Везунчик из Пекла 2 или Дары золотой жемчужины

Глава 1

Кошмарное сафари закончилось победой, но победой Пирровой. Охотники полегли практически всем составом. Последние минуты боя были перенасыщены событиями. Действительность менялась настолько стремительно, что попытки за ней успеть перегревали мозг. Лёгкое отупение до сих пор не покинуло Ракшаса. Он воспринимал происходящее с ним словно сквозь плёнку толстого полиэтилена. Ощущения, как от надетого на голову пластикового пакета. Хотя, может быть, это нервная система так спасается от запредельных нагрузок.

Мутную пелену защитного торможения пробил золотой блик. Логическая цепочка выстроилась тут же, без деталей и лишних допущений. Гибель товарищей — жемчужина Бога — шанс вернуть друзей. Пусть призрачный, но был. И тянуть с этим не стоило.

Борьба с нерешительностью заняла не больше секунды. Что ни говори, а страшновато. Неизвестно же, как проявят себя новые способности. Не исключён вариант перерождения, совсем не исключён. И ладно, если квазом станешь. С этим ещё можно бороться, как говорят. А вот превратишься в шипастую, членистоногую тварь, наподобие той, за которой недавно охотились. Бррр! Даже представлять такое не хочется. Тогда все Дары Улья нафиг будут не нужны. Но ради парней можно и рискнуть.

Ракшас положил один из золотистых шариков в рот, покатал его на языке, зажмурился и проглотил. Эффект наступил практически мгновенно. Волна жара получила начало где-то в районе затылка и лавиной обрушилась вниз. Границы сознания растворились в ослепительной вспышке и разум рванулся на волю, радуясь внезапному освобождению. Эйфория затопила каждую клетку организма. Реальность перестала существовать. Ощущение лёгкости и небывалой свободы. Испытываемые чувства не имеют даже приблизительных ассоциаций в нашем мире.

Способность выстраивать причинно-следственные связи вернулась лишь через несколько минут. Яркость бушующих эмоций поутихла и перед глазами поплыла картинка. Карьер и окружающая его местность с высоты птичьего полёта. Разбитая бронетехника, горящие автомобили в посадке, покорёженные коробки бронетранспортёров, жёлтая кабина экскаватора. Стоящий рядом рейдер, пошатывающийся, будто в трансе. Ракшас с трудом узнал в этом человеке себя. И везде тела рейдеров и бойцов. Тела или то, что от них осталось.

Картинка моргнула, как будто перезагрузилась, и добавились новые детали. Над каждым человеком внизу, и живыми, и мёртвыми, начала расплываться дрожащая аура. И неожиданно пришло понимание, что это всё означает. Ракшас случайно коснулся мыслью первого попавшегося облачка. Серебристое марево вокруг одного из убитых, уплотнилось и растянулось мерцающим куполом. Процесс был запущен, и вскоре целая плеяда таких полусфер подрагивала среди камней карьера. Над бронетранспортёрами колыхались огромные пузыри слившихся воедино человеческих аур. Переливы перламутровых бликов не позволяли рассмотреть, что происходит внутри.

Новый Дар Улья работал самостоятельно, без необходимости стороннего участия. Да Ракшас и не мог им управлять, если честно. Запустить, по какому-то наитию смог, а контролировать нет, может быть, в дальнейшем у него появятся знания, позволяющие это осуществить. Даже наверняка появятся, по крайней мере глупо будет не поработать в этом направлении. Пока парню только и оставалось, что наблюдать и надеяться на положительный результат.

Вот один из пузырей лопнул, оставшаяся дымка втянулась в тело, и, бывший минуту назад мертвее мёртвого, человек слабо шевельнулся. Ещё один. Ещё. Вот поднялся на ноги Халк и с потрясённым видом принялся себя ощупывать. Сейчас должен встать Седой, если здесь вообще присутствует хоть какая-то логика. Пузырь над ним дрогнул, как и все предыдущие. Но потом что-то засбоило. Многоцветье радужных переливов вдруг резко сместилось в красную зону. Спектр оттенков пробежал до багрового и остановился, лишь продолжая насыщаться. Полусфера превратилась в кровавый волдырь и взорвалась с громким хлопком, разбрызгивая тягучие ошмётки далеко вокруг.

Седой не встал. На месте его гибели осталась выжженная дочерна воронка. Следом лопнул пузырь Баламута. И снова чёрная проплешина. Череда багрового полыхания пробежала через расплющенные пикапы, но Ракшасу было не до них. Для него лопались не пузыри, лопнули его надежды вернуть друзей. Пусть безумные и невозможные, но абсолютно осуществимые с артефактами этого мира.

— Долбанный Улей! Клятая золотая жемчужина! — Ракшас завыл раненым волком и осел наземь. Сознание его покинуло.

Над первым бронетранспортёром вспухло облако очередного взрыва. Возможности Дара жемчужины бога и тут не справились. Обезглавленные тела не соединялись в одно целое. И не поймёшь, то ли у Дара такие ограничения, то ли носитель неопытен. Может быть, с дальнейшим прогрессом и станет возможным собирать тела в кучу из запасных частей, но сейчас точно нет. Да и кто скажет, случай-то уникальный, так получается.

Второй БТР, тот самый, который полностью накрыло умением скреббера, как будто впитал в себя кровавое сияние. Сфера втянулась внутрь, и через секунду боевая машина потеряла чёткость очертаний. Раздался протяжный стон, словно тысячи мучеников ада воззвали к милосердию, и броня деформировалась контурами множества человеческих лиц и рук. Кошмарное зрелище. Десять душ сделали отчаянную попытку выбраться наружу и замерли навеки. Человеческая плоть застыла в толще легированного металла.

Отголосок Дара золотой жемчужины сказался и на немногих выживших, затягивая раны и сращивая переломанные кости. Монгол, сплошь залепленный кровавой жижей, тяжело оперся на колесо бронетранспортёра. Потеря бойцов в бессмысленной стычке не прошла для него просто так. По склону карьера спускался Бекон. Следом ковылял Ворот, придерживающий Мямлю за плечи. Парень с особенным Даром сенса, определяющий заражённых на большом расстоянии, шёл ломанными движениями механической куклы. В его глазах полыхали ужас и безумие. И неизвестно чего там было больше. Рассудок домашнего парня не выдержал таких передряг. Не был для этого приспособлен.

Халк навис над потерявшим сознание товарищем заботливой мамашей и пытался привести его в чувство. Лёгкие пощёчины и ободряющее тормошение, это не самое действенное средство, но другими Халк не владел. И что удивительно помогло. Ракшас ведь не кисейная барышня, такое лечение у нормальных парней вызывает лишь адекватную реакцию противодействия. А это всегда выброс адреналина, вот он и сработал. Веки Ракшаса задрожали, и глаза открылись.

— Ну слава богу, очнулся, — облегчённо выдохнул Халк, — что произошло, ты можешь объяснить?

Ракшас лишь слабо отмахнулся в ответ. Не до объяснений ему сейчас. Чувство вины грызло изнутри, сковывая сердце и мешая дышать. Он не смог вернуть парней. Не смог! Не утешало даже возвращение одного из них, что само по себе чудо из разряда невероятных.

Послышался звук приближающихся шагов. Халк стремительно развернулся, вскинул оружие. Бекон покачал головой и сделал успокаивающий жест рукой. Между нами нет войны. Халк его понял правильно и не стал стрелять. Вожак байкеров остановился около сидящего на земле Ракшаса.

— Держи, парень, это твоё, — с этими словами Бекон сунул ему в руку узел из банданы с черепами и тяжело зашагал дальше.

Ракшас проводил взглядом троих "Ангелов тёмного солнца", бредущих к выезду из карьера и опустил глаза. На зелёной ткани с чёрным принтом рисунка оранжевым пятном выделялся увесистый шмат монолитного янтаря и белело двенадцать перламутровых шариков.

— Ничего себе, — поперхнулся фразой потрясённый Халк, а Ракшас раскрыл вторую ладонь, позволяя товарищу увидеть две золотые жемчужины.

Слов для выражения нахлынувших чувств у здоровяка больше не нашлось. Всего и осталось ему, что хлопать глазами и хватать ртом воздух. Недолго, правда. Те, кто долго рефлексирует, в Улье не заживаются. Железное правило. Поэтому гигант довольно быстро пришёл в себя и стал помогать приятелю подняться на ноги.

— Я в порядке, — Ракшас благодарно хлопнул товарища по плечу, — давай выбираться отсюда.

Голому собраться — только подпоясаться. Повесить на плечо оружие и узел с трофеями затянуть покрепче, вот и все сборы. Халк сейчас напоминал своего киношного прототипа после обратного перерождения. Вот только лохмотья камуфляжа в засохших потёках крови. Но это ничего, это можно перетерпеть. Доберутся до «Каймана», там и переоденется, тем более что запасная одежда есть.

Около ближайшей посадки переминались с ноги на ногу две группы людей. Четыре бойца с Монголом и пятеро «Ангелов» считая и Бекона. Те, кого смог вернуть и исцелить Дар Жемчужины. Особой враждебности не ощущалось, но и дружелюбной атмосферу было не назвать. Ракшас жестом остановил Халка.

После несложных манипуляций у рейдеров в руках оказалось три свёртка. Всё та же зеленая ткань с черными черепами. Трофеи поделены поровну. Ракшас подошёл ближе и молча отдал два из них. Монголу и Бекону. Поочерёдно. Отдал и побрёл дальше, догонять товарища. Главный байкер с достоинством принял подарок, благодарно кивнув в ответ. Справедливое решение, уж «Ангелы» честно отработали свою долю добычи, хоть никто ни о чём не договаривался. И заплатили за это высокую цену. Брови на секунду взметнулись в удивлении, когда Бекон увидел золотой блеск среди белых шариков, но и только. Да и удивился он больше щедрости и честности незнакомого парня, нежели бесценному призу. А вот Монгол всех поразил.

— Я не возьму, — капитан нагнал рейдера и протянул узелок обратно, — объяснять не буду, но не считаю это правильным.

Ракшас равнодушно пожал плечами и зашагал дальше. Вольному воля, спасённому рай. Каждый распоряжается своей жизнью сам. И собственными делами тоже. По мере имеющегося разумения. Тут собственных проблем и переживаний выше крыши. Да, твою же мать! Это, к слову, о правильности поступков. Он встал как вкопанный.

— Ты чего замер? — Халк обернулся.

Ракшас растерянно оглянулся на оставшийся возле посадки народ. Затем посмотрел другу в глаза. Гигант хмыкнул в ответ на невысказанный вопрос. Люди же всё-таки, не звери какие-нибудь. И делить особо теперь нечего, так выходит.

— Эй, — Халк пронзительно свистнул, привлекая к себе внимание, махнул рукой — айда за нами.

Ни Бекон, ни Монгол чиниться не стали. Дают — бери, бьют — беги. Ничего постыдного в этом принципе нет. Тем более на кластерах Улья. Подобные подарки здесь редко делают. А что касается неумной гордости и взаимных претензий, так с этим можно и позже разобраться, если появится такая нужда. Две группы бойцов рысью побежали вслед за друзьями, подгоняемые своими лидерами.

— Ну и как мы всё на этом уедем, — Бекон скептически оглядел сначала «Кайман», а потом всех присутствующих.

Миниатюрностью комплекции никто и вправду похвастаться не мог. Мямля только, но это единственное исключение. Маленький рейдер стоял, вцепившись в локоть рослого Ворота мёртвой хваткой, дрожал и мелко стучал зубами. Пузо ещё был невелик, но этот любитель пива в ширину был за двоих. Так что скепсис Бекона был более, чем оправдан. Это при том что БРДМ, согласно тактико-технических характеристикам, рассчитан на шесть человек вместе с механиком-водителем.

— В тесноте, да не в обиде. Ты добрые сказки в детстве читал? — Халк уже успел переодеться в запасной комплект камуфляжа и подгонял разгрузку, — лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Нет?

— С этим, пожалуй, соглашусь, — с добродушной усмешкой прогудел Бекон, — я же не в претензии, я практические варианты ищу.

Поразительно, но ни у прожжённых рейдеров, ни у натасканных бойцов не возникло даже намёка на мысль отжать единственное средство передвижения для себя. Тут собрались парни битые, просто так не сдадутся и от своего не откажутся. А лишний раз рисковать жизнью ради ничтожного шанса не хотелось. Особенно тем, кто уже недавно умирал. Кроме того, общая опасность сплачивает и объединяет, как правило. Этот случай не исключение.

— А раз принципиальных возражений не осталось, тогда и придумывать особенно нечего, — Халк взял инициативу в свои руки, — сколько поместится — внутри поедут, остальные на броне. Живой техники больше нет, уж очень качественно повоевали. Капитан, как ты считаешь?

— Ваша территория, вы и командуйте, — Монгол вскинул руки, как бы стараясь отгородится от лишней ответственности, — рекомендую только моего стрелка за пульт управления бортовым вооружением посадить, но это в плане совета. Решать вам.

— Похоже на план, — Бекон одобрительно кивнул и оценивающе оглядел машину, — колёса есть, боевой модуль — не самый плохой. Наш Мямля в придачу, парень пока не в себе, но способности то его никуда ведь не делись. Да ещё вот он, Ракшас, вроде, да? Ну и имечко у тебя. Я думаю, тоже козырь не из последних. Прорвёмся, где наша не пропадала!

— И ещё вот что, парень, — широкая ладонь легла на плечо Ракшасу, — ты не журись. Большего никто сделать и не смог бы. Ты семь жизней вернул с того света. В том, что друзей своих не выручил, твоей вины нет. Они уже там, где идёт вечная охота. Им сейчас хорошо.

Интонации Бекона зарокотали отголосками приближающейся грозы. Лидер "Ангелов" расправил плечи, окинул всех суровым взглядом, заглянув в глаза каждому. Бог войны, ни больше, ни меньше.

— Не нужно горевать о товарищах. Наши соратники погибли, выполняя свой долг или осуществляя мечту. Мы помянем их, как должно, но всему своё время. Но вот чему они точно не обрадуются, если мы раскиснем и не сможем отсюда выбраться. Поэтому соберитесь и утрите ненужные сопли. У нас сейчас один путь и от каждого многое зависит.

Зажигающая речь предводителя «Ангелов» зажгла потухшие взоры. Оцепенение спало, мозги заработали в нужном направлении. Даже безумный Мямля перестал трястись и отпустил спасительную руку Ворота. Ракшас кивком головы поблагодарил за нежданную поддержку.

— Тебе замполитом служить, — усмехнулся Монгол, но было видно, что проняло даже его.

Утробно замолотил двигатель «Каймана», это Халк, убедившись, что Ракшас немного пришёл в себя, залез на водительское место. Он тоже скорбел о Баламуте и Седом, но душевная организация здоровяка была не настолько тонкая, поэтому ему было легче справиться с горем. Да и в Улье он жил гораздо дольше, чем его друг. Навидался всякого и в огромном количестве, очерствел душой.

— Соляры меньше полбака, — его зычный голос донёсся из открытого люка, перекрывая рычание мотора, — до Перевалка не хватит.

— Незадача, — Бекон в задумчивости потёр заросший щетиной подбородок и тут же просветлел лицом, — а и не надо до Перевалка. У нас же база подскока меньше чем в дне пути отсюда. Там и снаряга и припасы есть. Главное, туда добраться. Дотянем, здоровила?

— Должны, — Халк был лаконичен.

— Я сейчас, — вдруг вскинулся Ворот, — Пузо, присмотри за малышом.

— Ты куда собрался? — обеспокоенно нахмурился Бекон.

— Ещё один козырь нам добуду. Верёвки пока найдите, или что-то вроде, — загадочно усмехнулся байкер и хлопнул одного из вояк Монгола по плечу, — пойдём молодой, поможешь.

Тот самый оператор дрона, уцелевший в перестрелке с тыловым заслоном «Ангелов» и благополучно избежавший всех ужасов схватки с высшей сущностью Улья, дождался одобрительного кивка капитана и побежал догонять Ворота. А того уже и след простыл, только ветки кустов колыхались. Куда полетел? Остаётся догадываться. Но Ворот — рейдер опытный, наверное, знает, что делать.

Мямлю усадили в боевой отсек, опять поручив его Пузу. Байкеру строго-настрого наказали следить за реакциями сенса, за малейшими изменениями его эмоций. Здоровенный кулак главаря банды у его носа и сам по себе был достаточной аргументацией. Кроме всего прочего, Бекон ещё пообещал попросить Ракшаса больше не воскрешать Пузо, если что случится. Поэтому любитель пива сидел рядом с Мямлей, замотивированный по самые уши, и глаз с него не спускал. «Ангелу» по имени Голый было поручено показывать дорогу.

Стрелок Монгола осваивался с пультом управления. В принципе знакомо, но всё-таки. Техника новая, путь неблизкий, лишняя подготовка не помешает. Да ещё не надо забывать, что на броне люди будут находиться. Неосторожное движение и посыпятся на землю, как переспелые яблоки. Остальные готовили личное оружие и занимали места, согласно указаниям капитана. С ним и спорить никто не стал. У Монгола боевого опыта на десятерых, если не больше. Даже Ракшас полез в нутро "Каймана", под защиту брони, исполняя его распоряжение. Ругаясь и матерясь, конечно, под нос, но всё же полез. Ну да, надо быть законченным идиотом, чтобы не оберегать ценные ресурсы. А Ракшас как раз таким ресурсом и был. С недавнего времени.

— Да куда они запропастились, черти! — громогласно выругался Бекон, — уже ехать пора, а их нет.

— Не пыли, — капитан вернул былое спокойствие и расчётливость, ещё бы, обстановка, приближённая к боевой, мобилизует дальше некуда, — ещё две минуты ждём, потом принимаем решение.

Двух минут не понадобилось. Кусты снова колыхнулись, расступаясь ветвями, и к БРДМ вывалились Ворот и молодой боец, согнувшиеся под тяжестью своей ноши. Бекон и Монгол выматерились в голос, причём одинаковыми словами.

— Во! — Ворот сиял как новый пятак.

Парень, пришедший с ним, не разделял его радости и был несколько зеленоват лицом. Сразу, как только они ступили на поляну, воин бросил то, что нёс и снова пропал в кустах. Звуки, сопровождающие неудержимую рвоту, сообщили, чем он там занимался. А причина его состояния была достаточно проста. Вон, лежит у переднего колеса «Каймана». Голова скреббера с уродливыми жвалами, вся перемазанная белой субстанцией.

— Слабенький, какой-то попался, — поделился своими наблюдениями довольный байкер, — пока тащили, три раза блевал.

— Ты на кой эту херню сюда приволок, — вызверился Бекон на своего подчинённого.

— Босс, ты чего? На самом деле не рассекаешь, что ли? — обида в голосе Ворота была яркой и не прикрытой, — мы её сейчас на броню примотаем, и нас ни одна тварь не тронет. Побоится, потому что.

— Слушай, а в его словах есть здравое зерно, — Монгол встал на защиту «Ангела», я про такое слышал даже как-то, в восточных кластерах. Там рейдеры используют головы заражённых для подобных целей. Принцип такой: те твари, которые ниже по шкале, чуют более развитого хищника и не суются. А у нас — высшая сущность Улья, мы всю шкалу сразу отсекаем. Я не знаю, насколько это сработает и как долго, но попробовать стоит.

— А ты могёшь, — Бекон сменил гнев на милость под напором аргументированных доводов и снизошёл до похвалы, — я недопетрил до такого, признаю. Давайте, крепите.

Вороту на помощь подоспели ещё люди и шипастую голову скреббера привязали на носу БРДМ за считаные минуты. Даже некоторый художественный вкус наличествовал, такая замечательная инсталляция получилась.

— Боец, на броню, — Монгол скомандовал уже сверху, сидя рядом с орудийным модулем, — Халк, поехали.

По другую сторону орудия взгромоздился Бекон, остальные расселись кто где смог. Незадачливый воин, всё ещё сохраняющий зелёный оттенок лица, выскочил из кустов, догоняя уже начавший движение броневик. Незлобивый Ворот протянул парню руку, помогая взобраться наверх и подвинулся, освобождая тому место рядом с собой.

— Ничего, молодой, с каждым бывает — приободрил байкер парня, улыбаясь во все имеющиеся зубы и по-отечески похлопывая его по плечу, — не переживай, ты привыкнешь. Потрёшься с нами с месячишку и привыкнешь. Даже и не к такому, поверь мне.

Боец судорожно сглотнул, борясь с очередным приступом тошноты. Уж очень зловеще прозвучал конец фразы.

Глава 2

Франт, как всегда, шикарно одетый, мерил пол своего рабочего кабинета нервными шагами. Четыре до двери, четыре обратно. Он давно не испытывал такого бешенства. Выволочка от вышестоящего начальства была унизительна до невозможности. Его отчитывали, как нашкодившего школьника в течение пятнадцати минут, причём нимало не стесняясь в выражениях. А он даже адекватно ответить не мог. Стоял, вытянувшись во фрунт и играл желваками, борясь с желанием придушить ублюдка. Институт, со своими порядками, чтоб его. Дисциплина, субординация и вертикаль управления. Чёрт, как же ему это всё надоело! Надоело подчиняться, выслуживаться, притворяться лояльным. Надоело строить из себя эффективного менеджера и аскетичного стоика. Франту нравились красивые, добротные и дорогие вещи. Спартанская обстановка кабинета уже в печени у него сидела. Больше суток прошло после крайне неприятного разговора, а Франт не мог успокоиться.

Плюнуть и всё бросить? Можно конечно, но пока не время. Во-первых, не для того он отдал четыре года жизни, выстраивая карьеру и добираясь до занимаемого сейчас места. Во-вторых, ему просто не дадут уйти. Слишком много Франт знает секретов. В Институте начиная с определённого уровня допуска, выход один — через трубу крематория. Образно конечно, но смысл тот. В реальности будет совсем по-другому. У организации возможностей много. Его, скорее всего, даже не найдут. А если и найдут, то спишут на какую-нибудь случайность и забудут. Кому надо разбираться? В Улье смерть — обыденная вещь.

А вот если выгорит дело, которое Франт затеял, тогда все расклады поменяются. И поменяются кардинальным образом. Тогда он очень многих сможет раком поставить. Причём месть — это даже не самоцель. Всего лишь сопутствующий фактор. Мелочная мстительность вообще не в его характере. Да, есть целый список, кого надо будет обязательно нагнуть. Франт никому и ничего не собирался спускать. Но задача стояла другая. Его единственным стремлением была власть. Власть абсолютная, не опосредованная и ни от чего независящая. Власть, проистекающая от личного могущества.

