Леонид Млечин

Демонтаж патриархата, или Женщины берут верх

Книга для мужчин

От автора

Настоящая революция!

Исторически сложилось так, что мужчина мог сделать женщину счастливой, а мог лишить ее счастья. Женщина такой власти над мужчиной не имела. Кроме того, общество по-разному относилось к изменам мужчин и женщин. Изменять – это вроде как привилегия мужчин. Но отныне мужчина и женщина равны. Вольности в отношении женщины больше недопустимы.

Во все времена женщины, как и мужчины, мечтали о власти. Но прежде их роль и влияние почти полностью зависели от мужчин. Чтобы завоевать положение в обществе и иметь возможность влиять на страну, они должны были завоевать мужчину. Это тернистый путь. Женщины жаловались, что оказывались между мужчинами, которые ими помыкали, и мужчинами, которые ими пользовались.

Путь наверх лежал через постель. Казалось, это всех устраивает. Но выяснилось, что это иллюзия. Женщины просто стыдились и боялись говорить открыто. Они предпочитают иные карьерные лестницы. Теперь женщины успешно играют самостоятельную роль в жизни и в политике, выходят в министры и президенты. Постель не является для них стартовой площадкой. Женщины ни в чем не желают отставать! Женщины вытесняют мужчин. Мужчины оказались к этому не готовы. И они сурово наказаны.

Череда скандалов на сексуальной почве ломает карьеры. Рушатся идолы и идеалы. Режиссеры и продюсеры, которые ставят фантастически популярные фильмы, но ведут себя более чем экстравагантно, даже самые яркие голливудские звезды – когда речь идет о преступлениях такого рода, никто отныне не может рассчитывать на снисхождение. Погублена репутация небожителей, тех, чье имя на церемонии вручения кинематографической премии «Оскар» с благодарностью и придыханием упоминается чаще, чем имя Всевышнего!

Американские актрисы театра, кино и телевидения основали движение под названием Time's Up («Время вышло») для защиты женщин от сексуальных домогательств и дискриминации. В движение включились сотни людей, в том числе очень известные актрисы. Они легко собрали миллионы долларов в фонд помощи пострадавшим от сексуальных домогательств:

– Пора положить конец ситуации, в которой женщинам приходится бороться за свой профессиональный рост и за то, чтобы быть услышанными. Время мужской монополии вышло.

Началось с продюсеров, режиссеров и актеров. Но быстро перекинулось на министров и генералов. В Соединенных Штатах волна разоблачений обрушилась на газетных и телевизионных журналистов. Захлестнула Конгресс. Оказалось, что в последние годы Конгресс тайно заплатил женщинам, которые жаловались на непристойное поведение законодателей, семнадцать миллионов долларов отступного! Лишь бы молчали о шалостях сенаторов и конгрессменов.

Признано аморальным то, что еще недавно казалось непредосудительным. Общество всегда меняется, меняются и стандарты поведения. Но происходящее сейчас носит более глубокий и серьезный характер! Это тектонический гендерный сдвиг – в пользу женщин. И женщины уверенно говорят:

– Это поворотный момент. Отныне все будет иначе!

Лозунг сегодняшнего дня: «Мужчины должны измениться!»

Совсем недавно все было иначе. Во время последней избирательной кампании в США телезрителям прокрутили видеозапись, на которой кандидат в президенты от Республиканской партии Дональд Трамп пренебрежительно объяснял ведущему, как он привык обращаться с женщинами:

– Я не жду. Я просто сразу начинаю их целовать. Если ты звезда, тебе все позволено. Можешь делать все, что хочешь. Хватай их за…

Возмутился вице-президент Джо Байден:

– Если бы мы учились в старших классах, я бы вытащил его во двор за спортзалом и как следует поколотил.

Трамп ответил тирадой:

– Джо Байден пытается строить из себя крутого парня. На самом деле он слабак. Он меня не знает. Он бы бежал от меня со всех ног, заливаясь слезами!

Казалось, все избирательницы точно проголосуют против него. Видные республиканцы потребовали от Трампа не позорить великую партию, снять свою кандидатуру и выйти из президентской гонки. Несколько женщин подтвердили, что он их домогался.

Трамп ничего не признал. Как ни в чем не бывало заявил, что это заговор против него. Обещал привлечь женщин-заявительниц к суду за ложные обвинения… И каков результат? В ноябре 2016 года за Трампа проголосовало сорок с лишним процентов женщин. Несмотря на все его оскорбительные рассказы. В первую очередь его поддержали женщины с не очень удачной судьбой, которые хотели бы возвращения прежнего жизнеустройства, когда мужчина обеспечивал семью. А ровно через год, в 2017-м, все переменилось! Революция! Возможно, ее тоже спровоцировало избрание Дональда Трампа.

Любимого зрителями Кевина Спейси вырезали из уже готового фильма и вместо него сняли другого актера. И для политиков теперь такие разоблачения равносильны катастрофе. Раньше этого не было!

Лишь сто француженок, среди которых знаменитая актриса Катрин Денёв, посмели пойти наперекор течению и опубликовали в парижской газете «Монд» открытое письмо в защиту права мужчин ухаживать за женщинами:

«Насилие – это преступление. Но попытки соблазнить, пусть даже навязчивые или неуклюжие, преступлением не являются. И если мужчины ведут себя как джентльмены, то это никак нельзя считать проявлением шовинизма по отношению к женщинам.

Мужчины теряют работу только из-за того, что дотронулись до чьей-то коленки или попытались кого-то поцеловать. Мы не хотим быть частью такого феминизма, который, вместо того чтобы осуждать злоупотребление властью, взращивает вражду по отношению к мужчинам и сексуальности».

Что не понравилось француженкам? Отношение к женщине как к слабому существу и беспомощной жертве:

«Человеческая натура многогранна: женщина может и руководить большим коллективом, и наслаждаться тем, что она вызывает страсть у мужчины. При этом она не становится «шлюхой» и гнусной пособницей сторонников патриархата. Право ответить отказом на нескромное предложение не имеет смысла без права это предложение сделать».

Катрин Денёв и другие поддержавшие ее француженки заявляют:

– Мы умеем сказать «нет» и постоять за себя. Нам не нравится, что радикально настроенные феминистки затеяли борьбу против мужчин и секса в целом, потому что женщины имеют такое же право хотеть секса, что и мужчины.

Критики напомнили Катрин Денёв, что в ее родной стране около четырех миллионов женщин, иначе говоря, каждая восьмая француженка, – хотя бы раз в жизни были изнасилованы. Государственный секретарь Франции по вопросам равенства полов Марлен Шьяппа предложила ужесточить наказание за сексуальные насилие и домогательства.

Кампания обвинений в недостойном поведении, сексуальных домогательствах и половой распущенности распространяется быстрее лесного пожара. Эти обвинения стоят минимум карьеры. У многих сломана жизнь. Они боятся даже показаться на улице. А кто-то, не выдержав позора, покончил с собой.

– Ничего страшного, – хладнокровно заметила одна американская писательница, – если пострадает репутация нескольких ни в чем не повинных мужчин, а кто-то из них даже лишится работы. Что делать! Это плата за демонтаж патриархата.

Перемены невероятные!

Имеют ли политики право на личную жизнь? Этим вопросом американцы задались в 1963 году, когда губернатор Нью-Йорка Нельсон Рокфеллер развелся и вновь женился. Тогда все были поражены этим событием.

Нельсон Рокфеллер, растущая звезда американской политической жизни, рассчитывал на выдвижение в президенты от Республиканской партии. Но Рокфеллер оставил жену, которая родила ему пятерых детей. А его новая избранница развелась с мужем и отдала тому на попечение четырех общих детей.

Новая жена была очень милой и обаятельной. Но Рокфеллер все потерял, потому что развод породил политический шторм. Республиканцы были потрясены. Сенатор Прескотт Буш, отец и дед будущих президентов США, гневно вопрошал:

– Как это могло произойти? Он сам бросил жену и детей и еще убедил молодую женщину оставить своих четверых детей и мужа?

Через четыре года, в 1968-м, Нельсон Рокфеллер вновь попытал счастья. Однако же товарищи по партии предпочли ему Ричарда Никсона, и тот стал президентом.

До Белого дома не добрался и бывший губернатор Иллинойса Эдлай Стивенсон, который развелся в 1949 году. Его дважды выдвигала кандидатом в президенты Демократическая партия – в 1952-м и в 1956 году, но он оба раза проиграл генералу Дуайту Эйзенхауэру.

Рональд Рейган – первый политик, который стал хозяином Белого дома, несмотря на развод. Он разошелся с первой женой в 1949 году. Но, когда он баллотировался в 1980-м, его развод за давностью лет не стал темой избирательной кампании.

Америка не выбирает в президенты политика без жены и детей. Семья – важнейший критерий, которым руководствуются избиратели. Только один президент был разведен – Рональд Рейган, но он вновь вступил в брак. Один холостяк завоевал Белый дом – пятнадцатый президент страны Джеймс Бьюкенен (1857–1861 годы). И один вдовец – десятый президент Джон Тайлер (1841–1845 годы). Но он потом женился на молодой и красивой даме.

Американская политическая система предполагает особо хорошие отношения президента с женой. Он должен даже благоговеть перед супругой. Он должен демонстрировать на публике свою любовь к жене, выказывать ей уважение, в противном случае он рискует своей властью. Чем больше проблем у президента, тем больше уважения он должен выказывать своей жене.

А жены должны жертвовать собой во имя президентства. Даже такие активные первые леди, как Элеонора Рузвельт – жена Франклина Делано Рузвельта, – обрели некоторую власть только в роли глаз и ушей своих мужей. Жена президента Линдона Джонсона леди Бёрд все свои выступления заканчивала фразой:

– Я собираюсь домой и расскажу Линдону, как замечательно вы работаете.

Развод всегда считался убийственным для политика. Но любовные увлечения, интрижки и романы в прежние времена не возбранялись. Из всех президентов только двое – Гарри Трумэн и Джимми Картер точно не развлекались на стороне.

Гарри Трумэн и его жена полагались друг на друга во всем. Она признавалась:

– Гарри и я любим друг друга, хотя женаты больше сорока лет. И где бы я ни была, если я протягивала руку, Гарри был уже здесь и держал мою руку в своей.

Когда президент Трумэн выступал, он инстинктивно искал глазами жену, чтобы увидеть, одобряет ли она то, что он говорит. Покинув Белый дом, он сказал в интервью:

– Три вещи губят мужчину: власть, деньги и женщины. Власти я никогда не хотел, денег у меня не было, а единственная женщина в моей жизни ждет меня дома.

Во время избирательной кампании 1976 года кандидат от Демократической партии Джимми Картер задал новый стандарт откровенности в сфере секса. Он честно признался журналу «Плейбой», что вожделел других женщин, но ничего себе не позволял.

Удивительным образом его откровенность устроила и либералов, которые желали изъять всяческие табу, и консерваторов, которые желали их усилить. С этого времени сексуальная жизнь видных фигур стала естественной темой бесед.

Журналисты с пристрастием допрашивали и жену Картера:

– А у вас были внебрачные связи?

Розалин Картер с достоинством ответила:

– Даже если бы они у меня были, я бы вам не сказала.

Теперь таким ответом не отделаешься.

Обманул жену, обманешь и страну

В 1915 году президент Соединенных Штатов Вудро Вильсон, недавно овдовевший, завел роман с Эдит Галт. Но страна не знала о романе – пока не было объявлено о помолвке. Внебрачные связи другого президента Уоррена Хардинга выплыли на свет только после его смерти, когда появились мемуары одной из его любовниц – Нэн Бриттон.

Ничего не писали о романе Франклина Рузвельта с его секретаршей Люси Мерсер и других интрижках на стороне. Равно как о романе Дуайта Эйзенхауэра с его личным водителем, а возила его женщина – Кэй Соммерсбай.

Плейбой и любимец женщин Джон Кеннеди изменял жене напропалую. Он даже и не пытался ничего скрыть. Он словно бравировал своими приключениями. Но столичные репортеры, безжалостные к другим политикам, по доброй воле скрывали дамские истории Джона Кеннеди. Они его любили и покрывали.

Обитатели Белого дома давно осознали, что растущий интерес к деталям президентской семейной и интимной жизни таит в себе опасность. Американские президенты стали сближаться с влиятельными журналистами, вели с ними доверительные беседы, откровенничали. И тем самым делали журналистов частью правящей элиты. В результате газетный обозреватель, друживший с президентом, конечно же, не мог писать о его романах на стороне.

Президента Линдона Джонсона обуревали сильные страсти. В нем словно сосуществовали два человека. Один был невероятно обаятелен, другой – жесток и злобен. Окружающие считали, что он сошел со страниц романа Достоевского – грешник и святой, шут и государственный деятель, циник и сентиментальный человек. Твердая воля и огромная жизненная сила сочетались в нем с уверенностью в собственном всемогуществе и в том, что ему все позволено.

Линдон Джонсон не пропускал ни одной юбки. По количеству любовниц он уступал только Джону Кеннеди. Один из помощников назвал Джонсона «сексуальным гориллой». Его приятель вспоминал:

– Если он хотел женщину, то концентрировался на ней полностью. Добившись своего, переключался на другой объект.

Секс для него был частью успеха. Он однажды признался помощнику, что женщины, спиртное и возможность понежиться на солнце – это то, ради чего стоит жить. Он коллекционировал женщин, как другие коллекционируют охотничьи трофеи. Он любил окружать себя молодыми женщинами – с ними он чувствовал себя моложе.

Говорили, что Линдон Джонсон женился на леди Бёрд ради денег ее отца. На самом деле он связал судьбу с женщиной, которая посвятила жизнь мужу, была ему преданна во всем и все ему прощала. Она словно не замечала множества его романов, хотя он приставал к женщинам у нее на глазах. Она выросла в семье, где мужчины были тиранами, а женщины – жертвами. Женщины страдали, но молчали. Леди Бёрд пребывала в убеждении, что такой выдающийся мужчина, как Линдон Джонсон, имеет право на любовниц.

И все переменилось из-за истории с сенатором Гэри Хартом! Когда он вступил в президентскую гонку, то, по опросам общественного мнения, далеко опережал всех потенциальных конкурентов. И должен был выиграть у главного соперника – Джорджа Буша-старшего.

Но в 1987 году сенатор Гэри Харт, ожидавший выдвижения кандидатом в президенты от Демократической партии, выпал из гонки, потому что газета «Майами геральд» рассказала, что он развлекался с манекенщицей Донной Райс на борту яхты.

Сравнивая его с Джорджем Бушем, Гэри Харта называют блистательным и умным государственным деятелем высшего уровня. Он предупреждал о появлении международного терроризма и настаивал на необходимости трансформировать индустриальную экономику в новую, основанную на информационных технологиях, когда другие все еще говорили о выплавке стали.

Все началось с того, что 27 апреля 1987 года в восемь вечера зазвонил телефон сотрудника газеты «Майами геральд» Тома Фидлера. За две недели до этого Харт сообщил, что будет баллотироваться. Среди журналистов ходили слухи о том, что его брак не удался и у него кто– то есть. В тот день Фидлер написал заметку на первой полосе своей газеты на эту тему. Позвонившая ему женщина только что ее прочитала.

– Вы пишете, что ходят слухи о романах Гэри Харта, – сказала она. – Это не слухи.

И задала прямой вопрос:

– Сколько вы заплатите за фотографии?

Объяснила, что это ее подруга каталась с Хартом на яхте неподалеку от Майами. У подруги остались снимки. И она их видела. С кандидатом в президенты развлекалась актриса Донна Райс. Ей было двадцать девять лет. Она снималась в рекламе.

Позвонившая журналисту женщина рассказала, что Харт пригласил ее подругу в Вашингтон и они проведут вместе ночь в пятницу.

Все считали, что позвонила журналисту Линн Армандт, которая была вместе с Донной Райс на яхте, и что она очень неплохо заработала, продавая фотографии, сделанные во время того путешествия. Но, как выяснилось через много лет, это была не Армандт.

Политическую историю Соединенных Штатов изменила Дана Уэймс. Тогда она работала костюмером в кино. Ей позвонил журналист и сказал, что пишет статью о Гэри Харте и той истории.

– Боже мой, – вырвалось у нее.

И журналист спросил:

– Это вы тогда позвонили в «Майами геральд»?

– Ага, – ответила она. – Это была я.

Дана работала манекенщицей. И она участвовала в вечеринке на яхте, где был Харт и его друг Билли Броудхёрст, юрист из Луизианы. Уверяла, что Харт запал на нее, говорил ей красивые слова. Но она не ответила сенатору взаимностью.

– А вот Донна Райс… Она хотела стать второй Мэрилин Монро, через постель добраться до Белого дома. Вот почему она согласилась плыть ночью с Хартом.

Донна Райс постоянно говорила о своем романе. Дану это раздражало. И ей не хотелось, чтобы Харту это сошло с рук:

– Он же идиот! Как такой человек может управлять страной?

Прочитав заметку в «Майами геральд», позвонила журналисту.

А Линн Армандт стояла рядом и ловила каждое слово. Армандт решила, что они могут заработать на этих снимках. Поразительно, что обе подруги предали Донну Райс.

Впрочем, Дане Уэймс счастья это не принесло. Она живет одна. Передвигается в инвалидной коляске, страдает от мультиплицированного склероза:

– Я сожалею, что сломала ему жизнь. Я была молода. Я не думала, что все так получится.

В пятницу, в тот день, когда Харт ждал Донну Райс в своей квартире на Капитолийском холме, из Майами вылетел репортер Джим Макги. Весь полет он ходил по кабине самолета, надеясь понять, кто из женщин летит в столицу, чтобы провести ночь с кандидатом в президенты США. Но как это определить?

Прилетев в Вашингтон, он взял такси и поехал к дому Харта. Устроился на скамейке в парке, что позволяло ему наблюдать за входом в дом. В половине десятого вечера он увидел Харта с ослепительной блондинкой, которую узнал: он видел ее в самолете. Макги из телефона-автомата позвонил в редакцию – все получается!

Фидлер прилетел в Вашингтон в субботу утром вместе с редактором и фоторепортером. Плюс местный корреспондент газеты. Расследовательская бригада составила пять человек. Они взяли две машины напрокат.

Около девяти вечера Харт и Райс вышли из дома. Они собирались поужинать. Но Харт почувствовал: что-то не так. Заметил репортера – очень крупного, да еще в черных очках. Он просто бросался в глаза. Репортер пытался убежать. Харт забеспокоился и вернулся со спутницей в дом. Он понял, что за ним следят. Но не мог понять – кто?

Он выглянул из окна своей кухни на втором этаже. Засек всех пятерых журналистов, которые переговаривались между собой.

Он позвонил Броудхёрсту, и тот прибыл вместе с Армандт и жареными цыплятами. Все вместе поужинали. И Броудхёрст увел обеих женщин через черный ход. Больше Харт не увидит Райс. Он решил переиграть преследователей. Он был загнан в угол, и разум ему изменил. Сел в машину и уехал. Его преследовал фотокорреспондент.

Гэри Харт остановился. Увидел преследовавшую его машину, записал номер. Тогда журналисты поняли, что нет смысла скрываться. Словом, они бросились к нему. Кандидат в президенты был один. Ни охранников, ни помощников. Как себя вести?

Такого еще не было, чтобы журналисты требовали объяснений прямо на улице. Они пытались найти свое место во внезапно изменившейся американской политике. Через восемь дней газета поместила полный отчет об этих событиях. Журналисты верили, что вовремя остановили на пути к Белому дому опасного, аморального человека.

Журналист потом описывал беспомощную позу Харта, словно ожидал, что его сейчас ударят. От него требовали ответов. Он был потрясен, когда его спросили о путешествии на яхте. Он ответил, что это его личное дело, что все имеют право на личную жизнь.

Он ушел к себе потрясенный и раздавленный. Фотограф снимал его уходящим. Он уходил из политики. За несколько недель до этого Харт уверенно говорил журналистке, которая писала его портрет и задала вопрос о его личной жизни:

– Можете последить за мной, мне все равно. Но вы будете разочарованы.

Он сказал это раздраженно и саркастически. Теперь это прозвучало как приглашение – вот журналисты из «Майами геральд» последовали его призыву. Его слова оправдывали действия журналистов. Выходило, что не они, а он сам разрушил границу между личной и общественной жизнью. Он словно не оставил журналистам выбора.

Харт пытался продолжать предвыборную кампанию, но журналисты хотели получить от него ответ только на один вопрос: это правда? И он отказался от борьбы. Опрос общественного мнения показал: две трети процента опрошенных считали, что журналисты обошлись с Хартом несправедливо. Ни с кем еще не поступали так жестоко! И все, кто вспоминает о нем, грустно качают головой: такой умный парень – как он мог позволить себе столь глупый поступок?

Тот же вопрос можно было задать и другим политикам. Но прежде им все сходило с рук. А к концу 80-х в американской политике пронесся мощный торнадо. Гэри Харт первым попал в воронку. Страна переживала последствия Уотергейтского скандала, который привел к отставке президента Ричарда Никсона в 1974 году. Он лишился должности не из-за политических ошибок, а потому что пытался обмануть страну. Это изменило политическую жизнь. И требования к моральному облику политика.

Гэри Харт искренне верил, что его приключения с блондинкой на яхте никого не интересуют. Но правила стремительно изменились, и он попался.

На протяжении XX века адюльтер редко осуждался и считался для мужчин вполне приемлемым. Президенты Кеннеди и Джонсон правили в те времена, когда интрижка влиятельного человека с секретаршей была столь же распространенным явлением, как и три порции мартини во время ланча.

Но к концу XX века общество переменилось. Феминизм сильно повлиял на самосознание женщин. Либералы считают правильным рассказывать о таких поступках ради защиты интересов женщин, которых используют как товар, а консерваторы считают, что они так отстаивают семейные ценности.

Журналисты уверены: сексуальные развлечения политика, как минимум, свидетельствуют о склонности к обману и неспособности принимать разумные решения. И это не право журналистов, а их долг – раскрывать секреты тех, кто у власти. Адюльтер – политическая измена. Поэтому об этом надо говорить публично. И разоблачать неверных политиков: обманул жену – обманешь и страну.

– Это последний случай, когда кандидат в президенты позволяет себе обращаться с женщиной как с предметом, – грозно заявила после скандала с Гэри Хартом активистка женского движения Бетти Фриден.

Если бы она только знала, к каким последствиям все это приведет…

В прежние времена залогом успеха в журналистике было умение завоевать доверие не только читателей, но и сильных мира сего и проникнуть в их мир. Близость к власти и секретной информации, познания о жизни за кулисами большой политики делали тебя успешным.

Но Уотергейтский скандал пробудил новый тип амбиций. Примером для подражания стали Боб Вудворт и Карл Бернстайн из газеты «Вашингтон пост», которые заставили президента Ричарда Никсона покинуть Белый дом. Расследовательская журналистика расцвела. И связала личное с политическим.

Трудно переоценить влияние этой истории на молодое поколение журналистов. Если ты хотел изменить мир, это означало, что ты обязан разоблачать ложь политиков, не размышляя над тем, каковы могут быть последствия.

Теперь журналисты считают, что любое сексуальное развлечение политика должно быть раскрыто. Хотя звучат и другие голоса: журналистам следует проявлять осторожность. Все-таки для начала стоит определить, имеет ли некая романтическая история отношение к политике? Точно ли она мешает политику исполнять свои обязанности?

Но общество уже уверилось, что позволившего себе некую вольность политика следует наказать – как минимум, романы на стороне свидетельствуют о его неспособности принимать разумные решения. Первым в жертву был принесен президент Билл Клинтон.

Журналисты не колебались ни минуты, когда узнали о романе президента с Моникой: страна обязана знать все о хозяине Белого дома. И Клинтон не мог остановить поток разоблачений. Политическая жизнь Америки устроена так, что глава государства не в силах помешать прессе рассказывать то, что она считает необходимым.

На Хиллари Клинтон больно было смотреть, когда весь мир узнал, что муж ей изменяет! Она вела себя так, словно ничего не произошло. Во всем поддерживала мужа. Ни тени сомнения в его правоте и ее любви к нему. Ни словом, ни жестом она не выдала того, что творилось в ее душе.

Думали, для нее жизнь кончилась. Оказалось, ошиблись. Все только начиналось!

Хиллари добилась избрания в сенат. Барак Обама назначил ее государственным секретарем, и она четыре года руководила американской дипломатией. Но приключения ее мужа в конце концов помешали ей стать первой женщиной – президентом страны. Дональду Трампу очень понравилась фраза: «Если Хиллари Клинтон не может удовлетворить своего мужа, почему она думает, что сможет удовлетворить Америку?»

Если бы Билл Клинтон мог себя сдерживать, то настроения избирателей не качнулись бы в сторону его противников– республиканцев и в Белом доме его бы сменил не Джордж Буш-младший, а кандидат от демократов Альберт Гор. И в 2008 году президентство точно досталось бы Хиллари Клинтон. А Дональд Трамп так и остался бы экстравагантным миллиардером с неудовлетворенными политическими амбициями…

Со времен Уотергейтского дела общество жаждет разоблачений. И вместо анализа политической программы журналисты выясняют: а не солгал ли в чем-то кандидат в президенты? Лозунг современной журналистики: «Мы знаем, что ты в чем-то нас обманываешь, что ты ловчишь с избирателями. Наша задача – это доказать».

А вот чем это обернулось. Политики озабочены только тем, чтобы не совершить ничего опасного. Конечно, средства массовой информации обязаны разоблачать лжецов и лицемеров. Но страх разоблачений мешает политикам серьезным и глубоким. И помогает тем, кто мало что понимает. Они пробиваются наверх и делают карьеру. Главное их достоинство – стерильное прошлое. За ними ничего не значится.

Что же удивляться, что разочарование в политике столь глубоко? Все-таки раньше была иная политика. Избиратели больше интересовались не тем, что кандидат делал со своим телом, а тем, что он делал для страны.

Президент Франклин Рузвельт был инвалидом и изменял жене, но важнее было его стремление преодолеть последствия Великой депрессии и противостоять Адольфу Гитлеру и Третьему рейху.

Президент Дуайт Эйзенхауэр завел роман с женщиной, которая во время войны служила его водителем, но главное состояло в том, что он командовал объединенными силами союзников во время Второй мировой войны, в 1944 году высадился в Нормандии, а став президентом, закончил войну в Корее.

Джон Кеннеди пользовался успехом у многих красивых женщин, начиная с актрисы Мэрилин Монро, но главное состоит в том, что он сумел благополучно разрешить Кубинский кризис, который мог перерасти в ядерную войну, и занял твердую позицию в защиту гражданских прав.

Конечно, интерес к странностям личной жизни видных политиков существовал всегда. В обществе ходили слухи о тех, кто слишком много пил или напропалую развлекался с женщинами. Но все-таки главными были стоящие перед страной проблемы и роль политиков в их решении. А сейчас все интересуются лишь скабрезными эпизодами из жизни великих мира сего.

Интернет, все современные средства связи, новые технологии стремительно сокращают сферу личной жизни каждого человека. В обществе существует культура открытой сексуальности, и при этом общество ничего не прощает политикам. Но должен быть и какой– то баланс между правом политиков на личную жизнь и правом общества на честный анализ их поведения.

Белый дом – место для людей с сильным характером. Немногие способны выдержать испытание той властью, которой наделен президент Соединенных Штатов. Возможность руководить могущественной страной и исполнить почти любую мечту, конечно же, развращает. Но работающим в Белом доме приходится забывать о личной жизни.

Президентам не прощают ошибок. Американцы хотят, чтобы в Белом доме обосновался прямой и откровенный человек без личных проблем и шлейфа скандалов. Больше никаких внебрачных связей – это исключено. Теперь журналисты исследуют все подробности интимной жизни кандидата в президенты. По этой причине некоторые потенциальные кандидаты решили для себя, что не будут баллотироваться…

Недавний американский президент Барак Обама, говоря по-старому, – просто подкаблучник. Своей популярностью он в немалой степени был обязан счастливой семейной жизни. Любимый и любящий муж и отец – это очень нравилось избирателям.

– Одна из самых чудесных вещей в президентстве, – говорил Барак Обама, – это то, что я живу над своим кабинетом и не расстаюсь с Мишель и детьми. Я вижу их утром. И мы вместе ужинаем.

– Если девочки хотят видеть отца, они могут к нему зайти, – вторила мужу Мишель Обама. – Им всегда рады. Они спокойно играют, зная, что отец рядом. Это замечательно. Такого давно не было.

Среди рабочего дня он заходил повидать жену. Иногда Мишель появлялась в западном крыле Белого дома с детьми. Или с собакой. В этой семье все на равных. Мишель придерживается современных взглядов: женщина и мужчина делят обязанности поровну. Барак Обама, уже будучи сенатором, отлынивал от мытья посуды. Но Мишель ему спуску не давала.

Как-то после особенно удачного дня в сенате Обама позвонил жене, чтобы поделиться своим успехом.

Мишель его прервала:

– У нас в квартире муравьи. В ванной и на кухне. Так что по дороге домой купи ловушки для муравьев. Я бы купила сама, но мне нужно везти детей к врачу. Можешь?

– Конечно. Я понял, ловушки для муравьев.

– Но не забудь, дорогой. Извини, у меня встреча. Целую.

Обама повесил трубку, размышляя над тем, приходится ли его коллегам по сенату Эдварду Кеннеди или Джону Маккейну покупать ловушки для муравьев по дороге домой.

В Белом доме всю домашнюю работу исполняют вышколенные слуги, так что президенту Обаме стало полегче… Но ему было запрещено опаздывать к семейному ужину. И в его обязанности входило погулять вечером с собакой.

Личная жизнь Дональда Трампа – мечта светских хроникеров. И он нисколько не огорчается, когда заглядывают в его спальню. Он и здесь на редкость самоуверен. Снисходительно сочувствует тем, кому не так повезло:

– Если тебе нужна виагра, значит, ты еще не нашел свою женщину.

Семейные дела президента – тоже предмет его гордости. В первый раз он женился на двадцативосьмилетней спортсменке, актрисе и фотомодели Иване Мари Зельничковой из Чехословакии. Это произошло 7 апреля 1977 года. Церемония была пышной. Венчал их один из самых знаменитых пресвитерианских священников.

Первая жена родила ему троих детей – сыновей Дональда-младшего и Эрика, дочь Иванку. Все они помогали отцу избраться в президенты. Особенно важным было участие Иванки, матери троих детей. Она смягчала эффект от заявлений отца, которые феминистки называли женоненавистническими. Иванка неустанно выступала на предвыборных митингах и собраниях, стараясь привлечь на сторону отца женщин-избирательниц.

Дональд Трамп и его первая жена расстались в 1992 году. Она получила при разводе четырнадцать миллионов долларов. Трамп вновь женился – на двадцатидевятилетней Марле Энн Мейплз. Она профессионально играла в баскетбол и снималась в кино. Брак оказался недолгим.

Завидна ли роль жены магната?

Обязательные ланчи в стервозной атмосфере компании, где все друг друга терпеть не могут. Безрадостные вечеринки с нужными мужу важными персонами. Разговоры с их женами о диете, подтяжках лица и достоинствах различных пластических хирургов. И повсюду опасные конкурентки. Ни на секунду нельзя оставить мужа-миллиардера одного. Уведут! Вокруг него вились мириады молодых и привлекательных женщин. И завистливые слухи укладывали его в постель со всеми красотками, которых он встречал.

Марле и Дональд разошлись летом 1999 года. А 22 января 2005 года Трамп женился в третий раз и преподнес невесте кольцо стоимостью полтора миллиона долларов. Будь кольцо дешевле, об этом не написали бы в светской хронике. На свадьбу были приглашены многие знаменитости, в том числе и Хиллари Клинтон. Тогда они с Трампом еще не знали, что через десять лет сойдутся на политическом ристалище.

Его третья жена Мелания родом из маленького словенского городка Севница. Целеустремленность помогла девушке вырваться из бедности. Она поступила на архитектурный факультет университета в Любляне. Но диплом не получила, поскольку соблазнилась карьерой, которая так манит красивых девушек с завидной фигурой, – фотографы обратили внимание на ее красивые ноги и роскошные длинные волосы. Она, как и предыдущие жены президента, стала моделью. Вкусы Трампа не меняются.

Она работала в столицах мировой моды – Милане и Париже. Добиваясь успеха, прибегла к услугам пластического хирурга – изменила форму носа, объем губ и размер груди. Многие молодые люди не понимают, почему жизнь не удается? И решают: не тот нос. Делают операцию и освобождаются от комплекса.

В конце концов Мелания перебралась в Нью-Йорк. В 1999 году она познакомилась с Трампом, и эта встреча изменила судьбу обоих. Он называет ее «любовью всей моей жизни». Мелания на четверть века моложе мужа. Ее фотографии неглиже печатались в мужских журналах. Трамп нисколько не возражал: пусть завидуют!

В таком мире процветают лишь обладатели стальных нервов. Другим приходится искать помощи в надежно огражденных от чужого внимания частных клиниках для именитых и знаменитых клиентов, которых одолевают их демоны.

Душевные травмы, алкоголизм, наркомания, рухнувшие браки – результат искушений, с которыми простые смертные, получившие больше денег и общественного внимания, чем они могли мечтать, справиться не в силах. Но с Дональдом Трампом связывают свою судьбу только крепкие духом. Или те, кто холоден от природы…

Ни высокая должность, ни завидное положение в истеблишменте не дают иммунитета от большой чистки, развернувшейся в ходе демонтажа патриархата.

Роб Портер, руководитель секретариата президента Трампа, принужден был в феврале 2018 года покинуть Белый дом, потому что сразу обе бывшие жены обвинили его в домашнем насилии.

Первая жена Колби Холдернесс рассказала о том, что Роб Портер бил ее и душил. И предъявила журналистам свою фотографию с синяком под глазом, объяснив, что муж сильно ударил ее в 2005 году, когда они проводили медовый месяц во Флоренции. А вторая жена Дженни Уиллоби поведала журналистам, что в 2010 году получила в суде предписание, которое запрещало Портеру приближаться к ней.

Руководитель президентского секретариата пытался защищаться:

– Эти возмутительные заявления попросту лживы. Фотографии, которые были переданы средствам массовой информации, я снял почти пятнадцать лет назад, и на самом деле на них изображено совсем не то, что утверждается. Я не буду публично реагировать на эту скоординированную кампанию шельмования.

Но, осознав, что спасения нет, подал в отставку.

Руководитель президентского аппарата Джон Келли, генерал и недавний министр внутренней безопасности США, назвал Роба Портера «человеком истинной честности и чести»:

– Я могу перечислять его положительные качества бесконечно. Он хороший друг, доверенное лицо и надежный профессионал. Я горжусь тем, что мне довелось с ним работать.

Но рекомендовал президенту поскорее с ним расстаться:

– Я был шокирован новыми обвинениями в адрес Роба Портера. В нашем обществе нет места домашнему насилию. Я остаюсь верным своим прошлым комментариям о Робе Портере, каким я узнал его с момента вступления в должность, и считаю, что каждый человек заслуживает права защищать свою репутацию.

Скорбно добавил:

– Сегодня я принял его отставку.

Роб Портер занимал один из важнейших постов в администрации. Он был человеком, который приносил президенту все поступающие ему документы.

Дональд Трамп пожелал Портеру удачи:

– Он очень хорошо работал в Белом доме. И он решительно заявил, что невиновен. Думаю, вы помните это.

Вот что интересно. Информация о том, что высокопоставленный чиновник склонен к домашнему насилию, поступила в Федеральное бюро расследований, которое проверяет всех сотрудников президентской администрации. Портер получил лишь временный допуск к секретным материалам. По нынешним правилам домашнее насилие – достаточное основание для того, чтобы отказать в допуске.

Покинул Белый дом и спичрайтер президента Дэвид Соренсен, который писал Трампу речи. Бывшая жена обвинила его в «насилии и эмоциональной агрессии». Соренсен обиженно ответил:

– Я сам – жертва насилия!

Но это ему не помогло. От него поспешили избавиться. Представитель Белого дома сообщил журналистам:

– Накануне вечером мы узнали об этих обвинениях. Мы обратились к нашему сотруднику. Он опроверг обвинения. Но сегодня подал в отставку.

Бьет – значит любит

Каждая история домашнего насилия кажется уникальной по бессмысленной жестокости, по бесчеловечности и трагизму. Но бьют жен и детей отнюдь не прирожденные садисты.

15 августа 1917 года, в день Успения Пресвятой Богородицы, в Москве открылся Первый Всероссийский церковный собор. Среди прочего Собор обсудил доклад «О поводах к расторжению церковных браков». Вопрос назрел.

На протяжении веков женщина в обмен на замужество (что было для нее совершенно необходимо, потому что придавало необходимый в сословном обществе статус) предлагала мужу абсолютные верность и покорность; жена – прежде всего мать, способная рожать детей, и хозяйка, обеспечивающая жизнь мужчины. При этом она обязана была хранить супружескую верность. На мужа это правило не распространялось.

Бесправное положение женщины было особенно заметно в крестьянских семьях. Избить жену – не считалось чем-то предосудительным. Но суды, как правило, отказывали им в защите и разводе. Невозможность развестись вела к печальным последствиям. В начале XX века каждый третий младенец в Санкт-Петербурге появлялся на свет вне брака. В столице каждая пятая беременность заканчивалась абортом. Росло количество брошенных детей.

Один из опытных дореволюционных юристов, автор книги «О разводе в России», перечислял пагубные последствия невозможности развестись: «…увеличение числа незаконных связей, количества незаконных рождений, детоубийств, супругоубийств, медленное развращение всего общества, видящего и привыкающего к разврату, супружеской неверности, нравственному оскудению и искажению нравственных идеалов».

Вот почему на Соборе митрополит Сергий (Страгородский) призывал осознать, что есть супруги, которым вместе жить нельзя и не надо их заставлять:

– Статистика показывает, что Россия по количеству мужеубийц занимает если не первое, то одно из первых мест во всем мире. Среди язычников-магометан наша христианская Русь стоит на первом месте по числу ужасных преступлений. Один батюшка говорил о снохачестве. Что это такое? Смотреть на женщину как на рабу, которую можно не только бить, но и отдать бог знает на что. И это называется святость брака?..

Другие священнослужители менять ничего не желали:

– Супруг вправе просить о расторжении брака в случае покушения другого супруга на убийство супруга– истца. Но что значит покушение? Повышенный голос, взмах руки, сердитый взгляд – все это можно подвести под покушение… Не забывайте о нравах нашей деревни: она, как известно, не отличается утонченностью. Там бывают и такие случаи. Молодая девушка вышла замуж. Проходит некоторое время, и она жалуется, что муж ее не любит, так как ни разу не поучил, то есть ни разу не побил. И вот представьте: вдруг явится адвокат и надоумит – подай в суд, проси развода за причиненные истязания. Поместный Собор отверг тогда предложение считать поводом к разводу жестокое обращение с супругом.

Прошло сто лет. Домашнее насилие общество по– прежнему не считает преступлением. Сколько людей каждый год становятся жертвами внутрисемейного насилия? Исследование, проведенное в 2017 году в США, показало: убийство – пятая по значению причина смерти женщин в возрасте от восемнадцати до сорока четырех лет. В основном женщин убивают мужья или любовники.

А у нас точной статистики нет, потому что она не ведется! Министерство внутренних дел сообщило: ежегодно четырнадцать тысяч российских женщин убивают их собственные мужья и партнеры.

Тогда я обсуждал эту печальную тему с академиком Татьяной Дмитриевой, которая была министром здравоохранения и руководила Государственным научным центром социальной и судебной психиатрии им. В. П. Сербского.

– Для нашей страны характерен синдром избиваемых жен: женщины молчат, и никто ничего не знает, пока женщина, скажем, не совершит самоубийство, – говорила академик Дмитриева. – Причем женщины, испытавшие в детстве насилие, инстинктивно находят бьющих мужей. Им кажется, что это норма.

Прежде мужчина был главным в доме, что принималось как само собой разумеющееся. Отношения в семье изменились, но мужчина пытается доказать, что он все еще хозяин. Мужчины, терпящие неудачу в жизни, часто теряют уважение к самим себе. На них нападает ярость, которую они не знают, на кого излить. Бьют и издеваются над супругами или собственными детьми по большей части самые обыкновенные люди, лишенные садистских наклонностей.

Не стоит думать, что женщины – это всегда слабые, беззащитные жертвы. В половине случаев семейного насилия первый удар наносит женщина. В некоторых случаях это вынужденная оборона, но очень часто женщины сами все начинают. Женщины во многом сравнялись с мужчинами: так же пьют, так же агрессивны.

Например, в Англии за последние десять лет количество преступлений, совершаемых женщинами, увеличилось в полтора раза. Если нынешняя тенденция сохранится, то через двадцать лет уровень женской преступности сравняется с мужской. Опрос, проведенный в той же Англии, показал, что каждый пятый мужчина становится жертвой насилия со стороны женщин. И только каждая седьмая женщина пожаловалась, что ее бьет муж.

Женщины сильно переменились. Они пускают в ход кухонные ножи, колют мужчин спицами, ошпаривают кипятком и обливают кипящим маслом. Но мужчины стесняются об этом говорить. Им стыдно. Некоторые просто напуганы своими женами, впадающими в ярость. Иногда кажется, что некоторым женщинам нравится властвовать над мужчинами.

Академик Дмитриева:

– Женщине приходится стать более агрессивной, чтобы завоевать себе место в мире. Поэтому баланс бьющие жены – бьющие мужья складывается в пользу женщин.

Драки между женщинами происходят значительно чаще, чем это всегда считалось. Особенно часто выясняют отношения между собой молодые девушки, когда зов предков заставляет их схватываться в жестокой борьбе за мужчину. Ревность – чувство, которое выше самой крепкой дружбы между девушками, что бы ни говорили феминистки.

Женщины во многом сравнялись с мужчинами: так же много пьют, так же агрессивно занимаются сексом. Они становятся жесткими на работе, во взаимоотношениях с мужчинами. Когда убивает женщина, это производит особо гнетущее впечатление.

Врачи уверяют, что приступы жестокости у женщин связаны с особенностями их физиологии. В определенные дни некоторые из них не властны над собой. Только что женщина разговаривала спокойно и разумно, а в следующую минуту она хватается за кухонный нож и готова пырнуть им мужа.

Скептики говорят, что эта особенность женской физиологии не может быть оправданием серьезного насилия. Вспышки женского гнева, которые заканчиваются роковым образом, – часто результат неспособности справиться с огромным количеством проблем: на работе, дома, с детьми, с мужем. Но женщины в отличие от мужчин не хотят признаваться, что не справляются, и в минуту ослепления хватаются то за нож, то за пистолет.

Среди бьющих супругов много таких, кто в детстве сам страдал от жестокого обращения, кого бросили родители.

Часть общей проблемы внутрисемейного насилия – насилие над детьми. Родительская любовь считалась понятием незыблемым. Но калечат, избивают и мучают детей нередко их собственные родители. Некоторые ведут настоящую войну между собой и против своих малышей. И, как в каждой войне, есть убитые и раненые. Чаще всего в этой войне гибнут дети.

Точной цифры не знает никто – многие случаи тщательно скрываются. Молчат врачи, молчат соседи, молчат сами жертвы. Избитые, напуганные, они все-таки остаются маленькими детьми, которые не знают, где искать помощи. Замыкаются и в каждом взрослом начинают видеть врага.

Статистика дает лишь малое представление о масштабах повседневной трагедии, которая разыгрывается в квартирах, напоминающих камеру пыток. Родительские побои и истязания, похоже, уносят больше детских жизней, чем все детские болезни, вместе взятые. Педиатры считают, что треть переломов костей у самых маленьких – результат избиений родителями. Нельзя без содрогания подумать о том, что стоит за этой цифрой: глухие звуки ударов, рвущий душу надрывный крик ребенка. Он даже не понимает, почему ему так больно.

Избиения продолжаются годами. Ребенок слабеет, заболевает, становится неуклюжим, неповоротливым, менее сообразительным, и это еще больше раздражает бьющих родителей. Страх остается на всю жизнь, рождает ущербное самосознание. Внешне это проявляется в неумении сосредоточиться, постоянном беспокойстве, ребенок не в состоянии усвоить учебный материал в школе.

В конце концов синдром избитого ребенка оборачивается либо глубокой депрессией, либо открытой агрессивностью. Первое зачастую толкает ребенка к самоубийству, второе приводит к преступлению. Дети без родительского присмотра и при отсутствии нормальной семейной жизни образуют уличные банды. Они создают вокруг себя субкультуру насилия, в которой каждое мерзкое действие порождает стремление сотворить нечто еще более мерзкое. В этой среде, чтобы прославиться, надо сделать что-то особо жестокое. Поэтому появляются новые малолетние преступники. Рано или поздно их ловят, судят, но в своей среде они остаются героями. Они отправляются в колонию, но друзья вспоминают о них с восторгом.

Может быть, преступные наклонности заложены генетически? Нет, убийцами не рождаются. Человека формируют среда, воспитание, поведение родителей.

Педагоги, психологи, и криминологи чувствуют себя беспомощными: всплеск детской преступности остается загадкой. Нет ни объяснений, ни рецептов, как быть. Что же происходит с детьми?

Дети воюют друг с другом. Подростки – с подростками. Причина взаимной ненависти – маленькие радости жизни. Одним они достаются в избытке, а другим остается только завидовать: дорогие кроссовки, модные куртки, телефоны и компьютеры. За новенький телефон могут и ножом пырнуть. По статистике, быстрее всего растет преступность среди тех, кому не исполнилось еще четырнадцати лет.

Иногда трудно понять: это еще игра или уже уголовное преступление? У детей это чаще всего неразделимо. Во время игры они переступают границу и совершают уголовно наказуемые деяния. Долгое время это казалось лишь болезнью роста. Вырастут – пройдет. Новейшие исследования показали: само собой зло не проходит. Детям с преступными наклонностями предстоит полноценная уголовная карьера.

Не очень ясно, какую роль играют телевидение, кино и видеоигры.

Одни психологи говорят, что детям нужны сказки, в том числе и жестокие. Это дает выход детской агрессии и приносит облегчение. Но иногда получается иначе – телевизионные чудовища становятся примером для подражания. Интернет и телевидение перевернули мир с ног на голову. Раньше актеры стремились играть как можно реальнее, сейчас люди в реальной жизни стараются подражать персонажам из фильмов. Еще опаснее видеоигры из Интернета, объединяющего единой сетью детские комнаты всего мира. Интернет проносит в дом такую вспышку насилия, перед которой бледнеет все, что нам известно из телевидения.

Впрочем, теперь уже ясно, что нет единой причины и всеобъемлющего объяснения детской преступности. По подсчетам социологов, примерно пятеро из каждых ста детей проявляют невиданные жестокость и безжалостность.

Современная наука сформировала модель агрессивного поведения. Прежде чем нанести удар, ребенок проходит через три этапа.

На первом – оценивается происходящее: полезно оно или вредно? Но агрессивные дети даже нейтральные события воспринимают как враждебные.

На втором этапе принимается решение: как реагировать? Быстро прокручиваются варианты поведения, пока не обнаруживается подходящий образец. Предпочтение отдается испытанным методам. Чем чаще ребенок реагирует агрессивно, тем больше вероятность включения отработанной программы.

На третьем этапе ребенок обращается к прошлому опыту, проверяя: помогала ли ему агрессивность добиться успеха или нет? Если у него были крупные неприятности, срабатывает команда «стоп». Кулак сжимается, но прячется за спину или в карман. Если ребенок уже перешагнул порог торможения, то он прикидывает чисто практически: выгодно ли ему насилие? Прямо здесь и сейчас? Чем он глупее и моложе, тем хуже представляет последствия своего поступка. Если успех кажется вероятным, дело доходит до преступления.

Из этой модели становится ясным одно. Срываются ли дети с тормозов, протекает ли в их умах и душах настоящая цепная реакция насилия или остается всего лишь нереализованной возможностью – это зависит прежде всего от родителей, их манер и привычек, от домашней атмосферы. Дети копируют взрослых, подражают им. Крепкие семьи, где родители ссорятся редко, способны корректировать поведение своего потомства.

Предоставлять злым детям свободу действий опасно. Терпимость только усиливает агрессивность. Агрессивных детей надо останавливать, а не гладить по головке. Особенно неудачен стиль воспитания, который специалисты называют «непостоянным». Ребенок, которого то наказывают, то хвалят, не в состоянии установить взаимосвязь между своим поведением и родительской реакцией.

От отчаяния юных правонарушителей сажают за решетку. В своих камерах они по ночам зовут на помощь мамочку, по-детски не понимая, для чего нужна тюрьма. Уголовное наказание молодых преступников редко приводит к исправлению. Дети за решеткой становятся не лучше, а только хуже. Воспитывают их там не надзиратели, а старшие по возрасту и более опытные заключенные. С этими навыками они возвращаются в наш мир.

Педагоги и криминалисты считают, что держать детей за решеткой – варварство. Но ничего другого не остается. Детская преступность загоняет нас в угол, признаются специалисты: мы беспомощны. Став взрослыми, они воспроизводят привычную систему отношений: родители-истязатели и дети-жертвы. Только роли меняются. Битые дети становятся бьющими родителями.

А ведь современное государство в состоянии защитить жертвы домашнего насилия. В частности, спасти детей и от побоев, и от последующего превращения в преступников. Конечно, это крайне деликатная тема. Но мы не одни живем на земле. В Западной Европе и Северной Америке выработана система и существуют социальные службы, которые заботятся о тех, чья семейная жизнь невыносима. Сначала супругам пытаются помочь понять друг друга и примириться. Не получилось воздействовать словом – нарушителя спокойствия штрафуют. Если продолжает буйствовать – бьющего супруга отправляют за решетку. А существует еще и незнакомое нам понятие психологического насилия, и от него тоже защищают…

Отличие западноевропейского или североамериканского подхода от нашего состоит в том, что они практичны и стараются все продумать до мелочей, а не ограничиваются разговорами о традиционных семейных ценностях и букетом цветов к 8 Марта.

Сопротивление сломлено

Сильвио Берлускони, который четырежды становился премьер-министром Италии, считает себя самым выдающимся политиком современности:

– Только Наполеон сделал больше, чем я. На мировой сцене нет никого, кто может со мной сравниться. Я – лучший политический лидер Европы и мира.

За широкой улыбкой кроется жесткий, целеустремленный и беспардонный человек. Однажды Берлускони рассказал свой любимый анекдот:

«Больной СПИДом спрашивает врача, помогут ли ему грязевые ванны. «Нет, – отвечает врач. – Нет, не помогут, но вы начнете привыкать к земле».

Сомнительная шутка вызвала возмущение. Берлускони раздраженно высказался о критиках:

– Я бы им тоже посоветовал грязевые ванны.

Для Берлускони не существует дипломатического протокола. Во время встречи руководителей стран Европейского союза он обратился к тогдашнему канцлеру Германии Герхарду Шрёдеру, который был четырежды женат:

– Герхард, у тебя большой опыт с женами. Посоветуй нам, как обращаться с женщинами.

Такого рода шутки – его любимые. Откликаясь на слухи о том, что у его собственной жены роман с бывшим мэром Венеции Массимо Каччари, он во время совместной пресс-конференции с тогдашним премьер-министром Дании Андерсом Расмуссеном весело заметил:

– Расмуссен – самый красивый глава правительства в Европе. Надо бы представить его моей жене, ведь он еще красивее, чем Массимо Каччари.

С первой женой Сильвио Берлускони познакомился на улице. Карла даль'Огглио стояла на автобусной остановке возле главного вокзала в Милане. Берлускони проходил мимо и не упустил своего счастья. Он остановился, познакомился и предложил ее подвезти. В марте 1965 года они поженились. Через год на свет появилась их дочь Мария Эльвира. Еще через два года Карла родила сына Пьера Сильвио. Оба заняли видное место в отцовском бизнесе. Обоими интересуется прокуратура.

Берлускони считался преданным семьянином. Но в 1980 году он познакомился с актрисой из Болоньи Мириам Бартолини, ее сценический псевдоним – Вероника Ларио. Первый совместный ребенок Барбара родилась в 1984 году в Швейцарии. Только на следующий год Берлускони развелся с первой женой. Но вступать в новый брак не спешил. У них с Вероникой появилось еще двое детей, лишь после этого они поженились.

Все знают, что Берлускони богат, но истинные масштабы его состояния неизвестны.

– Я хочу быть премьер-министром не ради власти, – неизменно говорил он. – У меня есть дома по всему миру, мне принадлежат огромные суда, прекрасные самолеты, у меня красивая жена, славные дети… Если хотите знать, я совершаю самопожертвование во имя родины.

Берлускони хочет выглядеть моложе и сделал себе косметическую операцию. Его личный врач заявил, что тот в отличной форме и значительно моложе своего реального возраста.

– Медицина, биология, хирургия, – говорит он, – творят чудеса. И главные чудеса еще впереди.

Берлускони гордо отвечал на все обвинения:

– Я Иисус Христос в политике. Я терпеливая жертва. Я со всем смиряюсь. Я жертвую собой ради других.

Итальянские прокуроры много раз надеялись посадить Берлускони за финансовые махинации. Возбуждали уголовные дела по обвинению в финансовых махинациях и коррупции. Но до тюрьмы дело не дошло. Его или оправдывали, или обвинительный приговор отменял суд высшей инстанции. Судьи не в силах отправить за решетку самого богатого и влиятельного человека в стране.

Когда-то перед очередными выборами он пообещал не заниматься сексом до дня голосования и оказался фаворитом опроса «кого вы считаете лучшим любовником», проведенного среди итальянок. И звезда порнофильмов Илона Сталлер, известная под псевдонимом Чиччолина, внесла свою лепту в его избирательную кампанию. Чиччолина, которая пять лет была депутатом парламента, рассказала, что лет сорок назад славно отдохнула в кампании с Берлускони на островах в Греции. Ему это нисколько не повредило! Напротив: Берлускони особенно рассчитывал на женщин-избиратель– ниц. У него всегда были поклонницы, которые видели в нем идеального мужа, идеального сына, идеального зятя, успешного и надежного человека. И ему многое прощали.

Теперь это невозможно!

Министр иностранных дел Англии Робин Кук, колоритный и незаурядный политик, совсем не был похож на традиционных британских дипломатов, чопорных и осторожных. Ненавидел низкопоклонство и лесть. Человек живой, искренний, откровенный – и в политике, и в жизни.

Однажды его заместителю понадобилось срочно посоветоваться с боссом. Приемная была пуста. Зам решил, что министр диктует секретарю, и вошел в кабинет, не постучав. Через минуту он вылетел из кабинета весь красный. Министр расположился со своей секретаршей прямо на ковре.

– Они увидели меня, – жаловался заместитель министра своему коллеге, – но не остановились.

Британские служащие прекрасно осведомлены о любовных романах, которые завязываются в коридорах власти. Но они хранят верность своим боссам, а не спешат поведать чужие секреты журналистам и независимым прокурорам. Министр ничего утаить не может. Его секретари знают, кто ему звонит по личным делам и куда он исчезает. Время от времени министру нужно сбежать с работы, чтобы постричься, навестить врача или любовницу. Его преданные помощники делают все, чтобы никто не узнал, где министр и чем он занимается. Но они сами должны знать, как его отыскать, если случится нечто чрезвычайное или если его начнет искать жена или сам премьер-министр.

Не повезло только министру иностранных дел Робину Куку. Его личная помощница не стала хранить интимные тайны своего босса. Ее нанял по контракту предшественник Кука, и ее не успели воспитать в духе верности и преданности боссу.

По словам его бывшей жены, министр в кризисной ситуации вел себя как маленький ребенок. Маргарет Кук утверждала, что именно ее нежелание играть роль жены-матери, в объятиях которой неуверенный в себе муж в трудную минуту ищет утешения, и разрушило их брак. Она называла бывшего мужа эмоционально незрелым искателем приключений. Говорила, что министру пора стать взрослым. Он и стал, признавшись ей, что любит другую.

Министр сказал, что ему жаль причинять ей дополнительные неприятности, но у него роман с другой женщиной, тренером по конному спорту. Робин Кук увлекается не только женщинами, но и лошадьми. Даже регулярно писал о скачках в одной шотландской газете. Увлечение женщинами и скачками не отвлекало его от политики. В юности он собирался стать проповедником, но в девятнадцать лет утратил веру. Он защитил диссертацию по английской литературе. В юности выступал против НАТО и ядерного оружия. Зарабатывал на жизнь журналистикой.

Успех в политике совпал с удачей в личной жизни – у него начался счастливый роман с личной секретаршей. Но увлечение стало достоянием гласности. Пресс-секретарь премьер-министра позвонил Робину Куку и объяснил, что министру позволено любить только одну женщину. Робин Кук оставил жену и женился на молодой секретарше. Но с министерским креслом ему все равно пришлось расстаться.

Вот еще одна громкая история, характерная для нового времени.

ДСК – так его называли в своем кругу.

Но это не домостроительный комбинат и не дачностроительный кооператив.

Доминик Стросс-Кан, профессор экономики, был депутатом национального собрания Франции, в разных кабинетах становился министром. Он выдающийся экономист, а общество истосковалось по компетентным специалистам, знатокам своего дела.

В 2007 году его утвердили главой Международного валютного фонда. В 2012 году социалистическая партия Франции намеревалась выдвинуть его кандидатом в президенты. Он выражал интересы и надежды левых. Франции нужен был сильный кандидат от левых. Опрос общественного мнения показал, что восемьдесят процентов французов уверены: он был бы отличным президентом. Но вместо президентского дворца он оказался на скамье подсудимых. По обвинениям, которые прежде сочли бы пустяковыми.

В мае 2011 года карьера Доминика Стросс-Кана рухнула. Горничная пятизвездочного нью-йоркского отеля обвинила его в изнасиловании. Его арестовали и в наручниках привели в зал суда. Американское правосудие не знает снисхождения к сильным мира сего. Судья отказался выпустить его под залог, потому что боялся, что он уедет во Францию, с которой у Соединенных Штатов нет соглашения о выдаче преступников, и отправил в тюрьму одного из самых влиятельных финансистов мира. Его поместили в одиночку.

Пресса поспешила признать его виновным. Но прокуратура усомнилась в показаниях горничной. Обвинения были сняты. А когда стало ясно, что горничная врет, дело прекратили. Но теперь в родной Франции в бывшего министра и бывшего руководителя Международного валютного фонда вцепились полицейские и прокуроры.

Его обвинили в том, что он использовал свое служебное положение, чтобы добиться расположения своей подчиненной по МВФ, в том, что он участвовал в секс-вечеринках для высокопоставленных лиц, куда приводили проституток. Человек, чью фотографию поместил на обложке американский журнал «Ньюсуик», человек, которого называли спасителем мировой финансовой системы, оказался на скамье подсудимых рядом со сводниками и сутенерами.

Он вполне мог стать президентом страны. И многие искренне сожалеют, что этого не случилось. Но судебный процесс над ним помог увидеть тайную сторону мужской шовинистской культуры, где люди у власти развлекаются как хотят.

Раньше во Франции личная жизнь политика была закрыта от публики. Теперь табу больше не существует. Сексуальные пристрастия Стросс-Кана обсуждались по всей стране. И до истории в Нью-Йорке все знали, что ДСК ведет развеселую жизнь, но теперь все желали заглянуть в скважину и посмотреть, что делается в спальнях сильных мира сего.

Суд его оправдал. Но скандалы лишили Стросс-Кана высокой должности, вышибли из политики. Он развелся со своей гламурной женой. Вообще потерял очень многое.

Его пример – другим наука. Ему, конечно же, не хватало осторожности. Никто не заставляет становиться политиком. Но тем, кто выбирает эту карьеру, приходится кое в чем себя ограничивать. И иначе относиться к женщинам.

Прежде французов больше раздражал министр, который не платит налоги, чем министр, который спит с с проститутками. Все изменилось. Женщины получили право решающего голоса.

Первыми право избирать обрели женщины в американском штате Вайоминг (1869 год), в Новой Зеландии (1893 год), в Австралии (1902 год) и великом княжестве Финляндском (1906 год), которое было частью Российской империи. Последними – женщины Саудовской Аравии, им пришлось ждать до 2011 года.

С 1960 года в сорока девяти странах, как минимум, одну женщину выбирали, чтобы она руководила государством. В Европе женщины приходили к власти без помощи влиятельных родственников.

Когда Маргарет Тэтчер стала премьер-министром Великобритании, лондонские газеты писали: «Это маленький шаг для Маргарет, но огромный шаг для женщин всего мира». Ей хотелось доказать, что ей под силу все, на что способны мужчины. Общество восхищалось ее силой, но жаждало увидеть следы тщательно скрываемой женской слабости. Она говорила:

– Если вам нужен кто-то слабый, то я вам не подхожу.

Ей явно нравилось унижать мужчин и доказывать превосходство женщин:

– Если нужно произнести речь, поручите это мужчине. Если нужно что-то сделать, обращайтесь к женщине.

При этом она недолюбливала женщин. Женщины не всегда склонны помогать друг другу. Достигшие высокого поста вовсе не спешат продвигать других женщин. Маргарет Тэтчер не продвигала их на высокие посты, напротив, советовала оставаться матерями и домохозяйками. За одиннадцать лет назначила министром только одну женщину. Предпочитала оставаться в мужском обществе. Ей хотелось, чтобы все уверились в превосходстве женщин, но она желала быть единственной женщиной, которой восхищаются.

Что мешало женским карьерам? Трудно играть одновременно три роли – большого начальника, жены и матери.

Женщины, прорвавшиеся наверх, порой управляются со своими делами лучше мужчин. Но забота о детях все равно лежит на женщинах, и это становится непреодолимой преградой для их карьеры. Деловые женщины находятся в состоянии постоянного стресса – они рано встают, отводят детей в школу, а потом бегут на работу, которая поглощает все их силы. Поздно вечером деловая женщина спешит домой, чтобы посидеть с детьми, но на самом деле она ничего не может для них сделать. Она опустошена работой.

Вот почему, как правило, личная жизнь у карьерных дам не ладилась. Перед ними стоял выбор: или карьера, или личное счастье. Если амбициозная женщина намеревалась сделать карьеру, она оставалась без детей и без семьи – в традиционном смысле этого слова. Женщины больше не хотят быть образцовыми и деловыми, которые все успевают в ущерб личной жизни.

Роль матери и домохозяйки, которая отвергалась феминистками, вновь становится вполне достойной и даже завидной. Несколько лет назад это казалось трудным выбором – все вокруг делают карьеру, а ты просто мама. Но теперь выясняется, что дети того стоят, а те, кто всю жизнь занимался только карьерой, встречают зрелые годы без детей и несложившейся семьи.

Женщины хотят иметь и детей, и любимого мужа, и полноценную семью, и делать карьеру. Ныне это возможно. Перед женщинами открылись большие возможности. Они прекрасно учатся и добиваются успеха на работе, а технический прогресс облегчает бытовые заботы. Портрет деловой женщины – чемоданчик с бумагами в одной руке, ребенок в другой – становится реальностью. Многие женщины счастливы, совмещая блестящую карьеру с семейной жизнью. Не в малой степени потому, что современные мужчины изменились, мужья помогают женам.

Не только в самых передовых странах Северной Европы женщины добиваются от мужчин полного партнерства – и в спальне, и на кухне, и даже в детской комнате. Пример тому – Тони Блэр, недавний премьер-министр Великобритании. Он – преданный отец. Когда Тони Блэр был еще членом парламента, то пользовался предоставленной депутатам-родителям возможностью уходить из парламента пораньше, чтобы посидеть с детьми. Его жена Шери родила еще одного ребенка, когда Тони уже возглавлял правительство.

После родов Шери быстро вернулась к юридической практике. Когда она уезжала из Лондона, Тони приходилось вставать ночью, если ребенок начинал плакать. А в шесть утра он уже опять принимался за работу. Он вел себя как современный муж, деля с женой все домашние обязанности, и это было достойно уважения. Но он очень уставал. Его помощники роптали: все-таки он должен руководить страной. Тони помощников не слушал и не давал себе поблажки.

Теперь муж берет отпуск и сидит с детьми, предоставив возможность своей успешной жене делать карьеру. Муж сидит дома, ведет хозяйство, готовит, воспитывает детей и самое важное экономическое решение, которое он принимает, – это сколько пирожных купить к приходу гостей:

– Теперь моя очередь облегчить жизнь жене. И мне нравится эта роль. Это вопрос приоритетов. Главное, что мы можем дать семье, – любовь, чувства, заботу. Важно то, что идет семье на пользу.

Женщины, которые пробились на высшие посты в ведущих государствах, определяют судьбу не только своих стран, но и всего мира. Причем это женщины, которые пробились наверх отнюдь не благодаря особым отношениям со своими мужчинами. Постель не была для них стартовой площадкой.

Женщины становятся министрами обороны. Занимают должности, прежде зарезервированные за мужчинами. Женщины набирают вес в парламентах. Сейчас в мире женщины-депутаты составляют примерно двадцать три процента всех парламентариев, в два раза больше, чем двадцать лет назад. Они изменили привычный образ женщины-политика, которая может заниматься только здравоохранением или образованием. Они входят в комитеты по вооруженным силам, а это же гнездо мужчин– ястребов.

Чего избиратели хотят от женщин в политике?

Элеонора Рузвельт, жена выдающегося американского президента Франклина Рузвельта, всегда говорила, что мужчины идут в политику ради победы на выборах, а женщины – для того чтобы изменить мир. Но при этом повторяла, что женщина, занимающаяся политикой, должна обладать такой же толстой кожей, как у носорога…

Но никто не ожидает, что женщина полностью сменит курс и поведет страну в совершенно новом направлении. Считается, что женщина-политик меньше поддается идеологическим догмам и больше сконцентрирована на решении проблем.

Сами женщины, сделавшие карьеру, привыкли к тому, что они должны быть похожи на мужчин, а не на других женщин. Говорят, что женщина, если она хочет сделать карьеру в политике или дипломатии, должна обладать стальной волей, быть железной леди и приносить свою женственность в жертву делу. Жаль, если это так. Интересная женщина явно многого может добиться во внешней политике, во всяком случае в смысле завоевания друзей.

Едва ли существуют какие-то особые женские качества, которые необходимы политику. По характеру успешные женщины-политики ничем не отличаются от политиков-мужчин. Говоря проще: женщины занимают высокие посты не потому, что они женщины, а потому, что они этого достойны.

– В современном мире доминируют мужчины, – отмечает генеральный секретарь ООН Антониу Гуттериш, – причем это касается как правительств и государственных органов, так и частных и международных организацией, таких как ООН. Таким образом, главный вопрос гендерного равенства – это вопрос о власти. И поэтому нашей главной задачей является дать власть женщинам.

На самом деле ситуация выглядит иначе. Женщины сами берут власть.

Часть первая

В главной роли и в тени

В России мужчины высоко ценят женские достоинства, но к появлению женщин на высших должностях в нашей стране не привыкли. Принято считать, что женщин выдвигают для представительства, а не потому, что они заслужили это назначение. В отечественной политической истории женщин на высоких постах было очень немного. И в основном в эпоху революции.

Самая яркая фигура той эпохи – Александра Михайловна Коллонтай. Она – первая женщина-министр и первая женщина-посол в истории России.

В бытность ее послом в одной стране премьер-министр, когда она заводила разговор о щекотливых материях, ловко переводил разговор:

– Мадам Коллонтай, какое у вас сегодня красивое платье. Оно вам очень идет.

– Послушайте, господин премьер-министр, – отвечала она. – Я и вчера была в этом же платье.

– Это не мешает ему быть очаровательным.

И Коллонтай не могла его сдвинуть с этой темы…

Она использовала свой министерский пост, для того чтобы дать женщинам свободу. И своим примером неустанно доказывала, что женщина должна и может добиться равенства с мужчинами – в карьере, в браке, в постели.

Она была одной из десяти женщин, получивших мандаты первого в истории России свободно избранного парламента. В 1917 году в Учредительное собрание прошли шесть эсерок и четыре большевички. Всего один процент от общего числа депутатов, если удовлетвориться простой арифметикой. Но историки справедливо говорят о колоссальном сдвиге в российском обществе. Ведь в 1917 году женщины не избирали и не избирались ни в одной из европейских стран!

А когда революция кончилась, выяснилось, что большевики по-прежнему считали политику исключительно своим делом. Тоталитарное государство не могло не проповедовать патриархальные взгляды: обязанность женщины – работать и рожать. Реальная эмансипация женщины отвергалась. Появилась когорта женщин – профессиональных партийных работников, но они не радовали сердце: скучные партсекретари, еще большие догматики, чем мужчины.

При Сталине в политбюро не было ни одной женщины. Вождь считал, что с руководящей работой в состоянии справляться только крепкие мужчины. Да и нравы в правящей верхушке были грубые. В выражениях не стеснялись. Присутствие женщины в такой компании показалось бы странным.

Хрущев включил было в состав президиума ЦК Екатерину Алексеевну Фурцеву, да скоро в ней разочаровался. Брежнев очень любил женщин, но на высокие посты их не назначал. Галантные Горбачев и Ельцин демонстрировали дамам восхищение и подыскивали им должности – заметные, но не влиятельные.

Женщинам выделяется некая квота – один высокий пост и несколько должностей чиновников средней руки. И чаще всего не потому, что есть очевидно деловые и умелые кандидатки, которых надо продвигать в интересах дела, а потому, что так положено – посадить в президиум хотя бы одну женщину. Наша власть – чисто мужская компания.

Мужчины на ее пути. Александра Коллонтай

«Жили мы на Большой Фонтанке, в нарядной вилле какого-то бежавшего с белыми богача. Ночь, томительно-жаркая южная ночь. Удушливо-сладко пахнут розы нашего сада. Лучи луны золотом играют в темных волнах Черного моря и алмазами рассыпаются в брызгах морской пены.

Мучительно-повторное объяснение между мной и мужем происходило в саду. Мое последнее и решительное слово сказано:

– В среду я уезжаю в Москву.

Ухожу от него, от мужа, навсегда. Он быстро повернулся ко мне спиной и молча зашагал к дому. Четко прозвучал выстрел в ночной тишине удушливой ночи. Я интуитивно поняла, что означает этот звук, и охваченная ужасом, кинулась к дому… На террасе лежал он, мой муж, с револьвером в руке».

Так рухнул самый романтический брак эпохи революции, союз, объединивший двух министров первого советского правительства, первый брак, заключенный вне церкви и вне государства, казавшийся образцом свободной любви свободных граждан нового общества.

О романе Коллонтай и Дыбенко шушукались по всему городу. Она была дворянкой, дочерью генерала, он – простым матросом из крестьян. Александре Михайловне было сорок пять лет, Павлу Дыбенко – двадцать восемь. Разница в возрасте их нисколько не смущала.

Павел Ефимович Дыбенко в юности работал грузчиком в порту и скрывался от призыва. Но его арестовали и отправили служить на флот. Свободолюбивая, или, точнее, анархистская натура Дыбенко не принимала суровой флотской дисциплины. И он присоединился к тем, кто намеревался разрушить всю существующую систему, – к большевикам.

Высокий рост, зычный голос, умение выступать и увлекать за собой сделали его заметной фигурой среди балтийцев. В мае 1917 года его избрали председателем высшего выборного коллектива военных моряков – Центрального комитета Балтийского флота.

Александра Михайловна Коллонтай, член ЦК большевистской партии и член Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, с первого взгляда влюбилась в матроса-балтийца. Она нашла мужчину, которого искала всю жизнь. Инженеры, ученые, профессиональные революционеры, все, кто прошел через ее постель, могли только красиво говорить. А он умел любить женщину:

«Люблю в нем сочетание крепкой воли и беспощадности, заставляющее видеть в нем «жестокого, страшного Дыбенко»… Это человек, у которого преобладает не интеллект, а душа, сердце, воля, энергия… Наши встречи всегда были радостью через край, наши расставания полны были мук, эмоций, разрывающих сердце. Вот эта сила чувств, умение пережить полно, сильно, мощно влекли к Павлу…»

Матрос Дыбенко с его скудным образованием и малым жизненным опытом, надо полагать, немало почерпнул у этой утонченной и искушенной женщины. После Октябрьской революции его включили в состав Совета народных комиссаров и поручили ему командовать Военно-морским флотом России. Двадцативосьмилетний Дыбенко оказался самым молодым наркомом в первом советском правительстве.

Александра Коллонтай тоже вошла в правительство – народным комиссаром государственного призрения. Они нисколько не стеснялись своих отношений. Накал политических страстей только усиливал их любовные чувства. Ночи любви проходили под возбуждающий аккомпанемент стрельбы, звона разбитых витрин и чьих-то криков. Они оба были склонны к красивым жестам и драматическим фразам. Коллонтай, знакомая с ужасами войны лишь понаслышке, с горящими глазами декламировала:

– Какой это красивый конец, смерть в бою. Да, это то, что нужно делать: победить или умереть…

Министрами Коллонтай и Дыбенко оставались недолго. После того как большевики отказались подписать мир с Германией, 18 февраля 1918 года немецкие войска перешли в наступление. На борьбу с немцами бросили 1-й Северный летучий отряд революционных моряков. Командовал отрядом Павел Дыбенко. Прибыв на фронт, бравые балтийцы захватили цистерну со спиртом. В первом же бою моряки понесли большие потери и бросили фронт. Возмущенный Ленин приказал снять Дыбенко с поста наркома и арестовать.

Страсть Коллонтай к любимому мужчине была сильнее ее любви к революции. Она бросилась на защиту Дыбенко. Писала ему в тюрьму:

«Вся душа моя, сердце, мысли мои, все с тобою и для тебя, мой ненаглядный, мой безгранично любимый. Знай – жить я могу и буду только с тобой, – без тебя жизнь мертва, невыносима… Будь горд и уверен в себе, ты можешь высоко держать голову, никогда клевета не запятнает твоего красивого, чистого, благородного облика».

Ради Дыбенко она рискнула всем и потеряла почти все. Но такова была ее страстная натура. Не зря же мужчины влюблялись в нее без памяти.

«Бедная Коллонтай, – писал сотрудник французской военной миссии в России Жак Садуль. – Она безумно влюблена в своего прекрасного Дыбенко и совершает в последнее время одну нелепость за другой… Она отчаянно кинулась в оппозицию».

Александра Коллонтай была младшим ребенком в семье инспектора Николаевского кавалерийского училища генерала Михаила Алексеевича Домонтовича. Для ее матери Александры Алексеевны Масалиной это был второй брак. Шура появилась на свет в результате романтической истории.

«Мой отец впервые встретил мою мать в Итальянской опере. Но моя мать была внучка финского крестьянина. Мой дедушка был гордый человек и не позволял, чтобы легкомысленные гвардейские офицеры ухаживали за его красивыми дочерьми. Он нашел для моей матери другого мужа. Только через несколько лет мои родители снова встретились на балу. Они с первого взгляда страстно влюбились друг в друга, и мама настояла на разводе, что в то время было крайне трудным делом».

Между прочим, первый муж ее матери инженер Константин Мравинский был обвинен в соучастии в покушении на императора Александра II и осужден. Обвинение оказалось ложным.

От первого брака у Александры Алексеевны было трое детей: Александр Мравинский (его сын Евгений станет известным дирижером), Адель и Евгения. Женя прекрасно пела и стала примой в Мариинском театре.

«Вскоре Женя вышла замуж. Не столько по любви, сколько чтобы оградить себя от назойливых поклонников. Муж ее был гвардейский офицер, но начальство предложило ему покинуть полк. Гвардейский офицер не мог быть женат на актрисе».

Замужество не по любви, а по расчету возмущало юную Шурочку. Ее представления о жизни были очень наивными:

«Любить? Что значит любить? Вот Мими любит дядю Леню, а выходит за Васю. Замужество? После истории с Мими я гоню всякую мысль о замужестве. Гадостно…

Сестры спят в одной комнате с мужьями, а папа с мамой – в одной постели. Мучительно стыдно за них, и особенно обидно за маму и папу. Если я выйду замуж, буду жить с мужем в разных комнатах».

Ее крестным отцом стал генерал от инфантерии Михаил Иванович Драгомиров, крупный военачальник и военный теоретик. Сын генерала Драгомирова Иван, безнадежно влюбленный в очаровательную Шурочку, пустил себе пулю в лоб. Он стал первым в длинном ряду мужчин, которые буквально сходили с ума от любви к Александре Михайловне. Причем она продолжала покорять сердца молодых мужчин далеко не в юном возрасте.

Она бегло говорила по-английски, по-французски и по– немецки. Много читала и мечтала стать писательницей.

– Не знаю, право, что из Шуры выйдет, – часто огорчалась мама. – Ни к чему ее не приучишь. К хозяйству нет терпения, шить и вышивать не любит, даже в куклы не умеет играть. Шура не капризная, но в ней сидит двойное упрямство – чухонское да хохлацкое. Сколько раз я ей запрещала рыться в книгах у дедушки в кабинете. Чуть не досмотришь – она там.

Шурочка росла чувствительным ребенком, склонным к состраданию и жалости. В ней жило врожденное чувство справедливости и протест против социального неравенства. Но это не мешало ей наслаждаться жизнью.

«За роялем тапер уже выстукивает веселую польку. Наскоро приседаю перед хозяйкой дома и уже несусь по паркету с первым подхватившим меня кавалером.

– Ужинать, дети, ужинать! – прерывает танцы голос хозяйки.

В столовой бутерброды с толстыми ломтями холодного ростбифа, с жирной грудкой рябчика, пахнувшего кедровыми орешками. Бланманже и кремы в виде башен на шоколадном пьедестале, стаканы холодного клюквенного морса, приятно-кисленького, или миндальный напиток – оршад. К мороженному рюмка приторно-сладкого вина «Мускат-Люнель». Лихие звуки мазурки призывают снова в танцевальный зал…»

Первым руки Александры попросил адъютант императора Александра III генерал Тутолмин. Она отказала. Влюбилась в троюродного брата – Владимира Людвиговича Коллонтая, военного инженера.

«Два года я боролась с родителями, чтобы получить их согласие на брак с красивым и веселым Коллонтаем. Он необыкновенно хорошо танцевал мазурку и умел веселить и смешить нас в течение целого вечера».

Коллонтай бесконечно любил жену, но Александре Михайловне хотелось свободы. Она не желала быть просто женой, которая сидит дома и ждет, когда муж придет с работы:

«Хозяйство меня совсем не интересовало, а за сыном могла очень хорошо присматривать няня».

Отношения с мужем показались слишком пресными. У нее возник роман на стороне, и они разошлись. Александра Михайловна уехала за границу в Швейцарию и поступила учиться. Она посвятила себя движению за равноправие женщин, перезнакомилась со всеми известными социал-демократами Европы. Среди ее любовников называют виднейших революционеров того времени.

На международной конференции социалисток в 1910 году Александра Коллонтай и Клара Цеткин добились решения праздновать 8 марта как день солидарности всех женщин в борьбе за свои права – в память о демонстрации работниц нью-йоркских предприятий текстильной промышленности, проведенной 8 марта 1857 года.

Клара Айснер, дочь сельского учителя, родилась в саксонском городке Видерау, увлекалась Шиллером и Гёте. Юной девушкой вступила в социал-демократическую партию Германии. И связала свою жизнь с революционером из России Осипом Цеткиным (он рано умрет от туберкулеза). Она издавала в Штутгарте газету для женщин, в 1907 году возглавила женский отдел партии. В 1918 году Клара Цеткин вступила в только что созданную коммунистическую партию Германии. С 1920 года избиралась депутатом рейхстага. Умерла в год, когда нацисты пришли к власти, – в июне 1933 года. Она лечилась в Советском Союзе, и захоронили ее в Кремлевской стене…

Александра Коллонтай встречала вернувшегося из эмиграции Ленина на Финляндском вокзале в Петрограде 3 апреля 1917 года. Она вручила Ленину букет цветов, с которыми тот не знал, что делать. Коллонтай пожала ему руку, но кто-кто сказал:

– Да хоть поцелуйтесь с Ильичом!

За неукротимый темперамент ее называли «валькирией революции»:

«Выступление за выступлением. Говорю то на Марсовом поле, то на площадях с грузовиков, с броневика или на чьих-то плечах. Говорю хорошо, зажигающее и понятно. Женщины плачут, а солдаты перебегают от трибуны к трибуне, чтобы еще раз послушать «эту самую Коллонтай». Под моросящим дождем митинг возобновляется. Я говорю на чьих-то услужливо подставленных коленях, опираясь о чье– то плечо. И снова растет, поднимается волна энтузиазма…»

Когда большевики взяли власть, ее назначили наркомом государственного призрения. Это забытое ныне слово означало нечто вроде социального обеспечения. В ее руках оказалось огромное хозяйство:

«Это и приюты, и инвалиды войны, и протезные мастерские, и больницы, и санатории, и колонии для прокаженных, и воспитательные дома, и институты девиц, и дома для слепых».

Усилиями Коллонтай после революции были приняты два важнейших декрета. Один – о гражданском браке, который заменял брак церковный, устанавливал равенство супругов и уравнивал в правах внебрачных детей с законнорожденными. Второй декрет упрощал процедуру развода, который теперь без труда мог получить любой из супругов. Эти законы были куда прогрессивнее, чем в большинстве европейских стран.

«Мне попалась книга Коллонтай «Мораль и рабочий класс», – вспоминала Маргарита Ивановна Рудомино, создатель Всесоюзной государственной библиотеки иностранной литературы. – Я поняла, что брак – это что-то нужное и честное, что он должен заключаться по любви… Мораль Коллонтай – жить в браке на свободных началах. Но вместе с тем быть верными супругами. Это самое главное. Но в чем свобода? Коллонтай проповедовала однолюбие, но свободное – жить отдельно, но быть верными супругами, а детей отдавать в детские сады или совместно воспитывать, не иметь общих денег, одной кухни, что, по Коллонтай, портит жизнь».

В своем наркомате она создала отдел охраны материнства и младенчества, обещая полноценную медицинскую помощь всем будущим матерям за государственный счет.

Благодаря Коллонтай аборты перестали считаться преступлением:

«Я с увлечением рассказывала, какие благоприятные результаты принесло нам проведение закона, допускающего аборты. Во-первых, уменьшилось количество женских заболеваний от варварским образом проведенных нелегально абортов, во-вторых, уменьшилось число детоубийств, совершаемых чаще всего одинокими, брошенными женщинами».

В политике она оставалась такой же неукротимой и независимой. Коллонтай выступила против Брестского мира с немцами и подала в отставку с поста наркома. В ЦК ее больше не избрали, она гордо покинула Москву и последовала за своим любимым Дыбенко, который вступил в Красную армию и воевал на юге страны.

Коллонтай назначили председателем политуправления Крымской республики, но в тот момент большевиков выбили из Крыма. Утвердили наркомом пропаганды и агитации Украины, но через два месяца пришлось бежать из Киева. Она вернулась в Москву. В большевистском руководстве она считала себя женщиной номер один. Но вместе с Лениным из эмиграции приехала Инесса Федоровна Арманд и стала самой влиятельной женщиной в Москве – в силу особых, личных отношений с вождем.

В 1921 году вместе с недавним наркомом труда Александром Гавриловичем Шляпниковым Коллонтай выступила против бюрократизма в партии. Считается, что и Шляпников был до революции ее любовником. В историю их выступление вошло как знаменитая «Рабочая оппозиция». На съезде Ленин заклеймил «Рабочую оппозицию».

Коллонтай широким жестом попросила освободить ее от работы в ЦК и предоставить отпуск для литературной работы. Она уехала к мужу. Дыбенко с трудом окончил военную академию и был назначен командиром и комиссаром 6-го стрелкового корпуса в Одессе.

Он занял большой особняк, обставил его дорогой мебелью и коврами и устраивал гулянки. Павел Ефимович просто не знал, что такое супружеская верность. Сама Александра Михайловна бросала мужчин, но ей еще никто не изменял.

Известный всему городу роман с одной из его пассий Валентиной Стефеловской стал поводом для выяснения отношений. Коллонтай не желала быть второй. Но и импульсивный Дыбенко не ожидал, что Коллонтай найдет в себе силы расстаться с ним. Он выстрелил в себя.

«Павел лежал на каменном полу, по френчу текла струйка крови, – вспоминала Коллонтай. – Павел остался жив. Орден Красного Знамени отклонил пулю, и она прошла мимо сердца».

Александре Коллонтай было пятьдесят лет. Измена Павла, ради которого она пожертвовала всем, была первым звоночком. Больше мужчины не станут из-за нее стреляться. Но она не собиралась ставить на себе крест. Она должна пересмотреть свою жизнь:

«Голова моя гордо поднята, и нет в моих глазах просящего взгляда женщины, которая цепляется за уходящее чувство мужчины… Хочу разработать тему об отрыве любви от биологии, от сексуальности, о перевоспитании чувств и эмоций».

В большую политику ей хода нет. Ленин ее не любит – она дважды вставала к нему в оппозицию. В феврале 1922 года Коллонтай передала в исполком Коминтерна заявление двадцати двух бывших членов «рабочей оппозиции» с требованием прекратить репрессии против инакомыслящих в партии. ХI съезд осудил заявление и предупредил Шляпникова и Коллонтай, что если они продолжат антипартийную деятельность, то будут исключены из партии.

Понимая, что ей нужно вырваться из этой жизни, она попросилась на загранработу. Она знает иностранные языки, жила за границей, у нее много видных знакомых за рубежом. Но в исполкоме Коминтерна хозяин – Григорий Евсеевич Зиновьев, старый друг и соратник Ленина. К тому же в Коминтерне есть своя гранд-дама – жена Зиновьева Зинаида Лилина.

Коллонтай обратилась за помощью к новому генеральному секретарю ЦК партии Сталину, с которым у нее сложились неплохие отношения. Сталин нуждался в сторонниках и благожелательно отнесся к просьбе Коллонтай, все еще очень популярной в стране. Осенью 1922 года ее отправили советником в полпредство в Норвегии.

По дороге она записывала в дневнике:

«Грустно мне сознавать, что я уже не вернусь на свою любимую работу среди трудящихся женщин, что порвутся дорогие мне связи с тысячами советских гражданок, которые встречали меня возгласами энтузиазма: «Вот она, наша Коллонтай!» Ну вот, я и на территории капиталистической Финляндии с ее духом белогвардейщины. За стеной полпредства враждебный нам мир… Первое, что я сделала, – это купила себе две пары туфелек, такие легкие, красивые и по ноге».

Когда-то молодая революционерка Александра Коллонтай, направлявшаяся на пароходе в Америку, чтобы агитировать американцев за социализм, гневно писала:

«Ненавижу этих сытых, праздных, самовлюбленных пассажиров первого класса! Таких чужих по духу! Ненавижу эту бестолковую, праздную жизнь, убивание времени на еду, пустую болтовню, какие-то маскарады, концерты».

Прошли годы, и Коллонтай откровенно наслаждалась комфортом на шведском пароходе:

«Длинный, во всю столовую каюту стол, уставленный закусками. Целые пирамиды разных сортов шведского хлеба, селедки со всякими приправами, блюда горячего отварного картофеля, покрытого салфеткой, чтобы не остыл, копченая оленина, соленая ярко-красная лососина, окорок копченый и окорок отварной с горошком, тонкие ломтики холодного ростбифа, а рядом сковорода с горячими круглыми биточками, креветки, таких крупных нет и в Нормандии, блюда с холодными рябчиками, паштеты из дичи, целая шеренга сыров на всякие вкусы, к ним галеты и на стеклянной подставке шарики замороженного сливочного масла.

И за все эти яства единая цена за завтрак, ешь сколько хочешь. Если блюда на столе опустеют, их пополняют. Таков обычай в Швеции».

Отправившись на работу за границу, Коллонтай захлопнула за собой дверь в прошлую жизнь. Но оторваться от Дыбенко оказалось не так просто. Она делилась с ближайшей подругой:

«Мой муж стал засыпать меня телеграммами и письмами, полными жалоб на свое душевное одиночество, что я несправедливо порвала с ним, что случайная ошибка, «мимолетная связь» не может, не должна повлиять на чувства глубокой привязанности и товарищества…

Письма были такие нежные, трогательные, что я уже начала сомневаться в правильности своего решения разойтись с Павлом. И вот явилась моя секретарша. Она рассказала, что Павел вовсе не одинок. Когда его корпус перевели из Одесского округа в Могилев, он захватил с собою «красивую девушку» и она там живет у него. Павел заказал на мое имя и будто бы по моему поручению всякого рода женского барахла – сапоги, белье, шелковый отрез и бог знает что еще. Все это для «красивой девушки» под прикрытием имени Коллонтай.

Я возмутилась и написала письмо в ЦК партии, прося их не связывать моего имени с именем Павла, мы с ним в разводе де-факто. Я ни в чем не нуждаюсь, никаких заказов не делала и впредь делать не стану. Пусть Павел поплатится…»

И все-таки Дыбенко с разрешения Сталина приехал к ней в Норвегию повидаться. Норвежское правительство не хотело давать ему визу. Заведующий протокольной частью МИД жаловался Коллонтай, что приезд ее мужа вызовет массу непреодолимых трудностей:

– Вы первая в мире женщина-дипломат, и это уже создает ряд неразрешимых и не установленных по этикету задач. А тут еще приедет ваш супруг. Как мы будем сажать его во время приемов, с кем знакомить, кто идет перед ним, кто за ним?

Коллонтай уверила дипломата, что Дыбенко на приемы и светские рауты ходить не станет и пробудет максимум один месяц. Они не выдержали вместе и трех недель. Склеить разбитое не удалось:

«С уходящей почтой написала Сталину, что оповещаю партию, что прошу больше не смешивать имен Коллонтай и Дыбенко. Трехнедельное его пребывание здесь окончательно и бесповоротно убедило меня, что наши пути разошлись. Наш брак не был зарегистрирован, так что всякие формальности излишни. В конце письма я горячо поблагодарила Иосифа Виссарионовича за все, что он сделал для меня, чтобы вывести меня из личного тупика жизни и за всегда чуткое отношение к товарищам».

На самом деле она не могла забыть Павла Ефимовича. Иногда мысленно писала ему письма, но никогда их не отправляла. Приезжая по делам в Москву, часто встречала Дыбенко, занимавшего крупные посты в армии:

«Он рассказал, что Сталин созвал на вечер комсостав. После ужина Сталин неожиданно спросил:

– А скажи-ка мне, Дыбенко, почему ты разошелся с Коллонтай? Большую глупость сделал.

– Это ты, товарищ Коллонтай, виновата, – упрекнул меня Дыбенко. – Зачем ты меня на другой женила? Это ты все сделала. Почему ты послала мне вслед телеграмму в Гельсингфорс?

Мне смешно стало от его слов, я уже не помню, что я ему телеграфировала в двадцать третьем году, вероятно, советовала жениться поскорее… А тут еще странная встреча с бывшей женой Павла Дыбенко. Они уже разошлись, и она теперь жена какого-то высокопоставленного красного командира. Она пополнела и потому подурнела. Неужели я из-за нее столько ночей не спала?»

Александра Михайловна нашла в себе силы вырвать старую любовь из сердца. Характеру ее можно было только позавидовать. В глубоко личном письме советовала подруге:

«Надо иметь духу себе самой признаться: в нашем возрасте влюбленности к нам быть не может. Есть многое другое, что привязывает мужчин к нам: вспышка-тяготение, удобство (мы умеем создавать комфорт и удобство), польщенное самолюбие и т. д. Но все же это не любовь, не та любовь, какую мы получали, когда были в юном возрасте.

Что сделать, чтобы от того не страдать? Мой совет: отмежеваться. Я одно, он другое. А любимого брать, как приемлешь приятную, необязательную встречу с интересным, приятным человеком… Брать встречи, как читаешь с наслаждением час-другой интересную книгу. Закрыл книгу, положил на стол – и до следующей свободной минуты. Если вздумаешь на отношениях к «ним» в наши годы строить жизнь, получится одно горе, одни унижения, уколы, муки. Надо научиться быть одной, внутренне одной. Ни на кого не рассчитывать!

Скажешь: холодно? Да. И немножко горько. Но зато меньше мук. Зато как подхватываешь неожиданную радость, брошенную «им»! И внутренне удивляешься: «Да ну! Неужели он еще так любит?»

Мужчины не обходили Коллонтай вниманием. Вот представительный и умеющий ухаживать коллега приглашает в театр на «Веселую вдову», потом везет поужинать. Ужин затягивается до утра:

«Он предлагает пройтись и проводить меня до гостиницы. Идем по аллее, светло и незнакомо безлюдно. Я снимаю свою легкую летнюю шляпу и несу в руке. Он предлагает:

– Дайте я понесу вашу шляпу.

Я внутренне улыбаюсь. Когда мужчина любезно предлагает освободить свою даму даже от легкой ноши, это значит, что дама ему не совсем безразлична и что он сегодня разглядел, что она не только полпред, но и женщина».

Столь же легко, как с Дыбенко, Александра Коллонтай рассталась и со своими недавними соратниками в борьбе за общие идеалы.

Ее интимный друг Александр Шляпников, лидер распущенной Х съездом «Рабочей оппозиции», не понял, что наступили новые и жестокие времена. Человек прямой и простодушный, он сожалел об утрате пролетарской чистоты, требовал восстановить рабочую демократию и призвать к порядку оторвавшуюся от народа партийную верхушку. Весной 1923 года его сторонники образовали «Рабочую группу РКП». В деятельности группы не было ничего антисоветского, но сам факт ее создания был воспринят как выпад против власти.

Одного из руководителей «Рабочей группы» Кузнецова в сентябре 1923 года допросил заместитель начальника секретного отдела ОГПУ Яков Саулович Агранов, будущий первый заместитель наркома внутренних дел.

В протоколе допроса записали:

«Коллонтай в ее последний приезд в Москву одобрила (принципиально) наше организационное оформление и не возражала против выдвинутых нами задач: лозунга восстановления Советов рабочих депутатов на фабриках и заводах и выпрямление линии партии. Она обещала сообщить о своем согласии войти в руководящий центр…»

24 ноября 1923 года политбюро поручило председателю Центральной контрольной комиссии Валериану Владимировичу Куйбышеву: «Вызвать тов. Коллонтай и переговорить с ней».

Куйбышев составил записку, которую отправил в политбюро:

«Следствием не установлено, что тов. Коллонтай состояла членом «Рабочей группы». Но безусловно установлен факт ее связи с активными деятелями этой группы, устройства с ними конспиративных совещаний.

Ответы тов. Коллонтай на мои вопросы явно уклончивы и неискренни.

Ввиду высказанного тов. Коллонтай недоверия к партии и нежелания ее сказать всю правду партия имеет право не доверять тов. Коллонтай ту ответственную работу, которую она сейчас ведет. Тов. Коллонтай должна быть отозвана из– за границы».

Записки Куйбышева было достаточно для того, чтобы остаток своей жизни Коллонтай провела в общении с чекистами. Она бросилась к Сталину:

– Разумеется, я не разделяю позицию блока. Мои личные отношения к Зиновьеву и Троцкому вам известны. Я целиком поддерживаю генеральную линию и полностью разделяю вашу установку в курсе внешней политики…

На прощание не забыла сказать генеральному секретарю:

– Я вам за многое неизменно благодарна. Ваша товарищеская отзывчивость, вы такой чуткий.

Сталин насмешливо:

– Даже чуткий? А говорят – грубый. Может, я и в самом деле грубый, но не в этом дело.

Генеральный секретарь взял ее под свое покровительство. Докладная записка Куйбышева была отправлена в архив.

«По телефону, – записала в дневнике Коллонтай, – справилась в ЦК, когда же мне прийти за ответом. Мне ответили, что приходить незачем, так как «дело» выяснено и снято с меня… Но пережить пришлось много и глубоко. Было много тяжелых встреч с товарищами. Дороги разошлись. Александр Гаврилович Шляпников меня не понимает и считает «карьеристкой». Это больно».

Постепенно Коллонтай становится другим человеком. Сама удивляется переменам, которые в ней совершаются:

«Вспомнила, что, когда я выходила замуж за Коллонтая, мать моя тщательно пыталась заинтересовать меня обстановкой будущего семейного очага. Только бы у меня был свой письменный стол и книжный шкаф, остальное неинтересно и неважно. А сейчас я обдуманно и с любовью выбирала каждую вещь для новой гостиной в полпредстве…»

Она по-прежнему заботится о своей внешности, следит за модой:

«За какие-нибудь десять-двенадцать лет женщины сумели изменить свою фигуру. Нет больше «боков», исчезли груди-подушки. Многие не носят корсетов. А в нашу молодость не носить корсетов – это был «вызов» обществу…»

Расставание с корсетом шло только девушкам с завидной внешностью. Остальные расплылись в бесформенных одеяниях. Но потом в моду вошли фасоны, подогнанные по фигуре, осиные талии и плоские силуэты. На фигуру Коллонтай грех было жаловаться.

«Сегодня официальный обед, который кабинет министров дает в мою честь. Как добросовестная камеристка– горничная, я сама себе приготовила все принадлежности вечернего туалета. На моей постели аккуратно разложено темно-лиловое бархатное платье, золотые парчевые туфли, такой же миниатюрный ридикюль с тонким батистовым платком и гребеночкой, ведь я все еще ношу коротко остриженные волосы. И после тифа в двадцатом году они продолжают виться, но расческа всегда под рукой, чтобы иметь презентабельный вид».

В определенном смысле она вернулась к стародавним временам, когда юная Шурочка ездила на балы и ее родители принимали гостей:

«Прием для дипломатов, правительства и общественности я обставила с подобающей роскошью. На шести столах стояли двухкилограммовые банки со свежей икрой – роскошь небывалая в Норвегии. Даже на обедах у короля свежая икра подается лишь на маленьких сандвичах. Живые цветы, лакеи с советским «Абрау-Дюрсо» усердно подливали в бокалы, а в перерыве давался концерт русской музыки, и молодая норвежская танцовщица танцевала на манер Дункан под русские мелодии…»

Мало приятные новости из Советского Союза, конечно, доходят, но дурные вести она гонит от себя, списывает на уныние и малодушие своих старых подруг:

«Дома трудная полоса, недород сказывается – еще не овладели новыми формами хозяйства. Партия работает, шлет по деревням хороших работников, но есть перегибы. В Ленинграде и Москве (даже в столицах!) голодно. Мои приятельницы из Ленинграда, друзья моей юности, до сих пор не вжились в новые условия. Письма от них, от сестры моей Адели полны жалоб и просьб выслать шведские кроны на торгсин».

Торгсин – это Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами, где принимали как валюту, так и золотые кольца, коронки, крестики, браслеты. Советская финансовая система разрушилась. Продовольствие выдавали по карточкам. Магазины были пусты. Продукты остались только в закрытых распределителях или в магазинах торгсина, как и описано в романе Булгакова «Мастер и Маргарита».

«Сестра Адель и ее семья, подруги моей юности – такие они все исхудавшие, голодные, пришибленные и безынициативные, – записывает в дневнике Коллонтай. – Работают, а работа им чужда. Особенно жаль мне сестру Адель. Все плачет о трагической смерти сына. И это когда-то красивое лицо, исхудалое, прозрачно-бледное. Пьет чай, а кусочки сахара кладет в потертый ридикюль, и на него капают слезы когда-то гордой, энергичной и шикарной Адель.

У них многое от безволия, много нытья и неумения жить в новых условиях… Раздала всю свою валюту, что имела на руках, но разве это помощь? Посылаю им всем ежемесячно из Швеции на торгсин… Чувство, точно я перед ней и всеми этими «тенями прошлого» виновата».

Сознавала ли она, что происходит в стране реального социализма? Или даже самой себе не желала признаваться, что революция, дело всей ее жизни, не принесла счастья людям? Что в таком случае и она виновата в том, что происходило со страной?

Возможно, она все и видела, и понимала, но ее это не интересовало.

Что же осталось от некогда мятежной, непокорной, прямой до резкости, принципиальной до невозможности, жаждавшей справедливости и готовой сражаться за нее Коллонтай? Пожалуй, ничего.

Отчего так? Люди с возрастом меняются? В юности бунтарь, в зрелые годы – консерватор? Иссякла любовная страсть, во многом управлявшая поступками Коллонтай? И стало ясно, что она предельно холодный и эгоистический человек, думающий только о себе? И не была ли та единственная свобода, которой она действительно жаждала, свободой выбирать себе партнеров и свободой от обязательств перед другими? Для этого, правда, пришлось совершить революцию.

Да и пришло трезвое осознание, что времена наступили опасные. Это против царского правительства можно было бунтовать. Что не так – вытребовал загранпаспорт и в свободные края, Цюрих, Париж, Лондон. А еще кричали «тюрьма народов»… Это вот при советской власти по-настоящему стало страшно. И командировка за границу – высшее счастье. Ради этого надо идти на все – унижаться перед хозяином, исполнять любые указания, предавать старых товарищей и некогда любимых мужчин. Зато в нарушение всех норм и установлений ее сыну тоже разрешили работать за границей. И даже определили в Стокгольм, под заботливое мамино крыло. Коллонтай знала, от кого зависело ее личное благополучие и благополучие ее сына с семьей.

В дневнике о Сталине только восторженно. Приехав в Москву, всякий раз старалась попасть к нему на прием. Понимала, что расположение хозяина – единственная гарантия безопасности:

«Позвонила по ночному телефону. Попала на «хозяина».

– Кто говорит?

– Это я, Коллонтай. Я в отпуске в Москве, очень хочу вас повидать, Иосиф Виссарионович.

Иду по длинным коридорам, отремонтированные, в коврах, чистота пароходная.

Сталин не у своего письменного стола, а у большого стола, где заседало политбюро. Тужурка цвета хаки. Лицо свежее, чем в прошлом году, в богатых волосах проседь ровная цвета стали, точно голова инеем покрыта.

– Как нашли Москву?

Улыбается кончиками губ, когда отмечаю достижения.

– Нет, Москва еще никуда не годится. Что это за город! Кривые улицы, тесно. Надо еще много ломать, очищать и строить. Но мы из Москвы сделаем мировой центр во всех смыслах.

Сталин спрашивает, а сам думает, взвешивает. Сталин слушает. Глаза упорно опущены. Он редко глядит на собеседника. Ленин любил пронизывать собеседника взглядом, любил читать его мысли по глазам. Сталин не глядит, а слушает. Берет от собеседника то, что ему надо, мысль работает в нем независимо от внешних впечатлений».

Единственный мужчина, которого она когда-то любила так, что себя готова была потерять, – Павел Дыбенко – уже был расстрелян.

Как раз в те дни, когда заканчивался жизненный путь Дыбенко, Александру Коллонтай попросил приехать наследный принц Швеции, впоследствии король Густав VI Адольф. Принц задал советскому послу вопрос, волновавший многих:

– Советское правительство не намерено повернуть свой курс на дружбу с Берлином?

– Откуда у вас такие мысли, ваше высочество? – возмутилась Коллонтай. – Советский Союз и фашистская Германия – это же огонь и вода!

– Да, но у вас есть нечто общее, – хладнокровно заметил кронпринц, – вы не признаете демократии и управляетесь диктатурой.

А через несколько недель, 24 августа 1939 года, когда появилось сообщение о приезде в Москву имперского министра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа и о подписании пакта с нацистской Германией, Коллонтай недрогнувшей рукой записала в дневнике:

«Смелый шаг Москвы. Господа империалисты и не думали, что мы проявим такую решительность и так верно учтем мировую политическую конъюнктуру… Рука моя не выронила газету, я даже не особенно удивилась. Шаг с нашей стороны вернейший.»

Коллонтай больше не позволяла себе сомнений в линии партии. Или не доверяла их дневнику.

Последствия союза Гитлера и Сталина вскоре ощутила и Коллонтай. Началась финская война. 30 ноября 1939 года советская авиация бомбила Хельсинки. Части Ленинградского округа перешли границу. В сводках с театра военных действий Коллонтай с горечью читала названия мест, где отдыхала ребенком у дедушки. Ведь в ее жилах текла и финская кровь.

Несмотря на огромное превосходство Красной армии над финнами, зимняя кампания протекала на редкость неудачно. Начались тайные переговоры через посредство шведов о заключении мира. Александра Коллонтай играла первую скрипку. Но у нее возникли трения с НКВД. Политическая разведка хотела показать Сталину, что эта она заставит финское правительство принять условия мира.

В марте 1942 года Коллонтай исполнилось семьдесят лет. Приехавший в Стокгольм молодой тогда дипломат Владимир Иванович Ерофеев вспоминал:

«Ее разбил паралич. Левые рука и нога у нее не действовали. Меня она принимала, сидя в кресле-коляске, без которого уже не могла обходиться… Говорила она с трудом, но старалась держаться бодро, улыбалась, ко всему проявляла большой интерес, короче, не сдавалась».

Неприятности чекисты способны доставить любому дипломату, хотя бы и послу. Резидентом политической разведки в Стокгольме был Борис Ярцев, он же Борис Аркадьевич Рыбкин. Его заместителем и по совместительству женой была Зоя Ивановна Воскресенская, после войны она начнет писать детские книги о Ленине.

«Шифровальщиком в посольстве, – вспоминал Владимир Ерофеев, – и одновременно помощником резидента по наблюдению за коллективом советской колонии был некто Петров. Это был развязный грубиян, пьяница, тиранивший свою жену. Однажды шведская полиция подобрала его пьяным и доставила в посольство. В кармане у Петрова были ключи от сейфов и печать. Хотя об этом случае сообщили в Москву, он остался в резидентуре.

Он вызвал меня на беседу и тут же потребовал, учитывая мою близость к Коллонтай, информировать о ее поведении, настроениях, разговорах:

– Ты что, не видишь, что она – не наш человек? Окружила себя подозрительными людьми. Ее муж, Дыбенко, расстрелян.»

Самое забавное состоит в том, что после войны бдительный чекист Владимир Михайлович Петров работал в Австралии. И вместе с женой попросил там политического убежища.

Свой архив Коллонтай держала в сундучке и тряслась над ним. В 1943 году ее, тяжелобольную, вывезли в санаторий. Как только пришла в себя, попросила доставить ей сундучок. Выяснилось, что сундучок пуст. Резидент наркомата госбезопасности отправил бумаги в Москву.

Что сделала Коллонтай, которая шла в тюрьму при царизме, спорила с Лениным, ничего не боялась? Вызвала резидента и сказала: как вы посмели? Я здесь хозяйка?..

Наученная жизнью, Коллонтай даже не посмела возмутиться. Написала резиденту благодарственное письмо за то, что в трудное военное время он сберег ее записи.

Записала в дневнике:

«Оглядываюсь: всегда-то я шагала через препятствия. Смолоду была «мятежная». Никогда не останавливалась перед тем, как на это посмотрят «другие», что скажут. Не боялась ни горя, ни трудностей. И опасности не пугали. Захочу – добьюсь. И достигала.

Я преодолела в себе чрезмерную эмоциональность, присущую женщинам прошлого, – именно то, что больше всего вредит в дипломатии. А нужно: бесчувствие, объективность, холодный рассудок и никаких эмоций».

17 сентября 1944 года с помощью Коллонтай было подписано перемирие с Финляндией, которая вышла из войны. Это был последний дипломатический успех первой советской женщины-полпреда.

В конце войны у Коллонтай случился инсульт, после чего последовал паралич левой половины тела и воспаление легких. В марте 1945 года ее вывезли в Москву. Она попросила Молотова вернуть ей все бумаги, которые забрал резидент. Но в наркомате иностранных дел ее бумаг не нашлось. Тогда Коллонтай в последний раз обратилась к Сталину. Записи ей вернули. Сталинское покровительство продолжало действовать. Тяжелобольную Коллонтай даже не отправили на пенсию. Она числилась советником Министерства иностранных дел и работала над мемуарами.

Александра Михайловна Коллонтай скончалась в 1952 году, не дожив двух недель до восьмидесятилетия, которое собиралась пышно отметить в особняке Министерства иностранных дел на улице Алексея Толстого.

Никого из мужчин, которых она любила или которые любили ее, уже не осталось в живых. Все они были значительно моложе ее, но ни к кому из них судьба не была столь благосклонна. Или, может быть, никто из них не был наделен такой счастливой способностью легко расставаться с идеалами юности и забывать о любимых людях?

Жена, подруга и соратник. Надежда Крупская

Надежда Константиновна Крупская родилась в Санкт– Петербурге. Как и многие революционеры того времени, по сословной принадлежности – дворянка.

Константин Игнатьевич Крупский помимо Константиновского кадетского корпуса окончил в 1837 году Михайловское артиллерийское училище, был выпущен подпоручиком и определен в расквартированный в Царстве Польском, в городе Кельце (неподалеку от Варшавы), Смоленский полк 7-й пехотной дивизии.

Мать Елизавета Васильевна, дочь горного инженера Василия Ивановича Тистрова, поступила в Павловский военно-сиротский институт благородных девиц.

В 1858 году Елизавета Васильевна получила звание домашней учительницы. Нашла место гувернантки троих детей помещика Русанова в Виленской губернии. Полк, где служил молодой офицер Крупский, располагался совсем рядом. Русанов устраивал званые вечера, на одном из них встретились поручик Крупский и очень красивая Елизавета Васильевна и полюбили друг друга. Надежда Константиновна – их единственная дочь.

Отец Надежды Константиновны служил в генерал-губернаторстве потому, что после раздела Речи Посполитой к Российской империи отошла значительная часть ее территории и населения. Поляки не смирились с разделом, одно восстание следовало за другим.

Константин Крупский изучал польский язык и сочувствовал польским повстанцам во время национально-освободительного восстания 1863–1864 годов, когда в России многие возненавидели поляков.

– Мы жили в Польше, – вспоминала много позже Надежда Константиновна, – и это много дало мне в понимании национального вопроса. Национальное угнетение Польши царизмом нельзя было не чувствовать.

