи. Из черепа выступают два шипастых серых рога. Розовые дёсны во рту усеяны мелкими острыми зубами. Монстр выстреливает слюной прямо в Вэл. Я недоумённо распахиваю глаза. Но откуда он знает? Морской змей нацелился на Вэл только потому, что она нарушила тот самый «порядок»? Неужели эта сила действительно настолько могущественна?

– Хорхе, – с трудом выговариваю я, моя голова раскалывается от жуткого визга. – Ты можешь с ним поговорить? – я оборачиваюсь к другу, который застыл на месте, словно вкопанный.

Змей изгибается и одним махом заглатывает Вэл.

– Вэл! – вопим мы с Фемусом. Монстр небрежно отбрасывает нас в лес трясущимся хвостом. Затем скрывается под воду и уходит по течению, в сторону водопада.

Глава 33. Морские змеи присвоили воду. Как грубо с их стороны

Монстр только что съел Вэл. Гигантский морской монстр! Ну, мы в Солии, так что рано или поздно это должно было произойти. Теперь пора вытащить её из его желудка. Я поднимаюсь на ноги, стараясь не обращать внимания на головокружение. Всё-таки меня зашвырнуло в траву огромное чудовище. Я отряхиваю с платья снег и спускаюсь по склону холма, следуя изгибу реки. Ко мне с рёвом подбегает Тис, он мотает головой, указывая рогами в сторону устья, туда, где река бушующим водопадом изливается в озеро. Хорошо. Он уже знает, что нам предстоит сделать.

– Вэл съели! – хнычет Фемус, его глаз в расширителе заплыл слезами. – Её б-больше нет.

Я крепко стискиваю рукоять меча.

– Не всё потеряно. – Хорхе по-прежнему лежит на заснеженной земле, его бьёт дрожь. – Давайте, ребята, мы должны вытащить Вэл из монстра, пока её не переварило.

– Откуда ты знаешь, что ещё не переварило? – Фемус подхватывает Хорхе на руки и перекидывает его через плечо. Хорхе испуганно вскрикивает.

Я глубоко вздыхаю, ещё крепче обхватывая рукоять. А я и не знаю, но не могу сдаться. Самое меньшее, что я могу, – попробовать её спасти.

– Мы должны попытаться, – бросаю я через плечо и бегу вниз по склону.

– Хорошо! Тогда я с тобой! – Фемус и Тис следуют за мной. Вместе мы мчимся к подножию водопада, к большому голубому озеру.

Фемус выдвигает свой расширитель, всматриваясь в реку:

– Я ничего не вижу… Эй, смотрите! – он указывает на озеро, туда, где в воде мелькают серебристые вспышки. Наверное, это Вэл использует свои сумасшедшие зелья! Я ухмыляюсь и бегу ещё быстрее.

Наконец мы добираемся до озера. Судя по вспышкам света, змей ушёл под воду неглубоко. Наверняка я смогу доплыть до него.

– Ну хорошо. Была не была! – я вытягиваю руки, готовясь нырять. К счастью, вода в озере тихая и спокойная. Заплыв не составит труда.

– Леда! – Хорхе барахтается на плече у Фемуса. Я оборачиваюсь, и беспокойство исчезает с его лица. – Не бери в голову. Спаси её.

– Я тепло улыбаюсь своему лучшему другу и ныряю в озеро. В отличие от прошлого раза, когда мне пришлось плавать в тёмной и мутной реке, вода здесь светлая и прозрачная. Я вижу под собой стебли водорослей и длинное гибкое тело морского змея. Серебряная вспышка снова озаряет его внутренности. Мои руки сводит судорога, но я плыву дальше, погружаясь всё глубже и глубже. Наконец я приближаюсь к змею достаточно, но он уходит на дно, стремясь зарыться в песок.

По рукам проходит очередная судорога, и я чувствую, как лёгкие начинают потихоньку сжиматься. Инстинктивно я делаю рывок к поверхности, но змей продолжает плыть вниз. Если я не вспорю его сейчас, я потеряю шанс спасти Вэл. Мне нужно плыть за ним, даже если это безумно больно. Я снова плыву к змею и хватаюсь за одну из его чешуек неподалёку от того места, где свет пробивался ярче всего. Массивная рептилия не замечает моих движений.

Трясущимися руками я обнажаю меч и вонзаю его в тело змея. Монстр визжит, и его кровь пульсирующими толчками вырывается из раны, окрашивая воду вокруг. К сожалению, разрез выходит недостаточно глубоким, чтобы я могла добраться до Вэл, и я снова заношу клинок. В этот раз мой удар сопровождается свечением. Это Вэл! Она помогает мне изнутри! Змей судорожно извивается, пытаясь сбросить меня с себя. Моя голова дико кружится от нехватки кислорода, но я крепко держусь за чешую и снова наношу удар: третий и последний. Он пробивает дыру в теле монстра. Змей издаёт чудовищный крик и, свиваясь в кольцо, поворачивает широко раскрытую пасть ко мне.

Из разверстой раны показывается бледная тонкая рука. Я хватаюсь за неё и вытягиваю Вэл из тела змея. Её светлые волосы причудливо извиваются в воде, а сама она ухмыляется. В руке она сжимает маленький фиолетовый пузырёк, тот самый, капля из которого вызвала серебряную молнию, поразившую Хорхе.

Она жива! Ура! Но, подождите, огромная змеиная голова теперь несётся прямо на меня… Замечательно. Я заношу меч, чтобы перерубить её. Но Вэл откупоривает пузырёк, выпуская в воду фиолетовую каплю. Она быстро закрывает пузырёк, и тянет меня к поверхности. Капля немедленно вступает в реакцию с водой, взрываясь серебряным зигзагом, который летит змею прямо в голову, хорошенько поджаривая её. Огромный монстр издаёт последний крик и поспешно устремляется ко дну озера.

Мои лёгкие, руки, да всё тело горят от боли, но я продолжаю плыть к поверхности, увлекая Вэл за собой. Наконец мы выныриваем, судорожно глотая зыбкий воздух.

– Вэл! Леда! Вы выбрались! – кричит Фемус с берега, радостно размахивая руками. Хорхе стоит рядом с ним, уставившись на голубую гладь.

Вэл откашливается и вытаскивает свой котелок на поверхность:

– Потшряшающим этшо чудовище было!

Я хрипло смеюсь:

– Так вот о чём ты сейчас думаешь!

Мы вместе смеёмся, пока плывём к берегу.

– Эй, всё-таки находятся вещи, способные тебя увлечь, помимо твоего экзамена, мисс «Мне наплевать на всех», – усмехаюсь я почти у самого берега, но потом замечаю хмурое выражение лица Хорхе и понимаю, что мне ещё предстоит рассказать ему правду о Вэл.

Её лицо раскраснелось.

– Вшегда не наплеватшь мне было. – Под моим пристальным взглядом она закусывает губу. – Хорошо. В пошледнее штшало время.

Хорхе протягивает мне руку и помогает выбраться из воды, а Фемус – вытягивает Вэл. Оказавшись на берегу, мы, обессиленные, падаем на землю и просто дышим в своё удовольствие. Мои руки наконец-то перестают болеть. Уррраааа! Ой-ой, кажется, я превращаюсь в Фемуса.

К слову о Фемусе: листовик сразу же сгребает нас в объятия, чуть не задушив после того, как мы действительно едва не задохнулись.

– Фемуш, придём в шебя шначала можно мы? – хихикает Вэл.

– Ой-ой, простите! – Фемус разжимает объятия, и мы со вздохом падаем на грязную землю. Я потираю голову, вода капает с моей толстой косы и изрядно потрёпанного платья. Тис прижимается ко мне тёплым боком, согревая моё уставшее тело.

Хорхе тоже обнимает меня. Правда, в отличие от Фемуса, он не старается меня убить. Его объятия мягкие, тёплые и какие-то особенные, что ли. Не помню, когда он в последний раз обнимал меня вот так.

– Похоже, моя тренировка не прошла даром.

– Так и есть, – улыбаюсь я.

Он улыбается в ответ. Но стоит ему повернуться к Вэл, его взгляд холодеет и глаза сужаются.

– Вэл, в следующий раз не нарушай порядок.

Щёки Вэл краснеют.

– Эй, Хорхе, а что вообще такого в том, что она сделала? Как порядок связан с морским змеем и рекой? Я думала, он касается только лесных зверей и их предназначения.

– О, порядок гораздо сложнее, чем ты о нём думаешь. Я использовал лес в качестве примера, чтобы тебе было легче понять саму идею, принцип. Родители так же объясняли мне в первый раз, когда мне было пять. – Он опирается на дерево, наблюдая за Фемусом.

– Ты объяснял мне как пятилетней?!

– Но ведь сработало же? – смеётся он, глядя на моё хмурое лицо. – Как бы то ни было, зелье Вэл помешало течению реки, создав пузырь из её пенных волн. Задача ястреба – следить за небесами, а задача морского змея – защищать реку от потери воды. И такой пузырь – большая угроза для реки. Я ожидал, что ученица Эвинской академии знает это.

Вэл тяжело вздыхает, обнимая колени и водя пальцами по грязевым разводам на них.

– Но змей же монстр… в этом лесу, наверное, миллиарды разных монстров, и обо всех написано в твоей книге? – наклоняю я голову.

Хорхе похлопывает по своему мешку:

– Нет, в ней описаны наиболее распространённые виды, те, с которыми приходилось сталкиваться моей семье. На морских змеев, обитающих в реках и нападающих на людей за то, что те тревожат их воду, долгое время поступали жалобы. Кстати, раз в Эвине нет рек, значит, возможно, Вэл могла и не знать о них, но всё равно…

– Какие ещё жалобы? – спрашиваю я, заставляя Хорхе тяжело вздохнуть. Видя его реакцию, я стискиваю зубы и шумно выдыхаю. Теперь, когда разбойники заметили нас, они наверняка будут настороже до самого вечера. Это значит, что мы не сможем пробраться к детям до завтра. Здорово, ничего не скажешь. Остаётся только надеяться, что Костяной не собирается проводить церемонию слишком скоро. Иначе нас ждут серьёзные проблемы. – Забудь. Давайте вернёмся на поляну и подумаем, что нам теперь делать.

Глава 34. Мне не по себе из-за Коры

Сегодня – та самая ночь. Ночь, когда Костяной собирает своих маленьких разбойничков, чтобы объявить о переносе церемонии. Я знаю это не только потому, что у меня есть карта, показывающая, где именно они находятся, но и потому, что я их слышу. Точнее, я слышу феникса. Его крики и плач терзают мои уши, словно волны, прибрежные рифы. Значит, карта не ошибается. Разбойники на самом деле поблизости.

Всё мое тело болезненно отзывается на крики феникса. Каждый мускул напрягается, словно желая, чтобы я пошла и спасла его. Не понимаю, как остальные могут спокойно спать. Даже Хорхе мирно сопит в обнимку со своими волками. Я решаю, что лучше никого не будить. Пусть ребята спокойно выспятся. Кроме того, я быстро. Просто схожу до разбойников и сразу вернусь обратно.

Я вскакиваю и, ведомая звуком, бегом пересекаю поляну с жемчужно-белыми костями дракона и тусклыми цветами. Я углубляюсь в лес, двигаясь так быстро, как только могу. Несколько листьев застревают в моих волосах, деревья проносятся мимо, как вдруг я натыкаюсь на худенькую дрожащую девочку.

– К-кора? – перевожу я дыхание. Она сидит под сосной и трясётся от холода. По загорелым рукам бегут мурашки. Её глаза затуманены, и кажется, что она не видит ничего, кроме двух фиолетовых цветков прямо перед собой. Её волосы полностью чёрные. – Что ты здесь?.. Ой, твоя голубая прядь исчезла!

Кора вздыхает, переводя на меня угрюмый взгляд:

– У меня никогда не было голубой пряди.

– К-как? Но твои волосы, я же п-помню, часть из них голубого цвета. Т-так было всегда, – заикаюсь я.

– Это не от природы. Моя бабушка просто подкрашивала их, – бормочет она. Подкрашивала? – Так же, как красят шерсть.

Так её волосы просто обманка? Я широко распахиваю глаза, затем встряхиваю головой. С какой стати это должно беспокоить меня сейчас? Это вообще не важно. Я прокашливаюсь:

– О, ну хорошо, мне пора идти. Т-ты же не собираешься следить за разбойниками во время их собрания? – Мне не нужно, чтобы она снова окатила меня водой.

Кора смеётся. Отлично, сейчас, наверное, прочитает мне лекцию о том, какая она замечательная, потому что она – Солнце? Может, мне стоило согласиться на предложение Фиби? Просто чтобы насладиться выражением лица Коры. Наконец-то мы поговорили бы на равных.

– Нет, тебе лучше заняться этим без меня. – Её голос звучит как-то надтреснуто, и глаза словно на мокром месте. Ладно… это странно. Прежде она себя так не вела.

– Кора, ты не заболела? – Она снова смеётся. Тусклый, горький смех, напоминающий мне тот случай в детстве, когда меня вырвало лепестками морских цветов. Затем она качает головой.

Кора вяло поднимает руку и указывает направо, туда, где среди деревьев виднеется крошечная огненная точка.

– Феникс там. Почему бы тебе не полететь на огонь, как ты всегда делаешь, Леда?

Я отступаю от неё. По моему телу пробегает дрожь. Есть что-то зловещее в её хрупкой замёрзшей фигурке. Почему-то, когда она насмехалась надо мной, я чувствовала себя менее странно, чем сейчас. Я всегда ненавидела её и не могла понять, почему она превозносит себя надо мной и почему не хочет быть Солнцем. Но сейчас… Она выглядит такой разбитой. Не думаю, что на самом деле хотела видеть её такой сломленной.

– Я… пожалуй, так и поступлю.

Я убегаю в лес, но вместо того, чтобы направиться прямо к разбойникам, возвращаюсь на поляну. Мне больше не хочется спасать феникса в одиночку.

* * *

Первым я бужу Тиса. Он сразу начинает тихонько скулить. Когда раздаются крики феникса, его глаза каменеют, а уши прижимаются к голове. Наверное, они пугают его не меньше, чем меня. От шума просыпается Фемус и, конечно же, сразу будит всех остальных. Пока он протирает свой глаз, Хорхе и Вэл успевают подняться.

– Что происходит?.. – бормочет Хорхе и свистом подзывает волков. Вэл проверяет свои зелья, в то время как я седлаю Тиса.

– Прямо сейчас разбойники собираются на совет, – шепчу я. – Мы собираемся проследить за ними и выяснить, когда они хотят провести церемонию. – Тис поднимается на дыбы и несёт меня в лес. Волки Хорхе следуют рядом, образуя вокруг меня море из голубого и серого меха.

– Тшебе раньше нам шкажатшь шледовало, – ворчит Вэл, всё ещё протирая глаза ото сна.

– Подождите меня! – вопит Фемус позади. Я концентрируюсь на огоньке, мерцающем среди веток, и его голос пропадает на задворках моего сознания. Огонёк бьётся в такт с моим сердцем и сверкает. Я подгоняю Тиса. Тёмные деревья несутся мимо. Огонь. Крики феникса. Всё повторяется. Только не снова. Я не переживу ещё одного раза.

Тис останавливается за плотным скоплением деревьев неподалёку от разбойников. Волки рядом с нами. Жар давит мне на лицо, проникает под одежду. Я смотрю вперёд. За деревьями, скрывающими нас, полыхает огромная сосна. Прямо под ней – Фиби, Барак и довольно гордый Матео. Только прищурившись, я понимаю почему.

Он держит феникса.

А точнее клетку, в которой заперт феникс. Его глаза – дикие красные узкие щёлки, напоминающие мне глаза козы. И отнюдь не в милом смысле. Он носится по клетке, визжит и бьётся о прутья. Я сжимаю кулаки и чувствую, как Тис тоже напрягается подо мной. Эта пытка должна прекратиться.

Я спрыгиваю на землю, едва сдерживаясь, чтобы не выхватить меч. Но потом глубоко вдыхаю. Я не могу напасть сразу, рискуя всё испортить. Очень скоро мы всё исправим. Мы спасём и феникса, и детей.

