Элли Малиненко

Девочка-призрак

Посвящается Джею.

Ты всегда верил, что мне любое дело по плечу…

Даже это.

Ally Malinenko

Ghost Girl

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2021 by Ally Malinenko

This edition published by arrangement with The Deborah Harris Agency and Synopsis Literary Agency

All rights reserved.

© Кондратьева А.В., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

1

ГРОЗА, РАЗРАЗИВШАЯСЯ В ПЕРЕПРАВЕ НОБСА, не была похожа ни на одну из тех, что Зи Пакетт повидала за свои одиннадцать лет. Ветки хлестали по её окну. Стволы деревьев скрипели, противясь завывающему ветру. Вот небо осветилось молнией – такой большой, что, казалось, она возникла из сотни разных облаков. А затем, несколько мгновений спустя, раскат грома сотряс весь дом. Зи словно снился кошмар. Она просидела у окна спальни всю ночь, укутавшись одеялом. Всё смотрела, как улицы превращались в реки, грязь вспенивалась и забрызгивала припаркованные машины. Прямо чертовщина какая-то! Зи наслаждалась каждым мигом происходящего.

Видите ли, в Переправе Нобса никогда не происходило ничего эдакого. Это был маленький городок, расположенный в горах. Его жители ничем не выделялись, и здесь никогда не случалось ничего интересного. Такие места называют «спальными районами». «Такая спальня, скорее, похожа на палату для коматозника», – думалось Зи. Вот почему гроза стала наиувлекательнейшим событием за очень долгое время. Второй наиувлекательнейший случай произошёл на летней ярмарке, когда Кэтрин Кук обнаружила у себя аллергию на арахис и у неё распухло всё лицо и пришлось вызывать «Скорую». Однако это не шло ни в какое сравнение со стихийным бедствием. Зи рассудила: «Раз улицы превратились в грязевые руины, хотя бы одно здание в городе наверняка смыло водой».

Она молилась, чтобы им оказалась школа.

К северу от Переправы Нобса находился город куда больших размеров. Он славился тем, что именно там зародилась легенда о всаднике без головы и кривоногом Икабоде Крейне[1]. Туда приезжало немало туристов. Порой они останавливались в Переправе Нобса, чтобы заправиться по пути, или подкрепиться пирогом в закусочной, но потом сразу уезжали. Всегда. Кажется, это было особенностью Переправы Нобса. Здесь не хотелось задерживаться. Отсюда хотелось уйти. Сказать по правде, родители Зи так и сделали – только в совершенно другом смысле. И Зи осталась вдвоём с сестрой Эбигейл, которая была старше на десять лет.

Эбби работала в закусочной, и Зи проводила там уйму времени, оттачивая навык рассказчицы на посетителях. Порой, когда те находили историю занимательной, то покупали кусочек пирога и ей. Пожалуй, это был максимум, который можно было выжать из Переправы Нобса, захолустья, в котором нет ничего, кроме пиццерии, библиотеки, единственного светофора да кладбища. Зи интересовалась только последним. Кладбище было старым, огромным и зловещим – новое слово, которое она стала использовать совсем недавно. Оно значило «жуткий и пугающий». Совсем как любимые истории Зи.

На утро после грозы, когда улицы были в грязи и опавших ветках, Зи сбежала по лестнице из спальни на кухню, где сестра собирала обед. Их дом был старой скрипучей развалиной. Зимой из каждой щели дул сквозняк, а летом они задыхались от духоты даже с окнами нараспашку. Только осенью и весной можно было рассчитывать на некоторое подобие комфорта.

– Занятия отменили, – радостно объявила Зи. – Сообщили по радио!

– Знаю.

– Ты не рада?

– Нет. Школа сегодня закрыта, но мне всё равно нужно на работу. Похоже, закусочная – единственный ресторан в городе со своим генератором, – сказала Эбби со вздохом, продолжая рыться в холодильнике.

Она собрала длинные чёрные волосы в высокий хвост. Зи считала свою сестру очень хорошенькой, но та всегда говорила, что слишком занята сведением концов с концами, чтобы ходить по свиданиям. И заботиться о внешнем виде. Самое большое отличие между сёстрами заключалось в цвете волос: у Эбби они были угольно-чёрными, у Зи – наоборот. Вернее даже с точностью наоборот. Зи была светленькой или белобрысой. Большинство знакомых ей детей с таким цветом волос к первому классу вырастали из него. Но у Зи шевелюра из года в год становилась всё белее и белее. И это было вечной темой для издёвок в школе.

– И, – продолжила Эбби, кладя пластиковый контейнер в полиэтиленовый пакет, – раз я работаю, выходит, ты едешь со мной.

Переполнявший Зи восторг затух, словно сырая хлопушка.

– Нет, Эбби, пожалуйста!

– Тебе нельзя оставаться одной.

– Можно! Обещаю. Я никуда не уйду и ничего не натворю. Останусь здесь, буду весь день читать книги и приготовлю к твоему приходу ужин.

Эбби скривилась. Подперев бок рукой, она заметила:

– Ты ни разу не готовила ужин.

– А в этот раз приготовлю! – воодушевлённо воскликнула Зи. – Сварю спагетти… или кашу, или… что-нибудь другое. – Сказать по правде, Зи за всю жизнь и воды не вскипятила, но чего тут сложного? Просто наливаешь воду в кастрюлю, верно?

– Обувайся. Я опаздываю.

– Эбби, ну послушай! Я достаточно взрослая, чтобы остаться дома.

Однако Эбби пропустила её мольбы мимо ушей. Она передвигалась по захламлённому, отчаянно нуждающемуся в уборке жилищу. Поскольку их было всего двое, и Эбби брала в закусочной дополнительные смены, обязанности вроде уборки отходили на задний план, хотя технически это была забота Зи. Вот только подход Зи к уборке был прост: какой смысл? Дом запачкается по новой, так что оставим всё как есть.

Пока Эбби рылась в вещах в поисках ключей, то и дело ворча, что прошлой ночью оставила их на кофейном столике, Зи ходила за ней хвостом и доказывала, почему сестра должна разрешить ей остаться дома. По правде говоря, аргументы были довольно убедительными. Зи как раз дошла до девятого, когда Эбби, переложив гору чистого, но уже измявшегося белья с дивана на кресло, раздражённо воскликнула:

– Зира Делайла Пакетт, обувайся, ЖИВО!

Удержаться от ответа было нелегко. Зи пыталась придать лицу как можно более спокойное выражение, хотя внутри всё кипело. Белые волосы усложняли существование в шестом классе, но прозвище? Если уж оно приклеится к тебе, от него не сбежишь, ехидные усмешки догонят тебя и в коридоре на перемене. Вот почему Зи ненавидела своё полное имя, и сестра знала об этом. Дети из школы уже доказали: превратить Зиру в Зеро[2] проще простого.

– Эбигейл, – произнесла Зи мягко. – Я бы хотела остаться дома. Занятия отменили, а я достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе. Тем более ты приготовила мне обед. – Зи показала на коричневый бумажный пакет на столе. – У меня полно книжек. Буду сидеть дома и запрусь, когда ты уйдёшь. В последнее время я вела себя хорошо, – Зи вдруг подумала, что с этим можно поспорить, но продолжила: – И думаю, что заслуживаю возможность себя проявить. – Зи стояла, убрав руки за спину и раскачиваясь на носках, словно хотела казаться выше, чтобы подчеркнуть свою самостоятельность. Однако Эбби не обратила внимания на её старания – она продолжала метаться по дому в поисках ключей.

– Они лежали на этом самом месте, – пробормотала она. Эбби взглянула на настенные часы. – Я опаздываю. Снова!

Зи знала, что больше всего на свете Эбби ненавидит опаздывать, поэтому медленно считала про себя. Было необычайно важно подгадать с моментом. Когда Зи дошла до двадцати и услышала, как Эбби, простонав, переворачивает диванную подушку, она поняла: час пробил.

– Эбби, – произнесла Зи как можно более невинным голоском. Сестра не обратила на неё внимания, продолжая перерывать гостиную в поиске ключей. – Эбби?

– Они были здесь. Пять минут назад. Это просто смешно!

– Эбби?

– ЧТО? – выпалила Эбби. Она устала, опаздывала и явно была не в духе. Что, само собой, делало её идеальной мишенью для манипуляции.

– Я нашла ключи, – сказала Зи, протягивая их на ладони. Она прикинула, стоит ли изобразить застенчивую улыбку, но решила не переигрывать.

– Ты… – Плечи Эбби опустились: гнев покинул её. – Спасибо, Зи, – Зи посмотрела в пол, изо всех сил стараясь казаться миленькой. Сестра вздохнула. – Обещаешь сидеть дома?

Зи оживилась.

– Обещаю.

– Когда я позвоню, ответишь?

– Если не буду в ванной, то конечно.

– Не включай плиту, – наказывала Эбигейл, направляясь к двери. Зи шла за ней, кивая. Её до костей пробирали мурашки восторга: впереди целый день свободы! – Не открывай чужим.

– Само собой. Хотя шанс умереть от рук знакомого тебе человека гораздо выше.

– Не вздумай никому открывать, не то я сама тебя прикончу!

– Вот и я о том же.

Дойдя до двери, Эбби повернулась и посмотрела на Зи. В её глазах читались сомнения. Зи вытянулась по струнке. Если бы она могла материализовать деловой портфель и костюм, то непременно бы это сделала.

– Надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть об этом решении.

– Ни за что, – сказала Зи, сгребая сестру в охапку. Она готова была поспорить, что перегнула палку. Однако Эбби расслабилась в её объятиях, и Зи поняла: дело в шляпе.

– Люблю тебя, – сказала Эбби, целуя её в макушку.

– А я тебя сильнее.

Эбби улыбнулась. Так всегда говорил папа. Удивительно, но Эбби до сих пор не сообразила: эти слова слетают с губ Зи, только чтобы вить из сестры верёвки.

– Закройся, – сказала Эбби, выходя за порог.

– Хорошо! Увидимся за ужином.

Когда дверь захлопнулась, Зи встала на цыпочки и посмотрела в глазок. Сестра спустилась с крыльца, преодолела реку засохшей грязи и села в машину. Понадобилось три попытки, но наконец развалюха завелась. Эбби сдала назад по подъездной дорожке и свернула на Хикори Лейн. Как только она отъехала от дома на приличное расстояние, Зи взбежала по лестнице, надела джинсы, любимую футболку и толстовку с капюшоном, после чего сунула ноги в сапоги. Она закинула приготовленный сестрой обед в рюкзак и быстрее, чем ты скажешь «бу», очутилась за порогом – на пути к дому Элайджи.

2

ЭЛАЙДЖА УОТСОН ТЁРНЕР (НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ЭЛИ) был лучшим и единственным другом Зи. Элайджа переехал в Переправу Нобса, когда они учились во втором классе, и с тех пор ребята стали неразлейвода. У них образовался симбиоз: каждый давал другому необходимое. Зи нужен был слушатель для её нескончаемых историй. Элайдже нужны были эти истории, пускай он порой и закрывал уши руками, когда Зи рассказывала их ему.

К тому моменту, когда Зи дошла до дома Элайджи на углу улицы, сапоги покрылись коркой грязи. Строение почти не отличалось от её собственного жилища, за исключением одной нижней ступеньки. Когда они были помладше, это открытие заставило Зи в буквальном смысле оступиться.

– Элайджа, – позвала Зи, барабаня в дверь. – Ты дома?

Дверь открылась, и в проёме показался Элайджа – опухший, с сонными глазами. Его кудрявые волосы пружинками топорщились вокруг головы. Он зевнул.

– Что ты здесь делаешь, Зи?

– В каком смысле? Занятия отменили! Идём.

– Я всю ночь почти не спал из-за грозы.

– И я! Правда, здорово? Словно в ужастике! Ну, скорее надевай сапоги. Пойдём на кладбище.

– На кладбище? Зачем?

Зи наклонилась так, чтобы нос прижался к сетке на двери, и с улыбкой произнесла:

– Грозой наверняка повытаскивало половину гробов из земли. Вперёд! – Она потопала вниз по ступеням, не дожидаясь ответа.

– Не знаю, – сказал Элайджа. – Звучит…

– Звучит восхитительно, – бросила Зи через плечо. – Ну же, целый день в нашем распоряжении!

Элайджа прикусил губу, и Зи одарила его самой уверенной из своих улыбок. Она знала, что он уступит. Так случалось всякий раз.

– Эм… ладно, погоди, – сказал друг, исчезая внутри дома. Несколько мгновений спустя Зи услышала глубокий баритон отца Элайджи. Она вздохнула. Сколько раз ему объяснять, что прощения просить всегда легче, чем разрешения? Когда Элайджа всё-таки вернулся, у него был такой же взволнованный вид, как обычно после разговора с отцом. Однако он надел плащ. Они молчали, пока мальчик спускался за ней с крыльца.

– Ты в порядке? – спросила Зи, когда они свернули с его улицы.

– Угу.

Зи был знаком этот тон. Тему лучше не развивать. Отношения Элайджи с отцом всегда были напряжёнными. Во многом из-за того, что слегка полноватый Элайджа ненавидел спорт, а его отец раньше играл в футбол и продолжал поддерживать форму. Зи полагала, что масла в огонь подливает его дружба с ней. Папа Элайджи не был от неё в восторге в основном потому, что Зи обладала талантом регулярно оказываться в кабинете директора. Однако сейчас не имело смысла обсуждать ни то, ни другое, так что, пока они хлюпали по грязи к кладбищу, Зи рассказывала Элайдже новую историю, над которой работала.

– Как-то богатый старый барон устраивал вечеринку в своём большом особняке на холме. Один из гостей спросил у него, видел ли он когда-нибудь призрака. Некоторые гости рассмеялись, но старик помрачнел. «Видел ли я призрака?» – спросил он, задумчиво касаясь подбородка. «Само собой». В комнате воцарилось молчание, – повествовала Зи, обходя поваленное дерево, Элайджа шёл следом. – Гробовое молчание. Тогда-то, – продолжила Зи, – старый барон и поведал эту историю. «Когда я был юным студентом, – поделился он, – меня мучила ужасная бессонница. Казалось, я не спал неделями. В те времена я просто лежал по ночам и видел разное. Тени и свет сливались воедино, создавая странные иллюзии. Обман зрения. Но однажды всё зашло куда дальше. Как-то вечером, читая у огня, я заметил в тенях пару глаз. Это были налитые кровью глаза на выкате, с прожилками, с тяжёлыми веками. Я в ужасе закрыл собственные, но что бы я ни делал, глаза продолжали таращиться на меня. Лица не было, заметьте. Во всяком случае, я его не видел. Одни только глаза, слезящиеся, как от чада».

– Отличное слово, – похвалил Элайджа.

– Правда? Это такой едкий дым. Как от недогоревших углей.

– Да знаю я, – сказал Элайджа, когда они подходили к кладбищу.

Зи нахмурилась. Она терпеть не могла, когда Элайджа ненавязчиво подчёркивал, что не пропускает ни одного дополнительного занятия.

– И вот старик сказал: «Мне нигде не было покоя от тех глаз. Я переезжал. Менял работу. Делал всё, что в моих силах, но глаза продолжали преследовать меня каждую ночь». «И как же вы поступили?» – спросил один из гостей. «Никак, – ответил старый барон. – Однажды всё прекратилось. Видите ли, я просто выбросил это из головы. Сказать по правде, я уже долгое время не вспоминал те глаза из прошлого». Барон поднялся и подошёл к камину в противоположной части комнаты. Над ним висело большое зеркало. Посмотрев в него, барон в ужасе закричал!

И тут Зи так громко заголосила, что Элайджа едва не выпрыгнул из собственной кожи.

– Ты вообще нормальная? – спросил он, переводя дух.

– Старик посмотрел в зеркало и произнёс: «Глаза! Они вернулись!» И упал замертво от сердечного приступа.

Элайджа скорчил гримасу.

– Что-то я не понял.

Зи вздохнула, плечи поникли.

– Это были его глаза. Их он видел тогда, много лет назад. Свои собственные глаза будущего мертвеца.

– О! – воскликнул Элайджа. – Довольно неплохо, Зи, но, по-моему, история нуждается в небольшой доработке. Нужно сделать так, чтобы сразу стало ясно: глаза те самые. Не думаю, что слушатели мгновенно сообразят, что старик преследовал самого себя. И всё же она заслуживает развития. У этой истории есть потенциал.

Зи улыбнулась. Вот почему она любила испытывать свои творения на Элайдже. Он всегда знал, как их улучшить.

Они проскользнули между прутьями железных ворот кладбища и принялись пробираться по грязи. Друзьям встретилось несколько поваленных деревьев и опрокинутых надгробий. Они попробовали поднять пару-тройку, но те оказались слишком тяжёлыми. Крутой склон превратился в грязевую горку, и ребята попробовали съехать с неё, словно лыжники, но увязли сапогами. К большому разочарованию Зи, вокруг не было ни одного открывшегося гроба. Они пообедали на одной из каменных скамеек.

– Помнишь, как мы играли здесь в прятки? – спросила Зи.

– А то, – сказал Элайджа, следя за стаей птиц, пересекающей небо. – Мы тогда были детьми.

– Да, знаю, – сказала Зи как можно беззаботнее. Иногда казалось, что время бежит слишком быстро. Скоро они станут безнадёжно взрослыми. И хотя порой Зи ждала этого с нетерпением, она нередко скучала по детству. Жизнь тогда была намного проще: только она и Элайджа, третьеклашки, играют вместе. Теперь, когда они в шестом классе, всё стало гораздо сложнее. – Но… – Она помялась. – Было весело.

– Ты серьёзно, Зи? – спросил Элайджа, закатывая глаза.

– Что? Разве кто-то здесь станет нас осуждать? Просто мысли вслух. Было весело, когда мы не стеснялись играть.

Элайджа улыбнулся и прежде, чем Зи успела сообразить, подскочил, шлёпнул её по руке и прокричал:

– Ты водишь, – после чего помчался вниз по склону.

Зи ругнулась себе под нос и начала считать, не в силах сдержать улыбки.

Дойдя до десяти, она завизжала жутким голосом:

– Я найду тебя, Элайджа Уотсон Тёрнер!

Но это оказалось непросто. Она искала повсюду. Зи выпрыгнула, крича «бу», когда обогнула первый мавзолей, но Элайджи там не было. Она обежала вокруг пруда посередине кладбища и заглянула за каждое большое дерево с толстым стволом. Девочка остановилась, только дойдя до более новой части кладбища. Ворота оказались открыты. Должно быть, друг спрятался там.

«Иди», – говорила она себе, но ноги не двигались. Тело вдруг одеревенело и перестало слушаться, ей внезапно стало трудно дышать. С дерева неподалёку вспорхнула стайка птиц, и Зи подпрыгнула. «Хватит трусить, – мысленно прикрикнула она на саму себя. – Ты ничего не боишься».

По большей части это было правдой. Зи не пугали рассказы о призраках. На самом деле ужастики ей нравились больше остальных книг. Её не пугали ни пауки, ни чудовища, ни темнота, ни даже смерть. И всё же, как бы Зи ни старалась, она не могла сделать и шага за ворота, отделявшие старую часть кладбища от новой. Рядом росла большая плакучая ива, и её ветви мягко покачивались, словно приглашая Зи войти.

Поднялся холодный ветер и разметал листья по дорожке перед ней. Солнце скрылось за грозовой тучей, внезапно окутав кладбище тенями. По спине пробежали мурашки. Зи обернулась, уверенная, что кто-то наблюдает за ней. Кончики пальцев начало покалывать, взгляд перескакивал с тени на тень, с камня на камень. Сердце билось где-то у горла. Что-то тут… не так.

Ей стало не по себе.

– Элайджа? – позвала девочка негромко. – Это ты?

Впереди возникла большая чёрная тень. Казалось, она перемещается от надгробия к надгробию, подбираясь к Зи всё ближе. Существо было тёмным и сгорбленным, оно скользило по траве на четвереньках, сокращая расстояние между ними. Зи сказала себе, что это просто Элайджа, но она знала, что тот не может так двигаться. Ни один человек на такое не способен.

Тень нырнула за большой могильный камень, украшенный скульптурой печального ангела, а затем, казалось, исчезла, прежде чем снова появиться за большим крестом, вырастая и вздуваясь, пока не стала вдвое больше памятника.

Приближаясь, тень превратилась в существо на четырёх лапах с широкой горбатой спиной, всклоченным ободранным мехом и скошенной мордой. Зи за всю жизнь не видела такой огромной собаки. Существо двигалось с грацией и уверенностью волка. Оно подкрадывалось всё ближе, старательно держась в тени. Зи была готова поклясться, что создание наблюдает за ней. «Обыкновенная потеряшка, – успокаивала она себя. – Чей-то заблудившийся пёс».

Зверь подкрался ближе, выходя на свет. Он остановился и поднял свою огромную голову. Зи могла видеть торчащие из пасти клыки, губы, растянутые в оскале. Когда чудовище посмотрело на неё, сердце Зи застыло в груди.

Она поморгала, но это не помогло.

Глаза пса… зверя… волка налились красным: не только зрачки, кровь в прямом смысле стекала из них струйками по спутанному меху, окрашивая острые зубы. Существо стояло неподвижно, не сводя в неё взгляда и словно бросая ей вызов: только попробуй пошевелиться.

Только попробуй побежать.

Когда крик наконец вырвался из горла Зи, Элайджа в считаные мгновения прибежал из новой части кладбища.

– Что случилось? – спросил он. Зи оторвала взгляд от собаки и повернулась к другу. – Почему ты так кричала?

Зи перевела взгляд туда, где только что был пёс, но того и след простыл.

– Я видела…

– Что ты видела?

Сердце барабанило в груди, нужное слово вертелось на языке.

Демона. Она видела демона.

Однако вместо этого Зи сказала:

– Собаку.

Элайджа рассмеялся.

– Из-за собаки ты кричала как маленькая?

– Замолчи, пожалуйста, – сказала Зи, сжимая ладони, чтобы он не заметил, как они дрожат.

– Неужели великая бесстрашная Зи наконец встретилась со своим страхом? – Тут Элайджа согнулся пополам от хохота. – Испугалась собаки!

– Слушай сюда, – сказала Зи. – Пёс был необычный. Просто огромный. Как волк. С красными… – Она сглотнула, понимая, как это прозвучит. И всё же Зи видела зверюгу собственными глазами. – С красными глазами. Кровоточащими красными глазами!

Элайджа улыбнулся.

– Очередная из твоих историй?

– Я не придумываю, Элайджа. Я правда это видела.

– Конечно, – сказал он с ухмылкой. – Мне пора домой. Папа меня прикончит. Срежем через новый участок и выйдем за другие ворота на главную улицу. – Элайджа направился к иве.

– Стой, нет, – сказала Зи. Мысль о том, чтобы приблизиться к дереву хотя бы на шаг, была невыносима. Отец как-то сказал ей, что плакучие ивы вырастают в тех местах, где нашли последнее пристанище безутешные матери. Когда Зи спросила, почему они безутешны, отец ответил: «Они оплакивают своих детей». Она погнала мысль прочь. Это уже слишком. – Вернёмся тем же путём, которым пришли.

– Но так получится дольше.

– Иди как знаешь. Я пойду тем же путём, – сказала Зи. С неё довольно. Образ пса с кровавыми глазами продолжал стоять перед ней, и Зи было обидно, что Элайджа ей не поверил. «Вот что случается, когда то и дело сочиняешь истории, Зи». Может, её воображение перегружено, как ей вечно твердит сестра?

Она покачала головой. Нет. Она знает, что видела. Это было взаправду.

– Зи? – окликнул её Элайджа. – Ты в порядке?

– В полном. Просто… – Она снова посмотрела на иву. – Не хочу идти этим путём.

– Из-за собаки?

– Угу, – соврала Зи. Ветерок качнул к ней ветви дерева, и те потянулись, словно сотня рук. Зи машинально отпрянула, чтобы они её не задели.

– Ладно, – согласился Элайджа. – Пойдём длинной дорогой. – Он сказал так, словно это пустяк, за что Зи была ему благодарна.

По пути домой Элайджа пересказал Зи сюжет книги, которую сейчас читал. О девочке-англичанке, питомец которой мог менять форму. Что-то про боевых бронированных медведей. Ни призраков, ни чудовищ, так что в обычной ситуации Зи не заинтересовалась бы такой историей. Однако сегодня, после пережитого, было здорово для разнообразия помолчать.

И даже заметив краем глаза очередную тень, Зи прикусила язык и постаралась быть хорошим слушателем.

3

УЖЕ НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ ГРОЗЫ город практически полностью привели в порядок. А это означало, что занятиям быть. Всё утро Зи старалась не вспоминать о собаке. Она была уверена в том, что видела на кладбище. И всё же, чем больше времени проходило, тем менее правдоподобным казалось произошедшее. Словно это был фильм, просмотренный в кинотеатре. Стрелки часов бежали, день сменился ночью, а ночь – днём, и в конце концов Зи решила, что виной всему была игра света. И тени. Наверняка ей встретилась несчастная старая дворняга, которая сорвалась с цепи в грозу и заплутала. Бедняжка, скорее всего, была голодна. Или простужена.

– Зира? – «А вообще, – рассуждала она, – к этому времени хозяева наверняка расклеили бы объявления о пропаже любимца. С обещанием вознаграждения. Сто долларов, если вернёте целым и невредимым их… Бобика. Или Дружка. Или какая там у него милая кличка…» – Зира!

Зи дёрнулась за партой в классе и выпрямилась. Вся внимание.

– Да?

– Пора идти, – сказал мистер Хьюстон, учитель истории. Остальные ученики уже выстроились у двери, одетые в куртки и с рюкзаками на плечах. Сегодня им предстояла поездка в библиотеку. И как только она забыла?

Переправа Нобса мало что могла предложить. Однако своя библиотека у них имелась. К сожалению, она была размером с гостиную в доме Зи, и в ней было всего два компьютера. Девушки, работавшие там на бесплатной основе, были довольно милыми, но к третьему классу Зи перечитала все книги детского отдела. В часе езды на север, в Нью-Касле, была настоящая библиотека. Трёхэтажная. Зи нравилось бывать там, но случалось это нечасто. Эбби так много работала, что они едва успевали справиться с делами по хозяйству, съездить за продуктами и разобраться с домашним заданием Зи. На поездки в библиотеку Нью-Касла времени хватало редко. Но это было одно из любимейших мест Зи на земле. И сегодня им покажут работу библиотекарей изнутри.

– Иду, – сказала Зи, поспешно вскакивая и доставая пальто из шкафа.

– Витаем в облаках? – спросил мистер Хьюстон.

Зи нахмурилась, схватила свои вещи и встала в очередь у двери позади Нелли Блум. Та была самим совершенством, во всяком случае, вела себя так. Землянично-пшеничные[3] волосы лежали идеальными локонами, туфли были в тон платью. Зи прошаркала ей за спину в джинсах, кроссовках и футболке, которую не меняла уже два… или даже три… дня. Одноклассница презрительно фыркнула, ведь безупречная Нелли, если быть безупречно честной, терпеть не могла Зи.

– Молодец, опять считала ворон. Эх, Зеро, – сказала она, сдавленно хихикая и складывая ладонь буквой «О».

– Замолчи, Нелли.

Эта неприязнь по большей части была взаимной. Их вражда началась годом ранее из-за какой-то мелочи. С тех пор она переросла в полномасштабную войну.

Мистер Хьюстон повёл класс к ожидавшему их автобусу. Водитель открыл дверь, и мистер Хьюстон спросил:

– Где директор Маккефри? Я думал, он едет с нами.

– Мне почём знать, – пожал плечами шофёр.

Мистер Хьюстон окинул парковку быстрым встревоженным взглядом, после чего пробормотал себе под нос:

– Странно, – он повернулся к классу. – Вперёд, ребята!

Они сели в автобус, и Зи не стала искать по рядам знакомое лицо. Элайджа не с ними. Он учится в продвинутом классе. Там устраивают свои экскурсии, гораздо интереснее, чем у них. Например, ездят в городские музеи и научные центры. Вот чем заняты по-настоящему умные ученики. Зи скользнула на свободное сиденье, придвигаясь к окну. Рядом с ней сел Мартин Пирсли. Он бросил на неё быстрый взгляд, после чего уткнулся в книгу с космическим кораблём на обложке. Когда кому-то хотелось, чтобы его оставили в покое, Зи уважала такое желание. Она смотрела на проносящийся мимо ландшафт. Городская улица превратилась в шоссе, пробегавшее мимо полей и зарослей. Она вернулась к обдумыванию своей незаконченной истории и мысленно пребывала в месте, которое Эбби называла «Планетой Зи», пока автобус не съехал с шоссе и не покатился с горки к библиотеке Нью-Касла. Здание стояло на берегу реки, поэтому, когда они заехали на парковку, солнечные лучи отразились от воды, освещая библиотеку. Зи попробовала вспомнить, когда была здесь в последний раз. Должно быть, до того, как отец уехал искать работу. Какое-то мгновение она не могла вспомнить, как давно это было. Казалось, прошла целая вечность, хотя Зи знала, что это не так.

Дверь автобуса зашипела, открываясь, и шестиклассники вышли на улицу.

– Так, построимся, – кричал мистер Хьюстон не обращавшим на него внимания ученикам, которые уже сбивались в стайки. Наконец он взял ситуацию под контроль и повёл их вверх по ступенькам к дверям, где их ждала женщина в красной юбке и чёрном блейзере, с волосами, уложенными «корзинкой».

– Добро пожаловать в библиотеку Нью-Касла, – сказала она, широко раскинув руки. – Я миссис Вашингтон, архивариус. Сегодня вас ждёт экскурсия в те части здания, которые посетителям доводится увидеть нечасто. Однако прежде чем мы отправимся внутрь, я хочу, чтобы вы взглянули на фасад здания. Замечаете что-нибудь интересное? – Зи уставилась на широкий, плоский фасад библиотеки. Два огромных крыла здания тянулись к воде. На стенах были вырезаны цитаты о чтении, посередине большая вращающаяся дверь. Ученики пожали плечами, переминаясь с ноги на ногу. – Никаких предположений? Например, два крыла по обе стороны. Они ничего вам не напоминают?

Зи вздохнула и подняла руку.

– Открытая книга.

Миссис Вашингтон просияла.

– Да, верно. Все слышали? Библиотека спроектирована таким образом, чтобы походить на открытую книгу. Два крыла – это передняя и задняя обложки, а главный фасад имитирует корешок. Я рада, что ты заметила!

Нелли Блум что-то буркнула себе под нос, но Зи не расслышала. Они прошли следом за миссис Вашингтон в здание. Сказать по правде, эту маленькую деталь Зи узнала несколько лет назад от отца. Он был знатоком по части бесполезных фактов, особенно касающихся искусства и архитектуры. Порой, как, например, в эту самую секунду, Зи тосковала по нему так сильно, что боль скручивалась в груди узелком, словно второе сердце. Эта грусть была чем-то таким, с чем Зи никак не могла справиться.

Вестибюль оказался нарядным и просторным. Две мраморные лестницы вели влево и вправо. Дальше по коридору можно было услышать шум из игровой комнаты. Однако здесь, в вестибюле, было восхитительно тихо. Впереди Зи видела широкий читальный зал с величественными колоннами и большими красными креслами для чтения. Посередине стояла круглая деревянная стойка, за которой работали сотрудники библиотеки. Они проверяли сданные книги и возвращали их на место. Миссис Вашингтон завела их в боковой кабинет, где они оставили верхнюю одежду и контейнеры с едой. Перед началом экскурсии она раздала каждому по листку бумаги с сочетанием букв и цифр: книжный шифр.

– Позже эти листки нам понадобятся, так что постарайтесь их не терять, – сказала она.

Сперва им предстояло пройти через зону общего пользования, художественный и исторические отделы, и только после этого они должны были очутиться в тайном царстве книг. В конце отдела литературы их ждала дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещён».

Зи ещё никогда не оказывалась в библиотечном закулисье и была взволнованна до мозга костей. Миссис Вашингтон загнала класс в грузовой лифт – старый подъёмник с металлической решёткой. Когда двери закрылись, та с лязгом рухнула вниз, словно гильотина, испугав учеников. Миссис Вашингтон улыбнулась.

– Просто годы дают о себе знать. Нет причин для беспокойства.

Оживая, шестерёнки загудели, словно пробудившееся чудище, и лифт устремился вниз.

– Это так называемые ярусы. В основном здесь хранятся книги. Библиотека уходит вниз на четыре этажа. Получается, большая её часть находится под землёй.

Зи позволила этим словам дойти до сознания. Размеры библиотеки впечатляли. В этот самый миг лифт остановился и двери со скрипом открылись. Здесь оказалось темнее, чем наверху. Пол был размечен стрелками, указывавшими направление к аварийным выходам. Металлические полки ломились от книг, большую часть которых покрывал толстый слой пыли. А ещё здесь было прохладно и довольно жутковато.

– Здесь мы размещаем то, что пользуется не таким спросом, как более популярные издания наверху. Если посетители запрашивают что-то из хранилища, мы отправляем заявку на книгу, и её приносят наверх. Здесь в специальном помещении мы также храним редкие экземпляры. Идите за мной.

Они пробирались между стеллажами. Потолок был низким. Тут и там виднелись небольшие металлические лестницы, ведущие глубже под землю.

– Мне здесь не нравится, – пробормотал кто-то.

Стив Коттер взял с полки книгу и сдул с неё пыль. Аманда Пил резко расчихалась. Мистер Хьюстон со строгим выражением лица вырвал книгу у него из рук и вернул её на место, пока миссис Вашингтон не увидела. Та щебетала впереди, рассказывая о строительстве здания и о том, сколько лет прошло с тех пор. Она упомянула, что, поскольку река протекает совсем близко, пришлось соорудить дополнительную защиту, чтобы этажи не затопило.

Зи с содроганием представила, как все эти чудесные книги плавают под водой, а их страницы колышутся, словно русалочьи волосы.

– За мной, – прочирикала миссис Вашингтон, и её каблуки застучали по металлической лестнице, ведущей к следующему ярусу. Там было ещё меньше света и ещё больше пыли. Ученики спускались за архивариусом по ступеням. В конце каждого ряда было по маленькому таймеру с циферблатом. Когда миссис Вашингтон поворачивала циферблат, в ряду загорался свет. – Внизу установлены таймеры, так мы можем быть уверены, что разумно расходуем электричество. – Таймеры тикали медленным, ровным пульсом, действовавшим Зи на нервы. Поскольку миссис Вашингтон не могла включить их одновременно, вместо того чтобы звучать в такт друг другу, они скорее издавали шум, похожий на пулемётную очередь. Тикатикатикатика.

«До чего странно, – подумала Зи, – чувствовать себя чужой в месте, которое тебе так дорого». Это ощущение было холодным и чудны́м, словно кубик льда в животе. Прежде Зи не испытывала ничего подобного. Во всяком случае, до вчерашней прогулки по кладбищу…

– А теперь, – произнесла миссис Вашингтон, – прежде, чем мы отправимся в «морг»…

– МОРГ?! – закричала Аманда Пил.

Поднялся галдёж.

Нелли скрестила руки и прокомментировала:

– Как маленькие.

– Тише, тише, – сказал мистер Хьюстон, успокаивая класс.

– Да-да, – произнесла миссис Вашингтон, поднимая руки. – Знаю, термин необычный. «Моргом» мы называем архивное помещение. Этим термином газетчики обозначают отдел, в котором хранят старые номера, а мы позаимствовали у них это слово. – Так что, – продолжила она, – никаких трупов или чего-то вроде. Хотя должна сказать, поскольку на дворе октябрь, ходят слухи, что по зданию разгуливают призраки.

– Призраки? – переспросила Клэр Роблески. – Какие ещё призраки?

– О, рассказывают о рабочих, погибших во время строительства, и пожилых библиотекарях, которые, рухнув замертво, не поняли, что скончались, – Миссис Вашингтон усмехнулась, но лица детей были серьёзны. – Библиотеке немало лет. А у старых зданий длинная история. Однако заверяю вас: находиться здесь совершенно безопасно. – Миссис Вашингтон хлопнула в ладоши. – А теперь, прежде чем продолжить, достаньте листочки, которые я дала вам в начале экскурсии. – Зи вытащила отрезок из кармана. На нём аккуратным почерком было написано: «398.25 Р». – Устроим охоту за древностями! Посмотрим, сможете ли вы найти книгу, которая соотносится с шифром. – Миссис Вашингтон достала небольшую коробку карандашиков, протянула её ученикам, и те принялись передавать её по кругу. – Экземпляры, которые я выбрала для вас, хрупкие, но не слишком. Как только вы их обнаружите, перепишите на листочек название и имя автора, указанные на корешке. Не берите ничего с мест захоронения… эм-м, хранения. Встретимся здесь же через десять минут.

Ученики разбрелись кто куда. Некоторые с энтузиазмом отправились на поиски, другие же брели позади, бурча, что им скучно. Зи надела резиновые перчатки, опустила взгляд на свой шифр, а затем окинула стеллажи взглядом, пытаясь понять, в какую сторону ей идти. Шифр уводил её всё дальше от одноклассников, туда, где ещё не включили лампочки. Она повернула циферблат, как это делала миссис Вашингтон. В проходе вспыхнул свет и затикал таймер.

«Вот что значит быть библиотекарем», – подумала она. Такая работа казалась неплохой, если уж ты вынужден работать. Но, конечно, она не шла ни в какое сравнение с профессией рассказчика. Получать деньги за то, что делишься историями, – вот она мечта, ставшая явью! Так размышляла Зи.

Она шла вдоль длинного ряда полок, продвигаясь между пыльными томами и удаляясь всё дальше от группы. В соседних рядах по-прежнему не горел свет, и в какое-то мгновение девочка могла поклясться, что видит тень, рывками перемещавшуюся между стеллажами. Руки покрылись мурашками, в горле перехватило дыхание. Было непросто отогнать от себя мысли о тенях с кладбища и звере, с которым Зи там столкнулась. Она повернула циферблат в соседнем ряду, но ничего не произошло. Зи окинула длинный тёмный проход взглядом, а затем собралась с духом и пошла дальше.

«Это обыкновенная библиотека, – думала она. Ты ведёшь себя глупо». Однако ощущение холодка в животе никуда не делось. Шаг за шагом Зи преодолела тёмный проход. Она оглянулась и была готова поклясться, что увидела очередную тень, которая проскользнула между полками, словно призрак. Волоски на руках Зи встали дыбом.

Как вдруг заработал циферблат в следующем ряду, и её согрели лучи ламп. В новом свете тени отступили, и предметы, которые до этого выглядели жутко, превратились обратно в книги и полки. Теперь звук таймера успокаивал своим ненавязчивым тиканьем на заднем плане. Зи проверила корешки ближайших к ней томов.

Триста семьдесят семь, триста семьдесят восемь, триста семьдесят восемь и пять, триста семьдесят восемь и пятьдесят шесть.

Наконец Зи дошла до номера триста девяносто восемь. Палец скользил по шифрам, пока она не обнаружила тонкую книжку в твёрдой обложке, номер которой был указан на доставшемся ей клочке. Зи огляделась по сторонам, но никого не увидела. Книгу нельзя было брать в руки, она это знала. И всё же потянулась и взяла её с полки. Переплёт еле держался, первые страницы потрескались от времени. На бумаге были коричневые пятна, похожие на паутину. Она замерла, ощущая на себе чей-то взгляд. Леденящее чувство трансформировалось во что-то иное. Зи ощущала чьё-то присутствие.

– Их называют лисьими пятнами, – произнёс голос у неё за спиной. – И тебе не следовало трогать книгу.

Зи чуть не выпрыгнула из собственной кожи. Она резко повернулась, едва не выронив книгу. Там стоял мальчик. На нём была белая рубашка и пыльные коричневые штаны с подтяжками. «Кто сейчас носит подтяжки?»

– Приятель, ты меня напугал, – сказала Зи, продолжая крепко сжимать свою находку.

– Мне очень жаль. И всё-таки тебе нельзя трогать эти книги. Они очень хрупкие. – У него, что, акцент? Световые таймеры продолжали тикать в тишине. – Я Пол, – сказал он, прислоняясь к стеллажам. – Я здесь работаю.

– Не слишком ли ты мал для работы?

Пол усмехнулся.

– Я старше, чем выгляжу. – Он снова посмотрел на книгу в руках Зи.

– Я на экскурсии с классом, – сказала Зи, глядя в конец прохода. Таймеры у неё за спиной со щелчком выключились, и целый ряд погрузился в темноту. – Нам дали задание найти книгу.

– Какая досталась тебе? – спросил Пол, от улыбки у него на щеках появились ямочки. Он казался милым, в отличие от большинства детей из её школы. Пожалуй, они с Элайджей были бы рады принять в свою компанию кого-то вроде него. Зи подумала, что такие мысли приходят к ней нечасто. Она не сдержала улыбки.

– Называется… – Зи осторожно перевернула страницу.

– Поаккуратней с ней, – предостерёг Пол.

– «Духи и иллюзии: наука во времена метафизики», автор Чарльз Роблинг.

– Дата издания? – спросил Пол.

– Тысяча восемьсот шестьдесят шестой.

– Старенькая.

– Да, – согласилась Зи с улыбкой. – Это точно. – Ей понравилось, что Пол назвал книгу старенькой, словно та была живым существом. В этом было что-то здоровское. – Чем ты здесь занимаешься, Пол?

– Я? Да всем понемногу. Отвечаю за освещение и систему водоснабжения. Слежу, чтобы нагреватель зимой исправно работал. Помогаю старичку оставаться в седле.

– Откуда ты знаешь про лисьи пятна?

– Побудь здесь с моё, и начнёшь кое-что понимать в книгах.

А затем свет в проходе Зи погас, погрузив их в темноту. С её губ сорвался тихий испуганный возглас. Когда свет загорелся столь же резко, Зи повернула голову в конец прохода к стоявшему там силуэту, очерченному темнотой.

– С кем это ты разговариваешь? – спросила Нелли, всё ещё держа руку на циферблате.