Даже сейчас, будучи координатором исследовательских групп Института, у Франта в руках находились колоссальные возможности. Он, впрочем, не любил это длинное и чересчур официальное название, предпочитал более короткое слово. Куратор. На визитках по крайней мере было написано именно так. Если проводить аналогии, то этот пост сравним с должностью топ-менеджера крупной добывающей компании в обычной реальности. С элементами силовых структур. Со всеми вытекающими бонусами. Полезные связи, специальные, практически ничем не ограниченные фонды, огромные человеческие ресурсы. Про личные материальные блага и упоминать бессмысленно. Это, само собой разумеется. И ведь никто тут не думает, что, контролируя поток информации о тайнах Улья, такой человек, как куратор, не нашёл способа применить что-нибудь в личных целях. Если кто-то так считает, то это глубокое заблуждение. Подобный подход можно встретить лишь у учёных и фанатеющих изыскателей. Наука ради науки. Да ему одних артефактов к рукам столько прилипло, что страшно представить.

Предел желаний большей части людей Франт расценивал всего лишь как очередной этап в осуществлении своего плана. И, похоже, его замысел начал трещать по швам. Особенно обидно, что именно сейчас, когда до финальной стадии осталось всего чуть-чуть. Эх! А ведь так здорово всё было придумано. Придумано, продумано и запущенно к исполнению.

Системный анализ, управление и планирование, вообще, сильная сторона куратора. А ещё он очень ловко умел манипулировать людьми. Всего три месяца ему понадобилось для того, чтобы вывести поиск золотой жемчужины в приоритетные задачи Института. И получить контроль над её осуществлением. Иначе для чего бы это затевать. Тогда жемчужина Бога относилась к разряду легенд Улья и воспринималась многими как очередная байка рейдеров. Многими, но не Франтом. В каждой сказке ведь только доля сказки. Он сразу прикинул шансы и вытекающие из них возможности и результат его устроил. Вероятность успеха минимальная, всего несколько процентов. Но даже если ничего не выгорит, то Франт как минимум ничего не теряет. Сколько людских жизней придётся на это положить и институтских финансов потратить, его не сильно интересовало. Люди — всего лишь ресурс. Они сотнями каждый день проваливаются, наберём столько, сколько нужно. Естественно, сам предмет поисков Франт отдавать никому не планировал. Как раз через золотую жемчужину он и хотел получить то самое могущество, которое наделило бы его желанной властью. Но это пока секрет.

Был у куратора ещё одна тайна. Дар Улья. Дар тщательно скрываемый и заботливо взращиваемый. Стикс наделил Франта способностью гасить электричество. Это совершенно не значит, что куратор раньше не знал, как управляться с выключателями и выкручивать лампочки, и вдруг раз и научился. Было бы смешно, конечно, но нет. Его дар останавливал само течение тока, прерывал малейшие импульсы. Движение электронов ли останавливалось при этом или ещё что, с этим пусть учёные разбираются, если им представится такой шанс. Франт даже расстроился поначалу, не найдя вновь обретённому дару практического применения. А как не расстроится человеку с такими амбициями? В Улье не каждый стаб электрифицирован. А рубильник на расстоянии выключить, так с этим и самый обычный кинетик справится. Ну, или диверсанта можно заслать на худой конец, когда дело касается специальных операций. Но Франт не был бы Франтом, если не смог обратить эту способность себе на пользу.

Получилось немного спонтанно в тот, самый первый раз. Куратор тогда только начинал двигаться по карьерной лестнице и состоял в рабочей группе одного из институтских проектов. В приёмной руководителя направления проходила очередная планёрка. Обсуждения были очень бурными. В какой-то момент эмоции перехлестнули через край, и Франц не заметил, как случайно активировал свой Дар, направляя его на оппонента. Заведующий лабораторией вдруг замолчал на середине фразы, схватился за сердце и осел на стуле. Списали на инфаркт. Учёный был почтенного возраста, а Стикс — это территория постоянного стресса. Никто и не удивился, а тем более не связал случайную смерть с Франтом. Естественные причины, ничего нового.

Сколько таких естественных причин устроил куратор, устраняя людей, сто́ящих у него на пути, только он и знает. Но цель оправдывает средства. Так вроде иезуиты поговаривали. Но это всё — события прошлых дней, а сейчас Франт соображал, что ему делать дальше.

Можно, конечно, признать провал операции и попробовать затеять новую. Но риск, что направление свернут, как затратное и неперспективное, был слишком велик. Да и когда найдётся ещё один носитель золотого жемчуга. Редчайший артефакт Улья, как ни крути. Эх, если не чистоплюйство этого армейского капитана, было бы всё проще и быстрее. Верно говорят: хочешь сделать хорошо — сделай сам. И придётся же выезжать самому в поля. Чёрт, как это Франт не любил.

Пока хозяин кабинета изображал из себя хищного зверя в клетке, на гостевом стуле терпеливо сидел посетитель. Он удобно развалился на своём месте и равнодушно наблюдал за перемещениями куратора. Франт ходил, посетитель смотрел, воплощая собой олицетворение терпения. Вот только на обладателя многих добродетелей этот человек не тянул совсем. Одежда и снаряжение выдавали в нём опытного рейдера. Можно было и так сказать, но это будет слишком бледная характеристика. В гости к Франту заглянул самый настоящий, битый Ульем, волк. Опасный и жадный до добычи наёмник. Застарелый шрам перечёркивал левую половину лица от глаза к верхней губе наискось. Отчего нижнее веко было оттянуто вниз, а рот кривился в постоянном оскале. Короткая причёска бобриком, трёхдневная щетина на щеках и колючий взгляд исподлобья. Неприятный типаж. Отзывался он на имя Фома, а как его звали раньше уже и не помнит никто. Наконец, ему надоело это слабое подобие медитации.

— Слышь, Франт, ты скажешь, зачем звал. Я уже двадцать минут тут сижу, — изящностью манер рейдер не страдал.

— Будешь сидеть столько, сколько нужно, — жёстко оборвал его куратор, — не забывай, с кем разговариваешь.

Тонкие губы растянулись в кривой, ничего хорошего не обещающей улыбке, но взгляд Фома отвёл. Он уже год шустрил на куратора, выполняя его, скажем так, несколько щепетильные поручения. И рейдер был одним из немногих людей, которых не обманывал холеный вид завзятого мажора. Одим из немногих, оставшихся в живых.

— Собирай своих отморозков дуй в Перевалок, и будь на связи. Я тебя найду, когда нужно будет — распорядился Франт, — и смотри мне.

Чего смотреть или куда, куратор не уточнил, но рейдер заметно побледнел. От вальяжной, расслабленной позы наёмника не осталось и следа. Он подобрался, всем своим видом показывая готовность к выполнению любых заданий.

— Я могу идти? — на этот раз вполне корректно спросил Фома, решив лишний раз не будить демона.

Дождавшись разрешения, рейдер выкатился из кабинета со всей возможной скоростью. Показав закрывшейся двери неприличный жест, наёмник быстрым шагом пошёл прочь. У выхода он недобро зыркнул на охранника и вышел на улицу.

Хватит раздумывать, надо действовать. И без того период размышлений непростительно затянулся. Инициативу необходимо перехватить, иначе успеха не видать. Франт нажал кнопку интеркома.

— Дежурный, — прохрипел динамик.

— Вызовите ко мне Давильщика, и побыстрее, — не стал церемониться куратор.

Через пять минут в дверь постучали и в кабинет ввалился коренастый мужик лет сорока. На чёрной форме — знаки отличия майора. Кондиционированный воздух кабинета пронизали специфические запахи казармы. Франт досадливо поморщился. Офицер вытянулся по стойке смирно в ожидании приказа.

— Майор, готовьте автомобиль для меня и машины сопровождения. Четыре человека отрядите в моё личное подчинение, — куратор говорил быстрее, чем обычно, стараясь свести общение к минимуму, — людей возьмите, сколько посчитаете нужным. Из тех, что не рассуждают при выполнении приказов. Намечается дальний рейд, так что возможно всякое. Выдвигаемся в направлении Перевалка. Остальные распоряжения получите непосредственно перед выездом. Выполняйте.

Давильщик коснулся пальцами края берета, по уставному развернулся и скрылся за дверью. Что тут непонятного? Майор был из той категории военных, которые лишний раз стараются не отягощать работой мозг. Есть верхнее начальство, оно пусть и думает. А наше дело телячье — обосрались и стоим. Что скажут, то и сделаем. Была бы команда, а результат гарантирован. Элиту ли добыть, отряд рейдеров в засаду заманить или стаб зачистить, всё едино. И совесть потом не мучила. Совесть для Давильщика всего лишь набор букв. Каратель, как есть. И бойцов себе в штат он подбирал таких же. Без особых моральных принципов, то есть. Глупо было бы предполагать, что все военные похожи на Монгола. Разные они, как и все люди, впрочем.

Франт, наконец, смог взять себя в руки и окончательно успокоился. Он даже успел выпить чашку кофе, откинувшись на спинку своего кресла. Метаться мыслями было уже бессмысленно и контрпродуктивно. И совершенно не в стиле куратора. План сформирован, осталось воплотить его в жизнь.

— Чего уж проще, — Франт скептически усмехнулся, нужно только немного потерпеть.

— Куратор, всё готово, ждём вас, — ожил интерком.

— Иду, — коротко бросил тот и вытащил из шкафа походный набор.

Франт закрыл дверь своего кабинета на два оборота ключа, дёрнулся было к выходу, но вдруг развернулся и отправился в другую сторону. Узел связи располагался в самом конце коридора.

— Дежурный, если появятся хоть малейшие известия от группы Монгола, дайте мне знать незамедлительно, — приказал он тоном, не терпящим возражений, — занесите в журнал и передайте по смене. Слова «малейшие» и «незамедлительно» подчеркните дважды.

Вот теперь вроде всё. Можно ехать. Стук каблуков куратора, гулко отражаясь от стен казённого помещения, удалился в сторону поста охраны.

Во дворе выстроились в ряд бронемашины походной колонны. Испытанный многими рейдами «Водник» впереди, два здоровенных восьмиколесных броневика и хорошо себя зарекомендовавший «Фалькатус» между ними. Франт недовольно нахмурился, осмотрев высокие боевые машины необычной конструкции. Похоже, безумные снабженцы Института опять наткнулись на технические новинки. На вопросительный взгляд куратора подскочил давешний майор.

— Это новейшая военная разработка, куратор. Боевая машина пехоты К-17, «Бумеранг», — зачастил военный названиями и техническими характеристиками, — машины оснащены роботизированными боевыми модулями «Бумеранг БМ». Вооружение состоит из тридцатимиллиметровой пушки 2А42, боезапас в пятьсот снарядов и пулемёт ПКТМ, калибра семь шестьдесят два, с двумя тысячами выстрелов. Четыре пусковых установки «Корнет» с противотанковыми управляемыми ракетами. Запас хода до восьмисот километров по шоссе…

Офицер ещё много что хотел рассказать про эти чудесные машины, но он был вынужден заткнуться на середине фразы, увидев перед носом растопыренную пятерню Франта.

— Майор, как вы думаете, для чего мне сможет пригодиться это знание? — сморщился, словно от зубной боли куратор, увидел недоумение в глазах бравого служаки и закончил, — не загружайте меня ненужными мне подробностями. Эта ваша персональная головная боль. И ваша ответственность. Да, кстати, а старые модели чем не устроили.

— Эти мощнее и быстрее, да и, вообще, новые, — пожал плечами Давильщик, не понимая, как можно равнодушно относиться к современной боевой технике.

— Ну и бог с ними, — завершил Франт неинтересный ему разговор, — где мои люди и куда мне садится.

Майор щёлкнул пальцами и к ним подбежали четыре бойца. Судя по нашивкам — лейтенант и три сержанта. Высокие и плечистые, как на подбор. И в глазах — ожидание приказов, то что нужно. Просто гренадеры Её Величества. Франт улыбнулся. Ему нравились рослые и сильные парни. В хорошем смысле этого слова, без какого-либо пошлого подтекста. Не нужно так ухмыляться, у каждого свои слабости.

— Лейтенант Ветер, — отрекомендовался молодой офицер, козырнул и поправил автомат на плече, — командир выделенного отряда, отряжённого в ваше распоряжение.

Сержантская троица пожирала глазами высокое начальство, являя собой вид лихой и придурковатый. С представителями институтской верхушки такого уровня им общаться ещё не доводилось. Получается их выделили сейчас, облекли доверием, подарили шанс отличиться. Бойцы были готовы стены двигать руками, чтобы выслужиться.

— Ветер? — Франт отвлёкся на необычное имя, — не поделитесь историей своего крещения.

— Ну… Я… В общем, там ничего интересного, — замялся парень в форме.

— Лейтенант, — в голосе Франта лязгнул металл, — вы слышали сентенцию о том, что просьба начальства — приказ для подчинённых?

Парень растерянно захлопал глазами, услышав незнакомое слово. Ещё немного постоял, собираясь с духом, но всё же продолжил. Приказы не обсуждаются, это он как раз понимал.

— Есть такая фраза. В голове ветер, в жопе дым, — потупил глаза молодой командир, — так вот, это про меня. Потом сократили, остался Ветер.

— Мда, лучше бы не спрашивал, — даже тень улыбки не прикоснулась к губам Франта, — я уж подумал, что у вас какая-то романтическая история будет.

— Куратор, может вам стоит одеться в более подходящую форму, — решил проявить заботу о своём подопечном лейтенант.

— А с этой, что не так? — Франт с преувеличенным беспокойством осмотрел себя.

Он и в самом деле выглядел как пижон, особенно учитывая предстоящее путешествие. Ну никак не вязалась внешность институтского функционера с окружающей военной техникой и вооружёнными людьми в униформе. Дорого́й костюм чистой шерсти, шелковая жилетка со льдистой искрой, красивый галстук, стильные туфли, шляпа. Даже дорожный саквояж из хорошо выделанной кожи не выбивался из общего образа. Ещё трость сюда напрашивается, но трости куратор не носил.

— Одежда может помяться, порваться — лейтенант снова растерялся, — и туфли перепачкаются, в поля всё же едем, не на прогулку.

— А вот это, лейтенант, как раз и является вашей заботой, — Франт бросил ему в руки саквояж, — чтобы я не помялся и не перепачкал свои туфли.

— Господи, какой тупой, — куратор закатил глаза, вслух, правда, эти слова не произнёс.

Лейтенант открыл перед Франтом боковой люк «Фалькатуса», тот с любопытством заглянул внутрь и вновь чувство удовлетворённости приятно согрело душу. На таких он ещё не ездил. Не потому, что не мог. Про его возможности уже много чего сказано. Просто нужды не было. Машина куратору понравилась. А эту, похоже, еще и переделывали специально для нужд высшего руководящего состава. Сиденья, обтянутые кожей молочного цвета, кипельно белый салон. Слишком пафосно и шикарно. Немного не к месту, но кто будет на это обращать внимание. Куратор поставил ногу на подножку и кинул взгляд на майора. Тот понял правильно.

— По машинам, — тут же прозвучала команда.

От слитного запуска мощных моторов дрогнули стёкла в оконных рамах. Откатные ворота ушли в сторону. Колонна бронетехники выползла на улицу, оставив после себя вонючие клубы солярного выхлопа.

Глава 3

— Чувак, мы, по ходу заблудились, — говоривший вдавил педаль тормоза, заставив видавший виды уазовский пикап пойти юзом, — куда теперь ехать?

Молодой человек за рулём уставился на напарника. Очередная развилка просёлочных дорог. Заброшенная и очень заброшенная. И совершенно незнакомая местность вокруг. К тому же сутки приближались к вечеру. А если учесть, что до преддверия Пекла рукой пода́ть, то все причины для паники налицо.

— Какого хрена мы, вообще, сюда попёрлись, — водитель нервничал все больше и больше, — сидели бы в своей дыре и щипали бы потихоньку. Курочка по зёрнышку клюёт, слышал такое?

— Курочка по зёрнышку — весь двор в дерьме, — категорично отрезал второй парень, он был постарше и гораздо решительнее.

— Если бы не твои понты… — продолжал ныть первый.

— Рыжий, заткнись, я думаю, — решительный почти рычал, — и чего ты ссыкун такой?

Парню, который сидел за рулём, на вид едва можно было дать восемнадцать лет. Общая субтильность телосложения и невысокий рост, только усиливали впечатление о нежном возрасте. У него даже борода ещё не росла. Ярко-рыжие волосы объясняли причину заурядного прозвища. Сколько таких Рыжих топчут сапогами кластеры Улья. По-детски пухлое, сплошь в крупных веснушках, лицо скривилось от обиды на жёсткую отповедь товарища.

— Давай туда рули, — палец лидера данного дуэта указал на практически полностью заросшую травой, едва угадываемую колею, — по этой дороге проедем, поищем место для ночёвки.

В логике подобному решению не откажешь. Ночевать лучше в спокойном месте. И чем безлюднее, тем безопаснее. Выкладки простые. Меньше людей — меньше соблазнов для заражённых. Да и люди здесь не всегда доброжелательны. Поэтому выбор был очевиден.

Напарник Рыжего выглядел постарше и как бы это сказать, поосновательнее, что ли. Крепкий, широкий в плечах, с сильными руками деревенского жителя и волевым подбородком. Светлые волосы скрывала пятнистая бандана. Типаж из американского кинематографа. Любят они так изображать своих героических героев. Второго парня звали Веник, и он даже срочную службу успел пройти. Ушёл на дембель аккурат за две недели до того, как сюда провалился. Даже погулять как следует не успел. Сначала имя, данное ему крёстным было несколько длиннее и звучало в первоисточнике как Электровеник. Не любил этот молодой человек долго думать, быстрее кидался действовать. За такую черту характера, сразу бросающуюся в глаза и нарекли. Потом уже подсократили, чтобы язык не ломать. Для удобства пользования.

Подобные хлопцы часто встречаются в любой реальности, не только здесь. Молодые и ранние, жадные до богатства и успеха, торопящиеся жить. Не всегда критически оценивая свои способности. И в этом нет ничего плохого. Хорошего тоже скорее всего, не очень много. В этом случае следует отказаться от оценочных суждений. Это больше проблема общества с его устоями и недостатками. Воспитание, образование, идеология, всё играет роль. Но подобные материи — прерогатива других книг, поэтому стоит остановиться, чтобы не залезть совсем уже в труднопроходимые дебри.

Так вот, Веник и Рыжий были как раз из таких. Не очень умных, но наглых и нахрапистых. Рыжий был немного трусоват, но зато у Веника смелости доставало на троих. Особенных звёзд с неба парни, конечно, не хватали, но кое-что у них получалось. Мозгов им побольше и процент успехов возрос бы значительно. А так, всё это было похоже на слепую удачу. Уж очень многое они не принимали в расчёт. Обычно подобные персонажи сильно не заживаются в Улье, а молодые рейдеры коптили небо Стикса уже пару лет. Но тем не менее. У них была машина, снаряжение, оружие и некоторые средства на финансирование своих рейдов. То есть всё, чтобы чувствовать себя бывалыми, при некоторых допущениях.

Автомобиль можно было назвать пикапом только для краткости изложения. Сильно покривив против истины. Это был УАЗ 39094 «Фермер». Тот самый, который не «головастик» и не «буханка». С кабиной на пять мест. Ни два ни полтора. Из самых первых выпусков, ещё с деревянными бортами. Вдобавок ко всему, выкрашенный в голубой цвет и на лысой резине. Краска сильно выцвела и облезла лохмотьями на досках кузова. Окна забраны решётками, закреплёнными наспех. Металл кабины пестрел рыжими пятнами, местами проржавев насквозь. За машиной не особенно следили, едет и ладно.

На дуге, сваренной из толстой трубы и установленной у заднего борта, был пристроен пулемёт. Старенький ПКМ на легкосъёмном креплении и с коробом на двести патронов. Тачанка, как она есть, с поправкой на современные технологии. Вдоль бортов расположились ящики под снаряжение и боезапас. На специальных зажимах висели обшарпанные трубы двух РПГ-7. Наличествовал даже запас топлива в четырёх канистрах. В общем, достаточно толково. Не совсем подходяще для дальних рейдов, но толково.

В преддверье Пекла ребят занесла волна золотой лихорадки, раздутая досужими разговорами. И их можно понять. Кому же не хочется одномоментно решить все свои финансовые проблемы? Пусть даже для этого и нужно подвергнуться запредельному риску. Просто не всем подворачивается такая возможность.

Веник загорелся моментально и заразил своей увлечённостью напарника. Молодая кровь — горячая. Густо замешанная на тестостероне, она бьёт в голову похлеще шампанского. Принятый план не отличался проработкой деталей. Главное — добраться ближе к месту разворачивающегося действия. А там видно будет. Можно попробовать примкнуть к сильной рейдерской группе. Если не получится тоже не беда. Добыть золотую жемчужину — очень хорошо, но и остаться без неё не смертельно. Преддверье Пекла это прежде всего ра́звитые монстры. А ра́звитые монстры приносят богатые трофеи. Жемчуг и все дела. Вот такая причинно-следственная взаимосвязь. Прочие аргументы отметались, как незначительные. Опасность, необходимый опыт, навыки, снаряжение. Юношеский максимализм. Слышал кто-нибудь про такое? Именно так он и работает.

Голубой «Фермер» профырчал мотором минут двадцать, подминая колёсами травяной ковёр, и выехал к давно заброшенной деревне. Стаб. Всё говорило за это. УАЗ остановился у ближайшего дома. Почерневшие брёвна сруба, провалившаяся крыша, пустые провалы окон. От забора остались только покосившиеся столбы. Во дворе сруб поменьше — баня.

— Вот, а ты боялся, — Веник победоносно посмотрел на напарника, — тут и заночуем.

Щёлкнули замки, заскрипели давно не смазанные двери. Парни вывались из машины потягиваясь и разминая затёкшее тело. Сиденья УАЗа не самое удобное вместилище для дальних поездок. Веник поправил на плече классический АК-47 и осмотрелся, прикидывая, куда загнать машину, чтоб было незаметно со стороны. Периферическое зрение споткнулось о групповое движение. Из ближайшего перелеска на дорогу выбирались заражённые.

— Ох, ё… — Веник упал на колено и засипел, — Рыжий, падай.

Рыжий затравленно заозирался, увидел монстров, побледнел и грохнулся на четыре точки. В таких ситуациях их небольшой коллектив спасала сообразительность Веника. У Рыжего в подобных случаях мозг отключался напрочь.

— Сюда, за мной давай, — Веник метнулся в сторону бани.

Метнулся… Так про перемещение гусиным шагом не говорят. Но Веник именно что метнулся, закидывая ноги выше головы, умудряясь при этом пригибаться. Следом, на четвереньках мелко семенил Рыжий, потихоньку поскуливая от страха.

Что в этом, забытом Богом месте, делали заражённые объяснить было трудно. Ещё труднее объяснить почему, даже не почему, а каким образом лотерейщик умудрился сколотить подобие стаи. И то, что лотерейщик уже практически перешёл на новую ступень развития и почти стал топтуном не очень помогает понять проблему. Топтуну стая также не положена. По крайней мере, никто про такое раньше не рассказывал. Качественные характеристики участников появившейся стаи компенсировались их количеством. Пусть уровень монстров не очень высок, но лотерейщик и почти двадцать бегунов могут достаточно осложнить жизнь. Или даже укоротить, тут кому как повезёт.