Усмирив свой гнев, я вглядываюсь в высокого мужчину в длинном чёрном плаще, подбитом мехом гризли, с черепом лося на лице вместо маски. Матео кланяется ему и передаёт клетку. Наверное, это и есть Костяной. Но зачем ему этот череп?

– Друзья мои! – он демонстрирует феникса толпе разбойников, собравшейся перед ним. Птица мерцает, словно упавшая звезда. – Сегодня – ночь праздника. Последняя ночь, когда мы терпим жалкое, бесполезное Солнце! – Его голос напоминает мне об уютном треске поленьев в очаге. Почему у главаря злых разбойников такой приятный голос?

Когда Костяной указывает на невысокую фигуру, толпа шипит и улюлюкает. Невысокий выталкивает вперёд кого-то ещё меньше себя. Мягкие чёрные волосы обрамляют веснушчатое лицо, тусклые глаза безжизненно смотрят вперёд. Верёвки связывают её запястья, и сама она вздрагивает от жара. Кора! Я судорожно вздыхаю. Зачем она им? Разве они не должны были оставить её в покое?

– Вот Солнце, неспособное контролировать свою магию. Она не смогла воспользоваться ей, чтобы спасти детей, что говорить, даже себя она спасти не смогла. Один из нас легко победил её! Только представьте! Быть благословлённой силой, но не уметь ей пользоваться. – Разбойники смеются, шумят и плюют Коре в лицо. Вот теперь они действительно действуют мне на нервы.

– Но, к счастью для нас, друзья, уже завтра вечером мы сможем перестать беспокоиться, что наше Солнце полностью бесполезно. – Кора широко распахивает глаза. Завтра вечером? Нет, не может быть, чтобы так скоро. Мы не готовы! – Завтра вечером я выберу нашего собственного героя. Солианского героя, выбранного солианцем! А не каким-то чудаком из-за гор. С помощью этого феникса мы наделим его силой, превосходящей что бы то ни было. Мы создадим собственное Солнце, способное не только защищать Солию, но и решать, что для неё лучше. Ведь если эвинцы солгали нам однажды, решив, что можно доверить выбор Небесному, то в чём ещё они лгут?

В толпе раздаются одобрительные возгласы. Мерзкий приступ тошноты подкатывает к моему горлу. Замахнулись на Эвин? По сути, это сделает их правителями нашей страны. Я хмурюсь. Ничего удивительного. Я уже знала об этом. Я догадывалась, что они собираются использовать Солнце не только для защиты Солии. Они собираются захватить власть, собираются расправиться со многими людьми, так же, как они расправились с моим отцом.

Постепенно ликующие возгласы толпы обретают форму:

– Завтра вечером! Завтра вечером!

Моё сердце заходится в груди. Мы не успели предупредить детей. И я почти не тренировалась. А зелья Вэл хоть готовы? Мы не сможем остановить церемонию завтра вечером. Нужно срочно что-то придумать и как-то выиграть время. Что-то… Но что мы можем сделать? Мой взгляд останавливается на фениксе. А что, если?..

Я крепко сжимаю рукоять меча и оборачиваюсь на ребят. Сколько нас? Вэл, Фемус, Хорхе… и его животные. Он то и дело свистит, призывая всё больше и больше ястребов. Будь нас только четверо, я бы сказала, что у нас нет шансов. Но сейчас на нашей стороне практически весь животный мир Солии. Хорхе кивает мне. Наши мысли сходятся. Нам нужно освободить феникса. Конечно, разбойники отыщут его снова, но так мы, по крайней мере, выиграем время.

Я поднимаю меч над головой и выхожу вперёд:

– Оставьте феникса в покое!

Сначала разбойники встречают меня смехом и улюлюканьем, но когда они видят целое море животных, выступающих за мной, их лица бледнеют. Рядом Хорхе натягивает тетиву, а Вэл откупоривает зелье. Даже Фемус потрясает огромной палкой и рычит (хотя вовсе и не страшно).

Лицо Матео вытягивается и белеет. Ха! Я знала, что ещё покажу ему! Но потом происходит странное. Феникс пронзительно кричит, вынуждая всех животных скулить и морщиться от боли: волки поджимают уши, лоси бьют копытами по земле, а ястребы нервно трепещут крыльями. Все они медленно отступают назад в лес. И когда феникс кричит во второй раз, разбегаются и разлетаются кто куда.

Хорхе свистит, призывая их обратно. Один раз. Два. Три. Никто из них не возвращается. Двадцать с небольшим разбойников покатываются со смеху.

– Давайте перережем им глотки. И начнём с девчонки, – огромный, словно гора, разбойник надвигается на меня. Я вздрагиваю, но не двигаюсь с места. Мне нельзя отступать! Я не могу снова проиграть, не перед огнём, не тогда, когда на кону стоит так много. Не могу же я быть настолько плоха против них? Настолько плоха в роли защитницы Солии?

– Оставь их, – смеётся Костяной. Его смех звучит словно перезвон колокольчиков. – Эти дети – ничтожества, они нам не угроза. – Разбойники расслабляются, посмеиваясь вместе со своим главарём. – Идёмте, нам нужно готовиться к церемонии.

Один из парней взваливает Кору на плечо, и банда во главе с Костяным скрывается в лесу. Я стискиваю челюсти. Я не позволю им так просто уйти, забрав Кору и феникса! Я бегу следом, но они уходят под защиту горящих деревьев. Волна жара обдаёт моё лицо. Я чувствую на губах вкус пепла, и запах дыма разъедает мне ноздри.

– Вернитесь! – кричу я сквозь огонь, щурясь от чада горящих сосен. Я ныряю за ними сквозь объятые пламенем ветки, едва различая впереди колеблющуюся фигурку одного из разбойников. Я бегу так быстро, как только могу. – Я должна остановить вас! Должна!

Кого-то совсем рядом со мной накрывает приступ кашля, одновременно с этим огромная фигура сшибает меня с ног. Мой меч отлетает в сторону, и силуэт разбойника исчезает в дыму.

– Прости, Леда! – кашляет Фемус, нависая надо мной и брызгая на меня слюной.

– Да что с тобой такое?! – огрызаюсь я, и уши Фемуса испуганно обвисают. – Я упустила разбойников! Ты хоть понимаешь, что это значит?! Утром всё сорвалось из-за тебя, и мы не успели подготовить детей к церемонии, а теперь её перенесли на завтрашний вечер! Мы потерпим неудачу и не сможем спасти Солию! Из-за тебя! Из-за тебя!

Глаз Фемуса расширяется от ужаса, и он отползает назад. Моё горло дерёт от крика и дыма. Минуточку, что я только что ему наговорила? Его губы дрожат.

– Спасибо, ты показала мне, что все люди злюки! – ворчит он и убегает в лес.

– Подожди, Фемус, вернись! – я бросаюсь за ним. – Я не хотела… – я запинаюсь о корень и падаю на землю, больно ударившись головой.

Глава 35. Огромные и жуткие чёрные горы странно вдохновляют

– Красивый вид, правда? – папа задирает голову к небу. Мрачные чёрные пики гор почти закрывают его от нас. Голубые волны подгоняют песок ближе к нашим сандалиям. – Смотришь на них, и каким-то загадочным образом сердце в груди начинает биться жарче, не так ли? Жаль, что все хотят их уничтожить.

Он улыбается, вынимая крупные руки из карманов, и похлопывает меня по спине. От его хлопков я подаюсь вперёд и заступаю в воду. Её ледяная хватка мгновенно посылает мурашки по моему позвоночнику.

– Почему ты так счастлив? Разве тебе не холодно? – я показываю на его ноги, которые тоже омывает вода.

– Вот она, моя Леда, – усмехается он. – Всегда беспокоится. – Он указывает на маленькую девочку, плывущую по волнам. Когда девочка выходит на берег, в руках у неё я замечаю промокшего кролика. Девочка оборачивается ко мне. Её лицо точно такое же, как и моё. Конечно, я помню, как спасла того кролика. – Ты беспокоилась ещё тогда. Когда, казалось бы, не было поводов. Их нет и сейчас, – смеётся он. – В конце концов, ты наконец-то прислушалась к моему совету.

– Но… – я смотрю на воду. К берегу прибивает деревянную кадку. Мой папа наклоняется, чтобы поднять её. Внутри бурлит лоснящаяся синька. Я отшатываюсь назад. Юная версия меня остаётся на месте.

– Ты так близко, – он окунает ладонь в кадку, синька стекает по его пальцам. Он подходит к ней… ко мне, моё тело бьёт крупная дрожь. – Очень близко. Просто продолжай слушать. – Я убегаю, когда он наносит отпечаток на лицо маленькой девочки.

– Я не могу, – на моих глазах выступают слёзы. – Кору похитили и больше никого не осталось. Я должна спасти детей и феникса. Я должна спасти Солию…

– Я думал, мы покончили с оправданиями, Леда, – усмехается он, опуская кадку на песок. – Перестань притворяться, что что-то, кроме твоих желаний, имеет значение. Раньше ты могла пожертвовать ими. Почему бы не сделать это снова?

– Просто я… – мои руки дрожат и голос срывается. – Я не хочу, чтобы меня снова игнорировали.

– Игнорировали? – папа наклоняет голову. – Я никогда не игнорировал тебя, Леда. Разве Хорхе, Вэл или Фемус когда-нибудь игнорировали тебя? Или Кора, или Белен, если уж на то пошло?

Я хмурюсь, волны плещутся у моих ног.

– Я… я никогда не думала об этом так.

– Разве? – он поглаживает свою лохматую бороду, ковыряя носком сандалии песок. – В таком случае… Возможно, ты думаешь обо всём неправильно? И всегда блуждала вслепую? – О ч-чём он говорит?

Отец обхватывает мои плечи ладонями. Я так близко, что чувствую исходящий от него запах стекла, обжигаемого в печи. В той самой, которую он обычно использует. Использовал…

Он встряхивает меня, и на секунду у меня перед глазами краснеет. В воздухе мелькает тлеющий пепел, а небо из голубого превращается в оранжевое. Всё вокруг пахнет огнём. Феникс кричит, вынуждая меня зажимать уши. Я зову отца на помощь, но его уже нет. Остались только Рассветные горы, высящиеся в дали.

Ещё один толчок, и я возвращаюсь к морю с отцом. Он улыбается:

– Теперь ты видишь?

– Папа, вот против чего я борюсь. – Моя голова гудит. Феникс и пламя, разрушения, которые они принесут. – Вот что разбойники сделают с этой страной, если я не вмешаюсь.

– Разбойники? – он качает головой. – Нет, Леда, ты поняла неправильно. – Он показывает на юную версию меня с синим отпечатком ладони на лице и кроликом в руках. Через мгновение её охватывает пламя, и она рассыпается в пепел. – Вот что должно произойти. Всё это должно исчезнуть. Она должна исчезнуть.

Он растирает в кулаке немного пепла, оставшегося от меня прежней, затем указывает на воду. Из неё поднимается девушка, вся состоящая из сверкающей воды. Я узнаю в её чертах Кору.

– И Кора тоже должна исчезнуть, – объясняет он, и девушка обращается в пепел. Я закрываюсь от чёрных хлопьев руками. – И это море, – он пинает набегающую на берег волну. – Но ты же понимаешь, только огонь способен испарить воду.

Внезапно густой жар ударяет меня в грудь. Оранжевое марево пеленой застилает мой взор. Передо мной полыхает весь водяной простор.

– Сгореть должно всё, – отец кладёт руку мне на плечо. – Запомни это, Леда. Я тоже должен исчезнуть.

– Что? – я тянусь к его руке, но она уже рассыпается пеплом. – Папа, подожди! Нет! – Слёзы стекают по моим щекам. – Я ничего не понимаю. Ни про огонь, ни про исчезновение, всё это бессмысленно. Прошу, останься, ты должен объяснить! Пожалуйста! – Я пытаюсь ухватиться за его плечи, но в пальцах остаётся только пепел. – Ты нужен мне!

Его улыбка растворяется в воздухе.

* * *

Я просыпаюсь посреди пепельного моря. Пепел повсюду: в моих волосах, на моих руках, даже во рту. Он жутко неприятный на вкус. Но звук, который я слышу, ещё неприятнее.

Я напрягаю зрение. Передо мной вчерашняя сосна, только полностью обуглившаяся. Чёрные змееподобные монстры глотают пепел и угольки, тлеющие на её стволе. Помню, от точно такого же монстра меня спасла Кора, кажется, целую жизнь назад. Погодите-ка, я ведь тогда тоже прикасалась к пеплу, верно? Интересно, в этом и есть их предназначение? Избавляться от пепла?

Я медленно сажусь в траве посреди пепла и инея. Скованные утренним морозцем волосы больно колют мне шею. Вот только это совершенно не важно. Разбойники сбежали, забрав феникса и Кору. Теперь у них есть всё, чтобы создать самое могущественное Солнце в истории. И я не смогла их остановить.

– Вырубили и тшебя? – раздаётся позади голос Вэл. Рядом с ней кряхтит Хорхе, потирая ушибленную голову. Сейчас они так похожи. У обоих красные лбы и сердитые глаза.

– Вы что, вырубили друг друга? – Хорхе внимательно смотрит на Вэл, Вэл внимательно смотрит на Хорхе, потом оба поворачиваются ко мне, и их лица краснеют. – Да вы, наверное, шутите…

– Это ты виновата! – кричит Хорхе.

– Нетш, тшы! – огрызается Вэл.

– Прекратите ругаться! – срываюсь я на обоих, затем со стоном опрокидываюсь обратно в прохладную траву. – Хорхе, Вэл на нашей стороне. Просто в Эвине вместо солианского она учила язык чужаков. И Вэл, Хорхе не злодей, он просто беспокоится обо мне. Так что, может, вы уже перестанете ссориться? У нас есть много других более важных проблем.

Хорхе и Вэл переглядываются и опускают головы в землю.

– Прости, – бормочут они, краснея от того, что извиняются в унисон.

Спустя несколько неловких минут тишины Хорхе прочищает горло:

– А где Фемус?

Вот и ещё одна проблема в дополнение к тем, с которыми предстоит разобраться.

– Он ушёл, – объясняю я дрожащим голосом. Как же я умудрилась испортить и это? – По моей вине. Он помешал, когда я преследовала разбойников, я разозлилась и наговорила глупостей. Мне следовало сдержаться.

– Пошёл он куда? – спрашивает Вэл.

Я вглядываюсь в лес. Там Тис и несколько отбившихся от стаи волков, бросающих на Хорхе виноватые взгляды. По крайней мере, Тис вернулся.

– Не знаю. Он убежал. И может быть где угодно.

Мы трое тяжко вздыхаем. Вэл и Хорхе опускаются на землю рядом со мной. В моей груди набухает тяжёлый комок. Только посмотрите, расселись тут перед мёртвой сосной, пока разбойники готовят свою маленькую церемонию, которая изменит весь мир.

– Выходит, всё кончено? – спрашивает Хорхе. – Я даже не знаю, почему мои волки ушли. Теперь я едва-едва могу их контролировать.

Я смотрю на опушку леса. На небо и на обрамляющие его горы. Они напоминают мне о том времени, когда малюткой я смотрела на них вместе с папой, утверждая, что придумаю способ, как выбраться из их плена. Я хмурюсь, всё сильнее углубляясь в воспоминания. Это было так давно. Задолго до Коры и до моей одержимости избранностью. Папа часто спрашивал меня, почему я так говорю. Почему я думаю, что смогу разрушить эти, казалось бы, незыблемые горы. А я отвечала, что если никто другой не собирается спасать мир, то мне придётся спасти его самой. Потому что я не хотела видеть, как люди страдают.

Я сжимаю кулаки и встаю на ноги. Может, маленькой я была умнее, чем думала.

– Мы не сдадимся. Пусть нас всего трое, но этого достаточно, чтобы проникнуть в их логово и остановить церемонию.

– А детши как же? – Вэл крутит в пальцах травинку.

– Мы всё ещё можем освободить их и попросить устроить переполох. Просто нужно отыскать другой путь в пещеры до вечера. Такой, где мы сможем пройти незамеченными.

– Но никто из нас не знает, как снять зачарование с карты, – Хорхе наклоняет голову. – Фемус единственный, кто мог это сделать без специального обучения.

– Тогда, – киваю я, – проберёмся старым добрым способом.