Зи оглянулась, но Пола нигде не было. Его и след простыл. Она проверила между рядами книг – как сквозь землю провалился.

– С тем… – сказала Зи растерянно, но быстро взяла себя в руки и добавила: – Ни с кем.

– Так ты разговаривала сама с собой? – спросила Нелли, посмеиваясь. – О боже, Зеро, ты пробила новое дно. Даже для тебя это перебор. – Зи вернула книгу на полку и потопала в конец прохода, протискиваясь мимо Нелли, которая преградила ей путь. – Ты не должна была трогать книги, Зеро! У меня здесь тётя работает, и она точно может сделать так, чтобы тебя отсюда вышвырнули.

Ну и ну, что за заноза!

– Тогда наябедничай на меня.

Зи, сопровождаемая Нелли, присоединилась к остальным одноклассникам в «морге».

– Я нашла её, мистер Хьюстон, – объявила Нелли во всеуслышание с самодовольным выражением любимицы учителей на лице.

– Не следует уходить от класса, Зира, – упрекнул мистер Хьюстон.

В то время как название «морг» вызывало в воображении ряд ярких образов, реальность оказалась довольно унылой. Обыкновенные полки, заставленные коробками, и длинные архивные шкафы, заполненные карточками. Миссис Вашингтон показывала классу, как архивариусы обрабатывают экземпляры.

– Как видите, у этой книги отошёл не только переплёт, но и первые страницы, к тому же оторвалась передняя сторонка обложки. Это очень старое издание, пришло время поместить его в коробку для хранения. Мы также ограничим доступ к нему посетителей, поскольку оно вот-вот развалится окончательно.

– В чём тогда смысл? – спросил Дэвид Коттер. – Зачем хранить книгу, если её нельзя читать?

– Затем, что библиотеки – это не только информационные площадки для всех желающих, но и учреждения, которые хранят свидетельства истории.

– А вам известно, что те, кто не помнит прошлое… – начал мистер Хьюстон.

Ученики простонали и закончили за него:

– Обречены на его повторение[4].

Миссис Вашингтон усмехнулась.

– То-то и оно. Мы не умеем учиться на чужих ошибках, всё время пытаемся изобрести велосипед. Это важный урок, дети. Итак, на чём мы остановились? Ах да, – сказала она. – Видите эти коричневые отметины? – Миссис Вашингтон продемонстрировала книгу классу. – Они называются…

– Лисьими пятнами, – выпалила Зи и тут же залилась краской.

Миссис Вашингтон смерила её оценивающим взглядом.

– Да, верно. Никогда не встречала человека вне индустрии, знакомого с этим термином. В твоей семье есть архивариусы?

– Нет, – ответила Зи, жалея о том, что открыла рот.

– У неё и семьи-то нет, – пробормотала стоявшая позади Нелли.

Зи повернулась и сердито на неё посмотрела.

– Ну что ж. Думаю, пришло время обеда! – сказала миссис Вашингтон и повела их из «морга» вверх по винтовой лестнице к свету главной части библиотеки. Проходя между стеллажами, Зи искала глазами Пола. Однако там не было ничего, кроме теней.

Час спустя, когда они возвращались в автобус, Нелли пристала к Зи снова.

– Чего тебе? – спросила Зи.

– Так всё-таки с кем ты говорила внизу?

– Сказала же: ни с кем.

– Нет, ты сказала: «С тем…» Так с кем, а?

– Может, просто продолжим взаимно ненавидеть друг друга? Весело же было, – сказала Зи, забираясь в автобус. Однако она понимала: слишком поздно. Ей уже доводилось проходить через это. Стоило Нелли зациклиться на чём-то, как она превращалась в пса, схватившего косточку. Ни за что не отцепится.

– Так, все займите свои места, – кричал мистер Хьюстон шестиклассникам, залазившим в автобус и боровшимся за сиденья. Зи проскользнула на первое попавшееся и пригнулась пониже. Нелли устроилась за ней с Лайзей Клири. Десять минут спустя они завели намеренно громкий разговор. Достаточно громкий, чтобы Зи точно слышала.

– И она разговаривала сама с собой, – сказала Нелли.

– Ну, – вставила Лайза, – её ведь называют «Зеро», потому что друзей у неё ровно ноль.

– Она даже сама себе не может быть другом! – сказала Нелли громко. – Знаешь, называть её Зеро весело, но я, кажется, придумала прозвище получше.

Зи глубже вжалась в сиденье. До чего вредная эта Нелли!

– Это какое? – спросила Лайза.

Кипя от злости, Зи выпрямилась и развернулась.

– Угу, Нелли, какое?

Нелли приподняла бровь, и подружки-задиры на несколько мгновений задержали взгляд друг на друге, после чего Нелли улыбнулась и сказала:

– Девочка-призрак.

Лайза разразилась приступом хохота.

– То, что надо!

Не в силах придумать, что им возразить, Зи закатила глаза и сползла по спинке сиденья. Тут же поднялся галдёж. Кто-то в конце автобуса спросил, над чем смеются Нелли и Лайза, и не успела Зи и глазом моргнуть, как весь автобус принялся спрашивать, кто такая Девочка-призрак. Зи пыталась напустить на себя равнодушный вид, но внутри всё горело. Огонь в животе поднимался к горлу. Затем жжение перекинулось на глаза, грозясь выплеснуться наружу.

К тому моменту, когда они доехали до школы, целый автобус был в курсе темы с «Девочкой-призраком». Как только мистер Хьюстон закончил пересчитывать учеников, Зи направилась прямиком внутрь здания. Она сразу прошла к шкафчику, чтобы взять учебники для последнего урока, полная решимости как-нибудь пережить день.

– Девочка-призрак? – спросил Элайджа, пристраиваясь рядом с Зи у её шкафчика после звонка.

– Прекрати, – сказала Зи. – Я не в духе.

– Что случилось? – спросил Элайджа, поправляя рюкзак на плече.

– Ничего не случилось, ясно?

– Зи, – сказал Элайджа, когда они направились по коридору к главному вестибюлю. – Ты разговариваешь со своим другом.

Кто-то проходил мимо и стукнул Зи по плечу, издавая леденящее душу:

– У-у-у! – И все остальные в вестибюле засмеялись.

Зи с Элайджей почти не разговаривали в автобусе по пути домой. Однако, когда они вышли на Хикори Лейн и наконец остались наедине, Зи всё-таки открылась.

– В книгохранилище был один мальчик. Он сказал, что его зовут Пол. Сказал, что работает в библиотеке.

– Ладно, значит, наверняка так и есть.

– Да, но, когда Нелли появилась и включила лампочки, он исчез, – сказала Зи. – В прямом смысле. Он стоял рядом со мной, свет погас и в следующую секунду загорелся, но Пола там уже не было.

– Наверное, просто ушёл. Возможно, у него были какие-то дела по работе, – предположил Элайджа.

– Возможно, – согласилась Зи, надеясь, что на её лице не читается сомнение. Но такого точно быть не могло. Пол выглядел недостаточно взрослым, чтобы работать в библиотеке. И его одежда. И его речь. Зи покачала головой, пытаясь успокоиться. Нельзя позволять Нелли Блум портить ей настроение.

– В любом случае, – продолжил Элайджа, – даже если… – Он не закончил предложение, словно опасался, что, произнеся слова вслух, сделает их правдой. – Знаешь, чем хороша жизнь Девочки-призрака?

Зи нахмурилась:

– Эм-м, ничем?

– Не. Теперь ты можешь преследовать их в кошмарах! – Он поднял кулак, Зи улыбнулась и ударила по нему.

4

ЭЛАЙДЖА И ЗИ СКИНУЛИ РЮКЗАКИ у входной двери его дома и устремились к холодильнику.

– Вся эта история с Девочкой-призраком скоро заглохнет, – сказал Элайджа. – Даже не переживай. Я научу тебя, как на такое реагировать.

И всё же Зи переживала. Нелли твёрдо нацелилась сделать её существование в шестом классе как можно более невыносимым.

– Мне как-то всё равно, – сказала Зи, стараясь, чтобы это прозвучало непринуждённо.

Друг посмотрел на неё оценивающе, и девочка нахмурилась. Всё настолько очевидно? С Элайджей всегда так. Он в своё время и сам натерпелся от задир, но ему каждый раз удавалось каким-то образом быть на шаг впереди обидчиков. Зи же казалось, что она тонет в море Неллиной ненависти.

– Не по теме: я рассказывал тебе про миссис Мамсон, учительницу труда?

– Сброс яйца?

– Угу. Ничего не выйдет. Я не сдам.

– Элайджа, ты ещё ни разу не провалился, – успокаивала его Зи. Однако она знала, что Элайджа встревожен. Через сброс яйца проходил каждый шестиклассник. Очередь дойдёт до Элайджи меньше, чем через две недели. Тогда миссис Мамсон заберётся на крышу школы и сбросит яйцо (в прямом смысле) с края здания. Задача ученика – смастерить какое-нибудь приспособление, которое защитит яйцо от удара, чтобы оно не разбилось об асфальт.

– Сначала я придумал парашют, но он не раскрылся при тестовом запуске. Теперь вожусь с мягкой капсулой. Ерунда какая-то. И с чего вдруг руководство школы считает это задание полезным? – возмущался Элайджа, пока они шли на кухню. – Ненавижу уроки труда. Я не силён в том, чтобы мастерить что-то руками. Мне нравится разгадывать головоломки и находить решения. Настоящих проблем, касающихся настоящих людей.

Элайджа открыл холодильник, и они с Зи уставились на почти пустые полки.

– Проблемы вроде: «Почему в этом холодильнике всегда шаром покати?» – сказала Зи.

– Именно, – Элайджа рассмеялся.

– Привет, как дела в школе? – спросил отец Элайджи с порога.

Мистер Тёрнер был крупным малым, мускулистым и высоким. И когда он заполнил дверной проём, Зи ощутила себя в ловушке. Интересно, Элайджа чувствует себя так всё время?

Зи увидела, как друг медленно выдохнул.

– Всё нормально, пап.

– Здравствуйте, мистер Тёрнер, – сказала Зи.

Отец Элайджи окинул её быстрым взглядом, натянуто улыбнулся, затем переключился обратно на сына.

– Собираетесь что-то взять, или хотите истратить всё электричество? – спросил он, садясь за стол и открывая газету. К счастью, мистер Тёрнер находился недостаточно близко, чтобы слышать слова, которые Элайджа бормотал себе под нос. – Ну же. Берите что нужно и закройте дверцу!

Зи вспомнила, как Элайджа рассказывал ей, насколько сильно менялась комната, когда в нее заходил отец. Кухня раньше была местом, где Элайджа с матерью занимались выпечкой и готовкой, слушая музыку и смеясь. Однако теперь, когда больше времени здесь проводил мистер Тёрнер, всё стало совсем иначе. Теперь это место стало безрадостным. Никакого веселья. Никакого смеха.

Зи понимала, почему.

Элайджа часто упоминал, что отец до сих пор любит рассказывать про одну конкретную игру с Дерби Хай, в которой они бы победили, не посади его тренер на скамью запасных в последней четверти. Теперь он работал в городской автомастерской. Сейчас, когда Мартин Тёрнер больше не мог играть в футбол, его самой большой страстью стали машины. Ещё мальчишкой он участвовал в гонках. Они с друзьями работали над двигателями, прокачивая их, а затем устраивали заезды на скорость, ударяя по тормозам в конце и оставляя за собой след из горелой резины. Элайджа пересказал Зи каждую историю из жизни папы. Мартин уважал только то, что можно сотворить с помощью тела и рук. Вроде сброса яйца и уроков труда. Он уважал всё то, в чём Элайджа силён не был. И в этом заключалась проблема.

– Идём, посидим у меня в комнате.

Когда они проходили мимо мистера Тёрнера, тот произнёс:

– Собираюсь вечером в зал. Хочешь со мной?

– Нет, – ответил Элайджа.

– Может, хотя бы подумаешь над предложением, а?

– Не-а, – повторил Элайджа, направляясь к двери.

– Слушай, Элайджа. Я когда-то был… таким же, – Элайджа застыл на месте. Зи видела по его глазам, что он умоляет отца остановиться. – Просто хочу сказать, что это решаемо. Можем начать бегать. Или провести часик-другой на силовых тренажёрах. Можем взять с собой Зи! Здорово будет? – Ни Зи, ни Элайджа не ответили. – Тебе понравится. Поработаешь руками. Пропотеешь как следует. Спорт изменил мою жизнь… – На этом месте он осёкся.

Элайджа прервал неловкое молчание.

– Пап, нам нужно поработать над проектом, можем обсудить это позже?

– Просто хочу сказать, что понимаю тебя, идёт? Это правда. Я пытаюсь тебе помочь.

– Где мама? – спросил Элайджа, меняя тему.

– Прилегла, – ответил отец Элайджи, отводя взгляд. Он принялся листать страницы газеты, не читая. – Лучше её не беспокоить.

Зи знала, что мать Элайджи «прилегла» ещё несколько недель назад. Как-то Элайджа даже сказал, что боится, что она умирает. Зи и сама испугалась, представив, как он потеряет мать, особенно учитывая, насколько они всегда были близки. И она понимала, почему с миссис Тёрнер было весело. Мама Элайджи устраивала праздники и украшала дом без повода. Она разрешала ему засиживаться допоздна, когда он дочитывал книги. Раз в год она выбирала случайную дату, когда Элайджа мог пропустить занятия. Это был их особый день, чтобы заняться, чем он пожелает. В глазах Зи миссис Тёрнер была лучшей мамой на свете. Зи завидовала тому, что у них было. Тому, чего у Зи с её мамой никогда не было. Элайджа вышел в коридор, и отец окликнул его:

– Не беспокой её.

– Не беспокой? – повторил Элайджа негромко, так, что слышала его только Зи. – Как я могу быть причиной для беспокойства? – У дверей родителей Элайджа повернулся к Зи и шепнул: – Постой на стрёме.

– Что?

– Просто последи за моим отцом. Дай знать, если он пойдёт в коридор.

– Может, мне просто подождать в твоей комнате?

– Я никогда ничего у тебя не просил, – прошептал Элайджа. – Теперь прошу. Пожалуйста. Просто дай знать, если он пойдёт.

– Ладно, – Зи кивнула.

Элайджа открыл дверь. Зи увидела, что лампа на прикроватной тумбочке включена. В углу комнаты гудел осушитель воздуха. Зи разглядела на кровати только комок из одеяла. Разметавшиеся по подушке тёмные кудряшки.

– Мам? – прошептал Элайджа. – Не спишь? – Даже с порога чувствовался затхлый, вязкий запах. Зи заметила на прикроватной тумбочке кучу смятых салфеток. – Мам? – Комок из одеяла зашевелился. Зи смотрела, как Элайджа опустился на колени. Должно быть, она открыла глаза, потому что он улыбнулся и произнёс: – Привет, мам. Ты в порядке? – Вот только миссис Тёрнер не ответила. Во всяком случае, так показалось Зи. – Мам? – повторил Элайджа, мягко тряся её за плечо. – Ты не спишь? – Зи как-то читала, что иногда люди открывают глаза во время сна. Такая мысль пугала. Зи думала, что при этом они должны походить на мертвецов, на тех, кому уготовано место в гробу. Однако даже отсюда, с порога, мать Элайджи не выглядела мёртвой. Она выглядела опустошённой. Словно тело было ещё здесь, но то, что делало её мамой Элайджи, улетело слишком далеко, чтобы найти обратную дорогу к её глазам. Будто внутри неё выключили свет. – Мам? – произнёс Элайджа чуть громче.

Однако она не ответила. Элайджа потёр глаза.

– Эй, – прошипел отец Элайджи у неё за спиной, от чего Зи едва не выпрыгнула из кожи. – Что я сказал? – Элайджа встал и понуро вышел из комнаты. Мистер Тёрнер закрыл за ним дверь спальни. – Что я тебе говорил?

– Что с ней такое?

– Мама устала. Ей нужно отдохнуть.

«Она умирает?» – хотелось спросить Зи, но вместо этого она сказала:

– С ней всё будет в порядке?

– Да. Конечно. Врач приходил, пока вы были в школе. Принёс ей новое лекарство. Сказал: «Должно помочь». – Отец Элайджи положил широкую ладонь на плечо сына, ободряюще его сжимая. – Ты ведь знаешь маму. Вечно она взваливает на себя слишком много. Ей нужно притормозить. Как раз с этим, по словам доктора, ей помогут таблетки. Она скоро поправится.

«Когда?» – задавалась вопросом Зи. Она посмотрела на друга, пытаясь понять, верит ли он словам отца. Однако всё, что она увидела, – беспокойство. Больше, чем беспокойство. Страх.

– Давайте я закажу нам пиццу, – предложил мистер Тёрнер.

– Я не голоден, – ответил Элайджа, глядя на дверь спальни.

– Ха, – фыркнул его отец. – А вот это, я знаю, неправда. Элайджа, ты всегда голоден, – сказал он, уходя по коридору. – Я позову вас, ребята, когда её привезут.

Элайджа повернулся и пошёл в свою комнату.

Зи пошагала за ним.

– Ты в порядке? – спросила она мягко.

– Угу, – ответил друг, но Зи знала, что это не так. Он даже не посмотрел на неё. Спустя пару мгновений он сказал: – Знаешь, у меня так много домашки на вечер, пожалуй, стоит поскорее за неё сесть.

– Да, конечно. Ладно. Тогда увидимся завтра?

– Угу, до завтра.

Зи колебалась секунду, прежде чем быстро приобнять Элайджу. Так она надеялась высказать всё, для чего прямо сейчас не могла подобрать слов. Показать Элайдже, что ей тоже страшно. Что им может быть страшно вместе. Показать ему, что рано или поздно всё наладится.

– Привет, – сказала Зи, когда они встретились по пути на автобусную остановку на следующий день. – Ты в порядке? – Она легонько толкнула его локтем.

– Угу, – ответил он. – В порядке. Просто устал.

Они шли в неловком молчании, пока Зи перебирала в голове тысячу разных способов заговорить о вчерашнем. Казалось, Элайджа не хотел обсуждать эту тему, но что, если она ошибается? Таким уж был Элайджа – он всегда знал, как помочь Зи открыться, даже когда она сама не понимала, что ей нужно выговориться. В этом он был хорош. Чего нельзя было сказать про неё. Сплошная неловкость, не те фразы, сказанные не в то время.

– Слушай, а ты больше не видела ту собаку? – спросил Элайджа, и Зи расслабилась. Такая тема для обсуждений была куда проще, пускай и внушала ей страх.

– С кладбища? Нет, а что?

– Мне показалось, что я что-то слышал прошлой ночью, – сказал Элайджа. – Походило на вой. Я открыл окно и высунул голову, но на улице никого не было. Тогда я закрыл окно и вернулся в кровать. Я снова услышал этот звук, когда начал засыпать. Странные дела.

– Угу, звучит действительно странно. Я ничего не слышала, – сказала Зи, и это была неправда. До неё всю ночь то и дело доносился вой. Низкий и резкий, пробиравший до мозга костей. Судя по звуку, он раздавался прямо у неё под окном, но Зи не хватило смелости проверить. Вместо этого она крепко зажмурила глаза и принялась убеждать себя, что ничего не происходит.

К началу перемены Зи умудрилась выбросить всё это из головы. Собаку, Девочку-призрака, мать Элайджи, то, как Пол просто взял и исчез. Всё-превсё. Вообще-то, в этот момент она дошла до середины отличной истории, собрав вокруг себя небольшую группку приятных слушателей. Это была проба классической страшилки про обезьянью лапку, которую Зи нашла в собрании пугающих рассказов. Суть в следующем: волшебная обезьянья лапка попадает в семью, которая с её помощью загадывает желания. Они озвучивают свою самую заветную мечту: чтобы их сын вернулся домой (хотя он умер на войне). А затем раздаётся стук в дверь. Зи помнила, как дочитала историю и вздрогнула, испугавшись, когда к ним домой постучали. Эта история всегда была с ней. С тех пор Зи использовала её для вдохновения. Этим в том числе ей и нравились рассказы – они вырастали в новые сюжеты, словно полевые цветы.

– Куда бы он ни смотрел, – вещала Зи, а небольшая аудитория слушала, открыв рты, – всюду были красные глазки с обезьяньей морды. Пол в спортзале – обезьянья морда. Выше баскетбольных колец? Обезьянья морда! И даже когда он опустил взгляд на собравшихся перед ним, злобные глазки проклятого демона уставились прямо на него.

– Эй, Девочка-призрак, ты опять врёшь?

Зи прервалась и увидела Нелли. Заноза стояла, скрестив руки.

– Уходи, Нелли, – сказала Зи, злясь, что та перебила её в тот самый миг, когда она поностью завладела вниманием слушателей.

– Тебе не следует так говорить.

Зи закатила глаза и продолжила повествование, но публика слушала уже не так увлечённо. Нелли разрушила магию и всё испортила. Зи обменялась с Элайджей удручёнными взглядами.

– Моя мама, – сказала Нелли громко, – говорит, что рассказы и ложь – одно и то же. Всё это выдумки.

Зи замолчала и посмотрела на Нелли. На той были новые туфли и одежда с дизайнерскими логотипами. Волосы уложены матерью, которая, вероятно, души в ней не чает. В то время как пряди Зи выбились из неаккуратного конского хвостика, который она кое-как собрала в спешке. Сестра утром ещё отсыпалась после отработанной в закусочной двойной смены. На обед у Зи был йогурт, вероятно, просроченный, банан и половина рогалика – сборная солянка из того, что ей удалось найти в холодильнике. Зи ненавидела Нелли Блум. И дело было не в том, что у той было всё, а у Зи ничего; дело было в том, что у Нелли было всё, но она всё равно оставалась королевой зануд.

– Выходит, твоя мать ни разу не слышала хорошей истории. Пожалуй, мне её даже жаль.

– Просто признай это, Зеро. Ты лгунья, – сказала Нелли, уперев руки в бока.

– Нет, это не так, – возразила Зи. Кровь прилила к её лицу. – Ложь ранит людей. Истории им помогают. Я не виновата, если вы с твоей мамой слишком глупые, чтобы это понять.

– Ладно. А как же тот раз, когда ты всем раззвонила, что копы приехали в школу арестовать библиотекаря за то, что она якобы возглавляет секту? – Все повернулись и посмотрели на Зи. – Или, – продолжила Нелли, – как насчёт того раза, когда ты заявила, что у тебя была сильная температура и тебе приснилось, что мистер Фелпс умрёт от сердечного приступа на работе, а, когда это произошло, ты всем сказала, что умеешь предсказывать будущее?

– Я… – начала Зи, щёки горели.

Дети вокруг нервно хихикали. Прошла пара мгновений, прежде чем Зи поняла: они смеются над ней.

– А как же тот случай вчера в библиотеке, когда ты разговаривала сама с собой?

Кто-то из толпы повернулся и произнёс:

– Постой, ты же сказала, она говорила с привидением? – Остальные дети захихикали. – Да, Девочка-призрак?

– Ты лгунья, Зеро, – сказала Нелли, опираясь на поддержку толпы. На поддержку, предназначавшуюся ей, Зи. Затем, тихонько усмехнувшись, добавила: – Наверное, твои волосы побелели от всего этого вранья.

Когда остальные присоединились к её смеху, Зи стиснула зубы.

– Уходи, Нелли, – сказал Элайджа, но Заноза не обратила на него внимания. Она слишком зациклилась на Зи, в глазах сверкнул жестокий огонёк. Нелли упивалась всеобщим вниманием.

Это чувство было отлично знакомо Зи.

А ещё она понимала: добром это не кончится.

– Полагаю, ложь – это всё, что остаётся, когда в жизни больше ничего нет. Ни друзей. Ни матери. А теперь… и отца. Куда он сбежал на этот раз?

– Он на севере штата, ищет работу. И не то чтобы это тебя касалось.

– Работу. Ну-ну. Мой отец рассказал совсем другое.

– Мне всё равно, что там рассказывает твой отец, Нелли, – процедила Зи, сжимая кулаки.

– Он сказал, что твой отец на севере штата, потому что нашёл новую жену. И у него теперь другая семья.

Дети, окружившие девочек, хором ахнули. Затем последовали обрывистые смешки. Зи чувствовала, что они на неё смотрят, ждут какой-нибудь реакции. Какой угодно.

– Заткнись, Нелли. Врунья здесь ты.

– Да что ты? Знаешь, мой папа бывает по делам в городе, и он видел там твоего отца с новенькой семьёй. Видел собственными глазами.

– Мой папа не в городе.

– Надо же, какой позор! Честно, мне жаль твою сестру. Она даже не окончила старшие классы. Так ведь?

– Не смей трогать Эбби, – сказала Зи.

– А то что?

– А то я тебя заткну.

– Моя мать говорит, что через год твоя сестра наверняка забеременеет. Говорит, что вся ваша семейка – о-т-р-е-б-ь-е. Начиная с твоей мам…

Зи накинулась на Нелли, размахивая кулаками. С губ слетали какие-то слова, но она была словно одержимая: всё, что она чувствовала, – силу, которая пригибает Нелли к земле, и как костяшки молотят по телу задиры. В какой-то момент в руках Зи оказался целый локон волос, и она изо всех сил потянула, наслаждаясь криками противницы. Когда грубые руки кого-то из взрослых оттаскивали её от Нелли, Зи умудрилась взбрыкнуть и напоследок зарядила ногой точнёхонько по лицу Занозы. Из носа ненавистной девчонки хлынула кровь.

Тридцать минут спустя, после того как мисс Левинсон, учительница математики, протащила её по коридору, Зи обнаружила, что сидит напротив крайне недовольного мистера Хьюстона. Нелли осталась за дверью, прижимая к лицу окровавленный платок.

– Зира…

«Вообще-то, Зи», – подумала она, но ничего не сказала. Всё равно он не станет слушать. К тому же Зи не вполне понимала, что учитель истории делает за столом директора.

– Где директор Маккефри?

– Это не твоя забота. Пока что я за главного, и случившееся чрезвычайно удручает. – Физическая конфронтация с другой ученицей? Драка, Зира? Так, по-твоему, ведут себя хорошие девочки? – Зи косо на него посмотрела, но ничего не сказала. – Юные леди умеют держать руки при себе.

– Тогда я, наверное, мальчик, – пробурчала Зи. Не будь Зи девчонкой, могла бы колошматить Нелли Блум каждый день, и все бы закрывали на это глаза, ведь мальчишкам это свойственно. Почему так? Почему мальчикам плохое поведение сходит с рук, а девочки всегда должны быть тихими, незаметными и покладистыми? Всё это не про неё. Зи никогда не хотела быть одной из них.

Позже, сидя у кабинета директора, Зи проговаривала про себя всё сказанное Нелли, чтобы спланировать месть. Она собиралась поставить негодяйку на место. Травля продолжалась слишком долго. Всё началось с насмешек в спортзале по поводу волос на ногах Зи. В тот момент Нелли словно увидела Зи и с тех пор никак не могла развидеть. Нелли будто навела на неё луч прожектора. Затем она придумала прозвище Зеро, которое подхватил весь класс, а теперь обзывает её Девочкой-призраком. Однако больше всего Зи раздражало то, как Нелли говорит о её семье. Зи знала, что в городе о них судачат. Она привыкла к жалостливым взглядам, пускай и ненавидела их. Знала, что Эбби они тоже достаются, но ей всегда казалось, сестре удаётся не обращать на них внимания.

«Что говорят обо мне люди, меня не касается, – говорила сестра. – И тебя это тоже не должно касаться».

Однако, очевидно, её это всё-таки коснулось. А теперь ещё эти слухи, что папа их бросил. Они засели глубоко у неё в груди. Вообще-то, они напомнили ей о том, как давно он не звонил. На прошлой неделе Эбби сказала, что он получил какую-то работу в компании по перевозке грузов на дальние расстояния. Тогда он большую часть времени за рулём, но всё же. Неужели так трудно их набрать? Разве ему не интересно, всё ли с ней в порядке? В порядке ли с Эбби?

«Другая семья».

Эти слова жгли её изнутри.

Да, она поквитается с Нелли Блум, и это станет событием, о котором будут говорить все. Конечно, понадобится помощь Элайджи, но она устроит такой розыгрыш, какого в этом городе ещё не видели. Целая школа будет обсуждать это долгие годы…

– Идём, – Эбби стояла над Зи с очень недовольным выражением лица. Она только что вышла из кабинета с мистером Хьюстоном. – Живо.

– Эбби, – мистер Хьюстон стоял в дверях кабинета директора, глядя на Зи. – Очень надеюсь, что ты прибегнешь к некоторым методам, о которых мы говорили.

– Обязательно. И ещё раз спасибо.

«За что она его благодарит?» – изумилась Зи, нахмурившись, но ей хватило ума не проронить ни слова. Придётся стать невидимкой, если она хочет избежать гнева сестры. Когда они сели в машину, Эбби повернулась к ней.

«Ну вот, началось», – подумала Зи.

– Я… – Эбби потёрла лоб и громко вздохнула. – Я уже не знаю, что с тобой делать.

– Эбби…

– Нет. Послушай меня. Значит, ты теперь ещё и дерёшься? Всю неделю остаёшься после уроков. Надеюсь, ты понимаешь, что тебя не отстранили только потому, что я буквально умоляла мистера Хьюстона.

– Он даже не директор.

– Да какая разница! Из-за тебя я снова отпросилась с работы, и теперь мне придётся как-то отрабатывать часы. Что с тобой творится?

– Я не виновата.

Эбби рассмеялась, но вовсе не радостно. Это был смех в духе: «С меня хватит. Во что превратилась моя жизнь? Моя сестра – тупица».

– Ты всегда не виновата. «Я не виновата» – эти слова высекут на твоём надгробии.

– Нет, правда, Эбби. Нелли Блум сама начала!

– Неужели? А ты, я посмотрю, закончила, расквасив ей нос.

– Технически это случайность.

– А-а. Ну тогда ты технически неслучайно на неделю под домашним арестом. Никакого телевизора. Никаких прогулок после школы. Никакого общения с Элайджей.

– Да ладно тебе, Эбби.

– Никаких книжек!

Зи посмотрела на сестру исподлобья.

– ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО.

– Знаешь что? – вздохнула Эбби, заводя машину. – Мне, в общем-то, всё равно.

Они не разговаривали всю оставшуюся дорогу домой. Молчание продолжилось и дома. Даже когда пришло время ужина, состоявшего из разогретых в микроволновке спагетти, которые Эбби принесла из закусочной. Зи ковырялась в тарелке, удивляясь, как соус в одной её части может быть обжигающе-горячим, а в другой толком не оттаявшим. Она терпеть не могла, когда Эбби приносила домой еду вроде этой. Мысль о том, что она ест чужие объедки, вызывала у неё отвращение. Эбби всегда говорила, что это не остатки с тарелок, а обычное блюдо, которое по какой-то причине вернули на кухню. Однако Зи не верила ей ни раньше, ни тем более этим вечером. Доедать за другими отвратительно. К тому же Зи сгорала от стыда за то, что, по мнению сестры, они вынуждены экономить таким образом. Она подумала о Нелли с её дурацкой новой одеждой, и в желудке теперь пекло не только из-за одновременно недогретой и перегретой лапши.

– Доедай поскорее, – велела Эбби, прерывая молчание.

– Я не голодна.

– Отлично, – сказала сестра, хватая тарелку Зи и вываливая содержимое в мусорку. – Довольна?

– Да! – огрызнулась Зи.

– Так ты расскажешь мне, из-за чего случилась драка?

– Тогда ты меня не накажешь?

– Накажу.

– Тогда я не стану рассказывать.

– Зи, – сказала Эбби, и её голос звучал очень устало. Она потёрла глаза. – Я хочу знать, что такого сказала тебе Нелли, что ты так озверела и стукнула её по носу.

– Во-первых, я её не стукала. Я её пнула, и, как я уже сказала, это вышло случайно. Но ты никогда меня не слушаешь…

Эбби вздохнула и посмотрела в окно.

– Я тебя слушаю, Зи. Пытаюсь понять, что такого произошло, что ты полезла в драку. Это на тебя непохоже.

«Возможно, как раз наоборот», – подумала Зи, но сохранила эту мысль при себе. Возможно, удар в лицо – это именно то, какая она. После этого Зи, ей-богу, полегчало. Драка была лучшим способом заткнуть занозе рот.

– Если я расскажу тебе, что она мне наговорила, ты мне поверишь?

– Да.

– Она назвала меня лгуньей.

– Зи, это не повод…

– Видишь! Ты даже не пытаешься выслушать мою версию.

– Ладно, извини, – сказала Эбби, поднимая руки, а затем скрещивая их на груди. – Я слушаю.

Зи убедилась, что сестра не шутит, после чего продолжила:

– Она сказала, что её отец видел папу в большом городе с новой семьёй.

– Что? Это… Зи, ты же знаешь, что это неправда. Папа на севере штата, ищет работу.

– Угу, конечно, – сказала Зи. Её реплика прозвучала язвительно.

– Эй, Зи, не бери в голову! Нелли Блум лгунья. Её отец лгун. Я пойду к ним прямо сейчас и выскажу ему это в лицо. Папа на севере штата, ищет работу. Он нас любит. И нет у него никакой тайной семьи на стороне. Чушь собачья! – Зи уставилась в окно. – И всё равно это не повод устраивать драку. Нельзя бить людей, Зи. Учись разговаривать. Используй свой светлый ум, чтобы давать отпор.

– Это не всё.

– Что ещё?

– Она сказала, что ты не окончила старшие классы…

По лицу Эбби пробежала гримаса боли, но так же быстро исчезла.

– Ты ведь знаешь, что это временно. Я работаю над получением аттестата. Просто у меня не было возможности заниматься из-за смен в закусочной… – Эбби осеклась.

– И… – Зи помолчала, прежде чем продолжить: – …она сказала… её мама говорит… что ты наверняка забеременеешь через год. Она обозвала нас… отребьем.

Эбби встала из-за стола и повернулась к Зи спиной. Она некоторое время глядела в окно кухни, после чего сказала:

– Почему бы тебе не подняться в свою комнату?

– Я знала, что ты мне не поверишь, – пробормотала Зи, идя к лестнице.

– Я тебе верю, Зи, – сказала сестра, всё также не поворачиваясь. И хотя Зи её не видела, она чувствовала, что Эбби вот-вот расплачется. Она слышала напряжённость в её голосе, и это было невыносимо. – А знаешь… можешь почитать. Договорились. Но никакого телевизора.

Зи поднялась по ступеням в свою спальню. Желудок скрутило узлом. Она не смирится с тем, что Нелли принесла в этот дом. Да, жизнь не была гладкой, но она была терпимой. А теперь школьная заноза разрушила и это. В голове Зи вырисовывался план мести. Восхитительный, ужасный план. И Нелли Блум пожалеет, что вообще что-то сказала о семье Зи.

5

ТЕПЕРЬ, КОГДА ГРОЗА ПРОШЛА и дороги были по большей части расчищены, люди принялись оценивать нанесённый ущерб. Часть проспектов нуждалась в ремонте, упавшие деревья предстояло убрать, некоторые районы остались без света, но чего никто не ожидал, так это одновременного исчезновения мисс Джеймсон и директора Маккефри.

Диана Джеймсон была бойкой воспитательницей в малышовой группе. Она переехала в город всего несколькими годами ранее и снимала квартирку над парикмахерской. Когда мисс Джеймсон не явилась в школу и стало очевидно, что она пропала, полиция отправилась к ней домой. Они не нашли никаких признаков борьбы или чего-то подобного. Диана, скорее, просто исчезла.

Как призрак.

То же случилось с директором Маккефри. Он был неплохим директором, этакая более занудная версия учителя. Вот только Зи никогда не понимала его бзика на тему кепок. Директор Маккефри, словно одержимый, изо дня в день проверял, не надел ли кто бейсболку. Это было сверхстранно. Он утверждал, что бейсболки отвлекают от учебного процесса. Что, если сидеть на уроке в кепке, ничему не научишься. Зи же считала, что ничему не научишься, если у тебя никудышный преподаватель. Или если ты невнимателен. При чём тут кепка?

Теперь они оба пропали. Вжух. Исчезли посреди ночи. Так что неудивительно, что о них судачил весь город. Оставаясь после уроков, Зи даже слышала, как это событие обсуждают учителя.

– Я знала, что она проблемная, – сказала миссис Мэтьюз, учительница испанского. – Я поняла это в ту же минуту, когда она приехала в город. С девицами, которые держатся особняком, всегда нужно быть начеку.

Зи прервала выполнение домашней работы и закатила глаза. Взрослые хуже всех. Любого готовы под автобус бросить, особенно женщин. На мгновение она представила, каково это – жить в месте, где людей так много, что ты можешь затеряться и никто не заметит. Она пыталась решить, хуже это или лучше, но склонялась к последнему варианту.

– Но каков начальник? – продолжила миссис Мэтьюз. Её напарник-дежурный, мистер Чесс, кивнул. – Всё это такой позор. Видимо, что-то месяцами происходило за нашими спинами. Наверное, с тех пор, как она организовала сбор средств для школьного огорода.

– Безобразие, – сказал мистер Чесс, прищёлкнув языком.

Зи вздохнула. Что лично она находила безобразным, так это двух старых сплетников, обсуждающих чужие жизни. В этом, как полагала Зи, и заключается проблема маленьких городов. Когда ничего не происходит, события вроде чьего-то отъезда или переезда становятся главной темой для разговоров. Словно неудачники завидуют, раз сами застряли в этой дыре. Мысль, что кому-то удалось выбраться и добиться чего-то в жизни, так и зудит у них в пятой точке…

Зи тихонько рассмеялась. Хорошенькое выраженьице. Надо запомнить на будущее.

– Зира! – одёрнула её миссис Мэтьюз. – Не отвлекайся.

– Да, мэм, – пробормотала Зи.

На следующее утро Зи проснулась с ощущением, что за всю ночь почти не сомкнула глаз. Всё казалось расплывчатым, и, хотя она не была в этом уверена, ей казалось, за окном опять раздавался вой. Он засел в её памяти, как упрямый камешек застревает в подошве кроссовка. Зи вспомнила, как села в кровати. Звук словно был внутри неё, заполнял всю голову. Она даже вспомнила, как закрыла уши ладонями, будто этим могла его остановить. Проводя расчёской по непослушным волосам, девочка заключила, что ей приснился дурной сон. Очень дурной, но всё-таки сон. От этого стало чуть-чуть легче. Когда Зи спустилась, чтобы позавтракать, сестра смерила её недовольным взглядом.

– Ты надеваешь эту футболку уже третий раз за неделю.

– И что?

– А то: иди надень что-нибудь чистое.

– Эбби…

– Я серьёзно, Зи. Ты не можешь пойти в этой грязной футболке в школу снова. Иди и подбери что-нибудь приличное. И разве у вас сегодня не линейка? Мне на электронку пришло письмо: новый директор вступает в должность.

– И что?

– А то! Я не хочу, чтобы ты выглядела неряшливо. Хватит того, что тебя оставляют после уроков. Постарайся произвести более приятное впечатление. Давай, живо!

Зи потопала вверх по лестнице, понимая, что имеет дело с очередным следствием поступка Нелли. Девочка знала: сестру огорчает то, что о них говорят. Что их осуждают. Зи порылась в ящике, пока не нашла чистую футболку. Она достала её, бормоча:

– Снова твоя взяла, Нелли, но я тебе ещё покажу, вот увидишь!

К одиннадцати тридцати вся школа ввалилась в спортзал и заполнила трибуны. Каждый должен был сесть со своим классом, но Зи разглядела Элайджу на пару рядов ниже и помахала ему. Ещё она заметила Нелли, нос которой по-прежнему был забинтован. «Ей на пользу», – подумала Зи. Она не могла дождаться, когда этот день подойдёт к концу и она сможет поговорить с Элайджей. В голове складывался план мести. Нелли Блум пожалеет, что с ней связалась!

Мистер Хьюстон стоял перед аудиторией, пытаясь, по большей части неудачно, утихомирить детей на трибунах.

– Так-так, слушайте сюда, – произнёс мистер Хьюстон в микрофон. Прибор заскрежетал, фоня, и школьники затихли, закрывая уши. – Так-то лучше. Как некоторые из вас, должно быть, слышали, с директором Маккефри случилось… семейное обстоятельство… – Мистер Хьюстон прочистил горло и продолжил говорить так, словно в школе не знали о том, что директор сбежал из города. – И его отстранили. Департамент образования округа Хадсон принял на работу нового директора. Так что прошу вас тепло, как это принято у нас в начальной школе Переправы Нобса, поприветствовать своими аплодисментами директора Скретча!

Широкие двойные двери с грохотом распахнулись, и ученики изумлённо ахнули. В спортзал вошёл мужчина, подобных которому Зи прежде не видела. Он был высоким, худощавым и бледным, как привидение. Чёрные волосы зачёсаны назад. Моложавое лицо гладко выбрито, на носу – тёмные солнцезащитные очки. Он был весь в чёрном, с головы до пят: чёрная рубашка, чёрные брюки, чёрный пиджак. Единственным цветным пятном выступала правая рука, затянутая в красную перчатку. Он ступал, словно ковбой с дикого запада, стуча каблуками ботинок по полу.

Директор не подошёл к кафедре и не пожал мистеру Хьюстону руку. Он прошагал мимо учителя истории Зи, пока не очутился пред собравшимися школьниками. Удар сердца. Ещё один. Он посмотрел на детей, и Зи увидела, как их ряды отражаются в его очках. Напряжение было таким сильным, что Зи подумала: она закричит, если никто не заговорит.