Парням пока везло. Как это ни странно прозвучит, но им играла на руку древность постройки. Никаких композитных материалов и хлипких крепёжных элементов. Массивные брёвна, большущие скобы и сотые гвозди. Входная дверь маленькая, собранная в клин из пятидесятой доски. Даже Рыжему пришлось бы пригибаться и поворачиваться боком, чтобы войти. Веник втащил внутрь замешкавшегося товарища, ухватив его за шиворот. Скрежетнули кованые петли, лязгнул массивный крюк. Они облегчённо выдохнули, хотя и понимали, что успокаиваться рано. Всего лишь получили кратковременную отсрочку, и как всё закончится — зависит только от них.

Рыжий сидел на заднице прямо на голом полу небольшого предбанника и смотрел в одну точку. Его колотила крупная дрожь. С ним так всегда происходит. Но это мелочи, Веник уже давно знает, как бороться с такими истериками. Сочная затрещина привела парня в чувство практически моментально. Прямо волшебство какое-то. Веник, не задерживаясь, кинулся в парилку, прильнул к одному окну, тут же переместился ко второму и замер.

Баня, как выяснилось, раньше топилась по-чёрному. Это значит, что печь была без дымохода, если кто не знает. В процессе топки весь дым валил прямо в помещение. Важно было следить, чтобы дрова прогорели полностью. Угореть в такой бане было проще простого. После того как каменка раскалилась, нужно было убрать остатки углей, проветрить помещение и всё — можно париться. Конструкция постройки подразумевала максимальное теплосбережение. То есть, потолки низкие, стены толстые, а окна маленькие. Их даже окнами трудно назвать, скорее отдушины какие-то. Попросту в предпоследнем ряду брёвен выпилили два проёма, размерами сорок на сорок сантиметров и закрыли рамами. Как раз толщины бревна хватило. Рамы давно куда-то подевались, остались лишь прямоугольные сквозные отверстия. Использовать в качестве бойниц — самое то. Прямо-таки форт из «Острова сокровищ». Вот только снаружи не пираты капитана Флинта, а кое-что пострашнее.

Бегуны уже вскачь неслись к деревне, видимо, почуяв добычу. Позади них неторопливо переваливалась массивная туша лотерейщика. Командир, мать его! Он никуда не спешил, вальяжная уверенность хищника сквозила в каждом его движении. Монстр повёл головой и на миг застыл, заметив человека. Тяжёлый взгляд упёрся в проём окна, и подобие довольной улыбки раздвинуло зубастую пасть. А затем произошло ещё более невероятное событие, большой палец когтистой лапы перечеркнул горло в известном жесте. Веник был готов поклясться спасением души, что он это видел. Страшную улыбку и многообещающий жест. Другой бы испугался, но возмущение молодого рейдера было сильнее страха. Навидался он уже лотерейщиков на своём веку.

— Ах, ты, сука, — щёлкнул отжатый предохранитель, Веник прижал приклад к плечу и открыл огонь.

Короткие очереди на три патрона взрезали тишину сельского спокойствия. Точно так, как учили в армии. Двадцать два, двадцать два, двадцать два. Лотерейщику реакции не занимать. Он не стал изображать из себя стационарную мишень и отпрыгнул далеко в сторону, пропадая из поля зрения стрелка. Правда, перед этим ещё раз удивил. За мгновение до прыжка. Оттопыренный средний палец, показанный им в сторону бани, двойственного толкования не допускал. Хотя могло и померещиться. На фоне гормонального всплеска.

Потеряв основную цель, Веник сосредоточился на бегунах. Рухнул один заражённый, получив две пули в голову. С перебитым коленом покатился другой. Третьего зацепило в плечо и развернуло на ходу. Автомат звонко клацнул затвором. Патроны кончились. Веник потянул запасной магазин из кармана разгрузки.

— Второе окно, Рыжий, — прокричал он в адреналиновом запале, — бери второе окно.

Напоминания были лишними. Рыжий уже пришёл в себя и пропадать за дешёво не собирался. Активная стрельба с его стороны это вскоре подтвердила. Тридцать пуль были выпущены в рекордное время. Конопатый рейдер был не очень хорошим стрелком.

— Одного зацепил, — восторженно завопил он, защёлкивая новый магазин.

— Береги патроны, дебил, — Веник недовольно поморщился. Пальнул ещё пару раз, после чего его автомат замолчал, — чёрт!

Заражённые сумели уйти в мёртвую зону. Их теперь не увидеть. Веник ещё раз чертыхнулся и вытянул шею, пытаясь разглядеть территорию непосредственно около бани. Мелькнула тень. Веник прянул от окна. Поздно. Увернуться до конца у него не вышло. Лотерейщик был намного быстрее. Его уродливая лапа успела ухватить парня за шиворот. Монстр пару раз треснул рейдера о стену. Понял, что вытащить его не получится, и стал трясти его как обезьяна банановое дерево. Официальная точка зрения знатоков ботаники в этот момент никого не интересовала.

Рыжий испуганно заорал и пару раз приложился к прицелу. Стрелять невозможно, риск зацепить Веника слишком велик. Нужно придумать что-то другое. Беспомощный взгляд обшаривал парилку в поисках подходящих предметов. Есть. Кочерга! Рыжий дотянулся до изогнутой железяки и бешено замолотил ею по конечности лотерейщика. Одновременно с этим он тянул товарища свободной рукой изо всех своих небольших силёнок. Крики, шум ударов, треск рвущейся ткани. Наконец, заражённому надоела вся эта суета и он разжал пальцы. Веник грохнулся на пол, а лотерейщик молниеносным движением выхватил кочергу из рук Рыжего и отмахнулся. Тот осел на ослабевших ногах, полоска металла лишь взъерошила ему волосы. Лежать ему с раскроенным черепом, если бы не удачное стечение обстоятельств. Повезло! За окном раздался злобный рык, а страшная лапа втянулась обратно, под звук автоматной очереди. Веник давал выход эмоциям.

Надо бы, по-хорошему, прийти в себя, но паузы не последовало. Затряслась дверь в предбаннике. Рейдеры не сговариваясь, бросились туда, столкнувшись плечами в тесном проходе. Снаружи стали долбиться гораздо основательнее. Парни замерли, приготовившись к отражению атаки. Стволы автоматов гуляли в такт надрывному дыханию. Стон вытягиваемых гвоздей срезонировал зубной болью. Кто-то снаружи оторвал дверную ручку. И сразу последовал сильный удар. Толстые доски затрещали, но напор выдержали. Если бы створка открывалась внутрь, парней уже жрали.

Веник глянул на Рыжего и покачал головой в отрицательном жесте. Стрелять сквозь дверь категорически нельзя. Дыры от пуль только ослабят конструкцию и облегчат задачу атакующей своре. Убить кого-нибудь из них вряд ли получится. Улыбка, вдруг озарившая лицо Веника, смотрелась более чем странно.

— Я название придумал тому, что мы увидели, — взгляд Рыжего остался вопросительным, и Веник продолжил объяснение, — если элита с сопровождением, то это стая. Так?

— Ну, — кивнул Рыжий.

— А если, ну, как сейчас, — словарный запас Веника оставлял желать лучшего, — лотерейщик с бегунками, то это свора.

— Придурок ты, Веник, и уши у тебя холодные, — Рыжий, похоже, не впечатлился этимологическими изысканиями друга.

— Сам ты придурок и ничего не понимаешь, — Веник даже не обиделся, настолько он был доволен.

Снаружи доносился шум многих шагов. Заражённые шлялись вокруг убежища рейдеров, но внутрь пока никто не ломился. Парни, наконец, получили необходимую передышку. Они сидели в центре парилки, чумазые как черти, утоляли жажду и отдыхали. Слишком долго им не протянуть. Друзья это прекрасно понимали, но держались достойно. Если тварь додумается залезть на крышу…

Твою мать, накаркали. Наверху раздался грохот, после чего на землю стали падать замшелые куски шифера. Лотерейщик разбирал кровлю. Веник подмигнул Рыжему, ткнул его локтем в бок, приободряя, и поудобнее перехватил автомат. Эх, семь смертей не бывать, а одной не миновать. Рыжий зябко поёжился, тоскливо уставившись на потолок. Жить оставалось считаные минуты.

Затрещала первая доска перекрытия. Знакомо застонали выдираемые гвозди, в образовавшийся просвет заглянуло небо. Когти монстра уцепили следующую. Лотерейщик с завидным упорством расширял себе проход. Парни синхронно вскинули оружие, но стрелять было не в кого. Вожак своры вдруг куда-то делся. Бегуны, судя по всему тоже. По крайней мере шум вокруг бани стих. В причинах неожиданной отсрочки разбираться не хотелось. Пусть сюрприз будет. Рыжий икнул, а Веник улыбнулся. Ещё поживём!

Глава 4

До тайного схрона «Ангелов» пришлось добираться немного дольше, чем предполагалось. В Улье что-то планировать — только людей смешить. Гладко никогда не бывает. День прошёл в чрезмерном напряжении. Для всех, с какой стороны ни глянь. Нагрузки пришлось испытать запредельные. И психологические, и физические. Один адреналиновый откат чего стоит. Если количество выработанного адреналина перевести в литры, получилось бы целое ведро. Не меньше. На этот счёт можно, конечно, поспорить. Правдоискатели всегда найдутся. Но кто-нибудь из предполагаемых спорщиков охотился когда-нибудь на скреббера? Вот и не будем разводить бессмысленные дебаты.

Сумерки настигли «Кайман» в пути. Через два часа движения. Когда стало совсем темно, Халк остановил машину и опустил штатные светомаскировочные устройства. Оповещать монстров о своём присутствии сильно не хотелось. Столб света от автомобильных фар будет виден минимум на десять километров, если не больше. И можно быть уверенным в том, что ра́звитые заражённые обязательно заметят такую иллюминацию. Заметят и не преминут поинтересоваться причиной. А у них интерес один. Известно какой.

Ехать в режиме частичного затемнения — редчайшее удовольствие. И для механика-водителя, и для пассажиров. В управлении бронемашиной сейчас участвовали три пары глаз, и было мало. Халк вглядывался в дорогу, вплотную прижавшись к лобовому стеклу. Ему помогал стрелок, используя ночные возможности оптики боевого модуля. Голый вклинился между ними и тоже всматривался в темноту за окнами.

Когда «Кайман» уж очень сильно качнуло на очередном ухабе, материться в голос стали все. И те, кто был внутри, и те, кто сидел снаружи. Лишь Мямля голоса не подал, в силу своего подавленного состояния. Стрелок что-то выглядел в зеленоватом свечении монитора и показал Халку направление. Продолжать поездку, только лишний раз испытывать удачу на прочность. Может и не выгореть. Затрещали ломаемые ветки, Халк сдал задом в заросли густого орешника. Движок уже две минуты, как был заглушён, но люди сидели не двигаясь. Отходили.

Охранять покой сводного отряда вызвались Ракшас, младший командир из подразделения Монгола и, как это ни странно, Мямля. Ракшаса попытались отговорить, но он даже спорить не стал. Лишь послал всех на три буквы и полез из машины, выбираясь на броню.

— Ну, и я посижу с малышом, — пробасил Бекон, — лишним не будет.

На отдых расположились, кто как смог. Повозились, естественно, немного, покряхтели — до комфортных условий-то далеко, но вскоре затихли. Усталость брала своё. Через некоторое время стало слышно лишь ночных насекомых, шорох листьев под слабым ветром и периодическое всхрапывание спящих мужчин. Свет щербатой луны оконтурил тенями четыре силуэта на чёрной громаде боевой машины.

На корме сидел институтский лейтенант, положив автомат на колени. Бекон оперся спиной на боевой модуль. К его боку прижался Мямля, находя в огромном рейдере так необходимую ему опору. Ракшас устроился в передней части «Каймана». Все размышляли о своём. Только маленький «Ангел» ни о чём не думал, погрузившись в созерцание дарованного Ульем радара. Ему было спокойно и хорошо.

— Ничего, парень, ничего — в глубоком голосе Бекона непривычно прозвучали ласковые интонации, его огромная рука легла Мямле на плечо, — мы выберемся.

Ракшас прислушивался к своему организму, пытаясь разобраться в себе. С ним явно что-то происходило. И чему удивляться? Попасть под удар неведомой способности скреббера, тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить, и проглотить золотую жемчужину в короткий промежуток времени. Отсутствие последствий, вот что было бы странно. А так, всё в пределах нормы. Впрочем, никто не знает, какая она здесь, в Улье, норма эта.

Кстати, после отражения удара серой хмари, той, что в лёгкую уничтожила два бронетранспортёра, второй Дар Улья замолчал. Ракшас с тех пор не видел цветистых линий силовых волн и не мог формировать направленное поле. Жаль, он уже почти научился управлять этим. Да и попривык как-то. Мысль потекла дальше, Ракшас сжал руку в кулак и напряг бицепс. А вот сила никуда не делась, судя по ощущениям. Даже похоже, приросла, но это потом проверять будем. Теперь о главном.

Что же ты мне подарила, жемчужина Бога, — пробормотал он еле слышно и неожиданно закончил, — в Бога душу мать.

Опять нахлынули воспоминания о Седом и Баламуте, и вновь пришлось бороться с эмоциями. Ракшас уже осмыслил произошедшее в карьере — часы, проведённые в дороге, не прошли без пользы. Получается, что воскресить он может только тех погибших, тела которых остались мало-мальски сохранными. Количество пулевых отверстий и их размеры тут роли не играют. С этим Дар справляется без проблем. Но если в момент гибели человеку отрывает голову или его разносит на части, то в таком случае пасует даже золотая жемчужина. Кто знает, может с развитием дара существующий расклад поменяется. Так и произойдёт, скорее всего. Но это дела грядущих дней, а здесь далеко загадывать не принято. Вот и не будем строить планы. И был ещё один момент. Ракшаса не покидало стойкое ощущение, что этот Дар золотого артефакта далеко не последний. Эх, сейчас бы знахаря сюда, да где его возьмёшь.

Ракшас прекратил самокопание, огляделся и наткнулся на внимательный взгляд Бекона. Восточный край неба уже размыло светом занимавшейся зари. Лето — ночи короткие, быстро проходят.

— Надо поднимать парней. Доберёмся до места там и отдохнём нормально. Не след здесь задерживаться, — Бекон растормошил затихшего Мямлю, — слезай, парень, дежурство кончилось, покемаришь в дороге.

И вновь нудно и монотонно потянулась череда кластеров. Без лишних остановок и долгих привалов. Места не самые дружелюбные — не расслабишься. «Кайман» наматывал километры на колёса, рейдеры на броне бдели, периодически меняясь местами с теми, кто был внутри. Так и доехали, без приключений и на последних каплях солярки. Растрясло, правда, всех не по-детски. А Мямлю и вовсе сразу укачало, он так и проспал всю дорогу, оперевшись на плечо Пуза. Но ему это только на пользу пойдёт, присутствующие отнеслись с пониманием.

Эмоции рейдеров были схожи с чувствами моряков, ступившими на земную твердь после долгого плавания. Облегчение и неприкрытая радость. Нечасто такие эмоции увидишь у брутальных мужиков. Пока народ разминал затёкшие конечности, БРДМ загнали в пустующий сеновал. Институтские бойцы собрались вместе, шутили и обменивались впечатлениями от поездки. Ворот и Голый скрылись внутри дома. Монгол что-то говорил Бекону, а тот его внимательно слушал. Халк, Пузо и спящий Мямля ещё сидели внутри бронемашины. Разброд и шатание. Не часто, но такое случается и у самых крутых профи.

Ракшас углубился в заросший вишарник, его уже давно малая нужда подпирала. Не останавливать же движение из-за этого, тем более не так далеко оставалось. Можно было и потерпеть. А сейчас — в самый раз, только надо отойти подальше. Ох, как хорошо! Просто консистенция облегчения, в чистом виде. Уф-ф-ф, можно жить! Рейдер закончил оправляться и застегнул штаны.

Порыв ветра колыхнул ветки, и внимание парня зацепилось за некую неправильность. Или почудилось ему? Что на этом заброшенном стабе может быть такого голубого, кроме неба. Наблюдаемая палитра пока укладывалась в ржавые оттенки и градации серого. Цвета ветхости и запустения. Ракшас раздвинул ветви, чтобы получше разглядеть. Сделал один осторожный шаг вперёд, потом другой и, наконец, выбрался из зарослей. Около крайнего дома посёлка стоял старенький УАЗ «Фермер», выкрашенный в голубой цвет. Пронзительный крик Мямли хлестнул по натянутым нервам острой бритвой. Неприятности настигли там, где их меньше всего ждали.

Ракшас рванул ремень штурмового автомата. Избежать стычки не получится. Где эти твари хоронились, хрен его знает. Но прятались они очень качественно. Вообще-то, для бегунов нападение из засады не характерно в принципе. Но искать причину их необычного поведения пока недосуг. Они уже практически рядом, лезут со всех сторон как тараканы. Рейдер прижал приклад к плечу и тронул кнопку включения лазерного целеуказателя.

Тактический глушитель ощутимо гасил громкость выстрелов, но в ушах всё равно звенело. Мощь пули калибра двенадцать и семь миллиметров запредельна и бегуны слишком лёгкая мишень для него. Один выстрел — один изуродованный труп, за редким исключением. Как в тире. Даже легче. Словно играешь в бездумную компьютерную стрелялку на первом уровне сложности. Алгоритм простейший: навести оружие, увидеть красную точку на груди заражённого, нажать спусковой крючок. Этот готов, следующий. Целей было слишком много для одного человека, только успевай. Ракшас пока успевал.

Экстрактор выкинул очередную гильзу, но следующего выстрела не прозвучало. Двадцать патронов, как оказалось, не слишком много. Ракшас уронил пустой магазин на траву, выдернул из разгрузки полный. Глаза измеряли расстояние до оставшихся бегунов, руки работали на чистых рефлексах. Самые шустрые уже валялись перед рейдером с развороченными грудными клетками. На ногах осталось не больше пяти заражённых и все они были не совсем здоровы. Судя по их движениям. Но если Ракшас не успеет с перезарядкой, ему и этих калек хватит с головой.

Рейдер попятился и попытался ускорить процесс. Хоть и известно, что спешка нужна лишь для ловли блох. Вот и сейчас не помогло. Крупнокалиберный штурмовой автомат штука для него новая, а поэтому непривычная. Это не автомат Калашникова, который разберёт и соберёт вслепую любой нормальный пацан, заставший уроки начальной военной подготовки. Да ещё и на время это сможет сделать. У Ракшаса никак не получалось защёлкнуть магазин на место. Времени до столкновения с уцелевшими заражёнными оставалось всё меньше, и парень рванул за угол дома. Уж ксколько-то он от этих инвалидов побегать сможет.

За спиной задолбили выстрелы. Посыпались срезанные пулями ветки. Кусты одичавшей вишни трещали, словно через них ломился дикий кабан. Принципиальной ошибки в этом предположении не было. Сплошная стена зелени раздалась и на открытое место выскочил Бекон. Воплощение берсеркера в состоянии боевого безумства. Следом появился Монгол, но воевать уже было не с кем. Положили всех. Капитан насторожённо переходил от трупа к трупу. Ствол автомата двигался синхронно с глазами.

— Твою мать, тебя только не хватало, — вопль Ракшаса донёсся из-за дома и тут же грохот заполошных очередей.

— Я разберусь, — бросил Бекон на бегу Монголу, — не отвлекайся.

Этот лотерейщик напугал Ракшаса до икоты. Мало того, что выскочил как чёрт из табакерки, откуда-то со стороны бани. Так он ещё настолько ловко уворачивался от пуль, что Ракшас выпустил все патроны, но так ни разу не попал. Какой-то неправильный лотерейщик.

Монстр уже подобрался для финального прыжка, но вдруг его что-то остановило. На безобразной морде промелькнуло недоумение. В этом Ракшас был готов присягнуть на Страшном Суде. Впрочем, парню могло и почудится. Выброс адреналина и всё такое. Да и какие эмоции у этого воплощения ночных кошмаров. Нет, точно показалось.

— Парень, в сторону, — за спиной раздался знакомый бас.

Спорить было бы глупо и Ракшас кинулся вправо. Бекон пронёсся мимо грузовым локомотивом. Удар был настолько мощным, что чудовище отлетело назад, кувыркнувшись через голову. Видать, неспроста байки ходили про Бекона. Мог он с лотерейщиком потягаться, ох как мог. Но лидер «Ангелов» решил отложить рукопашный поединок на более удобное время. Он уже поднимал свой Desert Eagle — Ракшас ушёл с линии огня, можно было стрелять.

Монстр ловко вскочил на ноги, недобро зыркнул на нового противника и злобно заурчал. Этот лотерейщик точно неправильный, слишком умный, сволочь. Он отпрыгнул в сторону за миг до выстрела, развернулся в воздухе и помчался прочь огромными прыжками. Бекон выпустил ему вслед всю обойму, но тварь непредсказуемо меняла траекторию, и рейдер преуспел не больше Ракшаса.

— Твою, урода, мать! — в сердцах выругался Бекон, выщёлкивая пустую обойму, — ты как, парень, цел?

— Нормально, — улыбнулся Ракшас, он уже успел заново перезарядиться и был во всеоружии.

Из-за угла дома показался Монгол, он уже удостоверился в окончательной гибели каждого из бегунов. Подойдя ближе, он протянул автомат с опустевшим магазином Бекону. Тот его бросил в суматохе, когда спешил на помощь Ракшасу. «Ангел» с благодарностью кивнул и вдруг с загадочным видом поманил соратников за собой. Развоевавшаяся троица подошла к бане, стараясь поменьше шуметь.

— Выходите, лишенцы, — грозно громыхнул Бекон, — сколько вас там сидит?

Монгол моментально взял дверь строения на прицел, уходя чуть в сторону. Ракшас непроизвольно повторил его движение, смещаясь зеркально. В бане послышалась возня, что-то упало, зазвенело пустое ведро. Наконец, дверь открылась, явив свету двоих парней, вымазанных в саже и копоти с ног до головы.

— Вы на трубочистов похожи, — не удержался Бекон от смеха, — а трубы-то и нет.

И он захохотал ещё пуще. И так заразительно, что даже суровый капитан улыбнулся уголком рта и опустил автомат. Найдёныши немного смущались, но смотрели на Бекона с восторгом и обожанием. Видели его схватку с лотерейщиком, не иначе.

— Перегоняйте свою развалюху туда, — Бекон уточнил направление взмахом руки, — будем решать, что с вами делать.

На базе их встретили встревоженные взгляды и оружие на изготовку. Лидер «Ангелов» успокоил всех одним своим видом. Вот ведь человек-кремень. У него четыре мужика осталось от всего состава, ни колёс, ни тяжёлого вооружения, а ведёт себя, как прежде. Уверенности хоть отбавляй. Очень органично у него это получается. Карьерный бульдозер, а не человек. Он появился и всё оживилось. Ворот ускакал собирать трофеи, опять прихватив с собой молодого спецназовца. Голый с Халком поджидали голубой УАЗ. Монгол было послал своих бойцов в дозор, но Бекон и тут влез с инициативой.