Глава 36. С Детьми Крэйла лучше не связываться. Натерпитесь страху

Тихо в лесу. Никто не разговаривает. Ни Хорхе. Ни Вэл. Никто. Даже жуки и животные, и те как будто испарились. Я уже скучаю по Фемусу. Надеюсь, с ним всё хорошо и он не плачет где-нибудь.

Топот сапог отрывает меня от мыслей. Вслед за ним слышится громкий диалог.

– Зачем Костяному так много оранжевых цветов на церемонии выбора? – спрашивает первый голос.

Разбойники! Хорхе, Вэл и я ныряем в кусты, не обращая внимания на листву, щекочущую нам голые руки. Тис топчется позади нас.

– Затем, что Солнце – оранжевое, идиот! – отвечает второй. У него лохматые чёрные волосы и на нём куртка из толстой кожи.

– А мне кажется, что Солнце – жёлтое, поэтому я буду собирать жёлтые цветы, – спорит первый.

– Хорошо. Но если он станет кричать на нас, я скажу, что это твоя вина, – ворчит второй, складывая руки на груди.

– Дети Крэйла, – кричит голос откуда-то из леса позади разбойников. – В атаку!

Из-за деревьев высыпает группа детей в длинных чёрных кожаных плащах. Их возглавляет Белен. Обнажив изогнутый меч, он бросается на разбойников. Он легко разоружает одного из них, в то время как пара близнецов разоружает второго.

– Что происходит? – бормочет Хорхе в недоумении.

– Понятия не имею. – Какой-то малыш спрыгивает с дерева мне прямо на спину и тянет за косу. Полы его длинного плаща шлёпают меня по лицу. – Ай! – вскрикиваю я и вываливаюсь из кустов. Хорхе и Вэл выпрыгивают следом, намереваясь мне помочь. Тис же бегством спасается от ребёнка, пытающегося его погладить.

– Эй, – окрикивает Белен. – Отставить! Она не разбойница. Хотя и суперраздражающая девчонка.

Маленький мальчик спрыгивает с меня, ухмыляясь над тем, как я барахтаюсь в грязи. Я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Беленом.

– Леда, – бурчит он.

– Белен.

– Вот мы и снова встретились, – он наклоняется и протягивает мне руку. Я хватаюсь за его ладонь. Она гораздо мягче, чем я могла себе представить. – Мне стоило догадаться, что ты тоже захочешь поохотиться на разбойников. – Белен поворачивается к Хорхе. – И что, конечно же, с тобой будет он.

– Откуда вы их знаете, Капитан Белен? – Капитан Белен? Я ухмыляюсь про себя. Мальчик, задавший вопрос, смешно щурится и почёсывает голову, разглядывая нас. Ему не дашь и девяти.

Другому мальчику, схватившему Хорхе за руку, на вид не больше семи. Похоже, Белен собрал совсем малышню.

– Смотрите, смотрите! Они из Валенда! У них эти перчатки, которые без пальцев!

– Это? Перчатки? – пискнул другой малец. Я смотрю на свои ладони, конечно же, обтянутые кожаными перчатками без пальцев. Они сейчас в моде в Валенде. – Ха! Люди в Валенде одеваются смешно!

– Можно нам их побить?

– Ну, пожалуйста, Капитан Белен. Можно? Можно?

– А ну, цыц! – рявкнул Белен, проводя пятернёй по волосам. – Валенду от разбойников тоже крепко досталось.

Маленькая девчушка скрещивает руки на груди:

– И теперь они нам за это заплатят! Только мы имеем право обижать Валенд!

– Ладно. Што жа имя тшакое – Капитшан? – хихикает Вэл.

– И почему вы здесь? – добавляю я.

Белен закатывает глаза, наклоняясь так, чтобы его слышали только мы:

– Разбойники напали на Крэйл и забрали Пенелопу вместе с несколькими другими детьми. Взрослые отказались их преследовать, считая, что это работа Коры. Единственными, кто послушал, были дети. И я придумал обратить это всё в игру. Поэтому они называют меня Капитаном. – Очередной малец кривляется, прикладывая ягоды к глазам, пока остальные смеются. – Отряд не идеальный. Но я пойду на всё, чтобы спасти её.

Я киваю, улыбаясь. Стоило догадаться, что Белен сделает что угодно ради Пенелопы.

– Хорошо. Мы с Хорхе и Вэл тоже пытаемся остановить разбойников. И как раз собирались освободить пойманных ими детей. Так что, возможно, мы сможем работать сообща. – Ух ты! Это я только что предложила? Белен тоже выглядит удивлённым, но что, похоже, удивляет его ещё больше, так то, что он кивает.

– С-согласен, это звучит разумно, – заикается он. – Но прежде допросим этих двоих, пусть расскажут, где они держат детей. – Белен кивает в сторону разбойников, растянувшихся на земле. По бедолагам, хохоча, скачет ребятня.

– О! А мы уже знаем где. Но было бы полезно взять их с собой. Мы пользовались картой Коры и не запомнили всю схему пещер.

– Уже з-знает?.. – удивляется Белен.

– Мы готовились сорвать церемонию Костяного, – объясняет Хорхе, когда мы трогаемся в путь. – Но, к несчастью, разбойники поймали феникса раньше, чем мы ожидали. Поэтому теперь приходится спешить, пока они не напитали магией кого-нибудь из детей.

– Напитали магией феникса?!

– Не волнуйся, – я хлопаю его по спине, – сейчас мы всё тебе расскажем.

* * *

Мы мчимся по мрачному туннелю, эхо наших шагов отражается от стен. А может, это шаги разбойников в коридорах над нами. Камни дрожат, осыпая наши волосы пылью и грязью. Чем они только там занимаются?

– Лучше бы этот коридор вывел нас прямо к камерам. – Белен подталкивает одного из разбойников в спину, я – второго. Оба парня нервно кивают. Они уже сослужили нам неплохую службу. Нам удалось заставить их открыть проход, которым почти не пользуются и который подходит прямо к камерам.

Дети из отряда Белена оборачиваются, чтобы посмотреть на своего Капитана. Подавляющее количество маленьких глаз, направленных в нашу сторону, нервирует меня. Вэл и Хорхе переминаются рядом, наверняка чувствуя то же самое. А Тису совершенно точно не нравится, когда его дёргают за рога.

– Слушайте все! – громко шепчет Белен. Дети кивают, устремляя, как кажется, миллионы доверчивых глаз к нему. – Сейчас мы вчетвером освободим похищенных детей и разведаем местность. Так что пока ждите здесь. Мы вернёмся и вместе придумаем, как пробраться внутрь и сорвать церемонию позже вечером.

– Да, Капитан Белен! – тихонечко радуется малышня. А я и не знала, что дети умеют сдержанно выражать свои эмоции.

Вэл, Хорхе, Белен и я поднимаемся по лестнице, ухмыляясь. Тис внизу охраняет отряд Белена. Разбойники не обманули, по дороге наверх нам никто не попадается. Более того, ступени действительно ведут в коридор с камерами.

На страже стоят три разбойника: два парня и одна девушка. Остальные, наверное, заняты подготовкой к церемонии. Дети в каменных мешках хнычут, прислонившись к прутьям решёток. У одной из девочек вьющиеся волосы собраны в знакомый пучок.

– Пенелопа, – напряжённо шепчет Белен.

Я сжимаю кулаки. Всего трое на страже? Это должно быть проще простого. Всё, что нужно, осторожно пробраться мимо них внутрь камер. Помогает то, что вся троица склонилась над дырой в полу, заглядывая в большую пещеру внизу. Интересно, что их так увлекло? Я встряхиваю головой. Сейчас это не важно, главное, чтобы они нас не заметили. Я опускаюсь на корточки, мшистая слизь щекочет мне икры. Остальные следуют моему примеру.

Медленно, стараясь не шуметь, мы подползаем к ближайшему замку. Пока Вэл достаёт из своего котелка длинную иглу, чтобы его взломать, я оглядываюсь на стражников и наконец вижу, на что они смотрят. Они заглядывают в большой зал, украшенный жёлтыми и оранжевыми цветами. Разбойники снуют туда-сюда, расставляя подиум, столы и стулья. Некоторые подвешивают ленты. Подготовка к церемонии идёт полным ходом.

– Ребята! – раздаётся позади нас. Только не это! Мы оборачиваемся на звук голоса. Высокий и тощий, как прутик, разбойник, схваченный нами в лесу, взбегает по лестнице и проносится мимо.

– У нас гости! Те дети, что пытались украсть феникса! – кричит он. Что б ему пусто было!

Я обнажаю меч и выбегаю в центр пещеры. Остальные следуют за мной.

Один из стражников бросает запасной меч Пруту. (Так я теперь буду звать тощего!)

– Они хотят сорвать церемонию, – шипит Прут сквозь зубы.

– Что?! – рычат остальные трое, выхватывая оружие.

– Что ж, мы не можем этого допустить, мальчики, – ухмыляется разбойница.

Глава 37. Под маской

Я нападаю на Прута. Возможно, эффект неожиданности сыграет мне на руку. Рядом со мной Вэл откупоривает один из своих пузырьков, а Хорхе накладывает стрелу на тетиву. Белен обнажает свой меч.

Прут отражает мою атаку и ударяет в ответ. В его руках точно такой же меч, как и у меня. Я уклоняюсь, и он попадает по решётке камеры. Дети внутри вскрикивают и в страхе отбегают назад. Парень бил сильно и всерьёз. Наверное, разбойники очень не хотят, чтобы церемония сорвалась. Я ухмыляюсь. Что ж, очень жаль.

Я попадаю Пруту по ногам ударом наотмашь. Он с криком отпрыгивает назад. Я замахиваюсь снова, но на этот раз тощий успешно блокирует мой удар, почти выбивая меч из моих рук. Я крепче сжимаю рукоять. Пока я прихожу в себя, Прут замахивается мне в грудь, но я уворачиваюсь.

Глубокий выдох. Надо сохранять спокойствие. Я тренировалась с Хорхе и Вэл, я могу одержать верх. Главное, не забывать их советы, например, использовать окружение. Когда Прут несётся на меня, я ухожу из-под его ударов, и его меч врубается в решётки и сталактиты. Кусок камня откалывается и падает к моим ногам. Я нагибаюсь и хватаю его. Затем швыряю Пруту в голову. Парень отшагивает в сторону, смеясь.

Я стискиваю зубы. Мне нужен этот камень. Я подныриваю Пруту под руку, когда он наносит удар сверху. Его меч приходит в пол пещеры, а я снова хватаю камень и запускаю ему в ногу. Прут вскрикивает и спотыкается. Следующий совет – обезоружить противника! Я выбиваю меч из руки Прута точным ударом своей рукояти. Когда железяка падает на землю, я приставляю свой клинок к горлу разбойника. Та-да!

Парень только смеётся.

– Чего ты смеёшься?! – огрызаюсь я. В ответ он кивает головой направо. Я поворачиваюсь и вижу группу вооружённых до зубов разбойников, сбежавшихся на шум. Ну, здорово!

Вэл смешивает зелья. Она уже повалила одного из них и теперь стоит прямо на нём. Бедолага застрял в какой-то твёрдой оранжевой субстанции. Тем временем Хорхе спускает стрелу за стрелой. Он уже успел пригвоздить нескольких разбойников к стене, но их слишком много. Жаль, что он не может призвать животных на помощь внутрь пещеры. Отсюда они просто не услышат его свист. Белен рубит мечом направо и налево.

Мы отбиваемся от разбойников изо всех сил, но их становится только больше. И вскоре каждого из нас выводят из строя. Когда один из разбойников прижимает меня к стене, я рычу и пинаюсь так яростно, как только могу. Тогда он залепляет мне пощёчину, и, всхлипнув, я обмякаю в его руках. Парень смеётся и тянет меня вверх, словно тряпичную куклу. Белен перехватывает мой взгляд и кивает в сторону лестницы, по которой мы пришли. Прут, возможно, сбежал, и нас теперь схватят, но там внизу со вторым разбойником всё ещё остаются дети Крэйла. Можем ли мы надеяться, что Прут не сдаст и их тоже?

Как раз в этот момент Прут поднимается на ноги, стряхивая каменную пыль со штанов:

– Эти дети пытались украсть феникса прошлой ночью. Они знают о наших планах.

– Именно поэтому Костяной хочет, чтобы мы привели их к нему, – Фиби выступает вперёд. – И больше всех – её, – она указывает на меня, затем складывает руки на груди. – Это она всё организовала. – Я замечаю на её щеке новый зигзагообразный шрам.

– Вот эта?! – рычит разбойник. – А ты уверена, что не блондинка? У неё много причудливых зелий.

– Или вон тот пацан в плаще и с луком? Он выглядит смертельно опасным, – предлагает другой разбойник.

– А что насчёт высокого? Он тут явно самый взрослый и сильный, – вмешивается ещё один.

– Внешность бывает обманчива, – отрезает Фиби, глядя мне в глаза. Затем она выхватывает меня из рук разбойника, связывает и тащит прочь от моих друзей. НЕТ!

Мы поднимаемся на верхний уровень пещер по другой лестнице, пока разбойники снуют мимо нас, готовясь к церемонии. Я пытаюсь вырваться из хватки Фиби, но без оружия я беззащитна.

– Ты серьёзно усложнила мне жизнь, Леда, – шипит она. – Костяной наградил меня этим шрамом после твоего побега. Ведь я рассказала тебе всё о наших планах.

Я не оставляю попыток выскользнуть из её рук. Должен же быть способ сбежать.

– Ты сама виновата, – огрызаюсь я. – Никто тебя за язык не тянул.

– Но ты отвергла моё предложение! – она крепче сжимает мою руку. – Что мы сделали такого, что ты так нас ненавидишь?

– Ты забрала кое-что у меня. И кроме того, – я вспоминаю, как она огрызнулась на Барака, – я терпеть не могу людей, которые относятся к своим друзьям как к грязи.

– Друзьям? – смеётся она, качая головой. – Эти слабохарактерные дураки мне не друзья. Барак, влюблённый болван, пляшет под мою дудку. А Матео просто нравится всё разрушать. У них нет плана на жизнь, они обычные идиоты, – вздыхает она. – Но мы отклонились от темы. Тебе… – Она останавливается перед тяжёлой запертой дверью. – Вот мы и пришли, – вздрагивает Фиби. – Тебе следовало присоединиться к нам, пока был шанс. – Мои внутренности сжимаются. Неужели она права? Неужели я упустила редчайшую возможность?

Фиби распахивает дверь и заталкивает меня внутрь. Я оказываюсь в комнате, отдалённо напоминающей мне домик Коры. Здесь полно экзотических предметов со всей Солии. В углу кипит котёл с глазными яблоками. От пара и запаха у меня начинают слезиться глаза. Повсюду развешаны светящиеся перья феникса и многочисленные кости животных и монстров. Из глазниц крошечных крысиных черепов торчат веточки.

Некоторые из костей связаны между собой в причудливые фигурки. Кости крыльев обозначают ножки, а когти формируют хвосты. На столе в дальнем конце комнаты гремят клетки с животными. В одной из клеток дремлет феникс. Я гляжу на его полузакрытые глаза, и всё внутри меня сжимается от жалости. Наверняка они его чем-то опоили. Я должна ему помочь.

Я пытаюсь ослабить верёвку, стягивающую мои запястья. Я так близко к фениксу, если только смогу… Фиби толкает меня вниз на ковёр, жёсткий ворс царапает мои колени. Затем к моей шее приставляют меч. Я поднимаю голову и вижу перед собой высокого мужчину с косматой бородой и костяной маской. Меня пронзает дрожь. Это он. Это Костяной.

Он смотрит на меня с искренним удивлением, словно ожидал увидеть кого-то другого.

– Этой девочке ты открыла все наши карты? – его голос дрожит от ярости. Фиби вздрагивает и кивает, практически кланяясь ему.

– Д-да, сэр, – бормочет она.

– Ты всерьёз думала, – фыркает он, – что у этого ничтожества есть шанс стать нашим новым Солнцем? – Мне больно это слышать. Не знаю почему. Он разбойник. По его приказу пострадала моя деревня. Но, по какой-то безумно глупой причине, его слова всё равно ранят меня. Фиби молча опускает голову. Костяной продолжает своим тёплым, как огонь в очаге, голосом: – Ну, раз она лидер, посадим её вместе с Корой. У остальных детей, которых она привела с собой, ещё есть надежда, их можно поместить к остальным.