– Вы меня любите? – спросил директор, поднимая руки, и Зи еле удержалась от смеха. – Я вас не слышу! Я сказал: «Вы любите меня?» – Кто-то приглушённо хихикнул, послышалась возня и шарканье ног. Однако Зи расправила плечи, на лице появилась широкая улыбка. Она умела определять, когда перед ней рассказчик, и могла с уверенностью сказать: этот новый директор настоящий дока. – А вот я вас люблю. А ещё этот город, эту школу и этих педагогов. – Он указал на стоявших в ряд изумлённых учителей позади себя. – Но больше всего я люблю вас. Потому что вы заслуживаете быть любимыми. Заслуживаете любить себя и заслуживаете любовь окружающих. – Директор Скретч принялся расхаживать по залу, сложив руки за спиной. Красная перчатка, казалось, сияет. Он снял очки и произнёс: – Такую атмосферу я хочу видеть в этих стенах. В такой атмосфере я надеялся очутиться. Однако, боюсь, до меня дошли слухи, что в последнее время в этой школе мало любви. Что есть люди, которые обижают других, ученики, которые задирают своих товарищей. Как там говорится? Слово не обух – в лоб не бьёт. Хмм. – Он остановился и посмотрел на учеников снова. – Слово в лоб не бьёт. – Ты, – сказал он, поворачиваясь и указывая на Стэнли Брюстера. – Как тебя зовут? – Нервно заламывая руки, Стэнли пропищал своё имя. – Что ж, Стэнли, – продолжил директор Скретч. – Как тебе такая пословица? Как думаешь, словом можно ранить?

– Эм-м, эм-м… – Стэнли замолчал, он оглядывался по сторонам, явно надеясь, что кто-нибудь придёт ему на выручку. – Думаю, да.

– Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе что-то такое, от чего тебе становилось грустно? Или от чего ты выходил из себя?

– Да, конечно.

– Чьи-то слова когда-нибудь выводили тебя из себя настолько, что тебе хотелось ранить обидчика так же сильно, как он ранил тебя? Возможно, даже сильнее. Не всё им быть плохишами, верно? Любой из нас может примерить на себя отрицательную роль, не так ли?

Стэнли практически дрожал от волнения, а директор Скретч разразился низким холодным смехом, наблюдая, как парнишка дёргается, словно червяк на леске. Директор Скретч положил руку в красной перчатке ему на плечо, сжал его, а затем, прикладывая легчайшее усилие, опустил Стэнли обратно на скамейку. Когда он сделал это, Зи была готова поклясться, что что-то заметила. Мимо него промелькнула какая-то слабая вспышка.

Директор Скретч хлопнул в ладоши и глубоко вдохнул, словно уловил аромат самых душистых цветов.

– Выходит, слова могут ранить. Слова ранят. Слова способны причинить боль другим людям. Следите за тем, что говорите, ребята. Некоторые из присутствующих, некоторые среди вас, используют слова, чтобы ранить других. – На слове «ранить» директор Скретч ударил кулаком по ладони в перчатке для пущего эффекта.

Зи почувствовала, как кровь приливает к лицу. Он говорит о ней? Она взглянула в сторону Нелли и, к своему удивлению, обнаружила, что Нелли тоже на неё смотрит. Нелли думает о том же? Зи так и не смогла определить, чувствует ли её заклятый враг то же самое. Та отвела взгляд и снова переключила внимание на директора.

– Поддразнивание ведёт к обзывательствам. Обзывательства ведут к тычкам. Тычки ведут к ударам. Удары ведут к драке. Всё это – грубое насилие. И всё это начинается с одного злого слова. Так устроена травля. Быть может, вы думаете, что одноклассники вам помогут, не позволят ситуации обостриться. Быть может, они остановят задиру? Расскажут учителю? Вот только следует помнить, что никто не позаботится о вас лучше вас самих. Порой, чтобы просто выжить, нужно в первую очередь думать о себе. Нужно уметь постоять за себя.

Учителя неловко переминались с ноги на ногу.

– Поднимите руки, ребята! Выше руки! – сказал директор Скретч, вскидывая ладонь в красной перчатке вверх. Дети переглянулись между собой, после чего медленно подняли руки в воздух. – Мы дадим клятву, здесь и сейчас, использовать слова для добра, а не зла. Отвечать за свои поступки. Защищать себя. Мы не станем ждать, когда за нас заступятся друзья или одноклассники. Научитесь стоять за себя! Стоять за себя!

Целая аудитория скандировала слоган, а директор Скретч стоял перед ними, широко раскинув руки, будто на него шла большая волна благодати. Зи была готова поклясться, что увидела вспышку снова: слабый проблеск, пронёсшийся по спортзалу. Когда голоса стихли, директор Скретч произнёс:

– Кто из вас достаточно смел, чтобы поделиться своей историей? Кто хочет выйти сюда и рассказать мне о пережитом опыте? О том, как ему пришлось отстаивать свои желания? Свои права?

Внизу трибуны поднялась возня: Зи с изумлением смотрела, как Элайджа протискивается к стоявшему впереди директору Скретчу.

– Ну же, дружок, расскажи мне, кто тебя задирает?

Директор Скретч положил ладонь в перчатке на плечо Элайджи, Элайджа посмотрел на неё, а затем на директора Скретча и без колебаний ответил:

– Мой отец!

Челюсть Зи отвисла чуть ли не до самого пола. Ей не верилось, что Элайджа произнёс это вслух перед всей школой.

– Да, – сказал директор Скретч, надевая солнечные очки обратно. – Хорошо. Очень хорошо. – По толпе пробежал ропот. Он становился всё громче, пока не перерос в волну голосов: самые разные дети отвечали на заданный директором вопрос. – Да, Элайджа, нам действительно нужно поговорить. Скажи мне, что тебе нужно, чего ты хочешь больше всего, и я объясню тебе, как ты можешь этого добиться. Стой на своём. Добивайся желаемого. – Он снова повернулся к аудитории и произнёс: – Я собираюсь поговорить с родителями каждого из вас. Но вы должны помнить, что можете рассказать мне что угодно. Признаться, я надеюсь, что каждый из вас выложит мне всё.

6

ПОЗЖЕ ЗИ ПОВСЮДУ ИСКАЛА ЭЛАЙДЖУ, но его нигде не было. Когда она зашла в автобус после уроков, то сперва проверила, здесь ли он, и только после этого заняла место. Когда автобус заурчал, оживая, и покатился со стоянки, кто-то скользнул на сиденье рядом с Зи, вырывая её из мыслей.

Это была Нелли.

– Чего тебе? – спросила Зи. Отворачиваясь к окну.

– Я хочу, чтобы ты перестала.

– Перестала что?

Нелли закатила глаза.

– Ты знаешь, о чём я. Новый директор в курсе.

– В курсе чего?

– Что ты на меня напала.

Зи нахмурилась.

– Ты сама начала. И не можешь знать точно, что он говорил именно об этом.

Нелли неловко потрогала свой нос. Он всё ещё был забинтован, и на мгновение Зи стало стыдно. Однако затем она протолкнула это чувство подальше к пяткам, откуда оно не сможет ей докучать.

– Он имел ввиду нас, и ты это знаешь, – сказала Нелли. – Это всё ты виновата.

– Может, тебе следовало подумать об этом до того, как открывать рот и врать про меня и мою семью? Или до того, как обзывать меня Девочкой-призраком или Зеро? Почему бы тебе просто не вернуться к своей идеальной маленькой жизни с идеальными родителями в идеальном доме и не оставить меня в покое?

Зи протиснулась мимо неё и вышла у дома Элайджи. Ей нужно поговорить с другом. С её единственным другом.

Она потрусила по обочине, за угол и вверх по подъездной дорожке к дому. Взбежала по ступенькам и собиралась уже постучать в дверь, когда услышала негромкую ругань. Она застыла, кулак завис в воздухе. Зи не знала, что делать. Приглушённые голоса внутри поднимались волнами. Немного испугавшись, она попятилась, собираясь пойти к себе. Как вдруг дверь распахнулась, и на крыльцо вышел Элайджа.

Он не ожидал её увидеть и быстро смахнул с глаз слёзы.

– Зи, – произнёс он. – Что ты здесь делаешь?

– Да просто… – Зи выдавила улыбку. – Хотела обсудить с тобой нового директора. Я видела, как ты вышел к нему! Это было безумие!

Открылась входная дверь, и в проёме, заполняя его полностью, показался отец Элайджи.

– О, здравствуй, Зи.

– Здравствуйте, сэр.

– Ты забыл мусор, – мистер Тёрнер протянул сыну мешок. – И не забудь защёлкнуть крышку, ладно? В прошлый раз в бак залезли еноты, – сказал он. Затем с фыркающим смехом добавил: – Хотя не то чтобы им было чем поживиться, учитывая твой здоровый аппетит!

Зи не смела взглянуть другу в глаза. Отец потрепал Элайджу по голове, словно это могло сгладить жестокость его слов.

Когда Зи была помладше, её отец поругался с соседом, выдавшим какую-то грубость. Он сказал ей, что всякий раз, когда кто-то будет вести себя так при ней, не следует закрывать на это глаза. Что она не должна позволять унижать и оскорблять людей, включая себя. «Слова имеют силу, – сказал тогда отец, глядя ей прямо в глаза. – Всегда помни об этом, Зи. Словом можно убить и словом же можно спасти, так что выбирай их осторожно. Они сильнейшее оружие в твоём арсенале».

Она в тот вечер уснула со спокойной душой, уверенная в том, что её папа кто-то вроде супергероя. Вот только сейчас его рядом не было. Здесь не было никого, кроме неё самой, Элайджи, который изо всех сил сдерживал слёзы, и его отца, который вёл себя так, словно в том, чтобы смешать сына с грязью, нет ничего особенного. Отец Элайджи всегда говорил ему обидные вещи, но в этот раз он перешёл черту. Его комментарий прозвучал откровенно жестоко. В духе мышления, о котором говорил директор Скретч. В духе того, кто ставит свои желания выше людей, которых должен любить и оберегать. Ей стоило что-нибудь сказать. Отец учил её заступаться за себя и других, но мистер Тёрнер взрослый. И большой. Очень большой… Перед ним она чувствовала себя такой маленькой. Как сказать взрослому, что он неправ? Это кажется невозможным. К тому же все хорошие слова, которые знала Зи, позастревали у неё в горле.

Дверь захлопнулась: мистер Тёрнер вернулся в дом.

Элайджа схватил мешок и поволок его к металлическим мусорным бакам сбоку от дома. Он принялся оттаскивать баки в конец длинной подъездной дорожки, Зи молча следовала за ним.

Несколько минут прошли в неловком молчании. Зи думала спросить, в порядке ли он, но никак не могла справиться с комком в горле. Порой такое случалось. Когда у неё была наготове история, речь лилась рекой, но, когда нужно было открыться или сделать что-то, чего она боялась или стеснялась, рот словно наполнялся сухими камнями. Язык не слушался.

Так что Элайджа заговорил первым.

– Что ты здесь делаешь?

– Да просто… – Она на мгновение замолчала. Почему у него сердитый голос? В чём она виновата? – Линейка? Что там произошло? Зачем ты вышел?

– Я… я не знаю. Это было так странно; словно я ничего не мог с собой поделать. Когда он спросил, не желает ли кто поделиться, внутренний голос будто сказал мне, что я должен это сделать. Должен заступиться за себя. Просто мне на секунду показалось, что он может быть прав. Что, если то, что происходит между мной и папой… что так быть не должно? Что, если с этим нужно разобраться, рассказать об этом. – Зи нервно рассмеялась, но затем увидела лицо Элайджи и замолчала. – Вся эта речь о задирах и умении заступаться за себя, когда другим всё равно. Какое-то мгновение мне казалось, это сработает. Словно если я озвучу проблему, то смогу с ней что-нибудь сделать. Глупо, я знаю.

Зи уставилась себе под ноги. И снова эти камни. Она пошевелила языком вокруг них.

– А я не считаю это глупым.

– Всё дело в папе… – Какое-то мгновение у Элайджи был такой вид, словно он сейчас расплачется, но затем друг разозлился. – Вечно он тычет мне в лицо моим весом. Знаешь, я думаю, он… любил бы меня сильнее, не будь я таким толстым. Занимайся я спортом, как он.

– Не говори так, – сказала Зи чуть ли не шёпотом. – Ты чудесный, умный и…

– Нет, так и есть. Когда-то у него тоже был лишний вес, но он похудел, подтянулся и стал популярным. Будь я в лучшей форме, возможно, ходил бы в какую-нибудь спортивную секцию. Он мечтает о сыне, который играл бы в футбол, а не приносил пятёрки, увлекался наукой и бродил по кладбищам. – По лицу Зи пробежала лёгкая тень, но тут же исчезла. – Без обид, – добавил Элайджа вяло.

Зи прочистила горло.

– Чего там, все окей, – соврала она, не моргнув глазом.

– И вот я подумал: «Может, директор Скретч меня поймёт?..» – Элайджа замолчал. – Так и вышло, Зи.

– Что? – выдавила Зи. В повисшей между ними тишине был слышен стрёкот сверчков.

– После линейки он остановил меня в коридоре, отвёл к себе в кабинет, и мы поговорили о моём папе.

– Что он сказал?

– Спросил, почему я сказал, что папа меня задирает. И я объяснил: потому что он хочет, чтобы я был как он. Хочет, чтобы я был спортивным, активным и… ну, не был самим собой. Но затем директор Скретч спросил, почему я не слушаю папу. Пытался понять, почему я не хочу, чтобы отец был мной доволен.

– Что? – сказала Зи. – Он правда так сказал?

– Угу. Сказал, что мне следует поднапрячься и постараться не огорчать отца. Что я могу быть сыном, о котором он мечтает. Что это пойдёт мне на пользу. Сказал, что верит в меня.

– А ты этого хочешь? – спросила Зи мягко.

– Не знаю. Возможно, он прав. Не хочу расстраивать отца.

– Может, это твой отец расстраивает тебя, Элайджа.

– Это так не работает, Зи. Я хочу, чтобы он мной гордился. Будь это так, возможно, мама бы… – Элайджа замолчал, сглатывая слова, и выпалил: – Я просто подумал, что тогда всё наладится, ясно? Глупо, я знаю.

– Но, Элайджа, ты умный и добрый, и у тебя всё получается. Вот что я вижу, когда смотрю на тебя. Ты гораздо больше своего веса.

– Даже не думай! – сказал Элайджа громко. – Ты всегда так делаешь, а я терпеть этого не могу. Не говори, что у меня нет проблем, ладно? Это неправда. Я не слепой.

– Извини, – прошептала Зи, удивлённая его криком. Элайджа никогда не кричал. Такое поведение было ему совершенно не свойственно. И то, что из всех людей именно Зи довела его до точки, ну, о чём-то да говорило. Она чувствовала себя отвратительно. Ей просто хотелось поскорее прекратить разговор. Вернуться к обсуждению привычных тем, вроде школы и её планов дать Нелли Блум сдачи. Ей не нравилось это обсуждение, от него у неё скрутило живот и пересохло во рту.

– Обычно мне нет до этого дела, понимаешь? Обычно это не важно, но порой, когда он смотрит на меня… – Элайджа оглянулся на дом. – Смотрит так… словно видит жизнь, полную страданий. Хотя я вполне счастлив, – Элайджа вздохнул. – Я только… не знаю. Наверное, хочу, чтобы отец мной гордился. Думаю, я хочу этого больше всего на свете. Даже сильнее, чем быть самим собой.

Зи прикусила губу. Элайджа был сам не свой. Ей вдруг стал неприятен директор Скретч, пробравшийся к её другу в голову таким образом.

– Ну, если спросишь меня, ты единственный интересный человек во всём этом дурацком городишке. Только это мне и важно. Кого заботит, что думает твой папа?

– Меня! О чём и речь, Зи, – резко ответил Элайджа. Его слова обжигали, как лёд, и он повернулся к ней спиной. – Ты вообще меня слушаешь?

Зи вздрогнула. Такой вопрос ей задавали не впервые. Она набрала побольше воздуха.

– Элайджа, дело не в тебе. А в нём! Тебе не нужно меняться. Не нужно худеть. Это тебя ничуть не изменит. Отцы должны любить своих детей несмотря ни на что, а не мечтать их изменить.

Элайджа посмотрел на Зи, и она увидела слёзы в его глазах.

– Угу, но… что, если он всё-таки хочет меня изменить? Как мне тогда быть?

Зи открыла рот, а затем снова его закрыла.

– Не знаю, но новый директор твою проблему не решит. Кстати, что ещё за фишка с красной рукой? У меня от неё мурашки по коже, – сказала Зи, слегка улыбаясь. Она подтолкнула Элайджу локтем, и что-то похожее на улыбку промелькнуло и у него на лице. – Слушай, быть может, твой папа не понимает, что его комментарии тебя задевают? Порой родители ошибаются и никудышно справляются со своими обязанностями. Взгляни на моего папу.

– Он просто ищет работу, – поддержал её Элайджа.

Зи принялась пинать камешки под ногами.

– Он так давно не приезжал. Это безответственно. Эбби… она старается не падать духом, но что, если Нелли сказала правду?

– Нелли Блум мелкая противная всезнайка. Твой папа скоро вернётся домой, – сказал Элайджа, приобняв Зи за плечи.

– К слову о Нелли, – сказала Зи, чувствуя, как разговор возвращается в ту область, в которой она хорошо ориентировалась. – У нас впереди много работы. Входим в режим максимальной секретности.

– Что ты задумала? – спросил друг. Уголки его губ начали приподниматься.

– Отомстить, – ответила Зи, одарив его улыбкой настолько широкой и озорной, насколько это вообще возможно.

7

ТОЙ НОЧЬЮ СНОВА БЫЛА ГРОЗА. Не такая сильная, как в прошлый раз, но дождь всё равно хлестал в окно, вырывая Зи из сна. Она села в кровати, пытаясь вспомнить странный сон, который уже растаял в тумане. Зи не понимала точно, в чём дело, но была уверена в одном: в засевшем в животе холодке. Такое же чувство возникло у неё в библиотеке перед тем, как она увидела Пола. Она вздрогнула и поплотнее закуталась в одеяло, а потом слезла с кровати и подошла к окну. Дождь лил как из ведра, ветер разносил его во всех направлениях, затрудняя видимость. Зи натянула одеяло на плечи, прислонила ладони, сложенные в подобии бинокля, к стеклу и всмотрелась в темноту.

Вспышка молнии озарила небо, напугав её. Улица осветилась всего на миг, прежде чем снова погрузиться во тьму. Однако этого оказалось достаточно, чтобы Зи увидела что-то на тротуаре перед домом. Это была тень, нечто, стоявшее совершенно неподвижно.

Небо расколол раскат грома, который Зи прочувствовала до мозга костей. Первая гроза была захватывающей. Эта ощущалась иначе. Холоднее. Глубже.

Потусторонней.

Когда молния осветила улицу снова, Зи увидела силуэт. Она была в этом уверена. Серая тень стояла как вкопанная, уставившись на её дом. Кто стал бы торчать там в такую погоду? Сердце бешено колотилось в груди. Может, позвать Эбби? Зи оглянулась на будильник. На часах было ровно три утра.

Ведьмин час. Зи читала об этом в книге. Время разгула нечисти, когда случаются всякие странности.

Эбби вчера отработала двойную смену, и совсем скоро ей опять вставать на работу. Будить её будет неправильно. Особенно по такому пустячному поводу. Зи снова прищурилась. Должно быть, это игра света, почтовый ящик, которого она прежде не замечала. А вовсе не то, на что намекает холодок в её животе.

Когда молния ударила снова, сопровождаемая раскатом грома – признак, что гроза приближается, – Зи ахнула, потому что в этот раз увидела совершенно отчётливо.

На тротуаре была та самая собака, с которой она столкнулась на кладбище. Зверь сидел терпеливо и спокойно – казалось, он даже не намок – и пристально смотрел в её окно. Зи заметила слабый блеск его красных глаз.

А затем она услышала…

Голос. Глубокий и хриплый, но отчётливый.

– Скоооолллькоооо ееееещщщщщёёё?

Зи резко повернулась. Казалось, голос раздался у неё за спиной. Взгляд её метнулся с двери на кровать, с кровати на ночной столик, с ночного столика на комод, с комода на шкаф, со шкафа обратно на дверь. Сердце барабанило о грудную клетку. В комнате никого не было.

Зи сжала пальцы, пытаясь унять дрожь. Когда она повернулась обратно к окну, следующая вспышка молнии осветила… ничего. Она ошиблась? На тротуаре было пусто!

Но этот голос. Этот вопрос: «Сколько ещё?» – жёг её изнутри. Зи слышала его своими ушами. Ей это вовсе не почудилось.

Или почудилось?

Она крепко зажмурила глаза.

«Вернись в постель. Наверняка всё это просто очень плохой сон».

Зи взяла с ночного столика стакан для воды. В горле пересохло. Её охватило непреодолимое желание спуститься и проверить, заперта ли входная дверь. Она сжала стакан в руке, пытаясь остановить дрожь. Сейчас она выпьет воды, проверит замок и вернётся в кровать.

Выходя из комнаты и спускаясь по лестнице, Зи думала: «Раньше ты ничего не боялась. Что с тобой стало?»

Она пересекла гостиную, подпрыгнув, когда комната осветилась очередной вспышкой молнии. Зи добралась до кухни и открыла кран. Наполнив стакан, она тут же его опустошила, затем второй. Она дважды проверила, что дверь заперта. Дёргала ручку, пока та не скрипнула.

Девочка шла через гостиную со стаканом в руке, когда гром сотряс окно и отблеск очередной молнии озарил комнату, будто кто-то включил свет. И тогда она увидела это.

Глаза: широкие, белые и блестящие.

А затем рот: открытый.

Длинные косматые волосы.

Чумазое лицо.

У подлокотника дивана, уставившись на Зи, съёжилась женщина, покрытая мокрой грязью и мхом.

Стакан с водой звякнул об пол, Зи закричала. Она всё кричала и кричала не в силах остановиться. Зи была уверена, что прокричит целую вечность, пока горло не треснет, пересохнув.

Дверь в спальню Эбби распахнулась. Сестра сбежала по ступеням и включила свет. Она присела на корточки и заключила Зи в объятия.

– Тише, всё хорошо, – успокаивала её Эбби. Она качала Зи до тех пор, пока у той не выровнялось дыхание. Зи уставилась в пустоту у края дивана. Что это было? – Что случилось? – шепнула Эбби в её макушку. – Что ты делаешь внизу?

– Вода, – прохрипела Зи наконец. – Захотела пить.

На мгновение ей захотелось рассказать Эбби обо всём. О собаке снаружи и женщине в гостиной, но это начинало походить на безумный сон. Яркий, но всё-таки сон. Плод её воображения. Окно осветила очередная вспышка молнии, за ней последовал раскат грома.

– Это всё грозы, – сказала Эбби. – Расшатывают нервы. Давай уложим тебя обратно в кровать.

Зи кивнула. Это большее, на что она была сейчас способна. Сестра схватила стакан, сбегала на кухню его наполнить, затем взяла Зи за руку и повела наверх. Очутившись опять в постели, Зи словно снова смогла дышать. Во всём виновато чересчур бурное воображение. По крайней мере, она продолжала убеждать себя в этом.

– Оставить свет включённым? – спросила Эбби.

– Нет, так нормально, – ответила Зи, забираясь обратно под одеяло. – Это был обман зрения или вроде того.

– Ладно. Люблю тебя, Зи. Поспи, – сказала Эбби, после чего встала, погасила свет и закрыла дверь. Девочка несколько раз вдохнула, прислушиваясь к звукам успокаивающегося дома и ветра с дождём за окном. Она делала глубокий вдох через нос и медленный выдох через рот, как её учил отец, когда паника стискивала горло.

Вдох. Выдох.

Вдох подлиннее. Выдох подольше.

Сердце начало успокаиваться, и Зи натянула одеяло на голову и крепко обняла подушку. «Там ничего не было. Это всё твоё воображение».

Вдох. Выдох.

Просто твоё воображение.

Вдох. Выдох.

И тут она услышала ровный скрип ступенек. «Всего лишь Эбби», – сказала она себе. Однако в это не верилось. Чтобы ни поднималось из коридора, шаги были сырыми и шлёпающими; оно шаркало, словно подтаскивало себя к двери её спальни.

Глубокое ровное дыхание Зи ускорилось, ужас пронёсся по позвоночнику, делая руки и ноги ватными. С каждым вдохом она дышала всё быстрее и быстрее, воздух оседал и застревал в лёгких от страха. Зи продрогла. Она видела, как её дыхание образовывает облачка пара в воздухе. Уставившись на дверь, девочка боялась моргнуть, уверенная, что та вот-вот медленно распахнётся со скрипом, и она увидит стоящее в коридоре чудище.

Измазанные грязью длинные волосы.

Широко раскрытые глаза, полностью белые.

Зи крепко зажмурилась. Ей хотелось позвать Эбби, но она не могла выдавить ни звука. Девочка укрылась одеялом с головой, мечтая, чтобы пытка поскорее прекратилась.

8

ЗИ РЕЗКО ПРОСНУЛАСЬ, КОГДА СЕСТРА ОТКРЫЛА ДВЕРЬ.

– Пора вставать, соня, – сказала Эбби, а потом, не дожидаясь ответа, спустилась обратно по лестнице.

Зи высунула голову из-под одеяла и зажмурилась от утреннего света. Дверь в спальню была открыта. Внизу на кухне гремела посудой Эбби. Гроза закончилась, и солнечные лучи просачивались в комнату, снова превращая её в безопасное место, освещая ночной столик, книжный шкаф в углу и кресло-гамак, которое для неё смастерил отец. Всё заливал яркий солнечный свет, он сметал темноту, а вместе с ней и воспоминание о жуткой женщине. Образ, который так ярко горел ночью, в утреннем свете превратился в ничто.

«Всё-таки это был дурной сон», – подумала Зи, откидывая одеяло. Она вылезла из кровати, встав на холодный пол босыми ногами, и оделась. Девочка остановилась, когда шла по коридору. Она направлялась в ванную, чтобы умыться и причесаться, а затем пойти завтракать, но не могла пошевелиться.

По полу тянулась коричнево-зелёная полоса.

Зи прикоснулась к ней пальцем, затем подцепила немного и принюхалась.

Грязь и мох.

Она обернулась и заглянула в свою комнату, чтобы посмотреть на сапоги на полу. Сердце кувыркнулось в груди.

«Всё не так, как кажется, – подумала она. – Простое совпадение». Зи подняла сапог и обнаружила лёгкий след грязи со вчерашнего дня. С некоторым облегчением она заключила, что пол испачкался из-за её неряшливости. Вот и всё. Никакой чертовщины. Она сглотнула, прогоняя ком в горле, и спустилась по лестнице на кухню.

– Обед собран. Я положила его в рюкзак. Вот завтрак, – сказала Эбби, указывая на хлопья на кухонной стойке. Зи выдвинула табурет и приступила к еде. – Кстати, я нашла тест по математике, который ты запихнула на дно сумки. – Зи застонала. Она забыла, что провалила проверку. Забыла нарочно, потому и положила работу на самое дно рюкзака. – Пора нанимать репетитора?

– Нет, – сказала Зи, отправляя ложку хлопьев в рот. – Просто забыла, что будет контрольная, поэтому не подготовилась и…

– Нельзя, чтобы ты заваливала математику, Зи. Ты слишком способная, чтобы собирать двойки. Я хочу, чтобы ты взялась за ум. Где календарь, который я тебе купила? Ты должна отмечать на нём все проверочные, чтобы быть к ним готовой.

– Пустяки, Эбби, – сказала Зи.

– Двойки не пустяки.

– Это не повторится.

Эбби недоверчиво посмотрела на сестру, а затем налила себе ещё кофе.

– Тебе удалось уснуть?

Ложка Зи застыла на полпути ко рту.

– Что… о чём это ты?

– После кошмара? Нормально заснула?

У Зи опять похолодело в животе, перед глазами всплыло лицо той женщины.

– Угу, – сказала она, крепко зажмуриваясь. – Уснула. Извини, что разбудила.

– Тебе не за что извиняться. Как я сказала прошлой ночью, от всех этих гроз у целого города ощущение чего-то потустороннего. Словно непогода приносит с собой призраков.

Зи мысленно представила собаку за окном. Снова услышала тот голос, длинное, низкое эхо преследовавшего её вопроса. Не удержавшись, она вздрогнула. Мгновение Зи подумывала рассказать обо всём Эбби. Про собаку, вопрос «сколько ещё» и женщину, скрючившуюся у дивана, но слова во рту будто окаменели. Вместо этого она взяла ещё хлопьев и принялась медленно их пережёвывать.

Позже в школе на обеденном перерыве Зи сидела на бордюре возле клочка травы, считавшегося здесь за лужайку, уткнувшись в книгу.

– Опять ты это читаешь? – спросил Элайджа, скидывая рюкзак на траву. – Который раз? – Зи вложила закладку в свой очень потрёпанный экземпляр «Франкенштейна». Обложка отвалилась некоторое время назад, и Зи с помощью скотча приклеила её обратно, укрепив корешок. Первые несколько страниц были вырваны, поэтому с ними она всегда обращалась особенно осторожно. Ещё как-то раз Эбби пролила газировку на стол, а книга оказалась рядом и намокла, поэтому часть её страниц стала жёсткой и волнистой.

– Почему не купишь новую? – спросил Элайджа, открывая фольгу, в которую был завёрнут его бутерброд.

– Не хочу. Мне нравится эта, – сказала Зи, заботливо накрывая книгу рукой.

– Нет, серьёзно, сколько раз ты её прочла? – спросил Элайджа.

– Не знаю, – ответила Зи с бубликом во рту. – Наверное, раз десять или около того.

– Ну ты даёшь! В мире столько разных историй, а ты перечитываешь одну и ту же.

– Мне нравится. Она интересная. Знаешь, Мэри Шелли было всего восемнадцать, когда она придумала этот сюжет. Чудовище, созданное из мертвецов. Невероятно.

Только Зи произнесла это, как лицо женщины, притаившейся у дивана прошлой ночью, пронеслось у неё перед глазами и по рукам побежали мурашки.

– А как она её придумала? – спросил Элайджа.

– Она была на Женевском озере в Швейцарии с лордом Байроном и своим парнем Перси. Байрон предложил, чтобы каждый из них сочинил рассказ. Не знаю, о чём написали другие. Но в те времена жил учёный, пытавшийся оживить мёртвую лягушку. Шелли видела иллюстрации в газете. В ту ночь перед сном ей и привиделась эта идея. Человек, сшитый из частей тела мертвецов. Другой человек, отчаянно пытающийся его воскресить. Так что Мэри Шелли написала о чудовище и создателе, от него отказавшемся.

– Болты в шее, да? – сказал Элайджа.

– Нет, это киношная выдумка. В книге не было ничего такого. Она замечательная. Серьёзно, эта женщина в буквальном смысле изобрела научную фантастику. – Было в Мэри Шелли ещё кое-что, о чём Зи не сказала Элайдже. Об этом она никому не говорила. Мэри манила темнота, совсем как Зи. Мэри была великой писательницей, какой Зи мечтала стать. К тому же Мэри была превосходной рассказчицей. Однако их объединяло кое-что ещё, кое-что куда более значимое. – Слушай, прошлой ночью кое-что произошло, – сказала Зи, ковыряясь под ногтями, чтобы не смотреть на Элайджу.

– Так.

– Я… э-э, проснулась во время грозы, выглянула в окно и увидела волка, гм… или пса.

Элайджа задумчиво вскинул бровь.

– Вроде того, которого ты встретила на кладбище? – спросил он.

– Угу.

– Продолжай.

– И, эм-м, он просто ждал у моего дома. Просто сидел там под дождём и ветром. Глядя на моё окно.

– Как назовёшь эту историю? – спросил Элайджа.

– Никакая это не история. Всё взаправду.

– Ладно, – ответил друг, но Зи видела, что он не поверил.

– Ты должен мне верить. Этот пёс… зверь… или кто он там… был на улице. Сидел прямо на тротуаре в грозу, уставившись на моё окно. И он… заговорил.

Элайджа поперхнулся водой. Он рассмеялся.

– С тобой заговорила собака?

– Угу. Она спросила: «Сколько ещё?»

– Ты услышала, как с тобой говорит собака со второго этажа в грозу. Даже для тебя эта история слишком неправдоподобна, Зи.

– Голос раздался в комнате. Будто разом со всех сторон. Но я-то знаю, что со мной говорил пёс. Я слышала это совершенно отчётливо. Он растягивал слова, вроде: «Ско-олллько-о ееееещщщщщё-ё-ё?»

– Ладно, прекрати, это жутко.

– Элайджа, я не сочиняю. Всё так и было.

– Может, тебе приснилось, – предположил он испуганно. – Звучит так, будто тебе привиделся очень дурной сон. Я слышал про ночные кошмары. Возможно, это был один из них.

– Мне не приснилось! Это правда было. И ещё кое-что: заговорив, собака исчезла. Я спустилась попить воды и увидела в гостиной… женщину у дивана. Она как бы сидела на корточках.

– Так, мне не нравится эта история. Хватит.

– Элайджа, – сказала Зи, беря его за руку. Ладонь друга была такой тёплой; Зи только сейчас поняла, как продрогла. – Я говорю правду! Она была там. Вся во мху и грязи. А ещё она словно кричала, но звука не было.

– Хватит, – сказал Элайджа, закрывая глаза и поднимая руку.

– А потом, когда я поднялась в спальню, то слышала, как кто-то шаркает по коридору. Такие сырые спотыкающиеся шаги. Готова поклясться, что моя дверь со скрипом открылась, но я залезла под одеяло и…

– Я сказал: хватит, – Элайджа побледнел. Зи подумала, что сама прошлой ночью выглядела точно так же.

– Она была в коридоре. Знаю, что была. Я видела призрака, Элайджа! Клянусь, я не выдумываю.

Элайджа встал.

– Прекрати сейчас же. История совсем не смешная.

– Так это не история!

Он посмотрел на неё недоверчиво.

– Говоришь, это правда произошло прошлой ночью. Всё это?

– Да.

– Клянёшься?

– Да.

– Клянёшься на мизинцах? – спросил он, выставляя палец.

Зи подцепила его своим.

– Клянусь.

Прозвенел звонок, и ученики потянулись обратно в здание.

На лице Элайджи по-прежнему читались сомнения, когда он поднял рюкзак с земли и добавил:

– Если ты говоришь правду, а я полагаю, что это так, ты должна рассказать Эбби, потому что дело нешуточное, Зи.

Зи знала: Элайджа ждёт, что она пойдёт на попятную. Откажется от своих слов. Однако вместо этого она сказала:

– Ладно. Расскажем Эбби. Зайдёшь ко мне сегодня после уроков? Я выложу ей ту же историю, что рассказала тебе, слово в слово.

Зи обрадовалась, увидев, что сестра уже дома, когда они до него добрались. Это означало, что Эбби отработала обычную, а не двойную, смену. Элайджа с Зи сбросили рюкзаки на пол и отправились на кухню.

– Привет, – сказала Эбби, целуя Зи в макушку, когда та проходила мимо. – Привет, Элайджа.

– Привет, Эбби, – ответил он, застенчиво улыбаясь.

– Как дела в школе? Надеюсь, без драк? – Она посмотрела на сестру искоса.

– Мне нужно с тобой поговорить, Эбби, – сказала Зи.

– О нет, что на этот раз?

– Это касается прошлой ночи, – Зи набрала побольше воздуха, затем обменялась с Элайджей взглядами. – Я проснулась не от того, что мне приснился кошмар. И то, что я видела, не было обманом зрения. – Она выложила историю целиком. Гроза. Собака. Голос. Всё это время Эбби занималась своими делами на кухне, готовя перекус для Зи с Элайджей. Она кивала и в нужный момент говорила «угу», нарезая морковь и подавая чипсы из лаваша с хумусом. – Поначалу я увидела только пару глаз, затем рот, – говорила Зи. – В нашей гостиной была женщина! Вся во мху и грязи. Казалось, она кричала, но звука не было. В мой живот будто наложили ледышек. Я едва могла дышать, до того стало холодно.

И тут Эбби выронила стакан с водой. Он разбился об пол. Вода, кубики льда и осколки стекла разлетелись во все стороны.

– Ого, Эбби, ты в порядке? – спросил Элайджа.

Однако та лишь смотрела на Зи, закрыв рот ладонью, и хриплым шёпотом спросила:

– В каком смысле: «холодно»?

– Холодно. Словно я проглотила кубики льда. У меня внутри всё застыло. То же самое случилось в библиотеке.

– В библиотеке? А что случилось в библиотеке?

– Я стояла между стеллажами, искала книгу, как вдруг ощутила жуткий холод, будто вошла в морозилку, и тут появился тот мальчик. Он сказал, что его зовут Пол и что он там работает. А потом просто исчез.

– Всё ясно.

– Что? – спросила Зи, искренне испугавшись реакции сестры. Эбби, белая, словно лист бумаги, пыталась подмести осколки. Зи видела, как у неё дрожат руки. У Эбби всё не получалось собрать стёклышки, поэтому минуту спустя она бросила эту затею и просто села за кухонную стойку рядом с ними. Эбби всегда была сдержанной и рассудительной, и то, как она теперь себя повела, вызвало в животе Зи неприятное чувство.

– Тебе передался дар, – пояснила Эбби.

– Что?

– Она умела общаться с… мёртвыми. В основном просто с ними разговаривала. Слушала их истории.

Холодок разлился по груди Зи. Ей хотелось, чтобы Эбби замолчала. Сестра должна была её успокоить. Найти всему, случившемуся этой ночью, простое разумное объяснение. А вовсе не сидеть напротив неё за столом, утверждая, что Зи та, кем ей совсем не хочется быть.

Та, с кем говорят призраки.

– Погоди, – перебил Эбби Элайджа. – О ком речь?

Взгляды сестёр встретились над кухонной стойкой. Зи знала. Поняла это в ту же минуту, когда Эбби уронила стакан на пол. В каком-то смысле Зи, возможно, знала об этом всегда.

И всё же, когда ответ сошёл с языка Эбби, Зи словно прилетело под дых. Не потому, что она была удивлена, а потому, что теперь они редко использовали это слово. Слово, которого они тщательно избегали. Слово, которое тянуло за собой призраков прошлого.

– О нашей матери.

Позже тем вечером, когда Элайджа ушёл домой, Зи читала «Франкенштейна» в своей спальне, когда в дверь постучала сестра. Эбби вошла и села на край кровати.

– Ты в порядке?

Вопрос прозвучал странно. Как она может быть в порядке? Её мать умела общаться с призраками. Она, судя по всему, тоже умеет. А теперь один из них, пугающей наружности, пробрался в их дом. Всякий раз, когда Зи смотрела на диван, она видела широко раскрытые глаза. Рот, искажённый в беззвучном крике. Затем Зи подумала про Пола из библиотеки. Про то, как странно он выглядел. Про то, каким знакомым ей показался. Про то, что никто, кроме неё, его не видел. Однако Пол был хорошим. Милым. А эта женщина, кем бы она ни была, внушала Зи ужас.

– Послушай, – сказала Эбби. – Знаю, случившееся прошлой ночью напугало тебя, и понимаю, такую новость переварить нелегко, но мама обожала свой дар. Считала его благословением. Она действительно получала удовольствие, помогая людям с переходом.

– Я просто хочу понять, кто эта женщина и почему она в нашем доме.

– Уверена, что она хочет того же. Мама говорила, что некоторые призраки теряются. Что они либо забывают прежнюю жизнь, либо помнят её слишком хорошо.

– Но Пол не казался потерянным или сбитым с толку.

Эбби пожала плечами.

– Видишь? Не все они такие пугающие.

– Но эта женщина пугает меня, Эбби.

– Знаю, но она не причинит тебе вреда.

– Ты этого не знаешь.

– Мама всегда говорила…

– Но мамы здесь нет, – сказала Зи. Она задумалась, как давно не произносила слово на букву «М». Такое крохотное, два коротких слога, но достаточно большое, чтобы разбить сердце. Маленькое слово, значащее так много. Эбби протянула ладонь и погладила Зи по голове.

– Знаю. Я тоже скучаю по ней.

«Я даже не знаю, по кому скучать», – подумала Зи. Она толком ничего не знала о своей матери. Ей были известны разные дурацкие факты. Что зима ей нравилась больше, чем лето. Что она тоже любила рассказывать истории. Что её любимое мороженое было со вкусом кофе. Что она всегда хотела путешествовать, но боялась летать. Что она не могла остановиться, когда приходила пора украшать дом к Рождеству. Зи знала, что её мать родилась в Шотландии и так и не избавилась от акцента. Что она любила тако. Вот только эти факты не раскрывали её личность. Они были просто набором фактов. Зи не знала, какой у её матери был голос и как она пахла. Или каково это, когда мать целует тебя в макушку или рассеянно играет с твоими волосами. Зи не знала, какое выражение приняло бы лицо матери, попади Зи в неприятности. Как она выглядела, когда смеялась. Она даже не знала, как звучал её смех. Зи представляла тысячу и одну беседу с матерью, но каждая была выдумкой.

– Она очень тебя любила, Зи. Не могла дождаться, когда ты родишься. Сама выбрала тебе имя, без папиной помощи, заметь, в ту же секунду, как узнала, что беременна. Знаешь, почему она назвала тебя Зирой? – Зи тяжело сглотнула. Конечно, она знала, но с удовольствием послушает, как Эбби расскажет ей ещё раз. Зи это странным образом успокаивало. Эту историю Эбби рассказывала ей с самого детства. Словно она была ниточкой, протянувшейся сквозь года. Тем единственным, что связывало Зи с матерью. – Во-первых, она хотела дать тебе имя, которого ни у кого прежде не было. Она услышала его во сне в ночь перед тем, как узнала о беременности. Говорила, что твоё имя… – Эбби пригладила волосы Зи, – это подарок Вселенной. Прямо как ты. А ещё говорила, что теперь, когда нас двое, у неё есть весь английский алфавит от «Эй» до «Зет» – от Эбби до Зиры. Что семья стала полной и в мире нет человека счастливей, чем она. – Горло стянуло, и Зи с силой прикусила щёку изнутри. Она силилась остановить подступившие к глазам слёзы. – По-моему, это замечательно, что ты унаследовала её дар. Он был для неё очень важен, Зи. Она использовала его во благо людям. Знаю, ты поступишь так же. Когда ты родилась с этой копной белых волос на голове, она только взглянула на тебя и произнесла: «Я знала тебя всю жизнь». Ты была её самой большой мечтой на свете.