Мямля уже утихомирился, сидел на завалинке и грыз плитку шоколада. Вид у него при этом был самый умиротворённый. Рядом стоял его охранник — Пузо. Бекон подошёл к ним, наклонился к парню.

— Ты как, сынок, в порядке? — широкая ладонь взъерошила ему волосы.

Мямля в ответ лишь молча кивнул.

— Сможешь последить за окрестностями ещё немного? — и на этот вопрос ответ был таким же, — вот и молодец. Пузо, организуй ему место нормальное. И еду поосновательнее, чего пацан аппетит перебивает этими пустяками.

— Ну, так это от нервов, — попытался оправдаться рейдер.

— Пузо! — Бекон повысил голос.

— Понял, пошёл, — толстяк убежал выполнять поручение.

— Вот и ладненько, с этим решили, — подвёл черту Бекон и взмахом руки позвал за собой Монгола. Он бы ещё и Ракшаса пригласил, но тот чем-то занимался в недрах «Каймана».

Транспорт незадачливой парочки уже заехал во внутренний двор схрона. Сами парни топтались перед машиной, под ненавязчивым контролем автоматов Халка и Голого. Не мы такие, жизнь такая. В Улье самые крупные неприятности следует ожидать именно от людей. И чем безобиднее они выглядят, тем сильнее могут удивить. Внешний вид ни о чём не говорит. Аксиома, проверенная не один раз.

Бекон посмотрел на капитана, мотнул головой в сторону гостей и вопросительно изогнул бровь. Пантомима была предельна ясна. Была ещё одна интерпретация, из разряда крайних мер. Но пускать в расход этих, почти детей, никто и не думал.

— Не до рекрутов мне пока, — нахмурил брови Монгол, — ещё кое с чем разобраться нужно.

— Ну, как знаешь, — «Ангел» пожал плечами и посмотрел на парней, — так, вьюноши, как у вас с отношением к мототехнике?

Правила есть правила, и отступать от них Бекон не собирался. Даже в условиях острого кадрового голода. Исключения делались только для людей с особенными, крайне полезными умениями. Но это тоже было прописано в уставе банды.

— Как в деревне без мотоцикла, — улыбка прорезалась белой полосой на чумазом лице Веника. Он уже понял, к чему дело идёт и ткнул напарника локтем в бок — ну, Рыжий, хоть сейчас не тупи.

— Мопед у меня был, — тонким фальцетом отозвался тот.

— Имеете что-то, против вступления в славное сообщество «Ангелов тёмного солнца» — вид Бекона стал торжественным, и даже слегка монументальным.

Вот он, долгожданный шанс, которого так ждал Веник. От неожиданной радости у него перехватило дыхание и трудно стало говорить. Но парень так энергично кивал головой, что слова стали попросту не нужны. Про то, что Рыжий не отставал от товарища и упоминать бесполезно. И так всё ясно.

— Умойтесь и приведите себя в порядок, — распорядился Бекон, — Голый, займись. Потом организуй приём пищи, ну и посмотри, что ещё необходимо.

Хозяйственные хлопоты никто не отменял. Помыться, привести себя в порядок, почистить и снарядить личное вооружение, на всё нужно время. А ещё и технику надо проверить. Если она подведёт где-нибудь среди кластеров, будет очень печально. Техническую службу не вызовешь. Ракшас с Халком заканчивали с заправкой «Каймана». Не самое лёгкое занятие, когда в наличии лишь двухсотлитровые бочки и длинный кусок шланга. Несмотря на всю свою силу и сноровку, наглотаться солярки всё-таки пришлось обоим. Последние литры топлива перетекали в бак, когда внутрь сеновала зашли капитан и лидер «Ангелов».

— Чего дальше делать думаете? — не стал ходить вокруг да около Бекон.

— Да хрен его знает, если честно, — Ракшас принялся протирать руки замасленной тряпкой, — не решали ещё, не до того было, сам понимаешь.

— Вот сейчас и порешаем, — «Ангел» хлопнул в ладоши, — давай, капитан, сперва ты.

— Мне в Перевалок надо, на базу институтскую, дела сдавать, — Монгол огласил свои планы, — со службой раскидаюсь, а там видно будет.

— А вот я, наверное, туда сунуться остерегусь, — огладил бороду Бекон, — пока силу снова не наберу. И вам, хлопцы, тоже не советую.

Ракшас с Халком переглянулись. Не признать правоту байкера было бы глупо. Их убьют просто для того, чтобы проверить, нашли они что-нибудь или нет. Ситуация стала ещё хуже, чем была до этого. Раньше хоть только с Институтом воевать приходилось. Дары золотой жемчужины очень многих заставят переступить через свои принципы, в желании обладать ими. Надо переждать пока ажиотаж не потеряет накал и пробираться в места, где их не знают.

Ну а раз всё для всех ясно, то и принятие решения не затянулось. Сначала капитана в пограничный стаб доставить. Затем Бекону помочь. А потом и своими делами заняться. Хоть и не задалось первоначальное знакомство, ответственность за судьбу этих людей рейдеры уже приняли.

А пока ужинать и спать. Переход был тяжёлый, а когда ещё время для отдыха появится — не совсем понятно.

Глава 5

— Знаешь, Халк, меня не отпускает одна мысль, — Ракшас разложил свой спальник и повернулся к напарнику.

— Мы по уши в дерьме? — Халк заворочался, устраиваясь поудобнее, — сука, я с этой мыслью живу.

Рейдеры расположились на ночлег в пустующем углу сеновала, рядом с броневиком. Вполне себе распространённое место для ночлега в деревне. Крыша над головой и свежий воздух. Сена ещё сюда завезти, только что скошенного, и было бы вовсе замечательно. Но чего нет, того нет, остался лишь едва уловимый отголосок душистого запаха.

Ворот выделил парням воды, еды и две раскладушки. В «Каймане» оставалось пару десятков армейских пайков, но запас, как водится, карман не тянет. Жизнерадостный байкер, вообще, был рубаха-парень. Улучив минуту, он притащил им бутылку водки. Без привычных изысков, только чтобы ребят помянуть. Два полных пластиковых стакана, накрытых чёрными сухарями, стояли на носу броневика.

— Это тоже, — Ракшас с осторожностью улёгся, и пружины под его тяжестью противно заскрипели, — но сейчас я про другое.

— Спи давай, — здоровяк явно был не предрасположен к долгим беседам, — завтра поговорим.

Ракшас, похоже, в собеседнике не особенно нуждался. Он скорее просто размышлял вслух, а вопросы задавались с чисто риторической целью. Паузы заполнить. Ночного бдения, к слову, им благополучно удалось избежать. Составление графика дежурств взял на себя Монгол, и обошёл их в распределении смен. Пост охраны был уже давно устроен «Ангелами» на чердаке одного из наименее разрушенных домов. Господствующая высота, так сказать. Окна в каждом фронтоне и по паре листов шифера убрали со скатов крыши. Обзор на четыре стороны. С Мямлей эта предосторожность стала лишней, но парню тоже надо когда-нибудь отдыхать. Он, впрочем, и сегодня рвался в бой, в смысле на дежурство, его еле отговорили.

Разодрало же Ракшаса на душевные разговоры на ночь глядя. Сейчас бы спать и спать. Халк недовольно пробурчал под нос что-то про кота, и чем он занимается, когда ему делать нечего. Но товарищ не унимался.

— Этот лотерейщик был какой-то не такой, — задумчиво протянул Ракшас, глядя в потолок.

— Это ты стал бы не такой, если бы тебя Бекон не выручил, — подробности недавней схватки с заражёнными были известны даже не участвовавшим в ней бойцам, — порвали тебя на ветошь, вот и вся недолга.

— Он в последний момент передумал нападать.

— Что?

— Передумал нападать, говорю, — повторил Ракшас, — я это ясно видел. Лотерейщик тормозил, когда его Бекон с ног свалил.

— Но так же не бывает, — сна у Халка не было ни в одном глазу.

— Вот же. А ещё эти бегуны. Охотиться из засады, ведь не в их привычках?

— Да нет вроде.

— А эти точно где-то прятались. И пацаны, которых спасли, обмолвились, что лотерейщик, как будто управлял остальными. Наподобие стаи получается, только помельче. Веник это сворой назвал.

— Да ладно, — хлипкая раскладушка застонала под огромным телом, Халк от удивления даже привстал на локтях.

— Вот тебе и ладно, — Ракшас прихлопнул комара на лбу, — хотелось бы найти причины такому поведению.

— Ну, допустим, то, что лотерейщик собрал бегунов в стаю и ими управлял, это как раз можно понять. И даже как-то объяснить, — в ночной тишине было отчётливо слышно, как Халк чесал в затылке, — в Улье любая небывальщина в порядке вещей. Хрен его знает, на кого ты напоролся, может новый вид. Согласен?

— Согласен, по крайней мере, такую версию исключить нельзя.

— А вот со вторым моментом остаётся много непонятного, — на этих словах Халк задумался.

Ракшас его не торопил. Есть повод для размышлений. У него у самого мозги на раскоряку. Нет, объяснение, конечно, было. Причём лежащее на поверхности. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы сложить две двойки. Задачка для младших классов. Всегда четыре получается. Что Халк и озвучил после недолгого молчания.

— Я думаю, что дело в золотой жемчужине, иных вариантов нет.

Ракшасу вдруг стало стыдно, от мысли, вызванной новыми словами друга. Очень стыдно. Даже круговерть последних событий не оправдывает такой поступок. Как так, то? Рисковали вместе, а жемчужину сожрал только он один. Ракшас соскочил со спальника, одновременно расстёгивая нагрудный карман.

— Халк, дружище, прости меня великодушно, — вымолвил он, приблизившись к товарищу, — держи.

— Что там? — подозрительно поинтересовался здоровяк.

— Вторая жемчужина, — извиняющиеся нотки не покидали голос Ракшаса, — золотая. Возьми, выпей.

— Вот ты придумал, — захохотал Халк, — мне такого счастья и даром не надо. Нам с тобой ещё разбираться и разбираться. Не, на хрен. Спрячь это обратно и не парься по этому поводу. Придумаем, куда её деть. Потом.

— Точно? — Ракшас удивился такому лёгкому отношению друга.

— Говорю, забей, — отмахнулся Халк, хоть в темноте его жеста и не было видно, — давай лучше про заражённых поболтаем.

— Не, я так не могу. Я знаю, что делать, — Ракшас нащупал на одежде Халка карман и сунул туда жемчужины, — вот, твоя доля. Четыре белых и золотая. И не спорь. Про яйца и одну корзину слышал? Вот и помолчи.

На душе у Ракшаса стало гораздо легче. Щепетильную ситуацию разрулили, недомолвок больше не было. Можно разговаривать дальше.

— А почему, тогда бегуны на меня дуром пёрли? — он продолжил дискуссию с прерванного момента.

— А чёрт его знает, я же не институтский учёный тебе. Хотя предположить могу, но это сам понимаешь, всё равно что пальцем в небо тыкать. Возможно, у тебя появился Дар, благодаря которому тебя не трогают заражённые. И то ли Дар этот только народился, то ли воспринимают его лишь лотерейщики. А может и те, кто идёт после лотерейщиков, вверх по шкале. Мелкие заражённые, они всё-таки тупые. Проверить можно исключительно опытным путём. Единственная версия, объясняющая все странности. По крайней мере, у меня. А теперь, ты, как хочешь, а я спать.

С этими словами Халк повернулся на правый бок и через минуту уже храпел. Не у всех есть такая способность. Моментально засыпа́ть. Хотя, может Улей подарил? Но это в порядке шутки. Ракшас же, ещё некоторое время размышлял, прокручивая события по-всякому, но вскоре беспокойный сон сморил и его.

Человеческий мозг так устроен, что перерабатывает информацию постоянно. И в период бодрствования и во время ночного отдыха. И во сне его работа даже более продуктивна. Есть и такая версия. Можно таблицу Менделеева привести как пример. Лишних раздражителей нет, поэтому нервным клеткам ничего не мешает осмысливать информацию, полученную накануне. Предполагается, что сны — результат этого процесса. И чем ярче эмоциональная окраска пережитых событий, тем красочнее и реалистичнее становятся ночные виде́ния.

Сон Ракшаса был крайне правдоподобен.

Его затянуло в чёрную воронку и перебросило в другое место. Мгновенно. Перемещение сопровождалось звуком, с каким вода уходит в сифон слива. Не то всплеск, не то всхлюп. Ракшас висел в воздухе, обдуваемый ветром, и осматривался вокруг. Под ногами виднелись опоры автомобильного моста. Паутина мощных тросов, подсвеченная фонарями. Редкие, по случаю ночного времени, машины добавляли красных оттенков габаритными огнями. Это место Ракшас узнал. Кировский мост. Самара. Именно отсюда началась его пребывание в Улье, будь он трижды неладен. Вдруг скулы непроизвольно свело, рот наполнился обильной слюной. Дохнуло едкой кислятиной. Этот запах ни с чем не перепутаешь. Жёлтый туман, предвещающий скорую перезагрузку. Рейдер успел заметить мелькающие в мутном мареве тени, и его тут же втянуло обратно.

Минута прошла в безмолвном спокойствии абсолютной темноты. И снова всплеск. Очередная воронка и новое место. Тут Ракшас задержался подольше. Влиять на время пребывания не было возможности — сон же, оставалась лишь роль стороннего наблюдателя.

Он сначала чуть не оглох от гула турбин взлетающего аэробуса, проскочившего мимо в считаных метрах. Внизу причудливой крестовиной раскинулся современный аэродромный комплекс. Самолёты уткнулись носами в терминалы, словно детёныши, приникшие к соскам кормящей матери. Плавное движение по дуге сменило точку обзора. Стали видны объёмные буквы на фасаде центрального здания. Москва — Шереметьево. На взлётной полосе полыхали обломки. Две крылатые машины столкнулись, торопясь оторваться от земли. Пронзительные крики доносились до слуха Ракшаса, как сквозь ватные тампоны. Территория аэропорта была полностью охвачена суматошным движением людей. Они бежали, не разбирая дороги в тщетной попытке спасти свои жизни. Но спасения нигде не было. И быть не могло. На охоту вышли развитые заражённые. Элита. Потрясённый Ракшас смотрел не отводя глаз, настолько его шокировало происходящее.

Огромный монстр догнал разгоняющийся на рулёжной дорожке «Боинг-747», запрыгнул на крыло и вырвал кусок обшивки фюзеляжа. Несколько секунд и чудовище уже внутри салона. Что там произошло дальше, можно себе представить. «Боинг» взвыл двигателями напоследок, а затем притих и покатился по аэродромному покрытию, забирая в сторону.

Стая, возглавляемая элитником чудовищных размеров, преследовала обезумевшую от страха толпу. Даже не преследовала, скорее загоняла. Преследование, всё-таки, подразумевает возможность жертвы убежать от хищника. В этом случае шансов не было ни единого. Обычный человек не может конкурировать с перерождёнными обитателями Улья. Ни в силе, ни в скорости, ни в быстроте реакции. Так охотятся дельфины, сбивая рыбный косяк в плотную кучу, чтобы потом не размениваться по мелочам. Хищники рассыпались полумесяцем, окружая добычу. Дуга сомкнулась в круг, и началось избиение.

Один момент отпечатался в мозгу калёным тавром. Матёрый рубер подмял под себя целую группу людей и тут же принялся жрать. Как свинья у кормушки, неряшливо и жадно. Вдруг контуры массивной туши исказила непроизвольная судорога. Плечи раздались вширь, увеличиваясь в размерах, вдоль хребта полезли костяные шипы. Пластины роговой брони пришли в движение, выстраиваясь в новый рисунок. Монстр перешёл на следующую ступень развития.

Точка быстрого питания. Фастфуд для заражённых. Ассоциация ужасная, но других найти не получилось. Через Шереметьево за день почти сто пятьдесят тысяч народу проходит. Это только пассажиров. А ещё персонал, аэродромная обслуга, охрана, встречающие и провожающие, таксисты, в конце концов. Есть на чём элите раскормиться. На этой мысли рейдера засосало в темноту.

И вновь ненадолго. Очередной всплеск и новое место.

На языке сразу появился знакомый кислый привкус. Не очень интенсивный, почти на грани восприятия. Перезагрузка уже произошла, и жёлтый туман практически рассосался, остались лишь следы. Высотки мегаполиса сливались в абстрактную композицию и заполонили всё поле зрения. Беспорядочная стрельба занималась на улицах то тут, то там. Местами ночную темень разгоняли сине-красные сполохи полицейских спецсигналов. На разные голоса верещали сирены спасательных служб. Далеко, но слышно было отчетливо. Удивительно, но многие окна горели электрическим светом. Наверное, пока ещё работали аварийные генераторы.

Что это за город, Ракшас понять не смог. Скорее всего, что-то американское. Судя по общей архитектуре, но это неточно. Да и неважно, если честно. Рейдер повернул голову вправо. В сотне метров от него пылала автозаправочная станция. Клубы пламени облизывали ночное небо, разгоняя ночь далеко вокруг. Видно было не хуже, чем днём. Два седана, брошенные на дороге, с открытыми дверями, фирменный фургон ночной доставки, стоя́щий у крайней колонки и силуэты заражённых. Они передвигались по внешней границе освещённого круга, и их было много. Очень много. Столько, что Ракшас себе и представить раньше не мог.

Плавные, ленивые движения сытых хищников. Низших форм развития тут не было и в помине. От топтуна и выше, до красной части классификационной шкалы. В эту толпу, похоже, собралось не один десяток стай. Периодически в плотном скоплении разгорались свары, но они быстро утихали под громогласным урчанием какой-нибудь исполинской твари. Детали рейдер рассмотреть не смог. Его снова втянуло в чёрную воронку.

Такое метание начинало уже надоедать. Ракшас настолько задолбался прыгать с места на место, что ему даже во сне захотелось прилечь и отдохнуть. Но нет, снова звук сливающейся воды и следующая локация.

На этот раз его выкинуло над широкой рекой. Вдруг, неизвестно по какой причине, процесс засбоил. Ощущение полета пропало, Ракшаса потащило в сторону, периодически окуная в воду по пояс, и швырнуло на берег. Если точнее, то на набережную, как раз на широкую лестницу, спускающуюся к водной глади. Рейдер здорово треснулся коленом об угол ступени и зашипел от боли. Мы так не договаривались.

Намокшая ткань камуфляжных брюк противно липла к ногам, когда Ракшас захромал вверх по пролёту, в сапогах хлюпало. Короткий взгляд вокруг помог понять, где он оказался. Каменные львы, мосты и белые ночи. Такое сочетание трудно найти в каком-то месте, кроме Питера. Ошибиться был сложно.

И на самом деле, Ракшас очутился на Петровской набережной. Троицкий мост перешагивал Неву широкими арками. Линейный трёхпалубный фрегат царапал высокими мачтами серое небо. Череда причудливо изогнутых фонарей убегала вдоль дороги к Адмиралтейству. Легендарный шпиль этого сооружения виден издалека. Особенная, непередаваемая атмосфера. Казалось, что даже местные заражённые не потеряли чувства собственного достоинства. А их здесь было немало. Правда, в основном представители зелёной и начала жёлтой шкалы, но и эти могут количеством задавить. Если поставят перед собой такую задачу. Вот, кстати, один из них решил проявить себя.

Пока Ракшас обозревал окружающие красоты, а здесь было чем полюбоваться, один из заражённых решил выбрать его объектом охоты. Бегун прервал прогулку по набережной, ускорился и атаковал человека. Что примечательно — он не урчал. Наверное, хотел, чтобы ему больше досталось. Справиться с одним бегуном Ракшас смог бы и в бытность Сергеем, так парня звали в прошлой жизни. Хватило бы и здоровья, и силы, и навыков. А уж теперь-то и подавно. Заметив боковым зрением приближающееся движение, рейдер машинально выкинул руку в сторону опасности и ухватил заражённого за шею. Бегун дёрнулся, пытаясь дотянуться до горла выбранной не по размерам добычи, но у него получалось лишь цепляться за плотный материал форменной куртки. Он даже до воротника не доставал. Не в этот раз, приятель. Руки коротки. Ракшас продолжал стискивать пальцы, и бегун трепыхался всё тише и тише.

Хотелось бы закончить на сегодня. Достаточно приключений для ночных грёз. Особенно учитывая их неправдоподобную реалистичность. Лучше что-нибудь эротическое показывали, с удовольствием посмотрел бы.

Рейдер шлёпнулся вниз с высоты полутора метров, прямо на пятую точку, и очнулся. Хлипкая лежанка сложилась от сильного удара. По глазам противно резанул свет электрического фонаря. Парень закрылся ладонью, яркий луч тут же переместился чуть правее.

— Что это было? — послышался из темноты хриплый голос Халка.

Гигант сидел на полу, вжавшись спиной в пустой угол сеновала. Одна рука сжимала фонарь, другая вцепилась в рукоять штурмового автомата. Палец застыл на спусковом крючке. Вид у него был очумевший и немного испуганный. А чтобы на этого здоровяка такой жути нагнать, надо очень постараться.

— А что случилось? — не понял вопроса Ракшас.

— Ты на себя посмотри, — Халк, не опуская автомата, подсветил фонарём.

Ракшас послушно проследил глазами за пятном света. Понимание того, что с ним не так, было из категории ошеломляющих. Он вдруг осознал, что сидит на сломанной раскладушке, в мокрых штанах и сжимает в руке горло заражённого.

— Тьфу, пакость, — Ракшас свернул бегуну голову набок и вытолкнул труп в открытые ворота, — получается это не сон?

— Угу, — последовал ответ, прозвучавший в ночной тишине так, словно филин ухнул.

Халка вроде стало отпускать, по крайней мере ствол автомата опустился вниз. Пока Ракшас переодевался в сухое, его товарищ немного торопливо делился пережитыми впечатлениями. Сказывалось давешнее волнение.

— Ты то появишься, то снова пропадёшь. А мне что прикажешь думать? Я тебя даже разбудить не успевал. Только сунусь, бах, тебя опять нет. И ещё звук этот, — Халк пощёлкал пальцами, подбирая подходящее определение, — как будто вода журчит. Трындец, страху натерпелся.

Заснуть уже всё равно не получится. Да и рассветёт скоро. Решили скоротать время за чаем. Пока вода кипятилась, Ракшас рассказывал, где был и что видел. Халк внимательно слушал, между делом доставая галеты и упаковки джема из начатого вчера сухпайка. Интересная информация, особенно учитывая, что это не приснилось. Знать бы ещё, как ей распорядиться.