Константин Игнатьевич скончался от туберкулеза легких 23 февраля 1883 года. Ему было всего сорок четыре года. После смерти отца Надежда Крупская с матерью бедствовали. Девочке только-только исполнилось четырнадцать лет.

В 1886 году Надежда Константиновна окончила семилетнюю гимназию Оболенской с золотой медалью. Проучившись еще год, получила диплом домашней наставницы. Занималась с девочками, которые жили в пансионе при гимназии. Преподавала математику в петербургском профессиональном женском училище Поспеловой. Давала уроки арифметики и алгебры.

В сентябре 1889 года Крупская поступила на историкофилологическое отделение Высших женских курсов (Бестужевских). Учившихся там девушек по традиции именовали «бестужевками».

Крупская, мечтавшая учиться, слушала лекции и на физико-математическом отделении, но ей довольно быстро стало скучно. Через полгода, в январе 1890 года, она ушла. Вместо Бестужевских курсов Надежда Константиновна посещала марксистские кружки, знакомилась с людьми, увлеченными левой идеей.

29 августа 1891 года она начала преподавать – бесплатно – в 1-й мужской вечерне-воскресной школе для взрослых рабочих в селе Смоленском за Невской заставой (Смоленские классы). Таких школ было две – для мужчин и для женщин. Три раза в неделю вечером приходили рабочие с Невской заставы, а в воскресенье занятия проводились после обедни. Крупская преподавала русский язык и литературу.

Она состояла в подпольном петербургском «Союзе борьбы за освобождение рабочего класса». В конце февраля 1894 года на квартире инженера-энергетика Роберта Эдуардовича Классона, тоже увлекшегося марксизмом, состоялась историческая встреча – Надежда Константиновна Крупская познакомилась с Владимиром Ильичом Ульяновым, больше известным под псевдонимом Ленин.

Ленин сразу понравился юной девушке. Ничего удивительного – хорошо воспитанный, широко образованный, из интеллигентной семьи молодой человек. Красиво и увлекательно говорит, неплохо поет. И когда говорит, у самого глаза загораются.

Зимой 1895 года Владимир Ильич заболел гриппом, который дал неприятное осложнение – воспаление легких. Крупская навещала больного, познакомилась с его мамой, которая многое определяла в жизни сына.

В ночь с 8 на 9 декабря 1895 года Ленина арестовали. Единомышленники поручили Крупской общаться с ним, по возможности навещать его в заключении, посылать ему книги. Началась стачка текстильщиков. Ее организаторы учились в той самой школе, в которой преподавала Надежда Константиновна. Вот тогда полиция обратила внимание на дочь коллежского асессора Крупскую, участвующую «в преступной пропаганде среди рабочих». В ночь на 12 августа 1896 года в ее доме провели обыск. Надежду Константиновну арестовали. 10 сентября 1896 года ее отпустили под негласный надзор полиции. А 28 октября опять арестовали. Теперь они с Лениным сидели в одном доме предварительного заключения, переписывались.

Надежду Константиновну Крупскую, как и некоторых других женщин, находившихся в предварительном заключении, выпустили на поруки. Вердикта суда она ожидала дома.

Тем временем Ульянова-Ленина приговорили в 1897 году к ссылке в Иркутскую губернию. Но он попросил у властей «ввиду слабости здоровья – место ссылки в пределах Енисейской губернии, желательно в Красноярском или Минусинском округе».

Товарищи упрекали Ленина: «Моральный кодекс революционера не позволяет просить власти о смягчении наказания или других послаблениях». Но, судя по всему, этот принцип воспринимался более как эталон, нежели как жизненное кредо.

Власть пошла молодому человеку навстречу. Вместо холодного и необжитого Туруханского края, куда позднее угодил административно-ссыльный Иосиф Виссарионович Джугашвили (Сталин), Ленин отправился в село Шушенское Минусинского края; местный климат ссыльные считали просто-таки благодатным.

Надежда Константиновна Крупская была, говоря современным языком, «заочница», то есть женщина на воле, которой зэки пишут обширные и жалостливые послания. Сидевшие в тюрьмах революционеры просили товарищей подобрать им «невесту», то есть девушку, которой бы разрешались свидания с ними.

Из тюрьмы и Ленин передал через сестру Марию Ильиничну просьбу, чтобы к нему пришла «невеста». «Я не думала, мне надо пойти или кому другому, – вспоминала Надежда Константиновна. – Пошла я, и оказалось, что это было правильно».

Ленин стал называть ее невестой. Обычно «заочницам» обещают, выйдя на свободу, жениться на них. Но Крупская сама оказалась под судом. В конце декабря 1897 года ей объявили приговор: три года ссылки в Уфимской губернии. А Ленин из Шушенского звал ее к себе. Как же это организовать? Вступить в брак.

Крупская написала, что готова приехать: «Ну что ж, женой так женой». Обратилась к министру внутренних дел с просьбой изменить ей место ссылки.

Ленин отправил такое же прошение. Ответ пришел положительный. Царская власть не считала возможным помешать людям, пусть даже и осужденным, вступить в брак. В середине апреля 1898 года Надежда Константиновна пустились в дальнюю дорогу – в село Шушенское к жениху. 7 мая 1898 года добралась до места, которое станет историческим. Ленин в тот день ушел на охоту. Цель ссылки состояла лишь в изоляции осужденного. Иных ограничений не предполагалось. Владимиру Ильичу не запрещали владеть оружием, так что он увлекся охотой.

Но выяснилось, что регистрация брака – непременное условие, при котором Крупской разрешат остаться в Шушенском. 10 мая 1898 года возмущенный Ленин писал матери:

«Надежде Константиновне, как ты знаешь, поставили трагикомическое условие: если не вступит немедленно (sic) в брак, то назад в Уфу. Я вовсе не расположен допускать сие, и потому мы уже начинаем «хлопоты» (главным образом прошения о выдаче документов, без которых нельзя венчать), чтобы успеть обвенчаться до поста…»

10 июля 1898 года Владимир Ильич и Надежда Константиновна обвенчались. Обручальные кольца для венчания им сделал ссыльный финн Оскар Александрович Энгберг, который когда-то был учеником ювелира. Но колец они не носили. «Пришлось венчаться, проделать эту комедию», – рассказывала Крупская. Зато теперь она получала положенное ссыльным казенное пособие.

Они, верно, намеревались заключить что-то вроде фиктивного брака, дабы облегчить себе жизнь, а соединились навсегда. Административно-ссыльная Крупская приехала к Ленину с матерью Елизаветой Васильевной, набожной женщиной, воспитанницей института благородных девиц. Надежда Константиновна с матерью никогда не расставалась. Теща зятю попалась золотая. Она-то и наладила молодым быт.

Не будь тещи, не видать Ленину домашнего уюта. Умение вести хозяйство не было сильной стороной Надежды Константиновны…

Брак Ленина и Крупской не назовешь ранним. Обоим было под тридцать. Нет оснований сомневаться, что Владимир Ильич стал для Надежды Константиновны первым мужчиной.

Девушкой Крупская была вполне симпатичной. По словам ее подруг, «у Нади была белая, тонкая кожа, а румянец, разливавшийся от щек на уши, на подбородок, на лоб, был нежно-розовый. Дома она не закалывала волосы в прическу, и ее длинная пышная коса спускалась ниже пояса. Глаза Крупской были серовато-зеленоватые, она сама говорила, что цвет глаз и волос у нее «петербургский». Но у нее не было ни тщеславия, ни самолюбия. В ее девичьей жизни не нашлось места для любовной игры».

В те времена добрачные интимные отношения у женщин решительно осуждались. О мужском опыте Владимира Ильича известно столь же мало, хотя молодому мужчине из дворянской семьи определенные развлечения и шалости вполне дозволялись. Был бы интерес.

Крупская не без удовольствия рассказывала, как они познакомились, как Владимир Ильич был ласков, внимателен и даже галантен. Он и романс мог пропеть:

– Я вас люблю, люблю безмерно…

Но, похоже, в жизни революционера Ленина женщины играли незначительную роль. Молодожены сняли новую квартиру, но спали в разных комнатах. Необычно для только что вступивших в брак молодых людей. Не рассматривали ли они свой союз как чисто деловой, как создание революционной ячейки в борьбе против самодержавия? Но Крупская эту версию отвергала.

«Мы ведь молодожены были, – вспоминала Надежда Константиновна. – Крепко любили друг друга. Первое время для нас ничего не существовало. То, что не пишу об этом в воспоминаниях, вовсе не значит, что не было в нашей жизни ни поэзии, ни молодой страсти».

Владимир Ильич, как человек просвещенный, смотрел на брак иными глазами, чем большинство мужчин его времени. Не только в России, но и в других европейских странах в ту пору женщина была совершенно несамостоятельна и почти что бесправна в браке.

Женщинам не считали нужным давать образование. Не брали на работу, кроме как служанкой или гувернанткой. Мужчина – глава семьи, кормилец. Беспомощная женщина ему подчиняется. Психологи уверяли, что зависимость – потаенная мечта женщины. Дескать, женщины генетически устроены так, чтобы искать мужчину, который обеспечит ее жизнь и жизнь потомства. Феминистки утверждали, что мужчины используют экономическую власть, дабы покупать женщину и заставлять ее обслуживать их на кухне и в постели.

Марксисты исходили из того, что женщины имеют право быть равными с мужчинами. Ленин доказывал это своим примером. Он рассматривал брак с Надеждой Константиновной как союз равноправных партнеров.

В Шушенском они прожили год и восемь месяцев. Лето жаркое, зима холодная. Ленин устроил себе каток и катался на коньках. Крупская писала о муже: «Я помогала ему в работе чем и как могла». Она была первым слушателем и читателем всего им написанного. Когда их сроки закончились, они уехали за границу.

Почему, собственно, у них не было детей? Обычных в нашу эпоху анализов им не делали, так что точный ответ невозможен. Через два года после свадьбы, 6 апреля 1900 года, Ленин посетовал в письме матери: «Надя, должно быть, лежит: доктор нашел (как она писала с неделю назад), что ее болезнь (женская) требует упорного лечения».

Женские болезни опасны осложнением – бесплодием. Один из историков обнаружил запись, сделанную неким уфимским доктором Федотовым после осмотра Крупской: «Генитальный инфантилизм». Проверить этот диагноз, понятное дело, не представляется возможным.

После Первой русской революции 1905–1907 годов, видя, как царская полиция вылавливает подпольщиков, решили вернуться в безопасную Швейцарию. Настроение было крайне плохое. Перспектив никаких. Ленин признался Крупской:

– У меня такое чувство, точно в гроб ложиться сюда приехал.

Первая эмиграция продолжалась пять лет, вторая – почти десять.

Жили скромно. Кое-какие деньги Елизавете Васильевне Крупской оставила ее покойная тетка. Иногда Ленину платили за лекции. Надежда Константиновна давала уроки или даже надписывала конверты для рассылки объявлений.

Теща Ленина умерла в начале 1915 года, когда они жили в Берне. Русские эмигранты обратили внимание: выглядела в те месяцы Надежда Константиновна усталой, бледной, озабоченной. Она тяжело переживала смерть матери. Елизавета Васильевна всю жизнь посвятила дочери. После смерти матери у Надежды Константиновны обострилась базедова болезнь, они с Владимиром Ильичом поехали в горы.

«Владимир Ильич, – вспоминала Лилина (жена Зиновьева), – был всегда необычайно внимателен к «бабушке» – матери Надежды Константиновны и в особенности к самой Надежде Константиновне; когда она заболела, Владимир Ильич сам топил печку, помогал бабушке по хозяйству и старался, насколько возможно, избавить жену от забот и хлопот по дому».

После смерти тещи Владимир Ильич и Надежда Константиновна почувствовали себя совершенно неустроенными. Ели вегетарианский суп из готовых кубиков «Магги», которые существовали уже и тогда, котлеты или жареное мясо с овощами. Теперь им отчаянно не хватало денег.

Крупская была рядом с Лениным, когда он после Февраля 1917 года решил немедленно возвращаться в Россию. После Октября, когда большевики взяли власть, Ленин сразу записал для себя: «Надежда Константиновна – товарищ министра при Луначарском». Анатолий Васильевич Луначарский получил пост наркома просвещения.

Вообще говоря, это был деликатный вопрос. Как должна вести себя жена советского вождя? В старой России жены политиков не работали. Да и в других европейских государствах сто лет назад первые леди старательно держались подальше от политики. Знали, что это навлечет на них критику и ухудшит позиции их мужей. В ту пору исходили из того, что роль первой леди – создать мужу комфортные условия.

В какой степени Надежда Константиновна влияла на мужа? Свидетелей их ежедневных разговоров на кухне не осталось. Но известно, что они все обсуждали вдвоем, вечером делились друг с другом пережитым за день.

«Он все рассказывал, – вспоминала Крупская. – Ему нужно было кому-нибудь непременно сказать, если он готовил статью, речь, так что я была человеком, которому он рассказывал».

Ленин исходил из того, что дурного жена не посоветует. Тем более что за годы брака Крупская полностью прониклась его мыслями и идеями. Они были полными единомышленниками. Владимир Ильич с его гибким умом и врожденным политическим инстинктом легко менял позицию. Надежда Константиновна всегда ему подчинялась, а, оставшись без него, следовала усвоенным в браке максимам и догмам.

Крупская возглавила в наркомате просвещения огромный внешкольный отдел, который ведал школами для рабочих и крестьян, общеобразовательными курсами для взрослых, народными университетами, да еще культурно-просветительной работой среди взрослого населения – в библиотеках, клубах, народных домах и курсах для взрослых.

Наркомат просвещения разместился в здании бывшего императорского лицея на Остоженке (здесь сейчас расположена дипломатическая академия). Сотрудники наркомата поражались богатой отделке, роскошной мебели, стенам, обтянутым шелком. Каждая комната была выдержана в определенном стиле. Владимир Ильич осмотрел здание, где обосновалась Надежда Константиновна, и остался доволен:

– Все наши учреждения, и тем более наркомпрос, должны находиться в красивых помещениях и должны быть обставлены красивой мебелью.

Наркомат просвещения сосредоточил в своих руках все нити управления системой образования и культурой, по существу, управлял духовной жизнью огромной страны. Из старого министерства остался только технический персонал – курьеры, швейцары, уборщики. А так все новые люди. В основном должности занимали дилетанты, недоучившиеся студенты и домохозяйки. Брали только проверенных товарищей, как правило, по направлению партийных органов, местных Советов или по личной рекомендации видных деятелей новой власти.

Крупская всем сердцем поддержала идею выдвиженчества. Надежда Константиновна писала: «Массы понимают, что мало отнять у буржуазии ее материальные богатства, нужно отнять у нее то, что составляло до сих пор ее главную силу – монополию знания». Дети представителей «нетрудовых слоев» лишились права получать знания.

Когда Ленин с Крупской переехали в Москву, то первые две недели прожили в гостинице «Националь», потом обосновались в Кремле. Сначала в Кавалерском корпусе, где за семьей ухаживали кремлевские служащие. Потом им подобрали бывшую прокурорскую квартиру на третьем этаже большого здания судебных установлений, в конце коридора, где находились и зал заседаний Совнаркома, и служебный кабинет главы правительства.

Как писал сам Владимир Ильич, квартира – «размером четыре комнаты, кухня, комната для прислуги (семья – 3 человека, плюс 1 прислуга)». Всем – Владимиру Ильичу, Надежде Константиновне и младшей сестре Ленина Марии Ильиничне – досталось по комнате. Еще одну – проходную – сделали столовой. Но обычно ели в кухне. Владимир Ильич любил, когда ему готовили грибы, баклажаны, паштеты, бефстроганов.

Прислуга, упомянутая Лениным, это Саша Сысоева, которая долго жила в семье вождя и вела хозяйство. Она была двоюродной сестрой известного некогда революционера Ивана Васильевича Бабушкина, ученика Крупской в вечерне-воскресной школе.

Ленин не одобрял, когда Надежда Константиновна задерживалась у себя в наркомате. Отправлял за женой машину. Звонил ее секретарю:

– Верочка, гоните Надю домой, машину я послал.

Секретарь заходила в кабинет и начинала собирать ее портфель.

– Что, уже звонил? – спрашивала Крупская.

– Звонил, звонил, Надежда Константиновна. Машина сейчас придет.

Подниматься на третий этаж в свою квартиру при очень высоких кремлевских потолках было Крупской трудновато. Больное сердце давало о себе знать. Ленин попросил устроить лифт. Он и сам очень уставал. В октябре 1917 года началась жизнь, к которой он совершенно не был подготовлен. Крупская всегда говорила: «Володя любит только тишину и чистоту». А после революции он оказался в центре настоящего смерча.

В конце 1921 года Крупская стала отмечать, что муж уже постоянно страдает сильными головными болями и чаще прежнего жалуется на усталость. 6 декабря они уехали в Горки. Вообще старались больше жить за городом. Но свежий воздух не помогал. Владимир Ильич плохо спал, вставал в дурном настроении и неработоспособный.

Бессонница была лишь первым симптомом. Ночью – рвота и сильная головная боль. Проснувшись утром, Ленин не мог произнести нужные слова. Взял газету – буквы расплылись. Хотел что-то написать, рука не слушалась. И ему самому, и Надежде Константиновне стало страшно. Когда Ленин шел по коридору, у него произошел сильный спазм – отказала правая нога. Паралич. Он рухнул на пол.

28 мая 1922 года профессор-невропатолог Василий Васильевич Крамер поставил диагноз: «артериосклеротическое страдание головного мозга». У Ленина произошло поражение моторно-речевой зоны головного мозга в результате закупорки сосудов.

В их совместной жизни наступал горестный период. Отныне он больше, чем когда бы то ни было, зависел от жены. И еще больше оценил ее. Не все жены способны полностью посвятить себя тяжелобольному мужу. И только очень проницательные люди сознавали реальную роль, которую сыграла Крупская в жизни Ленина, придавая ему силы на протяжении стольких лет, очень трудных для них обоих…

Сама Надежда Константиновна была сугубо нездоровым человеком. Она утратила женскую привлекательность, располнела и подурнела. Глаза у нее были навыкате. Недоброжелатели зло называли ее «селедкой». Крупская страдала базедовой болезнью. Ее диагностировали весной 1913 года.

По совету врачей они жили в горах в Поронино. Не помогло. Надежда Константиновна жаловалась свекрови:

«Я на инвалидном положении и очень быстро устаю. Ходила я электризоваться целый месяц, шея не сделалась меньше, но глаза стали нормальнее, и сердце меньше бьется. Тут в клиниках нервных болезней лечение ничего не стоит, а доктора очень внимательны».

Ленин сообщал товарищу по эмиграции Григорию Львовичу Шкловскому (секретарю Бернской секции РСДРП), с которым сблизился:

«Приехали в деревню около Закопане для лечения Надежды Константиновны горным воздухом от базедовой болезни. Болезнь же на нервной почве. Лечили три недели электричеством. Успех равняется нолю. Все по-прежнему: и пученье глаз, и вздутие шеи, и сердцебиение, все симптомы базедовой болезни».

Лечили ее неправильно. Не знали тогда, что болезнь Базедова, или Грэйвса, – одно из самых распространенных аутоиммунных эндокринологических заболеваний. Избыточная секреция щитовидной железы ведет к отравлению организма гормонами. Сейчас бы ей помогли, а тогда жена Ленина фактически осталась без медицинской помощи.

Решились обратиться к профессору бернского университета хирургу Теодору Кохеру. В июне 1913 года он оперировал Крупскую – провел резекцию щитовидной железы.

«Операция была, по-видимому, довольно трудная, – писал Ленин матери, – помучили Надю около трех часов – без наркоза. Но она перенесла мужественно. В четверг была очень плоха – сильнейшие жар и бред, так что я перетрусил изрядно. Но вчера уже явно пошло на поправку, лихорадки нет, пульс лучше».

Стало легче, но ненадолго. В апреле 1914 года Ленин писал Арманд:

«Надя настояла-таки на днях попробовать велосипед: в результате после пяти минут езды повторение всех симптомов базедки: и неподвижность глаз, и рост опухоли, и страшная слабость и т. д. Вероятно, вторая операция будет неизбежна, а пока попробуем горы в Поронине».

Не имея детей, Надежда Константиновна посвятила жизнь мужу. Их объединяли общие идеалы, взаимное уважение. Нельзя говорить, что их брак был неудачным. Владимир Ильич ценил жену, сочувствовал ее страданиям. И она в трудные для него годы отплатит ему сторицей.

«Сидели на большом совещании, – вспоминала помощница Крупской, – и вдруг она говорит:

– Выведите меня, я потеряла зрение.

Под руку вывела ее в другую комнату. Сильно испугавшись, что Крупская ослепла, хотела звонить Владимиру Ильичу, но она не разрешила. К счастью, потеря зрения оказалась временной, продолжалась часа полтора, врач объяснил это истощением организма».

Внезапная слепота – лишь одно из последствий ее недуга. Другие – слабость, одышка, тахикардия, повышенное давление, хроническая сердечная недостаточность.

Луиза Брайант, жена летописца революционных дней американского журналиста Джона Рида, сама написала книгу «Шесть красных месяцев в России». Она запечатлела облик Крупской: «черное платье, бледное лицо и белые без колец руки».

Английский корреспондент, побывавший у Надежды Константиновны в наркомате просвещения, озаглавил газетную заметку – «Первая леди». Владимир Ильич заметил, что правильнее было бы иное название, а именно: «Первая оборванка».

Он, конечно же, шутил. Однако пренебрежение его жены собственным гардеробом было притчей во языцех. Крупская вообще не придавала своей внешности никакого значения. Можно было бы сказать, что она махнула на себя рукой. Но она, скорее, действительно была равнодушна к материальному миру, что вполне соответствовало взглядам образованной публики в начале века.

«Надежда Константиновна, – вспоминала Мария Ильинична, – никак не решалась, например, надеть платье, которое ей преподнесли сослуживицы, считавшие, что она одевается недостаточно хорошо. Кажется, только один раз решилась она обновить его и то на какой-то вечер на заводе, где можно было не снимать шубу, а потом отдала его в числе других вещей во время сбора их в период Гражданской войны».

Надежда Константиновна стеснялась и не привыкла тратить время на заботы о себе.

– Купи Наде валенки, – говорил Ленин своей практичной сестре, – у нее зябнут ноги.

Поскольку уже существовала советская власть, то купить что-либо стало невозможным. Валенки «давали» по ордерам. Иначе говоря, правом приобрести что-либо наделялись те, кто имел право получить ордер, то есть полезные новой власти люди.

Сестре Ленина ордер выдавали: «Достанешь. Проходит день – валенок нет. Что такое? Где же они? Начинаешь поиски и, наконец, выясняется, что Надежда Константиновна отдала их кому-то, кто, по ее мнению, больше в них нуждается».

– Надо достать другие, – резюмировал Ленин.

Но хозяйственную Марию Ильиничну это не устраивало:

– Володя, скажи Наде, чтобы она не отдавала валенки, а то и с другими та же история будет, ведь неудобно же так часто ордера брать.

«Однако надо быть все время начеку, – вспоминала Мария Ульянова. – Вдруг исчезает белье Владимира Ильича. Что за история? Что же он носить будет?»

Мария Ильинична сразу заподозрила Надежду Константиновну:

– Надя, ты не брала ли из шкафа Володино белье?

– Да, знаешь, пришел ко мне один парень. Ничего у него нет. Вот я и дала Володины штаны и рубаху.

– Да ты бы ему денег дала.

– Что же он на деньги теперь достанет? – резонно возразила Крупская, понимавшая реалии советской жизни.

4 апреля 1922 года Ленин приехал в Горки отдыхать. А 25 мая у него случился удар – частичный паралич правой руки и правой ноги, расстройство речи. Казалось, он не выживет. В узком кругу Сталин хладнокровно констатировал:

– Ленину капут.

Иосиф Виссарионович поторопился. Это был лишь первый период ленинской болезни: параличи кратковременные, но частые. Особенно заметно расстройство памяти: «Владимир Ильич не был в состоянии производить самые простые арифметические действия и не мог воспроизводить показанных ему геометрических фигур… Почерк дрожащий, с пропусками букв».

Почерк, по словам Марии Ильиничны, «был неровный и довольно мелкий, а порой и «сумасшедший», как называл его сам Владимир Ильич, какие-то мелкие сосуды головного мозга благодаря тромбозу отнимали у него возможность правильно писать и считать».

После первого удара Владимир Ильич оправился, но к полноценной работе уже не вернулся.

Утром Надежда Константиновна вывозила мужа на прогулку. В час дня они обедали. Владимир Ильич часок отдыхал, а Надежда Константиновна готовилась к занятиям с мужем. Врачи встревожились: она сама спит очень мало, а ночью сидит и разрезает для мужа азбуку. Крупская, профессиональный педагог, занималась с ним речью – под присмотром логопедов.

Все отмечали трогательное отношение Владимира Ильича к жене:

«Ильич сидит с Надеждой Константиновной. Она читает, он внимательно слушает. Иногда требует перечитать то или другое место. Настроение, кажется, у обоих прекрасное. Но вот она вышла. Ильич уселся, закрыв несколько лицо рукой, облокотившись на стол в задумчивой позе… И вдруг из-под руки катятся слезы… Чу, шорох. Шаги. Кто-то идет. Ильич выпрямился. Смахнул слезы. Как будто ничего не было».

Болезнь Ленина стремительно развивалась. Для Крупской худшее было впереди.

То, что она сделала для мужа в последние годы его жизни, – подвиг. Лишь тот, кто сам прошел через такое, понимают, какие эта мука и страдания – видеть, что болезнь творит с близким и любимым человеком.

В последние месяцы уже очень тяжелобольного Владимира Ильича возил в коляске по саду начальник охраны. Иногда Ленин насвистывал какую-нибудь мелодию. А так часами сидел, задумавшись, замечали врачи. Даже в присутствии посторонних погружался в свои мысли. Иногда на глаза его навертывались слезы, особенно если он думал, что его никто не видит.

Крупская вспоминала эти последние дни:

«Стало чувствоваться, что что-то надвигается: вид стал у Владимира Ильича ужасно усталый и измученный. Он часто закрывал глаза, как-то побледнел, а главное, у него как-то изменилось выражение лица, стал какой-то другой взгляд, точно слепой. Но на вопрос, не болит ли что, отвечал отрицательно».

21 января 1924 года, в понедельник, Ленину стало плохо. Вечером он ушел в мир иной. Старой знакомой Крупская призналась, что смерть Владимира Ильича не была неожиданной.

Первым сохранить тело предложил нарком внешней торговли Леонид Борисович Красин. Он хотел его заморозить и намеревался закупить в Германии необходимое оборудование. Но молодой ученый Борис Ильич Збарский, опираясь на успешные работы профессора Владимира Петровича Воробьева, заведовавшего кафедрой анатомии Харьковского университета, предложил бальзамирование. Збарский проявил настойчивость и добился реализации своей идеи. Глава ведомства госбезопасности Феликс Эдмундович Дзержинский его поддержал: уж если царей бальзамировали, то не забальзамировать Ленина – преступление.

Крупская возражала. На девятый день после смерти говорила:

«Большая у меня просьба к вам, не давайте своей печали по Ильичу уходить во внешнее почитание его личности. Не устраивайте ему памятников, дворцов его имени, пышных торжеств в его память и так далее – всему этому он придавал в жизни так мало значения, так тяготился всем этим. Помните, как много еще нищеты, неустройства в нашей стране. Хотите почтить имя Владимира Ильича – устраивайте ясли, детские сады, дома, школы, библиотеки, амбулатории, больницы, дома для инвалидов и т. д.».

Но ее отстранили от решения этого вопроса.

В июне 1924 года, когда работы были закончены, решили показать забальзамированное тело. Збарский пришел к Крупской за одеждой. «Надежда Константиновна, – вспоминал он, – принесла рубашки, кальсоны, носки; руки у нее дрожали». Вечером 18 июня в Мавзолей пришли представители различных компартий, съехавшиеся в Москву на конгресс Коминтерна, и, конечно, его родные. Надежда Константиновна плакала, глядя на тело мужа.

Для нее выделили время, когда она могла приходить в Мавзолей. Возле саркофага ставили стул и оставляли ее одну, чтобы она могла побыть с мужем.

Надежде Константиновне Крупской не позавидуешь. Сначала у нее на руках тяжело умирал Владимир Ильич, потом на ее глазах уничтожили почти всех его соратников, которые были и ее друзьями. Надежда Константиновна испугалась. Она не могла позволить себе открыто противостоять Сталину. Она принуждена была молчать, сидеть в президиуме и все одобрять. Она сильно лукавила, чтобы сделать приятное Сталину. Но тот испытывал к вдове Ленина плохо скрываемую антипатию.

В разговоре с глазу на глаз она признавалась:

– Все просят меня поделиться воспоминаниями о Владимире Ильиче. И никто не хочет понять, как мне это тяжело!

Знакомому библиотекарю сказала, что Ленин всегда предоставлял ей лучшую комнату. Так было в их квартире в Кремле, так было и в Горках:

– Владимир Ильич никогда не соглашался жить в большой комнате. Он считал, что мне нужно больше солнца, больше воздуха.

Одиночество ее мучило. Крупская говорила сотруднице «Учительской газеты»:

«Все хорошо, дело идет на лад, социализм будет построен, и люди растут прекрасные, а меня иногда берет за сердце тоска: я знаю, что никто не позвонит мне на работу и не скажет: – Надюша, приезжай домой, я без тебя не сяду обедать».

Тональность посланий Крупской превращается в просительную. Даже воспоминания о муже она вынуждена согласовывать с вождем. Надежда Константиновна только позволяет себе по старой памяти обращаться к нему по имени и отчеству.

15 октября 1938 Крупская вновь пишет Сталину:

«Иосиф Виссарионович,

Я хочу уточнить вопросы, по которым мне необходимо поговорить с Вами. О своей работе над высказываниями Ленина по вопросам культуры и просвещения. Я работала над таким сборником все лето. Хотелось создать сборник, где бы эти высказывания давались в тесной связи со всей работой партии по указанным Вами периодам, взять все, что говорил Ильич за каждый период по этим вопросам… О казанском и самарском периодах учебы и деятельности Ильича. Тут очень много интересных моментов.

Очень хотелось бы, чтобы со мной поговорили».

Послания вдовы не радовали генсека. Вместо личной беседы последовало решение политбюро: «Предложить т. Крупской, согласно заключению врачей, ограничить время работы не более 4 часов в сутки при работе 4 дня в шестидневку; летом отпуск 3 месяца и диетпитание».

24 февраля 1939 года, в выходной, старые знакомые собрались в Архангельском – накануне дня рождения Крупской. Устроили как бы предпразднование ее семидесятилетнего юбилея. Но вечером ей стало плохо, возникли сильные боли в животе, рвота, поднялось давление.

Врач ошибочно предположил сердечный приступ. Но ей становилось все хуже:

«Резкие боли в животе. Пульс 110–120. Ввиду подозрения на острый воспалительный процесс вызваны на консультацию проф. М. П. Кончаловский и А. Д. Очкин. Доложено по телефону замнач. Лечсанупра».

Консилиум поставил более точный диагноз:

«Весьма плохое общее состояние с резко учащенным неправильным пульсом, с посинением губ, носа и конечностей. При исследовании отмечены сильные боли в животе, особенно в нижней половине справа. Считаясь с наличием острых воспалительных явлений брюшной полости (заподозрен аппендицит) и общего тяжелого состояния больной, решено больную срочно госпитализировать в Кремлевскую больницу».

А время шло. На больничную койку ее доставили только под утро. Вновь осмотрели. Что диагностировали врачи?

«Закупорку склерозированных сосудов кишечника, омертвение части кишечника и последующее общее воспаление брюшины», – сообщал выходивший тогда «Медработник». По мнению медиков, это неминуемо ведет к кишечной непроходимости, потому требует оперативного вмешательства. Причем скорейшего. Терапевтическое лечение при таком пугающем диагнозе не поможет. Но вызванные к ней известные хирурги Спасокукоцкий и Очкин положить Крупскую на стол не решились.

Сергей Иванович Спасокукоцкий – академик, руководитель кафедры 2-го Медицинского института. Памятник профессору Алексею Дмитриевичу Очкину стоит во дворе Боткинской больницы. Более чем опытные и знающие медики. Отчего же они приняли такое решение? Решили, что операция Надежде Константиновне не поможет? Надо полагать, больше всего боялись, что она умрет прямо на операционном столе. И им скажут: вы зарезали вдову Ленина.

В эти последние часы Крупской было очень плохо, как некогда ее несчастному мужу. Она страдала от боли. Похоже, обезболивающие препараты вводили скуповато. Врачи теперь уже точно диагностировали разлитый перитонит. Новый консилиум: и вновь отказ от операции. В истории болезни пометили:

«Больная по-прежнему находится в состоянии, близком к бессознательному. Значительная синюха. Похолодание конечностей. Липкий пот. Пульс аритмичный. Общее состояние остается крайне тяжелым, не исключающим возможность близкого печального исхода».

Она ушла из жизни 27 февраля 1939 года. Как и ее муж, ранним утром – в 6 часов 15 минут. После вскрытия записали, что причина смерти – острый аппендицит и тромбоз сосудов брюшной полости.

Врачи Лечсанупра, предполагая, какие вопросы им могут задать, составили документ на имя генерального секретаря ЦК ВКП/б/ Сталина и председателя Совнаркома Молотова: «По опыту хирургов, излечение после операции наблюдалось исключительно редко у крепких людей. В данном случае при глубоком поражении всех важнейших органов и в возрасте 70 лет операция была абсолютно недопустима».

Прах Надежды Константиновны Крупской захоронили у Кремлевской стены, позади Мавзолея. И после смерти она осталась в тени своего великого мужа. Упокоиться рядом с ним – последняя земная милость – ей не было суждено. Владимир Ильич Ленин все еще не похоронен.

Горло бредит бритвою. Екатерина Фурцева

В семье версию о самоубийстве наотрез отвергают. Разговоры на такую тему в нашем обществе все еще считаются неприличными. Официальный диагноз – сердечный приступ. Впрочем, семье не очень верят. Потому что один раз она уже вскрывала себе вены. Эта жизнерадостная, мажорная женщина с ярким темпераментом и сильным характером не могла перенести одного – когда ее отвергают. И в личной жизни, и в политической. Только вот почему она хотела покончить с собой? Из-за того, что ее оставил муж? Или же невыносимой была потеря высокой должности?

24 октября 1974 года внезапно умерла министр культуры СССР Екатерина Алексеевна Фурцева. Она месяц не дожила до шестидесяти четырех лет. В Москве заговорили о том, что министр покончила счеты с жизнью и что у нее для этого были все основания.

Екатерина Алексеевна Фурцева выросла без отца, рассказывала, что он погиб в Гражданскую войну. Окончив школу фабрично-заводского обучения, в 1928 году пошла на ткацкую фабрику «Большевичка» в родном Вышнем Волочке, потому и закрепилось за ней обидное для министра культуры прозвище «Ткачиха».

За станком она стояла меньше двух лет. Молодую спортивную и общительную девушку приметили и поставили ответственным секретарем районного совета физкультуры. Энергичная и бойкая, она быстро оказалась на руководящей комсомольской работе. В 1930 году ЦК ВЛКСМ отправил пятьсот комсомольских работников из города в деревню. В этот список попала и Фурцева.

Сначала ее избрали секретарем Кореневского райкома комсомола в Курской области, в 1931-м послали секретарем горкома в Феодосию. В солнечном Крыму молодой девушке понравилось. Спортивная, крепкая, она с удовольствием плавала и играла в волейбол.

Идеальным ребенком того времени, пишут историки, считался мальчик, политически активный, стремящийся как можно скорее распроститься с детством. Требования гигиены и рациональности в одежде сводили к нулю различие между полами, предписывая и мальчикам, и девочкам носить рубашки и комбинезоны. Кружева и бантики решительно не допускались. Девочек отучали от «девчачьих» привычек – плаксивости и робости. Девушек делили на настоящих товарищей и маленьких «мещанок», думающих о своей внешности и удовольствиях. Чаще всего критиковались игрушки для девочек, особенно куклы, воспитывающие семейные и материнские инстинкты.

Воспитанницы советских школ двадцатых годов росли самоуверенными и несентиментальными. Женская мода тех лет – ватник, кожанка, френч, платье из солдатского сукна, сейчас это назвали бы стилем милитари.

Через год Фурцеву поставили заведовать отделом Крымского обкома комсомола в Симферополе. Но карьеры в провинции не делаются. Она добилась, чтобы обком командировал ее в Ленинград – учиться на Высших академических курсах Гражданского воздушного флота. Ее готовили в политработники гражданской авиации.

Распределение после курсов оказалось не ахти каким удачным. Екатерину Фурцеву определили в Саратов помощником начальника политотдела авиационного техникума по комсомолу.

Зато она познакомилась с летчиком Петром Ивановичем Битковым. В ту пору пилоты, окруженные романтическим ореолом, пользовались у женщин особым успехом. А Петр Битков, рассказывают, был видным, интересным мужчиной.

В Саратове они с мужем не задержались. На следующий год его перевели в политуправление гражданской авиации, и они оказались в Москве. Фурцеву взяли в ЦК комсомола инструктором отдела студенческой молодежи, хотя высшего образования она не имела и студенческой жизни не знала. Так что в 1937 году ее отправили учиться в Московский институт тонкой химической технологии имени М. В. Ломоносова. В институте ее избрали секретарем парткома, и учеба отошла на второй план.

Диплом о высшем образовании она получила в 1941 году. Когда началась война, ее эвакуировали, как и весь партаппарат, в Куйбышев, где сделали инструктором Молотовского райкома партии.

В 1942 году Фурцева вернулась в Москву, ее вновь избрали секретарем парткома института. Мужчины были на фронте. Карьерные женщины получили шанс. Растущего молодого работника приметил первый секретарь Фрунзенского райкома партии Петр Владимирович Богуславский и взял к себе. Ее утвердили секретарем райкома по кадрам.

Сорок второй год был для Екатерины Алексеевны памятным во всех отношениях. У нее родилась дочь Светлана. Но появление ребенка отнюдь не укрепило семью. Напротив, брак рухнул. Муж ушел к другой. Екатерина Алексеевна осталась с дочкой, матерью и братом, отличавшимся склонностью к горячительным напиткам.

Возможно, успешно начавшаяся партийная карьера помогла ей справиться с личной драмой. У Фурцевой сложились особые отношения с первым секретарем Богуславским. Они повсюду бывали вместе. Говорят, Петр Владимирович ценил не только ее деловые, но и женские достоинства. Во всяком случае Богуславскому Екатерина Алексеевна многим обязана. Он сделал ее в 1945 году вторым секретарем райкома.

Петр Богуславский был на три года ее старше. В войну был награжден несколькими орденами. После войны, когда партийный аппарат очищали от евреев, убрали из райкома и Богуславского. Его отправили в Академию общественных наук при ЦК ВКП/б/, где он написал диссертацию на тему «Московские большевики в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.». На партийную работу его не вернули. Много лет Богуславский руководил кафедрой марксизма-ленинизма в архитектурном институте.

В 1948 году Фурцева заняла его место. Женщин на высоких постах было немного. В основном они занимали должности второго-третьего ряда. При Сталине в политбюро не состояло ни одной женщины. Только в конце двадцатых годов в оргбюро ЦК ненадолго ввели Александру Васильевну Артюхину, которая с 1924 года заведовала в ЦК отделом работниц и крестьянок.

Вождь считал, что с руководящей работой в состоянии справляться только крепкие мужчины. Назначив Николая Константиновича Байбакова наркомом нефтяной промышленности, Сталин задал ему вопрос:

– Вот вы такой молодой нарком. Скажите, какими свойствами должен обладать советский нарком?

Байбаков стал перечислять. Вождь остановил его:

– Советскому наркому нужны прежде всего бычьи нервы плюс оптимизм.

Бычьих нервов Екатерине Алексеевне Фурцевой явно недоставало. Она была слишком эмоциональным человеком. Кроме того, партийные руководители часто собирались в неформальной обстановке. Нравы были грубые, в выражениях не стеснялись. Тяжелые застолья заканчивались чем-то непотребным. Перепившиеся члены политбюро швыряли спелые помидоры в потолок и хохотали, как сумасшедшие. Присутствие женщины в такой компании показалось бы странным.

Чтобы доказать свое право быть хозяином района, а затем и города, Фурцевой пришлось усвоить многие привычки и манеры мужчин-руководителей. Она научилась не робеть в мужском коллективе. Ее не смущали шуточки известного свойства. Она могла прилично выпить и послать по матушке. В райкоме она привыкла командовать мужчинами. При этом не забывала, что привлекательная женщина обладает и другими средствами воздействия на мужской коллектив.

Выдвинул Фурцеву на самостоятельную работу тогдашний московский руководитель Георгий Михайлович Попов. В ту пору у него было право назначать первых секретарей райкомов партии, не спрашивая разрешения ЦК. Георгий Попов был грубым человеком; подбирая себе команду, предпочитал людей хватких и напористых.

Фурцеву ценили как мастерицу массовых мероприятий. Шла ли речь об очищении районного аппарата от выходцев из Северной столицы в разгар мрачного «ленинградского дела», или о пропагандистском обеспечении столь же позорного «дела врачей», Екатерина Алексеевна неизменно опережала коллег-секретарей.

Она быстро усвоила основные правила достижения успеха в партийном аппарате. Требовала от научно-исследовательских институтов, расположенных в районе, выполнения социалистических обязательств к определенным датам. Причем требовала всерьез:

– Занимаетесь раком? К 1 Мая вы обязаны изобрести вакцину и полностью ликвидировать рак. К 7 Ноября нужно выпустить действенный препарат против туберкулеза. Изучаете детскую корь? Поработайте так, чтобы к следующему бюро райкома кори не было… Я должна первая рапортовать товарищу Сталину о наших победах.

«Заняв «мужской» (по характеру работы) пост, женщины, как правило, под него подстраиваются, стремятся даже внешне походить на мужчин, – рассказывал ее бывший подчиненный, – задымят сигаретой, повелевающе повысят голос. Мол, и мы не лыком шиты. Ничего похожего не водилось за Фурцевой. Всегда элегантная, модно одетая, в меру пользующаяся косметикой, она оставалась очень женственной. Мне казалось, что этим она хотела подчеркнуть: «Среди всех вас, мужчин, я одна женщина. Извольте считаться с этим!» И, как правило, попадала в цель. Редко кто мог отказать ей в какой-либо просьбе».

Руководитель Москвы Георгий Попов не долго удержался на своем посту. Сталин, похоже, заподозрил его в неуемных амбициях, в желании со временем занять кресло первого человека в стране. Попова изгнали с позором, его сменил Никита Сергеевич Хрущев, которого Сталин вернул в Москву с Украины. Хрущев возглавил московский обком, а первым секретарем столичного горкома стал Иван Иванович Румянцев.

Но карьеру Румянцева сломала дамская история. Кто– то стал свидетелем его интимной встречи с женщиной (не женой!), хотя он надеялся остаться неузнанным – поднял воротник пальто, поглубже надвинул шляпу… История обсуждалась на пленуме горкома, и в сентябре 1952 года его отправили заместителем директора авиационного завода. Партийным руководителем города сделали Ивана Васильевича Капитонова. Но Хрущеву он не глянулся – слишком инертный.

Никита Сергеевич обратил внимание на энергичную и деловую Фурцеву и сделал ее секретарем горкома. В отношении Хрущева к Фурцевой не было ничего личного, что бы тогда ни говорили.

Постель не играла решающей роли в карьерном росте женщин, возможно, потому, что в партийный аппарат, словно нарочно, отбирали дам не слишком привлекательных. Фурцева была исключением. Но в отличие от Леонида Ильича Брежнева Хрущев хранил верность жене и с особами другого пола устанавливал исключительно деловые отношения. Кстати, снисхождения никому не делал и с женщин спрашивал, как с мужчин.

Екатерина Фурцева стала хозяином Москвы в послесталинские времена, когда жизнь в городе еще была тяжелой. На пленуме ЦК, в своем кругу, она говорила откровенно:

– Возьмите Москву, которая всегда находилась в более благоприятных условиях по сравнению с другими городами страны. Даже в Москве до последнего времени хлеб продавали в одни руки не более килограмма. В Москве, которая, как я сказала, находится в особых условиях, хлеб продавали с примесью около сорока процентов картофеля и прочего. Это же факты.

Как первый секретарь горкома, Фурцева, скажем, сыграла большую роль в строительстве Центрального стадиона в Лужниках. На этом месте стояла Воронья слободка – в котловане были склады, мастерские, свалки. Вид с Ленинских гор вызывал отвращение… Министр промышленности строительных материалов Павел Александрович Юдин сказал:

– Я не был бы министром, если бы не поддержал руководителя коммунистов Москвы, и не был бы мужчиной, если бы подвел такую очаровательную женщину.

И стадион в Лужниках построили очень быстро. На первом пленуме после XX съезда партии, 27 февраля 1956 года, Хрущев вознес Фурцеву на олимп – сделал ее секретарем ЦК и включил в состав кандидатов в члены президиума. Фурцева стала первой после Елены Дмитриевны Стасовой (она была секретарем ЦК в 1919–1920 годах) женщиной на высшем партийном посту. А через год, когда Фурцева решительно поддержала его против оппозиции – Молотова, Маленкова и Кагановича, – сделал Фурцеву полноправным членом президиума ЦК. Это было громкое назначение. В следующий раз женщина войдет в состав политбюро уже при Горбачеве. На заседаниях президиума ЦК решались главные проблемы страны: военные, политические, кадровые.

Служебную удачу дополнило найденное наконец личное счастье. Когда Екатерина Алексеевна работала в московском партийном аппарате, то влюбилась в коллегу– секретаря – Николая Павловича Фирюбина. Он был всего на два года ее старше и очень нравился женщинам. Выпускник Московского авиационного института, он быстро пошел по партийной линии. В разгар войны, в 1943 году, Фирюбина утвердили секретарем горкома по промышленности.

В жизни Фурцевой падение Георгия Попова стало началом бурной карьеры, а Фирюбина убрали из горкома вместе с Поповым, с большим понижением перевели на хозяйственную работу. Николай Павлович сильно переживал. Но после смерти Сталина небольшую группу партработников перебросили в Министерство иностранных дел, в том числе Андропова и Фирюбина. Андропова отправили советником посольства в Венгрию, Фирюбина – в Чехословакию. Через год Фирюбина сделали послом. Еще два года он был послом в Югославии.

Андропова и Фирюбина почти одновременно вернули в Москву. Именно Фирюбина хотели поставить во главе нового отдела ЦК, который должен был заниматься социалистическими странами. Но Хрущев вспомнил старую историю, и вместо Фирюбина отделом поставил заведовать Юрия Владимировича Андропова, которого практически не знал. Так началась большая политическая карьера Андропова.

Фирюбина назначили заместителем министра иностранных дел. Более высокой должности он уже не занял, но по крайней мере теперь ничто не мешало Николаю Павловичу и Екатерине Алексеевне создать семью. У Фирюбина тоже была дочь от первого брака, Фурцева очень хорошо к ней относилась. Супружеский союз казался крепким и удачным.

На XX съезде партии Фирюбина избрали кандидатом в члены ЦК КПСС. Так что они с Фурцевой были единственной супружеской парой, которая совместно посещала пленумы Центрального комитета. Конечно, Фирюбину не очень нравилось, что жена занимает более высокое положение. Для советской семьи это было нетипично.

Всего три года Фурцева пребывала на вершине власти. Низвержение с олимпа было для нее неожиданным. Она вовсе не была противником Никиты Хрущева. Да в высшем партийном руководстве у него и не осталось противников. Тем не менее он совершенно неожиданно провел чистку высшего эшелона.

Говорят, что чекисты записали вольные разговоры нескольких секретарей ЦК, включая Фурцеву, которые они вели в своих комнатах отдыха, попивая чай или более крепкие напитки. Ничего крамольного они не говорили, лишь позволяли себе критически оценивать поведение Никиты Сергеевича. Удивительно, конечно, что секретари ЦК с их-то политическим опытом оказались столь наивными. Не предполагали, что их могут прослушивать?

А может быть, опрометчиво рассчитывали, что раз они так много сделали для Хрущева, он будет век им благодарен. Но ведь старые заслуги ничего не значат, когда речь идет о власти. Борьба за власть не заканчивается даже в тот момент, когда политик становится полновластным хозяином в стране. И рядом уже нет ни врагов, ни соперников, ни тайных недоброжелателей. Только соратники и единомышленники. Тогда начинается борьба за удержание власти. Власть нужно оберегать от тех, кто вместе с тобой. Логика борьбы такова, что и соратники тоже не нужны. Нужны только подчиненные.

Думаю, есть и другой мотив. Хрущев был натурой увлекающейся. Понравившегося ему человека мог поднять на головокружительную высоту, директора совхоза назначал сразу министром сельского хозяйства, но, быстро разочаровавшись, с той же легкостью расставался и с новым фаворитом. Поработав с Фурцевой, увидел, что она слишком проста для идеологического секретаря. Она проигрывала на фоне куда более изощренного Суслова, у которого на всякий случай всегда была заготовлена цитата из Владимира Ильича.

О новых назначениях Хрущев объявил на заседании президиума ЦК. Еще не ведая собственной судьбы, Екатерина Алексеевна безропотно произнесла:

– Предложения Никиты Сергеевича правильные. Перестановку в секретариате ЦК надо произвести. Если меня коснется, то я согласна на любом участке работать.

Хрущев распорядился освободить ее от должности секретаря ЦК и назначить министром культуры. В советской иерархии понижение было большое. Но еще год с лишним, до очередного съезда партии, Фурцева оставалась членом президиума ЦК. Казалось, внешне ничего не изменилось. Ее приглашали на заседания президиума, ей полагался лимузин с охраной, подчиненные лебезили.

Возможно, она наивно полагала, что Хрущев сохранит за ней партийное звание. До последнего момента на что-то надеялась, думала, что опала будет недолгой, что Никита Сергеевич передумает и вернет ее на партийную работу – ведь ничем другим она в жизни не занималась. Главное – оставаться в составе президиума ЦК, где решаются все важные вопросы. Но после XXII съезда бывшие секретари ЦК в президиум уже не вошли. Это стало для Екатерины Алексеевны страшным ударом. В эту минуту жизнь изменилась. Сняли охрану, сменили автомобиль, изменились глаза высших чиновников, которые теперь смотрели на Фурцеву снисходительно-высокомерно.

Ей и без того досталось на съезде. Михаил Александрович Шолохов, выступая, открыто издевался над Фурцевой. Это секретаря ЦК нельзя было тронуть, а министра культуры очень даже можно.

Шолохов высказался на полную катушку:

– Прежде всего хочу сказать, что мы давно мечтали о министре типа товарища Фурцевой. И такого министра мы наконец-то получили.

Зал принял его слова за чистую монету и с готовностью зааплодировал. Шолохов продолжал в том же ерническом стиле:

– Всем взяла наша дорогая Екатерина Алексеевна: и дело свое отлично поставила, потому что знает и любит его, и внешностью обаятельна, и в обхождении с деятелями культуры то же самое обаятельна… А тут еще все новые таланты у нее открываются, ну, мы и диву даемся и руками разводим от удовольствия и изумления.

И Шолохов напустился на министра культуры за низкое качество пьес, поставленных театрами. Испытав публичное унижение, Фурцева, можно сказать, была раздавлена тем, что ее не включили в состав президиума ЦК. Ее свергли с олимпа, и теперь она стала такой же, как все.

Но она не была такой, как все. На вечернем, заключительном заседании съезда ни Фурцева, ни ее муж Николай Павлович Фирюбин не появились. Отсутствие обоих было более чем заметно. Решили, что это знак протеста – немыслимое в партийном аппарате дело. Член партии обязан безропотно – а желательно с чувством искренней благодарности – подчиниться любому решению вышестоящего органа.

На самом деле все говорили о том, что Екатерина Алексеевна Фурцева, переживая случившееся, вскрыла себе вены. Попытка самоубийства как-то не вяжется с обликом решительного, жесткого политика, способного преодолевать любые препятствия. Неужели она готова была покончить счеты с жизнью из-за сорвавшейся карьеры? Вполне возможно. Потеря высокой должности для профессионального партийного работника была равнозначна жизненной катастрофе. А может быть, как это частенько случается с самоубийцами, она вовсе не собиралась умирать. Она хотела всего лишь прокричать о своей боли, надеясь, что ее услышат и поймут.

Во всяком случае ее вовремя нашли и спасли. Но никто не спешил обмыть и перевязать ее раны. Напротив, товарищи сочли ее поведение антипартийным и готовились разделаться с ней окончательно.

Когда Хрущеву доложили, что члены ЦК в знак протеста не явились на съезд, он был вне себя и устроил в Кремле 9 марта 1962 года разбирательство. Разумеется, ни слова о попытке самоубийства. Нет такого слова в лексиконе большевиков! Фурцева умоляла товарищей поверить, что она тяжко болела. Фирюбин просил понять его положение мужа, который не вправе бросить жену, когда ей плохо:

– Иначе я не мог поступить.

Новый хрущевский любимец Фрол Романович Козлов, второй человек в партии, подготовил проект решения о выводе обоих из состава ЦК КПСС. Но Никита Сергеевич уже остыл и проявил снисходительность.

– Поступок сложный, – говорил Хрущев о Фурцевой. – Я понимаю ее огорчение, когда на съезде ее не избрали в президиум. Но люди оценили ее поступок как протест против партии. По работе – ничего плохого не скажу. В острых вопросах – всегда держалась. Характер, правда, неважный. Я говорил ей: «то вы с Жуковым, то с Булганиным, то с Молотовым». Но в принципиальных вопросах держалась принципиально… А тут такой нехороший поступок.

Хрущев учел раскаяние Фурцевой и предложил в решении записать: отсутствовала вследствие заболевания. Относительно Фирюбина распорядился: за неправильное поведение указать.

Кое-какие надежды вспыхнули у Фурцевой, когда Хрущева осенью 1964 года отправили на пенсию. Но новый хозяин страны Брежнев ее не жаловал и на партийную работу не вернул. Когда-то она высокомерно относилась к Леониду Ильичу, а Леонид Ильич этого не забыл.

Екатерина Алексеевна до конца жизни не смирилась с низвержением с олимпа. Сказала однажды Юрию Петровичу Любимову, главному режиссеру Театра на Таганке:

– Вы думаете, только у вас неприятности? Мои портреты ведь тоже носили, а теперь, вот видите, сижу тут и с вами говорю.

Фурцева руководила Министерством культуры четырнадцать лет, до самой смерти. Оценивают ее роль по– разному. Екатерине Алексеевне не хватало образования и кругозора. В определенном смысле она так и осталась секретарем райкома по идеологии…

Однако же Екатерина Алексеевна не была держимордой. Она действовала в меру своих представлений об искусстве. Помимо партийных установок она часто руководствовалась личными симпатиями и антипатиями.

«Ничего в ней не было служебного – ни в одежде, ни в походке, ни в манере разговора, – рассказывал драматург Виктор Сергеевич Розов. – Она умела быть и удивительно домашней, и деловой до сухости, и яростной до безудержности, но при всем этом оставаться нормальным человеком.

Была у нее и одна слабость: она не любила мужчин, которые видели в ней только чиновника. Бабьим чутьем она ощущала, для кого она только руководящая единица, а для кого сверх того и женщина. Лично мне эта черта в ней нравилась. В самом деле, нельзя же разговаривать даже с министром, не учитывая того, что министр – женщина. По– моему, для любой женщины это оскорбительно…»

Это же подметил и такой тонкий знаток театра, как Анатолий Миронович Смелянский, тогдашний заведующий литературной частью МХАТа, который многие годы проработал рядом с Олегом Ефремовым:

«Фурцева была не только министром. Она была женщиной. И Ефремов ей нравился. Она позволяла себе невиданные вещи: могла, например, будучи навеселе, кокетливо приподнять юбку выше колена и спросить:

– Олег, ну скажи, у меня неплохие ноги?»

В ней были природное обаяние, решительность, готовность – если это не грозило большими неприятностями, – сказать не только «нет», но и «да». Она была человеком искренним. Юрий Любимов говорил о ней:

– Дура, но хоть живая.

Однажды, по словам писателя Андрея Николаевича Яхонтова, она вызвала к себе солиста Большого театра Зураба Анджапаридзе:

– У тебя любовь с…? Заканчивай. Потому что ее муж в неистовстве. Хочет разводиться. Может совершить бог знает какие поступки. А мы хотим его сохранить. Если совсем не можешь без служебных романов, ищи ей замену.

– Ей нет равных, – ответил известный сердцеед. И, подумав, добавил: – Если только вы…

Фурцева дала ему пощечину. Он встал и пошел к двери. Когда он уже взялся за ручки двери, Фурцева его окликнула:

– Зураб!

Он оглянулся.

– Я подумаю, – сказала Фурцева.

Зураб Анджапаридзе оценил способность министра и женщины снять неловкость дурацкой сцены.

Министр культуры всегда следила за собой, старалась выглядеть безукоризненно.

«Прекрасная фигура подчеркнута элегантным строгим платьем, – рассказывала Нами Микоян, жена одного из заместителей Фурцевой. – Русые волосы волнисто обрамляли лоб, высокий шиньон возвышался на затылке. (Эту прическу потом делали многие работавшие в номенклатуре «дамы», из-за чего их, посмеиваясь, называли «Фурцева для бедных».)

Екатерина Алексеевна всегда была подтянута, строго, со вкусом одета, красиво причесана. Около ее рабочего кабинета находилась маленькая комната, где стоял шкаф с ее платьями и со всем, что необходимо для вечерних мероприятий».

Одежде она всегда придавала особое значение. Маргарита Ивановна Рудомино, которая много лет руководила Всесоюзной государственной библиотекой иностранной литературы, писала в мемуарах, что у нее не сложились отношения с министром культуры. Маргарита Ивановна знала причину:

«Как-то во время войны я пришла к ней на прием. Она тогда еще была секретарем Фрунзенского райкома партии. Не могу забыть, как она была удивлена и раздосадована, увидев на мне такое же платье, как и на ней.

Оказалось, что мы одевались у одной портнихи – знаменитой тогда Александры Сергеевны Ляминой, с которой меня связывала многолетняя дружба. Я улыбнулась, а Фурцева разозлилась. И с тех пор относилась ко мне настороженно, почти враждебно».

К услугам министра были любые портные и ателье управления делами Совета министров на Кутузовском проспекте, но там привыкли обшивать сановных дам, не столько следивших за модой, сколько старавшихся соответствовать консервативным вкусам своих мужей.

Фурцеву выручали поездки за границу. Они имели прежде всего экономический смысл – можно было купить то, чего на территории Советского Союза вовсе не существовало. Но министерских командировочных не хватало не то, чтобы приодеться и обновить гардероб. Екатерина Алексеевна, по словам выдающейся певицы Галины Павловны Вишневской, охотно принимала подношения от артистов, которые выступали за рубежом:

«Предпочитала брать валютой, что могу засвидетельствовать сама: в Париже, во время гастролей Большого театра в 1969 году, положила ей в руку четыреста долларов – весь мой гонорар за сорок дней гастролей, так как получала, как и все артисты театра, десять долларов в день.

Просто дала ей взятку, чтобы выпускали меня за границу по моим же контрактам (а то ведь бывало и так: контракт мой, а едет по нему другая певица). Я от волнения вся испариной покрылась, но она спокойно, привычно взяла и сказала:

– Спасибо…»

Фурцева подружилась с Надей Леже, русской женщиной, вдовой французского художника Фернана Леже. Опытная Надя Леже никогда не приезжала в Москву с пустыми руками.

«Надиными стараниями, – вспоминала Галина Ерофеева, жена известного советского дипломата, – Фурцева стала появляться на приемах в вечерних туалетах от парижских «кутюрье» со всеми соответствующими туалетам аксессуарами и выглядела ослепительно, о чем могу свидетельствовать лично.

Сергей Иосифович Юткевич не без возмущения и со злой иронией рассказал нам, как Надя Леже привезла ему на вокзал к отходу поезда огромный чемодан, а на его недоуменный вопрос о причине его неподъемной тяжести объяснила, что Екатерина Алексеевна обставляет новую квартиру и ей нужны занавеси на окна и соответствующая обивка».

Надя Леже не осталась внакладе. Она получила квартиру в Москве и возможность построить славную дачу в писательском поселке Переделкино.

Фурцева дружила с певицей Людмилой Георгиевной Зыкиной. Рассказывали, что на даче у певицы министр могла расслабиться и выпить. С годами, когда жизнь перестала ладиться, стала злоупотреблять горячительными напитками.

– Все мы не без греха, – говорила Зыкина. – Но могу сказать одно: Фурцеву часто вынуждали выпивать, ее просто спаивали. То и дело на приемах, на разных мероприятиях подходили артисты с бокалами, каждый считал за честь представиться, выпить вместе.

За столом, когда спрашивали, что ей налить, Екатерина Алексеевна отвечала одинаково:

– Я всегда с мужчинами, я пью водку.

Говорят, что у Фурцевой возникли проблемы, когда она занялась постройкой собственной дачи и попросила о помощи «подведомственные учреждения». В желающих помочь строительными материалами и рабочей силой недостатка не оказалось. Как же не воспользоваться возможностью сделать приятное министру! А потом кто-то из посвященных, как водится, написал донос.

Дело разбирали в Комитете партийного контроля при ЦК КПСС и будто бы решили Фурцеву не наказывать, а отправить ее на пенсию. Кому-то другому дачная история вполне могла сойти с рук. Брежневским друзьям разрешалось многое. Закрывались глаза на куда более серьезные нарушения. Но Екатерину Алексеевну, напомню, Леонид Ильич не жаловал.

Теперь уже невозможно установить точно, что именно произошло поздним вечером 24 октября 1974 года, когда Фурцева вернулась домой. Она жила в доме для начальства на улице Алексея Толстого, которая вновь называется Спиридоновкой.

Говорят, что чуть ли не в один день стало известно, что ее ждет пенсия, а муж нашел другую женщину. Николай Фирюбин ушел к Клеопатре Гоголевой, вдове Александра Васильевича Гоголева, покойного секретаря московского обкома партии. Они жили на соседних дачах. Надо же, все эти браки заключались исключительно в тесном кругу московской партийной элиты… Клеопатра, которую знакомые называли по-свойски Клерой, была значительно моложе Екатерины Алексеевны.

Двойной удар Фурцева не выдержала. Ушла ли она из жизни по собственной воле, или на то был промысел божий – на сей счет свидетели говорят разное. Может быть, была какая-то биологическая предрасположенность. «Горло бредит бритвою» – так назвал свою книгу популярный в двадцатые и тридцатые годы XX века писатель Даниил Хармс. Может, дело в специфике личностной структуры, в психологических особенностях личности. Есть люди более ранимые, а есть те, у кого, как говорят в народе, толстая кожа.

Не станем докапываться. Не имеет значения. В любом случае тоскливая жизнь брошенной мужем пенсионерки была не по ней… Без высокой должности она себя на этой земле не мыслила.

Николай Павлович Фирюбин, в которого она когда-то страстно влюбилась, оставался заместителем министра иностранных дел СССР до конца своих дней. Он пережил Екатерину Алексеевну на девять лет.

С годами о Фурцевой говорят все лучше и лучше. Дурное забывается. Остаются воспоминания о живом и душевном человеке.

3 декабря 2004 года на доме № 9 по Тверской улице открыли бронзовую мемориальную доску. На ней профиль Фурцевой и надпись: «Екатерина Алексеевна Фурцева, выдающийся деятель культуры, жила в этом доме с 1949 по 1960 год».

Таких мемориальных досок и таких высоких слов, кажется, не удостоился ни один из действительно выдающихся деятелей культуры, которым приходилось жить и творить под бдительным присмотром Екатерины Алексеевны Фурцевой.

Почему ее невзлюбили? Раиса Горбачева

«Четвертый день читаю, перечитываю, снова перечитываю письма Михаила Сергеевича. Все. Я прощаюсь с ними. Уничтожаю одно за другим. Сердце сжимается, слезы застилают глаза», – записала в дневнике 27 августа 1991 года Раиса Максимовна Горбачева.

Возвратившись в тот вечер домой, Михаил Сергеевич застал жену в слезах. Раиса Максимовна сожгла все, что он годами писал ей.

Что же было в этих письмах, которые жена президента Советского Союза внезапно пожелала уничтожить? Номера счетов в швейцарских банках? Высшие государственные секреты? Нелицеприятные оценки политических оппонентов? Подлинные намерения Горбачева?

Неосторожные слова самого Михаила Сергеевича, сказанные после путча: «Всей правды я вам все равно не скажу» – не прошли незамеченными. Сожженные женой письма только подкрепили подозрения тех, кто уверен: ему – или им обоим – есть что скрывать…

Раиса Максимовна, вероятно, оказала влияние на целое поколение первых леди. Хотя они и не должны следовать за мужьями на приличном отдалении – как прежде, на горьком опыте Раисы Горбачевой осознано, что равенства женщины и мужчины в мире все еще нет!

Первые леди старательно держатся подальше от политики. Знают, что иначе навлекут на себя критику и ухудшат позиции своих мужей. Твердят заученный текст:

– Люди голосуют за президента, а не за его жену, она всего лишь партнер. Роль первой леди состоит в том, чтобы создать мужу комфортные условия для жизни и работы.

Многие из них сами сделали успешную карьеру, но после избрания мужа главой государства вынуждены отказываться от любимого дела. Как правило, они берутся за более приличествующее жене президента дело – благотворительность. Не дай бог напугать избирателей, которые решат, что первая леди намерена затмить мужа и играть самостоятельную роль в политике. Первые леди знают свое место: быть заметными, но не производить впечатление амбициозных, быть близкими к власти, но не становиться властью.

Принято считать, что энергичная и активная женщина только вредит мужу-политику. Многим не нравилось, что первый и единственный президент СССР подчеркнуто интересовался мнением Раисы Максимовны, что она слишком часто оказывалась на первом плане, что она слишком самостоятельна.

Время для такой политически самостоятельной первой леди еще не пришло, ни в Соединенных Штатах, ни тем более в Европе. Но многие восхищаются Раисой Горбачевой – она была первой.

Раиса Максимовна – не единственная жена президента, которой не оставалось ничего иного, кроме как загнать боль и обиду в глубь сердца. Иногда им приходится сносить то, что другая женщина бы не стерпела. Каково было Хиллари Клинтон, когда весь мир обсуждал подробности сексуальных приключений ее мужа-президента? Жене президента Франции Франсуа Миттерана – Даниэль и вовсе пришлось смириться с тем, что у ее мужа параллельно была другая семья и об этом знала вся страна.

Может быть, поэтому жена президента Соединенных Штатов Мишель Обама вообще не следила за тем, что происходило в аппарате Белого дома. Она, напротив, желала освободить семейную жизнь от политики и была твердо намерена оставаться только женой. Мишель Обама – красивая крупная женщина, она не стесняется своей фигуры и знает, что большинству мужчин нравятся широкие бедра.

– Я часто говорю мужу – не рассказывай, что у тебя сегодня произошло, – признается Мишель Обама. – Я не хочу этого слышать, я хочу, чтобы дом был свободен от этого.

Раиса Горбачева была совсем другой: она хотела, чтобы муж рассказывал, чем он занят, о чем думает, к чему стремится! Она жила его жизнью. Каким долгим бы ни был день, когда он возвращался домой, они вдвоем шли гулять. И пока бродили час-другой, обсуждали все, решительно все.

«Мы просто очень любим быть вдвоем, – объясняла Раиса Максимовна, – это наше любимое времяпрепровождение».

И это так. Немногие супружеские пары могут похвастаться тем, что им есть о чем поговорить и через тридцать, и через сорок лет после свадьбы.

Горбачеву нужно было не просто выговориться, но и поделиться мыслями и эмоциями с самым близким и самым понимающим его человеком. Только очень проницательные люди оценили роль, которую сыграла Раиса Максимовна в жизни Михаила Сергеевича, придавая ему силы действовать во взятом им режиме и с такой отдачей все годы его политической карьеры. Она была источником его силы и уверенности в себе.

Отчего же Раиса Горбачева, которая так много сделала для своего мужа, не заслужила доброго слова при жизни?

В советское время жены политиков были практически не известны. Они, как правило, появлялись только на устраиваемых государством похоронах своих мужей. Это изменила Раиса Горбачева.

– В мире положение, права и обязанности жены главы государства как-то очерчены, – делилась Раиса Максимовна с журналистами. – В России в отношении жен руководителей страны существовала одна традиция – отсутствие права на гласное, официальное существование. Жены главы государства как понятия вообще не было. Поэтому мое появление рядом с Горбачевым и восприняли как революцию.

25 сентября 1953 года Сокольническое районное бюро ЗАГСа Москвы зарегистрировало брак между уроженцем села Привольное Ставропольского края Михаилом Сергеевичем Горбачевым и уроженкой города Рубцовск Западно-Сибирской области Раисой Максимовной Титоренко.

На самом деле этот брак явно был заключен не в ЗАГСе, а на небесах. Они не клялись любить друг друга, пока смерть не разлучит их. Но получилось именно так. Они были вместе, пока Раиса Максимовна не ушла из жизни. Они любили друг друга. Им никогда не было скучно вместе.

«Если сначала была молодая страсть, – вспоминал Михаил Сергеевич, – то потом добавились сотрудничество, дружба, когда мы друг другу могли сказать все. Мы оказались единомышленники во взглядах на жизнь».

Но в основе была любовь. Самая настоящая. Они волновали друг друга как мужчина и женщина – и через десятилетия после заключения брака, когда многие пары сохраняются лишь в силу привычки.

«После заседания президиума, – рассказывала одна из руководителей Фонда культуры, – Раиса Максимовна позвонила Михаилу Сергеевичу. Заговорила с Михаилом Сергеевичем, и глаза у нее загорелись. В ту минуту мы ощутили атмосферу искренней любви, счастья, понимания, согласия, которые объединяли двух этих людей».

Школу в Стерлитамаке Раиса Титоренко – единственная в городе – закончила в 1949 году с золотой медалью, которая дала возможность поступить на философский факультет Московского университета без экзаменов. Получила койку в студенческом общежитии на Стромынке. Послевоенная жизнь была тяжелой и неустроенной.

– Возьмите дамские головные уборы, – распекал своих подчиненных тогдашний хозяин Москвы Никита Сергеевич Хрущев. – Мне дважды их приносили, выставку делали. Красивые шляпы, но сколько их делают? Что же, за хорошей шляпой женщина пошла и стала навеки калекой? Она же не пробьется через очередь. Нам нужно много миллионов хороших шляп, чтобы всех московских женщин обеспечить и приехавших в командировку в Москву мужчин, чтобы они сделали достойный подарок от хорошего мужа своей жене.

Из-за отсутствия модной шляпки Раиса Титоренко не переживала. А вот теплой одежды не хватало: не было ни денег, ни возможности что-либо купить. Раиса тяжело заболела, попала в больницу. Врачи поставили диагноз – ревматизм – и запретили иметь детей. Но она все равно родит дочку.

На Раису обратил внимание друг Горбачева Володя Либерман – ему понравилось, как славно танцует третьекурсница с философского факультета. Михаил Сергеевич был на год старше, но на курс младше – из-за войны позже окончил школу. Рядом со вчерашней школьницей успевший поработать и получить орден Горбачев – уже взрослый и состоявшийся мужчина.

«Он был неотразимым красавцем, – признавалась Раиса Максимовна. – У его бабушки по материнской линии были прекрасные завораживающие черные глаза. Они и «достались» Михаилу Сергеевичу».

Горбачев сначала познакомился с одной профессорской дочкой, но вроде бы семья демонстрировала недовольство дружбой с «комбайнером». Возникла было еще какая-то красивая студентка, но тут появилась Раиса.

«На одной из фотографий, – рассказывала Раиса Максимовна, – я, восемнадцатилетняя, напомнила Михаилу Сергеевичу Захарку с картины Венецианова. И он стал меня так шутливо называть. Когда я приводила дочку, взрослые ее спрашивали: «Как тебя зовут, девочка?» – «Захареныш». – «Да?! А твою маму?» – «Захарка».

Ее первый роман тоже оказался неудачным и оставил шрам в душе. И вроде бы она в какой-то момент сказала Михаилу Сергеевичу:

– Знаешь, нам не надо встречаться. Мне было хорошо с тобой. Я снова вернулась к жизни. До этого тяжело перенесла разрыв с человеком, в которого верила. Я не вынесу еще раз подобное. Лучше прервать наши отношения сейчас, пока не поздно.

Но эти двое точно были рождены друг для друга. Тем не менее роман был долгим. Два года ходили по Москве, держась за ручку. Нравы были целомудренными, правила строгими: до свадьбы не целоваться.

«Я помню его неуемную жизнерадостность, непосредственную детскую улыбку, – вспоминала Раиса Максимовна. – Времена послевоенные – начало пятидесятых – непростые, тревожные. Он поразил меня тем, что всегда имел свое собственное мнение и, главное, умел его отстаивать.

Я столкнулась тогда с человеческой непорядочностью, сплетнями, клеветой и убедилась, насколько не подвержен Михаил Сергеевич влиянию недобросовестных типов: он следовал своим представлениям о людях. Он держался очень по-взрослому, самостоятельно. Он был надежным человеком и остался таким».

Но характерно, что вокруг Михаила и Раисы образовался круг очень порядочных людей. На одной подруге Раисы женился выдающийся философ Мераб Константинович Мамардашвили, на другой – замечательный социолог Юрий Александрович Левада. Близким другом Горбачева был приехавший из Чехословакии Зденек Млынарж, будущий секретарь ЦК и один из героев «пражской весны».

– Я замуж вышла, когда поняла: а я ведь его люблю – рассказывала Раиса Максимовна.

– А когда вы это поняли? – поинтересовались журналисты.

– Тогда гремело дело «врачей-отравителей». Его друга Володю Либермана толпа выбросила из трамвая. И Горбачев единственный возмутился. Вот тут-то я все про себя и поняла. И эти свои достоинства – на все иметь свое мнение и не бояться его отстаивать, не испытывать неприязни и пренебрежения к людям, ценить друзей – он пронес через жизнь.

13 января 1953 года «Правда» опубликовала сообщение ТАСС «Арест группы врачей-вредителей» и редакционную статью «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей». Так началось позорное «дело врачей». Это событие действительно приковало к себе внимание всего мира – в Советском Союзе происходило что-то чудовищное, чего мир после сорок пятого года не видел. Настоящая антисемитская истерия. И немногие сохранили тогда здравость ума. Страну спасла смерть Сталина…

Лето 1953 года Горбачев провел на практике в родном Ставрополье. Постигал практическую юриспруденцию в районной прокуратуре. Писал любимой женщине:

«Как угнетает меня здешняя обстановка. И это особенно остро чувствую всякий раз, когда получаю письмо от тебя. Оно приносит столько хорошего, дорогого, близкого, понятного. И тем более сильнее чувствуешь отвратительность окружающего. Особенно – быта районной верхушки. Условности, субординация, предопределенность всякого исхода, чиновничья откровенная наглость, чванливость. Смотришь на какого-нибудь здешнего начальника – ничего выдающегося, кроме живота. А какой апломб, самоуверенность, снисходительно-покровительственный тон!»

Уже тогда была очевидна необходимость перемен, избавления от калечащей человека системы. Но до Горбачева никто на такие перемены не решится.

«Новый, 1954 год, мы, только поженившись, встречали в Колонном зале, – вспоминала Раиса Максимовна. – Пригласительные билеты нам дали в МГУ. Для меня это был самый счастливый день. Я помню платье, в котором была. Помню бесконечный вальс. Мы с Михаилом Сергеевичем танцевали, танцевали… И в какой-то момент вдруг оказалось, что мы вальсируем только с ним вдвоем, а все стоят вокруг и на нас смотрят. Нам было по двадцать лет, и это ощущение какого– то счастья необыкновенного запомнилось навсегда».

Оставив Москву, Горбачевы поехали к нему на родину. Он пошел по комсомольской линии. Это был тогда единственный кадровый лифт, суливший в случае удачи стремительное продвижение. Тут и проявилась необычность горбачевского семейства.

В той жизни политические решения принимались исключительно мужской компанией – большей частью в бане, на охоте, в дружеском застолье. Так что чем выше поднимался советский руководитель, тем меньшую роль в его жизни играла оттесненная от главных дел жена.

Дети, трудно устраиваемый быт, домашние заботы затягивали – и самая милая женщина быстро теряла привлекательность, блекла, переставала интересовать мужа в постели. Рано постаревших и располневших жен стеснялись. Интимная жизнь высокопоставленного чиновника или вовсе прекращалась, заменяясь горячительными напитками и чревоугодием, или же радость на скорую руку доставлял кто-то из подсобного персонала.

Другое дело Горбачевы. Страсть не утихала. В выпивке для поддержания хорошего настроения или расслабления он не нуждался. Откровенно гордился выделявшейся на общем фоне женой, хотел, чтобы она и выглядела лучше других.

– Могу показать десяток писем Михаила Сергеевича, – рассказывала Раиса Горбачева, – когда он, скажем, писал из Сочи, что купил мне туфли. Как только командировка в Москву или еще какая оказия, так составляется длинный список: книги, пальто, шторы, белье, туфли, колготки, кастрюли, лекарства…

В 1958 году Горбачев докладывал жене из Москвы с комсомольского съезда:

«Что купил, не буду говорить. Об одном жалею, что денег уже нет. Я подписал тебе Всемирную историю – 10 томов, Малую энциклопедию, философские произведения Плеханова».

Трогательные отношения. Необыкновенная заботливость. Привычка быть рядом.

«Выделяло Горбачева, – вспоминал президентский пресс-секретарь Андрей Серафимович Грачев, – особенно во время поездок по стране, постоянное присутствие рядом с ним на протокольных церемониях, а нередко и на деловых встречах Раисы Максимовны. Иногда на виду у окружающих и телекамер он машинально, явно по многолетней привычке, брал Раису за руку».

Ближайшая в ту пору подруга Раисы Максимовны, с которой потом разошлись, писала:

«Я думаю, что тысячи сплетен относительно Раисы Максимовны, кроме зависти, а иногда и ненависти, вызваны простым, наивным желанием людей верить в возможность существования хотя бы где-то совершенно сказочной, беззаботной, легкой жизни, в которой нет ни проблем, ни горьких разочарований, ни болезни, ни смерти близких людей».

В Ставрополе Раиса Горбачева несколько лет не могла найти работу, потом устроилась преподавать в сельскохозяйственном институте. С присущей ей целеустремленностью и внутренней дисциплиной взялась за диссертацию – «Формирование новых черт быта колхозного крестьянства (по материалам социологических исследований в Ставропольском крае)».

– Я бегала по дворам с анкетами, – рассказывала жена генерального секретаря. – То, что увидела, помню всю жизнь. И меня потрясло поколение деревенских женщин, оставшихся одинокими из-за войны. Каждый четвертый– пятый дом в селах Ставрополья – двор женщины-одиночки. Дом обездоленной женской судьбы… Женщины, не познавшие радости любви, счастья материнства. Женщины, одиноко доживающие свой век в старых разваливающихся домах…

Горбачев в тридцать девять лет стал руководителем крупнейшего региона.

«Ставрополь встретил жарой под сорок градусов и пылью, – вспоминал назначенный начальником краевого управления КГБ генерал Эдуард Болеславович Нордман. – Старый, уютный губернский город. В основном двух– и трехэтажные дома, зеленые улицы.

Михаил Сергеевич Горбачев производил хорошее впечатление. Молодой, энергичный, общительный… Дочь Ирина – умная, красивая девочка-старшеклассница, Раиса Максимовна – скромный преподаватель сельхозинститута. Жили без излишеств. По выходным выезжали на природу. Ходили пешком по двадцать и более километров. Бражничать не любили. Правда, по праздникам собирались у друзей…»

Потом Горбачева перевели в Москву – самый молодой секретарь ЦК, самый молодой член политбюро.

«Вышли погулять, – записала в дневнике Раиса Максимовна. – Завязался разговор о том, как рождаются лидеры, в какой мере это определяется личными качествами человека, а в какой – обстановкой, обстоятельствами. Любимая женщина, любящая жена могут сделать очень многое для мужчины. Но талант политика, как и вообще талант, – от Бога».

В Москве Горбачевым поначалу было неуютно. Советское общество было кастовым, как средневековая монархия.

«Все решала неписаная «табель о рангах», – описывала Раиса Максимовна впечатления от общения с членами семей тогдашнего советского руководства. – Первое, что поражало, – отчужденность. Тебя видели и как будто не замечали. При встрече даже взаимное приветствие было необязательным.

Поражало зеркальное отражение той субординации, которая существовала в самом руководстве. Я однажды выразила вслух недоумение поведением группы молодежи. Моей собеседнице стало плохо: «Вы что, – воскликнула она, – там же внуки Брежнева!»

Все изменилось в тот мартовский день 1985 года, когда Горбачев стал руководителем страны.

«Он серьезно относится к роли своей жены, – записал в дневнике его помощник Анатолий Сергеевич Черняев, – помимо того, что, видимо, по природе семьянин и она его устраивает во всех отношениях. Да и нам повезло, что у Первого интеллигентная жена – в эпоху, когда жены стали играть некоторую роль в международной жизни».

Теперь уже все искали расположения Раисы Максимовны. Все ждали, как она использует свое положение?

Семья академика Дмитрия Сергеевича Лихачева не на шутку перепугалась, когда к их даче в Комарово под Ленинградом подъехала черная машина и из нее вышел офицер в фуражке с синим околышем. Лихачев сидел в Соловецком лагере, политзэки ненавидели чекистские фуражки. Но это был всего лишь фельдъегерь, доставивший академику письмо от Раисы Максимовны Горбачевой. По ее предложению академик Лихачев стал главой Советского фонда культуры.

Один из самых заметных русских эмигрантов князь Васильчиков писал после ее смерти главному редактору журнала «Наше наследие» Владимиру Петровичу Енишерлову:

«Я познакомился с Раисой Максимовной, когда она была еще Первой дамой страны. Почему-то в России ее называют Первой леди на американский манер. Есть же русские слова… Что верно в этом определении – это Первая. Мы – русские – на Западе вздохнули с облегчением, когда увидели ее с Михаилом Сергеевичем – элегантную, светскую, умную… Такой и должна быть жена Президента великой России.

Нам очень понравилась и ее некричащая элегантность в отличие от «первых дам» советской эпохи. Ее слегка татарского типа красота и женственный шарм в сочетании с несомненным умом и образованностью произвели на всех нас впечатление. Она была явно незаурядной личностью. Именно это объясняло, почему наши вечно завидующие «русичи» о ней злословили. Хотя, очевидно, и она немного раздражала, «перебарщивала» со своими знаниями и уверенностью в себе. Общество еще не доросло до восприятия такой личности».

Но ее появление рядом с мужем сразу вызывало недовольство в обществе, где женщине отводилось строго определенное место.

– Никогда в его государственные или политические дела я не вмешивалась, – вынуждена была оправдываться Раиса Горбачева. – Считала лишь своим долгом поддержать, помочь. Мы с Михаилом Сергеевичем спорим, и очень часто по самым разным вопросам. Мы, как и все нормальные люди, обсуждаем, спорим, иногда ссоримся.

А с другой стороны – у кого же еще спросить совета, как не у жены? Особенно если она действительно самый близкий человек, которому бесконечно доверяешь?..

Горбачевым не хватало, пожалуй, элементарных осторожности и хитрости. Главным внешнеполитическим партнером Горбачева был президент Соединенных Штатов Рональд Рейган. Считалось, что его жена Нэнси политикой не интересуется. В реальности она оказывала огромное влияние на курс страны, потому что по ее слову президент без колебаний назначал и убирал людей. Рейган был без ума от своей жены и во всем к ней прислушивался.

«Многие члены администрации предпочитали рассказывать о своих заботах Нэнси, – вспоминал Рейган, – зная, что она мне все перескажет. Я считаю, что люди в целом изначально добры, и ожидаю от них лучшего. Нэнси тоже не отрицает этого в людях, но какой-то внутренний инстинкт предупреждает ее о пороках, если таковые имеются.

Нэнси относится к типу людей, которые готовы защищать свой мир. Если вам приходилось видеть медведицу, в ярости взметнувшуюся на задние лапы, готовую к сражению, если ее самцу или одному из медвежат угрожает опасность, то можете представить себе, как Нэнси относится к тем, кто, по ее мнению, может повредить ее близким или их предать».

Нэнси Рейган считала, что мир недооценивает ее замечательного мужа. Весь мир она наказать не могла, но в президентской администрации тот, кто не нравился Нэнси, быстро терял свой пост. Ночная кукушка дневную всегда перекукует.

– Не раз спрашивали у меня: легко ли быть женой президента и генерального секретаря ЦК КПСС? – вспоминала Раиса Горбачева. – Отвечаю: легче, чем быть президентом и генеральным секретарем.

А потом наступили годы, когда Горбачевым пришлось оправдываться. Список претензий бесконечен. Главное – почему, взявшись за перестройку, привел страну к развалу?

Добрых слов Горбачеву достается даже меньше, чем Ельцину. Потому что есть влиятельнейшие люди, которые своими высокими должностями и огромным богатством обязаны Борису Николаевичу. Соратники Горбачева лишились всего. Жизнь развалилась и стала невыносимой. Все рухнуло. Стало много хуже, чем было до перестройки.

«Стоит ли удивляться, – писал недавний вице-президент Российской академии наук Александр Дмитриевич Некипелов, – что Горбачев все еще остается в глазах многих соотечественников «главным отрицательным героем» всего периода трансформации нашего общества. Он «виноват» во всем, даже в том, что «выпустил нас на свободу». В сущности, на нем сконцентрировалась вся наша досада на самих себя за бестолково использованный исторический шанс».

Семьдесят лет советской власти отучили людей от самостоятельности. Все хотели перемен, но надеялись, что они произойдут сами по себе. Реформы сверху разбудили страсти, но не готовность что-то делать.

Никто не знал, что надо предпринять. И как. Пожалуй, в те годы никто не предполагал, что улучшить систему невозможно.

Но разве виноват тот властитель, который дает свободу и пытается исправить ошибки прошлого, а не тот, кто, не сознавая своего долга, держит страну в железном корсете и мешает ей развиваться? Недовольство копится, и первая же попытка смягчить режим, сбить обручи приводит к тому, что заряженная порохом бочка взрывается. Горбачев мог отложить эту катастрофу. Но не избежать. Слишком поздно! Сложившаяся в сталинские десятилетия административно-командная система реформированию не поддавалась.

«Для меня является загадкой, – пишет известный философ Александр Сергеевич Ципко, – когда очевидные достижения перестройки, то есть произошедшую в те годы реставрацию русской культуры и мысли, не видят люди, считающие себя патриотами, почитающие Россию».

Молодежи нелегко понять, «как трудно было человеку, наделенному от природы совестью и здравым смыслом, жить в советском обществе». Горбачев вернул право на историческую память, на правду о советской и русской истории, право увидеть мир своими глазами.

Думаю, правы те, кто перестройку и окончание холодной войны называют самым счастливым мгновением в нашей истории, – не считая, конечно, Дня Победы. Но на родине Михаилу Сергеевичу достались в основном проклятия.

Журналисты «Комсомольской правды» спрашивали Раису Максимовну:

– Вам, наверное, приходилось видеть Михаила Сергеевича отчаявшимся?

– Ни разу.

Оставшиеся верными Горбачеву интеллектуалы искренне ценят Михаила Сергеевича за то, что он сделал для страны и мира, – несмотря на его ошибки, промахи, неудачи. Горбачев – трагическая и выдающая фигура, честный человек и одаренный политик, который, принимая решения, не ставил во главу угла собственное политическое выживание. Если бы он думал о себе, то в любой момент мог сменить курс и пустить в ход силу. И по сей день оставался бы генеральным секретарем ЦК КПСС – здоровьем бог не обидел.

Демократия – не подарок, не самостоятельно действующий механизм, а форма политической культуры, которую следует развивать и поддерживать. От Февраля до Октября в 1917 году прошло слишком мало времени. От внезапно свалившейся свободы растерялись. Вертикаль власти рухнула, а привычки к самоорганизации не было. Она бы появилась, но не хватило времени.

И сейчас любят говорить, что Россия не готова к демократии, и в семнадцатом звучало то же самое. Ребенок рождается на свет не красавцем. Трудно в этом крохотном существе разглядеть будущую красавицу или олимпийского чемпиона. Но на этом основании не надо выплескивать с водой и ребенка. Ему надо вырасти. А демократия в России такого шанса не получила.

Михаил Сергеевич – большой мастер уговаривать, увещевать, убеждать и привлекать на свою сторону. Но есть задачи превыше человеческих сил. Не изменишь в одночасье то, что закладывалось десятилетиями, если не столетиями…

Горбачев – человек без комплексов, без внутренней обиды на весь мир. Михаил Сергеевич – в отличие от своих предшественников – не видел в оппоненте врага, которого следует немедленно уничтожить. В этом его отличие от советской традиции. Михаил Сергеевич не испытывал желание ломать людей через колено. Если вдуматься, именно за это его и упрекают.

Раиса Максимовна рассказывала о дочери:

«Во втором классе Иришка писала сочинение «За что я люблю свою маму?» Оказалось, что главное – за то, что «мама не боится волков».

Волк не так опасен, как человек. Августовский путч, который окончательно разрушил единый Советский Союз, стал роковым для Раисы Горбачевой. Запертая в Форосе, она ждала худшего. Десять лет спустя Михаил Сергеевич рассказывал журналистам:

– Раиса Максимовна ударилась в панику. Хотела меня спрятать, боялась, что сделают инвалидом и покажут всему миру, что я действительно болен. Павлов же говорил, мол, Горбачев лежит в кровати, недееспособен и мурлыкает нечто невнятное. А довести до такого состояния пара пустяков: мужики навалились, вогнали что-то – и готово.

«Я стараюсь стереть из памяти некоторые особенно тягостные воспоминания, – говорит дочь Горбачевых Ирина. – И мне это удается. Так спокойнее жить. Наверное, это защита от пережитого стресса. Мой способ выжить.

У мамы, по-моему, это не получалось…Только за то, что она открыто была рядом со своим мужем, мама расплатилась здоровьем».

– Все в жизни она принимала близко к сердцу, – сокрушался Горбачев, – и глубоко переживала, была человеком очень ранимым, особенно угнетали ее несправедливость, напраслина. Самым тяжелым было предательство людей, с которыми ее связывали многие годы совместной жизни и работы. Она часто повторяла, что нашей семье пришлось пережить не одну моральную Голгофу.

В июле 1999 года в Институте гематологии Раисе Горбачевой диагностировали лейкоз. Неизлечимая болезнь убила ее за несколько месяцев. 20 сентября 1999 года ее не стало. Ельцин послал за ее телом самолет из правительственного авиаотряда. Вражда двух президентов осталась в прошлом, делить больше нечего и незачем. Возможно, Ельцин понял, что все в жизни преходяще и перед лицом смерти уже ничто не имеет значения.

Так что же было в письмах, сожженных женой советского президента в августе 1991 года, после путча? Вовсе не то, что все подозревали. Ни номеров банковских счетов, ни тайных политических помыслов. Раиса Максимовна была крайне щепетильна: хранила даже квитанции на оплату продовольственных заказов из крайкомовской столовой. В роли президентской жены все подарки сдавала в казну. Вообще по характеру была максималисткой.

Она сожгла личные, интимные, любовные письма:

«Строчки нашей жизни, нашей судьбы. Они написаны мне и принадлежат только мне. Я не хочу, чтобы чужие, недобрые руки когда-либо прикоснулись к этим листочкам. Не хочу, чтобы кто-то издевался над дорогими для меня словами, мыслями и чувствами».

Вот, что было главным для этой пары, – не власть и не материальные ценности. И эти свидетельства любви не предназначались для чужих глаз.

«В жизни нашей всякое бывало, – откровенно делилась Раиса Максимовна. – Были и соперницы, и соперники. Помню, как было больно. Но самый правильный путь – прояснить ситуацию. Не выяснять отношения, а найти в себе силы понять другого. Мы поговорили, и я каким-то десятым чутьем поняла: я ему дороже других».

Податливые и готовые к услугам стюардессы с пышными фигурами (как Брежнева) или нетребовательные и восторженные юные стажерки (как Клинтона) Михаила Сергеевича в принципе не интересовали. Не мельчил. Судя по Раисе Максимовне, Горбачеву нравились умные, решительные и властные женщины. С одной из них он познакомился в 1984 году в Лондоне. С разрешения политбюро мужа в поездке сопровождала Раиса Максимовна.

Дома она услышала:

– Почему это вас в Лондоне так расхвалили? Вы не думаете, что это все означает? Чем это вы так привлекли Запад? Ну-ка, ну-ка, давайте-ка мы на вас посмотрим поближе.

В Лондоне Горбачев познакомился с премьер-министром Маргарет Тэтчер. После успешной войны за Фолклендские острова она была в зените славы. Но Горбачев произвел на нее впечатление. Провожая его в аэропорту, Маргарет Тэтчер – в холодный день – стояла на взлетном поле без пальто, в черном костюме и туфлях. Когда лайнер с советским лидером поднялся в воздух, премьер-министр зашла в офицерский бар:

– Черт возьми, закоченела, дайте водки.

Летчики предложили виски.

– Ну уж нет, если Горбачева принимали, то выпьем водки! – отрезала премьер-министр.

И решительно опрокинула стопку – одним махом, по– русски.

Столь же необычная для профессионального политика человеческая нотка, свидетельствующая об особом отношении к Горбачеву, прорвалась у Маргарет Тэтчер 19 августа 1991 года, в первый день путча, когда в сообщении ГКЧП прозвучало, что Горбачев не способен исполнять свои обязанности по состоянию здоровья. Она позвонила советскому послу в Лондоне Леониду Митрофановичу Замятину:

– Нам с вами надо садиться в самолет, брать врачей, лететь в Москву. Горбачев болен! Ему нужна помощь.

Из всех политиков, озабоченно изучавших в тот день поступавшую из Москвы обескураживающую информацию, одна Тэтчер была искренне обеспокоена не политическим положением президента Горбачева, а его здоровьем.

Внешняя канва их взаимоотношений известна. Тэтчер открыла Горбачева для Запада. Сразу поверила в его искренность, поддержала перестройку и вообще создала некую особую ауру вокруг Михаила Сергеевича. Помогла ему установить отношения с прислушивавшимся к ней президентом Соединенных Штатов Рональдом Рейганом, когда двое мужчин не знали, как заговорить друг с другом.

Почему Тэтчер так заботилась о Горбачеве? И почему он так любил беседовать с Маргарет? Чисто политический расчет? Они спорили жестко и непримиримо, но друг на друга не обижались. Охотно советовались, но на излишние уступки не шли. И все же, когда Горбачев и Тэтчер встречались, между ними явно пробегала какая-то искра. Это не укрылось от чужих глаз и породило массу слухов и предположений.

– Я обнаружила, что он мне нравится, – признавалась Тэтчер.

В любом случае у них было немного возможностей проявить свои искренние чувства. Так называемые встречи с глазу на глаз все равно происходили в присутствии переводчиков, дословно записывались и потом тщательно изучались. Да и они оба вели жизнь, которую можно бы считать образцом супружеской верности. Но одновременно они – люди, сжигаемые страстью.

Правда, это страсть другого толка – страсть к власти и переменам. Вот в этом они были близки! Они люди сходного темперамента. И окидывая внимательным взглядом окружающих в поисках равных себе, они приметили друг друга. В те годы они на голову, а то и на две возвышались над всеми остальными политиками.

При всей колоссальной разнице в происхождении Горбачев и Тэтчер очень похожи. Они начинали свою политическую карьеру под аплодисменты и закончили почти под проклятия. Они почитаемы за границей и не любимы дома. Но они оставили след в истории.

А в частной жизни у Тэтчер был один мужчина. И одна женщина у Горбачева.

– Он – моя жизнь, – говорила Раиса Максимовна о муже.

– Она мне преданна, а я – ей, – словно отвечал Михаил Сергеевич. – И лучше всего нам всегда было вдвоем.

В Лондоне Маргарет Тэтчер подарила жене Горбачева первое издание знаменитого романа Уильяма Теккерея «Ярмарка тщеславия». Это ироническая и разоблачительная история нравов – и не только британских. Когда Раиса Максимовна перечитывала Теккерея, ей не могло не броситься в глаза, какой горькой фразой заканчивается роман: «Кто из нас счастлив в этом мире?»

Часть вторая

Немки в эпоху кровавых соблазнов

С началом XX века женщины стали жить дольше, чем мужчины. Медицина позволила избежать тяжких осложнений при родах. Сокращение детской смертности означало, что можно иметь столько детей, сколько захочется. Этому способствовало появление контрацептивных средств и более безопасной техники абортов. Это, в свою очередь, открыло перед женщинами возможность делать карьеру, заниматься чем-то помимо детей и дома. Бурное развитие экономики, появление машин и станков понизило спрос на грубую физическую силу, и появились рабочие места для женщин.

Большевистская Россия законодательно освободила женщину, Америка благодаря влиянию кинематографа и музыки раскрепостила ее культурно. Новая женщина – курит, ездит на машине, носит шелковые чулки или теннисную юбочку, ее можно увидеть в баре или на спортивной площадке. После Первой мировой войны число разводов увеличилось вдвое. Появление одиноких, самостоятельных женщин, которые шли на работу и зарабатывали себе на жизнь, создало в консервативных и церковных кругах ощущение кризиса семьи, тем более что детей заводили меньше, чем до войны.

Но мужчины по-прежнему пребывали в уверенности, что у женщины другая психология и иначе устроены мозги, словом, женщины менее развиты, чем мужчины. Они желали возвращения к прежней жизни: девушка получает образование и навыки, необходимые для исполнения роли жены и матери. Она может работать, но только до вступления в брак, когда она начинает заниматься исключительно обслуживанием семьи и домашней работой.

Гражданский кодекс, принятый в Германии в 1900 году, требовал от жены вести домашнее хозяйство и позволял мужу запретить ей работать вне дома. Кодекс также наделял отцов единоличным правом определять, сколько и чему учиться их детям. Поэтому девушкам не давали высшего образования; зачем им диплом, если они все равно выйдут замуж? Веймарская конституция обещала равные права на получение образования, но традиции были сильнее.

Идеальная любовница. Ева Браун

Она обожала сниматься – одетой и раздетой. Она была эксгибиционисткой. Она жаждала поклонения и восторгов. Она флиртовала с камерой. Объектив заменил ей толпы, которые должны были ее восторженно приветствовать.

Четырнадцать лет она была любовницей Адольфа Гитлера, но фюрер так успешно скрывал ее от чужих глаз, что даже в его окружении мало кто понимал ее истинную роль. Для всей страны ее существование было секретом. Иностранные разведки считали ее всего лишь одной из секретарш Гитлера.

Она часами рассматривала свои снимки – эти фотографии были единственным доказательством того, что она реально существует. Особенно много она снималась накануне дня рождения фюрера.

Что она могла подарить человеку, которому принадлежала вся страна? Она дарила себя – вновь и вновь. Для таких фотографий Ева позировала в белом, словно подвенечном, платье. Это был осознанный или неосознанный намек. Полтора десятилетия она мечтала стать замужней дамой, получить право называться фрау Гитлер. Ее мечта сбудется. Она станет фрау Гитлер – за тридцать шесть часов до смерти…

Роман их начался в студии мюнхенского фотографа Генриха Хофмана. Он рано оценил большое будущее Адольфа Гитлера, вступил в партию в 1920 году и получил монопольное право снимать фюрера.

Хофман понял, чего желает Гитлер, и снимал его исключительно в героических позах. За двадцать лет он сделал два с половиной миллиона фотографий Гитлера. Открытки с его портретами расходились огромными тиражами. Через десять лет Хофман уже был миллионером, еще через десять лет – мультимиллионером. Его дом в пригороде Мюнхена стал желанным прибежищем для фюрера, где тот мог расслабиться.

Адольф Гитлер проводил у Хофмана так много времени, что вилла фотографа могла считаться его вторым домом. В хорошую погоду в саду пили кофе с пирожными. Если было тепло, Гитлер сбрасывал пиджак и располагался на траве.

Дочь Хофмана Хенриетту фюрер называл Хенни или ласково – «солнышко». Она ему нравилась. Тщеславный Хофман одно время рассчитывал, что Гитлер захочет на ней жениться. Но Гитлер вовсе не собирался жениться или даже заводить роман с умной девушкой. А дочь Хофмана была и красивой, и умной.

В студии Хофмана в октябре 1929 года Гитлер и приметил неопытную продавщицу со свежим и хорошеньким личиком. Ее звали Ева Браун.

Закончив школу, Ева объявила родителям, что намерена сама зарабатывать себе на жизнь. Отец отправил ее на курсы машинисток-стенографисток, потом предложил попробовать себя в роли медсестры. Ни то ни другое ей не понравилось. Она выбрала магазин-студию Хофмана.

Ева мечтала об артистической карьере, хотела сниматься в кино, на худой конец, надеялась стать фотографом. В студии-магазине Генриха Хофмана ей пришлось стоять за кассой, заполнять квитанции, проявлять пленки и печатать снимки. Она проработала всего пару недель, когда вечером в магазине появился Гитлер. Он приехал прямо из центрального комитета партии, чтобы посмотреть новую серию снимков.

Фюрер лично отбирал каждый кадр, который появится в печати. Он был очень придирчив к своим снимкам. Он ненавидел свой мясистый нос с большими ноздрями, поэтому отпустил знаменитые усики, которые казались нелепыми, но отвлекали внимание от доставлявшего ему столько неприятностей носа.

Ева Браун вспоминала:

«Я задержалась на работе, чтобы заполнить какие-то бумаги. Я полезла наверх, чтобы добраться до папок, которые хранились на самом верху. В этом момент хозяин вернулся с человеком неопределенного возраста со смешными усиками в английского фасона плаще, в руке он держал шляпу».

В начале своей политической карьеры Гитлер предпочитал плащи с поясом, какие в фильмах двадцатых годов носили частные детективы. Еве Браун он представился как «херр Вольф», господин Волк, – он любил окружать себя аурой таинственности и называл не свое имя, а партийный псевдоним.

Ева Браун:

«Они оба расположились на диване напротив меня. Я заметила, что этот человек разглядывает мои ноги. Именно в тот день я основательно подкоротила юбку».

Когда девушка спустилась вниз, Хофман отправил ее за сосисками и пивом, потом пригласил присоединиться к ним за столом. Семнадцатилетней Еве гость показался пожилым человеком – Гитлеру уже исполнилось сорок.

«Я была ужасно голодна, – рассказывала потом Ева Браун. – Я проглотила свою порцию сосисок и отхлебнула пива. Пожилой господин говорил мне комплименты. Мы беседовали о музыке. И он просто не сводил с меня глаз. Поскольку уже было поздно, я заспешила. Я отказалась от его предложения подвезти меня на своем «мерседесе», представив себе, какой была бы реакция папы».

Имя Гитлера не произносилось в родительском доме. Ее отец Фриц Браун был монархистом, поклонником баварского королевского дома.

Провожая Еву, Генрих Хофман удивленно спросил:

– Неужели ты его не узнала? Ты что, никогда не рассматривала фотографии, которые мы продаем?

Ева Браун не интересовалась политикой. И не будет ей интересоваться, даже когда станет любовницей фюрера Великогерманского рейха. Но она увидела в Гитлере мужчину, способного изменить ее жизнь. Когда он вновь появился в студии Хофмана, положила ему в карман плаща записку: «Мне так жаль, что вы столь печальны».

Она действовала без девичьей застенчивости и оказалась крайне изобретательна в своих попытках приблизиться к нему. Поняла, что нужно брать инициативу в свои руки. Откровенно писала Гитлеру:

«После первой же нашей встречи я поклялась – следовать за тобой повсюду. Я живу только ради твоей любви».

Фюрер был человеком привычек. Если ему нравилось какое-то место, он ездил туда постоянно. Ресторан «Остерия Бавария», его кухня и уютная атмосфера нравились ему больше всего. Там прекрасно готовили пирожные, которыми он буквально объедался.

Он часто говорил Генриху Хофману:

– И пусть маленькая Ева Браун тоже приходит. Она меня развлекает.

Гитлер распорядился досконально проверить родословную Евы Браун, чтобы исключить наличие даже малейшей доли еврейской крови.

Женщины оценивали Гитлера по-разному. Одни говорили, что вообще не воспринимают его как мужчину, потому что от него не исходит никакой сексуальной энергии. А вот старшая сестра Евы Браун Ильза была им заворожена:

– Когда он на меня смотрит, у меня пот катится по груди.

Гитлер следил за собой, постоянно менял рубашки, от него пахло хорошим мылом. У него шел дурной запах изо рта, поэтому он особенно тщательно чистил зубы. Но желанным в глазах Евы Браун его делало другое: власть и популярность. Он был привлекательным для нее вне зависимости от наличия у него мужских достоинств. Юная Ева Браун увлеклась мужчиной много старше себя, с положением и достатком. Она мечтала вырваться из родительского дома и начать новую самостоятельную жизнь.

Ева Браун родилась 6 февраля 1912 года в Мюнхене. Ее полное имя – Ева Анна Паула Браун (второе и третье имена она получила в честь двух тетушек). У нее были две сестры – Ильза и Маргарета (ее все звали Гретль).

В семье Евы Браун, как и вообще в немецких семьях, царил культ гигиены и здоровья. В квартире была одна ванная комната, но дети никогда не видели родителей раздетыми. Все занимались спортом на свежем воздухе, спали с открытым окном даже в холод, утро для девочек начиналось с гимнастики. Спорт, физическая активность – все это не только ради здоровья, но и во имя подтверждения своей немецкости. Физические упражнения – моральный императив, лень – черта дегенератов, вырожденцев. Пренебрежение к собственному телу – недопустимо. Ходить с опущенной головой, горбиться, опускать плечи – это не по-немецки…

Считается, что в большой семье средний ребенок самый счастливый. Ева точно была любимицей матери. Она умело пользовалась тем, что ей было дано от Бога. Ева преуспевала в спорте. Она рано постигла секрет популярности – быть хорошенькой, веселой и энергичной. В ней вообще ощущалась жажда жизни. Мальчики это чувствовали, и в кавалерах не было недостатка. Но никаких вольностей она себе не позволяла. В те годы взрослые девушки выпивали максимум стаканчик-другой пива. Наркотиками баловались немногие. Девушки из хороших семей редко позволяли себе интимные отношения до брака, ведь девственность считалась нормой, а замужество – вожделенным. Ее отец полагал своим долгом позаботиться о том, чтобы дочери сохранили невинность до брака.

Фриц Браун к сорока годам облысел и превратился в деспота. Он был уверен, что жена своей мягкостью только портит девочек. Он повторял дочерям:

– Пока вы сидите за моим столом, извольте делать так, как я сказал. Выйдете замуж, будете поступать, как вам заблагорассудится.

После Первой мировой войны семья осталась единственным местом, где любой мужчина мог утвердить свою власть. Большинство жен в ту пору мирились с тиранией мужей. Отец – глава семьи, и мать обязана во всем его поддерживать. Жена рассматривалась прежде всего как мать, способная нарожать детей, и как хозяйка, обеспечивающая жизнь мужчины.

Можно ли говорить о любви между родителями Евы Браун? Они не спали вместе, после Первой мировой даже на некоторое время разошлись. Впрочем, через три года опять сошлись и прожили вместе еще сорок лет. Но Ева не смогла простить отца за то, что он ушел из семьи в тот момент, когда она была еще маленькой и беззащитной.

Ева Браун – не первая девушка, искавшая в замужестве спасения от деспотичного отца, от суровой домашней атмосферы. Она бросилась в объятия более чем взрослого мужчины, который обратил на нее внимание. Она инстинктивно искала второго отца, который не станет ее ограничивать, а, напротив, откроет ей все радости жизни.

Ее представления об удовольствии были примитивны: послушать популярную музыку, посмотреть новый фильм в кино, посидеть с приятельницами в кафе или пивной.

Родители и слышать не хотели о романе дочери с Адольфом Гитлером, который на двадцать с лишним лет ее старше. Но Ева с юности отличалась редкостным упрямством. Рассказывали, что однажды мать, выведенная из себя ее упрямством, окунула ее голову в таз с холодной водой. Но и это не возымело действия.

С самого начала Гитлер дал понять Еве, что не в состоянии проводить с ней много времени. Он не может позволить себе ни жениться, ни стать жертвой скандала из-за внебрачной связи. Как лидер партии, он обязан быть образцом высокоморального поведения.

Ева Браун методично осаждала эту крепость. Она старалась стать женщиной, которую он считал бы идеальной. Она понимала, что потребуется время, чтобы завоевать фюрера. Но ей было всего восемнадцать – вся жизнь впереди.

Ева была уверена, что сумеет его покорить и он в нее влюбится:

– Гитлер сказал, что он закоренелый холостяк, но и у него есть своя ахиллесова пята. Вот увидите: он на мне женится!

Юная Ева Браун верила в сказки со счастливым концом. Золушка приезжает на бал… Теряет башмачок… Принц обнаруживает, что это ее башмачок. И вот счастливый миг. Ее беда состояла в том, что Гитлер не был сказочным принцем.

Он говорил о женщинах с нескрываемым презрением. Любил цитировать известное выражение Ницше:

«Собираешься к женщине? Не забудь взять плеть».

В своем кругу фюрер разглагольствовал:

– Без мужчин женщины бы пропали. По сравнению с миром женщины мир мужчины гораздо объемнее. Мужчина весь во власти долга и лишь иногда возвращается в мыслях к женщине. Мир женщины – это мужчина.