Глаза Фиби распахиваются в ужасе.

– Но, сэр, она слишком слаба! Эти корни предназначены сдерживать Кору! А не кого-то обычного вроде неё. Без магии она не сможет от них отбиться. Они убьют её!

Костяной фыркает, и огромный череп на его голове дрожит.

– И что?

То, как просто и безэмоционально он отвечает, заставляет меня похолодеть. У Фиби дрожат губы, но она всё равно хватает меня за руку и тащит назад. Нет! Всё не может закончиться вот так. Я не могу позволить ему победить. Наверняка есть что-то, что я могу сделать или сказать.

– Небесный вернётся! Когда он ошибся с Милосом Высокомерным, он вернулся. Вернулся, чтобы выбрать Тэю вместо него. Не нужно этого делать! – умоляю я. – Просто подожди, и он выберет кого-то получше. Обязательно выберет!

Костяной замирает, заглядывая мне в душу своими бездушными карими глазами. Его длинные сухие пальцы подрагивают, теребя воротник волчьей шубы. Тихо-тихо с хрипотцой в голосе, напоминающей скрип деревянного кресла, он спрашивает:

– Ты думаешь, он вернётся и выберет тебя? Поэтому ты сражаешься против нас?

Я чувствую, как напрягается Фиби позади меня. Я опускаю взгляд в пол, моё лицо краснеет. Я хотела отомстить за отца. Я хотела спасти свою страну. Я хотела…

– Д-да.

Высокий мужчина наклоняет голову, его маска снова дрожит. Бледные кости отчётливо выделяются на фоне загорелой кожи. Наконец он командует:

– Фиби, брось её и уходи.

Я падаю на пол. От холодных камней по телу пробегает дрожь. И с чего я решила, что своей пламенной речью хоть как-то помогу себе?

Фиби оглядывается на меня, я не вижу в её глазах ничего, кроме страха. Затем она уходит, оставляя меня один на один со смертоносным главарём разбойников.

– Я долго ждал, – вздыхает Костяной, – чтобы кому-нибудь об этом рассказать. А ты всё равно скоро умрёшь. – Он прикасается к своей маске. – Моя откровенность ничего не изменит. – Я до боли сжимаю кулаки. Затем Костяной снимает маску и кладёт её на стол. В ту же секунду онемение охватывает всё моё тело. Не может быть.

Небесный.

Костяной – на самом деле Небесный.

– Нет, – шепчу я. Не сегодня. Не сейчас. Не так.

Он сужает свои тёмно-карие глаза. Точно такие же, как у меня. Как он мог оказаться здесь? Как он может возглавлять разбойников? Как он может быть таким похожим на самого обычного солианца? С типичными каштановыми волосами, карими глазами и крючковатым носом? Слёзы наворачиваются мне на глаза.

– Твой драгоценный Небесный никогда не вернётся из-за гор, милая. Потому что я никогда и не путешествовал через горы. Мы находимся в ловушке уже более тысячи лет, и за это время ни один чужак не выходил с нами на связь, – он барабанит пальцами по своей маске, с ликованием наблюдая, как моё лицо мрачнеет.

– Зачем тебе врать нам? – Я пытаюсь придать своему голосу страшные угрожающие нотки, чтобы он почувствовал себя так же ужасно, как и я, но получается не ахти. – Зачем врать Солии? Неужели тебе настолько безразлична наша страна?

– Разумеется, да, – усмехается он, поднимая со стола большой глиняный горшок. – Мне нужна сила, – он смотрит на феникса. – Жаль, что только молодые способны справиться с силой феникса. Тем не менее я уже выбрал на роль Солнца слабого, легко поддающегося внушению, мальчика. Это будет всё равно, как если бы я сам впитал силу этого феникса.

– Так значит, всему причиной жажда власти? – Он убил моего отца ради власти! Меня трясёт от злости.

– А что? – он поднимает со стола горшок. – Ты ожидала чего-то грандиозного, как в одной из твоих любимых лживых сказочек? – Я стискиваю зубы до ломоты. Меня не перестаёт трясти. Он подходит ко мне и гладит по голове. – Ты такая оптимистка. Такая юная. Поэтому я и решил передать силу феникса ребёнку, ваши головы так легко заполнить ложью.

– Они не лживые! – всё расплывается у меня перед глазами. Они просто не могут такими быть. Не могут!

– Спешу тебя огорчить. Можешь отрицать это сколько угодно, – он ставит горшок на пол рядом со мной. – Хочешь узнать тёмную правду твоей маленькой сказки? – Я отворачиваюсь от него, и гляжу в глаза бедному фениксу.

– Лорды и Леди Эвина выкрали меня у моей семьи и убили их всех. Всех до единого, кто хоть что-то знал о моём рождении. Потом целых сорок лет меня воспитывали в изоляции, готовя стать идеальным Небесным. Все эти годы я убеждал себя, что это что-то значит. Что мне уготована огромная власть. Но вместо этого я получил лишь один-единственный момент. Момент выбора избалованной девчонки. Мне даже не позволили выбрать её самостоятельно, всё было решено заранее. Они всегда выбирают ребёнка с самыми сильными магическими способностями, но не рискуют обучать его вместе с другими детьми в своей академии. Иначе рано или поздно кто-нибудь задастся вопросом: почему Солнце всегда приходит из Эвина? Поэтому всё приходится решать за десять лет до церемонии избрания. Но они, разумеется, не удосужились сообщить мне об этом, – шипит он.

Я содрогаюсь. Решено заранее? Как в каком-то глупом розыгрыше? Вот почему Кору никогда не возили в Эвин. Чтобы никто ничего не заподозрил. Чтобы обмануть нас. У меня прихватывает живот. Меня никак не могли выбрать. Никогда.

– Мы с тобой довольно похожи, – улыбается он. – Оба неспособны выносить обыденность и бессилие. Разница в том, что я скоро стану самым могущественным человеком во всей Солии. А ты… – Он наклоняется ко мне и опускает руку в горшок, синяя жидкость переливается через край. Это невозможно. Нет.

Он размазывает синьку по моему лицу. Она такая же холодная, как и та, которую я нанесла в тот день, когда меня не выбрали.

– Ты – никто, – шипит он. – Была никем, никем и останешься. Ты первая, чьё лицо окрасили в синий цвет, первая, кого отметили как обыкновенную. Первая, кого не выбрали. Ты – неизбранная. – Он долго смеётся над прозвищем, которое придумал. Затем встаёт и надевает костяную маску. В ней только две прорези, открывающие его гнусные глаза.

– Уберите её! – кричит он, его голос громоподобен. Два разбойника врываются в комнату. – И отведите к корням.

Глава 38. Обходись тем, что имеешь

Разбойники бросают меня в небольшую пещеру. Толстые чёрные корни покрывают её склизкие стены. Когда корни обвиваются вокруг бьющейся в конвульсиях фигуры на полу, я чувствую животную трупную вонь, исходящую от них. С этим человеком всё в порядке? Я, спотыкаясь, иду к нему, но меня останавливает тошнотворный скрип дерева.

Один из корней выстреливает из темноты и цепляется за мою руку. Я визжу и извиваюсь, но корень неумолимо тянет меня вперёд, к области, густо оплетённой корнями. Ещё один корень сковывает вторую мою руку. Он легко разрывает верёвку, связывающую мои запястья. Освободившимися руками я пытаюсь освободиться от толстых плетей. Фуу! На ощупь они как дерево, но какое-то влажное и липкое. Корни крепко держат меня и тащат вперёд. Сквозь них пробивается фиолетовый свет.

Нет! Всё не может закончиться так! Я должна бороться! Но… Если Небесный и Костяной один человек, то какой в этом смысл? Мои плечи обмякают, и корни затягивают меня в свою шипящую яму.

Затем пещера взрывается.

Свет заполняет каждый её уголок, и корни волочат меня из пещеры в деревню. Под тёплыми лучами солнца они сморщиваются и исчезают.

Я оглядываюсь вокруг, и холодок пробегает по моему позвоночнику. Местные дома представляют собой странную смесь Крэйла и Валенда. У некоторых каменные стены с крэйловскими флагами, у других стены из красного дерева, украшенные цветами, у третьих – дерево и камень соседствуют друг с другом. Где же я?

Я шагаю вперёд, но не слышу звука своих шагов. Мои сандалии даже не касаются мостовой. Я прохожу мимо женщины, застывшей посреди улицы с бутербродом во рту. Я хмурюсь. Наверное, я попала в кошмар. Может, корни ввели меня в какое-то состояние сна? Как того бедолагу на полу, трясущегося, словно он сумасшедший? Я опускаю голову. Какая теперь разница? Всё, что я считала правдой, оказалось ложью. Небесный. Солнце. Даже Эвин. Я верила, что они добрые и хорошие, а они обманывали нас. Они породили это чудовище – Костяного. Так какой теперь смысл бороться?

Сама не знаю почему, я иду дальше.

На этот раз я прохожу мимо знакомых мне людей. Вот Пенелопа наклонилась, чтобы сорвать ягоду с куста. Рядом с ней улыбающийся Белен. А вот Фемус нюхает цветок. Вэл разложила свои принадлежности, чтобы сварить новое зелье. Хорхе натягивает тетиву. Даже Тис поднялся на дыбы, словно атакуя невидимого врага. И, наконец, мой отец. Он улыбается, раскинув руки, будто хочет кого-то обнять. Я точно знаю, что меня.

Я чувствую, как к глазам подступают слёзы. Я так долго отталкивала его, предпочитая приключения и спасение мира. И всё ради того, чтобы не смотреть ему в глаза. Глупый способ, верно? Мне казалось, что игра в героиню всё исправит. Я не слушала его советов. Меня не было рядом, чтобы спасти его. Я ошибалась. Я так горько ошибалась. Я должна сказать ему об этом.

– П-папа, – хнычу я. – Прости меня. Я была такой эгоисткой. Я думала, что хочу быть этим дурацким Солнцем. Я дум… – Дикий рёв обрывает меня на полуслове прежде, чем я успеваю обнять отца. Я оборачиваюсь на звук. Морской змей. Единственное не замершее существо здесь. Тот самый змей, с которым мы сражались с Вэл. Он плывёт по воздуху прямо ко мне, разинув свою зубастую пасть.

Я пригибаюсь к земле, уворачиваясь от него. Гирлянды водорослей прилипают к моим рукам. Я смотрю на отца, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Тёплый голубой свет пляшет на его лице. Его глаза побелели, кругом вода. Я на дне реки. Я моргаю, и вот я опять в деревне. Глаза отца снова карие, а морской змей исчез.

Я шумно вдыхаю и, кряхтя, поднимаюсь на ноги. Я должна сказать папе то, что не успела. Даже если он всего лишь видение. Быть может, тогда настоящий папа каким-то волшебным образом услышит меня, где бы он ни находился. Услышит то, о чём я так долго молчала. Я хватаю его за рубашку и крепко обнимаю. Он такой лёгкий и воздушный, словно его уже нет.

– Я думала, что ты станешь уделять мне больше внимания. Что все эти причудливые титулы и рукоплескания, и люди, которые перестали бы забывать моё имя, наконец-то сделали бы меня счастливой.

Я трясу головой, я снова слышу рёв змея. Нужно спешить.

– Но я ошибалась. Я так жестоко ошибалась. Всё это мне ни к чему. У меня уже есть то, чего я хотела всё это время. У меня есть Хорхе, Фемус, Вэл, Белен и Пенелопа. И ты. У меня всегда был ты. А теперь тебя нет, и я уже не могу тебя спасти. Я не могу тебя вернуть, – рыдаю я. – Я ничего не могу изменить. Я не могу изменить того, что меня не выбрали. И я не могу изменить то, что тебя больше нет…

Мои слова эхом разносятся по деревне. Они повторяются снова и снова, отражаясь от стен домов, словно от стен пещеры. Ха. Очень смешно, вселенная моих кошмаров. Или где я там на самом деле нахожусь? Повторяет мои слова снова и снова, чтобы высмеять меня… Я кричу так громко, как только могу, силясь заглушить этот шум. Но мой голос приглушён. Ледяная вода сковывает моё тело, и морской змей снова плывёт прямо на меня. Я опять в реке.

Я пытаюсь уплыть с пути змея. Но на этот раз я не могу двигаться. Я смотрю вниз. Там мой папа. Он сейчас подо мной. Его рука хватает меня за лодыжку и утягивает на глубину. Его глаза молочно-белые, рот приоткрыт, из него тянутся тоненькие струйки слюны. Я пытаюсь грести вверх, но он сильнее меня. Конечно, в прошлый раз это тоже не сработало. Нужно попробовать что-то новое. Но что?

Морской змей снова кричит и несётся на меня. Т-ты не можешь. Это противно порядку. Нельзя нарушать порядок! Голос Хорхе врывается в моё сознание. Точно! Морской змей преследовал Вэл из-за того, что она нарушила порядок, вмешавшись в течение воды. Но что я делаю не так?

На этот раз я слышу более густой и глубокий тембр. Папин. Обрывки его фраз доносятся до меня из прошлого.

Только огонь способен испарить воду.

Сгореть должно всё.

Запомни это, Леда. Я тоже должен исчезнуть.

Я смотрю вниз, но человек, тянущий меня на глубину, не произносит ни слова. Голос в моей голове звучит мягче, но по-прежнему уверенно и твёрдо. Точно таким я и запомнила голос папы.

Научись обходиться тем, что имеешь.

Вот оно! Вот что я упускаю. Вот как я нарушаю порядок. Отец никогда не запрещал мне вести себя по-геройски. Он просто говорил, что я никогда не стану Солнцем. И он был прав. Небесный выбрал не меня. Дважды!

Я прикусываю губу, когда фраза моего отца снова звучит в моём мозгу. Я опускаю глаза на мужчину, который тянет меня вниз, и вздыхаю. Этот человек – не мой отец. Как бы мне ни хотелось снова обнять его, посмеяться с ним или чтобы он поцеловал меня на ночь. Этого никогда не будет. Потому что мой отец, мой настоящий отец, умер той ночью. И я не могу вернуться в прошлое и спасти его. Так же, как не могу заставить Небесного выбрать меня.

Но я могу спасти то, что ещё не потеряла. Моих друзей, людей, которые никогда не отворачивались от меня. И мою страну. Очень опасную и немного странную, но такую прекрасную. Просто нужно научиться обходиться тем, что я уже имею. Принять себя такой, какая я есть. Обычная девочка из деревни, о которой никто не слышал. Неизбранная.

Я улыбаюсь. А теперь неизбранной пора спасать мир. Я смотрю вниз, но папы там уже нет. Наверное, мы оба наконец-то отпустили друг друга. Я уворачиваюсь от морского змея и плыву всё глубже и глубже. Змей позади меня издаёт тревожный крик.

Крошечные рыбки проплывают мимо, устремляясь вверх, словно хотят, чтобы я последовала за ними. Я хмурюсь. Если я права, и всё вокруг иллюзия, созданная теми корнями, значит, они сделают всё возможное, лишь бы убедить меня остаться в их стране кошмаров. Они попытаются заставить меня сражаться с монстром, которого я никогда не смогу победить, тратя на него драгоценное время своей жизни. Они пошлют мне навстречу крошечных рыбок, чтобы я следовала за ними вверх.

Они спрячут путь к спасению там, куда человек, скорее всего, не доплывёт. Особенно под атакой огромного змея. Глубоко-глубоко в реке. Вода колышет мои волосы, сдавливает моё тело, но почему-то мои лёгкие совершенно не болят. Ха! Получите, дурацкие корни, ваш мир совершенно бессмысленен. Наверное, как и мои мечты.

Ой! Крошечный белый краб щиплет меня за палец. Кончики его ножек светятся фиолетовым. Совсем как те корни! Я хватаю краба. Фиолетовый свет озаряет мои ладони, словно я держу в руках фиолетовый огонёк. Я смотрю на песчаное дно внизу. По нему ползают ещё десятки таких крабов. Замечательно! Если эти крабы действительно являются корнями, то, возможно, уничтожив их в этом сне, я освобожусь от них в реальности?