Глава 6

Утро началось с ответов на вопросы. Халк и Ракшас ещё чаёвничали, когда на улице сперва громко выматерились, а потом внутрь сеновала ввалился удивлённый Бекон. Удивлённый — это мягко сказано. Немного погодя подтянулся и Монгол. Капитан вошёл молча, с крайне сосредоточенным и готовым к возможным неприятностям видом. Автомат у плеча изготовлен для моментального открытия огня. У кадровых военных свои фишки. На улице забегали, доносились возбуждённые голоса.

— Не могу не поинтересоваться, — бас вожака «Ангелов» гудел иерихонской трубой, — что лежит на улице, и как оно сюда попало.

Монгол продолжал обшаривать помещение цепким взглядом, но было видно, что ему тоже интересно. Халк хмыкнул, отхлебнул горячего чаю из уже третьей по счёту кружки и кивнул, показывая на Ракшаса. Мол, моё дело — сторона, виновник торжества вон сидит, с него и спрос. Эта пантомима многое объясняла, по крайней мере тем, кому довелось участвовать в событиях последних дней. Ракшас пожал плечами и попытался как можно короче описать суть своих ночных приключений. Коротко не получилось, хоть изложение событий заняло не больше пяти минут.

Бекон внимательно выслушал, а когда рейдер замолчал, начал его расспрашивать, уточняя детали. Капитан, окончательно убедившись в отсутствии угрозы, немного расслабился и присоединился к дискуссии. Вопросы сыпались с двух сторон нескончаемым потоком. Форменный перекрёстный допрос, без применения физического воздействия. Ракшас отдувался, как школьник на экзамене, но вскоре все эти дебаты его довели до белого каления. Монгол и Бекон в очередной раз спросили что-то в один голос, и Ракшас не выдержал.

— Не знаю я! — парень уже почти кричал, — не знаю!

На самом деле, произнесённая им фраза была гораздо длиннее, цветистее и несла глубокую экспрессивную окраску. Но смысл был тот. Ракшас и правда, не знал причины, а тем более, механизм работы его ночных перемещений. Самому бы кто-нибудь объяснил. Ему совсем не улыбается, проводить ночи, прыгая по незнакомым кластерам, кишащими смертоносными монстрами. Уж поверьте.

— Нужен знахарь, — капитан был по-военному лаконичен, — без него с Дарами не разобраться.

— Так, где его взять сейчас, — подал голос Халк, — ближайший в Перевалке, а туда мы не поедем. Это ещё вчера решили.

Создавалось такое впечатление, что жемчужина продолжала жить своей жизнью. Хоть уже давно растворилась в крови и разошлась по клеточкам организма, пропитывая их своей мощью. И человеческое тело приняло эту силу, хоть и не научилось пока ей управлять. Приходилось принимать роль безвольной марионетки, а что ещё оставалось. Нужно было смириться. Хорошо, хоть ситуация временная, и рано или поздно всё встанет на свои места. По крайней мере, Ракшас на это очень надеялся.

— Да, дела, — протянул Бекон, задумавшись о чём-то своём, — значит, говоришь в четырёх местах был. И в каждом мегаполис на разной стадии недавней перезагрузки. Четыре. За одну ночь. И заражённые толпами. Ох, быть беде.

Задумчивый и обеспокоенный громила, вместо брутального и самоуверенного типа. Такое зрелище надо видеть. Иначе трудно будет поверить, что это вообще возможно. Если Бекон загрузился по самые брови, то дела грядут небывалые. Неважно, что никакой конкретики нет, и всё пока лишь на уровне догадок и ощущений. Так, тревожная музыка в фильме ужасов. Нагнетание саспенса. Но пробрало до дрожи в коленках.

— Может, уже решим, что дальше делать будем, — неожиданно робким голосом молвил Халк.

Его несмелые слова вернули всех на грешную землю, отвлекая от грустных перспектив. Решение проблем по мере их возникновения. Принцип местных реалий. Мужики встряхнулись, переводя первоначальный формат беседы в импровизированное заседание штаба. Пока Монгол разворачивал свою карту прямо на раскладушке, Бекон успел накрутить хвоста всем. И «Ангелам», и военным, и вновь прибывшим. Дело нашлось для всех.

Один Мямля был молодцом. Он с утра сидел на раскладном стуле перед домом и бдел. Сразу заступил на пост, как только закончил с утренним моционом. И это правильно. Привычные занятия и отсутствие праздного времяпрепровождения помогают справляться с нервными потрясениями. Рядом, неразлучной тенью, маячил Пузо. Только поэтому ему на орехи не досталось. И, не то, чтобы все пребывали в состоянии лени и ничегонеделанья, вовсе нет. Но для профилактики не повредит.

— Ещё раз проговорим. Ты, капитан, не передумал к своим ехать? — Бекон дождался отрицательного жеста от Монгола, повернулся к парням, — а вы решили, куда отправитесь?

— Да нам как-то всё равно, — пожал плечами Ракшас и глянул на Халка. Тот согласно кивнул, — туда, где потише и поспокойней, хотя бы на пару месяцев. С Даром разобраться по-тихому, оклематься от всего этого. А там видно будет.

— Эх, тебя бы к институтским спецам определить, — Монгол вставил свои три копейки, — они мигом разберутся.

— Институтские спецы твои из парня подопытную обезьяну сделают, — Бекон был категоричен, как всегда, — и жить он будет в комнате без окон за закрытыми снаружи дверями. До тех пор, пока из него все соки не выжмут на анализы. Спецы.

Бекон презрительно сплюнул под колёса БРДМ. С ним и спорить никто не стал. В силу отсутствия альтернативной точки зрения.

— Короче, так, парни, — вожак «Ангелов» рубанул воздух рукой, — я здесь живу столько лет, сколько вы, вместе взятые, не наберёте. А Улей это, знаете ли, не просто место жительства. Улей — это…

Бекон покрутил толстой пятернёй в воздухе с крайне глубокомысленным видом. А он умеет удивлять, этот огромный бородатый байкер. Вот чего-чего, а подобных откровений от него никто не ожидал. Тем более с мистическим уклоном.

— Ты сейчас это к чему? — Ракшас сумел отойти от удивления первым.

— Давай-ка, меня не перебивай, а слушай. Я всё скажу, дай только с мыслями собраться, — Бекон погрозил рейдеру пальцем, — в общем, ты, Ракшас, сейчас не обычный иммунный, бездарно коптящий небо Стикса. Ты теперь являешься важной и неотъемлемой частью Улья. Объяснить почему? Нет? Вот и хорошо. И я, на правах старожила, чувствую за тебя ответственность. Не перед тобой и даже не перед собой. Перед ним.

Палец байкера снова уставился в крышу сеновала и описал полукруг. Бекон ещё и воровато оглянулся при этом. Полный эффект присутствия вышних сил. Даже у Монгола от такого брови наверх полезли.

Поэтому решаем так, — «Ангел» закончил нагонять сверхъестественной жути и вернулся к своему обычному состоянию, — я доведу вас до нормального стаба. Я думаю, Семереченск подойдёт, и помогу устроиться. А сами вы можете и не добраться. Потому что ты тут без году неделя, а ты, здоровяк, от него недалеко ушёл. Капитан, давай диспозицию.

— Вот мы, вот Перевалок, — Монгол успел сориентироваться в процессе Беконовых излияний, — вот этой доро́гой можно уехать в сторону Семиреченска.

Отчётливая линия, оставшаяся на бумаге от ногтя указательного пальца, пересекла отметку небольшого населённого пункта. Учитывая масштаб, километрах в трехстах от схрона «Ангелов тёмного солнца». Если третьей точкой принять Перевалок и соединить их воображаемыми линиями, то получится практически равносторонний треугольник. Причём Перевалок будет располагаться на условной границе преддверия Пекла, а схрон и неизвестный посёлок будут равноудалены от него. С некоторыми допущениями, но сейчас не урок геометрии в средней школе. Отклонения возможны, двойку за приблизительные ответы не поставят.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Бекон, — а это что?

— Это? Колхоз «Заветы Ильича», — Монгол поднял глаза и упёрся в недоумевающие взгляды, — я не шучу. Именно такое название. Это стаб небольшой. Там люди своеобразные осели. У них там что-то типа коммуны, или общины староверской. С уклоном в социалистическую идеологию. Практически натуральным хозяйством живут. Поля сеют, скотину держат. Огороды, куры, утки. Странный народ, как по мне.

— Во, как раз подходит, — обрадовался байкер, обращаясь к капитану, у него созрел план, — смотри. Ворот с новичками берут УАЗик и везут тебя в Перевалок, раз уж по-другому нельзя. Мы с парнями едем в колхоз, дожидаемся Ворота, а потом двигаем в Семиреченск и там занимаемся своими делами. Приблизительно так.

— Нет возражений, — капитан всегда быстро принимал решения.

— Годится, — в один голос отозвались Халк и Ракшас.

— Вот и ладно, — резюмировал заседание штаба Бекон, а потом гаркнул во всю мощь своего голоса, — Ворот, Голый!

Призываемые «Ангелы» явились незамедлительно. Как двое из ларца. С поправкой на окружающую действительность. Оружие, разгрузки с запасными магазинами, полные поясные сумки, фляги с водой и живцом. Парни времени зря не теряли. Они уже и на байкеров-то похожи не были. Больше на солдат элитного подразделения перед специальной операцией. Хотя кожаные безрукавки никуда не делись. Чёрт! Да они отсюда и пешком смогут выбраться, такое создавалось впечатление, от их крутого вида.

— Ворот, смотри — Бекон потянул его за рукав, чтобы тот подошёл ближе к карте, — ты должен доставить Монгола и его ребят в Перевалок и вернуться в этот стаб. Мы тебя там будем ждать.

Палец Бекона возил по бумаге, повторяя недавние манипуляции Монгола, рейдер внимательно слушал своего лидера. Главный «Ангел» дождался понимания в глазах бойца и продолжил.

— Поедете на УАЗе, подопечных возьмёшь с собой. Заодно и посмотришь, что они из себя представляют. Дорога может многое выявить, особенно дальняя. А выводами потом со мной поделишься. Уяснил?

Ворот чуть подумал, пару раз склонился над картой, что-то для себя уточняя, после чего утвердительно кивнул.

— Хорошо. Теперь ты, Голый, — подошла очередь получать задачи второму «Ангелу», — проверяешь готовность. Чтобы всё, что нужно у всех было. Боекомплект, горючее, еда, вода. Тебе объяснять не надо. Выгоняешь транспорт на дорогу, потом приводишь здесь всё в порядок, как раньше. Ты, я, Мямля и Пузо едем с парнями. Халк, присоединишься?

— Конечно, — другого ответа от него и не ждали.

— Мои бойцы помогут, — моментально отреагировал Монгол и тут же отдал команду, выглянув из сеновала, — лейтенант, поступаете в распоряжение Голого.

Всё, что могли, придумали, осталось эти придумки воплотить в жизнь. И очень хочется, чтобы удачно. А удача, как известно, любит подготовленных. В Улье выживали лишь те, кто это понимал. Поэтому подготовительная суета является неотъемлемой частью любого начинания. Будь то глубокий рейд в Пекло или переезд в соседний стаб под охраной тяжёлой техники. Подготовка нужна всегда. Ракшаса ещё дед учил: едешь на день, готовься на неделю. Наука немного для других условий, но здесь она приобретает глубокий смысл. Недодумаешь что-нибудь или забудешь… Результат может получиться самый печальный.

Бекон не мелочился, не в его привычках искать мелкую выгоду и считать каждый патрон. Уж чего-чего, а этого добра у «Ангелов» хватало с избытком. Байкеры сюда целый «Камаз» завезли, когда базу подскока организовывали. Стволы на любой вкус и для решения самых разнообразных задач. Про аммуницию и боезапас тоже не забыли.

Институтский лейтенант проверял снаряжение у каждого, Голый заведовал раздачей, у него на посылках был Веник. Боекомплект пополнили до стандартного. Четыреста пятьдесят патронов на автомат. Четырнадцать одинаковых рюкзаков с рационами, запасом воды и сменой белья стояли в ряд. В этом случае решили не соображать, у кого чего не хватает. Немного помудрили с размерами одежды, подбирая нужные, и всё. Лишним в любом случае не будет.

Пистолеты в противоборстве с заражёнными не играют. В случае столкновения с матерым монстром из него только и можно, что застрелиться. Но среди людей не все белые и пушистые. Вероятность угрозы от иммунных иной раз посильнее будет. Поэтому личное оружие выдали всем, у кого не было. Классический пистолет Макарова и по три снаряжённые обоймы. Если до применения такого оружия дело дойдёт, то больше и не понадобится.

Бекон лично возился с приготовлением живчика, разливая полученный продукт по флягам. Вскоре к нему присоединился Ракшас, положив рядом спецпатроны и магазины к штурмовому автомату. Бекону достался комплект Седого, а без зарядов это просто красивая железяка, да ещё и тяжёлая, ко всему прочему. Потому все оставшиеся принадлежности к ШАК-12 Ракшас поделил поровну. Халку, Бекону и себе. Справедливо рассудив при этом: останутся живы — ещё найдут, а нет — так и не нужно будет.

Халк и стрелок Монгола занимались «Кайманом», проверяя системы боевого модуля. Снарядов и патронов хватало. Забили короба до полного, и ещё столько же осталось, даже немного больше. БРДМ заправили накануне, прикрепив к броне две дополнительные канистры с соляркой. На всякий случай.

В общей движухе только Мямля участия не принимал, соответственно и опекающий его Пузо. У этих парней задача как бы не поважнее будет. Вот пусть не отвлекаются. Безопасности много не бывает, а с делами и без них есть кому управиться.

Ворот с задумчивым видом нарезал круги вокруг голубого УАЗа. Его сопровождал Рыжий, чуть приотстав. Механик-водитель институтского спецподразделения стоял в стороне с немного обескураженным видом. Таких раритетов он уже давно не лицезрел.

— Рыжий, твою мать, как у вас мозгов хватило, приехать сюда на этом ведре, — Ворот не старался выбирать выражения, — вы хоть понимаете, где находитесь?

— Капец, тупорылые. Ты прикинь, — эти слова «Ангела» предназначались уже механику, — как оно вообще не разваливается такое чудо инженерной мысли.

Боец Монгола всем видом выражал согласие с точкой зрения Ворота. Рыжий немного покраснел от обиды за своё средство передвижения, но терпел и молчал. Замечания были грубые, но справедливые. И возразить нечего.

— Ладно, проехали, — Ворот ободряюще похлопал Рыжего по спине, — давай смотреть вашу колымагу.

Вчера машиной не стали заниматься. Руки не дошли, да и «Ангелами» молодые парни стали как-то слишком неожиданно. А сейчас придётся. Впереди путешествие через изобилующие опасностями кластеры, надо понимать, на чём придётся их преодолеть. Ворот по-хозяйски забрался в кузов. Механик полез в кабину, проверять двигатель.

— Так, это сразу долой, из него только по воронам стрелять — Ворот отщёлкнул замок быстросъёмного крепления пулемёта, скинул его в руки Рыжему, — беги к Голому, пусть заменит на что-нибудь подходящее.

Когда Рыжий с Веником притащили тяжёлый «Корд» с запасом патронов, рейдер уже закончил ревизию. Кроме пулемёта, его не удовлетворил резерв зарядов к седьмым РПГ и отсутствие одноразовых гранатомётов. Парни сбе́гали на склад ещё разок и принесли всё необходимое.

Ворот с Веником принялись крепить крупнокалиберный пулемёт на дугу, отрядив Рыжего в помощь механику.

— Масло, тосол, вода, тормозуха, — тот уже определился с расходниками, накидывая список помощнику — долить, и чтобы в резерве осталось. Что стоишь? Неси.

УАЗ — машина неприхотливая и быстро починяемая. Причём, при должной сноровке и опыте, её можно прямо в поле починить. Вероятен даже капитальный ремонт двигателя, есть и такие рукодельники. Были бы только запчасти и нужные инструменты. А вот с этим как раз беда. Что у самих «Ангелов», что у новичков. Первые уже давно не рассматривали УАЗ, как средство передвижения, а вторые попросту раздолбаи. Но что имеем, то имеем.

— Колёса проверили, запаска есть. Одна, правда, но это лучше, чем ничего, — механик рассказывал о проделанной работе, оттирая руки от грязи, — Все жидкости по уровню, канистры в багажнике. Полные баки и ещё восемьдесят литров, должно хватить километров на восемьсот. Будем надеяться, что доедем. Всё равно больше ничего не сделаем. Дальше, как верхние силы решат.

Ворот пошёл докладывать Бекону о готовности. Другие приготовления уже закончились. Осталось только навести маскировку вокруг схрона, и можно ехать. Чем сейчас народ и занимался. Обе машины стояли на дороге, почти соприкасаясь задними бортами, и направив носы в противоположных направлениях.

— Что, Монгол, давай прощаться, — Бекон протянул капитану ладонь, — нехорошо мы познакомились, но зла на тебя не держим. Не держи и ты на нас. Увидимся ещё, если на то будет воля Стикса.

С этими словами вожак развернулся и пошёл к «Кайману», где его ждали Голый и Мямля со своим охранником. Ворот размещал людей в голубой машине, определяя кому где сидеть.

— Прощайте, — козырнул Монгол Халку с Ракшасом. Остальные слова были не к месту.

Глава 7

В чём прелесть узкой специализации в любой профессии? Выбрал некое направление, чтобы по душе пришлось. Изучил тонкости вопроса. И вперёд. Информации немного, уяснить её проще, по определению. Набор рабочих манипуляций тоже ограничен. Если не отпускать моменты развития и самосовершенствования на самотёк, мастерство можно вывести на очень высокий уровень. Немного упрощённое изложение вопроса, но суть его поймана верно.

А чего бы и нет? Можно и смежников привлечь при необходимости, и откреститься при случае, тоже можно. Как раз сославшись на эту самую узость. Красота! Для обычного мира и обычных людей.

В Улье немного наоборот всё работает. Здесь в основном универсальность в чести. Чем больше человек знает и умеет, тем выше его шансы. Увеличивается процент вероятности прожить следующий час, день, неделю, месяц. Взаимосвязь предельно простая. Но совершенно ненужно думать, что специальные навыки отметаются напрочь. Вовсе нет, если они появляются — получится даже ещё лучше. Ведь набор умений влияет ещё и на качественную сторону жизни. Просто если иммунный не готов или не может решать разноплановые задачи, то до появления специальных возможностей он, скорее всего, не доживёт.

Вот уж где воистину бытие определяет сознание, и работают давно позабытые лозунги. Как там дедушка Ленин завещал? Учиться, учиться и ещё раз учиться. И не прогуляешь урок, даже по уважительной причине. Нет, прогулять-то раз и можно, посещение не контролируется, никто не заставит. Всем чихать с высокой колокольни. Личная успеваемость, по местным меркам — собственное дело каждого. Не хочешь овладевать новой информацией — не надо. Но в этом случае будь готов объясняться с вышедшими на охоту монстрами в самое ближайшее время. Место монстра могут занять недоброжелательно настроенные иммунные, или муры, или атомиты. Перечень капец какой длинный. И никто из этого списка не постесняется поиметь выгоду за чужой счёт, в чём бы она не заключалась.

Все попытки объяснений ни к чему не приведут. Кому будет интересно выслушивать причины неумения обращаться с механической коробкой передач. Или неспособности заправить ленту в затворный механизм пулемёта. Переломить двустволку, забраться на крышу, перелезть через забор, в конце концов. Многие не то, чтобы слушать не станут, они и слов самих не поймут. Ракшас отдавал себе в этом отчёт с поразительной ясностью.

Именно потому он упорно осваивал пульт управления огнём боевого модуля МБ-2. Управляться там было с чем. Тридцатимиллиметровая автоматическая пушка, ПКТМ и автоматический гранатомёт АГ-17. Подобный набор вооружения поможет решить внушительное количество боевых задач.

Раньше этим хозяйством заведовал лидер их небольшого отряда. Но командир и механик-водитель погибли в последней заварушке и роли перераспределились. Ничего не поделаешь, тут подобное часто случается. Приходится соответствовать.

Что действительно бесило Ракшаса в Улье, так это постоянное пребывание в режиме цейтнота. За что ни возьмись — времени в обрез. Не вникнуть толком, ни вдосталь потренироваться. Задолбало! Вот и сейчас желательный лимит в освоении всех тонкостей управления боевым модулем был ограничен максимум пятью часами. Именно столько времени займёт переход до нужного стаба. А то и меньше. «Кайман» спокойно поддерживает крейсерскую скорость в восемьдесят километров в час. Если карта Монгола не соврала, то так и выходит. Формула вычислений несложная, из образовательной программы средней школы.

Хорошо хоть рейдер имел представление, откуда ноги росли. Когда на БРДМ только установили обновку, тамошний мастер устроил ликбез всему личному составу группы. Но одно дело понимать, какую кнопку надо ткнуть, чтобы выстрелил требуемый ствол, а совсем другое — стрелять по движущейся мишени в условии ответного огня. Или активной фазы атаки, если речь идёт о заражённых. А подождут ли они, пока парень освоится или нападут в ближайшие две минуты, неизвестно. Ракшас понимал и этот нюанс, поэтому нервничал ещё больше. Иметь все технические возможности для победы и не победить, будет вдвойне обидно. Даже втройне, если останется кому обижаться.

Когда сводный отряд разделился и голубой УАЗик увёз часть «Ангелов» и людей Монгола, Халку с Ракшасом будто бы стало легче дышать. Как-то всё проще стало, на неосознанном уровне. Вроде и Монгол оказался неплохим парнем, и бойцы его вели себя адекватно ситуации, без гонора и заносов, а вот поди ж ты. Словно тяжесть внутри скопилась и не находила выхода. Все последние неприятности рейдеров прочно завязались на Институт. Причинно-следственная цепочка закрепилась, её уже сложно разорвать. Соответственно весь негатив, направленный на организацию, доставался в полном объёме капитану. Не знали рейдеры других представителей просто-напросто.

Вышло как в народной пословице. С глаз долой, из сердца вон. Прямо-таки квинтэссенция смысла в короткой фразе. Единственно получается пословица не только про любовь. Про любые сильные эмоции она получается. Вроде недавно расстались, а, как и не было ничего. И не тянет, и не тяготит. Другие заботы одолели, а про капитана и Институт и думать позабыли.

Рейдерам понадобилось меньше пяти часов, чтобы добраться до колхоза «Заветы Ильича», выбранным точкой рандеву с остатками отряда «Ангелов». Халк слегка передавливал педаль акселератора, стараясь побыстрее ретироваться из опасного региона, наверное, в этом была причина. Да и неважно. Халк не железнодорожным составом управляет, можно и вперёд расписания приехать. Непредвиденных происшествий в дороге также не случилось. Под густой голос Бекона, рассказывающего очередную байку, впереди показались обработанные поля.

— Хм, смотри-ка, и вправду колхоз, — хохотнул Халк и тут же пошутил, — «Кривое Дышло».

— «Заветы Ильича», — машинально поправил его Ракшас, уткнувшись в картинку на мониторе.