«Даже большей, чем сама жизнь?» – подумала Зи, но промолчала.

– Знаю, всё это кажется странным и пугающим, но порой странное и пугающее происходит к лучшему. Мама часто объясняла мне, как важно уметь рисковать. «Никогда не стремись к совершенству, – говорила она. – Радуйся неудачам, ведь, во всяком случае, ты попробовала себя в чём-то новом». К тому же, – продолжила Эбби, – если ты впервые с чем-то столкнулась, это не обязательно что-то плохое. Не представляю, что ты сейчас чувствуешь, но… мне жаль, что мама сейчас не с нами. – Эбби замолчала, взяла себя в руки и продолжила: – Она бы нашла нужные слова. Сумела бы объяснить, как ты можешь быть им полезной. Я не такая, как ты или она. Я не знаю… – Эбби осеклась, а затем сказала: – Единственное, что я могу тебе посоветовать: попробуй вступить в контакт со своими призраками, Зи. Пообщайся с ними. Стань для них светом. Заговори с этим страшным призраком, Зи. Помоги ей.

Вот только Зи не нужны никакие призраки. Не нужно ей всё это.

– Ты выглядишь подавленной, – вздохнула Эбби, целуя её в щёку. – Не засиживайся с книгой. – Она показала на «Франкенштейна». – Люблю тебя.

– И я тебя, – сказала Зи. – Слушай, Эбби?

– Да? – Сестра остановилась в дверях.

– От папы есть новости?

– Я звонила ему днём, но попала на голосовую почту.

– Ясно.

– Уверена: он в порядке. Просто занят. Поспи.

Сестра оставила дверь приоткрытой.

Зи задумалась над тем, что сказала Нелли Блум. Что, если папа действительно окончательно их бросил? Что, если теперь они с Эбби остались совсем одни? Она перевернула книгу и посмотрела на фотографию Мэри Шелли на задней стронке обложки. Зи размышляла, как они всё-таки похожи. Обе рассказчицы. Обеих манит тьма. Интересно, а Мэри Шелли тоже видела призраков?

У них определённо было ещё кое-что общее. Об этом Зи не стала бы говорить ни с Элайджей, ни с Эбби, ни с кем-либо другим. Всё просто: мать Мэри Шелли, Мэри Уолстонкрафт, умерла, родив её на свет.

Совсем как мама Зи.

Мэри не походила на убийцу. Зи задумалась, можно ли о ней сказать то же самое. Легко слушать, что это не твоя вина. Что это несчастный случай. Непредвиденное заражение. Однако поверить, что это правда, гораздо сложнее. Зи сейчас здесь. А её мама – нет. Не появись Зи на свет, её мать до сих пор была бы жива. Словно они не могли существовать одновременно.

Они как противоположные стороны монеты. Сколько ту ни подкидывай, выпадет или мать, или дочь. Им никогда не быть вместе. Ни при каких условиях. А теперь у Зи появилось кое-что общее с матерью. Эта способность. Вот только мама никогда не заговорит с Зи о ней, не объяснит, как ей пользоваться. Это просто несправедливо.

Зи принялась разглядывать фотографию снова. Мэри тоже винила себя? Ей было грустно? У неё тоже болела душа за женщину, которую она никогда не знала?

Зи вспомнила приятное чувство, которое испытала, ударив Нелли, когда кровь брызнула во все стороны. Подумала о том, как потеряла… быть может, даже… убила… собственную мать.

Возможно, только на это Зи и годится – причинять людям боль.

Возможно, поэтому собаки сидят у неё под окном, а призраки собираются в её доме.

Возможно, Зире Делайле Пакетт нужно постараться стать хоть немного похожей на человека, о котором им рассказывал директор Скретч. Достаточно ли внимания она уделяет себе? Своим мечтам? Директор Скретч сказал Элайдже, что тот должен стать лучше ради отца. Может, Зи тоже следует измениться?

9

СЛЕДУЮЩИМ УТРОМ, КОГДА ЗИ собиралась в школу, раздался стук с улицы. Она высунулась из спальни в одной кроссовке и услышала, как сестра открывает входную дверь.

– О! Я… Конечно, нет, никаких проблем, что вы… Прошу, входите, – сказала Эбби. – Я так рада с вами познакомиться. Вам чего-нибудь принести?.. – Затем раздался другой голос – приглушённый низкий баритон, пронявший Зи до самых костей. – Да, разумеется, – сказала сестра. – Сейчас её позову… Зи! Ты не могла бы спуститься?

Зи совсем не понравилось, как это прозвучало. Она натянула вторую кроссовку, завязала шнурки и спустилась по лестнице. Девочка переживала, что это учитель математики пришёл поговорить о контрольной, которую она провалила. Или того хуже: школьный психолог, мистер Джейкобс. Он постоянно ловил детей в коридоре, чтобы поговорить об их чувствах. Словно школа не была полем боя. Словно каждый день не был сражением, которое просто нужно пережить. Это непросто и без взрослых, подкидывающих дополнительные проблемы. Очутившись внизу, Зи увидела директора Скретча. Он был одет в застёгнутую на все пуговицы чёрную рубашку с длинными рукавами и чёрные брюки. Волосы будто смазаны маслом. Директор смотрел в окно у двери, сцепив руки в замок за спиной. Сплошная чернота, за исключением красного пятна – перчатки. При взгляде на него у девочки ёкнуло сердце.

– Мистер Скретч, – произнесла Эбби, – это моя сестра, Зи.

Он повернулся к ним, всё в тех же солнечных очках, и улыбнулся Зи широкой, ослепительной улыбкой. Директор Скретч снял очки, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк.

– Рад официальному знакомству с тобой, Зи, – сказал он шёлковым голосом. Директор протянул руку в красной перчатке, но Зи не хотелось её пожимать. Она рискнула взглянуть на сестру, надеясь заручиться поддержкой, но Эбби выпучила на неё глаза, что явно говорило: «Будь паинькой». Зи с опаской пожала руку. Перчатка оказалась на удивление холодной и гладкой. Похожей не на ткань, обтягивающую человеческую ладонь, а скорее на фарфор или резину. – Хотя я уже наслышан о твоих «подвигах», – Эбби нахмурилась, а директор Скретч продолжил: – Мы тут с твоей сестрой немного поболтали. Надеюсь, тебе удалось поприсутствовать на вчерашней линейке.

Зи кивнула.

– Хорошо. Надеюсь, ты нашла мои мысли касательно травли и драк полезными. – Он резко вскинул бровь, а потом прочистил горло и сказал: – Раз уж я новый директор, мне захотелось воспользоваться моментом и познакомиться с учениками и их семьями. Убедиться, всё ли в порядке, – сказал он, садясь в ближайшее кресло. Директор Скретч жестом пригласил их последовать его примеру. – Есть что-нибудь, о чём ты хотела бы со мной поговорить, Зи?

Зи покачала головой.

– Мы уверены? – Эбби сверлила Зи взглядом.

И всё же Зи считала, что лучше прикинуться дурочкой, чем выложить всё как на духу. Директор Скретч вздохнул:

– Ну, мне известно, что в последнее время у тебя были кое-какие проблемы в школе, Зи.

Зи нахмурилась. Нелли проболталась? Нет, наверное, об этом рассказал мистер Хьюстон.

– Н-н-ничего особенного, правда, – произнесла она, запинаясь.

– Да что ты? – Директор Скретч вскинул бровь. – Провалила тест по математике, подралась с одноклассницей. Да, я в курсе. В каком ты сейчас классе, шестом?

– Да, сэр.

– Хмм, да, непростое время. Уже не то чтобы ребёнок. Ещё не вполне подросток. Что за странный промежуточный период! Уязвимый период. Мы в школе шутим, что это время испытаний. И под испытаниями подразумеваются не только разного рода проверочные работы. В этот период мы не раз пересекаем тонкую грань между добром и злом. Между задирой и другом. Помнишь, что я говорил про умение постоять за себя?

Зи склонила голову, вспоминая тот день и как приятно было ударить Нелли Блум.

– Стоять за себя.

Директор Скретч негромко усмехнулся.

– Именно. Хорошо звучит, не находишь? Что касается этого переходного «уже не ребёнок, ещё не подросток» периода: он непрост. Эбби понимает, о чём я говорю. Верно, Эбби?

– Эм-м… конечно, – сказала Эбби, кивая. Однако сёстры быстро перекинулись заговорщицкими взглядами. Зи почти не сомневалась, что Эбби тоже считает директора Скретча чокнутым.

– И девочкам этот период обычно даётся тяжелее, чем мальчикам. История полна примеров. Вспомним про салемские суды над ведьмами[5], про все опасности, которую навлекали на себя те девушки…

– Я ничего не навлекаю, – сказала Зи громко. «И как это понимать? „Вспомним про салемские суды над ведьмами?“» Порой кажется, что женщин убивают просто за то, что они существуют.

Директор Скретч усмехнулся.

– Столько задора. Столько жизни! Вот что мне больше всего нравится в обучении юного поколения. От вас можно подзарядиться энергией. Просто взять и отломить кусочек. – Он облизнул губы и повернулся к Эбби. – Итак, ваша мать дома?

Эбби опустила взгляд, внутри неё поднимался гнев.

– Она скончалась, сэр, – сказала Эбби. – Одиннадцать лет назад.

– О! Прошу прощения. Как печально, – сказал директор Скретч, но было что-то странное в том, как он это произнёс. Словно директор знал ответ ещё до того, как задал вопрос. – Какая жалость, что ты никогда не знала матери, а она тебя… какая потеря. – Зи уставилась в пол, закипая от ярости. Даже смотреть на директора Скретча ей было невыносимо. – И сколько тебе, Эбби?

– Двадцать один, сэр.

– Надо же, как много тебе пришлось вынести в столь юном возрасте. Должно быть, вам обеим было очень непросто. Зи, ты с кем-нибудь об этом говорила? Школьный психолог, мистер Джейкобс, к сожалению, больше у нас не работает. Как это ни печально, мне пришлось провести небольшую реорганизацию, когда я вступил в должность. Но моя дверь всегда открыта. Иногда нам нужен лишь правильный стимул, понимаешь? Нужно найти, чего нам хочется больше всего, и сосредоточиться на этом. Поднажать и осуществить свои мечты ради нас самих, потому что только мы можем изменить нашу жизнь. Я буду рад проработать с тобой эти эмоции. Добраться до самого корня проблем. Разобраться, чего ты действительно хочешь.

– Н-нет, – произнесла Зи, запинаясь. У неё вспыхнули щёки. Как же ей хотелось, чтобы директор Скотч – так она назвала его сейчас про себя – просто ушёл!

Он посмотрел на Эбби.

– Есть о чём подумать, Эбби. Моя дверь открыта и для тебя, но в особенности для Зи. Она в очень уязвимом положении. Очень уязвимом. Это может быть причиной того, что она скатилась на плохие оценки и устроила драку.

То, как директор Скретч перевёл на неё взгляд, заставило Зи вздрогнуть.

– Всё было… это не я! Нелли Блум первая начала!

– Конечно, Зи, – сказал он, протягивая руку и похлопывая её по плечу ладонью в красном. – Просто мы с твоей сестрой за тебя волнуемся. Хотим убедиться, что ты в безопасности и не только справляешься, но и расцветаешь, как у нас принято говорить. Верно, Эбби? Хотим, чтобы ты определилась, чего хочешь, шла к своей цели и достигла желаемого.

– Конечно, – подтвердила Эбби, но не глядя сестре в глаза.

– А отец?

– Он на севере штата, ищет работу, – сказала Эбби. – Узнал о возможности подзаработать на стройке в паре округов отсюда. Обещали хорошо заплатить.

– Когда он уехал?

– Почти шесть месяцев назад.

Зи не поверила своим ушам. Шесть месяцев? Неужели прошло уже шесть месяцев?

– Выходит, – сказал директор Скретч, – вы совсем одни? Нелегка твоя ноша, Эбигейл.

– Мы справляемся, сэр. Многим куда тяжелее.

– Многим куда тяжелее, – повторил директор Скретч, поднимая руки. – Это так благородно с твоей стороны, Эбби, но вы, должно быть, скучаете по нему.

– Да, – сказала Эбби, беря сестру за руку. – Не получается дозвониться до него уже какое-то время, и я немного волнуюсь. Я знаю, что там, где он работает, мобильный может плохо ловить. Мне просто хочется, чтобы он нашёл какой-нибудь способ связаться с нами. Какой-нибудь способ дать нам знать, что он в порядке, – Эбби запнулась, и Зи испугалась, что она сейчас расплачется. Ей не хотелось, чтобы Эбби разрыдалась перед директором Скретчем. А ещё ей не хотелось, чтобы Эбби разрыдалась перед ней. Зи понимала, что это несправедливо, но такова правда. Она не знала, как утешить сестру, и, если Эбби потеряет надежду, Зи её тоже потеряет. И тогда у них ничего не останется.

Директор Скретч наклонился вперёд.

– Хмм, должно быть, тебе хочется услышать его голос. Должно быть, это то, о чём ты сейчас мечтаешь больше всего на свете?

Эбби кивнула и тяжело сглотнула. Она прочистила горло и сказала:

– Но я знаю своего отца. Он старается изо всех сил, и я в него верю. Знаю: он скоро вернётся.

– Когда-нибудь пробовала направленную медитацию? Техники визуализации? Они действительно помогают освободить разум и сосредоточиться на том, что должно произойти дальше. Они могут изменить твою жизнь. Основной принцип – мысленно представить, как достигаешь желаемого. Нужно всегда концентрироваться на том, чего хочешь, на своих заветных мечтах. Мир может быть непростым местом, некоторых он просто проглатывает. Ты должна научиться ставить свои потребности на первое место; тогда и только тогда у тебя появится шанс на победу. Это как ключ, открывающий дверь к власти. Которого, насколько я могу судить, у тебя, Эбби, пока нет.

Директор Скретч встал.

– Что ж, не смею вас больше задерживать. Знаю: Зи нужно в школу, а тебе на работу. Это всё, что я хотел сказать. – Директор Скретч протянул руку в красной перчатке и сжал плечо Эбби. От Зи не укрылось, что от его прикосновения сестра будто расслабилась. Словно всё это время она ждала, когда кто-то возьмёт ответственность на себя.

– Я с удовольствием помогаю людям обрести силу. Получить от жизни всё, о чём они мечтают. Позволь мне тебя направить. Ведь ты этого заслуживаешь, Эбигейл. Надеюсь, ты не против, что я проверил твоё личное дело и знаю, что… Скажем так, обстоятельства заставили тебя свернуть с пути. Однако я жду, что ты придёшь со мной побеседовать. Моя дверь всегда открыта.

Директор Скретч снова надел солнцезащитные очки и сказал:

– И помните, что я говорил о том, как важно думать в первую очередь о себе. Пора бы уже, Эбби, ты и так отказалась от многого. – Он мельком взглянул на Зи, выводя её из себя. Он говорит о ней? – Помни, моя дверь всегда открыта. Ну а теперь мне пора. Спасибо, что пообщались со мной. Я нахожу знакомство с учениками и их семьями необычайно полезным.

Директор повернулся к Зи и навис над ней. Она видела только своё искажённое лицо, отражавшееся в его широких блестящих очках.

– А ты слушайся сестру. На её долю и так выпало немало. Давай направим этот мятежный дух во что-то чуть более продуктивное? Попробуем выяснить, чего Зи хочет больше всего.

– Я прослежу за этим, директор Скретч, – сказала Эбби, когда они провожали его с кухни к входной двери.

Уходя, он прошёл мимо мобильника Эбби на кухонной стойке. Он дотронулся до него ладонью в перчатке всего раз, легчайшее касание, после чего оглянулся на неё и произнёс:

– Помни, что я говорил о силе визуализации, о том, как важно фокусироваться на своих чаяниях и надеждах. Загляни ко мне как-нибудь. Я многому могу тебя научить.

И директор Скретч наконец ушёл. Как только дверь закрыли и заперли, Эбби прислонилась к ней спиной, и сёстры расхохотались.

– Ну и ну! Это самый странный… – Как вдруг телефон на стойке зазвонил. Эбби взяла трубку, Зи заметила, что номер незнакомый. – Алло, – произнесла Эбби, а затем взвизгнула: – Папа! Ну надо же, папа, так здорово слышать твой голос! Я пыталась до тебя дозвониться. – Эбби практически пританцовывала от восторга по кухне.

Зи и сама была очень рада. Она скучала по отцу и не могла дождаться, когда дойдёт её очередь поговорить с ним. И всё же Зи не могла отделаться от странного гнетущего чувства после визита директора. Советы, которыми он делился. Все те вопросы, которые он задал о её семье. То, как он говорил об умении сосредоточиться на том, чего желаешь больше всего. Как сказал, что может дать Эбби власть, а затем дотронулся до её телефона, и вот отец вышел на связь. Ей наконец позвонил человек, с которым Эбби хотелось поговорить больше всего на свете.

Живот Зи наполнился ледышками. Как-то всё чересчур гладко, чтобы быть правдой.

10

ПО ПУТИ В ШКОЛУ ЗИ С ЭЛАЙДЖЕЙ заметили самодельные объявления. Они были приклеены скотчем к столбу и сулили награду за благополучное возвращение Макса, нечистокровного мини-пуделя. Посередине каждого из них была фотография пёсика. Низ был разрезан на отрывные листочки с номером телефона. Объявления встречались почти на каждом столбе, автобусной остановке и на дверях большинства заведений.

– Кто-то очень хочет вернуть свою собаку, – сказала Зи, когда они проходили мимо очередной бумажки. Она подумала про зверюг, которых видела недавно, гадая, есть ли у Макса шанс против подобных созданий.

– Ага, погляди, кто, – сказал Элайджа, показывая. Дальше по улице Зи увидела Нелли Блум. Та приклеивала очередное объявление к столбу.

Губы Зи растянулись в недоброй улыбке.

– О, гениально, – сказала она, лихорадочно соображая.

– Мне не нравится этот взгляд, – произнёс Элайджа, хмуря брови. – Уж очень коварное выражение у тебя на лице. Явно не к добру.

– Вот как мы дадим ей сдачи.

– Найдя её собаку?

– Нет. Заставив её думать, что мы это сделаем.

– Это жестоко, – заметил Элайджа.

– Из-за Нелли Блум я целую неделю оставалась после уроков. Все вокруг продолжают называть меня Девочкой-призраком. Она заслужила хорошенькую встряску. – Казалось, её слова не убедили Элайджу, поэтому Зи продолжила: – Она задирает меня с прошлого года, Элайджа. Я должна постоять за себя, иначе это никогда не прекратится. И дело не только в том, что она обзывает меня Зеро. Она дважды повалила меня на пол, когда мы играли в баскетбол на физкультуре. А в раздевалке украла мою сменную одежду.

– Зи, ты не рассказывала мне об этом, – сказал Элайджа.

– Угу, потому что мне стыдно. Ясно? Я должна показать ей, что больше не стану с этим мириться. Это, – Зи указала на объявление, – мой шанс.

– И какой у нас план?

– Нужно заманить Нелли на кладбище и напугать её там до чёртиков, – Зи смотрела, как Нелли заворачивает за угол, после чего оторвала от объявления листочек с номером телефона. – И я как раз знаю, что заставит её туда прийти.

План был сформулирован, и Элайдже оставалось только поймать Нелли на крючок. Нелли ни за что не поверит и слову, сказанному Зи. Так что Зи проскользнула за угол коридора и притаилась у шкафчика своего врага – идеальное место для подслушивания, – а Элайджа отрепетировал речь и подошёл к Нелли.

– Привет, Нелли.

Зи из укрытия видела, как Нелли сверлит Элайджу взглядом.

«Только не облажайся», – подумала она.

– Чего тебе? – спросила Нелли, роясь в своём шкафчике.

– Я видел твои расклейки по пути в школу.

– Ты нашёл Макса?

Зи не могла не заметить, с какой надеждой прозвучал её вопрос.

– Ага, похоже на то. Видел его на кладбище. Почти на сто процентов уверен, что это был он, – сказал Элайджа, прислоняясь к шкафчикам.

– Какого он был цвета?

– Чёрно-серого, вроде бы. Ну, знаешь, я видел его издалека.

Нелли заперла шкафчик и смерила Элайджу взглядом. Она громко выдохнула через нос.

– Он хотя бы отозвался на кличку?

– Нет. То есть тогда я не знал, как его зовут. Я просто свистнул, когда его заметил, думая, что, может, он подойдёт. Но, судя по его виду, он был слишком напуган.

Нелли поморщилась.

– Бедный Макс. Не представляю, как он спит на улице. Наверное, да, малыш очень напуган. И голоден. Я помню, что заперла калитку, но он каким-то образом всё равно удрал. Говоришь, видел его на кладбище?

– Угу, возле южных ворот. Кажется, это был он.

– Новый директор, мистер Скретч, приходил ко мне домой прошлым вечером. Мы поговорили об исчезновении Макса. Директор сказал, что нет ничего важнее, чем найти его. Даже если мне придётся обыскать каждую улицу и постучать в каждую дверь. Сказал, чтобы я не рассчитывала на помощь со стороны, что должна помочь себе сама. И что это моя ответственность и, ну… моя вина. Поэтому я ищу Макса без остановки. Повсюду развесила объявления. И вот ты пришёл ко мне. Это что-то да значит, верно?

– Угу. Определённо. Я почти уверен, что это был твой пёс. На нём даже был красный ошейник.

– Ну если ты врёшь, Элайджа… – сказала Нелли. По её лицу было понятно, что заканчивать предложение нет нужды.

– Не вру, Нелли. Это правда.

– Постой, это Зира тебя подговорила?

– Не-а, – ответил Элайджа, вот только его голос стал подозрительно высоким. – Сегодня после уроков. Жди меня у южных ворот.

– Я не знаю, где это.

– Не знаешь?

– Нет. Нормальные люди не слоняются в свободное время по кладбищам, ясно?

– Ладно, тогда встретимся после школы и пойдём вместе. Я буду у автобусов.

– Идёт, – согласилась Нелли. Она повернулась и пошла прочь, не попрощавшись. Когда она проходила мимо угла, где пряталась Зи, та увидела, как Нелли достала из сумки поводок и крепко его сжала.

План был прост. Теперь, когда Элайджа убедил Нелли, что видел Макса на кладбище, ему оставалось привести её к каменным скамейкам у склепов, а дальше Зи возьмёт дело в свои руки. Когда они встретились за обедом, всё шло хорошо.

– Она, вроде как, поначалу мне не поверила, но я выложился на полную. Серьёзно, мне стоит записаться в драмкружок. Возможно, я упустил своё призвание.

– Ты слишком молод, чтобы уже упустить призвание, – заметила Зи.

– Неправда. Не пытайся помешать моему восхождению к славе.

– Так она придёт?

– Я бы сказал так: шансы довольно высоки.

– Отлично!

– Ты всё ещё думаешь, что это хорошая затея? То есть не кажется ли тебе, что это жестоко?

– Это Нелли жестокая, – отрезала Зи, вставая, чтобы выбросить пакет из-под обеда. – Ей нравится называть меня Девочкой-призраком? Ладно – я ей устрою призраков.

Позже Зи совершила набег на подсобку кабинета ИЗО. Красная краска? Есть. Нарезанные трубочки? Есть. Осталось забрать велосипедный насос из гаража, и всё будет готово.

Позже после уроков, к моменту, когда между могильными плитами послышался голос Элайджи, Зи уже всё подготовила. Велосипедный насос протолкнёт красную краску по трубочкам, которые она соединила и спрятала в разросшихся сорняках вокруг надгробия. Зи собиралась залить землю бутафорской кровью.

– Долго ещё нам идти? – спросила Нелли.

Зи скрючилась за надгробием с велосипедным насосом в руках и нетерпением в груди. Она пыталась не думать о том, что Скретч говорил о травле. Речь шла о мести. И если кто и заслуживал, чтобы над ним подшутили, так это Нелли Блум, создательница «Девочки-призрака» и непревзойдённая, хроническая задира.

– Ещё чуть-чуть в эту сторону. Там я его и увидел.

Послышался хруст их обуви по дорожке. Звук стих, когда они вышли на лужайку.

– С ним всё было хорошо? – спросила Нелли негромким писклявым голосом.

«Нервничает, – заключила Зи. – Ей непривычно среди могил».

– Угу, абсолютно, просто не захотел подойти ко мне, когда я позвал. Как я уже сказал, я не знал, что это твоя собака. Пока не увидел объявления, поэтому понятия не имел, как его зовут.

– Он отзывается только на кличку. Макс очень…

Протяжный, тоскливый вой поднялся над кладбищем и повис в воздухе. По руке Зи пробежала волна мурашек.

– Может… может, это Макс? – спросил Элайджа чересчур высоким, чересчур натянутым голосом. Зи, сидя за надгробием, поняла по его звучанию, что Элайджа тоже не только слышал, но и почувствовал этот вой. Она догадалась, что друг прикидывает, насколько этот вой похож на звуки, которые он слышал по ночам.

– Нет, – прошептала Нелли так тихо, что Зи с трудом её услышала. – Это точно не Макс.

И в тот же самый момент Зи всё поняла. Она поняла, что этот протяжный, низкий вой издаёт не пропавшая собака Нелли. Зи точно знала, кто является источником звука. Она всё ещё слышала вопрос с той ночи, он всплыл в её голове совершенно отчётливо. Зверь тогда сидел прямо у неё под окном. Как можно быть такой глупой? Элайджа был прав; затея оказалась ужасной, и им всем нужно уносить ноги с кладбища как можно скорее.

Когда она встала, появляясь за надгробием в тускнеющем свете, Нелли закричала.

Во весь голос.

Вид человека, появившегося посреди кладбища из ниоткуда, когда по земле скользят тени, стал для неё последней каплей.

Элайджа попытался её успокоить, и в конце концов ему это удалось. Однако на крик ответил очередной протяжный вой, раздавшийся гораздо ближе предыдущего.

– Что… что это такое? – спросила Нелли, оглядываясь по сторонам. Тени, казалось, вытанцовывали из-под земли, из-за надгробий, крались и ползали в затухающем свете.

Как Зи могла так сглупить?

Зи с Элайджей обменялись взглядами. В глазах мальчика стоял ужас.

– Нужно уходить, – сказала Зи. – Сейчас же.

– Что ты здесь делаешь, Зира? – спросила Нелли.

– Всё это ужасная ошибка, – ответила Зи.

– Элайджа, – сказала Нелли, поворачиваясь к нему. – Что происходит? Где ты видел Макса?

– Кхм, да, насчёт этого, – сказал Элайджа, выглядя в угасающем свете встревоженно. – Мы, вроде как…

– Ты соврал? – прошипела Нелли. – Ты ведь не видел Макса, не так ли?

Очередной вой расколол ночь пополам. Сердце Зи бешено билось в груди, словно птичка, пытающаяся высвободиться из клетки.

– Это была моя идея, – сказала Зи. – Моя ужасная идиотская затея. А теперь нам нужно идти.

– Идти куда? – спросила Нелли, скрещивая руки на груди.

– Хоть куда, – сказала Зи. – Куда угодно! Твоей собаки здесь нет. Мы собирались подшутить. Это моя вина.

– Ты худший человек из всех, кого я знаю, – сказала Нелли, направляясь прочь. Затем обернулась и завопила: – А ты, Элайджа, на втором месте!

Очередной вой эхом пронёсся по кладбищу. Воздух стал таким холодным, что Зи выдыхала облачка пара. Она подняла взгляд и увидела на вершине холма силуэты трёх псов, чёрные тела на фоне вечернего синего неба. Сутулость спин, подёргивание лап. Взмах хвостов. А потом они запрокинули головы, все трое одновременно, и завыли.

Вой был таким пронзительным, что сотряс её кости. В нём было что-то древнее и определённо опасное. Зи, Элайджа и Нелли закрыли уши. Когда шум стих, Зи снова посмотрела на горку.

Зверюги исчезли.

Они больше не стояли на вершине холма.

Они приближались. Зи услышала оглушительный топот лап: псы устремились к ним.

– Бежим! – завопила Зи.

Они бросились вперёд сломя голову. Размахивая руками, шлёпая кроссовками по грязи, виляя и перепрыгивая через низкие и попадавшие надгробия. Зи с Элайджей знали кладбище, поэтому рванули прямиком к южным воротам. Вот только Нелли была здесь впервые. Расстояние между ними всё увеличивалось, когда Зи оглядывалась назад. Эта глупая девчонка оказалась здесь по её вине!

– Быстрее, Нелли! – крикнула Зи через плечо.

Элайджа бросил на неё испуганный взгляд. Как ей хотелось сказать ему, что она сожалеет. Что идея была идиотской. Следовало догадаться, что после первой грозы это место из игровой площадки превратилось в минное поле.

Зи обернулась. Нелли оказалась в беде. Один из псов пробежал мимо неё, развернулся на сто восемьдесят градусов и теперь стоял перед девочкой. Нелли испуганно пятилась назад. Зверь припал к земле, словно готовясь прыгнуть. Из оскаленной пасти вырвалось жуткое рычание. Перепуганная Нелли просто стояла на месте плача. Зи остановилась.

– Что ты делаешь? – спросил Элайджа.

– Я должна ей помочь! – крикнула Зи. – Просто не останавливайся.

Зи повернулась, держа курс на ближайшее дерево. Рванув, она наклонилась и набрала пригоршню камней с дорожки. Она принялась карабкаться, подтянувшись и убрав ногу от последнего сучка в тот самый момент, когда бежавший за ней пёс её догнал. Челюсти щёлкнули, когти поцарапали ствол. Зи взбиралась всё выше, пока не добралась до ветки, раскинувшейся над склепом. А потом спрыгнула на его крышу. Она видела Нелли. Та дрожала, не смея пошевелиться. Пёс кружил вокруг неё, пригибаясь к земле. Зи замахнулась и со всей силы швырнула камень. Он прилетел точнёхонько зверюге по боку. Пёс повернул голову в её сторону. Даже отсюда Зи видела, как его глаза кровоточат. Она бросила следующий камень, и тот попал прямо в морду. Зверь пустился наутёк.

– Нелли, беги! – крикнула Зи.

Сама она подползла к краю крыши и спрыгнула на землю. Преследовавший её пёс тоже исчез.

– Куда они делись? – спросила Нелли почти шёпотом.

– Не знаю, – ответила Зи, взгляд перескакивал с дерева на камень, с камня на тень. Псы не могли уйти далеко. Они выжидали. Зи это чувствовала.

И тут к ним с пригорка сбежал Элайджа.

– Девчонки, вы в порядке? – спросил он, запыхаясь. Судя по всему, он не пострадал. Грязный. Дрожащий. Однако, как с облегчением отметила Зи, по-прежнему целый и невредимый.

– Нам нужно выбираться отсюда, – сказала она.

– Южные ворота заперты. Я проверил.

«Заперты?» Ворота никогда не запирали.

– Мы не можем вернуться к северным воротам. До них слишком далеко.

– А что, если они тоже заперты? – спросила Нелли. – Мы застряли на кладбище? – В её голосе слышалась паника.

Зи нужно было подумать. Собаки ушли. Пока что. Но, раз южные ворота заперты, велик шанс, что и вторые тоже. Нужно придумать другой способ выбраться отсюда. Чугунная ограда кладбища была метра три в высоту и оканчивалась острыми зубцами. Расстояние между прутьями слишком узкое, чтобы они смогли протиснуться.

– Остаётся бежать к северным воротам. Это наш единственный шанс, – сказала Зи. Они отправились вперёд лёгкой трусцой, пытаясь создавать как можно меньше шума, чтобы не привлекать внимания. К этому моменту солнце полностью село, и тени на кладбище стали длинными, вытянутыми и чересчур хищными.

– Зира Пакетт, если ворота заперты, и мы здесь застряли, ты влипла, – пригрозила ей Нелли.

– Угу, ну, может, не доставай ты меня всё время, я бы не пошла на такое.

– Это я-то тебя достаю? В смысле задираю? Это смешно.

– Нелли, ты всё время ко мне цепляешься. В раздевалке ты спрятала мои вещи. Затем…

– Только потому, что ты приклеила жвачку к моему кодовому замку.

– Я не… ну, так это только потому, что из-за тебя меня оставили после уроков.

– Ага, после того как ты чуть не сломала мне нос.

– Может, вы двое замолчите? – попросил Элайджа. – На случай, если уже забыли: здесь водятся жуткие бродячие собаки. Мне бы не хотелось встретиться с ними снова.

– Элайджа, она…

– Зи, сейчас не время, – перебил её Элайджа.

Они втроём бежали молча, внимательно следя за тенями. Зи уже видела впереди очертания северных ворот. Они почти на месте.

Ещё пара метров, и они свободны! Позади раздался жуткий вой. Каждый волосок на руках Зи встал дыбом. Она повернулась и увидела зверюг примерно в тридцати метрах сзади. Псы выжидали, уставившись своими кровоточащими глазами прямо на них.

– Бежим скорее! – крикнула Зи, устремившись к воротам. Собаки бросились в погоню. Петляющий, ритмичный топот их лап напоминал скорее стук копыт. Один из псов погнался за Элайджей, другой за Зи, третий за Нелли, оттесняя ребят друг от друга.

С тошнотворным ужасом Зи поняла: их загоняют, как стадо.

Она продолжала бежать. Резко вильнула вправо, когда собака рядом с ней щёлкнула челюстями. До северных ворот оставалось всего ничего, если ей хватит сил, она окажется по ту сторону. Вот только у зверя были другие планы.

Он бросился к ней, вонзив когти в землю всего в нескольких метрах позади неё, и Зи ускорилась настолько, насколько это было возможно. В груди жгло. Казалось, мышцы кричали, чтобы она остановилась, но ужас подстёгивал её.

В сгущавшейся вокруг темноте Зи не видела ни Нелли, ни Элайджу. Была только она и пёс, гнавший её вперёд, а она уворачивалась и оббегала надгробия. И тут произошло ужасное.

Она споткнулась.

Девочка лежала на земле, отчаянно хватая ртом воздух. Где Элайджа? Где Нелли? На кладбище стояла леденящая тишина. Она слышала, как пёс обнюхивает её, палая листва шуршала под лапами. Он кружил вокруг неё, и Зи схватилась за голову, пытаясь защититься. Мышцы ног напряглись, готовясь пнуть любую часть тела, которая к ней прикоснётся. Отдышавшись, Зи перевернулась с живота на спину. Зверь стоял на расстоянии вытянутой руки, ощерившись. Губы раздвинулись, оголяя ряд острых клыков. Страх поднялся по спине Зи, наполняя горло. Крик затух в лёгких, так и не вырвавшись наружу.

Пёс открыл рот, и она снова услышала голос.

Непохожий на вой, он исходил от собаки и в то же время не от неё. Он выскользнул из пасти, словно внутри сидело нечто ужасное.

– Ско-о-олллько-о-о е-е-ещщщщщё-ё-ё?

Зи закрыла глаза, слова проникали в уши, наполняли тело.

– Мальчики! – крикнул кто-то неподалёку. – Ко мне, мальчики! Куда вас понесло?

Пёс внезапно отпрыгнул в сторону. Он издал ещё один оглушительный вой и пулей бросился вверх по склону. К нему присоединились двое других. Вдалеке Зи увидела Элайджу с Нелли. Они пытались встать.

– О господи, дети, вы в порядке? – окликнул их кто-то у ворот.

Зи не сразу сообразила, что это директор Скретч.

«Что он здесь делает?»

Элайджа с Нелли присоединились к Зи, у всех троих был потрёпанный и озадаченный вид. Директор Скретч спустился с пригорка. На плече у него была хозяйственная сумка. Зи обменялась взглядами с Нелли и Элайджей.

– Что… что вы здесь делаете, директор Скретч? – спросила Нелли.

– Что я здесь делаю? Что вы трое здесь делаете? – сказал он. – Это не игровая площадка, и вам завтра на занятия.

На мгновение все замолчали. Наконец Нелли произнесла:

– Мы искали мою собаку, сэр. Я смотрела повсюду, как вы советовали, а потом Элайдже, – она кивнула на мальчика, – показалось, что он видел её здесь на кладбище.

– Но мы ошиблись, – сказала Зи. – Так что мы лучше пойдём.

Она зашагала было вперёд, но директор Скретч выставил руку. Усмехнувшись, он произнёс:

– Погоди-ка секунду.

– Сэр, – тихо сказал Элайджа. – Нам правда пора. Отец начнёт волноваться.

Директор Скретч кивнул и хлопнул в ладоши.

– Как это ни странно, но я тоже потерял собаку. Точнее, собак. Множественное число. Мы просто проходили мимо этих ворот, они чего-то испугались и сорвались. Поводок выскользнул прямо у меня из руки. Но, – сказал он, снимая сумку с плеча. – Судя по всему, ты хорошенько потрудилась, сосредотачиваясь на своём желании, Нелли.

Директор Скретч полез в сумку. Зи только теперь заметила, что внутри что-то шевелится. Он достал комок чёрно-белой шерсти.

– Макс! – взвизгнула Нелли, когда пёс прыгнул из рук директора Скретча в её объятия. Она подхватила его, и он лизнул её в лицо. – О, директор Скретч, спасибо, спасибо, спасибо. – Зи смотрела, как директор крепко сжал плечо Нелли и глубоко вдохнул. Он выглядел очень довольным.

– Сперва я заглянул к тебе домой, но тебя там не оказалось, так что я решил забрать его на ночь к себе. К слову, я ведь и сам в несколько затруднительном положении. Вы трое не видели других собак? Больших пушистых балбесов?

Элайджа с Зи переглянулись. Нелли была слишком увлечена, обнимая Макса, и не обратила внимания, но Зи ощутила внутри что-то жуткое.

– Как они выглядят, сэр? – спросила она.

– О, вот и они! МАЛЬЧИКИ! – окликнул питомцев директор Скретч, а затем свистнул. На пригорке возникли три собачьих силуэта. Они залаяли, а затем помчались вниз. Псы оказались лохматыми, среднего размера. Они запрыгали вокруг Скретча, и он принялся их гладить. – Это Люк, Билл и Леви. Хвостатые недотёпы. Можете погладить, если хотите.

Зи поймала на себе взгляд директора, когда он произносил эти слова. Как-то слишком широко растянулась его улыбка.

– Нет… не стоит, – пробормотала она. Это были не те псы, которые за ними гнались, она это знала. Собаки директора Скретча оказались меньше, чище и совсем не похожи на волков. Но всё же что-то подсказывало Зи, что не стоит верить своим глазам. Что-то подсказывало ей, что здесь происходит нечто большее, недоступное её пониманию. – Нам пора домой.

Они пошли к воротам. Элайджа притих. Нелли не могла нарадоваться возвращению Макса. В какой-то миг Зи обернулась и посмотрела на директора. Он в ответ улыбнулся. Холодной улыбкой. Многозначительной улыбкой. Собаки стояли рядом с ним неподвижно, пугающе неподвижно. Они тоже смотрели на неё, и внутри Зи что-то шевельнулось.

Она нисколечко не верила директору Скретчу.

11

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ В ШКОЛЕ Элайджа нашёл Зи у шкафчиков.

– Нам нужно с ней поговорить.

– Поговорить с кем? – спросила Зи, пытаясь, и наверняка безуспешно, придать голосу непринуждённость.

– С Нелли. Ты знаешь, о чём я. На кладбище случилось что-то странное. Те собаки… – Он осёкся, содрогнувшись.

– Знаю, но… зачем нам её в это втягивать?

– Потому что её это тоже касается. Нас было трое. Зверюг тоже. Словно они выбрали нас или вроде того.

– Слушай, Элайджа, если ты действительно хочешь поговорить с Нелли Блум о случившемся, я пойду с тобой, – сказала Зи, закрывая шкафчик. Прозвенел звонок, и ученики заспешили по коридору к классам. – Но говорю тебе: это плохая идея! Она нам не подруга.

Зи с Элайджей нашли Нелли на обеде.

– Привет, Нелли, можно тебя на минутку? – сказал Элайджа. Она сидела за столом с подружками, и те уставились на Зи с Элайджей. Одна сморщила нос, другая хихикнула.

– Всего на секунду, – процедила Зи сквозь зубы. Её раздражало, что из всех людей именно Нелли оказалась втянутой в эту историю. А ещё раздражало то, что как раз она и втянула Нелли. Надо было оставить её в покое. Пускай бы расклеивала свои дурацкие объявления о пропаже своей дурацкой собаки, которую дурацкий директор уже и без того нашёл. Надо было пропускать обзывательства мимо ушей. Не обращай Зи никакого внимания на любые выходки Нелли Блум, не оказалась бы в подобной ситуации.

– Чего вам? – спросила Нелли.

– Да, всего секунду, – Элайджа жестом предложил отойти для разговора в сторону.

– Ладно, – Нелли помолчала, обменялась с подружками взглядами и, усмехнувшись, добавила: – Раз. О! Кажется, время вышло.

Она взяла яблоко со своего подноса, откусила большой кусок и принялась медленно жевать, пристально глядя на Зи с Элайджей. Зи развернулась, чтобы уйти, но Элайджа схватил её за руку.

– Нужно поговорить о том, что случилось на кладбище, – пояснил он.

– ОГО, – выдохнула Клэр Дженнингс, одна из подружек Нелли за столом, – ты тусовалась с Девочкой-призраком, Нелли? Твои волосы тоже побелеют? – Столик взорвался приступом хохота.

– Конечно, нет! – возразила Нелли чересчур громко. – Ещё чего! Меня и мёртвой не затащишь на тусовки этих чудиков. Пускай они и предпочитают дружить с мертвецами.

– Слушай, так мы поговорим про вчерашних собак с кладбища, или нет? – спросил Элайджа. – Каждая выбрала одного из нас. Это что-то да значит. Нужно разобраться с этим вместе.