Морской змей ревёт над моей головой и устремляется прямо на меня. Я едва успеваю увернуться, но зубы монстра ранят мои руки. Кровь закручивается в воде, будто клубы дыма. Мои руки словно жжёт пламенем. Если змей способен нанести такой большой урон, что, если?..

Я плыву прямо ко дну, зависая на небольшом расстоянии над ним. Несколько крабов щиплют меня за пальцы ног, но я не обращаю на них внимания. Зато морской змей обращает внимание на меня. Я улыбаюсь, когда он снова плывёт ко мне. Три. Он уже совсем близко. Два. Он раскрывает свою пасть. Один! Я отплываю в сторону, отталкиваясь ногами от песка. Морской змей врезается в скопление светящихся крабов, мгновенно убивая их.

Тут же река содрогается. Из-под пасти змея, там, где он впечатался в песок, вырываются языки пламени. Воздух пронзает густой, отвратительный шипящий звук, напоминающий плач младенца, смешанный с визгом умирающей крысы. Да! Я разламываю краба в своих руках, и из его тела вырывается огонь. Тряска усиливается. Я устремляюсь на дно и бью кулаками по белым крабам. Песок летит мне в лицо, огонь обжигает кончики пальцев, расплавляя и песок, и крабов, и воду. Крабы разбегаются в разные стороны, но я продолжаю бить их, давить, ломать. До тех пор, пока не остаётся только шипящий звук.

Крабы исчезли, так же, как и вода, и морской змей, и водоросли. Всё вокруг стало красным. А потом вспыхнуло и погасло, погрузив меня в кромешную темноту.

Я резко сажусь, жадно глотая ртом воздух. Я снова в пещере. У моих ног сморщенные серые корни. От них поднимается пар. Я убила их. Я и правда их убила. Я медленно поднимаюсь на ноги, в ушах гудит. Осмотревшись по сторонам, я понимаю, что погибли далеко не все корни. И сейчас некоторые из них ползут прямо ко мне.

Глава 39. Бабушка Коры пытается заставить меня замолчать

Я уворачиваюсь от одного из корней, в нос ударяет затхлый запах пота и грязи. Я хватаю острый камень и со всей силы опускаю его на корень. Он вспыхивает фиолетовым светом и засыхает. Потрясающе!

Ещё один корень врезается мне прямо в грудь, впечатывая меня в стену пещеры. Пока я восстанавливаю дыхание, сбитое ударом, меня окружают знакомые тени людей и мест из моего прошлого. Со всех сторон слышится язвительное хихиканье. Нет! Меня снова затягивает в кошмар. Чертыхаясь, я рассекаю корень острой кромкой камня. Он издаёт некое подобие визга и отпускает меня. Я падаю на пол, каким-то чудом не выронив своё импровизированное оружие из рук. С рёвом я поднимаю камень над головой и вонзаю его в корень. Почти ослепив меня фиолетовым светом, он скукоживается и засыхает.

Откуда-то сверху доносятся ликующие возгласы разбойников. Нет, церемония! Я зажмуриваюсь в попытке понять, сколько времени я потеряла с этими корнями. Хорхе, Вэл и остальных тоже схватили. Они не смогут мне помочь. Я единственная, кому удалось сбежать. Это значит, что мне придётся выручать их!

Моё сердце бешено колотится, пока я осматриваю пещеру. Всё больше шипящих корней ползут в мою сторону. Их змееобразные силуэты темнеют на полу. Мне не справиться с ними в одиночку. Нужен кто-то…

Сдавленное мычание останавливает зреющую во мне панику. Конечно! Я совсем забыла о человеке, которого заметила в корнях, когда меня бросили сюда. Он всё ещё продолжает бороться, барахтаясь среди толстых корней. Кем бы он ни был, я должна ему помочь!

Я бросаюсь к человеку, уворачиваясь от склизких чёрных корней, атакующих меня со всех сторон. Мои лёгкие горят, а ноги болят, но в конце концов я прорываюсь к нему. Я заношу свой камень, целясь в корни, обвивающие его голову. Наверное, они пытаются его задушить! Острой кромкой я разрезаю липкие плети – раз, два, – но это почти ничего не даёт. Мне удаётся освободить только рот и нос. Я вглядываюсь в знакомые черты лица. Кора! Наверное, это она! Я узнаю мягкую линию её подбородка и оливковую кожу.

Вот только щёки у неё почему-то покрыты ярко-жёлтой краской. Совсем как в день её избрания. У меня ведь тоже краска на лице? Размазанный отпечаток ладони, знак моей ничтожности.

Я отвлекаюсь меньше чем на секунду, а очередной корень уже атакует меня из темноты. Он хватает меня за запястье. От его ледяного касания дрожь пробегает по всему моему телу. Затем я слышу слабый шёпот. Словно голос доносится из чужого сна. Знакомый голос… Бабушка Коры!

– Ты это допустила! – шепчет она. Я пытаюсь освободить свою руку, но замечаю, что по щекам Коры бегут слёзы, и меня пронзает внезапная догадка. Корни, схватившие меня, умерли, когда я вырвалась из своего сна. Может, если я заставлю Кору проснуться, ей это тоже поможет? – Спасать нашу страну – твоя работа и твой долг, а какая-то деревенская девчонка справляется с этим лучше тебя! – хохочет злая женщина.

Деревенская девчонка справляется лучше? С её долгом? Я никогда не думала об этом, но Кора наверняка ужасно себя чувствует. И всё из-за меня. Я обвиняла её во всём, а ведь она такой же ребёнок, как и я. Всё это время ей приходилось жить с грузом ответственности за всю страну на своих плечах. Каждый раз читая, смеясь или играя, ей приходилось беспокоиться о том, что где-то кому-то нужна её помощь. Никакого отдыха. Никакого веселья. Никакого детства.

– Взгляни на неё, на эту селянку, – продолжает бабушка Коры.

– Её имя Леда… – шепчет Кора. Моё лицо краснеет. Я? Почему она видит во сне меня? Я всегда думала, что она смотрит на меня свысока!

– Пока мы с тобой говорим, она, вероятно, уже побеждает разбойников. Ты всегда знала, что она лучше тебя. Подумать только, простая деревенщина превосходит наше Солнце!

– Я пыталась стать лучше. Я пыталась показать ей… – бормочет Кора надтреснутым голосом.

Мои глаза непроизвольно распахиваются, когда я смотрю на хнычущую девочку передо мной. Поэтому она всегда насмехалась надо мной? Потому что боялась, что я превзойду её?

– Кора, мне так жаль, – шепчу я, тряся её за плечи. – Мне не стоило срываться на тебя, давить и обвинять. Тебе всего двенадцать, совершенно несправедливо ожидать, что ты спасёшь всю Солию в одиночку!

Кора хмурится сквозь сон, и корень, обвивающий моё запястье, ослабевает.

– Чей это голос? – рычит бабушка Коры. – Не слушай его, дурёха! Ты такая же, как твоя мать. Портишь репутацию всей семьи. Из-за тебя я вынуждена торчать в этой вонючей деревне. Раньше мы жили в Эвине в большом доме и у нас было всё: положение и несравненный достаток. Твоя мать могла выйти замуж за лорда, потомка самой Эвин. Но вместо этого она принесла в подоле тебя. И конечно, тебя угораздило родиться самой могущественной во всей стране и стать избранной, Солнцем. Они запретили нам двоим когда-либо возвращаться в Эвин.

Корень переползает с руки на мою талию, обхватывая меня крепче и крепче. То же происходит и с Корой. Они душат нас обеих своими склизкими щупальцами и омерзительной вонью. Нет! Я должна остановить это. Я открываю рот, чтобы возразить бабушке Коры, но корень заползает внутрь.

– И теперь тебя заменит новый герой. А тебя запомнят, как Солнце, затмившее никчёмностью самого Милоса Высокомерного. Ты будешь Корой Бесполезной. Потому что ты такая и… ААААААА!!! Я вгрызаюсь в корень зубами. Фуу! На вкус как коровье дерьмо! Только не спрашивайте, откуда я это знаю.

– Кора, ты не бесполезная! – кряхчу я, отплёвываясь от гнили. Ты всего лишь человек, а твоя бабушка, да и я, и все остальные ждут, что ты сделаешь то, на что ни один человек не способен. Тебе можно ошиба… ммммхм! – Корень снова забирается ко мне в рот, сжимает мою грудь, прижимает к стене и оплетает своими уродливыми отростками. Передо мной возникают золотые силуэты. Нет, я не позволю им добраться до меня!

Корни шипят, когда светящиеся тени испаряются, и сдавливают меня ещё сильнее. Как будто злятся, что я не хочу возвращаться в их кошмарный мир. Внезапно мягкий голос разносится по пещере, и корни начинают дрожать.

– Я не бесполезная, – произносит Кора. Корни шипят, отрываясь от стен. – Да, я не идеальна. Я всего лишь человек. Ни один человек не сможет спасти весь мир в одиночку. Но я буду стараться изо всех сил, чтобы сделать всё, на что способна.

Дрожь в корнях усиливается, они быстро скукоживаются и вянут, роняя меня вниз. А затем и вовсе рассыпаются, оставляя нас с Корой в море пожухлых серых лоскутков. Фиолетовый свет озаряет наши лица, и Кора медленно открывает глаза.

– Леда? – спрашивает она.

– Эээ, привет. Похоже, мы обе знатно потрепали нервы Костяному, – смеюсь я. На этот раз в её глазах мерцают задорные огоньки.

Внезапно пещеру заливает яркий свет. Глаза разбойника, отворившего дверь, расширяются от удивления. Мы с Корой переглядываемся, ухмыляясь. Я крепче сжимаю в ладони камень, по руке Коры стекает вода.

Глава 40. Я прыгаю в огонь. Буквально

В считаные секунды разбойник обезоружен и обездвижен. Он вздрагивает, когда я приставляю к его шее его же меч.

– Церемония закончилась? – спрашиваю я. Пожалуйста, пускай – нет. Пускай у нас ещё будет время. Парень рычит и скалится, обнажая свои кривые гнилые зубы.

– Я тебе ничего не скажу! – он пытается порвать сморщенные серые корни, которыми мы его связали. Я подаюсь вперёд, сильнее прижимая клинок к шее разбойника. Но Кора кладёт руку мне на плечо, остужая мой пыл.

– Они нарисовали это для своей церемонии, – Кора прикасается рукой к щеке. – Костяной сказал, что хочет ослабить меня, а потом стереть этот символ перед выбором нового Солнца. – Она вздрагивает. Наверное, так он хочет показать, что она потеряла титул. Он жаждет представления, даже если ему плевать на своего избранника. – Если этот разбойник пришёл за мной, значит, церемония ещё не состоялась и силу феникса ещё никому не передали. Пока.

– Значит, у нас ещё есть время! – Да! Я приседаю и покрепче затягиваю корни на руках разбойника.

– Н-но нас только двое.

– Тогда постараемся обойтись тем, что имеем. – Я встаю и поспешно выхожу из пещеры. Кора, кряхтя, следует за мной. Коридор, прилегающий к залу с корнями, пуст. Разбойники уже отправились смотреть церемонию. Они все так взволнованны, что позабыли об охране пещерных проходов, заросших паутиной и сталактитами.

Мы с Корой переходим из зала в зал, но нигде не находим никаких подсказок о том, где мы находимся. Я хмурю брови, паника разрастается в моей груди. Как далеко мы от места проведения церемонии? Что, если мы опоздаем?..

Смех и крики раздаются откуда-то сверху. Каменная пыль щедро осыпается нам на волосы. Они прямо над нами? Кора хнычет, стряхивая крошево со своих волос.

– Сначала безобразно размалевали мне лицо, а теперь ещё и это?

– Кора! – я хватаю её за руку и тащу за собой дальше в туннели. – Нам нужно найти проход наверх. Я думаю, мы находимся прямо под ними.

– Ну и ну, я бы не догадалась, – бормочет она, выбирая из волос мелкие камешки.

Наверху гремит громоподобный голос и ему вторят шумные возгласы. Ещё больше пыли осыпает наши головы. Кора замирает, недовольно щурясь, вынуждая меня остановиться, но потом сама идёт вперёд. Наконец мы находим лестницу, поросшую толстым слоем мха. Благодаря лестничному проёму звук, долетающий до нас, становится чётче. Но я всё равно могу разобрать лишь половину слов.

– Прежде чем… выбрать… новейшее Солнце… избавиться… текущего, – голос Костяного отзванивает от стен, пока мы карабкаемся наверх. Чем выше мы поднимаемся, тем жарче становится. Тепло обволакивает наши плечи. Наверное, это единственное место во всей Солии, в котором сейчас действительно жарко.

– Принесённая в жертву… сонным корням… поглощённая… кошмарами. – Давай, Костяной, болтай подольше! Я спешу наверх, не обращая внимания на камни, ранящие мои колени. Мы уже так близко! – Всё, что от неё осталось… – голос Костяного почти оглушает меня. Кора указывает вперёд. Мы подбираемся к небольшому отверстию в стене пещеры, через которое открывается вид на большую залу. Да просто огромную, если сказать точнее!

С потолка свисают толстые сталактиты, украшенные длинными цепочками оранжевых и жёлтых цветов. Убранство выглядело бы очень милым, если бы не сопровождало ужасную церемонию уничтожения Солии. Внизу – целое море разбойников. Все покрыты шрамами и с ног до головы обвешаны ножами, сверкающими в солнечном свете.

И не только обвешаны, разбойники держат ножи в руках, направляя их в спины несчастных детей, согнанных толпой в центре залы. Запястья пленников связаны вместе. Пол у них под ногами устилают шкуры монстров, среди которых я узнаю и чешую морского змея. Но это не единственное, что я узнаю. Белен и Пенелопа ютятся в задних рядах толпы, держась за руки. Белен хмурится, а Пенелопа утыкается лицом ему в грудь. Хорхе и Вэл нигде не видно.

Зато видно гигантское отверстие, в правой стене пещеры. За ним шумит прекрасный Солианский лес с его вечнозелёными соснами и пышной растительностью. А ещё дальше солнце золотит своими лучами верхушки Рассветных гор. Эти самые лучи заливают весёлым светом всю пещерную залу, и даже череп Костяного.

Сам он стоит на сцене, укрытой волчьими шкурами и заставленной черепами животных (уверена, Хорхе не оценил бы его размах). Тёмная древесина прекрасно дополняет его кожаный плащ и оттеняет бледный череп, закрывающий лицо, из-за чего складывается впечатление, будто он сияет, словно звезда. Но доски сколочены так убого, что неизбежно вызывают у меня ассоциации с той самодельной сценой, которую лорд Валенда поручил соорудить для нашей церемонии выбора. Только на этот раз Костяной собирается сделать нечто гораздо более ужасное.

Какой-то низкорослый разбойник поднимается на сцену и шепчет что-то Костяному. Оба смотрят куда-то вглубь залы, словно ожидая, что оттуда сейчас приведут Кору Василь. Когда ничего не происходит, лицо разбойника бледнеет, и я замечаю в глазах Костяного проблеск сомнения. Затем низкорослый протягивает ему что-то молочно-белое и убегает.

Я вглядываюсь в округлый предмет в его руках. Это череп. Человеческий череп! Костяной бросает его в центр залы. Череп падает на сверкающую чешую морского змея, распугивая детей. Они кричат и расступаются, насколько позволяют им разбойники с ножами позади.

– Этот череп принадлежит Коре Василь. Нашему старому Солнцу. Сейчас же я изберу новое, лучшее Солнце, которое сможет защитить Солию! – Мужчина наклоняется вперёд, осматривая толпу точно так же, как и два года назад. Нет, я не позволю ему сделать это снова!

Я поворачиваюсь к Коре:

– Как нам быть? – шепчу я.

– Не знаю, но мы точно не справимся с ними в одиночку! – В одиночку. Вот оно! Вэл и Хорхе наверняка где-то там. Если я только смогу…

– Небеса решили выбрать тебя, мальчик мой! – Костяной указывает на мальчика с короткими каштановыми волосами. Его лицо почти не выражает удивления, когда разбойники разрезают его верёвки. Кора отшатывается назад, её коленки дрожат. Я же, наоборот, подаюсь вперёд, едва не вываливаясь в залу церемонии.