У него немного начало получаться под конец путешествия. По крайней мере кнопки выучил, и автоматизм в действиях появился. Ещё бы на стрельбище попрактиковаться — на кластерах Ракшас стрелять не отважился. Не хотел испытывать судьбу. Ну и ладно, потренируется ещё, не приведи господь. Практическая стрельба в экстремальных условиях быстро руку набивает. Бразильская система обучения в действии.

Вдруг Мямля дёрнул Бекона за рукав и что-то быстро-быстро заговорил ему на ухо. Вожак «Ангелов» внимательно выслушал парня, похвалил его и кивнул Пузу. Присматривай! После чего огромное тело подалось вперёд, нависая над водителем.

— Ну-ка, Халк, давай потише, — в голосе рейдера чувствовалось напряжение, — похоже, у нас неприятности. Пока без конкретики, но Мямля нервничает.

«Кайман» сбросил скорость, одновременно с этим начал движение боевой модуль. Ракшас пустил его по кругу, обшаривая окрестности оптикой прицелов. Ничего подозрительного не заметно. Мямля сидел с напряжённым видом устремив взгляд внутрь себя и тоже молчал. Бекон протянул руку, приоткрывая люк над головой водителя на всю ширину.

— Чёрт, как мы раньше не услышали, — с потоком воздуха внутрь салона ворвались звуки выстрелов крупнокалиберного пулемёта.

Халк от неожиданности на секунду потерял контроль над управлением, и тяжёлая машина вильнула, прежде чем остановится. У выстрелов появилось направление, и они явно приближались. Бекон обернулся на маленького рейдера. Мямля поджал губы и отрицательно покачал головой. Пока ничего. Стволы боевого модуля уставились в сторону вероятного появления опасности. Время растянулось в ожидании развития событий.

Местность пересечённая. Холмы, овраги, перелески. Лесополосы ветрозадержания тоже никто не отменял. Земли сельскохозяйственного назначения без мелиоративных мероприятий не обходятся. В силу этих причин видимость была, если мягко выразиться, хреновая. Даже мощная оптика бортового вооружения не сильно помогала.

Открытым оставался лишь Т-образный перекрёсток двух просёлков впереди. БРДМ рейдеров не доехал до него метров триста. Вдоль наезженных грунтовок с обеих сторон расположились заросли карагача, клёна и жимолости. Дальше за перекрёстком, если смотреть вправо по ходу движения, начинался яблоневый сад. Может, и ещё какие-то плодовые деревья там росли, но уточнять не стали. Не до праздного интереса пока было.

— Семь штук. Красный, фиолет и пять жёлтых. Идут атакующим клином оттуда, — Мямля показал пальцем на дальний конец посадки, загораживающей примыкающую дорогу, — в направлении перекрёстка.

Последние слова Мямли внесли окончательную ясность. Иное толкование не напрашивалось. Группа иммунных пытается отбиться от охотящейся стаи. Под гул сервоприводов боевой модуль пришёл в движение, это Ракшас корректировал прицел. Незнакомые рейдеры отозвались длинной очередью. На сей раз стреляли из чего-то попроще. Возможно, единый пулемёт пустили в ход. Патроны для крупняка экономят. А для жёлтой шкалы что-то вроде модернизированного пулемёта Калашникова — в самый раз. В боевом модуле «Каймана» такой же стоит.

— Минус один жёлтый, шесть осталось, — тут же прокомментировал событие Мямля.

Маленького «Ангела» словно подменили. Ни следа нерешительности, страха. Никаких суетливых движений. Он будто переродился под влиянием приближающейся опасности, перешёл на новый уровень. Звонкий голос, внятные указания и абсолютно адекватное поведение обстрелянного бойца. Мямля втиснулся между плечом Бекона и сиденьем оператора вооружения.

— Смотри, вот так идут, — левая рука сенса вытянулась вперёд, перемещаясь вслед за видимыми пока только ему тварями, — ещё минус жёлтый.

На перекрёсток выскочил «Урал — 4320», не снижая скорости, перелетел через неглубокий кювет, и скрылся среди зелени яблонь. Благо, что расстояние между деревьями ему это позволяло. Рейдеры только и успели разглядеть камуфлированную окраску, цельнометаллический кунг, усиленный сварной конструкцией из арматуры и решётки на окнах. «Урал» промелькнул, только яблоки посыпались.

Следом появился пикап «УАЗ — Патриот» тоже доработанный для условий Улья. Классическая армейская окраска хаки, даже номера чёрные. Военные. В кузове за пулемётной турелью стоял боец в полной экипировке. Точно военные. Их с обычными рейдерами сложно перепутать. Эта машина не стала продолжать движение. Водитель лишь принял немного левее, уходя с оси перекрёстка, и ударил по тормозам. Пыль ещё не рассеялась, а пулемётчик уже стрелял, прикрывая отставший транспорт. Хороший калибр стоит, судя по всему. «Корд» или НСВ «Утёс», с этого ракурса не разобрать.

Из-за деревьев доносился рык мощного дизеля и густой рокот выстрелов. Услышав такое сочетание, ошибиться невозможно. КПВТ с его калибром в четырнадцать и семь миллиметров абы куда не ставят. Армейская броня едет. Как минимум БРДМ, если не серьёзнее что-нибудь.

— Ещё минус жёлтый, — Мямля аж подпрыгивал от возбуждения, продолжая указывать текущее местонахождение стаи.

Ракшас вцепился руками в пульт, не решаясь начать стрельбу. Не хотелось ему людей задеть дружественным огнём. Ведь в роле спасателей выступают. Нехорошо может получиться. Воинственный вопль Мямли избавил его от колебаний. Пальцы прижали нужные кнопки.

Захлопал гранатомёт, отправляя заряды по навесной траектории. Ракшас попытался изобразить заградительный огонь в меру своих невеликих навыков. Тут же подал голос ПКТМ «Каймана». Этот пулемёт даже бортовую броню не возьмёт с такой дистанции, а вот заражённым прыти может поубавить. Особенно из жёлтой шкалы классификации. Их тоже со счетов не стоило сбрасывать.

За посадкой загромыхала череда взрывов, гранатомёт работал в режиме нон-стоп. Вниз посыпались ветки, сшибаемые россыпью пуль. В стене сплошной зелени начали появляться просветы. Момент, когда из пикапа выскочили ещё двое бойцов, остался не замеченным. Один из них достал из кузова классический противотанковый гранатомёт с индексом семь и замер чуть в стороне, опустившись на колено. Второй встал у капота машины, взяв автомат на изготовку и ожидая развития событий. Почему их не заметили? Потому что никто не смотрел. Другие занятия появились.

Голый, не дожидаясь особого распоряжения, ухватил трубу «Агленя», толкнул дверь и выскочил наружу. Вслед за ним полез Бекон. Только зыркнул напоследок на Пузо и мотнул головой в сторону Мямли. Толстый рейдер подобрался, но выдохнул с облегчением. Внутри «Каймана» всё же поуютнее будет. Не особо он жаловал подобные передряги, прямо скажем.

Ангелы побежали к перекрёстку, держась правого края дороги, стараясь не пересекать линию огня. На всякий случай. Голый на ходу готовил гранатомёт к выстрелу, Бекон его прикрывал своим штурмовым автоматом.

У Халка пальцы свело, с такой силой они впились в руль. Ноги застыли на педалях. Движение может понадобиться в любую секунду. Важно вовремя отреагировать и правильно выбрать манёвр. Лучше бы он вместе с рейдерами пошёл, там проще.

Мямля уже почти бесновался, полностью погрузившись в круговорот событий. Он ухватил здоровяка за плечо свободной рукой и тормошил его изо всех сил. Малыш жаждал крови.

— Всё, жёлтые — ноль! — вопил маленький сенс в экстазе боя, — фиолет, минус один!

Если выбрать время и посчитать, то становилось ясно, что из всей стаи остались на ногах только элитный вожак и один из руберов. Но паузу для расчётов никто не предоставит. Да и время в суматохе боя ведёт себя крайне непредсказуемо.

Ещё не затихли последние слова Мямли, из-за деревьев на открытое пространство вырвался БРДМ-2М с развёрнутой назад башней. Следом неслась громадная уродливая тварь, отставая на считаные метры. Мощные ноги уже распрямлялись, выталкивая тяжёлое тело в смертоносный прыжок. Ракшас отчётливо увидел начало полёта монстра, и в этот момент время выкинуло очередную штуку. Дрожжевое тесто так тянется, если подбирать аналогии.

— Эх, мне бы такую способность, — промелькнула шальная мысль в голове рейдера, — время затормаживать.

Элитный монстр словно застыл в верхней точке своего прыжка, с занесённой для удара чудовищной лапой. Ракшас чуть довернул орудие, вдавил соответствующую кнопку. Над головой забухали выстрелы, отдача переходила на бронированный корпус. Край монитора пересекла граната, выпущенная из седьмого РПГ, нацелившись в брюхо заражённому. На срезе стволов, торчащих из башни бронемашины вояк, вспухли дульные вспышки. Покадровое воспроизведение, твою мать.

Всё закончилось так же неожиданно, как и началось. Словно в ладоши кто-то хлопнул над ухом. Ракшас даже вздрогнул от неожиданности. Бах и время снова потекло в обычном темпе. Может быть, чуточку быстрее. БРДМ-2М выплюнул остатки патронов, перескочил кювет и оттормозился у ближайшей яблони. Кумулятивная струя проделала в животе монстра дыру и пошла глубже, выжигая внутренности. Тридцатимиллиметровые снаряды рвали изменённую плоть, оставляя ужасающие раны. Тварь не спасла даже пресловутая броня. Мощь десятков попаданий отшвырнула элитника назад, и он рухнул на спину уже мёртвый.

— Красный минус, — заорал Мямля, подтверждая смерть самого страшного противника.

Количество стволов, их разнообразие и вытекающая из этого плотность огня позволяла справиться с последними двумя заражёнными без особенных трудностей. Даже их уровень развития особой роли не играл. И, уж совсем точно, можно было обойтись без потерь в личном составе. Скорее всего, сказалась несогласованность действий, а может скачущие галопом события. Вот только звучит всё это как оправдания. Короче, прошляпили они рывок последнего рубера.

И выбрал же момент, подлюка. Всеобщее внимание сосредоточено на вожаке стаи. Все стволы направлены именно на него. Люди, которые смогли бы отреагировать на новую угрозу — не опасны. Или калибр слабый, или линия прицеливания перекрыта. Сообразил как-то, впрочем, в уме руберам не откажешь. Монстр вылетел из клубов дыма и пыли, стремительным торнадо пронёсся через кузов пикапа, походя сметая пулемётную установку и голову пулемётчику заодно. Следующее трудноуловимое движение — и только что отстрелявшийся гранатомётчик оседает на дорогу, разодранный на две половины. А рубер и не подумал останавливаться. Лишь немного притормозил, чтобы развернуться. Туша тяжёлая — инерция движения протащила его чуть дальше, чем он предполагал.

Когда Ракшас смог воспринимать что-нибудь, кроме атакующего элитника, расклад был удручающим. У военных минус два бойца, их главный калибр без патронов. Водитель УАЗа хочет уехать, но от избытка эмоций никак не может воткнуть передачу. Оставшийся в живых воин безрезультатно опустошает магазин своего автомата, прижавшись спиной к передку машины. Посреди этого хаоса сжался в пружину свирепый хищник. И до его следующей атаки остались доли секунды.

Что делать? А хрен его знает. Стрелять точно нельзя. Это гарантированная смерть для людей. Перемелет на фарш вместе с пикапом, стоит только начать. Рубер же на месте стоять не будет. Вот пока его в прицел поймаешь и перемелет. Хорошо, если ботинки целыми останутся. Нужно срочно искать другое решение, а времени в обрез. Подбор альтернативных вариантов прекратил Бекон. Автомат в его руках задёргался отдачей, на землю посыпались пустые гильзы.

Пули калибра двенадцать и семь миллиметров достаточный аргумент для того чтобы обидеться и страстно возжелать отмщения. Руберу даже пришлось немного отложить расправу над лёгкой добычей. Под таким обстрелом спокойно не постоишь. Чревато осложнениями. Хотя стандартный патрон к «Калашникову», был для монстра, что для слона дробина. Может щекотало немного, и то через раз. А сейчас надо реагировать, обстоятельства заставляют. Рубер развернулся в сторону новой угрозы, злобно ощерился, демонстрируя чудовищные зубы. Как раз и Голый подоспел, вышел на расстояние прямого выстрела.

Грохнуло, хлестнула выхлопом реактивная граната. Секунда буквально, и цель поражена. Целился ли рейдер специально или так получилось, но попал он знатно, прямо в оскаленную пасть. Дальнейший алгоритм понятен. А так как рубер стоял на четырёх лапах, изготовившись к прыжку, то раскалённая струя запекла ему потроха до самой жопы. Честное слово. Говорят, даже дым пошёл из заднего прохода. Рейдеры видели своими глазами. Монстр так и упал замертво, повалившись набок. Не дёрнулся даже.

— Фиолет ноль, — Мямля, наконец, оставил Халка в покое, голос у него был усталым, — заражённые ноль, я аут.

С этими словами маленький «Ангел» переполз обратно в отсек, добрался до свободного сиденья, упал на него и тут же уснул. Халк тронул «Кайман», подбираясь ближе к месту боя. Ракшас крутил модуль на триста шестьдесят градусов, осматривая местность. Понятно, что если обнаружилась какая-нибудь опасность, ближе полутора километров Мямля непременно сообщил бы об этом. Но лучше перебдеть.

Глава 8

Боевая машина рейдеров встала на стыке двух дорог, прикрывая своими стволами всех присутствующих. На текущий момент — единственная значимая сила. Нашумели тут прилично, а список тех, кто может на огонёк заглянуть длинный. Пока ничего не закончилось. Так, временная передышка выдалась, не больше.

У капота УАЗа согнулся выживший боец, исторгая из себя содержимое желудка. Водитель машины с измазанными в крови руками бестолково суетился над погибшими товарищами. Над тем, что от них осталось, если быть совсем точным. Парень был в шоковом состоянии, ничем другим его поведение не объяснить. Белый, как простыня он метался с места на место, пытаясь собрать части тел в единое целое.

— Прапорщик! — бас Бекона заставил подбегавшего воина застыть на месте, — ты тут старший?

— Лейтенант, — прапорщик кивнул в сторону окровавленных останков, — был. Я разведывательной машиной командую. Командир экипажа.

Мужик с тремя маленькими звёздами в ряд на погонах, судя по всему, многое успел испытать. Бывалый, про таких говорят. Но было видно, что его тоже потряхивало. Ничего удивительного в этом нет. Заглянуть в глаза смерти и разминуться с ней на мгновенье — не каждый день выдаётся. Любого проберёт до мозга костей, даже самых отмороженных.

— Приводи своих людей в порядок, и займитесь делами, — Бекон ни на секунду не задумался, забирая инициативу в свои руки, — погибших похоронить, стволы перезарядить, трофеи собрать. Выполнять!

Глубокий голос Бекона, помноженный на его же харизму, обладал чудодейственным эффектом. Это Ракшас ещё там, на карьере заметил, когда только познакомились. Прекращалась паника, появлялась уверенность в себе, отсекались лишние эмоции. Вот и сейчас произошло нечто подобное. Прапорщик встряхнулся, как бойцовый пёс, подобрался и принял руководство к действию.

— Есть выполнять! — рука взметнулась к берету отработанным за годы армейской службы жестом.

Всё, процесс пошёл. Задачи поставлены, у всех появилось занятие. Можно выдохнуть и прикинуть, что делать дальше.

Экипаж БРДМ-2М, военные эту технику ещё «Бардак» называют между собой, меняли боекомплект. Одна боевая машина, как водится, хорошо, а две — лучше. Но пустые стволы в этом конкретном случае напрягают. В Улье без патронов чувствуешь себя, как голый на площади. Во время гей-парада. Беспокойно, тревожно и неуютно. Поэтому с перезарядкой тут стараются не затягивать. БРДМ-2М, к слову, является прототипом «Каймана», именно его за основу взяли. Что ни говори, а машинка себя с хорошей стороны зарекомендовала.

Пикап можно было списывать в безвозвратные потери. И как транспорт и как огневую точку. Кузов раскурочен весь, вплоть до кабины, похоже, что даже раму погнуло. Пулемётная турель выдрана с корнем и валяется в кювете. У крупнокалиберного «Корда» погнут ствол и разбита казённая часть. Одно заднее колесо выдрано вместе со ступицей и полуосью, на втором — баллон изорван в лохмотья. Починить можно, но проще новый найти.

Ракшас улучил минутку и отвлёкся от патрулирования опасных направлений. Он попытался активировать Дар оживления, но не смог до него дотянуться. Рейдер и лоб морщил, и ушами двигал, и бровями шевелил в тщетных потугах — эффекта не было. Вот и поди пойми, чего ему не хватает. Или делает что-то не так, или время перезарядки не вышло. А может, гормонов в организме не хватает. В прошлый раз стресс был каких поискать. Ракшас высунулся в люк и в сердцах сплюнул. Высшая математика Стикса, мать её ети. Наблюдавший за его упражнениями Бекон вопросительно поднял брови. Мол, получается? Он прекрасно понял, чего пытался добиться Ракшас. Тот в ответ лишь помотал головой. Пока никак.

— Подменю, — бросил Ракшасу Голый, забираясь на броню.

Всё верно «Ангел» рассудил. Без поста наблюдения оставаться нельзя. Мямля вырубился, Ракшас рефлексирует, тут и до нехорошего недалеко. Рейдер выпрямился в полный рост, методично оглядывая окрестности. Спокойный, уверенный — приятно посмотреть на мужика. На дорогу выполз армейский «Бардак», встал рядом с «Кайманом», направив стволы в другую сторону. Воины закончили с подготовкой бортового вооружения.

— С этим что делать? — прапорщик протянул Бекону пакет с содержимым споровых мешков уничтоженных заражённых.

Голый вдруг вскинулся, не дав разговору начаться, и спрыгнул на землю. Короткий жест рукой показал направление угрозы, и рейдер замер, прижав автомат к плечу. Ракшас чертыхнулся, падая за пульт управления, модуль загудел приводами, доворачивая стволы. Башня второй машины тут же повторила движение. Минуты не прошло, как люди приготовились к отражению новой атаки. В наступившей тишине было слышно лишь, как Пузо успокаивал проснувшегося Мямлю. И доносившийся издалека треск мотоциклетных моторов.

— Тьфу ты б… — выругался Бекон, опуская свой автомат, — кинокомедия, война и немцы.

Следом за ним расслабились и остальные. На лицах появились улыбки. Точнее и не скажешь. Не в бровь, а в глаз, что называется. На дороге показались два мотоцикла с колясками. В каждом по три человека. Старые «Уралы». Образца далёкого семьдесят шестого года, те, которые с двумя ковшами сидений ещё. Одинаково зелёного цвета и одинаково обшарпанно-облезлые. Но моторы тянули бодро, покрышки стояла свежие, с выраженным зубчатым профилем, а на колясках смонтированы пулемёты. Для полного антуража не хватало только самих немцев. В касках и с бляхами на груди. Эти принадлежности мотоциклистам заменяли чёрные танковые шлемы.

«Уралы» развернулись, объехав бронетехнику, попутно распространяя клубы сизого дыма и встали. Водители одновременно заглушили моторы. Из коляски первого мотоцикла кряхтя вылез сухонький мужичок преклонного возраста. Старый, по любым меркам. Лицо сплошь в морщинах, нос картошкой, лысина и седая борода веником. Из-под кустистых бровей пытливо посверкивали бусинки серых глаз. Одет он был в галифе и меховую безрукавку поверх вязаного свитера с горлом. На ногах высокие хромовые сапоги, в руках алюминиевый бадик с резиновой пяткой.

— Это, чего это, — взял он с места в карьер, что примечательно, обращаясь к Бекону, — вы это чего тут шуметь удумали? А? Я тя, спрашиваю, битюг перекормленный.

Голос у него был старческий, немного дребезжащий. И говорок интересный. Дед слегка частил и глотал в некоторых словах окончания. Он выбрал себе самую большую жертву и атаковал её с ходу, на гусарский манер. Со стороны посмотреть — обхохочешься. Живая иллюстрация басни. Слон и Моська.

— Дед, уймись, — Бекон немного опешил от неожиданного, — ты, вообще, кто такой?

— Я те уймусь! Ишь, ты, старшим дерзить, — старик, не ослабляя напор ни на йоту, потряс своей тростью — счас перетяну тебе палкой вдоль хребтины, не посмотрю, что здоровый такой. Иль не знаете, где мы? Вы съедете отсель, а нам тут жить. Уймись.

— Дед Макар, да угомонись ты уже, — прапорщик поспешил рейдеру на помощь, — эти парни помогли от стаи отбиться. Без них бы туго пришлось. Наши-то добрались?

Добрались, — проворчал мужичок, но решил сменить гнев на милость и протянул ладонь для знакомства, — Дед Макар, председатель тутошний.

— Бекон, — «Ангел» ответил рукопожатием, улыбаясь в бороду.

— Вот и ладушки, — продолжил старик с более добродушными интонациями, — с остальными позже перезнакомимся, не след здесь лишнего торчать.

Бодрости Деду Макару, хватало на пятерых. Молодые позавидуют. Подвижный, как шарик ртути, он ни минуты не стоял спокойно. Скорее всего, бадик ему нужен был только для завершения образа, не более. По крайней мере, так показалось.

Приехавшие с ним мужики, напротив, живостью не выделялись. Как приехали, так и стояли телятами, подпирая свои средства передвижения. Только что жвачку не жевали для полного сходства. А в общем — обычные деревенские парни: крепкие, жилистые с большими мозолистыми руками. Одеты добротно, без изысков. На всех камуфляж различной степени изношенности и кирзовые сапоги.

Правда, один из них, самый молодой, смог рассмешить. Пока председатель распекал Бекона, он ринулся осматривать трупы заражённых. Причём начал с элиты. Святая простота. Кто же в Улье трофеями пренебрегает. Результат был ожидаемым.

— А чё, вы их уже распотрошили, чё ли? — крикнул он издалека с неприкрытой обидой в голосе.

— Нет дурья башка, тебя ждать будут, — Дед Макар за словом в карман лезть не привык, — счас ещё и по шее тебе накостыляют, чтоб на чужое не зарился. Вот лезешь постоянно, куда собака хвост не суёт. Ну-ка, геть в люльку, ехать пора!

Молодой колхозник расстроенно побрёл восвояси, загребая дорожную пыль носками сапог. А поскольку больше на злосчастном перекрёстке делать было нечего, то последовали совету Деда Макара. Старик погрузился в свою коляску, и возглавил колонну, показывая путь. Машины тронулись следом, оставляя после себя холмики свежих могил с крестами из оструганных кольев. И разбитый УАЗ, вместо памятника.