– Или нет, – вставила Зи. – Меня абсолютно устраивает, чтобы никто не путался у нас с Элайджей под ногами.

Остальные девочки за столом замолчали, уставившись на Нелли. Та нервно рассмеялась, пытаясь сделать вид, что не понимает, о чём речь.

– Ладно, довольно, с меня хватит, – Нелли безуспешно попыталась сказать это непринуждённо. Она встала, взяла сумку и упорхнула из столовой. Элайджа поспешил за ней.

– Элайджа, пусть идёт, – крикнула ему Зи. – Оно того не стоит.

– Нет, стоит, – бросил друг через плечо. – Пошли.

Они проследовали за Нелли из столовой и дальше по коридору, пока та не повернулась, шипя:

– Вы что творите?!

– Пытаемся с тобой поговорить, – сказал Элайджа.

– Подошли ко мне на обеде как ни в чём не бывало? Завели речь про кладбище? Что с вами двоими не так? Вы всегда ведёте себя как ненормальные?

– О, – фыркнула Зи, – мы тебя опозорили? Хочешь, чтобы я вернулась и рассказала твоим подружкам про тех зверюг?

– Понятия не имею, о чём ты, – сказала Нелли и, взмахнув волосами, направилась дальше по коридору.

– Забудь о ней, – сказала Зи.

– Нет, её это тоже касается, – возразил Элайджа.

Зи смотрела, как он побежал за Нелли. Внутри бурлила смесь раздражения и гнева. Не нужна им Нелли. Они с Элайджей разберутся со всем сами. Какой смысл вовлекать её в это дело? Чтобы она их высмеивала? Обзывала Зи Девочкой-призраком? Придумала Элайдже прозвище похуже? Зи смотрела, как Элайджа догнал Нелли. Как та повернулась и принялась его слушать. Она заметила, как злость начала покидать Нелли. В этом Элайджа был хорош. Он умел успокаивать людей, располагать их к себе. Давал понять, что внимательно их слушает. Элайджа смягчал жёсткие ломаные углы Зи. Это объясняло, почему она сейчас здесь, а он там – пытается как-то исправить ситуацию. Ещё несколько минут спустя Зи увидела, как Элайджа протянул ладонь и скрещенные на груди Нелли руки медленно, но уверенно раскрылись. Нелли обменялась с ним рукопожатием, после чего бросила в сторону Зи ещё один хмурый взгляд и пошагала дальше.

– И? – спросила Зи, когда Элайджа вернулся.

– Она в деле.

– В деле? – фыркнула Зи. – Её единственное дело – выставить нас на посмешище перед всей школой.

– Нет, это не так. Слушай, что бы там Нелли ни говорила перед своими так называемыми подружками, она напугана. Напугана не меньше нашего. Мы влипли в эту историю вместе, Зи. Вместе нам из неё и выбираться.

Зи опустила глаза в пол. Вся эта ситуация выводила её из себя.

– Так на что она подписалась?

– Выяснить, что же всё-таки случилось прошлой ночью. Откуда взялись те собаки, и что нас ждёт, если мы…

– Если мы что? – спросила Зи, хотя и не была уверена, что хочет услышать ответ.

– Если мы… избранные.

Зи подумала про острые клыки зверюг. Как вокруг резко похолодало, словно всё её тело обложили льдом.

Долю секунды девочка размышляла, хочется ли ей узнать, что их ждёт.

Добравшись до дома Элайджи, они с удивлением обнаружили, что дверь не заперта.

– Странно, – сказал он. – Папа должен был прийти с работы поздно.

Зи подумала, что, возможно, его маме стало получше, но она не посмела озвучить предположение. Надежда в любой момент может обернуться против тебя, отрастив зубы, когда ожидания не оправдываются. Дверь со скрипом отворилась.

– Есть кто дома? – неуверенно спросил Элайджа. Никто не ответил. Прихожая выглядела как обычно: пара кроссовок у двери, почта на столе, вешалка для верхней одежды и подставка для зонтов. Элайджа заглянул на кухню. – Пап? – Однако там тоже было пусто. Несколько тарелок в раковине, тусклый свет уходящего дня, струящийся через оконное стекло над раковиной. Наполненная яблоками миска на разделочном столе. – Папа?

– Я здесь, сынок.

«Сынок?» – подумала Зи. Отец Элайджи никогда его так не называл. Они проследовали на голос в гостиную и с изумлением увидели отца Элайджи на диване. Справа от него, в соседнем кресле, сидел директор Скретч. При виде его после прошлой ночи у Зи ухнуло в животе. У них неприятности?

Отец Элайджи встал, у него был какой-то оторопелый вид.

– Как дела, парень?

Когда отец приблизился и обнял его, Элайджа инстинктивно отпрянул.

– Пап, что происходит?

– Мы с мистером Скретчем просто разговаривали.

– Рад видеть тебя снова, Элайджа, – сказал директор Скретч. – Здравствуй, Зи.

– Разговаривали о чём? – спросил Элайджа.

Зи стояла в стороне, размышляя над тем, что собаку Нелли нашёл не кто иной, как директор Скретч.

– О том, как важно сосредотачиваться на своих желаниях. Мы хотим обсудить твои цели. В мыслях о себе, Элайджа, заключается огромный потенциал, – сказал директор Скретч. Мистер Тёрнер взял ладонь сына в свою и закрыл глаза, жестом веля Элайдже повторять за ним. Вот только Элайджа стоял посреди комнаты, взволнованный и растерянный.

– Ничего, сынок, – успокоил его отец. – Всё, что тебе нужно, – это представить то, чего ты хочешь больше всего. Например, выиграть футбольный матч. А директор Скретч поможет тебе этого достичь.

– Но, папа, я не играю в…

– Тише, сынок, иди сюда, – Отец усадил Элайджу на диван. Он крепко вцепился в руку Элайджи, и на какое-то мгновение Зи даже показалось, что он делает ему больно. – Ты можешь получить всё, чего желаешь. Тебе лишь нужно захотеть этого больше всего на свете.

Зи смотрела на отца Элайджи, на лихорадочный блеск в его глазах, которые бегали по комнате, видя и в то же время не видя по-настоящему. На спутавшиеся от пота волосы у лба. Она перевела взгляд на директора Скретча, который теперь возвышался над ними: невообразимо высокий, со своими тёмными волосами, солнечными очками и весь в чёрном.

Что здесь творится?

– Это касается только Элайджи с отцом, Зи. Тебе лучше пойти домой, – сказал Скретч, глядя на неё. – Нам тут предстоит поработать. Начнём. – Он повернулся к Элайдже: – Элайджа, ты молод, полон энергии, умён. Я чувствую твой творческий потенциал. Воображение – твой самый ценный ресурс. Загляни в своё сердце. Пойми, чего ты хочешь. Представь, как это происходит. – Скретч потянулся рукой в красной перчатке и крепко сжал плечо мальчика, кожа заскрипела. – Задержи эту картинку в голове. Смотри на неё. Слушай. Это мысленная репетиция перед моментом, когда ты получишь желаемое.

Зи приблизилась к двери, но не вышла. Она знала, что Элайджа боится. Ей тоже было страшно. Однако Зи также знала, что Скретч что-то вытворяет. Что-то, что позволяет ему втираться в доверие к людям. Как в тот раз, когда он сказал Эбби представить, чего она хочет, и зазвонил телефон. Как в тот раз, когда он сказал Нелли то же самое, а потом появился с её собакой. Если он и правда умеет такие вещи, Зи выпал шанс в этом убедиться.

Скользнув к двери так, чтобы её не было видно, с бешено бьющимся сердцем, она услышала, как Скретч произнёс:

– Представь, что ты в кинотеатре на фильме про Элайджу. Смотри, как ты на экране получаешь то, чего жаждешь больше всего на свете. Теперь встань и подойди к экрану. Открой дверь. Шагни в кадр…

Зи смотрела на Элайджу, его глаза были закрыты, Скретч крепко сжимал его плечо рукой в красной перчатке, губы слегка шевелились. Её охватило непреодолимое желание подбежать к ним, оттолкнуть директора от Элайджи, взять друга за руку и увести отсюда.

Как вдруг она кое-что услышала. Поначалу звук был слабым. Зи даже подумала, что ей почудилось, но затем он стал громче и сильнее, превращаясь в голос. Весёлый, звонкий голос, поющий песню про девушку, которую звали Дикой Розой. Она увидела, как Элайджа поднял голову: он тоже его услышал.

– Элайджа, милый, цыплёночек мой, где ты?

Элайджа открыл глаза и скрипучим голосом произнёс:

– Мама?

И тут она высунула голову из кухни. Её чудесные волосы были уложены в знакомые упругие завитки, кожа сияла в тёплом свете кухни. Зи ахнула.

– Вот ты где, цыплёночек!

Скретч убрал руку в перчатке с плеча Элайджи и отступил назад, сложив ладони вместе.

– Какой трогательный сюрприз, – произнёс он.

– Мама! – Элайджа подбежал к ней, и миссис Тёрнер заключила его в объятия.

У Зи перехватило дыхание. Элайджа выглядел таким счастливым, прижимаясь к матери. Слёзы текли по его лицу. Его родная мать рядом и в полном порядке, а не лежит в постели под шипение осушителя воздуха, уставившись в никуда пустым взглядом. Зи знала: Элайджа боялся, что потерял её навсегда, и могла только представлять, как он сейчас, должно быть, радуется. Наверное, она испытывала бы то же самое, появись вдруг у неё на кухне её собственная мама, которой Зи так не хватало, живая и невредимая.

Вот только матери Зи больше нет. А всего несколько секунд назад мать Элайджи была тяжело больна. И всё же сейчас она здесь, обнимает сына, называет его цыплёночком и целует его мокрые от слёз щёки.

– Не плачь, цыплёночек. Мама в порядке. Мне просто нужно было передохнуть.

– Как я тебе и говорил, сын, – сказал отец Элайджи. – И вот она совершенно здорова.

Мать Элайджи поставила на стол большой слоёный торт.

«Откуда он взялся?» – недоумевала Зи.

– Это ещё зачем? – спросил Элайджа.

– Для тебя, милый. Потому что я очень тебя люблю!

– А ты… нормально себя чувствуешь? – спросил он, поглядывая на дверь родительской спальни. Ещё вчера их комната походила на усыпальницу.

– Конечно, милый, – ответила мать Элайджи, проследив за его взглядом. Она нахмурилась, смотря на дверь. – Тебе незачем волноваться о таких вещах. Надеюсь, я тебя не напугала.

Она взяла нож, и внезапно в её улыбке, которая всего мгновение назад казалась такой тёплой, что-то изменилось. Теперь она выглядела неестественно, словно её приклеили, и внутри Зи шевельнулось нечто холодное. Она снова бросила взгляд на дверь спальни. Что-то не давало ей покоя.

– Ну-ну, цыплёночек. Маме стало лучше. Стало лучше благодаря тебе. Потому что ты этого хотел, и потому что она любит тебя и хочет, чтобы ты был счастлив. Верно, дорогой? – спросила она, поворачиваясь к отцу Элайджи.

– Спасибо директору Скретчу, – сказал отец Элайджи с такой же странной улыбкой на лице.

Мать Элайджи опустила нож, разрезая им торт.

– Ну разве не здорово? Я всегда всей душой верила: если знаешь, чего хочешь, ты этого добьёшься. Что бы ни встало у тебя на пути. Мы выбираем цель. Мы идём вперёд, – сказала она, отрезая кусок торта и кладя его на тарелку.

Элайджа принял угощение дрожащими руками. Он осмелился ещё раз посмотреть на закрытую дверь спальни и произнёс:

– Конечно, мам. Только этого я и хотел!

Она наклонилась и поцеловала его в макушку.

– Знаю, что хотел, милый. Поэтому мама сейчас в порядке.

Зи наблюдала за всем этим, заворожённая, и тут встретилась глазами со Скретчем. Он улыбнулся ей. Острозубой улыбкой. Улыбкой, вырезанной из стекла. Мгновение она не могла пошевелиться.

Девочка посмотрела в конец коридора, на приоткрытую дверь спальни родителей Элайджи. Она напрягла зрение и тогда увидела её. Фигуру, неподвижно лежащую в кровати. А потом повернулась, рывком открыла дверь и побежала домой.

Той же ночью Зи очнулась ото сна, в котором за ней гнались псы. Она слышала тяжёлый топот лап за спиной и прерывистое дыхание. Слышала, как зверюги щёлкают зубами, наступая ей на пятки. Резко проснувшись, она села в кровати. Внутри колыхался дикий, неуёмный страх. Сообразив, что это всего лишь сон, что она в безопасности в своей постели и никто не пытается её сожрать, девочка сделала несколько глубоких вдохов, а затем несколько глотков воды. Потом потёрла глаза. Допила холодную воду до дна. Сквозь пузырчатое стекло стакана мир казался искажённым и расплывчатым. Зи встала, чтобы налить ещё, но вместо кухни пошла в ванную. «Это потому, что я устала», – убеждала она себя. А не потому, что в гостиной может кто-нибудь притаиться.

Зи включила свет в ванной и открыла кран, чтобы наполнить стакан. Она смотрела, как набирается вода, а затем взглянула на отражение в зеркале.

За спиной что-то было.

У неё перехватило дыхание, сердце заколотилось в груди.

Девочка поставила стакан дрожащими руками и сосредоточилась на призраке в зеркале, стоявшем позади неё. Зи не решалась повернуться и встретиться с ним лицом к лицу. Это была та самая женщина, которую Зи видела раньше: лицо и волосы в грязи, по телу полосами стекает болотная жижа; несчастная вся скрючилась, будто ей холодно.

Зи крепко зажмурилась, мечтая, чтобы призрак ушёл. «Пожалуйста, просто уйди», – прошептала она. Однако, когда Зи снова открыла глаза, призрак по-прежнему стоял там: немигающие глаза смотрели прямо на неё. В этот миг взгляд призрака сосредоточился на отражении Зи, и девочка поняла, что он тоже её видит. У Зи ухнуло в животе, и она задрожала. Впервые за всю жизнь она ощущала такой холод. Комната словно превратилась в холодильную камеру. Она уже собиралась позвать Эбби, но тут вспомнила данный сестрой совет.

«Просто заговори с ней. Она сбита с толку. Наверняка напугана. Помоги ей с переходом».

Зи крепко зажмурилась и попыталась выровнять дыхание. У неё получится. Получится. Она повторяла эти слова про себя, пока в них не поверила.

Когда Зи открыла глаза, женщина всё ещё была там. Зи медленно повернулась, чтобы встретиться с призраком лицом к лицу.

– Привет? – начала Зи неуверенно. – Вы меня слышите? – Женщина повернула голову, глаза определённо смотрели на Зи. – Как вас зовут? – Призрак не ответил. – Я Зи. – Призрак открыл и закрыл рот, наклонил голову вбок. – Может, вам чем-то помочь? Вы хотите что-нибудь спросить? – Призрак просто таращился на неё. – Вы понимаете меня?

– Где я? – спросил призрак негромко. Голос женщины был скрипучим и дребезжащим, как звучание старой пластинки. Казалось, в действительности он исходит не от неё, а плывёт по комнате, словно эхо.

– В моей ванной. На Хикори Лейн в Переправе Нобса.

– Я замёрзла. И хочу домой, – сказала женщина. – Я не знаю мужчину, который был здесь.

– Какого мужчину?

– Не знаю. Такого высокого и привлекательного. У него был бархатный голос, и он наобещал столько всего, а теперь… – Призрак съёжился. – Мне так холодно. Мне хочется поскорее домой. Можно мне домой?

– Конечно, можно. Вы знаете дорогу? – уточнила Зи.

– Где мой браслет? Он сказал, что он ему нравится, и теперь я не могу его найти. И… Я не знаю, где я. А здесь так холодно и сыро.

– Сыро? Вы в воде? – спросила Зи. – Какой воде? В какой вы воде?

– Здесь темно. Я не знаю, где я. Я здесь, в воде, в темноте. – Призрак замерцал, словно гаснущий свет. – Мне холодно.

– Как вас зовут? – спросила Зи. – Может, мне удастся найти вас.

– Зовут?.. Не помню. Мне нужен мой браслет. Хочу домой. Он бросил меня здесь, в этом лесу.

– Но где именно? Я хочу вам помочь, – сказала Зи, чувствуя, как сжимается сердце. Она поняла, что Эбби имела в виду. Поняла, почему мать считала свой дар особенным. Так и было. У Зи появилась возможность помочь этой женщине. Теперь, увидев её, увидев по-настоящему, Зи поняла: бояться нечего.

– Что, если он вернётся? – Голос призрака прогудел по комнате. В широко раскрытых глазах женщины читался страх. – Умоляю, мне очень нужен мой браслет! Я не могу вернуться домой без него. Прошу вас!

И с этими словами женщина исчезла. Зи выдохнула, казалось, впервые за долгое время. Она подождала, появится ли призрак снова. Но в конце концов вернулась в кровать и сама не заметила, как рассвет медленно подкрался к Переправе Нобса.

Следующим утром, когда Зи спускалась по лестнице, голову переполняли вопросы, а тело – усталость от недосыпа. Ей не терпелось поделиться с Эбби своим разговором с призраком. Вот только Эбби не гремела на кухне посудой, как обычно готовя ей завтрак. В доме было зловеще тихо. Идя по тёмной гостиной к кухне, Зи услышала слабое бормотание. Она застыла на месте и прищурилась. Призрак вернулся? На диване кто-то лежал. Зи подошла и включила настольную лампу. Это оказался вовсе не призрак, а Эбби. Она лежала на диване, свернувшись калачиком и укутавшись в одеяло. Сестра выглядела бледной, погружённой в себя и едва взглянула на Зи. Она лишь продолжила говорить в телефон, прижатый к уху. Зи осторожно приблизилась, но Эбби прикрыла рот ладонью, чтобы Зи не слышала, о чём она говорит.

Зи решила, что сестре, очевидно, нужно побыть одной. Она вернулась на кухню, прошагала к входной двери, открыла её, подняла с крыльца свёрнутую газету и занесла её в дом. Пошарила в холодильнике, взяла молоко и достала хлопья из шкафчика. Села за стойку, прислушиваясь к голосу Эбби.

Когда сестра наконец вошла на кухню, то ничего не сказала. Как-будто Зи там вообще не было.

– Эм-м, привет? – произнесла Зи, напугав Эбби, заглядывавшую в холодильник.

– Ой, Зи! Боже, ты напугала меня. Я тебя не заметила.

– С кем разговаривала? У тебя был такой вид, словно ты где-то далеко, – сказала Зи. – Новый парень? – Зи надеялась, что в этом всё дело. Порой казалось, что Эбби хватает времени только на неё, и это беспокоило.

– Что? О, нет, с папой.

– С папой? Почему не дала мне с ним поговорить? – спросила Зи, кладя ложку. – Даже не спросила.

– Извини, Зи. Ему нужно было идти. Но он просил передать, что любит тебя.

– Не верится, что ты говорила с папой и не позвала меня! – воскликнула Зи. Её злило, что сестра даже не подумала о ней. Она смотрела, как Эбби проверяет холодильник и достаёт йогурт. После нескольких минут молчания Зи добавила: – Так что, он в порядке? Чем занимается? Когда вернётся домой?

– Точно не знает, – ответила Эбби. – Всё ещё работает.

– Над чем? Чем он занимается?

Эбби нахмурила брови и наклонила голову.

– Странно, я… забыла.

– Ты разговаривала с ним только что!

– Знаю, – взгляд Эбби скользнул к телефону на стойке. Она уставилась на него, погрузившись в какое-то воспоминание. Очнувшись, сестра сказала: – Доедай завтрак, а не то опоздаем.

С этими словами она встала из-за стола и направилась наверх. На Эбби это было совсем непохоже – быть такой рассеянной, и Зи беспокоилась за неё. И почему папа не попросил, чтобы она передала трубку Зи? Что-то случилось? Он скоро вернётся домой? Уставшая, невыспавшаяся и огорчённая странным поведением сестры Зи почувствовала, как в районе переносицы собирается головная боль. Девочка сняла резинку с газеты. Та развернулась перед ней.

На первой полосе была история Дианы Джеймсон, воспитательницы младшей группы, которая исчезла после грозы. Зи чуть не подавилась хлопьями, когда увидела фотографию.

Даже без грязи, мха и выражения ужаса на лице Зи была уверена, кто перед ней. Диана Джеймсон и есть призрак!

Что могло означать только одно. Воспитательница не пропала. Она умерла.

12

ЗА ОБЕДОМ НА УЛИЦЕ, НА ИХ МЕСТЕ, у неё наконец появилась возможность поговорить с Элайджей после напряжённого дня обязательного тестирования. Она посвятила друга в разговор, который состоялся между ней и призраком прошлой ночью, пока они наблюдали за восьмиклассниками, игравшими в сенсорный футбол.

– А затем утром я увидела это, – сказала Зи, разворачивая газету.

Элайджа перевёл взгляд с газеты на Зи и обратно.

– И? – спросил он.

– Это, – сказала Зи, постукивая по изображению Дианы, – вот мой призрак.

– Постой, воспитательница младшей группы твой ПРИЗРАК?

– Тсс! Можно немного потише? Мне хватает неприятностей в этой школе.

– Извини, – произнёс Элайджа. – Просто это не укладывается в голове. Расскажем полиции?

Зи усмехнулась.

– Угу, завалимся туда и заявим полицейским, что воспитательница мертва и я знаю это, потому что она покрытое грязью привидение, которое бродит по моему дому.

– Ага, до меня дошло, до чего странно это звучит.

– Нам нужно её найти.

– Что значит «найти»? – спросил Элайджа, приподнимая бровь. – Найти её в смысле… буквально её найти?

– Да. Мы должны ей помочь. Она говорила что-то про браслет. Что он ей нужен. Может, нам удастся его отыскать.

– Как? Мы ведь не можем вломиться к ней в квартиру, – заметил Элайджа.

У него был чрезвычайно испуганный вид, и Зи не могла его винить. Прошлой ночью всё казалось гораздо проще, гораздо очевиднее. Когда призрачная Диана стояла перед Зи, девочке ничего не хотелось так сильно, как помочь бедной женщине. Теперь, в других декорациях, при свете дня, задача выглядела несколько сложнее.

Честно говоря, она внушала Зи ужас.

– Но ещё она говорила, что замёрзла и промокла. Если отыщем браслет, можно будет отнести его в полицию, и тогда они найдут её… – Зи совсем не хотелось произносить следующее слово. – Лишь так она обретёт покой. Иначе её душа будет вечно скитаться. Она хочет выбраться из воды, Элайджа. Только я могу ей помочь. К тому же это… мой долг.

– Зи, ты в этом уверена? – спросил друг, стягивая фольгу с бутерброда.

– Да, – сказала Зи с большей уверенностью, чем ощущала. – Но я не хочу…

– Что?

– То есть будет здорово, если ты… но если тебе не хочется…

– Зи, – сказал он, посмеиваясь, – разумеется, я с тобой! Серьёзно, кто отказывается от такого? Можно почувствовать себя героем фильма.

Зи улыбнулась, понимая, что отважится на подобное только с Элайджей.

– Спасибо, приятель!

Он выставил кулак, и она стукнула по нему своим. Возможно, у Зи не так много всего, но у неё есть Элайджа, и сегодня этого было достаточно.

Они договорились встретиться после уроков у Элайджи и отправиться на поиски оттуда. Когда Зи поднималась по ступенькам к его порогу, её переполняла надежда. Надежда на то, что она хоть чем-то поможет призраку. Она ненадолго задумалась: «Мама ощущала то же?» Она тоже испытывала чувство долга? Острую необходимость помочь? В последнее время Зи думала о матери всё чаще и чаще. Сперва это во многом было хорошо, но потом как-то не очень. Было приятно осознавать, что их объединяет эта способность, словно нить, протянувшаяся от одной к другой. Однако в то же время Зи никогда не получить ответа на свои вопросы. Насколько это будет тяжело – оставаться в неведении? В какой момент она почувствует, что тщетно кричит в темноту?

Зи отмахнулась от подобных мыслей и постучала в крепкую деревянную дверь. Та открылась, и Элайджа немедленно увлёк её внутрь. Он был вне себя от радости, прямо бурлил восторгом.

– Моя мама, – произнёс он. – Ей лучше!

Зи посмотрела на него в замешательстве.

– Элайджа, я же тогда была у вас. Ты не помнишь? Сюда пришёл директор Скретч, а потом твоя мама на кухне разрезала торт…

Элайджа нахмурил брови.

– Ты была здесь?

– Да.

– Странно, я этого не помню. Ну да ладно, взгляни, – сказал он, беря её за руку и ведя на кухню. Его мать стояла у плиты с миской для теста в руке, на щеке виднелся след от муки. Она подняла взгляд и улыбнулась им.

– Ну здравствуй, Зи, – произнесла она. – Давненько ты у нас не была!

– Здравствуйте, миссис Тёрнер, – сказала Зи, когда они вошли на кухню. – Рада видеть, что вам лучше.

По лицу матери Элайджи на долю секунды пробежало недоумение. После чего оно осветилось широкой улыбкой.

– Остаётесь? Я готовлю печенье.

– Нет, мам, нам надо идти. Я скоро вернусь.

– Хорошо, мой цыплёночек.

Элайджа обнял мать перед уходом. В этот момент Зи обратила внимание, что улыбка миссис Тёрнер никогда не меняется. Никогда не сползает. Она всегда одинаковая, губы растянуты, зубы сверкают белым. Обнимая сына, миссис Тёрнер не сводила глаз с Зи, и в этом было что-то неправильное.

– До свидания, миссис Тёрнер, – сказала девочка с порога, поворачиваясь, чтобы выйти следом за Элайджей.

– До свидания, детка, – Зи разок оглянулась, но мать Элайджи просто стояла там, улыбаясь и уставившись на неё. Она опустила миску на стол, и Зи могла поклясться, что увидела в чаше грязь с камнями и веточками. Её передёрнуло.

Когда они вышли на улицу, Зи подумала про свою сестру, как та ждала телефонный звонок, а затем телефон зазвонил. Какой Эбби была утром, не в силах вспомнить даже то, о чём говорила с отцом. Как прошлой ночью на кладбище Нелли мечтала только об одном: найти свою собаку, а затем её желание осуществилось. А теперь вот мать Элайджи встала с постели, но ведёт себя странно, прямо как Эбби. Что-то здесь нечисто. Определённо.

– Ты рада за меня? – спросил Элайджа.

– Конечно, – сказала Зи, прерывая размышления и улыбаясь другу. Поделившись своими соображениями, она только его огорчит. Последнее, чего ей хотелось, – отнять у него радость. – А как иначе!

– Директор Скретч знает толк в этом своём позитивном мышлении. Он сказал, чтобы я представил, как ей становится лучше, и это случилось!

– Угу, и он вернул моего пса, – вклинился в их разговор чей-то голос.

Подняв взгляд, Зи увидела вышагивавшую по подъездной дорожке Нелли. На ней были джинсы и футболка вместо привычной дизайнерской одежды. Зи при виде школьной занозы чуть не споткнулась. На мгновение в воздухе повисло напряжение.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Зи.

Нелли посмотрела по сторонам немного раздражённо, пожала плечами и произнесла:

– По-видимому, собираюсь помочь со всем разобраться.

– Ну уж нет.

– Послушай, Зи, – сказал Элайджа, – её это тоже касается. Она была тогда с нами на кладбище. Собаки выбрали её точно так же, как нас с тобой. Ты не можешь делать вид, что это ничего не значит.

– А я и не делаю. Просто не понимаю, зачем нам брать её с собой.

– Потому что, Девочка-призрак, – произнесла Нелли, – Элайджа рассказал мне, что произошло, и я, в общем-то, тебе верю.

– Ты… что?

– Что слышала. Я тебе верю. Я и в тот раз в библиотеке тебе поверила.

– Тогда зачем распространила по школе это прозвище, Девочка-призрак? – спросила Зи, скрещивая руки на груди. Она старалась не думать о том, до чего приятно было подраться с Нелли.

– Потому что… людям нелегко поладить с таким человеком, как ты. Ты упрямая и вредная. Говоришь больше, чем слушаешь. Считаешь, что ты всегда права.

– Если ты хоть на одну секунду подумала, что меня заботит твоё мнение обо мне, Нелли Блум…

– И всё же, – продолжила Нелли громко, – у них получается. Люди находят с тобой общий язык. Ловят каждое твоё слово. Слушают твои истории. Считают тебя забавной. Ты не делаешь по большому счёту ничего, но получаешь за это всё.

Зи прыснула.

– Ты шутишь? Это у тебя есть всё! Ты популярна, богата, твой отец знаменит, родители пылинки с тебя сдувают, и…

– Родители НЕ сдувают с меня пылинки, ясно? Ты глубоко заблуждаешься. Видишь, ты опять думаешь, что всё знаешь. Ты ничего обо мне не знаешь.

– Ну, ты обо мне тоже, – резко ответила Зи.

– Довольно, – оборвал их Элайджа. – Ладно, вы обе ничего не знаете друг о друге. Вот чудесная возможность это исправить. Теперь мы можем идти? – Элайджа потопал по подъездной дорожке, оставив обеих кипящих от злости девочек на крыльце. – Если мне не изменяет память, нам тут нужно спасти призрака, – крикнул он им через плечо.

Немного помолчав, Нелли сказала:

– Послушай, я… хочу помочь. Я заслуживаю знать, что происходит. Теперь это касается и меня. Плюс я кое-что знаю…

– Что именно? – спросила Зи, но не отвела взгляд от спины удалявшегося Элайджи.

– Я говорю серьёзно. Этот твой дар… я тебе верю, – на этот раз Зи посмотрела на Нелли, пытаясь понять, не врёт ли она. – Мне не впервой помогать призраку.

Зи удивлённо на неё посмотрела.

– О чём это ты?

– У меня есть тётя. Она как ты. Знает всякое, видит всякое. Семья стыдила её за это, но после того, что случилось… Я ей поверила. Кстати, – Нелли замолчала, глаза забегали, наконец она выговорила: – Она знала твою мать.

Зи застыла, а затем прошептала:

– Что?

– Они были подругами. Это неудивительно, раз у обеих был дар. Это одна из причин, почему ты не нравишься моим родным. Они думают, что твоя мать поощряла её «глупости». Люди вроде них не от мира сего.

– Вы двое идёте или как? – крикнул Элайджа с конца подъездной дорожки.

Зи с Нелли переглянулись.

– Нам не обязательно дружить, – сказала Нелли. Зи собиралась выпалить, что они никогда и не подружатся, но остановилась, потому что, по правде сказать, ещё один друг ей бы не помешал. Всё, чем они занимались, то, что происходило с Эбби, пугало её до глубины души. Чем больше людей на её стороне, тем лучше. Она посмотрела на Нелли, и что-то в её лице смягчилось, словно одноклассница знала, о чём думает Зи.

– Я здесь, чтобы помочь, – сказала Нелли, вздохнув. – Помощь тебе пригодится.

Зи кивнула:

– Тогда давай просто со всем разберёмся.

Она произнесла это с решимостью, которой не испытывала, и направилась по подъездной дорожке к Элайдже. Нелли шла рядом.

Троица проследовала через центр города в сторону северного леса. Зи рассудила, что, вероятнее всего, они найдут Дианин браслет там. Всякий раз, появляясь, Диана была покрыта грязью и мхом, а когда заговорила с Зи, то сказала, что она в воде и ей холодно. В лесу, примерно в полутора километрах ходьбы, было болото, и Зи прикинула, что браслет, возможно, потерялся где-то там. Так что они направлялись к болоту.

– Ручей приведёт нас куда надо, – сказала Зи, стоя у края чащи.

Этот лес был хорошо ей знаком: ещё одно место, которое они исследовали с Элайджей по мере взросления. Он начинался в черте города, сразу за детской площадкой. Они перепрыгнули через сетчатый забор, отделявший лес от парка.

– Может, лучше сообщить кому-то, куда мы собрались? – спросила Нелли, пока они стояли и таращились на деревья. – На случай, если потеряемся.

– Не потеряемся, – сказал Элайджа. – Мы с Зи знаем, что делаем.

– Угу, а если не хочешь с нами, нестрашно, – сказала Зи, но тут же стихла, когда Элайджа сердито на неё посмотрел. – Шучу-шучу, – добавила она кротко.

Честно говоря, Зи и сама не понимала, зачем это сказала. Но иногда она открывала рот, и слова, которые она не планировала говорить, просто соскальзывали с языка.

Зи повела их через валуны, выстроившиеся в линию у входа в чащу, и вниз по крутой тропинке. Чем глубже они заходили, тем сильнее сгущалась тьма. Плотный купол из крон деревьев над головами не пропускал ни одного лучика солнечного света, которому как-то удалось просочиться сквозь облака. Они пошли по протоптанной тропинке, которая вела к ручью, мимо того, что осталось от небольшого каменного дома: фундамента и части дымохода. Когда Зи с Элайджей были помладше, они обожали эту развалину. Зи сочиняла разные истории о том, кто тут жил. Потом они нашли неподалёку странные следы в грязи, походившие на отпечатки лап гигантской птицы. Они вдохновили Зи на её первую оригинальную страшилку о Птицемене, человеке с птичьими лапами, который появляется после заката и крадёт детей. Он засовывает их в мешок, привязанный к палке, и продаёт ведьме у реки. Такая участь ждёт тех, кто спит с открытым окном. Перед тем как рассказать Элайдже эту историю, Зи сбегала в лес в одиночку и нарисовала побольше следов веткой. Зи напугала друга так сильно, что тот ни в какую не хотел возвращаться к разрушенному дому после этого случая. Тогда она впервые поняла, какой силой обладают слова: как быстро правильные находят ключ к сердцам, а неправильные уничтожают очарование места.

Ручей уводил их всё глубже в чащу. Они шли молча. Единственным, что нарушало тишину, был хруст трещавших время от времени веток и шелест листвы под ногами.

Спустя несколько минут Нелли заговорила:

– Мне кажется, или темнеет как-то чересчур быстро?

– Тебе не кажется, – ответил Элайджа.

Нелли была права. Темнота просачивалась сквозь ветви и стелилась по земле. Она наступала им на пятки. Зи глянула на часы. Для такой темени слишком рано. Они будто прошли через какой-то портал. В отличие от бодрящих октябрьских солнечных лучей, которые они оставили позади, заходя в лес, свет тут казался бледнее, а ветер дул гораздо сильнее. Погода напоминала скорее ноябрьскую, когда осень уже заканчивается и переходит в зиму.

– Возможно, нам стоит вернуться, – заметила Нелли, замедляя шаг. Она принялась озираться по сторонам, всматриваясь в просветы между деревьями и оглядываясь через плечо. Зи не собиралась дразнить её трусихой, поскольку разделяла её страх. У неё было такое чувство, будто деревья за их спинами сплетаются воедино, заключая их в ловушку темноты. И всё же троица шла дальше, держась теперь поближе друг к другу. Одна ветка под ногой Элайджи хрустнула особенно громко, и он ойкнул. Звук и испуг немного разрядили обстановку, и у Зи с Нелли вырвалось по лёгкому смешку. Они ведут себя глупо. Это просто лес. Они играли здесь тысячу раз. К тому времени, когда Зи перешла в четвёртый класс, она могла отличить опасных змей, которых следует избегать, от совершенно безобидных ужей. Одна из причин, по которой она была не такой пугливой, как другие дети, – отцовское воспитание. Он научил её оставаться спокойной, мыслить логически, не позволять воображению брать над ней верх. И пока что это срабатывало. До сих пор. Теперь же она не могла просто отбросить тот факт, что они ищут браслет покойницы. Призрак Дианы уже её не пугал, а вот мысль, что они могут обнаружить в этом лесу, – очень даже. Но какой у неё выбор? Нельзя просыпаться по ночам, видеть несчастную умершую женщину, потерянную и напуганную, и ничего с этим не делать. И кто ещё ей поможет? Между ними есть связь. Это первый призрак, которому Зи способна помочь. Она должна сделать всё, что от неё зависит. Кажется, именно этого хотела бы от неё мама… Налетел резкий порыв ветра, и Зи застегнула толстовку.

– Что это было? – спросила Нелли, взглянув налево. – Вы видели?

– Что? – спросили Элайджа с Зи хором.

– Там… – Нелли прищурилась в тусклом свете, а затем, побледнев, прошептала: – Глаза… За нами кто-то наблюдает!

– О-оу, – произнёс Элайджа. – А если это собаки?

– Здесь нам от них не убежать, – заметила Нелли. – Только не в темноте. Если это они, нам…

– Крышка, – закончил за неё мысль Элайджа.

– Где ты их видела? – прошептала Зи.

– Вон там, – Нелли показала дрожащим пальцем. – Между теми двумя деревьями покрупнее.

Зи прищурилась и поводила головой сначала влево, затем вправо. И тут увидела! Глаза: большие, ярко светящиеся в сгущающейся тьме. Она подумала о призраке Дианы. Может, это он?

Зи шагнула вперёд. Элайджа выругался и схватил её за руку.

– Не приближайся! Нужно уходить.

Однако девочка ничего не могла с собой поделать. Её словно тянуло к глазам каким-то гигантским магнитом. Они не двигались, не моргали, пока сердце гулко стучало у неё в ушах. Элайджа и Нелли последовали за ней, твердя, что это плохая идея и им сейчас же нужно уходить отсюда. Подойдя ближе, Зи увидела, что глаза расположены отнюдь не на собачьей морде, лице Дианы или физиономии какого-нибудь другого существа. Они нарисованы на стволе дерева над двумя выступающими сучками.

– Что за?.. – начала Зи, потянувшись их потрогать. Краска оказалась влажной. Она прилипла к её пальцам, скользкая, тёплая и слишком похожая на кровь.

– Зачем кому-то рисовать глаза на деревьях? – спросила Нелли, морща нос. – Так странно.

– Это ведь краска? – разволновался Элайджа. – Мы уверены, что это краска?

Зи огляделась, гадая, есть ли в лесу ещё кто-то или что-то.

– Смотрите! – сказала Нелли, показывая. – Там такие же!

– И там! – добавил Элайджа.

Они завертелись, осматривая окружающие деревья. Всюду над сучками были глаза, все разных форм и размеров. Стволы оказались покрыты ими до самого верха, насколько хватало взгляда. И от ощущения, что они пристально следят за ней, у Зи закружилась голова.

– Что это? – спросила Нелли, оглядывая перелесок. – Зачем кому-то это делать?

– Возможно, просто розыгрыш, – сказала Зи, пытаясь не дать голосу дрогнуть. – Наверное, подростки, или… – Она осеклась, понимая, что это не дело рук тинейджеров. В лесу было что-то тёмное и, вероятно, недоброе. По спине поползли мурашки, но прежде, чем Зи успела передумать, она произнесла:

– Идём дальше.

13

ОНИ ПРОБИРАЛИСЬ ПО ЛЕСУ БОК О БОК, сражаясь с темнотой. Нелли запустила руку в задний карман и вытащила телефон.

– Ребята, давайте включим фонарики на наших мобильных, – предложила она, проводя пальцем по экрану. Элайджа и Зи просто уставились на неё. – Что? Если воспользуемся ими втроём, будет больше света.

– У нас, кхм… – Элайджа замолчал, поэтому Зи закончила за него.

– У нас нет телефонов.

– Вообще никаких? – спросила Нелли.

– Угу.

У Элайджи мобильный был примерно шесть месяцев, но потом он разбил экран, и отец забрал телефон. В свою очередь у Зи никогда не было мобильника. Свой телефон был у сестры, а ещё они до сих пор пользовались домашним. Зи собиралась попросить мобильный на Рождество, но затем отец потерял работу и на этом всё закончилось.

– Ну ладно, можем воспользоваться моим, – сказала Нелли, направляя фонарик вперёд.

Идти стало легче, вот только из-за этого круга света остальной лес погрузился в ещё более глубокую темноту. Теперь они не могли видеть, что находится за пределами светового луча. Более того: казалось, это своего рода маяк, привлекающий к ним внимание того, что скрывалось в лесу. Тот, кто нарисовал глаза на деревьях, мог следить за ними, укрывшись в тени.

– А мы не сбились с дороги? – спросила Нелли, нервно озираясь. – Всё-таки нужно было сказать кому-нибудь, куда мы пошли. Здесь даже сеть не ловит.

– Мы уже близко, – ответила Зи.

Хотя, если честно, она сама в этом сомневалась. После того как они свернули с тропинки, чтобы посмотреть на глаза, Зи нашла её снова. Однако, чем дальше они шли, тем больше девочка боялась, что нашла какую-то другую тропинку. Зи больше не слышала ручей. Они хотя бы в правильном направлении идут? Болото вообще в этой стороне?

Было слышно только, как хрустят листья под ногами, время от времени трещит какая-нибудь ветка, да ещё раздавалось их тяжёлое дыхание и, если хорошенько прислушаться, стук сердец.

Когда фонарик заморгал, Нелли снова прикоснулась к экрану. А затем свет полностью погас. Нелли попыталась перезагрузить телефон, но он не включался.

– Не понимаю, – сказала Нелли. – Я зарядила его утром.

Они погрузились в темноту, и Зи подождала, пока глаза привыкнут.

– Не думаю, что дело в телефоне.

Элайджа внимательно посмотрел на неё.

– Думаешь, в этом виновато само место, – а когда Зи кивнула, он сказал: – Нужно поскорее выбираться отсюда и придумать новый план.

Зи и самой хотелось уйти, но она никак не могла перестать думать о Диане. Как тогда бедняжка освободится? Неужели она проведёт загробную жизнь в этом дремучем лесу, время от времени появляясь дома у Зи в поисках способа обрести покой?

– Я хочу пройти чуть дальше, – сказала Зи. – У меня такое чувство, что мы близко.

Элайджа и Нелли обменялись взглядами. Мгновение спустя они кивнули.