Я во все глаза ищу своих друзей, а мальчик всё ближе и ближе подходит к Костяному. Ну, где же они? Мальчик поднимается на сцену. Кажется, я только что заметила светлые волосы. Мальчик опускается на колени. Вон они, рядом с Бараком! Костяной опускает руку в жёлтую краску и медленными мазками рисует солнце на лице своего избранного. Как мне привлечь их внимание? Под гром оваций и всеобщее ликование Костяной подходит к клетке с фениксом.

Барак, однако, сохраняет хладнокровие, ни на шаг не отходя от оскалившейся Вэл и словно оцепеневшего Хорхе. Вдруг парень поднимает голову и встречается со мной взглядом. Я замираю в панике. Нет! Но вместо того чтобы выдать меня, он осторожно подталкивает в бок Хорхе, показывая тому глазами, куда следует смотреть. Они оба улыбаются, хотя Хорхе по-прежнему выглядит оцепеневшим.

Я усмехаюсь в ответ. Барак – слабохарактерный, так, Фиби? Тебя ждёт сюрприз. Очень медленно, не привлекая внимания, Барак разрезает верёвки Хорхе, а затем и Вэл, вкладывая ей в руки украденный ключ от клетки феникса. Никто из разбойников не замечает, как постепенно Барак освобождает и других детей. Все слишком увлечены происходящим на сцене.

Костяной ставит клетку с фениксом перед собой и насыпает вокруг неё круг из пепла. Как только последние хлопья смыкаются в кольцо, клетка поднимается в воздух. Феникс кричит от боли, и его крик эхом разносится по всей пещере. Из клетки вырывается поток золотого пламени. Отбрасывая оранжевые отсветы на камень стен, он входит прямо в сердце мальчика, заставляя его тело биться в конвульсиях. Ребёнок кричит, и огонь разгорается на кончиках его пальцев.

Бараку и нескольким свободным детям с этим уже не справиться. Я должна пойти к ним и что-то сделать! Но что? Научись обходиться тем, что имеешь. Я оглядываюсь на Кору, потом снова на дыру в стене и сцену. Кажется, у меня появилась идея.

Я хватаю Кору за плечи:

– Ты ведь можешь теперь контролировать свою магию, верно?

– Нет, – пищит она, обмякая в моих руках.

Я встряхиваю её:

– А придётся! Ты должна разрушить эту стену и отправить меня прямиком к тому фениксу.

– Я же говорила, я не справлюсь с чем-то подобным! – её руки дрожат. – Я не смогу…

– Что ты сказала тем корням? – требовательно спрашиваю я.

Кора прикусывает губу, её взгляд становится увереннее.

– Хорошо. Я сделаю это. – Она протягивает руку вперёд, тонкие струйки воды складываются в замысловатые узоры на её коже. Очень медленно перед ней образуется водяной пузырь. Он ширится и растёт. Наблюдая за Корой, я улыбаюсь. Вот на какие чудеса способна девушка с таким количеством магии в крови. Она создаёт воду из ничего. Странно, но это безумно красиво…

Вода подхватывает меня. Она раскалывает каменную стену пещеры, как скорлупку, но со мной она на удивление нежна. Меня несёт прямо на сцену. Но внезапно скорость и даже плотность воды увеличиваются. Солёная вода начинает щипать мою кожу и заливаться в рот.

Меня зашвыривает прямо на клетку феникса. От жара и соли к горлу подступает тошнота, синька, быстро нагреваясь, с шипением запекается на моей коже. Одним движением я смахиваю пепел, разрывая кольцо. Поток пламени вырывается из тела мальчика и возвращается обратно в феникса. Получилось! Меня отбрасывает назад вместе с клеткой.

Крики, свист и оскорбительные возгласы летят в меня со всех сторон. Они такие громкие. Такие отвлекающие. А ведь когда-то мне хотелось внимания толпы. Каким-то загадочным образом сквозь весь этот безумный гвалт мне удаётся расслышать голос Костяного:

– Ты бесполезное отродье!

Он выхватывает меч из ножен и заносит его над моей головой. Но прежде, чем он успевает нанести смертельный удар, воздух рассекает свист. Три – нет, – пять – нет, – десять! Сразу десять ястребов пикируют ему прямо на голову. Я торопливо отползаю назад и поднимаюсь на ноги, борясь с клеткой в своих руках. Её нужно непременно открыть. Нужно освободить феникса! Огромный висячий замок запирает его внутри. Проклятье! Мне нужен ключ.

– Леда! – окликает меня Вэл. Она запрыгивает на стол и бросает мне серебряный ключ. Я соскакиваю со сцены и вытягиваю руку, чтобы его поймать. Но какая-то разбойница перехватывает его у меня прямо перед носом. Да это же Фиби! Я устремляюсь за ней, но миллион других разбойников бежит ко мне на перехват, чтобы отнять клетку. Я окружена, а она уже так далеко впереди. Что же мне делать? Я стискиваю зубы, и крепко сжимаю пальцы на рукояти меча. Я должна…

– В атаку! – вопит Белен, перекрывая шум. Белен! Он свободен! Десятки ранее захваченных разбойниками детей избавились от верёвок и теперь мчатся за ним, хватая вместо оружия всё, что попадается им на пути. Даже Пенелопа размахивает огромным металлическим прутом. У неё на удивление хорошо получается бить им разбойников по голове.

Кора тоже вступает в бой, обливая водой десятки разбойников разом. Кора, дети-пленники, Хорхе и Вэл (Барак тайком пронёс ей её котелок) отвлекают основную массу разбойников на себя. От тех, кто ещё стоит у меня на пути, мне удаётся легко увернуться и догнать Фиби в правой части церемониальной залы.

– Вот мы снова и встретились, Леда Рубис! – она выхватывает кинжал, стараясь удержать меня как можно дальше от ключа. Я балансирую на самом краю пещеры. Отступать некуда, позади лес. Феникс бьётся и кричит внутри клетки. Я до боли сжимаю челюсти. Я должна победить.

– Отдай мне ключ, сейчас же, – практически рычу на неё я.

– Это всё, что тебе нужно? – цокает она языком. – Какое разочарование. Я была дурой, полагая, что ребёнок способен понять всю сложность этой ситуации, всю…

– Ты убила моего отца. – Слова вылетают сами собой. Может, потому, что я не в силах терпеть нотации, может, потому, что я хочу дать ей понять, какую боль она мне причинила, а может, просто потому, что я надеюсь её отвлечь. Как бы там ни было, слово – не воробей.

– Ч-что? – Её рука начинает дрожать и на глаза выступают слёзы. Фиби постепенно опускает кинжал. Ветерок гуляет у меня по спине. Я так близко к ключу! Может, я смогу убедить её? Нужно хотя бы попытаться.

– Ты, Барак и Матео. Я видела, как вы вошли в наш дом в Валенде. Когда я вернулась домой, мой папа был мёртв. – Фиби вздрагивает и отступает назад. – Это его кровь вы использовали, чтобы призвать феникса. Его невинную кровь, чтобы разжечь пламя этой церемонии. Я никогда не присоединюсь к тем, кто считает это нормальным.

Фиби продолжает дрожать, замерев на месте от непонятных мне эмоций:

– Леда… – бормочет она. С меня хватит её оправданий и нравоучений! Ярость закипает во мне. Я пинаю Фиби в ногу, и, вскрикнув, она роняет ключ. Я ловлю его на лету и пытаюсь открыть клетку.

Но Фиби замахивается на меня кинжалом:

– Я не могу позволить тебе! – кричит она, хрипя. – Не могу допустить, чтобы наши усилия пропали зря!

Я встречаю её удар своим мечом, но она легко отскакивает назад. Я не смогу сражаться с ней одной рукой! Я бросаю взгляд на лес позади меня. Выход есть только один.

Я прыгаю вниз.

Глава 41. Феникс

Ветер с рёвом бьёт мне в лицо, когда я вставляю ключ в замочную скважину. Ну же! Внизу нет ни одной реки. Феникс кричит и хлопает крыльями, дребезжа клеткой. Моё сердце кузнечным молотом бухает в груди. Я врежусь в землю на такой сумасшедшей скорости. Мне ни за что не пережить это падение, и моё тело знает это. Но я должна спасти феникса, я должна сделать то немногое, что могу, пока время ещё не вышло!

– Прекрати метаться! – кричу я. Сначала феникс не слушает меня, но потом постепенно, пёрышко за пёрышком утихает. Я поворачиваю ключ и дёргаю дверцу. Не поддаётся!

Как?! Я повернула ключ не в ту сторону? Я пытаюсь вынуть его, но он крепко сидит внутри. Я дёргаю раз. Потом другой. На третью попытку феникс упирается в замок изнутри, и ключ выскальзывает. Я засовываю его обратно в замок и поворачиваю в другую сторону. Наконец дверца со щелчком распахивается.

Ура! Он свободен! Феникс вылетает наружу. Мгновение он падает вместе со мной. Его мягкие тёплые перья щекочут мне лицо, словно солнечные лучики летним днём. Затем он взмывает ввысь. Крошечное красивое красное пятнышко в бескрайнем море синевы. Я справилась! Подождите, но я же сейчас разобьюсь! Крик взрывает мои лёгкие. Деревья и зазубренные скалы неумолимо приближаются. Клетка выскальзывает из моих рук, вдребезги разбиваясь о камни. Я закрываю глаза. Я скоро увижусь с папой…

Когти вонзаются мне в платье, опаляя спину своим огненным прикосновением. Я открываю глаза. Лесной цветок щекочет мне нос. Я всего в нескольких сантиметрах от земли. Я чихаю, и феникс кричит. Ощущение такое, словно шаловливый деревенский мальчонка смеётся надо мной. Мальчонка? Откуда мне знать, что этот феникс мальчик? Я заглядываю в его прищуренные глаза, и неосознанно в моей гортани рождается свист. Никогда не думала, что способна издавать такие звуки. Интересно, Хорхе испытывает то же самое? Такое странное, но вместе с тем естественное чувство. Когда-нибудь я спрошу его об этом.

Феникс поднимает меня вверх. Листья и сосновые иголки хлещут меня по лицу, когда мы устремляемся в небо. Но скоро они остаются внизу. Деревья под нами превращаются в маленькие точки, а нежно-кремовые облака успокаивают мои пальцы. Крик феникса эхом разносится по всему лесу. Когда он скользит вдоль скалы, его огромные крылья, кажется, заслоняют всё небо. Вскоре я замечаю впереди небольшое пятно. Оно растёт и растёт, и вот уже феникс заносит меня в ту самую пещеру, из которой я выпрыгнула.

Феникс разжимает когти и снова кричит, простирая свои горящие крылья за моей спиной, я же по инерции кувыркаюсь вперёд. Разбойники и дети разбегаются с моего пути. Я ловко поднимаюсь на ноги из кувырка, ухмыляюсь и протягиваю руку в бок. С новым криком феникс садится на неё и взирает на толпу. Со всех сторон доносятся восторженные возгласы.

– Она приручила феникса! – кричит один из разбойников.

– Она – настоящее Солнце, – бормочет другой.

– Кто ты?

Я качаю головой. От засохшей и запёкшейся синьки, размазанной Костяным по моему лицу, чешутся щёки. Я смотрю в глаза Костяному через всю залу. В его тусклых глазах застыла паника. Он всё ещё сжимает меч, которым хотел убить меня. Никто так и не осмелился сразиться с ним. Я ухмыляюсь ему:

– Я – неизбранная.

Костяной топает ногой по сцене:

– Схватить её! Сейчас же!

Растерянно переглянувшись, разбойники бросаются на меня. Феникс кричит и взлетает с моей руки, извергая на них огонь. Вопя от страха и боли, они отступают назад. Некоторые даже бросают оружие. Потрясающе!

Я обнажаю свой меч и направляюсь к сцене. Феникс распугивает огнём всех, кто осмеливается встать на моём пути. Отлично! Если я пробьюсь сквозь эту толпу и одолею Костяного, всё может закончиться прямо сейчас.

Впереди меня Вэл посылает в разбойников молнию за молнией. Белен и Пенелопа сражаются бок о бок. Кора стреляет ледяной водой. Хорхе свистит, призывая на помощь животных. За ним тянется целый шлейф из злобных насекомых, которые жужжат на всех, кто попадается на их пути.

Когда я наконец добираюсь до сцены, меня встречают лишь мокрая древесина и растоптанные цветы. Костяной исчез. Однако я замечаю обрывок его кожаного плаща на камне рядом с коридором в паре метров от сцены. Наверное, он пошёл туда. Я направляюсь к коридору, но путь мне заступает Матео. Дикий разбойник рычит и бросается на меня. Я блокирую его удар, оглядываясь в поисках феникса. Но он занят отпугиванием других разбойников. Похоже, с Матео придётся разбираться самой.

Матео отстёгивает от пояса ещё один нож и замахивается на мои ноги. Я отпрыгиваю назад, целясь мечом ему в руку. Матео блокирует. Мы продолжаем наш танец, но с каждым ударом он оттесняет меня всё дальше и дальше от желанного коридора.

Смеясь, он кричит:

– Тебе удалось задурить Фиби, но со мной этот номер не пройдёт!

Он выбивает меч из моей руки, отпинывая его подальше от меня по деревянному настилу сцены. Затем приставляет нож к моей шее.

Я оглядываю пещеру. То тут то там дети падают на колени, и разбойники приставляют мечи и кинжалы к их хрупким шейкам. Феникс даёт нам значительное преимущество, поджигая множество разбойников, но даже этого недостаточно, чтобы одолеть их всех. Мы проигрываем!

Вдруг стена, рядом с проёмом, из которого я прилетела, трескается и впускает в пещеру огромного монстра. Он несёт на себе двух листовиков, целый отряд детей в крэйловских плащах и одного знакомого лося.

– Листовики привели подмогу! Дети Крэйла, в атаку!!! – кричит Фемус, не слезая со своего ручного монстра. – Но не будьте злюками! Разрешается только хорошая драка! – Хорошая драка, это вообще как? Я смеюсь, глядя, как дети пролезают в пробитый монстром проём, и бросаются на разбойников. Ой-ой, какая вообще разница? Фемус вернулся! И Тиса с собой привёл!

Глава 42. Костяной – дурачок

Матео нервно дёргается, давая мне возможность откатиться вправо. Я ухмыляюсь, глядя, как радуются дети, когда Фемус нападает на разбойников, схвативших их. Детей тут же отпускают, а сами разбойники, спотыкаясь, отступают назад. Тем временем я подбираю свой меч. Матео снова бросается ко мне, но в этот раз рой жуков впивается ему в лицо.

– Я о нём позабочусь, – кивает Хорхе. Он свистит, и несколько ястребов разом атакуют Матео. Парень истошно вопит.

– Спасибо! – кричу я и исчезаю в проходе у сцены.

К этому моменту все пещерные коридоры пусты, и шум за моей спиной, по мере того, как я углубляюсь всё дальше и дальше в скалу, постепенно утихает. Мелкие чёрные камешки вылетают из-под моих сандалий. Холодная вода стекает с голубоватых сталактитов. Хм, знакомые сталактиты. Меня осеняет догадка. Я знаю, где искать Костяного!

Я мчусь по туннелям вниз, спускаюсь по маленькой лестнице, заросшей мхом. И наконец возвращаюсь к тому самому гроту, в котором Фиби впервые рассказала мне о планах разбойников. Голубой отсвет водопада играет на моих руках, песок царапает пальцы ног. От стены отделяется фигура, облачённая в тёмную кожу, и несётся к водопаду, увязая в сером песке. Костяной!

– Стой! – кричу я, упираясь кончиком своего меча ему в спину. Он замирает, затем медленно поворачивается ко мне, его губы расплываются в насмешке. Сквозь плеск воды откуда-то сверху доносятся крики разбойников. – Чему радуешься?

Он широко улыбается, демонстрируя кривые зубы, и пинает меня ногой в живот. От боли я складываюсь пополам. Он достаёт из-под плаща длинный меч и замахивается на меня. Я едва успеваю отбить удар.

– Даже если ты победишь, никто тебя даже и не вспомнит.

Он снова замахивается, но в этот раз я уклоняюсь. Однако моя нога увязает в песке, и я врезаюсь в стену. Правда, мне удаётся ухватиться за один из выступающих камней и не упасть. Костяной снова поднимает меч и атакует. Я снова уклоняюсь. Клинок проносится прямо над моей головой.