Место, куда привезли рейдеров было примечательно своей необычностью. Так в Улье, вообще-то, жить не принято, тем более в этих местах. Границы преддверья Пекла довольно условное понятие, а отмахать пару сотен километров в поисках еды для тварей и вовсе не сложно. Поэтому было очень неожиданно увидеть обычную деревню, пусть и обнесённую высоким забором с мотками колючей проволоки поверху. Да любой, даже только что народившийся, лотерейщик сможет устроить себе тут нехилую кормушку, не говоря о тех, кто посерьёзнее будет. Не спасёт даже пулемётчик на наблюдательной вышке, поставленной рядом с воротами. Тут же для заражённых прямо-таки ресторанное меню. Коровы, овцы, гуси, куры. Про людей и упоминать не приходится. Очень непонятно. Очень.

Ещё одной достопримечательностью этих мест был тот самый яблоневый сад. Если вдаваться в детали, то просто сад, как общее понятие. Обширная территория, засаженная плодовыми деревьями, занимала весь соседний к стабу кластер. И этот кластер перезагружался чётко один раз в год. Причём ближе к осени, уже с урожаем. И каждый раз культивируемые растения были разные. То яблони, то груши, то сливы. Один год, вообще, виноградники загрузились, но тогда здесь ещё никто не жил.

Внутри периметра домов штук двадцать. Большей частью старой постройки, но пара новых срубов точно была. Сараи, бани, курятники, небольшой пруд, выгон для скотины. Колодец с оцинкованным ведром на длинной цепи, в свою очередь, намотанную на ворот. Для общего пользования. Типично всё. Словно во времени провалился немного назад, в счастливое детство. В ту пору, когда ребёнком приезжал к бабушке в деревню. И всех забот было — это не получить хворостиной по жопе за детские шалости.

Наличествовала даже кузня и ремонтная зона для техники. Там, кстати, она и стояла: два маленьких ДТ-20 лохматых годов и Т-16 удивительно хорошо сохранившийся. Ну и всякое навесное и прицепное оборудование. В сельском хозяйстве без него не разгонишься. Косы, грабли, плуги, тюковалки, сеялки и ещё много какой хрени, непонятного для городского жителя назначения.

Все постройки добротные, крепко слаженные. Будь это хоть изба, хоть забор, хоть вышка смотровая. Про изящество исполнения говорить, конечно, не приходится. В деревне главное, чтоб держалось хорошо. Остальное — от лукавого.

Одинаковость тракторов и мотоциклов, на которых разъезжали колхозники, наталкивала на определённую мысль. Скорее всего, местные нашли какой-то быстрый кластер, откуда и таскали регулярно подгружающуюся технику. Одну и ту же, причём по-другому эту похожесть до последней царапины объяснить было проблематично. Ну а здесь уже дорабатывали, по необходимости, или ремонтировали. Техническая мысль в деревне пределов не имеет совершенно. Была бы только сварка, проволока в достатке и молоток побольше. Да, и синяя изолента обязательно в промышленных объёмах желательно. Если это есть, тогда и горбатого к стене примостить — труда не составит.

Жили в колхозе «Заветы Ильича» человек тридцать. Что примечательно, жили семейно, парами, мужик и баба. Детей, правда, не было. Никто не рисковал обзаводиться потомством. Улей с такими делами не шутит. Шансы, что ребёнок будет иммунным минимальны. Кстати, то, что каждый мужик при своей половине, ещё раз удивило. Учитывая глобальный дефицит женского пола в Улье. Женщины, впрочем, на глаза старались не показываться. Всего лишь одна появилась мельком, пока броневики ехали к месту стоянки, да и ту разглядеть не удалось. Широкая юбка в пол и цветастый платок на голове, вот и всё что смогли увидеть.

Но когда гостей усадили за длинный стол, устроенный прямо на улице под навесом, к ним вышла хозяйка. Тётка Маланья, высокая дородная баба. Из тех, что и коня в движении остановит и в избу войдёт, в случае пожара. Раньше её звали Зоя Ивановна, а в Улье уже так окрестили. Жила она с председателем и по всем признакам была довольна своей жизнью. Похоже, Дед Макар, несмотря на возраст, тот ещё живчик оказался.

Угощали от души. Наваристая суп-лапша из утки, тушёная картошка с курицей, огурцы и помидоры с огорода, домашняя сметана, масло, свежевыпеченный хлеб. Всего вдоволь и всё очень вкусно. Особенно после солдатских рационов. Хотя один неприятный момент всё-таки есть. С непривычки к деревенской пище можно на некоторое время прописаться в отхожем месте. Но не будем о грустном. Довольный и важный Дед Макар сидел во главе пиршества, не побоимся этого слова, уплетая еду за обе щеки. Говорить о делах за столом тут не было принято. Только тосты, потому что без самогонки, само собой, не обошлось.

Через некоторое время принесли пирожки с яблоками, блины и несколько видов варенья в деревянных плошках. Середину стола занял пузатый самовар. Третья перемена блюд, что называется. Подошла пора пить чай. Тут уж Ракшас не утерпел, да и других парней любопытство распирало.

— Дед Макар, конечно, не моё дело, но как вы тут живете? — рейдеры, как один, посмотрели на председателя.

— Ну, как. Сам же видишь, — Дед Макар обвёл руками стол, — хозяйство у нас, огороды, живность всякая. Поля засеваем помаленьку, муку мелем. Сад, опять же под боком. Хлопцы мародерят немного. Хватает, не жалуемся пока.

— Да не про то я, — Ракшас улыбнулся, уж очень незамысловато собеседник дурачка изображал, — ты же прекрасно понял, что я имел в виду. Здесь же количество заражённых на единицу площади зашкаливает.

— А, ты думаешь, мы сюда от хорошей жизни забрались? — вдруг посерьёзнел дед, — да мы, сынок, от тутошних чудищ зла меньше видели, чем от иных человеков. Успели натерпеться, не приведи господь. Четыре года здесь уже, всяко спокойней выходит.

— Про людей и спорить не буду, — рейдер согласно кивнул, — но всё равно непонятно, как вы столько продержались. Тут и месяц прожить — достижение, а ты говоришь четыре года.

— Есть у меня секрет один, но тебе расскажу, — Дед Макар про секрет ввернул явно для красного словца, уж больно он стал словоохотлив, — Улей меня Даром наделил особым. Могу я чудищ отпугивать и с направления сбивать. Как применю, так четыре часа держится, а монстры посёлок за две версты обходят.

— Ни хрена себе, старый, ты могуч, — восхитился Бекон, — а как же те, которые по дороге на колонну напали?

— Как пить дать на служивых среагировали. Услыхали или увидели, но точно на них, — председатель пожал плечами, а потом с хитрым прищуром уставился на рейдеров — а теперь я вас спрошу хлопцы. Это что за страшилище у вас на броне примотано?

Ракшас переглянулся сначала с Халком, затем с Беконом. Спалились. Сами они уже привыкли к голове скреббера, закреплённой на носу «Каймана», воспринимая её как элемент экстерьера. А потом руки не доходили убрать это украшение. Да и забыли, если честно. Как его вояки раньше не срисовали, непонятно. Стресс, наверное, сказался.

Теперь все смотрели уже на парней. Пока те мялись, подбирая слова, повисла неловкая пауза. Мда, вопрос из тех, на которые не отмолчишься. Обстановку разрядил Голый.

— Да нашли по дороге, — сообщил он, изо всех сил изображая честные глаза, — ехали, а она в кювете валяется. Дай думаем к броневику присобачим. И присобачили. А как называется, никто не знает. Такие вот дела.

— Ну, ну, — не поверил дед, но больше допытываться не стал.

— Ты вот что, дед. Мы тут разжились немного, с недавней стаи, — Бекон посмотрел на Ракшаса, дождался согласного кивка и продолжил, — ты забери, там должно хватить. За еду, за постой. Ну а если топливом поделишься, только спасибо скажем.

— Не откажусь, — важно кивнул председатель.

— Слышал, прапорщик? Нашу долю трофеев Деду Макару отдашь, — рейдер встал из-за стола, — спасибо, хозяюшка. Накормила, напоила, пора и честь знать. Что, дед, покажешь, куда на постой определяться?

— Эх, в баньке бы ещё попариться, — мечтательно протянул Халк тоже вставая.

— Всё будет, хлопцы, — успокоил их председатель, — и банька, и веники, и квасок.

Такие гости Деду Макару нравились. Мало того, что разговор получился душевный, так и отнеслись со всем уважением. Это он понял, когда ему прапорщик трофеев отсыпал. Хватило бы на десяток постоев, но рейдеры не стали мелочиться. Легко пришло — легко ушло, а селянам, глядишь, и пригодится. И память добрая останется. Мало ли когда-нибудь ещё жизнь сведёт.

Председатель лично проводил рейдеров в один из двух домов, выделенных специально для подобных случаев. Второй предназначался для прибывших военных. Баня была одна на обе избы, но просторная. Она, к слову, уже топилась, Дед Макар успел распорядиться заранее. Был и квас в двух пятилитровых бидонах и веники. Дубовые и берёзовые. Всё как было обещано.

— Ну, хлопцы, дальше вы сами, — распрощался старик и довольный пошёл восвояси.

Он ещё толком и отойти не успел, как во дворе появился человек в военной форме с офицерскими знаками отличия. Два просвета, две большие звёзды. Подполковник. И небольшой значок принадлежности к роду войск. Чаша с обвивающей её змеёй. Медицинская служба.

— Вот где бы я ещё своих пациентов встретил? Бекон, тебя всё так же в самое пекло тянет? Да и ваши лица мне кажутся знакомыми. Халк и Ракшас, если не ошибаюсь, — эти слова произнёс бывший военврач в звании подполковника, а ныне штатный знахарь Перевалка. Эскулап.

Глава 9

— О-хо-хо! Эскулапище! Вот это я называю: на ловца и зверь бежит, — Бекон облапил знахаря в приветственных объятьях так, что у него хрустнули кости, — вот ты-то нам и нужен.

Эскулап трепыхнулся было, пытаясь избежать чувственных излияний — лекарь всегда был эмоционально сдержан. Но куда там. Из могучих рук громилы-байкера выдраться было невозможно. Особенно если он сам этого не хотел. Продолжая обнимать медика одной рукой, одновременно умудряясь похлопывать его по плечу, Бекон нашёл взглядом Ракшаса.

— Я же говорил, что теперь Улей включил тебя в свои планы, — «Ангел» воздел руки в стороны, подчеркивая мистицизм случайной, по сути, встречи.

Эскулапу удалось обрести долгожданную свободу и он, наконец, смог поздороваться с Халком, Ракшасом и остальными рейдерами. Естественно, Бекон был так радушен далеко не со всеми, даже с очень хорошо знакомыми ему людьми. Но в этот раз байкер имел все основания, чтобы выпустить эмоции на волю. Дело было в том, что знахарь как-то вытащил вожака «Ангелов» с того света. Ни больше и не меньше.

Года три прошло уже с того случая. «Ангелы тёмного солнца» в тот раз опять испытывали свою удачу, колеся по кластерам преддверья Пекла в поисках жирной добычи. И нашли, по-другому с их настойчивостью и быть не могло. Вот только аппетиты рейдеров несколько превысили возможности. Добыча не захотела смириться с отведённой ей ролью и быстро поменяла приоритеты. Если коротко, то немногие выжившие смогли тогда уйти на единственном, оставшимся целым пикапе. Бекона едва удалось выдрать из когтей разбушевавшегося рубера. В Перевалок добрались, как в песне поётся: на честном слове и на одном крыле, а сам раненный был уже на последнем издыхании. Пришлось Эскулапу вспоминать навыки военно-полевой хирургии. Почти двенадцать часов он боролся за жизнь рейдера. А потом ещё полтора месяца его выхаживал. Так и познакомились. Бекон в тех краях частенько бывал, и дружеские отношения старался развивать и поддерживать. Трудные времена «Ангелам» пришлось пережить. Почти как сейчас.

Между делом выяснилось, что привело вооружённую колонну из Перевалка в колхоз «Путь Ильича». Причина была для Улья довольно оригинальная. Что именно подвигло руководителя Перевалка принять такое решение, никто точно сказать не мог, но Майор взял шефство над этим стабом. Со всеми вытекающими поступками и последствиями.

В те времена, когда Советский Союз семимильными шагами стремился к победе коммунизма, такая форма общественной деятельности была в порядке вещей. Сильный помогал слабому. Где-то это вменялось в обязанность, а где-то происходило и на добровольной основе. В любом случае подобный поступок характеризует Майора только с положительной стороны. Здесь хорошим быть необязательно, никто не заставит, все ограничения условные. Единственная мотивация — личностные характеристики.

Сегодня колонна привезла очередную шефскую помощь. Одежду, патроны, кое-какие продукты, из тех, что при натуральном веде́нии хозяйства получить самим проблематично. Соль, подсолнечное масло, сахар, специи. Про бытовую химию и товары для личной гигиены тоже не забыли. Значимость многих повседневно употребляемых мелочей понимаешь лишь в те моменты, когда без них остаёшься. Поэтому полезность груза трудно было переоценить.

Рейдерские группы Перевалка с избытком обеспечивали посёлок всем необходимым. Почему бы и не поделиться. Тем более особого труда не составляет. Кроме всего прочего, военизированный стаб служил ещё и рынком сбыта для нехитрой продукции колхозников. Может быть и мелочь, но разница в качестве и вкусовых оттенках капитальная. А еда здесь — одно из немногочисленных доступных удовольствий.

Знахарь был включён в состав отряда не просто так. Во-первых, он приезжал сюда регулярно, работая непосредственно по своему профилю. Вторая причина была более прозаична и нужна была Эскулапу лично. И называлась она трясучка, ещё известная, как лихорадка Улья.

Одна из немногих болезней иммунных, поражающая тех, кто засиживается на месте. Избежать эту напасть довольно просто. Нужно лишь периодически предпринимать вылазки из своего гнёздышка, каким бы уютным и безопасным оно ни казалось. Желательно при этом пересечь границы нескольких кластеров. Для надёжности результата. Как влияют на процедуру встречи с заражёнными, пока непонятно, но если они и случаются, то на профилактике лихорадки отрицательным манером не сказываются.

Таким образом, знахарь совмещал полезное с полезным, потому что приятного во всём происходящем не было вовсе. И к карме плюс и трясучка не грозит. Ещё для Дара полезно. Знахарство развивается не только приёмом гороха и жемчуга. Практика для лекаря необходима как воздух. Какой смысл в сильном Даре, если не знаешь, что с ним делать и как он работает. Впрочем, это справедливо для любых приобретённых способностей.

Голый быстро успел обернуться, сбегав к Тётке Маланье и выпросив у неё продуктов. Хотя, «выпросил» это не то слово. Председатель к рейдерам благоволил, поэтому особо и упрашивать не пришлось. «Ангел» еле дотащил две большущих корзины, набитых всякой всячиной. Из одной вызывающе торчало горлышко пузатой бутыли, наполненной первачом местного производства.

Расположились под открытым небом, благо погода позволяла. Во дворе перед домом был вкопан простецкий дощатый стол и две широкие лавки. Для тех, кто не страдает особой привередливостью, большего и не требовалось. Посидеть с товарищами после баньки дорогого стоит. А уж если это происходит в условиях относительной безопасности… Бесценно, другого слова не подобрать. В Улье уж точно.

Эх, традиции русской бани. Поддать парку, так чтобы уши заворачивались, да пройтись берёзовым веничком по разгорячённому телу. Выскочить из парилки и обдать себя ледяной водой их ушата. Да залить это дело холодным кваском. Душа воспаряет на невероятную высоту. Усталость уходит, как по волшебству, хоть физическая, хоть моральная.

А стол уже ждёт, заполненный деревенскими деликатесами. Солёное сало, варёные яйца и картошка, копчёное мясо, зелень с огорода, свежие огурчики, мясистые помидоры, сорванные прямо с куста, рубленая деревенская колбаса с чесночком. Самогон семидесятиградусной крепости готов разгонять кровь по жилам. Говорят, что это вредно для здоровья, но кто слушает. Любителей и ценителей подобного времяпрепровождения неизмеримое количество.

Бекон утащил Эскулапа в компанию рейдеров, не слушая никаких возражений. Правда, знахарь особенно и не сопротивлялся. Он тоже человек, нуждающийся, как и все в небольшой психологической разгрузке. Уж чего-чего, а перенервничать он успел, пока от стаи уходили. Эскулапу лучше бы остался с бойцами и принять бой, но приказ командира был однозначен. Знахаря спасать любой ценой. Стрелять всегда есть кому, а человека с редким Даром пойди найди. Принять такое было сложно, хоть первооснову распоряжения начальства бывший военврач прекрасно понимал.

Именно по этой причине он и передвигался в кабине грузового автомобиля с водителем и ещё одним бойцом. «Урал», как боевая единица мало что из себя представляет. При возникновении угрозы нападения ра́звитых заражённых, задача у машины была одна, причём чётко регламентированная — уйти из-под удара. Для этого дури у трёхмостового вездехода хватит с избытком. Никакое бездорожье не остановит. Но достаточно об этом. Неприятные моменты уже в прошлом, а воспоминания о них сейчас заедаются и запиваются за отвлечёнными разговорами.

— Да, кстати, молодой человек, как у вас дела с Даром? — вспомнил Эскулап о последнем посещении Ракшаса, — обвыклись? Появилось что-то новенькое?

— Вот за это и выпьем, — Бекон поднял стакан в третьем уже тосте, — за Дары Улья!

Ядрёное пойло ухнуло в глотку, ожгло пищевод и взорвалось в желудке термобарическим зарядом. На усвоение очередной порции продукта сельского самогоноварения потребовалось несколько секунд. Слышно было только сопение, сдержанные матюки и хруст разгрызаемых огурцов. Ракшас было открыл рот, чтобы ответить знахарю, но Бекон, как всегда, был на острие атаки.

— Ух, хороша, зараза! — Бекон закинул в рот кусок колбасы, прожевал и глянул на лекаря, — Эскулапище, дело у нас к тебе. Не посмотришь парня.

— Какие могут быть вопросы? Посмотрю, конечно, — знахарь смахнул, выбитую огненной жидкостью, слезу, — чего может быть проще.

— Ммм… Боюсь, что просто как раз и не будет, — было видно, как Бекон, несмотря на всю свою напористость, подбирает нужные слова, — тут, как бы это тебе сказать… Момент слегка щепетильный и даже немного секретный.

Брови лекаря поползли вверх, обозначая крайнюю степень удивления. Эскулап знал громилу-байкера достаточно долго, чтобы изучить привычки его напористого характера. И вид мнущегося в нерешительности рейдера с этим знанием никак не согласовывался. Что же такого должно произойти, чтобы неудержимый как дикий буйвол Бекон, не смог выразить свои мысли. Тем более речь идёт о рядовом осмотре на предмет развития умения. Ну в крайнем случае об активации новой способности. Что здесь такого?

— Бекон, ты чего переливаешь из пустого в порожнее? Говори как есть, — Эскулап наколол на вилку кусок копчёного мяса, — дальше меня не уйдёт. Или тогда не начинай, если есть какие-то сомнения.

— Жемчужину я недавно принял, — Ракшас улучил момент, чтобы внести ясность.

— Ну и чего тут такого секретного? — пожал плечами знахарь, принимая налитый стакан от Голого, которого в этот раз назначили разливающим.

— Золотую.

Об стол стукнул упавший стакан, следом звякнула вилка. По доскам растеклась лужица крепкого алкоголя. Эскулап икнул и поднял взгляд от стола. На него с пытливым ожиданием смотрели шесть пар глаз. Умеют парни удивлять, однако.

— Получается, я выиграл, — пробормотал лекарь слегка не в тему, — как раз на «Ангелов» ставил.

Но непонятно это прозвучало лишь для тех, кого события последних дней обошли совсем стороной. Все остальные знали про тотализатор, организованный ушлым Корейцем. Про доску с коэффициентами ставок напротив названий рейдерских групп тоже. Её «Ангелы» видели собственными глазами в баре гостиницы «Одноглазый рубер».

Новость потрясла знахаря до нервного тика. Он схватил стакан сидевшего рядом рейдера, выпил одним глотком, словно воду, не почувствовав крепости напитка. Дрожь в руках не унималась. Эскулап встал из-за стола, сделал два шага в сторону дома, вернулся, непроизвольным жестом взъерошил короткие волосы.

— Надеюсь, это не шутка? — хрипло спросил он.

Со стороны могло показаться, что медик разнервничался из-за возможного выигрыша. Крайне неверное предположение. Чтобы довести до подобного состояния людей с таким складом характера, одних денег недостаточно. Причина крылась совершенно в другой плоскости, далёкой от материальных ценностей.

Даже рядовые врачи обладают знаниями способными повлиять на жизнь и смерть людей. Чего уж говорить о знахаре, наделённым сверхъестественным даром. Наложите на это шанс приобщиться к величайшей тайне этого мира. Причём мы говорим о человеке, разбирающемся в механике развития Даров. Плюс вполне объяснимое волнение первооткрывателя. В итоге получается такая ядерная смесь, которая доведёт до душевного срыва кого угодно.

И это ещё мистическая аура не упоминалась ни разу. А, ведь если принять на веру, всё то, что успел наговорить Бекон, за минувшую пару суток, можно действительно призадуматься. Не одна такая байка по кластерам гуляет. Любят рейдеры языками почесать, создавая местный фольклор. Кроме того, известно, что дыма без огня не бывает. Зерно истины во всех этих россказнях можно найти в любом случае.

Приметы Улья, в них верит каждый рейдер. Дары Улья, никто не оспорит факта их существования. Про шутки или сюрпризы Стикса, только что анекдоты не ходят. Так, почему бы не быть Воле Улья, влияющей на поступки всех и вся в этом мире. Дух Стикса тоже имеет все права на существование, неким образом объединяя в себе любую, дышащую его воздухом, тварь.

— Так, что же мы стоим, — засуетился взволнованный Эскулап, — пойдёмте, пойдёмте скорее.

Одну из комнат выделенного рейдерам помещения полностью отдали под предстоящие эксперименты. Знахарь буквально силой увлёк Ракшаса за собой. Следом потянулись Халк и Бекон. Остальные "Ангелы" остались сидеть за столом. Мямля бдел, Пузо охранял бдящего, Голый контролировал общую ситуацию. Ну и продолжали поглощать деревенские разносолы, не без этого.

— Слышь, Бекон, — Халк постучал пальцем по стеклу циферблата часов, — а парням не пора появиться?

— Рано пока дёргаться, — ответил «Ангел» после минутного раздумья, — в дороге всякое может случиться. Плюс минус два — три часа роли не играют абсолютно. А Ворот — рейдер битый, из многих ситуаций сможет выкрутиться. Пойдём лучше в дом, послушаем, что Эскулап скажет про нашего парня.