Отношения с женщинами складывались у Гитлера очень сложно. В армии он, чуть ли не единственный, не получал писем от женщин и уклонялся от откровенных солдатских разговоров. Когда к нему приставали с расспросами, он говорил, что в оккупированном Брюсселе ходил в публичный дом и что у него есть фотография, запечатлевшая его подвиги. Фотографию никто не видел. Те, кто знал его в юности, утверждали, что он – женоненавистник. При этом фюрер любил самодовольно рассказывать о своих успехах у женщин:

– А случай в Брауншвейге? Как я потом корил себя! Светловолосая девушка подбежала к машине и преподнесла мне букет. Никому даже в голову не пришло спросить у нее адрес, чтобы я мог послать ей благодарственное письмо. Светловолосая, высокая и очаровательная! Но как всегда: вокруг толпа. Да еще спешка. До сих пор жалею. Популярность – это сплошные мучения, и я просто проклинаю ее… Навестить даму в Мюнхене или вообще побывать где-нибудь с частным визитом совершенно невозможно. Уже за час у дверей дома торчат двенадцать полицейских, а затем постепенно собирается толпа…

Но Дон Жуана из него не получилось. Ему льстило общество красивых женщин, он любил с ними мило беседовать, целовал им ручки и старался казаться обаятельным, но не терпел, если они вмешивались в политические разговоры. На первом же общем собрании Национально-социалистической немецкой рабочей партии в январе 1921 года он поставил условие: ни одна женщина никогда не войдет в состав руководящих органов партии. Гитлер считал, что женщине нет места в политической или общественной жизни. Женщин не выдвигали кандидатами на выборах и не назначали на важные должности. Они могли вступить в партию, но оставались рядовыми членами. Женщины составляли в 1932 году пять процентов членов НСДАП.

Гитлер не выносил умных женщин. Тем более злился, когда они с ним спорили. Он предпочитал простушек, которые веселятся и не задумываются о серьезных делах. Однажды в присутствии имперского министра вооружений Альберта Шпеера Гитлер сказал:

– Мужчины моего уровня должны выбирать себе примитивных и глупых женщин. Что было бы, если бы у меня сейчас была женщина, которая вникала бы в мои дела? Нет, в свободное время я хочу покоя.

Герман Геринг пытался познакомить фюрера с разными молодыми женщинами, но Гитлер ими не заинтересовался. Рядом с ним удержалась только Ева Браун. Фюрер предпочитал женщин значительно моложе себя:

– Нет ничего прекраснее, чем воспитывать юное существо, девушка в восемнадцать – двадцать лет податлива, как воск. Мужчина должен уметь наложить на любую девушку отпечаток своей личности. Женщина только этого и хочет…

Ева Браун и была воском, из которого Гитлер лепил то, что ему хотелось видеть. Кроме того, она была такой простой и понятной. Ева была хорошенькой, хотя и не красавицей. Живой, но не истеричной. От нее не надо было ждать каких-то неприятностей. Она желала только угождать ему. Но брак был исключен. Гитлер говорил это всем и ей в том числе.

В тридцатые годы немецкие женщины верили, что фюрер одинок, потому что посвятил жизнь Германии. «Он ждет меня», – думали немки. Слушая фюрера, они погружались в мир эротических фантазий. Эмиль Морис, его водитель, вспоминал, что девушки бросались под колеса его автомобиля, чтобы хоть так привлечь его внимание.

Гитлер не хотел огорчать их всех, выбрав в жены одну. Он следил за тем, чтобы их с Евой не увидели вместе. На людях они не садились рядом. Если по случайности они оказывались на фотоснимке вместе, ставился штамп «не для печати». Ни одна немецкая газета не могла нарушить этот запрет.

Десятки тысяч немок писали Гитлеру любовные письма, некоторые послания были на редкость откровенны. Женщины вкладывали в конверт свои фотографии, отрезанные локоны, это были просьбы о свидании, признания в любви и предложения вступить в брак. Когда он стал рейхсканцлером, некоторые женщины, попавшие на операционный стол, шептали его имя, погружаясь в наркоз. Тысячи немок осаждали его дом. Обезумевшие женщины в толпе кричали:

– Мой фюрер, я хочу ребенка от вас!

Они пытались прорваться через посты охраны, чтобы дотронуться до него. Надо полагать, они были бы сильно разочарованы, если бы каким-то чудом оказались с ним в постели…

Существует множество версий относительно сексуальных пристрастий Гитлера. Каждый автор толкует немногие известные факты на свой лад. Но историки и врачи сходятся в том, что сексуальные интересы – и что важнее – возможности фюрера были невелики. Многие годы он вообще обходился без женщин. Но если кто-то вызывал у него желание, то это были очень юные девушки. Двадцатилетние его уже не интересовали. Адольф предпочитал юных девственниц, неискушенных и неопытных. Дочери Хофмана было всего двенадцать лет, когда Гитлер, оставшись с ней один на один, попросил разрешения ее поцеловать. Она ответила твердым «нет», и Гитлер не стал настаивать.

Возможно, Ева потеряла невинность через два года после их первой встречи, если вообще у них были интимные отношения. Наверное, юное и красивое тело возбуждало немолодого мужчину. Во всяком случае на время их встреч наедине Гитлер отправлял свою служанку в театр. Домой Ева добиралась сама или же ее отправляли на «мерседесе» фюрера, из которого она вылезала за квартал, чтобы отец не увидел ее в этой машине.

Ходили слухи, что Ева забеременела и то ли родила тайно, то ли сделала аборт. Есть ли для этого какие-то основания?

Сохранилось огромное количество ее снимков. Гордившаяся своим телом, она часто фотографировалась в купальном костюме. Исследователи изучали эти снимки с лупой в руках и не нашли никаких признаков беременности. Так что истории о тайной беременности и внебрачном ребенке Гитлера можно забыть.

Возможно, Ева Браун пользовалась существовавшими тогда контрацептивными средствами. Возможно, она была бесплодна. Возможно, бесплоден был Гитлер, если вообще между ними что-то было. Сестрам Ева Браун говорила, что сексуальная жизнь у них протекает нормально, но близкой подруге созналась:

– Я ничего не получаю от него как от мужчины.

Многие историки утверждают, что Гитлер с юности страдал импотенцией и опасался неудачи в постели. Его личный врач Теодор Морелль утверждал после войны, что Ева Браун просила дать фюреру что-нибудь, что укрепило бы его силы в постели. Но виагра еще не существовала. В 1943 году Ева Браун поделилась с министром вооружений и боеприпасов Альбертом Шпеером:

– Гитлер сказал мне, что он слишком устал и слишком занят, поэтому больше не в состоянии удовлетворять меня как женщину.

Секретарь Гитлера Криста Шрёдер, которая проработала с фюрером пятнадцать лет и сопровождала его во всех поездках, считала, что между ними вообще не было интимных отношений. Он держал рядом с собой женщину, чтобы доказывать себе и своему окружению собственную мужскую полноценность.

Но у Гитлера была и другая причина избегать молодых женщин, мечтавших о замужестве. Он безумно боялся, что у него будут больные дети. Гитлер, помешанный на расовой теории и евгенике, подозревал, что несет в себе опасные гены.

Сразу после прихода к власти нацисты провели через рейхстаг закон «О предотвращении потомства с нездоровой наследственностью». Закон требовал насильственной стерилизации тех, кто страдал наследственными заболеваниями. В основном это касалось душевнобольных. Через несколько лет их стали умерщвлять.

В соответствии с этим законом 6 октября 1940 года была умерщвлена и дальняя родственница самого Гитлера по имени Алоизия Фейт. Ей было сорок девять лет, она жила возле Линца и страдала от шизофрении и депрессии. Она была правнучкой сестры деда Гитлера по отцовской линии. Вообще в семействе Шикльгруберов ученые нашли несколько человек с серьезными психическими отклонениями. Гитлера преследовала мысль, что его собственные дети окажутся неполноценными и это перечеркнет его расовую теорию…

Мать Евы Фанни Браун была уверена, что роман дочери с фюрером долго не продлится:

– Она бросит его, как только встретит более молодого человека.

Мать плохо знала свою дочь.

Добиваясь власти, Гитлер перебрался в Берлин. Ева Браун осталась в Мюнхене. Она ощущала себя брошенной и впала в депрессию. Отчаяние привело ее к попытке самоубийства. Ева пыталась покончить с собой в наивной надежде таким способом привлечь к себе внимание Гитлера. Это произошло ночью 1 ноября 1932 года.

Семья ушла в гости. Ева осталась в доме одна. Возможно, надеялась, что Гитлер позвонит. Он не позвонил. Она ждала до полуночи. Это час, когда, как говорят, дьявол встречается со своими ведьмами. Она взяла отцовский пистолет, оставшийся со времен Первой мировой (он хранил его в тумбочке у кровати), и выстрелила себе в шею. Но не попала в артерию, это ее спасло. Еву обнаружила старшая сестра Ильза, которая вернулась домой первой. Она вызвала врача, тот отвез девушку в больницу.

Историки не сомневаются – это не была инсценировка. Стреляя в шею, трудно рассчитывать, что останешься живым. Гитлер приехал к ней с большим букетом цветов. Такая сила чувств льстила его самолюбию.

Но и после этой попытки самоубийства Гитлер продолжал пренебрегать Евой. Предпочитал проводить время не в женском обществе, а в тесной мужской компании. Она это знала и очень переживала.

1 апреля 1935 Ева Браун записала в дневнике:

«Вчера он пригласил нас с Гретль поужинать. Я сидела рядом с ним три часа и не смогла обменяться с ним ни единым словом. Когда прощались, он передал мне конверт с деньгами. Было бы значительно приятнее, если бы он сложил записку с какими-то словами. Как бы меня это порадовало!»

Она ждала его на день рождения, хотела, чтобы он подарил ей щенка. Он поздравил ее с опозданием на пять дней!

Ева Браун:

«Он заглянул к нам домой посмотреть на меня, но без собаки и без цветов. Он даже не спросил меня, что бы я хотела получить на день рождения. Так что я купила себе кое– какие украшения. Ожерелье, серьги и кольцо – все вместе на пятьдесят марок. Надеюсь, они ему понравятся».

Ева ревновала Гитлера, думая, что он кем-то увлечен, что у нее счастливая соперница. Но потом поняла, что воюет с ветряными мельницами. Гитлер не мог изменить ей с другой. Другие женщины интересовали его столь же мало. Для него любовница была куда менее важна, чем его любимый министр Шпеер, чем его старые мюнхенские приятели, чем его собака Блонди.

Ева Браун:

«Не сойти бы мне с ума от того, что я вижу его так редко. Почему я должна пройти через все это? Господи, как было бы хорошо, если бы я с ним не познакомилась!

Я абсолютно несчастна. Я должна выйти на улицу, купить снотворного и погрузиться в полудрему, чтобы ни о чем больше не думать».

Фюрер по-прежнему пренебрегал ею.

Ева Браун:

«Я только что отправила ему важное письмо. Вопрос: придает ли он значение нашим отношениям? Увидим. Если я не получу ответа до вечера, я проглочу тридцать пять таблеток и проснусь в другом мире».

Она напрасно ожидала ответа от фюрера. Ее настроение окончательно испортилось. Она была вся на нервах:

«Боже, боюсь, он не ответит мне сегодня. Если бы кто– то мог мне помочь – я в такой депрессии».

Но она опять осталась одна в квартире. Вполне вероятно, она сама отправила родителей и сестер развлекаться, чтобы отдаться переживаниям:

«Возможно, мое письмо попало ему в руки в самый неподходящий момент. Возможно, мне вообще не следовало ему писать. Я уже решила – приму тридцать пять таблеток снотворного. И это уже окончательное решение. Ах, если бы он хотя бы велел кому-нибудь мне позвонить!..»

Время идет. От Гитлера никакого сигнала, хотя он в Мюнхене. Не дождавшись звонка, она проглотила двадцать таблеток успокаивающего средства ванодорм. Но сестра Ильза опять вовремя обнаружила ее – на сей раз без сознания. Конечно, двадцать таблеток успокоительного средства – это не тридцать пять таблеток веронала, сильного снотворного, которое она первоначально собиралась проглотить. Но все– таки она понимала, что может и не проснуться…

Еве было очень неприятно, когда рядом с фюрером появилась новая женщина – Юнити Митфорд, родственница вождя британских фашистов Освальда Мосли (он женился на одной из ее сестер). Ее отец был бароном, и на Гитлера производила сильное впечатление эта высокая (метр восемьдесят) блондинка из высшего общества. Юнити влюбилась в фюрера, потому что он был главой государства. А ему льстило внимание британской аристократки. Он всегда восхищался британскими аристократами.

Падкие на титулы нацисты именовали ее леди Юнити или леди Митфорд, хотя ее отец был всего лишь бароном. Гитлер уверился, что она представляет влиятельную аристократическую семью, и гордился тем, что такие люди тоже к нему присоединились. Настоящих нацистов в Англии было немного.

Ева понимала, что Гитлеру нравится окружать себя преданными ему женщинами. Но в Юнити она видела соперницу. Впрочем, Ева ревновала Гитлера ко всем. В 1934 году Юнити приехала в Мюнхен. Формально – изучать искусство. В реальности хотела быть поближе к фюреру.

Юнити Митфорд была невероятно инфантильной. Нацизм ей нравился чисто внешне: марши, парады, молодые люди в униформе. Знакомство с Гитлером, который отнесся к ней с особым уважением, придало ей самоуверенности. В сентябре 1935 года Гитлер пригласил Юнити на партийный съезд в Нюрнберг. Еве Браун это было неприятно.

Юнити, в свою очередь, ревновала фюрера к Еве Браун, говорила:

– Кто она такая, эта Ева Браун? Что у нее есть такого, чего нет у меня? Гитлер никогда не приглашает меня в Оберзальцберг, потому что там всегда торчит эта Ева.

Юнити жаловалась подруге:

– Я никогда не могу побыть с Гитлером наедине. Только мы остаемся одни, тут же появляется его адъютант Брюкнер, и его невозможно выкурить. Гитлер хочет остаться со мной, он отсылает своих адъютантов, но они немедленно возвращаются.

Ясно, что адъютанты фюрера не позволили бы себе прервать интимное свидание, если бы не получили такого указания от самого Гитлера…

Актриса и кинорежиссер Лени Рифеншталь однажды спросила Гитлера о Юнити. Он ответил:

– Она очень привлекательная девушка, но я никогда не вступлю в интимные отношения с иностранкой. Патриотические чувства настолько важны для меня, что я могу полюбить только немку.

В апреле 1939 года Гитлер предложил Юнити занять одну из квартир в Мюнхене, освободившихся после изгнания из города евреев. На туалетном столике она держала портрет Гитлера и револьвер. Сказала подруге:

– Если мне когда-нибудь придется покинуть Германию, я покончу с собой.

Когда 3 сентября 1939 года Англия объявила войну Германии, Юнити выстрелила в себя.

Как много женщин, оказавшихся рядом с Гитлером, пытались уйти из жизни!

Первой это сделала шестнадцатилетняя Мими Рейтер в 1926 году.

Его племянница Гели Раубаль, единственная женщина, которую он любил, застрелилась в 1931 году.

3 сентября 1939 года пыталась покончить с собой Юнити Митфорд. Но она выстрелила в себя неудачно и в инвалидном кресле промучилась еще восемь лет. Гитлер однажды приехал в больницу, распорядился, чтобы ее переправили в Англию, и забыл о ней. Она так и не поняла, как мало значила в его жизни…

В декабре 1942 года выбросилась из окна красивая, но несчастная блондинка Инга Лей, жена руководителя Немецкого трудового фронта алкоголика Роберта Лея. Актриса и певица, она была влюблена в фюрера. Говорят, она оставила адресованное Гитлеру письмо.

Вторая попытка самоубийства Евы Браун заставила Гитлера поставить их отношения на определенную основу. Он оценил ее преданность, обещал:

– В будущем я должен больше о тебе беспокоиться.

Гитлер взял Еву Браун с собой в свою новую альпийскую резиденцию.

Баварский городок Берхтесгаден находится у горы Оберзальцберг на германо-австрийской границе. Оберзальцберг, небольшая альпийская деревня, стал модным курортом, где отдыхали композитор Иоханнес Брамс и основоположник психоанализа Зигмунд Фрейд. Когда Гитлер приехал в Оберзальцберг, он был потрясен красотой пейзажа. Он верил в живительный горный воздух.

На партийные деньги Гитлер снял себе двухэтажный дом, который принадлежал вдове коммерции советника Винтера. Потом он решил здесь обосноваться. Вдове не хотелось продавать дом, но заместитель фюрера по партии Рудольф Гесс и ведавший партийным хозяйством Мартин Борман так на нее нажали, что ей пришлось согласиться. Они заплатили ей сорок восемь тысяч марок из партийной казны, хотя Гитлер мог бы заплатить и из своего кармана.

Борман методично скупал землю в Оберзальцберге. Не меньше четырехсот человек вынуждены были покинуть родные места. Те, кто отказывался продать свой участок, мог оказаться в концлагере. Борман с семьей тоже перебрался в Оберзальцберг, понимая, что Гитлер намерен отсюда управлять страной. А Борман хотел быть рядом с фюрером. Он разместил здесь охранные части и госпиталь. Построил спортивный зал с боксерским рингом, радиостанцию, три телефонные станции, почтовое отделение, кафе, детский сад, школу и театр, устроил подсобное хозяйство, которое давало овощи и фрукты для обитателей городка. Он перевез сюда всех, кто должен был обслуживать фюрера и его окружение, – от слуг до военных адъютантов. Личный аппарат Гитлера был небольшим, но это компенсировала хваленая исполнительность немцев. Мартин Борман первым понял, что Гитлер не любит, чтобы его беспокоили делами.

Апартаменты Гитлера, хотя в его распоряжении было добрых тридцать комнат, были обставлены подчеркнуто по-спартански. В спальне простая кровать и столик, на котором лежал томик Карла Мая. К спальне примыкал огромный кабинет. На столе – портреты родителей, коробка шоколада. Как и Сталин, Гитлер наслаждался властью, а не ее атрибутами, но позволял своему окружению любые роскошества.

Ева не любила грубого и необразованного Мартина Бормана, который железной рукой управлял резиденцией в Оберзальцберге, но не рисковала это демонстрировать, понимая, что в открытом споре Гитлер обязательно примет сторону старого товарища по партии. Она также понимала, что и деньги она получает от Бормана, который при желании может испортить ей жизнь.

Поселок на горе Оберзальцберг превратился в неофициальную столицу Германии. Окружение Гитлера получило новые дома, рядом обосновался обслуживающий персонал. Ева Браун разместилась в домике вместе с его секретарями. Она стала компаньонкой фюрера в часы отдыха. Он скрывал ее от всех, кроме самых близких подручных. Конечно, для нее это было унизительно и болезненно. В глазах всех она была никто и никому не имела права рассказывать о своих отношениях с Гитлером. Ева Браун стала женщиной, чье имя никогда не произносилось. Она словно не существовала.

Гитлер был очень ленив, манкировал своими обязанностями. Только на фотографиях Хофмана он – сама энергия. В реальности его тянуло в Оберзальцберг, где он мог ничего не делать. И ему требовалась молодая веселая женщина, которая бы его радостно встречала. Ева идеально подошла для этой роли. Ему не нужна была умная собеседница, он хотел видеть рядом с собой женщину, способную создать комфорт и помочь расслабиться.

Фюреру нравилась его репутация мужчины, перед которым не устояла бы ни одна женщина, если бы только он мог себе позволить роман с ней. На людях он вел себя очень активно с интересными женщинами, целовал им ручки, пожимал коленки, обнимал, создавая впечатление страстного любовника, которого сдерживает только особое положение в государстве. Но все это была сплошная имитация.

Только Ева поняла, что ничего этого ему не нужно. Ни умных женщин, ни красивых, ни страстных, ни опытных в любви… Ему нужны покой, комфорт, уют, гемютлихкайт, как говорят немцы. Он желает слышать привычные шутки, есть любимые пирожные. И чтобы рядом были хорошо знакомые люди, которые ничего от него не требуют и счастливы быть в его обществе. Все это и дала ему Ева Браун.

Со временем он оценил преимущества любовницы. Он получал то же, что получает муж от жены, но без брака и без обязанностей. Ева была ему преданна, занималась только им, при этом она не лезла в политику и не приставала к нему с вопросами.

Наконец-то он оценил Еву, говорил удовлетворенно:

– Ева отвлекает меня от вещей, о которых я не хочу думать. Она позволяет мне отдохнуть.

Вечером они вместе, держась за руки, смотрели кино. Вкусы у них были одинаковые: комедии, музыкальные фильмы. Ева мечтала о поездке в Голливуд, говорила друзьям:

– Он обещал мне, что после победы в войне позволит мне сыграть главную роль в фильме о моей жизни.

Они перешли на «ты». Она называла его уменьшительно-ласкательно – Ади, он ее – детка. В глубине души Ева не сомневалась, что рано или поздно он женится на ней.

Увиденные в фильмах Лени Рифеншталь образы молодых атлетов подействовали на Еву. Она хотела иметь столь же безукоризненную фигуру. Гитлер должен получать лучшее! Она купалась голышом в ледяной воде. Гитлер, который смертельно боялся раздеться на публике, никогда не сопровождал ее. Она каталась на лыжах и коньках. Очень заботилась о своей внешности. Дважды не появлялась перед Гитлером в одном и том же платье, экспериментировала с прической.

Помимо нескольких страничек из ее дневника почти не сохранилось бумаг, которые бы позволяли поглубже заглянуть в характер Евы Браун и понять, что она думала о мире, родителях, друзьях.

Ева с юности испытывала желание, чтобы ею восхищались, потому что страдала из-за ухода отца из семьи. Еще поэтому она обожала позировать. В тридцатые годы она искала лучших фотомастеров, которые понимали бы ее желание уйти в мир фантазий и грез. Гитлер подарил ей кинокамеру с 16-миллиметровой цветной пленкой, она много снимала, и ей принадлежат цветные кадры, снятые в Оберзальцберге, которые можно увидеть в документальных лентах о нацистской Германии.

В нацистских фильмах немецкие женщины не курили, не употребляли спиртного и не пользовались косметикой. Ева Браун не соответствовала этому образцу. Она курила – хотя только в отсутствие Гитлера – и всегда пользовалась косметикой.

Шляпы, сумочки и обувь ей шили во Флоренции. Она носила только шелковое белье ручной работы. Платья заказывала в Берлине – за эти годы ей сшили сотни платьев, блузок и жакетов, в том числе меховых. Она внимательно следила за модой и требовала, чтобы ее портные шили по новым раскройкам. Для ее одежды потребовалась отдельная комната. Гитлер велел Мартину Борману оплачивать все ее счета.

По практическим соображениям, особенно когда во время войны ввели обязательную военную повинность, она так и числилась в штате студии-магазина Генриха Хофмана, хотя появлялась там редко. Борман платил ей четыреста пятьдесят марок в месяц – зарплату, которую она бы получала у Хофмана.

У нее были любимые вещи – например пальто, сшитое в военном стиле, с восемью пуговицами. Ей нравилось это пальто, потому что оно походило на такое же, которое носил Гитлер. Чтобы сделать ему приятное, носила баварскую национальную одежду с обязательной белой блузкой. Надев новую вещь несколько раз, она отдавала ее родственникам или кому-то из прислуги. Она так часто переодевалась, чтобы занять время. Она часами загорала, плавала, занималась гимнастикой, гуляла с собаками, собирала цветы и все равно томилась от скуки.

Дочь фотографа Генриха Хофмана Хенни фон Ширах вспоминала:

«Еву раздражала и разочаровывала жизнь в роли незаметной любовницы. В военные годы у нее часто бывало плохое настроение, потому что Гитлер уделял ей слишком мало внимания. Она могла бы учиться, у нее были все возможности получить образование. Но она просто сидела и ждала. Внешне она выглядела великолепно, постоянно переодевалась, следила за прической. Собственно, это все, чего хотел Гитлер».

Постепенно хозяйство поступило под ее опеку. Некоторое время шла борьба Евы с сестрой Гитлера Ангелой Раубаль. Они были как кошка с собакой. Ангела потеряла свое место за откровенно недоброжелательное замечание в адрес Евы Браун. Гитлер распорядился убрать сестру, которую никогда особенно и не любил. Новые домоуправительницы старались ладить с Евой Браун.

Когда Ангела Раубаль покинула резиденцию, Ева получила три комнаты рядом с апартаментами Гитлера. Еще одну комнату на том же первом этаже выделили для ее служанки. Из комнаты Евы через небольшую гардеробную можно было пройти в ванную Гитлера. В ее спальне стояла большая двуспальная кровать. Некоторые слуги были уверены, что иногда она делит постель с Гитлером.

Она как будто получила то, что хотела. И все же удовлетворения не было. В Оберзальцберг привозили важных иностранных гостей. При их появлении Ева должна была скрыться. Гитлер прятал ее от иностранцев. Причем скрываться приходилось ей одной, что было особенно болезненно.

Когда роль Евы Браун стала очевидной, Гитлер распорядился, чтобы прислуга именовала ее Chefin – «госпожа начальница» или почтительно Gnadige Frau – «милостивая госпожа». Но Ева все равно оставалась секретной фигурой. Ее фамилия не включалась в телефонный справочник. Комната, которую она занимала, из конспирации называлась «большой комнатой для гостей». Новичкам, которые спрашивали, кто эта девушка, говорили, что она «секретарша из адъютантуры фюрера».

Чиновник, которому Мартин Борман поручил записывать слова Гитлера, оказавшись в Оберзальцберге, пометил в дневнике:

«Хозяйство ведет тридцатилетняя изящная, светловолосая мюнхенка, которая не только держит весь персонал в руках, но и умеет обставить все вплоть до последней мелочи так, как того желает фюрер. Ее зовут Ева Браун… Когда жена статс-секретаря Германа Эссера спросила, уедет ли она с ними или останется, поскольку здесь так чудесно и есть все необходимое, та ответила: для нее здесь все пустеет, когда нет фюрера, и она поэтому со спокойной душой отказалась бы от всех здешних удобств, если хоть недолго могла бы побыть рядом с фюрером».

Но была ли она счастлива?

Брак был невозможен. Дети тоже. Она жила в окружении слуг, адъютантов и жен высших чиновников рейха, которые ее тихо ненавидели. Тон задавали жены Геринга и Геббельса. Садовник приносил дамам свежие цветы. Эмма Геринг гордилась тем, что ей цветы приносят каждый день, а Еве Браун через день. Ева не стала первой леди Третьего рейха, да и не мечтала о такой роли. Когда Гитлеру на официальных мероприятиях нужна была рядом дама, он приглашал Магду Геббельс.

В альпийской резиденции фюрера нацистские бонзы наслаждались жизнью. Сама атмосфера была пропитана эротикой. Там было так много молодых секретарш, телефонисток, поварих и официанток… Почти все завели себя любовниц, некоторые с ведома жен.

Герман Геринг считал, что ни одна женщина не вправе оскорбить его отказом. Герда Борман, мать десяти детей, знала, что ее муж гуляет налево и направо. Герда была когда-то красивой женщиной. Но муж низвел ее до положения племенной матки. Она должна была рожать детей и помалкивать. Только Геббельс, зная, что фюрер особенно благоволит к его жене, старался заводить романы на стороне, чтобы Гитлер ничего не знал.

Магда Геббельс была единственной женщиной, чьи слова Гитлер воспринимал всерьез. Но он предпочитал держать Магду на расстоянии. Требовательная и знающая себе цену Магда, конечно же, рассчитывала на определенное положение при фюрере. С ней нельзя было обходиться, как с простушкой Евой Браун. С годами преданность Магды фюреру не угасла, но она стала более саркастически относиться к его окружению. Ее лицо приобрело жесткие черты, а самоуверенность превратилась в цинизм. Однажды она позволила себе ироническое замечание по поводу очень дорогой меховой шубки Евы Браун. На несколько месяцев она была отлучена от фюрера.

Ева нашла способ сквитаться. Однажды Магда, которая была на сносях, попросила Еву:

– Вы не могли бы завязать мне шнурки? Я не в силах нагнуться.

Ева позвонила и вызвала служанку, которой велела помочь Магде Геббельс.

Ева Браун жила в золотой клетке. Но по-прежнему идеализировала Гитлера. Восхищенно говорила о его голубых глазах.

Ее отец, прежде презиравший нацистов, попытался вступить в партию. Местная парторганизация его отвергла по причине политической неблагонадежности. Но, видимо, Ева замолвило словечко, и в мае 1937 года Брауна приняли. Причем ему вручили партбилет с маленьким номером, что было важно и почетно, поскольку ценилось время присоединения к нацистам. Остальные члены семьи остались вне партии. После войны мать Евы сказала:

– Нам и не надо было. Мы были частью семьи фюрера.

Когда Фриц Браун 17 сентября 1939 года отмечал свое пятидесятилетие, то по этому случаю надел нацистскую униформу и сфотографировался со всей семьей. Во время покушения на Гитлера 8 ноября 1939 года пострадал и отец Евы. Фрица Брауна пригласили в Мюнхен послушать выступление Гитлера перед товарищами по совместной борьбе за идеалы национального социализма. Это была высокая честь – ведь он не был старым членом партии. Но в пивной, где выступал Гитлер, прозвучал взрыв. Отца Евы тоже отправили в больницу, но он легко отделался.

Личный шофер Гитлера Эрих Кемпка вспоминал, что после 1932 года ни одна другая женщина, кроме Евы Браун, не садилась в автомобиль фюрера, тем не менее, по его словам, она была самой несчастной женщиной в Германии. Один ее родственник сравнил ее с домашним животным, которое держат для забавы на длинном поводке.

Если его любимая Блонди не выполняла команды, ее стегали. И тут же Гитлер ее прощал и начинал ласкать. Это характерное сочетание жестокости и сентиментальности. Гитлер мог сокрушаться по поводу брошенной собаки, плачущего ребенка, даже сломанного цветка, но считал правильным уничтожение целых народов. Гитлеру важно было сознавать, что Ева по-настоящему любит его, а не притворяется, потому что он хозяин страны.

Если бы она была на десять лет старше, то, может быть, смирилась бы со своей ролью. Но она была еще слишком молода. Чем ей было заняться? Крутиться перед зеркалом в компании сестры Гретль? Раскладывать фотографии в альбомы? Ева постепенно менялась. Ее улыбка становилась искусственной, свежесть исчезала.

Со временем Гитлер стал ей доверять. Оценил, что у нее нет иных желаний, кроме как ублажать его. С каждым годом она становилась все более нужной ему. Он воспринимал Еву как маленький подарок. Она встречала его шутками, всегда пребывала в хорошем настроении.

2 мая 1938 года Гитлер составил завещание. Ева Браун оказалась на первом месте. Он завещал выдавать ей тысячу марок в месяц пожизненно. Ева никогда ему не жаловалась. Говорила матери:

– У него такие огромные заботы. Как я могу беспокоить его своими мелкими делами?

Он приезжал к ней примерно раз в месяц – расслабиться и отдохнуть. Она ждала его каждый день. Он никогда заранее не сообщал, когда приедет. В принципе не любил раскрывать свои планы, к тому же считал, что внезапность перемещений позволяет ему спасаться от покушений на его жизнь.

Гитлер вставал очень поздно. Все приспосабливались к его расписанию, поэтому утром было тихо и спокойно. Только Мартин Борман вставал рано и сидел в своем кабинете с семи утра. Жизнь закипала после полудня, когда Гитлер пробуждался. На обед Гитлер предпочитал густой гороховый или чечевичный суп, картофель в мундире, зеленый салат, сардины в масле. После нападения на Россию с удовольствием ел черную икру, намазанную на разрезанные пополам крутые яйца. Когда он случайно услышал, сколько стоит икра, демонстративно запретил ее подавать на стол.

После обеда Гитлер и Ева либо удалялись отдохнуть, либо в небольшой компании отправлялись в чайный домик. Прогулка занимала минут двадцать – это был единственный момент, когда Гитлер совершал какой-то моцион.

Ужин мог начаться и в полночь – в зависимости от того, когда завершатся его деловые встречи. Подавали холодное мясо с салатом, жареный картофель с мясом или яйцами, макароны с томатным соусом и сыром. Гитлер ел много и быстро, поэтому прибавлял в весе. После ужина смотрели кино. Картину выбирали Ева и Гитлер – не только немецкие, но и британские, и американские новинки. Военная цензура на них не распространялась.

Во время войны Гитлер приезжал в Бергхоф, чтобы прийти в себя. Он быстро старел и разваливался буквально на глазах. Ева считала, что его неправильно лечат, что за ним плохо ухаживают.

Младшая сестра Евы Гретль вышла замуж за группен-фюрера СС Германа Фегелейна, представителя рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера при ставке фюрера. Фегелейн служил в кавалерийских частях СС. Он проводил карательные операции против партизан на советской территории, за что получил высшие награды рейха – Рыцарский крест, а затем и дубовые листья к Рыцарскому кресту.

После оккупации Польши гестапо доложило Гиммлеру, что его любимец Фегелейн занимается грабежом. Он завладел тремя дорогими автомобилями, набил кладовку ящиками с какао, кофе, чаем, шоколадом, мехами и дорогой одеждой, за которые не заплатил ни копейки.

Рейхсфюрер СС потребовал объяснений. Фегелейн примчался в ставку рейхсфюрера и стал жаловаться, что гестаповцы сводят с ним личные счеты. Гиммлер принял его объяснения. Он велел начальнику главного управления имперской безопасности Рейнгарду Гейдриху отправить донесение гестапо в архив: Герман Фегелейн старался не для себя, а для своего кавалерийского училища.

Гиммлер всегда жаловал Фегелейна. 31 февраля 1940 года он писал ему:

«Несмотря на непогоду, не сомневаюсь, что Вы получили приказ рейхсфюрера от 28 октября и осознали, что рейхсфюрер думает о потомстве и чего он ожидает от своих солдат.

На самом деле обстоятельства, дорогой Фегелейн, вполне благоприятствуют тому, чтобы Вы задумались о будущем поколении в контексте женитьбы. У вас достаточно времени, чтобы подыскать себе жену. Война не оправдание для того, чтобы не жениться. Напротив, обстоятельства войны делают эту задачу неотложной.

Рейхсфюрер не требует от Вас, чтобы Вы женились немедленно, тем более в бывшей Польше, но ожидает, что Вы используете весну, которая неминуемо последует за суровой зимой, и предпримите серьезные усилия для поиска жены и доложите, что обручились к концу мая.

С наилучшими пожеланиями и хайль Гитлер!»

Письмо не было отослано. Секретарь Гиммлера пометил: «Фегелейн прибыл сюда 9 марта и ознакомился с письмом. Он обещал, что обручится в ближайшем будущем».

Несмотря на данное обещание, Фегелейн не спешил жениться. Он долго выбирал и решился предложить руку и сердце женщине, которая практически была родственницей фюрера, – чтобы сделать карьеру. Возможно, это было очевидно всем, кроме самой Гретль Браун, которая считала, что делает хорошую партию – молодой и уже генерал, видный мужчина, даже красивый, за ним бегали многие женщины. Ева Браун порадовалась тому, что у нее появился родственник, с которым она теперь может танцевать. Она обожала танцы. Предпочитала танго. Танцевала очень чувственно. Но Гитлер не мог быть ее партнером.

Впрочем, Ева тут же и позавидовала сестре. Гретль стала замужней женщиной. Обрела желанный и уважаемый статус. А Ева так и оставалась всего лишь любовницей. Она шутила:

– Теперь я свояченица Германа Фегелейна. Наконец-то я хоть кто-то!

14 июля 1944 года Гитлер покинул свою альпийскую резиденцию. Он, похоже, понимал, что никогда сюда больше не вернется. Оставшись одна, Ева чувствовала себя опустошенной. Цель жизни исчезла. Ей снова нечем было заняться. 26 октября 1944 года Ева Браун составила завещание.

Чем хуже шли дела на фронте, тем важнее было для Гитлера поскорее завершить все дела и оказаться рядом с Евой Браун, которая щебетала о каких-то мелочах. Если он находился в ставке, она каждый день ждала вечера, когда в промежутке между восемью и десятью часами вечера ей звонил Гитлер. Они обменивались несколькими малозначимыми фразами. Он обещал позвонить на следующий день и вешал трубку.

В ноябре операция по удалению полипа с голосовых связок фюрера и абсцесс на верхней челюсти лишили их возможности разговаривать. Ева приехала в Берлин, чтобы его повидать. Операция прошла успешно, но ему велели молчать, потом разрешили говорить шепотом, и вся имперская канцелярия тоже перешла на шепот.

Зима сорок пятого была тяжелой для немцев. Только концлагеря продолжали действовать с прежней эффективностью.

Ева Браун не выдержала и в марте сорок пятого опять приехала в Берлин. Они провели вместе последние семь недель. Возможно, ее даже радовало, что наконец-то она обрела полные права на Гитлера, который уже сильно зависел от нее. И она наконец перестала думать о соперницах, которые исчезли.

От постоянной бессонницы – он спал два-три часа – не спасали самые сильнодействующие снотворные. От прогулок он категорически отказывался, потому что боялся террористов и инфекций. Он привык к маленьким и душным комнатам своего бункера и боялся выйти на свежий воздух. В результате ночь у него превращалась в день, а день в ночь.

Оставшись вдвоем с Евой, они бесконечно фантазировали. Говорили о том, как после войны поселятся в австрийском городке Линце, в котором Гитлер вырос. Гитлер все больше погружался в мир своих фантазий. Он ничему не научился. Даже поражения не заставили его поумнеть. Ева Браун продолжала мечтать о том, как она снимется в главной роли в фильме, посвященном ей самой.

Понимала ли она, что совсем скоро ее ждет смерть? Ева не испытала ничего из того, что выпало на долю остальных немок. Ее семья была в безопасности и жила в достатке. Из ее друзей погиб всего один человек – при бомбардировке союзниками Мюнхена.

Бомбардировочной авиацией Англии командовал маршал авиации сэр Артур Харрис. Он руководил налетами союзной авиации на немецкие города. Массированный налет на Кёльн в мае 1942 года убедил маршала Харриса в том, что атаки с воздуха способны подорвать мощь Германии и боевой дух немцев. Его летчики разбомбили в общей сложности шестьдесят один немецкий город с общим населением двадцать пять миллионов человек. Разрушили три с лишним миллиона домов. Семь с половиной миллионов немцев оставили без крова.

Ева Браун всего этого как бы не заметила. Отгороженная от внешнего мира, она мало что понимала, да и не хотела понимать. Она вообще жила в выдуманном мире. Если реальность была неприглядной, она просто ее не воспринимала. Победы вермахта она считала достижением гения Адольфа Гитлера, поражения – заговором против любимого человека.

Женщина может любить преступника, серийного убийцу, монстра, насильника. Так что не стоит удивляться, что Ева любила Гитлера. Другой вопрос, сознавала ли она, кого любит, что это за человек, что он делает. Многие немцы говорили после войны, что они ничего не знали о нацистских преступлениях. Они не могли не знать, даже если сами не побывали в концлагере. Но Еву действительно не интересовало, что происходит. Она почти нигде не бывала, не слушала радио и не читала газет.

18 апреля 1945 года она писала сестре:

«Только подумай, портниха заломила тридцать марок за мою голубую блузку! Она с ума сошла, как она может требовать тридцать марок за такую простую работу?»

Берлин бомбили и обстреливали. Подниматься наверх стало смертельно опасно. Гитлер и его окружение жили и спали в каменном мешке. В бункере под имперской канцелярией были свой телефонный коммутатор, электростанция, собственная система водоснабжения, воздух пропускали через специальные фильтры. Там день и ночь горели неоновые лампы, и день и ночь смешались. В бункере жили, конечно, значительно лучше, чем остальные берлинцы, оставшиеся без света, воды, пищи, тепла. Тем не менее отчаяние распространилось и по бункеру. Люди перестали мыться и постоянно напивались. Только Гитлер, Ева и еще несколько высших офицеров имели слуг и свои ванные комнаты, поэтому могли привести себя в порядок, помыться и выглядели прилично. Система вентиляции не справлялась, и воздух пропитался густым запахом пота.

19 апреля Ева Браун писала одной из своих родственниц:

«Вчера я звонила Гретль. Вероятно, в последний раз.

С сегодняшнего дня нет надежды до кого-то дозвониться. Но я абсолютно уверена в том, что в конце концов все будет хорошо, и ОН необычно оптимистичен. Я жду от тебя подробного письма в самом ближайшем времени. Я, как всегда, тороплюсь, поэтому пишу коротко».

Все вокруг погрузились в тяжелую депрессию. Пожалуй, одна Ева сохраняла оптимизм.

20 апреля отмечали день рождения Гитлера. Поздравлять его начали с полуночи. Пили шампанское и закусывали икрой. Повара в бункере испытывали трудности со свежими овощами, яйцами, молоком, зато полно было деликатесов. В бункере сохранились большие запасы отличных вин и коньяка. Гитлер отправился спать только в пять утра и встал только в два дня, позже обычного. Он поднялся в сад при имперской канцелярии, чтобы наградить бойцов Гитлерюгенда. Его в последний раз снимали.

У Гитлера в последние дни сильно болел правый глаз. Адъютант Гитлера штурмбаннфюрер Отто Гюнше капал ему глазные капли с кокаином, чтобы снять боль. Гитлер сравнивал себя с Фридрихом Великим, который потерял зубы из-за стресса, связанного с Семилетней войной.

С Евой творилось что-то невообразимое. Она желала продолжения праздника. Она захотела устроить танцы. Притащили граммофон и поставили пластинку.

Гитлер все еще не решил, бежать или остаться в Берлине. Остальные ждали возможности сбежать. Втайне он надеялся, что они останутся, но практически все исчезли. Соратники предавали Гитлера один за другим. Первыми переметнулись считавшиеся самыми надежными – руководители спецслужб. 28 апреля вечером Гитлеру сообщили, что рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер ведет переговоры со шведами. Гитлер пришел в бешенство. Он приказал арестовать Гиммлера:

– Предатель не может быть моим преемником на посту фюрера германского народа! Позаботьтесь о том, чтобы он им не стал!

Но Генрих Гиммлер был вне досягаемости. Стали искать его представителя при ставке группенфюрера СС Германа Фегелейна. Выяснилось, что и он исчез из бункера.

Ночью Фегелейн позвонил Еве Браун. Он уговаривал ее, пока не поздно, бежать из Берлина и предложил свою помощь:

– Не будь дурой! Речь идет о жизни и смерти!

Она отказалась покинуть бункер.

Эсэсовцы обнаружили Фегелейна в его квартире на Курфюрстендамм. Обыскали его комнату. На дне чемодана нашли фунты стерлингов, доллары и золотые монеты. Начальник гестапо Генрих Мюллер лично допросил Фегелейна. Военный трибунал приговорил его к расстрелу за предательство.

Речь шла о свояке фюрера, и приговор передали на утверждение Гитлеру. Ева Браун напомнила фюреру о ночном разговоре с Фегелейном. Гитлер подписал смертный приговор. Германа Фегелейна расстреляли в саду имперской канцелярии. Через несколько дней его вдова Гретль родила дочь, которую назвали Евой.

23 апреля Ева написала письмо беременной Гретль:

«Я прошу тебя: уничтожь все мои личные письма, особенно те, где речь идет о деньгах. Я не хочу, чтобы нашли счета моей портнихи. Что касается писем фюрера ко мне и черновиков моих ответов (в голубой кожаной папке), то запакуй их понадежнее и закопай.

Посылаю тебе немного еды и сигареты. Сигареты для папы, шоколад для мамы. Говорят, что ситуация меняется к лучшему. Я только что говорила с фюрером. Он сегодня настроен более оптимистично, чем вчера.

Мои золотые часы я отдала ремонтировать. Посылаю тебе адрес часовых дел мастера – это унтершарфюрер СС Штегеман из концлагеря Ораниенбург».

Гитлер понял, что бежать ему некуда и спасение невозможно. Он размышлял над способом самоубийства. 29 апреля Гитлер раздал своим секретаршам ампулы с ядом как конфеты и объяснил, как ими пользоваться. Но сам боялся, что заблаговременно принесенный Гиммлером яд может оказаться старым и не гарантирует быструю смерть. Фюрер приказал проверить его на своей любимой овчарке Блонди. Собаку заманили в туалет, раскрыли ей пасть, сунули туда ампулу с ядом и раздавили щипцами. Минуту спустя зашел Гитлер и безучастно посмотрел на труп собаки.

Стоя одной ногой в могиле, Адольф Гитлер неожиданно решил вознаградить Еву Браун за ее не слишком веселую жизнь. Он пожелал узаконить их отношения и устроил в бункере свадьбу. Она надела короткое черное платье с золотыми пряжками и выглядела счастливой.

Йозеф Геббельс как первый секретарь горкома партии отыскал в разрушенном городе муниципального советника Вальтера Вагнера. Его привели в бункер в коричневой партийной униформе с повязкой бойца фольксштурма. Советник Вагнер зарегистрировал брак. Жених и невеста в соответствии с законами Третьего рейха поклялись, что имеют арийское происхождение и не страдают наследственными заболеваниями. Расписываясь, Ева вывела по привычке первую букву своей девичьей фамилии, потом зачеркнула ее и написала вожделенные слова – Ева Гитлер.

Но это было совсем не то, чего столько лет ждала Ева Браун. Ни музыки, ни счастливых родителей, ни друзей с букетами цветов и подарками. Поздравить молодоженов собрались секретарши Гитлера, кухарка, готовившая ему диетические блюда, и несколько адъютантов. Они были рады возможности выпить, чтобы немного расслабиться. Даже Гитлер пригубил токайского вина.

После этого молодожены покончили с собой. Когда в комнату вошли, мертвый Гитлер с залитым кровью лицом сидел, откинувшись, на диване. Рядом с ним – мертвая Ева Браун. На полу – пистолет, которым она не воспользовалась. Она приняла яд. Возле ее кресла лежала желтая металлическая ампула из-под цианистого калия. Ампула была похожа на пустой футляр для губной помады.

Сердце изо льда. Лени Рифеншталь

«В фильме «Голубой свет» я словно предвидела свою будущую судьбу, – вспоминала танцовщица, актриса и режиссер Лени Рифеншталь. – Героиня, странная девушка, живущая в горах в мире грез, преследуемая и отверженная, погибает, потому что рушатся ее идеалы – в фильме их символизируют сверкающие кристаллы горного хрусталя. До начала лета 1932 года я тоже жила в мире грез, игнорируя суровую действительность и не воспринимая таких событий, как Первая мировая война с ее драматическими последствиями».

В конце февраля 1932 года Лени Рифеншталь впервые услышала выступление вождя национальных социалистов Адольфа Гитлера в переполненном берлинском Дворце спорта.

«После того как духовой оркестр сыграл марш, появился Гитлер. Люди повскакали со своих мест, крича:

– Хайль! Хайль!

Когда выкрики умолкли, Гитлер заговорил:

– Соотечественники и соотечественницы!

В этот момент передо мной возник почти апокалиптический мираж, который я не смогу забыть. Казалось, что разверзлась земля и оттуда вырвалась мощная водяная струя, настолько мощная, что достигла неба и сотрясла землю. Меня словно парализовало. Хотя многое из его речи я не поняла, подействовала она на меня потрясающе. Будто гром обрушился на слушателей, и я почувствовала, как все они оказались во власти его магнетизма».

Лени Рифеншталь описала свое восхищение Гитлером через много лет после войны, уверенная в том, что ее поймут и простят – она полагала, что в тридцатые годы все обожали Гитлера… Она не хотела принимать в расчет, что отнюдь не все немцы разделяли ее восхищения фюрером. У людей с моральными принципами национальные социалисты с самого начала вызывали омерзение.

Но между Лени Рифеншталь и Адольфом Гитлером возникли особые отношения, проникнутые откровенным эротизмом. Ее много раз будут спрашивать:

– Вы его возлюбленная?

– Какая чепуха! – смеялась Лени Рифеншталь. – Если люди нравятся друг другу, то неужели обязательно нужно вступать в связь? К тому же я не в его вкусе, а он не в моем.

Она кривила душой. Лени Рифеншталь откровенно искала его расположения. Сама написала ему письмо:

«Уважаемый господин Гитлер!

Недавно я впервые в своей жизни посетила политическое собрание. Вы выступали с речью во Дворце спорта. Должна признаться, что и Вы, и энтузиазм слушателей произвели на меня очень большое впечатление. Мне бы хотелось лично познакомиться с Вами…

Вас приветствует Ваша Лени Рифеншталь».

К тому времени она уже была популярной актрисой. Сыграла главную роль в имевшем успех мистическом фильме «Голубой свет». Альпийская девушка, которую считают ведьмой, танцуя, приближается к загадочному голубому свету на горных вершинах. Фюрер был заворожен ее танцем в этом фильме. Он был увлечен теорией космического льда и вообще нордической мифологией, где возникновение мира объясняется борьбой огня и льда. Словом, фюрер пожелал немедленно ее увидеть.

Ее привезли в рыбачий поселок, где он отдыхал со своей свитой.

«Гитлер был в штатском, – вспоминала она. – Темно-синий костюм, белая сорочка и скромный галстук. Непокрытая голова. Он казался естественным и раскованным, как совершенно обычный человек, ни в коем случае не как будущий диктатор. Этого я не ожидала. Фюрер без обиняков заявил:

– Если мы придем к власти, вы будете снимать фильмы обо мне.

– Пожалуйста, не поймите мой визит превратно, я вообще не интересуюсь политикой…»

После ужина они пошли гулять по морскому берегу.

«За нами на некотором отдалении следовали оба его адъютанта. Расслабившись, Гитлер заговорил о том, что его действительно интересует – в первую очередь это был Рихард Вагнер и его музыка.

Стемнело. Мы молча шли рядом. Все условия для романтического приключения. После долгой паузы он остановился, обнял меня и притянул к себе. Но через мгновение отстранился и сказал:

– Мне нельзя любить женщину, пока я не исполню дело своей жизни.

Потом, не обменявшись ни единой фразой, мы вернулись в гостиницу. Там несколько отстраненно Гитлер пожелал мне спокойной ночи».

Она явно сожалела о его сдержанности. Многие немцы были захвачены его напором и испытывали генетическое желание подчиняться.

Духовный опыт каждого немецкого ребенка формировался сказками и легендами, в которых речь шла о страшных и трагических событиях. Действие часто происходит в лесу, населенном волками, оборотнями, ведьмами. Этот детский мир формирует два качества – сентиментальность и жестокость, которые странным образом сосуществуют в одном человеке. А также стремление к власти, которой можно добиться убеждением или грубой силой.

Сказки братьев Гримм – возможно, самые мрачные истории, которые читают детям. Это истории голода, нищеты, отсутствия любви. Эти сказки напоминают о мире, в котором сжигали ведьм и все сбегались посмотреть на такое развлечение, о мире, где выживали сильнейшие. В этих сказках волк вселяет страх. Неслучайно Гитлер избрал себе партийный псевдоним Вольф (Волк).

Юный Гитлер рос в те времена, когда телесные наказания считались обычным делом. Отец был хозяином в семье. Он утверждал свою власть в том числе и тем, что бил детей. Так повторялось из поколения в поколение. Врачи того времени утверждали, что, если дети плачут, их нужно как следует отшлепать. И Гитлер вырос в убеждении, что власть приходится утверждать силой.

Вот почему за него ухватились представители среднего класса, которые боялись крупного капитала, вытеснявшего их из бизнеса, и коммунистов, которые вообще могли лишить их всего имущества. Отцы семейств хотели, чтобы Гитлер вернул им утерянное ощущение власти, уверенности в своем положении в семье и обществе.

В отношениях с женщинами самому Гитлеру не хватало уверенности в себе. И он боялся, что Рифеншталь это почувствует. Она была не прочь подчиниться ему, как мужчине. Сильная по характеру, она всегда желала главенствовать, но при этом предпочитала жестких, наглых и даже брутальных мужчин.

«До двадцати одного года, а именно столько я прожила с родителями, мне запрещалось встречаться с молодыми людьми. Посещать кино без матери или отца тоже не полагалось… Если на меня оглядывались мужчины, это приводило отца в бешенство. Он багровел и кричал:

– Опусти глаза, не пялься на них!

– Не нервничай, отец, – успокаивала его мать. – Лени совсем не смотрит на мужчин.

Мать была права и не права одновременно. С четырнадцати лет я постоянно влюблялась».

Две темы проходят через ее воспоминания – это бесконечные трудности, выпавшие на ее долю, и мужчины, которые ее постоянно преследуют. Слабые мужчины, плаксы и нытики ее не интересовали, даже если они были по уши в нее влюблены. Ее первый отвергнутый поклонник пытался покончить с собой, но это не произвело на нее впечатления.

Юная Лени Рифеншталь мечтала стать танцовщицей. 23 октября 1923 года в Мюнхене она впервые танцевала на сцене концертного зала – и с большим успехом.

Продюсер Гарри Зокаль, который организовал и оплатил ее первое выступление, тщетно пытался найти путь к ее сердцу.

«Поздно вечером в отеле он просил впустить его.

– Я устала, – сказала я, – и никаких мужчин в столь позднее время не хотела бы видеть у себя в номере.

Он стучал кулаками по разделяющей наши номера стенке и кричал:

– Я больше не выдержу!

Потом добавил умоляюще:

– Зайди, пожалуйста, ко мне в номер, просто побудь со мной.

В душе я сочувствовала ему и пыталась успокоить:

– Будь благоразумен, Гарри, я не смогу сделать тебя счастливым.

Он плакал, кричал, угрожал, что застрелится».

Отвергнут был и знаменитый кинорежиссер, у которого она снималась. И он тоже пытался покончить с собой.

Первый интимный опыт оказался неудачным, но, возможно, стал моделью будущих отношений. В постели Лени Рифеншталь явно предпочитала грубость и напор:

«Зазвучала граммофонная пластинка с мелодией танго. Без всякого сопротивления я, словно загипнотизированная, прошла с ним в танце несколько шагов. Мои мечты и страстные желания исполнились.

Вдруг Отто высоко поднял меня и бережно положил на кушетку. Ощущение счастья как ветром сдуло. Отто сорвал с меня одежду и быстро овладел мной. Я не ощущала ничего, кроме боли и разочарования. Он бросил мне полотенце и показал на дверь в ванную:

– Ты можешь там умыться.

Когда я вернулась в комнату, Отто сунул мне в руку двадцатидолларовую бумажку – целое состояние по тем временам:

– На случай, если забеременеешь.

Я разорвала купюру и бросила обрывки на пол.

– Ты – чудовище! – закричала я».

Тем не менее роман продолжился, пока Лени не потеряла интерес к своему первому любовнику:

«Отто не хотел верить, что наши отношения окончены, и ежедневно посылал письма и цветы. Однажды он появился перед моей дверью и попросил разрешения войти. Никогда бы не подумала, что Отто будет так за меня бороться. Чтобы не оказаться снова в его власти, я решила не открывать дверь. Слыша мои рыдания, он не уходил и умолял мягким, соблазнительным голосом: «Лени, впусти меня…»

Лени Рифеншталь была поклонницей экстремального спорта. Ей нравились альпинизм, горные лыжи, подводное плавание. После травмы она перестала танцевать и выбрала карьеру актрисы. Ее спортивные возможности – находка для режиссеров. Во время съемок в горах героиню должна была засыпать лавина. Все эти сцены Рифеншталь играла сама, никаких дублеров.

Стоит ли удивляться, что ее первый счастливый роман начался с человеком, который лучше всех катался на горных лыжах:

«Шнеебергер был на семь лет старше меня, но охотно уступил мне лидерство. В нашем союзе он играл пассивную роль, а я активную – получалось очень гармонично…»

Но и роману с человеком, которого за горнолыжный талант именовали Снежной Блохой, тоже пришел конец. Это был чуть ли не единственный мужчина, который ее оставил. Но она быстро утешилась. Она вообще никогда не страдала слишком долго. В мужчинах недостатка не было. Кого выбрать – вот вопрос. Популярный драматург наставлял юную Лени, мечтавшую заниматься танцем:

– Крошка фройляйн Лени Рифеншталь, вы кажетесь мне очень наивной. Вам нужен меценат, без него вы никогда ничего не достигнете. Никогда!

Драматург оказался прав. Лени Рифеншталь понадобился меценат. Но она выбрала не просто богатого и влиятельного человека. Она предпочла хозяина страны, не размениваясь даже на его ближайших соратников.

Ее упрямо добивался министр народного просвещения и пропаганды Йозеф Геббельс. Пригласил в свою служебную квартиру. Министр немного поговорил с ней о кино и перешел к главному, ради чего позвал ее к себе. Геббельс сказал:

– Вы необычная женщина, и знайте, что я не перестану бороться за вас.

«Он сделал самую большую ошибку, какую только может сделать мужчина в подобной ситуации: схватил меня за грудь и попытался силой привлечь к себе. Я вырвалась. Он – за мной. Прижал к стене и попытался поцеловать. Мне удалось нажать спиной кнопку звонка. Геббельс отпустил меня еще до того, как вошел слуга. Выйдя из квартиры, я знала, что министр теперь окончательно стал моим врагом».

Геббельс, однако, не терял надежды. Он прислал Лени Рифеншталь приглашение посмотреть «Мадам Баттерфляй» в Берлинской опере. Министр занимал главную ложу.

«Он предложил мне место рядом с ним с правой стороны. Его супруга сидела с итальянским послом Черрутти позади нас. Слева – его адъютант принц Фридрих Кристиан фон Шаумбург-Липпе. Нас сфотографировали, и снимок появился во многих газетах.

Когда театр погрузился во тьму, а оркестр заиграл увертюру, я со страхом почувствовала, как рука Геббельса скользнула мне под платье. Он дотронулся до моего колена, потом бедра и поднялся выше. Возмущенная, я схватила его руку и хотела ее расцарапать, но не смогла, как так мешал шелк платья.

Во время антракта я пересела к Магде Геббельс, которая доверительно сообщила мне, что опять ждет ребенка. Она простодушно рассказывала, сколько усилий прилагает, чтобы выглядеть достойно рядом со своим мужем, которого постоянно окружают красивые актрисы. По всей Германии ходили сплетни о любовных похождениях Геббельса. Бедная Магда, подумала я, она и не знает, что вышла замуж за дьявола».

Лени уверенно отвергла Йозефа Геббельса, на что не решались многие другие немецкие актрисы, понимая, что их карьера зависит от этого человека. Лени отказала Геббельсу, который руководил всем немецким кино, зная, что у нее есть ухажер повыше – сам фюрер.

Что же в реальности происходило между ними?

Гитлер приезжал к Лени Рифеншталь домой. В Германии не было другой женщины, которую бы фюрер навещал в приватной обстановке (Ева Браун жила в резиденции Гитлера). Лени попросила разжечь камин. Домработница принесла салаты, хлеб, фрукты и свежеиспеченный пирог – яблочный штрудель Гитлер обожал с детства. Себе Лени попросила бокал вина, Гитлер ограничился минеральной водой.

Когда они остались одни, фюрер стал говорить ей комплименты:

– Вы знаете, с какой радостью я бываю в вашем обществе, но, к сожалению, мои обязанности не позволяют мне делать это чаще. Впрочем, я не знаю ни одной женщины, которая трудилась бы столь целеустремленно и была столь же одержима своей работой, как вы. Точно так же и я полностью подчинен своей цели.

– А ваша личная жизнь?

– Я отказался от личной жизни, когда решил стать политиком. Я люблю видеть в своем окружении красивых женщин. Но я не принадлежу к тому типу мужчин, что получают радость от непродолжительных авантюр. Если уж я загорелся, то чувства мои глубоки и страстны. Но как совместить это с моим долгом по отношению к Германии? Мне пришлось бы разочаровать любую женщину, как бы сильно я ее ни любил.

Гитлер стал рассказывать о женщинах, которых он любил:

– Мои любовные приключения в большинстве случаев оказывались несчастливыми. Женщины, которых я любил, либо были несвободными, либо непременно хотели выйти за меня замуж… Впрочем, для брака я абсолютно непригоден, так как не смог бы хранить верность. Отлично понимаю тех великих людей, которые заводят любовниц.

Между ними так ничего и не произошло. Но не по вине Лени Рифеншталь. Ее возбуждала эманация власти, исходившая от диктатора. Это Гитлер испугался. Он чувствовал в Рифеншталь сильный характер крайне амбициозной женщины. Таких женщин он побаивался и разыгрывал роль человека, вынужденного подавлять свою страсть во имя великой идеи. Он делал вид, что готов заняться любовью, но буквально в последний момент отступал. Он говорил, что Германия – его единственная невеста, которой он будет хранить верность:

– Счастье некоторых государственных деятелей, что они не были женаты: иначе произошла бы катастрофа. В одном жена никогда не поймет мужа: когда в браке он не сможет уделять ей столько времени, сколько она требует. Но долг и обязанности властвуют над мужчиной, и бывают моменты, когда он действительно вынужден сказать: какое мне дело до жены, какое мне дело до ребенка! В 1932 году я вообще лишь несколько дней провел дома. Но и тогда я не был себе хозяином… Жена встречала бы меня упреком: «А как же я?» У меня было бы угрюмое, помятое лицо или я бы перестал выполнять супружеские обязанности. Поэтому лучше не жениться. Гораздо разумнее иметь возлюбленную. Никаких тягот, и все воспринимается как подарок. Разумеется, это относится только к великим людям…

Гитлер извлек массу пользы из самоубийства своей несчастной племянницы Гели Раубаль, с которой у него был роман. Гитлер придумал замечательную формулу: после смерти Гели он не способен никого полюбить и вынужден отказаться от возможности физически обладать женщиной. Точнее было бы сказать, что он боялся показать свою мужскую слабость перед такой женщиной, как Лени Рифеншталь.

Перед Евой Браун, которая всегда была к его услугам, ему нечего было стыдиться. За нее он был спокоен: она никому и ничего никогда не расскажет. Она и не знала других мужчин. А перед искушенной Лени Рифеншталь ему не хотелось разоблачаться. Зачем рисковать? Значительно безопаснее сохранить платонические отношения и использовать разнообразные таланты этой женщины на благо рейха.

Гитлер попросил ее снять фильм о партийном съезде:

– Я убежден, фройляйн Рифеншталь, что только вы обладаете художественными способностями, необходимыми для того, чтобы из реальных событий сделать нечто большее, чем просто кинохроника. Мне не хочется скучного фильма. Я желаю, чтобы это был художественный кинодокумент. Чиновники из отдела кино министерства пропаганды этого не сумеют. Я дал указание партийным инстанциям оказывать всяческую помощь вам и вашим людям. Но партия не станет на вас давить.

Документальное кино было для Лени Рифеншталь в новинку. Ей хотелось играть самой или снимать художественный фильм. Но она уже поняла, что фюреру нельзя отказывать. Фильм о партсъезде был особым заданием. К ней приехал домой первый начальник гестапо, государственной тайной полиции, Рудольф Дильс и обещал взять ее под охрану:

– Вас будут охранять круглые сутки. Вы этого не заметите и не будете испытывать никаких неудобств – до тех пор, пока мы не выявим всех людей, которые хотят причинить вам вред.

– Почему меня преследуют? – спросила Рифеншталь.

– Фюрер, который высоко ценит вас как художника, поручил вам снять фильм о партийном съезде. Этого не могут понять многие партийные работники. А у тех, кто годами ожидал подобного задания, это вызвало озлобление.

Желающих работать на партию, получать государственные заказы на съемки фильмов оказалось предостаточно. Они дрались за эти заказы и ненавидели друг друга. На их счастье, многие режиссеры после прихода нацистов к власти покинули страну, другим запретили работать.

Лени Рифеншталь сняла ленту, название которой придумал сам Гитлер – «Триумф воли». Кадры из этого фильма видел всякий, кто интересуется историей Третьего рейха.

После войны Лени Рифеншталь будет говорить, что это чисто документальная работа, что она ничего не придумала и постановочных сцен в фильме нет. Но этот фильм – большая ложь. Он рисует картину полного единства партии и народа, народа и фюрера, страны, где все подчинено единой воле. Каждый, кто только что ощущал себя маленьким, одиноким, никому не нужным человеком, который не способен справиться со своими проблемами, не видит никакого выхода, вдруг оказывается среди множества единомышленников, и он захвачен пьянящим чувством принадлежности к мощной силе. И он встает в общий строй. Эти фигуры в черной форме, марширующие под барабанную дробь колонны, завораживают незрелое воображение как проявление экзотической силы. Они создавали настроение, в котором пробуждались ледяная ненависть к врагам, фанатичная готовность к самопожертвованию.

Хореография нацистских постановщиков массовых действий в фильме «Триумф воли» заменила картину реальной жизни страны. Лени Рифеншталь внесла свой вклад в гибельное движение Германии к мировой войне и катастрофе.

Премьера была организована пышно. Лени Рифеншталь приглашала всех видных чиновников нового режима. После войны она будет рассказывать, что она – человек неискушенный в политике, не способный отличить штурмовика от эсэсовца. Врала. Прекрасно знала всех сильных мира сего. Сохранились написанные ей пригласительные письма.

«Триумф воли» получил государственную премию по кинематографии. Об этом объявил министр Геббельс, высоко оценивший художественные достоинства ленты.

Лени Рифеншталь сразу же заказали еще один фильм – об Олимпийских играх в Берлине.

Международный олимпийский комитет выбрал Берлин в качестве столицы XI Олимпийских игр еще до прихода нацистов к власти. Это был жест – приветствовать возращение Германии в семью народов и подвести черту под кровавой Первой мировой войной. Гитлер сам не интересовался спортом, но понимал, что Олимпийские игры для него – редкостная удача. Олимпиада должна была свидетельствовать о респектабельности режима и одновременно доказать преимущества арийской расы и немцев над остальными народами.

К возмущению Гитлера героем Олимпиады стал темнокожий американец Джесси Оуэнс, который принес своей команде четыре золотых медали и установил два мировых рекорда. Он не был одинок – восемнадцать темнокожих американцев выступали на Олимпиаде, четырнадцать из них завоевали медали. Это был удар по расовой теории Гитлера.

Гитлер назначил премьеру «Олимпии» на 20 апреля, в свой день рождения, и первым поздравил Лени Рифеншталь:

– Вы создали шедевр, за который вам будет благодарен весь мир.

В Немецком оперном театре на заседании имперской палаты по культуре ей вручили вторую государственную премию в области кинематографии.

Это был невиданный успех, учитывая, что в нацистском государстве женщины не занимали никаких должностей и практически были исключены из политической жизни.

В 1932 году был создан Союз немецких девушек. После прихода нацистов к власти членство в союзе стало обязательным для девочек и девушек в возрасте от десяти до двадцати лет. Задача союза – воспитание идеальных женщин: здоровых, работящих и готовых рожать много детей. Им внушали, что их задача – выйти замуж, быть верными женами, рожать и воспитывать детей ради отечества. Тогда ходила шутка, что если отец состоит в штурмовых отрядах, мать – в объединении национал-социалистических женщин, сын – в Гитлерюгенде, а дочь – в Союзе немецких девушек, то семья может встретиться только на партийном съезде в Нюрнберге…

Лени Рифеншталь находилась на особом положении. Она была единственной женщиной в нацистской Германии, которой позволялось играть самостоятельную роль. В августе 1939 года ее пригласили в имперскую канцелярию посмотреть вечером фильм:

«Как обычно, я опоздала, просмотр уже начался. Шла хроника. В одном из журналов показали Сталина, принимающего военный парад в Москве. Промелькнули несколько кадров с советским лидером во весь экран. Было видно, что Гитлер при появлении на экране советского вождя наклонялся вперед и сосредоточенно его рассматривал. После того как показ закончился, фюрер пожелал еще раз посмотреть этот выпуск. Когда на экране вновь появился Сталин, я услышала, как Гитлер сказал:

– У этого человека хорошее лицо. Нужно все же суметь с ним договориться…

После возвращения министра иностранных дел Риббентропа из Москвы в советском посольстве в Берлине состоялся прием по случаю потрясшего весь мир пакта. Была приглашена и я. Мне передали написанное от руки письмо Сталина, в котором он выражал свое восхищение «Олимпией».

Лени Рифеншталь восхищалась успехами немецкой армии:

«Когда 14 июня 1940 года передовые немецкие части достигли Парижа, а в сводке вермахта сообщили о победоносном завершении боев в Норвегии, по всей Германии три дня звонили колокола. На улицах реяли флаги. Жители Берлина пребывали в полнейшей эйфории».

Лени Рифеншталь тоже послала Адольфу Гитлеру поздравительную телеграмму:

«С неописуемой радостью и волнением, преисполненные горячей благодарности мы переживаем, мой фюрер, величайшую победу – Вашу и всей Германии – вступление германских войск в Париж. Вы совершаете невиданные в истории человечества деяния. Слова бессильны выразить Вам переполняющие меня чувства».

Она решила снять мелодраматическую ленту по опере композитора Эжена д'Альбера «Долина», не подозревая, что это будет ее последняя работа в кино. Действие фильма происходит в Испании во времена Гойи. Прекрасная танцовщица оказывается во власти жестокого властителя, который угнетает местных крестьян. Танцовщицу играла сама Лени Рифеншталь:

«Сцены с быками можно было снять только в Испании. Но министерство экономики отклоняло наши просьбы об обмене валюты на том основании, что «Долина» не является фильмом военного значения. При этом уже договорились о продаже фильма в Испанию, следовательно, необходимое количество песет было гарантировано. Тогда мои доверенные лица решились обратиться к райхсляйтеру Мартину Борману, который стал нашей высшей служебной инстанцией. Лишь поэтому мы получили валюту».

Память, видно, изменила Лени Рифеншталь. В списке работ оборонного значения на 1942 год значится и художественный фильм «Долина», «производство которого осуществляется по заказу фюрера и при поддержке имперского министерства народного просвещения и пропаганды».

Секретарь фюрера Мартин Борман переслал шефу имперской канцелярии и министру без портфеля Гансу Ламмерсу обращение Лени Рифеншталь к Гитлеру:

«Срочно! Лично! С курьером!

Как подчеркнул сегодня фюрер, после завершения фильм предположительно окупится за границей и принесет значительные суммы в валюте. По этой причине фюрер выразил желание, чтобы фрау Рифеншталь было выплачено 240 тысяч испанских песет».

Она получила и валюту, и статистов.

«Для усиления испанского колорита, – писала Рифеншталь в своих мемуарах, – я поручила подыскать цыган, молодых мужчин, девушек и детей. Журналисты впоследствии утверждали, будто я лично отбирала цыган и использовала их в качестве рабов. На самом деле лагерь, в котором нашли подходящих цыган, не был концентрационным.

Цыгане, как взрослые, так и дети, стали нашими любимцами. Почти со всеми этими людьми мы встречались после войны. Съемки, рассказывали они, были прекраснейшим временем в их жизни».

На самом деле в нацистской Германии уничтожали цыган. Нацистские биологи из Института чистоты расы подвели под ненависть к цыганам базу:

«Цыгане являются продуктом скрещивания рас, к тому же они преимущественно скрещиваются с уголовными преступниками, что привело к созданию цыганско-воровского люмпен-пролетариата. Мы признаем цыган изначально примитивными. Отставание в умственном развитии делает их неспособными к жизни в обществе.

Только если будет пресечено размножение этого смешанного народа, удастся избавить будущие поколения немецкого народа от этого бремени».

16 декабря 1938 года рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер приказал «зарегистрировать в полиции всех лиц, ведущих цыганский кочевой образ жизни, и проверить их по расовобиологическим признакам».

Цыган загнали в лагерь и постепенно отправляли в Освенцим или Бухенвальд, откуда через какое-то время приходили извещения о смерти.

С разрешения главного управления имперской безопасности в сопровождении эсэсовцев Лени Рифеншталь отправилась в концлагерь Максглан, где содержали еще не уничтоженных цыган.

Лени Ришеншталь отобрала себе восемьдесят статистов, которых под охраной отправили на съемки. Съемки и монтаж ленты продолжались всю войну. Увлеченная работой, Рифеншталь стремилась к художественному совершенству. Она вновь и вновь объясняла цыганам из концлагеря, как именно следует изображать счастливую жизнь испанских крестьян.

Один цыганский юноша из числа тех, кто особенно долго снимался, посмел обратиться к ней за помощью:

– Наша семья пользуется хорошей репутацией. Никто из нас не был судим. Может быть, вы сможете как-то помочь нам?

Лени Рифеншталь думала только о фильме и легко согласилась помочь:

– Конечно, я попытаюсь освободить всю вашу семью.

Но съемки закончились. Цыган, которые недолго побыли испанцами, вернули в концлагерь. В мае 1943 года лагерь Максглан закрыли, цыган отправили в Освенцим, лагерь уничтожения.

– У меня особая любовь к цыганам, – скажет позднее Лени Рифеншталь, довольная своим фильмом. – Я всегда оказывала им особое предпочтение. Бог тому свидетель.

Есть и другие свидетели. Из тех, кто снимался в ее фильме, почти никто не выжил. Остался жив только тот цыганский юноша, который обратился в свое время к Рифеншталь с просьбой о помощи. Один из всей семьи, приобщившейся к киноискусству. Через много лет после войны он рассказал, что все, кто снимался у Рифеншталь, ждали от нее спасения. Ничего они не дождались. Лени Рифеншталь была не просто режиссером, но и образцовым носителем германского национального сознания.

Однажды в поезде, отправляясь на съемки, Лени Рифеншталь встретила будущего мужа:

«Уже начав засыпать, я вдруг почувствовала на себе чей– то взгляд. За долю секунды до этого меня посетило видение, уже однажды возникавшее в моей жизни: как будто на меня с огромной скоростью надвигались две кометы с гигантскими хвостами. Они столкнулись и взорвались.

Я разомкнула веки и увидела мужское лицо. Незнакомец пристально, словно гипнотизируя, смотрел на меня. Он стоял в проходе, прижавшись лбом к стеклянной двери, – молодой офицер в форме горных егерей. Я почувствовала какую-то притягательную силу, исходившую от этого человека, и побоялась ответить на его взгляд».

Это был обер-лейтенант вермахта Петер Якоб. За бои на территории Франции он получил Железный крест первой степени, был легко ранен и находился в отпуске для излечения.

Он сразу пошел в атаку на Лени Рифеншталь. В гостинице постучал в ее номер.

«Я не открывала, и тогда на дверь обрушился настоящий град ударов. С возмущением я слегка приоткрыла ее. Петер Якоб просунул в щель сапог, затем просунулся сам, запер за собой дверь на ключ и, преодолев бурное, но недолгое сопротивление, овладел мной.

Никогда прежде я не знала такой страсти, никогда еще меня так не любили. Чувства Петера походили на извержение вулкана, что меня и радовало, и пугало. Эта встреча изменила всю мою жизнь. Началась большая любовь».

В Греции Петер Якоб получил Рыцарский крест. Когда Германия напала на Советский Союз, его перебросили на восточный фронт. Когда Лени Рифеншталь вышла замуж за героя войны, их принял и поздравил Гитлер.

Узнав о смерти Гитлера, Лени прорыдала всю ночь. Ее счастливая жизнь тоже закончилась с крушением Третьего рейха. Война обернулась для Германии полным поражением, нищетой и разрухой. В майские дни 1945 года немецкие города представляли собой груду развалин, и державы-победительницы вывозили из поверженной страны все ценное.

Но освобождение от нацизма – это была только половина дела. Немцам предстояло освободиться от самих себя. Потому что они сами избрали Гитлера и поклонялись ему, воевали и убивали людей, грабили Европу и пользовались награбленным. Многим не хотелось ни слышать, ни признавать этого. Но им пришлось услышать, что немецкий народ несет ответственность за то, что подчинился Гитлеру, за все преступления нацистского режима. За Гитлером пошли те, кто разделял его идеи, кто считал правильными его лозунги. И те, кто преданно служил власти, потому что власть щедро платила за услуги.

Лени Рифеншталь каяться не собиралась:

«Я отправила руководителям всех западногерманских телеканалов деловые письма с предложением показать мои фильмы. Отовсюду я получила отказы. Имя Рифеншталь в Германии оказалось вычеркнутым. На родине не хотели меня знать».

Западногерманская интеллигенция отвергла Лени Рифеншталь, считая, что она воспевала нацистскую эпоху и потому тоже виновата в постигшей Германию катастрофе. Каждый, кто, видя несправедливость, издевательства, мучения, которым подвергали других людей, ничего не сделал, чтобы их спасти, – виновен. Такая постановка вопроса о вине определила духовный климат Федеративной Республики. Именно поэтому Западная Германия, мучительно рассчитываясь с фашистским прошлым, стала в послевоенные годы подлинно демократическим государством.

Лени Рифеншталь была очень счастливой женщиной – природное здоровье, спорт, клеточное омоложение в одной альпийской клинике позволили ей дожить до девяноста восьми лет. И находились молодые мужчины, готовые разделить с ней ложе. Нельзя было снимать кино – она занялась фотографией. Не приняли в Европе – перебралась в Африку. Она даже успела удостоиться премии на кинофестивале в городе, который, когда он назывался Ленинградом, больше других пострадал от ее друзей-нацистов. Причем эта премия была ей вручена в нашей стране 22 июня 2001 года – словно в насмешку над чувствами людей, которые еще не забыли войну.

Рифеншталь говорила, что это самая дорогая для нее награда, что она «ошеломлена» приемом, который ей оказали в России. Это верно. После 1945 года порядочные люди не подавали ей руки, и уж тем более нигде в Европе ее не встречали так восторженно, с таким пиететом, как в городе, пережившем блокаду, в городе, который в войну тщетно пытался взять ее муж – офицер вермахта и кавалер Рыцарского креста…

Возвращение невозможно. Марлен Дитрих

Сколько людей пыталось проникнуть в ее секреты! В предвоенные, военные и послевоенные годы Марлен Дитрих, которая выросла в Германии, снималась в Америке, а жить предпочитала во Франции, была фантастически популярна.

Однажды похитители проникли в квартиру Марлен и унесли ее дневник – кто-то из ее постоянных посетителей подсказал им, где его искать. Они надеялись выяснить все тайны, но были жестоко разочарованы! В дневнике никаких откровений. Она была очень осторожна. Держала язык за зубами. И никому не доверяла свои секреты – даже бумаге.

Кого из своих многочисленных любовников она действительно любила? Правда ли, что женщины рождали в ней такую же страсть, как и мужчины? И вообще была ли она способна на сильные чувства? Ее дочь, которая искренне не любила свою мать, уверяла, что Марлен Дитрих нуждалась лишь в поклонении, а вовсе не в любви, и не огорчалась, если в постели мужчина оказывался не на высоте – значительно важнее было выспаться накануне съемок. Работа, ее актерская карьера важнее мужчин. И женщин…

Но отчего в таком случае она предпочла из Германии уехать в Голливуд, где была лишь одной среди множества звезд? Время от времени теряла работу, зависела от настроения капризных продюсеров и режиссеров, хотя на родине могла быть первой и единственной? Единоличной любимицей зрителей и власти – и ни в чем не знать отказа? Не она зависела бы от киностудии, а студия от нее!

Никого руководители Третьего рейха так не уговаривали вернуться в Берлин, как Марлен Дитрих. Когда из Берлина наведывались эмиссары с приглашением вернуться на родину, Марлен страшно веселилась:

– Все это выдумка насчет того, что Гитлер желает видеть меня «великой звездой» его германского рейха! Знаете, что побуждает его присылать офицеров высокого ранга, уговаривающих меня вернуться? Он видел меня в «Голубом ангеле» в поясе с подвязками и не прочь забраться в эти самые кружевные трусики!

Насчет намерений Гитлера она сильно ошибалась – фюрер Великогерманского рейха женщин, скорее, побаивался, особенно женщин с характером, как Марлен. Но остальные мужчины точно мечтали насчет этого самого! Задолго до того, как огромная зрительская аудитория увлеклась выяснением волнующего вопроса, было ли белье на актрисе Шэрон Стоун в знаменитой сцене из фильма «Основной инстинкт», мужчины с не меньшим волнением вглядывались в малоодетую Марлен Дитрих на экране. Кружевные трусики Марлен кружили голову поколениям мужчин.

«Невозможно, – пишет ее биограф, – забыть образ довоенного Берлина во всем блеске декаданса: гавань на заднем плане, дымная атмосфера дешевого ночного кабака, и героиня фильма Марлен Дитрих в шелковых чулках и подвязках, панталонах с оборками, в шелковой шляпе, в окружении тайных дружков, сидящая на перевернутой бочке и напевающая почти небрежно:

С головы до ног

Я создана для любви…

Это мой мир,

И все тут!»

Это было время расцвета немецкого кинематографа. Берлинская кинофабрика УФА (Универзумфильмакциенгезельшафт) успешно конкурировала с Голливудом. Американцы приезжали учиться у немцев спецэффектам, операторскому искусству и актерскому мастерству. Самых талантливых зазывали сниматься за океан. В фильме «Голубой ангел», сделавшем Марлен Дитрих знаменитой, американцев поразил эротизм, недоступный тогда еще для Голливуда.

Мужчины устремились в кинотеатры, чтобы увидеть ее. Марлен была неотразима. Она стала секс-символом в те времена, когда только смельчаки решались рассуждать о запретной теме.

«Секс был табу, – рассказывала сама Марлен. – Мы все должны делать глазами. Никакого раздевания, никаких полуобнаженных тел, ничего вызывающего не было и в помине… Саму идею показать зад актрисы режиссеры в тридцатые годы считали неприличной.

Мы должны были обходиться без таких дешевых «эффектов».

Зрители-мужчины – и не только мужчины – оценили красивые ноги Марлен Дитрих. А режиссеры рады были сделать приятное зрителю.

«Когда я получала очередной сценарий, то приходила в ужас, – вспоминала Марлен, – опять все начинается с крупного плана моих ног. А мне надоели разговоры о моих ногах. Они нужны мне исключительно для того, чтобы передвигаться, и я не хотела, чтобы они вызывали столько шума. Возможно, для миллионов людей мои бедра выглядели сексуально. Мне они не нравились. Я хотела быть эльфом с длинными ногами и красивыми руками».

В тридцатые годы, вспоминала ее дочь, говорили, что, как только нагрянут орды большевиков, они перебьют всех аристократов, распознав их по холеным рукам.

«Мать не боялась большевиков, считала: увидев ее руки, они признают в ней свою, крестьянку. На фотографиях ее руки первыми подвергались ретуши. Пальцы удлинялись и утончались. В жизни она старалась, чтобы руки выразительно двигались, были заняты сигаретой, засунуты в карманы брюк или же облачены в тончайшие перчатки».

Американских мужчин волновала актриса с европейской утонченностью, легким акцентом, высокими скулами и томными глазами, женщина-мечта, женщина-загадка. Марлен была окружена поклонниками. Мужчины очертя голову бросались в атаку на эту крепость. Немногие понимали, что обладать этой женщиной по-настоящему невозможно.

Редкостной удачей был для нее творческий союз с режиссером Джозефом (Йозефом) фон Штернбергом. Он родился в Вене, работал в Голливуде и приехал в Германию снимать «Голубого ангела» сразу на двух языках – немецком и английском, чтобы показать ленту не только в Германии, но и в Америке.

«Я – творение его рук, – признавалась Марлен. – Рассказывали, будто я вырвала все коренные зубы, чтобы мои щеки были впалыми. Актрисы и мои поклонницы стали втягивать щеки внутрь, имитируя загадочное лицо, которое увидели на экране. В реальности это фон Штернберг умелым освещением придает впалость моим щекам, он распахивает мои глаза, и я сама заворожена своим лицом на экране».

Режиссер был очевидно влюблен в Марлен. Бесцеремонные американские журналисты спрашивали Штернберга, почему бы ему не жениться на любимой актрисе?

– Мне? Жениться на Марлен? – отбивался он. – Да я лучше запрусь в телефонной будке с перепуганной коброй!

Она была невероятно требовательна к себе. Вовсе не считала себя красавицей:

«В сравнении со всеми прекрасными, стройными королевами Голливуда я казалась себе ужасно толстой. Однако фон Штернберг считал, что я прекрасно выгляжу. Женщина, которую он хотел показать на экране, ни в коем случае не должна быть худой. Это должна быть женщина в стиле Рубенса, крепкая, жизнеутверждающая, полная секса, – словом, женщина, о которой мечтают все нормальные мужчины».

Так и происходило. Мужчины, как завороженные, с головой бросались в этот омут, надеясь завоевать ее сердце.

«Иногда по ночам я протягиваю руку, чтобы притянуть поближе к себе твою голову, – писал влюбленный в Марлен знаменитый немецкий писатель Эрих Мария Ремарк. – Но какой во всем этом прок – обманываться воспоминаниями. Я заставляю себя не думать об этом – о темноте, о том мгновении, когда я пришел к тебе, а свет был выключен, и ты бросилась из темноты в мои объятия, и распалась комната, и ночь распалась, и мир распался, и твои губы были самыми мягкими на земле, и твои колени коснулись меня, и твои плечи, и я услышал твой нежный голос».

Фантастическая слава Марлен Дитрих объясняется успехом фильма «Голубой ангел», Ремарку всемирную славу принес его первый роман.

В ноябре 1916 года со школьной скамьи Ремарк был призван в кайзеровскую армию, был тяжело ранен. «На Западном фронте без перемен» – это роман о «потерянном поколении», о молодых немцах, которых без всякого смысла заставили умирать в никому не нужной войне. Роман появился в январе 1929 года. Его перевели на разные языки, общий тираж превысил несколько миллионов. Его выдвинули на Нобелевскую премию по литературе. Но Ремарку пришлось покинуть Германию. Нацисты лишили его немецкого гражданства. В решении по его делу говорилось: «При поддержке еврейской прессы он самыми мерзкими средствами оскорблял память павших на мировой войне и уже поэтому должен быть исключен из германского народного сообщества».

Марлен Дитрих вспоминала:

«Писал он с большим трудом, иногда на одну фразу затрачивал часы. Всю жизнь он находился под бременем феноменального успеха своей книги «На Западном фронте без перемен». И был убежден, что такой успех не только не будет превзойден, но никогда больше не повторится. Он был грустным и очень ранимым человеком. Я видела, как часто он впадал в отчаяние…»

В отчаяние Ремарк впадал из-за Марлен. Короткий период безумного счастья, как это уже происходило с другими любившими ее мужчинами, сменился тоской и отчаянием.

«Ну что это за жалкая жизнь! – горевал Ремарк. – Ты на другой стороне земли, а я здесь медленно, по-тихому схожу с ума. Я включил граммофон. Он вбрасывает музыку в туберкулезную ночь, музыку с другого континента, с другой звезды, усталую музыку распада. Когда мир развалится на куски?»

Люди почти никогда не признаются в ревности. Причиной своих несчастий они называют все что угодно, только не ревность. Но хочешь не хочешь, ревность проходит через жизнь каждого человека.

«Странное мгновенье, – писал Ремарк, – достаешь костюм из шкафа и обнаруживаешь платок со следами губной помады, забытый с парижских времен. Комната начинает покачиваться, и здесь твой запах, и твои волосы, и твои нежные губы. Я ощущаю, как шумит и беспомощно дрожит моя кровь. Ты, которую я люблю, непостижимый подарок жизни, ты, лежавшая со мной кожа к коже, когда дыхание сплеталось с дыханием, ты, сделавшая меня более просветленным и более бесстыдным, и более тоскующим, существуешь ли ты еще вообще и появишься ли вновь?»

Считается, что женщины более ревнивы, чем мужчины. Наверное, это так. Но когда мужчины ревнуют, они что– то делают. Они, в гневе хлопнув дверью, уходят из дома, расправляются с удачливым соперником или с подлой изменницей, на худой конец, напиваются. На самом деле мужчины столь же ревнивы. Но для мужчины ощутить ревность означало признаться себе в том, что женщина позволила себе выйти из-под его контроля. Мужчины отказывали себе в чувствах, чтобы не сознавать свое поражение на любовном фронте.

Марлен уже давно была увлечена другим – или другими, а Ремарк продолжал ее любить:

«Тебе следовало бы лежать на моем плече, мне так хочется ощущать твое дыхание, ты не должна уходить, ах, жизнь слишком коротка для нас, а сколько уже упущено и утрачено… Сегодня я испытываю боль при мысли о растраченных впустую, проигранных в карты и пропитых годах, – и не потому, что они разорваны в клочья, а потому, что они не выброшены и не разорваны в клочья по крайней мере вместе с тобой».

Общество по-разному относилось к изменам мужчин и женщин. Считалось, что изменять – это вроде как привилегия мужчин. Однако же Марлен Дитрих ни в чем не уступала мужчинам.

Преимущество мужчины состояло в том, что он мог сделать женщину счастливой, а мог лишить ее счастья. В те времена женщина завидовала независимости мужчины, его свободе, его власти, хотела, но не могла быть такой же. А Марлен это удавалось. Она легко делала первый шаг, она завоевывала мужчину. И она же его бросала.

«Я влюбилась в Эрнеста Хемингуэя с первого взгляда, – вспоминала Марлен. – Любовь моя была возвышенной, что бы люди ни говорили. Любовь между нами была чистой, безграничной – такой, наверное, уже и не бывает в этом мире. Наша любовь продолжалась много, много лет, без надежды и желаний. По-видимому, нас связывала полная безнадежность, которую испытывали мы оба».

Эрнест Хемингуэй только-только стал знаменит своими романами о Первой мировой.

«Она храбра, прекрасна, верна, добра, любезна и щедра, – писал о Марлен восхищенный Хемингуэй. – Утром в брюках, рубашке и солдатских сапогах она так же прекрасна, как в вечернем платье или на экране… Если бы у нее не было ничего другого, кроме голоса, – все равно, одним этим она могла бы разбивать ваши сердца. Но она обладает еще таким прекрасным телом и таким бесконечным очарованием лица.»

А в Берлине не теряли надежды вернуть звезду в Третий рейх. Когда она перестала работать с режиссером Штернбергом, по распоряжению министра пропаганды Йозефа Геббельса немецкая печать поместила редакционную статью:

«Аплодисменты Марлен Дитрих! Она наконец отказалась от режиссера Джозефа Штернберга, у которого всегда играла проституток. Она ни разу не сыграла такой роли, которая прославила бы ее как представительницу великого Третьего рейха. Марлен должна вернуться в отечество, принять на себя историческую роль лидера германской киноиндустрии и перестать служить оружием в руках голливудских евреев!»

В отсутствие бежавших из нацистской Германии выдающихся мастеров карьеру делали посредственности, поддержавшие новую власть. Но в Берлине желали видеть на своей стороне мастеров первого класса. Вожди Третьего рейха зазывали Марлен в Германию, соблазняли чем могли.

Ведавший кинематографом министр Геббельс подсылал к ней актрис, которые рассказывали Марлен, какое выгодное предложение ей сделано. Она возвращается в Германию и с блеском продолжает актерскую карьеру.

Сама выбирает себе режиссера, сценариста, оператора. Деньги на съемки дает государство.

Марлен не польстилась на предложение нацистов. Не стеснявшаяся в выражениях, она недвусмысленно попросила передать министру Геббельсу, куда ему следует засунуть свое предложение.

В Лондоне к ней явился гитлеровский посол Иоахим фон Риббентроп. Дворянская приставка к фамилии была не наследственной, а благоприобретенной. Его усыновила бездетная тетка, и он получил право именоваться «фон Риббентропом». До прихода нацистов к власти он занимался импортом спиртного в Германию. Близкие относились к Риббентропу с плохо скрываемой насмешкой. Теща говорила, что он «самый тупой» из ее зятьев. Это не помешало его карьере. Он станет министром иностранных дел Германии, подпишет в Москве печально знаменитый пакт Молотова – Риббентропа, а после войны будет повешен.

Риббентроп попробовал соблазнить Марлен Дитрих – как он успешно соблазнял европейских политиков. И только она одна поступила так, как следовало поступить всем европейским политикам: указала Риббентропу на дверь.

Марлен попросила предоставить ей американское гражданство. Она получила паспорт за четыре месяца до начала Второй мировой войны. Ее снимок с подписью: «Немка Марлен Дитрих так долго общалась с евреями из Голливуда, что предала родину» – появился в нацистском журнале «Штюрмер».

«Были дни, – рассказывала Марлен, – когда моя семья и все мои друзья советовались – не поехать ли мне в Германию и там убить Гитлера. Мы шутили по этому поводу. Но это был «юмор висельника». Я бы поехала в Германию, если бы была уверена, что смогу это сделать, но я никогда не верила в свои силы – ни физические, ни умственные».

Можно подумать, что эти слова принадлежат кому-то из боевых офицеров – участников антигитлеровского сопротивления, а не очаровательной актрисе Марлен Дитрих, секс-символу тех лет. Она, пожалуй, поскромничала насчет своих физических и умственных сил. И того и другого ей было не занимать. Не только редкая красота, но и острый ум заставлял незаурядных и даже выдающихся мужчин терять голову из-за Марлен.

Фильмы с ее участием в Германии запретили. Предлог: «безнравственные сцены». В реальности Берлин возмутило ее заявление, что она не станет работать с нацистами. Она не просто отказалась иметь с ними дело. Она помогала антифашистам:

«В Швейцарии у нас был связной, которому посылали деньги, чтобы вызволять сотни людей из концентрационных лагерей в Германии и переправлять их в Америку… Наш фонд долгие годы поддерживал беженцев. Некоторые из них были так надломлены душевно и физически, что с трудом привыкали к чужой стране, к чужому языку; да и сил для работы у них было меньше, чем у других».

Ее дом стал приютом для бежавших из Германии деятелей культуры. Она устраивала немецкие вечера, кормила эмигрантов пирожками с ливером, тушеной капустой и пивным супом. Точно так же она опекала французов, покинувших родину, оккупированную немцами:

«Я была им матерью, советчиком, переводчиком. Я принимала под свое крыло всех этих несчастных, лишенных родины. Я была счастлива, что я, немка-антифашистка, могу заботиться о людях, бежавших от нацистских оккупантов. Готовить им доставляло мне огромную радость. У плиты я ощущала себя вполне счастливой. Мое фирменное блюдо – тушеное мясо с овощами».

Среди французов-эмигрантов был один, в которого она влюбилась по уши, – актер Жан Габен: «Актерский талант Габена известен всему миру. Но о его чуткости, деликатности знают немногие. Его внешняя грубоватость и жесткие манеры – наигранны. Он самый чувствительный, самый нежный из всех, кого я встречала… Он был идеалом многих женщин… Габену пытались подражать, но безуспешно. Он был собственником, упрямым и ревнивым. Я любила его как большого ребенка».

Когда после капитуляции Франции летом 1940 года генерал Шарль де Голль из Лондона по радио призвал французов продолжить борьбу против Германии, Жан Габен оставил актерскую карьеру, чтобы присоединиться к армии де Голля.

Марлен тоже сочла своим долгом помочь сражающейся американской армии. Вместе с другими артистами она полетела в Северную Африку, чтобы выступать перед войсками. Ее встретили восторженно.

В Голливуде открыли столовую для солдат, где пищу готовили кинозвезды, они же танцевали с солдатами, которых ждал фронт. Марлен мыла посуду на кухне. Военная работа приносила ей радость и эмоциональный подъем. Она думала о том, что эти мальчики воспоминания о последнем танце с Марлен пронесут через все ужасы войны.

Когда во время концерта она приподняла юбку, зрители опустились на колени, чтобы увидеть дорогу в рай.

– Господи, эти мальчики в форме были не просто моими поклонниками, – говорила она после войны. – Они были моими товарищами. И некоторые из них знали, что им суждено умереть. И я тоже это знала. Я пела для тех, кто не вернется домой.

Марлен Дитрих собирала деньги на войну, уговаривала американцев покупать облигации министерства финансов. Пела и выступала в ночных клубах, произносила речи перед подвыпившими гостями. Ее пригласили в Белый дом. Когда она вошла, стрелки показывали два часа ночи. Президент Рузвельт сказал ей:

– Я слышал, что вам приходится делать, чтобы продать облигации. Мы благодарны вам за это. Но отныне вы больше не появитесь в ночных заведениях. Я вам не разрешаю!

Генерал Джордж Паттон, командовавший 3-й американской армией, подарил Марлен пистолет, чтобы она могла застрелиться, если попадет в немецкий плен. И это едва не произошло, когда немцы начали контрнаступление в Арденнах – последняя попытка вермахта вернуть себе инициативу на Западе. В одной этой битве американские войска понесли больше потерь, чем за всю войну во Вьетнаме. Говорили, что однофамилец Марлен оберстгруппенфюрер СС Зепп Дитрих, недавний начальник личной охраны Гитлера, назначил награду за ее поимку. Но американское командование отправило на ее спасение парашютистов, они вывели ее из окружения через минное поле.

Через два года после войны она получила высшую награду, которой удостаивают гражданских лиц в Америке, – медаль Свободы за то, что она «рискуя жизнью, способствовала повышению боевого духа частей американской армии».

В сентябре 1945 года она прилетела в разрушенный войной Берлин. Увидев руины немецкой столицы, Марлен произнесла:

– Германия заслужила то, что с ней произошло.

Она говорила, что и рядовые немцы виноваты в преступлениях нацистов, потому что они одобряли власть нацистских вождей. Немцам это не понравилось.

В аэропорту Темпельхоф ее встречала мать, пережившая войну в рейхе. Марлен обожала мать и всю жизнь страдала из-за того, что в свое время не смогла вывезти ее из Германии. Через несколько месяцев ее мать ушла из жизни.

В Париже Марлен была потрясена красотой молодого актера Жерара Филипа. Еще одна любовь с первого взгляда. Она одарила его немыслимым числом красных роз и постоянно ожидала его за кулисами. Ее воображение поразил и Жан Маре, самый красивый мужчина французского кино после Жерара Филипа. Но Жан Маре, к величайшему огорчению его поклонниц, не интересовался женщинами. Еще одного поклонника она нашла в Польше – Збигнева Цибульского, любимого актера режиссера Анджея Вайды.

Но произошло непоправимое. Когда Збигнев Цибульский закончил фильм, он хотел успеть на тот же ночной поезд, каким уехала Марлен. Он опоздал и, когда поезд уже отходил от перрона, попытался запрыгнуть в вагон на ходу, упал под колеса и погиб.

В Марлен влюблялись все более молодые мужчины. Некоторым она уже в матери годилась. Они не замечали разницы в возрасте. Она была все так же обольстительна.

«Она никогда не прибегала к диетам, – пишет ее дочь. – Она даже не знала, что такое калория. И никогда не пользовалась кольдкремом, который был основой косметики в тридцатые годы. Она пила кофе, чай, курила и не ела, а пощипывала. Эта ее манера есть всегда поражала. Соленые огурцы, квашеная капуста, селедка и салями. Как ей удалось избежать гастрита, остается тайной».

Для женщин, мечтающих о таком же счастье, каким была одарена она, Марлен написала цикл статей «Как быть любимой»:

«Чтобы сделать мужчину счастливым, вам придется трудиться круглые стуки без выходных. На себя у вас останется совсем мало времени. А если у вас есть дети, времени не останется вовсе. Прислушайтесь к своим мужчинам! Они говорят вам о своих желаниях: когда им хочется поговорить с вами и когда вам лучше помолчать, когда вам нужно высказать свое мнение, а когда просто послушать, когда задавать вопросы, а когда поцеловать без лишних слов…»

Марлен не лукавила. По словам ее дочери, она «искренне верила, что женщины не должны возражать мужчинам, потому что мужчины – высшие существа, чью власть следует смиренно терпеть».

Не без волнения Марлен Дитрих поехала с гастролями в Западную Германию и Западный Берлин. Ее замечательно встречали. Но не все. Однажды в ресторане к ее столику подошла одна немка и плюнула ей в лицо:

– Это тебе за Германию и за то, что ты с нами сделала! Многие немцы говорили в своем кругу, что не могут простить ей того, что она покинула родину, что в трудный час Германии поддерживала ее врагов, а после разгрома Третьего рейха вернулась в Берлин в американской военной форме.

Скорее они не могли простить Марлен того, что она была живым укором. Возможно, завидовали: какая предусмотрительная – вовремя уехала из рейха, а мы поставили не на ту лошадку. Но она как раз в отличие от тех, кто остался в Третьем рейхе, чтобы насладиться любовью власти, не была расчетливой. Ею руководили инстинкт, эмоции, добрые чувства и принципы. Поэтому она покинула Германию и не пожелала возвращаться:

«В Варшаве мы жили в единственном отеле, действовавшем в то время. Женщины выстраивались в коридоре и становились на колени, когда я выходила из комнаты, целовали мне руки. Они говорили, что в гитлеровское время я была вместе с ними. Большую часть времени я плакала. Я шла на площадь к памятнику жертвам восстания в гетто и плакала там еще больше. Меня переполняла ненависть к Гитлеру. Я чувствовала себя виноватой за всю немецкую нацию».

Она не позволила нацистам околдовать себя. Она была талантлива и самодостаточна. Ей не нужны были успех и материальное благополучие за счет других, отправленных в концлагерь или изгнанных из страны. Она не нуждалась в том, чтобы власть устраняла ее конкурентов. Она обходилась собственными силами – побеждала их на сцене или на съемочной площадке.

Она охотно позволяла мужчинам – или женщинам – соблазнять себя. Никогда не придерживалась строгих нравов, нарушала некоторые заповеди, много грешила – по представлениям того времени. Но она не была аморальной, она лишь разрушала табу, которые вскоре исчезли без следа. И она не переступала ту грань, за которой человек становится соучастником преступлений. Она изменяла мужу, но не человечности. Не по этой ли причине ее так гневно осуждали те, кто служил Третьему рейху?

После крушения Берлинской стены она пожелала упокоиться рядом с матерью…

В Берлине ее хоронили под угрозы неонацистов. Неонацисты кричали:

– Неужели забыли, что во время Второй мировой Дитрих заявила, что она гораздо больше скорбит о бомбардировке Лондона, чем Гамбурга?

Городская полиция выставила правящему сенату большой счет за услуги по предотвращению беспорядков во время похорон Марлен Дитрих.

– Меня поражает всплеск фашистских настроений в столь печальный день, – признался один из городских руководителей. – Марлен Дитрих сделала для Берлина гораздо больше, чем Берлин сделал для нее.

Правление свободной демократической партии прислало на могилу венок с лентой: «Ты олицетворяла другую Германию».

Пощечина канцлеру. Беата Кларсфельд

Одна немецкая писательница сказала, что только дважды за те годы, которые она прожила вне Германии, ей пожимали руку, узнав, что она немка. После того, как канцлер ФРГ Вилли Брандт стал на колени в Варшаве перед памятником жертвам уничтоженного гетто. И когда студентка Беата Кларсфельд на съезде Христианско-демократической партии Германии в 1968 году дала пощечину другому канцлеру ФРГ Курту Георгу Кизингеру за его нацистское прошлое. Оба поступка, продиктованные движением души, помогли изменить представление о немцах как тупых и жестоких варварах.

Неизвестно, как развивалась бы Западная Германия, если бы оккупационные власти не запретили нацистскую идеологию и не заставили немцев встать на путь осознания собственной вины. Немцам не хотелось это признавать, но им пришлось услышать, что сам народ несет ответственность за то, что он подчинился диктатору, за все преступления режима. Каждый, кто, видя несправедливость, издевательства, мучения, которым подвергали других людей, ничего не сделал, чтобы их спасти, – виновен.

Неприятие нацистского прошлого стало темой обязательного школьного обучения. Уроки из трагического опыта Третьего рейха в западной части Германии извлекались правильные: в первую очередь нужны демократия и свобода.

В ФРГ началась долгая и тяжелая очистительная работа, избавление от расовых и национальных мифов. Это было совсем не просто – преодолеть не только груз двенадцати лет нацистского режима, но и отказаться от более глубоких традиций, например, от прусского милитаризма, презрения к либеральным идеям. Западные немцы воспитали в себе терпимость и уважение к чужому мнению, освоили то, что им так трудно давалось – культуру спора, общественной дискуссии. В немецкой жизни появилось понятие, прежде невозможное: гражданское неповиновение.

Расцвет Федеративной республики – результат долгих лет тяжелой работы ответственных политиков и деятелей культуры. Они не пошли на поводу у тех, кто предлагал забыть о неприятном прошлом или твердил, что лагеря и убийства – измышления врагов. Процессы над нацистскими преступниками не позволили прошлому исчезнуть. И настал момент, когда молодежь, которая выросла после сорок пятого года, потребовала от отцов ответа: а что вы делали в Третьем рейхе? Почему вы были преступниками?

В 1966 году канцлером ФРГ стал Курт Георг Кизингер, который в свое время вступил в нацистскую партию. Его избрали секретарем первичной партийной организации. Всю войну Кизингер руководил в министерстве иностранных дел отделом радиопропаганды на иностранных языках. Назначение Кизингера главой правительства вызвало возмущение тех, кто считал, что недавние нацисты не смеют занимать государственные посты.

В ноябре 1968 года юная студентка Беата Кларсфельд подошла к канцлеру Кизингеру, окруженному желающими получить автограф у главы правительства, презрительно бросила ему в лицо:

– Нацист!

И прилюдно дала пощечину.

Ее назвали психопаткой, склонной к саморекламе. «Это просто сексуально неудовлетворенная женщина», – вынес свой диагноз один из министров в кабинете канцлера Кизингера, получившего пощечину. Ее отдали под суд. Приговор: четыре месяца условно. А студенческая молодежь, интеллигенция ею восхищались.

Замечательный писатель лауреат Нобелевской премии Генрих Бёлль, которого называли совестью нации, преподнес Беате Кларсфельд букет алых роз.

«Я делаю это из ненависти к проклятым наци, – объяснил Бёлль, – особенно того сорта, к которым принадлежит господин д-р Кизингер: ухоженные нацисты-буржуа. Я делаю это ради мертвых и выживших; ради тех, кто не может себе позволить выразить г-же Кларсфельд свою симпатию, потому что они потеряют свои должности. Я могу это себе позволить и позволяю себе… за многих».

Отец Беаты служил в вермахте, был ранен. В подростковом возрасте она удивлялась, почему родители винят в своих невзгодах кого угодно: американцев, русских, но не самих себя, восторженно или покорно шедших за фюрером? Беата Кларсфельд принадлежит к поколению немцев, которые решили, что они обязаны искупить грехи отцов. И сказать, что виноваты не только те, кто совершал преступления, но и те, кому неплохо жилось при Гитлере, кто не счел своим долгом выступить против Третьего рейха.

Пощечина канцлеру Кизингеру, состоявшему в нацистской партии, изменила страну, потому что совпала с началом молодежной революции. Это была революция духа. Бунта молодых против лжи, лицемерия и ханжества. Молодые немцы, выросшие в свободомыслии, возмущались поколением отцов и дедов, которые не только соучаствовали в преступлениях Третьего рейха, но и постоянно врали. Молодежная революция конца шестидесятых сделала Федеративную республику более открытой, менее закомплексованной и более терпимой.

Громкая пощечина канцлеру имела не только символическое значение. Меньше чем через год Курт Георг Кизингер принужден был оставить пост главы правительства. Новым канцлером Федеративной республики стал человек, который был его полной противоположностью, – Вилли Брандт, социал-демократ и участник Сопротивления.

А Беата вышла замуж за парижского адвоката Сержа Кларсфельда. Отец Сержа, как и многие французские евреи, в годы войны был отправлен в немецкий концлагерь и там погиб. Она – примерная домохозяйка, у них с Сержем двое детей, которые часто оставались одни, потому что их родители избрали делом своей жизни разоблачение ненаказанных нацистских преступников и делали это почти в одиночку.

Кларсфельдов называют «охотниками за нацистами», но Беате эти слова не нравятся:

– Гестаповца Курта Лишку мы нашли по телефонному справочнику города Кёльна. Большинство преступников живет рядом с нами.

Кларсфельды, чтобы привлечь внимание к позорным случаям безнаказанности нацистов, в 1973 году попытались похитить Курта Лишку. Западногерманская прокуратура немедленно выдала ордер на арест Беаты. Она и не подумала бежать во Францию, а позволила себя арестовать, чтобы предъявить все документы по делу Лишки. Через несколько недель западногерманские власти были вынуждены ее освободить, а бывшего гестаповца Лишку отправить в тюрьму.

Почему немка Беата Кларсфельд избрала делом своей жизни разоблачение ненаказанных нацистских преступников?

Беата показала портрет своей свекрови:

– Ее мужа убили в Освенциме, а те люди, которые отправляли в лагеря французских евреев, безнаказанно живут среди нас. Это оскорбление жертв и их детей.

Последователей у Кларсфельдов оказалось немного.

– К сожалению, мне не удалось обзавестись соратниками, – говорила Беата. – Поколению молодежной революции 1968 года поиск документов показался слишком тяжелым и скучным занятием. Проводить демонстрации протеста против американского империализма или выражать солидарность с палестинцами проще, чем объясняться с собственными отцами.

Кларсфельды не нравились ни одному правительству. В советском лагере их не любили за то, что они выступали против антисемитизма в социалистических государствах. В третьем мире их ненавидели за то, что они находили бывших эсэсовцев на службе арабским и латиноамериканским лидерам.

В нескольких странах Беату арестовывали, например в Сирии, где она требовала от правительства Хафеза Асада выдать укрывшихся в стране нацистских преступников, но никому не удалось ее запугать.

– Я боюсь только одного – не достичь поставленной цели, – говорила она. – У меня есть только детские, обычные страхи. Я скорее побоюсь зайти в темную кладовую, чем быть захваченной сирийской армией.

В июне 1971 года мюнхенская прокуратура, занимавшаяся делом хауптштурмфюрера СС Клауса Барби, который в войну руководил нацистской службой безопасности в оккупированном французском городе Лионе, решила прекратить его поиски, поскольку установить его местопребывание невозможно. И тогда Кларсфельды сами стали искать бывшего начальника лионского гестапо. И нашли.