– Лорды и Леди Эвина выставят Кору виновницей всего. Если они вообще признают произошедшее. Ты ничего не добьёшься!

Его меч чиркает по камням, вынуждая меня упасть и ползти по песку, чтобы уйти от него.

– Они контролируют нашу историю! – Его меч проносится прямо передо мной, едва не обрубая мне косу. – Контролируют наши сказки и легенды. – На этот раз удар приходится мне в плечо. Я вскрикиваю от боли. Кровь стекает по моей руке и впитывается в песок. – Они контролируют наши мысли. И они никогда не позволят простой деревенской девчонке стать героиней.

Я выплёвываю песок изо рта и отчаянно ползу вперёд. Наконец мне удаётся, увернувшись от очередного удара, подняться на ноги. Позади меня ревёт водопад. Костяной снова замахивается. Не думаю, что мне хватит сил отбить этот удар. Пытаясь избежать его, я отступаю назад, прямо в воду.

С другой стороны потока меня встречают головокружительно яркий солнечный свет и морозный воздух. Промокшая до нитки, я дрожу в ожидании новой атаки. Мутная вода бьётся о мои ноги, и рыбьи плавники скользят по пальцам. По обоим берегам реки высится Солианский лес, и откуда-то из его глубины доносится волчий лай.

Костяной выходит из водопада. Чистая вода стекает по его маске-черепу и капает на влажный плащ. Он смеётся и снова заносит свой меч. Я закрываюсь от его ударов, но из-за раненого плеча мои движения становятся всё медленнее и неуклюжее.

– Я, впрочем, это переживу. Я соберу новых последователей, возьму себе другое имя, другую маску. Солианцы – глупцы. Они так легко поддаются внушению. Я начну всё с начала, но в этот раз позабочусь о том, чтобы ни одно отродье не встало у меня на пути. – Он наносит новый удар. Меч вылетает из моей руки и падает в реку. Ну, здорово!

Костяной прижимает свой клинок к моей шее, так что я начинаю задыхаться. Он заставляет меня опуститься на колени. Я роняю руки в холодную воду, и гладкий камень словно сам ложится мне в ладонь. Морские водоросли обвиваются вокруг кончиков моих пальцев. Мужчина вздрагивает от предвкушения своей победы и снова смеётся.

– Тебе идёт роль побеждённой, – довольно кривится он, глядя, как синяя краска стекает по моему лицу. – Держу пари, твои родители наговорили тебе всяческих ободряющих глупостей, когда я выбрал не тебя. Например, что каждый человек особенный по-своему и ты всё равно всегда будешь героиней.

Я стискиваю зубы, когда он поднимает меч и замахивается на меня.

– Нет, – рычу я.

– Что? – замирает он на середине движения.

– Мой отец говорил иное. – Я крепко сжимаю пальцы на гладком камне. – Он говорил обходиться тем, что имею! – Я швыряю камень прямо в маску Костяного. Грохот камня, врезавшегося в череп, эхом разлетается по лесу, и Костяной, спотыкаясь о воду и полы своего плаща, отшагивает назад. Я поднимаюсь и с силой наступаю ему на ногу. Он вскрикивает от боли и выпускает из руки меч. Я перехватываю его и замахиваюсь на Костяного. В последний момент мужчина успевает заслониться кинжалом. – Он был прав. Мне всё равно, если люди забудут обо мне.

Я шагаю Костяному навстречу и наношу ещё один удар. Он спотыкается, блокируя его.

– Мне всё равно, восхищаются ли они Корой или кем-то другим. Я сражаюсь не ради славы и известности! – Я снова атакую, на это раз выбивая кинжал из его руки. Клинок исчезает в мутной воде.

– Я сражаюсь за Солию. За тысячи жизней, что ты рискуешь разрушить своими эгоистичными поступками. И конечно, ты прав. Я уже никогда не стану Солнцем. И никогда не верну тех, кого потеряла. – Улыбка отца мелькает передо мной. Я приставляю меч к шее Костяного. – Зато я могу спасти тех, кто ещё жив.

Грудь Костяного тяжело вздымается. В его тёмно-карих глазах мелькает неуверенность:

– Правда? Хочешь сказать, что тебя устраивает, когда тебя игнорируют? Считают очередной овцой Эвина? Забывают твоё имя? Не признают тебя и твоих заслуг?

Я смеюсь. Слова Костяного звучат неубедительно и жалко, совсем как иллюзии тех корней, которых мы с Корой победили. Затем я задираю голову вверх. В отверстии церемониальной залы я вижу Кору. Вокруг неё собрались дети. Они хлопают в ладоши, радуясь поверженным разбойникам у своих ног. Фемус раскачивает Хорхе на руках, ухмыляясь, а Вэл смеётся рядом.

– Иногда есть вещи и поважнее избранности, – улыбаюсь я, глядя ему в глаза. – Всё кончено, Костяной.

Глава 43. Вэл сварила мои мозги

До меня долетает запах сосен, диких цветов и свежего воздуха. Внизу в лесу играют дети. Кто-то бегает в догонялки, расталкивая по дороге побеждённых нами разбойников, кто-то устраивает поединки на мечах-ветках.

Я же сижу на самом верху, на краю церемониальной залы, свесив ноги наружу. Над моей головой шелестят гирлянды засохших цветов. Их некогда связанные цепочки порвались и теперь лентами свисают с потолка. Лепестки слетают с них и опускаются на мои плечи и волосы.

Я уже знаю, как выглядит пещера за моей спиной. С того момента, как я вернулась сюда, заставив Костяного подняться по каменным туннелям наверх, чтобы показать разбойникам, что их битва окончена, ничего не изменилось. Повсюду разбросаны куски кожи, клочки меха животных и перья. На сцене царит беспорядок. Доски раскурочены, повсюду разбрызгана жёлтая краска, пурпурные занавеси почти полностью разодраны. Единственная разница в том, что теперь здесь пусто. Впервые в жизни я наслаждаюсь тишиной. Так легче думается.

– Эй, почему ты здесь? Хорхе обыскался тебя в лесу. – Я оборачиваюсь на Белена. Он поднимает с пола фрагмент клетки феникса. Кусок увядшего корня сновидений уже лежит в его руках.

Я поворачиваюсь обратно, продолжая смотреть на Солианский лес. Они контролируют наши мысли. Голос Костяного эхом звучит в моей голове. Я никому не рассказала правду о нём. Правду, которая меняет всё как для меня, так и для Солии. Лорды и Леди Эвина солгали нам. А это значит, что и Вэл солгала мне. Они никогда не позволят простой деревенской девчонке стать героиней.

Я смотрю на Кору, десятки детей кланяются ей. Её лицо раскраснелось, руки неловко свисают вдоль тела. Она бесчисленное множество раз говорила мне, как ей жаль, что все дети боготворят её, а не меня. Меня это совсем не задевает. Но разве она не имеет права знать, что её избранность была ложью? Разве вся Солия не имеет права?

Всю жизнь я мучилась из-за того, что, как выяснилось, было предопределено ещё до моего рождения. И что в итоге оказалось фальшивкой. Сколько ещё людей живут подобным образом? Скольких ещё детей заставляют поверить, что они никто и вынуждены ждать, пока фальшивое Солнце спасёт их, вместо того чтобы спасать себя самим?

– Ну, так? – кашляет Белен.

– Извини. Я просто хотела подышать свежим воздухом. Зачем ты пришёл?

Он подошёл ко мне, но рядом не сел, предпочитая смотреть сверху вниз.

– Чтобы собрать доказательства.

– Доказательства? – хихикаю я. – Мы везём этих разбойников в Крэйл. Разве у вас не бросают в застенок всех подряд без суда и следствия?

– Говоришь как настоящая валендка. В твоей деревне даже нет темниц! – Я закатываю глаза. Тогда высокий четырнадцатилетний подросток прочищает горло: – Крэйл всегда отправляет худших узников, тех, кто представляет угрозу для всей страны, в Эвин. А там их судят по-настоящему, с доказательствами.

Значит, разбойники отправятся прямиком в Эвин? Костяной, вероятно, никогда больше не увидит солнечного света. Никто даже не узнает, кто он на самом деле… Мои внутренности неприятно сжимаются. Никто, кроме меня. Светло-карие глаза Белена словно заглядывают мне прямо в душу.

Он наклоняет голову и снова откашливается:

– Ну, я пойду. Спускайся, когда будешь готова.

– Хорошо, – киваю я. Ощущение накатывающей тошноты только усиливается. Белен тоже понятия не имеет. Никто, совершенно никто не имеет понятия, что вся наша история, вся наша культура оказалась одной большой наглой ложью. И теперь мы собираемся отдать единственное доказательство, изобличающее лжецов, самим же лжецам. Должна ли я вывести их на чистую воду? Но что, если, сделав это, я только всё испорчу? Что, если Лорды и Леди Эвина правы и Солия действительно нуждается в герое для поднятия боевого духа?

– Приветш, – Вэл легонько похлопывает меня по плечу. Я смотрю на феникса, сидящего на дереве под нами. Каким-то чудом он чувствует мой взгляд и поворачивается ко мне, глядя прямо мне в глаза сквозь тонкие щёлочки своих подрагивающих век. Вэл плюхается рядом со мной. Он всё ещё хочет отвезти его в Эвин? Он спас мне жизнь, и если дела действительно обстоят так, как рассказал Костяной… то я не уверена, что теперь смирюсь с этим. Вэл хихикает: – Тшо, што жделала шегодня тшы – бежумие чиштшое. Коштшяного победила. Феникша шпашла. Вше говорятш об этом.

Вот тут приходит мой черёд смеяться:

– Сомневаюсь. Они уже и забыли об обычной деревенской девочке. – Потом беспокойство снова возвращается ко мне, и я сжимаю челюсти. – Ты соврала мне.

Она отводит глаза:

– Я жащитшитшь шебя хотшела.

Мои щёки вспыхивают.

– Защитить себя? Это каким, интересно, образом правда о том, что Небесный, Солнце и вообще вся наша традиция выбирать героев – просто схема, придуманная твоими драгоценными эвинцами, угрожает лично тебе?!

Вэл вздрагивает. Я практически вижу, как волоски на её шее встают дыбом.

– О! О чём тшы говоришь, не понимаю я. Что обо мне вшё поняла тшы, я думала.

– Что всё? – Эвинка продолжает врать?

– Не иж Эвина я. – Она смотрит вперёд, и на её глазах выступают слёзы. Что? Но её волосы и глаза, где ещё может жить такой человек, как она? – Не отшюда я вообще. Мештшо, родом я отшкуда, жа находитшя горами. – Она смотрит на заснеженные вершины гор, и у меня кружится голова. – Не тшак тшам вшё, как ждешь. В лешах чудовищ нетш тшам, волков шветшящихшя или ражмером ш лошадь лошей. Книг даже нетш у наш, – смеётся она. – Ишпольжуем мы швитки.

Я отодвигаюсь от неё. Она лгала всё это время.

Она шумно выдыхает и, заикаясь, продолжает сквозь слёзы:

– Д-друг лучший мой. Иж-жа меня он у-умер. Шмиритшя ш этшим не ш-шмогла я. И вшё я ижучила п-потшому, што ш магией в швяжи. Вернутшь иж мёртшвых ч-человека, не было шилы подобной в жемле моей. Феникш иж Шолии единштшвенный шпошобен н-на тшакое. Вотш почему перешекла я г-горы.

Из моих глаз текут слёзы.

– Как долго вы живёте там? Почему ваши люди не помогали нам всё это время?

Она вздыхает.

– Шкажали мне, што Шолия мертшва. Што монштшры вшех людей убили. Когда пришла я, удивилашь людей живых увидев. Но мошет… – Она качает головой. – Не важно этшо. Когда пришла, я поняла, што Шолнце и Небешный, наверняка почтши, подделка. Никтшо бы иж моей жемли шюда идтши бы не ришкнул бы. Да и жа чем шпашатшь каких-тшо нежнакомцев кучку? Шюда пришла я тшолько иж-жа друга.

Она пинает пяткой камни.

– Но я влюбилашь в этшо вшё потом. В леш, в Шолию, в моих дружей… – Её глаза метнулись ко мне. – И поняла я, друг мой этшого хотшел бы. Он говорил, вшегда ештшь вышший шмышл. Причина, по котшорой я горы перешла и вштшретшила тшебя.

– Вэл, я не понимаю. – Мне кажется, к этому моменту мой мозг уже раз двадцать закипел. Слишком много информации за один раз.

– Не видишь ражве?.. – Она берёт мои ладони в свои. – Небешный – горы перешедший человек. Я горы перешла. Небешный наштшоящий – я. – Она улыбается мне. Мои щёки краснеют. – А жначитш, Шолнце выбиратшь – моя жадача. Тшебя. Тшебя я выбираю.

Моё сердце безотчётно заходится от радости. Она – настоящий Небесный. И она выбирает меня.

– Н-но почему?

– Тшы героиня, – она касается моей груди. – Была тшы ей ш тех пор, как отш ражбойников меня шпашла. Потшом тшы ж Беленом шражалашь, а тшебе почтши не помогла. Но победила вшё равно тшы. Тшы Фемуша шпашла, меня шпашла тшы отш моршкого чуда-юда. Шпашла тшы даже Шолию и феникша попутшно приручила! Вшё тшы. Вшегда одна лишь тшы. – Моё сердце пропускает удар. Я оборачиваюсь на феникса, который продолжает настороженно наблюдать за нами с Вэл.

Один вопрос по-прежнему просится наружу, сжигая мне горло.

– Почему ты делаешь это сейчас? В чём смысл выбора Солнца?

– Я догадалась потшому што! Ештшь шпошоб Шолию шпаштши. Вшё этшо оштшановитшь! – она окидывает рукой лес и Рассветные горы. – Штоб горы этши жжечь, поглотшишь феникша тшы шилу. – Она берёт меня за плечи. – Тшы жделатшь этшо можешь. Тшы Шолию шпашёшь.

Спасу Солию. Мой желудок сжимается. Это то, чего я всегда хотела, но… что-то здесь неправильно. Я снова смотрю на феникса. Вокруг него пульсирует огненное сияние, словно бьющееся сердце. Сердце леса.

– Нет.

– Што?

– Я не Солнце, – улыбаюсь я. – И никогда не должна была им быть, и это совершенно нормально. Мне не нужны ни причудливый титул, ни магические способности. Я видела, как они повлияли на Кору. Я не хочу всех этих вещей.

– Тшогда тшы Шолнцем и не будь! Кем хочешь можешь быть. Не важно. Лишь Шолию шпаши. Ведь феникш жближитшя ш тшобой легко, тшебя он любитш!

Теперь настала моя очередь хватать Вэл за плечи.

– В лесу есть порядок. И у всего своё предназначение. Ты понимаешь, что произойдёт, когда мы уничтожим феникса? – Я вспоминаю, как феникс приказал животным Хорхе уйти. Как он заставлял их кланяться. Как справлялся с разбойниками безо всякого труда. – Феникс – защитник. Сердце нашего леса и его правитель. Ты видела, как отреагировал тот морской змей, когда мы нарушили порядок? Представь, что случится, если мы уничтожим сердце леса!

– Чтшо же делатшь нам тшогда? – она чешет голову. – Ишпольжовала магию штоб горы перейтши я, и хватшитш шил мне тшолько на один конец домой.

– Тогда иди домой, – спокойно говорю я. – Пересеки горы и придумай, как уничтожить их снаружи. Используя магию, которая не причинит вреда людям.

– Я?!

– Да, ты. Уверена, ты сможешь. – По слухам, магия по ту сторону гор сильнее нашей. Кроме того, после встречи с Вэл я не сомневаюсь, что на её земле найдётся что-то, способное освободить Солию мирно.

Плечи Вэл опускаются.

– Хорошо. Я пойду. – Слёзы снова набухают в уголках её глаз. – Но никому не говори, ктшо я на шамом деле. Я Хорхе для нашмешек больше поводов даватшь не штшану.

Я смеюсь, когда она неуклюже поднимается на ноги.

– Т-ты разве не попрощаешься? С Фемусом, Хорхе и со мной?

Её спина напрягается:

– Внимание привлекатшь я не хочу. К тшому же Хорхе не по нраву мне. Держишь подальше отш него, пока не ждешь я буду.