Теперь, когда глаза привыкли к темноте, Зи заметила густой туман, который, казалось, стелится над землёй. Он просачивался между деревьями, а надвигающаяся сырость пронимала до костей. У Зи замёрзли ладони. Она потянулась взять Элайджу за руку, а тот в свою очередь взял за руку Нелли, и они медленно двинулись вперёд. Троица словно образовала щит, проглатывая страх и заходя всё глубже в темнеющую чащу. Нарисованных глаз на деревьях здесь было ещё больше, и Зи изо всех сил старалась на них не смотреть. В туманной мгле, которая теперь распространилась до верхушек деревьев, те выглядели чересчур реалистично. Ребята шли, и, казалось, глаза смотрят им в спины.

Следят за ними.

Выжидают.

Земля здесь стала мягче, ноги хлюпали по грязи, и Зи надеялась, что болото совсем близко, поскольку это означало, что скоро всё закончится. Её успокаивало тепло ладони Элайджи, ведь туман стал таким плотным, что она не видела дальше своего носа.

– Ребята? – сказала Зи, ведя их по лесу. – Просто держимся вместе, ладно? Последнее, что нам нужно, – чтобы кто-нибудь заблудился в тумане. – Ни Элайджа, ни Нелли ей не ответили. Зи сжала ладонь Элайджи в своей. Его пальцы были ледяными, и Зи подумала, что им всем не помешало бы взять в дорогу перчатки, но кому это могло прийти в голову? До того, как они очутились в лесу, перчатки им определённо были ни к чему. Теперь же так похолодало, что девочка видела собственное дыхание. – Ребята, вы меня слышите? – спросила она, когда они ступили на ещё более рыхлый участок земли.

Когда они не ответили и в этот раз, Зи повернулась и посмотрела назад.

За спиной никого не было.

Зи завертелась и обнаружила, что совершенно одна (в окружении деревьев, тумана и темноты). Элайджа и Нелли пропали.

Однако Зи продолжала чувствовать чью-то ладонь в своей.

Она в ужасе подпрыгнула и потёрла кисть, гадая, чью руку только что сжимала.

– Элайджа! – крикнула Зи. Ответа не последовало. В лесу было тихо. Не слышно даже шуршащих белок, или оленей, или хлопающих крыльев совы или летучей мыши.

Словно здесь никто не жил.

Её охватила паника. Где Элайджа? Где Нелли?

– Элайджа! – завопила Зи снова.

По крайней мере, она так думала, но вдруг с ужасом осознала, что не слышит собственный голос. Зи попробовала опять. И туман снова поглотил её крик. Девочка посмотрела на ладони, она всё никак не могла избавиться от ощущения тех ледяных пальцев. Она сжала кулаки. Не только чтобы их почувствовать, но и чтобы унять дрожь.

Сквозь туман прогрохотал голос, низкий и протяжный.

– Зииииииииииии… – По рукам побежали мурашки. Голос окружал её, сначала слева, затем спереди, потом справа, после чего сзади. Возможно, он походил на Элайджин, но Зи уверена не была. Где он? Где Нелли? – Зииииииииииии.

На мгновение ей показалось, что это воет одна из тех собак. Испугавшись уже по-настоящему, девочка закрыла уши, чтобы не слышать.

Желание убежать стало совершенно непреодолимым. Ноги чесались, стремясь унестись как можно дальше от этого места. Зи снова завертелась в тумане, отчаянно ища любые признаки присутствия Элайджи или Нелли. Только разум молился, чтобы она не увидела что-нибудь другое. Длинные, неровные ветки тянулись из тумана, словно пальцы скелета, угрожая схватить её. Туман поглощал всё: любой свет, любой звук. Единственное, что он не укрывал, – глаза на деревьях. Они вырисовывались над Зи, смотрели и насмехались, разглядывая её со стволов деревьев. Всё ещё влажные, всё ещё наблюдающие.

Всё ещё выжидающие.

Сердце бешено колотилось в груди, грозясь вырваться на свободу. Дыхание сбилось, стало неровным и хриплым. Ужас подступил к горлу. Что бы ни притаилось в этом лесу, – а Зи была уверена, что здесь обитает нечто жуткое, – оно преследовало её, как добычу. Туман клубился, словно живое существо, холодная сырость наполняла лёгкие с каждым вдохом. Будто рука, проникавшая в живот и сжимавшая внутренности.

Нужно выбираться отсюда.

Зи вслепую бросилась прочь. Деревья возвышались над ней в темноте. Так что она побежала, раскинув руки и отталкивая ветки от лица. Сучки трещали под ногами, походя на звук челюстей, щёлкающих у самых пяток. Зи уже не могла разобрать, где север. Она теперь была слишком далеко от ручья. Убегая, девочка звала друзей.

Они бросили её здесь? Или она их бросила?

Они оказались в ловушке, совсем одни? Заблудились в этом жутком месте?

Нога зацепилась за корягу, Зи упала с глухим звуком, и у неё едва не вышибло весь воздух из лёгких. Она попыталась выровнять дыхание, хотя это было трудно. «Успокойся, – сказала она себе. – Ты должна успокоиться, иначе в самом деле потеряешься». Зи вспомнила совет отца: страх в твоей голове. Она заставила себя несколько раз глубоко вдохнуть, как он её учил.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Отдышавшись, Зи села и принялась отряхивать ладони, колени и куртку спереди от грязи и глины. Ещё несколько вдохов, и дыхание почти выровнялось. С некоторым облегчением Зи заметила, что туман, кажется, начал рассеиваться. Теперь она видела лучше, могла разглядеть лес вокруг. Когда Зи окликнула Элайджу с Нелли, её голос наконец-то прозвучал нормально, а не заглох в тумане. Прохлада и та начала отступать. Зи уже не казалось, что её руки и ноги окунули в студёную воду.

– Зи! – Она оглянулась и увидела Нелли, пробиравшуюся сквозь чащу справа. Зи с облегчением заметила, что Нелли выглядит нормально, не более измотанной и напуганной, чем, вероятно, выглядела сама Зи. В неожиданном порыве Нелли обняла Зи и помогла ей подняться. – Ты в порядке? – спросила Нелли.

– Где Элайджа? – спросила Зи. А затем, устыдившись, добавила: – Да, я… в норме. Как ты?

– Нормально. То есть… – Нелли огляделась по сторонам. – Нормально, насколько это возможно. Я не знаю, где Элайджа. Когда опустился туман, я каким-то образом отбилась от вас. Всё слышала, что кто-то зовёт меня по имени, но голос звучал странно.

– Словно он нечеловеческий.

– Именно.

– Я тоже слышала. Нужно найти Элайджу.

Они шли бок о бок, зовя друга. Не верилось, что это происходит взаправду. Скажи кто-нибудь вчера Зи, что она окажется здесь с Нелли Блум, Зи назвала бы его наглым лжецом. Но вот она здесь. Сейчас было не важно, что Нелли тогда наговорила про Эбби, что Зи дала Нелли в нос. Единственное, что было важно, – найти Элайджу. А затем отыскать путь из леса. В этом суть страха: ты либо побеждаешь его, либо поддаёшься ему. Никакого компромисса.

Они звали Элайджу снова и снова, их голоса отскакивали от деревьев и возвращались к ним эхом. А единственным ответом на их отчаянный зов была жуткая тишина леса. Казалось, он был лишён всякой жизни, кроме сердец, которые всё ещё бились в груди Зи, Нелли и, оставалось надеяться, Элайджи, где бы тот ни находился.

– Что это? – сказала Нелли, указывая в сторону.

Справа от них мелькнула небольшая вспышка, затем ещё одна. На мгновение Зи испугалась, что это лесной пожар. Свет танцевал так, как умеет только пламя. Вот только он был слишком управляемым. И слишком маленьким. Они осторожно сделали ещё шаг к его источнику.

– Наверное, те подростки, которые нарисовали на деревьях глаза, – предположила Зи, не обращая внимания на дрожь в голосе.

– Ага, наверное. Волноваться не о чем, – добавила Нелли.

Зи поразилась тому, как она была благодарна Нелли за то, что та сейчас здесь. За то, что одноклассница ей поверила. Что Элайджа оказался достаточно умён, чтобы позвать Нелли с ними, и что она не одна в этом лесу ищет своего единственного друга.

Если, конечно, у неё теперь не появился ещё один.

По мере того, как они приближались к свету, тот изменялся и мерцал, становясь всё более чётким. Они вышли на небольшую полянку, окружённую деревьями. Что очень странно – поляна была идеально круглой. По всему её периметру стояли зажённые свечи. Зи догадалась, что от них и исходит тот самый свет, который они с Нелли заметили с расстояния. На каждом дереве в этом идеальном кругу висело по зеркалу.

А посередине всего этого стоял Элайджа.

14

– ЭЛАЙДЖА! – КРИКНУЛА ЗИ, но друг не отозвался. Элайджа как бы раскачивался из стороны в сторону, раскрыв рот и не двигаясь с места. Руки свисали по бокам, глаза неотрывно глядели на его отражение в зеркале напротив. – Элайджа, ты меня слышишь? Очнись!

Он не шевелился. Даже не моргал. Просто таращился в зеркало перед собой.

– Элайджа! – воскликнула Зи. – Очнись!

Она потянулась его встряхнуть, но тут Нелли крикнула:

– Нет! Не трогай его. Что, если это небезопасно?

– Мы должны ему помочь!

– На что он смотрит? – спросила Нелли. Она проследила за взглядом Элайджи до зеркал. – Нужно сбить их, – сказала она, подходя к ближайшему. Нелли просунула под него пальцы, пытаясь оторвать предмет от того, чем он был прикреплён к дереву, но тот не сдвинулся с места.

– Дай-ка мне, – сказала Зи. В руках она уже держала палку, подняв её словно бейсбольную биту.

«Может, у меня не так много сильных сторон, – подумала она, прицеливаясь, – но у меня отлично выходит всё ломать».

Зи замахнулась со всей силы, и зеркало разлетелось с треском, достаточно громким, чтобы его услышали в городе. Стекло посыпалось дождём, поблёскивая на листьях и сучках. Девочки отвернулись, чтобы в них не попали осколки.

– Это было… – начала Нелли. Однако затем просто застыла на месте, открывая и закрывая рот.

– Слушай, у нас нет времени… – сказала Зи, но Нелли замахала руками в воздухе, заставляя её замолчать.

– Нет, это было что-то с чем-то, – Зи улыбнулась. Она странным образом гордилась собой, а ещё её неожиданно обрадовал тот факт, что она произвела впечатление на Нелли. Это оказалось приятно. Даже лучше, чем дать ей в нос. Определённо. – Дай я попробую, – сказала Нелли, поднимая другую обломившуюся ветку. Она выпрямила ноги и положила оружие на плечо.

– Крутани тазом, – подсказала Зи. – Тогда вмажешь как следует. – Нелли последовала её совету и ударила по следующему зеркалу со всей мочи. Оно разлетелось осколками стекла, заставив девочку отступить, одновременно испуганно и довольно. Зи улыбнулась. – Ну как, иногда приятно что-нибудь сломать?

– А то, – сказала Нелли, широко улыбаясь. – У меня дома… ничего не поломаешь. Вообще-то, это строго-настрого… запрещено.

Зи закинула ветку на плечо.

– Тогда, наверное, хорошо, что мы не у тебя дома.

Нелли улыбнулась и повернулась к следующему зеркалу. Девочки замахивались со всей силы, не сдерживая прорывавшийся изнутри крик, чувствуя жжение в плечах и шее, когда ветка соприкасалась со стеклом, и стекло крошилось от их ударов. Зи вспомнила, как учитель сказал ей, что девочки так себя не ведут, что окружающие ждут от девочек кротости, вежливости и тишины. Редкостная чушь. Тишина её никогда не притягивала. Зи увлекали сюжеты, которые способен изобрести её разум, истории, которые может рассказать её язык, и сила, которой обладает её тело.

«Тишина? – подумала она. – Забудьте про тишину!»

Зи наделает шума!

Размышляя подобным образом, она вложила чуть больше усилия в размах, издала клич, и последнее зеркало разбилось с приятным треском.

– Это последнее, – сказала Зи, поворачиваясь к Элайдже. Внутри затрепетала надежда. Однако друг выглядел по-прежнему. Стоял как вкопанный с безвольным и безразличным лицом. – Не сработало, – заметила Зи, глядя на Нелли. – Почему? – В голосе досада мешалась с отчаянием.

– Я… я не знаю, – сказала Нелли.

– У нас нет на это времени. Нужно спасать Элайджу, – повторила Зи, подходя к другу. В этот раз она потрясла его за плечи, игнорируя предупреждение Нелли. – Очнись! – крикнула она как можно громче. Что с ним такое? Почему он не приходит в себя? Они разбили все зеркала, как предложила Нелли, но Элайджа продолжает смотреть в пустоту стеклянными глазами. Что за чертовщина творится в этом жутком лесу?

– Может, дело в свечах? – задумчиво произнесла Нелли.

Зи опустила взгляд и наступила на первую. Та, шипя, сложилась под её ботинком. Нелли раздавила следующую с приятным шлепком подошвы. Зи размазала другую, растирая по земле месиво из воска и листьев.

Какое-то мгновение ничего не происходило. Зи нервно дотронулась до плеча мальчика.

– Элайджа? Ты меня слышишь? – Она тряхнула его сильнее. – Очнись! – закричала Зи, голос отскочил от деревьев и вернулся к ней.

Элайджа вдруг упал, словно кто-то обрезал невидимые верёвки, и крепко приложился о землю.

Девочки опустились на траву рядом с ним, встревоженные и обеспокоенные. Они смотрели, как его грудь едва заметно поднималается и опускается.

– Элайджа, пожалуйста, очнись, – сказала Нелли, в её голосе звучали отчаяние и грусть. Она взяла его за руку. Зи подавила страх и что-то ещё, скрывавшееся под ним. Что-то, из-за чего она приревновала Элайджу. Самую малость. Что-то, что хотело напомнить Нелли, что Элайджа принадлежит Зи.

Элайджа поднял голову и заморгал.

– Зи? Нелли? Что случилось? Там был жуткий туман, и я потерял вас обеих. Кто-то… что-то привело меня сюда. Никак не вспомню…

– Ничего, – сказала Зи, помогая ему встать. Они отряхнули его одежду от листьев и грязи.

– Не понимаю, – сказал Элайджа, уже больше похожий на самого себя. – Я держал тебя за руку, а затем вдруг потерял, хотя ты, вроде как, была рядом. Но я продолжал чувствовать твою ладонь. Это она вела меня вперёд.

– Со мной случилось что-то похожее, – сказала Зи.

– И со мной, – добавила Нелли. – Что-то в этом лесу пытается нас разлучить.

– Пытается нам помешать, – добавила Зи.

Холодный ветер гонял листву вокруг них, раскидывал веточки и катал то, что осталось от свечей.

– А что здесь случилось? Это стекло? – спросил Элайджа.

Нелли вздохнула:

– Угу, ты, вроде как, застрял в какой-то странной пустоте, которая, возможно, заточила твою душу в зеркальной вселенной.

– Когда ты так говоришь, всё звучит гораздо страшнее, – заметила Зи.

– Заточила душу в зеркальной вселенной? – в ужасе повторил Элайджа, боязливо отходя от стекла и растоптанных свечей.

– Думаю, пора подумать, как нам вернуться домой, – сказала Зи. Она не сдавалась, но всё это было уже слишком. Глаза на деревьях, сила, пытавшаяся их разлучить, туман, темнота, а теперь ещё эта ловушка для Элайджи. Ей хотелось помочь Диане, но она знала, когда пора остановиться и перегруппироваться.

– Элайджа, ты кого-нибудь видел? Помнишь что-нибудь? – спросила Нелли.

– Нет, – сказал он. – Мы были вместе, а потом кто-то позвал меня по имени. Я думал, что это одна из вас, и пошёл на голос, а следующее, что я помню, – как вы меня растормошили.

– Кто мог такое устроить? – удивилась Нелли.

– Наверное, тот, кто убил Диану Джеймсон, – предположила Зи. – Наверное, тот же человек, который нарисовал глаза на деревьях. Пытается остановить всякого, кто её ищет. Ребята, думаю, нам пора домой.

– Нет, – возразил Элайджа. – Мы уже слишком далеко забрались.

– Ты мог пострадать, – сказала Зи.

– Но не пострадал. Я не хочу останавливаться. Хочу закончить начатое.

Зи посмотрела на Нелли. Та кивнула и сказала:

– Мы проделали такой путь. Какая бы сила ни пыталась помешать нам найти браслет Дианы, у неё это не вышло. Мы не можем сдаться теперь.

Зи удивила её отвага. Но, с другой стороны, в Нелли было много такого, что Зи не очень-то знала и понимала. А ещё немало того, что Зи успела себе надумать и теперь жалела об этом. Нелли оказалась права. Зи в самом деле болтает больше, чем слушает, и здесь, в этом тёмном лесу, она пообещала себе измениться.

– Хорошо, – сказала Зи, кивая. – Тогда вперёд.

Она протянула руку, сжимая ладонь в кулак, и Нелли с Элайджей стукнули по нему своими.

– Что нам нужно сделать в первую очередь, – сказал Элайджа, – так это найти реку. Она приведёт нас к болоту. – Он посмотрел на осколки вокруг и вздрогнул. – Зеркальная ловушка. Мда, такое по гроб жизни не забудешь.

Нелли беззаботно добавила:

– Да не так уж было и страшно. Ты просто… немного ушёл в себя.

– Угу, – подтвердила Зи с улыбкой. – Пустяки.

– Конечно. Какие же вы врушки! – сказал Элайджа, улыбаясь, а Зи с Нелли обменялись быстрыми заговорщицкими взглядами.

«Да, – подумала Зи, – пришла пора кое-что поменять».

Троица пошагала обратно к тому месту, где, как они надеялись, была нужная тропинка. Они всё шли и, хотя туман рассеялся, по-прежнему не понимали, где находятся.

– Должен быть какой-то способ определить, в какой стороне север, – сказал Элайджа.

– О! Это я умею, – радостно сказала Нелли. – Нужна только палка и немного солнца.

– Палок у нас навалом, – сказал Элайджа, пиная землю. – С солнцем всё сложнее.

Нелли огляделась по сторонам, подняла относительно прямую палку и воткнула её в грязь так, чтобы палка стояла вертикально. Затем смахнула листву и веточки, проверяя, ровная ли поверхность. Древесный полог и облака здесь оказались не такими густыми, и можно было разглядеть слабую тень, отбрасываемую палкой.

– Дайте камень, – сказала Нелли, не спуская глаз с тени. Элайджа протянул ей ближайший. – Так, нужно просто подождать несколько минут, – сказала Нелли, продолжая следить за тенью.

Элайджа встретился с Зи взглядом. Ей было знакомо это выражение. Из разряда «Разве не здорово, что я такой умный и взял с нами кого-то, кто может быть полезен?» Раньше Зи ухмыльнулась бы, но вместо этого сказала:

– Спасибо.

– Ты о чём? – спросила Нелли, всё ещё глядя на тень.

– Да так, – ответили Зи с Элайджей.

Нелли положила ещё один камень, чтобы отметить край тени теперь, когда та слегка переместилась. Она провела через отметки линию.

– Вот, – сказала она, вставая, – первый камень – это запад, а второй – восток.

– А значит, – продолжил Элайджа, – вот там север. Просто гениально, – Нелли просияла, он её обнял. – Где ты этому научилась?

– Гёрлскауты. Одна из множества секций, на которых настояла моя мать.

– Что ж, хвала небу, что настояла, – заметил Элайджа.

– Действительно. Теннис нам сейчас мало чем пригодился бы, – пошутила Нелли. – Ладно, идём.

Зи последовала за друзьями, охваченная неким теплом, очень похожим на объятие. Сперва это была благодарность. Она была признательна Нелли за смекалку, а Элайдже за то, что позвал однокласницу с ними. Однако, пока они шли, благодарность превратилась во что-то ещё. Вроде маяка, говорившего ей, что они движутся в верном направлении. Зи вдруг стало тепло-тепло. Словно она заручилась надёжной защитой от холода леса.

Через несколько минут ребята услышали неподалёку журчание ручья. Обрадованные они сбежали с холма и с облегчением обнаружили, что освещение внизу напоминает тёплые октябрьские лучи. Никому не хотелось упоминать об этом, но им казалось, что они вырвались из некой ловушки, словно проклятье той части леса, кто бы его ни наложил, сюда не дотягивалось.

Земля под ногами опять стала мягче, и Зи поняла: они почти на месте. Вот она – черта, которую Зи не могла переступить, когда была младше. Отец разрешал ей играть в лесу, но всегда говорил: как только земля начнёт проседать под ногами, дальше идти нельзя. В их семье было много свободы, когда дело касалось родительских запретов. Однако эту границу пересекать было никак нельзя. Болота опасны. Легко увязнуть в грязи и жиже. Ещё не поздно повернуть назад. Даже сейчас, когда земля колыхалась под ногами, Зи слышала голос отца, говоривший, что ей пора домой.

«Иди домой, Зи. Иди домой».

Слова шёпотом разносились на ветру, развевавшем её белые волосы.

– Мы почти пришли? – спросила Нелли.

– Да, – ответила Зи с уверенностью. Потому что она уже не маленькая девочка. И в этот раз это не игра. Она тут, вообще-то, пытается спасти душу.

Дубы и клёны сменились кустарниками. На краю болота росла огромная плакучая ива, которая напомнила Зи такую же с кладбища – ту самую, к которой она не рискнула приблизиться. И девочка вздрогнула, хотя воздух уже не был по-ноябрьски холодным. Они остановились примерно в пяти метрах от дерева.

– Разделимся. Будьте внимательны. Браслет может быть где угодно, но с болотом шутки плохи, – сказала Зи. Все трое принялись искать, шерудя листья и взбивая грязь ногами. Тридцать минут спустя, казалось, посмотрев везде, они так и не нашли браслет. Ребята устали и продрогли, да и обувь уже не защищала их от жидкой грязи.

– Возможно, мы ищем не там, – предположила Нелли.

– А как же туман, деревья с глазами и то, что Диана сказала Зи? Верно? – заметил Элайджа.

– Почти. Диана не знала, где она, но… сказала, что там холодно и сыро. Вполне логично предположить, что она говорила об этом месте. Даже не знаю.

– Нет, знаешь, – сказала Нелли. – Закрой глаза и подумай. Ты знаешь ответ.

– Не знаю. – Зи почувствовала, как внутри нарастает раздражение.

– У тебя дар. Используй его. Прислушайся к ней!

Зи закрыла глаза и медленно, с силой, выдохнула. Она напрягла слух, не обращая внимания на звуки леса и собственное дыхание. Она прислушивалась всем телом. И наконец услышала. Гудение, поначалу слабое, которое затем переросло в песню. Песню о Дикой Розе. Ту же песню, которую напевала мать Элайджи. А затем поверх неё она услышала Диану.

«Посмотри наверх, – произнёс её голос в голове Зи. – Просто посмотри наверх».

Зи открыла глаза, и голос с песней стихли. Она подняла голову, вглядываясь в крону плакучей ивы, и заметила серебряный блеск. У неё перехватило дыхание. Вот же он, Дианин браслет, свисает с одной из веток, словно некий условный знак. Зи протянула руку, сняла украшение и положила его на ладонь. Нелли с Элайджей подошли к ней, и они втроём уставились на украшение у неё в руке. На лицевой стороне было выгравировано имя: «Диана». На внутренней говорилось: «Я буду любить тебя всегда».

Зи крепко сжала браслет в кулаке.

– Идёмте, – Зи повернулась, чтобы уйти, и Элайджа с Нелли последовали за ней. Они не разговаривали, пробираясь через лес обратно. Теперь деревья будто расступались перед ними. Больше не было ни темно, ни страшно. И нигде на стволах не было глаз. На этот раз они не сбились с пути. А когда вышли из леса на игровую площадку, то не могли не заметить, до чего ярко светит солнце.

– Как там могла стоять такая темень? – подивилась Нелли, когда они перепрыгнули через сетчатое ограждение и вернулись в город.

– Казалось, то место проклято, – добавил Элайджа.

– Потому что так оно и было, – сказала Зи.

Опустив четвертак, Зи позвонила с телефона-автомата в участок шерифа. Она сообщила, где нашла браслет погибшей воспитательницы. Согласилась положить его в почтовый ящик. Но не назвала своего имени.

Той ночью Диана не приходила, и Зи надеялась, что женщина обрела покой. Что она где-то, где тепло и безопасно.

Там, где, как надеялась Зи, была сейчас её мать.

15

И СНОВА ЗИ РЕЗКО ПРОСНУЛАСЬ В ТРИ УТРА.

Ведьмин час.

На этот раз за окном не было грозы, которая вырвала бы её из царства снов. И всё же девочку охватило то самое щемящее, назойливое чувство, что что-то не так. Она встала и выглянула на улицу на случай, если пёс вернулся, но снаружи никого не было. Стакан для воды оказался пуст, так что Зи пошла в ванную, чтобы его наполнить. В доме было тихо, мягкое тиканье настенных часов вторило её шагам, когда она проходила мимо комнаты Эбби. Дверь была открыта. Даже в бледном свете луны, светившей в окно, Зи разглядела пустую кровать.

– Эбби? – прошептала она. Не получив ответа, Зи начала спускаться по лестнице. До неё доносилось какое-то негромкое бормотание. – Эбби? – Она нашла сестру в гостиной. Та закуталась в одеяло и разговаривала по телефону, глядя куда-то вдаль. Как и в прошлый раз она прикрывала рот ладонью, поэтому Зи толком ничего не могла разобрать. – Эбби?!

Сестра не заметила её, хотя Зи стояла прямо перед ней. Зи помахала рукой, пытаясь привлечь к себе внимание, но Эбби смотрела сквозь неё, словно Зи не существовало. Девочка вспомнила недавний совет Нелли – что трогать Элайджу может быть опасно. Так что она осторожно протянула руку и легонько потрясла сестру за плечо. Стоило ей прикоснуться, как Эбби подпрыгнула.

– Зи, ты меня напугала, – сказала она, продолжая сжимать телефон. Костяшки её пальцев побелели.

– С кем ты разговариваешь? – спросила Зи. – Это папа? В такую рань? Сейчас три утра, Эбби!

– О, извини, – произнесла Эбби с бледным и растерянным видом. А ещё она казалась меньше, съёжившись под одеялом. – Пойду-ка я спать. – Она встала и, волоча за собой одеяло, направилась к лестнице. Проходя мимо Зи, Эбби сказала: – Папа на телефоне, – И попыталась передать ей мобильник, но промахнулась, и тот с грохотом упал на пол.

Зи проследила, как сестра проковыляла наверх, всё ещё бормоча что-то себе под нос. Зи подождала, пока не услышала, как дверь спальни Эбби закрылась.

Дрожащей рукой она поднесла телефон к уху.

– Пап?

Однако из динамика не донёсся знакомый голос. Никакого «А я люблю тебя сильнее». Не было слышно ничего, кроме технических помех и белого шума. Тихого, размытого шума, который становился всё громче и громче, пока не начал резать слух. Когда Зи стало невмоготу его выносить, она завершила звонок дрожащими пальцами.

Если на линии никого не было, с кем говорила Эбби? И, раз уж на то пошло, – что она слышала?

На следующий день в школе, проходя по столовой, Зи с Элайджей заметили Нелли. Та сидела на своём привычном месте с подружками. Только в этот раз вместо того, чтобы не обратить на них внимания, Нелли встала и присоединилась к ним.

– Если ты сейчас сядешь с нами, – сказал Элайджа, – тебя никогда уже не пустят за тот стол.

– Мне всё равно, – сказала Нелли серьёзно. – Нам нужно поговорить.

Троица вышла во двор и заняла небольшой участок газона, где Элайджа с Зи обычно обедали.

– Итак, в чём дело? – спросила Зи.

– Прошлой ночью кое-что произошло.

– Угу, та же история, – сказал Элайджа.

– Погодите, с вами тоже? – удивилась Зи.

Она рассказала им про Эбби с телефоном и что на линии никого не было.

Когда она закончила, Нелли произнесла:

– Я проснулась в три…

– Постой, – перебила её Зи, – я тоже!

– Как и я, – вставил Элайджа. Кажется, мурашки одновременно побежали по спинам всех троих.

– Макс пропал, – мгновение спустя продолжила Нелли. – Обычно он спит со мной на кровати, но в этот раз его рядом не было. Я обыскала весь дом, но не нашла его. Тогда я вышла на задний двор, калитка оказалась открыта. В прошлый раз он так и убежал. Так что я обыскала двор, а потом проверила у соседей. Его нигде не было.

– Значит, он снова пропал? – спросил Элайджа.

– Нет. Не в этом дело. Я не могла найти Макса, но, когда оказалась на улице, меня нашли псы.

– Что? – сказали Зи с Элайджей хором.

– Там была вся троица, двое на дороге и один на соседской лужайке.

– И что ты сделала? – спросила Зи.

– Побежала! Побежала как сумасшедшая и вернулась в дом. Мама застукала меня и пришла в настоящую ярость, как бывает всякий раз, когда она мной недовольна. А затем она сказала, что Макс был у неё.

– О, хорошо, значит, он в безопасности, – сказал Элайджа.

Нелли покачала головой.

– Это не Макс. Не знаю, как объяснить, но собака в моём доме не Макс. Он плохой. Рычит на меня и пытается укусить. Макс никогда так не делал. Мой Макс милейшее существо на планете. Этот Макс… не знаю. Злой. Мне приходится выгонять его из комнаты, и он просто ходит туда-сюда за дверью и рычит.

– Ужасно, – сказал Элайджа.

– А затем, перед тем как заснуть, я кое-что слышала. Голос. Он задал вопрос.

Зи взглянула на Нелли.

– «Скоооолллькоооо ееееещщщщщёёё?»

– Именно! – сказала Нелли. – Откуда ты знаешь?

– Это псы. Ночью, когда я впервые увидела призрака, один из них караулил у моего дома. И произнёс ту же фразу.

– Что это значит? – спросила Нелли.

– Не знаю, но от неё жутко, – сказала Зи. Она повернулась к Элайдже. – А что приключилось с тобой?

– Моя мать. Она поднялась в три утра.

– Странно, – сказала Нелли.

– Как раз в этом нет ничего странного. Мама иногда так делает. У неё бывают проблемы со сном, поэтому она засиживается допоздна и что-нибудь делает или готовит. В общем, она стряпала. И попросила меня принести коричневый сахар из шкафчика в коридоре. Я так и сделал и увидел, что дверь в спальню родителей открыта. На секунду мне показалось, что я заметил маму: она всё ещё лежала в кровати.

У Зи перехватило дыхание. Ей вспомнился тот день, когда Скретч пришёл к Элайдже домой, как ей тоже привиделся кто-то в спальне.

– Лежала в кровати? – спросила Нелли негромко, словно боялась ответа.

– Казалось, в комнате кто-то есть, – сказал Элайджа. – Но я решил, что это просто игра света, ведь мама была на кухне, ну, знаете, я только что её там видел. Так что я принёс сахар, мы немного поболтали, а затем… я увидел, что в миске.

– Что? – спросила Нелли.

Однако, прежде чем Элайджа ответил, Зи прошептала:

– Грязь с камнями и веточками.

Элайджа просто уставился на неё, слегка приоткрыв рот.

– Что… откуда ты узнала?

Зи закрыла глаза и глубоко вдохнула.

– Потому что это то, что, как мне показалось, я видела вчера. Перед тем как мы отправились искать Дианин браслет.

У Элайджи сделался растерянный вид, но он быстро превратился во что-то большее. Во что-то сердитое.

– Почему ты мне не сказала?

– Потому что не была уверена, а ты был так счастлив и мне хотелось, чтобы так оно и было, чтобы всё стало как раньше. Мне хотелось, чтобы она была здорова.

Несколько минут все молчали, затем Нелли сжала ладонь Элайджи и произнесла:

– Я понимаю, почему она ничего не сказала, Эл.

«Эл? Почему Нелли называет Элайджу „Элом“»? – удивилась Зи, но про себя.

Вместо этого она произнесла:

– Извини, Элайджа. Просто мне не хотелось ничего говорить, пока я не буду уверена.

– Уверена в чём?

– В этом. С Максом что-то не то. Эбби разговаривает сама с собой. Во всём, что произошло.

– И в том, что это не моя мама.

Зи твёрдо знала, что голос друга ещё никогда не звучал так печально.

– Ребята, – сказала Нелли в следующий миг. – Это не шутки. Нам нужен какой-нибудь план. Надо выяснить, что за этим стоит.

– Не что, а кто. Это директор Скретч. Я уверен. За всем этим стоит он, – сказал Элайджа с мрачной решимостью. – Остаётся выяснить, как он это делает.

16

ЗИ УЖЕ НЕ ПОМНИЛА, КОГДА в последний раз видела, чтобы сестра так радовалась чему-то. Эбби металась по дому, готовясь и объясняя, почему им никак нельзя опоздать, а затем вытолкала Зи на улицу, оставив наполовину недоеденный завтрак на кухонной стойке. В машине она что-то напевала себе под нос и без конца поправляла волосы перед зеркалом, как ненормальная. Эбби вела себя так, словно собирается на свидание, а не просто на собрание в начальной школе. Линейка была не только для учеников и их родственников. Пригласили весь город. Должна была состояться лекция о достижении целей. То, что директор Скретч называл «Получи желаемое, если ты этого хочешь: ставь свои нужды на первое место».

– Разве директор Скретч не прелесть? – спросила Эбби.

Зи закатила глаза.

– Да что ты, – сказала она.

– Он настоящий чудотворец. Посетители закусочной только о нём и говорят. Как он пришёл к ним домой, замотивировал их, и они получили то, о чём мечтали больше всего в жизни. Считаю, это очень вдохновляет!

Зи повернулась к сестре.

– И какое же именно чудо он сотворил, Эбби?

Сестра рассмеялась.

– Ты шутишь? Я разговариваю с папой почти каждый день.

– Неужели?

– В смысле?

– С папой ли ты говоришь? Когда ты протянула мне телефон прошлой ночью, на линии никого не было.

– Хм. Должно быть, он положил трубку.

– Нет, Эбби! Ты разговариваешь сама с собой. Разве ты не видишь, что Скретч делает? Он наложил какое-то заклятье на целый город! В мире ещё не рождалось человека, более далёкого от сотворения чудес.

– У меня нет времени на твои истории, Зи. Я точно знаю, что сделал мистер Скретч. Посмотри, как он сплотил наш город. Я не позволю тебе отзываться о нём плохо.

Когда они подъехали к школе, на стоянке не оказалось свободных мест. На улице тоже было не припарковаться. Им пришлось оставить машину у пруда с утками. А потом Эбби помчалась к шклоле, поглядывая на часы, словно она превратилась в Белого Кролика. Она без конца поторапливала сестру, вопя, что они опоздают и им не достанутся хорошие места. Зи едва поспевала за ней, волоча ноги. Ей не хотелось идти в школу. Вообще-то, её вполне устроило бы никогда больше не встречаться с директором Скретчем.

Все сидячие места в спортзале оказались заняты.

– Видишь, а я говорила: надо было выйти пораньше, – сказала Эбби, не в силах скрыть разочарования.

У дверей сёстры нашли свободный уголок, куда можно было приткнуться. Зи огорчённо окинула собравшихся взглядом. Казалось, сюда пришёл весь город. Она заметила Элайджу с отцом, но миссис Тёрнер с ними не было. Она даже высмотрела Нелли с родителями и младшим братом. Девочка сидела, опустив голову. Когда Зи наконец встретилась с ней взглядом, то неуверенно помахала. Нелли помахала в ответ. Судя по всему, она была так же «рада» находиться здесь, как и Зи.

После почти пятнадцатиминутного ожидания весь зал вытянул шеи, чтобы увидеть появление директора Скретча.

Он их не разочаровал.

И снова, облачённый в чёрные пиджак, рубашку и брюки, Скретч с грохотом распахнул двери спортзала. Волосы зачёсаны назад, солнцезащитные очки отражают свет, льющийся в окна. Люди зааплодировали, когда он вошёл, и Скретч низко поклонился, подойдя к кафедре.

– О боже, он чудо, – произнесла Эбби. Зи оглядела собравшихся и с холодным ужасом осознала: у них всех есть кое-что общее. Все они выглядят утомлёнными и измученными. Измождёнными. Их лица озаряются только тогда, когда они смотрят на директора Скретча: так, словно перед ними их новый спаситель. Что-то здесь не так. Очень сильно не так.

– Вы любите меня? – спросил директор Скретч, стоя перед трибунами и отводя руку в приветствии.

И весь зал, казалось, буквально каждый из присутствующих, кроме Зи, ответил эхом:

– Да, мы вас любим!

Эбби потянулась и сжала ладонь сестры. В глазах у неё стояли слёзы.

– Ах, – произнёс директор Скретч, прикладывая руки к сердцу, красной перчаткой сверху. – Рад слышать. Мне посчастливилось прийти в это сообщество, встретиться с такими милыми людьми как вы, помочь вам разобраться, чего вы хотите больше всего, и помочь вам этого достичь. Я постучался в двери каждого. Поговорил с вами. Вместе мы направили друг друга и замотивировали на достижение желаемого. Превратили каждого из вас в чемпиона в вашем личном виде спорта. Я видел, как каждый воплощал в жизнь то, чего желал больше всего. Видел, как вы бились изо всех сил, чтобы мечта осуществилась. Видел, как вы не позволяли чему-либо встать у вас на пути. Видел, как вы сражались за свои цели, невзирая на препятствия на пути. Ставя свои потребности превыше всего. Превыше семьи, друзей и блага самого сообщества. Видел, как вы преуспели!

Раздался взрыв аплодисментов.

– Вы слишком добры. Для меня было честью наблюдать, как это замечательное сообщество приходит к единству. Как каждый из вас реализует свой потенциал, составляет план на будущее.

Директор Скретч прошёлся по спортзалу, сцепив руки за спиной, каблуки ботинок громко стучали по деревянному полу.

– Но больше всего я горжусь переменой, произошедшей с этой школой и её детьми. – По залу прокатился ещё один взрыв аплодисментов. Эбби от восторга сжала плечо Зи. – Из места, где маленькие девочки дрались, да-да, дрались, эта школа превратилась в место познания и сопереживания. Безопасное место, где ваши дети могут определиться, чего желают достичь. Могут увидеть свою цель и добиться её осуществления. Целая школа. – Тут директор Скретч нахмурился. – Да, целая школа… за исключением одного. Кое-кого я подвёл. – Толпа пугающе притихла. – Да, – произнёс директор Скретч, опустив голову. – Я потерпел поражение. Мне не хочется это признавать, но я должен сказать правду.

– Нет, не потерпели! – крикнул кто-то из зрителей, и директор Скретч грустно улыбнулся.

– Потерпел. Одна из вас так и не обрела свой путь. Она дерётся. Получает двойки. И её поражение – моё поражение. Я не смог до неё достучаться, поэтому она врёт. Бегает по запретным территориям. Смеётся в лицо собственному потенциалу. Отказывается быть великой. – Его слова вызвали всеобщий вздох. – Знаю, знаю. Однако, опять-таки, это моё поражение. Поэтому сегодня я бы хотел попытаться всё исправить. Помочь ей найти дорогу, чтобы она испытала то же, что и вы! – Очередной взрыв аплодисментов. Директор Скретч поднял руки, призывая зрителей к тишине. – А теперь я хотел бы пригласить этого человека присоединиться ко мне. Чтобы мы все помогли ей раскрыть свой потенциал. Чтобы она стала той, кем мы все хотим её видеть!

«Но не той, кем она является», – подумала Зи. Ведь, судя по всему, просто быть собой теперь недостаточно. Зи уставилась на дверь, прикидывая, заметят ли её отсутствие, если она уйдёт.

Но вдруг директор Скретч взмахнул рукой, длинный палец в тёмно-красной перчатке указал на неё. Зи подумала, что сейчас потеряет сознание. Наверное, это какая-то ошибка. Такое не должно происходить.

– Да, ты, Зира Пакетт! Я обращаюсь к тебе. Это с тобой я потерпел поражение. Прошу, иди же сюда, и вместе мы пробудим твой бескрайний потенциал. Построим предначертанное тебе будущее.

– Нет, пожалуйста, – взмолилась Зи. – Не делайте этого. – Горло стянуло от слёз, дыхание перехватило, а потом оно стало прерывистым. Девочка посмотрела на сестру. – Пожалуйста, Эбби, не заставляй меня!

Сестра крепко обняла Зи и всё твердила, что любит её. На мгновение Зи поверила, что Эбби уведёт её отсюда. Они бы побежали со всех ног подальше от школы. Да что там, подальше от города. Отправились бы на север штата, отыскали бы отца и впредь не переступали бы границы Переправы Нобса. И Зи больше никогда в жизни не пришлось бы видеть директора Скретча!

Она потянула Эбби за руку, пытаясь увлечь её к двери, но сестра не сдвинулась с места. Вместо этого она посмотрела на Зи сверху вниз ужасно пустыми глазами и произнесла:

– Ну же, Зи! Люблю тебя. Директор Скретч должен даровать спасение и тебе. Оно нужно нам всем.

«Спасение?» – в ужасе подумала Зи.

– Эбби, прошу, – умоляла она, дёргая сестру за руку. Она обменялась дикими взглядами с Элайджей, закрывавшим рот ладонью, а затем с побледневшей Нелли. Кто-то должен это остановить. Кто-то должен ей помочь. – Пожалуйста, нет, – сказала она громко. – Кто-нибудь, прошу, помогите!

Однако на неё посмотрело море пустых, ничего не выражающих глаз. Что тут творится?

Директор Скретч продолжал указывать на неё, а затем, будто не в силах остановиться, Зи пошла к нему. Это походило на жуткий магический трюк. Последнее место, где ей хотелось очутиться, – рядом с этим человеком. И всё же ноги продолжали идти вперёд. Зи словно не могла затормозить, притягиваемая к этому человеку-чёрной дыре. Сердце бешено колотилось в груди, одинокая капля пота медленно поползла за шиворот.

Когда она подошла к нему, директор улыбнулся холодной пустой улыбкой. Так змея улыбалась бы мыши, если бы умела.