Кларсфельдам понадобилось больше десяти лет, чтобы посадить Барби в ту тюрьму, которую он когда-то использовал как пыточную камеру. Им пришлось самим искать доказательства вины Клауса Барби. Сама по себе служба в гестапо – недостаточное основание для приговора.

Много лет назад в Париже я пришел к Сержу и Беате в их квартиру, забитую папками с документами, и услышал всю эту историю.

28 января 1972 года Беата Кларсфельд приехала в Боливию и стала доказывать, что Клаус Альтман на самом деле Клаус Барби. Власти попросили ее немедленно покинуть страну. И еще одиннадцать лет Барби оставался на свободе! Хотя даже заместитель министра юстиции Боливии признался в личном разговоре:

– Все знают, что Клаус Альтман и есть Клаус Барби.

И тогда у Кларсфельдов возникла мысль похитить Клауса Барби, вывести из Боливии и передать правосудию. Помочь им взялся знаменитый в ту пору человек – известный деятель левого движения и идеолог партизанской войны Режи Дебре.

С ним я тоже встречался в Париже.

Не так-то просто попасть в Елисейский дворец – резиденцию президента Французской Республики, даже если тебя ждут и ты пришел к точно назначенному времени. Пришлось томиться на небольшом крылечке в окружении полицейских, пока дежурные за запертой дверью выясняли то, что им положено знать. Потом мне выдали карточку «Посетитель Елисейского дворца» – взамен паспорта, который первым делом отобрали.

Охранник по внутреннему дворику провел к подъезду, на втором этаже передал – с рук на руки – местному дежурному. Тот проводил в приемную – небольшую комнату без окон, с деревянной вешалкой. Не успел скинуть плащ, секретарь распахнула дверь, и я, от волнения едва не растеряв все свое хозяйство – магнитофон, фотоаппарат, блокнот, ручки, – оказался лицом к лицу с человеком, чье имя, окруженное героическим ореолом, известно мне было еще с юности.

Вышколенные секретари закрыли двери. На меня, чуткого к слову, произвело впечатление изящное строение его фраз, остроумных и резких, но часто уклончивых, выдающих в нем опытного полемиста. А как красноречивы были его жесты! Их элегантность напоминала о том, что мой собеседник не только, что называется, из хорошей семьи, но и получил образование в одном из лучших учебных заведений Парижа.

В наглухо закупоренном кабинете с зашторенными окнами было жарко, но попыхивавший сигарой хозяин, надо полагать, чувствовал себя превосходно. От пронизывающего взгляда его голубых глаз временами становилось не по себе. Он, без сомнения, обладал умением разбираться в людях. Умением, приобретаемым в ситуациях драматических. Например, за решеткой, где хозяин кабинета, советник тогдашнего президента Франции, известный деятель левого движения, идеолог партизанской войны Режи Дебре провел три года.

Молодым человеком он выступал против попыток Франции силой оружия удержать колониальный режим в Алжире. В 1961 году Режи Дебре прилетел на Кубу и предложил революционному правительству Фиделя Кастро свои услуги в качестве учителя. Кубинцы радовались каждому человеку, который хотел им помогать. Острый ум и готовность служить революции привлекли к нему внимание Фиделя Кастро и Эрнесто Че Гевары.

В марте 1967 года Режи Дебре последовал за Че Геварой, который с небольшим отрядом отправился в Боливию поднимать там народ на восстание. Партизанил французский философ недолго. 20 апреля Дебре схватили боливийские солдаты, брошенные на поиски профессионального революционера. 7 октября 1967 года партизанский отряд Че Гевары был разгромлен боливийскими рейнджерами, которыми руководили агенты ЦРУ. Че Гевару убили, а труп выставили напоказ.

На суде Режи Дебре вел себя достойно. Приговор – тридцать лет тюрьмы – выслушал мужественно. Но ему повезло. Правящий режим в Боливии был свергнут. Новое правительство освободило его из застенков, а президент Чили социалист Сальвадор Альенде предоставил Дебре политическое убежище.

И вот тогда, в 1972 году, Кларсфельды и Режи Дебре решили похитить нацистского преступника Клауса Барби и доставить его в Чили, где к власти пришло правительство Альенде. Рассчитывали на его поддержку.

Они зафрахтовали небольшой самолет. Но план не осуществился. В марте 1973 года Барби внезапно был арестован боливийскими властями – на время рассмотрения его дела в верховном суде. А когда через несколько месяцев, в октябре семьдесят третьего, его выпустили, было уже поздно: в результате военного переворота власть в Чили перешла к генералу Аугусто Пиночету.

Местонахождение Барби было известно французским властям с 1963 года, но пока делом не занялись Кларсфельды, Париж ровным счетом ничего не сделал для того, чтобы привлечь к ответственности бывшего гестаповца. Во Франции не хотели устраивать процесс над Барби, который уничтожал участников французского Сопротивления и отправлял евреев в концлагеря. Но в 1981 году президентом Франции был избран социалист Франсуа Миттеран. Одним из его советников стал Режи Дебре. Он занял кабинет в Елисейском дворце и убедил президента добиться выдачи Клауса Барби.

Тем не менее Кларсфельдам пришлось самим искать доказательства вины Клауса Барби. И они нашли свидетелей его преступлений, тех, кто был арестован лионским гестапо, кого там пытали. Они отыскали подписанные Барби документы. Например, такие:

«Сегодня на рассвете ликвидирован еврейский приют «Детская колония» в Изье. Всего был взят под стражу сорок один ребенок в возрасте от трех до тринадцати лет».

Приют устроили на заброшенной ферме в Изье. Разобравшись, кто там скрывается, сосед позвонил в гестапо. В апреле 1944 года гестаповцы приехали и забрали всех детей и пятерых взрослых, которые о них заботились. Все дети погибли – в основном в газовых камерах Аушвица (Освенцим).

Серж и Беата Кларсфельды сумели восстановить историю приюта и каждого ребенка, собрали их фотографии и письма родным. Так они создали памятник убитым детям и одновременно – обвинительное заключение по делу начальника лионского гестапо Клауса Барби. Из всех, кто был в Изье, выжила одна медсестра. Ее не оказалось на месте, когда гестаповцы, отправленные Клаусом Барби, ворвались в приют. Она будет свидетельствовать на процессе…

Пока Серж и Беата вытаскивали из нор немцев, французам это в основном нравилось, но симпатии к Кларсфельдам поубавилось, когда супруги занялись разоблачением французских военных преступников.

– До настоящего времени мы занимались только немецкими нацистами, – говорил Серж Кларсфельд, когда мы встретились с ним в Париже в 1987 году. – Мы считаем, что эта немецкая глава в основном закрыта. Теперь мы хотим добиться правосудия в отношении тех представителей французских властей, которые до сих пор не понесли никакого наказания.

В Париже все послевоенные десятилетия утверждали, что не сохранилась картотека французских евреев, которую составили немцы и французские коллаборационисты в сороковом году. В нее были включены 149 734 человека. На основании этих списков проводилось «очищение» Франции от евреев.

Беата и Серж Кларсфельды нашли эту картотеку. Они составили поименный список всех убитых французских евреев. Они вернули горам трупов, сваленных в братскую могилу, утерянную идентичность. Ведь это были люди, у которых были родные, друзья. Мертвых нельзя оживить, но их можно достойно похоронить и помнить о них.

Перемены происходили и в Боливии. В новом правительстве заместителем министра внутренних дел стал Густаво Санчес Салазар, который когда-то обещал помочь Режи Дебре похитить Барби. Он добился решения лишить Барби боливийского гражданства и выслать его из страны.

4 февраля 1983 года он забрал Барби из тюрьмы и переправил во Французскую Гайяну, где преступника ожидал присланный из Парижа реактивный самолет. 8 февраля бывшего начальника лионского гестапо доставили во Францию. В аэропорту собрались люди, которые, если бы не полиция, разорвали его своими руками. В Лионе его поместили в тюрьму, где когда-то томились узники гестапо.

В 1984 году Беата Кларсфельд была произведена в кавалеры Почетного легиона.

Защищать Барби взялся известный адвокат Жак Верже, человек, который любил эпатировать публику. Верже родился в Таиланде, он сын французского колониального чиновника и вьетнамки. Следы восточного происхождения – в оливковом цвете кожи, невозмутимости глаз за маленькими круглыми очками. В семнадцать лет он вступил в ряды бойцов Свободной Франции генерала де Голля, сражался с немецкими войсками в Северной Африке. После Второй мировой войны стал членом коммунистической партии Франции, в 1957 году вышел из компартии.

Жак Верже строил защиту на том, что многие французы совершали те же преступления в годы оккупации, но их не трогают.

Усилия адвоката не помогли его клиенту. Доказательства преступной деятельности начальника лионского гестапо были представлены суду. 4 июля 1987 года судьи признали его виновным в преступлениях против человечности и приговорили к пожизненному заключению. Вдруг Барби попросил слова.

– Я сражался с Сопротивлением, – сказал он по-французски, – но тогда была война. Война закончилась… Благодарю вас.

В одном смысле адвокат Жак Верже был прав: рядом с Клаусом Барби должны были сидеть видные французы, которые помогали ему охотиться на бойцов Сопротивления. Но одно дело посадить на скамью подсудимых немца, другое дело – своих, французов. Бывший начальник лионского гестапо умер в сентябре 1991 года в тюрьме…

А та пощечина показала, где проходит грань между порядочными и непорядочными людьми. Порядочный человек никогда не станет оправдывать убийцу невинных людей… И вот как изменилась Германия за эти полвека. На выборах 2012 года Беату Кларсфельд выдвигали кандидатом в президенты ФРГ.

Дочь пастора и воспитанница комсомола. Ангела Меркель

Канцлер Федеративной Республики Германия Ангела Меркель с мужем отдыхали в Италии. Фотограф подстерег ее в тот момент, когда она после купания меняла купальник. Снял все в деталях. Фотографии не юной женщины с далеко не идеальной фигурой поместила британская газета, после чего снимки появились в Интернете, где каждый мог с ними познакомиться. Для любой женщины – событие в высшей степени неприятное. Тем более для главы правительства, за которой наблюдают миллионы. Вспышка гнева была бы понятна и объяснима. Надо отдать должное Ангеле Меркель – она проигнорировала эту историю, чем завоевала уважение.

Ее называют самой влиятельной женщиной мира. Она точно главное действующее лицо на европейской политической арене. А ведь когда-то ее сильно недооценивали. Говорили: нет харизмы. Нефотогеничная. Не улыбается. Неважнецкий оратор. Оказалось, что усердие и трудолюбие важнее. Немцы ценят сдержанность, надежность, ответственность перед избирателями, то, что для нее важно дело, а не лозунги. Она очень естественна. Не играет. Она суха, не дает воли эмоциям. Не работает на публику.

Ангела Меркель – первая в Германии женщина-политик, достигшая столь высокого положения, к тому же жесткий и амбициозный политик. Она даже и не пытается быть более мягкой и женственной.

Ее партия победила на выборах в сентябре 2005 года. Избирательная кампания тяжело далась Ангеле Меркель. Она ощущала сильную оппозицию в собственной партии.

Некоторые крупные фигуры в Христианско-демократическом союзе словно ждали проигрыша Меркель, чтобы занять ее место. Они относились к Меркель с подозрением, ведь она выросла в бывшей ГДР и осталась чужой для аппарата партии, где люди работали десятилетиями в тесном и сплоченном коллективе.

21 ноября 2005 года она стала канцлером. Ей был пятьдесят один год. Присягу она приняла в зале заседаний бундестага:

– Клянусь, что отдам все свои силы на благо народа Германии. Я буду работать в интересах людей и защищать их от бед. Я буду следовать нашей конституции и защищать ее, как и другие федеральные законы. Я буду исполнять свой долг неустанно и честно и буду справедливой к людям. Да поможет мне в этом Бог.

Присяга существует в двух вариантах. Канцлеры-атеисты могут не произносить последней фразы. Дочь пастора не могла не попросить Всевышнего о помощи.

«Золушка партийного ландшафта», как ее называют в Германии, попыталась измениться прямо во время выборов. Она сменила прическу, прибегнув к услугам модного мастера, и стала больше пользоваться косметикой.

Она не умеет скрывать свои чувства. Говорит просто и ясно. Не спешит с решениями и не горячится, когда выступает. Предпочитает зачитывать свои заявления, чтобы не вырвалось неосторожное слово.

Она остается на редкость скромным человеком. Она не научилась подавать себя публике, устраивать шоу. Ее научное прошлое дает о себе знать. Она погружена в собственные мысли.

На посту канцлера она стала другой. Вместо усталой и озабоченной женщины, которая говорит о внутренних делах, немцы видят уверенного в себе лидера, со знанием дела рассуждающего о мировых проблемах. Она – холодная, трезвомыслящая и компетентная женщина.

Немцам хотелось бы видеть ее чуть более мягкой. Она старается: угадывает настроения публики, руководствуясь политическим инстинктом. Например, отменила важные встречи, чтобы побывать на месте железнодорожной катастрофы и выразить соболезнования жертвам и их родным.

Если Ангелу Меркель критикуют, то понятно почему: в мужском обществе женщина-лидер должна быть вдвое жестче. Ей непросто: внутри партии существует оппозиция. Политики-мужчины уверены, что лучше справились бы с ролью главы правительства. Но в политической карьере ей неизменно сопутствует удача, и это действует на товарищей по партии и на избирателей.

Она показала себя твердой и умелой в решении сложных проблем. Стала лидером Европейского союза и европейской интеграции.

А ведь ее предшественник на посту канцлера лидер социал-демократов Герхард Шрёдер был уверен, что на выборах легко одолеет Ангелу Меркель. У них уже была стычка. Тогда Шрёдер, глава правительства земли Верхняя Саксония, в аппаратной борьбе взял верх над Ангелой Меркель, которая была министром федерального правительства.

– Я сказала ему, – вспоминала Меркель, – что наступит день, когда я загоню его в угол, как он это сделал со мной. Мне понадобится время, но этот день наступит. А я умею ждать.

Ангела Меркель не очень хороший оратор. Она хороша в объяснении тонкостей и деталей, а не в митинговых страстях. Она вообще не такая, как другие политики. И это многим нравится. Ее трудно назвать очень привлекательной женщиной. Шрёдер куда более обаятелен. Но это было единственное оружие, остававшееся в его распоряжении. Шрёдеру и его партии пришлось ответить на выборах в бундестаг за безработицу в двенадцать процентов и накопившиеся социально-экономические проблемы.

На выборах в бундестаг Меркель сквиталась с обидчиком. Она не только загнала Шрёдера в угол, но и вообще выставила его из Берлина.

– Мы его изгнали из политической жизни, – довольно говорит она. – Пусть себе катается по стране и рекламирует свои мемуары, а мы делаем дело.

Социал-демократы проиграли, и Владимир Путин лишился высокопоставленного друга Герхарда Шрёдера. Победа досталась Ангеле Меркель, которая выросла в братской ГДР. В отличие от других европейских политиков Меркель учила русский язык – обязательный предмет в социалистической стране. В 1968 году, когда ей было четырнадцать лет, она заняла первое место на «Русской Олимпиаде», и ее премировали поездкой на «поезде дружбы» в Советский Союз.

Но ее избрание совсем не обрадовало российских политиков. Ангела Меркель, которая выросла в социалистической ГДР, лучше западных политиков понимает, что творится в России. Она в отличие от Шрёдера не стала говорить, что «Путин – демократ чистой воды». Если Шрёдер считал, что стратегический союз с Путиным придает Германии больший политический вес, то Меркель предпочитает дружить с Вашингтоном. Это характерно для выходцев из социалистических стран, которые в юности клялись: «С Советским Союзом – на вечные времена!» Союз с Россией – это то, что в их жизни уже было и оставило не лучшие воспоминания. Это как раз то, от чего они отчаянно избавлялись в конце восьмидесятых.

Во времена ГДР общество дружбы с Советским Союзом объединяло чуть ли всю республику. Что же действительно думали о нас восточные немцы, было неизвестно. Думали, вероятно, по-разному. Одни симпатизировали русским. Другие их не замечали, хотя трудно было не заметить несколько сот тысяч советских солдат, которые квартировали в ГДР. Третьи злобно шипели: когда же они уйдут отсюда!

Восточные немцы были уверены, что из-за русских они живут хуже, чем западные немцы. И они вовсе не могли понять, почему Советский Союз, не способный обустроить жизнь собственных граждан, берется их учить. В узком кругу, да после пары кружек пива звучало: «Германия превыше всего! Иностранцы, вон!»

Нелюбовь к Советскому Союзу выплеснулась, когда восточные немцы получили возможность говорить откровенно. В 1990 году жители небольшого местечка возле Лейпцига, где училась студентка Ангела Меркель, пожаловались своему депутату, что им портят жизнь полеты советских военных самолетов. Депутат обратился в правительство. Последний министр обороны ГДР Райнер Эппельман развел руками:

– Мы ничего не можем предписывать Советской армии. Мы все еще остаемся оккупированной страной.

На первой встрече с президентом Путиным, когда Ангела Меркель была еще лидером оппозиции, она заметно волновалась. Произнесла несколько слов на русском, который учила в школе, но предпочла родной язык, понимая, что говорит по-русски заметно хуже, чем Путин по– немецки.

Отношения у них с Путиным не сложились. Они встретились в Дрездене, где когда-то работал будущий президент России. Ностальгические настроения должны были создать подходящую атмосферу для установления близких отношений. Путин решил сделать подарок новому канцлеру – предложил разрабатывать Штокмановское газовое месторождение в Баренцевом море не с американцами, а с немцами. Но Меркель подарка не приняла.

В зале для переговоров было прохладно. Путин сбросил пиджак и хотел накинуть на плечи Меркель. Жест, надо сказать, вполне естественный в нашей стране. Но встреча на высшем уровне – не дружеские посиделки. Канцлер ФРГ вовсе не хотела красоваться в пиджаке с плеча российского президента. Путин обиделся.

В 2013 году во время визита канцлера в Санкт-Петербург хозяева пытались изменить программу: отменили ее выступление на открытии выставки трофейного искусства. Меркель ответила, что в таком случае прервет визит и вылетит назад…

Ангела Доротея Каснер родилась 17 июля 1954 года в Гамбурге, куда ее отец-берлинец приехал изучать теологию. В те годы немцы, если удавалось, перемещались с востока на запад. Бежали из социалистической ГДР в капиталистическую ФРГ. Семья Ангелы, напротив, переехала на восток. Не потому, что ее родители мечтали строить социализм в «первом на немецкой земле государстве рабочих и крестьян». Ее отец Хорст Каснер – евангелический пастор. Его отправили нести Слово Божье в восточную часть Германии.

Хорст Каснер приехал в ГДР с женой и дочкой, которой исполнилось три недели. Он получил приход в городке Темплин неподалеку от Берлина. Его дочь училась в обычной школе. Как и другие подростки, состояла в Союзе свободной немецкой молодежи. Родители ей внушали:

– Дочь пастора должна быть лучше других, если хочет чего-то добиться.

Ангела мечтала стать преподавателем, но детей священнослужителей не подпускали к святому делу воспитания молодого поколения борцов за дело социализма. Власти ГДР исходили из того, что церковь опасна, поэтому за священнослужителями и их семьями присматривал специальный отдел министерства госбезопасности.

Ангела поступила на физический факультет Лейпцигского университета. Жила в общежитии. Вышла замуж за однокурсника Ульриха Меркеля, чью фамилию носит и по сей день. Они прожили вместе четыре года, разошлись без слез. Она работала в Институте органической химии Академии наук ГДР. Серое панельное здание института располагалось в районе Адлерсхоф на окраине Восточного Берлина. В 1986 году защитила диссертацию.

Осенью 1989 года, когда восточные немцы взбунтовались против социалистического режима, Ангела Меркель вступила в политическую жизнь и стала заместителем представителя по печати в правительстве Лотара де Мезьера, первого демократического главы правительства.

За два месяца до объединения Германии вступила в Христианско-демократический союз. Ей уже исполнилось тридцать пять лет. На выборах завоевала место в бундестаге. Ее приметил тогдашний руководитель партии и канцлер Гельмут Коль. В январе 1991 года она стала министром по делам женщин и молодежи, в 1994-м – министром охраны окружающей среды, природы и безопасности ядерных реакторов.

Гельмут Коль сыграл в ее политической биографии особую роль. Он заботился о своих людях. Позаботился и о партийной карьере Меркель. Для начала она возглавила организацию ХДС в земле Мекленбург – Верхняя Померания.

Ей шли на пользу чужие поражения. В 1998 году Гельмут Коль проиграл выборы и ушел в отставку со всех постов. В партии образовались вакансии, и Меркель сделали генеральным секретарем ХДС. Через два года перед ней внезапно открылась возможность возглавить партию.

Председателем Христианско-демократического союза после Коля стал Вольфганг Шойбле. Он был очень умен и прекрасно выступал. Но он был прикован к инвалидному креслу. Душевнобольная женщина вознамерилась убить Гельмута Коля, но добраться до Шойбле оказалось значительно легче. 12 октября 1990 года он получил ножевое ранение, что повлекло за собой частичный паралич. Инвалидная коляска не мешала ему руководить партией. Но тут выяснилось, что в распоряжении партии были секретные счета, на которые поступали сомнительные средства. Разразился скандал. Шойбле подал в отставку. В партийной верхушке Ангела Меркель оказалась единственной, кто не был замешан в махинациях. Ее избрание руководителем ХДС стало неминуемым. 10 апреля 2000 года партия проголосовала за нее почти единодушно.

Когда выяснилось, что к незаконным финансовым махинациям причастен и бывший канцлер Гельмут Коль, Меркель решительно порвала с человеком, который привел ее в политику. У них были особые отношения. Гельмут Коль любовно называл ее mein Madden – «моя девочка». Но это ее не остановило, когда Коль рухнул. Она публично призвала партию освободиться от своего почетного председателя – Гельмута Коля. Что это – завидная принципиальность или же просто инстинкт выживания, побуждающий легко расставаться с теми, кто больше не нужен и даже опасен?

Ее успех необычен для партии, которой всегда управляли мужчины-консерваторы. Особенно удивительно, что ее приняли в Баварии, где распространены патриархальные представления о жизни. И она – единственный выходец из бывшей ГДР, кто удержался в руководстве ХДС. Ее поддержали рядовые члены партии, которые хотели дать шанс новому человеку.

Она сама так объясняла причины собственной фантастической карьеры:

– Я ничего не добиваюсь ради себя и не подпиливаю ножки под чьими-то стульями.

Несколько лет Ангела Меркель провела в острой закулисной борьбе и византийских интригах. Она всех одолела. Сначала над ней посмеивались. Но теперь уже смеяться некому. У нее репутация «поедателя мужчин». Она продемонстрировала умение выживать даже в атмосфере мужского шовинизма. Заставила себя уважать и бояться. Доказала, что может управлять партией. У нее крепкие нервы. Она способна проложить себе путь вперед и наверх теми средствами, которые считает эффективными.

Один из соратников по партии выразился так:

– Она милая, приятная женщина. Но как только повернешься к ней спиной, получишь пинок под зад. Ее путь усыпан трупами политиков-мужчин.

В 1998 году она вновь вышла замуж. Ее второй муж Иоахим Зауэр – уважаемый ученый, профессор-химик, преподает в Гумбольдтском университете в Берлине. Для него это тоже второй брак. Он развелся в 1985 году, оставив двоих детей. Политикой подчеркнуто не занимается, хотя, говорят, дома дает жене недурные советы. Коллеги иногда называют его «господин Меркель». Муж канцлера не обижается.

Во время избирательной кампании четвертая жена Шрёдера постаралась ударить Ангелу в самое больное место. У Меркель нет детей. Дорис Шрёдер сказала, что именно поэтому Меркель не понимает проблем, которые волнуют немецких матерей.

Ангела Меркель объяснила журналистам: в первом браке как-то не получилось завести ребенка, а когда занялась политикой, стало уже не до этого. Домашних дел у нее немного. Но она любит принимать гостей, неплохо готовит – особенно рыбу и пироги. Она поклонница Вагнера и приезжает на его фестивали в Байройт. Любит копаться в саду. Любимый актер – американец Роберт Редфорд.

В принципе немцам нравятся женщины из бывшей ГДР. Это Меркель на руку. Немецкие мужчины многое себе прощают, но требуют от женщины, чтобы они были идеальны. Они ценят в женщинах верность, надежность, чуткость и бережливость.

Восточные немки более уверены в себе, способны самостоятельно принимать решения и вместе с тем – в отличие от эмансипированных западных – остались прежде всего женщинами.

Насмотревшись американских фильмов, добрая половина немцев мечтает быть такими же суперменами, как Арнольд Шварценеггер, но на самом деле они очень далеки от своего идеала. По мнению немецких женщин, их мужья, друзья и любовники слишком много работают, они подкаблучники и не способны справиться ни с одной с серьезной проблемой, потому что в детстве их слишком баловали.

Для немцев успешная карьера – приоритет номер один. Немцы страдают от невозможности совместить борьбу за карьеру с необходимостью и желанием больше времени проводить с семьей.

Иностранки жалуются на то, что немцы слишком серьезны и даже безумно скучны в любви. Они рисуют пародийный образ своего партнера. Немец, прежде чем присоединиться к любимой женщине, вытряхивает мелочь и раскладывает ее на столике, затем развешивает костюм на плечики, подключает мобильный телефон к сети, чтобы он за ночь подзарядился, и ставит будильник на семь утра, чтобы не опоздать на деловую встречу. И только потом снимает очки и часы со словами:

– Ты не возражаешь, если я останусь в пижаме, а то я боюсь простудиться?

Немцы во имя здоровья даже отказываются от пива. Пивоварни закрываются, пивовары остаются без работы. Сорок лет назад каждый немец выпивал сто пятьдесят литров пива в год, а теперь – на двадцать литров меньше. Вместо пива немцы пьют минеральную воду – девяносто литров в год вместо прежних двенадцати.

Немцы просто помешались на своем здоровье. Они забыли, что, по мнению их предков, главное немецкое лекарство именуется пивом. Все пиво в Германии варится в соответствии со знаменитым законом о чистоте пива, который запрещает использовать какие-то иные ингредиенты, кроме солода, хмеля и дрожжей. Этот закон – предмет особой гордости немцев, которые высокомерно утверждают, что в Германии самое здоровое и полезное пиво в мире. Все остальные пивовары в мире добавляют в пиво какую-нибудь химию.

Но сегодня врачи рекомендуют немцам пить минеральную воду, и послушные пациенты начинают исполнять советы. Немецкие мужчины вообще начинают экономить на еде и выпивке – им жаль тратить на это деньги, которые можно использовать с большей пользой. Вот по этой причине восточным немкам не нравятся западные мужчины. Хотя те исправно ходят за покупками, моют посуду, убирают квартиру, сидят с ребенком.

Западная Германия была более либеральным государством, чем Франция или Англия. Немецкая федеративная система предоставляла людям больше прав, чем жесткая централизация во Франции. Власть немецкого канцлера намного меньше власти британского премьера или тем более французского президента.

Немецкое общество стало значительно свободнее и терпимее. Лидер одной из основных партий – свободных демократов Гвидо Вестервелле не скрывал своей нетрадиционной сексуальной ориентации. На юбилей Ангелы Меркель председатель свободно-демократической партии явился со своим любимым человеком; присутствие влюбленной пары мужчин абсолютно никого не удивило.

Иначе воспитывались те, кто оказался в советской зоне оккупации. Обязательные слова о борьбе против фашизма носили ритуальный характер. Восточная Германия наотрез отказалась принять на себя часть моральной вины за уничтожение гитлеровским режимом миллионов людей. ГДР не считала себя наследником рейха, с какой стати отмаливать чужие грехи и платить по чужим счетам?

В ГДР культ подчиненности и преданности, необыкновенно развитый нацизмом, пришелся ко двору. Место коричневой рубашки заняла синяя – униформа Союза свободной немецкой молодежи, опять зазвучали барабаны, всех заставили маршировать. Родители уже были искалечены Третьим рейхом и не знали иной модели семьи, кроме авторитарной. Детей учили приспосабливаться, подчиняться, учили конформизму, лицемерию и притворству. Родители внушали детям: ты не можешь быть таким, каким ты хочешь быть. Ты должен стать таким, каким тебя хотят видеть партия и государство.

После объединения Западная Германия вложила в восточные земли миллиарды. Восточная Германия стала частью богатейшей европейской страны. Но психологически восточные немцы чувствуют себя неуютно. Сначала они решили забыть о прошлом, но это не принесло им счастья. Теперь они не без удовольствия вспоминают о том хорошем, что было тогда.

Восточные немцы поддерживают в своих квартирах температуру на два-три градуса выше, чем западные. Меньше жалеют денег на отопление. Восточные немцы были потрясены алчностью прибывших с Запада проходимцев, а также банков и страховых компаний, которые поспешили на них нажиться. Чуть ли не каждый восточный немец был обманут кем-то из западных братьев.

Молодежь на востоке разочарована и винит во всем демократию. Восточные немцы считают себя жертвами трагического перехода от коммунизма к капитализму. Они такие замечательные, высокодуховные и культурные люди. Их жизнь разрушена холодом и отчужденностью, принесенными с запада.

Но есть и другая сторона жизни Восточной Германии.

Страшная история потрясла немцев – на востоке Германии тридцатидевятилетняя женщина убила одного за другим девять младенцев. Это были ее дети. Она беременела, рожала и убивала своих детей. Скелеты хранила в гараже неподалеку от дома. Дело вскрылось, когда ее выселили за неуплату… Подобное преступление могло произойти где угодно. Но дом, в котором она жила, известен в округе как «дом Штази». Здесь квартиры давали сотрудникам местного управления министерства госбезопасности. И земельный министр внутренних дел сказал, что он по этому поводу думает:

– Такие мерзкие, жестокие преступления, как убийство младенцев, характерны именно для бывшей ГДР. Здесь людям не хватает гуманности, здесь господствует безразличие. Это результат правления коммунистов.

Министр – выходец из западной части страны. И на него набросилась решительно вся Восточная Германия. Ангела Меркель потребовала, чтобы он извинился. Меньше всего она хотела бы настроить против себя избирателей с востока. Но криминальная статистика подтверждает, что министр внутренних дел прав: на востоке Германии родители в шесть раз чаще убивают своих детей, чем на западе страны.

По подсчетам федерального ведомства по уголовным делам, на востоке Германии больше половины городов считаются опасными. А на западе опасных для жизни городов вчетверо меньше. Количество других тяжких преступлений на востоке Германии тоже выше, чем на западе. На территории бывшей ГДР в три раза чаще убивают иностранцев, хотя чужих здесь значительно меньше, чем на западе Германии.

Среди немецких политиков разговоров об опасных особенностях жизни на востоке стараются избегать, чтобы никого не обижать. Партнер Ангелы Меркель глава баварского Христианско-социального союза сказал, что на востоке живут «озлобленные неудачники, которым нельзя доверить будущее Германии». На востоке возмутились.

Ангела Меркель извинилась за его высокомерие и снобизм:

– Нельзя оскорблять избирателей. Нам не нужен новый раскол в обществе. Я хочу быть канцлером всех немцев.

Восточные немцы были удивлены, что в Западном Берлине и вообще в Федеративной республике так много иностранцев. Иммиграционные законы в Федеративной республике либеральнее, чем в других странах. Западные немцы демонстрировали разницу между ФРГ и Третьим рейхом, который лишил миллионы людей родины. Германия приняла за два десятилетия семь миллионов иностранцев, девять процентов населения.

А в ГДР не было никакой «дружбы народов». Восточные немцы не связывали «героическую борьбу вьетнамского народа», которую поддерживали на митингах, с реальными вьетнамцами, которые ходили по их улицам и заходили в их магазины. Вьетнамцы были счастливы отправиться в ГДР. Но они быстро почувствовали, с какой плохо скрываемой ненавистью относятся к ним продавцы магазинов и соседи.

Выяснилось, что восточные немцы унаследовали от нацистов ненависть к полякам. А еще бывшие граждане социалистической ГДР ненавидят африканцев, всех, кто выглядит иначе. В некоторых берлинских районах полно скинхедов, молодых отморозков, которые бесцельно кружат по улицам и ищут виноватых в их плохом настроении.

В этом смысле объединение едва ли пошло Германии на пользу. Восточные немцы, возможно, испортили западных. Принесли с собой цинизм, привычку ко лжи, презрение к либеральным идеям и национализм. Находившаяся на грани запрета национально-демократическая партия, которую именуют неонацистской, вышла из подполья и вошла в земельные парламенты. Базой поддержки правых радикалов стал прежде всего восток Германии, территория бывшей социалистической ГДР.

Готовность правительства Ангелы Меркель принять беженцев свидетельствовала о том, что Германия – либеральное и демократическое государство. Но многие немцы ее политику не одобрили. С 2015 года ФРГ приняла больше миллиона мигрантов…

– Мы справимся, – сказала тогда канцлер.

И в целом Германия справляется. Хотя климат меняется. Во-первых, появление чужаков невероятно усиливает ксенофобию и нетерпимость. Во-вторых, новые мигранты несут с собой ненависть к другим и воспитанный в них вирулентный антисемитизм.

Поддержку избирателей получают крайне правые:

– Европейская интеграция угрожает национальному государству! Европейский союз ведет к созданию наднациональной Европы, в которой мы утратим свой суверенитет!

Тот, кто скептически относится к Германии, с опаской ждет, не возродятся ли старые немецкие пороки, не возобновится ли вечное метание немцев из крайности в крайность, не совершится ли пугающе быстрый переход от бюргерской мечтательности к агрессивности железных рыцарей, от ночного колпака к стальному шлему?

На выборах в сентябре 2017 года в бундестаг – впервые в послевоенные годы! – прошла праворадикальная националистическая партия «Альтернатива для Германии». Партия получила почти тринадцать процентов голосов и сформировала третью по численности фракцию в бундестаге. В один день политический ландшафт страны изменился. Ультраправые стали частью политического истеблишмента. Еще недавно это казалось немыслимым в Германии.

Кто голосует за правых радикалов? В основном мужчины среднего возраста, без образования, как правило рабочие, из восточной части Германии, то есть выходцы из бывшей социалистической ГДР. Поэтому Ангелу Меркель считают «последней надеждой либерализма в Европе». Она отстаивает европейские ценности, не позволяет согражданам забыть о преступлениях Третьего рейха и трагедиях холодной войны.

Не стоит забывать, что ее отец был пастором. Она тоже принадлежит к лютеранской церкви. Что такое протестантская этика? «Ты не должен жить в нищете. Ты должен много трудиться. Заботиться о близких. Жить в достатке. Но не в роскоши. И делиться с другими. И никаких индульгенций! Согрешил – всю жизнь исправляйся и работай».

Все протестантские страны добились успеха. Германия, Швейцария, Голландия, Англия, Скандинавия, Австралия, Новая Зеландия… Католические страны заметно отстают. Есть понятие «немецкое качество», «швейцарское качество». Нет понятия «итальянское качество» или «испанское».

Ангела Меркель руководствуется этими принципами и в государственной жизни, и в личной. Она вывела страну из тяжкого экономического кризиса. Германия на подъеме. На ней, можно сказать, держится Европейский союз.

И в частной жизни она скромна. Ей не положено ни яхты, ни дворца. Живет в обычном многоквартирном доме на четвертом этаже. Берлинский коллега подвел меня к этому дому. Объяснил: когда Меркель в Берлине, тут стоит полицейская машина, а поскольку она в тот момент была где-то в Латинской Америке, то и полиции не видно.

У семьи Меркель есть домработница, т. к. Ангела не все успевает. Поэтому муж канцлера ходит за покупками. Ангела Меркель готовит обед. Известно, что ест она мало и равнодушна к спиртному. Сегодня в диете очень важно учитывать не только число калорий, но и что именно ты кладешь себе в рот. Только салат или только суп на обед – этого достаточно, чтобы плодотворно трудиться до конца рабочего дня. Меркель всем деликатесам предпочитает картофельный суп, шницель или форель.

Но за другими признает право на чревоугодие. Канцлер с удовольствием печет пироги и утверждает, что еще ни разу гости не уходили от нее голодными. Однажды Меркель появилась с пластырем на руке. Травму канцлер получила в процессе собственноручного приготовления гуся.

Ангела Меркель не очень спортивный человек. Но тоже заботится о своем здоровье. Однажды призналась:

– Раньше я курила по пачке сигарет в день, но, возглавив правительство, тут же бросила.

Отправляясь в отпуск, за все платит сама. На свои деньги покупает и одежду. Одевается нарочито просто, сознательно не уделяет внимания своей внешности. Практически не пользуется косметикой. Старомодная прическа. Женщины посмеивались над ее стрижкой – «под горшок». Предпочитает брючные костюмы, скрывающие фигуру. Но как-то раз в Осло на открытии Национального оперного театра она появилась в элегантном вечернем платье с глубоким декольте, и всем понравилось. Женщина у власти должна нравиться мужчинам. И не только как политик, но и как женщина.

В марте 2018 года депутаты бундестага в четвертый раз избрали Ангелу Меркель канцлером.

Часть третья

Англичанки жаждут любви

Сейчас женщины руководят пятнадцатью странами.

Правда, Соединенные Штаты упустили возможность присоединиться к этому клубу. Там не было даже женщины вице-президента. Зато три женщины занимали пост государственного секретаря, успешно руководили американской дипломатией – Мадлен Олбрайт, Кондолиза Райс и Хиллари Клинтон.

И сейчас женщины руководят двумя важнейшими европейскими державами – это канцлер Германии Ангела Меркель и премьер-министр Великобритании Тереза Мэй.

Британское общество проделало немалый путь. Суфражистки (от английского слова suffrage – «избирательное право») много лет безуспешно вели борьбу за права женщин. И не раз сталкивались с полицией и оказывались за решеткой. 6 февраля 1918 года британский парламент принял «Акт о народном представительстве» и наделил правом голосовать женщин, достигших тридцатилетнего возраста (и только через десять лет избирательным правом наделили женщин с двадцати одного года).

В 1919 году была избрана первая депутат-женщина – Нэнси Астор, жена лорда Уолдорфа Астора, женщина с сильным характером и весьма резкая на язык. Политики– мужчины были в шоке.

– Когда вы появились в палате общин, – сказал Уинстон Черчилль, – у меня было ощущение, будто женщина забралась ко мне в ванную.

– Вы не настолько хороши собой, чтобы вам это грозило! – ответила она.

Леди Астор никогда не лезла за словом в карман:

– Если бы вы были моим мужем, Уинстон, я подсыпала бы вам яд в утренний кофе!

Черчилль не размышлял ни секунды:

– Мадам, если бы вы были моей женой, я бы его выпил!

В 1931 году леди Астор вместе с выдающимся британским драматургом Бернардом Шоу, который восхищался диктаторами, приехала в Советский Союз. Англичан принял Сталин. И леди Астор спросила советского вождя:

– Когда вы прекратите убивать своих подданных?

Говорят, что переводчик едва нашел в себе силы перевести ее вопрос на русский. Сталин холодно ответил:

– В нашей стране идет борьба с нарушителями Конституции. Мир наступит, когда нарушения прекратятся.

Никто другой не посмел сказать Сталину в лицо, что он убийца.

Железная леди. Маргарет Тэтчер

Для британского экспедиционного корпуса, отправленного в Южную Атлантику отвоевывать захваченные аргентинцами Фолклендские острова, она была одновременно и богиней войны, и объектом самых смелых сексуальных фантазий. Вообще говоря, многие находили премьер-министра Великобритании по-женски очень привлекательной. Маргарет Тэтчер минуло пятьдесят, ее дети уже стали взрослыми, но что-то в ней оставалось от девчонки – ее энтузиазм, энергия и темперамент…

Известный журналист после вечера, бурно проведенного с делегатами съезда консерваторов, отправился спать, но обнаружил, что думает о Маргарет. Он позвонил в ее гостиничный номер. Сонная Маргарет взяла трубку. Он с намеком предложил ей заглянуть к нему в номер, чтобы пропустить стаканчик-другой виски на сон грядущий. Тэтчер ответила весьма сухо. Известно, что несколько министров, пользовавшихся успехом в дамском обществе, пытались завязать с ней внеслужебные отношения, но были с порога отвергнуты.

«Я увидел ее в парламенте, – вспоминал один из министров, – она выглядела очень привлекательной. Она пропустила пару порций виски и раскраснелась, что ей очень шло. Она подошла, улыбаясь своей особой улыбкой, от нее доносился аромат дорогих духов и алкоголя».

Тэтчер идеализировала солдат, которых отправила воевать. Она называла их «наши ребята», что им было очень приятно. Военные признали Мэгги.

Для них она была не просто главой правительства, а лидером, чьи приказы они исполняли с воодушевлением. Она производила впечатление на них и как женщина. В их желании служить Маргарет Тэтчер и готовности идти на смерть был и несомненный эротический мотив.

– Мы обожали ее и сделали бы для нее все что угодно, – говорил генерал Джулиан Томпсон, командовавший бригадой во время Фолклендской войны. – За последние сто лет я не могу назвать ни одного политика помимо Уинстона Черчилля, который бы производил такое сильное впечатление на военных. Мы все любили ее за хладнокровие, энтузиазм и, позволю себе заметить, за то, что она очень красивая женщина. Да, это мы тоже высоко ценим.

Вторжение Аргентины на Фолклендские острова 2 апреля 1982 года стало самым серьезным испытанием для Маргарет Тэтчер. Неспособность предотвратить захват островов могла оказаться роковой для ее политической судьбы. Ее популярность к тому времени и так оказалась на низшей точке из-за экономических проблем.

На карту было поставлено само существование правительства Тэтчер. Лидер оппозиционной либеральной партии Дэвид Стил выразился в парламенте недвусмысленно:

– Факты говорят сами за себя. После таких внешнеполитических неудач премьер-министров обычно отправляли в отставку.

Но она сумела превратить национальное унижение в военный триумф.

Фолкленды, или Мальвины, как их называют в испаноязычных государствах, – это архипелаг в Южной Атлантике, обдуваемый со всех сторон ветрами и состоящий примерно их двухсот островов. Острова были открыты в 1592 году британским капитаном Джоном Дейвисом, а с 1832 года на островах обосновались английские поселенцы.

Аргентина же утверждала, что имеет права на эти острова, поскольку прежде они находились под властью Испании и входили в состав вице-королевства Рио-де-ла-Плата, и власть над ними автоматически перешла к Аргентине, которая обрела независимость в 1816 году. Поколения молодых аргентинцев росли в уверенности, что их патриотический долг – освободить острова.

С 1965 года Англия и Аргентина вели переговоры о судьбе островов, но ни о чем не договорились. Британские лейбористы были готовы отказаться от них, понимая, что на таком расстоянии практически невозможно защитить острова в случае военного конфликта. Единственная проблема состояла в том, что тысяча двести фолклендцев, которые зарабатывают на жизнь разведением овец, категорические желали оставаться подданными британской короны.

В ночь с 1 на 2 апреля 1982 года около трехсот аргентинских морских пехотинцев сошли на берег в районе Порт– Стэнли, административного центра Фолклендских островов. Они арестовали британского губернатора, взяли под контроль порт и аэродром, подняли над островом аргентинский флаг и объявили острова 24-й провинцией Аргентины.

Тэтчер была поражена. Советское вторжение в Афганистан ее не удивило – от коммунистов она всего ожидала. Но она не верила, что в наше время даже отвязные латиноамериканские диктаторы решатся на открытую агрессию. Ее тревожила судьба британских поселенцев на островах, которые внезапно оказались под иностранной оккупацией. Она искренне считала, что обязана не только их освободить, но и выступить в защиту демократии и международного права и против агрессии.

Она обратилась за помощью к Рональду Рейгану. Американский президент позвонил генералу Леопольдо Галтьери. Они разговаривали пятьдесят минут, но аргентинский лидер не собирался отказываться от плодов победы. Хунта не могла отступить, когда толпы на улицах Буэнос– Айреса славили военных. Правившая в Аргентине военная хунта была уверена, что захват островов поставит Англию и весь мир перед свершившимся фактом и дело ограничится дипломатическими протестами. Слабый британский флот в разгар суровой зимы в Южной Атлантике не сможет что-либо предпринять.

Аргентинские генералы и адмиралы просто не понимали, с кем связались. «Маргарет Тэтчер, – рассказывали ее помощники, – никогда не была дипломатом, и она этим гордилась. У нее не было времени на изысканные фразы и тщательно продуманные компромиссы. Тэтчер так никогда и не овладела искусством терпеть дураков с улыбкой на устах. Отличительной чертой Маргарет Тэтчер была сила воли. У нее было еще одно огромное преимущество: ее невозможно привести в замешательство».

Два дня она пребывала в тяжелых размышлениях. Министерство обороны рисовало только пессимистические сценарии. На третий день она приняла решение отправить флот для освобождения островов.

Возвращение Фолклендских островов представлялось крайне трудным делом с материально-технической точки зрения. Дальность пути до Южной Атлантики создавала дополнительные сложности. В британском правительстве мало кто верил в успех военной операции. Скорее исходили из того, что отправка экспедиционного корпуса в далекую Южную Атлантику должна подкрепить усилия дипломатов. Тэтчер думала иначе.

Маргарет Робертс, которая после замужества стала Маргарет Тэтчер, всегда была британским патриотом. Начиная с первой попытки стать депутатом в 1949 году она неизменно говорила о намерении восстановить величие Великобритании. И вот ей представилась такая возможность.

Никто другой на ее месте не решился бы на то, что сделала она: отправила экспедиционный корпус в Южную Атлантику, приняв на себя ответственность за неминуемые потери. И когда британские солдаты гибли, она переживала это куда глубже, чем министры-мужчины.

«Военная хунта, – писал государственный секретарь США Александр Хейг, – считала европейские демократические страны слабыми и неспособными дать отпор. Это был ее первый просчет. Второй – она полагала, что Соединенные Штаты связывают свое будущее не с исчерпавшей свои возможности Европой, а с набирающей силу Латинской Америкой, поэтому Аргентине все сойдет с рук».

Англия разорвала дипломатические отношения с Аргентиной и сумела провести через Совет Безопасности ООН резолюцию № 502, которая заклеймила аргентинское вторжение и требовала вывода войск. Аргентинцы не ожидали, что англичанам удастся мобилизовать Организацию Объединенных Наций в поддержку своих имперских амбиций. Британские дипломаты обратились к Соединенным Штатам и Европейскому сообществу с просьбой ввести санкции против агрессора. Уже через несколько недель резервы аргентинской экономики были исчерпаны, ей грозило банкротство.

В воскресенье премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер пригласила постоянного заместителя министра обороны сэра Фрэнка Купера к себе домой пообедать. Ее дочь Кэрол достала из холодильника ветчину и салат. Они угостились джином с тоником, и Тэтчер совершенно серьезно обратилась к гостю:

– Расскажите мне, как ведут войну.

Она с юности идеализировала Уинстона Черчилля, который в годы Второй мировой возглавил воюющую страну. Но никогда не думала, что ей представится возможность сыграть его роль в жизни. Причем в войне за Фолклендские острова в определенном смысле она оказалась даже лучшим, чем Черчилль, лидером военного времени. Она оказывала генералам и адмиралам полную моральную и материальную поддержку – и при этом не вмешивалась в чисто военные дела, предоставляя планирование и проведение боевых операций профессионалам.

При этом Тэтчер была очень одинока – дипломаты хотели найти мирное решение. Она же считала, что военная операция необходима и полная победа над агрессором возможна. Она образовала маленький военный кабинет, который собирался каждое утро в 9.30 утра.

Многое, если не все, зависело от позиции Вашингтона, где мнения разошлись. В Соединенных Штатах существовало довольно сильное проаргентинское лобби во главе с американским представителем в ООН Джин Киркпатрик, резолютивной и самоуверенной дамой. Она была очень влиятельной, и в Белом доме к ней прислушивались. Многие в Вашингтоне считали поддержание хороших отношений с Латинской Америкой важнее удовлетворения британской имперской ностальгии.

«Госпожа Киркпатрик резко возражала против осуждения Аргентины и не хотела, чтобы мы поддерживали Англию, – рассказывал Александр Хейг. – Она сказала президенту, что результатом станет враждебное отношение Латинской Америки к Соединенным Штатам на сотни лет вперед. Поскольку она входила в состав кабинета министров и имела прямой доступ в Белый дом, ее словам придавали особое значение. Даже когда мы решили поддержать Англию, она продолжала тайно вредить ей».

Рейган осторожно заявил, что Соединенные Штаты считают и Англию, и Аргентину друзьями. Тэтчер нейтральная позиция американцев не устраивала. На мировой арене она хотела быть союзником Америки номер один. Вслед за Черчиллем она верила, что англосаксы, народы, говорящие по-английски, должны спасти мир.

Ей нравились американцы, их энергия и оптимизм, их вера в неограниченные возможности капитализма и нежелание полагаться на государство в решении всех социальных проблем. Она хотела, чтобы Англия в этом смысле больше походила на Америку. Ей повезло: Рональд Рейган позволил ей играть в их отношениях такую же значительную роль, которую президент Рузвельт в годы Второй мировой предоставил Черчиллю. Они держались почти что на равных.

По темпераменту Рональд Рейган был полной противоположностью Маргарет Тэтчер, но взгляды у них были общие. Он приехал в Лондон и, выступая перед обеими палатами британского парламента, уверенно сказал:

– Свобода и демократия отправят марксизм-ленинизм на свалку истории.

Тогда англичане впервые увидели телесуфлер, который позволял Рейгану говорить свободно, не заглядывая в записи. Тэтчер понравилась новинка, и она стала ее использовать при важных выступлениях.

Старомодный джентльмен из Калифорнии был необыкновенно галантен в отношениях с женщинами, а она питала слабость к высоким обаятельным и не очень юным мужчинам с внешностью киногероя. Большое значение имело и то, что она говорила на понятном Рейгану языке. Он ее понимал, он восхищался Тэтчер и поэтому ей доверял.

Немецкий канцлер Гельмут Шмидт недолюбливал Тэтчер, потому что сильная женщина его подавляла. Рейган этого не боялся. Как шутили американцы, Тэтчер не могла напугать мужчину, который тридцать лет был женат на Нэнси Дэвис.

Однажды когда она в очередной раз поучала его по телефону из Лондона, Рейган отстранил трубку от уха, чтобы присутствующие в Овальном кабинете тоже могли ее слышать, и сказал потом:

– Она прекрасна, а?

«Рейган часто задавал тон на международных встречах, но затем нередко передавал инициативу в разговоре Тэтчер, разрешая ей говорить за них обоих, – вспоминал Джордж Буш-старший. – Ей очень нравилось говорить за двоих:

– Мы с Роном считаем, что…

Я понимал, почему она стала таким сильным лидером. Она всегда действовала напористо и не стеснялась озвучивать свои мысли или спорить с другими. Тэтчер всегда стремилась выразить свою собственную позицию напрямую, не заботясь о тонкостях».

Рейган поручил государственному секретарю Александру Хейгу выступить в роли посредника и уладить дело с островами миром. Но Тэтчер не хотела мира! И она знала, что хунта тоже не согласится на компромисс – генералам нужна только полная победа.

На улицах Лондона в те дни чувствовался скрытый патриотический подъем. Прилетевший в Англию госсекретарь Хейг изложил Тэтчер посреднические предложения Соединенных Штатов. Маргарет Тэтчер была настроена решительно и казалась готовой к бою, что называется, «закусила удила».

«Она резко постучала по столу и напомнила, что именно за этим столом сидел Невилл Чемберлен и говорил в 1938 году, что чехи живут так далеко и мы их мало знаем, зачем нам их защищать. За этим последовала Вторая мировая война. Не толкайте Англию на путь поощрения агрессии, сказала Тэтчер, не заставляйте Англию отдать Аргентине то, что она захватила силой. Это послужит дурным сигналом всему миру и будет иметь катастрофические последствия».

Если понадобится, твердо сказала Тэтчер, она будет воевать, чтобы защитить права тысячи фолклендцев, поскольку они имеют право на такие же свободы, что и все остальные подданные Ее Величества.

«В психологическом плане, – писал Хейг, – нелегко народу, живущему в закатных отблесках былого величия империи, неоспоримой силы и власти отрешиться от всего этого. Цель госпожи Тэтчер в конце концов заключалась в том, чтобы продемонстрировать, что Британия – это все еще Британия. Циники в Аргентине или Америке могли сколько угодно шутить насчет тысячи овцеводов на Фолклендских островах, но эти овцеводы были англичанами и потому могли рассчитывать на защиту со стороны британской короны».

Аргентинские генералы поторопились. Тэтчер уже приняла решение разрезать на металлолом авианосец «Гермес» и продать второй – «Инвинсибл» Австралии. Если бы аргентинцы нанесли удар позже, британскому флоту нечем было бы сражаться. Именно эти два авианосца, от которых едва не избавились, составили ядро сил, отправленных освобождать острова. Невоенные суда, в том числе лайнер «Куин Элизабет-2» были реквизированы и переоборудованы для перевозки войск и снаряжения. На борт погрузились двадцать восемь тысяч солдат, и оперативное соединение в составе более ста кораблей взяло на курс на Фолкленды.

Министр обороны Соединенных Штатов Каспар Уайнбергер с первого дня был на стороне англичан и помогал им, не дожидаясь команды из Белого дома. Он позволил британскому флоту пользоваться американской военной базой на острове Вознесения, снабжал британские корабли топливом и запасными частями, ускорил продажу Англии ракет «Сайдуиндер» и открыл экспедиционному корпусу доступ к разведывательным данным.

Государственный секретарь Хейг напрасно пытался уговорить хунту отступить.

4 мая британская подводная лодка потопила аргентинский крейсер «Хенераль Бельграно», оснащенный современными противокорабельными ракетами «Экзосет». Триста восемь моряков, треть экипажа, погибла. Война стала реальностью. В ответ аргентинский самолет управляемой ракетой поразил британский эсминец «Шеффилд», двадцать один человек погиб. Англичане были смущены потерей боевого корабля в первые же дни войны.

Но Тэтчер сохраняла уверенность. Она сказала в палате общин:

– Позвольте мне ясно обрисовать ситуацию. Мы добиваемся мирного решения, но не мирной капитуляции.

«Стилем аргентинского руководства был мачизм, гипертрофированное стремление культивировать в себе мужское начало, – свидетельствует Александр Хейг. – Аргентинцы не верили, что англичане будут сражаться. Но им предстояло столкнуться с ледяной презрительностью и железной волей госпожи Тэтчер».

Риск поражения на Фолклендах и больших потерь был очень высок. Британский экспедиционный корпус высаживался при слабом прикрытии с воздуха, но плохая погода спасла британцев. И все же они несли потери из-за превосходства аргентинской авиации.

Для человека на ее посту Маргарет Тэтчер была, пожалуй, слишком чувствительной. Когда ей сообщали о потерях, у нее на глаза наворачивались слезы. Она собственноручно писала письма соболезнования семьям всех погибших на войне.

В день, когда Тэтчер должна была выступать в своем округе перед шестью тысячами избирателей, ей сообщили, что два вертолета сбиты и трое человек погибли. Она вышла на трибуну вся в черном, муж держал ее под руку. Она говорила кратко и очень эмоционально:

– Наши солдаты, демонстрирующие поразительные мужество и мастерство, напомнили нам о том, что мы все – одна семья. Как бы ни были они сейчас далеки географически, они с нами.

Когда она спустилась, корреспондент газеты «Дейли миррор» сфотографировал ее плачущей.

Отправленные на острова аргентинские призывники сражались плохо. Они привыкли к теплу, а на островах была зима. Прошедшие подготовку в арктических условиях британские профессионалы морозов не боялись. Что еще помимо выучки британских войск обеспечило Маргарет Тэтчер победу? Удача, которая сопутствовала англичанам. И конечно же, ее целеустремленность.

После того как британские войска высадились на островах, аргентинцы капитулировали. Тэтчер смогла сообщить палате общин, что британский флаг вновь развевается над Фолклендскими островами. Когда она вернулась на Даунинг-стрит, счастливая толпа на улице пела «Правь, Британия».

После победы в войне Тэтчер заинтересовалась внешней политикой. Ей нравилось иметь дело с руководителями государств и правительств. Все больше иностранных политиков стремилось побывать у нее. Она принимала гостей-сенаторов на первом этаже. Усаживалась на краешке софы рядом с камином, который никогда не разжигали, и устремляла взор на гостя. Тот начинал разговор словами:

– Благодарю вас, госпожа премьер-министр, за то, что вы согласились принять меня…

Больше он ничего не успевал сказать. Тэтчер произносила получасовой монолог, не переводя дыхания. После чего потрясенный гость, уходя, бормотал:

– Какая женщина! Какая женщина!

Только ее первый министр иностранных дел лорд Каррингтон, человек обаятельный и с юмором, позволял себе шутить на сей счет. Если она произносила слишком долгие монологи, встречаясь с иностранными лидерами, он писал ей записку: «Он пролетел пятьсот миль, чтобы вас увидеть. Позвольте и ему тоже что-то сказать». Но с китайским лидером Хуа Гофэном получилось иначе. Он говорил без остановки пятьдесят минут. Тэтчер не могла вставить ни слова. Лорд Каррингтон прислал записку: «Как обычно, вы слишком много говорите». К счастью, у Тэтчер под рукой оказался носовой платок, за которым она скрыла улыбку.

Как женщина она могла сказать руководителю государства то, что не решился бы произнести премьер-министр мужского пола. Своим дипломатам она не доверяла, считала, что министерство иностранных дел только тем и занимается, что жертвует интересами собственной страны. Сама она бдительно следила за тем, чтобы Англию не ущемляли.

Миттеран сказал о Тэтчер, что «у нее глаза Калигулы и губы Мэрилин Монро». Первое его мало смущало, а второе явно нравилось. Встреча Тэтчер и Миттерана была больше похожа на флирт, чем на переговоры, и обоим это очень нравилось.

Маргарет Тэтчер была благодарна всем, кто помог ей во время войны, в частности генералу Аугусто Пиночету, хотя ее симпатия к чилийскому диктатору смущала многих ее поклонников.

«Во время Фолклендской войны, – объясняла Тэтчер, – Чили предоставила нам жизненно важную информацию, без которой наши потери были бы значительно серьезнее. Наибольшее значение имела разведывательная информация. Чилийские военно-воздушные силы предупреждали нас о воздушных налетах аргентинской авиации.

Когда чилийскую радиолокационную станцию раннего обнаружения пришлось отключить на сутки для технического обслуживания, последствия были трагическими. В тот день, 8 июня, аргентинские военно-воздушные силы уничтожили два наших десантных корабля, что привело к тяжелым потерям… Моя признательность чилийскому президенту и стране в целом, несомненно, повлияли на мое поведение, когда экс-президент Пиночет оказался в сложном положении».

Когда генерал Пиночет приехал в Англию на медицинское обследование, Испания выдала ордер на его арест. Генерала считали ответственным за гибель испанцев, оказавшихся в момент военного переворота в 1973 году в Чили.

Британские судебные власти выполнили предписание. Тэтчер возмутилась: она была благодарна Пиночету за помощь и помнила, что Испания, напротив, во время Фолклендской войны поддерживала Аргентину. Она демонстративно навещала генерала в поместье Уэнтуорт неподалеку от Лондона, где Пиночет находился под усиленной охраной. Она пустила в ход весь свой авторитет, чтобы бывшего чилийского президента отпустили.

«Поскольку Аугусто Пиночет по состоянию здоровья не мог предстать перед судом, ему в конце концов позволили вернуться в Чили, – торжествовала Тэтчер. – Когда чилийский самолет уже стоял на взлетной полосе, я привезла Пиночету в подарок серебряное блюдо с изображением разгрома испанской армады в 1588 году с запиской:

«Ваш арест в Великобритании – величайшая несправедливость, которая никогда не должна была случиться. Такие блюда стали делать в Англии в честь другой победы над Испанией. Не сомневаюсь, что Вы оцените этот символ по достоинству!»

Меня позабавило, что испанцы, которые все еще страдают от комплекса неполноценности по поводу разгрома армады, пришла в ярость от моего подарка, а министра иностранных дел Испании чуть не хватил удар. Я, очевидно, попала в точку».

Собственно говоря, тэтчеризм, ее политические идеи и политическая практика – это философия утилитаризма: все в жизни можно перевести на язык цифр, и все нужно оценивать с точки зрения эффективности. Фолклендская война была единственным событием, когда деньги не имели для нее значения. Это была война во имя чести.

До начала войны Маргарет Тэтчер считали очень непопулярным премьер-министром. После Фолклендской войны она стала главной фигурой британской политики и оставалась у власти еще восемь лет. После победы на войне она стала восприниматься как вторая королева. Оппозиция жаловалась на то, что ее практически невозможно критиковать.

На дипломатическом приеме в Лондоне она стала выговаривать министру обороны Майклу Портило за неправильное сокращение военного бюджета. Он довольно неуклюже пытался ее успокоить. Она резким тоном сказала:

– Майкл, вы когда-нибудь выигрывали войну? А я выигрывала!

Когда в Советском Союзе восходящую звезду британской политики Маргарет Тэтчер назвали «железной леди», ей это очень понравилось. Выступая с трибуны, она говорила:

– Леди и джентльмены, я стою перед вами в вечернем платье, мои волосы тщательно уложены, я не пренебрегаю косметикой, и это я – «железная леди» западного мира? Так меня называют русские. Они правы! Я такая и есть, потому что защищаю ценности и свободы, которые составляют основу нашего образа жизни.

Занявшись политикой, Маргарет Тэтчер отказалась от привычки карьерных женщин носить костюмы мужского образца, что делало их похожими на лесбиянок тридцатых годов. Она умудрялась выглядеть одновременно женственной и сильной.

Многие англичане не выносили ее политики, но восхищались ее силой и волей. Некоторые психологи даже писали о садомазохистских отношениях между Тэтчер и избирателями, которые покорялись ее силе.

Но она не желала казаться мужеподобной. Она отвергла комплимент, что «она лучший мужчина в правительстве»:

– Я значительно лучше, чем вы думаете. Я лучшая женщина в правительстве.

Несмотря на то что стремительная политическая карьера и власть делали ее крайне привлекательной и многие мужчины претендовали на ее внимание, она хранила верность своему мужу. В ее жизни был только один мужчина и только одна подлинная страсть – политика. Ни на что другое она отвлекаться не желала.

Когда у нее родились близнецы Кэрол и Марк, ее муж Денис Тэтчер со свойственным ему юмором заметил:

– Типично для Маргарет. Она рожает двойню, чтобы избавить себя от второй беременности и новых родов.

Внешне ее жизнь – сплошной успех. К середине восьмидесятых годов она была невероятно популярна в мире. Сколько женщин тогда завидовали ей и мечтали походить на нее! Она стала чуть ли не самым известным политиком на земле, суперзвездой мировой политики, объектом всеобщего любопытства и восхищения. Несложно было предположить, что жизнь ее опустеет, когда она лишится должности. Это означало, что впереди ее неминуемо ждут слезы. Так оно в конце концов и случилось.

Маргарет Хильда Робертс познакомилась с будущим мужем в феврале 1949 года на обеде, устроенном местной организацией консервативной партии в ее честь. Юная выпускница химического факультета Оксфорда собиралась делать политическую карьеру. Ей было тогда всего двадцать три года. После обеда Денис Тэтчер подвез Маргарет на своей машине до поезда. У нее потом допытывались: это была любовь с первого взгляда?

«Конечно, нет, – отвечала она. – Но Денис сразу показался мне удивительным человеком. О политике он знал не меньше, чем я, а в экономике разбирался значительно лучше».

Денис Тэтчер был на десять лет ее старше, он успешно занимался нефтяным бизнесом. Денис со школьных лет усвоил правило, которого придерживался всю жизнь: держи язык за зубами. В 1937 году он побывал в Германии, увидел нацистских штурмовиков. Вернувшись, записался в территориальную армию. Когда началась война, служил в войсках противовоздушной обороны.

В сорок первом он получил увольнительную на двое суток и познакомился с Марго Кемпсон, красивой блондинкой, которая работала водителем грузовичка и развозила запчасти для самолетов. Они обвенчались в марте 1942 года. В сорок третьем году часть, в которой служил Денис Тэтчер, отправили высаживаться в Сицилии. Демобилизовался он только в сорок шестом и вернулся к разбитому корыту. Брак рухнул. Через два года они оформили развод. На Дениса эта история сильно подействовала. Он искал утешения в бизнесе и спорте, играл в регби и никогда не вспоминал о первом неудачном браке.

Денис Тэтчер ухаживал настойчиво, и Маргарет не устояла. Они встретились в тот самый момент, когда она вступала в самостоятельную жизнь и нуждалась в мужчине, который станет ей надежной опорой. Она относилась к нему с неизменным уважением, а он восхищался женой, ее задором и энергией. Они не целовались и не обнимались на публике, но когда сидели рядом, держались за руки.

Занявшись политикой, она оказалась в центре внимания. Он сознательно держался в тени. Ездил вместе с ней по стране, присутствовал на встречах с избирателями, ходил на приемы, но неизменно держался чуть позади.

Маргарет вновь и вновь выдвигала свою кандидатуру на выборах, пока не добилась успеха и не стала депутатом парламента. Маргарет делала карьеру, но не забывала готовить Денису завтрак. Иногда во время совещания она вспоминала:

– Мне надо сходить в магазин купить Денису бекон.

Кто-то предлагал поручить это несложное дело секретарю.

– Нет, я знаю, какой кусочек он любит, – говорила Маргарет.

Она внушала своим избирателям: женщина способна совместить семейную жизнь и материнство с успешной карьерой. Почему бы женщине не стать министром? Денис считал своим долгом поддерживать жену. Но даже он был поражен, когда в ноябре семьдесят четвертого Маргарет заявила, что намерена бороться за пост лидера консервативной партии.

– Ты сошла с ума, – заметил Денис. – Это безнадежное дело.

Он опасался, что поражение окажется слишком болезненным для жены.

К удивлению страны и мужа, Маргарет одержала победу над ее предшественником Эдвардом Хитом в первом же туре. Впоследствии ее уговаривали взять Хита в правительство. Она отказалась. В кулуарах объяснила:

– Когда я смотрю на него, а он на меня, я не чувствую, что передо мной мужчина, который видит женщину. Это больше похоже на то, как женщина смотрит на женщину.

Денис Тэтчер вышел на пенсию. Теперь полностью посвятил себя жене и стал осваивать новую для себя роль мужа лидера крупной политической партии. Скромный и даже смущающийся в обществе человек, он сам себе поражался:

– Если бы кто-то раньше сказал, что я стану запросто входить в комнату, полную незнакомых мне людей, пожимать руки направо и налево и со всеми беседовать, я бы рассмеялся.

На следующий день после победных для консерваторов выборов Маргарет Тэтчер и семья получили приглашение в Букингемский дворец. Денис и дети ждали, пока королева поручит Маргарет сформировать правительство. Летом 1979 года они обосновались на Даунинг-стрит. Впервые в роли супруга премьер-министра оказался мужчина. Никто не знал, как ему следует себя вести.

С сигаретой и стаканом он был незаменим на светских мероприятиях. Предпочитал джин с тоником или смешивал красное мартини с белым. Он обращался с дамами со старомодной галантностью, целовал им руки, отодвигал стул, когда они вставали. Он сопровождал Маргарет в зарубежных поездках. На международных встречах для жен президентов и премьер-министров готовится отдельная программа. Денис в ней не участвовал. Ему стало легче, когда премьер-министр Пакистана Беназир Бхутто вышла замуж и с ее мужем они могли сидеть вдвоем.

В руководстве партии ему мягко посоветовали продать свой «роллс-ройс», потому что мужу премьер-министра негоже владеть такой дорогой машиной. Он подчинился и купил «форд».

Денис наотрез отказывался давать интервью, объяснял:

– Мне отец говорил в детстве – китов убивают, только когда они начинают болтать. Я избежал массы неприятностей потому, что ничего не говорил и не писал.

Во время ужина в Белом доме в честь Тэтчер президент Джордж Буш-старший предложил выпить за Маргарет. Она ответила тем же. Неожиданно жена президента Барбара Буш подняла бокал и произнесла тост в честь Дениса. Все взоры обратились к нему. Ждали, что он скажет в ответ. Он встал:

– Как заметил Юлий Цезарь, входя в шатер Клеопатры, я здесь не для того, чтобы говорить.

И сел. Больше он не вымолвил ни слова.

Личный секретарь как-то спросил Маргарет, читает ли она газеты.

– О, нет! – ответила она. – В них часто пишут такие глупые вещи обо мне и моей семье, что если бы я читала газеты каждый день, я бы никогда не смогла исполнять свои обязанности.

Она сказала, что содержание утренней радиопрограммы «Сегодня» постоянно выводит из себя ее мужа Дениса. По утрам он, лежа в постели, слушал комментарии и выкрикивал:

– Ублюдки!

Денис частенько присутствовал на неофициальных заседаниях у них в квартире. Терпеливо наблюдал, как идет работа над текстом речи. Министры радовались, когда он дома, потому что он оказывал успокаивающее воздействие на жену. В поздний час он позволял себе вмешаться.

– Знаешь, дорогая, – обращался он к Маргарет, – кажется, сегодня мы далеко не продвинемся. Почему бы нам не прерваться и не продолжить работу утром?

И она всегда с ним соглашалась.

Ушлые помощники премьер-министра действовали именно через него. Они втолковывали Денису, в чем проблема, и просили поговорить с женой. Какие-то дела они вдвоем обсуждали в спальне. Депутат, который пришел из нефтяного бизнеса, предложил Маргарет рассказать о положении дел в отрасли. Она ответила:

– Не утруждайте себя. Я сплю с нефтяной промышленностью каждую ночь.

И в правительстве, и в парламенте она чувствовала себя очень уверенно. Если ее перебивали, она просто повышала голос, который менялся в зависимости от обстоятельств. Она ворковала, как голубь. Шипела, как змея. Лаяла, как собака. Маргарет не очень хороший оратор, поэтому она нервничала перед выступлением и тщательно готовилась.

На заседаниях правительства она не старалась договориться и выработать общую точку зрения. Она хотела провести свой вариант решения. Поиски консенсуса и компромиссы ненавидела:

«Всю свою политическую жизнь я старалась избегать компромиссов по той простой причине, что они, как правило, требуют отступления от принципов, свидетельствуют о растерянности и слабости».

Обычно она выступала первой и обрушивалась на тех, кто высказывал иную точку зрения. Категорически опасно было встречаться с Тэтчер тем, у кого слабые нервы, и тем, кто плохо подготовился. Она всегда знала больше своих оппонентов. Полемизировать с ней было трудновато. Она всю жизнь доказывала, что она лучше всех, что она здесь главная по праву. Девочка должна была не только сделать домашнее задание, но и доказать одноклассникам, что она сделала его лучше всех. Она читала документы по ночам, когда все остальные – министры и советники – спали.

Один из членов правительства после полуночи попытался покинуть резиденцию Маргарет Тэтчер на Даунинг– стрит, 10, где шло обсуждение важного вопроса:

– Надеюсь, вы простите меня, премьер-министр, но мне нужно идти, чтобы успеть прочитать документы к завтрашнему заседанию.

– А мне разве не надо их читать? – возмутилась Тэтчер.

– Вам тоже предстоит их прочитать, премьер-министр, но вам ведь не нужно спать.

Иногда ей хватало всего трех-четырех часов сна. Поразительным образом это совершенно не сказывалось ни на ее внешности, ни на ее работе. Больше пяти-шести часов она вообще не спала. Ложилась около двух ночи, а в пять– шесть утра уже была на ногах.

Она жаловалась руководителям партии:

– Только что проводила совещание кабинета. Как тяжело общаться с министрами, которые постоянно жалуются и говорят мне, что они устали. А я сказала, что не от чего им было уставать!

– И они вам поверили? – переспросил один из депутатов.

Она посмотрела ему в глаза и ответила без тени иронии:

– Если я им говорю, что они не устали, значит, они не устали.

«Меня, – вспоминал депутат парламента, – поражали карикатуры на нее в прессе, изображающие ее импульсивной задирой, весело дубасящей всех, кто попадется под руку, своей сумочкой. Однажды я зашел вечером на Даунинг-стрит, 10, чтобы поговорить с ее секретарем. Неожиданно вошла Маргарет:

– Вы, должны быть, голодны, молодые люди?

Несмотря на наши протесты, она исчезла за дверью маленькой кухоньки, вынула из холодильника нарезанную курицу, овощи и настояла, чтобы мы подсели к кухонному столику и разделили с ней ужин. Появился Денис и приготовил нам кофе».

Она с удовольствием кормила своих соратников ужином, когда они засиживались слишком долго. В морозилке всегда была лазанья или котлеты по-киевски, которыми она угощала министров и помощников. Если кто-то пытался ее остановить, Денис говорил:

– Не мешайте ей заниматься готовкой. Ее это успокаивает.

Она не отказывалась от алкоголя, предпочитала виски. Не осуждала поклонников горячительных напитков. Не наливала только тем, кто был за рулем. В парламенте она однажды обратила внимание на одного из партийных работников, который крепко выпил. Он не садился, опасаясь, что его развезет. Тэтчер глянула на него:

– Почему бы вам не сесть? Вы выглядите слишком пьяным, чтобы стоять.

В отличие от своих предшественников не собиралась управлять экономикой из своего кабинета, ей хотелось сделать так, чтобы британская экономика выживала сама, без помощи правительства. Для этого она решила изгнать социализм из экономики, вместо субсидий и управления промышленностью стимулировать предпринимательство, сократить число занятых в государственном секторе и покончить с властью профсоюзов.

– Когда мы взяли управление делами в свои руки, – вспоминала Тэтчер, – экономика Англии была полностью подорвана. Финансы были в полном беспорядке. Промышленность не работала из-за контроля над заработной платой, над ценами и обменом валюты. Налоги были такими высокими, что люди теряли желание работать.

Прежде всего ее правительство снизило налоги. Тэтчер повторяла: мы будем стимулировать тех, кто создает богатство. Ведь плодами их успехов пользуется вся страна. Принцип «все зависит от государства» порочен. Государство само по себе денег не зарабатывает. Оно может только перераспределять деньги, которые в виде налогов забирает у работающих.

Излишнее вмешательство государства в экономику уничтожает инициативу и личную ответственность, подрывает желание людей работать. Дух предпринимательства и личная инициатива, говорила Тэтчер, – вот ключевые факторы роста экономики. Единственная задача государства – создавать условия для успешного бизнеса.

Приватизация сразу показала свои достоинства: перешедшие в частные руки компании работали лучше и за меньшие деньги. Государственное почтовое ведомство ставило телефон в квартире через многие недели после того, как подавали заявку. Когда телефонная компания стала частной, аппарат появлялся в квартире почти мгновенно.

Она приветствовала богатство, но заработанное честным путем. Ненавидела жизнь в долг и скрупулезно возвращала деньги, которые занимала. Не любила кредитные карты и ими не пользовалась. Будучи главой правительства, получала столько же, сколько и другие министры, отказываясь от положенной ей надбавки. Они с Денисом вели очень простую жизнь. Таковы были ценности, усвоенные в юности.

Она представляла мир как борьбу зла и добра, свободы и тирании. Для нее социализм был многоглавым драконом, и все эти головы следовало отсечь. Одной из голов были профсоюзы. Она доказывала, что защита профсоюзами рабочих мест, выбивание из правительства пособий и субсидий лишает экономику конкурентоспособности и тем самым снижает уровень жизни.

3 мая 1989 года Тэтчер отпраздновала десятилетний юбилей на посту премьер-министра. Она поставила рекорд. Так долго еще никому не удавалось руководить страной. И только Денис сказал, что ей стоит уйти, пока она может уйти с триумфом. Но она не могла решиться.

Признавалась, что со страхом ждет пенсии:

– Иногда я думаю о том, как жить без будущего.

Приближаясь к шестидесяти пяти, признавалась, что устает. И она стала выглядеть на свой возраст. Прежде под воздействием адреналина власти она казалась значительно моложе. Ее свежее лицо и безукоризненная прическа поражали тех, кто с ней завтракал, зная, что она трудилась всю ночь.

Она не жаловалась на здоровье. Она даже не занималась гимнастикой. Принимала витамины и, как считалось, проходила у одного индийского врача курс гормональной терапии, чтобы продлить молодость.

В 1981 году ей сделали операцию на варикозных венах. Перед этим она отдохнула десять дней в Швейцарии. Операция продолжалась час – под общим наркозом. Она выписалась в тот же день и вернулась домой. Это был редкий случай, когда она надела брюки. Ее врач был потрясен тем, как быстро она восстанавливается: «Эта женщина просто не позволяет себе болеть».

За операцию, как обычно, заплатила сама. Ей не нравилась так называемая бесплатная система здравоохранения, потому что она вовсе не была бесплатной. Получалось, что одним приходится платить за других Она даже выразила недовольство министрами, которые пользовались всеобщей системой здравоохранения, говорила им: «Вы должны сами за себя заплатить, а не пользоваться деньгами, которые за вас платят другие».

В августе 1983 года она легла в частную клинику в Винздоре, где ей сделали операцию с помощью лазера на сетчатке правого глаза. На сей раз ее заставили провести в больничной палате три дня и носить сильно затемненные очки. Когда она вышла, радиорепортер участливо спросил, как она сейчас себя чувствует, и попал под огонь язвительной Тэтчер:

– Отлично, как всегда! Это была просто мелкая неприятность. Я все вижу. Я прекрасно вижу, например, все ваши недостатки.

С возрастом ей понадобились очки для чтения. Но на публике она старалась в очках не показываться, поэтому речи ей перепечатывали крупным шрифтом. Она ненавидела любое проявление слабости.

В политике лидер, который задерживается на своем месте, блокирует продвижение остальных. Появилось новое поколение депутатов, которые ей в дети годились, а она их почти не замечала. Молодые и амбициозные депутаты жаждали перемен, которые откроют им дорогу наверх. Тэтчер им мешала.

Ее сильные стороны – феноменальная энергия и целеустремленность с течением времени превратились в источник ее слабости. Она стала слишком авторитарной и непредсказуемой. Уверовала в собственную правоту и собственное величие.

Правительство походило на Солнечную систему, где все министры вращались вокруг премьера. Каждый на своей орбите, сойти с которой никто не мог. Она легко расставалась с теми, кто больше не был нужен.

Один из бывших министров обиженно заметил, что дворника увольняют с большим уважением. Тэтчер же, напротив, уверяла, что тот вел себя так высокомерно, будто об увольнении ему объявила его собственная служанка.

Она сделала руководителем внешней политики Джеффри Хау, о чем впоследствии сильно пожалела. Это он осенью 1990 года нанес ей первый удар – выступил в палате общин с речью против премьер-министра. В партии возник кризис. Встал вопрос о перевыборах лидера. Предстояло голосование. А ее ждали в Париже на общеевропейском совещании. Тэтчер понимала, что ехать в Париж, когда решается ее судьба, – ошибка. Но там подписывался договор об обычных вооружениях, который ставил точку в холодной войне. Там собирались все лидеры мира. Она хотела быть среди них.

Тэтчер словно забыла, что нуждается в поддержке депутатов, что о поддержке нужно просить и за нее надо платить. Если бы она энергично боролась за свое место, то победила бы на выборах. Но ее преследовала жажда триумфа на престижной парижской встрече, куда она и поехала. В Париже она выступила блистательно, но потеряла кресло лидера партии.

Она получила значительно больше голосов, чем ее соперник, но на четыре голоса меньше, чем нужно для переизбрания. Она была готова к второму туру голосования, к борьбе, но, переговорив с министрами, поняла, что даже они ее не поддерживают. Не только враги, но и ее давние сторонники решили, что настало время ей уйти.

Весь день ее муж на своей машине и дочь на своей перевозили вещи из резиденции на Даунинг-стрит. Маргарет и Денис в последний раз поехали в загородную резиденцию, сходили в церковь и попрощались с обслуживающим персоналом. Она поблагодарила и всех, кто помогал ей на Даунинг-стрит, 10, включая шоферов, охранников и телефонисток.

Она бодро сказала:

– В шестьдесят пять жизнь только начинается.

Но глаза у нее были на мокром месте. Ей понадобилась вся ее воля, чтобы не расплакаться. Друзей у Маргарет Тэтчер никогда не было, потому что не оставалось времени для дружбы.

После того как его жена перестала быть главой правительства, Денис Тэтчер вновь приобрел любимый «роллс– ройс». Королева сделала его баронетом, так что его надо называть «сэр Денис».

«Когда ты руководишь правительством, ты очень одинока, – писала в своих мемуарах Маргарет Тэтчер. – Так оно и должно быть. Ты не можешь управлять страной из толпы. Но рядом с Денисом я никогда не чувствовала себя одинокой. Какой мужчина! Какой муж! Какой друг!»

Хранительница трона. Королева Елизавета II

Ей было всего тринадцать лет, когда она впервые увидела своего принца и влюбилась в него с первого взгляда. Она называла белокурого и голубоглазого юношу «мой принц-викинг». Он действительно был принцем, но титул был его единственным достоянием. Ни денег, ни семьи, ни дома, ни родины. Он получал жалованье флотского офицера, и весь его гардероб умещался в одном сундучке. Хорошо, что ему шла белоснежная морская форма, потому что гражданской одежды у него просто не было.

Елизавета первая призналась Филиппу в любви. Эту любовь она пронесла через всю жизнь. Он стал ее первым и единственным мужчиной.

Родители не одобряли отношений Елизаветы с Филиппом и до последнего возражали против их брака. Возможно, как это случается с некоторыми отцами, король Георг просто не в силах был отдать обожаемую дочь другому мужчине. Но, как это происходило и с другими отцами, он понял, что сделать ничего невозможно. Елизавета была влюблена по уши в своего «принца-викинга».

Греческий принц Филипп, уже избалованный женским вниманием, был старше и опытнее Елизаветы. И по сей день многие уверены, что им-то руководил холодный расчет. Он знал, что Елизавета – самая завидная невеста во всем западном мире.

Ради брака Филипп отказался от своих греческих титулов. Он покинул Греческую православную церковь, в которой был крещен, и присоединился к англиканской церкви. Он стал подданным Британской империи и взял фамилию матери, происходившей из древнего рода Маунтбеттенов.

Король Георг расцеловал дочь в обе щеки и со слезами на глазах благословил ее.

И Елизавета вышла замуж за мужчину своей мечты, за мужчину, которого она добивалась со всей своей страстью, за мужчину, которому она прощает все. Этот поступок никак не соответствует ее характеру, ее пониманию чувства долга. Это, наверное, единственный случай, когда британская королева позволила себе нечто выходящее за строго установленные рамки ее жизни.

Свадьба Елизаветы была сравнительно скромной, потому что страна еще не оправилась от войны. Премьер-министр Клемент Эттли отказался объявить этот день выходным:

– Мы не можем себе позволить роскошь праздновать, когда картошка еще продается по карточкам.

Одежду тоже продавали по карточкам, но для наследницы престола было сделано послабление. Она получила сто добавочных купонов – на свадебное платье и все остальное, что наследнице престола полагалось по этикету. 22 ноября 1947 года день был холодный и пасмурный, но Елизавета была счастлива. Конечно, она не предполагала, что завидно красивый избранник не раз заставит ее плакать в тиши своей спальни.

Елизавета поклялась подчиняться своему мужу. Она сознательно произнесла эти слова, чтобы показать Филиппу: она будет ему хорошей женой, хотя она наследница престола и, возможно, станет королевой. Так и произошло. Брак с королевой не сделал принца Филиппа наследником престола. Для британской монархии он просто не существует. Он всего лишь муж королевы. В 1957 году королева наградила мужа титулом принца. Но он никогда не станет королем. И всю свою жизнь – он на вторых ролях, на два шага позади жены.

Елизавета изменилась после коронации. Она рассматривает свою жизнь как служение стране и семье. В результате она даже отлучила мужа от своей постели, потому что пришла к выводу, что, родив двух наследников престола, уже исполнила свой долг перед Богом и Британией и отныне должна исполнять свой долг не в постели, а на троне. Елизавету воспитали в викторианской морали, в убеждении, что интимные отношения нужны для того, чтобы заводить потомство.

Для нее это было непросто. Она долго размышляла: должна ли она, как монахиня Богу, посвятить свою жизнь стране? Или же она обязана сделать все, чтобы ее семья стала счастливой? Она пожертвовала собой ради исполнения своего долга. Она обещала служить отечеству и народу. И в перечень ее обязанностей радости в постели не входили. Это не означает, что она разлюбила своего мужа. Совсем наоборот.

Но для Филиппа ее поведение стало ударом. Он пытался объясниться с женой, но она отвечала, что ее жизнь изменилась после коронации и ее главный долг – перед Богом и народом, а не перед мужем. Иногда она смягчалась, поэтому родила еще двоих детей – Эндрю в 1960 году и Эдварда через четыре года. Эдвард не планировался, но она почувствовала себя счастливой, вновь забеременев.

Даже ее собственный муж не сразу понял, что его жена существует в XIX веке.

Всю свою жизнь она окружена принцами, герцогами, графами и маркизами. У нее нет квартиры, у нее только дворцы и замки. Она отрезана от реальной жизни и обычных людей. Она не ходила в школу. Она никогда ничего не покупала, не стояла в очереди, не была в толпе, не ездила в перегруженной подземке или переполненном автобусе. Она не имеет ни малейшего понятия о том, как живут ее подданные. Она никогда не работала, не мыла посуды, не готовила еду и не протирала пыль. Она ни разу не приготовила себе чашки чая. Она не знает цену деньгам. С первых дней своей жизни она окружена слугами, которые заботятся решительно обо всем.

Мать Елизаветы герцогиня Йоркская пыталась родить почти целые сутки, потому что врачи не хотели прибегать к кесаревому сечению. Но утром им пришлось положить роженицу на операционный стол. При родах присутствовали не только врачи и медсестры, но и представитель министерства внутренних дел. Его задача – убедиться, что роды действительно имели место, что это ребенок королевской крови. Эта традиция существует с тех пор, как в 1688 заговорщики вроде бы пытались подложить чужого младенца в постель жены короля Джеймса III.

Поразительно, что британская династия благополучно пережила Первую мировую, которая разрушила многие монархии. Во многом благодаря королеве Мэри, которая считала, что королевская семья обязана разделить тяготы военного времени со всей страной.

Британией правил король Георг V, неграмотный и грубый человек. Он любил охоту, ходил под парусом и собирал почтовые марки. Но во время войны король постоянно ездил на фронт, а королевские дети служили в армии.

Королева неустанно посещала госпитали, ухаживала за ранеными. Она заставила и других принцесс и герцогинь следовать ее примеру. Одна из них призналась:

– Я чудовищно устала и ненавижу госпитали.

На это королева железным голосом ответила:

– Мы принадлежим к британской королевской семье. Мы не устаем, и мы любим госпитали.

Но королева заботилась о престиже трона в ущерб детям. Она родила пятерых сыновей и дочь и отдала их на воспитание няням и слугам. Мать видела детей всего дважды в неделю. Да и король, воспитанный на флоте, считал, что дети должны получить суровое воспитание, иначе их можно испортить. В результате королевские дети были несчастливы.

Георг, герцог Кентский, был гомосексуалистом и увлекался кокаином. Генри, герцог Глостерский, стал пропойцей. У младшего сына принца Джона в семь лет диагностировали эпилепсию. Его спрятали в Норфолке, где он жил под присмотром медсестры. Семья с ним не общалась. Мать объявила:

– Джон нездоров, так что его отослали лечиться. Вряд ли мы его когда-нибудь увидим.

Мальчик умер в 1919 году в полном одиночестве. Ему было четырнадцать лет.

После неожиданной смерти короля Георга V трон перешел к его старшему сыну Дэвиду, а он к ужасу двора влюбился в американку Уоллис Симпсон, которая уже состояла во втором браке. Она подала на развод, чтобы выйти замуж за британского короля. Америка восторгалась миссии Симпсон, видя в ней современную женщину.

А в Англии брак короля с дважды разведенной женщиной казался вселенской катастрофой. Премьер-министр Стенли Болдуин без обиняков объяснил новому королю Эдуарду VIII, что общество, парламент, правительство и церковь не примут его брака с дважды разведенной американкой. Британский король возглавляет англиканскую церковь, которая не признавала разводов.

И Эдуард в декабре 1936 года отрекся от престола. Предпочел трону любимую женщину. После свадьбы Уоллис Симпсон стала герцогиней Виндзорской, но ей было отказано в праве именоваться «королевским высочеством». Им с мужем было велено удалиться в изгнание. Бывший король больше никогда не увидел Англии.

Елизавета всегда хорошо относилась к своему дяде. В конце концов ему она обязана троном. Через много лет королева Елизавета поехала во Францию, чтобы повидать умиравшего от рака герцога Виндзорского, бывшего короля Эдуарда VIII. Он не мог стоять и с трудом говорил. Но не захотел, чтобы племянница увидела его в постели с трубками и катетерами. Он попросил пересадить его в кресло и одеть в серые фланелевые брюки, блейзер и галстук. После получасовой беседы королева поцеловала его в щеку и попрощалась. Она знала, что смерть стоит за дверью. Через десять дней он скончался.

Елизавета похоронила его в Англии и позволила его вдове приехать в Лондон – впервые после их изгнания. Над его могилой бывшая Уоллис Симпсон сказала:

– Дэвид был всей моей жизнью. Я даже не могу подумать о том, как я буду жить без него. Он пожертвовал столь многим ради меня. И теперь он ушел… Я всегда надеялась, что умру раньше, чем он.

Вернувшись во Францию, Уоллис рассказала, что аристократические родственники мужа вели себя вежливо и корректно:

– Но они были очень холодны. Дэвид говорил, что они всегда холодны.

10 декабря 1936 года британским королем вместо своего старшего брата стал герцог Йоркский, отец Елизаветы. Он часто болел. В детстве его неправильно кормили, он только что не голодал. Это закончилось для него язвой двенадцатиперстной кишки. У него была слабая нервная конституция, он заикался, а отец еще и передразнивал его, что только усиливало страдания мальчика. Мать решила, что у наследника престола кривые ноги, так что два года ему пытались с помощью различных приспособлений выпрямить ноги. Это было больно и мучительно.

Ему дали при рождении имя Альберт, но он не захотел стать королем Альбертом и принял при коронации имя Георга VI. Он совсем не был рад короне. Узнав, что старший брат отказался от престола, новый король на несколько дней залег в постель. И все же он преодолел природную застенчивость, чтобы исполнить свой долг. Короновали Георга VI в мае 1937 года. Он заикался и боялся, что не сможет произнести речь, которую по традиции транслируют по радио. Его жена наняла австралийского врача, который несколько месяцев занимался с королем, и тот смог прочитать речь.

Елизавета видела, как ее отец серьезно относится к работе, которой не хотел, видела, как ответственно воспринимает свой долг перед троном и страной. В ней самой всегда было что-то необычное – серьезность, пунктуальность, старательность. Семилетняя девочка была очень дисциплинированна. Она не разбрасывала игрушки, складывала свою одежду, аккуратно расставляла книги и даже конфеты раскладывала по цвету обертки.

После коронации отца младшая сестра Маргарет спросила Елизавету:

– Так это означает, что потом ты станешь королевой?

– Да, когда-нибудь, – ответила Елизавета.

– Бедная ты, – посочувствовала ей сестра.

Когда началась война, королевских дочек хотели отправить подальше от Лондона, который бомбила немецкая авиация, – в Шотландию или Канаду. Но король и королева считали неприличным оставлять народ в дни испытаний. Они вместе со всеми пережили в Лондоне немецкие бомбардировки, при сигналах сирены спускались в бомбоубежище. Король и королева учились защищать себя – они стреляли из винтовок и автоматов.

Когда Елизавете исполнилось восемнадцать лет, ее включили в состав вспомогательной транспортной службы. Она училась водить трехтонный грузовик, но ей не приходилось ночевать в казарме. Каждый день ее привозил и увозил автомобиль.

22 июня 1939 года юная Елизавета познакомилась со своим будущим мужем. Это произошло на королевской яхте. Граф Маунтбеттен представил королевской семье своего племянника – высокого красивого юношу. Греческому принцу Филиппу было восемнадцать лет. Елизавете – тринадцать. И с той минуты Елизавета не смогла забыть красавца Филиппа. За шесть лет войны она видела Филиппа всего несколько раз, но постоянно писала ему. Во время войны Елизавета делала то же, что и десятки тысяч других британских женщин: вечерами вязала носки для своего мужчины на фронте. Она была воспитана в исполнении чувства долга. Ждать Филиппа – это тоже был ее долг.

Филипп родился 10 июня 1921 года на острове Корфу – он был младшим из пяти детей греческого принца. Его родители, несмотря на высокий титул, были бедны, им нечем было заплатить за виллу, которую они снимали.

По материнской линии Филипп был одним из многочисленных родственников британской королевы Виктории и ее мужа Альберта, которые родили девятерых детей. Его дед с отцовской стороны стал королем Греции, хотя был датчанином, вторым сыном датского короля Кристиана IX. В 1863 году греки, которые искали короля, пригласили его на трон. Он женился на Ольге, внучке российского императора Николая I.

Его младший брат, отец Филиппа, женился на принцессе Баттенбергской, внучке королевы Виктории. Мать Филиппа была красивой и волевой женщиной. Она была глухой, но научилась читать по губам и понимала на четырех языках.

В 1922 году отец Филиппа командовал 5-м армейским корпусом в войне с Турцией. Плохо оснащенная греческая армия не могла противостоять туркам, во главе которых стоял Кемаль Ататюрк. Греки были выбиты из Малой Азии, которая принадлежала им две с половиной тысячи лет. Для греков это был тяжелый удар. Военная хунта свергла короля. Его приговорили к смертной казни и расстреляли.

Арестовали и отца Филиппа. Ему тоже грозила смертная казнь. Но его волевая жена подключила к его спасению всех родственников. Ее брат граф Маунтбеттен обратился к британскому королю. В Афины отправили коммандера Джеральда Тэлбота, представлявшего малоизвестную тогда британскую секретную службу. Именно в тот момент, когда он убеждал главу военной хунты отпустить принца, в порт вошел британский военный корабль «Калипсо». Это показалось греческой хунте убедительным аргументом. На британском корабле из Греции вывезли всю семью, в том числе десятимесячного Филиппа – в деревянном ящике для фруктов.

Его родители обосновались во Франции. Отец Филиппа обнаружил, что очень нравится богатым француженкам, и полностью отдался этому приятному занятию. Филипп оказался исключительно в женском окружении. Мать и сестры баловали его, и он с детства привык к женскому вниманию. Он был очень хорош – с белокурыми волосами и ангельской улыбкой.

Его матери пришлось трудно – она тщетно искала мужей для своих четырех дочерей, но принцессы без состояния не пользовались спросом в послевоенной Европе. В 1931 году у матери Филиппа возникли проблемы со здоровьем. Родственники отправляли ее то в один то в другой санаторий для психиатрических больных. Но тут все сестры Филиппа вышли замуж за представителей немецкой аристократии. Матери стало легче, и ее выпустили из санатория.

Заботу о Филиппе взял на себя его дядя маркиз Георг, который женился на русской женщине Надежде. Она говорила, что ведет свой род от Александра Пушкина. Но она была лесбиянкой, заводила один роман за другим. Филипп оказался в странном для молодого человека окружении.

Филипп хотел стать летчиком, но граф Маунтбеттен убедил его пойти на флот. 3 сентября 1939 года Англия объявила войну нацистской Германии. Филипп находился на военной службе, но его держали подальше от боевых действий, потому что Греция оставалась нейтральной и никто не хотел, чтобы греческий принц погиб в войне. В 1944 году Филиппа перебросили с европейского театра войны на Дальний Восток.

Филиппу и Елизавете были устроены несколько тайных встреч в загородном доме герцогини Кентской. Эти свидания укрепили их отношения. Граф Маунтбеттен приложил невероятные усилия к устройству этого брака. Он хотел навсегда связать свою фамилию с правящим домом Виндзоров.

Но британский король Георг не хотел, чтобы его дочь выходила за Филиппа.

Британский король раздраженно повторял:

– Филиппу лучше бы не думать об этом. Они оба слишком молоды.

Не только король – вся аристократия страны возражала против этого брака. Британцы не могли себе представить, что наследница престола выйдет замуж за какого-то греческого принца. Они не считали его англичанином, хотя в нем текла кровь королевы Виктории. К тому же все четыре сестры Филиппа были замужем за ненавистными немцами, двое из которых сражались в вермахте против Англии.

Филипп совсем не был похож на короля Георга. А тот хотел, чтобы зять был бы таким же аккуратным, старательным и молчаливым. Филипп совсем не был похож и на свою невесту, спокойную, внимательную к окружающим и с большим чувством долга. Елизавета не знала настоящего Филиппа – офицера-холостяка, проводившего дни в танцах и выпивках, а ночи с женщинами, которые были без ума от красивого принца в морской форме. В странах, куда заходил его корабль, Филипп с ближайшим приятелем Майком Паркером развлекались напропалую: ходили в ночные клубы, выпивали, смотрели танцы живота и посещали бордели, что, впрочем, оба впоследствии опровергали. Филипп вел такую завидно веселую жизнь холостяка, что приятелям казалось немыслимым – неужели он отдаст себя одной женщине? Он наслаждался женским обществом, но никто и никогда его не поймал на чем-то недостойном. Он знал, что к нему привлечены все взгляды. Поэтому держался крайне осторожно.

Филиппу было очень трудно: ни родителей, которые могли бы дать совет, ни семьи, которая бы стояла за ним, ни денег – он жил на лейтенантское жалованье в одиннадцать фунтов стерлингов в неделю. На его счету в банке лежало всего шесть фунтов. Но его это не беспокоило. Он должен был обрести все, на следующий день после свадьбы с Елизаветой он становился богатым и влиятельным.

Король Георг организовывал балы, на которые Филиппа не приглашали. Король надеялся: вдруг Елизавета увлечется кем-то еще. Но она вела себя скованно, стеснялась. И холодно реагировала на попытки молодых людей сблизиться. Молодым людям не удавалось с ней познакомиться и пригласить на танец.

В двадцать лет Елизавета выглядела прекрасно: хорошая фигура, стройные ноги, длинные волосы, милая улыбка. Но историки британского королевского дома утверждают, что у нее не было никакого сексуального опыта. Она почти не общалась с мальчиками, не целовалась с ними. Она мечтала только об одном мужчине. Для нее Филипп был не только офицером, прошедшим войну, но прежде всего высоким, атлетически сложенным молодым человеком, который никогда не скучал, веселился напропалую и наслаждался жизнью. Она желала выйти замуж за Филиппа больше всего на свете, но, зная настроения отца, не раздражала его и ждала своего часа.

Любовь взяла верх. Елизавета проявила характер и добилась своего.

Они поженились 22 ноября 1947 года. Медовый месяц провели, гуляя по побережью. Ели свежую рыбу. Пили шампанское. Елизавета настояла на том, чтобы они ужинали при свечах. Медовый месяц был единственным, когда они спали в одной постели. Когда вернулись в Лондон, то в Букингемском дворце им отвели отдельные спальни.

Чтобы он мог быть рядом с женой, Филиппу подыскали работу в адмиралтействе, куда он каждый день отправлялся пешком – даже в дождь и снег. Но офисная работа вызывала у него раздражение. Он хотел назад – на флот.

Даже на публике Филипп не улыбался: вел себя пренебрежительно. Оставшись с женой наедине, требовал, чтобы все делалось так, как он желает, чтобы с ним советовались по любому поводу. К его раздражению выяснилось, что никто особенно не намеревается принимать во внимание его мнение.

12 ноября 1948 года Елизавета родила здорового младенца, которого назвали Чарльз Филипп Артур Георг. Родители выбрали имя Чарльз, поскольку вот уже триста лет, как на британском троне не было Чарльзов. Елизавета завела такой порядок. Ребенка приводили к ней дважды в день – час после завтрака и полчаса вечером после шести. В другое время Чарльз не видел своих родителей. Считалось, что таков правильный порядок воспитания детей в королевской семье.

Филипп потребовал, чтобы его вернули на флот и дали возможность реально служить. Елизавете пришлось смириться с желанием мужа. 17 ноября 1949 года он получил должность помощника командира эсминца, который базировался на Мальте. Елизавета поехала за ним. Под ярким солнцем она провела второй медовый месяц со своим принцем-викингом. Им было настолько хорошо, что она и не подумала отправиться в Лондон, когда ее первенец Чарльз серьезно заболел. Она вернулась в столицу только тогда, когда корабль мужа вышел в море. Она была вновь беременна.

15 августа 1950 года Филипп получил под командование фрегат. Он наслаждался морской службой, здесь он был в своей стихии. А в начале февраля 1952 года король Георг умер – тихо, во сне. Елизавета стала королевой Великобритании.

В определенном смысле сбылась мечта Филиппа. Но его сразу же постигло большое разочарование. Они садились на самолет, чтобы лететь в Лондон хоронить короля, и Филипп пытался подняться по ступенькам трапа вместе с женой, но личный секретарь Елизаветы остановил его: ее величество поднимается одна, ему придется подождать. Ему открылась неприятная истина: муж королевы – не король. Отныне он был обречен идти на два шага позади своей жены, ставшей королевой.

Первым повидать молодую королеву пришел Уинстон Черчилль. Он был сентиментален и не мог удержаться от слез. Он понимал, какие тяжелые обязанности ложатся на нее и что она к ним не готова. Она мало что знала о политике и совсем ничего о партийной политике. Он хотел научить ее этой работе. Черчилль провел с ней много часов, объясняя что к чему.

Елизавета была на троне уже шестнадцать месяцев, когда 2 июня 1953 года она была коронована. Филипп хотел пригласить на коронацию своих сестер с их мужьями-немцами. Но Елизавета, посоветовавшись, сказала «нет»: никто из тех, кто поддерживал Гитлера, не будет приглашен в Лондон. Елизавета утешила Филиппа тем, что в январе 1953 года произвела его в адмиралы флота. Носить адмиральский мундир было приятно, но он понимал, что это не более чем почетный ранг.

Для Елизаветы коронация была важнейшим событием мистической значимости. Но одновременно коронация означала, что молодая женщина лишается возможности вести нормальную счастливую семейную жизнь. До смерти отца Елизавета была веселой молодой женщиной. Те, кто видел ее вместе с Филиппом, убеждались, что она очень любит своего мужа.

Когда она стала королевой, ее манеры, поведение, даже внешность изменились – ее лицо приобрело строгий, а иногда и мрачный характер. Она перестала улыбаться и словно утратила чувство юмора. Надо отдать должное Филиппу – он старался помочь жене, хотя такому мачо, который всегда и во всем желал быть первым, трудно примириться с ролью человека номер два.

Он принял для себя важное решение: он сделает все, чтобы сэкономить жене время и силы. Но он понимал, что его никогда не примет британская аристократия, которая так и не смирилась с появлением в постели королевы принца с германской кровью.

Елизавета говорила:

– Я старалась, но они мне не позволили. Они сказали, что сделать ничего нельзя.

– Кого ты имеешь в виду, говоря «они»?

Елизавета задумалась:

– Я не знаю. Я не могу сказать точно, кто они. Это люди, которые говорят мне, что я могу сделать и чего не могу. Мне всегда говорят, что мне следует сделать, и я делаю. Но я не знаю, кто они.

Елизавета не лукавила. В 1952 году это было так, и в определенной степени ситуация не изменилась и через полвека с лишним. Британская королева всегда получает советы относительно того, что она должна делать и говорить. Эти советы нельзя отклонить. Королева делает то, что ей говорят правительство в целом, отдельные министры и чиновники. Различные правительственные комитеты, заседающие в них десятки и даже сотни людей, которых она, возможно, и не знает, шлют свои рекомендации во дворец. Несмотря на свой высокий титул, на все дворцы и замки, которые ей принадлежат, она ограничена в своих решениях, словах и поступках больше, чем любой из ее подданных.

Все было сделано для того, чтобы лишить Филиппа возможности влиять на дела королевства и даже на собственную жену. Это прекрасно демонстрирует, как работает изощренная британская система власти. Никто не принимал никакого решения, эти слова даже не произносились вслух. Просто существует негласное правило внутри истеблишмента: никто – даже муж королевы – не вправе влиять на королеву. Филиппа полностью отстранили от процесса принятия решений.

После стольких десятилетий брака с королевой он все еще не принят британским истеблишментом. Филипп был раздражен и возмущен. Лишенный какой бы то ни было власти, он видит мало смысла в официальных мероприятиях. Во время осмотра достопримечательностей свита королевы часто могла слышать громкий шепот Филиппа:

– Зря тратим время. Пойдем отсюда к чертовой матери.

Иногда Елизавета бросала на него твердый взгляд и продолжала свой путь. Иногда она вежливо улыбалась, и программу спешно свертывали.

Филипп во время обеда может бросить на жену косой взгляд, и она тут же замолкает, меняя тему разговора. А может сказать жене:

– Помолчи.

И она покорно замолкает. Иногда вечером в гостях Филипп внезапно встает со словами:

– Пора спать.

Елизавета немедленно поднимается вслед за ним, что бы она ни делала и с кем бы она ни говорила. Возможно, он получает удовольствие, показывая свою власть над королевой. И она никогда ему не возражала. Она всегда делала то, что он ей говорит. В этом смысле она идеальная жена.

Филиппа совершенно не интересовали чувства других людей, в том числе его собственной жены. Иногда он вел себя грубо. Однажды раздраженно сказал жене:

– Твоя дурацкая страсть всем пожимать руки…. Почему ты должна этим заниматься? Пойдем отсюда.

Королева и бровью не повела. Она продолжала всем пожимать руки. Филиппу пришлось ждать. Он закусил губу, но промолчал. С годами нрав его становился все менее приятным. Если он видел полицейскую охрану, возмущался:

– Уберите этих чертовых полицейских, люди нас не видят.

Если полиция держалась в стороне:

– Где эта чертова полиция? Давайте сюда министра внутренних дел!

В какой-то момент Филипп решил, что его попытки изменить старый режим, все эти традиции, которые он ненавидел и над которыми издевался, бессмысленны. Он не позволял никому носить его чемодан и срывался на слуг, предлагавших ему помощь:

– Вы что, думаете, я уже не в состоянии поднять собственный чемодан?

Он запрещал лифтеру ездить вместе с ним, сам водил машину, сам себе показывал фильмы – видеомагнитофонов еще не было. Обосновавшись во дворце, позаботился о том, чтобы в его апартаментах появилась кухонная утварь – холодильник, газовая плита, кладовка для продуктов, чтобы он мог выпить чаю с бутербродом, не приглашая слуг.

Раздражение он часто вымещал на журналистах. Филипп просто ненавидит прессу и телевидение. Увидев журналистов или фоторепортеров, может наброситься на них:

– Пошли вы все на..!

Постоянная война между ним и журналистами не пошла ему на пользу. Журналисты знали невыдержанный характер Филиппа и не упускали случая его поддеть, чтобы в вечерних новостях или в завтрашней газете выставить мужа королевы в дурацком свете. В 1987 году на Тринидаде он бросил журналистам:

– Вы разрушили мою жизнь.

Журналисты ехидно заметили: для молодого человека, который приехал в Англию с пустыми карманами и не имел собственного угла, он неплохо устроился: двести тысяч фунтов годового дохода, дворцы и замки, жизнь, полная привилегий. Он женат на самой известной в мире женщине и, может быть, самой богатой.

У него шофер, личный слуга, секретарь, конюший, несколько «роллс-ройсов». Он может делать все, что ему заблагорассудится: летать на самолете или вертолете, плавать на яхте, играть в поло, охотиться, рыбачить.

Словом, не так плохо для бывшего флотского лейтенанта. И такая жизнь называется разрушенной? Филипп сказал: «Мне все равно, что напишут на моем надгробии». Британские журналисты иронически заметили, что он понимает, что эпитафия может оказаться далеко не комплиментарной.

В какой-то степени Филипп остается загадкой. В нем сочетаются скромность и заносчивость, уверенность и неуверенность, чувствительность и бесчувственность. Энергия и оптимизм внезапно сменяются холодным равнодушием. Любезность – оскорбительной пренебрежительностью.

Филипп любит читать. У него библиотека в девять тысяч томов, в ней шестьсот томов о птицах, четыреста – о лошадях, триста пятьдесят – о военно-морском флоте. Он любил летать – на самолетах и вертолетах. Он хороший фотограф и любит рисовать акварели. В шестидесятые годы Филипп заинтересовался религией и философией. Он написал несколько эссе на философские темы, которые издал книгой.

Он исправно исполняет свои обязанности мужа королевы. Он рядом с Елизаветой на всех мероприятиях. Но вдали от фотографов ведет жизнь холостяка – он всегда делает только то, что ему нравится. Женившись, Филипп с удивлением обнаружил, что теперь женщины испытывают к нему еще больший интерес. Раньше он интересовал их как привлекательный жених, теперь – как любовник. Им льстила возможность делить его ложе с британской королевой.

Известно, что женщины составляют главный интерес его жизни. Даже сейчас его неизменно окружают самые красивые в обществе женщины, очарованные его улыбкой и голубыми глазами. Считается, что Филипп проводил время в закрытых мужских клубах. Там играют в карты, потом появляются девушки без комплексов, с которыми можно продолжить развлечения в отдельных комнатах. Бывшая жена его ближайшего приятеля выпустила книгу, в которой утверждала, что ее муж с Филиппом по ночам покидали дворец и наслаждались запретными удовольствиями. Речь шла о вечеринках, где на официантках из одежды только прозрачные передники.