– Эй! – Я подбегаю к Вэл и крепко её обнимаю. Она замирает. – Спасибо за твою заботу. Во всём. И за то, что всегда была рядом. Ты замечательная подруга. Попрощайся хотя бы с Фемусом перед уходом! Уведи его подальше от толпы!

– Договорилишь, – голос Вэл дрожит, когда она шагает вперёд. – Эй, Леда?

– Д-да? – Ну, вот, теперь и мой голос дрожит.

– Я думаю, тшы жнаешь, што шкажатшь вшем. – Мои глаза широко распахиваются. Как она узнала, что я беспокоюсь именно об этом?

Прежде чем я успеваю спросить, Вэл исчезает в пещерном туннеле. Слёзы брызгают из моих глаз. Просто не нужно забывать, что она вернётся. Должна вернуться.

Глава 44. Самое важное решение в моей жизни

Когда я спустилась в лес, Вэл уже ушла. Остальные же готовились отправиться в дорогу. Хорхе постоянно насвистывал, подзывая лосей одного за другим, чтобы они помогли отвезти всех в Крэйл. Поэтому теперь Пенелопа, Кора и Белен заставляют разбойников седлать их. Предварительно объясняя каждому животному, что седокам ни в коем случае нельзя позволить удрать.

Тем временем Фемус с аппетитом хрустит камнями. Да, самыми настоящими камнями, верхом на монстре, на котором добрался сюда. Его «ручная зверушка» похожа на огромную чёрную пантеру с мерцающей, словно звёзды, голубой спиной и рыбьими плавниками вместо обычной чёрной шерсти. Рядом с Фемусом ещё один листовик, он-то и кормит его потемневшими камнями. Я предполагаю, что они печёные. Печёные камни. Минуточку…

– Леда, почему ты смеёшься? Цветы, на которых ты так долго стоишь, тебя смешат? Ой-ой! Ты слышишь, как они разговаривают с тобой? – визжит Фемус и, оставив свою подругу, бросается к цветам. Я смеюсь ещё пуще.

– Нет, просто я вспомнила кое-что смешное, – я обнимаю листовика. – Я так рада, что ты вернулся. И мне очень жаль, что я на тебя накричала. Я не должна была говорить о тебе такие вещи. Всё это время ты был добрым и отзывчивым.

– Всё в порядке, – хихикает он. – Я немного подумал и понял, что это я повёл себя как злюка. Я ожидал, что люди будут такими суперсовершенными и удивительными существами, но никто не совершенен. Все совершают ошибки, даже ты!

Я киваю и оглядываюсь на Костяного, по прежнему привязанного к дереву.

– Я совершала много ошибок в прошлом. – Мой голос словно увядает.

– Что тебя тревожит? – хнычет Фемус, и его уши-червячки обвисают. Он смотрит на Костяного. – Все плохиши связаны. Тебе грустно, потому что нам придётся расстаться? Так я этого не допущу. Я покажу тебе, Хорхе и Вэл все подземные ходы. Будет здорово, вы познакомитесь с моими родителями и всё такое. Они тебя полюбят!

– Я переживаю не из-за этого, Фемус, – улыбаюсь я. – Я знаю, что мы останемся друзьями несмотря ни на что, и я определённо собираюсь посетить все твои, кхм, ходы. Просто… есть кое-что, о чём я знаю, но не знает никто другой. И я боюсь, что если расскажу об этом, то все сойдут с ума. Но сохранить секрет я боюсь тоже, ведь тогда я лишу всех того, чего они больше всего заслуживают. Правды.

– Хмммммм. – Глаз Фемуса увеличивается в его расширителе. Уши хлопают вверх-вниз, а потом резко замирают. – Ну, иногда стоит сказать правду, даже если проще сохранить секрет и солгать. Ты правильно сказала, каждый заслуживает знать правду и самостоятельно принимать решения.

От его слов мне становится легче дышать. Фемус умеет превращать сложные вещи в простые.

– Думаю, ты прав. Спасибо за помощь.

– Нет проблем! – улыбается листовик мне вслед. Я направляюсь к Костяному. Лесные цветы касаются моей кожи. Их гладкие лепестки странно успокаивают мои настрадавшиеся ноги.

– Привет!

– Хорхе! – оборачиваюсь я. Мальчик прислонился к дереву. Я смеюсь, закусывая щёку. – Я тебя не заметила.

– Извини, что напугал. – Он тоже смеётся, когда феникс приземляется перед нами на ветку. Птица радостно щебечет, переступая с лапы на лапу. – Значит, ты научилась свистеть ему, да?

Моё лицо заливает краской.

– Д-да. – Ну вот! Теперь я больше не смогу подшучивать над его разговорами с животными. – Но свист получается каким-то очень странным.

– Отлично. Теперь ты страннее меня.

– Хорхе! – я подбегаю к сосне, на которую он опирается, и игриво пихаю его в бок. – Значит, ты собираешься тащить меня обратно в Валенд, раз уж всё закончилось?

– Ох. – Его лицо краснеет. – Я не думал об этом, но, наверное, нам придётся вернуться? Твоя мама очень волнуется. И мои родители тоже. – Он вздрагивает. – И думать не хочу, что они сделают, когда поймут, что я помог тебе победить разбойников, вместо того, чтобы защищать тебя как должно. – Точно, я и забыла, что его семья – защитники Валенда. Хорхе, наверное, нарушил много правил, помогая мне. – Знаешь, я тут подумал… – он теребит свой локон. – Я видел некоторые из твоих ударов во время боя, и они могли бы быть выполнены намного лучше.

– Минуточку? Это ты, что ли, победил Костяного?

– Нет. – Хорхе упрямо скрещивает руки на груди. – Но в основном потому, что я занимался другим придурком – Матео, – он качает головой. – Это не важно. Я хочу сказать, что тебе придётся заниматься, когда мы вернёмся в Валенд. Начнём с боя на мечах, потом займёмся стрельбой из лука, а позже, возможно, я научу тебя призывать некоторых животных.

Моё лицо озаряется радостью. Не может быть. Он же не предлагает…

– Ты хочешь снова тренироваться со мной в лесу! – Будем снова болтать под звёздами. – Н-но я думала, ты отказался от Эвина и приключений.

– О, я отказался только от Эвина. Если люди там похожи на Вэл, я не хочу иметь с ними ничего общего. – Я закатываю глаза, пытаясь скрыть чувство вины, зарождающееся внутри. – Успокойся. Я просто шучу. Просто я чувствую, что Эвин не для меня. Точно так же, как ты почувствовала, что не хочешь быть Солнцем.

Я наклоняю голову.

– Откуда ты знаешь?

Он приподнимает бровь.

– Ты во всеуслышание назвала себя неизбранной и теперь делаешь вид, что удивлена, когда я комментирую тот факт, что ты явно смирилась?

– Ладно, ладно. В твоих словах есть смысл.

Хорхе хитро улыбается:

– Я просто хотел сказать, что, возможно, пришло время нам обоим обзавестись новой мечтой. Видишь ли, что-то мне подсказывает, что я не единственный, кому понравилось приключаться. – Я широко улыбаюсь. Много же потребовалось времени, чтобы вернуть ему мозги на место.

Я крепко обнимаю своего лучшего друга, и чувство вины снова начинает сжимать мою грудь.

– Хорхе? – хмурюсь я.

– Да?

– Прежде, чем мы продолжим наши приключения, я должна тебе кое-что показать. На самом деле, я должна показать это всем. – Он наклоняет голову, в его глазах читается замешательство.

Я хватаю его за руку и веду в толпу детей. Феникс кричит надо мной, перелетая с ветки на ветку. Я улыбаюсь. Что бы ни случилось, он будет рядом со мной. Его тёплое присутствие успокаивает меня. Достаточно, чтобы я подошла к побеждённому Костяному.

Его тёмных глаз почти невидно в прорезях черепа, служащего ему маской. Привязанная к дереву, его дрожащая фигура ничем не отличается от детей, которых мы спасли. Ничем не отличается от меня. Я бросаю последний взгляд на детей позади себя. Они смеются, играют среди цветов, тычут друг в друга ветками. Они просят Кору присоединиться к ним. Чтобы она показала им свои сказочные голубые волосы. Их губы растягиваются в широченные улыбки, щёки приподнимаются. Неужели я могу так поступить с ними?

Я оборачиваюсь к Костяному и приседаю перед ним на корточки, заглядывая в его обычные карие глаза. Мои руки дрожат, а на ладонях выступает пот. Вокруг нас уже толпятся дети, наклоняют головы и с любопытством смотрят на меня. Я должна показать им это. Потому что они заслуживают правды. Даже если это трудно. В конечном счёте это научит их распознавать ложь. Они поймут, что, чтобы стать героем, необязательно притворяться Небесным или называться Солнцем. Всё, что нужно, – немного смелости.

Я поворачиваюсь к Хорхе, и срываю с Костяного маску:

– Смотри.

Благодарности

Ладно, с чего бы мне начать? Проще говоря, Бог благословил меня так, что и словами не описать. Если бы вы сказали девятилетней мне, что я опубликую книгу ещё до окончания школы, то я бы вам не поверила. Мне повезло, в моей жизни было много замечательных людей, благодаря которым эта книга увидела свет. Так что, дорогие мои, все те, кто помогал немного странноватой и стеснительной девочке, помните – она очень это ценит.

В первую очередь я должна упомянуть мою младшую сестрёнку Натали. Все в моей семье считают, что я посвящаю эту книгу ей просто в качестве милого жеста, но на самом деле она правда заслуживает этого и многого другого. Помимо того, что она самый искренний и заботливый человек из всех, кого я знаю, она была моим главным помощником с самого первого дня работы над этой книгой. От чтения всех моих многочисленных черновиков до помощи в придумывании названия для деревни Крэйл и выслушивания всех моих безумных разглагольствований. Спасибо тебе за то, что ты не только лучшая младшая сестра, о которой я когда-либо могла мечтать, но и мой лучший друг.

Далее я хочу поблагодарить своих родителей за поддержку во всём, что я делаю. Вы научили меня верить в себя и мотивировали стать лучшим человеком, каким я только могу. Спасибо за то, что всегда выбирали только лучшее для меня и поддерживали в этом странном издательском путешествии.

Я также хочу произнести слова благодарности и остальным членам моей семьи. Она у меня большая, так что вряд ли мне удастся упомянуть все имена в этом коротком разделе благодарностей, но всё же я хочу сказать спасибо каждому из вас за то, что вы невероятно поддерживаете моё писательское увлечение, и за то, что с вами просто приятно проводить время. В частности, я хочу поблагодарить всех моих бабушек и дедушек: бабушку Линду за то, что прочитала раннюю копию моей книги, бабушку Ханну за то, что подарила мне потрясающее пресс-папье с моим псевдонимом, и Папаля за то, что всегда хвастался моими произведениями. Конечно, я также должна поблагодарить моих двоюродных братьев и сестёр (какими бы надоедливыми вы ни были).

Наряду с моей семьёй я обязательно должна упомянуть моих друзей и учителей. Я ужасно боялась рассказывать в школе, что пишу книгу, потому что была наслышана о жутких историях издевательств над подростками-писателями. Но я получила от вас столько поддержки и любви, сколько и за всю жизнь не заслужить, так что огромное спасибо вам за то, что показали мне, какие удивительные люди наполняют мою жизнь.

Если я чему и научилась в процессе написания этой книги, так это важности общения с писательским сообществом. Мне посчастливилось познакомиться с несколькими удивительно талантливыми писателями и получить их отзывы о моей работе. Спасибо Александру Томасу, вы стали одним из первых моих критиков, именно благодаря вашим отзывам мои второстепенные персонажи стали намного интереснее, чем были поначалу. Спасибо Кайле Мартинез Фостер за подробные отзывы и за то, что научила меня с воодушевлением подходить к процессу редактирования книги. Спасибо Сейдж Маллинз за критику моего романа и помощь в написании аннотации.

Разумеется, невозможно упомянуть абсолютно всех писателей и читателей, которые оставляли отзывы о моей книге, первой главе или аннотации, но я всё равно хотела бы вас поблагодарить. Ваша работа помогла безумным подростковым сочинениям перерасти в настоящий роман.

Что касается художественной части, я хочу выразить огромную благодарность Викарду за дизайн обложки этой книги. Я влюбилась в ваш стиль, как только увидела детальные эскизы персонажей и потрясающей красоты фэнтезийные зарисовки. Вы определённо не разочаровали меня и проявляли безграничное терпение и доброту на протяжении всего процесса. Если кто-то из читающих это ищет замечательного дизайнера обложки, я очень рекомендую именно его!

Кроме того, я хочу поблагодарить моего редактора Александру Отт за подробное письмо с правками и корректора Маккенну за орлиный глаз при обнаружении опечаток. Сравнение Александры сюжетной структуры моей книги с телевизионными шоу и фильмами помогло мне взглянуть на понятие сюжета как такового в совершенно ином свете. Кроме того, её готовность отвечать на мои дополнительные вопросы о будущих доработках помогла мне убедиться, что я внесла правильные изменения в свой роман. Что касается Маккенны, то она определённо спасла меня от неоднократного использования британского написания слова «gray» и выловила множество опечаток. Я невероятно благодарна обеим этим женщинам за то, что они постарались сделать мою книгу самой лучшей.

И наконец, я должна поблагодарить Бога за то, что он подарил мне эту невероятную возможность поделиться своим творчеством со всем миром и ни на минуту не оставлял меня даже в самые тёмные времена. И вас, мои дорогие читатели, за то, что купили мою книгу. Я надеюсь, вам понравилось читать её так же сильно, как мне писать.

Примечания

1

Крюк, на который подвешивают лодки или снасти.

Content

Ариана Джолин
Неизбранная

Глава 1. Старик ломает мою жизнь

Глава 2. Коровы – отстой

Глава 3. Не ходите в лес за девочками с голубыми волосами

Глава 4. Я разглядываю стеклянные фигурки, потому что больше мне нечем заняться

Глава 5. Пожар

Глава 6. Листовики не знают, что такое листья

Глава 7. Почему люди не воспринимают меня всерьёз?

Глава 8. Я умираю. Кто бы мог подумать?

Глава 9. Я лишь изредка забираюсь на деревья, чтобы избежать встречи с теми, кто мне не нравится

Глава 10. Нападение светящихся волков – не лучшая забава на вечер

Глава 11. Плывущие люди преследуют меня. Даже не спрашивай

Глава 12. Придумывать имена животным сложнее, чем кажется

Глава 13. Крррррррейл

Глава 14. Я люблю котелки почти так же сильно, как Фемус стулья

Глава 15. Зачем люди целуются?

Глава 16. Кора – такая Кора

Глава 17. Магия сложнее, чем кажется

Глава 18. Злые волки снова у меня на хвосте

Глава 19. Фениксы страшнее, чем я думала

Глава 20. Неужели Белен бывает милым?

Глава 21. Тьфу…

Глава 22. Терпеливость Хорхе – мой злейший враг

Глава 23. Когда-нибудь реки точно заморозят меня до смерти

Глава 24. Разве плохо передумать?

Глава 25. Даю разбойникам романтические советы. И что со мной не так?

Глава 26. Вода ранит

Глава 27. В свободное время Хорхе беседует с птицами

Глава 28. Новое имя Тиса ранит мою душу

Глава 29. Невысоким людям удобно сидеть на рёбрах дракона

Глава 30. Один из моих лучших друзей – предатель, а второй – продолжает нападать на меня с волками

Глава 31. Фемус приносит плот. Вроде как

Глава 32. Романтические советы разбойников даже хуже, чем мои

Глава 33. Морские змеи присвоили воду. Как грубо с их стороны

Глава 34. Мне не по себе из-за Коры

Глава 35. Огромные и жуткие чёрные горы странно вдохновляют

Глава 36. С Детьми Крэйла лучше не связываться. Натерпитесь страху

Глава 37. Под маской

Глава 38. Обходись тем, что имеешь

Глава 39. Бабушка Коры пытается заставить меня замолчать

Глава 40. Я прыгаю в огонь. Буквально

Глава 41. Феникс

Глава 42. Костяной – дурачок

Глава 43. Вэл сварила мои мозги

Глава 44. Самое важное решение в моей жизни

Благодарности

Примечания