Эбби снова слилась с толпой, и теперь Зи стояла одна перед необычайно, почти невероятно высоким директором Скретчем.

Тело вдруг одеревенело. Казалось, будто две невидимые руки опустились ей на плечи, не давая сойти с места. У неё не хватало сил сопротивляться. Не хватало сил остановить всё это безумие.

Зи с ужасом поняла, что он сейчас положит ладонь – свою отвратительную ладонь в красной перчатке – на неё. Когда гладкая кожа сдавила её плечо, девочку чуть не стошнило. Она не хотела, чтобы он до неё дотрагивался. Не хотела, чтобы все видели, как он это делает, но не могла пошевелиться.

«Беги», – повторяла она себе, но безуспешно. Она могла лишь стоять там, дрожать и слушать слова, соскальзывавшие с языка директора Скретча.

– Зи, – позвал её какой-то новый голос, и по спине побежали мурашки.

– Мне нужно внимание каждого, – говорил Скретч. – Будем работать сообща! Мне нужно, чтобы каждый из вас представил будущее этой девочки. Такое, в котором нет места дракам и неудачам. Такое, которое укажет ей путь. Присоединяйтесь ко мне, друзья, чтобы его увидеть!

Зи чувствовала головокружение и замешательство. Как она тут очутилась? Как давно она здесь?

– Зи!

Взывавший к ней голос звучал знакомо, словно фрагмент какого-то сна, который она видела давным-давно.

– Я тебя вижу, – сказал директор Скретч.

С острым ужасом Зи подумала: «Не похоже, чтобы он обращался к толпе». Дело в том, что она всё ещё слышала его проповедь на заднем фоне. Этот же голос, новый голос Скретча, звучал в её голове.

– Я вижу, чего ты хочешь. Могу попробовать на вкус, – говоррил он. – Твой страх такой сладкий, – Зи крепко зажмурилась, пытаясь прогнать голос Скретча из головы, силясь дать отпор, высвободиться из-под перчатки и выбраться из зала.

– Да, – продолжил он. – Я вижу, чего ты боишься. Ты считаешь себя убийцей со дня своего рождения. И то, что тебя пугает, – правда.

А затем кто-то снова, еле слышно, позвал её по имени:

– Зиииии. – Девочка открыла глаза и увидела перед собой толпу. Казалось, все они впали в транс, аплодируя словам Скретча. Люди улыбались сквозь слёзы, воодушевлённые его любовью к жителям города, которая, как было известно Зи, являлась самой ужасной ложью из всех. – Зииии!

Зи подняла взгляд и осмотрела спортзал. Она видела, как все остальные на трибунах хлопают, видела длинные доски пола на небольшом пустом пространстве перед дверью. Перед дверью, за которую ей так отчаянно хотелось выйти.

А затем увидела кое-что ещё.

В углу помещения, возле плакатов с изображением школьных команд, что-то мелькнуло. Оно ярко вспыхнуло, погасло, а потом заморгало снова, то появляясь, то исчезая.

– Да, Зи, это я!

И с холодным вздохом она поняла, что это Диана.

– Ты освободила меня, Зи, поэтому я теперь помогу освободиться тебе. Этот человек и есть тот, кто отнял мой браслет и бросил меня в воде. Он не тот, за кого вы его принимаете. Тебе нужно выбираться отсюда как можно скорее.

Мысли проносились в голове вихрем. Диану убил директор Скретч? Как такое может быть возможно? Зачем? Зачем ему её убивать? Она посмотрела на Диану снова.

– Он околдовал меня, забрал браслет и оставил в лесу. Оставил меня умирать, – шепнула Диана прямо ей в ухо. – Затем нарисовал глаза на деревьях, чтобы следить за теми, кто вздумает приблизиться. Он владеет чёрной магией. Она наполняет его силой. Его не остановить. Ты должна сейчас же уйти. Если впустишь в себя его тёмные речи, он сможет тебя контролировать. Это то, что он делает. Его язык – зло. Он использовал меня, чтобы получить должность в школе. Он показывает людям то, о чём они мечтают, а затем питается ими, медленно опустошая их души.

Она снова услышала Скретча у себя в голове.

– Поэтому твой отец уехал. Поэтому жизнь твоей бедной сестры была разрушена. Это то, чего ты боишься больше всего, – что ты ужасный человек.

– Неправда! – прошептала Зи, зажмуриваясь, хотя слёзы уже бежали по щекам и капали на деревянный пол.

– Зи, – позвала Диана. – Вырвись и убегай. Скорее!

Девочка напрягла все силы, сопротивляясь чужой воле, которая не давала ей сдвинуться с места. Сопротивляясь стиснувшей её плечо ладони Скретча. Зи сжимала и разжимала кулаки. Она чувствовала, как Скретч сжал хватку, впиваясь пальцами в плечо, чтобы не дать ей уйти.

– Ты не отделаешься так легко. Ты должна сказать мне, чего хочешь больше всего. Скажи это!

– Зи, не сдавайся! – подбадривала Диана.

Зи пыталась прогнать Скретча из головы, но безрезультатно. Он был сильнее. Хотя она отталкивала его от себя, голос директора звучал всё громче и ближе.

Раздался громкий крик, топот ног, Зи отбросило в сторону – и жуткая ладонь в перчатке выпустила её плечо.

Элайджа повалил директора Скретча на пол. Толпа забеспокоилась. Нелли вдруг тоже оказалась рядом. Она схватила Зи за руку и помогла ей встать. Не говоря ни слова, они побежали прямиком к дверям. Элайджа нёсся следом.

– Вернись, девочка! У тебя огромный потенциал! – крикнул директор Скретч во весь голос. Они не оглянулись. Нелли распахнула двери спортзала, и они втроём помчались вниз по ступенькам, перепрыгивая через две за раз. Они всё бежали, и бежали, и бежали.

17

– ДЕВЧОНКИ, СТОЙТЕ, – СКАЗАЛ ЭЛАЙДЖА, когда они добрались до игровой площадки у входа в лес. Все трое резко затормозили, уперевшись ладонями в колени и тяжело дыша. Сердце Зи гулко билось, и холодный пот, покрывавший тело, заставил её вздрогнуть на холодном ветру. Она села на качели.

Зи всё думала, как легко Скретч пробрался к ней в голову. Как узнал её самый потаённый страх, вытащил его наружу, раскусил, а затем использовал против неё. В животе образовалась твёрдая, горькая пустота. Такая, которую никогда не заполнить.

Как он залез к ней в голову? Откуда только узнал? Она никогда не говорила об этих страхах. Ни с кем!

Зи всхлипнула, вспомнив, как сестра просто сидела там. Эбби должна была её защитить. Неужели то, что сказал Скретч, – правда? Она действительно разрушила жизнь сестры? Эбби обижается на неё, потому что ей пришлось бросить школу? Отец уехал на север штата, потому что не мог её видеть? Потому что Зи слишком похожа на мать? Потому что мама умерла по её вине? Он поэтому уехал?

И как получилась, что только она одна во всём городе видит, что вытворяет Скретч?

Когда ребята наконец отдышались, Элайджа спросил:

– Ты в порядке?

Зи кивнула, вытирая слёзы. Только сейчас она поняла, что солёные капли продолжают стекать по щекам.

– Это было ужасно, – произнесла Нелли, внезапно заключая Зи в объятия. Зи не задумываясь расслабилась в её руках. Элайджа обхватил их обеих, и они постояли так, сплочённым кружком, какое-то время.

– О боже, – сказал Элайджа. – До меня только дошло, что я повалил директора на пол. Я сто процентов влип. Пожизненное оставление после уроков!

Зи высвободилась из объятий и посмотрела на друга. Очередная проблема по её вине? Очередной пример того, как она отравляет всё вокруг? Однако, увидев широченную улыбку на лице Элайджи, она и сама не удержалась от смеха.

– Мой герой, – произнесла Зи.

– Не-а. Тебе не нужен герой. Ты сама героиня, Зи!

– Мы все станем героями, – убеждённо произнесла Нелли. – Когда разберёмся, что происходит.

– Ребята, я снова говорила с Дианой, – поделилась Зи. – Она появилась в зале и сказала мне, кто её убил. – Зи глубоко вдохнула. Просто произнести это вслух уже казалось безумием. – Директор Скретч.

– Что? – переспросил Элайджа.

Одновременно с этим Нелли вымолвила:

– Да ну?

– Она рассказала, что это Скретч завёл её в лес и отнял браслет.

– Видимо, это он нарисовал глаза на деревьях, – заметил Элайджа.

– Что он такое? – спросила Зи.

– Не знаю, но не думаю, что он человек, – задумчиво произнесла Нелли. – Боюсь, он что-то похуже. Моя тётя, та, с которой вы похожи, – Нелли посмотрела на Зи, – предупреждала меня о таком, о всяком. Пока моя мать не узнала. Теперь нам нельзя видеться. Мне нельзя даже по телефону разговаривать с тётей. Обстановка у нас дома так себе.

Элайджа посмотрел на Нелли.

– Ничуть не лучше, чем на прошлой неделе? – спросил он.

– Угу, – ответила девочка, не поднимая глаз.

Зи видела, что они поняли друг друга с полуслова, и почувствовала укол ревности. Как много времени Элайджа проводит с Нелли? Они что… нравятся… друг другу? Зи нахмурилась. И нет, дело было не в том, что Элайджа тоже нравился ей в этом плане. Честно говоря, Зи вообще не была уверена, что ей кто-то нравится. Может быть, когда-нибудь ей начнут нравиться мальчики. Только не одноклассники, потому что большинство из них её обижало… Сейчас Зи хотела лишь жить в замке у моря, писать истории и обзавестись сотней кошек. Но мысль, что кто-то другой проводит время с Элайджей заставляла её чувствовать себя… странно.

– Мы как-нибудь можем с ней пообщаться? – спросил Элайджа. – С твоей тётей? Посоветоваться с ней?

– Если нам удастся добраться до библиотеки в Нью-Касле.

– Погоди, она там работает? – спросила Зи.

– Угу. Я, наверное, пять тысяч раз упоминала об этом, когда мы там были. Ты не помнишь?

Зи опустила глаза.

– Видимо, тогда я отгородилась от всего, что имело к тебе отношение.

Нелли громко хохотнула.

– Понимаю, Девочка-призрак. Понимаю!

Зи улыбнулась. Удивительно, как слова могут изменяться со временем и приобретённым опытом. То, что раньше казалось невероятно грубым и жестоким, теперь звучало с любовью и теплотой. Как сильно пережитое может нас изменить? Насколько люди сложнее, чем мы думаем?

– Но как мы туда доберёмся? – спросил Элайджа. – Может, Эбби нас отвезёт?

Зи съёжилась. Она совсем позабыла про Эбби. Сестра, наверное, разволновалась, когда Зи вот так просто сбежала. «С другой стороны, – подумала девочка, – возможно, она ничуть не переживает». Возможно, Скретч так затуманил ей голову, что Эбби и не понимает, что происходит вокруг.

– Нет, с ней… не всё ладно. Она сама не своя. Эта ерунда с телефоном, когда ей кажется, что она разговаривает с папой. К тому же она одержима директором Скретчем. Как вам, ребята, удалось не поддаться его чарам?

Казалось, Нелли с Элайджей занервничали. Затем Нелли сказала:

– Не знаю. Чары… то, что он там делал, не сработало. Думаю, директор Скретч дал мне нечто внешне очень похожее на Макса, но… Это не моя собака. Не знаю, что он такое, но это не мой Макс. С ним всё не так. Он злой. Ходит по дому крадучись, словно ему там не место. Он какая-то жуткая подделка. Снаружи как Макс, но внутри… другой.

Элайджа кивнул.

– Та же история. Женщина в моём доме… не моя мать. – Его голос дрогнул, затем Элайджа прочистил горло и продолжил: – Мне бы хотелось, чтобы это была она, очень-очень, но это не меняет правды.

– Мы говорили об этом, – сказала Нелли, показывая на себя с Элайджей. – С подобным трудно смириться, но когда знаешь кого-то…

– Долго врать себе не получится, – продолжил за неё Элайджа. – В какой-то момент приходится взглянуть правде в глаза, даже если она тебе очень не нравится.

Зи задумалась над этим. Если Элайджа с Нелли смогли противостоять колдовству Скретча, почему не получилось у Эбби? Она так отчаянно скучала по отцу? Или на неё просто слишком много всего свалилось? Зи всегда воспринимала Эбби, как взрослую, ведь сестра была намного старше, но, возможно, двадцать один год не такой уж большой возраст. Возможно, в таком возрасте слишком рано бросать учёбу, растить младшую сестру и работать до седьмого пота. Зи тут же пожалела обо всех случаях, когда вела себя с сестрой легкомысленно и грубо. Неудивительно, что Эбби верила, что разговаривает с отцом. Она и сама пока ребёнок.

– Итак, – сказал Элайджа, – как мы доберёмся до библиотеки?

– Легко, – ответила Нелли. – Билеты на автобус.

Зи посмотрела на неё:

– Угу. Извини, но у меня денег нет. Вот прямо совсем.

– Знаю, – кивнула Нелли. – У меня есть. Я заплачу за троих.

– А тебя дома не хватятся?

Нелли опустила глаза.

– Нет. Не хватятся. – Через мгновение она добавила: – Зи, мне стыдно за то, что я наговорила тебе на перемене перед нашей дракой. Я всё выдумала. Я… злилась.

– На что? – спросила Зи.

– На тебя, – сказала Нелли. Её голос поник так же быстро, как девочка потупила взгляд. Перед Зи была уже не та уверенная в себе Нелли, которую она знала. В её глазах читалась какая-то боль. – На то, что есть у вас с сестрой. Каждый, кто бывает в закусочной, знает, что она всё время хвастается, какая ты замечательная и умная. Я завидовала! Никто из моей семьи не говорит так обо мне. Никто не умиляется моим оценкам. Никто не готовит для меня сюрпризы. Да, у нас есть деньги, но это ничего не решает. Это не мешает людям, которые должны бы меня любить, напоминать мне, как сильно я их разочаровываю. Напоминать каждый день. Всё, что у меня было, – Макс. А теперь у меня и его нет.

Нелли с Элайджей обменялись взглядами, и между ними пробежало нечто, чего, как осознала Зи, ей никогда не понять. Что бы там ни происходило у Нелли с её роднёй, это явно напоминало Элайдже то, через что он проходил со своим папой. Нелли права. Зи имеет гораздо больше, чем замечала. Она столько всего принимала как должное. У неё есть Эбби, которая отказалась от всего, чтобы сделать её счастливой. И отец, любящий её достаточно, чтобы позволить ей быть самостоятельной. И Элайджа, который слушает её нескончаемую болтовню и ничего не требует взамен…

А теперь у неё есть ещё и Нелли.

– Вот уж не знала, что такую отличную дружбу можно начать, дав кому-то в нос, – сказала Зи.

Нелли хохотнула.

– А разве не так начинается всякая отличная дружба?

Элайджа обнял обеих девочек за плечи.

– Завязывайте с этими телячьими нежностями.

Через час друзья стояли на автобусной остановке с билетами в руках. Они сели на ближайший автобус до Нью-Касла и по пути принялись сопоставлять известные каждому факты и цифры, чтобы собрать как можно больше информации. Им предстояло докопаться до сути.

– А что ещё тебе рассказывала тётя? – спросил Элайджа.

– В основном всякое разное про баланс.

– Баланс? – спросила Зи, пока колёса гремели по дороге.

– Конечно. Как всё во Вселенной уравновешено. Как силы добра противостоят силам зла. – Зи рассмеялась, но Нелли посмотрела на неё, и Зи замолчала. – Это правда, Зи. В этом мире существует зло. Оно портит людей, заставляет их вредить другим. Оно словно яд.

– Думаешь, это случилось с директором Скретчем? – спросил Элайджа.

– Нет, – ответила Нелли, немного подумав. – Думаю, это то, что он делает с другими. Думаю, он как вода, соприкасающаяся с железом. Вещество, наносящее вред.

– Он это то, что вызывает ржавчину, – сказала Зи, и Нелли кивнула.

– Думаешь, твоя тётя нам поможет?

– Непременно. Она сталкивалась со всяким таким. Призраки, привидения, существа, от которых у вас поползли бы мурашки по коже.

Когда автобус со свистом затормозил у библиотеки, троица вышла. Они поднялись по широким ступеням и вошли в библиотеку. У стойки администратора Нелли спросила про тётю и узнала, что та за справочным столом в отделе истории и религии на втором этаже.

Они поднялись на эскалаторе, и Нелли сразу же заметила тётю. Та посмотрела на неё. На мгновение она изумлённо застыла, но затем выбежала из-за стола и обняла племянницу крепко-крепко.

– Тётя Бетти, ты меня сейчас раздавишь, – рассмеялась Нелли.

– Просто я так рада тебя видеть! Постой, что ты здесь делаешь? Всё в порядке? Дома ничего не случилось? – поспешно добавила тётя Бетти. Она была так взволнована, что её кудряшки в заколках и с парой-тройкой позабытых в причёске карандашей прыгали, как пружинки.

Нелли подняла руки, чтобы тётя притормозила.

– Всё хорошо.

Тётя Бетти прищурилась.

– Твоя мать… здесь?

– Нет, – ответила Нелли, и тётя Бетти заметно расслабилась.

– Тогда что ты тут делаешь?

– Это мои друзья. Элайджа и Зи, – сказала Нелли, показывая на них по очереди большим пальцем. – У Зи… дар. Вроде твоего.

Тётя Бетти округлила глаза и улыбнулась Зи. Она провела по голове Зи тёплой ладонью и дотронулась до её щеки. Прикосновение успокаивало.

– Ого, до чего у тебя сильный дар, Зи! Ты от него вся так и гудишь, – произнесла тётя Бетти. – До чего волнующе!

«Как странно, – подумала Зи, – это словно быть частью своеобразного маленького клуба».

– Постой, – сказала тётя Бетти и замерла. – Я тебя знаю. Мне знаком этот дар. – Она ахнула и произнесла: – Ты дочка Лоры Энн!

– Я говорила тебе, что они дружили, – пояснила Нелли.

– Вы знали мою маму? – спросила Зи чуть громче, чем шёпотом. Её голос дрогнул на слове на букву «М».

– Знала. Она была моей близкой подругой и талантливой ясновидящей. Я скучаю по ней каждый день. Ты на неё похожа.

– Все говорят, что я похожа на папу, – возразила Зи, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

– Так и есть, но на мать тоже. У тебя её улыбка. И её дар.

– Ага, – сказала Нелли, – мы тут как раз кое-что ищем по теме…

– Родители знают, что ты здесь? – спросила тётя Бетти.

– Не совсем, но если бы знали, то не разрешили бы мне с тобой повидаться. Ты ведь их знаешь! К тому же нам правда нужна твоя помощь.

Тётя Бетти пригвоздила Нелли взглядом.

– Пара-тройка часов, а потом ты поедешь домой, пока они не отправили за мной полицию, идёт? – Нелли кивнула. – Какая тема вас интересуют?

– Определённо призраки. Возможно, демоны.

Элайджа с Зи перекинулись взглядами, и Элайджа одними губами произнёс:

– Демоны? – У него был крайне встревоженный вид.

Тётя Бетти тяжело вздохнула.

– Настораживающий запрос. – Она посмотрела на Зи и спросила: – Вы во что-то впутались?

– Нет, мэм. Просто собираем информацию, – соврала Зи.

Одновременно с этим Нелли ответила:

– Да.

Тётя Бетти скорчила гримасу и скрестила руки на груди.

– И в чём же дело?

Нелли посмотрела на Зи с Элайджей.

– Ей можно доверять. Честно.

Зи с Элайджей обменялись взглядами, а затем оба кивнули Нелли. Она рассказала тёте Бетти всё. Начиная с грозы и кладбища и заканчивая Максом, матерью Элайджи и директором Скретчем. Слушая, как Нелли выкладывает всё, что с ними произошло, Зи поняла, как сильно они нуждаются в помощи, и была благодарна, что подруга, в отличие от неё, знает, как о ней попросить.

– Так ты нам поможешь? – спросила Нелли.

– Ну, разумеется. Я не только эксперт в ясновидении, но и библиотекарь!

Следующие два часа Зи с Элайджей и Нелли корпели над книгами, которые тётя Бетти принесла из отдела паранормальных явлений. Они выписывали полезную информацию на клочок бумаги.

– Здесь говорится, – сказал Элайджа, указывая на толстый том перед собой, – что иногда для борьбы можно заручиться поддержкой добрых духов. Как думаете, можно попросить о таком Диану?

– Стоит попробовать. Случись со мной то же, что с ней, я бы захотела отомстить, – сказала Зи.

– Что-то похожее произошло с тётей Бетти, когда она помогала призраку на шестьдесят шестом шоссе, – поделилась Нелли.

– Ты столько всего знаешь по теме, – заметил Элайджа, тепло ей улыбаясь.

Зи взяла с полки новую книгу. Она листала страницы и остановилась, когда добралась до раздела про демонов. В нём рассказывалась история их появления. Однако внимание Зи привлекло примечание на полях. Кто-то написал там от руки список имён:

Азазель

Демогоргон

Геката

Локи

Мефистофель

Взгляд девочки скользнул к одному из имён в конце списка. Точнее, если верить книге, прозвище.

Старый Скретч

Это не может быть совпадением!

Подошла тётя Бетти с большой красной книгой в руках. Она выдвинула стул и села.

– Дети, думаю, я нашла кое-что об этом вашем директоре Скретче. – Она открыла книгу и принялась читать вслух: – Отрицательные паразитические сущности или ОПС – это духи, которые прицепляются к человеку, чтобы высасывать из него энергию. ОПС питаются людскими эмоциями, положительными и отрицательными, а также их идеями и фантазиями. ОПС могут прицепляться к одному или многим людям, в зависимости от их силы. Они обладают большим даром убеждения, и по мере того, как они подчиняют людей себе и истощают их энергию, их силы растут. Приняв материальную форму, ОПС становится чрезвычайно опасной.

– Что ещё за «материальная форма»? – спросила Зи.

– Тело. Физическая оболочка, – объяснил Элайджа.

– Верно, – подтвердила тётя Бетти.

– Так вы думаете, что директор Скретч – ОПС? – спросила Зи.

Тётя Бетти медленно выдохнула.

– Сложно сказать, поскольку я его не видела, но, судя по вашим рассказам, так и есть. Поначалу он берёт на себя роль того, кто вас вдохновляет, уверяет, что способен помочь. Зажигает в людях надежду, считывает их мысли, мечты, страхи… а затем несчастные начинают получать желаемое. Ещё раз. И ещё… В ответ люди раз за разом отдают ему жизненную силу. Это цикл, и каждый последующий виток делает его сильнее. И он высасывает из жертв всю энергию. До последней капли. Питается их стремлениями.

– Ты раньше имела дело с ОПС, тётя Бетти? – спросила Нелли.

– Однажды, но это был не человек, а простой дух. – Она прикусила губу, после чего добавила: – Он был очень силён, а я гораздо моложе. В те времена мы не называли их ОПС.

– А как вы их называли?

Не успела тётя Бетти ответить, как Зи сказала:

– Демоны.

Тётя Бетти кивнула.

– Интуиция тебя не подводит, милая. Когда ты связана с миром духов, то понимаешь: не всё то, чем кажется.

– Мисс Бетти… – спросила Зи.

– Тётя Бетти, – поправила библиотекарь Зи, сжимая её ладонь.

Зи улыбнулась.

– Тётя Бетти, здесь есть карта Переправы Нобса? И, может, найдётся кусок кальки?

– Сейчас поищу.

Через несколько минут тёте Бетти удалось раздобыть карту в архиве и кальку в уголке детских поделок. Она принесла их на стол. Зи развернула карту.

– Кхм, – произнёс Элайджа. – Что мы делаем?

– У меня возникла кое-какая идея, – девочка наложила кальку на карту и поставила отметку там, где должен был находиться её дом. Затем нашла дома Элайджи и Нелли и отметила их точками. После чего отыскала квартирку Дианы Джеймсон над парикмахерской и отметила её. Затем тот участок, где, как она прикинула, скорее всего находилось болото.

– О! – воскликнула Нелли, уловив ход мысли Зи. – Ну конечно!

– Почему только я не понимаю, что сейчас происходит? – спросил Элайджа, и тётя Бетти улыбнулась ему. Они смотрели, как Зи принялась соединять точки.

– Это очень могущественный символ, дети, – сказала тётя Бетти, озабоченно хмурясь.

– Мой дом, твой дом, дом Нелли, дом Дианы и место захоронения.

– А что посередине? – спросила тётя Бетти.

Зи отметила центр крестиком.

– Получается, – сказала она, – это школа. В центре всего Скретч.

Она взглянула на имя на полях открытой книги.

Старый Скретч.

Зи, Нелли и Элайджа посмотрели на тётю Бетти, не сводившую глаз с карты.

– Дети, вы правильно поступили, что пришли ко мне за помощью, – решительно сказала она.

18

– ИДЁМТЕ, МОЯ МАШИНА НА ЗАДНЕМ ДВОРЕ, – сказала тётя Бетти.

– Вы с нами? – спросила Зи.

– Само собой. У меня больше опыта в подобных делах, чем у вас. – Троица втиснулась на заднее сиденье пикапа тёти Бетти, и вскоре они с грохотом покатили к шоссе.

Проблема заключалась в том, что они никак не могли туда добраться.

– Разве мы уже не проезжали эту автобусную остановку? – спросил Элайджа, в какой-то момент указывая за окно.

Тётя Бетти нахмурилась. Когда автобусная остановка показалась снова, Зи с Нелли тоже обратили на это внимание.

– Что происходит? – спросила Нелли, когда автобусная остановка промелькнула в окнах пикапа в третий раз. – Мы застряли в какой-то петле?

Тётя Бетти остановила машину на обочине.

– Это какое-то могущественное колдовство, дети. Судя по всему, проклятье наложено на всю Переправу Нобса. Я не могу отвести вас туда. Полагаю, никто не сможет.

– Как же нам вернуться домой?

– О, вы можете вернуться домой. Думаю, следующий автобус, который отправляется с этой остановки, отвезёт вас туда. Проблема в том, что я собиралась вам помочь. А та сущность старается этого не допустить. – Тётя Бетти выехала обратно на дорогу, а затем, когда автобусная остановка показалась снова, заехала на парковку. Они вылезли из пикапа, как раз когда к остановке подъезжал автобус.

– Идите сюда, вы все, – сказала тётя Бетти, обнимая всех троих крепко-крепко. Они даже подумали, что она их сейчас раздавит. – Я не смогу поехать с вами в Переправу Нобса и сразиться там с ОПС.

Ребята переглянулись. Но испугаться как следует они не успели. Тётя Бетти посмотрела на каждого по очереди и сказала:

– Позаботьтесь друг о друге. Любовь и дружба – сильнейшие ваши союзники. – Она прикоснулась к щеке Зи. – У тебя мощный дар, и он тебе поможет, но вам всем следует защищать друг друга. А ты, Элайджа, приглядывай за ними. Слушай, даже когда они не смогут. Так и вы, девочки! Не теряйте надежду, даже если положение кажется безнадёжным. Пускай она проведёт вас сквозь тьму. Полагайтесь на надежду даже в темноте, иначе вам не дождаться рассвета. И, самое главное, крепко держитесь друг друга. – Тётя Бетти взяла их ладони в свои. – Демон не сможет питаться вашими душами, если вы будете защищать друг друга! Не становитесь жертвами своих желаний. Или страхов. Этим он и питается. И не слушайте его ложь. Жизнь полна потерь. Ложь нас от этого не убережёт. Потери нужно встречать с гордо поднятой головой. Немногие узы в мире крепче дружбы. Даже демону её не разрубить.

Нелли, Элайджа и Зи посмотрели друг на друга с мрачной решимостью на лицах. Автобус до Переправы Нобса с грохотом подкатил к остановке.

– Жаль, у нас так мало времени!

– Спасибо за всё, – сказала Нелли. Тётя Бетти ещё раз обняла всех троих, и дети сели в автобус.

– О, вот ещё что! – крикнула библиотекарь с тротуара. Зи опустила окно. – Помните: нечистый, каким бы сильным он ни был, может взять только то, что человек даёт ему по собственной воле. Пока вы не сдались, у него нет над вами власти. Всегда помните об этом!

Автобус тронулся, и все трое отчаянно замахали тёте Бетти, зная, что та поделилась с ними не только знаниями, но, что ещё более важно, смелостью.

Все напутствия тёти Бетти были замечательными, но первый совет, который она дала, также был весьма практичным. Она убедила их обратиться за помощью. Поскольку тётя Бетти не могла отправиться с ними, она предложила им поговорить с полицейскими, прежде чем они попытаются дать Скретчу отпор. Однако, к тому моменту, когда друзья очутились у дверей участка, затея стала казаться безумием.

– Они нам не поверят, – сказала Зи. – Рядом с тётей Бетти казалось, что это может сработать, но теперь план звучит безумно.

– Угу. Такая уж она, эта магия, – добавила Нелли.

– Слушайте, мы дали им наводку о браслете Дианы. Это говорит в нашу пользу, – попробовал возразить Элайджа. – Нужно объяснить им, что случилось в лесу, и рассказать, что тебе говорила Диана про директора Скретча. Я даже упомяну, что моя мать стала… другой.

– И мой пёс, – добавила Нелли.

– Что, если он заколдовал и их тоже? Заколдовал полицейских? – спросила Зи. – Скретч очень сильный.

– Если есть хотя бы малейший шанс привлечь кого-нибудь на нашу сторону, – сказала Нелли, – кого-то авторитетного, нужно им воспользоваться. Так нам сказала тётя Бетти. А если не выйдет, придётся разбираться самим.

Зи выдохнула.

– Ладно, давайте с этим покончим.

Внутри участка несколько полицейских слонялись без дела, громко беседовали и пили кофе, хотя на часах было почти четыре дня. Никто из них не прервал своего занятия, чтобы поприветствовать троицу. Зи подошла к информационному столу, за которым спиной к ним сидел один из полицейских. Он громко рассказывал своему коллеге о результате вчерашней игры.

– Извините, – сказала Зи, но мужчина за столом продолжил её игнорировать. У неё возникло дурное предчувствие.

Нелли, явно выйдя из себя, постучала по столу и крикнула:

– ИЗВИНИТЕ!

Офицер развернулся и уставился на детей.

– Чего вам?

– Нам нужно поговорить с кем-нибудь о Диане Джеймсон, – сказала Нелли. Зи поразило, как уверенно звучит её голос. Нелли была из тех девочек, которые требуют, чтобы их слушали.

– Это ещё зачем, деточка? – спросил офицер, снисходительно посмеиваясь. – Хочешь обсудить убийство? Это для школьной газеты?

Его слова рассмешили стоявших рядом коллег.

– Нет, – сказала Зи, найдя в себе смелость. – Не для газеты. Это я оставила то анонимное сообщение. Браслет Дианы нашла я.

Он фыркнул в ответ.

– Угу, уверен, так и было.

– Да. Я нашла его на болоте в северном лесу. У самого Одномильного ручья.

Офицер прищурился.

– Я должен поверить, что вы, ребятишки, нашли лучшую зацепку, которая у нас есть в этом деле, и сообщили о ней?

– Мы не ребятишки. Нам одиннадцать, – вставил Элайджа.

– Что ж, мои юные Шерлоки, – сказал офицер, самодовольно улыбаясь. – И как же так получилось, что вы нашли браслет посреди болота в чаще леса?

– Призрак Дианы пришёл к нам и сказал, где искать, – ответила Нелли. Зи была рада, что Нелли с Элайджей вмешались. Теперь полицейские поднимут на смех и выставят из участка всех троих, а не её одну.

И их действительно подняли на смех. Офицер собрал вокруг всех, кто был неподалёку, и посвятил в курс дела. Позубоскалив ещё немного, он произнёс:

– Постойте? А её призрак сейчас здесь? Он разговаривает с вами?

Кто-то у него за спиной протянул пугающе-загробное «Бу-у-у». Остальные схватились за животы.

«Чудесно, – подумала Зи. – Неужеди нельзя взять и наконец повзрослеть по-настоящему? Видимо, вся наша жизнь до конца дней – разные версии школы».

– Нет, – сказала Зи. – Мы освободили её. Но она сказала мне, кто её убил.

Главный офицер заставил собравшихся вокруг замолчать. Он перегнулся через стол, и его лицо приняло серьёзное выражение. Зи была не настолько наивна, чтобы на него повестись.

– Кто? На кого она указала как на убийцу?

– Директор Скретч, – сказали Зи, Элайджа и Нелли одновременно.

Наступила ошеломлённая тишина. Она прокатилась по комнате, после чего все, кто находился достаточно близко, чтобы услышать её слова, разразились хохотом.

Зи вздохнула и повернулась, чтобы уйти.

Офицер поднял руки, останавливая всеобщий смех, и сказал:

– Так вы говорите, что человек, спасший мой брак, – убийца?

Кто-то сзади добавил:

– Угу, человек, который помог вылечить моего сына, убивает хорошеньких воспитательниц?

– Тот самый человек, благодаря которому у меня новый дом, – хладнокровный убийца? – выкрикнул кто-то ещё.

– Говорила же, бесполезно, – сказала Зи. Они вышли из участка, закрывая дверь под издевательские комментарии полицейских. Снова очутившись на улице, девочка посмотрела на друзей. – Нам никто не поверит. Скретч заколдовал весь город. Он даёт им то, чего они хотят больше всего на свете. Они ему преданы.

– Так что теперь? – спросил Элайджа. – Придётся как-то выкручиваться в одиночку?

Зи посмотрела на друзей. Она подумала об Эбби. Какой измученной и истощённой та выглядела. Подумала о том, как Скретч манипулировал её сестрой, управлял, словно марионеткой. Подумала о бедной матери Элайджи, которая без сил лежала в спальне, пока её подделка хозяйничала на кухне. Подумала о Неллином псе. Все люди в городе верили человеку, вившему из них верёвки.

– Мы никогда не были одиноки, – сказала Зи.

– Верно, – произнесла Нелли. – Как сказала тётя Бетти, друг у друга есть мы.

Зи выставила кулак, и Нелли с Элайджей стукнули по нему в знак солидарности. С каждым шагом на пути к школе им казалось, будто что-то влечёт их к зданию. Что-то притягивало ребят туда.

Что-то злое.

Парадный вход в школу оказался не заперт, но свет был выключен. Знакомые очертания в непривычном освещении выглядели приглушённо. Снаружи только начинало темнеть. Они вошли внутрь, плечом к плечу, и направились по длинному коридору вглубь здания. Зи могла поклясться, что друзья слышат, как колотится её сердце. В кабинетах, мимо которых они проходили, было пусто.

– Где он может быть? – прошептал Элайджа.

– Не знаю, – ответила Нелли. – Может, опять ходит по домам и пудрит людям мозги.

Громкоговоритель со скрипом ожил.

– Здравствуйте, дети. – Бархатный голос директора Скретча заполнил коридоры и классы. – Я ждал вас троих.

По коридору впереди скользнула тень. Это Скретч? Зи схватила Элайджу за руку, а тот, в свою очередь, схватил за руку Нелли. Они смотрели, как тень приближается, как её силуэт, увеличиваясь, ползёт по стене. К тому моменту, когда её обладатель повернул из-за угла, сердце Зи билось где-то в горле, а Элайджа сжимал её ладонь так сильно, что, казалось, вот-вот сломает.

Из-за угла вышел некто. Не директор Скретч. Вместо этого друзья с ужасом узнали одного из псов. Он запрокинул голову и взвыл. Коридор наполнился воплями, а затем чудище прыгнуло вперёд и погналось за ними.

Бешено работая ногами, дети побежали к ближайшему кабинету, зверь следовал за ними по пятам. Очутившись внутри, друзья захлопнули за собой дверь.

– Мы в ловушке, – сказал Элайджа, его лицо искажал страх. – Как нам теперь быть?

– Понятия не имею, – выдохнула Нелли.

Пёс несколько минут расхаживал туда-сюда, лая и царапая дверь, после чего сдался и потрусил дальше по коридору.

– Думаете, он ушёл? – спросила Зи, сделав несколько осторожных шагов к двери. Нелли с Элайджей последовали её примеру. Друзья приоткрыли дверь и выглянули в коридор. Там было пусто. Судя по всему, пса что-то отвлекло.

Позади них раздался громкий треск. Парты разлетелись в стороны. Все трое закричали одновременно. Зи резко обернулась. Зверь был уже внутри класса! Зи с ужасом уставилась на открытое окно. Не успела она сказать друзьям, чтобы те уносили ноги, как они уже выбежали из кабинета. Существо наступало им на пятки. В следующем коридоре троица повернула направо и побежала вниз, к научному крылу и столовой. Но прежде чем они успели добраться до другого класса, перед ними возникло ещё одно чудище.

– Сюда! – завопила Нелли, увлекая их к спортивному залу.

Ребята распахнули двери, ввалились внутрь и успели запереть их снова за секунду до того, как в двери врезались псы. Зи, Элайджа и Нелли отползли назад, в темноту спортзала. Элайджа встал и нашёл на стене электрощиток. Щёлкнул переключателем, включая свет.

Посреди зала стоял директор Скретч.

Нелли взяла Зи с Элайджей за руки.

– Здравствуйте, дети. Готовы наконец открыть мне свои души?

– Мы не верим в вашу ложь, – сказала Нелли, как учила их тётя Бетти. – Вы не можете нам навредить, потому что мы знаем, кто вы.

Директор Скретч запрокинул голову и рассмеялся. Ему ответил одинокий вой за дверью. Затем послышался вой ещё одного пса.

Скретч двинулся на них. Ребята отшатнулись. Приблизившись, директор вытянул руку в красной перчатке и щёлкнул пальцами. Волна тепла, похожая на электрический разряд, прошлась по их рукам, Нелли фыркнула и разжала ладони.

– Вы правда думали, что со мной пройдёт этот номер? – спросил директор Скретч с улыбкой. – Вы же вроде знаете, кто я?

Он снова вытянул руку в перчатке, и друзья застыли на месте.

Буквально.

Зи не могла пошевелить ногами. Не могла пошевелить руками. Ей удалось взглянуть на Нелли с Элайджей боковым зрением, и она увидела, что их тоже пригвоздило к месту.

«О нет, – подумала она. – Что я наделала?»

Директор Скретч неторопливо направился к ним. Каблуки его ботинок выстукивали ужасающий ритм по блестящему полу спортзала. Он подцепил подбородок Зи пальцем и приподнял её голову. Солнцезащитные очки сползли на нос ровно настолько, чтобы Зи могла видеть его глаза. Она покрепче зажмурилась. Однако сделала это слишком поздно. Если девочка выживет сегодня, ей никогда их не забыть. Холодные, как камни, чёрные глаза: ни белков, ни радужки, – только бескрайняя чернота с красными искрами зрачков. Словно две идеальные капли крови, плавающие во тьме.

– Что вы такое? – смогла спросить Зи.

– Я ваши ночные кошмары. Ваши сомнения. Ваша слабость, страх и зависть. Я всё то, что вы в себе ненавидите. Я сама ненависть. И я шёл рядом с вами всю вашу жизнь. – Он стоял перед ними. – Я знаю, к чему вы стремитесь. Вижу это в ваших сердцах. В сердце каждого из вас, – сказал Скретч, протягивая руки. – Ты, – произнёс он, указывая на Элайджу. – Я вылечил твою мать.

– Это существо не моя мать, – рявкнул Элайджа.

Директор Скретч пропустил его слова мимо ушей.

– И ты. Я спас твоего пса. Разве не видите? Я исцелил этот город. Я даю, и даю, и даю. А взамен беру лишь самую малость.

– Что? – спросил Элайджа.

– Капельку пищи. Крошку энергии. Каждое желание – это лакомство для меня. Каждое отчаянное стремление – кусочек десерта. Видите ли, когда люди обращаются ко мне, я угощаюсь их душами. Кусочек за кусочком я съедаю их, пока от них ничего не остается. Я почти покончил с некоторыми. Вскоре они упадут без сил, от них останется одна изношенная оболочка. Они так глубоко погружены в собственные фантазии, что даже не замечают, как тают. Так нацелены получить желаемое, что не понимают, что происходит. Людской род слаб. Вы пренебрегаете друг другом ради собственных стремлений. В конце концов вы трое, никак не поддающиеся контролю, тоже сдадитесь. А я буду смаковать ваши мечты, чаяния и надежды. Такие юные. Такие свежие. Такие вкусные!

Скретч протянул к ним руку в красной перчатке, словно мог извлечь их души прямо из тел.

19

ДИРЕКТОР СКРЕТЧ СТОЯЛ ПЕРЕД НИМИ, вытянув руку в красной перчатке, как оружие.

– Мои дети выбрали вас. Они сочли вас особенными, и это знак для меня. Я уже дал вам так много, но я щедр. Я могу дать ещё больше!

Он протянул руку к двери спортзала, и из-за неё донёсся знакомый негромкий лай. Зи с Элайджей посмотрели на Нелли. Мини-пудель вбежал в помещение и пронёсся мимо Скретча. Он прыгнул к Нелли, и та подхватила его на руки.

«Постойте, – подумала Зи. – Несколько секунд назад руки Нелли даже не двигались. Теперь она держит Макса. Если это, конечно, Макс».

Пёс лизнул Нелли в лицо и испуганно взвизгнул, а потом спрыгнул вниз и заёрзал на полу.

– Да, – сказал Скретч, вставая позади Нелли. – Я могу дать куда больше. – Он раскинул руки, словно купаясь в тёплых лучах.

Словно подпитываясь.

– Нелли, нет! – закричала Зи. – Это же не Макс! Сопротивляйся. Это не твой пёс.

Нелли не отрываясь смотрела на Скретча, словно никогда прежде его не видела. Её лицо казалось застывшей маской.

– Нелли, сопротивляйся! – окликнул её Элайджа. Когда Нелли повернулась к нему, у неё был такой же заторможенный взгляд, какой Зи уже замечала у других горожан. Рукой в красной перчатке Скретч сжимал плечо девочки.