– Я помню, как стоял у бассейна в теплую летнюю ночь, и ко мне подошла красивая девушка, – рассказывал один из участников таких развлечений, британский миллионер. – На ней была шляпа и маленький передник. Грудь и все остальное были обнажены. Она спросила, не хочу ли я пить. Позже подошла другая темноволосая девушка, на ней были шляпа и высокие сапоги, больше ничего. Она предупредила, что уже накрывают к ужину. Таких девушек было несколько. Все они закончили ужин в постелях гостей.

Желтая пресса писала, что в этих развлечениях участвовал и Филипп. Королева читала об этом в газетах, но предпочитала верить мужу.

Филипп понимал одно: ни в коем случае он не может быть пойманным со спущенными штанами. Он не имеет права скомпрометировать жену и монархию. О его личной жизни знают только несколько самых близких людей.

Но по Букингемскому дворцу ходили разные слухи. Во дворце существуют две фракции. Одна поддерживает королеву, потому что она – монарх. Вторая, малочисленная, но более агрессивная, поддерживает Филиппа. Обе фракции ловко используют сплетни как сильнейшее оружие в борьбе с соперниками. Королева любит выслушивать дворцовые сплетни и слухи – о романах, интрижках, скандалах и забавных историях.

Всегда находится кто-то, кто донесет слух до заинтересованных ушей и вонзит противнику нож в спину. Расстроенная Елизавета спросила совета у графа Маунтбеттена. Он успокоил королеву:

– Филипп знает, с какой стороны хлеб намазан маслом. Не беспокойся, он никуда не денется.

Говорят, что Елизавета просто не видит дурные стороны человеческой натуры, что она верит в хорошее, а все дурное списывает просто на неудачу. Может быть, поэтому она не поверила рассказам о развлечениях Филиппа – как на родине, так и за границей.

А может быть, Елизавета просто не желает знать, чем занимается ее муж. Для нее не существует развода. Она вышла замуж раз и навсегда, как она замужем за Англией, – «пока смерть не разделит нас».

Апартаменты Филиппа расположены внизу на первом этаже. Его будят одновременно с королевой. Но Елизавета начинает свой день с чая, а Филипп пьет кофе. Если у них нет утром нет важных дел, они вместе завтракают. Филипп предпочитает типично английскую трапезу: бекон, яйца, сосиски и тосты. В последние годы он сменил диету – и вместе с Елизаветой удовлетворяется свежевыжатым соком и тостами с джемом. За завтраком они почти не говорят, оба читают газеты, которые лежат на отдельном столике.

Елизавета переодевается три-четыре раза в день. Она не модница и никогда особенно не интересовалась своим гардеробом. Главное требование к портным – сделать так, чтобы она казалась выше своего роста. Все ее платья и юбки ниже колен.

Родители Елизаветы одевались очень скромно и не позволяли дочерям шиковать, поэтому королева прагматично относится к своему гардеробу. Она предпочитает строгий, формальный стиль и раньше выглядела старше своих лет. Сумку она неизменно держит в руке, никогда не пользуется сумочкой с длинным ремешком, чтобы носить на плече. Что внутри? Помада, очки, носовой платок, иногда ее любимый фотоаппарат. Но не бумажник и не кошелек. У нее нет денег. Они ей не нужны.

Она всегда носит перчатки, защищая руки от бесконечных рукопожатий. Перчатки не кожаные, а из искусственной замши, они не рвутся, их можно чистить и носить долго.

Для королевы бесконечные переодевания – тяжкая обязанность. А вот леди Диана любила переодеваться. Как бы это ни казалось странным, в королевской семье не принято заранее сговариваться, кто в каком платье придет на официальное мероприятие. Диана, выйдя замуж за принца Чарльза, стала было выяснять, в чем будет королева, чтобы не прийти в платье того же цвета, но ей передали слова королевы, что Елизавету совершено не интересует, что наденет леди Диана.

Премьер-министр Маргарет Тэтчер однажды появилась в платье того же цвета, что и королева. Тэтчер было не по себе. На следующее утро она отправила в Букингемский дворец письмо, предлагая, чтобы помощники королевы и премьер-министра впредь заранее обсуждали вопрос о фасоне и цвете платьев.

Букингемский дворец ответил так:

«Королева не обращает внимания на то, что носят другие».

Королеве приносят меню на день – это небольшая книжечка в переплете из красной кожи с вложенным в нее карандашом. Меню составлено на французском языке, хотя во дворце уже нет французов-поваров. Каждый день она сама выбирает, что съесть на обед и ужин, не полагаясь на выбор шеф-повара.

Еда очень простая и полезная. Она не ест икру или фуа-гра (утиную или гусиную печень) и теперь уже не пьет шампанского. Елизавета считает все это ненужной тратой денег. Но она требует, чтобы каждое блюдо выглядело очень красиво: ломтики картошки или морковки одинаковых формы и размера. Повара отлично знают вкусы королевы.

Королева очень экономна. Младшие дети в семье донашивали одежду за старшими. Она терпеть не может больших трат, не позволяет покупать новые ковры или мебель. В Виндзорском замке у всех выключателей висит табличка «Уходя, гасите свет». Королева следит за тем, чтобы недоеденная еда не пропадала. Вчерашнее мясо пускается утром на бутерброды. Оставшаяся с вечера рыба употребляется в кеджери – это пряное блюдо из рыбы и риса. Точно так же недоеденный джем преспокойно отправляется назад в банку и будет подан на стол к следующему чаепитию.

Рабочий кабинет Елизаветы украшен цветами, обычно это гвоздики, лилии, а также кувшины с ароматической смесью сухих лепестков. На столе лежит обзор средств массовой информации, отчет о вчерашних дебатах в парламенте.

Весь день во дворец потоком идут документы из правительства – из канцелярии премьер-министра, министерств и департаментов, расшифрованные телеграммы послов. Она получает тот же набор документов, что и глава правительства. Эта традиция восходит к Биллю о правах 1689 года, который заложил основы парламентской демократии в Англии. Именно тогда было решено, что политическая власть перейдет от монарха к парламенту, но договорились, что монарх будет информирован обо всем, что делает правительство.

Королева, конечно, не в силах одолеть монбланы бумаг, но личные секретари отбирают для нее самое важное. Для чего она все это читает? Королева не имеет никакой политической власти, и что бы она ни узнала, это ни на что не повлияет. Ответ простой: знакомиться с документами о положении в стране и мире, знать, что предпринимает правительство, – это ее обязанность. А она исполняет свой долг.

Британия управляется правительством Ее Величества, которое действует от имени королевы. Иначе говоря, правительству необходима подпись королевы, хотя что подписывать, решает не она. Королева участвует в некоторых наиболее важных государственных актах – в созыве парламента и его роспуске. Она объявляет войну и заключает мир, подписывает межгосударственные договоры и признает новые страны.

Она формально назначает министров, судей, высших офицеров, губернаторов, дипломатов и епископов англиканской церкви. Она может помиловать осужденного, произвести в рыцари отличившегося и наградить орденами достойных. После всеобщих выборов королева совершает важный акт – приглашает к себе лидера победившей партии и поручает ему сформировать правительство.

При этом у королевы нет никакой практической власти. Но она пользуется определенным влиянием. Ее окружение имеет влиятельных друзей в правительстве, бюрократическом аппарате, бизнесе, и до них доносится мнение двора и королевы.

Легкий обед сервируют в начале второго. Королева всегда сидит в центре стола, напротив занимает место Филипп или принц Чарльз. Самый важный гость садится справа от королевы. Если он с женой, то ее сажают справа от Филиппа. Во время первой и второй перемены блюд королева беседует с гостем справа от себя, во время третьей и четвертой перемены – с гостем слева. В конце трапезы она успевает побеседовать со всеми остальными гостями. Никто не останется незамеченным.

Принимая дипломатов, она задает одни и те же вопросы: «Как долго вы пробудете в Британии?» или «Привезли ли вы уже с собой семью?» Обязательно сравнивает погоду в Лондоне с погодой на родине дипломата. У нее есть свое мнение, но королева никогда не участвует в разговорах о политике, чтобы никто не мог сказать, что она выразила позицию британской монархии. Она мастерски уходит от любой сомнительной темы и на прямой вопрос может легко ответить:

– Какой все-таки сегодня чудесный день!

Если разговор принимает ненужный для нее характер, она легко прощается с гостем:

– Я думаю, мне пора выгуливать собак.

В пять часов во дворце пьют чай, это самая важная часть ежедневной программы королевы. Это особая смесь китайского и индийского чая, которую, впрочем, любой может приобрести в знаменитом магазине «Фортнум энд Мэйсон» на Пикадилли. Королева ест тоненькие бутербродики с огурцом или позволяет себе небольшой кусочек чего-нибудь сладкого. Она очень заботится о своем здоровье и следит за весом.

После чая она кормит собак – в разное время у нее было до тринадцати собак. Собаки занимают в ее жизни место, может быть, не меньшее, чем ее дети.

Отношения с матерью у принца Уэльского сложились странные – его учили относиться к ней не как к матери, а как к королеве. Чарльз всячески пытался угодить матери, но не помнит, когда бы она похвалила его или хотя бы заинтересовалась его делами. Чарльз никогда с ней не спорил, не возражал и не сомневался в ее суждениях. Это поразило его жену Диану, которая требовала, чтобы он не подчинялся матери решительно во всем, чтобы он высказывал и свое мнение.

На гербе принца Уэльского написан его девиз: «Я служу». Служение и исполнение долга – вот, чем руководствуется его мать Елизавета II всю свою жизнь с момента коронации. В таком духе она воспитывала сына. Но он вылеплен из иного теста. Его воспоминания о детстве ужасны. Чарльз жаловался на отсутствие теплоты и душевности со стороны отца и матери. Его родители страдают «английской болезнью» – неспособностью к выражению чувств, эмоциональной холодностью.

В жизни Елизаветы дети занимают очень небольшое место. Она сама признавалась:

– Я взошла на трон очень молодой, и у меня не было возможности растить детей. Корона отделила меня от детей. Это то, о чем я жалею всю свою жизнь. И я не хотела, чтобы Чарльз оказался в таком же положении. Я очень хотела, чтобы он был настоящим отцом своим детям, поскольку мне не было позволено быть матерью.

Ужинает королева обыкновенно с Филиппом. Они оба переодеваются к ужину. Угощаются копченым лососем, паштетом, ягненком и яблочным пирогом. Королева пьет редко – обыкновенно легкое белое вино. После ужина они с мужем, как и большинство британских пенсионеров, мирно сидят у телевизора.

В душе Елизавета так и осталась сельской девушкой. Обожает жизнь на природе. Любит охоту. Стрелять ее научил отец. Подстрелила своего первого оленя в шестнадцать лет.

В субботу вечером она устраивает ужин, на который приглашает от десяти до двадцати человек. Обычно это депутаты, министры, видные церковники. Во дворец никогда не позовут людей с дурной репутацией, судимостью, даже если человека тридцать лет назад признали виновным в том, что он ехал на велосипеде без лампочек. Специальные люди проверяют репутацию тех, кого собираются пригласить, на гостей заводят досье. Изучаются даже анонимные письма.

Всех своих служащих Елизавета называет по имени, потому что она предпочитает дружескую атмосферу в своем ближайшем окружении. При этом она держится с королевским достоинством. Что бы она ни делала, видно, что это королева.

Она не стала королевой. Леди Диана

– Я была нежеланным ребенком, – как-то в отчаянии сказала принцесса Диана. – Я стала ненужной мужу женой. Я оказалась частью королевской семьи и поняла, что и здесь мне не рады. А я так хочу быть нужной!

В этом признании – трагедия короткой жизни Дианы Спенсер, которая после замужества получила титул принцессы Уэльской. Но она вышла замуж не за будущего короля, как подозревали при дворе. Она любила своего мужа. Хотела всегда быть рядом с ним, растить детей и вести нормальную семейную жизнь. И ничего этого у нее не было! Этой красивой, обаятельной, очаровательной женщине, которой восхищался весь мир, отчаянно недоставало любви!

Дорожно-транспортное происшествие со смертельным исходом в центре Парижа 31 августа 1997 года не только прервало ее короткую жизнь – ей было всего тридцать шесть лет. Вне зависимости от того, кто был непосредственно виновен в автокатастрофе, ее гибель спровоцировала приступ ненависти к королевской семье и едва не поставила точку в истории британской монархии…

В определенном смысле Диана подорвала традиционные ценности старой Англии. Ее слезы на людях, ее откровенные признания перед телекамерами, ее слабость, которую она не пыталась скрыть, нежелание хранить в тайне свой внутренний мир – все это было так необычно для холодно-чопорного британского общества. Оказывается, можно плакать! Незачем подавлять свои эмоции, страдать в одиночестве и молча все переносить.

Но и Диану преследовали свои демоны. В ее натуре, характере были две стороны, одна – замечательная, чудесная, радостная, другая – темная, пугающая, саморазрушительная, которая и вела ее от драмы к трагедии.

Эпоха леди Дианы продолжалась всего шестнадцать лет. С момента, как она вышла замуж за Чарльза, принца Уэльского, и до ее трагической гибели в Париже. За это время она едва не сокрушила британскую монархию и стала самой знаменитой женщиной в мире. Ею восхищались, ее ненавидели и, как выразился ее брат граф Спенсер, на нее охотились.

Поражает ее почти мистическая вера в себя. Диана считала, что она не такая, как другие, что ей суждена особая судьба. Так и случилось. Даже когда к ней пришла смерть, полтора десятка фоторепортеров продолжали ее снимать. Только двое из них вызвали «скорую» – и тоже безостановочно щелкали. Свидетели автокатастрофы были потрясены этим бесстыдством. Но кого мир желал видеть больше, чем Диану? За снимки умирающей принцессы просили шестьсот тысяч фунтов стерлингов.

Целый час потребовался на то, чтобы вытащить ее тело из искореженной машины. Думали, Диана выживет. Внешне – почти никаких повреждений. Казалось, она просто спит. Такая же красивая… Но в больнице врачам стало ясно, что медицина бессильна.

Три года британская и французская полиция совместно вели расследование. Вывод: уровень алкоголя в крови шофера лимузина, принадлежавшего ее последнему любовнику Доди аль-Файеду, в три раза превышал допустимый, Диана стала жертвой пьяного водителя. Ее дети – принцы Уильям и Гарри думают иначе. Они винят журналистов, фоторепортеров, которые, как ангелы смерти, затравили, загнали их мать. Они помнят, как Диана с ужасом говорила о том, как пресса повсюду ее преследует:

– Это хуже изнасилования.

Предано гласности письмо, которое Диана написала за десять месяцев до смерти. Она предсказывала свою смерть от рук бывшего мужа Чарльза, принца Уэльского:

«Мой муж планирует подстроить аварию. Тормоза откажут. Мозговая травма. И это откроет ему возможность нового брака».

Уверяли, что проба крови, будто бы взятая у водителя, на самом деле позаимствована у другого тела. Требовали эксгумации трупа Дианы, чтобы провести токсикологические исследования и установить, не была ли она отравлена. Отец ее любовника Мохаммед аль-Файед потратил состояние, доказывая, что Доди и Диану убили, потому что она была беременна, а во дворце и подумать не могли о появлении на свет принца-мусульманина.

Его теория не нашла подтверждения.

В апреле 2008 года закончилось расследование обстоятельств смерти Дианы, которое в общей сложности продолжалось одиннадцать лет. Присяжные пришли к выводу, что смерть Дианы и Доди аль-Файеда произошла по вине водителя Анри Поля (он был пьян) и папарацци, которые их преследовали, поэтому водитель недопустимо увеличил скорость. А пассажиры не пристегнулись ремнем безопасности…

Драматические обстоятельства ее гибели породили множество теорий и слухов. Ни одна из этих теорий не нашла подтверждения, что, впрочем, нисколько не убедило тех, кто уверен, что Диана пала жертвой заговора.

Принцу Уильяму часто снятся последние минуты жизни его матери. Он рассказывал об этом отцу, младшему брату, друзьям. Только в его снах происходит это не в Париже, а в Лондоне. И гибнет не Диана, а его жена Кейт. Вот почему Уильям так долго боялся сделать Кейт предложение – чтобы она не повторила судьбу его матери.

Не только трагическая смерть Дианы, но и ее короткая жизнь все еще вызывают невероятный интерес. То предают гласности видеозаписи, на которых Диана рассказывает самые интимные детали своей недолгой жизни с мужем. То, несмотря на судебный запрет, опубликуют ее снимки, снятые сразу после автокатастрофы. Скандальные разоблачения невыносимы для принцев, ее детей.

– Всякий раз, – обреченно сказал Уильям, – они словно отрезают от меня кусок плоти.

Вышла книга ее бывшего помощника, который описал Диану как психически неустойчивую, самовлюбленную, невротическую женщину. Появились воспоминания бывшего офицера ее охраны, – о том, какой безрассудной, неуравновешенной и даже бесстыдной была Диана. Один за другим люди, которые окружали Диану, спешат заработать на памяти о ней.

– Принцы, – заметил один из ее друзей, – уже привыкли к тому, что те, кому они доверяли, их предают. Они выросли в атмосфере предательства.

Первый любовник Дианы отставной офицер Джеймс Хьюитт, в объятиях которого она, узнав об измене мужа, искала утешения, попросил за адресованные ему шестьдесят четыре весьма откровенных письма Дианы шестнадцать с половиной миллионов фунтов.

– Это никогда не закончится, – обреченно сказал Уильям. – Никогда.

Когда-то миллионы людей во всем мире с восхищением наблюдали за свадьбой принца Чарльза и леди Дианы. Они не и не подозревали, что Чарльз не любит невесту и женится, исполняя долг перед короной, – Виндзорам нужен наследник. Но Диана об этом знала. Она даже хотела в последний момент отказаться от свадьбы. Но подруги сказали:

– Поздно!

Диана не раз вспоминала, что была на четвертом месяце беременности, когда в отчаянии от сжигавшего ее чувства ревности бросилась вниз с мраморной лестницы в королевском поместье в Норфолке. Примчалась королева и обнаружила невестку лежащей на полу. Это произошло после ссоры с мужем.

– Чарльз назвал меня плачущим волком, – обиженно рассказывал Диана. – Я говорила, что плохо себя чувствую, плакала. А он ответил: «Ничего не хочу слышать. Ты постоянно мне все это устраиваешь. Я отправляюсь кататься верхом». И тогда я прыгнула вниз… Появилась королева – она была в ужасе. Ее трясло – настолько она испугалась. А Чарльз катался… И когда он вернулся, я для него просто не существовала.

В реальности она просто упала. Рядом оказался слуга. Чарльз тут же вызвал местного врача и сидел рядом с Дианой, пока тот не приехал. Осмотр показал, что ни она, ни ребенок не пострадали.

Чарльз снисходительно говорил, что трудности Дианы неизбежны – не так просто выйти замуж за наследника престола. Это верно даже тогда, когда речь идет о такой родовитой женщине, как Диана Спенсер. Но он не понимал и не хотел понять главное: причина ее отчаяния – подозрение, что муж ее не любит.

Роды были тяжелыми – они продолжались шестнадцать часов, пока Диана не разрешилась от бремени. Уильям Артур Филипп Луи Виндзор появился на свет под пушечные выстрелы и перезвон колоколов. Родители были в восторге от первенца. Казалось, они сумеют совместно воспитать ребенка в радости.

Собственное детство Дианы и Чарльза не назовешь счастливым. Чарльз в своем кругу откровенно говорил, что его мать королева Елизавета «репрессивна», а отец принц Филипп – садист. Что касается родителей Дианы, то они просто презирали друг друга.

Диана появилась на свет вечером 1 июля 1961 года. Она стала в семье третьей девочкой, а отец очень ждал мальчика. Ее отец служил в армии. Командир части так его характеризовал: «симпатичный парень, но глуповат». Разбогатеть он не смог, но женился на богатой. Первая дочь Сара родилась в марте 1955 года, вторая Джейн – в феврале 1957 года. Затем случился выкидыш.

1 января 1960 года появился на свет долгожданный мальчик, но через десять часов он умер… Эта боль никогда не утихнет. Муж обвинил жену в том, что она не способна выносить здорового ребенка. Диану зачали для того, чтобы компенсировать потерю. Но, когда она родилась, отношения между родителями уже невозможно было восстановить. Появление еще одной девочки уже никого не порадовало. Диана знала, что ожидали мальчика, и ощущала себя второсортным ребенком…

Сын Чарльз Спенсер в конце концов появился на свет в мае 1964 года. Но брак уже развалился. Отец больше всего интересовался охотой и крикетом. А мать влюбилась в другого. Она захотела развестись и начать новую жизнь. В то время важнее всего считалось сохранять семью и избегать скандалов, поэтому жену-изменницу осудили. Поразительным образом ее собственная мать, бабушка Дианы, встала на сторону зятя. Чем объясняется такая жестокость? Снобизмом и раздражением: как это дочь посмела опозорить семью…

Несложно представить детство Дианы. Ненужный ребенок: ждали мальчика, а появилась девочка. Родители в конце концов разошлись. И сердце Дианы разрывалось между отцом и матерью.

Детей оставили отцу. Уезжая, мать сказала:

– Я вернусь.

Но она больше не вернется в семейный дом. Счастливая детская жизнь завершилась. Диана была маленькой печальной девочкой. Ночью в ее спальне слышались с трудом сдерживаемые рыдания. Вот откуда ее страх быть брошенной и остаться одной, боязнь развода и страстное желание сделать все, чтобы такая же драма не повторилась с ней и ее детьми…

В январе 1968 года Диану отдали в частную школу. Ее старшая сестра Сара училась очень хорошо, но ее выставили из школы за употребление алкоголя. Сара уверяла, что пила, потому что ей было скучно. Диана любила танцевать, прекрасно плавала и ныряла. Но учение ей не давалось. Она не сдала экзамены и осталась без аттестата зрелости.

– Я считала, что ни на что не гожусь, что я безнадежна, – рассказывала Диана. – Вот мой брат всегда получал отличные оценки, а я проваливалась на экзаменах.

О недостатке интеллектуальных способностей говорить нелепо. Ее школьные неудачи, скорее всего, объяснялись отсутствием уверенности в себе. После таких эмоциональных потрясений, как развод родителей, ей трудно было сосредоточиться.

9 июня 1975 года умер Джек, седьмой граф Спенсер. Титул перешел к отцу Дианы. Он стал графом. А девушка с гордостью говорила:

– Я – леди Диана.

В это время ее будущий муж Чарльз, принц Уэльский, флиртовал с ее сестрой Сарой Спенсер. Сара, привлекательная и неглупая женщина, была очень худой. Чарльз бестактно поинтересовался:

– У вас что, анорексия?

Это болезненное отсутствие аппетита.

Сара так же не справлялась со стрессами, как и Диана. Она, бедняжка, страдала и анорексией, и булимией. Булимия – психосоматический синдром, свойственный юным женщинам, озабоченным своей фигурой. Они боятся растолстеть и после еды искусственно вызывают у себя рвоту. Вырабатывается рвотный рефлекс на любую пищу.

Пресса следила за их романом. Королева пригласила Сару Спенсер во дворец, что было свидетельством серьезного к ней интереса. Чарльзу нравились живость и остроумие Сары Спенсер. Но не более того. Сара потом говорила, что ее удивляло, отчего принц даже не пытался затащить ее в постель.

Роману пришел конец, когда Сара дала откровенное интервью. Поведала о своем увлечении спиртным, об исключении из школы. Зачем-то сказала, что гинеколог предупредил ее: у вас не будет детей! А она потом родит троих… Назвала принца Чарльза «романтиком, который легко влюбляется». О себе сказала, что она вовсе не влюблена в наследника престола. Такие откровения в глазах придворных были тяжким грехом.

Потом Сара Спенсер вышла замуж за надежного, спокойного, домашнего человека с завидным чувством юмора. Если бы и ее младшая сестра Диана соединила бы свою судьбу с таким же мужчиной, она бы, без сомнения, прожила долгую и счастливую жизнь, окруженная любящими людьми, и мы бы никогда о ней не услышали.

Но Диана вслед за своей старшей сестрой вступила в романтические отношения с Чарльзом, принцем Уэльским. Когда она впервые его увидела, подумала: какой он печальный! Она влюбилась в молодого принца со всей юной страстью и решила, что будет принадлежать только ему одному.

После школы Диана пошла работать. Так принято в Англии. Занималась самым простым трудом. Убирала квартиры, сидела с детьми, что ей особенно хорошо удавалось. Агентство по найму рекомендовало ее как «девушку с приятным характером, которая отлично ладит с детьми». Наниматели не имели представления о ее аристократическом происхождении, а она сама ни словом об этом не обмолвилась.

Диана взрослела и менялась. В ней проявились шарм и особый магнетизм. Мужчины находили юную девушку очень сексуальной. Она охотно кокетничала и флиртовала, готова была двусмысленно пошутить, но не позволяла себе заходить слишком далеко, хотя это был разгар сексуальной революции и нравы уже стали достаточно свободными. Она словно боялась интимной близости или, точнее, берегла себя для единственного мужчины, которому хотела принадлежать.

В тридцать лет принц Чарльз был худым, стройным, мускулистым, застенчивым и не уверенным в себе. Он появился на свет 14 ноября 1948 года в Букингемском дворце. Ему было три с половиной года, когда дедушка, король Георг VI умер, и его мать взошла на трон. Елизавета Вторая посвятила свою жизнь исполнению своего долга перед страной и народом. Воспитание детей взял на себя отец.

Принц Филипп Греческий, ставший герцогом Эдинбургским, несмотря на трудное детство, преуспел во всем, за что брался. В учебе, на флоте и в роли мужа королевы. Красивый и с сильной волей, он был хозяином в семье. Филипп вел себя очень жестко с первенцем. Мать, королева, запретила себе вмешиваться. Поэтому Чарльзу пришлось идти по стопам отца, флотского офицера. А это означало суровое воспитание и спартанскую обстановку, которые должны были закалить его тело и волю.

Но Чарльз в отличие от отца родился стеснительным и уязвимым. Однажды он в волнении позвонил матери и рассказал, что погиб один из его моряков. Королева огорчилась:

– Чарльз должен быть пожестче.

Он был бы неплохим человеком, но принца сильно испортила атмосфера угодничества при дворе, готовности всех вокруг исполнять желания наследника престола и потакать его слабостям. К тому же от дедушки, Георга VI, он унаследовал вспышки неконтролируемого гнева. И, как это случается со слабыми мужчинами, вел себя хуже, чем он есть на самом деле. Наслаждался своим положением завидного жениха, которому все обязаны угождать. Девушки сами должны были обо всем позаботиться. Он не дарил подарков и почти никогда не посылал цветов.

Он встретил ту женщину, которая во всем ему подходила, в двадцать три года. Камилла Шэнд, умная, уверенная в себе блондинка, очень сексуальная, была идеальным ответом на проблемы такого молодого человека, как Чарльз. Она была на пятнадцать месяцев его старше. А ему и нравились женщины постарше, замужние, уверенные в себе и умелые…

Все могло сложиться иначе. Все были бы счастливы, Диана осталась бы жива. Но Камилла, считали при дворе, недостаточно родовита для принца Уэльского. К тому же ее сочли чересчур искушенной, слишком опытной для невесты… Что касается самой Камиллы, то ее главная цель в жизни состояла в том, чтобы подыскать надежного и достойного мужчину. Принц ей понравился, но тогда она хотела выйти замуж за другого – за офицера Эндрю Паркера Боулса. Казалось, эта страница истории перевернута. Но когда Чарльз встретил Камиллу, теперь уже замужнюю женщину, страсть вспыхнула вновь.

Королева по обыкновению вмешиваться не стала. Любовницы сына ее не интересовали. Королеву смущало то, что Чарльз не хотел жениться. Не подтолкнуть ли его к браку? Появление Дианы было подарком для королевской семьи. Она отвечала всем требованиям, которые предъявлялись невесте принца. Высокая, привлекательная родовитая блондинка без шлейфа скандалов. Простая, обаятельная, невинная.

Королева-мать втолковывала внуку:

– Диана Спенсер – девушка, на которой ты должен жениться. Разумеется, если ты ее не любишь, тогда не надо… Но если любишь, держи ее крепко, потому что найдется много других желающих.

Возможно, был подан еще один голос в пользу Дианы. Не сама ли Камилла одобрила выбор Чарльза? Пусть принц женится на очень юной и неопытной девушке, которая не станет ей соперницей в борьбе за сердце Чарльза.

Чарльз знал, что делать. Он любил Камиллу, которая решительно во всем его устраивала. Наконец, подчиняясь воле дворца и осознавая свой долг перед династией, принц пригласил Диану и сделал предложение:

– Ты выйдешь за меня замуж?

Диана потом рассказывала: «Я подумала: это шутка. И рассмеялась».

Но Чарльз был крайне серьезен:

– Ты должна сознавать, что в один прекрасный день станешь королевой.

«А голос внутри меня, – вспоминала Диана, – говорил другое – королевой ты не станешь…» Но вслух она сказала то, что ей так хотелось произнести и что она действительно ощущала:

– Я очень тебя люблю.

Она действительно любила Чарльза. Именно любовь к мужу не позволит ей мириться с той участью, которая ей предназначалась и которая была бы не в тягость кому-то другому. Но не ей.

Чарльз побежал наверх, чтобы позвонить королеве и обрадовать ее: британская корона обрела будущее.

Диана была счастлива. Она не сомневалась, что и Чарльз ее очень любит. Через два дня после обручения невеста наследника престола переехала в Букингемский дворец и подвела черту под прежней жизнью.

Дворец – не слишком гостеприимное место для чужака. Это зримое воплощение британской монархии – чопорной, не допускающей вольностей, строго соблюдающей этикет. Нормальная жизнь осталась за хорошо охраняемыми воротами. Диана не знала, чем заняться. Болтала по телефону, шила, смотрела телевизор и ждала, когда к ней придет Чарльз. Его апартаменты располагались на том же этаже. Но жених и невеста существовали в параллельных мирах, что оказалось для нее неприятным сюрпризом.

Чарльз был очень занят. На принца Уэльского возлагается множество протокольных обязанностей. Диана же скучала без дела. И не понимала: почему он мало времени проводит с ней? Сказка королевской жизни обернулась тоскливым одиночеством.

Дворец напоминает подводную лодку, разделенную водонепроницаемыми переборками. Королева не знает, чем занят ее муж. Филипп не спрашивает, где сейчас королева. Холодность и отчужденность членов королевской семьи подействовали на Диану. Ее детские, школьные годы прошли среди обычных людей. И она оказалась не готова к нравам истеблишмента, где чувства других людей никого не интересуют.

Диана так и не смогла приспособиться к образу жизни королевской семьи. Она ощущала себя одинокой и не в силах была преодолеть невидимый барьер, отделявший ее от новой семьи. Чарльз вырос во дворце и, конечно же, не представлял себе, как трудно пришлось Диане, когда она вступила в новую жизнь для немногих избранных. Ей не полагалось самой даже налить себе чашку чая. Надо было вызывать слугу. Чарльз считал это естественным. Она же предпочитала сходить на кухню.

Проблемы Дианы порождались ее неуверенностью в себе и ее подозрительностью. Она не доверяла окружению принца, считала придворных скрытыми врагами. Диане крайне не нравились дворцовые чиновники, которые, как она считала, пытаются заставить ее подчиняться общим правилам. А она по природе была бунтаркой.

Диана охотно болтала со слугами, что многие осуждали. Один из чиновников сделал ей замечание. Она спросила его:

– Вы не одобряете то, что я здесь, верно?

– Не одобряю, ваше высочество. Совсем не одобряю. Это комната для слуг. А вам следует находиться в вашем салоне.

Во дворце ее поведение вызывало удивление. Никто в королевской семье не взял ее под свое крыло и не инструктировал, как следует себя вести. Она обиделась на Чарльза за то, что на семейных трапезах он сначала предлагал бокалы королеве и королеве-матери. Но и в обычных семьях угощение начинают с матери и бабушки.

Диана жаловалась:

– Я даже не знала, в какой руке нужно держать сумочку – в левой или правой.

Она появилась в черном платье. Но выяснилось, что королевская семья надевает черное только на похороны. И декольте сочли слишком глубоким. Она поделилась своими горестями с принцессой Монако Грейс. Та «успокоила» Диану:

– Из-за этого не волнуйся. Дальше будет хуже.

Мир узнал о Диане в день свадьбы 29 июля 1981 года. За несколько месяцев она буквально расцвела. Тоненькая, почти хрупкая, она была прекрасна в белом платье. Это бракосочетание казалось символом расцвета монархии.

«Я так любила своего мужа, – вспоминала Диана, – что не могла отвести от него глаз. Я думала о себе: я самая счастливая на земле девушка».

Чарльз шепнул ей:

– Ты выглядишь прекрасно.

– Для тебя, – ответила она.

Даже чувство ревности на какое-то время исчезло. Чарльз был ее мужем, а Камилла – всего лишь лицо в толпе.

Они спали в той же постели, что и королева Елизавета с принцем Филиппом во время медового месяца в ноябре 1947 года. Затем молодожены полетели на Гибралтар, где их ждала королевская яхта «Британия». Медовый месяц среди двухсот моряков – в принципе не слишком романтическая идея.

И тут еще в какой-то момент Чарльз открывает бумажник, и оттуда выпадают две фотографии Камиллы. И выясняется, что Чарльз и Камилла каждый день говорят по телефону. В тот день, когда президент Египта Анвар ас-Садат пригласил их на банкет, Диана увидела у Чарльза запонки с монограммой, подарок Камиллы. Чарльз даже не стал отнекиваться. Он, похоже, искренне не понимал, почему не может носить эти запонки во время медового месяца с Дианой.

Интимные отношения не радовали ни его, ни ее. Диана была молодой и красивой, но сексуально неискушенной. На этом поле она, судя по всему, не выдерживала конкуренции с Камиллой и другими женщинами, которые услаждали жизнь Чарльза. Она любила флиртовать, что рождало в мужчинах большие ожидания. Но она была неопытна и, возможно, не одарена бурным темпераментом.

После смерти Дианы Чарльз признался друзьям: а ведь было такое время, когда мы очень любили друг друга. И Диана считала, что Чарльз ее любил, когда они поженились. Первое время они держались за руки… Пожалуй, впоследствии они напрасно жаловались на свою жизнь. Все было не так уж плохо.

Диана восхищалась Чарльзом. Но очень скоро ее заинтересовала роль Камиллы Паркер Боулс, которая стала давать ей советы, как вести себя с Чарльзом. Откуда она так хорошо его знает? Диана увидела браслет, который Чарльз намеревался подарить не жене, а Камилле. Она была уязвлена в самое сердце. Секретарь принца спросил Чарльза:

– Что случилось с леди Дианой? Она вышла вся в слезах.

Однажды она услышала, как Чарльз сказал Камилле по телефону:

– Чтобы ни случилось, я буду тебя любить.

Друзья свидетельствуют: принц то же самое говорил всем своим близко знакомым женщинам. Но Диана была уверена, что это не просто слова.

После обручения Чарльз написал друзьям: «Я считаю, что мне очень повезло, что такая особенная девушка, как Диана, так меня любит». Но очень быстро он ощутил ревность Дианы, точнее, то, что Чарльз называл «ее другой стороной». Веселая и счастливая девушка за полгода превратилась в эмоционально-требовательную молодую женщину. Чарльз был просто поражен, что кто-то может быть недоволен его поведением.

– Нас в браке оказалось трое, а я не люблю толпу, – сказала Диана.

Кто осудит леди Диану, что она не захотела такой жизни?

А при дворе ожидали, что она с этим смирится. Сделает вид, что ничего не происходит. Будет на людях изображать счастливую супругу, а страдать в одиночестве.

Они мало времени проводили вместе. И ей казалось, что в их отношениях постоянно незримо присутствует счастливая соперница, Камилла. Диане не хватало уверенности, у нее была заниженная самооценка – результат того, что мать их оставила.

Счастье отношений с Чарльзом неумолимо разрушалось страхом потерять его. Чем дальше, тем ревнивее и требовательнее становилась Диана. Поначалу никто не замечал, что Диана несчастлива, что ей очень плохо. Никому и в голову не могло такое прийти…

Еще во время помолвки, обняв Диану за талию, Чарльз шутливо заметил:

– У нас тут кое-что лишнее, верно?

Принц и не подозревал, какое действие его бестактные слова произвели на молодую женщину. Диана не могла смириться с мужниным укором. Она должна была заставить себя похудеть.

Она почти перестала есть. Да еще иногда искусственно вызывала рвоту после еды. И у нее началась булимия, симптомов которой никто во дворце не разглядел. Как только она что-то съедала, ее выворачивало наизнанку. Причины заболевания до конца не выяснены. В случае Дианы – это заниженная самооценка. Врач, который впоследствии ее лечил, связывал появление болезни с ее отношениями с мужем.

Рождение первенца было пиком ее жизни в роли принцессы Уэльской. Она исполнила свой долг перед короной. Вместе с ребенком она разместилась в Кенсингтонском дворце, мрачноватом здании из красного кирпича, которое королевская семья занимает больше трех столетий. Очаровательная молодая женщина, конечно же, не подозревала, что история этого дворца и самой британской монархии будет отныне делиться на два периода: до Дианы и после Дианы.

Большую часть дня во дворце мертвенно тихо. На улице светит солнце, играют дети, но внутри тишина и поразительно темно. Диана чувствовала себя больной, плакала. Через три недели после родов она прекратила кормить принца грудью, чтобы продолжить сбавлять вес. Она не могла успокоиться – несколько раз в день буквально рыдала.

Чарльз все видел, но не имел представления о том, что такое послеродовая травма. И решительно не понимал, почему жена постоянно болеет. Отправившись на охоту, поинтересовался у двух придворных дам, которые его сопровождали:

– А с вами такое случалось – чтобы вы так сильно болели? Я этого не понимаю, и моя мама тоже не понимает…

Обратились за помощью к врачам – терапевтам и психиатрам. Обследовав Диану, принялись пичкать лекарствами. Прописали успокаивающие средства, чтобы привести ее в норму.

Но не придумано лекарств от несчастья и неразделенной любви. Диана не знала, что делать в ситуации, когда муж ее не любит. Она страдала из-за его измены. Тень Камиллы лежала на отношениях Дианы и Чарльза.

Похоже, Чарльзу и Диане не стоило связывать свои судьбы. Оба были психологически зависимыми, оба нуждались в комфорте, заботе, уверенности, которые не могли дать друг другу. Но Чарльз-то это все нашел у Камиллы! А вот Диане не на кого было рассчитывать.

Чарльз был слишком избалован и эгоцентричен, чтобы понять Диану. Жизнь вполне его устраивала, и он ничего не собирался менять. А Диана была слишком молода и житейски неопытна, чтобы понять мужа. Она искала поддержки и защиты у мужа, но Чарльз не мог ей этого дать.

Она хотела разжалобить Чарльза, показать, как страдает. Диана пыталась повторить все те же трюки, какие она подростком проделывала с отцом: дулась, плакала, уходила в себя. Но то, что безотказно действовало на впечатлительного отца, только раздражало мужа. Огорченный и раздраженный ее состоянием, Чарльз не знал, как ему быть.

После очередного скандала она отказалась идти с мужем на важное мероприятие. Потом передумала и поехала. Она нарушила этикет: прибыла после королевы. Все сочли это ужасным. Однажды она наглоталась пилюль, запив их виски. Ее отвезли в клинику и промыли желудок.

Интимная жизнь супругов сошла на нет. Диана жаловалась, что в постели с Чарльзом ей было скучно. Да и муж редко до нее снисходил. Диана считала, что нашла этому объяснение: «До нашего брака он посещал ту женщину раз в три недели». Скорее всего, принц просто не хотел с ней спать, а она считала мужа склонным к гомосексуализму.

Кончилось тем, что спасение она нашла в объятиях другого мужчины. Роман с капитаном Джеймсом Хьюиттом продолжался несколько лет. Диана стала брать уроки езды, чтобы иметь повод видеться с ним. Капитан Хьюитт – высокий мускулистый блондин – легко завоевывал женские сердца. Он принадлежал как раз к тому типу мужчин, который нравился Диане: военный и не интеллектуал.

– Она ощущала себя совершенно одинокой, – рассказывал капитан Хьюитт. – Ее отвергли, и она глубоко это переживала.

Хьюитт был очень внимателен к Диане. Он оказался искушенным любовником, и Диана получила то, чего не мог дать Чарльз. К молодой женщине вернулось ощущение счастья. Чарльзу, разумеется, донесли о романе Дианы с Хьюиттом. Характерно, что его реакцией было не возмущение, а скорее чувство облегчения. Это свидетельствовало о том, что их брак рухнул.

На самом деле Диана все еще любила мужа. Но такой эгоцентрик, как Чарльз, не мог этого понять и оценить. Диана часто плакала, говорила тем, кто занимался ее внешностью:

– Сделайте меня сексуальной для моего мужа…

Диана не хотела потерять мужа, боялась, что он уйдет от нее к Камилле. Но ее поведение только отталкивало Чарльза. Они спали отдельно и едва разговаривали. И все же Диана вновь забеременела. На Валентинов день в 1984 году дворец объявил о второй беременности принцессы Уэльской.

«Все, что происходило между появлением на свет Уильяма и Гарри, – вспоминала Диана, – осталось, как в тумане. Помню немногое. Гарри появился на свет каким-то чудом. Сразу после его рождения все рухнуло. Я знала, что родится мальчик, потому что видела результаты ультразвукового обследования. Чарльз мечтал о девочке, поэтому я ему ничего не сказала. Появился Гарри. Рыжий. Первые слова Чарльза: «Господи, да это мальчишка!» Что-то во мне захлопнулось. Он вернулся к той женщине».

Принц Генри Чарльз Альберт Дэвид, которого именуют Гарри, появился на свет 15 сентября 1984 года. Принц Чарльз действительно рассчитывал на девочку. И похоже, у него зародились сомнения: его интимные отношения с женой были столь редкими. Подозрительные друзья принца даже находили в ребенке признаки сходства с любовником Дианы капитаном Джеймсом Хьюиттом.

Впрочем, помощники Чарльза уверяют, что Диана все придумала. Чарльз радовался рождению младшего сына. Он вообще очень серьезно относится к своим отцовским обязанностям. Но больше детей у них не будет… Чарльз и Камилла возобновили отношения. Диана считала, что Камилла и вовсе никуда не исчезала.

На одной вечеринке Диана не выдержала и отвела Камиллу в сторону:

– Я хочу, чтобы вы знали, – мне доподлинно известно, что происходит между вами и Чарльзом. Я не вчера родилась.

Мужу она сказала:

– Как ты мог со мной так поступить? Так меня унизить! Как ты мог?

Ни извинений, ни объяснений не последовало.

Ночью Диана плакала в своей комнате во дворце. Она, не стесняясь, говорила мужу, что о нем думает, и при этом хотела родить еще одного ребенка, чтобы вернуть Чарльза. Трагедия Дианы состояла в том, что она продолжала любить Чарльза. Но присутствие его любовницы ее морально парализовало.

Чарльз и Диана отправились в поездку по миру. И случилось то, чего раньше никогда не происходило: толпы собирались, чтобы увидеть принцессу Диану. Она волновала миллионы людей. Любовь к ней была искренней. Молодая женщина, которую никто этому не учил, запросто находила общий язык с людьми, которых только что увидела.

Она точно обладала каким-то секретом. Стоило ей появиться, подойти к людям, заговорить, улыбнуться, – и никто не мог сопротивляться ее невероятному обаянию. Когда она появлялись, в нее влюблялись все – и мужчины, и женщины. Она была наделена этим божественным даром.

Этот контакт с людьми был источником внутренней силы и душевного комфорта.

Она стала самой популярной женщиной мира. Такие звезды появляются раз в десять лет: Джекки Кеннеди, Мэрилин Монро, Элизабет Тейлор, леди Диана… Снимки Дианы не сходили со страниц газет и журналов, редакторы были от нее без ума. Она потрясающе выглядела. Ее фотография на обложке гарантировала успех.

Этот успех оценила королева, озабоченная падением престижа королевской семьи. Диана привнесла в монархию гламур. Елизавета охотно с ней встречалась. При дворе уверяли: Диана могла делать все, что она хотела. На самом деле никто не знает, что чувствует королева. Если кто-то утверждает, что знает, – ошибается. Королева редко высказывает свое мнение. Но несомненно другое: очень многие при дворе отчаянно завидовали Диане.

Диана обратилась к Елизавете за помощью. Но, когда она заговорила о своем браке и стала жаловаться на мужа, королева прервала разговор:

– Я не знаю, что можно сделать. Чарльз – безнадежен.

В королевской семье пришли к выводу, что у Дианы дурной характер. Хуже того – она стала непредсказуемой. Надежды ее утихомирить оказались напрасными. При дворе ошиблись, думая, что она замолчит. А она не такой человек.

Диана была невероятно популярна. И при этом несчастна! Ею восхищались за стенами дворца и едва терпели дома, особенно когда выяснилось неприятное для Чарльза обстоятельство: не он на первых ролях. Не Диана его сопровождала, а он – Диану.

Принц Уэльский не знал, как справиться с невероятной популярностью его жены. Хотя он своих чувств не показывал, даже шутил на сей счет, но каково ему, с детства окруженному всеобщим вниманием, убедиться в том, что не его хотят видеть, а его жену. Когда он появлялся в одиночестве, то вызывал откровенное разочарование. Толпа издевалась над его большими ушами. Эта безжалостность была для него мучительной.

Чарльз вырос в убеждении, что земля вращается вокруг него. Считалось, что монархия популярна сама по себе и не нуждается в заигрывании с толпой. Чарльз, конечно же, не сознавал, что люди набиваются ему в друзья, угождают ему не потому, что он им так симпатичен, а потому, что он – принц Уэльский, наследник престола.

Все пребывали в уверенности, что эта супружеская пара живет в любви и согласии. Но ситуация менялась от плохого к худшему. Всемирная любовь к Диане окончательно разрушила их брак. Чарльз ревновал ее не к любовнику, а к толпе. Он недоумевал:

– Почему они ее так любят? Все, что она сделала, – это сказала мне «да»…

В поисках утешения Чарльз звонил Камилле. У Камиллы он находил сочувствие и понимание. Камилла ничем не напоминала Диану. Не красавица. Сигарету не вынимает изо рта. Но простая. Ревность Дианы невольно делала Камиллу более привлекательной.

– Она чудесно смеется, она веселая и заботливая, – говорит о Камилле один из друзей принца. – Я понимаю, что Чарльзу так в ней нравится. У нее есть то, чего не хватало Диане. Это теплота.

Диана нарушила интересы людей, которые после их свадьбы лишились контакта с принцем. Такое не прощается. Они делали все, чтобы поссорить Чарльза с женой, поддакивали ему: с такой женщиной жить невозможно! А вокруг Дианы не было такой же влиятельной группы, которая бы ее поддержала.

Друзья Чарльза унижали и принижали Диану. Они не понимали, что брак еще можно спасти. Вместо этого они заставляли Чарльза сожалеть о том, что он женился на Диане. Не понимали, что, убеждая его в безнадежности попыток сохранить семью, толкают Чарльза на путь, который угрожал самому существованию монархии.

Диана повторяла, что у королевской семьи «нет души… Они холодные, бесчувственные роботы. В них ни капли человечности». Теперь она в этом уверилась. А вместе с ней и все британское общество. Чарльз бросился к той, кто мог дать ему утешение, – Камилле. Он приезжал к любимой женщине поздно вечером и не покидал ее дом до рассвета. Ее слуги называли Чарльза «князем тьмы».

Камилла. Если она навещала принца, ей стелили постель в гостевой спальне. Но ночью Чарльз отключал установленные дворцовой службой безопасности датчики движения, и Камилла приходила к нему. Как только она исчезала, слуги тщательно убирали признаки ее присутствия – окурки, стаканы со следами помады и небольшое фото Камиллы, которое Чарльз выставлял на этот случай.

В отличие от большинства неверных мужей, которые становятся преувеличенно любезными со своими обманутыми женами, Чарльз в конце концов возненавидел Диану. Обращался с ней жестоко. Он знал ее уязвимые места и не мог отказать себе в удовольствии унизить ее публично.

«Чарльз превратил мою жизнь в настоящую пытку», – признавалась Диана.

Она говорила:

– Я понимаю страдания людей, их боль. Я издалека вижу всех, кто страдает.

Дети вовлеклись в противостояние родителей. Маленький Гарри однажды напал на отца с криком:

– Я тебя ненавижу. Из-за тебя мамочка плачет.

Диана хотела отомстить Чарльзу и Камилле, продемонстрировать всему миру их предательство. Наговорила свою историю на магнитофон и передала в прессу. Разразился скандал.

9 декабря 1992 года премьер-министр Джон Мейджор в палате общин зачитал официальное заявление двора о том, что Чарльз и Диана отныне будут жить отдельно, но разводиться не собираются. В школе, где учились молодые принцы, делали все, чтобы скандал не затронул мальчиков. Запрещали приносить в школу газеты и журналы, не включали ни радио, ни телевизор. Но Уильям все равно узнал.

Он спросил маму:

– Та леди виновата, что вы разошлись?

– Да, – ответила Диана, – в этом браке нас оказалось трое. Я люблю вашего папу, но мы не можем жить под одной крышей.

Младший Гарри сидел молча. Уильям расплакался. Потом поцеловал маму:

– Я надеюсь, теперь вы будете счастливы.

Когда они с Чарльзом разъехались, Диана почувствовала себя еще более одинокой, брошенной и неуверенной в будущем. Мать ее оставила. Муж ее бросил…

Осенью 1994 года Диана объявила, что уходит из общественной жизни, чтобы сосредоточиться на детях: «дать им все – любовь, заботу и внимание». Но она была ограничена необходимостью делить детей с отцом. Принцы проводили время то в одном то в другом враждующем лагере. Вечером в воскресенье она отвозила мальчиков Чарльзу и, оставшись одна, начинала плакать.

Жизнь Дианы полностью сосредоточилась на детях. Ее привязанность к ним росла по мере того, как она ощущала себя все более одинокой. Она посвятила себя их воспитанию, они были для нее на первом месте, и вся ее жизнь вертелась вокруг них.

Неподалеку от места, где она жила, открыли детскую мемориальную площадку имени принцессы Дианы, это по справедливости. Заботливая мать, она очень много занималась детьми. Думала о том, чтобы старший сын Уильям понимал нужды будущих подданных. И если Уильям, как надеются англичане, станет хорошим королем, Англия будет обязана этим Диане.

Королева Елизавета и принц Филипп просили Диану и Чарльза хотя бы формально сохранить брак – жить отдельно, но сообща исполнять свой долг перед короной и государством. Родители не одобряли романа Чарльза с Камиллой, который стал причиной скандала. Они придерживались строгих религиозных убеждений и не принимали развод как таковой.

Филипп вообще не понимал, как мог его сын предпочесть Диане женщину возраста и внешности Камиллы. Филипп написал невестке сочувственное письмо. Но апеллировал к ее чувству долга. Напомнил, что они с Елизаветой, когда поженились, намеревались пожить для себя. А тут ее отец-король умер. Елизавете пришлось пожертвовать семейной жизнью ради трона, а ему отказаться от карьеры на флоте.

– Послушайте, юная леди, – по-свойски сказал Филипп Диане. – Если вы однажды захотите завести роман, то, бога ради, сохраните все в тайне. Если станете плохой девочкой, вам грозит потеря титула.

– Не грозит, – самоуверенно ответила Диана, – у меня уже есть титул.

Когда Чарльз признался журналистам в своем романе с Камиллой, страна задалась вопросом, сможет ли он быть королем, ведь монарх одновременно становится главой англиканской церкви? Газета «Дейли миррор» вынесла вердикт: «В короли не годится». Потом пошли ответные разоблачения – пресса рассказала о любовниках Дианы.

Каждый ее роман развивался по одной и той же траектории: флирт, глубокая влюбленность, маниакальная страсть, острая ревность, разрыв и депрессия… Темная сторона присутствовала в ее характере и натуре. Что-то очень запутанное. Результат искривленного эмоционального взросления. В чем-то она была очень сложной, в чем-то невероятно простой, даже наивной. Сочетание этих двух крайностей ломало ее жизнь.

Под сильным внешним давлением ее слабая психическая конструкция разваливалась. Это толкало ее к саморазрушительным поступкам. Она часто сознательно выбирала позицию жертвы. Скромная и смущающаяся, начинала вести себя как раненое, угодившее в ловушку животное. А ведь трагическое восприятие жизни вовсе не было ее сутью.

20 ноября 1995 года Би-би-си показало большое интервью с ней. Это был ответ Дианы на попытки Чарльза и его окружения выставить ее истеричкой, не ценящей свое счастье. Она рассказала о своих болезнях, о депрессии, о распаде брака, о дворцовых чиновниках – людях в сером, которые ведут против нее настоящую войну, и о том, что Чарльз недостоин короны.

В ответ Чарльз написал ей, что не остается иного выбора, кроме как покончить с браком, который стал «общенациональной и личной трагедией». При дворе Диану теперь называли угрозой монархии. Королева, обсудив ситуацию с главой правительства и архиепископом Кентерберийским, попросила Чарльза и Диану развестись.

Диана этого не ожидала. Конечно, она принадлежала к новому поколению женщин, которые хотели, чтобы в браке присутствовали верность и романтичность. Диана имела все основания жаловаться на то, что ее обманул и использовал муж, не желавший и не способный дать ей любовь или хотя бы нормальную супружескую жизнь. Но она желала оставаться частью королевской семьи и принцессой Уэльской.

– Я против развода, – сказала она королеве. – Я все еще люблю Чарльза. Моей вины ни в чем нет.

Однако королева уже приняла решение.

– Создавшаяся ситуация никому не идет на пользу, – сказала она Диане. – Ни стране, ни семье, ни детям.

Ей установили щедрое денежное содержание, но она лишилась права на титул «ваше королевское высочество».

Ее сын Уильям обещал вернуть ей это право, когда станет королем…

Казалось, Диана должна быть довольна. Общество целиком и полностью заняло ее сторону. В реальности рухнули ее романтические мечты о счастливой семейной жизни. Она осталась одна. И ее соперница Камилла могла торжествовать.

Диана попыталась заново устроить свою жизнь. Не с Джеймсом Хьюиттом. Она стала подозревать, что не она ему нравится, а ее титул… Диана была не права. Но она сказала, что им больше не стоит встречаться, и завела новый роман, который быстро завершился. Потом встретила другого человека – и тоже с ним рассталась.

Диана не верила, что люди искренне ее любят. Не доверяла их мотивам, легко отворачивалась от них и вычеркивала из своей жизни. Пока не познакомилась с кардиохирургом из Пакистана доктором Хаснатом Ханом. Обычно мужчины увлекались ею больше, чем она ими. На сей раз все было иначе: она влюбилась в него по уши.

Она намеревалась выйти за него замуж. Ей казалось, что в исламском мире женщина чувствует себя защищеннее под опекой заботливого мужа. А именно этого ей и не хватало! Поглощенность Хана любимым делом – хирургией, отсутствие у него интереса к светской жизни только подогревали ее страсть. А вот доктору Хану, который рассчитывал на серьезную медицинскую карьеру, не понравилось назойливое внимание журналистов к новому любовнику леди Дианы. Ради него она отказалась от охраны. Надеялась, что вместе с разводом и исчезновением телохранителей интерес репортеров к ней угаснет.

Поступок оказался опрометчивым. Ситуация только ухудшилась. Журналисты все равно ее преследовали, но уже некому было ее спасать. Уильям делился с учителями:

– Мама почти все время плачет. Она говорит, что журналисты сделали ее жизнь невыносимой.

А она всерьез думала о браке. Ездила в Пакистан – познакомиться с семьей Хана. Чтобы лучше понять любимого человека, взялась читать Коран. Однажды спросила старшего сына: как он отнесется к тому, что она примет ислам, поскольку это необходимо для брака с Ханом?

– Делай все, что сделает тебя счастливой, – твердо ответил Уильям.

Доктору Хану Диана нравилась. Но он обнаружил, что она страшная собственница. Если любит, то требует полной отдачи, чтобы ради нее жертвовали всем. Это пугало ее избранника. Амбициозный человек, он не желал оказаться вторым даже рядом с самой знаменитой женщиной мира.

Диана очень похорошела. Американский актер Кевин Кёстнер предложил Диане участвовать в съемках продолжения его популярного фильма «Телохранитель» – ей предстояло играть принцессу, которая влюбляется в охранника. Сюжет – явно навеянный ее историей. Диана согласилась. Но идея не реализовалась…

Летом 1997 года, когда лондонцы бежали от городской духоты, Диана неожиданно приняла приглашение Мохаммеда аль-Файеда провести жаркие месяцы на его яхте. Аль-Файед, египетский миллиардер, обосновавшийся в Англии, приобрел самые заметные символы Лондона: от сатирического журнала «Панч» до знаменитого магазина «Хэрродс», но жаловался, что высшее общество им пренебрегает. Ему даже отказали в британском паспорте. Он заманил Диану на свою яхту, чтобы доказать высокомерным британцам собственную значимость.

Когда она согласилась, он послал самолет за сыном. Обаятельный плейбой Доди аль-Файед умел так окружить вниманием женщину, так ее ублажить, что ей казалось: она – единственная в мире. Он исполнял любые желания. Он заботился о Диане, а это было то, о чем она всегда мечтала!

Принцесса Уэльская и египетский плейбой не разлучались. Диана не собиралась замуж за Доди аль-Файеда. Она, пожалуй, хотела всего лишь возбудить ревность у доктора Хана. Доди не возражал против публичности. Напротив, хотел, чтобы весь мир узнал о его романе с принцессой Уэльской.

Но папарацци и его раздражали! В тот роковой вечер Доди решил сбежать от них на другой машине. За руль сел человек, который уже выпил и не имел водительской категории, позволявшей управлять лимузином. Пытаясь оторваться от фоторепортеров, он не справится с управлением…

Диана понимала, что не станет королевой. Утешала ее мысль, что и Чарльз не будет королем. Себя Диана видела в роли королевы-матери при короле Уильяме. Она гордилась тем, что ее сын будет коронован.

Когда Диана назвала его неподходящим для роли короля, Чарльз смеялся.

Но в тот день, когда пришла весть о смерти Дианы, Чарльз понял, что теперь корона, как никогда, далека от него. Ведь для страны он так и остался жалким изменщиком, который обманывал невинную жену и пренебрегает своим отцовским долгом. Чарльз в ужасе повторял: они станут во всем винить меня – и он был прав. Королева продолжала отдыхать. Двор сделал вид, что ничего не произошло. И случилось непредвиденное. Страна оплакивала смерть народной принцессы, а вместе с Англией, наверное, еще полмира.

Шок от ее смерти, столь жестокой, столь трагичной, столь бессмысленной – испытала чуть ли не вся страна. Ни одна особа королевской крови не была так любима простым народом, как Диана. Вот уж действительно «народная принцесса». Англичане не понимали, почему королева не желает прерывать свой летний отдых в Шотландии, приспустить флаги в знак траура или хотя бы публично выразить соболезнования.

Где королева, когда она так нужна? – вопрошали газеты. Люди винили в смерти Дианы бессердечную королевскую семью. Елизавета срочно вернулась в Лондон. И наверное, впервые в жизни ощутила откровенную враждебность своих подданных.

Под давлением премьер-министра Тони Блэра Елизавете все же пришлось сказать о Диане несколько слов. «Очень мало! И очень поздно!» – возмущались англичане. Зато Елизавета попросила британского консула в Париже найти и вернуть в Лондон королевские драгоценности. Они должны быть среди вещей погибшей Дианы…

Спенсеры – одна из самых родовитых семей в Англии. Спенсеры любят говорить, что они родовитее королевской семьи. Диана не была девочкой из провинции, которую вознесли в королевский дворец.

Мужа королевы, греческого принца Филиппа, родившегося на Корфу, Диана пренебрежительно именовала «Ставросом». Виндзоры знали, как к ним относятся Спенсеры. Королева-мать, поджав губы, неодобрительно замечала:

– Женщины из рода Спенсеров очень необычные и непростые.

Теперь пренебрежение к Диане Спенсер могло оказаться роковым для Виндзоров.

Газета «Стар» возмущенно писала: «Где наша королева?» Газета «Миррор» обратилась к Елизавете II: «Поговорите с нами, мадам, – ваш народ страдает». «Дейли экспресс» призывала королевскую семью: «Покажите, что вы не равнодушны!»

Вот тогда во дворце спохватились и организовали церемонию похорон с присущим королевскому двору блеском. Прощались с Дианой, можно сказать, по высшему разряду. Полтора миллиона человек вышли на улицы Лондона, чтобы проститься с Дианой. Дети шли за гробом матери, хотя их дядя, брат Дианы граф Спенсер возражал против участия Уильяма и Гарри в тяжелой для детской психики церемонии. Но таково было решение двора. Для лондонцев вид двоих несчастных детей был невыносим. Особенно – безмолвное лицо двенадцатилетнего Гарри. Пятнадцатилетний Уильям шел, опустив голову.

Все горевали по случаю ее смерти. И повторяли:

– Бедные дети.

В день похорон опасались настоящего бунта. Связались с армией, чтобы в город ввели войска – армия отказалась. Тогда в центр доставили части полицейского спецназа, обученного разгонять уличные беспорядки.

А мир с благодарностью вспоминал, как Диана заботилась о детях, умирающих от рака; о бездомных; о женщинах, которых бьют мужья; о жертвах СПИДа. Мир знал, что она не лукавит, что она искренна. Она действительно испытывала сочувствие и сострадание к больным и калекам. Она говорила немного, но у людей всегда оставалось ощущение, что они все ей сказали и она все поняла. И через много лет люди бережно хранили старые фотографии с Дианой и с волнением повторяли: «Помните?»

Если бы не Диана, не увенчалась бы успехом борьба за запрещение противопехотных мин. Эти мины стали главным оружием маленьких, локальных, гражданских войн, которые последние годы полыхают на планете. Потом война заканчивается, карты минных полей нет, разминированием никто заниматься не желает, и вернувшиеся в родные места люди начинают подрываться на минах. Чаще всего гибнут дети.

Никакое оружие нельзя назвать гуманным. Но с точки зрения причиняемого ущерба, есть более жестокие и менее жестокие виды оружия. Противопехотные мины – жестокое и коварное оружие. Диана отправилась в Анголу, где шла долгая гражданская война, чтобы принять участие в борьбе за запрет противопехотных мин. Ее ждали в Камбодже и Вьетнаме. Она уже не сможет туда поехать…

Но ее участие в этой борьбе сыграло важнейшую роль. Через несколько месяцев после смерти Дианы будет подписан договор о запрете противопехотных мин. К нему присоединятся 127 стран.

Для присутствующих на похоронах шоком стала необычно резкая речь ее брата графа Чарльза Спенсера, который обрушился на королевскую семью. После развода Диана перестала быть принцессой. Брат произнес эти слова: Диане не нужен был титул, чтобы быть любимой народом.

– Чувствую себя печальной и одинокой среди них, – говорила Диана о королевской семье. – Черт побери, и это после всего, что я сделала для этой чертовой семьи! Его бабушка (королева-мать) смотрит на меня таким странным взглядом. Это не ненависть, а смесь своего рода интереса и сожаления. Я не могу определить, что выражает ее взгляд.

Королева-мать, которая обожала внука, не любила Диану. Точно так же Диана ошибалась, когда думала, будто королева ей симпатизирует. Конечно же, Елизавета тоже целиком и полностью была на стороне сына… Диана так и не поняла королевскую семью. Это был мир, жить в котором Диана не смогла.

Елизавете II пришлось немало постараться, чтобы погасить ненависть к королевской семье. И только после этого принц Уэльский смог вновь жениться.

Какая нелепость! Чарльз встретил Камиллу, любовь всей своей жизни, когда ему было всего двадцать три года. Но он женился на другой – и разбил ее сердце, и едва не погубил монархию. И только на склоне лет решился, в конце концов, связать свою жизнь с той женщиной, которая только и способна сделать его счастливым.

Камилла и Чарльз ждали своей свадьбы тридцать пять лет. Архиепископ Кентерберийский, который заключает браки принцев королевской крови, не пришел на церемонию. Священник согласился их обвенчать, если они признают свое аморальное поведение. И они покаялись в своих грехах и слабостях.

Большинство англичан так и не смогли понять, почему Чарльз остановил свой выбор на столь неказистой женщине. Королева примирилась с волей сына, но не радовалась его выбору. Камилла не стала принцессой Уэльской. Она удовлетворилась меньшим титулом – герцогиня Корнуольская.

Опрос показал, что девяносто три процента британцев не хотят видеть Камиллу своей королевой. Чарльз обещал, что этого и не произойдет. На самом деле, если он взойдет на трон, Камилла автоматически станет королевой. И займет место Дианы, принцессы Уэльской, которой не суждено было стать королевой Великобритании.

Часть четвертая

Женщины востока приходят во власть

Когда в большой компании мужчины начинают увлеченно говорить о политике, они просто желают произвести впечатление на присутствующих женщин. Как только мужчины остаются одни, они тут же перестают говорить о высоких материях.

Зато есть женщины, которые не только постоянно говорят о политике, но, можно сказать, живут политикой. Женщины, которые решаются всерьез заняться большой политикой, производят сильное впечатление. Особенно на Востоке. Особенно когда речь идет о красивой женщине и многодетной матери.

Вождь китайской революции Мао Цзэдун льстил китаянкам, когда говорил:

– На женщинах держится половина неба.

В реальности в Китае немногие женщины были вознесены на высшие посты после революции. Тут действуют традиционные модели. В Китае и в Индии, в некоторых сельскохозяйственных странах Азии радуются только рождению мальчиков – работников, будущих кормильцев. Девочки же воспринимаются как обуза.

У Дукни Деви карие глаза, она носит элегантное сари, и у нее очень нужная в Индии профессия – она акушерка. Если родится мальчик, счастливые родители платят ей пятьдесят рупий, если девочка – двадцать пять. Но если она сразу же убивает девочку, то получает свои пятьдесят. В месяц акушерка в среднем принимает роды у шести женщин. Обычно половина рожает девочек, иногда родители просят сразу убить новорожденную.

Деви предпочитает быстрые и чистые методы. Обычно она душит девочку лентой, или дает ей яд, или ломает ей позвоночник, или опускает головой в тазик с водой. Затем она заворачивает тельце в какую-нибудь старую одежду и выносит из дома, укрыв под сари. Она бросает трупик или в реку, или в заросли кустарника, зная, что туда быстро сбегутся дикие звери.

По мнению акушерки, убийство младенца даже по– своему милосердно, потому что жизнь девочки в бедных северных штатах все равно будет ужасна. Она никому не нужна, даже собственным родителям. Если девочка заболеет, семья никогда не станет тратиться на лекарства.

В бедных районах Индии девочки – обуза для семьи, потому что очень дорого выдать их замуж. Давать им образование тоже считается бессмысленным капиталовложением, потому что девочка уходит в семью мужа. Семья невесты должна приобрести приданое и устроить свадебное угощение для гостей и родственников жениха.

С конца XX века убийство новорожденных девочек приобрело все большие масштабы, потому что приданое дорожает и дорожает. Раньше только богатые семьи что– то давали жениху своей дочери, теперь это вынуждены делать все индийские семьи. Естественно, что все хотят получать, а не давать, выходит, что значительно выгоднее рожать сыновей, а не дочерей. Дочери рассматриваются лишь как тяжкое финансовое бремя, многим семьям оно не под силу.

Чаще всего девочек убивали в бедных северных штатах, которые в определенном смысле еще не вышли из средневековья. Здесь будущие матери готовы на все, лишь бы родить мальчика.

Многие акушерки, которые этим занимаются, принадлежат к касте неприкасаемых и не имеют права отказаться, если им что-то приказывает представитель высшей касты. Теперь некоторые акушерки сравнительно откровенно рассказывают журналистам и сотрудникам международных фондов о том, чем им приходится заниматься.

Дукни Деви работает акушеркой пятнадцать лет. Она говорит, что, когда пыталась отказываться убивать младенца, ее просто били до тех пор, пока она не соглашалась:

– У женщины уже было пять дочерей и ни одного сына. Когда я приняла роды и сообщила им, что опять девочка, ее муж пришел в неистовство. Он сказал, что не может позволить себе иметь шесть девочек, и приказал мне убить новорожденную.

Акушерка отказывалась, но отец стал ей угрожать:

– Он запер меня в комнате и сказал, что не выпустит, пока я ее не убью. Я задушила малышку веревкой, которую принесли другие девочки. Мать плакала и молилась.

Затем акушерке приказали избавиться от тела:

– Они сказали, что я принадлежу к касте неприкасаемых и должна поэтому делать то, что мне приказывают. Я бросила тельце в реку…

В некоторых индийских штатах не налажена регистрация рождений и смертей, поэтому нельзя определить, сколько детей убито.

Китайские руководители ввели в действие самую жесткую демографическую политику в мире. Они разрешили иметь только одного ребенка в семье. За второго родителей бьют по карману, лишают пособий и медицинской помощи. Исключения сделали только для представителей национальных меньшинств и сельских жителей.

Ограничение рождаемости привело к неожиданному результату. Горожане уже свыклись с тем, что в семье один ребенок. Но, если можно иметь одного ребенка, пусть это будет мальчик! Абсолютное большинство предпочитает мальчиков – это будущий кормилец. Беременные женщины просят врачей с помощью ультразвукового исследования определить пол будущего ребенка и делают аборт, если выясняется, что ждут девочку. В результате на 100 девочек рождаются 118 мальчиков. В развитых странах соотношение другое: на 100 девочек 107 мальчиков. Юношам просто не хватит невест. Появится поколение холостяков…

В Китае запретили ультразвуковое исследование плода с целью определения пола будущего ребенка, но врачи делают обследование нелегально.

Процент появляющихся на свет девочек в этих странах постоянно падает. Если эта тенденция не изменится, то в 2050 году на тысячу мальчиков появятся всего 672 девочки. В Китае уже сейчас в провинции женихам не так просто найти невесту.

Индийские врачи, которым запретили определять пол будущего ребенка, утверждают, что уж лучше сделать аборт, чем потом убивать новорожденную. Но обращение к врачу и аборт в любом случае – привилегия богатых. У бедных на это денег нет. Они, родив девочку, дают ей яд или же просто бросают где-нибудь умирать.

«Потратьте пятьсот рупий, чтобы сэкономить пятьсот тысяч» – рекламируют свои услуги врачи, которые определяют пол будущего ребенка. Пятьсот рупий – цена ультразвукового исследования. Поскольку индийцы не хотят девочек, они предпочитают заранее узнать, кто может родиться, и сделать аборт. Парламент принял закон, запрещающий врачам определять пол будущего ребенка. Такого рода анализы возможны только для того, чтобы выявить хромосомные аномалии и иные серьезные заболевания. Наказание – тюремное заключение и штраф.

Это попытка восстановить нарушенное в последние десятилетия демографическое равновесие: на свет появляется значительно больше мальчиков, чем девочек. Число новорожденных девочек внезапно упало.

Ни воля Божья, ни природа к этому отношения не имеют.

Престарелые родители не имеют права рассчитывать на помощь со стороны своей дочери, вышедшей замуж. Тот, кто думает о старости, стремится иметь мальчиков, которые не только принесут в семью приданое невесты, но и позаботятся о немощных стариках. Избавление от нежелательных новорожденных имеет долгую историю.

Развитие медицины, которая позволяет заранее выяснить, кто родится, оживило эту страшную традицию в городах. Индийский парламент требует закрыть все консультации, занимающиеся выяснением пола ожидаемого ребенка. Врачам запрещено говорить родителям, кто у них родится.

Единственный мужчина в правительстве. Голда Меир

Женщины-политики охотно позволяют мужчинам проявить особое внимание, галантность и снисходительность к их маленьким слабостям. Она же не любила, когда ей напоминали о том, что она женщина.

Один журналист спросил ее:

– Каково женщине быть премьер-министром?

Она ответила пренебрежительно:

– Не знаю, никогда не была премьер-министром – мужчиной.

Премьер-министр Израиля всегда носила одежду темных тонов – платье или жакет, подобранная со вкусом булавка, маленькие часы, пальцы в пятнах от никотина (она курила крепкие сигареты без фильтра), мужской подбородок и серьезный взгляд, иногда смягчавшийся теплой улыбкой. Она никогда не требовала к себе снисхождения, привилегий и вообще не рассчитывала на особое отношение только потому, что она женщина.

«Разумеется, – говорила Голда Меир, – следует признавать равенство мужчин и женщин, но не надо женщинам стараться быть лучше всех и поминутно творить чудеса. Говорят, будто наш первый премьер-министр Бен– Гурион сказал когда-то, что я – «единственный мужчина» в его правительстве.

Забавно, что это считается величайшим комплиментом, который можно сделать женщине. Сомневаюсь, чтобы какой-нибудь мужчина почувствовал себя польщенным, если бы я сказала о нем, что он единственная женщина в правительстве».

Она рано вышла замуж – по любви, родила двоих детей и воспитала их, но семейная жизнь быстро развалилась:

«Я вечно спешила – на работу, домой, на митинг, на урок музыки с сыном, к врачу с дочкой, в магазин, к плите, опять на работу и опять домой. Чтобы приготовить детям обед, я вставала по ночам. Я чинила их одежду. Я ходила с ними на концерты и в кино. Гордились ли они мною? Мне хочется думать, что да. Но я не уверена, что гордость за мать возмещает ее частые отлучки».

Они с мужем не развелись, но и жить вместе не смогли. Мужа она никогда ни в чем не винила, понимала, что другая женщина на ее месте была бы счастлива с таким милым и симпатичным человеком. Но она появилась на свет с душой воина и борца. Когда ей приходилось выбирать между семьей и делом, она выбирала дело:

«Когда я была в поездке – в одной из бесчисленных поездок, – я получила телеграмму о смерти Мориса. Я немедленно вылетела на похороны и всю дорогу думала, какую жизнь мы бы прожили вместе, если бы я не была такая, какая есть.

Над его могилой я поняла, какую тяжкую цену я заплатила – и заставила заплатить Мориса – за все, что совершила в эти годы».

Ее политическая карьера начиналась, когда ей поручили отправиться в Москву. 7 сентября 1948 года первый заместитель главы правительства и министр иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов весьма любезно принял первого посланника Израиля в Советском Союзе – Голду Мейерсон. Его помощник и переводчик Олег Александрович Трояновский записал доброжелательные слова советского министра:

– Я думаю, что начало у Государства Израиль хорошее, имеется база для создания крепкого государства.

Израиль появился на свет благодаря Советскому Союзу. В те годы у сионистов не было лучшего друга, чем Сталин. В Организации Объединенных Наций советские дипломаты сражались рука об руку с сионистами, доказывая право евреев на свое государство в Палестине.

Сталин имел в ООН не один голос, а три – Советского Союза, Украины и Белоруссии. Кроме того, Чехословакия и Польша голосовали так, как велела Москва. Пять сталинских голосов имели решающее значение. Если бы Сталин проголосовал против, Израиль бы не появился.

Первыми Израиль признали Соединенные Штаты. Это произошло через десять минут после провозглашения еврейского государства 14 мая 1948 года. Но американцы признали Израиль де-факто, это предполагало более низкий уровень дипломатических отношений. А Советский Союз первым признал еврейское государство в полном объеме, де-юре, поэтому советского посла восторженно встречали в Израиле.

Израильскую миссию в Москве возглавила видный деятель еврейского рабочего движения в Палестине Голда Мейерсон.

Все израильские руководители переиначили свои фамилии на ивритский лад. Они брали новые имена, состоящие из двух слогов с ударением на последнем. И Голда Мейерсон стала Голдой Меир. Это был символический акт, возвращение к библейским именам. Сионисты хотели забыть долгую жизнь в изгнании.

Прежде чем дать согласие на ее приезд в Москву, первый заместитель министра иностранных дел Андрей Януарьевич Вышинский отправил запрос министру госбезопасности генерал-полковнику Виктору Семеновичу Абакумову: «Не имеется ли каких-либо препятствий к допуску ее в СССР». Чекисты не возражали.

Помощница велела ей серьезно подготовиться к поездке в Москву:

«Там, куда вы едете, очень холодно, и зимой там носят шубы. Вам понадобится несколько вечерних платьев, и еще купите себе всякие шерстяные вещи, ночные рубашки, чулки, белье. И еще – пару хороших зимних ботинок».

Голда Меир прилетела в Москву 3 сентября 1948 года, в день, когда хоронили члена политбюро и секретаря ЦК Андрея Александровича Жданова. Дурное предзнаменование. Ее машина проехала мимо грандиозного траурного шествия.

Разместились израильские дипломаты в гостинице «Метрополь». Делегацию поразила московская дороговизна. Решили кормиться сами:

«Мы купили электроплитки. Посуду и ножи с вилками пришлось одолжить в гостинице – купить это в послевоенной Москве было невозможно. Раза два в неделю мы ходили на базар за продуктами. Холодильников не было. Масло, яйца и сыр мы держали между двойными рамами окон, чтобы не испортились».

Многое в Москве показалось израильским дипломатам странным и удивительным. Они, как и многие другие молодые сионисты, искренне верили в социалистические идеалы и не понимали, почему советский социализм не имеет ничего общего с этими идеалами.

«Я была очарована вежливостью, искренностью и теплотой простых русских людей, – вспоминала Голда Меир, – хотя меня, социалистку, поражало то, что я наблюдала в этом так называемом бесклассовом обществе. Я не верила своим глазам, когда видела, как в сильный мороз пожилые плохо одетые женщины роют канавы и подметают улицы, в то время как другие, в мехах и на высоких каблучках, усаживаются в огромные сверкающие автомобили».

Израильских дипломатов встретили в Москве как друзей и союзников. Военный атташе полковник Иоханан Ратнер отправил телеграмму премьер-министру Давиду Бен-Гуриону:

«Сегодня я полтора часа беседовал с генералом армии Антоновым, заменяющим в настоящее время маршала Василевского. Такого рода беседы – совершенно необычное дело для уровня военных атташе, меня просили ничего о ней не сообщать своим коллегам из других стран. Поэтому необходима полная секретность.

Встал вопрос о помощи нам. Обсуждены следующие вопросы: подготовка командного состава, поставки оружия из немецких трофеев, способ отправки – воздухом или морем».

Генерал армии Алексей Иннокентьевич Антонов занимал пост первого заместителя начальника генерального штаба и во время Великой Отечественной пользовался особым авторитетом у Сталина. Его беседа с иностранным военным атташе была событием экстраординарным. Оно свидетельствовало о том, что Сталин продолжал проводить свою линию на Ближнем Востоке. Еврейское государство получало военную помощь как форпост в борьбе против западных империалистов и арабских реакционеров.

Голда Меир побывала у заместителя министра иностранных дел Федора Тарасовича Гусева. Она выразила надежду, что на предстоящей сессии Генеральной Ассамблеи ООН советская делегация, как и прежде, займет благоприятную для Израиля позицию.

– Позиция Советского Союза в отношении Государства Израиль, – ответил Гусев, – хорошо известна в Организации Объединенных Наций. Наша страна понимает те трудности, которые приходится переживать молодому Государству Израиль, и можно полагать, что оно сумеет преодолеть эти трудности.

Вернувшись из Парижа с сессии Генеральной Ассамблеи, министр иностранных дел Израиля Моше Шерток подтвердил в докладе своему правительству:

«Советский Союз твердо нас поддерживает.

По большинству вопросов у нас очень хорошие взаимоотношения с СССР. Русские хотят во всех подробностях представить себе нашу позицию… В Совете Безопасности русские работают не просто как наши союзники, а как наши эмиссары. Они берут на себя любую задачу».

После ноябрьских праздников Голда Меир телеграфировала в министерство иностранных дел отчет о беседе с Молотовым:

«Мы с семьями присутствовали на параде, который явился великолепной демонстрацией силы, а вечером дома у Молотова почувствовали особую теплоту. Молотов предложил мне рюмку водки. Я похвалила парад и сказала:

– Если бы только у нас были некоторые из вооружений, которые были на параде.

Молотов заметил:

– Вы будете их иметь. Даже мы начинали с малого».

Обнадеженные военной и политической поддержкой израильские дипломаты совершенно не понимали реальных мотивов сталинской политики. В Министерстве иностранных дел Голда Меир завела речь на тему, крайне болезненную для советских чиновников.

«Мейерсон, – записывал после беседы заместитель министра Валериан Александрович Зорин, – заявила, что еврейская проблема может быть решена коренным образом лишь путем широкой иммиграции евреев в Государство Израиль.

Я заметил в связи с этим, что иммиграция сама по себе не может, на мой взгляд, решить эту проблему, поскольку многие евреи не поедут в Палестину, а будут продолжать жить в других странах. Я добавил, что в СССР, в социалистическом государстве, навсегда покончено с национальным гнетом и неравноправным положением евреев…»

Писатель Илья Григорьевич Эренбург пытался объяснить израильским дипломатам: не следует говорить об эмиграции советских евреев, это вызовет резкое противодействие со стороны властей и всем будет плохо.

Израильские дипломаты не понимали Эренбурга, потому что и к ним самим, и к государству, которое они представляли в Москве, власть тогда относилась исключительно доброжелательно.

Праздновать еврейский Новый год израильские дипломаты отправились в московскую хоральную синагогу. И здесь произошло то, что так сильно не понравилось Сталину. Увидеть израильских дипломатов пришло огромное количество евреев. Лишь немногие из них хотели в ту пору сами уехать в Палестину, но факт создания еврейского государства после тысячелетий изгнания казался фантастикой. И они считали, что их эмоции соответствуют политике Советского государства, поддержавшего Израиль. Можно сказать, они попались в ловушку официальной пропаганды, выражавшей симпатии Израилю.

Голда Меир была потрясена:

«Обычно по праздникам в синагогу приходили примерно сто-двести человек – тут же нас ожидала огромная толпа. Они обступили меня, чуть не раздавили, чуть не подняли на руках…

Я была для них символом еврейского государства. А я не могла ни говорить, ни улыбнуться, ни даже помахать рукой. Я сидела неподвижно, как каменная, под тысячами устремленных на меня взглядов…

Служба закончилась, и я поднялась, чтобы уйти, – но двигаться мне было трудно. Такой океан любви обрушился на меня, что мне стало трудно дышать: думаю, что я была на грани обморока. Люди протягивали руки и говорили «наша Голда» и плакали».

Советские евреи были воодушевлены созданием Израиля и искренне хотели ему помочь. Вот это и не понравилось Сталину. Он считал, что Израиль предназначен для евреев из других стран, для евреев, лишенных социалистической родины. Советский человек в Израиль не поедет. А если евреи позволяют себе выражать симпатии другому государству, значит, они ненадежны и опасны. Внутренний враг…

Произраильская линия во внешней политике сопровождалась нарастанием антисемитизма внутри страны. Израильским дипломатам в Москве не позволялось устанавливать отношения с советскими евреями.

Голда Меир пробыла послом всего семь месяцев. Сталинская Москва оставила у нее печальные воспоминания:

«Холодное царство всеобщей подозрительности, враждебности и молчания. Явное социальное неравенство, всеобщий страх, изоляция, в которой пребывал дипломатический корпус, – все это угнетало меня неимоверно».

Голда Меир родилась в Киеве, до революции, ее дед тридцать лет прослужил в царской армии, ее отец был столяром. Детские воспоминания не были радостными. Семья нищенствовала, голодала, пятеро из восьми детей умерли маленькими:

«Ясно помню разговоры о погроме, который вот-вот должен обрушиться на нас. Я тогда не знала, что такое погром, но мне уже было известно, что это как-то связано с тем, что мы евреи, и с тем, что толпа подонков с ножами и палками ходит по городу и кричит: «Христа распяли!»

Ребенком ее увезли в Соединенные Штаты, поэтому по-русски она не говорила. Зато свободно говорила по– английски и восхищалась Америкой. Семья прожила в городе Милуоки всего месяца три, когда в городе был устроен парад по случаю дня труда.

«Моя сестра, – рассказывала Голда Меир, – увидела двигавшихся во главе шествия конных полицейских. Она страшно испугалась:

– Казаки! Это казаки!

Она так разрыдалась, что ее пришлось отвести домой. А для меня этот парад – толпы на улицах, медь оркестров, запах жареной кукурузы и сосисок – стал символом американской свободы. Конная полиция не разгоняла и не давила демонстрацию, как в России, а охраняла ее».

Америка ей нравилась, но не настолько, чтобы остаться. Она увлеклась идеями сионизма и мечтала уехать в Палестину.

Отец предупреждал ее:

– Не стоит быть слишком умной. Мужчины не любят умных девушек.

Но ум не помешал ей выйти замуж за Мориса Мейерсона. Он был противником сионизма. Но ради жены согласился переехать в Палестину, которая тогда мало напоминала благословенную землю, описанную в Библии. Это было пустынное и унылое место. Еврейские переселенцы гибли от малярии и голода, отчаявшиеся уезжали. Оставались самые упорные. Работа была крестьянская, но переселенцы радовались этому: они считали, что евреи должны вернуться к исконному делу – возделыванию земли.

Наделенная от природы сильной волей и железным здоровьем, Голда выдерживала каторжный труд и спартанские условия жизни в сельскохозяйственном поселении – кибуце. Здесь все работают на равных. Здесь все едят вместе и детей воспитывают сообща:

«А Морис заболел. Климат, малярия, пища, тяжелая работа в поле… Потом я часто спрашивала себя – а не приспособился бы Морис к кибуцу и физически, и эмоционально, если бы я была внимательнее, проводила с ним больше времени. Но мне в голову не приходило, что я обделяю мужа, когда готовлю для ребят, вернувшихся с дежурства, или учусь на курсах птицеводов».

Темперамент, энергия и целеустремленность Голды привели ее в политику, а ее муж желал самой обычной семейной жизни:

«Я поняла, что мое замужество оказалось неудачей. Я горько сожалею о том, что хотя мы с Морисом и остались супругами и любили друг друга до самой его смерти, мне все-таки не удалось сделать наш брак удачным.

Трагедия была не в том, что Морис меня не понимал, – напротив, он слишком хорошо меня понимал и знал, что не может ни создать меня заново, ни переделать. Я оставалась сама собой, а из-за этого у него не могло быть такой жены, в которой он нуждался».

ООН поделила Палестину на еврейскую и арабскую части. Но палестинским арабам соседние арабские страны даже не дали шанса создать свое государство. Египет и Иордания поделили эти территории между собой. Арабам, которые оказались на территории Израиля, настоятельно рекомендовали уехать: когда сбросим евреев в море, вернетесь. Так началась трагедия палестинских беженцев.

«В апреле 1948 года, – вспоминала Голда Меир, – я стояла на хайфском побережье и буквально умоляла арабов Хайфы не уезжать. Никогда этого не забуду. Мы говорили:

– Не убегайте! Вы этим навлечете на себя бедность и унижение. Оставайтесь в вашем и нашем городе!

Арабы бежали, потому что их руководство убеждало их, что это самое умное. Бежали, потому что до смерти боялись, как бы их не сочли изменниками «арабского дела».

Это действительно была трагедия. Арабам, оставшимся в Израиле, жилось легче, чем тем, кто уехал».

Она искренне верила, что евреи и арабы могут жить в одном государстве. Глава правительства Давид Бен-Гурион полагал, что палестинские арабы – это потомки древних евреев, вынужденных когда-то перейти в ислам:

– Нет никаких сомнений в том, что в их жилах течет много еврейской крови, крови тех евреев, которые в трудные времена предпочли отказаться от своей веры, лишь бы сохранить свою землю.

Вернувшись из Москвы, в 1949 году она стала министром труда. Она должна была найти кров и работу для сотен тысяч иммигрантов, прибывавших в еврейское государство.

Став затем министром иностранных дел, Голда Меир много раз предпринимала попытки начать разговор с арабскими дипломатами:

«Я часто бывала в здании Организации Объединенных Наций, и не было случая, чтобы я не попыталась завязать контакты с арабами – и, увы, не было случая, когда бы мне это удалось. Увидев издали египетского президента Насера, я подумала: а что будет, если я просто у нему подойду и начну разговаривать? Он был окружен телохранителями, да и у меня были телохранители, так что ничего бы из этого не получилось. Завидев израильтянина, арабский дипломат немедленно выходил из комнаты».

Бесплодные попытки договориться ожесточили ее. К тем, кто нападал на Израиль, она не питала жалости. Она исходила из того, что Израиль может и должен полагаться только на себя и на свою военную силу.

Больше всего она боялась проявить слабость, уверенная в том, что это смертельно опасно для еврейского государства. Один раз не ответишь ударом на удар – и шакалы разорвут тебя на части. Соседние арабские государства не могли уничтожить Израиль с помощью военной силы, они вооружали боевые группы террористов, которые брали в заложники мирных граждан, захватывали школы и пассажирские автобусы.

Голда Меир всегда отказывалась исполнять требования террористов:

– Если мы один раз это сделаем, ни один израильтянин в мире не будет чувствовать себя в безопасности.

Она твердо считала, что уступки террористам только порождают новый террор:

«После каждого злодеяния я получала потоки соболезнований. Тем не менее считается, что мы должны прийти к соглашению с убийцами, как это сделали другие государства, и позволить фанатикам-самоубийцам шантажировать нас и поставить нас на колени».

Она возглавляла правительство, когда в сентябре 1972 года палестинские террористы взяли в заложники израильских спортсменов, которые участвовали в мюнхенской Олимпиаде. Западногерманские власти действовали настолько неумело, что позволили террористам убить всех заложников. Арестованных террористов выпустили из тюрьмы, когда другая боевая группа захватила западногерманский самолет.

Для Израиля освобождение террористов было ударом. Голда Меир с нескрываемой горечью говорила:

– Похоже, в мире за решеткой уже не осталось ни одного террориста. Всех отпустили. Все капитулировали перед ними. Все, кроме нас.

В роли министра иностранных дел ей сложнее всего было иметь дело с немецкими дипломатами, она не могла забыть гибели евреев от рук фашистов. Она отказывалась говорить по-немецки, хотя учила язык в американской школе. Когда принималось решение об установлении дипломатических отношений с Федеративной Республикой Германия, ей пришлось пережить, как она сама выразилась, «тяжелую внутреннюю борьбу сердца и ума». Знавшие ее люди говорили, что она была цельной натурой и потому ей трудно давались внутренние компромиссы.

Ее непреклонность и язвительность сочетались с теплотой и сердечностью. Но в политике она знала только две краски – черную или белую. Если человек ей нравился, она его поддерживала, прощая любые ошибки и неудачи. Если ей кто-то не нравился, она не успокаивалась до тех пор, пока он не исчезал из ее поля зрения. Ее сотрудники делились на два лагеря: почитатели ею восторгались, несогласные считали ее амбициозной и мстительной.

Голда Меир предпочитала высказываться прямо и откровенно. Она обладала даром видеть мир в черно-белом свете, без всяких там полутонов, которые только мешают политику принимать быстрые и решительные меры. Выступая в кнессете, Голда Меир сказала:

– У нас нет иного выбора, кроме как наносить удары по террористическим организациям повсюду, где мы сможем их обнаружить. Это наш долг перед нами самими и перед миром. И мы исполним свой долг.

И тогда она приказала своим спецслужбам найти и уничтожить всех террористов, которые убили безоружных спортсменов на Олимпиаде в Мюнхене.

Сомнения редко посещали Голду Меир. Она отличалась редкой способностью быть абсолютно уверенной в собственной правоте и внушать эту уверенность другим. К тому же она обладала завидной работоспособностью (в ее-то возрасте), умением мгновенно схватывать суть дела и принимать неожиданные решения, не боясь ответственности.

Полемизировать с ней было трудно, политический спор она мгновенно переносила на личную почву. Всякий несогласный с ней начинал чувствовать, что выступает против нее лично, а этого многим хотелось избежать. Она не пыталась опровергнуть мнения, противоречившие ее точке зрения. Она просто поражалась тому, что другое мнение, отличное от ее, вообще может существовать. Она не была выдающимся оратором, но ее убежденность производила сильное впечатление на слушателей.

Она сумела изменить отношение к Израилю американских политиков, которые с подозрением относились к еврейскому государству. Соединенные Штаты отказывались продавать Израилю оружие и предпочитали поддерживать тесные отношения с богатыми нефтью арабскими странами.

В декабре 1962 года она приехала в Палм-Бич (штат Флорида), где ее принял президент Джон Кеннеди. Они проговорили больше часа.

– Соединенные Штаты, – твердо сказал Кеннеди, – будут поддерживать с Израилем особые отношения.

Он взял Голду Меир за руку и добавил:

– Не беспокойтесь. С Израилем ничего не случится.

В 1965 году она покинула министерский пост, намереваясь отдохнуть от бурной политической деятельности. Она сказала, что намерена пожить спокойной жизнью счастливой бабушки:

«Я осталась депутатом кнессета и членом ЦК партии. Но впервые за долгие годы я могла сама ходить за покупками, ездить в автобусе, не думая о том, что в любую погоду меня ожидает шофер. Я готовила, я гладила, я убирала – и все это с огромным удовольствием.

Я ушла в отставку вовремя, раньше, чем кто-нибудь мог бы сказать: «Господи, когда же эта старуха поймет, что ей пора уходить».

Но она явно поспешила уходить в отставку. Ее действия почти всегда соответствовали настроениям и чувствам израильтян. Они иногда иронически относились к Голде Меир, но не могли не признавать ее политического чутья и искренности. Даже когда у нее были сильные противники, она не смущалась:

– Никакая кампания против меня не может мне повредить. Когда я еду, дети, как и прежде, машут мне. Ни один солдат не отказался проехать со мной в машине. Мне не на что обижаться…

До Шестидневной войны 1967 года Иерусалим был разделен, как и Берлин, на две части. Восточную часть Иерусалима присоединила к себе Иордания. Верующим евреям был закрыт доступ к Стене Плача – это единственная уцелевшая часть разрушенного римлянами второго Храма, самая почитаемая иудейская святыня.

«На третий день войны, – вспоминала Голда Меир, – пронеслась весть, что наши солдаты освободили Старый город и Стена плача опять в наших руках. Я подошла к стене вместе с группой солдат. Наши десантники приникли к стене так тесно, что, казалось, их невозможно от нее отделить. Они только что вышли из боя, где погибли их товарищи.

Я взяла листок бумаги, написала на нем слово «мир» и сунула между камней. Один из солдат неожиданно обнял меня, положил голову на плечо, и мы плакали вместе. Наверное, ему нужна была передышка, а для меня это была одна из трогательных минут моей жизни».

Через полгода после Шестидневной войны, в феврале 1968 года, скоропостижно скончался премьер-министр Леви Эшкол. На его место единодушно избрали Голду Меир:

«Я помню, что у меня по щекам текли слезы, что я закрыла лицо руками, когда голосование закончилось. Я не думала о должностях, когда ехала в Палестину. Я собиралась трудиться в киббуце и участвовать в рабочем движении… Ну что ж, стала премьер-министром – и стала, точно так же, как наш молочник во время войны стал командиром заставы на сирийской границе. Ни ему, ни мне особого удовольствия эта работа не доставляла; и он, и я старались выполнить ее как можно лучше».

Самые сложные вопросы она предпочитала обсуждать в неформальной обстановке. Став премьер-министром, она разрешила курить во время заседаний правительства, чтобы сделать их как можно менее казенными.

В свободное время возилась в садике у себя дома. Вечером сама готовила ужин и охотно кормила гостей. В просторной гостиной на бульваре Бен-Маймон в Иерусалиме Голда Меир любила собирать ближний круг своих советников, угощала чаем и кофе и заставляла решать самые важные проблемы. Иногда посиделки затягивались далеко за полночь. На этих встречах обсуждались вопросы, которые ставились на заседаниях правительства, созываемых каждое воскресенье.

Эта привычка беседовать в приватной обстановке осталась у нее еще с тех пор, когда она была министром иностранных дел. После официального приема или обеда она оставляла у себя в служебной квартире на улице лорда Бальфура близких друзей и угощала их кофе.

Став главой правительства, она прежде всего велела немедленно сообщать ей о всех боевых столкновениях – даже ночью.

– Не хочешь же ты, чтобы я тебе звонил в три часа ночи? – ужаснулся ее помощник по военным делам. – Ты же все равно ничего не сможешь сделать, если будут потери.

«Но я знала, что не смогу спать спокойно, если в эту минуту будут умирать наши солдаты, – призналась Голда Меир. – Когда новости были плохие, я уже не могла заснуть. Видя свет в окне, один из телохранителей обыкновенно заходил, чтобы убедиться, что все в порядке. Я заваривала нам чай, и мы рассуждали о том, что происходит на Суэцком канале или севере».

При всем своем политическом чутье Голда Меир совершила непоправимую ошибку. В октябре 1973 года она не смогла распознать признаки приближающейся войны, которая едва не закончилась для Израиля катастрофой. Она считала Израиль с военной точки зрения неуязвимым.

Рассуждала так: арабские армии обречены на поражение, они знают об этом, следовательно, войны быть не может. И ошиблась.

В 1973 году военная разведка загодя знала детали военных планов Египта и Сирии, но до последнего момента пребывала в эйфорической уверенности, что войны не будет. Военные все еще были упоены победой 1967 года и не верили, что египтяне на что-нибудь способны.

А ведь король Иордании Хусейн, сев в вертолет, за десять дней до войны тайно прилетел в Иерусалим и сказал Голде Меир, что сирийская армия вот уже два дня как приведена в боевую готовность. Это может означать только подготовку к новой войне. Они разговаривали на секретном объекте, принадлежавшем израильской разведке Моссад. Голда Меир не поверила иорданскому королю.

Египетские и арабские войска нанесли удар по Израилю в Судный день. Это священный день еврейского календаря. Верующие постятся и проводят день в молитвах и покаянии, раскаиваясь в грехах, которые они совершили. Не выходят газеты, не работают телевидение, радио и транспорт. Закрываются все учреждения, школы, магазины и рестораны. Солдат отпускают в увольнение, чтобы они могли провести этот день вместе с семьей.

Накануне, в пятницу, 5 октября израильская разведка получила сообщение, что семьи русских советников в Сирии спешно собираются и покидают страну. Что за спешка? Почему их эвакуируют?

6 октября рано утром начальник генерального штаба предложил нанести превентивный удар по Египту и Сирии.

– Я против, – ответила Голда Меир. – Никто не знает, что готовит нам будущее, но, возможно, нам понадобится помощь. А если мы нанесем первый удар, то никто нам ничего не даст. Я бы очень хотела сказать «да», потому что понимаю, что это означало бы для нас, но с тяжелым сердцем я вынуждена сказать «нет».

А через несколько часов египетские и сирийские войска одновременно нанесли удар по Израилю.

Сначала казалось, что наступающие армии будут быстро разгромлены: нужно только время провести мобилизацию и развернуть силы. Но Сирия и Египет хорошо подготовились. Египетские войска форсировали Суэцкий канал, закрепились на восточном берегу и стали накапливать силы для продолжения наступления. Израиль потерял много самолетов из-за точного попадания советских зенитных ракет и не смог помешать египтянам переправиться через Суэцкий канал.

Наступил момент, когда израильтянам казалось, что война проиграна. Египтяне успешно наступали. Сирийские войска вот-вот могли захватить северный Израиль. Еврейское государство не просто потерпело бы поражение. Оно было бы уничтожено.

8 октября министр обороны Моше Даян, не склонный к сентиментальности, в отчаянии сказал главе правительства:

– Я не уверен, что мы сможем продержаться. Это конец.

«Я не могла плакать, – вспоминала Голда Меир. – Я закрыла глаза и минуту просидела неподвижно. Если бы я за эти годы не научилась быть сильной, я бы рассыпалась. Но я выдержала».

Считается, что Израиль давно располагает ядерным оружием. Во время визита в Соединенные Штаты журналисты ее спрашивали:

– Применит ли Израиль ядерное оружие, если его существование будет под угрозой?

Голда Меир ушла от прямого ответа:

– По моему мнению, мы не так плохо управляемся и обычным оружием.

Говорят, что в тот день, после разговора с министром обороны Моше Даяном, она приказала собрать ядерное оружие и подготовить его к бою. Боеголовки уже были установлены на ракетах «Иерихон-1». Но тут совершилось чудо. Военное счастье вновь улыбнулось Израилю.

8 октября сирийские танковые колонны были остановлены на Голанских высотах. Израильские войска перешли в контрнаступление. Сирийским командирам не хватало стойкости, они легко поддавались панике и бросали свои части. Когда боевые действия прекратились, до Дамаска израильским войскам оставалось всего тридцать пять километров.

Иссяк и наступательный порыв египетской армии. 14 октября на Синайском полуострове произошло крупнейшее после Второй мировой войны танковое сражение. Танкисты генерала Ариэля Шарона противостояли наступавшим бронетанковым частям египетской армии. Египтяне потеряли более четырехсот машин, Шарон – сорок, в десять раз меньше. С Синайского полуострова главе правительства позвонил начальник генерального штаба:

– Голда, все будет в порядке. Мы – опять мы, и они – опять они.

Но окончательный военный успех ничего не значил для родителей, чьи сыновья погибли на поле боя или попали в плен.

«Бывали дни, когда я еле заставляла себя встретиться с родителями попавших в плен солдат. Мне нечего было им сказать. Египтяне и сирийцы отказывались дать Красному кресту списки пленных израильтян через много месяцев после прекращения огня.

Много есть такого, чего я лично никогда не прощу египтянам и сирийцам, но прежде всего вот этого: так долго, из чистой злобы, они придерживали информацию, играя на горе родителей».

Голда Меир расплатилась своей карьерой за трагедию октябрьской войны 1973 года. Как и министр обороны знаменитый Моше Даян, которым прежде восхищались. Им не простили потерь в войне:

«Я видела, как Даяна трясло, когда он приходил с похорон, где матери толкали к нему своих детей, крича: «Ты убил их отца!», где люди, шедшие за гробом, грозили ему кулаком и обзывали его убийцей».

Поразительным образом именно октябрьская война подтолкнула главных противников – Египет и Израиль – к заключению мира. Но переговоры с Египтом начались только после того, как Голда Меир ушла в отставку. Она не могла преодолеть себя. Умом она давно поняла, что Израилю придется уступить часть территорий арабским государствам, готовым подписать мирный договор. Но сама она не могла пойти на это.

Когда государственный секретарь Соединенных Штатов Генри Киссинджер заговорил о том, что формула «мир в обмен на территории» вполне разумна, Голда Меир мрачно ответила ему:

– Как я пойду к людям и объясню им все это? Неужели я должна им сказать: была война, затем другая война, мы потеряли много людей раненными и убитыми, но это ничего не значит, и теперь мы должны отдать территории, потому что арабы говорят, что это их земли?.. Я никогда не соглашусь, что между теми, кто нападает, и теми, на кого нападают, нет никакой разницы… Если мы на это пойдем, если наши соседи увидят, что можно воевать, не боясь ничего потерять, мы только поощрим их на агрессию.

«Ее словно высеченное из камня лицо, – писал Генри Киссинджер, – свидетельствовало о судьбе народа, которому довелось слишком хорошо познать потенциальные возможности бесчеловечности. Ее настороженный взгляд ясно говорил о том, что она не допускает и мысли, что те, кем она руководит, без борьбы согласятся на ту же судьбу.

Саркастическое временами выражение ее лица никогда не скрывало печали, ибо она воспринимала гибель каждого израильского солдата как потерю члена собственной семьи».

Голда Меир, уйдя из политики, написала воспоминания:

«Никто из моих многочисленных родственников не остался в живых после Второй мировой войны, но они живы в моей памяти. Я вижу, как они все сидят вокруг кухонного стола, пьют чай из стаканов, и, если суббота или праздник, – поют, целыми часами поют, и нежные голоса моих родителей выделяются на общем фоне».

Отца повесили. Дочь взорвали. Беназир Бхутто

Женщина, которая рискует всерьез заняться большой политикой, производит сильное впечатление. Особенно на Востоке. Особенно, когда речь о красивой женщине и многодетной матери, которая была лицом демократических надежд своей страны – с той минуты, как повесили ее отца, и до самой ее собственной смерти 27 декабря 2007 года.

Друзья предостерегали Беназир Бхутто от возвращения на родину, в Пакистан, где исламский терроризм на подъеме. 18 октября 2007 года, когда толпы восторженно приветствовали ее возвращение в родной город Карачи, взорвались две бомбы. Тогда она уцелела, но погибли сто сорок человек. Она жаловалась, что почему-то не сработали установленные полицией устройства, подавляющие радиосигналы, которыми подрывают взрывной заряд.

И в тот роковой день, 27 декабря, ее тоже охраняла полиция, но убийца-смертник сумел очень близко подобраться к ней. Он сначала дважды ранил ее, а потом подорвал себя вместе с окружающими. Погибли двадцать пять человек. Ее отвезли в больницу. Она скончалась от ран на операционном столе.

Она восемь лет провела в изгнании, потому что дома ее обещали засадить в тюрьму на многие годы. Зачем же она все-таки вернулась?

Как будто бы самая влиятельная в мире женщина – государственный секретарь Соединенных Штатов Кондолиза Райс попросила Беназир Бхутто во имя спасения страны как-то поладить с президентом генералом Первезом Мушаррафом, а самого Мушаррафа просила не трогать Бхутто.

С возвращением Беназир Бхутто связывались надежды на восстановление в Пакистане нормальной жизни. План, по-видимому, был такой: генерал Мушарраф остается президентом, потому что для Соединенных Штатов он – символ стабильности Пакистана, а Бхутто становится премьер-министром.

Когда-то журналисты спрашивали Беназир Бхутто, хотела бы она, чтобы ее сын занимался политикой.

– Никогда! – резко ответила она. – Никогда. Политика в Пакистане – слишком опасное дело.

Ее лишали должности, сажали под арест, отправляли в ссылку. Но всякий раз можно было сказать точно: Беназир Бхутто вернется в политику. Ее обвиняли в оппортунизме, приспособленчестве и беспринципности, но она считала, что исполняет миссию, которая ей досталась по наследству. Миссия состояла в том, чтобы отомстить за отца, заняв его место хозяина страны.

Она твердо верила в свою миссию, и это было источником ее внутренней силы. Ее мужество и решительность сомнений не вызывали. Ее не остановили суд и унижения. Проигрыш на выборах тем более бы не остановил. Ее смог остановить только убийца.

У нее была яркая жизнь – политические триумфы и семейные трагедии, обвинения в коррупции и деспотизме. Долгие годы она была единственным действительно популярным лидером страны. Дважды становилась премьер-министром. И дважды лишалась должности, обвиненная в коррупции и некомпетентности. После многих лет вынужденной эмиграции она намеревалась вернуться в политику, что, возможно, в третий раз сделало бы ее премьер-министром. Ее по-прежнему встречали восторженные толпы, хотя пакистанские толпы производят обманчивое впечатление. Многие приходили посмотреть на знаменитую женщину просто из любопытства.

Она даже в интервью на личные темы не впускала журналистов в свой внутренний мир. Она не рассказывала, а произносила политические декларации. Она не хотела говорить о размерах своего состояния, об убийстве брата, о муже, которого посадили в тюрьму. Она была очень зла на него, но по-прежнему любила.

Она была очень одинока. Брат стал ей врагом, мать отвернулась от нее.

В семействе Бхутто мужчинам не везет. Один повешен, второй застрелен, третий отравлен. Подобно семейству Кеннеди или Ганди в Индии, клан Бхутто словно притягивает к себя несчастья. Но это вовсе не отбило у Беназир стремления добиваться власти.

Борьба этой женщины за власть – парадокс для исламского Пакистана, где женщин не очень-то пускают в политику. Еще недавно мало кто из женщин рисковал просто отправиться на избирательный участок и проголосовать. Исламские священнослужители предупреждали, что им не следует этого делать. В пакистанском суде слово женщины значит меньше слова мужчины, и практически невозможно доказать обвинение в изнасиловании.

Но Беназир Бхутто побеждала на выборах, потому что пакистанские мужчины охотно голосовали за привлекательную женщину. Уже в бытность премьер-министром, то есть в сорок с лишним лет, она оставалась красивой и обаятельной. Поговаривали, что половина парламента тайно в нее влюблена. Когда с ней заговаривали на эту тему, она высокомерно отвечала:

– Никто еще не пробовал флиртовать с мной.

Беназир Бхутто вела себя не как премьер-министр, а скорее как королева. Впрочем, она не всегда была такой высокомерной и властной.

Она принадлежала к фантастически богатой элите, которая отправляет детей учиться за границу, отдыхает на лучших курортах мира и раскатывает на дорогих спортивных автомобилях. Беназир Бхутто чувствовала себя своей среди генералов, которые, между прочим, держат в руках значительную часть экономики страны.

Беназир родилась 21 июня 1953 года в семье одного из крупнейших землевладельцев Пакистана. Ее отец Зульфикар Али Бхутто владел чуть ли не целой провинцией. Он был умелым оратором. Свое положение и деньги инвестировал в политику, сделал большую карьеру и в конце концов стал главой государства.

«Когда летом мы жили в горном дачном поселке в Марри, – вспоминал советский посол в Пакистане Михаил Степанович Капица, – там же жил с женой и Бхутто. Прогуливаясь с дочуркой, он любил заходить к нам на дачу, чтобы пропустить пару рюмок под икру, побеседовать. Беназир предпочитала конфеты «Мишка». Будущий премьер-министр Пакистана напоминала тогда высокое стройное деревце».

Ее ждала тихая и комфортная жизнь. Но в 1977 году ее отца сверг генерал Мухаммед Зия-уль-Хак. Генерал лишил своего предшественника не только должности и свободы, посадив за решетку, но и жизни: бывшего премьер– министра Зульфикара Али Бхутто приговорили к смертной казни через повешение.

Многие мировые лидеры просили генерала помиловать Бхутто. Дважды такое обращение отправляли в Исламабад и от имени Леонида Ильича Брежнева. Но Зия– уль-Хак, человек жестокий и мстительный, отверг просьбы о помиловании.

На этом счастливая юность Беназир Бхутто закончилась. Ее отец вел себя с большим достоинством, зная, что смерть неминуема. Она приходила к нему в тюрьму. В ночь перед казнью отец сказал, что она должна продолжить его дело. Это было тяжкое наследство, с которым она шла по жизни.

Она описывала ночь, когда ее отец был повешен:

«Я проснулась среди ночи, на часах было два часа. Нет, нет! Я не могла дышать, я не хотела дышать. Папа! Папа! Мне было холодно. Мне было так холодно, несмотря на духоту, что меня трясло».

Она была потрясена казнью отца и никогда не оправилась от этого шока. Генерал Зия избавился от нее – выслал из страны. Она училась в Гарварде и Оксфорде, поэтому отлично говорила по-английски. Друзья юности говорят, что она была приятной молодой женщиной, увлекалась музыкой, в Гарварде участвовала в студенческих демонстрациях против вьетнамской войны. Она была идеалисткой, когда вернулась в Пакистан в 1986-м и возглавила массовые демонстрации против диктаторского режима генерала Зия-уль-Хака.

Она привлекла к себе внимание пышной, походившей на спектакль свадьбой с молодым владельцем строительной компании. Она вышла замуж по сговору, как положено по пакистанским обычаям. Мужа ей подобрала мать. Асиф Али Зардари происходил из богатой семьи.

«Я понимаю, что на Западе не в состоянии понять брак, который устраивают родители, – говорила Беназир Бхутто. – Но ведь любая мать желает, чтобы ее дочь удачно вышла замуж. А у меня есть долг перед семьей и исламом».

В 1988 году генерал Зия-уль-Хак погиб во время загадочной авиакатастрофы. Многие считают это убийством. Его неожиданная смерть открыла Беназир Бхутто путь в политику. Она стала лидером оппозиции. Ее мужественное поведение во времена военного правления было вознаграждено победой на первых за многие годы всеобщих выборах.

За нее голосовали как за дочь Зульфикара Али Бхутто, которого казнь сделала национальным героем. В Беназир видели продолжательницу его дела. У нее объявились фанатичные поклонники, очарованные ее харизмой и захваченные трагической судьбой этой знаменитой семьи.

Она нравилась мировому общественному мнению – молодая красивая женщина с хорошим образованием. Она пыталась совмещать роль премьер-министра с ролью матери троих детей. Она ездила по миру, старалась привлечь иностранные инвестиции и поднять уровень жизни. Но не очень преуспела. С ней связывались надежды на невероятные перемены. Но пакистанцы быстро разочаровались. Ее обвиняли в том, что она давит на суды и на прессу, что она позволяет своим сторонникам воровать из казны.

Меньше чем через два года генералы распустили ее правительство. Тогда это вызвало крик возмущения. В 1993 году она вновь победила на выборах. Неодобрение высказали только фанатичные исламисты. Она строго следовала установлениям ислама, но не закрывала лицо, как положено мусульманке, обходилась белым шарфом, который стал неотъемлемой частью ее внешнего облика. Во время голосования пятеро исламских священнослужителей, члены парламента, отказались даже участвовать в выборах премьер-министра, считая, что женщине не пристало занимать высший пост в исламском государстве.

Беназир Бхутто обещала извлечь уроки из прошлых ошибок, но не сделала этого. Ничего не изменилось. Вернувшись к власти, она в нарушение конституции распускала правительства провинций, если местные чиновники ей не подчинялись. Пыталась управлять страной с помощью декретов, минуя парламент. Назначала судей, исходя из принципа политической преданности.

– Она окружает себя лакеями, – говорили ее старые друзья. – Но если что-то происходит, всегда виноват кто-то другой. Она никогда не ошибается.

Она отправляла правительственный самолет в Англию, чтобы перевезти в свой английский дом антикварную мебель. Премьер-министр, конечно же, знала, что вывоз антиквариата из Пакистана запрещен. Но для главы крупнейшего клана это не проблема.

Два разных человека совмещалось в одной Беназир – образованная современная женщина и наследница престола из знатного рода. Ее западное образование помогло ей завоевать симпатии мира, но стать премьер-министром Пакистана смогла только женщина из феодального рода. Она железной рукой управляла своей партией даже тогда, когда жила в эмиграции.

Странные слухи ходили вокруг ее братьев.

Один ее брат Шах Наваз был найден мертвым в гостиничной комнате в Каннах. Его, видимо, отравили.

Другой брат Мир Муртаза выступил против сестры, когда она стала главой правительства. Беназир и Муртаза ненавидели друг друга. Они были политическими соперниками, оба претендовали на место отца. Муртаза после смерти отца создал подпольную боевую организацию, чтобы свергнуть генерала Зию-уль-Хака. Затем бежал в Сирию. Когда он вернулся на родину, они оказались с сестрой в контрах. Беназир угрожала ему арестом. В отместку он вышел из основанной их отцом партии и увел с собой немало своих сторонников.

В споре между детьми мать Нусрат Бхутто поддержала сына, не дочь. Мать, которая руководила созданной ее мужем партией, публично говорила, что правительство Беназир «хуже военной диктатуры». Настаивала на том, что дело отца должен продолжить сын Муртаза.

В ответ Беназир изгнала мать из партии.

А Муртаза Бхутто был убит во время схватки полиции с его сторонниками в Карачи, неподалеку от собственного дома. Перестрелка началась после того, как на пресс-конференции он обвинил полицию в коррупции. Его смерть подвела черту под соперничеством двух детей за отцовскую мантию.

Избавление от политических противников не пошло Беназир Бхутто на пользу. Недовольство ее правлением росло. Должности ее лишило армейское руководство, которое управляет Пакистаном большую часть его истории. Армия получает половину всех бюджетных ассигнований. Поэтому генералы больше других страдали из-за слабеющей экономики. И они были сыты по горло политикой Беназир Бхутто. Но неверно было бы изображать ее жертвой военного переворота. Недовольство премьер-министром проявлял весь истеблишмент, который считал, что она плохо справляется с работой.

Окружение Беназир Бхутто мало думало о благе ста тридцати пяти миллионов пакистанцев, которые очень бедны.

Ее мужа бизнесмена Асифа Али Зардари именовали «господин десять процентов». Его обвиняли в том, что он получает долю от предоставления правительственных заказов. Эта доля составила десятки миллионов долларов, которые хранились в зарубежных банках. Беназир обещала держать мужа подальше от политики, но в 1996-м назначила его министром по делам инвестиций. Может ли в демократическом обществе жена назначить мужа министром, если у него нет для этой работы способностей и подготовки?

Это был очень тихий переворот, без танков на площадях.

Ее разбудил в час ночи министр внутренних дел и сказал, что военные заняли аэропорты, окружили все правительственные учреждения, теле– и радиостанции. После этого она получила факс, из которого следовало, что во второй раз за шесть лет ее освободили от обязанностей премьер-министра и что во второй раз арестован ее муж. После этого телефоны были отключены, и смещенного премьер-министра выставили из резиденции.

Президент Пакистана объяснил, что вынужден был распустить правительство, потому что Беназир Бхутто привела страну к финансовой катастрофе, а коррупция и непотизм в правительстве нетерпимы.

Беназир Бхутто, которая была символом борьбы Пакистана за демократию, ушла с политическим позором, лишившись поддержки тех, чью лояльность она обрела по праву рождения. Ее собственное неразумное поведение, некомпетентность министров и жадность окружения разрушили ее политическую карьеру.

Она жила в ином мире, чем ее избиратели. Она, кажется, даже и не думала о том, что должна заботиться о своих избирателях. Поэтому люди довольно спокойно отнеслись к ее смещению. После отставки не было замечено бури протестов в стране.

В 1999 году Беназир и ее мужа приговорили к тюремному заключению. Он просидел восемь лет. Бхутто, которая находилась в тот момент за границей, решила не возвращаться. Она отрицала все обвинения, хотя, скорее всего, они были реальные. В Швейцарии ее тоже приговорили к шести месяцам тюремного заключения за отмывание денег.

Только непонятно было, почему в Пакистане решили посадить одних только супругов Бхутто. В стране огромное количество чиновников – полтора миллиона человек, это коррупционная среда. Пакистан – одна из самых коррумпированных стран. Политики берут деньги из национализированных банков, как из своего кошелька. Депутаты не платят даже за электричество и газ. В стране девяносто пять процентов населения вообще не платят налоги.

Иногда кажется, что в Пакистане ничего не меняется.

В истории государства, которое стало независимым в 1947 году, законно сформированные правительства постоянно сменяются военными диктатурами. Четыре правительства в Пакистане были распущены одно за другим. Ни одно из них не продержалось и половины конституционного срока. Два из них возглавляла Беназир Бхутто, два – ее постоянный политический соперник Наваз Шариф.

На протяжении нескольких лет кланы Шарифа и Бхутто по очереди управляли страной. Когда обаятельную и властную Бхутто отправляли в отставку, наступала очередь Шарифа, которому доставалось кресло премьер-министра. Но и он сам дважды выбывал из политики по требованию подлинных хозяев страны – генералов.

Всякий раз, когда в результате военного переворота правительство оказывается низложенным, военные утверждают, что решились на эту меру скрепя сердце, чтобы спасти родину от хаоса, экстремизма и коррупции. Как ни странно, это звучит вполне правдоподобно. Беназир Бхутто, которой все так восхищались и которая считалась главным борцом за демократию, на самом деле стремилась к личной власти, а ее окружение – к возможности распоряжаться государственными ресурсами. В этом смысле клан Наваза Шарифа ничем не отличается от клана Бхутто.

Вот и получилось, что демократия предстала перед пакистанцами в образе продажных и неэффективных правительств. На их фоне военная диктатура казалась надежной и неподкупной. Поэтому никто особо и не сокрушался об утрате даже той скромной демократии, которая существовала в стране. Но пройдут годы, и выяснится, что лекарство оказалось хуже болезни. Военное правление, власть силовиков загоняют страну в тупик, из которого вообще непонятно, как выбираться.

Азиатские тигрицы

Почему-то именно Азия рождает женщин-политиков исключительно героического склада. Жены и дочери крупных политических деятелей берутся продолжать их дело. Причем они подхватывают знамя из рук отцов и мужей, убитых или посаженных в тюрьму.

Первой женщиной премьер-министром в мире стала Сиримаво Бандаранаике. Ее муж Соломон Бандаранаике, основатель и лидер Цейлонской партии свободы, в 1956 году стал премьер-министром острова Цейлона. А 26 сентября 1959 года его убили заговорщики. Его вдова Сиримаво Бандаранаике вместо него возглавила партию свободы, через год победила на выборах и руководила страной в общей сложности двенадцать лет. В 1972 году она переименовала Цейлон в Шри-Ланку. В 1994 году правительство страны возглавила ее дочь Чандрика Бандаранаике Кумаратунга.

Шесть лет пост президента Филиппин занимала Корасон Акино. Мать пятерых детей, она была домохозяйкой, пока в 1983 году не убили ее мужа-сенатора Бенигно Акино. Его застрелили в аэропорту. Он, скорее всего, стал бы главой Филиппин. Корасон вместо него пошла в политику и победила на выборах.

Дорога к власти открылась перед ними всеми потому, что они принадлежали к влиятельным политическим кланам.

Премьер-министром Индии в течение полутора десятилетий была Индира Ганди, дочь первого премьер-министра Индии Джавахарлара Неру.

Премьер-министр Пакистана Беназир Бхутто пришла на смену убитому отцу – президенту страны Зульфикара Али Бхутто. Она – первая женщина, которая возглавила правительство в мусульманской стране.

Такая же судьба у двух дам, которые руководили Бангладеш. Халеда Зиа – жена президента страны, которого убили военные, пытавшиеся совершить переворот. Премьер-министр Хасина Вазед – дочь первого главы Бангладеш шейха Маджибура Рахмана. Он тоже был убит после военного переворота. Кстати, в парламенте Бангладеш сорок пять мест зарезервированы за женщинами.

Дочь первого президента Индонезии Мегавати Сукарнопутри занялась политической борьбой и выступила против главы государства, который когда-то сверг ее отца. И она сама стала президентом Индонезии!

Анвар Ибрагим был в Малайзии вице-премьером, министром финансов и очевидным кандидатом на пост главы правительства. Его считали правой рукой премьер-министра Махатхира Мохамада. Но их пути разошлись после того, как Малайзию охватил финансовый кризис. Махатхир Мохамад сказал, что МВФ ему не указ и решил идти своим, особым путем.

Анвар Ибрагим ушел из правительства со словами, что такая политика приведет страну к катастрофе. Он выступал на многочисленных митингах, на которых люди требуют реформ. И был арестован. Его схватили сразу после того, как британская королева, гостившая в стране, покинула Малайзию. Полиция выбила дверь и ворвалась в его дом. Он был задержал на основании закона о внутренней безопасности. Его обвинили во взяточничестве и заодно в гомосексуализме, чтобы понадежнее скомпрометировать популярного политика.

Его место заняла жена Ван Азиза, врач по профессии. Она училась в Ирландии, у нее дипломы терапевта, хирурга и офтальмолога. Они с мужем единомышленники – оба преданные мусульмане и считают, что государство надо переустроить на принципах ислама. У нее шестеро детей, но это не помешало ей очертя голову ринуться в политику. Ее друзья были потрясены пылом и темпераментом, с какими она бросилась на защиту своего мужа. Жена бывшего вице-премьера создала партию народной справедливости и вошла в парламент – вместо мужа.

Бойцовский характер оказался и у дочери основателя независимой Бирмы Аун Су Чжи. Она красивая и необыкновенная женщина. Она провела под домашним арестом долгие шесть лет. Ее выпустили после того, как она стала лауреатом Нобелевской премии мира.

Ее муж и двое детей обосновались в Англии. Она в любую минуту могла бы к ним вернуться. Власти бы ей не помешали, наоборот, были бы рады избавиться от смутьянки. Она же предпочла остаться на родине, чтобы продолжать борьбу. И не любила говорить о том, каково столько лет жить в разлуке с мужем и сыновьями:

– Мои страдания нельзя сравнить со страданиями людей, которые оказались в тюрьме, чьи семьи пострадали. Моя семья все-таки в безопасности. Это мой выбор. Лучше сидеть под арестом за поддержку демократии, чем быть свободной и ничего не делать.

Аун Су Чжи – лидер демократической оппозиции в стране, которую мы привыкли называть Бирмой и которая теперь называется Мьянма. Она могла устроить свою жизнь иначе. Она родилась в самой знаменитой в стране семье. Ее отец генерал Аунг Сан – национальный герой, освободитель Бирмы от британского колониализма. И его тоже убили соратники.

Аун Су Чжи отправили в Англию – в Оксфордский университет изучать политологию, философию и экономику. Она вышла там замуж за англичанина и родила двоих детей. Вернулась в Бирму в 1988 году, чтобы ухаживать за больной матерью, и осталась.

Потрясенная ужасным экономическим положением родной страны и жестокостью военного режима, она возглавила движение за демократию. Отцовский темперамент! Студенты признали в ней лидера. В мае 1990 года прошли выборы в Народное собрание. Оппозиционная партия, которую она возглавляла, получила девяносто процентов депутатских мандатов.

Но военная хунта не признала итоги выборов и отказалась отдать власть. В стране было введено чрезвычайное положение, в столице – еще и комендантский час. На долгие четыре года закрылись высшие учебные заведения – источник вольнодумства и опора оппозиции. Су Чжи поместили под домашний арест.

Военные думали, что она быстро капитулирует и уедет в Англию к мужу и детям. Но Су Чжи проявила бойцовский характер. Чтобы перенести домашний арест, она установила для себя строгий режим, диету. Часами предавалась медитации и подолгу занималась спортом.

В конце концов она победила. Завоевала депутатский мандат на парламентских выборах в ноябре 2015 года. В марте 2016 года получила пост министра иностранных дел, а затем и специально созданный для нее пост государственного советника – должность, равная премьерской.

Когда женщина становится президентом Южной Кореи, это производит впечатление. Правда, ее папа тоже был президентом. А корейцы любят династии. На Севере у власти внук великого вождя Ким Ир Сена. На Юге президентом избрали дочь самого знаменитого президента Пак Чжон Хи. Но сходство биографий не рождает симпатии друг к другу. Возможно, потому, что дед нынешнего вождя Северной Кореи приказал убить родителей президента Южной Кореи.

В январе 1968 года отряд северокорейских агентов, которые тайно проникли на Юг, атаковал Голубой дом – резиденцию главы государства. Президентом был ее отец – Пак Чжон Хи. Северные корейцы убили тридцать четыре человека и сами погибли. Но до президента не добрались. А через шесть лет, в 1974 году, во время торжественной церемонии в Сеуле северокорейские боевики вновь целились в ее отца, но промахнулись. Зато смертельно ранили ее мать. Так она осталась без матери. А через пять лет лишилась и отца.

Северяне столько лет старались добраться до Пак Чжон Хи, но по иронии судьбы его застрелил начальник собственной разведки, которая на американский манер именовалась корейским ЦРУ. После антиправительственной демонстрации президент сурово отчитал директора своего ЦРУ и сказал, что уволит его. Тогда начальник разведки взял и застрелил своего президента.

Дочь бывшего президента, наделенная политическим темпераментом, выставила свою кандидатуру в парламент и победила, обещав, что принесет процветание экономике, которую создал ее отец.

Пак Кын Хе – женщина с характером. И дело не в отцовских генах. Как раз в тот год, когда ее избрали в парламент, ее родной брат был осужден за употребление героина, хотя к нему относились не без симпатии, считая несчастным человеком, ведь его родителей постигла такая ужасная судьба. Он был многообещающим курсантом военной академии. Намеревался делать военную карьеру, а стал наркоманом…

Его сестре Пак Кын Хе ничто не помешало пробиться на самый верх! Но ее политический век оказался недолог. Первую женщину-президента Южной Кореи обвинили в коррупции. После импичмента арестовали, посадили на скамью подсудимых, признали виновной…

Бесстрашно вступающие в политическую борьбу азиатские женщины словно сделаны из стали; их ничто не пугает. Другое дело, насколько успешно они ведут дела.

Индиру Ганди и Беназир Бхутто обвиняли в коррупции и некомпетентности. Знаменитая Сиримаво Бандаранаике, которая возглавила правительство Шри-Ланки в июле 1960 года, на редкость неудачно вела дела в экономике.

Она же посеяла семена кровавой вражды между населяющими остров тамилами и сингалами. Аун Су Чжи обвинили в том, что допустила преследование в Мьянме народности рохинджа. Население Мьянмы – буддисты. А рохинджа – мусульмане, их даже не признают гражданами, считают мигрантами… Так что женщины-политики ничем не отличаются от политиков-мужчин.

Часть пятая

Женщины французских президентов

Французы, полагая, что они живут в стране, созданной для любви, никогда не лишали себя романтических отношений и плотских радостей. Они были образцом галантности и куртуазности. И французские президенты, плоть от плоти народа, ничем себя не обделяли! Но многие годы частная жизнь французских политиков оставалась тайной, потому что пресса придерживалась неписаного правила – не влезать в личные дела политиков.

Французы еще недавно были готовы принять двойную жизнь своих политиков, позволить им иметь любовниц и заводить романы на стороне. Даже гордились этим. Снисходительно относились к приключениям президента: в конце концов, он тоже человек. Неверность – часть жизни. Французам даже нравится, когда их лидеры принимают решения, которые выводят из себя весь мир. Лучше иметь своенравного, но сильного лидера, чем серенькую бездарность.

Жизнь политика – одиночество, нарциссизм, постепенная утрата любви, друзей, морали, убеждений и принципов. Какова самая большая ошибка, которую совершают политики? Они полностью сосредотачиваются на себе. Верх берут безграничное самодовольство и тщеславие. Политик жаждет любви! Это пучок нервов в поисках признания и обожания, а вовсе не хладнокровный циник.

Прежде это было пожизненное занятие: попал в номенклатуру, там – до пенсии. Политическая каста полностью контролировала политику страны. Но все меняется. И не в пользу политиков.

Любовь и страсть при дворе Франсуа Миттерана

Даже друзья не знали его по-настоящему. Он смущал своей непредсказуемостью. Его считали человеком с множеством лиц. И близких людей держал на расстоянии, не позволяя никому заглянуть ему в душу.

Все полагали, что закрытым человеком его сделала политика. На самом деле многое в его характере, манере поведения, отношении к людям определила его первая настоящая любовь…

Будущий президент Франции Франсуа Миттеран встретил эту девушку за полтора года до войны, в начале 1938 года. Ему было двадцать два года, Мари-Луизе – всего пятнадцать, но чувственно она уже созрела для любви.

Потом, оказавшись в немецком плену, Миттеран делился с товарищем:

– Это была любовь с первого взгляда. Я увидел блондинку, которая стояла спиной ко мне. Она повернулась. У меня на мгновение словно ноги приросли к полу… Я пригласил ее танцевать. Я был без ума от нее.

Через много лет, когда ее прежний возлюбленный станет президентом страны, Мари-Луиза расскажет журналистам о своем первом впечатлении:

– Вас это может удивить, но Франсуа в ту пору очень хорошо танцевал.

Он даже не знал ее имени. С трудом выяснил, как ее зовут, где живет ее семья и в какой школе она учится. Он подошел к ней на улице, когда она шла в школу. Мать запретила ей разговаривать с ним. Но девушка была польщена вниманием молодого человека, который был значительно старше ее. Через три месяца Мари-Луиза преодолела сопротивление матери, они с Франсуа стали встречаться.

Он жаждал соединить свою судьбу с ней. Она не спешила с решением. Она же не знала, что перед ней будущий президент Франции, который будет управлять страной четырнадцать лет.

В сентябре 1939 года началась Вторая мировая война. После нападения вермахта на Польшу Франция, исполняя свой союзнический долг, объявила войну нацистской Германии. Молодого юриста Франсуа Миттерана мобилизовали и отправили на линию Мажино – это была система укреплений, названная в честь министра обороны. Но реальные военные действия так и не начались. Франция хотела избежать войны. Париж словно внушал Гитлеру: войну мы вам объявили в силу необходимости, но воевать не станем, если вы оставите нас в покое.

Для Миттерана призыв в армию был досадной помехой, мешавшей его счастью. Он думал и говорил только о своей девушке, заваливал ее любовными письмами. Его преданность и настойчивость покорили ее.

3 марта 1940 года они обручились. Два почти счастливых месяца вместе – и началась настоящая война. Танковые и моторизованные части вермахта обрушились на не готовые к сопротивлению французские войска.

Сержанта Миттерана отправили на фронт. Семнадцатилетняя невеста осталась в Париже. Он думал только о ней, мечтая, чтобы война закончилась поскорее. Война воспринималась как нелепость, из-за которой приходится откладывать долгожданную свадьбу.

Немецкие войска прошли сквозь французские позиции с песнями. Французская армия была разгромлена. В последние дни боев Миттеран был ранен. Они с приятелем собирали землянику. Разрыв снаряда, осколок попал ему в плечо. Он оказался в плену. В сентябре 1940 года его вместе с другими военнопленными отправили в Германию. Миттеран провел у немцев полтора года. Крепкое здоровье и сильный характер помогали переносить тяготы плена.

Он пытался бежать, мечтая увидеть свою Мари-Луизу. Но его схватили и вернули в лагерь. Только третья попытка – в декабре 1941 года – удалась. Нашлись люди, которые снабдили его фальшивыми документами. Он смог пересечь демаркационную линию и оказался на еще не оккупированной части Франции. Придя в себя, поспешил в Париж, чтобы встретиться с любимой. Разыскал Мари– Луизу и подошел к ней в церкви во время рождественской службы. То, что он услышал, оказалось большим ударом, чем разгром и плен. Обычная история военного времени: его невеста была из тех женщин, что не любят ждать, для них существует только тот мужчина, который рядом.

Мари-Луиза не столько любила Миттерана, сколько уступила его настойчивости. Но когда появился другой, столь же настойчивый мужчина… Она объяснила Миттерану, что пока он так долго отсутствовал, она связала свою судьбу с другим человеком.

– Мы оба плакали, – вспоминала Мари-Луиза. – Я вернула ему кольцо, которое он мне подарил, когда мы обручились.

Одни говорят, что он бросил кольцо в реку. Другие уверяют, что оно так и пролежало в его нагрудном кармане до конца войны. Но вот что можно сказать с уверенностью: он был сокрушен, раздавлен этой историей. Потеря любимой стала ужасным ударом. Любовная неудача повлияла на него сильнее трагических событий, раздавивших его родину.

Президента Франции Франсуа Миттерана считали бабником, цинично относившимся к женщинам. Но его первое чувство было глубоким и искренним. Если бы он обрел тогда счастье, жизнь его сложилась бы иначе. Возможно, именно из-за этого любовного разочарования он в дальнейшем избегал глубоких привязанностей, сильных страстей, настоящих чувств. Глубоко уязвленный, боялся испытать вновь чувство потери и разочарования.

Он вылечился от несчастной любви в объятиях других женщин. Перестал быть искренним и откровенным. Научился скрывать свои мысли и чувства. Миттерана называли последователем Макиавелли, бесконечно циничным и изощренным политиком византийского типа. Но не эти ли качества позволили ему сделать блестящую карьеру и стать президентом страны?

«Его считали циником, интриганом, человеком тьмы, в нем находили что-то дьявольское, – вспоминала одна из любовниц. – Все это чепуха. Им руководила жажда жизни и необыкновенное любопытство. Человечество казалось ему огромным кукольным театром. Он не дергал за веревочки, но и не вмешивался, чтобы исправить чье-то неверное движение. Он наблюдал за тем, как люди бесконечно сражаются между собой, соперничают, проигрывают или побеждают… И извлекал из этого пользу».

Став президентом, Франсуа Миттеран держался как настоящий император, неприступный, высокомерный, не считающий нужным посвящать подданных в свои планы. Он умел внушать страх.

«Меня поразила толпа, постоянно окружающая Миттерана, и необычное его одиночество среди этой свиты, – заметил один журналист. – Я часто видел, как очень близкие к нему люди, очень способные, смущенно опускали голову и испуганно краснели, входя в его кабинет».

Французы именовали Франсуа Миттерана социалистическим королем – за его величественные манеры. «У нас опять есть двор, придворные и монарх, который сидит в президентском дворце», – говорили они. И мало кто подозревал, что он вовсе не таков, каким желает казаться.

Мужчины называли его «загадкой», «сфинксом», не в силах понять суть этого человека. Женщины, которые чувствуют мужскую уязвимость и слабость лучше самого мужчины, говорили, что он был достаточно банальным человеком.

Борьба за пост президента требует среди прочего железных нервов, предельного цинизма и кристального прошлого. Когда политик изъявляет желание стать президентом, журналисты начинают интересоваться его карьерой. Они углубляются в старые книги и газеты, архивные материалы и документы. И наивен тот политик, который думает, что за давностью лет можно что-то утаить. На отпущение старых грехов не может рассчитывать даже самый популярный политик.

Начало скандальному разоблачению его прошлого положила публикация старой фотографии. На снимке молодой Франсуа Миттеран запечатлен рядом с маршалом Петеном. После оккупации Франции в 1940 году Анри Филипп Петен возглавил режим, который сотрудничал с Гитлером. Выходит, Франсуа Миттеран в годы Второй мировой во время нацистской оккупации сотрудничал с коллаборационистами, союзниками Гитлера?

Неприятный сюрприз. Миттеран считался участником Сопротивления, одним из тех героев, кто мужественно сражался за Францию.

В истории каждого народа есть главы, которые ему хотелось бы забыть, стереть из памяти. В истории Франции – это капитуляция перед немцами летом 1940 года и оккупация. Годы оккупации были временем национального позора и сотрудничества с нацистами.

Немецкие войска оккупировали северную часть страны, три пятых французской территории. Они заняли Париж. Новое французское правительство переехало в курортный городок Виши, расположенный на территории, свободной от немецких войск. До 22 июня 1941 года в Виши находился и советский посол.

Франция была разгромлена. Людям надо было как-то жить. Казалось, что немцы выиграли войну и надо привыкать жить с ними. Но нашлись французы, которые поступили иначе. 18 июня 1940 года молодой полковник Шарль де Голль, выступая по Би-би-си, заявил, что французы не должны признавать перемирие, заключенное правительством. Он призвал продолжить сопротивление немецким войскам. Его речь услышали всего несколько тысяч французов, понятия не имевших, кто такой Шарль де Голль.

Де Голль пренебрежительно называл Миттерана Растиньяком, сравнивая с честолюбивым персонажем известных произведений Оноре де Бальзака. Миттерану хотелось блестящей карьеры. Он мог или служить правительству в Виши, или присоединиться к Сопротивлению. Он выбрал правительство. И не так плохо прожил эти годы. Вознаграждая себя за несчастную любовь, он заводил один роман за другим.

Хорошему настроению Миттерана не мешало то, что он служил государству, которое фактически заключило союз с Гитлером. Французское правительство помогало германской военной машине, отправляло в Германию сырье и посылало молодых французов работать на немецких заводах. Добровольческое подразделение войск СС «Французский легион» отправилось на Восточный фронт сражаться против Красной армии.

Сестра Миттерана была замужем за крупным чиновником в Виши, и по протекции Франсуа получил работу в комиссариате помощи возвращающимся военнопленным.

В Виши господствовали мерзкие настроения – антикоммунизм, антисемитизм, ненависть к республике, что быстро трансформировалось в симпатии к фашизму. Французам никогда не хотелось этого признавать, но нацистов во Франции было предостаточно.

Молодой писатель Жорж Сименон, которому еще предстояло прославиться своими детективами, работал тогда в газете города Льежа. Он написал серию из восемнадцати статей под общим названием «Еврейская угроза», основанную на печально знаменитой фальшивке «Протоколы сионских мудрецов». После войны Сименон себе такого уже не позволял, но евреи-преступники или вызывающие неприязнь евреи неизменно возникали на страницах его романов о комиссаре Мегрэ…

Весной 1943 года Франсуа Миттеран получил из рук маршала Петена высшую правительственную награду и носил ее с гордостью. Большинство французов были просто конформистами, которые охотно подчинялись любой власти. Удивительно, что в конце концов Миттеран порвал с Виши и присоединился к Сопротивлению.

– Я участвовал в Сопротивлении, – гордо говорил Франсуа Миттеран, – одним из руководителей которого стал в двадцать пять лет. В своих мемуарах генерал де Голль называет меня среди тех, кто обеспечивал связь между Сопротивлением во Франции и его организацией в Англии.

В реальности де Голль подозрительно относился к бывшим военнопленным, которых представлял Миттеран. Он считал, что большинство сдалось в плен без сопротивления. Таких солдат он не уважал. Генерал и его окружение считали, что если бы армия сражалась, не было бы такого позора.

Может быть, поэтому Миттерану так не нравилось, что все вокруг восхищаются подвигами генерала Шарля де Голля.

– Де Голль не один в истории Франции, – с некоторой обидой сказал однажды Миттеран журналистам.

Через две недели после освобождения Парижа Миттеран женился на Даниэль Гуз. Ему было двадцать семь лет, Даниэль – девятнадцать. Он всегда предпочитал женщин значительно моложе себя. Они прожили с Даниэль всю жизнь. Она не оставила его, даже узнав, что он ей постоянно изменяет, что у него есть вторая семья и внебрачная дочь…

Дело в том, что сомнительное военное прошлое – не единственное, что скрывал Франсуа Миттеран. Он был типичным двоеженцем. У него была официальная жена и двое сыновей и была неофициальная семья – вторая жена и дочь. И множество любовниц, и все они хранили ему верность.

Вторую, неофициальную, семью он создал с Анн Пенжо, которая родила ему дочь Мазарин. Была еще и третья постоянная женщина – шведская журналистка по имени Кристина. Она пришла к нему брать интервью и оказалась в его постели. Сначала постелью отношения и ограничивались. Но со временем они стали по-настоящему близкими людьми. Кристина оставалась с ним, когда он смертельно заболел. С ней он мог сбросить маску и быть естественным.

Наученный горьким опытом, в политике он руководствовался простым правилом: всегда ожидай предательства. В любви, отвергнутый своей первой женщиной, он боялся быть брошенным опять. Им двигала не любовь, а страсть соблазнять. Он втягивал женщин в свою орбиту, превращая их в союзников и помощников на своем политическом пути.

Франусуа Миттеран переходил из одного правительства в другое. Он служил министром по делам колоний, министром внутренних дел, министром юстиции. Он нравился публике. Опрос, проведенный женским журналом, включил его в число десяти самых привлекательных мужчин Франции.

Миттеран создал вокруг себя организацию верных сторонников и друзей. Он заводил связи, привязывая к себе людей, готовых его поддержать. На собственном опыте он понял, как опасно в политике быть одиночкой. Повторял:

– С командой в несколько сот преданных людей мы можем завоевать всю страну!

Он стал главой целого политического клана. Он был звездой в этом кругу, «республиканским монархом». Даже с давними приятелями не переходил на «ты». Секретарь его партии по-дружески предложил:

– Перейдем на «ты», а, Франсуа?

– Как вам будет угодно, господин секретарь, – ледяным тоном ответил Миттеран.

Как только он разбирался в человеке и понимал, что тот не доставит ему неприятности, Миттеран терял к нему интерес. Его интересовали те, кто ему сопротивлялся; их старался перекупить, переубедить, расположить к себе или в крайнем случае убрать со своего пути.

«Миттеран трудно устанавливал отношения с новым человеком, – вспоминали его друзья. – Если вы с ним разговаривали, проходило несколько минут, прежде чем он расслаблялся. Причиной была робость».

Шведская журналистка, которая была его любовницей и спутницей в последние пятнадцать лет жизни, подтверждает:

«Франсуа Миттеран был робким, упрямым и амбициозным. Как и многие робкие люди, он научился это скрывать. Ему только нужно было, чтобы люди вокруг соблюдали определенные правила. Но если кто-то нарушал правила и его робость становилась заметной, он мог растеряться, как ребенок. В глазах мелькал гнев, он должен был немедленно замаскировать то, что на секунду приоткрылось. Но его сильная воля заставляла людей вокруг него соблюдать правила. Все играли те роли, которые были им предназначены».

Миттеран, словно следуя совету Макиавелли, хотел, чтобы его одновременно и любили, и боялись. Но, если бы ему пришлось выбирать, он бы предпочел, чтобы его боялись. Его любовница вспоминала мягкий террор, который он устанавливал на службе, дома, в отношениях с подчиненными, друзьями и родными:

«Все должны были исполнять его волю даже в мелочах. Если он говорил: идем в лес, все обязаны были его сопровождать. Домашний диктатор. Но я задаю себе вопрос, как удалось ему привлечь к себе и увлечь за собой такое множество людей?»

Он владел не только искусством соблазнения. Он позволял своим приближенным, любовницам и друзьям стать частью грандиозного приключения, прикоснуться к власти, погреться в лучах славы.

Миттеран был талантлив, мужественен, романтичен, красноречив. Умелый стратег и покоритель женщин. Но он же мог быть амбициозным, самоуверенным, неприятным, циничным, жестоким, лживым, он любил разделять и властвовать, даже если речь шла о его собственных друзьях.

Окружающие должны были считаться с его привычками, странностями и слабостями. Он бывал малосимпатичным в общении. Миттеран не носил ни часов, ни бумажника. Он словно говорил окружающим: это вы должны думать о времени и о деньгах. В ресторане небрежно говорил приятелю:

– Заплати, потом сочтемся.

«Потом» никогда не наступало.

Ожидая своего часа, Франсуа Миттеран провел в оппозиции двадцать три года. Он сам назвал себя «рекордсменом оппозиции». Его настойчивость была вознаграждена. 10 мая 1981 года он выиграл выборы. 22 мая приступил к исполнению обязанностей. Ему было шестьдесят пять лет.

Искусство французской политической жизни состоит в том, чтобы выдвигать блистательные политические идеи и при этом заботиться о том, чтобы все были накормлены. Миттеран владел этим искусством в совершенстве. После короткого эксперимента с социализмом он решил сохранить только те принципы, которые не вредят экономике.

– Многие молодые люди вступают в жизнь леваками, а с годами переходят в лагерь правых, – говорил Миттеран. – Я проделал обратный путь. Моя совесть чиста. Социализм принадлежит своей эпохе. Реалии третьего тысячелетия будут иные.

Французы гадали: начнется своего рода «розовый террор», большая чистка государственного аппарата? Возьмут ли богачей за горло с помощью национализации и высоких налогов? Потеряет ли чиновничья верхушка свое влияние и привилегии?

Французская номенклатура осталась прежней. Политический мир Франции на протяжении десятилетий находится под властью административного аппарата, представители которого, будь они правыми или левыми, имеют одинаковое образование, почти одинаковые взгляды и проводят одинаковую политику.

Когда левые пришли к власти, некоторые из них захотели ознакомиться со своими личными делами, которые хранятся в главном управлении осведомительной полиции. Они обнаружили в верхнем правом углу регистрационной карточки красные буквы «РМ». Им объяснили, что это означает «революционный марксист». Но таковыми эти чиновники от социалистической партии давно не являлись. Это были следы грехов молодости – участия в студенческих волнениях 1968 года.

Номенклатурные чиновники получали служебные автомашины с «мигалками» и сиренами и смело проезжали на красный свет. Королева Нидерландов Беатрикс, приехав в Париж, с изумлением наблюдала, как мотоциклисты из полицейского эскорта расчищают дорогу ее машине:

– Если бы в Нидерландах монархия вела себя так же, как ваше правительство, она уже давно бы не существовала…

Миттеран был социалистом, но не до такой степени, чтобы вредить собственным интересам. Он не упускал случая назначить на хорошее место старого друга. Он не стал возражать, когда его старшего сына взяли в президентский аппарат, а младшего провели в депутаты от социалистической партии, которую возглавлял сам Миттеран. Отцу трудно возражать, когда окружающие находят так много достоинств в его детях.

Он защищал своих друзей и союзников, даже рискуя своей репутацией. Его верность друзьям стала легендарной. Дружба была самым главным в его жизни. Миттеран не считал, что вся жизнь должна быть отдана работе. И не отказывался ни от каких удовольствий. Женщины, разумеется, были на первом месте. Президентские обязанности нисколько этому не мешали.

Американский писатель Уильям Стайрон, приглашенный на инаугурацию Миттерана, вспоминал:

«Я стоял в небольшой группе, окружавшей президента Миттерана в саду Елисейского дворца. Погода была чудесная. Миттеран курсировал среди своих гостей. Я почувствовал разлитый в атмосфере эротизм. Аромат секса ощущался в воздухе, как сильный одеколон.

Вокруг Миттерана вились юные особы в откровенных платьях. Прощаясь, они многозначительно говорили:

– До встречи, Франсуа.

Знакомый французский журналист шепнул мне:

– Готов биться об заклад, они скоро сюда вернутся».

Елисейский дворец, как и Белый дом, служит одновременно резиденцией и канцелярией главы французского государства. Дорога к дворцу ведет через величественные ворота на узкой оживленной улице Фобур-Сент-Оноре, затем посетитель пересекает посыпанный гравием двор, который еще больше подчеркивает простоту и изящество дворцового фасада.

Собственный кабинет президента невелик, но он отделан гобеленами и обставлен традиционной французской мебелью. Окна выходят в спокойный английский парк, за которым виднеются верхушки обрамляющих Елисейские поля деревьев, – чудное местечко в центре огромного, шумного города.

Он часто советовался с личным астрологом, прежде чем принять важные политические решения. Одна из самых известных телевизионных предсказательниц рассказала, что Миттеран обсуждал с ней планы военной операции против Ирака и дату референдума о судьбе Европейского союза. По ее словам, президент считал астрологию реальным инструментом политики и заказывал астрологические прогнозы Михаила Горбачева, Саддама Хусейна и Маргарет Тэтчер.

Предсказательница стала частым посетителем президентского дворца и регулярно отвечала на вопросы:

– Что ждет меня и Францию? Вы умеете предсказывать смерть? Я знаю, что должен умереть очень скоро.

Она подобрала день, благоприятный для увольнения министра обороны Жан-Пьера Шевенмана, который надоел президенту.

– Следующая полная Луна плоха для Скорпионов, – сказала она. – Пожалуй, для него плох день 29 января.

В этот день министр и был уволен.

Откровения астролога не шокировали, а скорее веселили друзей Миттерана. Они знали, что он пригласил ее в президентский дворец все-таки потому, что на него произвели впечатление ее стройные ноги, а не умение предсказывать будущее. Он признался:

– Я хотел познакомиться с вами как с женщиной.

Его улыбку портили передние зубы. Резцы были необычно длинные и острые, улыбка казалась угрожающей. На публике он прятал улыбку за платком. Если его смешили, он вытаскивал платок. Миттерану очень помог Жак Сегела, врач-фармацевт по профессии, один из лучших знатоков рекламного дела в Европе. Сегела обратил внимание на то, что когда Миттеран улыбался, эти зубы делали кандидата в президенты похожим на вампира. Сегела уговорил Миттерана подшлифовать себе два резца. В шестьдесят четыре года он согласился сточить резцы, чтобы смягчить улыбку. На следующий год он выиграл выборы.

Франсуа Миттеран покорял женщин не только своей высокой должностью. Он был старомодно галантен.

Все послевоенные президенты Франции не отказывали себе в таком удовольствии, как любовницы. Такие истории в Соединенных Штатах привели бы к фантастическим скандалам, но у французов нет англо-саксонского пуританства.

Даже Шарль де Голль кое-что себе позволял, хотя его жена требовала, чтобы неверные мужья немедленно исчезали из правительства.

Валери Жискар д'Эстен питал слабость к молоденьким актрисам, среди них была Сильвия Кристель, исполнительница главной роли в знаменитом эротическом фильме «Эммануэль».

Жорж Помпиду был серьезно болен в последние годы, и ему было не до женщин. Зато наследник Миттерана Жак Ширак взял свое. Считается, что у Ширака было несколько любовниц. Из них самая известная – итальянская актриса Клаудиа Кардинале. Все знали, что в ночь, когда в Париже трагически погибла британская принцесса Диана, президента страны Жака Ширака невозможно было отыскать в Елисейском дворце, потому что он наслаждался жизнью в объятиях своей любовницы.

Ширак признался, что у него были другие женщины – помимо законной супруги:

– В моей жизни были женщины, которых я любил. Но как можно более незаметно.

Все знали о приключениях Миттерана. Все молчали, в том числе и журналисты. Они не хотели лишаться доступа к источникам информации в президентском аппарате, влезая в личную жизнь Миттерана.

Когда однажды журналисты задали ему прямой вопрос о внебрачной дочери, Миттеран ответил:

– Да, это правда. Ну и что? Общество это не должно интересовать.

Президенты многих стран могут только позавидовать тому, что французскому президенту такой ответ позволителен.

Только когда президентский срок Миттерана уже заканчивался, журнал «Пари-матч» рассказал то, что было известно давно: у президента есть внебрачная дочь по имени Мазарин. Ее мать Анн Пенжо, музейный работник, состоит в связи с Миттераном больше двадцати лет…

Дочь родилась 18 декабря 1974 года в Авиньоне. Говорят, Миттеран не хотел ребенка, но Анн твердо решила родить. Через десять лет Миттеран официально признал свою дочь, но этот документ должен был оставаться в тайне до его смерти. Он решился признать дочь, потому что очень любил ее и не хотел, чтобы она оставалась незаконнорожденной.

Он беспокоился о безопасности ребенка, потому что многие знали о его внебрачной дочери и ее могли похитить ради выкупа. Когда он стал президентом, вопрос решился – вторую семью Миттерана охраняло специальное подразделение по борьбе с терроризмом.

Когда тайное стало явным, Миттеран перестал скрывать свою дочь. В октябре 1994 года Мазарин присутствовала на торжественном обеде, который Миттеран давал в честь императора Японии.

Миттеран очень часто проводил ночь не с женой, а с Анн Пенжо. Он подарил ей дом, купленный с помощью его друзей. Ближе к концу жизни он все больше времени проводил у нее. Он обожал дочь.

При этом он уважал жену. Даниэль была защитницей прав человека, что иногда ставило Миттерана в сложное положение. Ее ненавидели турецкие власти за поддержку курдов. Она дружила с вдовой чилийского президента Сальвадора Альенде, с вдовой одного из руководителей Китая Лю Шаоци.

Миттерана хватало на обеих жен. Рождество – с Анн, Новый год – с Даниэль. Одни друзья приглашались в дом к Анн, другие – в официальную резиденцию. Самые близкие бывали в обоих домах.

Даниэль переносила все это стоически. Она знала о девочке с момента ее рождения. Но она приняла Мазарин, объяснив журналистам:

– Тут даже не было вопроса, потому что она дочь Франсуа.

Она просила журналистов не считать ее жертвой, несчастной, брошенной женой. Но ей, конечно же, было непросто с мужем, который так любил женщин. Однажды в ходе интервью у нее вырвалось признание:

– Да, Франсуа был большой ходок, и я должна была с этим жить.

Интересно, что и после его смерти ни Даниэль, ни Анн Пенжо практически ничего не рассказали журналистам о своей жизни с Миттераном. Он разбирался в женщинах…

Что было для него на первом месте – женщина или политика? Миттеран, конечно, использовал свое положение, чтобы добиваться расположения женщин. Но некоторым женщинам он помог сделать карьеру.

Наверное, Миттеран слишком долго пробыл на своем посту. Он растерял своих сторонников и утратил симпатии избирателей. Поредел круг верных соратников, которым нечего делать возле человека, уходящего из политики. Покончил с собой бывший премьер-министр Пьер Береговуа. Пустил себе пулю в висок Франсуа де Гроссувр, который исполнял самые деликатные поручения президента.

В конце жизни Франсуа Миттеран сильно страдал.

Дважды его оперировали по поводу рака предстательной железы. Ему прописали мучительный курс химиотерапии. В последние годы он очень плохо выглядел, болезнь совсем его состарила. Все гадали, как долго он протянет. С мрачным юмором он говорил, что, когда он пожимает кому-то руку, тот словно проверяет, есть ли у него пульс. Ходили слухи, что из-за болезни Миттеран досрочно уйдет в отставку. Но он твердо заявил:

– Я останусь на своем посту до окончания срока. Те, кто стремится вывести меня из равновесия разговорами о моей болезни, пусть знают – им это не удастся!

До последних дней на посту президента он оставался хозяином в военной сфере и в иностранных делах.

Его спросили, боится ли он смерти. Он ответил:

– Я боюсь не смерти, я боюсь перестать жить.

Он чувствовал приближение смерти:

– Вечером, прежде чем лечь и почитать что-нибудь на ночь, я люблю вспомнить какие-то интересные эпизоды жизни или людей, которых уже нет. Не бывает дня, чтобы я не думал о людях, которых я любил в моей жизни.

Всех удивляло, почему он так охотно встречался с немецким писателем Эрнстом Юнгером. Тонкий прозаик, блистательный стилист и философ, Эрнст Юнгер вошел в историю как певец войны. Он храбро воевал в Первую мировую, командовал ударной ротой, был четырнадцать раз ранен, и кайзер Вильгельм отметил его высшим знаком отличия. Вернувшись с войны, разочарованный поражением, распадом империи, демократическим переустройством Веймарской Германии, Юнгер написал книги, сформировавшие немецкую молодежь между двумя мировыми войнами. На его книгах «В стальных грозах» и «Роща 125» воспитывались молодые люди, которые позволили Гитлеру вовлечь себя в губительную для Германии войну.

Сам Эрнст Юнгер не любил нацистов. Для него, аристократа духа, нацисты были плебеями. Он воевал и во Вторую мировую, был во Франции, дошел с вермахтом до Кавказа. Его сын, солдат вермахта, был арестован за неодобрительные высказывания о Гитлере, попал в штрафную роту и погиб. Но это не снимает с Юнгера ответственности за то, что он внушал немцам, будто война пробуждает в человеке некие благородные качества.

Миттеран несколько раз на вертолете летал к Юнгеру, чтобы поговорить о смерти и Боге. Юнгер потом сказал журналистам:

– Он спрашивал меня о загробной жизни. Я ответил, что ничего об этом не знаю и узнать что-либо невозможно.

В последние два года Франсуа Миттеран приезжал к жене только на воскресный обед. Остальное время проводил с Анн и Мазарин. Если он мог встать с постели, то к половине десятого приезжал на работу. На лифте поднимался на второй этаж, где находится президентский кабинет. Просматривал самые важные бумаги, проводил заседания кабинета по средам и удалялся в свою спальню в Елисейском дворце. Он встречался только с премьер-министром, важными иностранными гостями и помощниками. Обедал в одиночестве, иногда к нему присоединялась сестра.

Он с трудом исполнял свои обязанности. Ему было тяжело часами сидеть на официальных встречах. Он боялся не выдержать и упасть. Однажды на встрече с министрами он потерял голос – рак добрался до горла. Он не смог закончить фразу и страшно замолчал…

Его тело умирало по частям. Он терял нить разговора или внезапно засыпал. В своем последнем обращении к народу по случаю Нового года он сказал:

– В следующем году уже мой преемник будет желать вам всего доброго. Оттуда, где я буду находиться в тот момент, я буду слушать его, испытывая благодарность французскому народу, который доверял мне свою судьбу на протяжении столь долгого времени.

Когда-то на официальном приеме в Елисейском дворце Миттеран обратил внимание на привлекательную блондинку. Заинтригованный, он подошел к ней и поинтересовался, чем она занимается.

– Я даю советы умирающим, – спокойно ответила она.

Эта встреча стала началом долгой и тесной дружбы. Уйдя в отставку, бывший президент, который умирал от рака, обратился к Мари д'Энзель за профессиональной помощью. Мари – опытный психолог и психоаналитик – привыкла к тому, что люди чувствуют себя неуютно при упоминании смерти. Миттеран поразил ее тем, что говорил о смерти если и неспокойно, то во всяком случае без страха.

Миттеран дважды гостил у Мари в Провансе в ее маленьком крестьянском доме без электричества. А однажды побывал в хосписе – приюте для безнадежно больных, который Мари основала в Париже. Миттеран заходил в палаты, присаживался поговорить с людьми, которым оставалось жить несколько недель, и был потрясен их умиротворенным спокойствием на пороге смерти.

Однажды Миттеран сказал Мари:

– Мы все словно летим на самолете, который когда-то неминуемо врежется в гору. Но все забыли, что их ждет, а я думаю об этом каждый день. Возможно, потому, что я уже ощущаю приближение горы…

После того как Миттерану сделали операцию по поводу рака предстательной железы, он позвал Мари:

– Теперь вы должны мне помочь. Я не боюсь смерти. Я знаю, что она приближается. Но я люблю жизнь, и мне кажется, что смерть слишком торопится.

Миттеран пытался понять, действительно ли глубоко верующие люди меньше боятся смерти. По словам Мари, «Миттеран не был уверен, что есть загробная жизнь, но верил, что существует некое иное измерение жизни, о котором нам ничего не известно».

Перестав быть президентом, уже смертельно больной, он жил отдельно. Обе жены, официальная и неофициальная, поочередно навещали его. Только для дочери была всегда готова комната рядом с ним. Она была счастьем его жизни. Она единственная могла помочь ему забыть о боли. Он тяжело умирал. Самым ужасным была невыносимая боль, невыносимая даже для такого волевого человека, как Миттеран. Болеутоляющие препараты не помогали, он периодически впадал в беспамятство.

Он ушел из жизни во сне утром 8 января 1996 года. Доктор позвонил Анн Пенжо и Мазарин, которые немедленно пришли. И только после этого поставил в известность официальную супругу Даниэль и сыновей Миттерана.

В Соборе Парижской Богоматери Миттерана отпевал парижский архиепископ кардинал Жан-Мари Люстиже. Он родился в еврейской семье в Польше. В тринадцать лет его крестили, чтобы спасти от немцев. После войны он приехал во Францию. Президента провожал в последний путь польский еврей, потерявший в Освенциме родителей и обретший во Франции новую родину.

Последний секрет Миттерана предал гласности его бывший врач: рак простаты с метастазами был диагностирован не в 1992 году, во время первой операции, как сообщила пресс-служба, а на одиннадцать лет раньше, в ноябре 1981 года. Иначе говоря, смертельный приговор был вынесен ему, как только он занял пост президента.

Миттеран приказал врачу молчать, хотя обещал стать первым президентом, который каждые полгода будет публиковать бюллетень о состоянии своего здоровья. В определенном смысле он сдержал обещание – бюллетени появлялись. Но президент заставлял своего врача лгать.

Когда Миттеран объявил, что болен раком предстательной железы, ему аплодировали за честность и открытость… Выходит, он обманул избирателей. Французы избирают президента на семь лет и вполне могли решить, что столь больного человека не стоит делать руководителем государства. Впрочем… есть и другая точка зрения. Прогноз был неутешителен – от трех месяцев до трех лет жизни. Но у Миттерана наступила стадия ремиссии. Прошло одиннадцать лет, прежде чем понадобилась операция, и четырнадцать лет, прежде чем болезнь одолела его.

Когда врач рассказал все это в книге «Великая тайна», французы обиделись не на покойного Миттерана, который их обманывал, уверяя, что он здоров. Французы решили, что это врач совершил преступление: он обязан был подать в отставку и все рассказать. У него отобрали лицензию, лишили ордена Почетного легиона, запретили ему заниматься медицинской практикой. Обе семьи Миттерана – и законная, и незаконная – подали на врача в суд за нарушение врачебной тайны. Суд приговорил бывшего президентского доктора за нарушение медицинской этики к четырем месяцам тюремного заключения с отсрочкой исполнения.

Франсуа Миттеран, человек великой гордыни, желал, чтобы благодарные сограждане проводили его аплодисментами. Он считал, что успешно управлял Францией, оберегая свою страну от всевозможных неприятностей. Он жаждал признательности и всенародной любви.

– После того как я уйду, – признавался Митттеран, – мне бы хотелось, чтобы обо мне говорили, что я был справедливым президентом. Что четырнадцать лет моего президентства были временем гражданского и социального мира. Что Франция в мое президентство сохранила свой статус одного из великих государств.

Президент Миттеран символизировал терпимость к различным идеологиям, нетерпимость к крайностям и стремление к реализму. Миттеран был олицетворением государственной мудрости, а это качество многие французы приравнивают к героизму.

Он же считал себя недооцененным. Однажды сказал, что хотел бы видеть на своей могиле ту же эпитафию, что начертана на могиле канцлера ФРГ Брандта: «Я сделал все, что мог».

Может быть, так оно и есть.

Роли меняются. Подруги Саркози, Олланда и Макрона

Ночь. Никого. К дому подъезжает мопед. Двое в шлемах. Они не замечают в темноте подстерегающего их человека. Он наводит на них объектив – и в стране вспыхивает скандал! Об этой фотографии французский парарацци мечтал год. Признавался коллегам:

– Вот бы сфотографировать президента с его новой любовницей!

После Рождества он занял пост на лестнице возле той квартиры, где президент Франции тайно встречался с актрисой Жюли Гайе. Ходили слухи, что она уже представила своего любимого мужчину бабушке и чуть ли не беременна от него.

Конспиративная квартира расположена в ста пятидесяти метрах от президентской резиденции – Елисейского дворца. По странному стечению обстоятельств некогда совсем рядом в такой же тайне жила вторая, параллельная семья другого президента страны – Франсуа Миттерана. Многие годы глава государства успешно скрывал от публики свою вторую семью, которую охраняли и оберегали за казенный счет.

В 1994 году журнал «Пари-матч» заплатил рекордный гонорар – полмиллиона франков – за сенсационный снимок президента Миттерана вместе с незаконнорожденной дочерью. Тот же фотограф двадцать лет спустя сфотографировал нового президента страны Франсуа Олланда, который завел себе любовницу.

Охотиться на президента страны – рискованное дело. Среди ночи охрана могла принять фотокамеру с мощным объективом за оружие, взять журналиста на мушку, а то пристрелить. Но выяснилось, что это некому было сделать.

Опубликовав разоблачительные снимки, журнал еще и написал, что когда президент ночует в квартире молодой актрисы, его сопровождает всего один телохранитель: «Совершить покушение на президента не составило бы труда. Каждую ночь он приезжает сюда на мопеде, а иногда приходит пешком, и остается здесь практически без охраны».

Президент Франции Франсуа Олланд не стал ничего опровергать, но просил соотечественников не тревожиться:

– Причин для беспокойства нет. Я был в полной безопасности.

Актриса Жюли Гайе подала в суд на журнал и выиграла процесс. Редакция, заработав огромные деньги на фотографиях любвеобильного президента, легко выплатила ей компенсацию за нарушение тайны частной жизни.

А супруге президента эта история обошлась дорого. Первая леди Франции Валери Триервейлер, вторая жена Олланда, не перенесла унизительного скандала. Нервный срыв. Она слегла. Президент послал ей в больницу цветы и шоколад. Французская галантность.

Больше всего поражались соседи-немцы. Им трудно представить себе канцлера Ангелу Меркель, мчащейся на мопеде по ночному Берлину, чтобы провести время с любовником, скажем, с актером Тилем Швайгером, признанным красавцем.

А вот французским президентам позволено многое. Супружеская неверность – не порок. Кто-то и позавидовал. Президенту тогда было пятьдесят девять лет, его красивой любовнице – сорок один. Французы, скорее, не готовы к гласности. Греши, но тайно!

Когда Франсуа Олланд одолел на выборах Николя Саркози, это можно было назвать местью. Он сквитался за жену. Ведь на предыдущих выборах Саркози выиграл у первой жены Олланда – Сеголен Руаяль, которая хотела стать и первой женщиной-президентом Франции!

Но была ли это месть? К тому времени Сеголен Руаяль уже выставила Олланда из дома. Они прожили вместе почти три десятилетия, она родила четверых детей. Но поражение на выборах 2007 года совпало с крушением их брака. Однако же и радость Николя Саркози от победы была сильно подпорчена – и его бросила жена.

Французские политики последнего времени пожелали, чтобы избиратели делили с ними их радости и неудачи. И приоткрыли завесу над личной жизнью. Столь откровенным никто из прежних президентов страны не был.

Сеголен Руаяль, тогда еще жена Франсуа Олланда, первой решила попытать счастья в борьбе за власть. Из них двоих ее в ту пору больше знали в стране. Она находилась в центре внимания, а не он. Его карьере не хватало гламура, а ему самому – обаяния.

Когда Сеголен Руаяль – ей было пятьдесят три года, мать четверых детей, – захотела стать первой женщиной-президентом Франции, она позволила фотографировать себя в купальнике. Ее снимки украсили страницы французских журналов. Многие женщины могли только позавидовать ее фигуре. Надо признать, она была хороша. Не выглядела на свой возраст. Напоминала американскую актрису Деми Мур в известном фильме «Солдат Джейн».

Николя Саркози, тогда министр внутренних дел, тоже позволил фотографировать себя в трусах бегающим на пляже. Амбициозные политики превратили гламур в политический аргумент. Нарушили табу, которое существовало десятилетиями. Началась политизация личной жизни.

Сеголен Руаяль после родов пригласила к себе журналистов, чтобы они сфотографировали ее вместе с ребенком. Рядом лежали деловые бумаги. Избиратели должны были убедиться, что она всегда думает о Франции! Она поделилась рецептами борьбы с целлюлитом – водная аэробика. Рассказала о принципах своего брака:

– Мы два свободных человека.

Ее муж Франсуа Олланд высказывался столь же современно:

– Одна семья, две свободы.

Сеголен и Франсуа не были венчаны. Свободные отношения самой могущественной пары во французской политике воспринимались как символ нового времени.

Сеголен Руаяль на год старше Франсуа Олланда. Ее отец, полковник-артиллерист, вышел в отставку глубоко разочарованным человеком. Потомственный офицер, он участвовал в колониальных войнах, которые Франция вела в Индокитае и Алжире. Семья вместе с ним переезжала из гарнизона в гарнизон. Сеголен родилась в Дакаре, столице Сенегала, бывшей французской колонии в Западной Африке. Четвертый ребенок в консервативной католической семье, где было восемь детей: три девочки, пять мальчиков.

Отставной полковник управлял семьей, как воинской частью. Порядок, дисциплина, послушание. Кто– то из сыновей провинился – стриг его наголо. Каждое воскресенье вся семья во главе с отцом отправлялась в церковь. Отец все решил за детей. Сыновья станут солдатами. А дочки выйдут замуж, так что учиться им незачем. Обычная судьба девочек в закрытом мире провинциальной Франции.

Сеголен пожелала учиться и проявила характер. Вырвалась из-под власти отцовской тирании. А когда разочарованный отец ушел из семьи, Сеголен обратилась в суд и добилась взыскания с него алиментов, на которые дети могли получать образование.

Парижские студенты делали революцию, она училась. Свободная любовь, секс-коммуны, травка – это не ее стиль.

Она сдала экзамены в самое престижное учебное заведение – Национальную административную школу, где воспитывают будущих политиков и крупных бизнесменов. Здесь встретила Франсуа Олланда.

Когда Франсуа Миттеран стал президентом, его помощник Жак Аттали привел в Елисейский дворец группу талантливой молодежи, в том числе Олланда и Руаяль. Они работали в президентском аппарате и постигали науку управления. Сеголен сразу обратила на себя внимание. Ходили слухи, будто она внебрачная дочь президента, и в аппарате ее именовали «Принцессой».

Президент Миттеран симпатизировал привлекательной молодой женщине и ввел ее в большую политику. Позволил ей баллотироваться в депутаты. Она победила и переизбиралась вновь и вновь. Выиграла десять выборов за семнадцать лет. Избиратели оценили ее борьбу за экономические интересы региона. Ради местных фермеров она сопротивлялась требованию Европейского союза пастеризовать все сыры. Провинции она нравилась тем, что выступала за крепкую семью, против секса и насилия на телеэкране.

Считается, что материнский характер влияет на пол ребенка. Чем решительнее и жестче женщина, тем больше шансов, что у нее родится мальчик. Женщины с твердым, мужским характером в пять раз вероятнее родят мальчика, а не девочку. Возможно, все дело в том, что в организме вырабатывается больше тестостерона. Во всяком случае у британской королевы три сына, у леди Дианы – двое сыновей. У Индиры Ганди, премьер-министра Индии, – тоже двое.

А вот Сеголен Руаяль родила двух мальчиков и двух девочек. Жесткость политика сочетается в ней с привлекательной женственностью. Добиваясь эмансипации, она отстаивала право женщины не становиться мужеподобной. На своем примере показывала, как можно совмещать детей и работу.

В 1992 году восходящая звезда социалистической партии Сеголен Руаяль стала министром по делам окружающей среды. Муж, Франсуа Олланд, галантно уступил ей место в правительстве, потому что президент Миттеран распорядился:

– Министром станет только один из вас.

Беременная четвертым ребенком, она возглавила французскую делегацию на саммите, посвященном судьбам Земли. Она не только работала в правительстве, но и руководила одним из двадцати шести регионов Франции – Пуату– Шарант.

Когда она заявила о намерении баллотироваться в президенты, тогдашний премьер-министр Лоран Фабиус, считавший себя более подходящим кандидатом, высокомерно заметил:

– А кто же позаботится о детях?

Он имел в виду, что женщине следует сидеть дома.

Во Франции, стране свободы, равенства и братства, мужчины желали бы сохранить за своими подругами прежнюю роль жены и матери. Основные политические партии остаются бастионами мужской силы. Когда женщина чего-то настойчиво добивается, на нее косятся. А для мужчины это нормально. У мужчин могут быть большие аппетиты. Но не у женщин. Женщина, которая желает слишком многого, пугает.

Сеголен отстояла свое право претендовать на высший пост в государстве, в котором доминируют мужчины. Партийный съезд социалистов выдвинул ее кандидатом в президенты. Она серьезно готовилась к борьбе. Похудела. Заботясь о своей улыбке, посещала дантиста. Подобрала новую прическу. Сменила гардероб. Все было бы хорошо, если бы именно тогда ее любимый мужчина не завел роман на стороне.

Почему Франсуа Олланд изменил жене?

Говорят, что женщина, пожелавшая сделать карьеру в политике, превращается в железную леди, жертвуя женственностью ради дела. Если это так, то из супружеских отношений, видимо, ушли нежность и страсть.

Сеголен сочла, что муж предал ее дважды – в личной жизни и в политической. Он уговаривал ее не выставлять свою кандидатуру на выборах. Она зло ответила: откажусь от выборов, если ты уйдешь от своей любовницы.

Узнав о неверности мужа, бросилась за помощью к старшему брату Жерару. Это исторический человек: Жерар Руаяль, боевой пловец, служил во внешней разведке и участвовал в печально знаменитой акции против судна организации «Гринпис» под названием «Рэйнбоу уорриор» («Воин радуги»).

Экипаж судна протестовал против французских ядерных испытаний на атолле Муруроа. В Париже распорядились заткнуть рот экологам. Судно стояло в порту Окленд (Новая Зеландия).

Ночью 10 июля 1985 года французские разведчики заложили в корпус судна два взрывных устройства. Португальский фотограф Фернандо Перейра, не подозревая, что первый взрыв – «предупредительный», побежал за оставшейся на борту камерой и погиб от второго взрыва. Эта история дорого обошлась Франции. Боевую группу в Новой Зеландии арестовали и судили. Министр обороны Шарль Эрню ушел в отставку. Пожертвовал собой, чтобы снять ответственность с президента страны. «Гринпис» получил компенсацию.

Жерар Руаяль, дослужившийся до полковника, помог сестре. Любовница Франсуа Олланда словно испарилась. И Сеголен Руаяль вступила в бой за президентское кресло. Дама, рискующая всерьез заняться большой политикой, производит впечатление. Особенно когда речь о красивой женщине и многодетной матери. В списке женщин, которые больше всего им нравятся, французы поставили Сеголен Руаяль после Анжелины Джоли, но перед Наоми Кэмпбелл и Пенелопой Крус. Неплохо для матери четверых детей, разменявшей шестой десяток! Но ей еще предстояло доказать всем избирателям, что Франции нужна женщина-президент.

– Это выбор, который требует мужества, – говорила Сеголен. – Но посмотрите: женщины повсюду руководят правительствами.

Непросто проложить путь через джунгли, чтобы достичь вершины власти, где уютно расположились одни мужчины, не терпящие конкуренции.

Президент Миттеран когда-то назначил премьер-министром Эдит Крессон. Она стала первой женщиной – главой правительства. Это имело большое значение для француженок, ведь они получили право голосовать только в 1945 году.

Но сразу пошли разговоры о том, что они с президентом – любовники.

– Неужели женщины, которые чего-то добились, – возмущалась Эдит Крессон, – всегда будут страдать от предположений, будто их карьера началась в будуаре?!

Она родила двоих детей, защитила докторскую диссертацию. Она не была феминисткой, но считала, что женщины ни в чем не уступают мужчинам:

– Мужчины незаменимы только в одной сфере. В нашей личной жизни.

Эдит Крессон сменила несколько министерских постов. Но с должностью главы правительства не справилась. Миттеран вынужден был ее убрать. Эдит была очень обижена. Она увидит Миттерана только на его похоронах.

От матери Сеголен Руаяль унаследовала волю и способность к самоконтролю. От отца-полковника – мужество и целеустремленность. Она обещала избирателям избавить страну от упаднических настроений и пессимизма, которые губят французское общество. В какой-то момент она была очень близка к цели.

– Я одна знаю, как осуществить то, в чем нуждается Франция, – доказывала Сеголен.

Уверяла, что видит, как загораются глаза людей, как они наполняются надеждой во время встреч с ней. После ее выступления вдохновленные слушатели запевали «Марсельезу». Она повторяла:

– Патриотизм – не монополия ультраправых.

На выборах Сеголен Руаяль противостояла Николя Саркози.

У него наполеоновский комплекс, свойственным политикам невысокого роста. А в ее речах – нечто мессианское. Словом, Наполеон против Жанны д'Арк.

В случае Саркози размер действительно имеет значение. На встречах с избирателями организаторы получали партийное задание – подобрать низеньких собеседников, чтобы на их фоне Саркози смотрелся внушительно. Его женщины предпочитают обувь без каблуков.

Николя Саркози все делал на публику. Понимал, что вокруг телекамеры. Как опытный шоумен, продавал свой товар – политику. Уверенно говорил:

– Франция поднимается. Кто такой Кеннеди? Обо мне весь мир говорит каждый день.

Французы оценили Николя Саркози, когда в мае 1993 года в детском саду сумасшедший компьютерщик взял в заложники двадцать детей и воспитателя. Потребовал выкуп в сто миллионов франков, обещав в противном случае взорвать здание. Угрозу приняли всерьез. Полиция готовилась к штурму, но все понимали: могут погибнуть дети.

К тому времени Саркози только-только вошел в правительство. Он примчался на место преступления и взял дело в свои руки. Драма продолжалась два дня. Семь раз Саркози бесстрашно отправлялся в детский сад на переговоры с террористом. И у него получилось! Предложив себя в заложники, он вывел и спас всех детей.

В роли министра внутренних дел Саркози железной рукой наводил порядок и показал себя человеком действия. Когда вел избирательную кампанию, все видели: он знает страну, каждый департамент с его нуждами и проблемами. Ему помогали друзья в средствах массовой информации и преданная команда.

Лозунг его кампании – «Если мы вместе, то все получится». Это принцип его жизни. Кто-то пошутил: у него самая толстая во Франции телефонная книжка. Своей карьерой он обязан умению устанавливать контакты и заводить друзей. Положение во французском обществе во многом зависит от того, с кем ты знаком.

Некоторые избиратели смотрели на него с подозрением. Сам не пьет и еще захотел снизить разрешенную порцию вина для водителей. Но он объяснял:

– Мы уменьшили число смертей на дорогах. И никто это не может опровергнуть.

Встречаясь с избирателями, он говорил прямо, не юлил и не уклонялся от неприятных тем. Напротив, сразу начинал с самых болезненных вопросов. Обещал:

– Я не буду вам лгать. Я вас не обману. Хватит с нас вранья.

Один из политических противников огорченно констатировал:

– Он очень опасен. Особенно для левых.

Но вот беда: чем успешнее была политика Николя Саркози, тем хуже обстояли дела у него дома. В 1982 году молодым человеком он женился на корсиканке Мари– Доминик Кюльоли. Она родила двоих сыновей – Пьера и Жана. Потом Саркози стал мэром городка Нёйи-сюр-Сен – это пригород Парижа, рядом с Булонским лесом.

Здесь он познакомился с Сесилией Мартен и влюбился. Ее отец родом из Бессарабии. Мать – полуиспанка-полуголландка. Сесилия страдала сердцем, но в тринадцать лет ей сделали удачную операцию. Начинала модельером. Вышла замуж за тележурналиста – он был на двадцать четыре года ее старше. Родила двух дочерей.

Темпераментный Саркози покорил ее. Сесилию не смутило то, что она на двенадцать сантиметров его выше. У них появился общий сын Луи. Но муж делал карьеру, уделял ей слишком мало внимания. Несколько капризная дама, привыкшая к поклонению и обожанию, ощутила разочарование. И 26 мая 2005 года министр внутренних дел Саркози в вечерней программе новостей признался:

– Как это случается в миллионах семей, трудности возникли и у меня.

За четыре дня до этого жена оповестила его, что в ее жизни появился другой мужчина – Ришар Аттиас. Моложе Сесилии, симпатичный и очень внимательный. Саркози решил поделиться своим горем с миллионами телезрителей. Хотел показать: он-то понимает, что значит страдать. Но, несмотря на несчастье в личной жизни, держится. Ему можно доверить страну: он справится с любым испытанием.

Через три месяца журнал «Пари-матч» поместил на обложке фотографию его жены с ее новым любовником. Номер разошелся самым большим тиражом за всю историю журнала – предыдущий рекорд был поставлен, когда умер папа римский Иоанн Павел II. Теперь папарацци, профессионалы и любители, следили за личной жизнью Саркози. И он не подвел журналистов. Когда узнал, что его жена завела роман на стороне, стал встречаться с яркой брюнеткой из газеты «Фигаро». Когда его увидели в магазине с молодой журналисткой, покупатели бросились снимать министра и его любовницу на камеры мобильных телефонов. Раньше подобный интерес вызывали только актеры.

Главный редактор журнала, поместивший фото жены Саркози с ее любовником, был уволен. Саркози попросил об этом своего друга – владельца «Пари-матч». А через месяц непредсказуемая Сесилия вернулась к мужу, подарив журналистам кучу славных заголовков – «Триумф любви», «Лето прощения».

Николя Саркози баллотировался в президенты, и его личная жизнь приобрела стратегическое измерение. Разве может муж-рогоносец рассчитывать на победу? Сесилия была мобилизована, как на войну. Они вдвоем охотно позировали фотографам, которых Николя приглашал, дабы они зафиксировали его внезапное супружеское счастье.

Обе пары – Сесилия и Николя, Сеголен и Франсуа – держались до последнего. Ради выборов наступали себе на горло. Демонстрировали на публике страсть и нежность, хотя от любви уже ничего не осталось.

В мае 2007 года Сеголен Руаяль проиграла Саркози во втором туре. Больше не было нужды притворяться. Сеголен Руаяль и Франсуа Олланд разошлись первыми.

– Я попросила Франсуа покинуть наш дом, – сказала она журналистам. – Желаю ему счастья с новой любимой женщиной.

Николя Саркози выиграл выборы, и все наблюдали за его женой Сесилией. Самое интересное состояло не в том, как покидающий Елисейский дворец прежний президент Жак Ширак передавал власть ее мужу. Пресса пристально следила за каждым ее жестом. Как она поцеловала мужа, как поправила его галстук. На ее лице не читалось особой радости. Говорили, что дочери в последний момент уговорили ее прийти на инаугурацию мужа.

Впрочем, владельцы журналов и газет делали приятное своему другу. «Пари-матч» поведал, что супруги Саркози ночь после выборов провели в гостиничном номере как «настоящие любовники». Саркози ничего ей не простил. Но что он мог сделать? Он говорил о своей жене:

– Она источник моей силы и одновременно моя ахиллесова пята.

Французов интересовало, поселится ли жена Саркози вместе с президентом в Елисейском дворце?

– Я не представляю себя в роли первой леди, – недовольно отвечала Сесилия. – Меня это раздражает. Я предпочитаю джинсы и не подхожу к этому миру церемоний.

В июле 2007 года Сесилия Саркози отправилась в Ливию с важной гуманитарной миссией: уговорить Муаммара Каддафи отпустить болгарских медсестер, которых приговорили к смертной казни по нелепому обвинению в том, что они будто бы заражали ливийских детей СПИДом. Она добилась успеха. Несчастных медсестер – они провели за решеткой долгих восемь лет – на самолете президента Франции доставили в Болгарию.

А в октябре 2007 года Саркози и Сесилия все-таки развелись. Жена оставила президента в момент его величайшего триумфа. Говорят, Николя пришел в бешенство, когда Сесилия стала паковать чемоданы. И он не в силах был ее остановить! Он выиграл выборы, но проиграл жену.

Президент Франции недолго оставался один. Его новая избранница – Карла Бруни, в конце 80-х и начале 90-х – одна из самых высокооплачиваемых моделей. Кроме того, она композитор, поэтесса и певица. Ее диски разошлись общим тиражом в два миллиона копий. Итальянка по рождению, она с пяти лет жила во Франции. Но у нее не было французского гражданства. Она даже не могла проголосовать за будущего мужа.

На пресс-конференции влюбленный президент Саркози признался:

– Карла и я – это серьезно!

Среди мужчин, которых она одарила своим вниманием, называют рок-музыканта Мика Джаггера и актера Кевина Кёстнера. Она называла себя «укротительницей мужчин». В тридцать три года родила сына от любовника, который был на десять лет ее младше. Но замужем она никогда не была. И сказала о Саркози:

– Мне повезло влюбиться в сорок лет и встретить мужчину, за которого я могу выйти замуж.

С одной стороны, мужчины оценили выбор Саркози. Карла может позволить себе надеть дерзко обтягивающее платье и при этом обойтись без лифчика. А с другой, кому же понравится парень, который беззастенчиво хвастается:

– Видите, какая у меня красивая жена?

В отличие от Франсуа Олланда Николя Саркози вступает в законный брак со своими любимыми женщинами. Саркози женился на Карле Бруни 2 февраля 2008 года.

– Я первый президент, который не отказался от права на счастье, – гордо говорил он. – Мне нравится моя жизнь. Люди привыкли видеть в Елисейском дворце бабушку и дедушку. У меня другой стиль. И миру придется к нему привыкнуть. Теперь французы отправили в Елисейский дворец настоящего мужчину, у которого кое-что есть между ногами и он этим пользуется.

В 2010 году журнал «Форбс» включил Карлу Бруни в список пятидесяти самых влиятельных женщин в мире, на первом месте была жена американского президента Мишель Обама. Но Карла Бруни не понравилась парижскому истеблишменту. Против нее плели интриги. Распространяли слухи, будто она изменяет Саркози. Пытались вернуть в Елисейский дворец его прежнюю жену – Сесилию. Дескать, она раскаивается в своей ошибке.

Саркози обещал набить морду редактору журнала, который написал, что Карла Бруни падка на интересных мужчин:

– Что бы вы сделали, если бы я написал, что ваша жена – шлюха? Я даже не понимаю, как мне удается сдержаться…

Карла Бруни жаловалась, что к ней несправедливы:

– Люди видят во мне то, что хотят видеть. А я веселая, я люблю смеяться и шутить.

Карла Бруни – человек принципов. Когда тогдашний итальянский премьер Сильвио Берлускони ернически отозвался на избрание Барака Обамы президентом Соединенных Штатов – «красивый, молодой и загорелый», она возмутилась: «Как хорошо, что я теперь не итальянка, а француженка».

– Мой муж не Обама, – сказала она. – Но французы проголосовали за сына иммигранта из Венгрии, чей отец говорил с акцентом и чья мать имеет еврейские корни. Он не похож на типичного представителя французской элиты, но это ему не помешало. Да и я не подхожу под привычный образ первой леди Франции. Я художник, я родилась в Италии…

Для Николя Саркози французы – это не этническая группа, а сообщество свободных граждан. И Франция – больше, чем страна.

– Франция дала мне все, – искренне говорил Саркози. – И я намерен вернуть долг. Я выполню все обещания, которые дал. Я не разочарую французов.

Но Саркози совершил слишком много ошибок. Сразу после того как его выбрали, он отметил победу с самыми богатыми людьми страны в дорогом ресторане на Елисейских полях. Французы огорчились: его выбрал народ, а он намерен дружить с богатыми и служить им. Потом его сфотографировали на борту яхты, принадлежавшей одному миллиардеру. Саркози тянуло к богатым и преуспевающим.

Президент повысил себе зарплату:

– Мне нужны серьезные деньги на будущее.

Франция желала вырваться из летаргии прежних лет.

Но Саркози был слишком занят собой. На редкость самоуверенный человек, он поступал так, как считал нужным. Высказывался, не принимая в расчет, кто перед ним: старый друг или американский президент Барак Обама. Собственных сотрудников называл «полными идиотами».

Он был похож на ребенка, который нажимает все кнопки одновременно, потому что ему так хочется. Привык, что никто ему не противоречит. И быстро утратил контакт с реальностью. Полагал, что его дело – определять общую стратегию, а повседневные дела перевалил на кабинет министров. Но избиратели всю ответственность за невзгоды возложили на президента.

И тогда у Франсуа Олланда появился шанс, который упустила его жена.

Когда Сеголен Руаяль проиграла Саркози, социалистическая партия едва не развалилась. Казалось, Франсуа Олланд потерял все, включая семью. Его политическая карьера рухнула, и ему уже не подняться. Нелепо мечтать о завоевании власти. Но Олланд не отчаивался.

Сын врача-отоларинголога, Франсуа Олланд в школе старательно играл в футбол. Пожелал пойти в армию, хотя у него сильная близорукость. Скромное обаяние славного парня и даже некая унылость в его облике скрывали железную волю и большие амбиции. Он стал депутатом Национального собрания, первым секретарем социалистической партии.

Над Франсуа Олландом постоянно посмеивались. Хотя бы из-за его роста. Он всего на три сантиметра выше Саркози. Когда он похудел на пятнадцать килограммов, кукла, которая изображала его в телешоу, стала регулярно падать в обморок от голода. Олланд обижался, но чувствам воли не давал.

Франсуа Олланд умеет показать людям, что он их понимает. Это дар божий. Он победил Саркози агрессивностью и красноречием на выборах. Однажды, когда он выступал, пошел дождь, все пытались укрыться под зонтами. И тут Олланд пошутил:

– Саркози обещал: «Я вас защищу!» И что? Разве он вас защитил?

Советник Саркози огорченно констатировала:

– Мы недооценили этого парня. Или мы сильно ошибались. Или он переменился.

В мае 2012 года во втором туре президентских выборов Николя Саркози проиграл Франсуа Олланду. Сеголен Руяаль, мать его детей, преодолевая себя, агитировала за мужа, который ее бросил.

Покинув Елисейский дворец, Карла Бруни записала новый альбом – классический шансон, песни, которые приятно послушать во время позднего ужина, чтобы согреть сердце в темный и грустный зимний вечер. Одна из ее песен – гимн мужу: «Он как ядерная бомба. Атмосфера электризуется, когда он появляется на сцене. Он берет верх в любой ситуации. Даже если он в галстуке, он – пират». Это поэтический портрет Николя Саркози.

А глядя на Олланда, французы просто не знали, кого же они избрали: реформиста, традиционного социалиста или нерешительного человека, который будет постоянно колебаться.

– Даже я его не знаю его до конца, – признавалась новая подруга президента страны.

Избранницей Олланда, расставшегося с Сеголен Руаяль, стала журналистка Валери Триервейлер. Магистр политологии, она вела политическое ток-шоу на телевидении. В первый раз вышла замуж за друга детства, но они быстро разошлись. Второй брак – с коллегой, она родила троих сыновей. Когда Олланд вступал в должность, она стояла рядом с ним.

Валери стала первой леди Франции. Но по своему обыкновению к алтарю он ее не повел. А что думала насчет регистрации брака его подруга? Женщины серьезнее относятся к матримониальным формальностям.

– Откровенно говоря, меня это мало беспокоит, – уверяла Валери. – Есть более важные вещи, которые меня волнуют. А вопрос о женитьбе – это касается только нас.

Один радиожурналист ернически отозвался об их отношениях с Олландом:

– Обращаюсь ко всем женщинам Франции – правильно подбирайте партнеров для занятий сексом. Глядишь, и вам выпадет шанс стать первой леди.

Валери дала ему пощечину. Она бывает очень резкой, особенно отстаивая права женщин. Когда из-за ее откровенных тирад на политические темы возникали проблемы общенационального масштаба, Олланд деликатно повторял:

– Я разделяю общественную и частную жизнь. Личные дела следует улаживать в приватной обстановке. Я попросил близких мне людей уважать этот принцип.

Сражаясь за Елисейский дворец, Олланд охотно встречался с избирателями. Пожилые дамы трогательно целовали его в щеку. И он с юмором называл себя «президентом поцелуев». Но счастливое время быстро миновало. Теперь уже Франсуа Оллланд отвечал за безработицу, высокие налоги и экономическую летаргию. Вслед за Саркози он стал крайне непопулярным. Ему задавали неприятные вопросы:

– Месье Олланд, где же обещанное вами?

Он любезно поинтересовался у одной женщины, не желает ли она с ним сфотографироваться. Услышал холодный ответ:

– Мы достаточно видим вас по телевизору.

Валери очень любила Олланда:

– Франсуа – мужчина всей моей жизни.

И Олланд называл ее женщиной своей жизни. Но любовь испарилась. Французы узнали об этом 10 января 2014 года, когда парижский журнал написал, что у президента роман с актрисой Жюли Гайе. 25 января, когда Валери, справившись с нервным срывом, вышла из больницы, Олланд поставил страну в известность, что их отношения окончены. Валери написала потом весьма откровенные мемуары.

Жюли Гайе была замужем за аргентинским режиссером и сценаристом Сантьяго Амигорену. Родила двоих детей, но брак распался. Она снялась в рекламном ролике Олланда, где говорила: «Я встретила замечательного и скромного человека. Он умеет слушать как никто другой».

Когда речь идет о женщинах, Франсуа Олланд умеет не только слушать. Но остальные избиратели его не оценили. Он бесславно закончил свое президентство.

В Елисейском дворце его сменил человек, который относится к женщинам иначе, чем все его предшественники. Эмманюэль Макрон – самый молодой президент Франции. Ему было всего тридцать девять лет, когда он выиграл выборы в мае 2017 года. Но многих поразило другое. Он всю жизнь влюблен в свою школьную учительницу.

Будущая Брижит Макрон преподавала французский и латинский языки в иезуитском лицее, где будущий президент учился в одном классе с ее дочерью. Его родители пытались помешать этому роману. Отправили юношу учиться в другой город. Но любовь оказалась сильнее.

Француженки-то по-прежнему романтичны. Они хотят, чтобы им преподносили цветы, заказывали ужин на двоих при свечах, вообще ухаживали за ними, дарили подарки, признавались в любви, словом, соблазняли старомодным способом. Женщины хотят, чтобы мужчины в них влюблялись или по крайней мере делали вид, что они влюблены.

А мужчины предпочитают женщин, которые готовы лечь с ними немедленно и держат презерватив в сумочке. Единственное, что осталось во французских мужчинах от старой жизни, это любовь к обильной кухне и хорошему красному вину. Французы торопятся. Они желают срывать цветы удовольствия на ходу, быстренько, не тратя лишнего времени. Современные мужчины не хотят и не могут быть галантными, у них нет времени быть очаровательными. Им неохота возиться. Они рассчитывают лечь в постель в первый же день знакомства и набрасываются на женщину, как голодный зверь.

Эмманюэль Макрон добивался Брижит старомодно. И она ушла от первого мужа-банкира, которому родила троих детей. Вышла замуж за Макрона. Она на двадцать четыре года старше мужа.

– Брижит! Брижит! Брижит! – дружно скандировала толпа, когда после победы мужа новая первая леди Франции появилась на сцене.

Она демонстрирует парижский шик, для нее характерен современный, демонстративно небрежный, но элегантный стиль. Она может позволить себе очень короткие юбки.

Еще недавно такой человек, как Эмманюэль Макрон, показался бы неуместен в коридорах власти, где доминировали государственные деятели старшего поколения, занятые превращением Франции в социальное государство. А он технократ, намеренный модернизировать социальную модель государства, поджать социальные программы, но быстро сделал экономику конкурентоспособной.

В 2008 году его приметили в банковской группе Ротшильда, пригласили в Нью-Йорк, эта работа сделала его миллионером. Он ищет вдохновения в опыте Силиконовой долины, где побывал вместе с женой и восхитился ментальностью людей, создающих будущее экономики.

В конце августа 2014 года президент Олланд позвонил ему по мобильному телефону и спросил, не примет ли он пост министра экономики и промышленности.

– Мы подавлены сознанием нашей слабости, – констатировал Макрон. – Это своего рода состояние французского ума.

В девять вечера он все еще сидел в своем рабочем кабинете. Как и его помощники. В руках мобильные телефоны, на подносах – остатки наскоро съеденного ужина. Если бы не аура властности, министра можно было принять за одного из молодых служащих. Бывший инвестиционный банкир не ощущает усталости после очередного трудового дня, который начался в семь утра. Но сшитый у хорошего портного костюм так же идеален и прическа в неприкосновенности.

– Франция больна, – откровенно говорил Макрон. – И впереди трудные времена. Нет иного выбора, кроме как реформировать страну.

Его цель – сделать так, чтобы страна открылась бизнесу и не боялась глобализации. Но он не хочет, чтобы общество утеряло стремление к равенству:

– Уничтожить французскую модель, чтобы в одну минуту появилась британская или американская, – это не решение. Для нашего общества очевидное неравенство невыносимо.

Министр экономики ушел в отставку, чтобы побороться за Елисейский дворец. Он создал движение «Вперед» и победил. Молодой, полный энергии, он вдохнул надежду в соотечественников. Осталось добиться согласия французов на новую политику:

– Для меня социализм – это не только защита безработных. Но и защита бизнесменов, которые хотят создать новую компанию, и тех, кому нужна новая работа.

Многие президенты брались за реформы. И бросали их, когда французы, протестуя, выходили на улицы.

– Реформы – единственный выбор, – говорит Эмманюэль Макрон, смакуя хорошее бургундское вино. – Это, возможно, будет болезненно. Возможно, мы потерпим неудачу. Но Франция добьется успеха.

В его правительстве женщины составили ровно половину кабинета. Президент Макрон выбрал в министры одиннадцать женщин и одиннадцать мужчин. Ныне восемьдесят четыре процента французов приветствовали бы избрание женщины президентом страны или назначение женщины на пост премьер-министра.

Часть шестая

Американки: исполнение желаний

Один европейский ученый, приехав в Соединенные Штаты, был крайне удивлен робостью американских женщин:

– Я нашел американок всех возрастов менее уверенными в своей женственности, чем женщины в Европе. Они чрезвычайно стремились нравиться и угождать мужчинам, в то время как европейские женщины ожидали от мужчин, что они будут ухаживать за ними и делать им приятное. Феминизм, который появился в конце шестидесятых, только усилил эту неуверенность американок в себе, потому что относиться ко всем мужчинам как к потенциальным насильникам означает лишь, что женщина не имеет ни малейшего представления, как строить с ними отношения…

Имелось в виду, что юная девушка заводит роман только с одной целью – найти достойного мужа. Торжествовало правило – до свадьбы не целоваться.

«Отношения между полами регулировались строгими правилами и были нацелены на помолвку и брак, – поражался просвещенный европеец. – К третьему свиданию девушки обычно – более или менее открыто – ставили вопрос о своих намерениях. Как правило, если девушка получала неудовлетворительный ответ, то прекращала отношения».

Еще недавно американские девушки ходили в походы, пели в церковном хоре, учились танцевать. У юных девушек, которые хотели работать, в те времена выбор был не широк: учительница, зубной врач или стюардесса. На вечеринках молодежь угощалась кока-колой. Журнал «Плейбой» уже выходил, но в провинции его мало кто видел. Молодые люди с многозначительным видом покупали в аптеке презервативы, но больше для форсу. Все юноши рассказывали о своих сексуальных приключениях, но почти все врали.

На первом свидании девушка никогда не позволяла себя поцеловать. Поцеловать ее можно было только после второго свидания, когда молодой человек провожал девушку до дверей ее дома, где ему позволялось прикоснуться к ее щеке под бдительным присмотром отца, нервно наблюдавшего за этой сценой из окна дома…

Теперь может показаться, будто Вашингтон – вертеп, столица разврата. Но это не так. Это ханжеский город, где даже не принято говорить о таких вещах. Здесь нет ни секса, ни даже флирта, что кажется странным мужчинам и женщинам, которые приезжают в Вашингтон из Европы. Здесь даже младенцам не позволительно быть голыми. В бассейнах следят, чтобы не происходило излишнего оголения.

Вашингтонцы необыкновенно опрятны. Принимают душ дважды в день, тщательно чистят зубы после каждого приема пищи. Забота о гигиене приобрела фантастические масштабы. Детям постоянно протирают руки антибактериальным гелем, им запрещают откусывать от чужого пирожка или отпивать кока-колу из чужой бутылочки, чтобы не заразиться.

Американские школьницы не спешат потерять свою девственность. За последние десятилетия брачный возраст для мужчин вырос с двадцати трех до двадцати семи лет, для женщин с двадцати одного до двадцати пяти лет. Молодые люди хотят жениться один раз и не разводиться.

Никаких сомнительных взглядов, намеков, двусмысленностей. Вашингтон – очень формальный город, город этикета. В этом городе все, что ниже пояса, мертво. Мужчины смотрят в пол или в асфальт. Они просто боятся посмотреть на женщину, чтобы не нажить себе неприятностей. Мужчины похожи на лабораторных животных, которых наказывают за все, что им не положено делать. Они становятся тихими и ко всему безразличными.

Нынешняя борьба против приставаний к женщинам закончилась тем, что мужчины перепуганы, отовсюду ждут подвоха и даже боятся сказать коллеге: «Ты сегодня прекрасно выглядишь». Америка, которая дала миру столько скандалов на почве секса, а заодно и лекарство от импотенции виагра, тяготеет к сдержанности. В конце концов Америку основали пилигримы и пуритане.

Служащих в Вашингтоне заставляют подписывать обязательство не заводить на работе романы. Но поскольку американцы работают до упаду, то где еще им заводить романы, как не в собственном офисе? Больше– то они нигде не бывают. Все, что американцам остается, это искать пару по интернету.

Жена умирающего президента. Элеонора Рузвельт

Элеонора Рузвельт оказалась в тени своего великого мужа – президента Соединенных Штатов Франклина Делано Рузвельта (1933–1945 годы). И мало кто знает, какую важную роль она сыграла не только в жизни своего мужа, но и в истории страны. В те годы она была самой влиятельной женщиной Америки.

При этом они едва не разошлись – Элеонора не простила мужу измены, многие годы брак был номинальным. Считается, что они оба нашли утешение в чужих объятиях, но сохранили политический союз, их объединяла общая судьба.

Элеонору Рузвельт всегда преследовал страх быть брошенной, преданной, отвергнутой. Она боялась остаться в одиночестве. Элеоноре было всего восемь лет, когда умерла ее мать – в возрасте двадцати девяти лет, и десять – когда скончался ее отец. Он спился – ему было всего тридцать четыре года.

Ранняя смерть родителей, собственное одиночество воспитали в ней умение сочувствовать и сопереживать. Она всегда была готова помочь тем, кто попал в беду, кто нуждается в помощи и поддержке. Она симпатизировала самым несчастным и одиноким. Побывав в женской тюрьме, она не в состоянии была избавиться от мысли, что могла стать одной из заключенных.

Поразительным образом таким же чувствительным человеком стал ее муж – президент Рузвельт, после того как пережил ужасное несчастье. Неизлечимая болезнь сделала его инвалидом, о чем страна не подозревала, но он обрел способность понимать и разделять страдания других людей. Не жажда денег и власти, а стремление помочь стране и людям – вот что руководило ими обоими. Возможно, именно поэтому Франклин и Элеонора Рузвельт добились столь многого.

Племянница Теодора Рузвельта, президента США в 1901–1909 годах, она считалась в семье гадким утенком и была польщена, когда красивый и обходительный кузен Франклин обратил на нее внимание. Впрочем, поговаривали, что блестящий молодой человек, пользовавшийся успехом у женщин, не для нее. В 1903 году они обручились. Его матери это не понравилось. Сара Делано Рузвельт имела особое влияние на сына. Но Франклин пренебрег мнением матери. Когда супруги вернулись после медового месяца, проведенного в Европе, Элеонора была беременна первым из их шести детей. Она вырастила пятерых, один ребенок умер в младенчестве.

После вступления Америки в Первую мировую войну Франклин Рузвельт стал заместителем военно-морского министра. Ему предсказывали большую карьеру. У Элеоноры тоже проснулся политический темперамент, она хотела во всем помогать мужу. Наняла себе секретаря – Люси Пейдж Мерсер. Это была красивая молодая женщина из хорошей семьи. Она была больше чем секретарь. Когда Элеонора уезжала, услугами Люси охотно пользовался ее муж…. Жена, как водится, ни о чем не подозревала.

Гроза разразилась, когда Франклина свалила пневмония. Он приехал к жене лечиться. Она стала распаковывать его вещи, и ей попались любовные письма от Люси.

Элеонора была очень выносливой, умела терпеть боль. Однажды ей пришлось сделать глазную операцию. Она перенесла ее стоически, не вымолвив ни слова. Но узнать о неверности мужа – это был тяжкий удар. Роман Франклина с юной красоткой словно подтверждал то, что она думала о себе: что она уродливая, некрасивая и нелюбимая.

Она предложила мужу развод.

– Не будь дурой, – ответил он.

На семейном совете было решено, что они остаются вместе. Его мать угрожала оставить сына без копейки, если он разведется с Элеонорой. Она недолюбливала невестку, но в те времена развод ставил точку на политической карьере сына.

Элеонора согласилась остаться женой Франклина. «Отец и мать заключили перемирие, – писал их сын Джеймс, – которое продолжалось до самой его смерти». Но Элеонора выставила свои условия. Во-первых, он больше не претендует на ее постель. Во-вторых, она потребовала, чтобы он оставил Люси. Ему пришлось согласиться.

Но Рузвельт не забыл о Люси Мерсер. В конце жизни он вновь захочет, чтобы она была рядом с ним… А пока что другие женщины проявляли заботу о красивом и блестящем политике. Они сочувствовали Франклину Рузвельту: бедняжка женился на некрасивой Элеоноре. После Первой мировой Рузвельт завел себе другого секретаря, которая, как считается, тоже стала его любовницей, – Маргерит (Мисси) Лехэнд.

Его жизнь изменилась в 1921 году, когда, отдыхая в Канаде и плавая в заливе, он заразился полиомиелитом. В то время не было вакцины. В первые дни родные не понимали, что с ним происходит. Местный врач даже не смог поставить диагноз. Тем временем Рузвельта полностью парализовало. Он лежал на кровати недвижимый. Вызвали другого врача, и он произнес слово, от которого веяло безнадежностью: полиомиелит. Спасения нет – он так и останется парализованным, инвалидом.

Мать хотела, чтобы он отказался от всех планов и перебрался в их семейное поместье в Нью-Йорке, где она сможет о нем заботиться. Но он не желал уходить из политики. Помимо ума и обаяния у Франклина Делано Рузвельта оказалась фантастическая сила воли. Он приложил невероятные усилия, чтобы вернуть себя в рабочее состояние.

По существу, совершил подвиг. Он ежедневно часами изводил себя гимнастикой. Плавал, чтобы укрепить мускулы рук и плечевого пояса. На горячих источниках в Джорджии ему делали курс гидротерапии и массаж парализованной нижней части тела. И он заставил верхнюю часть тела слушаться себя. Но, несмотря на все усилия, ноги не удалось восстановить. Ходить практически не мог – без чужой помощи с невероятным трудом способен был сделать всего несколько шагов.

Элеонора взяла на себя воспитание пятерых детей. А рядом с Рузвельтом постоянно находилась Мисси, которая посвятила ему свою жизнь. Видимо, не все, что ниже пояса, отказалось служить Рузвельту. Он по-прежнему был окружен женщинами.

Он сумел сделать так, что о его болезни американцы не узнали до самой его смерти. Конечно, ключевую роль сыграли постоянно сопровождавшие его корреспонденты, которые не писали о том, что полиомиелит превратил президента страны в инвалида. Рузвельт не хотел, чтобы его видели беспомощным, поэтому не появлялся там, где стало бы ясно, что он не в состоянии ходить. Каждое его появление на публике было тщательно продуманным. Сохранились всего два снимка, на которых он сидит в инвалидном кресле. Оба сделаны близким родственником, которому Рузвельт доверял, и при его жизни они не публиковались.

На публике Рузвельт или сидел, или стоял, держась за поручни или за трибуну, или опираясь на руку одного из своих помощников. Иногда, преодолевая мучительную боль, он делал несколько шагов – когда этого нельзя было избежать. Например, когда выступал в Конгрессе. Никто не видел и следа боли на его лице! Только горделивая улыбка и полная уверенность в себе!

И добился своего. Наделенный ярким политическим талантом и обаянием, он был наголову выше своих соперников. В 1929 году Франклин Рузвельт был избран губернатором Нью-Йорка. Он вовремя вернулся в большую политику. Началась Великая депрессия. Американские политики не знали, что делать.

В мае 1932 года двадцать тысяч ветеранов Первой мировой вместе с семьями пришли в Вашингтон, чтобы потребовать от Конгресса обещанные им пособия. 15 июня палата представителей приняла необходимый закон, но через два дня законопроект был провален сенатом. Ветераны не желали расходиться. Они требовали, чтобы их принял тогдашний президент Герберт Гувер. Но президенту внушили, что все они коммунисты, опасные смутьяны. Он потребовал разогнать их. 28 июля 1932 года ветеранов атаковали кавалеристы в газовых масках и пехотинцы с примкнутыми штыками при поддержке пяти танков. Командовал этой операцией знаменитый генерал Дуглас Макартур, которому помогали Джордж Паттон и Дуайт Эйзенхауэр, которым тоже суждено будет стать знаменитыми.

Когда Франклина Рузвельта избрали президентом, Америка была в беде. Два миллиона человек бродили по стране в поисках работы. На свалках вспыхивали драки за объедки и одежду. Говорили о кризисе, самоубийствах, грядущей революции… Цены на продовольствие упали, фермеры жгли урожай, забивали скот. Американцы не могли выплачивать кредиты, взятые под залог. Банки, пользуясь закладными, забирали у них дома и фермы.

Вступая в должность, президент Рузвельт произнес речь, которую транслировали сто восемьдесят радиостанций. Он сказал:

– Страна нуждается в действиях, и действиях немедленных. Я попрошу Конгресс дать мне широкие полномочия, такие же, какие бы мне были даны в случае нападения на страну внешнего врага.

И это не были только слова. Он начал действовать на следующий день после вступления в должность. Страна обрела лидера, который знал, что нужно делать. За восемь лет администрация Рузвельта преобразовала американскую экономику.

Под руководством министра внутренних дел Гарольда Айкса появилась Администрация общественных работ. Чтобы уменьшить безработицу и дать возможность людям хоть что-то заработать, Рузвельт попросил у Конгресса три с лишним миллиарда долларов на строительство дорог, мостов и другие федеральные проекты.

Миллионы людей, включенные в проект, посадили по всей стране два миллиарда деревьев, проложили сто двадцать три тысячи миль дорог, провели двенадцать тысяч миль телефонных линий. Они разводили рыбу в реках и озерах, осушали болота, где водились москиты, тушили пожары…

Элеонора Рузвельт не любила Вашингтон, маленький и мелочный город, связанный для нее с худшими воспоминаниями. Здесь она жила, одинокая и несчастная, когда ее дядя Теодор Рузвельт был президентом. Здесь она страдала, когда ее молодой муж служил в военно-морском министерстве и она узнала о его романе с ее подругой Люси Мерсер.

И все же супруги сумели восстановить отношения. Франклин физически окреп и научился стоять без чужой помощи, Элеонора залечила сердце. А как политика и государственного деятеля она всегда его высоко ценила:

– Я не знаю другого человека, от которого исходило бы такое чувство уверенности. Никогда не слышала, чтобы он сказал: эту проблему нельзя решить. Он ничего не боялся.

За пределами политики у них было мало общего. В Белом доме двор президента существовал отдельно от двора первой леди. Элеонора была исключена из узкого круга приближенных Франклина, в котором ведущую роль играла его секретарь Мисси; она тоже жила в Белом доме. Поскольку Рузвельт был ограничен в движениях, развлечения доставлялись ему на дом: кино, карточные игры, коктейли. Президент не отказывал себе ни в виски с содовой, ни в мартини.

Элеонора относилась к Мисси с пониманием. Позднее признавала, что неспособна была «удовлетворить потребности человека, которого глубоко любила». И добавляла:

– Если ты не в состоянии это сделать, нужно научиться позволять другой удовлетворять эти потребности – без горечи и зависти. Конечно, болезненно сознавать ограниченность своих возможностей и неспособность дать любимому человеку то, что ему нужно. Но не стоит гоняться за невозможным.

Элеонора редко спала больше четырех-шести часов. Вставала в семь утра. Выпивала стакан горячей воды с лимоном, делала гимнастику, час или больше каталась верхом. После холодного душа выпивала большую чашку кофе с молоком. Франклин Рузвельт завтракал в постели. Он просыпался в десять, когда она возвращалась с прогулки верхом и заходила поздороваться.

Рузвельт каждый день плавал. Бассейн в Белом доме был построен на деньги, собранные по подписке. Идея принадлежала газете «Нью-Йорк дейли ньюс». Жители Нью-Йорка сделали этот подарок своему бывшему губернатору. Бассейн был для него единственной формой физической активности. Он прекрасно плавал и играл в водное поло. В воде не чувствовал себя инвалидом. Он пребывал в отличном настроении, смеялся. Друзья говорили, что в бассейне Рузвельт вел себя, как гиппопотам.

Хозяйство в Белом доме вела Генриэтта Несбит. Она готовила из рук вон плохо: овсянка была жидкой, супы состояли из одной воды, салаты делались из консервов. Франклин жаловался. Гости кривились. Но ничего не менялось.

«Вечером президент и Элеонора Рузвельт давали ежегодный обед для членов правительства, – записал в дневнике министр внутренних дел Гарольд Айкс. – Должен признать, что обеды в Белом доме – не слишком вдохновляющее мероприятие, да и пиршеством это не назовешь. Я спокойно отношусь к еде, но какой смысл выкладывать ножи и вилки из золота, если подают жалкий кусок жареной баранины».

Рузвельт отменил сухой закон, чтобы американцы могли себя немного подбодрить. Безалкогольная эра закончилась, люди охотно компенсировали упущенное. В Белом доме вновь подавали спиртное. Но Элеонора не одобряла излишеств и решила, что гостей будут угощать только американским вином.

«Миссис Рузвельт сообщила, – записал в дневнике министр Айкс, – что всем предложат по два бокала вина, и сдержала обещание. Шерри было еще туда-сюда, но шампанское пить было просто невозможно. Я сделал один глоток и отставил бокал».

Элеонора считала, что Белый дом не вправе тратить слишком много казенных денег на еду. Она составила самое дешевое меню для обитателей Белого дома: омлет с кетчупом, поджаренный хлеб, картофельное пюре, пудинг из чернослива, кофе или молоко… Элеонора знала, что в еде ее муж эпикуреец, но не хотела с этим считаться.

Скромностью меню страдания президента не исчерпывались. Если он заказывал кофе, домоправительница могла принести чай. Или вообще забыть о его просьбе. И эту женщину Элеонора не позволяла уволить, словно сознательно хотела доставлять мужу неприятности.

Не свидетельствует ли это о сложностях ее натуры, о подавленной агрессивности в отношении мужа? Эти подавленные чувства иногда вырывались наружу: она вдруг становилась желчной и язвительной. Ее голубые глаза превращались в льдинки, и температура в комнате опускалась до абсолютного нуля.

Домоправительницу Генриэтту Несбитт уволила жена следующего президента – Бесс Трумэн. Летом 1945 года новая первая леди должна была участвовать в обеде вскладчину в клубе. Ее попросили принести немного масла. Но Генриэта Несбитт отказалась выдать масло жене президента: на кухне Белого дома лишнего масла нет.

Домашние дела не были коньком Элеоноры Рузвельт. Она считала, что женщины предназначены для чего-то большего, чем домашнее хозяйство. Пока ее муж пытался изменить экономику страны, Элеонора пыталась изменить место женщины в Америке. Она использовала всякую возможность, чтобы продвинуть женщину на заметный пост. Элеонора всегда говорила, что мужчины идут в политику ради победы на выборах, а женщины – для того, чтобы изменить мир. Но при этом повторяла, что женщина, занимающаяся политикой, должна обладать такой же толстой кожей, как у носорога.

В детстве она была стеснительным и одиноким ребенком. В политической жизни расцвела. Ездила по стране, беседовала с людьми, не боялась проблем, врагов встречала с открытым забралом. Будучи первой леди, она заботилась о том, чтобы самой зарабатывать на жизнь. Она вела колонку в газетах, читала лекции, выступала по радио и радостно писала подруге: «Я это сделала! Я зарабатываю столько же, сколько Франклин». Элеонора сама оплачивала свои счета. Одевалась с достоинством, носила только американское, не заказывала туалеты за границей, что в те годы делали все модницы.

Она добивалась запрета детского труда, равной оплаты женщинам и мужчинам, федеральных ассигнований на медицинскую помощь матерям и маленьким детям. Когда Элеонора считала, что ее муж не выполняет своих обязательств, их отношения портились. Она наказывала его ледяным молчанием. Так было, когда она добивалась создания программы помощи молодежи. Наконец он сдался. Элеонора вспоминала:

«Я зашла в его комнату, когда он собирался спать. Я описала ему мою идею. Не скрыла, что у его помощников есть серьезные политические опасения. Франклин посмотрел на меня и спросил: «Они считают, что это правильная идея?» Я сказала, что, по их мнению, это очень поможет молодежи, но они не хотят, чтобы ты забыл, что с политической точки зрения это может быть неразумно.

Многие люди видят, как нацистская Германия строит свою молодежь, и опасаются, что мы намерены сделать нечто подобное. Франклин сказал: «Если это нужно сделать, давай сделаем. Я думаю, мы переживем критику. И я сильно сомневаюсь, что нашу молодежь можно построить».

26 июня 1935 года Рузвельт объявил о создании Администрации по делам молодежи, чтобы помочь студентам завершить образование и найти работу выпускникам учебных заведений. Обязательное требование – руководствоваться принципом равноправия женщин и мужчин и в особенности противостоять расовой сегрегации.

После Великой депрессии администрация Рузвельта по-новому выстроила отношения бизнеса и труда. Рузвельт сумел в 1935 году провести через Конгресс закон о социальном страховании, который избавил половину пожилых людей от нищеты, обеспечил пособия безработным и небольшие выплаты инвалидам. Рузвельт добился принятия закона о сорокачасовой рабочей неделе, закона, запрещающего детский труд, закона, вводящего минимальную оплату труда, закона, позволяющего создавать мощные профсоюзы и заставляющего предпринимателей подписывать с профсоюзами контракты…

Франклин Рузвельт понимал, что, отрезая рабочим большую часть экономического пирога, его реформы подрывают тяготение к командной государственной экономике, которая в разных формах – социалистической или фашистской – получила поддержку по всей Европе.