«Мы теряем её», – подумала Зи в ужасе.

– Нелли, отпусти его! Это не Макс! – завопила она. Зи пыталась пошевелиться, подойти к Нелли, но её всё ещё сдерживало заклинание Скретча. – Тебе нужно высвободиться из-под его руки!

Нелли повернулась к ним и улыбнулась одними губами, с теми же пустыми глазами.

– Это Макс! – сказала она. – Мой славный пёсик.

– Нелли, пожалуйста! – взмолилась Зи.

Скретч разжал кисть, сжимавшую плечо Нелли, и та на мгновение покачнулась, а потом обмякла.

Макс рядом с ней начал расти. Его шерсть из чёрно-белой превратилась в рыжевато-коричневую и стала жёсткой. Пока Зи смотрела, не в силах пошевелиться, не в силах закричать, он превратился в одного из псов и издал вой, пробравший Зи до мозга костей.

Скретч отошёл от неё, и Нелли зашаталась, как от усталости. Она продолжала стоять на ногах, но выглядела вяло и опустошённо и была далеко не в порядке. Это напомнило Зи недавний случай с Элайджей в лесу.

«Что с ней будет?» – думала Зи. Как ей помочь?

В задней части спортзала появилась какая-то фигура. Зи прищурилась, чтобы разглядеть, кто это. Может, этот кто-то придёт к ним на выручку? Полиция? Один из учителей?

Когда незнакомец приблизился, сердце Зи затрепыхалось в горле. Размытая фигура трансформировалась, обретая чёткие очертания на фоне стен спортзала, и бросилась к Элайдже.

– Ах, цыплёночек! – окликнула она его.

Зи видела, как у Элайджи перехватило дыхание, когда мать подбежала к нему.

– Мы так волновались, когда ты не пришёл домой. Слава богу, я тебя нашла. – Миссис Тёрнер опустилась перед ним на колени. – Ты в порядке, солнышко? Где ты был? Мы с отцом так волновались. – Она огляделась по сторонам. – Что ты здесь делаешь? – Миссис Тёрнер потянулась и обняла сына. Зи увидела, как Элайджа расслабился в материнских руках, ощущая её тепло, знакомый запах, стук сердца. Мать чмокнула его в макушку. – Хочешь домой, милый?

– Да, – ответил он. Его голос звучал устало. – Больше всего на свете.

– Элайджа! – крикнула Зи. Однако тот лишь посмотрел на неё пустым взглядом, словно никогда прежде не видел. Скретч уже стиснул плечо Элайджи ладонью, но тот был сосредоточен только на своей фальшивой матери. – Элайджа, пожалуйста, – всхлипнула Зи, слёзы текли по её лицу. – Знаю, ты думаешь, что это твоя мать, но это не она. Пожалуйста! Это всё Скретч: ты видишь то, что он хочет, чтобы ты видел. Вспомни, о чём говорила тётя Бетти!

– Зи? – сказал Элайджа слабо. – Я так странно себя чувствую.

– Сопротивляйся ему, Элайджа. Пожалуйста! Я не могу тебя потерять! – Зи дико посмотрела на Нелли. Та выглядела по-прежнему и немного покачивалась из стороны в сторону. Пёс кружил рядом.

– Взгляни на меня, цыплёночек, – сказала мать Элайджи, снова поворачивая его лицо к себе. – Я так по тебе скучала.

Из груди Элайджи вырвался всхлип.

– Я думал, что тебя больше нет! Думал, ты никогда не поправишься.

– Элайджа, пожалуйста! – воскликнула Зи. Голос дрогнул, когда она заплакала. – Пожалуйста, не сдавайся. Твоя мать по-прежнему дома, всё так же болеет, и я знаю, что это страшно, но это правда. Это не твоя настоящая мать.

– Нет же, это она, – возразил Элайджа, пока мать целовала его в щёку. – Ей уже лучше. Всё, чего мне хотелось, – чтобы ей стало лучше, и это случилось.

– Ты должен её отпустить, – крупные слёзы катились по лицу Зи. Она знала, как тяжело принять ужасную правду. Знала, как Элайджа напуган, как отчаянно он надеется. Жестокость Скретча поразила её, как удар под дых.

– Но ей лучше, – произнёс Элайджа. Слёзы медленно стекали по щекам. – Если ей лучше, мне не придётся терять её снова. Ты не понимаешь.

– Я знаю, каково это: потерять кого-то, – прошептала Зи. – Знаю, как это страшно, но, Элайджа, пожалуйста, я тебя умоляю. Это не твоя мать. Твоя мать дома, и ты ей нужен!

– Цыплёночек, – шепнула мать ему на ухо. – Ты знаешь: это я. Мне очень жаль, что я тебя напугала. Жаль, что я заболела. Но мне уже лучше. Приходил врач и помог мне. Всё изменится, обещаю.

– Элайджа, пожалуйста! Сопротивляйся. – Зи всхлипывала рядом с ним. – Высвободись из-под перчатки!

– А теперь пойдём домой, цыплёночек. Только ты и я.

Элайджа кивнул, но его лицо исказилось.

– Мне как-то нехорошо.

– Элайджа, – взмолилась Зи. – Сопротивляйся!

– Обещаю больше не болеть. Знаю, тебе было страшно, и мне так жаль, но теперь мы вместе. – Она прикоснулась к его щеке, смахивая слезу. – Хочешь пойти со мной? – Она встала и протянула руку. – Сейчас я отведу тебя домой.

Зи с ужасом наблюдала, как голова Элайджи начала клониться вперёд, а глаза закатились. Скретч вытягивал из него последние силы. Вскоре от него останется только оболочка, как от Нелли.

– Элайджа, ты должен сопротивляться! Пожалуйста! – крикнула Зи. – Нам нужно держаться вместе, чтобы спасти Нелли. – Элайджа повернул голову и Зи увидела, что он сосредоточился на ней. Она воспрянула духом. – Вот так, молодец! Смотри на меня. Я здесь. Я настоящая, а она нет, Элайджа.

Он снова посмотрел на мать, которая продолжала стоять перед ним, протянув руку.

– Идём домой, Элайджа, – сказала мать, потянув его за руку. – Я испеку тебе торт.

Он посмотрел на неё.

– Торт?

– Я испеку тебе торт из веточек, камней и сухих листьев. – Её лицо растянулось в широкой, недоброй ухмылке.

– Что ты сказала? – спросил Элайджа дрожащим голосом.

Ухмылка растянулась сильнее, подбородок как будто, глаза засияли чуть ярче.

– Знаю, это твой любимый десерт!

– Нет, пожалуйста, не надо, – всхлипнул он.

И вдруг Элайджа судорожно вдохнул и высвободился из-под ладони Скретча. Существо, прикидывавшееся его матерью, закричало. Оно сгорбилось, руки и ноги скрючились, покрываясь шерстью. Создание приземлилось на четвереньки, лицо вытянулось, првратившись в длинную морду с пастью, полной выступающих клыков. Крик теперь перешёл в вой.

– Ско-о-олллько-о-о е-е-ещщщщщё-ё-ё?

Зи смотрела, как встряхнулся Элайджа. Будто его тело вдруг начало наполняться жизнью. Он поднял голову и открыл глаза, ловя воздух ртом.

– Вот так, Элайджа… сопротивляйся! – завопила она. У него был ошеломлённый и мертвенно-бледный вид, но он не выглядел таким потерянным, как Нелли. Элайдже каким-то образом удалось высвободиться из хватки Скретча, и существо, притворявшееся его матерью, уползло.

– Да, парень, ты продолжаешь доставлять мне неудобства, – сказал директор Скретч. Он согнул руку, и Элайджа упал на пол с глухим стуком. Зи окликнула друга, но тот не поднимался.

Зи принялась звать на помощь.

– Помогите! – кричала она. – Кто-нибудь, прошу, мы здесь! Помогите!

И вдруг двери спортзала распахнулись, и в помещение ворвался её отец.

– Зи, детка, ты в порядке? Что здесь происходит? Кто этот человек?

– Папа?! – У неё перехватило дыхание.

– Милая, иди ко мне. Отойди от этого человека.

– Папа, пожалуйста, помоги мне!

– Доченька, это я, – сказал отец. – Я только что вернулся домой. Я так скучал по вам с Эбби. Погляди, она со мной.

Эбби вбежала в зал следом за ним.

– Зи, мне так стыдно за случившееся. Я не соображала, что делаю. Была сама не своя. Не представляю, как такое вообще могло произойти…

Эбби с отцом подбежали к Зи вместе и обхватили её руками. Она упала в их объятия. Сестра с отцом были тёплыми на ощупь и казались реальными. Они пришли сюда, чтобы её спасти!

Что-то надавило на шею Зи сзади, и у неё вдруг возникло такое ощущение, будто плечи охвачены огнём.

Затем голос в голове, голос, звучавший очень похоже на Элайджин, произнёс: «Только ты можешь себя спасти».

Отец схватил её за руку и оттащил от Скретча. Он крепко сжал её ладонь, и жжение отступило.

Он здесь. Это взаправду.

– Зи, милая, – сказал отец, держа её лицо в своих ладонях. Они были такими тёплыми, особенно на контрасте с её ледяными щеками.

– Ты правда здесь? – Она оглядывалась по сторонам, ища директора Скретча, но не увидела его. Должно быть, отец его спугнул. Наверняка так оно и было.

– Да, доченька, мы правда здесь, и мы любим тебя.

– Мы любим тебя, Зи, – сказала Эбби. – Надеюсь, ты нас простишь!

Отец с сестрой взяли её за руки. Все вместе они направились к дверям зала. Она прошла мимо Элайджи, который по-прежнему лежал на полу. Ему больно? Что это он ей кричит? Сопротивляться? Кому? Всё казалось расплывчатым. Она оглянулась. Вот Нелли играет с Максом. Вы только посмотрите, какой счастливый у неё вид. У неё есть всё, о чём она мечтала.

Она слышала, как Элайджа выкрикивает её имя на заднем плане. Вот только его голос звучал так, словно доносился из консервной банки. Почему он говорит ей, что это не её отец? Он что, умоляет не оставлять его одного? Элайджа сказал, чтобы она вспомнила слова тёти Бетти. Почему это кажется ей знакомым?

«Не теряйте надежду, даже когда положение кажется безнадёжным. Пускай она проведёт вас сквозь тьму».

Что-то здесь не так. Зи чувствовала это нутром. Кажется, она забыла о чём-то. О чём-то очень важном. О чём-то, что, с её же слов, следовало помнить Нелли. О чём-то, за что, опять же с её слов, должен был бороться Элайджа. Тётя Бетти велела им позаботиться друг о друге. Зи взглянула на Элайджу снова, на то, как он тянул к ней руку, на то, как кричал. Это правда он?

«Он может взять только то, что человек даёт ему по собственной воле».

Кто «он»? Что это вообще значит?

– Зи, – сказала Эбби, и Зи перевела взгляд с Элайджи на неё. – Пожалуйста, скажи, что прощаешь нас.

– Конечно, – прохрипела Зи. – Я люблю вас обоих.

Эбби обняла её крепче.

– Хорошо, ведь мы тоже тебя прощаем.

– За что? – спросила Зи. У неё заболела голова. Что-то было не так. Эбби выглядела странно. У неё был какой-то мёртвый, пустой взгляд. Зи посмотрела на отца: тот выглядел так же.

– Милая, – произнёс отец, приподнимая её голову за подбородок. – Мы прощаем тебя за то, что ты сделала со своей матерью.

20

– Ч-Ч-ЧТО? – ПРОБОРМОТАЛА ЗИ, ЗАПИНАЯСЬ.

– Сопротивляйся, Зи! – крикнул Элайджа. Казалось, он плачет. – Не дай запудрить себе мозги! Скретч копается в твоей голове. Ты видишь то, чего нет.

Зи посмотрела на отца. Она придала своему голосу твёрдость.

– Ты не он. Ты не мой настоящий отец.

– Эбби, – сказал отец, – помоги мне. Нам нужно вывести её отсюда. Не знаю, что этот человек сделал, но мы должны её защитить. – Отец с силой потянул Зи за руку.

– Нет, – завопила Зи, отстраняясь. – Ты не мой папа!

Лицо отца исказилось от гнева.

– Разумеется, это я, маленькая убийца. Я твой отец, а это твоя сестра.

– Нет, – возразила она. А затем закричала изо всех сил, отстраняясь от них. Фальшивые версии отца с сестрой тут же рассеялись, как дым.

Она свободна и может двигаться! Зи побежала через зал к Элайдже, пытавшемуся подняться на ноги.

– Смотри, – сказал Элайджа и указал на Нелли у трибун. Она всё ещё пребывала в бессознательном состоянии и таращилась невидящими глазами на пса, ходившего вокруг неё.

Позади них раздалось низкое рычание. У дверей, вздыбив шерсть, стояли два других зверя. Зи с Элайджей отступили от них, но тем самым приблизились к Скретчу. Директор поднял руку, и двери спортзала захлопнулись.

Когда собаки проходили мимо, Зи с Элайджей снова услышали голос, задающий всё тот же вопрос.

– Ско-о-олллько-о-о е-е-ещщщщщё-ё-ё?

– Время пришло, мои крошки, – проворковал директор Скретч, обращаясь к чудовищам.

Зи с Элайджей отошли к стене, остерегаясь псов, побежавших по залу рысцой. Однако те, казалось, не обратили на них никакого внимания. Их заботил только Скретч. Они застыли у его ног. Чересчур неподвижно. Чересчур не по-собачьи. Зи с Элайджей в ужасе наблюдали за происходящим.

Скретч сказал псам:

– Дети мои, вы слишком долго страдали в этих телах. Вы выбрали новые оболочки. – Пёс рядом с пребывавшей в бессознательном состоянии Нелли завыл в ответ. – Они приметили вас ещё на кладбище, – пояснил Скретч, указывая на Зи с Элайджей. – Уходите, пока можете.

– Нет, – сказал Элайджа. – Только с Нелли.

– Это последнее предупреждение, – пригрозил Скретч, поднимая руку в красной перчатке. Двери зала с грохотом распахнулись, словно предлагая спасение.

Зи вспомнила обо всём, чему её учил отец. Как давать отпор задирам, даже если задиры – взрослые. Вспомнила о том, что говорила тётя Бетти. Как они должны крепко держаться друг друга. О том, что взаимовыручка – их оружие. Или, быть может, их щит.

«Только то, что человек даёт ему по собственной воле».

И тогда Зи Пакетт запрокинула голову и рассмеялась.

– Нет, – сказала она. – Так это не работает. Вам нас не запугать.

– Ты не знаешь, на что я способен, – сказал Скретч бархатным голосом, который пронёсся по залу и у самого её уха превратился в мягкий шёпот. Уж лучше бы он кричал.

Зи продолжила стоять на своём.

– Вы не можете просто забрать наши мечты, надежды и души.

– Второй раз я не дам вам такой возможности. Прочь!

– Зи, – прошептал Элайджа, – что ты делаешь?

– Разоблачаю его блеф. Всё как говорила тётя Бетти, – шепнула Зи в ответ. А затем, уже Скретчу, сказала: – Вы можете взять только то, что вам дают по доброй воле. Вы показываете людям то, о чём они мечтают больше всего. Когда несчастные поверят в вашу ложь и созданные вами иллюзии, то отдают свои надежды и мечты, а вы мало-помалу питаетесь ими. Вот только мы не собираемся расставаться с нашими мечтами. А вы, Скретч, не можете взять то, что вам не предложено. Таков порядок. Именно так происходит во всех историях. Это правило соблюдалось веками.

У него был свирепый вид, но он даже не пытался ей возразить. Скретч вздёрнул подбородок и произнёс:

– Ты так уверена в этом, девочка?

– Уверена. Если я в чём-то и разбираюсь, так это в историях.

Скретч некоторое время смотрел на них, а затем рассмеялся, низко и протяжно.

– Какая жалость. Вы двое стали бы отличными вместилищами для моих детей. И мне так хотелось насладиться каждым кусочком ваших чаяний. Особенно твоих, Зира. – Он двинулся к Нелли, и псы последовали за ним. – Да будет так. Оставайтесь. Посмотрите, как ваша подруга упадёт замертво.

– Нет! – закричал Элайджа. – Нелли, очнись!

Вот только Нелли не двинулась с места. Она стояла там, как бездушная кукла. Кукла, которую можно было наполнить чем-то другим.

Пёс рядом с Нелли зарычал. Он повалил её на пол и пригвоздил к нему. Завыв, зверь поднял голову, а затем разжал челюсти. Собачья пасть начала растягиваться, гораздо шире, чем это казалось возможным. Язык зверя извивался, словно змея.

– Ско-о-олллько-о-о е-е-ещщщщщё-ё-ё? – донёсся вопрос из перекошенной пасти.

– Вы ждали достаточно долго. Время пришло! – провозгласил Скретч на весь зал.

Собака встала на дыбы. Огромные передние лапы поднялись в воздух над Нелли. Из широкой искривлённой пасти вырвалась струя чёрного дыма. Чернота была очень тёмной, чернее ночи. Она извивалась, как торнадо, поднимаясь к крыше спортзала, после чего устремилась вниз к пребывавшей в беспамятстве девочке.

– Да, – произнёс Скретч. – Теперь она ваша.

– НЕЕЕЕЕЕТ! – завопил Элайджа и бросился вперёд. Он пересёк зал, Зи бежала за ним. Элайджа пнул пса в сторону. Лохматое тело упало, рассыпавшись чёрным пеплом.

Скретч взвыл и ринулся к нему, но Элайджа двигался быстро. Не успел дым добраться до Нелли, как Элайджа уже оттолкнул её в сторону. Всё замедлилось до растянутых секунд, когда Зи сообразила, что происходит.

– Нет, – прошептала она, подбегая к Элайдже, но было уже слишком поздно. – Нет-нет-нет!

Густой смерч из дыма пролетел мимо Нелли.

Прямо на Элайджу.

Зи резко затормозила, сердце бешено колотилось, пока она смотрела, как дым наполняет её друга. Струя проникла ему в рот, обвиваясь вокруг головы. Элайджа стоял там, раскинув руки и застыв на месте.

– Элайджа! НЕТ!

Последняя струйка дыма исчезла внутри его горла, и Элайджа рухнул на пол.

Зи в панике перевернула мальчика и посмотрела на него.

«Нет. Нет. Нет. Нет», – думала Зи. Только не Элайджа. Она не может его потерять. Зи прижалась головой к его груди и услышала тихое биение сердца. Он ещё жив.

Но по-прежнему ли он это он?

– Элайджа, очнись, – сказала она, аккуратно тряся его. – Пожалуйста, очнись. Прошу, – умоляла она голосом, разумом и сердцем. На его месте должна была оказаться она! Нужно было его обогнать! – Элайджа, очнись, прошу! – Она встряхнула его снова, посильнее. Веки Элайджи затрепетали. Она видела, как под ними задвигались глазные яблоки. – Да, Элайджа. Вот так! С тобой всё будет в порядке. – Он открыл глаза и посмотрел прямо на неё. Зи ахнула и отшатнулась.

Глаза были чёрными от края до края, с кроваво-красными зрачками.

– Нет, – прошептала Зи, прислоняясь спиной к трибунам.

Она притянула колени к себе и заплакала. Это она во всём виновата. Нельзя было выходить из дома после грозы. Не пойди они на кладбище, пёс никогда бы её не нашёл. Не зациклись она так на розыгрыше Нелли, зверюги никого бы из них не нашли…

Если бы не она, Элайджа был бы в порядке. Если бы не она, сестра поступила бы в колледж. Их мать была бы жива.

Всякий раз читая «Франкенштейна», Зи представляла себя учёным – творцом, тем, кто воплощает идеи в жизнь, тем, кто создаёт что-то из ничего… но теперь она поняла, что это не так.

«Я чудовище», – подумала Зи.

– Сын мой, – произнёс Скретч, и Зи в ужасе смотрела, как Элайджа вздрогнул и двинулся к нему на дрожащих ногах. Он почти дошёл до него, но вдруг рухнул на четвереньки. – Поднимись, дитя моё, – сказал Скретч. – Поднимись и возрадуйся своему новому телу.

Нелли в метре от него вышла из оцепенения.

– Элайджа? Зи?

Зи закрыла уши. Ей было невыносимо слышать собственное имя.

Элайджа, или, по крайней мере, его тело, качнулось на четвереньках. У него перехватило дыхание.

– Вот так, дитя моё. Вставай. Слишком долго ты передвигался, как пёс. Вставай!

Однако Элайджа не встал. Вместо этого его с силой потянуло к полу. Тело сотрясали судороги, а затем он с криком повернулся и выпустил изо рта длинную струю чёрного дыма.

Зи села, вытирая слёзы. Она не верила своим глазам.

Дым валил из него, казалось, целую вечность. Скретч закричал, цепляясь растопыренными пальцами за воздух. Дым рассеялся.

Когда последние струйки вышли наружу, Элайджа закашлял и сел. Он посмотрел прямо на Скретча и хриплым, но решительным голосом, голосом, звучавшим намного старше его одиннадцати лет, сказал:

– Только то, что вам дают по доброй воле.

Скретч упал на колени, бормоча ругательства. Двое оставшихся псов горестно завыли.

Элайджа посмотрел на Зи. С невероятным облегчением она увидела, что с его глазами всё в порядке. Она подбежала к нему.

– Ты цел?

Друг кивнул и сиплым голосом произнёс:

– Это было странно.

Мальчик икнул, выпуская последнее облачко чёрного дыма.

Зи рассмеялась, а затем снова вытерла слёзы. К ним подошла Нелли.

– Ребята, что только что произошло? – спросила она. – Последнее, что я помню, – как мы пришли сюда.

– Мы расскажем тебе после, – сказала Зи, поворачиваясь к Скретчу.

Тот уже опять стоял на ногах, нависая над ними. Скретч был в ярости. Он потянулся к ним своей ладонью в красной перчатке, и Зи раскинула руки, защищая друзей.

– НЕТ! – крикнула она. – Только то, что вам дают по доброй воле!

– Как ты смеешь? – заорал в ответ он.

– Вы берёте, и берёте, и берёте! Убеждаете людей в том, что они чего-то хотят и что это желание важнее всего на свете. Но вы неправы! Самое важное – забота друг о друге. Взаимовыручка. Дружба. А это то, чего у вас никогда не будет.

Раздался ужасный звук, похожий на рёв товарного поезда, и двери в спортзал распахнулись. Зи взяла друзей за руки. Они не слышали друг друга из-за шума, но видели Скретча.

Прямо у них на глазах он сдвинулся, разжимая челюсти. Изо рта повалил тёмный дым, и его тело упало на пол, превратившись в горку пепла.

Дым, бывший когда-то директором Скретчем, клубился в воздухе, и троица закрыла рты ладонями из опасения, что он, подобно псам, собрался выбрать новый дом. Но дым кружился и метался по спортзалу, словно жуткий тёмный дух.

Тем временем псы тоже растаяли, превратившись в дым, а затем сплелись в одну гигантскую воронку и вылетели из дверей спортзала.

Зи, Элайджа и Нелли побежали за ними. Смерч пронёсся по коридорам и вылетел из школы, закручиваясь к небу, прежде чем ринуться обратно к земле. Нацелившись на школьную лужайку, он врезался в грязь и исчез. На мгновение всё замерло. А затем по земле пробежала рябь. Словно весь мир задрожал.

А потом настала тишина.

– Мы?.. – спросила Нелли.

– Мы только что?.. – Элайджа замолчал.

– Угу, – Зи вздохнула и улыбнулась друзьям. – Мы только что победили.

Вернувшись домой, Зи застала Эбби за кухонным столом.

– О господи, вот и ты! – сказала она, привлекая Зи в объятия. – Ты в порядке? Что случилось? – Зи не была уверена, с чего начать. Она заметила, что Эбби теперь выглядит не такой измождённой. На щеках появился румянец, волосы не свисали сосульками, глаза были не такими опухшими. – В чём дело, Зи? – спросила Эбби.

– Что последнее ты помнишь?

Эбби выдохнула, глаза забегали по комнате.

– К нам пришёл твой директор. Он хотел, чтобы я сосредоточилась, мысленно представила, чего хочу. А затем зазвонил мой телефон. После всё как в тумане.

У Зи задрожала губа, но она сдержала слёзы.

– Теперь всё хорошо, – сказала она, обнимая сестру. – Я очень тебя люблю.

– А я тебя сильнее.

– А я люблю вас обеих ещё сильнее, – раздался голос сзади.

Зи повернулась. В дверном проёме стоял он. Её отец, в пыльных рабочих сапогах, с карими глазами и бородатым лицом. Он казался старше, чем она его помнила. Выглядел усталым. На мгновение она замерла.

– Неужели? Это правда ты?

– Конечно я, – ответил отец. – Я не мог до вас, девочки, дозвониться, ни на мобильный, ни на домашний, ни даже на номер закусочной. Куда бы я ни звонил, везде было «занято». Так что я разволновался. И поехал домой. Рулил всю ночь. Кстати, это самое странное. Казалось, ночь растянулась на целые недели… Как бы я ни гнал, дорога всё не заканчивалась. Словно что-то мешало мне приблизиться к городу.

Зи позволила себе негромко всхлипнуть и подбежала к нему. Он держал её, пока она плакала, сердце отбивало благодарный ритм.

Что бы ни происходило в Переправе Нобса, теперь этому положен конец. Кем бы, или чем бы, Скретч ни был, он ушёл. Проиграл. Ужас, который гроза принесла с собой много ночей назад, наконец рассеялся.

И, самое главное, Зи вернула свою семью.

21

ЗИ ВСТРЕТИЛАСЬ С НЕЛЛИ В КОНЦЕ ПОДЪЕЗДНОЙ ДОРОЖКИ. Подруга выглядела взволнованной, словно чувствовала себя не в своей тарелке.

– Симпатичные цветы, – сказала Зи.

– Спасибо, – тихо поблагодарила Нелли, перекладывая букет в другую руку.

– Тебе не о чем волноваться, – подбодрила её Зи.

– А я и не волнуюсь, – Нелли прочистила горло. – Так мы идём или как?

– Конечно.

Зи взбежала по ступенькам и громко постучала в дверь.

Элайджа открыл им и улыбнулся.

– Привет, – сказал он.

– И тебе, – сказала Зи, легонько ударяя его по плечу.

Затем Элайджа повернулся к Нелли и притянул её в объятия.

– Я так рад, что ты пришла, – сказал он. – Проходите.

– Спасибо, что пригласил меня, – сказала Нелли взволнованно.

Зи наблюдала за ними, закатив глаза. Так вот как это, когда тебе кто-то нравится? Ты вдруг начинаешь вести себя нелепо?

Элайджа привёл их в гостиную. На диване сидела миссис Тёрнер. Она была стройной и миниатюрной, а её волосы рассыпались по спине множеством симпатичных афрокосичек. У неё было гладкое красивое лицо и яркие смешливые глаза. Она излучала тепло, словно солнце.

– Зи, – сказала она, вставая и заключая её в объятия. – А ты, должно быть, Нелли.

– Да, мэм, – сказала Нелли.

Мать Элайджи рассмеялась.

– Такие формальности ни к чему.

При виде её улыбки Нелли расслабилась, и Зи заметила, как нервозность покидает подругу.

– Это вам, – сказала Нелли, протягивая букет. – Спасибо за приглашение!

– Ну разве ты не прелесть? Спасибо. Я поставлю их в воду. Ужин скоро будет готов. У нас макароны с сыром и окорок, – сказала миссис Тёрнер, останавливаясь. – Но не в панировке из хлебных крошек. – Она оглянулась и улыбнулась. – А в соусе бешамель. – Она исчезла на кухне, но затем её голова снова показалась в проходе. – Нелли, цыплёночек рассказывал о тебе столько всего хорошего. – Она подмигнула Нелли, и та улыбнулась.

– Мам! – сказал Элайджа, краснея. – Прекрати!

– Я говорю правду, Элайджа Уотсон Тёрнер. – Она рассмеялась и снова исчезла.

– «Цыплёночек»? – сказала Нелли с улыбкой.

– Даже не думай за ней повторять.

– Как дела у твоей мамы, Элайджа? – спросила Зи.

– Когда мы вернулись домой после, ну, знаете, той ночи. Она была слаба, но на ногах. Выглядела немного растерянной, не в себе. Но с ней такое бывает. Папа нашёл для неё нового врача, и тот поставил ей биполярное расстройство.

– Что это такое? – спросила Нелли.

– Это значит, что у неё бывают дни спада, когда она не хочет вставать с кровати и что-либо делать. И дни подъёма, когда она стряпает целый день и не сидит на месте. Ну и дни равновесия. Врач дал ей лекарство, чтобы грустные дни были не такими грустными, а гиперактивные дни не такими гиперактивными. Пока рано об этом говорить, но, думаю, мы на верном пути.

– А как у вас с отцом? – спросила Зи.

Элайджа пожал плечами.

– Примерно так же. Но он старается. Он даже спросил меня про дополнительные занятия и успехи. Не думаю, что он до конца понял, о чём я говорил, но… он старается. И теперь не так часто заводит речь о спорте и упражнениях. Я это ценю.

– Здорово.

– К слову о той ночи… – сказала Нелли, – я нашла Макса! Когда вернулась домой и поднималась по ступеням, услышала, как кто-то скулит. Он сидел под крыльцом. У бедняги был такой вид, словно он пережил… ну, знаете, всякое. Но теперь Макс в порядке.

– Это правда Макс? – спросила Зи.

– Да, – подтвердила Нелли с лёгким смешком. – Этот Макс точно настоящий.

– Нужно было привести его, – сказал Элайджа.

– Я не была уверена, можно ли.

– А что, если я завтра к тебе загляну и мы вместе его выгуляем? Хотелось бы познакомиться с этим скандально известным пёсиком, – сказал Элайджа.

Нелли улыбнулась.

– Звучит замечательно. Зи, ты тоже приходи!

Миссис Тёрнер снова заглянула в гостиную.

– Пора ужинать, ребятки.

Ветчина на столе аппетитно блестела, а макароны с сыром покрывала хрустящая золотистая корочка.

– О, миссис Тёрнер, выглядит восхитительно, – воскликнула Нелли.

– Потому что так и есть, – улыбнулся Элайджа.

– Но оставь место для пирога, милая, – добавила его мать. Они собрались за столом, купаясь в тёплых лучах, проникавших на кухню, смехе матери Элайджи и нежной мелодии, лившейся из стереосистемы. – Нужно помолиться, – сказала мама Элайджи, и все сложили ладони.

Нелли, Зи и Элайджа обменялись взволнованными взглядами. После всего случившегося Зи не знала, о чём попросить в молитве. Вообще-то, у неё, вроде как, теперь было всё, о чём она мечтала. Она подумала о директоре Скретче и о том, как он заставлял людей сосредотачиваться на том, чего им хотелось. Подумала о том, как всё шло наперекосяк, когда они ему подчинялись. Когда люди ставили свои желания превыше всего остального. Как Скретч оказывал на них дурное влияние. И поглощал их души.

Так что вместо того, чтобы помолиться о чём-то, чего ей хотелось, она послала миру маленькую благодарность.

Благодарность за хороших друзей.

Следующим вечером, когда солнце только начало клониться к закату, Зи надела ботинки.

– Куда ты, милая? – спросил отец из гостиной.

– Просто прогуляться.

– До Элайджи?

– Нет. Повидаться кое с кем другим.

– Ты знаешь, я тебе доверяю. Только недолго, ладно? Ужин в семь.

– Буду вовремя, обещаю.

Зи шла по городу не торопясь. Дело не в том, что ей нужно было набраться смелости: скорее, хотелось настроиться. Дела в школе вернулись в привычное русло. О директоре Скретче не было ни слуху ни духу, и, казалось, никто о нём и не вспомнил. Словно целый город пробудился ото сна: длинного, крепкого и странного.

Зи улыбнулась сама себе. Однажды она напишет об этом рассказ.

Она огибала могильные камни, пока не добралась до ворот новой части кладбища. Зи подумала, что именно здесь всё началось. Здесь она увидела первого пса.

Но сегодня вечером тени не таили никакой опасности.

В первую очередь она посетила блестящее свежее надгробие. Выгравированное на нём имя заставило её губы сложиться в лёгкой грустной улыбке. Диана не давала о себе знать с тех пор, как помогла Зи убежать от Скретча в спортивном зале. Зи утешалась мыслью, что у неё получилось – она помогла потерявшейся душе обрести покой. Это как будто чувствовать воздух, который сдерживала слишком долго, но наконец выдохнула.

– Счастливого пути, Диана! Я рада, что ты свободна.

Затем Зи повернула к плакучей иве, постояла мгновение – и открыла ворота. Эта часть кладбища выглядела опрятнее, могильные камни располагались более ровными рядами. В свете заходящего солнца даже ощущалось умиротворение.

Зи знала, куда идти, хотя раньше никогда здесь не была. Всего на несколько рядов вперёд, на пригорок вдали от дороги. Она села перед надгробием и пробежала глазами по буквам, вырезанным в камне:

ЛОРА ЭНН ПАКЕТТ

Любимая мать и жена

Навеки в наших сердцах

Зи думала, что будет тяжело увидеть высеченную в камне дату, совпадавшую с днём её рождения, но ошиблась. Ей стало грустно, но в то же время она почувствовала, что наконец может заглянуть правде в глаза. Получить наконец прощение.

Или больше того: простить себя сама.

– Привет, мам, – прошептала она, – извини, что пришла только сейчас!

Зи сидела на земле, прислонившись спиной к надгробию. Она теребила пальцами травинки. И общалась с мамой. О чём-то она могла сказать вслух. Некоторые слова давались ей нелегко, так что Зи проговорила их мысленно, надеясь, что они дойдут туда, куда надо.

Когда тени выросли, Зи встала, провела пальцем по камню и направилась к воротам. Она оглянулась разок, когда дошла до ивы, и остановилась.

Видение было слабым: мимолётное колебание солнечных лучей и опускавшейся темноты. Легчайшее очертание, но всё же достаточно чёткое, чтобы не быть игрой света.

Зи подняла руку и помахала.

– Люблю тебя! – прошептала Зи. – Скоро снова приду повидаться.

Внезапно налетел порыв тёплого ветра. Слишком тёплого для осени, вступившей в полные права. И всё-таки он был настоящим и обхватил её, словно объятие. Точно такое же тепло Зи почувствовала в лесу, когда они искали Дианин браслет. Зи улыбнулась, сообразив, что там, в темноте чащи, мама была рядом с ней.

Быть может, она всегда была рядом.

Девочка вышла за ворота, позволяя листьям плакучей ивы коснуться её плеч, когда она проходила мимо.

Она пообещала отцу, что вернётся засветло.

А как гласит история, Зи Делайла Пакетт была не из тех, кто нарушает обещания.

Благодарности

Маленькая говорливая светловолосая девочка по имени Зи жила со мной почти десять лет, время от времени возникая в коротких рассказах и настаивая на том, чтобы у неё появилась своя история. Так что пожалуйста, Зи. Извини, что пришлось столько ждать.

Кажется невозможным упомянуть каждого, кто внёс в эти страницы вклад, большой или малый, но я сделаю всё, что в моих силах.

Так много замечательных людей помогли создать эту книгу, но в первую и главную очередь я хочу поблагодарить человека невероятно широкой души – моего литературного агента Рену Росснер, которой эта история полюбилась с самого начала. Рена, ты всегда верила в мой писательский талант и сопровождала меня на этом пути с самого первого дня. Лучшего агента, партнёра и друга рядом со мной и быть не могло. Когда окажешься в городе в следующий раз, с меня напитки.

Спасибо моему выдающемуся редактору Саре Шонфелд, которая поддерживала эту книгу с первых дней. Вы нашли время встретиться со мной и поговорить о потенциале сюжета и о том, как сделать его ещё лучше. Это помогло мне понять, что вы именно тот редактор, о котором я мечтала. Вы неустанно трудились со мной всё это время, уважая моё видение и историю, которую мне хотелось поведать. Спасибо за участие, с которым вы помогли перенести историю Зи, Элайджи и Нелли на страницы. С каждым из «Katherine Tegen Books» работать было одно удовольствие, особенно с самой Кэтрин, которая помогла направить сюжет в нужное русло. Ваша интуиция и помощь были бесценны. Спасибо Лоре Харшбергер и Марку Рифкину, главным редакторам; Дэвиду Девитт, Джоэлю Типпи и остальным дизайнерам; Кимберли Стелле, Ванессе Наттри и всем, кто участвовал в производстве. Спасибо Жаклин Хорнбергер за чудесную работу по редактированию текста.

И отдельное спасибо Майке Пленцке, чьи рисунки оживили Зи, Элайджу и Нелли на бумаге. Этой маленькой книге невероятно повезло с потрясающей командой, подарившей ей крылья.

Однако книга не была бы книгой без моих великолепных первых читателей. Спасибо Джесу Оливери, Грегу Андри, Эмбер Макбрайд и особенно Томи Цунода, которая помогла мне увидеть, в чём истинный посыл этой истории. Огромное всем вам спасибо. И мне не хватит слов, чтобы как следует отблагодарить Роба Берга и Джереми Восса за ГОДЫ литературных советов и поддержки. Вы оба не дали мне выбросить мою рукопись с пирса на Шестьдесят восьмой улице. Спасибо вам за это.

Мои дорогие Отщепенки, особенно Эмбер Макбрайд, Линда Эпштейн и Кэт Ротшильд, мне очень повезло быть частью нашей неуёмной маленькой банды. Острая курочка, авокадо и козы навсегда. Благодаря вам Твиттер – пространство для веселья. Однажды все мы попадём в раздел «Лучшее».

Всё это было бы невозможно, рискни один маленький журнал много лет назад и опубликуй мой первый рассказ. Так что, «Jersey Devil Press» (особенно Эйрик Гумени, Моника Родригес, Лора Гаррисон, Сэм Сноук-Браун и Майк Суитни), спасибо за шанс, который вы дали этой девчушке, и за вашу поддержку, протянувшуюся через годы. Благодаря вам я поверила, что могу придумать историю, которую людям захочется прочесть. Этот простой поступок вывел меня на путь к осуществлению моей мечты.

Мои дорогие «В огонь и в воду» – Томи Цунода, Джес Оливери, Берен Вайль и Синди Лутц-Спайдл, – я невероятно рада знакомству с такими чудесными женщинами спустя все эти годы. Друзья по драмкружку остаются друзьями. Вы знаете, что я вас люблю, и я от всего сердца благодарю вас за вашу дружбу и непрекращающуюся поддержку. Пусть же следующие сорок лет пролетят так же.

И мои другие дорогие «В огонь и в воду» – Натиба Гай-Клемент и Джулия Пелаез, – спасибо, что даёте мне повод приходить в библиотеку каждый день. Девчонки, вы лучшие. Ваша поддержка с книгой (и во всём остальном) не имеет себе равных. И помните: мы отправляемся в путь на рассвете.

С моей стороны было бы упущением не поблагодарить музыку «Nick Cave and the Bad Seeds». Я годами делала вид, что увлекаюсь этой группой (знаю…), но их творчество нашло меня в самый подходящий момент. Когда под трек «Tupelo» ударила молния, я нащупала историю о призраке, а Зи обрела дом. Так что спасибо, Ник.

Спасибо семейству Вернола – благодаря вам моё детство было наполнено любовью. Но никто не сравнится с тобой, Дэн. Расти с таким волшебным человеком, как ты, – предел мечтаний. От леса, Птицемена и деревьев с глазами до дворов, скалы и выслушивания моих историй – мы создавали волшебство из камней и палок. Ты мой лучший друг, и моё сердце принадлежит тебе. Ты всегда будешь поим Питером Пэном.

Спасибо Грохольски, которые поддерживали и подбадривали меня с самого первого дня. Я люблю вас всех.

И спасибо моим замечательным сёстрам, Стефани и Дженнифер, и их семьям, особенно моим племянникам – Нику, Нив, Энни и Уэсли, – которые продолжают учить меня тому, как прекрасна жизнь.

Спасибо большому Рону и Триш-угостишь, моим папе с мамой. Спасибо вам, ну, за всё. Спасибо за чудесное детство и за все поездки в «большую» библиотеку Ньюбурга. Спасибо, что прочитали тот первый рассказ, который я написала, когда мне было восемь, и за то, что вдохновили меня не останавливаться на этом. Спасибо, что всегда поддерживали меня в моей мечте. Вы были моими первыми чемпионами, и я бесконечно благодарна вам за это. Люблю вас сильнее.

И, наконец, спасибо моему замечательному мужу, Джею. Всё это было бы невозможно без твоей неизменной любви и поддержки. Ты помогал мне смеяться сквозь слёзы и верил в меня, когда мне не хватало сил поверить в себя. Ты воплотил эту мечту в реальность. Я рада, что еду по этому тернистому, удивительно красивому пути именно с тобой. Пока колёса не отвалятся, любовь моя. И помни… Я подожду тебя, и, случись, что я отстану, ты подожди меня.

Примечания

1

Икабод Крейн – герой рассказа Вашингтона Ирвинга «Легенда о Сонной Лощине». У нас этот рассказ известен благодаря экранизации Тима Бёртона. (Здесь и далее примеч. ред.).

2

То есть прозвище героини означает «Ничего», «Пустое место»… Ведь zerо по-русски – ноль.

3

Светло-рыжие. По-английски такой оттенок называется strawberry blonde.

4

«Тот, кто не помнит своего прошлого, обречён повторить его вновь» – знаменитая цитата американского философа и писателя Джорджа Сантая́на (1863–1952).

5

Имеется в виду судебный процесс, проходивший в городе Салем с 1692 по 1693 год. Тогда по обвинению в колдовстве было казнено 14 женщин, около 150 человек были заключены в тюрьму. Спустя 5 лет после окончания Салемского процесса судьи признали, что совершили ошибку, а в 1702 году их решение официально было признано незаконным.

Content

Элли Малиненко
Девочка-призрак

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

Благодарности

Примечания