Президент говорил:

– Люди, которые голодают, которых лишили работы, – это питательная почва для диктатуры…

На правом фланге жаловались, что Рузвельт сеет семена социализма, на левом требовали, чтобы он шел дальше. Но мощный рост американской экономики заглушил идеологические битвы. Полная занятость позволила промышленным рабочим перейти в средний класс, они могли содержать семью на одну зарплату, иметь медицинскую и пенсионную страховки, давать образование детям.

Перед Второй мировой не только в Европе, но и в Северной Америке многим казались соблазнительными идеалы коммунизма или фашизма. Рузвельт предложил другой, демократический, путь обеспечения экономической безопасности:

– История человечества движется странным путем. Есть поколения, которым многое дается. От других поколений многого ожидают. Нынешнее поколение американцев ждет свидание с историей…

Рузвельт оказался прав. Выбранный им курс привел страну к процветанию. Его жена была страстной противницей фашизма и сторонницей демократии. Она поддерживала левые организации и даже коммунистов. Это вызывало подозрения в аппарате Федерального бюро расследований, которое считало коммунистов главными врагами Америки. ФБР затеяло проверку федеральных служащих. Агенты занялись и Эдит Хелм, секретарем Элеоноры Рузвельт. Она пожаловалась мужу и генеральному прокурору.

Кроме того, Элеонора написала письмо директору Федерального бюро расследований Эдгару Гуверу, с которым никто не желал ссориться. Немногие в Вашингтоне позволяли себе высказываться столь откровенно:

«Ваше объяснение, что расследование в отношении миссис Хелм было следствием ошибки, свидетельствует о некомпетентности того, кто отдал приказ о проведении расследования. Достаточно было просмотреть анкету, заполненную миссис Хелм прошлым летом, чтобы убедиться, что она работает в Белом доме с начала президентства моего мужа и что, кстати говоря, ее отец и ее муж – адмиралы военно-морского флота Соединенных Штатов. Ваши методы слишком похожи на методы гестапо».

Эдгару Гуверу пришлось извиняться, это был редчайший случай, и Элеонора Рузвельт обрела в его лице врага на всю жизнь. Жена президента отказалась от охраны, которую обеспечивала секретная служба. Подозрительный Гувер пришел к выводу, что ей есть что скрывать. У нее была квартира в Нью-Йорке, куда она приглашала друзей, но президент там никогда не бывал. Это тоже вызывало у директора ФБР подозрения. Он решил, что она ведет предосудительную сексуальную жизнь.

Еще когда Рузвельт был губернатором Нью-Йорка, он нанял жене телохранителя по имени Эрл Миллер. Молодой человек был абсолютно ей предан, заботился о ней. Он научил ее играть в теннис. Уверял, что она была бы лучшим президентом страны, чем ее муж. Директор ФБР был уверен, что их связывают интимные отношения.

Незадолго до своей смерти, когда ему нечего было скрывать, бывший телохранитель ответил на этот вопрос:

– Невозможно спать с женщиной, которую ты называешь женой президента. К тому же я предпочитал более молодых и хорошеньких.

Эдгар Гувер числил среди тайных любовников Элеоноры ее шофера, врача и двух деятелей профсоюзного движения, один из которых был членом коммунистической партии. Сотрудники ФБР записали его разговор с коллегой после посещения Элеоноры Рузвельт:

– К черту! Я уже принес достаточно жертв. В следующий раз ты ее будешь ублажать!

Все это было шуткой. Но Гувер, которому не хватало чувства юмора, пришел к выводу, что член партии оказывал жене президента сексуальные услуги по заданию компартии.

Гувер почти отомстил Элеоноре Рузвельт в истории с одним из ее протеже по имени Джозеф Лэш. Она познакомилась с молодым человеком в ноябре 1938 года, когда Лэш, один из лидеров американского молодежного конгресса, был вынужден доказывать, что их организация не управляется коммунистами. Элеонора его поддержала. Она приглашала его в Белый дом, предлагала ему займы и советы, интересовалась его личной жизнью. У Лэша был роман с замужней женщиной по имени Труд Пратт. Элеонора устраивала любовникам встречи, великодушно позволяла пользоваться ее личной квартирой.

В апреле 1942 года Джо Лэша призвали в армию. Его считали скрытым коммунистом, поэтому за ним следила военная контрразведка. Его почту читали, телефонные разговоры прослушивали. Вскрыли его шкафчик и нашли там письма – не только переписку с любимой женщиной, но и с женой президента.

Он служил в Иллинойсе, куда 5 марта 1943 года приехала Элеонора Рузвельт вместе с секретарем. Жена президента зарезервировала две комнаты, соединенные между собой, обе с двойными кроватями. В одной из комнат расположился сержант Лэш. Они провели втроем два дня.

Следующий уик-энд сержант Лэш провел в той же гостинице – на сей раз вместе с любимой женщиной. В его номере установили аппаратуру прослушивания. В отчете армейские контрразведчики зафиксировали, что «объект и миссис Пратт неоднократно вступали в интимные отношения».

3 апреля в Чикаго опять встретились первая леди и сержант Лэш. На сей раз подслушивающие устройства были установлены и в комнате первой леди. Но, когда она уезжала, служащие отеля рассказали ей, что какие– то военные слушали ее телефонные разговоры, в том числе с президентом Соединенных Штатов. Вернувшись в Вашингтон, она пожаловалась генералу Джорджу Маршаллу, начальнику штаба сухопутных сил.

Когда об этой истории узнал Рузвельт, он воспринял ее всерьез. Он тоже решил, что это заговор. Только иного рода заговор – правых элементов в армии против него самого. Офицеров контрразведки, занимавшихся слежкой за первой леди, наказали. Сержанта Джо Лэша отправили служить на Тихий океан. После демобилизации он женился на любимой женщине, стал журналистом и написал несколько книг об Элеоноре Рузвельт.

Директор Федерального бюро расследований питал и другие подозрения относительно Элеоноры. Среди ее друзей было несколько лесбиянок, в том числе известная журналистка Лорен Хикок. Гувер пришел к выводу, что и жена президента – лесбиянка.

Лорен Хикок была на редкость некрасивой. Невысокая, она страдала от лишнего веса, постоянно курила – сигареты, сигары, трубку, пила бурбон со льдом. При этом она пользовалась невероятным успехом у женщин.

У них сложились особые отношения. Когда Рузвельты обосновались в Белом доме, для подруги первой леди были зарезервированы небольшая спальня и кабинет. Сколько бы людей ни окружали ее, Элеонора чувствовала себя одиноко, если рядом не было Хик, как она называла свою подругу.

Элеонора писала ей каждый день по десять-пятнадцать страниц. Она была в них очень откровенна, описывала свои мечты, страсти, желания. Хик все письма, полученные от Элеоноры – в общей сложности три с половиной тысячи, – перепечатала и отредактировала, а оригиналы сожгла. Видимо, чтобы скрыть подлинный характер их отношений.

Но и в отредактированных копиях сохранились подлинные слова Элеоноры:

«Как мне бы хотелось этой ночью лежать рядом с тобой и сжимать тебя в своих объятиях. Мы так далеки друг от друга… День ужасен, если он не начинается с тобой и не кончается с тобой».

Отношения между ними не были простыми: ревность, вспышки страсти, разочарования. Ночью Элеонора писала ей:

«Что бы я сейчас ни отдала, чтобы поговорить с тобой, чтобы слышать сейчас твой голос. Все эти маленькие радости: погладить твои волосы, увидеть тебя. Вот о чем я думаю сейчас».

У них бывали резкие споры с Хик. Элеонора потом оправдывалась:

«Дорогая, представляю, как ты себя сейчас чувствуешь. Быть со мной не просто. Дорогая, я тебя безумно люблю. Мне жаль, что мой дурацкий темперамент делает тебя несчастной. И мне жаль, что твой темперамент тоже причиняет тебе боль. Но у нас были счастливые годы, так что плохие времена должны быть забыты».

Но у Элеоноры было слишком мало времени для нее. Хик чувствовала себя старой. Или, вернее, думала о том, что становится старой. Как многие одинокие женщины, старалась ни от кого не зависеть. Она тосковала целый день, ожидая вечера, когда ей позвонит та единственная женщина, с которой она хотела быть вместе.

Элеонора оправдывалась:

«Даже если бы мы жили вместе, нам все равно приходилось бы разлучаться. Нам не надо на это жаловаться. Но я очень скучаю без тебя и чувствую себя одинокой. Дорогая, я безумно хочу к тебе. Ты даришь мне больше счастья, чем можешь себе представить. Как чудесно сознавать, что ты любишь меня так же, как я люблю тебя».

Уехав к друзьям в Сан-Франциско, Хик писала Элеоноре:

«Бывают моменты, когда я скучаю по тебе так, что это можно приравнять к физической боли. Сегодня я пыталась представить себе твое лицо, чтобы вспомнить, как ты выглядишь. Поразительно, что даже самое дорогое мне лицо может стираться из памяти, если разлука затягивается. Яснее всего я представляю твои глаза и читаю в них легкую улыбку. И я ощущаю, как мои губы касаются уголка твоих губ. Я думаю о том, что мы будем делать, когда я вернусь, о чем мы станем говорить. Знаешь, я горжусь нами!»

Элеонора Рузвельт боролась за равноправие женщин и темнокожих американцев. Но потерпела поражение в борьбе против линчевания. Депрессия, вспышки расового насилия, фашизм в Европе придали уверенности белым расистам в Америке. Ку-клукс-клан окреп, появилось новое поколение ночных убийц. Лидеры Юга отстаивали принцип сегрегации, поэтому сохранялась атмосфера, в которой за публичное линчевание никого не наказывали. Местная полиция даже не искала линчевателей.

Элеонора требовала, чтобы федеральное правительство вмешалось. В январе 1934 года в Конгресс был внесен законопроект, который требовал призывать к ответу местные власти, если они не в состоянии защитить своих граждан. Законопроект гарантировал право на справедливое правосудие всем вне зависимости от расы. Если участники суда Линча не понесут наказание в течение месяца, федеральные власти получают право вмешаться.

Судьба законопроекта зависела от позиции президента. Франклин Рузвельт отказывался говорить на эту тему. Даже на пресс-конференциях в ответ на прямой вопрос корреспондентов отвечал: «Без комментариев». Несколько случаев убийств озверевшей толпой заставили его назвать закон Линча формой группового убийства. Но Рузвельт все равно не захотел ссориться с южанами.

– Я не выбирал инструменты, которыми должен работать, – объяснял он в своем кругу. – Южане по принципу старшинства руководят важнейшими комитетами сената и палаты представителей. Если я сейчас выйду с законопроектом против суда Линча, они блокируют принятие любого законопроекта, необходимого для того, чтобы спасти Америку от краха.

В конце концов он распорядился отозвать законопроект. Элеонора была возмущена. Но Рузвельт не сердился на жену за резкость ее высказываний, потому что знал, что чаще всего она права, и редко пытался ее остановить. Однажды он ей сказал:

– Леди, это свободная страна. Говори то, что думаешь. Я всегда вывернусь. Весь мир знает, что я не в состоянии тебя контролировать.

Элеонора часто посещала женские тюрьмы. Однажды она уехала из Белого дома очень рано и не предупредила мужа, куда направляется. Когда Франклин осведомился, где первая леди, секретарь ответила:

– Она в тюрьме.

– Меня это не удивляет, – заметил Рузвельт. – Но за что?

Элеонора училась летать, хотела стать пилотом. Она была смелой женщиной. Ничего не боялась ни в жизни, ни в политике. Но не очень ладила со свекровью. Не понимала, почему Франклин не желает построить дом для своей семьи, а остается в материнском особняке. Здесь ей было не по себе.

Она писала подруге о своей жизни с Франклином:

«Как странно, что после всех этих лет я здесь, как чужая. Не думаю, что и дети испытывают какие-то чувства к дому, где мы живем, ведь им здесь ничто не принадлежит. Я часто думаю о том, как глупо мы распорядились своей молодостью. Какая жалость, что нельзя заново прожить свою жизнь. Но по крайней мере можно предостеречь детей от повторения своих ошибок».

Свекровь пыталась воспитывать внуков на свой манер. Если что-то не ладилось, во всем обвиняла невестку.

Однажды Элеонора сказала накануне президентских выборов:

– Не думаю, что это будет катастрофа, если Франклина не переизберут.

Когда она вышла из комнаты, свекровь повернулась к внуку:

– Ты не думаешь, что твоя мать делает все, чтобы отец потерпел поражение? Не для того ли она занимается политикой, чтобы помешать его переизбранию?

Матери Рузвельта казалось, что невестка не ценит ее сына и плохо о нем заботится.

Франклин Рузвельт охотно пользовался поддержкой жены, когда речь шла о непопулярных и политически опасных вопросах, где он боялся выходить на первый план. Но, когда речь шла о внешней политике, он просил жену не высказываться. Но она не могла молчать, когда видела, что творят нацисты.

Почему американцы так долго молчали, видя, что происходит в нацистской Германии?

Критиковать немецкие расовые законы, направленные против евреев, означало косвенно критиковать американские законы о темнокожих афроамериканцах. Американское общество считало, что темнокожие справедливо лишены права голосовать, ходить в школы и кино, ездить вместе с белыми, обедать вместе с ними, плавать в бассейне, сидеть рядом на скамейке в парке…

Кроме того, Америка больше боялась красных. Американские политики считали, что Германия в Европе, а Япония в Азии предотвратят распространение коммунизма. Гитлер казался предпочтительнее коммунистов. Настроения в Америке стали меняться только после «хрустальной ночи» 1938 года, когда нацисты устроили массовый погром евреев.

В тридцатые годы концепция прав человека еще не существовала, и государства не чувствовали ответственность за то, что происходит в других странах. Что касается американцев, то они вообще считали, что Америке нет дела до остального мира.

Во время избирательной кампании 1940 года Рузвельт поклялся, что не отправит американцев на чужую войну в Европу. А ведь в те месяцы он только и думал о том, как спасти Англию от нацистской Германии. Новый премьер– министр Уинстон Черчилль откровенно признался ему, что в одиночку Англия не выстоит против вермахта. А Рузвельт понимал, что Конгресс не позволит ему помочь англичанам! И тогда вдвоем со своим верным помощником Гарри Гопкинсом они придумали программу ленд-лиза.

Америка не продает оружие Англии и не помогает ей, а предоставляет военную технику в аренду. Оплата потом. Для такой коммерческой сделки одобрение Конгресса не требовалось. Когда нацистская Германия напала на Советский Союз, Рузвельт распространил действие программы ленд-лиза на нашу страну. Американский президент сделал все, чтобы добиться победы над общим врагом.

Рузвельт был тяжело болен, когда в четвертый раз баллотировался в президенты в 1944 году. У него было высокое давление. Больное сердце не могло в должной степени снабжать кислородом мозг. Американцы так верили в Рузвельта, что не замечали, как плохо он выглядит. Во время инаугурации в январе 1945 года его речь сократили до минимума – иначе он бы просто рухнул.

Где-то за год до смерти он попросил Элеонору забыть все и вернуться к нему. Он хотел, чтобы они вновь стали мужем и женой. Но она не смогла. И тогда ее место вновь заняла Люси Мерсер. Ее нашли и привезли к Рузвельту. Она была рядом с ним и в последний день. 12 апреля 1945 года он умер – от церебральной ишемии.

Поезд с его телом отправили в Вашингтон. Едва Элеонора Рузвельт закончила выступление в одном из вашингтонских клубов, ее вызвали к телефону и попросили немедленно вернуться в Белый дом:

«Я даже не спросила зачем. Я понимала, что произошло нечто ужасное. Когда худшее подтвердилось, я подумала, что народ моей страны и весь мир в большей степени заслуживают сочувствия, чем я сама».

Вице-президент Гарри Трумэн находился в Конгрессе. Он зашел в кабинет спикера палаты представителей, чтобы выпить глоток бурбона. В этот момент ему позвонили и сказали, что отныне он – президент Соединенных Штатов.

Гарри Трумэн вспоминал:

«Когда я приехал в Белый дом, меня проводили в кабинет миссис Рузвельт. Она держалась с характерным для нее достоинством».

Трумэн участливо спросил вдову:

– Что мы можем сделать для вас?

– Что мы можем сделать для вас? – вопросом на вопрос ответила Элеонора Рузвельт. – Это у вас теперь большие проблемы.

Ее старый друг Бернард Барух, советник президента по экономическим делам, предложил ей руку и сердце. Она отказалась. Гарольд Айкс уговаривал ее баллотироваться в сенат от Нью-Йорка. Элеонора ответила:

– Я не хочу, чтобы у моих детей и мать тоже заняла выборную должность.

Новый президент Гарри Трумэн включил ее в состав американской делегации на сессию Генеральной Ассамблеи ООН. Она нашла себя в комиссии, которая два года работала над текстом Всеобщей декларации прав человека.

Она намного пережила своего мужа и ушла в мир иной в преклонном возрасте. Проводить Элеонору Рузвельт в последний путь пришли Джон Кеннеди и его жена Жаклин, бывший президент Дуайт Эйзенхауэр, другие политики. В тот день вспоминали о том, что выдающийся американский президент Франклин Рузвельт восхищался своей женой, доверял ее мнению. Это было уникальное партнерство. Вдвоем они сделали для страны больше, чем смогли бы по одиночке. Элеонору похоронили вместе с мужем. Наконец-то после всех испытаний, размолвок и разлук они были вместе. Теперь уже навсегда.

Мятежницы. Джейн Фонда и Анджела Дэвис

Что делать, если любимого мужчину обвиняют в убийстве? Когда Джорджа Джексона, вождя подпольной боевой организации «Черные пантеры», которые сражались за равноправие темнокожих американцев, посадили на скамью подсудимых, молодой профессор Калифорнийского университета и настоящий коммунист Анджела Дэвис пожелала помочь любимому.

7 августа 1970 года его младший брат Джонатан с друзьями ворвались в зал суда и взяли в заложники обвинителя, судью и присяжных. Во время полицейской операции по освобождению заложников погибли люди. Расследование показало, что пистолет, которым был вооружен Джонатан Джексон, купила профессор Анджела Дэвис. Ее обвинили в соучастии в тяжком преступлении.

Она скрывалась от полиции. Но ее нашли. В Советском Союзе арест Анджелы Дэвис с ее пышной прической в стиле афро стал поводом для масштабной антиамериканской кампании. Всем школьникам раздали почтовые открытки, которые следовало отправить в Белый дом, с надписью «Свободу Анджеле Дэвис!».

– Когда я сидела в тюрьме, – с удовольствием вспоминала она, – то получала массу писем от советских граждан: особенно меня тронули послания, разрисованные цветными карандашами, – от маленьких детей…

Как следует поступить молодой киноактрисе с ярким политическим темпераментом, если она считает, что ее правительство ведет преступную войну?

Джейн Фонда прославилась трагической ролью в прекрасном фильме «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» А в 1972 году, в разгар вьетнамской войны, она сделала смелый шаг – поехала в Ханой, дабы выразить свою солидарность с народом, борющимся против американского империализма.

Многие американцы вздрогнули, увидев сделанный в Ханое снимок актрисы. Джейн Фонда демонстративно сфотографировалась в кресле наводчика вьетнамской зенитки; из таких орудий сбивали американские самолеты, и на родину, в Соединенные Штаты, летчики возвращались в гробах.

За свою провьетнамскую позицию актриса получила прозвище «ханойская Джейн». В социалистическом лагере ей были очень рады: популярная американская актриса клеймит преступления Вашингтона!

В Соединенных Штатах молодежь бунтовала против самой системы. Новое поколение отторгало капитализм и выбирало левую идею. Бунтари и бунтарки штудировали «Коммунистический манифест», книжечку изречений вождя китайской революции Мао Цзэдуна и пособия для городских партизан. Они были уверены, что в США вот-вот разразится революция.

Каждое великое государство несчастно по-своему. Несчастье Соединенных Штатов Америки состоит в трудности соединить своих белых и черных граждан в одно общество. Анджела Дэвис родилась 26 января 1944 года в городе Бирмингем, это южный штат Алабама. Темнокожая девочка столкнулась с открытой дискриминацией. Считалось, что негры – народ отсталый и неполноценный. Это оправдывало расизм и сегрегацию.

В штате Алабама существовали жесткие правила:

– в больницах белые медсестры не должны были заниматься темнокожими пациентами;

– на автобусных остановках существовали две кассы – для белых и для черных. В пассажирских поездах белые и черные ехали отдельно;

– в ресторане белых и черных посетителей тоже обслуживали отдельно. Если в ресторане был один зал, то его разделяла высокая перегородка;

– на любом предприятии или в учреждении и туалеты были раздельные – для белых и для черных.

Марш темнокожих американцев в 1963 году, когда Мартин Лютер Кинг произнес свою знаменитую речь, которая начиналась словами: «У меня есть мечта», заставил белых понять, что они обязаны помочь своим черным согражданам, потому что страна исторически виновна в их страданиях.

Анджела Дэвис получила стипендию в одном из лучших колледжей Нью-Йорка. Окончила его с отличием, поступила в университет, где тоже получила стипендию. Отправилась учиться за рубеж – во Францию и в Западную Германию, а там как раз вспыхнула студенческая революция.

Студенты читали Карла Маркса и Зигмунда Фрейда. Пили красное вино и ром с кока-колой. Принимали наркотики вместе со снотворным. Они в равной степени негодовали из-за плохой пищи в студенческих столовых и американских бомбардировок Ханоя. Срывали лекции. Митинговали. Попадали в руки полиции. Страшно нервировали власть и старших. И получали невероятное удовольствие.

Анджела Дэвис восторгалась лекциями популярного философа тех лет Герберта Маркузе, властителя дум левой молодежи, чьими трудами зачитывались студенты– гуманитарии.

– Маркузе сыграл очень важную роль, – вспоминала Анджела Дэвис, – убеждая интеллектуалов выступать против расизма, войны во Вьетнаме и за права студентов. Он подчеркивал важную роль интеллигенции в оппозиционных движениях.

Герберт Маркузе призывал бунтарей освободиться от мира отцов, властного и требовательного. Стать свободными и получать удовольствие. Избавиться от авторитетов, ставших лишними. Установить новую мораль, чтобы люди перестали лгать и отказались от постыдных компромиссов, на которые так часто приходится идти в жизни.

В основном бунтари были выходцами из хороших семей. Они росли в свободомыслии. Молодые люди желали большего, чем делать карьеру, а вечером решать в магазине, какой из двадцати пяти сортов колбасы выбрать на ужин.

Любовь к ведению домашнего хозяйства они считали проявлением буржуазного духа. Обручальные кольца – символом мужского шовинизма. Сам брак – чисто буржуазным путем закабаления женщины. Моногамия казалась устаревшим ограничением мужской и женской свободы. Покупка новой мебели или разведение газонов – разбазариванием денег, которые могли бы служить благу бедняков.

Схоластические дискуссии социалистов о накоплении капитала и классовой борьбе их тоже не увлекали. Личная жизнь и любовные увлечения важнее. Это был еще и протест против подавления сексуальных свобод. Любовь и революция неразделимы. Курение марихуаны и прием синтетического наркотика ЛСД – вполне революционное занятие.

– Я не перестаю благодарить Герберта Маркузе, – рассказывала Анджела Дэвис, – за то, что он убедил меня: можно совмещать занятия наукой и политическую карьеру, открывающую возможность вмешиваться в социальные процессы.

Вернувшись в Штаты, она получила место преподавателя в университете штата Калифорния. В бурном 1968 году вступила в коммунистическую партию США. К коммунизму она обратилась, когда куклуксклановцы забросали гранатами приходскую церковь и ранили несколько чернокожих школьниц. Виновных в этом преступлении Дэвис назвала «продуктами больного общества». Из этого следовал логичный для коммуниста вывод – надо менять всю систему.

Радикально настроенные черные американцы сражались против армии, национальной гвардии и полиции по всей стране. Силы порядка подавили семьдесят пять различных мятежей, пустив в ход огнестрельное оружие. Полиция арестовала шестнадцать тысяч человек. В Детройте погибли сорок три человека, там сражения шли восемь дней.

Любовь и насилие тесно переплелись в этой революционной атмосфере. Анджела Дэвис влюбилась в Джорджа Джексона, руководившего боевой организацией «Черные пантеры», которая обещала оказать вооруженное сопротивление социальной несправедливости. Лозунг «Черных пантер»: «У вас есть оружие, но и у нас есть оружие».

Анджеле пришлось расстаться с университетом. Губернатором Калифорнии был будущий президент страны Рональд Рейган. Он счел поклонницу радикалов неподходящим наставником молодежи.

А ее любимого человека тем временем судили за убийство. Анджела Дэвис вместе с его младшим братом Джонатаном решила освободить любимого. Раздобыла пистолет. И погибли люди… Но обвинению не удалось доказать ее соучастие в захвате заложников и убийствах. Когда она вышла на свободу, приехала в Советский Союз.

– Меня так встречали, – вспоминала Анджела Дэвис, – так ликовали эти толпы на улицах в Москве, Ленинграде и Ташкенте, забрасывая меня цветами… Мне было немножко неудобно, я ощущала себя как космонавт или как поп-звезда. Я завидовала русским и думала: «Ну почему у нас не так?» Кругом было столько веселья и радости!

Родная компартия избрала ее членом ЦК. Генеральный секретарь ЦК компартии США Гэс Холл дважды баллотировался в президенты страны. В вице-президенты он предложил Анджелу Дэвис. Голосов они получили совсем немного и убедительной победе Рональда Рейгана помешать не смогли.

Американская актриса Джейн Фонда на семь лет старше Анджелы Дэвис. Она родилась в Нью-Йорке в семье известного киноактера Генри Фонды. Ее мать Фрэнсис хотела мальчика, девочке родители не особенно радовалась. Так что маленькой Джейн недоставало материнской любви. Сейчас это трудно себе представить, но юная Джейн страдала от лишнего веса. Дома ей постоянно напоминали, что она слишком толстая. Она переживала, пыталась похудеть, заставляла себя не есть.

Тем временем родительский брак развалился. Генри Фонда увлекся совсем юной девушкой. Его жена Фрэнсис не вынесла измены и покончила с собой – мужниной бритвой перерезала себе горло от уха до уха. Джейн было всего тринадцать лет. От нее скрыли правду. Девочке сказали, что мама умерла от сердечного приступа.

Джейн Фонда, наделенная от природы сильным характером, занялась спортом и обрела завидную фигуру. Это позволило ей стать моделью и сниматься в кино. В поисках всего нового она отправилась во Францию. Вышла замуж за режиссера Роже Вадима. Они вместе экспериментировали на съемочной площадке и в постели.

Громкий успех принесла ей лента талантливого американского режиссера Сидни Поллака с запоминающимся названием «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?».

– Это фильм о танцевальном марафоне в разгар Великой депрессии, – рассказывала она. – На таких соревнованиях люди танцевали неделями без передышки, и пара, которой удавалось дольше других удержаться на ногах, получала призы, иногда деньги. Чтобы войти в роль, мы с партнером решили перед съемками на самом деле протанцевать несколько дней. Я кормила дочь грудью лишь полтора месяца, потом началась подготовка к фильму, и мне уже было не до ребенка. Я не была хорошей матерью.

Фильм с Джейн Фондой вышел на советские экраны и демонстрировался с большим успехом. Рассказ о безрадостной жизни американцев в период Великой депрессии – что могло быть лучше в годы холодной войны!

В политику Джейн вовлек ее второй муж – бунтарь Том Хайден. Молодежная революция 1960-х совпала со стремлением женщины выйти за рамки привычной роли – послушная жена, любящая мать, домохозяйка без собственных интеллектуальных, профессиональных и политических амбиций.

Молодые женщины желали освободиться от мужского господства в семье и обществе. Утверждали полнейшее равноправие полов и отстаивали свободу любить того, кого пожелают. Джейн Фонда отдавалась политике с той же страстью, что и мужчинам. Она с головой окунулась в антивоенное движение.

Соединенные Штаты ввязались во вьетнамский конфликт на высокой волне самоуверенности. Но общество не выдержало бесконечной войны, потока трупов и кадров жестокого противостояния. Это была первая телевизионная война. Зрители видели, что там происходило, и ужасались. Студенты жгли призывные повестки и кричали президенту Линдону Джонсону:

– Эй, эй, Эл Би Джей! Сколько ты сегодня убил детей?

Джонсон видел, что война съедает ресурсы и деньги, которые нужны для социальных и экономических программ. Но на карту был поставлен престиж Америки. Он не знал, как выбраться из Вьетнама без того, чтобы правые не спустили на него всех собак: «Ты трус, ты первый президент, из-за которого Америка проиграла войну».

Линдон Джонсон не нашел решения и поставил точку в своей политической карьере 31 марта 1968 года. Выступая по телевидению, сказал, что не станет добиваться переизбрания. Лицо его было истощенным, в голосе – горечь и отчаяние. Через несколько дней застрелили Мартина Лютера Кинга. Мятежи вспыхнули по всей стране. Возвращаясь из Атланты с похорон Кинга, министр юстиции Рамсей Кларк через иллюминатор увидел столицу в пламени пожаров.

Два миллиона человек протестовали против войны во Вьетнаме. Самые радикальные брались за оружие. Из организации «Студенты за демократическое общество» выделилась террористическая группа «Революционное молодежное движение».

Ее боевиков именовали «уэзерменами», «метеорологами» – потому что Боб Дилан пел: «Сегодня не нужно быть метеорологом, чтобы понять, куда дует ветер».

Каждые несколько месяцев «Метеорологи» давали о себе знать, закладывая бомбы в самые невероятные места. Они называли себя коммунистами, хотя в реальности были анархистами. «Метеорологи» твердо обещали разрушить Америку.

Группа состояла человек из ста, ее боевой центр – те, кто принимал решения и делал бомбы, – всего дюжина боевиков. Но они сводили с ума правительство Соединенных Штатов, грозя:

– Если не прекратите войну, мы убьем ваших конгрессменов, ваших сенаторов и вашего президента.

Новому президенту США Ричарду Никсону чудилась революция в Америке. Эти мрачные мысли были навеяны политическими убийствами, восстаниями в черных гетто и антивоенными маршами. Он особенно боялся студенческих волнений. Ему виделись апокалиптические картины: мятежи в университетских кампусах захватывают всю страну.

Когда в Советском Союзе началась перестройка, компартия Соединенных Штатов этому не радовалась, предчувствуя свой упадок. Кончилась советская власть, прекратилось финансирование из Москвы. В августе 1991 года компартия даже поддержала ГКЧП против Горбачева. Анджела Дэвис в знак протеста вышла из партии.

– Компартия США фактически развалилась из-за того, что в ней не хотели проводить реформы, – говорила Анджела Дэвис. – Если лидеры партии носят дорогие шелковые костюмы и ездят на лимузинах, погрязнув в роскоши, народ ни за что не поверит, что эти люди выражают его интересы.

Она вновь преподает в Калифорнийском университете. Теперь феминизм ее интересует больше коммунизма. Пишет книги о женщинах. Сражается за права заключенных, наркоманов и душевнобольных. Протестует против гомофобии и не скрывает своих лесбийских увлечений. Уверяет, что сохранила бойцовский темперамент:

– Я не уйду со сцены, пока кого-то смеют обижать в этом мире.

Можно ли сказать, что драматическая судьба темнокожей Анджелы Дэвис была предопределена ее стремлением к равноправию?

В том же городе, где она родилась, появилась на свет еще одна известная темнокожая американка – Кондолиза Райс. Отец Кондолизы Райс был страстным болельщиком, и она с десяти лет увлеклась американским футболом. Юная Конди усаживалась рядом с отцом, когда он смотрел футбол. Она даже сказала:

– Когда вырасту, то выйду замуж за профессионального футболиста.

Ее мечта почти сбылась. У нее был роман с игроком денверской футбольной команды. Они даже обручились. Кондолиза общалась с женами других игроков, сидела вместе с ними на матчах. Кстати, помимо футбола у нее есть и другие пристрастия. В свободное время она любила ходить по магазинам. Она обожает покупать обувь и может приобрести сразу восемь пар. Продавцы обувных магазинов встречали ее как родную.

И туфли, и свадебное платье уже были выбраны. Вместе с мамой они обсуждали детали свадебной церемонии. Но внезапно свадьба расстроилась. Одна из ее подруг удивлялась:

– Она уже была готова выйти замуж за него. И я просто не могу понять, что этому помешало. Что-то произошло? Или вдруг выяснилось, что их отношения исчерпали себя?

Подруги несколько раз пытались ее с кем-то познакомить, но она предпочитала сама выбирать себе молодых людей. У нее был роман с преуспевающим предпринимателем и очень долгие отношения с еще одним профессиональным футболистом, который снимался в кино и телесериалах. Они, казалось, идеально подходили друг к другу, но все-таки расстались. Так что она так и не вышла замуж.

Кондолизу Райс постоянно спрашивали о ее личной жизни. Она терпеливо отвечала:

– Я глубоко религиозная женщина. Если я до сих пор не замужем, значит Господь еще не подыскал мне того человека, с которым я соединю свою судьбу.

Не заплатила ли Кондолиза Райс семейным счастьем за свою фантастическую карьеру? Она была очень близка к президенту Джорджу Бушу-младшему. Он всегда рад был ее видеть, встречал словами: «Госпожа министр!» Когда Кондолиза уезжала из Вашингтона, Буш постоянно ей звонил. Не скрывал своей симпатии к этой женщине:

– Мне нравится быть рядом с ней. Это весело и увлекательно. Я люблю легких людей, а не тех, кто слишком всерьез к себе относится. И к тому же она очень умная! Она умеет так объяснить мне международные проблемы, что я все понимаю.

Они проводили вместе не только рабочие часы. Они вместе обедали или ужинали. Они даже спортивные передачи смотрели вместе. Кондолиза Райс проводила в президентской резиденции Кэмп-Дэвид больше времени, чем любой другой человек из окружения президента. Она так много времени проводила с Бушем, что однажды за обедом у нее слетела с губ милая оговорка:

– Как я уже говорила моему мужу – простите, президенту Бушу…

Если бы президентом был не Джордж Буш-младший, а любвеобильный Билл Клинтон, можно было бы решить, что у них настоящий служебный роман. Но Буш хранит верность жене. Девушки, похоже, интересуют его меньше, чем рыбалка. Кондолиза Райс – самый близкий и самый надежный соратник.

Ее отец был пресвитерианским священником, мать преподавала музыку и дала девочке имя, образованное от итальянского музыкального термина. В переводе на русский – «с нежностью». В три года девочка села за рояль. Ноты она научилась читать раньше, чем книги. В четыре она аккомпанировала в церкви своему отцу, преподобному Джону Райсу.

А еще ее водили в балетный класс, она занималась спортом, словом, день был занят до упора. В пять лет девочка свободно читала. Родители хотели отдать Конди в школу, но ее не взяли по возрасту. Тогда мать ушла с работы и стала сама учить дочку. В результате Конди два класса просто пропустила и окончила школу раньше своих сверстников.

Все считали, что она особенный ребенок. Родители разговаривали с ней как со взрослой. В семье действовал принцип – «вдвое лучше». Девочке внушали, что она должна все делать вдвое лучше, чем белые дети, чтобы сравняться с ними, и втрое лучше, если она желает их обогнать.

– Мои родители мыслили стратегически, – рассказывала Кондолиза. – Они хотели, чтобы я была готова ко всему, что меня ждет в белом обществе.

Это были времена, когда темнокожий мужчина не смел пожать белому мужчине руку. И тем более не мог протянуть руку белой женщине, чтобы ей помочь, – его бы обвинили в попытке изнасилования.

Черные дети в городе Бирмингеме, где росла Кондолиза, переживали из-за того, что их не пускают на цирковые представления, что им закрыт вход в городской парк развлечений. Только раз в году парк открывал двери для черных детей, но родители Кондолизы никогда не пользовались этой подачкой. Ничто не должно было напоминать их дочке о сегрегации.

Родители повезли девочку в Нью-Йорк и там сводили на аттракционы.

– Родителям, – рассказывала она сама, – пришлось объяснить мне, почему по дороге мы не можем остановиться в гостинице, почему они не могут зайти по пути в ресторан и купить мне гамбургер. Но они вновь и вновь повторяли, что если я приложу достаточно сил и старания, то смогу стать президентом.

Кондолиза так и не смогла забыть один эпизод из раннего детства. Ей было семь лет. Мама повела ее в магазин. Они выбрали платье. Мама спросила продавщицу, можно ли его примерить. Продавщица пренебрежительно указала в сторону склада:

– Вон там меряйте.

Но мама Кондолизы проявила характер. Она сказала железным голосом:

– Или моя дочь примерит платье там же, где все остальные покупатели, или я потрачу свои деньги в другом магазине.

Она настояла на своем, и в конце концов их отвели в примерочную.

Это было время, когда в южных штатах многие белые считали, что негры – народ отсталый и неполноценный. Это оправдывало расизм и сегрегацию. В университете на одной из лекций преподаватель рассказывал об идеях физика Уильяма Шокли. Нобелевский лауреат, один из создателей транзистора, он считал, что искусство, литература, наука – все это достижения западной цивилизации, потому что белая раса наделена более мощным интеллектом. Соответственно, второсортность темнокожих генетически предопределена.

Когда преподаватель излагал эти идеи, Кондолиза встала и громко произнесла:

– Во всей этой аудитории только я одна свободно говорю по-французски. Я единственная могу сыграть Бетховена. Следовательно, я больше вас преуспела в вашей культуре. Вот, о чем вы должны говорить!

Ее мать надеялась, что Кондолиза станет профессиональным музыкантом. Девушка трудилась упорно, но в какой-то момент оставила музыку, потому что не захотела быть на вторых ролях. Она очень амбициозна:

– Я увидела одиннадцатилетних исполнителей, которые играли так, как мне и не снилось. Технически я в состоянии сыграть почти все. Но я не смогу играть так, как играют великие музыканты. В Карнеги-холле мне не выступать. А провести остаток жизни в роли преподавателя музыки я не собиралась.

Она попала на лекцию, которая была посвящена Сталину. Эта лекция изменила ее жизнь. Она оказалась в аудитории профессора Йозефа Корбела, выходца из Чехословакии, отца Мадлен Олбрайт, которая станет первой женщиной – государственным секретарем США.

Кондолиза была захвачена рассказом профессора Корбела:

– Я подумала: Россия – вот страна, которую я хочу узнать получше. Я влюбилась в Россию. Даже не могу подыскать иного слова, это была своего рода страсть.

Родители поразились ее выбору. В то время темнокожие не занимались политологией, это была наука только для белых. Кондолиза, учившая французский, испанский и немецкий, взялась за русский язык. Она объясняла свое решение весьма прагматично:

– У специалистов по русской истории больше шансов найти работу, чем у пианистов.

Для своей докторской диссертации она выбрала такую тему: «Взаимоотношения Советского Союза и Чехословакии в военной сфере». Она съездила на неделю в Москву:

– Пять лет я занималась советским генеральным штабом. Приехав в Москву, я нашла здание Министерства обороны и стала считать окна, чтобы понять, сколько человек там работает.

В двадцать шесть лет она завершила свою докторскую диссертацию и преподавала в Стэнфордском университете. В тридцать восемь Кондолиза Райс стала профессором. Год проработала в Пентагоне – такая возможность предоставляется видным ученым, которые занимаются военно-стратегическими исследованиями. Ее политические взгляды уже сформировались. Студенты называли ее Конди-ястреб.

На нее обратил внимание советник президента Джорджа Буша-старшего генерал Брент Скоукрофт. Он окончил военное училище в Вест-Пойнте и собирался стать летчиком, но авария лишила его возможности летать. Мормон по убеждениям, Скоукрофт не пил и не курил.

Он пригласил Кондолизу поработать в Белом доме. В 1989 году она возглавила в Совете национальной безопасности отдел, который занимался Советским Союзом и Восточной Европой. Через четыре месяца ее сделали специальным помощником президента по национальной безопасности.

Старший Буш взял ее с собой на Мальту, где он встречался с Горбачевым. Представил ее советскому президенту:

– Это Кондолиза Райс. Это она рассказала мне все, что я знаю о Советском Союзе.

Горбачев несколько скептически посмотрел на тридцатипятилетнюю американку:

– Я надеюсь, что вы много знаете.

Кондолиза вспоминала:

«Я чувствовала, что русские смотрят на меня с недоумением: что здесь делает эта девушка? Русским трудновато было привыкнуть воспринимать меня всерьез. Не знаю, что больше их удивляло – мой возраст, цвет кожи или сам факт, что я женщина».

Кондолиза Райс организовала первую встречу оппозиционного политика Бориса Николаевича Ельцина с президентом Соединенных Штатов.

В сентябре 1989 года народного депутата СССР Ельцина пригласили в США читать лекции. Американские достопримечательности, особенно магазины, произвели неизгладимое впечатление на будущего президента России. Ельцина повезли в Белый дом на встречу с советником президента Соединенных Штатов по национальной безопасности Брентом Скоукрофтом, очень влиятельным человеком.

Буш не хотел принимать Ельцина, чтобы не злить Горбачева. Тем не менее опытный Скоукрофт настоял на том, что Бушу нужно встретиться с видным оппозиционером. Сотрудники Белого дома предложили ни к чему не обязывающую форму: российского гостя примет Скоукрофт, а президент Буш и вице-президент Дэн Куэйл просто по очереди заглянут к ним в комнату. Это стандартный дипломатический ход, позволяющий проводить некоторые встречи, не вписывающиеся в обычный протокол.

Встречала его Кондолиза Райс, поскольку она отвечала за отношения с Советским Союзом. Райс на приличном русском языке пояснила Борису Николаевичу:

– У вас назначена встреча с генералом Скоукрофтом.

Ельцин стоял на своем:

– Зачем мне идти, если меня не примет президент?

Кондолиза Райс – женщина с характером. Она твердо сказала:

– К сожалению, генерал Скоукрофт – человек занятой. Если мы не собираемся к нему идти, ему надо об этом сообщить.

Ельцин сдался:

– Хорошо, пошли.

Всем приехавшим вручили стандартные карточки с надписью «гость». Ельцин обиделся – он не гость, а политик, который пришел к другому политику, – и карточку не взял. Скоукрофт сразу заметил, что гость расстроен. Но Борис Николаевич стал пространно рассказывать, как именно Соединенные Штаты должны помочь Советскому Союзу.

Пока он говорил, пришел президент Буш. Ельцин сразу оживился и повеселел. Они пожали друг другу руки. Ельцину понравилось, что они оба очень высокие. Борис Николаевич довольно сказал:

– Да, мы стоим друг друга.

Эту фразу переводчик благоразумно не перевел…

Президент извинился перед российским гостем, что у него мало времени, он должен выступать по телевидению.

И они с Ельциным поговорили всего двенадцать минут. Буш потом сказал, что Ельцин – «славный парень». Затем в кабинет Скоукрофта наведался и вице-президент Дэн Куэйл. Он тоже коротко побеседовал с экзотическим московским гостем, они сфотографировались, и Куэйл удалился.

Все были довольны. Неформальный характер встречи не создавал для американцев проблем в отношениях с Горбачевым, который ревниво следил за американским путешествием своего соперника. Ельцин же мог смело говорить, что беседовал с президентом Соединенных Штатов и объяснил ему, как следует спасать советскую перестройку.

То, что Кондолиза Райс запросто управилась с Ельциным, пошло на пользу ее карьере. Характера для общения с российскими и иными гостями Кондолизе Райс не занимать. Впрочем, не только русские мужчины испытывали некоторые сложности во взаимоотношениях с Кондолизой Райс. Премьер-министр Израиля Ариэль Шарон говорил журналистам с солдатской прямотой:

– Я должен признаться, что мне трудно сконцентрироваться во время разговора с Кондолизой Райс. Меня отвлекают ее красивые ножки.

Она проработала два года в аппарате Белого дома. Буш– старший и его жена Барбара очень к ней расположились. Но она ушла из аппарата после первой войны в Персидском заливе, потому что хотела радикально изменить свою жизнь – выйти замуж и создать семью:

– Меня уговаривали остаться. Но я очень устала. Это изматывающая работа: весь аппарат Совета национальной безопасности – всего сорок человек.

Она руководила Стэнфордским университетом и распоряжалась бюджетом в полтора миллиарда долларов. Причем бюджет был с большим дефицитом, и она железной рукой ликвидировала дефицит. Это потребовало массовых сокращений.

Она поддерживала тесные отношения с республиканской внешнеполитической командой, поэтому ее попросили натаскать кандидата в президенты Джорджа Буша– младшего в международных делах. Она приехала к Бушу, а тот прихватил ее с собой на рыбалку.

– Морской болезнью я не страдаю, но воду не очень люблю, – вспоминала Кондолиза. – А что такое рыбная ловля, я вообще не понимаю.

Тем не менее она устроилась поудобнее и стала рассказывать будущему президенту о военных делах, баллистических ракетах и отношениях с Россией в доходчивой и доступной форме. Кондолиза произвела на Буша такое сильное впечатление, что он захотел видеть ее в роли своего постоянного советника.

Ее мать умерла в 1985 году. Она не увидела триумф любимой дочери. В декабре 2000 года ее отец Джон Райс лежал в больнице. Врачи считали его положение безнадежным. Вдруг его вторая жена влетела в палату со словами:

– Только что по телевидению передали, что твоя дочь назначена советником президента Соединенных Штатов Америки по национальной безопасности!

Ее умирающий отец заплакал.

Через два дня после своего пятидесятилетия она получила главный подарок от президента – он назначил ее государственным секретарем. Впервые практической политикой Соединенных Штатов Америки ведал специалист по России.

– Она оказала мне честь, согласившись работать в составе моего правительства, – сказал Джордж Буш. – Государственный секретарь Соединенных Штатов – это лицо Америки, обращенное к миру. И доктор Райс продемонстрирует миру силу, достоинство и величие нашей страны.

Она ненавидит ссориться, хотя способна отстоять свое мнение в любом споре. Она предпочитает убеждать и переманивать на свою сторону. Но те, кто пытался обвести ее вокруг пальца, или те, кто выступал против нее, были жестоко наказаны. Как образно выразился один ее однокурсник, обочины дороги завалены трупами тех, кто ее недооценивал. Один из высших чиновников министерства финансов пытался подвергнуть сомнению ее право давать ему указания. По словам одного из присутствовавших на совещании, она с улыбкой на устах просто разорвала строптивца на куски.

Пока она была всего лишь советником, вице-президент Дик Чейни и министр обороны Дональд Рамсфелд преодолевали ее сопротивление и проводили свою линию во внешней политике. Став госсекретарем, она вернула внешнюю политику в госдепартамент. Это сразу отметили в Вашингтоне:

– Когда государственным секретарем был ее предшественник Колин Пауэлл, всегда существовала проблема: не известно было, сумеет ли он убедить президента в своей правоте и поддержит ли его президент. Если Кондолиза Райс говорит «да», то и президент скажет «да».

Самое трудное – отстаивать свои позиции в президентской администрации. Колин Пауэлл жаловался британскому министру иностранных дел, что каждый раз, когда он садится в самолет, чтобы лететь в какую-нибудь столицу, один из коллег в Вашингтоне всаживает ему в спину нож. А ведь Колин Пауэлл был боевым генералом, человеком жестким и уверенным в себе. Кондолиза Райс относительно ножа в спину могла не беспокоиться. Ее позиции были непоколебимы.

Всякое появление в Москве американского государственного секретаря Кондолизы Райс ставило российских политиков в тупик. Они разглядывали молодо выглядящую женщину с темным цветом кожи, и в их глазах читались откровенные удивление и недоверие: «Эта чернокожая девчонка определяет внешнюю политику Соединенных Штатов?»

Десятилетия антиамериканской пропаганды не прошли даром. Все уверились в том, что темнокожим, или, как теперь принято говорить, афроамериканцам, в Соединенных Штатах хода нет. Если темнокожую женщину ставят на видный пост, то это ловкий пропагандистский прием… Да и к появлению женщин на высших должностях у нас не слишком привыкли. Принято считать, что женщин выдвигают для представительности, а не потому, что они заслужили это назначение.

Она разделяла идею Джорджа Буша, что только политические реформы в арабском мире могут избавить мир от терроризма. Но свободные выборы в Палестине, Ираке или Пакистане приводят к победе исламских радикалов. Многие специалисты доказывали, что народы Ближнего Востока вовсе не готовы к демократии и не хотят ее. Кондолиза Райс не желала этого слышать. Ей это напоминало слова белых расистов о том, что негры не доросли до того, чтобы пользоваться плодами демократии, и потому не нуждаются ни в гражданских правах, ни в образовании. Как минимум, судьба государственного секретаря Соединенных Штатов Кондолизы Райс свидетельствует об обратном:

– Я выросла в местах, где не очень-то следовали демократическим принципам, но люди, сражавшиеся за демократические принципы и ценности, постепенно взяли верх. Когда я вижу, как иракцы или афганцы решают свои сложные проблемы, мне не хочется говорить: «А, у них ничего не получится». Я оглядываюсь на нашу историю и вижу – то, что казалось невозможным, со временем становится неизбежным. Поэтому я верю, что и эти люди добьются грандиозных перемен.

Кондолиза Райс была уверена, что делает историю. И в определенном смысле это так. Она говорила:

– Если бы в нашей стране двести лет назад, или сто лет назад, или хотя бы полвека назад кто-то сказал, что государственным секретарем станет темнокожая женщина – а до нее госсекретарем уже побывали и темнокожий мужчина, и женщина, – люди рассмеялись бы вам в лицо.

Популярность Кондолизы Райс делала ее очевидным кандидатом в президенты. Был момент, когда говорили, что в лагере республиканцев она – самый сильный кандидат. И именно она способна одержать победу над вероятным кандидатом демократической партии – Хиллари Клинтон.

Поразительно, что на вершине американского политического мира оказались две женщины – Хиллари Клинтон и Кондолиза Райс. А ведь и ста лет не прошло с тех пор, как девятнадцатая поправка к конституции наделила американок избирательными правами.

Ей было всего восемь лет, когда родители повезли ее в столицу, в Вашингтон, чтобы показать Белый дом, где обитает президент страны.

– Я понимаю, папа, что мне сюда хода нет из-за цвета моей кожи, – совершенно серьезно сказала темнокожая восьмилетняя девочка с необычным именем Кондолиза, – но когда-нибудь я окажусь в этом доме.

Кондолиза Райс, как и Анджела Дэвис, занялась наукой. Получила докторскую степень. Но в отличие от Анджелы Дэвис менять мир она решила не с помощью террора. В результате стала советником президента и государственным секретарем Соединенных Штатов.

А Джейн Фонда вышла замуж за Теда Тёрнера, создателя новостного телеканала Си-эн-эн. Это был ее третий брак.

– Меня никогда не возбуждали мужчины, которые не могли научить меня ничему новому, – объясняла она. – Все мои мужчины меня учили, Тед Тёрнер научил больше других.

Через десять лет они развелись. Выяснилось, что муж учил не только ее, но и более молодых женщин.

– Идет время, и ты замедляешь темп, – философски заметила Джейн. – Одна из причин, почему мы с Тедом разошлись, – он не собирался замедлять темп. Он живет искушаемый демонами.

Почти полтора десятилетия Джейн Фонда не снималась. Объясняла: пусть зрители запомнят меня молодой и красивой. После развода передумала и вернулась на экран:

– Я прожила восемь лет во Франции. Одной вещью у французов я не перестаю восхищаться – тем, что, когда женщина начинает стареть, ее не списывают со счетов.

– Если бы представилась такая возможность, что бы вы теперь сказали себе молодой? – спросили Джейн Фонду.

– Молодость тоже пройдет.

Ее откровенную поддержку Северного Вьетнама многие американцы сочли предательством по отношению к погибшим на той войне. Пятьдесят восемь тысяч американских солдат вернулись домой в мешках для трупов. И ей все еще не могут простить эту фотографию, снятую в Ханое.

Хотя Джейн Фонда стала другой. И сожалеет о грехах юности.

– Это была ужасная ошибка, – признается она. – Я готова приносить за нее извинения до моего смертного часа, потому что она невыносима для солдатских семей. Когда сейчас я получаю письма от ветеранов: «Я ненавидел вас годами, но теперь готов простить вас и сам прошу о прощении», вы не можете себе представить, что это для меня значит.

Ее мать покончила с собой. Отец страдал от постоянных депрессий. Она решила, что единственное лекарство от этого недуга – спорт.

Джейн Фонд разработала знаменитый комплекс упражнений по аэробике, которым увлекаются на всех континентах. Для нее это еще и невероятно успешный бизнес. Танцы, пешие прогулки, катание на велосипеде, занятия йогой – вот что позволяет сохранить завидную форму. Она крепко спит и соблюдает строгую диету.

– Я ждала первого ребенка, когда мне было тридцать, – рассказывает Джейн Фонда. – С беременностью пришло чувство, которого я раньше не испытывала, – чувство ответственности за мое тело. Еще я поняла, что во мне происходят глубочайшие изменения. Мое тело говорило мне, как себя вести и что делать. Спи больше. Ешь лучше. Я обнаружила, что стала пить много молока, раньше такого не было. Мне больше не хотелось кофе. Я курила, но с беременностью исчезла и тяга к сигаретам. С тех пор я стала прислушиваться к тому, что говорит мне мое тело.

Она намерена жить долго. Никогда не отказывала себе в омолаживающих операциях. И не скрывала этого.

– У меня только что прошла операция на подбородке и шее, – сообщала она. – В 2000 году я поклялась больше не делать пластических операций. Но почувствовала усталость от того, что выгляжу не так, как чувствую себя, поэтому захотела улучшить линию подбородка. Я выбираю роль «гламурной бабушки».

В 2010 году она сделала еще несколько операций. Поделилась с журналистами:

– Я решила, что мешки под глазами – не для меня, они придают усталый вид. Я выгляжу хорошо на тридцать процентов благодаря моим генам, на тридцать процентов благодаря хорошему сексу, на тридцать процентов благодаря спорту и здоровому образу жизни. А за оставшиеся десять процентов я должна поблагодарить моего пластического хирурга.

Политические и экономические преобразования влекут за собой перемену привычных ценностей. Возникает протест против существующего порядка, против авторитетов и устоявшихся традиций. Революция отражает нетерпение молодых: время идет вперед, а политика отстает!

В 1960-е молодежь восстала против старообразного, тяжеловесного и косного. Началось с одежды. Отказались от костюмов и галстуков, аккуратных платьев и приглаженных причесок. До этого невозможно было представить, что девушки начнут носить не юбки, а брюки и джинсы, что юноши отпустят длинные волосы, а девушки постригутся наголо.

Любое обновление поначалу воспринимается в штыки. Но то, что вчера представлялось немыслимым, сегодня – норма. Происходит всеобщее раскрепощение. Рушатся прежние ценности и возникают новые.

Иногда революция совершается на улицах. Иногда – в умах. Взбунтовавшаяся молодежь отказывалась от лжи, лицемерия и ханжества, унижения, сокрушала закоснелые формы существования общества. Это была революция духа.

Бунтари и бунтарки добились своего. Им не только разрешили слушать любую музыку, носить длинные прически и одеваться так, как кому заблагорассудится. Мир стал иным. Изменилось не социально-экономическое устройство, а темп жизни, духовный и общественный климат. Химический состав атмосферы, воздух, которым дышит общество.

В Америке люди с темным цветом кожи стали частью истеблишмента. Первым на Белый дом мог претендовать генерал, а затем и государственный секретарь Колин Пауэлл. Он был необыкновенно популярен, но не захотел баллотироваться в президенты. А Барак Обама захотел и победил. Как и Анджела Дэвис, он боролся с расизмом и нищетой среди темнокожих. Но выбрал иные методы. Учился договариваться, убеждать и доказывать свою правоту.

Бунтари 60-х презирали буржуазную, «западную» демократию. Желали заменить парламент самоуправлением масс и Советами. Но они не имели ничего общего с реальным социализмом, их скорее завораживали авангардизм, красивые жесты, бунтарская мудрость. В результате дети Маркса и кока-колы укрепили то, против чего боролись. Капитализм, который радикально настроенные молодые люди считали своим врагом, изменился вместе с ними. Они помогли распространению культуры больших городов, либерализма и терпимости.

Огонь, который разожгли участники молодежного бунта, угас. Люди, некогда выходившие на улицу с красными знаменами и воздвигавшие баррикады, добились успеха и благополучия, как Анджела Дэвис и Джейн Фонда.

Ошеломляющая неудача. Хиллари Клинтон

В Белом доме в двери, которая из приемной ведет в Овальный кабинет, есть потайное окошко. В него заглядывают охранники, когда к президенту приходят посетители, чтобы знать, как идет беседа, и не пропустить момент, когда она заканчивается.

В 1984 году в Овальный кабинет к президенту США Рональду Рейгану пришел советский министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко. Помощники попросили Рейгана обсудить с Громыко один важный вопрос, когда они на короткий момент останутся вдвоем перед обедом. И действительно, два джентльмена что-то коротко обсудили, причем оба согласно кивнули. После обеда американцы спросили советских дипломатов, каким же будет их ответ на заданный вопрос. Но гости даже не понимали, о чем их спрашивают.

Тогда заместитель госсекретаря поинтересовался у охранника, который через потайное окошко наблюдал за происходящим в Овальном кабинете, что же там происходило. Выяснилось, что Рейган, которому было семьдесят три, спросил Громыко, которому было семьдесят пять, не желает ли министр воспользоваться президентским туалетом перед обедом. Громыко с удовольствием принял предложение. Он зашел первым, его примеру последовал Рейган. Они вымыли руки и в неплохом настроении отправились обедать.

Но полностью Овальный кабинет не просматривается. Поэтому сотрудники секретной службы могли только догадываться, что там происходило, когда президент Билл Клинтон и стажер аппарата Белого дома Моника Левински оставались наедине.

– Это были настоящие любовные отношения, по крайней мере с моей точки зрения, – рассказала не так давно Моника Левински. – Нас связывала эмоциональная интимность. Мы часто встречались, болтали по телефону, обменивались подарками, строили планы.

Рядом с рабочим кабинетом – комната отдыха. Ее оборудовали еще для президента Дуайта Эйзенхауэра, после того как у него начались проблемы с сердцем, чтобы он мог прикорнуть среди дня. Там же расслаблялся и Билл Клинтон. Дремал. Слушал музыку. И раз десять вступал в интимные отношения с Моникой Левински.

– Я глубоко сожалею о том, что произошло между мной и президентом Клинтоном, – говорит Моника Левински. – Действительно сожалею. Я была слишком молода, чтобы осознать реальные последствия наших отношений и чтобы предвидеть: меня принесут в жертву политической необходимости. Я оглядываюсь назад и не могу поверить: о чем я тогда думала? Я бы отдала все, чтобы вернуться в прошлое. Я бы поступила иначе.

Эта история не ушла в прошлое. Она возродилась во время выборной кампании 2016 года. Хиллари Клинтон, жена бывшего президента Соединенных Штатов, считалась очевидным победителем. Она возвышалась над остальными кандидатами, как статуя Свободы над Нью– Йоркским заливом. На ее стороне: стопроцентная узнаваемость, способность мобилизовать на избирательную кампанию сто миллионов долларов, внимание прессы. На мероприятия с ее участием меньше ста журналистов не собиралось. Плюс эмоциональная поддержка женского населения страны.

Когда-то мужчины побаивались Хиллари с ее холодными манерами и сильной волей. Потом все переменилось. Она стала очень популярной. Однако опять всплыла история с Моникой! И многие задумались: если Хиллари победит, то как поведет себя первая женщина – президент Соединенных Штатов?

Билл Клинтон покидал Белый дом, уличенный в супружеской неверности и вранье. Он был банкротом, залез в долги – ему пришлось заплатить миллионы долларов защищавшим его юристам. Скандал помог его политическим противникам. Джорджу Бушу-младшему открылась дорога в Белый дом. Республиканцы впервые за десятилетия завоевали большинство в обеих палатах Конгресса.

Но прошли годы. Клинтону сделали операцию на сердце – аортокоронарное шунтирование. Он перестал поглощать пиццу и гамбургеры, перешел на более здоровую диету, серьезно сбавил вес, постройнел. А главное – ему многое простили! Американцы ностальгически вспоминают: президентство Клинтона – восемь лет мира и процветания.

Родная партия пожелала, чтобы он вернулся в политику и поддержал демократов своим мировым авторитетом. У Клинтона есть харизма. Он удачлив. И он мастер политических кампаний. Он помогал партии и собственной жене, потому что и сам мечтал вернуться в Белый дом хотя бы в роли мужа президента.

Если бы Билл Клинтон мог себя сдерживать, в Белом доме его бы сменил не республиканец Джордж Буш-младший, а кандидат от демократов Альберт Гор. В 2008 году президентство точно досталось бы Хиллари Клинтон. Дональд Трамп так и остался бы экстравагантным миллиардером с неудовлетворенными политическими амбициями…

На Хиллари Клинтон больно было смотреть, когда весь мир узнал, что муж ей изменяет! Думали, для нее жизнь кончилась. Оказалось, ошиблись. Все только начиналось! Хиллари добилась избрания в сенат. Получила пост государственного секретаря и четыре года руководила американской дипломатией.

Отец Хиллари был приверженцем драконовской дисциплины. Если она забывала закрутить тюбик с зубной пастой, крышечка летела за окно в снег, и ей приходилось долго ее искать. Отцовские уроки научили ее делать все как положено. Родилась Челси, и она постоянно плакала. Хиллари рассудительно сказала дочери, лежавшей в колыбели:

– Челси, для нас обеих это внове. Я никогда не была матерью, ты не была младенцем. Мы обязаны помогать друг другу.

Она с юности считала, что непреодолимых преград нет:

«Решение президента Кеннеди послать человека на Луну так вдохновило меня, что я направила письмо с просьбой зачислить меня в отряд астронавтов. И получила ответ, что девушек не принимают. Я впервые столкнулась с препятствием, которое не могла преодолеть упорным трудом и решимостью».

После окончания колледжа Хиллари поехала на Аляску:

«Чистила семгу на рыбзаводе. Стояла в высоких сапогах в кровавой воде и большой ложкой вытаскивала внутренности из семги. Потом меня перевели на линию укладки. Мы заполняли ящики семгой, которую отправляли на плавучий перерабатывающий завод. Я заметила, что часть рыбы протухла. Я сказала об этом управляющему, он меня уволил. За расчетом велел явиться на следующий день. Когда я пришла, плавзавод уже снялся с якоря… Скажу так: для жизни в Вашингтоне лучше всего меня подготовила чистка рыбы от внутренностей по колено в кровавой воде».

В Арканзасе, где ее муж был губернатором, Хиллари провела исследование ситуации с образованием и произнесла в законодательном собрании штата часовую речь, полную цифр и фактов, без бумажки! И заслужила всеобщие аплодисменты.

Хиллари Клинтон намеревалась добиться того, что обыкновенно не удается женщинам, – сделать удачную карьеру, вести веселую светскую жизнь и иметь счастливую семью. В Белом доме она запретила курить и приказала включить в меню больше фруктов и овощей. Она кое-что поменяла в комнатах, чтобы обстановка стала менее формальной. И в личном кабинете Билла Клинтона повесила на стену свой большой портрет.

Хиллари Клинтон – умелый юрист, она быстро разбирается в любом запутанном деле. Она никогда не выходит из себя и всегда готова выслушать. В Белом доме она была не просто первой леди, хозяйкой приемов и хранительницей домашнего очага. У нее было больше помощников и советников, чем у вице-президента Ала Гора.

Поговаривали, что она и есть мозговой центр администрации Клинтона. И после президента – самый могущественный человек в Белом доме. Возможно, сама Хиллари в глубине души считала, что была бы лучшим президентом, чем ее муж. И американцам даже казалось, что Билл только правит, а управляет всем Хиллари. Хотя это сильное преувеличение.

Хиллари Клинтон была главным организатором и вдохновителем побед ее мужа. Возможно, без нее Билл Клинтон не стал бы президентом. У него есть энергия, ум, новые идеи. Но ему не хватает дисциплины, умения держать себя в руках, с одной стороны, и решительности, с другой. И когда Билл Клинтон терял присутствие духа от неудач или просто падал с ног от усталости, Хиллари возвращала его в рабочее состояние и заставляла действовать. Но чего это стоило самой Хиллари…

Она участвовала в закрытых совещаниях у президента, и каждые несколько минут Клинтон вопрошал:

– А ты что думаешь, Хиллари?

Когда нужно дописать речь, Клинтон звал жену. Когда у президента проблема, он звал жену. Хиллари – универсальный ответ на все вопросы. Тем более что она необычайно эффективный работник. Она врезается в устрашающую кипу бумаг, как нож в масло. Многим не нравилась слишком активная роль Хиллари, то, что президент подчеркнуто интересуется ее мнением, то, что она слишком любит оказываться на первом плане, то, что она слишком самостоятельна…

Хиллари Клинтон пришла в Белый дом с намерением полностью изменить систему медицинского обслуживания. Обосновалась на втором этаже западного крыла. Объездила несколько штатов, встречалась с конгрессменами и учеными. Ее можно было видеть на заседаниях и конференциях, на круглых столах – иногда она выступала, чаще слушала. Некоторых американцев даже стала раздражать излишняя активность и властность Хиллари. Американцы серьезно относятся к институту президентства и не любят, когда президента оттесняют в сторону.

В качестве компенсации за роль первой леди штат Белого дома снял с нее все хлопоты по домашнему хозяйству. Когда поздно вечером ее заболевшая дочь Челси попросила приготовить ей омлет и усталая Хиллари побрела на кухню, немедленно появилась служанка, которая все сделала.

Но у Хиллари хватало проблем и в роли президентской жены. Она занималась покупками для всей семьи, помогала дочке делать уроки, устраивала все семейные дела. Хиллари понимала, что жизнь в Белом доме может избаловать девочку, которая должна понимать, что еду не всегда приносит горничная. Хиллари как-то забрала дочку из школы и повела в кафе, но выяснилось, что не взяла с собой кредитную карточку, а мелочи в карманах не хватило даже на бутерброд с арахисовым маслом.

По всей стране у Хиллари образовалась масса поклонников. Они создали общенациональную сеть кружков «Друзья Хиллари». Было время, когда в разделах светской хроники о Хиллари Клинтон писали даже больше, чем об английской принцессе Диане.

Когда разразился скандал вокруг Моники Левински, Хиллари вела себя так, словно ничего не произошло. Во всем поддерживала мужа. Ни тени сомнения в его правоте и в ее любви к нему. Ни словом, ни жестом она не выдала того, что творилось в ее душе.

– Я не делюсь своими переживаниями даже с ближайшими друзьями, – признавалась Хиллари. – Это у меня от матери. Мы привыкли скрывать свои эмоции и самостоятельно решать проблемы.

Только они с Биллом знают, что говорилось в уединении супружеской спальни в Белом доме. Немногие женщины смогли бы выдержать то, что испытала Хиллари. Не давать воли своим чувствам, стоять с высоко поднятой головой и улыбаться, когда душат рыдания и хочется уткнуться лицом в подушку.

Билл Клинтон:

«Стоило журналистам скрыться из виду, как моя жена и дочь практически переставали со мной разговаривать.

Я занимался только тем, что просил прощения. Ночью Хиллари уходила в спальню, я устраивался на кушетке».

Хиллари:

«Я почти не разговаривала с Биллом. Он спал внизу, я спала наверху. Днем бывало легче, чем ночами. Куда же деваться, если твой лучший друг, всегда помогавший в самые трудные минуты, ранил тебя в самое сердце? Билл продолжал попытки объясниться и извиниться, но мне не хотелось даже находиться с ним в одной комнате».

Она пришла к очевидному выводу, что все мужчины примитивны до невозможности, не в состоянии оценить умных женщин и не понимают, какое счастье им выпало, если такая женщина обращает на них внимание. Все осуждали Клинтона. Ему грозило отстранение от должности.

Журналисты спрашивали ее:

– История с Моникой повредит вашему браку?

– Вовсе нет, – твердо отвечала Хиллари. – Мы женаты уже два с лишним десятилетия. Мы все знаем друг о друге, нас объединяют понимание и любовь.

От нее ждали слез и ревности. Не дождались. От нее исходила аура сверхчеловеческой силы. Хиллари была в гневе на мужа. Но она не даст врагам разрушить их президентство. На кону стояло и ее политическое будущее. Неужели она позволит каким-то девчонкам, которые расстегивали брюки ее мужу, остановить ее?

Хиллари Клинтон – невысокого роста. Ее фигура далека от идеальных параметров, и ноги полноваты. Недоброжелатели называли ее «существом среднего рода, которое крайне плохо одевается». Долгое время ее это не смущало. Но занятия политикой заставили переменить отношение к внешности. Она сделала над собой усилие и изменилась. Отказалась от очков с толстыми стеклами. Перешла на контактные линзы. Люди увидели ее голубые глаза, которые Билл Клинтон считает очень красивыми.

Она смело экспериментировала. Прочитала у Маргарет Тэтчер, что взрослым женщинам следует осветлять волосы – это их молодит, и перекрасилась из шатенки в блондинку. Перепробовала множество причесок и стилей одежды. Нашла свой стиль: короткие, но стильно уложенные волосы. Густые от природы брови сделала тоньше и высветлила. Ее фотографии появились на обложках модных журналов – это мечта лучших манекенщиц мира. Такой чести не удостаивалась даже признанная красавица Жаклин Кеннеди. На этих фотографиях – привлекательная, независимая, уверенная в себе женщина, которая на диво спокойно переносит испытания, выпавшие на ее долю из-за не очень разумного мужа.

Американцы взглянули на Хиллари иными глазами. Она вышла из той передряги еще более сильной, добилась избрания в сенат. Барак Обама назначил ее государственным секретарем.

Билл Клинтон хотел стать генеральным секретарем ООН. Помешало неписаное правило: генсек не должен представлять великую державу. Так что мировые проблемы он решает в одиночку. Каждый сентябрь одновременно с сессией Генеральной Ассамблеи ООН проходит ежегодное заседание «Клинтоновской глобальной инициативы», в которой участвуют крупнейшие политики, а бизнесмены выписывают чеки. Например, на вакцинацию в Никарагуа или на помощь Руанде. В родном Арканзасе он воздвиг президентскую библиотеку – копию Белого дома. Все, что делает Клинтон, должно быть масштабным, поражающим воображение. Он вырос в бедности, поэтому ему важно показать, кем он стал.

Скандал с Моникой Левински был настолько унизителен для Хиллари, что сохранение брака казалось невозможным. В таких ситуациях супружеские союзы рассыпаются. Билл и Хиллари остались вместе. Почему гордая и самоуверенная женщина переступила через себя и не бросила мужа?

Она сделана из более прочного материала? Или для нее в их супружестве прагматические соображения важнее романтических? Все пытались понять: это супружеская пара или политическая команда? Билл и Хиллари любят друг друга? Или думают только о карьере?

«Когда я видел, как расставались и разводились мои друзья, – заметил Билл Клинтон, – я понял, что брак со всеми его радостями и несчастьями – тайна, ключ к которой нелегко найти даже самим супругам, не говоря уже о посторонних».

Клинтоны отрицательно относятся к разводу как таковому. Оба многое вложили в брак. Хиллари объясняла подруге:

– У всех бывают семейные проблемы. Но нельзя просто уйти, если любишь. Надо помогать друг другу.

Хиллари понимала, что развод повредит ее политической карьере. Ей нужна была за спиной мощная фигура Билла Клинтона. Их рабочее содружество настолько очевидно, что еще в Арканзасе Биллу и Хиллари дали одно имя на двоих – «Билари». Вдвоем они образовали политическую команду; их объединяла общая цель: Белый дом. Если бы они развелись, Хиллари не смогла бы претендовать на пост президента. Американцы готовы голосовать за кандидата-женщину, но не разведенную женщину.

Хиллари нанимала детективов – выслеживать женщин, которых соблазнил ее муж. Она не искала доказательств его неверности, чтобы добиться развода. Она заставляла детективов требовать от них молчания, чтобы сохранить брак.

Но помимо голого расчета все-таки есть нечто иное, что их надежно связывает. Рядом с ней никогда не было столь яркого и интересного мужчины. И уже не будет:

«Меня всегда восхищало его красивое лицо. Всякий раз, когда он заходил в комнату, я, как и раньше, вся загоралась. Никто не понимает меня лучше Билла и никому не удается рассмешить меня, как это умеет делать Билл. Он самый интересный, самый жизнерадостный человек из всех, с кем мне довелось встречаться».

У нее сложный характер, ее отношения с мужчинами складывались непросто. То, что она встретила Билла Клинтона, оказалось для нее удачей:

«Еще в самом начале я отметила руки Билла. Кисти у него узкие, а пальцы ловкие и заостренные, как у пианиста или хирурга. Выразительные, привлекательные и крепкие. Я влюбилась в его мальчишескую улыбку, острый ум и заразительный оптимизм».

Хиллари Клинтон – образец для американок, которые с трудом справляются с множеством возложенных на них обязанностей. Ее поддерживали женщины, которые должны работать, растить детей, да еще и заботиться о беспомощных в домашних делах и эгоистичных мужьях. Заботы съедают красоту и молодость, неблагодарные мужчины смотрят налево – и ищут кого-нибудь помоложе. Работающие женщины Америки, такие уверенные в себе, такие самостоятельные, а иногда и высокомерные, способны залиться слезами в ответ на бестактный вопрос: «Зачем ты сделала себе такую ужасную прическу?»

Конечно, стиральная и посудомоечная машины, микроволновая печь облегчают ведение домашнего хозяйства. Можно и растить детей, и делать профессиональную карьеру. Но бывают дни, когда у женщин буквально опускаются руки. Они не в силах соответствовать всем ожиданиям общества и удовлетворять своих требовательных мужчин. Они чувствуют, что больше не в силах преуспевать на службе, тащить на себе домашнее хозяйство, да еще и изображать страсть в супружеской постели.

Американки сочувствовали Хиллари. Понимали, каково ей пришлось, когда весь мир обсуждал измены ее мужа. Восхищались тем, что она все преодолела, собрала волю в кулак и начала поход на Белый дом.

Но Хиллари словно преследует злой рок. Она выстраивает свой жизненный путь и методично готовит победу, а в последний момент все рушится! Любвеобильная Моника Левински едва не погубила ее карьеру. Молодой политик Барак Обама в 2008-м остановил ее в двух шагах от вожделенной цели. Впору расплакаться.

Но, даже когда Биллу Клинтону грозил импичмент, он не думал об отставке. Даже в худшие минуты Хиллари не отчаивалась. Они – бойцы. Опасные соперники ее не пугают. Если у тебя есть враги – значит, ты на верном пути.

Билл Клинтон – самый одаренный политик поколения. Он очень естественен. Соединение природной открытости и южной культуры, интеллекта и животного инстинкта. Невероятная энергия и дар говорить на равных с любым человеком. Билл чувствует настроение толпы. Видит, что за человек перед ним и как с ним надо разговаривать. Клинтон умеет выступить так, что люди думают: да он выразил мои мысли, которые я сам не мог сформулировать!

Хиллари не так одарена. Она словно читает лекцию.

– Ты должна чувствовать себя уверенно, – внушал Билл жене. – Слушай свое сердце. Это не должно выглядеть так, словно ты читаешь заранее написанный текст. Произноси так, словно ты откликаешься на их просьбу! Дай им это!

Хиллари воспринималась как холодная, расчетливая, напористая женщина, пока была женой президента и отстаивала свое место в политике и в постели собственного мужа. В роли сенатора, государственного секретаря и кандидата в президенты она иная – уверенная в себе, улыбчивая и открытая. Она даже стала более женственной.

Ей непросто пришлось с президентом Обамой и его молодыми помощниками, которые вмешивались в дипломатию. Когда подчиненные Хиллари возражали, белодомовские аппаратчики отвечали:

– Это как гражданская война. Мы северяне, и победа будет за нами.

Хиллари с ее бойцовским характером, острая на язык, никому не дает спуску. Она твердо знает, чего хочет. Но для нее характерен суперосторожный политический стиль, она избегает рискованных действий и заявлений. Ей нужно подумать, почитать, посоветоваться. А когда решение принято, она о нем не сожалеет. Никаких ламентаций: ах, надо было поступить иначе…

В декабре 2012 года она потеряла сознание, у нее нашли тромб в сосудах головного мозга. Понадобились месяцы, чтобы оправиться. Рекомендации семейного врача: здоровая пища, прогулки, восемь часов сна, и время от времени расслабляться! В начале 2013 года она покинула пост госсекретаря, чтобы пожить жизнью свободного человека. Утром выспаться, вечером посмотреть с мужем сериал «Карточный домик». Подготовиться к роли бабушки: одновременно с получением докторской степени в Оксфорде Челси объявила, что беременна.

Клинтоны занимают особое место в американской политике. Они коллекционируют друзей и сторонников еще с детского сада. В распоряжении Хиллари была мощная команда – те, кто умеет собирать деньги, политтехнологи, спичрайтеры и менеджеры избирательной кампании.

Хиллари важно, чтобы вокруг были преданные люди. Она скрывает свои чувства, но желает, чтобы с ней были откровенны. Она умеет вселять страх. Если помощник ошибся, может довести его или ее до слез. Но сама она не сентиментальна. О ее способности к концентрации и самодисциплине ходят легенды. Она способна сфокусироваться на какой-то проблеме, проанализировать и принять жесткое решение. При этом ни на что иное она не обращает внимание.

Все это аргументы «за». А что «против»?

Клинтоны принадлежат прошлому. Американское общество требует новых фигур, обновления политического поля. А Хиллари – действующее лицо именно тех драм и событий, о которых общество желает забыть! И американцы, как это много раз случалось в их истории, решили: пусть попробует новый парень! Хиллари проиграла. Сорок пятым президентом страны стал Дональд Трамп.

Часть седьмая

Соблазнители и соблазненные

Дизайнеры словно с ума сошли. Они создают невиданно откровенные наряды. Светские женщины озабочены тем, насколько они могут позволить себе обнажиться на публике. Низкое декольте, обнаженная грудь – на это надо решиться. И это не простое решение даже для тех, кому есть что показать. Конечно, все зависит от времени суток. В семь часов вечера обнажить спину – вульгарно. Но не сделать этого в девять вечера – показаться старомодной.

Какая степень обнаженности позволительна и в какое время?

За обедом все должно быть закрыто. За шестичасовым коктейлем юбки начинают укорачиваться, а колготки становятся прозрачными. В семь часов можно обнажить руки. Но грудь должна быть прикрыта до восьми вечера. Зато позже декольте должно предстать во всей своей красе.

Современные дизайнеры настолько увлечены просвечивающими платьями и огромными вырезами там, где они быть не должны, что даже модели не могут их носить в реальной жизни. Раньше зимой на балах принято было ходить в платьях с рукавами, но теперь носят без рукавов и с голой спиной. Надевают совершенно прозрачные блузки.

Как тут устоять?

Знаменитый Джакомо Казанова, чье имя стало нарицательным, венецианский авантюрист XVIII века, в реальной жизни был не любовником номер один, а ученым, дипломатом и религиозным мыслителем.

Его репутация великого любовника основана только на его собственных писаниях, в основном придуманных. Несмотря на то что в мемуарах он рисует себя фантастическим любовником, для которого женщины были главным в жизни, Казанове в реальности больше всего нравилось философствовать и заниматься политикой. Он был рожден для высокой государственной должности, да не получилось.

Но миф о Казанове живет. Кто из мужчин не хотел бы стать похожим не на реального, а на мифического, киношного Казанову?

Секс-символ киноэкрана. Шон Коннери

Шон Коннери – лучший из всех Бондов. Он сыграл его в семи фильмах. Коннери создал образ сильного, самоуверенного и невероятно сексуального героя.

А ведь когда молодого актера присмотрели на эту роль, он был практически не известен. Его повезли на смотрины к автору романов о Бонде – Йану Флемингу. Они вместе пообедали. Флемингу, снобу и гедонисту, простоватый Коннери не понравился.

Флеминг сильно сомневался, что этот шотландский пролетарий способен перевоплотиться в британского джентльмена. В девять лет Коннери закурил. В двенадцать начал работать. В тринадцать бросил школу и больше никогда и ничему не учился. Но фильм за фильмом с его участием пользовались бешеным успехом. Что за магия заключена в имени Шона Коннери, который, к чему ни прикоснется, все обращает в золото?

– Его герой – человек принципов, почти идеалист, – заметил другой Джеймс Бонд – актер Тимоти Далтон. – Но он понимает, что живет в беспринципном мире. В молодости он нажимал на курок, полагая, что делает это во имя правого дела. Теперь убийство для него – грязная работа.

Обаятельный и элегантный Коннери легко покоряет женщин и с ироничной улыбкой встречает любые невзгоды. Его ничем не удивишь и не испугаешь. Вот олицетворение британского стоицизма! Склонность скрывать свои чувства характерна для англичан.

Впрочем, есть другое понятие – «английская болезнь». Что это такое? Это неспособность к выражению чувств. Эмоциональная холодность.

«Англичанина трудно к себе приблизить, – писала одна русская журналистка, обосновавшаяся в Лондоне, – но если это произошло, он станет другом на всю жизнь. Они очень сдержанны, одиноки и привязчивы, как коты».

Когда Шон Коннери появился на экране, в высшем обществе считалось, что чувства следует держать при себе. Не выказывать свои эмоции. Сохранять непроницаемое лицо, что очень удалось актеру. Но так было не всегда. Когда знаменитый Эразм Роттердамский в 1499 году приехал в Англию, его поразила чувственность англичан:

«Куда бы ты ни пришел, тебя все целуют. Когда собираешься уходить, провожают поцелуями. Приходишь вновь – и опять поцелуи. Гости уходят – все целуются. Встретишь знакомых – обязательно поцелуи! От них некуда деваться».

Сдержанность и стоицизм стали символами британского национального характера много позже. В XVIII веке, напротив, было принято проявлять свои чувства и переживания. Вовсе не следовало стесняться своих эмоций. Появилось слово «сентиментальность».

Британцев изменил 1789 год, когда в Париже произошла напугавшая их Великая французская революция с ее хаосом и террором. Революция казалась порождением чувств и эмоций, а не разума и порядка. И свобода чувств стала восприниматься как нечто опасное и главное! – чужое, пришедшее от нелюбимых французов. Когда появился Наполеон, грозивший британскому владычеству, все французское тем более стало враждебным.

Англия искала опоры в чем-то ином. Мы владеем своими чувствами, мы не поддаемся опасным эмоциям, мы способны держать себя в руках. Каменное лицо, сдержанность и замкнутость стали достоинством.

Победитель Наполеона герцог Веллингтон желал быть чопорным и холодным. Эти качества стали отличительной чертой правящего класса. Мы – другие, потому мы правим Британией.

«За холодностью и безразличием британцев скрывается крайняя ранимость, – писала Зинаида Шаховская, происходившая из старого княжеского рода. – Оттого они и надевали на себя непробиваемый панцирь; стоит постороннему проделать в такой защите маленькую брешь, как вся их оборона рухнет. И откроются духовная теплота и даже человеческие слабости.

Они научили меня куда более важной, чем их манеры, вещи – отказу от жалости к себе самой. Как только перестаешь плакать над собственной участью, все твои горести оказываются преодолимыми. Жалость к себе презирается, британцы не считают возможным навязывать собственные чувства окружающим или выставлять их напоказ».

В XX веке произошла своего рода эмоциональная революция, когда вновь стали значимыми искренние чувства – любовь и нежность. Открылся мир романтичных отношений и чувственных развлечений. Любовь стала важной. Не только брак.

Раньше юноши и девушки могли встречаться только в церкви или в гостях. Теперь они стали ходить в кино, на танцы, в молочные бары, кофейни, закусочные. Правда, платили по-прежнему мужчины, женщины еще только начинали работать. Ритуалы ухаживания упрощались, и Шон Коннери добивался своего – на экране! – все быстрее и быстрее.

В наше время развод не кажется чем-то необычным, но еще недавно это считалось предосудительным. В пятидесятые годы прошлого века в Англии к разводу относились как к неприличной болезни. Разводы обсуждались шепотом и не в присутствии детей. На всякий случай и автор, и режиссеры оставили Джеймса Бонда холостым. За все годы на киноэкране он так и не женился.

В октябре 1949 года Елизавета II, только что родившая своего первенца принца Чарльза, произнесла:

– Нет сомнений в том, что развод сегодня – причина самых ужасных явлений в жизни нашего общества.

Впрочем, британские социологи подсчитали, что современный брак длится в среднем четырнадцать лет. В викторианские времена продолжительность брака составляла те же четырнадцать лет, поскольку тогда люди умирали рано, женщины – часто во время родов. Так что идеализация прошлого вряд ли разумна.

Атмосфера изменилась в шестидесятые годы. В 1960 году отменили запрет на публикацию романа «Любовник леди Чаттерлей» талантливого британского прозаика начала XX века Дэвида Лоуренса с откровенными эротическими сценами. В том же году появились оральные контрацептивы, их выпуск сопровождался скандалами и предсказаниями «полного морального разложения». Появление противозачаточных пилюль привело к революционным переменам в жизненном стиле молодежи и послужило залогом женской свободы. В 1964 году модницам предложили первое платье с открытой грудью.

Церковь, монархия и истеблишмент пытались помешать разводам, но люди постепенно приходили к выводу, что развод – альтернатива безрадостному браку. Политики перестали сопротивляться неизбежному. В 1967-м сняли все ограничения на аборты. В 1969 году парламент упростил процедуру развода. Все стремительно менялось!

Шон Коннери начинал играть Джеймса Бонда в шляпе. Но шестидесятые – время, когда мужчины стали отказываться от головных уборов. Избранный президентом США Джон Кеннеди, нарушив традицию, пришел на инаугурацию с непокрытой головой. Он и на флоте во время войны не носил форменной фуражки – на Тихом океане было жарко. Но уж когда и Шон Коннери появился на экране без шляпы, за ним последовали все мужчины в мире. Кроме свято хранивших традиции членов советского политбюро.

Традиции окончательно разрушила принцесса Диана. Она взвалила на себя непосильное бремя. Чтобы столько лет оставаться на общественной сцене под ослепительными лучами софитов, нужно обладать стальными нервами, предельным цинизмом и самоуверенностью. А леди Диана оказалась эмоционально хрупким человеком, от природы очень стеснительным и неуверенным в себе. Она не смогла утаить свои чувства.

Мир содрогнулся, когда принцесса Диана погибла. И британцы дали волю своим чувствам. Но не королева Елизавета. Не так давно, когда отмечался юбилей ее пребывания на троне, шел проливной дождь, было холодно, но Елизавета и виду не подала, а глядя на нее, и вся королевская семья.

Она хранит верность традициям в жизни. Как герои Шона Коннери – на экране.

Британские женщины частенько обсуждают и осуждают своих мужчин. Они, дескать, не любят женщин, избегают интимности. Англичанки жаждут искренней любви от своих соотечественников, но им часто приходится отправляться за рубеж, чтобы встретить настоящего мужчину. Вот любимый сюжет британских комедий. Англичанин оказывается в гареме, в окружении красивых и соблазнительных женщин. Но не поддается на их чары!

– Нет, нет, только не сегодня, – говорит он.

Утверждают, что виной всему мужские школы, в которых учатся англичане. После такой школы и тюрьма не страшна, к тому же исключительно мужское общество воспитывает скорее склонность к однополой любви.

Англичанки хотят видеть искренние эмоции, а не каменные маски британских джентльменов. Традиционная Британия подавляла чувства людей, которые должны были только исполнять свой долг. Но времена меняются. Англичанки жаждут честности и чувств. Браки, которым не хватает чувства, рассыпаются.

Однако же английские мужчины не согласны, что они плохи в любви. Напротив, уверены, что они самые романтические мужчины в мире. Это они мечтают о нежных отношениях с женщиной. Но им не дают раскрыться. Англичанки сами виноваты. Они не знают, как подойти к мужчине!

Немногим женщинам на экране удалось завоевать сердце Шона Коннери. Может быть, не случайно, что когда в одном из фильмов он все-таки без ума влюбляется, то вовсе не в англичанку, а в русскую женщину? И ради нее даже изменяет родине. Эта роль досталась Коннери в ленте «Русский дом» – по одноименному роману Джона Ле Карре.

Непревзойденный по элегантности и аристократизму джентльмен происходит из самой что ни на есть простой семьи. Его ирландский дедушка Томми Коннери был старьевщиком, а шотландский Ник Макнил – каменщиком. Отец Джо Коннери трудился на резиновой фабрике, мать Юфемия подрабатывала прачкой.

Юноша играл в футбол и грезил о сборной Шотландии. В семнадцать лет, повинуясь внезапному порыву, записался в королевские военно-морские силы. Служил на линкоре «Король Георг V» и поражался удивительной легкости, с которой гидравлические механизмы разворачивали четырнадцатидюймовые орудия. Но поплавать Шону Коннери удалось только на экране. Карьера на флоте не удалась. Молодого матроса свалили боли в желудке. Диагноз – язва двенадцатиперстной кишки. Два месяца в госпитале – и пенсия по инвалидности.

Удивительным образом, с тех пор как он сошел на берег и снял морскую форму, язва ни разу о себе не напомнила. Сам Коннери полагает, что его свободолюбивая натура не переваривала необходимости подчиняться офицерам, которых он не уважал.

На берегу он устроился полировщиком гробов на мебельной фирме. Когда заказов было много, домой не уезжал, на ночь устраивался в одном из пустых гробов. Подрабатывал натурщиком в Эдинбургском колледже искусств, вышибалой на джазовых концертах.

Чтобы добиться исполнения желаний, надо быть жестким, амбициозным и нацеленным на успех. Он увлекся культуризмом. Участвовал в конкурсе «Мистер Вселенная». В отличие от Арнольда Шварценеггера особых успехов не добился, но обрел безукоризненную фигуру. Но тут ему предложили первую актерскую работу, и рожденный соблазнять соблазнился сам. Он получил роль в фильме, показанном по телевидению, и удостоился скупой похвалы в лондонской «Таймс», отметившей «очарование» неуклюжего и косноязычного Коннери.

На экране молодой Шон Коннери чем-то напоминает не менее знаменитого, но реального разведчика – англичанина Кима Филби. Оба занялись смертельно опасным делом не ради денег и не ради карьеры, а потому что их увлекла авантюрная, полная приключений жизнь, завидная на фоне серого бытия обычных граждан. Они наслаждались своей способностью водить за нос спецслужбы, манипулировать людьми и заставлять их делать то, что им было нужно. Оба демонстрировали чудеса выживания.

– Британия не стала бы великой империей, если бы мы страдали брезгливостью, – объяснял Ким Филби своей русской жене. – Именно отсутствие брезгливости да здоровый желудок помогли мне выжить на Востоке. Если бы ты только видела восточные базары, где мясо, рыба, фрукты – все скрыто под толстым слоем мух! Я помню очень вкусный суп, который ел в Турции. Но, прежде чем приступить к еде, надо было выловить ложкой плавающих в нем мух…

Шон Коннери появился на экране в те годы, когда страну сотрясали шпионские скандалы. В Англии обнаруживали одного советского агента за другим. В 1961-м выяснилось, что на КГБ работает офицер британской разведки Джордж Блейк. В 1962-м арестовали сотрудника Адмиралтейства – советского агента Джона Вассела. В 1963-м бежал в Москву один из руководителей британской разведки МИ-6 Ким Филби.

Американцы презрительно говорили, что с англичанами невозможно делиться секретами – все становится известным Москве. И тогда Шон Коннери отомстил за поруганную честь британских спецслужб – хотя бы на экране. Его герой взялся разоблачать и срывать козни коварных, жестоких и умелых русских агентов.

После войны не только в самой Англии, но и во всем мире существовал миф о блистательных успехах британской разведки. Миф растаял. Англичане перестали испытывать к разведчикам уважение. Публика приобрела вкус к разоблачениям провалов спецслужб.

И тут появился Джеймс Бонд. Точнее, Шон Коннери. Он вел свою личную «холодную войну» против социалистической системы. И психологически компенсировал все неудачи. В роли Джеймса Бонда он был невероятно органичен. В ту эпоху британская разведка представляла собой сообщество авантюристов, воспитанных на приключениях военного времени. Они чувствовали себя на передовой холодной войны. И это ощущение собственного всемогущества Коннери передал очень точно!

Вообще-то все эти ленты – ностальгические воспоминания уходящего поколения о прежнем величии исчезнувшей империи. Многим ли зрителям было важно узнать, какое вино заказывать к рыбе, какой гольф-клуб предпочтительнее? Или всерьез внимать Шону Коннери, непринужденно рассуждавшему о том, что пить охлажденное шампанское просто немыслимо?

Его первой женой была австралийская актриса Дайан Чиленто. Поклонница мотоциклов и сигар, в свое время она не устояла перед чарами темпераментного шотландца. Они соединили свои судьбы в 1962 году: их сын Джейсон Коннери тоже выбрал профессию киноактера.

Брак был бурным. Накал страстей пугал соседей. Для него любовь была почти мистическим процессом. Он мог мгновенно влюбиться. Но так же быстро и разлюбить.

Дайан Чиленто жаловалась, что муж ее бьет. В конце концов они разошлись. Одновременно Коннери утратил интерес к сыну. Но обижался, когда бывшая жена его за это укоряла. Именовал ее «сумасшедшей дамочкой», которая пытается его очернить.

Художница Мишелин Рокбрюн из Марокко стала второй женой Шона Коннери. Она не говорила по-английски, он не знал французского. Внезапно вспыхнувшая страсть помогла им найти общий язык. Мишелин тоже была замужем, уже родила троих детей. Ради Коннери ушла из семьи. Этот союз оказался очень удачным. Она упрямая, самостоятельная и уверенная в себе. «Там, где я вижу проблемы, – признается актер, – она видит решение». Обычно кинозвезды предпочитают молоденьких или очень молоденьких. Жена Коннери старше его на год.

Однако же брачные узы не сковывали Коннери. Он не мог противостоять женщинам, которые им увлекались. Как правило, это были его партнерши в кино. Его притягательность заключается в исходящем от него аромате соблазна, в напоре, одержимости, умении сконцентрироваться на партнерше и, как говорят, неистощимом мастерстве в постельных делах.

В списке девушек Коннери значатся:

французская актриса Брижит Бардо, некогда секс-символ Европы;

швейцарская актриса Урсула Андресс, сыгравшая еще в первом фильме о Джеймсе Бонде – «Доктор Но»;

итальянская модель польского происхождения Магда Конопка, снимавшаяся в эротических и детективных лентах;

американская актриса русского происхождения Лана Вуд, которая появилась в журнале «Плейбой» и получила приглашение сыграть вместе с Коннери в фильме «Бриллианты навсегда».

Возможно, не все, что рассказывают о Коннери, правда. Но миф живет. Пусть и не все мужчины мечтают сделать любовные упражнения своей основной работой – это мало кто себе может позволить, надо же еще и деньги зарабатывать, и карьеру делать. Но сколько мужчин мечтало походить на Шона Коннери в период его расцвета, когда перед ним, казалось, не может устоять ни одна женщина!

Шона Коннери признали самым сексуальным мужчиной XX века. В последний раз его отметили титулом «секс-символ», когда актеру уже было под шестьдесят. В этом возрасте другие мужчины больше смотрят, чем действуют. Ему не повезло только с шевелюрой. Он рано начал лысеть. Для съемок ему делали парики. Но женщин его прическа не смущала. Дамы жаловались на другое. Он исчезал, забыв попрощаться.

Мир рыцарственных романтиков-одиночек нашел свое наивысшее воплощение в образе Джеймса Бонда, сыгранного Шоном Коннери. Избегающий глубоких привязанностей и желающий оставаться свободным для следующей страсти, он органически неспособен ограничить себя только одной женщиной. Одновременно он крутит романы с двумя, а то и с тремя подругами, которые часто знают о существовании соперниц.

Он – типичный завоеватель, неустанный коллекционер постельных побед. Он готов на все ради того, чтобы заполучить женщину. А когда победа одержана, сразу же теряет интерес к только что завоеванной женщине. И уже ищет новый объект для завоевания.

Когда Шон Коннери стал известен, наверное, всему миру, ему уже и не надо было добиваться внимания женщины, ухаживать за ней. Он просто принимал любовь очередной пассии. И уходил от влюбившейся в него женщины по той простой причине, что ему жаль тратить силы и эмоции.

Ким Бейсингер, которая играла с ним в ленте «Никогда не говори никогда», не без сожаления констатировала:

– Женщины любят Коннери, а он предпочитает гольф.

Когда дьявол стареет, он становится монахом. Такая роль досталась Шону Коннери в замечательном фильме «Имя розы» по роману Умберто Эко. Коннери сыграл францисканского монаха Вильгельма Баскервильского. Самовлюбленный супермен оказался тонким и чувствительным. Никогда не учившийся актерскому мастерству, Шон Коннери невероятно выразителен в самых разных амплуа.

В 1988 году он получил премию Американской киноакадемии за лучшую роль второго плана в фильме Брайана Де Пальмы «Неприкасаемые», где сыграл старого полицейского, помогающего засадить за решетку главного чикагского мафиози Аль Капоне.

Лучше всего Шону Коннери удавались роли мятежников, которые противопоставляют себя всему миру. Это совпадало с его жизнеощущением. Он всегда искал повод перенести действие фильма, в котором снимался, в родную Шотландию.

На экране – это безупречный британский джентльмен. Олицетворение старинной аристократии, хранящей традиции, которые уходят в глубь веков. В июле 2000 года королева Елизавета II посвятила Шона Коннери в рыцари за заслуги перед Британской империей. Сам Коннери не любит англичан и жизнь посвятил борьбе за независимость родного края от Англии. Он – пламенный сторонник независимости Шотландии и подлинно шотландских ценностей: это цельность, прямота и верность своему клану.

Шон Коннери завершил свою актерскую карьеру и перестал сниматься в 2003 году. Они с женой обосновались на Багамских островах, далеко от любимых скалистых берегов. В Англии его все раздражает, особенно высокие налоги.

– Я не коллекционирую ничего, кроме денег, – говорит Коннери.

Великий любовник не в силах удержать ни одну женщину. Джек Николсон

Сколько мужчин ему завидуют! Знаменитый на весь мир киноактер Джек Николсон завел своего рода гарем, где одна наложница никогда не встречается со своей соперницей, хотя прекрасно осведомлена о ее присутствии.

Он желает, чтобы они все постоянно его окружали. Это как-то связано с его детством, когда рядом находились сразу три женщины: бабушка, которая выдавала себя за его мать, мать, которая называла себя сестрой, и тетя, тоже считавшаяся сестрой.

Три женщины десятилетиями обманывали его. Скрывали обстоятельства его появления на свет. Только взрослым человеком он все узнал… Хотя нечто подобное он всегда подозревал. Или чувствовал. Но, когда узнал правду, – его мать оказалась вовсе не его матерью! – сердце Николсона было разбито. Столько женщин ему лгали! Он пришел в бешенство из-за того, что с ним так поступили. И не простил женщинам обмана.

– Я ощущала себя мишенью его гнева, направленного в реальности против его матери, или его бабушки, или против всех женщин на свете, – вспоминала его любовница. – Наверное, ему казалось, что если он возьмет верх надо мной, то сведет счеты со своей матерью. Я знаю, ему нравилось представлять себя жертвой.

Он и слова дурного не произнес ни о матери, ни о бабушке. Отыгрался на других. Он не в состоянии совладать со своим взрывным, бешеным темпераментом, чем часто навлекал на себя неприятности. Что хорошо в кадре, создает сложности в жизни. Он взрывается, если попадает в трудную ситуацию на дороге или когда приходит на баскетбол. Николсон – отчаянный болельщик. Не пропускает ни одного заметного матча.

– Его сердце было разбито, – говорит одна из подруг Джека. – Многие в состоянии справиться со своими гневом, эмоциями и обидами. Но не Джек. Главное состояло в том, что он уже не мог объясниться со своей матерью. Она умерла. И все эти годы он хотел с ней поговорить. Когда я ложилась спать, то молилась, чтобы ночью этот разговор наконец состоялся.

Его мать Джун скончалась в 1963 году от рака, так и не набравшись мужества раскрыть ему правду. Его бабушка Этель Мэй умерла в 1970 году от сердечного заболевания, осложненного диабетом. И она не решилась признаться. Спустя четыре года репортер журнала «Тайм» поведал Николсону, что его мнимая сестра на самом деле его мать. Актеру к тому времени уже исполнилось тридцать семь лет.

«Тайм» посочувствовал актеру и не стал описывать детали его биографии. Редакторы другого журнала оказались менее сентиментальными, и историю Николсона узнали все.

– Это цена славы, – мрачно заметил он. – Люди копаются в твоей личной жизни. И выясняется, что твоя сестра на самом деле твоя мать.

Ему пришлось привыкать к новой реальности. Тот, кого он считал отцом, был его дедом. Та, которую он называл мамой, оказалась бабушкой. А сестра – мамой.

– Я – незаконнорожденный ребенок, – твердил он.

Невыносимым было осознание того, что его появления на свет не хотели, что он – нежеланный ребенок. У него не раз вырывалось:

– Как ужасно сознавать, что моя собственная мать меня не хотела.

Эта травма, невероятная обида ненужного ребенка, конечно же, не прошли бесследно. Сам Джек Николсон признавал свое отцовство, даже если сын или дочь появлялись на свет в результате мимолетного романа, а не брака. Не отказывался от своих детей, как отказались от него.

Хотя заниматься воспитанием не захотел и не смог. Предпочитал выпивать с приятелями у телевизора, а не сидеть с женой и детьми.

Актриса Сьюзен Энспач, с которой он играл в фильме «Пять легких пьес», родила ему сына. Николсон не проявил к нему никакого интереса. Сьюзен укоряла Джека:

– Неужели ты не понимаешь, что мальчику нужен отец?

– У меня не было отца, – отрезал Николсон. – И я – суперзвезда.

Так кто же таинственный отец Джека? Поговаривали, что это был женатый мужчина по имени Дон Фурцилло-Розе. Он завел роман с танцовщицей и певицей Джун Фрэнсис Николсон. Она выступала в ревю на Бродвее. Забеременела, но о браке не могло быть и речи, поскольку Дон не собирался разводиться.

Но, возможно, отец Джека – владелец танцевальной студии Эдди Кинг. Он незаконно эмигрировал в Америку из Латвии и потому избегал встреч с полицией, опасаясь сесть в тюрьму за интимные отношения с несовершеннолетней. Джун было всего семнадцать лет.

Сама Джун не знала, от кого забеременела. Выбор представлялся незавидным: аборт или внебрачный ребенок. Ни то ни другое семью не устраивало. На дворе тридцатые годы. Нравы строгие или, точнее, ханжеские.

Ее матери было тогда всего тридцать девять лет. Как единственная замужняя женщина в семье, она приняла драматическое решение – выдать внука за своего сына. Все с ней согласились – ее муж Джон и обе дочери Джун и Лорейн. Джун не стала делать аборт и 22 апреля 1937 года родила мальчика. Ему дали имя Джек и фамилию матери – Николсон.

Джек рос требовательным и ревнивым мальчиком. Жаждал внимания всех женщин, которые его окружали. Похоже, бабушка все-таки не смогла заменить маму. Повзрослев, тянулся к более сильным и властным натурам. Искал в их объятиях надежности и покоя. Неизменно пользовался успехом у слабого пола. Но получал удовольствия меньше, чем давал. Похоже, побаивался искренних чувств, вдруг женщина потребует от него чего-то большего, чем легкие и ни к чему не обязывающие отношения…

Девушки влюблялись в него по уши. Тогда он позволял себе все! Когда чувствовал, что теряет девушку, старался ей угодить. Теперь уже она делала что хотела, а он превращался в маленького и послушного мальчика. Но в любом случае все заканчивалось, когда выяснялось, что жениться он не собирается.

– Женщины ненавидят нас, мы ненавидим их. Но они сильнее, умнее и главное – не играют по правилам, – обижался Николсон.

После школы семья уговаривала его поступить в колледж. Он не захотел учиться. Играл на скачках, пока не спустил все, что было в кармане. Работал в магазине игрушек. Поехал в Лос-Анджелес, где впервые вдохнул дымок марихуаны. И пошел наниматься на киностудию «Метро-Голдвин-Майер». За тридцать долларов в неделю работал посыльным в отделе мультипликационных фильмов – разносил служебную почту. И часами просиживал в кинозале, смотрел новинки европейского кинематографа: ленты Федерико Феллини, Микельанджело Антониони, Ингмара Бергмана, Лукино Висконти.

Кино уносило его подальше от будней:

– Я реалист и понимаю, как устроена жизнь, но я люблю помечтать и представить себе, что все могло быть иначе.

Продюсер Джо Пастернак оценил его улыбку, атлетическую фигуру, чарующий взгляд. Николсон умел завоевывать сердца. При этом он – не нарцисс. Скорее он даже не любил себя! Даже свою очаровательную улыбку, которая сделала его знаменитым! Два ряда прекрасных зубов сверкали, как сотня бриллиантов. Соревноваться с ним мог только Джон Кеннеди.

Юному Николсону не хватало поставленного голоса и профессиональной подготовки. Он поступил на курсы актерского мастерства. Начал играть в театре, получил роль в телевизионном сериале. И даже те, кто его недолюбливал, стали называть Джека «великим соблазнителем».

Высокий и мужественный Николсон, который ни в чем себе не отказывал ни на экране, ни в жизни, стал символом сексуальной революции. Покончив с ханжескими ограничениями викторианской эпохи, люди заинтересовались развлечениями в постели и за ее пределами. Вдохновенно осваивали новые возможности.

Успех принесла лента «Беспечный ездок», где ему досталась роль адвоката-пьяницы. В фильме «Пять легких пьес» сыграл актера, который разрушает сам себя. Это падший ангел, идеалист из поздних шестидесятых, который превращается в нигилиста ранних семидесятых, переходит от возмущения к отчаянию. Он это умел – улавливать дух времени, настроения общества, находившегося в состоянии войны, раздираемого противоречиями. Разочаровывающая реальность воспитывала холодный нигилизм. Казалось, внутреннюю свободу можно обрести, только растоптав все прежние правила и разрушив традиционные мораль, брак, семью. Единственный ориентир – собственное удовольствие, торжество гедонизма.

Николсона призвали на военную службу и зачислили в военно-воздушные силы национальной гвардии. Но новобранец не порадовал вооруженные силы. Николсон был способен разложить любое подразделение, в котором оказывался. Так что командиры с радостью от него избавились. Опыт неподчинения он воплотил, играя в ленте «Пролетая над гнездом кукушки», где его герой поднимает мятеж среди пациентов клиники.

Продюсером фильма был Майкл Дуглас, тогда еще не такой знаменитый. Режиссером – Милош Форман, который перебрался в Голливуд из социалистической Чехословакии. Фильм принес создателям огромные по тогдашним понятиям деньги – двести миллионов долларов.

Николсон сознавал, какого масштаба роль он взялся сыграть. Поехал в сумасшедший дом в штате Орегон в надежде понять этот неизвестный ему мир. Буквально жил в клинике, где держали осужденных преступников, которых признали невменяемыми и отправили на принудительно лечение. Его интересовало все, особенно электрошоковая терапия, которой подвергнут его героя. Николсон, невероятно органичный и естественный в жизни и на экране, часами болтал с пациентами, и они принимали его за своего.

Милош Форман сделал сильный ход, сняв в фильме реального директора клиники – доктора Брукса. А тот уговорил использовать на съемочной площадке своих пациентов. Все так прониклись идеями фильма, что в прямом смысле возненавидели актрису, игравшую главного палача.

Это фильм о том, что с самого рождения все люди – часть системы, но могут и должны обрести себя. Фильм – метафора борьбы против нечестных правил, которыми опутан человек. Мятежный герой Николсона разумнее врачей и медсестер, которые его мучают.

Это неординарный человек, способный вдохновить окружающих и преобразить реальность. Мир двигают вперед вовсе не правильные во всем люди, а необычные и своенравные. И еще Джек Николсон, конечно же, выразил протест американских мужчин против доминирования женщин в современном обществе.

Он создал завораживающий образ. Поднялся до уровня Гамлета, который находится где-то на грани сумасшествия. Говорили: Николсон – первый после Марлона Брандо актер с энергией, способной пробудить национальное самосознание американцев. Но Николсон сложнее Марлона Брандо. У него шире актерский диапазон.

Джек Николсон снялся в фильме «Китайский квартал» у режиссера Романа Полански, который пережил страшную трагедию. Банда Чарльза Мэнсона, сошедшего с ума хиппи, который на лбу вытатуировал свастику, зверски убила жену Полански актрису Шарон Тейт и ее четверых друзей. Это громкое преступление изменило Голливуд, считавшийся мирным и спокойным местом. Беззаботные шестидесятые ушли в прошлое. Люди стали параноидально подозрительными.

Николсон ходил на заседания суда, где слушалось дело банды Мэнсона, поклоняющейся дьяволу. Джеку было крайне интересно:

– Я хочу увидеть их своими глазами.

Сидя в зале, кое-что записывал. Это пригодится ему в работе над мистической лентой «Сияние» и в «Бэтмэне».

Режиссер Стэнли Кубрик, который давно хотел поработать с Николсоном, пригласил его в фильм «Сияние» по роману Стивена Кинга. Сюжет таков: писатель с семьей остается в занесенном снегом отеле и сходит с ума – пытается убить жену и сына. Критикам фильм не понравился, хотя жанр ужаса был поднят до уровня высокого искусства.

Все демоническое интриговало Джека Николсона. Дьявольские образы он воплощал на экране, как никто другой.

– У каждого есть темная сторона, нечто опасное, пугающее, что мы от всех скрываем, – однажды заметил он. – И не знаешь, какая пружина вдруг приведет в действие тот механизм, что таится внутри нас.

Молодым актерам на съемочной площадке он объяснял:

– Очень важно видеть все, что у вас внутри, и примириться с этим, чтобы все это сыграть. Скажем, я сознаю, что я лжец и трус, что я манипулирую людьми… Я отношусь к этому спокойно, потому что понимаю: и в других сидит то же самое.

Джек Николсон и Роман Полански подружились. Вместе развлекались. Николсон был радушным хозяином. Устраивал вечеринки: много наркотиков, много выпивки, много юных девушек. Николсон не мог не находиться в центре внимания. Эпатировал журналистов признаниями:

– Я спал со всеми женщинами, я принял все наркотики, я проглотил всю выпивку.

Он сознательно играл опасного и плохого парня. Ему нравилась такая репутация. Роман Полански не отставал по мере сил.

– После убийства жены психиатр предупредил меня: понадобится четыре года, прежде чем ты придешь в себя, – вспоминал Полански. – Понадобилось много больше. Как он мог так ошибиться?.. Вернуться в Голливуд меня уговорил Джек Николсон, чтобы я снял «Китайский квартал». И я вернулся к жизни.

Невероятно талантливый Роман Полански на съемках старался пробудить бурный темперамент Николсона:

– Это дает результат, – объяснял Полански. – Я вижу, как в кадре его охватывает бешенство. Он не может остановиться. Я уж не знаю, какие железы там что вырабатывают, но кровь струится по жилам.

Подлинная страсть на съемочной площадке рождала шедевры. Страсть режиссера к очень юным девушкам была бомбой с взрывателем замедленного действия. Рано или поздно что-то должно было случиться.

В марте 1977 года сорокатрехлетний Роман Полански приехал в дом Николсона с тринадцатилетней Самантой Геймер. Хозяина не оказалось, а шампанское нашлось. Режиссер обещал сделать девушку звездой, опубликовав ее фото в журнале «Вог». Он фотографировал ее голой в джакузи. А потом они устроились в спальне возле бассейна.

– Я знала, что такое секс, – рассказывала Саманта. – Мы уже занимались этим с моим парнем. И я ему после свидания с Полански обо всем рассказала. А моя сестра подслушала наш разговор и передала матери. Вот дальше начался ад: полиция, врачи, окружной прокурор, папарацци. Телефон не умолкает.

Режиссера обвинили в изнасиловании несовершеннолетней. Полиция примчалась в дом Николсона – на место преступления. При обыске обнаружили гашиш. Сам Николсон катался на лыжах в Аспене, любовь к горным лыжам ему привил Полански. Николсону пришлось сдать отпечатки пальцев. К счастью для него, они не совпали с отпечатками на ящичке с гашишем.

– Полански хотел доставить мне удовольствие, – рассказывала Саманта. – Я была поражена, когда на следующий день его арестовали. В те годы девочки рано становились женщинами. Элвис Пресли встретился со своей будущей женой Пресциллой, когда ей исполнилось всего четырнадцать лет. Унизительными были не минуты с Полански, а судебные заседания. Вот там я была жертвой. Суда и внимания прессы я не могла выдержать. Я пряталась в моей комнате и ни с кем не разговаривала.

Судья отправил Полански в спецтюрьму, дабы его обследовали психиатры. Они не обнаружили в нем педофильских наклонностей и через сорок два дня отпустили. Защита и обвинение договорились, что режиссер получит условный срок. Николсон пребывал в уверенности, что реальный срок его другу не грозит.

Но судья Лоуренс Риттенбэнд сказал одному кинопродюсеру:

– Я его засажу. Не могу представить себе ничего отвратительнее, чем секс с тринадцатилетней девочкой. Я позабочусь о том, чтобы он никогда не вышел.

Друзья предупредили Полански. Он занял тысячу долларов у продюсера и двинул в аэропорт Санта-Моники. Собирался арендовать легкий самолет «Сесна-150», чтобы улететь в Мексику. Это полчаса пути. Но по дороге передумал. Поехал в аэропорт Лос-Анджелеса и купил билет на рейс до Лондона. Лайнер взлетел через пятнадцать минут.

– Когда Полански уехал из страны, – вспоминала Саманта, – я почувствовала огромное облечение: больше не будет судов! Праздник! Мы пили, принимали ЛСД и кокаин. И я любила секс.

Много позже, в 1988 году, она выдвинула против Полански гражданский иск.

– У нас с мужем не было денег, а появился ребенок, – объяснила она.

Полански заплатил ей шестизначную сумму – полмиллиона долларов. Не торгуясь и не колеблясь, ведь он признал себя виновным.

Больше он не увидит Америки. За фильм «Пианист» Роман Полански получил Оскара, приз Американской киноакадемии. Но наблюдал за церемонией по телевизору из Франции, поскольку обвинение в изнасиловании так и не было снято. Джек Николсон увидел его после двадцатилетней разлуки. Полански жаловался, что переговоры с судом о прекращении дела и возвращении в Голливуд закончились ничем.

Джек Николсон всегда защищал своего друга:

– Это большая потеря, что его лишили возможности работать в Голливуде. Немного есть режиссеров мирового класса, и он один из них. Тем более что рождение детей его сильно изменило. Как и меня.

Удивительным образом Джек Николсон всегда тщательно планировал свою актерскую карьеру. Его друг говорил: Джек – как Сталин и его пятилетки. Он такой стремительный, что людям кажется, будто он действует по наитию. А у него все продуманно и просчитано. Когда одна пятилетка завершена, он разрабатывает новый план.

Николсон стал популярен во всем мире. Его пригласили на Кубу. Он поехал. В Гаване его узнавали на улицах и аплодировали. С ним пожелал встретиться Фидель Кастро. Они беседовали три часа.

– Он смотрел мои фильмы, – делился потом Николсон впечатлениями. – Мы курили хорошие сигары. Говорили обо всем – о жизни, культуре. Он поздно ложится, как и я.

Николсон не верит в Бога и голосует за демократическую партию. Он участвовал в избирательной кампании Джона Кеннеди, поддерживал либеральных сенаторов Джорджа Макговерна, Гэри Харта и Билла Клинтона, когда они баллотировались в президенты.

Когда Клинтон завоевал Белый дом, Николсон поехал на инаугурацию нового президента в Вашингтон. И вместе с Ким Бейсингер участвовал в одном из балов. Когда разразился скандал из-за интрижки Клинтона с Моникой Левински, Николсон всей душой поддержал хозяина Белого дома:

– А кого они хотят в президенты? Того, кого секс не интересует? Билл, держись!

В Конгрессе обсуждался вопрос об импичменте. Политическая судьба Клинтона висела на волоске. Вместе с Барбарой Стрейзанд Николсон принял участие в большом концерте в поддержку Клинтона. Сенат проголосовал против импичмента.

Джек Николсон умел получать удовольствие от жизни, что не мешало ему еще больше работать и читать. Его письменный стол завален книгами. Однажды получил роль, потому что, как он сам выразился, «я – единственный в Голливуде, кто способен прочитать семисот-страничную трилогию».

17 июня 1962 года он женился на 22-летней Сандре Найт. 13 сентября 1963 года у него родилась дочь Дженифер. А он тем временем вместе с приятелями создал собственную кинокомпанию. Хотел быть и сценаристом, и режиссером. Искал инвесторов, писал сценарии, сам играл и снимал…. На жену и дочь времени не оставалось. Брак развалился.

Закон запрещает курение на съемках. Николсон не расставался с сигаретой. Охраннику студии это надоело, и он потребовал от Николсона прекратить курение.

– И что ты сделаешь? – поинтересовался Джек.

– Выпишу штраф в двести пятьдесят долларов, – пригрозил страж порядка.

– Выписывай, – великодушно разрешил Николсон, – сидя в этом кресле, я зарабатываю две с половиной сотни каждые пять секунд.

Он вставал в шесть утра. В восемь уже начинал работу. Пропускал обед из-за съемок, ужин – из-за необходимости просматривать отснятое. Он ел в полночь, возвращался домой в два ночи. Просматривал планы на завтра, ложился в три, чтобы подняться в шесть. Перерабатывал. Мало спал, прибавил в весе, плохо выглядел.

– Количество холестерина в крови достигло такого уровня, что могу его мазать на хлеб, – сокрушался Николсон и все чаще говорил о старении: – Я набрал вес и на сей раз, вероятно, не смогу его сбросить. Круги под глазами тоже едва ли исчезнут. Зато меня покидают волосы. Мы все боимся старости.

Он жаловался на утрату прежней силы, на усталость, на то, что не хватает энергии играть на полную мощность. Соседом Николсона был Марлон Брандо. Они вместе снимались в ленте «Излучины Миссури». Дружеские отношения с соседом не помешали Брандо уговорить режиссера переписать сценарий и сделать более значимой его роль.

Брандо на съемках сопровождал его любимый сын– наркоман Кристиан. Кристиан умудрился украсть марихуану у Николсона. Джек поймал его с поличным. Пригрозил:

– Сделаешь это еще раз, я тебе пальцы переломаю!

Фильм оказался неудачным – в основном по вине Брандо, который вышел из-под контроля. Николсон утешал себя большим гонораром за каждый съемочный день:

– Еще денек, и еще двадцать одна тысяча в кармане!

Навещавший Николсона по-соседски Брандо уводил его девушек. Обыкновенно он сидел на кухне и выпивал. Если Николсон куда-то выходил, то, вернувшись, не обнаруживал там ни Брандо, ни девушки. Кто мог сопротивляться обаянию крестного отца?..

– Брандо сделал ей предложение, от которого она не могла отказаться, – меланхолически констатировал лишившийся подруги Николсон.

Вечером 16 мая 1990 года тридцатидвухлетний Кристиан Брандо застрелил приятеля своей сводной сестры Чейни. Он решил, что парень избивает его «маленькую сестричку».

Полиции он доказывал, что всего лишь хотел попугать. Но Чейни уверяла, что братом руководили иные мотивы – инцест, он видел в ней не сестру, а молодую женщину, которая не может принадлежать другому мужчине. И еще рассказала, что отец тоже приставал к ней в детстве. И что это он велел сыну принести пистолет в тот день. Марлон Брандо уверял, что появился уже после выстрела:

– Юноша еще дышал. Я пытался делать искусственное дыхание и позвонил 9-1-1.

Когда началась шумиха, Марлон продал свою историю издательству за аванс в три с половиной миллиона долларов. Кристиана приговорили к десяти годам. Он отсидел пять. Дочь Марлона Брандо Чейни повесилась. Брандо хладнокровно заметил:

– Возможно, я потерпел неудачу как отец.

У Марлона Брандо было девять детей от разных жен и любовниц.

Николсон всегда посылал деньги сводной сестре Памеле – от второго брака его матери. Она вышла замуж, родила дочь. Но была в чем-то похожа на брата – много пила, могла подцепить незнакомца в баре и привести домой. Николсон настаивал, чтобы она обратилась к врачам и лечилась от алкоголизма.

– Джек, я стараюсь, – говорила она. – Бог знает, что стараюсь.

В феврале 1994 года Памела (ей было сорок восемь лет) вместе с подружкой поехали в сторону Сакраменто. Там они познакомились с молодым мужчиной. А потом полиция обнаружила ее голый труп – в нее всадили несколько пуль.

Роль в фильме «Иствикские ведьмы» дала Николсону полную возможность изложить взгляды настоящего мужского шовиниста. Но дьявол не в такой степени ненавидит женщин, чтобы лишать себя удовольствия. Все уверяли, что у Мэрил Стрип и Николсона роман и что вообще все герои «Ведьм» развлекались друг с другом. Сами они упорно отрицали правдивость этих слухов. Но одно можно сказать точно: играли они так убедительно, словно и в самом деле были любовниками!

Несмотря на обилие любивших его женщин, он все еще хотел соблазнять. Жаждал нового и экзотического опыта. Но соблазненных ждало разочарование. Довольно скоро они понимали, что не в состоянии конкурировать с его желанием посвятить всего себя кинематографу. Николсон сформировался в эпоху, когда мужчины все заботы переваливали на женщину, а когда она начинала жаловаться, что устала, находили другую.

Женщины ничего не получали взамен того, что вкладывали в их отношения. Никакой компенсации за принесенные жертвы. Они обижались. Но, как правило, он вел себя достойно. Даже когда напивался, все равно оставался хорошим парнем.

У Николсона случился короткий роман с Кристиной Онассис, дочкой греческого миллиардера, владельца танкерного флота, который женился на вдове Джона Кеннеди Жаклин. Кристина была привлекательной, хотя ей мешали не слишком идеальные зубы, крупный нос, мешки под глазами и лишний вес. Но короткому роману не хватило подлинной страсти. Обоим было любопытно, но не более того.

– Даже не позвонил потом, не прислал открытки, ничего, – жаловалась она. – Почему мужчины так ужасны?

В семидесятые и восьмидесятые модели заполнили вакуум, образовавшийся после того, как Голливуд, который традиционно рождал секс-символы, повернулся спиной к гламуру. Успех Мерил Стрип и Джоди Фостер принесла не их красота, а талант. Конец эры традиционных актрис – секс-бомб – таких как Мэрилин Монро и Элизабет Тэйлор – открыл дорогу супермоделям.

А это уже был другой мир: шоу-бизнес, высокая мода и наркотики – как симптомы безудержного сибаритства. Начиная с семидесятых, все мужчины-знаменитости считали своим долгом заводить романы с моделями.

Среди подруг Николсона была графиня Вера фон Лендорф, ее звали Верушка. Она родилась в Кёнигсберге в 1939 году. Ее отец участвовал в офицерском заговоре против Гитлера и был казнен в берлинской тюрьме Плётцензее. Семью отправили в концлагерь. Очень высокая – сто девяносто сантиметров – она с восемнадцати лет работала фотомоделью. И этот роман тоже был недолгим.

За Николсона ухватилась супермодель Дженис Дикинсон. Под настроение она принималась рассказывать свою историю. Уверяла, что отец сначала насиловал старшую сестру, а потом принялся за нее. Как всякая модель, она мало ела, но не отказывалась от кокаина. Один из актеров поинтересовался у нее, действительно ли она такая плохая девочка, как пишут газеты. Дженис уверила его, что она значительно хуже.

Несмотря на репутацию безбашенной девицы, внутри она оставалась невыросшим ребенком, страдала от неуверенности и незащищенности. Она сама страдала и, как нестойкий химикат, сжигала все вокруг себя. Приблизишься к ней – сгоришь.

Это не помешало ей многого добиться и прекрасно зарабатывать. Дженис Дикинсон побаивалась Николсона, считая, что в нем «слишком много от волка». Фильм, в котором он постепенно превращается в опасного хищника, на многих произвел впечатление… Но и такая искушенная дама не могла противостоять его улыбке. Они поехали в гостиницу: он заказал в номер лобстер, стейк и шампанское.

Наутро Николсон попросил держать их отношения в тайне. Ее, такую знаменитость, это обидело. Что она, девушка по вызову, которой надо стесняться? Нашла способ отомстить. На вопросы подруги: это правда? ты была с ним? ну как? – небрежно ответила:

– Да, я провела с ним ночь. Не думаю, что он заслужил Оскара.

Николсон пожелал встретиться еще раз. Дженис отказалась.

Он вырос в семье, где у него были сразу три мамы. И все они его обманывали. Это наложило отпечаток на его психику. Грандиозная карьера в кино – и при этом заниженная самооценка. Невероятный успех у женщин – и внутренняя неуверенность. Не потому ли все его романы заканчивались неудачно? Великий любовник не способен удержать ни одну женщину.

– Я так стараюсь угодить женщинам, будто само мое существование зависит от них, – признавался он. – И они все равно оставляют меня.

Джека Николсона не покидало неприятное ощущение, что на него могут польститься только женщины, с которыми что-то неладно. Большой опыт не научил его разбираться в слабом поле. Он не может понять, отчего постоянно выбирает не тех.

– Одни жесткие, – жаловался он. – Другие мстительные. Я так честен в своих отношениях. И при этом именно меня оставляют. А я никого не бросал! Что же я делаю такого, что все так плохо заканчивается? Женщинам невозможно угодить. Что еще я могу сделать, чтобы приспособиться? Я делаю все. «Кто сегодня приготовит ужин?» Никто, я все купил!

Когда у Николсона возникли проблемы с очередной пассией, репортер обнаружил его в отеле в состоянии депрессии.

– Мне плохо, – горевал он. – Мне надо отлежаться в темном углу. Когда мне больно, я хочу забыться. Все мои романы заканчиваются катастрофически. Я не верю в Бога, и мне не с кем посоветоваться. И к психологу я тоже не хожу. У меня и этого нет. Два человека предназначены для того, чтобы полностью раскрыться друг перед другом и сделать партнера счастливым. Вот все, что нам нужно. И кому это удалось?

С годами зов плоти не так важен, как согревающее душу чувство эмоционального комфорта, когда рядом любимый и надежный человек. Этого ему не хватает. Правда, Николсон уверяет, что руки у него не опустились:

– Я не прекращаю попыток найти спутницу жизни.

Однако мысль о новом браке скорее пугает:

– Ты достиг определенного возраста. Ты знаешь, чего хочешь в жизни и как. И тебе не нужен никто, кто мешал бы твоей устроенной жизни.

Абсолютная свобода, которой Джек Николсон так дорожит и которую всегда отстаивал, похоже, не принесла ему счастья. И дурные предчувствия не дают покоя:

– Я живу один, – обреченно говорит он. – Я боюсь темноты. И я останусь одиноким до конца моей жизни.

Основной инстинкт Майкла Дугласа

Любезный и вежливый, он наделен врожденной элегантностью – это от матери. Но, когда его не слышат чужие уши, он изъясняется языком пирата, который берет на абордаж торговое судно. Черты лица Майкла Дугласа – мягкие и деликатные, в пастельных тонах. А за этим фасадом – взрывчатое вещество большой разрушительной силы. Кипящие в нем неистовые страсти – это от отца.

На съемах эротического триллера «Основной инстинкт» Майкл Дуглас повздорил с режиссером Полом Верховеном. Увел режиссера в свою гримерную, прикрыл дверь. Разговор принял очень откровенный характер. Как записали в больничной карточке, у Верховена открылось кровотечение из носа, его пришлось отвести к врачу.

Магическое обаяние соблазнителя сочетается в Дугласе с ощущением уязвимости, а это особенно сильно действует на женщин. Каково его жене читать в глянцевых журналах рассказы о подвигах собственного мужа? Впрочем, некоторые дамы, утверждавшие, что делили с ним постель, в реальности никогда его не интересовали. Но сменявшие друг друга спутницы его жизни знали, что менее удачливые соперницы пойдут на все, только бы занять их место рядом с Дугласом.

– Я люблю женщин, – говорит Майкл. – Умных, с чувством юмора. Но не думаю, что женщине стоит делать первый шаг, становиться охотником. Может быть, это старомодно, но я привык к тому, что мужчина соблазняет женщину, а не наоборот.

Два десятилетия он старался выйти из тени великого отца, актера, сыгравшего за шесть десятилетий в кинематографе множество ярких ролей. В каждом интервью Майкл не забывал напомнить корреспондентам, что всего добился сам. Твердил:

– Мой отец и я – совершенно разные люди.

Кирк Дуглас оставил его мать, когда мальчику было пять лет. Конечно, мальчику недоставало отца. Тот всегда был занят – снимал фильм за фильмом. Но и Майкл станет таким же, и его первая жена и сын будут жаловаться, что им не хватает внимания.

Майкл видел Кирка на экране и восхищался, как и другие американцы:

– Он совершал невероятные подвиги. Бог мой, он же был Спартаком! Как я мог соответствовать ожиданиям такого человека? Я плакал и думал: разве я способен стать таким же, как он?

Его отец совершал подвиги на экране. Майкл – в жизни. Во время съемок сложного эпизода на катерах каскадер получил удар по голове, потерял сознание, упал в воду и стал тонуть. Майкл, не раздумывая, прямо в одежде нырнул и вытащил коллегу. Спас ему жизнь и получил от президента страны награду за храбрость.

Майкл – смелый человек, рисковый, любящий приключения. Научился летать на самолете, управлять судами. Из автомобилей предпочитает спортивные.

Имя отца нисколько не помогало в карьере. Скорее работало против него. Он слышал за спиной снисходительное:

– Да, но он не Кирк Дуглас.

А он и не хотел быть похожим на отца! Но все продолжали их сравнивать. И для журналистов, и для зрителей он долго оставался сыном Спартака – образ, блистательно сыгранный Кирком Дугласом. Но Майкл добился своего. В одну ночь Кирк Дуглас превратился в отца Майкла Дугласа. Сын затмил отца.

В Голливуде немногие дети достойны отцов. Поклонники, журналисты и фоторепортеры, окружающие знаменитость, начинают казаться чем-то обычным, частью нормальной жизни. Невозможность добиться того же погубило многих актерских детей. Как правило, судьбы голливудских отпрысков печальны. Наркоманы, неудачники, бездельники, развращенные отцовской славой и отцовскими деньгами.

Через шесть лет, после того как он унаследовал отцовскую профессию, Майкл заработал миллионы и получил Оскара, приз Американской киноакадемии. Посрамив скептиков, стал одним из самых успешных актеров и продюсеров. А были времена, когда его собственный отец и доллара бы на него не поставил…

Кирк Дуглас, сын неграмотных евреев-эмигрантов из России, вырос в абсолютной нищете. Он – олицетворение американской мечты: поднялся с самых низов. Кирк не стеснялся своего прошлого и не старался его забыть. Всем, кто готов был слушать, рассказывал о своем бедном и жалком детстве. В высшем обществе, когда кто– то заговаривал о том, как прекрасно держать лошадей, добавлял:

– Это верно. У моего отца была лошадь. Он возил на ней тележку с хламом.

Через Эллис-айленд с 1892 по 1924 год прошли шестнадцать миллионов иммигрантов. Его родители прибыли в Америку в 1908 году из Российской империи, спасаясь от антисемитских погромов. Отец работал старьевщиком. В семье семеро детей. Кирк – единственный мальчик. Отец считал, что он должен зарабатывать и кормить сестер. Мать настояла, чтобы мальчик получил образование.

Пока он учился, в нем проснулась тяга к сцене. Поступил в Академию драматических искусств. А тут началась война, он записался во флот. Пока осваивал специальность – связист подводного флота – увлекся красивой девушкой по имени Диана Дилл. Они поженились. Но медовый месяц длился недолго, вскоре его корабль отправили на Тихий океан воевать с японцами. Он был тяжело ранен. Вернулся с войны с наградами.

Майкл появился на свет 25 сентября 1944 года. Но Диана, профессиональная актриса, не желала сидеть дома. Она тоже хотела играть. Кирк воспротивился: пусть воспитывает сына и ведет хозяйство. Брак трещал по всем швам. Атмосфера Голливуда губительна для союзов, заключенных в спешке между очень разными людьми, но с одинаковыми амбициями. Кирк с Дианой не очень понимали друг друга. То же произойдет с Майклом и его первой женой.

В Голливуде актерам объясняли, что делать и чего не делать, что носить, с кем дружить и кого избегать. Киномагнаты распоряжались актерами как своей собственностью. Кирк не желал подчиняться правилам.

На студии потребовали, чтобы он пошел к пластическим хирургам и избавился от ямочки на подбородке. Не понимали, что эта деталь его внешнего облика станет зримым выражением мужественности и сыграет важную роль в кинокарьере. Впоследствии певец Майкл Джексон признавался: он сделал две пластические операции, чтобы обзавестись таким же подбородком, как у любимого им актера Кирка Дугласа.

Кирк умудрился нажить себе кучу врагов. В Голливуде говорили: с ним трудно работать, с ним сложно иметь дело, зато с ним легко поссориться.

– Даже не знаю, почему я заработал такую репутацию, – удивлялся Кирк.

Кирк Дуглас отказался от завидного гонорара за фильм, который его не заинтересовал. И принял предложение сниматься за деньги втрое меньшие у начинающего режиссера Стэнли Крамера. Не прогадал. Лента «Чемпион» принесла ему успех. Он нашел свое амплуа – обаятельный антигерой.

Знаменитым его сделал «Спартак». Стэнли Кубрик снял его в 1960 году. «Спартак» же навлек на Кирка большие неприятности. Приход Фиделя Кастро к власти на Кубе, под боком у Америки, пробудил старые фобии. Выяснилось, что маккартизм, борьба с внутренним коммунистическим врагом, оставил открытую рану.

Ультраправая организация «Американский легион» мобилизовала свои отделения по всей стране, чтобы устроить бойкот «Спартака»: не смотрите марксистский фильм! Только что избранный президентом Джон Кеннеди заинтересовался и отправился в кинотеатр, чтобы увидеть картину, из-за которой спорила вся Америка.

Надо отдать должное Кирку Дугласу. Он никого не боялся и никого не пытался ублаготворить. Привык, что завистники и соперники его ненавидят. Его бешеный темперамент дети Кирка называли «русским характером». Обаятельный, умный, чувствительный, он взрывался, если его атаковали. Вспышки гнева были настолько сильными, что один журнал назвал его «самым ненавидимым человеком в Голливуде». А поскольку в тех местах память живет долго, Майкл Дуглас, начиная карьеру в кино, обнаружит, что его отца не забывают.

Брак Дугласа-старшего развалился. Супруги расстались без скандала. Кирк, хотя и согласился, что дети останутся с матерью, плакал, расставаясь с мальчиками. Майкл обвил его шею руками и не хотел отпускать. Но ничего исправить было нельзя. И мальчик ощутил обиду на отца, который его оставил. То же самое произойдет между Майклом и его сыном Кэмероном.

Юный Майкл выбрал профессию юриста, чем порадовал отца. Кирк не хотел, чтобы сыновья шли его путем.

Сухая статистика свидетельствует: восемьдесят пять процентов американских актеров всегда сидят без работы. Майкл, без сомнения, стал бы преуспевающим и много зарабатывающим юристом. Но отказался от престижного Йельского университета и выбрал Калифорнийский в Санта-Барбаре. Ему понравились рекламные брошюры с фотографиями серфингистов и девушек в купальных костюмах.

Все время он проводил на пляже. Оценки были наихудшими. Преподаватели махнули на него рукой. После первого курса он ушел, хотя ему было сказано, что он может вернуться в любой момент.

Он интересовался автогонками, работал на заправке. Родители боялись, что Майкл пойдет по дорожке, которую проторили многие сыновья актеров и которая ведет к тяжелым наркотикам. Наркотиками он баловался. В отличие от отца.

Шестидесятые – десятилетие глубокого внутреннего раздрая. Романтики разошлись с циниками. Сан-Франциско стал центром движения хиппи. Взрослые с ужасом говорили, что американская молодежь получила слишком много свободы и отказывается от традиционных ценностей в пользу путешествий в мир фантазий с помощью ЛСД и других синтетических наркотиков.

В моду вошли коммуны, жизнь сообща. Весной 1966 года Майкл присоединился к коммуне, разместившейся на Банана-роуд в Санта-Барбаре. Выращивали травку или привозили из соседней Мексики. Голыми загорали под солнцем, купались. Заводили виноградники, чтобы делать свое вино. Ставили пьесы собственного сочинения и спорили о вьетнамской войне и гражданских правах.

Лозунги: «Улыбайся брату! Любовь, а не война!». Майкл отпустил длинные волосы. В коммуне не стриглись, отращивали бороды. Оседлал мотоцикл. На заднем сидении – блондинка. Девушки ходили без лифчиков. Хиппи отстаивали право на демонстрации, на свои идеи и на полное недоверие к власти. В отличие от отца Майкл не хотел воевать во Вьетнаме. И не пришлось. Когда начался призыв, медицинская комиссия его забраковала – из-за прежде не диагностировавшихся проблем с позвоночником.

В конце 1960-х Голливуд сам переживал революцию. Американский кинематограф отказывался от остатков самоцензуры и жесткого морального кодекса, который ограничивал сцены секса и насилия в картинах для массового зрителя. Это происходило на фоне насильственного разгона студентов, которые захватывали университетские городки.

Майкл Дуглас внезапно пожелал стать актером. Летом 1966 года он приехал в Коннектикут в Театральный центр имени Юджина о'Нила. Начал играть. Известность пришла к нему после телесериала «Улицы Сан-Франциско».

Майкл встречался с актрисой Брендой Ваккаро, которая была на пять лет его старше. Профессиональный успех повредил отношениям. Если раньше он арендовал легкий самолет «Сесна», сам садился за штурвал, и они летели куда-нибудь, чтобы вместе провести выходные, то теперь он смертельно уставал после съемок. Бренда находила его в квартире крепко спящим. Следующие восемь часов она проводила, глядя, как он храпит. Любовь закончилась в тот самый момент, когда его жизнь переменилась.

Роман Кена Кизи «Пролетая над гнездом кукушки» был опубликован в 1962 году и не вызвал большого читательского интереса. Но на него обратил внимание Кирк Дуглас и приобрел права на постановку. Но его мечта экранизировать роман не реализовалась. Он передал права сыну.

Майкл ушел из «Улиц Сан-Франциско», сыграв в ста четырех сериях. Ему не советовали покидать удачный проект. Но у всех выдающихся людей случается в жизни момент, когда они принимают судьбоносное решение. Для Майкла Дугласа это была работа над «Гнездом кукушки».

Он должен был найти деньги на съемку. Кто даст их начинающему продюсеру, которого скептики в Голливуде снисходительно именовали слабеньким актером? Кинокомпании в начале семидесятых несли большие убытки – сотни миллионов долларов. Сексуальная революция совершилась. Наркотики перестали быть новинкой. Насилием была полна жизнь, и все труднее стало ее показывать на экране.

Для человека, которого выставили из колледжа после первого семестра и который не учился актерскому мастерству, Майкл Дуглас держался с невероятным апломбом, когда киномагнаты смеялись ему в лицо и говорили, что он просто сумасшедший, если намерен сам снимать фильмы. Он доказал, что они все ошибались.

Майкл добился своего и снял фильм, который стал классикой и без которого теперь немыслима история кинематографа. Лента «Пролетая над гнездом кукушки» получила четыре Оскара. Ему уже не задавали вопрос, каково быть сыном Кирка Дугласа? Теперь Кирка вопрошали, как он ощущает себя в роли отца Майкла?

Майкл Дуглас и сыгравший главную роль Джек Николсон стали мильтимиллионерами. Развлекались вместе: женщины, лучшие шампанское и травка, какие только можно купить за деньги. Но актера Николсона знали миллионы зрителей, Дугласа-продюсера – только профессионалы.

Если после первого громкого успеха не сумеешь его повторить, тебя назовут неудачником. И на Дугласа это давило. Пока он не нашел сценарий, по которому поставил увлекательный триллер «Китайский синдром» – об аварии на ядерной электростанции.

Когда картину сняли, энергетические компании организовали антирекламную кампанию: фильм – провокация, безопасность ядерных электростанций гарантирована. Но через двенадцать дней после выхода ленты на экран, 31 марта 1979 года, Майкл услышал по радио сообщение о ядерной аварии на Тримайл-айленд в Пенсильвании, что было лишь предвестьем Чернобыля. Власти рекомендовали беременным женщинам и детям немедленно уехать подальше.

Сам Дуглас это совпадение вовсе не считал удачей. Зачем покупать билет на его фильм, если все то же самое бесплатно показывают по телевизору?

Актерский успех и успех у женщин ему принесло «Роковое влечение». Идея фильма о безумной страсти крутилась долго, лет шесть. Студия за студией, режиссер за режиссером отвергали его предложение, уверенные, что публика не примет такого рода историю. Сценарий переписывали много раз. Было девять вариантов финала!

Откровенные любовные сцены поражали воображение. Это был самый обсуждаемый фильм десятилетия. «Роковое влечение» сделало Майкла невероятно популярным. Конечно, можно сказать, что ему случайно досталась эта роль. Но он был к ней готов.

Возможность развернуться в полную меру ему дал Оливер Стоун в фильме «Уолл-стрит». Но почему он его выбрал?

Герой фильма – миллионер. Дуглас тоже. Герой ленты посвятил жизнь зарабатыванию денег и ни перед чем не останавливается, движимый своими амбициями. Дуглас такой же! Только он не нарушает закон. Дело не в деньгах. Они им обоим уже не так интересны – после того как заработана достаточная сумма. Они без ума от самого процесса. Предвкушение большой игры рождает в Дугласе вдохновение, подпитывает его энергией.

Они оба наслаждаются символами своей власти и положения – роскошный дом, собственный плавательный бассейн, антиквариат и коллекции картин, «феррари» и «порше» в гараже – все, что привлекает женщин и отпугивает менее уверенных в себе мужчин. Офис на Пятой авеню. Помощник, который не поспевает за своим шефом. Жена, которая настолько молода и красива, что всякий в Голливуде желал быть на его месте.

Кинопродюсер Дуглас живет в мире больших финансов, похожем на Уолл-стрит, где деньги – это власть. И на Уолл-стрит, и в Голливуде прошлые достижения никто не помнит. Вы хороши, если только что вновь добились успеха. И чужая удача никого не радует. Как герой фильма, Дуглас выкуривает пачку «мальборо», зажигая одну сигарету от другой, кружит вокруг стола с мобильным телефоном у уха или, сидя в кресле, разговаривает с помощью громкой связи.

В чем же между ними разница? Герой фильма беспощаден. Дуглас – нет.

Оливер Стоун говорит: одно из главных удовольствий от работы с хорошими актерами – возможность найти в них что-то новое и заставить их закипеть. Так что же, Дуглас блистательно сыграл эту роль? Или все это сидит в нем самом?

Конечно, Майкл Дуглас – уверен в себе, хладнокровен. Он дает ответ раньше, чем вы задали вопрос. Но кипят ли в нем злоба и гнев, страсть к мщению? Где нож, которым он готов вырезать свои инициалы на теле поверженного врага?

Оливер Стоун увидел это в Дугласе. Он не столько актер, сколько крупный и амбициозный игрок, способный рискнуть. Стоун поверил, что Майкл сможет преобразиться, стать острым, как бритва, холодным и жестоким.

Кирк Дуглас говорил сыну:

– Придет день, когда кто-то покажет тебе самому, какой ты на самом деле.

С Кирком когда-то произошло то же самое. Он играл хороших парней, пока ему не дали роль плохого парня и она ему подошла.

Репертуар Дугласа был небольшим, актерская техника – скромной. Он снимался в собственных фильмах, где некому было с ним работать. В «Уолл-стрит» он впервые за двадцать семь лет актерской карьеры получил главную драматическую роль с большими диалогами и монологами. Переживал, осилит ли. Понимал: неудача погубит его как актера. И Оливер Стоун рисковал. Признавался, что у него были колебания. Его отговаривали: Майкл – продюсер, а не актер. Отношения складывались непросто. Стоун считал, что он – хозяин на съемочной площадке. Дуглас плохо поддавался. Стоун решил, что Дуглас ленится:

– Где, черт побери, гены твоего отца? Мне в этом фильме нужен сын Кирка.

Они ссорились, но Стоун заставил Дугласа взрастить своего героя внутри себя.

Своим фильмом Стоун целил не в финансистов, нарушающих закон, а в саму систему, которая их порождает и дает им возможность процветать. Девятиминутный монолог героя Майкла Дугласа напоминает речь миллиардера Айвена Боецки, которого арестовали за незаконные сделки. Он говорил:

– Жадность – это хорошо… Жадность работает… Жадность – это правильно.

Майкл Дуглас получил Оскара за лучшую мужскую роль в «Уолл-стрит». Он сравнялся славой с отцом и даже добился большего.

«Основной инстинкт» – самый сексуальный фильм десятилетия. Сценарий написал Джо Эстерхази, родившийся в Венгрии. В июне 1990 года сценарий был куплен за три миллиона долларов. Режиссером пригласили Пола Верховена, снявшего «Вспомнить все», голландца с акцентом не менее заметным, чем у Арнольда Шварценеггера.

Верховен предложил на главную роль уже знакомую ему Шэрон Стоун. Но ее еще мало знали. Дуглас бы предпочел Джулию Робертс. Перебрали еще полсотни имен. Ни одна из крупных актрис не согласилась. Отпугивала небывалая откровенность. Первую сцену, когда обнаженная блондинка убивает своего любовника, в Америке перед прокатом сильно сократили. Но не в Европе, где зрители увидели ее в полном объеме.

Майкл Дуглас и Пол Верховен по-разному видели характер героини Шэрон Стоун. Она жаловалась:

– Я оказалась между двумя очень умными людьми. Каждый требовал чего-то другого. Лавируя между ними, мне пришлось исполнять сложный танец.

Режиссер не упустил случая показать, что Шэрон Стоун не носит нижнего белья. На съемках добивался высокого накала эмоций. Выброс адреналина был мощным.

– Я была испугана, ничего не ощущала. Но Майкл – потрясающий партнер. Он сохранял абсолютное спокойствие, настоящий профессионал.

Главная эротическая сцена занимает пять минут. Снималась она пять дней. Дуглас клялся на Библии, что между ним и Шэрон ничего не было. Зрители не сомневались: не будь между ними этого в реальности, они бы не смогли так сыграть. А Майкл действительно остался холоден к Стоун. Так и не привык к ее резкости.

Они долго готовились к этой сцене, привыкая друг к другу и уменьшая количество одежды. Шэрон, чтобы о ней ни думали, в реальности опасалась сексуальных сцен. Но преодолела свой страх. Ей хотелось доказать, что она способна сыграть все. Настал момент, когда она сбросила остатки одежды и сказала Дугласу:

– Ладно, хватит прикидываться. Давай это снимем.

Режиссер переснимал сцену вновь и вновь, находя все новые ракурсы. Дуглас понимал, что режиссер, как и Оливер Стоун на съемках «Уолл-стрит», давит на него, чтобы спровоцировать нужные эмоции. Но злился:

– Это какая-то китайская пытка! Осуществленные фантазии Франца Кафки!

Ледяную холодность Шэрон Стоун зрители оценили. Фильм сделал ее звездой мирового уровня. Люди, которые, как мечтала Стоун, когда-нибудь ответят на ее звонок, теперь названивали сами. Ее гонорары взлетели с нескольких тысяч до двух с половиной миллионов долларов. Раньше на Каннском фестивале ее бы никто не узнал. А теперь ей понадобилось десять телохранителей, чтобы пробиться через толпу.

Стоун самоуверенно говорила:

– Я поняла, что любой мужчина в Голливуде будет принадлежать мне, если только я этого захочу… Нет, я не права. Не только в Голливуде. Везде.

Дугласа допытывали, в какой степени сыгранная им роль соответствует его натуре. Он отвечал, что становится настоящим животным, если в нем пробуждается страсть. Любой человек следует заложенным в нем инстинктам. Когда они берут верх, ты теряешь контроль над собой.

В марте 1977 года 33-летний Дуглас женился на 19-летней Диандре Лукер, дочери дипломата. Но его жене сразу не понравился Голливуд: повсюду одни и те же разговоры!

Она жаловалась:

– Это все равно что провести всю жизнь в кругу зубных врачей.

Диандру не устраивала роль голливудской жены. И ей не нравилось женское внимание, которым был окружен Майкл. Вокруг него вились мириады молодых и привлекательных женщин. И что она должна была ощущать, видя, что муж предстал перед публикой голым? Едва ли ей было приятно слушать, как другие женщины оценивают его мужские достоинства.

У нее были собственные профессиональные интересы. Однако же, как его отец, Майкл настаивал на том, что место жены – дома:

– Для женщин настали трудные времена. Все желают видеть суперженщину, которая и карьеру делает, и детей воспитывает. Получается, что если женщина не соответствует всем этим требованиям, она выглядит неудачницей. А умение вести домашнее хозяйство вообще не воспринимается как достойная альтернатива.

Но, как говорил его отец, ничего нельзя поделать, если у жены есть интересы за пределами семьи. Диандра стала организатором заметных благотворительных акций. Американский Красный крест назвал ее филантропом года за помощь бездомным.

– Майкл так часто отсутствует, что я должна была найти себе занятие, – объясняла она. – Я сделала все это без чьей-либо помощи. И это для меня очень важно. Я не хочу превратиться в одну из так называемых голливудских жен.

3 сентября 1992 года они сильно поссорились, и она, хлопнув дверью, выскочила из номера отеля, в котором они остановились. Потом позвонила.

Это был ультиматум:

– Или лечись, или убирайся!

Он исполнил ее требование. Под чужим именем лег в клинику в Аризоне, где месячный курс обошелся ему в двадцать тысяч долларов. Это надежно огражденная от чужого внимания частная клиника для именитых и знаменитых клиентов, которых одолевают их демоны. Здесь лечат дурные привычки и трудности в поведении.

Душевные травмы, личные трагедии, алкоголизм, наркомания, рухнувшие браки – это результат искушений, с которыми простые смертные, получившие больше денег и славы, чем они могли мечтать, справиться не в силах.

Майкп признал, что злоупотребляет алкоголем и балуется наркотиками. Что утратил доверие и уважение жены. Дуглас, как и его отец, загнал себя в бесконечную гонку за славой и богатством. Но не слишком ли далеко он зашел? В фильме «С меня хватит» он так впечатляюще показал самые мрачные стороны человеческой натуры, что возник вопрос: это мастерство, актерское перевоплощение? Или он наконец раскрылся?

Годами завистливые слухи укладывали его в постель со всеми красотками, которых он встречал. Теперь заговорили о темных сторонах его натуры.

Дуглас играл одного отрицательного героя за другим. Не всякий крупный актер решился бы на это, опасаясь испортить свой образ. Из современных голливудских звезд не рискнул никто – кроме Джека Николсона и Роберта Де Ниро, признанных принцев тьмы.

Дуглас показал на экране то, что волнует среднего американца. Белый горожанин страдает от рецессии. Теряет все, ради чего трудился, – дом и семью. Видит, как рушатся привычные ценности, как чужая культура вторгается в американскую жизнь. Паранойя превращается в желание отомстить.

Афроамериканцы – не единственные разгневанные люди в Америке. В мультирасовом и мультикультурном обществе множество источников напряженности. Типичный конфликт обрел кровь и плоть в образе, который сыграл Дуглас. Фильм «С меня хватит» породил общенациональную дискуссию. В Калифорнии корейцы, латиноамериканцы и другие меньшинства устраивали пикеты у кинотеатров, протестуя против показа картины, которую сочли оскорбительной.

Дуглас отказался приносить извинения. Объяснил:

– Расизм – часть персонажа, которого я играю. Я не защищаю эти взгляды и не разделяю их. Но я хотел показать, что они существуют.

В конце октября 1996 года его семнадцатилетний сын Кэмерон не затормозил вовремя и врезался в остановившийся перед ним автомобиль. Тот стукнул следующую машину, за рулем которой, на несчастье Кэмерона, сидел агент секретной службы. Видя состояние Кэмерона, он велел ему отдать ключи от машины и вылезти. Но тот нажал на педаль газа и уехал. По дороге еще и стукнул такси, которое, в свою очередь, въехало в фонтан.

Кэмерона Дугласа арестовали. Предъявили несколько обвинений, включая езду в пьяном виде и вождение без прав, которые, как выяснилось, у него отобрали еще после предыдущего нарушения правил уличного движения.

Майкл Дуглас снимался в фильме «Игра», когда позвонили из полиции Санта-Барбары. Они с женой сделали заявление, что приложат все силы, дабы помочь сыну справиться с его проблемами. Майкл позднее признает, что корень проблем – наркотики, с которыми Кэмерон познакомился в тринадцать лет. Юношу отправили лечиться в специализированную клинику.

Практически одновременно сводный брат Майкла Эрик (сын Кирка от второго брака) был арестован за вождение в состоянии алкогольного и наркотического опьянения. Потом его арестовали за то, что во время полета в самолете он выпустил собаку из клетки и швырял одеяла в стюардесс. Но самое опасное состояло в том, что он купил кокаин и антидепрессанты у торговца, который оказался полицейским, работавшим под прикрытием. Семья помочь Эрику не смогла. Он умер от передозировки наркотиков.

Кэмерон пытался изменить свою жизнь. Когда уже казалось, что он преодолел страсть к героину, пошел по стопам отца и стал продюсером фильма, в котором собирался сыграть главную роль, все рухнуло. 28 июля 2009 года он был арестован на Манхэттене за хранение запрещенного наркотика. До суда его посадили под домашний арест. Запретили покидать квартиру своей матери. Но как только мать вышла на улицу, Кэмерон по телефону заказал порцию героина. Товар доставили. К перечню обвинений добавилось еще одно.

Ему дали пять лет. Говорили, что он еще легко отделался. Судья объяснил, что принял во внимание письма родных Кэмерона. Но счел нужным отметить, что в свое время родители не уделяли сыну должного внимания.

Майкл был подавлен. Говорил в телеинтервью:

– Надеюсь, тюрьма поможет решить его проблемы. Он понимает, что у него есть шанс начать новую жизнь.

Майкл на полтора года оставил кино, чтобы доказать жене, что он хороший муж. Но, охваченный страстью к работе, не мог уйти навсегда. Семейное судно вновь попало в шторм. Жена мирилась с его образом жизни, пока он пробивался. Теперь он зарабатывал очень большие деньги, но стал еще более занятым. После двадцати лет брака они разошлись. Бывшая жена при разводе получила сорок пять миллионов долларов. А также дома в Калифорнии, Нью-Йорке и Европе.

А он встретил женщину, с которой захотел соединить свою жизнь. Актриса Кэтрин Зета-Джонс на двадцать пять лет его младше. Она от рождения наделена волей к успеху, которую демонстрирует вновь и вновь. Познакомились они с Майклом в августе 1998 года на кинофестивале, где он получил награду за «Идеальное убийство».

Все было хорошо, пока Майкл не признался:

– Я бы хотел быть отцом ваших детей.

– Я многое о вас слышала, – холодно ответила Кэтрин. – Приятно убедиться, что все это правда. Спокойной ночи.

Майкл не сдался. Отправил огромный букет роз с запиской: «Прошу простить меня, если я перешел красную линию». Его настойчивость была вознаграждена. Отмечая свой тридцать первый день рождения, Кэтрин призналась, что Майкл сделал ей предложение. Родители были рады, хотя ее отец и мать на три года моложе Майкла. На свадьбе присутствовала вся семья. Майкл не мог быть счастливее, говорили его друзья.

В августе 2010 года у Майкла Дугласа диагностировали злокачественную опухоль. Он лечился. Откровенно рассказал, что опухоль росла очень быстро и ему ставили диагноз – рак четвертой степени. Но потом оказалось, что раковые клетки дальше не распространяются. Врачи дали ему восемьдесят шансов из ста на выздоровление. Майкл не пал духом. Это у него тоже от отца.

Кирк Дуглас попал в авиакатастрофу в Калифорнии. Его вертолет столкнулся с легким самолетом, который пилотировал ученик. Кирк выжил, но на несколько месяцев выбыл из строя. Затем новое несчастье – инсульт. А ему уже исполнилось восемьдесят лет.

Кирка Дугласа парализовало. Он не мог говорить. Погрузился в тяжелую депрессию и решил покончить с собой. Он умудрился вытащить пистолет, оставшийся от съемок вестернов, зарядил его, сунул ствол в рот. И задел больной зуб. Дикая боль вернула его к жизни. Он рассмеялся сквозь слезы:

– Даже застрелиться не могу!

Он оправился от инсульта. Написал книгу мемуаров. Получил высшую награду киноакадемии. На торжественной церемонии, за которой следила вся страна, он говорил с трудом, но справился и произнес семиминутную речь.

В январе 2011 года Майкл Дуглас порадовал своих поклонников известием, что излечился от рака. В августе 2013 года собрался развестись с Кэтрин Зета-Джонс. Потом передумал. А ей нет смысла спешить расставаться с Майклом. В брачном договоре записано, что в случае развода Кэтрин получит по три с лишним миллиона долларов за каждый год, проведенный вместе.

Майкла Дугласа не обошли вниманием, когда началась кампания борьбы против домогательств. Американская журналистка Сьюзан Броуди рассказала, что в конце восьмидесятых Майкл пригласил ее в свою квартиру обсудить сценарий, но вел себя неприлично и делал непристойные предложения.

Дуглас обвинения опроверг.

– Я горжусь своей репутацией в кинобизнесе. У меня нет скелетов в шкафу, и когда кто-то вдруг появляется и начинает говорить такое, я удивляюсь: почему они молчали тридцать два года?

Сьюзан Броуди его слова не удивили:

– Понятны причины, в силу которых столько женщин не могут рассказать свои истории. Чтобы я раскрыла свою – понадобилось тридцать лет и перемены в обществе.

Очарование криминального авторитета. Джейсон Стэтхэм

Вот чего герой боевиков Джейсон Стэтхэм не выносит, от чего гневно вспыхивают его глаза, – это когда вмешиваются в его личную жизнь. В 2004 году таблоиды с наслаждением написали, что актриса и модель Келли Брук, с которой они прожили вместе семь лет, уходит от него.

Причем именно из газет Стэтхэм узнал, что у его любимой женщины роман с другим. И он еще пытался это опровергнуть! Не хотел верить, что все кончено. Но она ушла. И это стало тяжелой травмой для Стэтхэма. Он искал утешение в работе. На экране женщины его не бросают.

Каждой эпохе – свои киногерои. Во времена немого кинематографа им был Дуглас Фэрбенкс с его очаровательной улыбкой и безукоризненными манерами. Стоически встречающий любые невзгоды охотник на индейцев Джон Уэйн – в середине столетия. Мускулистый и невозмутимый Сильвестр Сталлоне в 1980-е годы. Новое столетие вывело на первый план британца по происхождению Джейсона Стэтхэма, стремительно ворвавшегося на большой экран.

В послужном списке Джейсона Стэтхэма удачные фильмы, которые принесли уже миллиард долларов. Впереди – продолжение завидной кинокарьеры. Рядом с ним красивая супермодель, и редкий мужчина откажет себе в удовольствии проводить взглядом девушку Стэтхэма. И все это счастье досталось человеку, который торговал на улице подделками и которого ждала встреча с полицией не на экране, а в жизни!

Джейсон Стэтхэм – простой парень с рабочей окраины. Зарабатывал на хлеб, торгуя поддельными ювелирными украшениями и парфюмерией на улицах Лондона. Будущую звезду можно было увидеть на рынке с двумя чемоданами поддельных часов от Картье.

Вероятно, его ждал успех в роли коммивояжера. У него для этого все данные. Ни стеснения, ни сомнения. Он навязчиво рекламирует свой товар, широко улыбается проходящим мимо дамам и отпускает шуточки, что-нибудь вроде:

– Я мастак, а не простак!

В 1997 году спортивное агентство, оценив безукоризненную фигуру Стэтхэма, отправило его на съемки моделей для компании «Френч коннекшэн». Рекламная служба искала современный типаж, и он подошел.

Его судьба решилась на небесах. Британский кинорежиссер Гай Ричи, женатый на американской певице Мадонне, случайно увидел его фото в магазине:

– Это что за парень? Покажите его мне.

Гай Ричи пригласил Стэтхэма на одну из главных ролей в новой ленте. Отсутствие актерского опыта заменил личный опыт уличной торговли. Режиссер Гай Ричи стал повивальной бабкой актера, сняв с его участием в 1998 году криминальную комедию «Карты, деньги, два ствола» – о британских азартных игроках и хулиганах. Режиссер увидел в нем нечто большее, чем природный талант к надувательству и акробатические способности профессионального спортсмена. Что именно? Природное очарование, умение вызывать сочувствие и симпатию.

Режиссер Гай Ричи ввел его в большой кинематограф. А громкий успех пришел с придуманной Люком Бессоном лентой «Перевозчик». Высоколобые критики отозвались снисходительно: картина – не вершина кинематографического искусства. И чем быстрее это поймете, тем больше получите удовольствия от фильма и на два часа забудете обо всем на свете!

Конечно, на зрителя произвели впечатление шикарные виды Французской Ривьеры, где всегда хорошая погода, а также черный юмор искушенных сценаристов, модные авто и умопомрачительные трюки… Но успехом лента, конечно же, обязана Стэтхэму с его впечатляющей хореографией схваток и трюков.

Джейсон Стэтхэм, наверное, – последний герой боевиков. Он словно остался от прошлой эпохи, когда зрителей радовали Брюс Ли и Брюс Уиллис, а Арнольд Шварценеггер работал актером, а не губернатором. Это была эра, когда захватывающие дух сцены еще снимали, а не заменяли компьютерной графикой.

Стэтхэм – теперь первый в списке, когда нужен герой с горой мускулов. Он сам исполняет все трюки.

– В этом что-то есть, когда идет выброс адреналина. Ты проделываешь все это и проверяешь себя. Ты должен полностью отдаться тому, что делаешь, иначе что– то пойдет не так и случится беда. Можешь даже погибнуть, – говорит Стэтхэм, довольный тем, что напугал самого себя. – Если удалось добиться своего – чувствуешь себя отлично. Я это люблю, хотя все это глупо…

Стивен Сигал тоже владеет айкидо, но ему недостает элегантности Стэтхэма в строгом костюме (он лучше профессиональной модели способен носить любую одежду). И его строгой грации. И его улыбки на безукоризненно выбритом лице. И его сексуальности.

Несколько правил героя ленты понравились решительно всем:

Не называй никаких имен.

Не давай пустых обещаний.

Позаботься о машине, и машина позаботится о тебе.

На плохих автомобилях он не ездит. В первой серии «Перевозчика» режиссеры выдали ему БМВ и мерседес. Во второй и третьей он удовлетворился ауди. Впрочем, в важной сцене погони пересел на «ламборджини». А для ленты «Смертельная гонка» Стэтхэму смонтировали киномонстр на базе вполне реального «форда-мустанг».

Зрители-мужчины придирчиво оценивают машины главного героя. Фильму «Ограбление по-итальянски» понадобились триста машин, чтобы создать необходимые для съемок пробки. Для этой ленты специально изготовили тридцать два «мини-купера». Три снабдили электродвигателем, потому что двигатели внутреннего сгорания запрещены в тоннелях метро, где шли съемки.

Ехидные критики писали, что «мини-куперы» и есть главные герои картины. Некоторые даже именовали фильм самой удачной рекламой новой модели авто в стиле ретро. После выхода фильма продажа «мини-куперов» увеличилась на двадцать два процента.

– Когда я был ребенком, – рассказывал Джейсон, – то восхищался Кирком Дугласом в фильме «Спартак». Подростком обожал Джеймса Бонда.

Теперь молодые люди ходят в кино, чтобы посмотреть на Стэтхэма. Он – символ нового времени.

Прежняя Британия была кастовым обществом, где каждый занимал положенное ему от рождения место. Страной управляли избранные, элита с дворянскими титулами и дипломами частных школ. К человеку из низов, делающему успешную карьеру или способному создать свое дело и хорошо заработать, относились с пренебрежением.

Но прежняя элита утратила власть. Вверх прорвались люди без титулов и без дипломов элитарных университетов. Они сделали британскую экономику конкурентоспособной и прибыльной. И англичане убедились в том, что каждый может разбогатеть, если он сообразителен, находчив и готов вкалывать.

Некое обаяние криминального авторитета Джейсону Стэтхэму не вредит. Он всегда чисто выбрит, безукоризненно одет, с неизменной улыбкой и в хорошем настроении. Он производит впечатление. И его тело тоже. Все мускулы на месте. Многие даже и не подозревают, что именно так должен выглядеть мужчина.

Он классно играл в футбол, поэтому его приняли в хорошую школу. Но подлинной страстью стали прыжки в воду. С тринадцати лет он шесть раз в неделю вставал в 5.30 утра и бежал на тренировки, чтобы попасть в сборную по прыжкам в воду.

А по воскресеньям вместе с братом и отцом участвовал в уличных представлениях. В семейном оркестре он играл на ударных, брат – на гитаре, а отец пел. Он считает, что в спорте его достижения невелики. Но не жалеет, что золотые медали достались другим:

– Если бы я лучше прыгал в воду, не стал бы актером. Такова жизнь. Одна дверь закрывается, зато другая открывается. Судьба!

Вот почему так убедительно выглядят драматические эпизоды в воде. Под водой он ощущает себя так же уверенно, как и на земле. Боевые искусства – часть его жизни. Кун-фу, карате, тайский бокс. Правда, режиссер Гай Ричи, который открыл миру Стэтхэма, высокомерно заметил, что в боевых искусствах он сильнее своего любимого актера.

– Он это сказал? – переспросил Стэтхэм, и его маленькие карие глаза сузились. – В моем присутствии он не решится это повторить. Я бы положил его на лопатки. Мы с ним как дети. Все время соревнуемся. «Кто дольше проплывет под водой?» Но в воде я-то профессионал. Я больше похож на рыбу, чем старичок Ричи. Однако же, когда мы боремся на матах в его гараже, у него есть шансы. Я с ним пару раз ходил в центр боевых искусств, где он тренируется. Он неплох.

Поговаривают, будто кинорежиссеру потому так нравится Стэтхэм, что он сам хотел бы выглядеть, как его любимый актер.

– Сильно сомневаюсь, – ответил Стэтхэм. – Гай Ричи вполне счастлив в своей собственной шкуре. И у него полно волос.

Прежде обходиться без прически позволялось только таким звездам, как Телли Савалас с его необузданным темпераментом – зрители старшего поколения помнят, как он со вкусом брил голову наголо в «Золоте Маккены». Или как Юл Бриннер, вошедший в историю кинематографа бесстрашным стрелком из «Великолепной семерки».

Брюс Уиллис после проб и размышлений смирился с неизбежным и появился на экране совершенно лысым. Вин Дизель последовал его примеру. Успех Джейсона Стэтхэма вдохновляет многих уже не юных мужчин, которые с огорчением разглядывают в зеркале свои редеющие волосы.

Современный Казанова вовсе не обязательно писаный красавец с копной вьющихся волос. Теперь нет проблемы появиться в кадре стриженным наголо. Как это сделал Джон Траволта в ленте «Из Парижа с любовью». Плохой знак для изготовителей париков. Двадцать два миллиона американских мужчин в возрасте от шестнадцати до шестидесяти пяти лет бреют головы наголо по собственному желанию.

Казалось, и в жизни актер столь же счастлив, как и на экране. Джейсон Стэтхэм и Келли Брук жили в доме на Голливудских холмах. Она снималась вместе с ним, ей подобрали небольшую роль в ленте «Ограбление по-итальянски». А встретились они на показе моделей в Греции, оба еще никому не известные.

– Он мне сразу очень понравился, – вспоминала она. – Когда мы вернулись в Лондон, я попросила кого-то нас познакомить. И тут я получила работу, вышел его фильм. Все произошло очень быстро.

Келли Брук – очень красива. В ней находили сходство с юной Софи Лорен. Пленительный голос, обворожительные манеры. Покоряет всякого, на кого обратит внимание. Кто-то заметил: она слишком умна, чтобы не быть приятной с окружающими. Келли – реалистично мыслящий человек. Не заблуждается на свой счет:

– Моя сексуальная привлекательность создается руками умелого гримера. Я-то знаю, что Келли Брук и Келли Парсонс – это разные люди.

Келли Парсонс – ее настоящее имя. Оно значится в паспорте и чековой книжке. А Келли Брук – псевдоним, придуманный женщиной-фотографом из газеты «Дейли стар»:

– Она взяла меня под свое крыло. И решила, что для сцены мне понадобится более звучная фамилия.

Келли Брук – из обычной рабочей британской семьи. Выросла в Кенте. Она в чем-то старше, а в чем-то младше своих лет. Забавная смесь цинизма и наивности.

– Мама не была строгой. Разрешала мне ходить в клубы, смотреть телевизор, слушать любую музыку. Но я никогда не пробовала наркотиков. А зачем? Мама иногда покуривала марихуану, так что меня к этому не тянуло. Поймите меня правильно. Мама не алкоголик и не наркоман. Она просто любит выпить и потянуть косячок.

Детство Келли не назовешь гламурным. Отец – строитель. Мать – техник в компании по производству замороженных продуктов. Родители собрали любимой дочери деньги на частную школу, но в шестнадцать лет Келли бросила учебу. Осталась без диплома. Сожалеет об этом?

– Жалко было расставаться с друзьями. Но мама сказала: «Чему еще они могут тебя научить? Найди себе работу». Я привыкла пахать с детства. Когда училась в школе, вставала ранним утром, чтобы успеть на шестичасовой поезд. И еще годами занималась балетом. Мама всегда хотела, чтобы я стала моделью. Рассылала мои фотографии на конкурсы красоты. Агенты говорили: вот если бы вы похудели и больше походили на мальчика… В шестнадцать лет я нашла работу. Я сказала, что не хочу сниматься без лифчика, но могу рекламировать нижнее белье.

Она знает, что такое неудачи:

– Трудно быть и умной, и счастливой одновременно. Нам это не позволяется. И Мадонна, и Мэрилин Монро должны были смириться с тем, что всех интересовала только их фигура и их не воспринимали всерьез. Я не боюсь никаких ролей. Могу сыграть дурочку. Меня не смутит, если режиссер скажет: сейчас тебе в лицо бросят торт.

Келли Брук – женщина с твердым характером. Однажды она призналась:

– Я не жду, что кто-то встанет на мою защиту, придет мне на помощь.

Журналисты удивились: даже ваш любимый мужчина Джейсон Стэтхэм?

– Брак – меня это как-то не вдохновляет. Я не хочу быть женой. Я хочу быть желанной.

Келли донимали вопросами: «А, правда, что вы беременны?»

– Мы были в Риме, и я переела пасты, вот и все… Это самая обычная история для таблоидов.

Она повторяла, что никогда не выйдет за Джейсона Стэтхэма, а он, напротив, признавался: «Я был бы счастлив на ней жениться».

– Он это говорит, потому что так принято, – отмахивалась Келли Брук. – Вообще-то мы счастливы. Мы очень близки, но самостоятельны.

Однако же что-то пошло не так. И она бросила Стэтхэма.

Герой Стэтхэма – умный, жесткий, но способный сочувствовать, сопереживать и производить впечатление без ствола. Он нашел этот образ в картине «Ограбление на Бейкер-стрит», в которой сыграл главную роль.

Фильм основан на реальной истории. Грабители арендовали магазин в двух шагах от здания банка и прорыли тоннель в двенадцать метров, через который ночью 11 сентября 1971 года проникли в одно из отделений банка «Ллойдс». Радиолюбитель случайно услышал и записал их радиопереговоры. Он же уведомил полицию. Четыре человека в 1973 году были осуждены за ограбление. Но похищенные ценности и деньги так и не нашли. Однако же подлинной целью грабителей были не деньги и не драгоценности, а фотоснимки, спрятанные в одной из банковских ячеек.

Что же это за бесценные снимки?

Интимные фотографии сестры британской королевы Елизаветы II – принцессы Маргарет.

Создатели фильма утверждали, что контрразведка МИ-5 выяснила: снимки спрятаны в банковской ячейке. И устроила ограбление банка, чтобы их заполучить. Контрразведка пустила в ход свои связи в преступном мире, намекнув нужным людям, что можно взять немалый куш, деньги – ваши, фото – наши. А человек, который, как считается, хранил опасные для королевского трона фотографии в сейфе, – он укрылся под псевдонимом Малькольм Икс, – впоследствии был повешен за убийство на острове Тринидад в Карибском море.

Авторы сценария уверяли, что беседовали с теми, кто так или иначе был вовлечен в это ограбление. И обещали, что зрители впервые узнают правду.

Любовные связи принцессы Маргарет не раз становились причиной громких скандалов. Началось с того, что она влюбилась в военного летчика Питера Таузенда.

Уинстон Черчилль поддержал этот роман:

– Красивая молодая принцесса выходит замуж за галантного молодого летчика, вернувшегося живым с войны.

Питер был героем войны, другом и советником покойного короля. Но в его жилах не текла королевская кровь. К тому же он был разведен. Как глава англиканской церкви, королева Елизавета не могла позволить своей сестре выйти замуж за разведенного мужчину.

Королева попросила сестру подождать год. Маргарет решила, что через год ей будет позволено выйти замуж за любимого человека. Но все было сделано, чтобы этот брак не состоялся. Таузенда отправили в Брюссель военно-воздушным атташе.

Тогдашний премьер-министр Энтони Иден приехал к Маргарет и объяснил, что правительство и депутаты против ее брака. Если она выйдет замуж за Таузенда, то перестанет получать деньги из казны по цивильному листу. А Таузенду придется уйти в отставку. Иначе говоря, им просто не на что будет жить.

Королева Елизавета призналась сестре:

– Ты знаешь, я хотела бы, чтобы ты была счастлива. Но они твердо намерены помешать тебе вступить в брак. И они сделают все, чтобы свадьба не состоялась.

Елизавета имела в виду правительство, депутатов-консерваторов, высших чиновников и даже собственный двор. Маргарет и ее любимый мужчина не выдержали давления.

Они провели вместе два дня и оповестили страну, что брака не будет.

Когда Маргарет запретили выйти замуж за человека, которого она любила, она решила взять от жизни все. Ей порекомендовали выйти замуж за лорда Сноудена. В этом браке любви не было. Елизавета с изумлением узнала от сестры, что это «открытый» брак и супруги заводят любовников на стороне.

У Маргарет был роман с пианистом Робином Дуглас-Хьюмом, чей дядя Алекс Дуглас-Хьюм был премьер-министром. Робин уговаривал Маргарет выйти за него замуж. Она отказалась. Он покончил с собой.

Маргарет нужен был один мужчина. Тот, кого бы она любила. Но она так и не встретила мужчину своей мечты. Маргарет пила, ее любовники становились все моложе. Вместе со своим садовником, который был на семнадцать лет ее младше, она уехала на один из островков на Гренадинах.

Принцесса Маргарет умерла в семьдесят один год. Значительно раньше, чем уходят из жизни члены британского королевского семейства, которые подчиняются дворцовым правилам. И помнят, что в обмен на положенные им привилегии и комфортную жизнь они обязаны хранить формальную верность супругам.

Создатели фильма «Ограбление на Бейкер-стрит» уверяли, что прежде никто не смел поведать историю с фотографиями принцессы, потому что правительство запрещало. Правительство рассылает редакциям так называемое «Уведомление Д». Это официальное письмо, в котором перечислены темы, которые нельзя освещать.

Как правило, британских журналистов просят не публиковать секретную информацию, имеющую значение для обеспечения безопасности страны. Правительство ее величества делает все, чтобы защитить членов королевской семьи.

Однако же, как выяснилось, британское правительство вовсе не просило засекретить таинственную историю ограбления банка на Бейкер-стрит! Судя по всему, не было и таинственных фотографий принцессы Маргарет! Все это придумали создатели фильма.

Коренастый, приземистый, ординарно выглядящий Джейсон Стэтхэм вовсе не похож на благородного джентльмена типа Джеймса Бонда. Тогда кто же он? Всеми брошенный ветеран забытой войны типа Рембо? Или благородный разбойник в стиле Робин Гуда? Сильвестра Сталлоне, сыгравшего американца Рембо, Стэтхэм считает своим учителем. Впрочем, британец Робин Гуд британцу Стэтхэму, наверное, ближе.

Ему подбирают роли, где он может демонстрировать свои успехи в боевых искусствах, а не актерские таланты. Он же никогда не учился актерскому ремеслу. Все постигал на практике. Им руководит инстинкт, а не знания. Стэтхэм естественен, поскольку играет такого персонажа, каким он на самом деле и является:

– Мне всегда доставались роли героев, которые сбивают ракеты чайным подносом. Это простые ребята, которые не показывают своих чувств.

Но со временем общество почувствовало, что в цене сильная личность, способная к глубоким эмоциональным переживаниям, а не просто человек с крепкими кулаками. Не тот, кто холодно смотрит в лицо всем неприятностям, словно не обращает на них никакого внимания, и, следовательно, ничего не делает, чтобы избежать поражения. Герой Стэтхэма никогда не выходит из себя, не дает воли гневу. Но гнев бывает очистительным, полезным, он мобилизует, заставляет бороться…

Актер чувствует перемену общественного интереса. Он хотел бы сменить амплуа. Он боится повторяться в ролях. Надо пробовать что-то новое. Невероятный успех не мешает ему здраво оценивать самого себя.

Самый крутой парень в Голливуде, неуязвимый боец желает стать таким же, как все, – с недостатками, слабостями, неудачами. Стэтхэм пробует быть другим на экране. Режиссеры намерены сделать его более серьезным и глубоким. Но может и не получиться.

Да и пока что нет особой нужды в полной перемене амплуа. Ленты, эксплуатирующие его очевидные таланты, по-прежнему приносят успех. Присутствие на экране Джейсона Стэтхэма, который способен постоять за себя и за других, как-то успокаивает.

Недавняя история, когда иранцы захватили в открытом море пятнадцать британских военных моряков, а те вроде как струсили, или, скажем, дипломатично проявили слабость духа, произвела тяжелое впечатление на англичан. Конечно, моряки оказались в опасной ситуации, но если они не готовы к такому риску, то им не следовало служить в вооруженных силах. Слабость духа – это неожиданно для былой владычицы морей, для страны, где веками ценились честь, долг и сдержанность.

Когда-то леди Диана с ног на голову перевернула традиционную систему ценностей. Она не скрывала от общества свои слезы, свою слабость. Незачем страдать в одиночестве и подавлять свои эмоции. Она своим примером показала: можно плакать! Даже военные утратили способность стойко и достойно переносить свои страдания.

Разумеется, старые институты общества нуждались в модернизации. Англичанам нужно было раскрепоститься, чтобы все молодые люди, а не только представители высшего общества, получили шанс добиться успеха. Так ли хороши джентльмены старой школы с их высокомерием, презрительным взглядом, разговором через губу?

Но сегодня в Англии, пожалуй, с ностальгией вспоминают славное прошлое, когда взятые в плен солдаты или моряки стойко переносили любые невзгоды и при возвращении на родину произносили только одну фразу: «Рад быть дома, сэр».

Восхищаясь стойкостью Джейсона Стэтхэма на киноэкране, его способностью противостоять бедам и несчастьям, Англия словно вспоминает свое славное прошлое.

Он наотрез отказывается говорить о романе с супермоделью Роузи Хантингтон-Уайтли. Они вместе с апреля 2010 года. Женщины ею восхищаются. Мужчины сходят с ума. Роузи невероятно красива. Ее лицо помогло продать в магазинах «Маркс и Спенсер» почти миллион лифчиков.

Модель, актриса, любимая женщина Джейсона Стэтхэма… Можно было бы предположить, что Роузи Хантингтон-Уайтли холодна и расчетлива. Но знающие ее люди уверяют: она – очень земная и теплая женщина.

Когда она в шестнадцать лет пришла в модельный бизнес, ее агент поделился опытом:

– Захотите еще похудеть, рекомендую простую диету: парочка суси в день, много сигарет и кофе.

– Я послала его куда подальше, – говорит Роузи. – К счастью, у меня своя голова на плечах. Нужна внутренняя сила. Надо уметь сказать «нет».

Еще недавно модели жили на сигаретах и шампанском, исходя из того, что их профессиональный век недолог. Роузи принадлежит к новому поколению. Молодые люди понимают, что это серьезный бизнес и тело – инвестиция в будущее. Потому о себе надо заботиться:

– Я много тренируюсь. Я же выросла за городом. Мы жили на ферме вместе с утками и курами. Мама не позволяла нам целый день сидеть просто так – выгоняла в поле. Даже если непогода. Сейчас делаю гимнастику, занимаюсь боксом, йогой, балетом.

Сначала она рекламировала джинсы. В 2004 году появилась рядом с британской супермоделью и актрисой Наоми Кэмпбелл. В 2008 году Роузи стала работать на фирму «Берберри», которая производит одежду, аксессуары и парфюмерию. Ее фото украсило обложку британского журнала «Вог».

В 2012 году, работая на крупнейшего британского производителя одежды «Маркс и Спенсер», Роузи предложила свою линию нижнего белья, и оно хорошо распродается в многочисленных магазинах этой сети.

– Я сама его ношу. А как же! Иначе я чувствовала бы себя предательницей. Мужчины любят уверенных в себе женщин. Самая сексуальная женщина – та, которая знает, как ей одеваться и выглядеть. С каждым годом я лучше понимаю себя, свое тело, я понимаю себя как женщину. Я карьерная женщина. Я люблю работать.

Они живут вместе с Джейсоном Стэтхэмом в Лос-Анджелесе уже несколько лет, и что бы о них ни говорили, все идет прекрасно.

– Чем дольше мы вместе, чем чаще смотрим друг на друга, тем больше вкладываем в жизнь партнера, – рассудительно говорит Роузи. – Мы – команда, мы глубоко связаны. Мы очень подходим друг другу, и это прекрасно. Я счастлива. Джейсон – очень теплый и душевный.

В 2011 году она снялась в ленте «Трансформеры. Темная сторона Луны». Создателям фильма прокат принес миллиард долларов. Роузи пригласили в фильм «Безумный Макс. Дорога ярости»:

– Я не мечтала об актерской карьере. Но, когда представилась такая возможность, почему бы и не попробовать? Все трюки исполнила сама – я так хотела. Но Голливуд – это бизнес, где полно старых людей. Я могу с ними ладить, всегда ладила. Но иногда они говорят о вещах, которые страшно далеки от меня, обсуждают фильмы, которые я никогда не видела, или политиков, которых я не знаю.

Это относится и к Джейсону Стэтхэму? Он на двадцать лет старше своей подруги.

– Ой, он бы меня убил за эти слова, – спохватилась Рози. – Ему нравится, когда я говорю, какой он замечательный. Он любящий человек и чувствительный, душевный.

Заметная разница в возрасте не мешает?

– У нас сейчас счастливейшие времена, – уверена она. – Мы заботимся друг о друге. У нас каждый день много хорошего. Мы много смеемся и веселимся вместе. Мы ничего не воспринимаем слишком всерьез. Но в свою жизнь мы никого не пускаем, это святое и священное.

Однажды утром, когда Роузи проснулась, она получила по электронной почте письмо, в котором сообщалось, что они с Джейсоном расстались. Роузи повернулась к нему:

– Милый, а мы еще вместе? Пишут, что мы уже разошлись.

– Мне представляется, что мы еще вместе, – с чисто британской сдержанностью ответил Стэтхэм.

Роузи и Джейсон купили дом на побережье в Малибу и дом на Голливудских холмах.

– Мне нравится красивый вид, – говорит она. – Но и людям открывается вид на тебя. А мне бы не хотелось, чтобы меня фотографировали загорающей без лифчика у бассейна.

Они укрылись за оградой с воротами.

– Раньше этого не было. Но тогда нас преследовали папарацци. Каждые двадцать минут мимо нас проезжал туристический автобус, и экскурсоводы показывали наш дом.

В фильме «Адреналин» Стэтхэм играет отравленного конкурентами убийцу, которому ради продолжения жизни необходимо двигаться с бешеной скоростью и поглощать всевозможные стимуляторы. Эта лента – метафора сегодняшней жизни, которая всех погоняет: быстрее, быстрее, быстрее!

Вот что интересно: развитие техники сокращает время, необходимое на исполнение той или иной операции. Но мы вовсе не наслаждаемся свободным временем. Напротив, все жалуются на то, что времени катастрофически не хватает!

В чем же причина? Это наше стремление реализовать как можно больше новых возможностей, которые открывает сегодняшняя жизнь. Дышать полной грудью, сделать и успеть как можно больше – вот цель современного человека. Но этот голод на новые вещи и возможности никогда не может быть полностью удовлетворен. Не имеет значения, как много мы успеваем: это все равно значительно меньше того, что мы упускаем! Это рождает обиду, гнев, раздражение. И мы сочувственно наблюдаем за бешеным ритмом, в котором живет на экране Джейсон Стэтхэм. Не только на экране, но и в жизни:

– Мне трудно поддерживать отношения с друзьями и приятелями. Я же живу на чемоданах, постоянно езжу, даже дома мало провожу времени. Остается только телефон.

Джейсона Стэтхэма постоянно спрашивают, не думает ли он все-таки завести семью и детей, словом, жить, как все?

– Это было бы неплохо, – отвечает он.

Роузи Хантингтон-Уайтли и Джейсон Стэтхэм намерены жить долго. Счастливо. И вместе. Он невероятно заботится о себе. Помешан на диете. Одна газета, получив информацию, видимо, от кого-то из числа близких к нему людей, написала, что актер сильно навредил своему здоровью, заменяя все продукты шпинатом и коричневым рисом – то есть нешлифованным в отличие от белого, и потому более полезным.

Стэтхэм, как случается всякий раз, когда лезут в его личную жизнь, возмутился: в статье нет ни единого слова правды!

Когда-то приехав в первый раз из Англии в Америку, Джейсон искренне сказал:

– Хорошо, что я живу в стране, где нельзя держать ствол под матрасом.

Оружием он пользуется только на экране. В жизни оно ему не нужно.

– Хотел бы я разобраться с этими журналистами, – с улыбкой, не сулящей ничего хорошего, говорит Стэтхэм. – Причем со всеми сразу. Вы же знаете, мне и ложки хватит, чтобы им кое-что втолковать.

Он вернулся. Арнольд Шварценеггер

Судьба Арнольда Шварценеггера висела на волоске. Одному из самых популярных людей в мире грозило самое громкое в его жизни – и обидное! – поражение, если не полная катастрофа. Человек, прежде не знавший поражений, добившийся высших результатов в спорте и мировой славы в кинематографе, впервые споткнулся. Политическая карьера, с которой он связывал свое будущее, могла рухнуть, не начавшись.

Через тридцать пять лет, после того как он перебрался в Соединенные Штаты, Арнольд баллотировался в губернаторы штата Калифорния. Для Шварценеггера это было больше, чем просто смена амплуа.

Среди полусотни американских штатов Калифорния занимает особое место. Когда-то ее губернатором безуспешно пытался стать Ричард Никсон, будущий президент страны. Он проиграл и думал тогда, что в политике ему больше делать нечего. Губернатором Калифорнии стал другой актер и будущий президент страны – Рональд Рейган. Именно эта должность открыла ему дорогу в Белый дом…

Бог знает, какие манящие перспективы рисовались тогда Шварценеггеру. Но знаменитому культуристу и актеру предъявили обвинения, ставившие крест на его амбициях.

Спасать его бросилась та единственная женщина, которой только и могли поверить американцы. Его жена Мария Шрайвер. Из знаменитого клана Кеннеди. Племянница президента Джона Кеннеди, министра юстиции Роберта Кеннеди и сенатора Эдварда Кеннеди. Когда она выступила в защиту Арнольда Шварценеггера, за ней незримо витали тени ее выдающих родственников. Словно все семейство Кеннеди поручилось за чистоту одежд Шварценеггера.

– Вы можете поверить всему тому, что рассказывают люди, которые никогда не встречались с Арнольдом или видели его минут пять тридцать лет назад, – говорила Мария. – А можете поверить мне. Я бы не стояла здесь, если бы этот человек не был превосходным, непревзойденным мужчиной и мужем.

Ее мужа обвиняли в недостойном поведении, в непозволительной распущенности и аморальности. Для американского общества – обвинения тяжкие и непростительные. Мария Шрайвер нашла те единственные слова, которые изменили общественное мнение и обеспечили Арнольду победу на выборах губернатора Калифорнии.

Ирония ситуации состояла в том, что никто из тех, кто его хорошо знает, не сомневался в правоте предъявленных ему обвинений. Совсем близкие знали, что Шварценеггеру не знакомо понятие супружеской верности и что он изменяет жене.

Но когда Мария Шрайвер произносила эту взволнованную тираду о своем замечательном муже, она была абсолютно искренна! Ни о чем не подозревала, была настолько наивна? Свято верила любимому человеку?

– Неужели вы думаете, что Мария не знала, что ее муж гуляет? – цинично заметил один журналист. – Просто она же Кеннеди. Так их воспитывали.

Один из хорошо осведомленных людей узнал об очередной интрижке Шварценеггера, а на следующий день столкнулся с Марией и Арнольдом, выходившими из лифта.

– Мария, – рассказал он, – посмотрела на меня взглядом замужней женщины, которая точно знает, что муж ей изменяет. Мне стало ее ужасно жаль.

Его имя известно всем. Его считают обаятельным и забавным. Ценят его чувство юмора. Его словечки из фильмов знают все. Хотя не каждый американец сумеет правильно выговорить длинную немецкую фамилию, чуждую англосаксонскому уху. И он все еще говорит с сильным немецким акцентом.

Впрочем, такой же акцент не помешал в свое время Генри Киссинджеру стать государственным секретарем Соединенных Штатов, хотя поначалу президент Ричард Никсон просил своего советника по международным делам Киссинджера пореже высказываться на публике, чтобы не компрометировать правительство. Ничего, американцы оценили его достоинства и привыкли к его акценту. То же произошло и со Шварценеггером.

Вышла в свет толстенная книга воспоминаний Шварценеггера под названием «Вспомнить все. Моя невероятная, но подлинная история». Насчет подлинности искушенные читатели не уверены.

– Есть что-то таинственное в Арнольде, – заметил один кинорежиссер. – Что бы вы о нем ни думали, он все равно другой.

В книге Арнольд кается в своих грехах. Но только в тех, которые уже всем известны.

Он признался, что на съемках фильма «Рыжая Соня» завел, как он сам выразился, «жаркий роман» с Бриджит Нильсен, датской фотомоделью, для которой это была первая роль в кино. Признался, потому что Нильсен уже поведала эту историю в своей книге. Обиженная на него, она не упустила случая отомстить:

– Арнольд не так уж хорош как мужчина.

Ей было тогда всего двадцать два года. Съемки шли в Риме, а после они махнули в его родную Австрию кататься на лыжах и наслаждаться друг другом. Когда каникулы закончились, они разъехались. Он считал, что навсегда попрощался с Бриджит Нильсен. А она неожиданно приехала в Лос-Анджелес и захотела все продолжить.

Но Арнольд отнюдь не собирался связывать с ней жизнь. Он строил совсем другие планы. Это был 1985 год. Он был практически обручен с Марией Шрайвер и собирался на ней жениться. Ему уже исполнилось тридцать восемь лет. Он решил: пора.

До Марии дошли слухи об интрижке ее избранника с датчанкой – мир не без добрых людей. Арнольд поклялся, что это наветы. Она ему поверила. А Бриджит Нильсен не отставала. Тогда Арнольд поступил хитро. Устроил дело так, что ее познакомили со Сильвестром Сталлоне. И Бриджит переключилась на него. Сталлоне подпал под ее чары и нашел ей роль в фильме «Рокки-4». Она сыграла жену русского боксера Ивана Драго.

Со временем иммигрант из Австрии, который с маниакальной настойчивостью лепил свою судьбу, решит, что он ничем не хуже Кеннеди. Это произойдет, когда ему станет ясно, что связи семейства – лишь временные помощь и поддержка… А тогда Арнольд был без ума от клана Кеннеди. Многие подозревали, что он охотился за женщиной из этого клана. Но знакомство с Марией Шрайвер было случайностью. Его как знаменитость пригласили на ежегодный теннисный турнир памяти Роберта Кеннеди. И здесь они познакомились.

Мария Шрайвер наделена бойцовским характером, упорством и сильной волей. Она мечтала стать самостоятельной. Не хотела, чтобы говорили, будто она использует семейные связи и всем обязана своей фамилии. Увидев, как телевидение влияет на политику, решила стать журналистом. Начинала вместе с девушкой по имени Опра Уинфри. Они много работали, чтобы доказать, что не хуже мужчин. Ныне Опра – одна из самых заметных и влиятельных тележурналистов страны.

Арнольд произвел впечатление на Марию и был приглашен в гости.

– Я, – признавалась Мария, – в восторге от людей, которые могут преодолеть все препятствия, возникающие на их пути.

– В одно мгновение, – делился впечатлениями Арнольд, – я понял, что Мария – женщина всей моей жизни. Она была так жизнелюбива, так красива. Среди прочих достоинств меня покорило ее стремление к успеху.

«Это было мгновенно возникшее чувство, – рассказывала Мария. – Арнольд сразу показался мне привлекательным, забавным и необычным. Он был независимым и самостоятельным. А я – часть клана. Я одна из тех, кого вечно спрашивают: «А вы из каких Кеннеди?» Я путешествовала вместе с кем-то, думала вместе с кем– то. Мне вечно указывали: «Этого нельзя, того нельзя, помни, кто ты!»

Роман Арнольда Шварценеггера с Марией Шрайвер продолжался девять лет и закончился браком. В августе 1985 года, отделавшись от Бриджит Нильсен, Арнольд повез Марию в Австрию, в родной городок Таль. Там, катаясь на лодке по озеру, вытащил припасенное кольцо и сделал ей предложение.

– Это был невероятно романтичный день, – вспоминал он сам. – Впоследствии я признался Марии, что специально попросил ее выйти за меня замуж на озере. Если бы она отказала, я бы бросил ее в воду…

Перед свадьбой он шутил:

– Если мы с Марией поженимся и заведем детей, то им достанется лучшее, что есть в нашей семье: ее тело и мои мозги.

После свадьбы Арнольд вернулся в Голливуде к съемкам фильма «Без компромиссов», а Мария – к работе телеведущей в Нью-Йорке. Журналисты интересовались у Арнольда, как же они ведут семейную жизнь, если разделены тысячами километров?

– Как только представляется возможность, мы летим друг к другу. Мы тратим на телефонные разговоры тысячи долларов… У нас секс по телефону, – отшучивался Арнольд.

Выяснилось, что он весьма строг к окружающим. Позволяя себе все, других норовил держать в ежовых рукавицах. Запрещал жене носить брюки. Объяснял журналистам:

– Ненавижу брюки на женщинах. Я унаследовал это от отца. Он презирал женщин в штанах и не позволял носить их даже дома. Конечно, сейчас не те времена, но я придерживаюсь на сей счет консервативных взглядов. Женщина должна носить не то, что носят мужчины. Это намного женственнее и сексуальнее.

Он хотел, чтобы жена сидела дома. Но Мария была тверда в намерении совмещать карьеру с браком. Ему пришлось смириться:

– Я понимаю, что Марии нужны свобода и карьерный рост. Я счастлив, что у нее в жизни есть цель, она хочет многого достичь и стать настоящим профессионалом.

В 1996 году Шварценеггер снимался в фильме «Бэтмен и Робин». Жена и дети уехали на каникулы. Оставшийся в одиночестве Арнольд нашел утешение в объятиях своей домработницы Милдред. «Она пять лет работала у нас, и вдруг однажды мы остались вдвоем в гостевом домике», – в воспоминаниях Арнольда все уместилось в одной фразе.

Милдред была замужем, и никто не удивился, что она забеременела. Она родила сына по имени Джозеф. Ровно через неделю после того, как Мария Шрайвер подарила Арнольду четвертого ребенка – и тоже мальчика, которого назвали Кристофер.

Милдред продолжала работать в особняке Шварценеггера и часто приводила с собой своего сына, чтобы не оставлять его дома одного. Он играл с детьми Арнольда и Марии, которые, разумеется, не подозревали, что этот мальчик – их сводный брат.

Арнольд уверяет, что не подозревал о своем отцовстве, пока мальчику не исполнилось лет восемь. Тогда ему бросилось в глаза, что «ребенок начинает очень походить на меня». После этого он стал посылать больше денег матери своего внебрачного сына. Сходство сына и отца стало настолько очевидным, что на это обратили внимание и другие. Подозрения возникли и у Марии Шрайвер. В конце концов она не выдержала и задала домработнице прямой вопрос. Та честно ответила.

Можно себе представить, каково было Марии узнать о столь демонстративной и унизительной для нее неверности мужа. Худшего унижения она не могла себе представить! Но как преданная жена ждала, пока не завершится его губернаторский срок. Только на следующий день, после того как он покинул свой пост, 4 января 2011 года, она потребовала объяснений. Некоторое время он все отрицал, но в конце концов сознался.

Почему же столько лет молчал, гневно спросила она? Он пустился в объяснения. Во-первых, ему, конечно же, было стыдно. Во-вторых, он привык все держать в секрете. В-третьих, не хотел ставить ее в трудное положение перед кланом Кеннеди… Объяснения не были приняты. Мария не смогла ни понять, ни простить мужа. Все было кончено.

Арнольд Шварценеггер публично признал, что у него есть сын, внебрачный ребенок, рожденный домработницей:

– Это самое глупое, что я сделал в жизни. Я причинил невероятную боль Марии и детям.

У них четверо детей: две девочки – Катерина и Кристина, и двое мальчиков – Патрик и Кристофер. Когда он рассказал своим детям, что у них есть брат, они заплакали.

– Это зрелище разрывает сердце, – констатировал Арнольд.

В июле 2011 года они развелись. Рухнул брак, который продолжался четверть века. А всего они были вместе тридцать четыре года.

Мария Шрайвер не понимала, что Арнольд – человек, который лепил себя с помощью больших доз тестостерона, мужского гормона, необходимого культуристам, чтобы набрать мышечную массу, человек, который годами накачивал свои мускулы и восторгался своим отражением в зеркале.

Неверность – обычное дело в Голливуде. Отчего же вокруг его похождений столько шума? Дело в том, что его жена не из тех девчонок, которые выходят замуж за знаменитостей и готовы все терпеть. Она – принцесса из дома Кеннеди.

Мария Шрайвер наверняка знала о приключениях дяди Джона и дяди Эдварда. Супружеская верность – не самая сильная черта этого знаменитого семейства. Но вот ее отец всю жизнь хранил верность ее матери. Наверное, она ожидала, что ее муж последует его примеру. Но Арнольд – типичный нарцисс. Такие люди привлекательны, динамичны, очаровательны, они умеют соблазнять. Но к окружающим они холодны и равнодушны.

Он, похоже, и в самом деле не понял, отчего жена так возмутилась его интрижкой с домработницей. Он искренне уговаривал ее «не делать из мухи слона» и не разрушать брак. Убеждал Марию, что его чувства к ней не изменились:

– Ты идеальная жена. Ты выглядишь потрясающе, ты сексуальна. Ты заводишь меня так же, как и на первом свидании.

И он не лукавил. Однажды в телеинтервью он признался:

– Мария – буквально дьявол в постели. Повторяю, она в постели – сущий дьявол.

Просто в тот день жены не было дома, а ему хотелось развлечься. И он поступил так, как привык поступать на протяжении всей своей жизни…

В этой истории с изменой есть, пожалуй, лишь один аспект, приятный для Марии Шрайвер. Она по-прежнему красивая женщина. Бывшая домработница не может с ней сравниться. Никто не в состоянии понять, как это Арнольд изменил ей с этой женщиной?

Он привык к поклонению и подчинению. Самодовольно рассказывал, что одна дама хотела облить его горячим шоколадом и облизать. Другие дамы осыпали его подарками, предлагали наличные за ночь с ним. И так с самой юности.

– У меня не было трудностей с девочками, – вспоминал Арнольд свои юные годы. – Старшие культуристы приглашали меня на вечеринки и следили за тем, чтобы и у меня была подружка. Приводили кого-то и говорили: «Вот, Арнольд, эта девочка для тебя.»

Он не желал тратить время на ухаживания. Женщины и так не могли противостоять его животному магнетизму. И расставался он легко. Пренебрежительно заметил:

– Женщина – как машина. Каждые пять лет надо менять.

Не все оставались довольны близким общением с ним, некоторые называли его холодным: думает только о себе и не пытается доставить женщине удовольствие.

– Не было времени общаться с одной и той же девушкой, – объяснял Арнольд, – проходить через все это – телефонные звонки, записки, ссоры. Все это требовало слишком много времени, а мне нужно было спешить в тренажерный зал… Все, что могло помешать тренировкам, я отбросил. Я вычеркнул девушек из списка, оставив их как инструмент удовлетворения моих потребностей.

Его представления о мире и окружающих с годами не изменились. Женщины созданы для того, чтобы его ублажать. Другое дело, что со временем он научился себя контролировать, скрывать мысли и эмоции:

– Я мастер все отрицать, секретность – неотъемлемая часть моей жизни.

Его упорству и воле, дисциплине и самоконтролю можно только позавидовать. В этом смысле он выдающийся человек. Но занятия бодибилдингом, точнее ощущение своей силы, сформировали жесткий характер, нагловато-грубые манеры и пренебрежительный взгляд на окружающий мир, где он не видит равных себе и, следовательно, достойных уважения.

Приехав в Америку, он придерживался крайне правых взглядов. Но Мария сильно повлияла на него, и он стал либеральнее. Шварценеггер согласился с тем, что женщины имеют право на аборт, а гомосексуалисты и лесбиянки могут наслаждаться жизнью, как и все остальные.

– Я не знаю, что такое хорошо и что такое плохо в сексе, – сказал Шварценеггер журналистам. – Для меня гомосексуалист – это человек, который получает удовольствие, занимаясь сексом с мужчиной. Я предпочитаю женщин. Но и то и другое – законно.

Но главная опасность для его избирательной кампании таилась в его собственном прошлом. Он предпринимал отчаянные усилия, чтобы помешать вездесущим журналистам копаться в его прошлом. Высокооплачиваемые адвокаты Шварценеггера грозили въедливым репортерам исками. А через посредников предлагали откупного.

Всплывали все новые и новые эпизоды его непозволительного отношения к женщинам. Выступая перед избирателями, он решил разом извиниться за все:

– Я всегда говорю, что дыма без огня не бывает. И хочу признаться: иной раз я поступал довольно некрасиво. Но, поверьте, я очень об этом сожалею. Я прошу прощения у всех, кого незаслуженно обидел…

Извинения не спасли. Журналисты рыли на совесть, изучая подноготную кандидата в губернаторы. За шесть дней до выборов, 7 октября 2003 года, газета «Лос-Анджелес таймс» опубликовала на первой полосе большую статью о том, что сразу шесть женщин обвиняют Арнольда в приставаниях и унизительном обращении. И Мария выступила в его защиту.

– Она думает и заботится только об Арнольде, – говорил брат Марии Бобби Шрайвер. – Встаньте на пути Арнольда, и она оторвет вам голову. Она – дама с характером.

Без помощи жены Арнольд, возможно, не добился бы избрания.

– Я вас не подведу, – обещал он калифорнийцам после избрания. – Я намерен быть губернатором всего народа Калифорнии. Я буду представлять всех вас.

Избирателям Шварценеггер говорил, что он – не политик, а успешный бизнесмен. Он принялся за новое дело так же, как и за все предыдущие, – с полной целеустремленностью.

Жена стала его главным – и надежным – советником и во время избирательной кампании, и когда он приступил к исполнению обязанностей губернатора. Мария советовала ему не замыкаться в кругу республиканцев, а искать умелых помощников в лагере политических соперников – демократов.

Он последовал ее совету. На посту губернатора он вообще отличался умеренностью и разумностью – вне зависимости от того, что прежде говорил публично. В ноябре 2005 года добился переизбрания. И не только потому, что, став губернатором, отказался от положенной зарплаты. Он восемь лет руководил штатом, чей валовой национальный продукт сделал бы его седьмой по значению экономической державой мира, если бы Калифорния обрела независимость.

Конституция штата Калифорния не позволила ему баллотироваться в третий раз на пост губернатора. Претендовать на должность президента страны мешает конституция Соединенных Штатов – хозяином Белого дома может стать только тот, кто родился на американской земле.

После десятилетнего отсутствия актер вернулся в кинематограф. В принципе он уже в том возрасте, когда лучшие роли позади. Сейчас он выглядит иначе, чем в те годы, когда занимался культуризмом. Он стал как-то меньше. Не производит такого пугающего впечатления. Он встает, когда кто-то входит в комнату, – следы строгого австрийского воспитания. У него крепкое рукопожатие, но не настолько, чтобы собеседнику требовалась медицинская помощь.

Ощущает ли он возраст?

– Несколько раз пробежишься по лестнице, и на следующий день колени ноют. Я не могу к этому привыкнуть. Как это, черт побери, произошло? Никто меня об этом не предупреждал, когда я был ребенком.

Его лицо больше похоже на изображение на медали. Вот о нем точно можно сказать – забронзовел. Обычно политики тяжело переживают уход из власти. Только что Вселенная вращалась вокруг тебя, ты всем нужен, ты – главная персона, желанный гость. И вдруг все кончилось разом. Но Арнольд уверяет, что легко пережил прощание с губернаторским креслом.

– Все политики привыкают, что к их услугам правительственные самолеты и все такое прочее. Потом они уходят, и внезапно вынуждены летать обычными рейсами вместе со всеми. Они переживают. А у меня есть свой самолет…

Когда готовилась книга воспоминаний, в его окружении тревожились: не повредят ли рассказы о его изменах продолжению актерской карьеры? И пришли к выводу, что в мире это никого не интересует. А больше всего рассчитывают на его успех за пределами США, прежде всего в Китае, где его имя приносит колоссальные деньги прокатчикам. Его автобиография – продуманный шаг, как теперь говорят, в ребрендинге Шварценеггера, для того чтобы он мог вернуться в кино.

«Издательства двадцать лет надоедали мне – напишите воспоминания, – говорит Арнольд. – А зачем? Мне платят за фильм двадцать миллионов, а за книгу – пять. В фильме снимаешься три месяца, а книгу надо писать год. Но, после того как я перестал быть губернатором, почувствовал, что мне есть что рассказать. Да и они предложили мне больше денег. К тому же теперь я не работаю только ради денег».

Зато его книга воспоминаний точно доставила немало неприятных минут его бывшей семье. Он понимает это. Но успех книги важнее, чем чувства бывшей жены и четырех детей.

Бедная Мария. Но и бедный Арнольд. Он признался, что ему одиноко с тех пор, как Мария и дети покинули его дом. Дочери и сыновья встречаются с ним, но они на стороне матери. Другую женщину, которая всегда займет его сторону, которая бросится его защищать в любой ситуации, ему не найти. Кто же теперь, зная подлинного Арнольда Шварценеггера, ему поверит?

Но так это в реальной жизни! А на экране он остается невероятно притягательным. Кинозрители и хотят, чтобы их так красиво обманывали. Они и сами обманываться рады.

Вместо послесловия

Чего бояться мужчинам?

В далеком 1883 году датский критик Георг Брандес опубликовал книгу-эссе под названием «Мужчины современного прорыва». Как только она появилась, начались споры вокруг употребленного им слова «модерн» («современный»): что же оно обозначает? Почему в плавном течении истории вдруг происходит разрыв и наступает какое-то новое время?

«Я беру на себя смелость утверждать, – отмечала тогда одна известная писательница, – что человеческий характер действительно внезапно изменился. Как и отношения между людьми – между супругами, между родителями и детьми. А если изменяются отношения между людьми, одновременно начинаются изменения в религии, в образе жизни, в политике и литературе».

Внезапно что-то радикально меняется: темп жизни, духовный и общественный климат. Сама эпоха! Возникает протест против существующего порядка, против авторитетов и устоявшихся традиций. Происходит всеобщее раскрепощение. Рушатся прежние ценности и возникают новые. Прощай, все старое!

Это революция. Иногда она совершается на улицах. Иногда – в умах. То, что сто лет назад казалось аморальным, было лишь раскрепощением, обретением свободы и права любить. Но поклонники традиций сопротивлялись!

Сто лет назад Союз русского народа требовал «ограничить выдачу паспортов женщинам деревенским без согласия мужей и отцов ввиду бегства жен и дочерей в города, отчего терпит ущерб крестьянское хозяйство, а женское население развращается». Что за этим стояло? Отцы семейств желали вернуть утерянное ощущение власти над женщиной, уверенности в своем положении в семье.

Появление одиноких, самостоятельных женщин создавало ощущение кризиса семьи. А сегодня незамужние женщины успешны в бизнесе, науке и менеджменте, заводят детей и воспитывают их сами или вместе с мужчинами, отношения с которыми не оформлены.

Символом безумия казалась многим свобода интимной жизни. Тем более что звезды кинематографа, эстрады и театральной сцены бравируют своим поведением, эпатируют публику. «Сексологи пошли по Руси, сексологи!» – с ощущением полного крушения жизни восклицал герой романа популярного писателя-деревенщика. Страшнее катастрофы – а это были перестроечные годы – он и представить себе не мог!..

Женщины предъявили права на собственную сексуальность – на свои фантазии, на свои пристрастия и на право их удовлетворять. Успешно отстояли свою независимость на службе и в постели.

По всему миру есть силы, которые стараются вернуть женщину на ее традиционное место. Католическая церковь по-прежнему запрещает разводы. В европейских странах законодатели пытаются запретить женщинам делать аборты. В Хорватии правительство пыталось заставить женщин сидеть дома и растить детей. Обсуждалась идея: не давать работы женщинам, дети которых не достигли трех лет. А в Бангладеш муллы считают, что девочкам вообще незачем учиться и женские школы следует закрыть…

Любое обновление воспринимается в штыки. Но история доказывает: то, что вчера представлялось немыслимым, сегодня – норма. Модерн – это отказ от традиции невероятного лицемерия и движение вперед.

А вот положение мужчин в мире становится все более сложным. В жизни современного общества произошла перемена, которую социологи проморгали. Если раньше мужчина мог рассчитывать на то, что его способность добиться успеха в жизни автоматически привлечет к нему внимание женщины, то теперь все изменилось. Мужчина может рассчитывать только на свое личное обаяние и способность очаровать женщину.

Раньше мужчины требовали от своих женщин идеальной фигуры, а себе позволяли выглядеть как угодно. Но теперь мужчинам приходится критически взглянуть на себя.

Возникший в конце XX века идеал – мужчина обязан быть худым и мускулистым – заставил всех сесть на диету. Борьба за привлекательную внешность ныне начинается у мужчины с юности. Не только женщины, но и мужчины не хотят стареть и тратят огромные деньги на свою внешность.

Ученые и косметологи объединились, чтобы избавить мужчин от лысины, седины, морщин и прочих недостатков. Мужчины не вылезают из спортивных залов и старательно посещают косметологов. Мужчины поправляют себе разрез глаз, чтобы производить более приятное впечатление на коллег и сотрудников, подтягивают лицо, чтобы партнеры не сочли их слишком старыми и уставшими для заключения нового контракта.

Еще недавно большие деньги в глазах женщин компенсировали недостатки фигуры и нехватку волос на голове. Но и эти времена уходят в прошлое. Богатство уже не всегда поможет завоевать сердце женщины.

Теперь женщины сами зарабатывают неплохо, не так сильно нуждаются в деньгах и могут выбрать себе партнера поинтереснее. Работающая женщина платит за себя в ресторане и часто выбирает мужчину не с деньгами, а моложавого, красивого, обаятельного и мускулистого.

Одно из последних исследований показало, что высокие мужчины в среднем получают большую зарплату, чем их низкорослые коллеги.

Мускулы значат нечто большее, чем силу. Крепкая мускулатура означает, что у этого мужчины есть время и деньги для того, чтобы заниматься собой. То есть это человек, который уже добился успеха.

В обществе теперь не только встречают по одежке, но и провожают тоже. Если человек надеется на успех, его внешний вид и одежда должны соответствовать общественному статусу. Если хочешь добиться успеха, ты должен выглядеть достойным успеха.

Успех женщин в политике – часть более общего процесса. Происходит тектонический гендерный сдвиг. Даже деньги переходят в руки женщин! А деньги традиционно были чисто мужской сферой. А теперь женщины зарабатывают все больше и больше.

Конечно, в 155 странах все еще сохраняются законы, которые дают мужчинам большие экономические права, чем женщинам, установили эксперты Оксфам – это объединение организаций, которые по всему миру ведут борьбу с бедностью и несправедливостью. Движение началось с созданного в 1942 году Оксфордского комитета помощи голодающим.

Эксперты Оксфам подсчитали: чтобы достичь полного равенства мужчины и женщины в зарплате и должностном положении, потребуется сто семьдесят лет. Возможно, все произойдет быстрее.

Женщины очень активно проявляют себя в малом бизнесе. Причина – они все еще ощущают дискриминацию в больших компаниях. Есть два выхода – добиваться равноправия, что происходит медленно. Второй – открыть собственное дело. Как показывают исследования, женщины удачливее мужчин в начале бизнеса, в первые годы работы.

Они иначе подходят к делу. Для них бизнес – это не только прибыль, но и личное самоутверждение. Наученные горьким опытом, они лучше относятся к своему персоналу, поощряют самостоятельность своих работников, дают развернуться, показать себя. В результате эти женские компании более конкурентоспособны, быстрее приспособляются к переменам на рынке, ко всему новому и быстрее растут. Это особенно заметно в рекламных компаниях, в сервисе, маркетинге, финансах.

Роль, которую тысячелетиями играли мужчины – с тех пор как они вышли из пещер охотиться на мамонтов, – постепенно переходит к женщинам. Они начинают кормить семью. Появление полвека назад противозачаточных таблеток привело не только к сексуальной свободе, но и к экономическим успехам женщин.

До середины XIX века имущество женщины принадлежало ее мужу. Традиция эта была настолько важна, что, когда в 1868 году в передовой Англии размышляли, не наделить ли замужнюю женщину правом чем-то владеть, лондонская газета «Таймс» решительно возразила: это разрушит брак как таковой, потому что брак основан на том, что «у одного есть власть, а другая ему подчиняется». Если жена станет финансово независимой, она «практически освободится из-под мужниного контроля, пойдет туда, куда ей хочется, и станет делать то, что ей нравится».

Все меняется. Женщины сами решают, когда обзавестись детьми, когда выйти замуж, а когда заняться карьерой и зарабатывать деньги. Женщины чувствуют себя уверенно. Можно и не спешить с браком. И прежде преуспевающие женщины откладывали рождение детей на потом: нельзя все делать одновременно.

Но вот новейшие исследования показывают, что за последние двадцать лет хорошо образованные и много зарабатывающие женщины стали больше рожать. Ученые свидетельствуют: произошел гигантский скачок – женщины и больше работают, и больше рожают. В частности потому, что могут нанять ребенку няню и оплатить любые расходы, связанные с воспитанием детей.

Женщины добиваются успеха на службе, выходят в большие начальники, хорошо зарабатывают и начинают кормить семью. И они, а не мужья решают, на что тратить деньги. Если ничего не изменится, в следующем поколении в Соединенных Штатах большинство семей будет жить на средства, зарабатываемые женой, а не мужем. Женщины составляют две трети студентов колледжей. Они получают больше научных степеней, чем мужчины. Через четверть века женщины будут господствовать в юриспруденции и медицине.

Они довольны изменением баланса влияния и возможностей. И чувствуют себя увереннее в отношениях с мужчиной. Не торопятся вступать в брак. Они могут и подождать. Успехи на службе придают им уверенности и в личной жизни. Не реагируют на пожелания мужчины сбавить вес или сменить стиль одежды:

– Если он мной заинтересовался, с какой стати я должна менять правила своей жизни?

Они проверяют мужчину на способность вести домашнее хозяйство. Кто не хочет – не имеет шансов:

– Я не стану одна заниматься всем этим!

Происходит перераспределение семейных обязанностей. Женщины делают меньше работы по дому, а мужчины больше. Мужчины берут на себя то, что было традиционно женским делом. Они сидят дома, готовят, стирают, убирают и воспитывают детей.

Возникает вопрос: если женщинам становится лучше, значит, мужчинам – хуже?

Мужчины чувствуют себя неуверенно. Жизнь требует от них слишком многого, они не в состоянии с этим справиться. Не могут понять, чего от них ждут женщины, не уверены, что способны соответствовать их ожиданиям. А то, чего женщины ждут от мужчин, меняется с каждым поколением. Это влияет на физическое и моральное здоровье мужчин, на их ожидания и на шансы получить работу и сделать карьеру.

Теперь мужчины сталкиваются с тем, что не могут найти работу, в то время как женщины ее находят. Как же мужчинам быть с их исторически-биологической ролью добытчиков и защитников? Мужчины чувствуют себя неуверенно, лишаясь привычного положения в обществе, в семье и в постели.

В жизни современного общества произошла перемена, которую мужчины проморгали. Женщины больше не дадут мужчинам спуску. Эра патриархата завершилась.

Content

Леонид Млечин
Демонтаж патриархата, или Женщины берут верх
Книга для мужчин

От автора

Настоящая революция!

Обманул жену, обманешь и страну

Бьет – значит любит

Сопротивление сломлено

Часть первая

В главной роли и в тени

Мужчины на ее пути. Александра Коллонтай

Жена, подруга и соратник. Надежда Крупская

Горло бредит бритвою. Екатерина Фурцева

Почему ее невзлюбили? Раиса Горбачева

Часть вторая

Немки в эпоху кровавых соблазнов

Идеальная любовница. Ева Браун

Сердце изо льда. Лени Рифеншталь

Возвращение невозможно. Марлен Дитрих

Пощечина канцлеру. Беата Кларсфельд

Дочь пастора и воспитанница комсомола. Ангела Меркель

Часть третья

Англичанки жаждут любви

Железная леди. Маргарет Тэтчер

Хранительница трона. Королева Елизавета II

Она не стала королевой. Леди Диана

Часть четвертая

Женщины востока приходят во власть

Единственный мужчина в правительстве. Голда Меир

Отца повесили. Дочь взорвали. Беназир Бхутто

Азиатские тигрицы

Часть пятая

Женщины французских президентов

Любовь и страсть при дворе Франсуа Миттерана

Роли меняются. Подруги Саркози, Олланда и Макрона

Часть шестая

Американки: исполнение желаний

Жена умирающего президента. Элеонора Рузвельт

Мятежницы. Джейн Фонда и Анджела Дэвис

Ошеломляющая неудача. Хиллари Клинтон

Часть седьмая

Соблазнители и соблазненные

Секс-символ киноэкрана. Шон Коннери

Великий любовник не в силах удержать ни одну женщину. Джек Николсон

Основной инстинкт Майкла Дугласа

Очарование криминального авторитета. Джейсон Стэтхэм

Он вернулся. Арнольд Шварценеггер

Вместо послесловия

Чего бояться мужчинам?