Ракшаса усадили на обычную табуретку прямо посередине просторного зала. Халк и Бекон устроились на топчане и приготовились получать удовольствие от предстоящего действия. Незамысловатая лежанка протестующе застонала под тяжестью тел двух гигантов, но потом привыкла и успокоилась. Между тем Эскулап ходил вокруг пациента, скрипя досками пола и нервно похрустывая суставами. Он никак не мог решиться и начать процедуру обследования. Чтобы собраться лекарю потребовалось несколько минут. Но вот знахарь взмахнул руками, словно стряхивая с них капли воды, шумно выдохнул и подошёл к пациенту со стороны спины. Начали!

Чувствительные пальцы нащупали нужные точки на голове, Эскулап замер и прикрыл глаза. Рейдеры наблюдали, затаив дыхание. Если смотреть со стороны, то работа знахарей чем-то сродни камланию индейских шаманов. Неуловимые движения, отрешённый взгляд, невнятное бормотание. Не хватает только внешней атрибутики. Жезлов, перьев, бубнов, черепов, чего там ещё используют краснокожие.

— Так, с этим мы знакомы, — слова Эскулапа можно было разобрать, если сильно напрягать слух, — первый Дар. Ух ты, почти на верхней границе жёлтой зоны. А это что? Странно, второе умение не вижу, только следы. Его будто выжгли. Было бы интересно узнать причину. Поехали дальше…

Вдруг знахарь вздрогнул, как от удара электрическим током и отскочил назад на добрый метр.

— Ого! — бывший военврач переводил ошарашенный взгляд с одной растопыренной ладони на другую.

Больше он ничего не сказал. «Ого», и всё. Потом — сплошная пантомима. Закончив любоваться своими руками, знахарь принялся ощупывать себя, словно проверяя организм на целостность. И только после этих манипуляций он поднял глаза на замерших от удивления парней. Такой взгляд ещё называют озарённым.

— Что там, Эскулап? — встрепенулся было Бекон, но наткнулся на успокаивающий жест и сел обратно.

— Она меня коснулась! — речь знахаря сбилась на бессвязную скороговорку, от избыточного волнения он глотал окончания и целые слова, — я, как будто перешёл на новый качественный уровень и теперь понимаю непостижимые раньше моменты… Потрясающе… Я вижу… Я знаю… Я могу…

Халк тревожно переглянулся с Беконом. Похоже, эксперимент завёл не туда. Им только безумного целителя не хватает, для полного счастья. Эскулап сейчас больше всего походил на религиозного фанатика, на которого снизошло откровение свыше. Ракшас осторожно пошевелился на своём постаменте.

— Эмм… Доктор, — непривычно робко начал он, — может быть, продолжим?

— Да, да, конечно. Конечно, продолжим, — знахарь вроде стал приходить в чувство, — извините меня, просто минутная слабость. Сами понимаете, такое событие…

— Эскулапище! — рявкнул Бекон, одёргивая старого друга.

И что удивительно, подействовало. Хотя, скорее закономерно. Про способности «Ангела» влиять на умы людей говорилось неоднократно. Лекарь был всё ещё сильно возбуждён, но смог вернуться к прерванной процедуре. И вновь растёкся волнами невнятный речитатив.

— О, а это уже интереснее. Как оно включается. Есть! Ох, это же надо! Потрясающе… Так здесь он не один, удивительно. Ага, второй, похоже, тоже можно активировать. Ну-ка, попробуем. Вот так.

Этот хлюпающий звук Халку уже довелось слышать. Прошлой ночью. В темноте сеновала. Несколько раз. Грохнулся об пол тяжёлый табурет. Ракшаса втянуло в чёрную воронку, и он пропал из комнаты.

— Ёшкин кот, доктор, — Халк подскочил, как в пятку ужаленный, — вы что натворили.

А Бекон уже помогал, упавшему от неожиданности, Эскулапу подняться на ноги. У «Ангела» тоже была масса вопросов, но у него пока получалось сдерживаться. Все трое решили высказаться одновременно. Знахарь, чтобы объяснить и как-то оправдаться. Халк — ругаться матом. Бекон — задавать вопросы. Слова уже готовы были сорваться с губ и перемешаться в бурном водовороте, но снова не получилось. Послышался плеск сливающейся жидкости, вот ведь вспомнили водяную воронку, и следом стук упавшего тела. Ракшас грянулся об пол с высоты полутора метров, ударился головой и потерял сознание. Вокруг него расползлась кровавая лужа.

Три голоса прозвучали как один, будто по команде дирижёра, громко и отчётливо.

— Твою же мать!

Глава 10

Существует такое понятие, как целенаправленный сбор и анализ информации о противнике и сопутствующих факторах. Разведка, если сказать одним словом. Процедура тонкая, многогранная и крайне необходимая. Особенно, когда любое поселение практически находится на осадном положении. Тонкости социального устройства Улья. Угроза жизни может нагрянуть отовсюду. А уж видовое разнообразие её воплощений сможет вызвать шок у неподготовленного человека.

Заражённые, муры, сектанты, атомиты, нолды, внешники. В различных вариантах и сочетаниях. И внутренних врагов никто не отменял. Перезагрузка кластеров метёт всех одним веником, особенно не разбираясь. А кому статус иммунного достанется — только Стикс знает. Он приоритетов не расставляет. Это может быть доцент кафедры изящных искусств, одновременно являясь потомственным интеллигентом в энном поколении. А может — какой-нибудь наркоман с «тремя классами» образования, наклонностями маньяка и пристрастием к педофилии. Кому как повезёт. Нет, конечно, и доцент может оказаться маньяком, хотя это уже частные случаи.

Среди местного среднестатистического населения тоже не все белые и пушистые. Между рейдерскими группами и даже целыми стабами иной раз такие отношения развиваются — любой серпентарий позавидует. Учение Карла Маркса и его последователей в Улье никуда не делось. Живёт и процветает. Хотя его, наверное, никто и не читал. Но основные постулаты народонаселению ох, как близки. Особенно, выдернутые из контекста. Экспроприация экспроприаторов, грабь награбленное и всё тому подобное. Выражаясь проще: если у кого-то что-то есть, это всегда можно отнять. А с людьми дело иметь по определению проще, чем с лотерейщиками и руберами. Не говоря уже про элитных монстров. Вот и шустрят все, у кого с моральными установками слабовато.

Именно поэтому необходимо держать руку на пульсе и постоянно проверять изменения в окружающей обстановке. Делать это вполне естественно, если не хочешь лишиться имеющихся ценностей и непосредственно само́й головы. Очень часто перераспределение материальных благ приводят к гибели их предыдущих владельцев. Вещь вполне очевидная — с трупа и снять проще, и последующей мести можно не опасаться.

Короче, здесь оглядываются и держат нос по ветру все начиная от одинокого рейдера, заканчивая укреплёнными поселениями в срединных кластерах. Может быть, только зелёные новички с необлетевшими общечеловеческими понятиями и толерантными замашками прошлой жизни этим пренебрегают. И то, пока опыта не наберутся.

Делают это в меру своего понимания, кто во что горазд, но иногда, и настоящие спецы появляются. У которых не только общее понимание имеется, но и необходимая подготовка и тренированные навыки. Такие люди ценятся на вес золота. Особенно там, где степень опасности крайне высокая. Речь сейчас идёт об обжитых стабах, расположившихся вблизи мест с повышенной вероятностью добычи богатых трофеев Знакомый уже Перевалок как раз из этого списка.

Военизированный посёлок с населением из бывших кадровых бойцов и офицеров, притулившийся вблизи границы Пекла. Стаб богатый и сильный, в том числе и людьми в нём проживающими. Здесь за опасности, обусловленные человеческим фактором, особо не переживали. Обученные и хорошо вооружённые бойцы много кому зубы смогут обломать, буде такие найдутся. Эта сторона надёжно прикрыта. Близость Пекла, вот где скрывается главная угроза. Орда для местных — совершенно конкретное понятие. Необъяснимая массовая миграция заражённых уже несколько раз разоряла посёлок. Правда, давно, ещё при прежних хозяевах. Одно радует — нечасто это происходит. Но расслабляться по этому поводу не стоит. В Перевалке и не расслаблялись.

Плохо было то, что из-за особенностей Улья, возможность использования технических средств резко ограничена. Много чего сказывалось. Отсутствие коммуникаций и налаженной инфраструктуры, удалённость поселений друг от друга, разгуливающие повсюду твари, чёрные кластеры. Недавнее появление квадрокоптеров немного разбавило ситуацию, упрощая наблюдение за ближними рубежами. Но это решало проблему ближайших подходов. А как быть с удалёнными кластерами? Их без присмотра оставлять — ущербная позиция. Именно там заражённые формируются в неуправляемую, жаждущую разрушения, толпу.

Выбор остаётся невеликий. Патрули, дозоры и дальние разведывательные рейды. Опасно для жизни людей? Да, можно в этом случае употребить несколько эпитетов, усиливающих степень опасности. Опасно очень, крайне, невероятно. Вот только не денешься никуда. Это надо делать. И делать на регулярной основе. Иначе и затеваться не стоит.

Совершенно понятно — объять необъятное нельзя. Ещё Козьма Прутков в своё время сказал. Благо, что и необходимости в этом не было. Несколько направлений с перекрывающимися секторами наблюдения держать и достаточно. А это уже не такая невыполнимая задача. Главное — правильно людей подобрать. И экипировку соответствующую. В приоритете тишина, скорость передвижения и максимально возможная незаметность. В дополнение к сильной оптике и дальней связи. Калибры и огневая мощь в этом случае не играют, поскольку бессмысленны.

Броневая защита тоже. Даже от боевых разведывательно-дозорных машин отказались по этой причине. У вступившей в красную зону особи достанет силы, чтобы вскрыть любой бронетранспортёр. Для элиты подобная военная техника уподобляется консервным банкам с мясным содержимым. Что толку конкурировать с монстрами в соревновании щита и меча. Не на танке же, в самом деле, на разведку отправляться.

А хоть и на танке. Но как бы это сказать… На каждую хитрую жопу найдётся х… Хм, немного неподходящее сравнение. Против лома нет приёма. Опять не то, но уже ближе. Похоже, объяснить Эзоповым языком не сильно получается, придётся вернуться к банальной прозе. Да все и так уже поняли, что вариант тупиковый. Тяжёлый транспорт абсолютно не подходит. Поэтому: если машины, то быстрые, если оружие, то с бесшумное, если люди, то с полезными умениями. Остальное прилагается. Всё вышеизложенное следует принять к све́дению и на этом остановиться.

Немного пространное получилось отвлечение. Но пусть будет, в плане общего развития. Хотя и непонятно каким образом подобное словоблудие может пригодиться в этой местности. Широкое пустынное шоссе, столбы дорожных знаков. Крутой склон кювета, лесополоса с разросшимся подлеском. Густой кустарник по краям посадки, просёлочная дорога, кукурузное поле. В кустах сидят два человека в камуфляжном снаряжении.

Разведчики из Перевалка устроили себе наблюдательный пост в этих зарослях. Мельник и Зануда. Имя первого бойца появилось благодаря месту, где его нашли, это был склад деревенской мельницы. Именно там парень прятался в первые дни, после того как провалился. Второго назвали за дотошность и въедливость характера. Чрезмерную дотошность и въедливость.

Но как бы там ни было, парни попали в подразделение дальней разведки и дозорного патрулирования неслучайно. Оба обладали специфическими возможностями. Мельник был сенсом, причём неплохим. Хотя до уровня Мямли ему ещё ведро гороха надо съесть, но метров триста этот воин держал под контролем уверенно. Имеется в виду радиус. В разведгруппе он отвечал за раннее обнаружение опасности со стороны заражённых. Дар Зануды делал его мороком. То есть иммунным, способным сбить с направления, заставить поменять намерения любое, хоть немного разумное существо. Заморочить, одним словом.

Парни непросто уселись в кустах, выбрав первые попавшиеся. Здесь был обустроен практически стационарный наблюдательный пост. Ветки грамотно вырублены, отрыт аккуратный окопчик, отсыпан бруствер, натянута маскировочная сеть. В глубине посадки, посреди разросшегося молодняка сосны обыкновенной разбили маленькую одноместную палатку. Спать в любом случае придётся по очереди. Для короткого отдыха будет достаточно. И про санитарно-гигиеническое обустройство не забыли. Яма, вырытая на приличном удалении, и лопата, приставленная к дереву.

Перед каждым стоял прибор для наблюдения на специальной треноге. Если уподобиться Зануде и углубиться в детали, то оптико-электронный комплекс разведки «Ирония-М». Коробчатый корпус цвета хаки, сглаженные грани и углы. На передней стенке три линзы оптических систем. Одна размером с суповую тарелку и две поменьше. Дальность наблюдения достигает пятнадцати километров. Есть кое-какие нюансы применения, но это удел специалистов.

Метрах в пяти виднелась ещё одна приблуда в форме прямоугольной зелёной коробки. Тот, кто разбирается в военных девайсах определил бы в этой штуке радиолокационную станцию «Фара ВР». Она увеличивала максимальный предел обзора до семнадцати километров. Указанные расстояния были верны для особей, размеры которых сопоставимы с габаритами тяжёлой техники. Собственно из-за них этот пост и появился.

Через толстый жгут оптического кабеля к локатору был подключён пульт управления, совмещённый с монитором. Очень удобно, можно снимать показания находясь на закрытой позиции. «Фара», вообще, замечательный прибор. Из серии включил и заработало. Но когда сломается, то с отвёрткой в него лезть бесполезно. Специальные знания нужны. Хотя это произойдёт только, если на него элитник наступит, поэтому проблема несущественна. В крайнем случае — новый привезут, их хватает на складе.

На утрамбованном склоне бруствера рядом с каждым бойцом лежало автоматическое оружие. Так, чтобы можно было быстро его схватить. Разведчики использовали автомат «Вал» с интегрированным глушителем и складывающимся прикладом. На том, который принадлежал Зануде, был установлен оптический прицел. В остальном полная идентичность. Под патрон калибра девять на тридцать девять миллиметров. Их в магазин двадцать штук помещается. Слабовато для здешних мест, конечно. Но в данном случае большего не нужно, соблазнов не так много будет, чтобы привалить кого-нибудь серьёзного монстра по-тихому, с целью покопаться в его споровом мешке. Человек слаб, и это прописная истина.

Хотя, слабость этого оружия относительна. Спецпатрон шестой модификации прошивает восемь миллиметров стали до ста метров и пять до четырёхсот. Чтобы прибить любопытную мелочь или особо пытливого лотерейщика хватит с запасом. Без шума, пыли и следов дульной вспышки. Только затвор лязгнет в кустах, и то — звук разойдётся среди листвы. Никто и не заметит, откуда стреляли. А если более мощная тварь соберётся проведать эти заросли, тогда свободы выбора не остаётся. Единственно верным решением будет брать ноги в руки и ломиться отсюда со всей возможной скоростью. С учётом личных особенностей и технической оснащённости группы, время для этого останется. Уж до средства передвижения добежать, так и с избытком.

Транспорт группы стоял на противоположной стороне лесополосы. Тщательно замаскированный в зелени кустарника и поставленный носом в направлении пути экстренной эвакуации. Если честно, то там и прятать особо нечего. Потому что машина была из семейства багги. Сосредоточение высокой скорости и нереальной проходимости. И максимальное соответствие для решения задач дальних разведывательных рейдов. Хоть именно эта модель изначально предназначалась совершенно для других целей.

«Ариэль Номад» машинка называется. Детище британских конструкторов. «Ариэль» это название фирмы производителя, «Номад» имя автомобиля. В старом мире подобную игрушку далеко не каждый мог себе позволить. По причине её цены. Стоила она, как премиальный внедорожник иных марок. Дорогое удовольствие. Появление такой техники у разведчиков Перевалка, можно охарактеризовать одним словом. Повезло.

История для здешних кластеров заурядная. Группа отчаянных рейдеров сунулась в Пекло. Так часто случается. Жажда быстрого обогащения гонит людей в самые страшные места. Что там точно случилось — деталей уже не узнать. Было понятно одно. Парни не смогли перебороть алчность, и прихватили с собой целый автовоз этих машин. Скорее всего, грузовик стоял брошенным около какого-то внедорожного салона. В мегаполисах их полно́. Хотя, может, специально на эти модели нацелились, но нет, вряд ли. Суть не в этом. Взять-то они смогли, а вот вывезти не получилось.

Тягач с трейлером не сильно приспособлен передвигаться в условиях отсутствия дорог. И в любом случае ограничивал скорость передвижения команды. Предположить дальнейшее сможет даже ребёнок. На след колонны встала стая чудовищ, а рейдерам не достало душевных сил расстаться с добычей. А когда они осознали ошибочность своих действий, было уже поздно. Мобильная группа из Перевалка сначала нашла два разбитых пикапа в окружении обглоданных костей, а только потом автовоз. Он в километре стоял от места трагедии. В поле, рядом с посадкой.

Руководитель посёлка не стал отказываться от бесхозного добра. Тогда целая операция была развёрнута. С привлечением тяжёлой бронированной техники. Вытащили трейлер вместе с грузом из опасных мест. Семь единиц лёгкого транспорта, не считая грузовика с прицепом. Разведывательное подразделение разом потребности дальних рейдов закрыло. По одной единице на шесть манёвренных групп и одна в резерв. Командир от радости только что не танцевал и в ладоши не хлопал. Ещё бы, такие подарки не каждый день случаются.

Мотор почти в два с половиной литра и двести тридцать пять лошадей. Хотелось сказать под капотом, но капота нет и в помине. Только трубчатый каркас и элементы пластикового обвеса. Зубастая внедорожная резина, потрясающая управляемость и длинные ходы подвески обеспечивают уверенное передвижение по любой местности, даже на высоких скоростях. А со скоростью у «Ариэль Номад» было очень хорошо. Впрочем, и с динамикой тоже. Максималка в двести километров в час и разгон до сотни за три с половиной секунды. Мечта адреналинового наркомана.

Техники посёлка быстренько взяли новое приобретение в оборот и сделали из болидов тактическую модификацию. То есть перекрасили каркас в унитарный зелёный цвет и обтянули где нужно закамуфлированным брезентом. Ну и приварили кое-что, для размещения дополнительного груза. Провести трое суток в полях у чёрта на куличках — совсем невесело. Даже по минимуму собираться — увесистый рюкзак получается, тем более, если на двоих умножить. А ещё рация, запас топлива, патроны. Без доделок не обойтись. Немного изуродовали машинку, но в целом прилично получилось. Хотя англичане, наверное, обиделись бы. Ну и хрен с ними.

Попадать внутрь рамной конструкции не очень удобно было. Но это дело привычки и тренировок. А с тренировками в армии всегда было хорошо. Командиров мёдом не корми, дай погонять личный состав. Про инстинкт самосохранения тоже забывать не стоит. Иной раз такие скрытые резервы активирует — удивишься. Не в такую дыру пролезешь, если припрёт.

Конечно, предпочтительнее было заиметь американский ударный багги. Что ни говори, а «Номад» всё же был гражданской машиной. Мощной, быстрой, с повышенным запасом прочности, но всего лишь приспособленной под военные задачи. А у американцев всё было продуманно изначально. Багги трёхместные, уже со всякими багажными отделениями, да ещё и оружия на него можно навесить столько, что любой БТР от зависти умрёт. Вплоть до тридцатимиллиметровой пушки. Как раз по огневой мощи с боевой машиной сравняется. А то и фору даст. Это зависит от того, с чем сравнивать.

Командир разведчиков начал было развивать эту тему, на фоне достигнутых успехов, но его быстро угомонили. Сначала пригрозив отобрать «Номадов», а потом посоветовав заткнуться и заниматься боевыми задачами. Причём сделано это было по-военному, без подбора мягких выражений и всяческих антимоний. Там одни предлоги остались бы цензурными, если все непечатные слова выкинуть.

Таким образом и случилось, что разведчики Перевалка гоняли сейчас на этих машинах и откровенно радовались, вызывая зависть не только у случайных рейдеров, но и у коллег из других подразделений. Плевать. Не им свои задницы придётся вывозить из Пекла, уходя от разъярённой элиты. А косые взгляды можно и потерпеть.

Разведчики приехали на смену ещё утром и первый день трёхсуточного дежурства уже почти заканчивался. Парни как раз недавно поужинали. Армейские рационы, ничего нового. Мельник ковырял в зубах зубочисткой. Зануда приник к окуляру оптики — его черёд был осуществлять наблюдение. Постоял так немного, потом повернулся к напарнику.

— Как обстановка? — прозвучал вопрос, — ты ничего не видишь?

— Нет, — Мельник ответил через минуту, в течение которой он словно смотрел внутрь своей черепной коробки, — а что такое?

— Не по себе мне, — Зануда вернулся к наблюдению, потом бросил через плечо, — тревожно как-то.

— Причины?

— Никаких. Смутные ощущения всего лишь.

— Что прибор?

— Спокойно. Движение на пределе видимости. Фон. Как обычно.

Бойцы перекидывались скупыми фразами. Им этого было достаточно, чтобы понять друг друга. Давно вместе в рейды ходят, успели притереться. Мельник взял в руки монитор радиолокатора. Особенной необходимости в этом не было. Умный прибор подаст звуковой сигнал, если в его зону чувствительности попадёт что-то, заслуживающее внимания. Пока пульт лишь тихо попискивал через продолжительные паузы. По экрану ползали зелёные точки. Фон, как уже сказал Зануда, ничего серьёзного.

— И тут ничего.

Спина собеседника плохой стимул для беседы, поэтому разговор не получил продолжения. Стало тихо, как бывает тихо в лесу. Лишь лениво колыхались ветви под слабыми порывами ветра, да поскрипывали стволы высоких сосен. Новый звук был совершенно чужероден, среди окружающего спокойствия. Звук медленно выливаемой воды из большого ведра.

— Японский городовой!

Негромкие хлопки выстрелов и лязг затвора. Опять плеснули из ведра. Тяжёлое дыхание Мельника. Зануда кинулся к автомату и тут же обернулся. Проделал это он со всей доступной стремительностью, но всё равно ничего углядеть не успел. Только Мельник озирался с запаленным видом и суматошно тыкал стволом в разных направлениях. Словно пытался выцелить невидимку.

— Ты чего мельтешишь? — Зануда какое-то время пытался понять причину его паники, даже поддавшись ей, поначалу, но потом плюнул на это дело и опустил оружие, — можешь внятно объяснить?

— Мужик, — Мельник не собирался успокаиваться, — я мужика видел. Он в воздухе висел. Я выстрелил — он пропал. Спрятался где-то здесь, наверное.

— Нет тут никого.

— Говорю, был мужик. Я видел.

— Дурень, Даром посмотри.

— Точно, — Мельник затих, прислушиваясь к чему-то, потом отмер, — никого.

Последнее произнесённое им слово прозвучало несколько обиженно. Разведчик выбрался из окопа. Напарник продолжал смотреть с нескрываемым скепсисом, отчего Мельнику захотелось подтвердить свою правоту. Он порыскал с места на место, сунулся в ближайший куст, оторвал кусок коры с дерева, опустился на колено.

— Вот же кровь, видишь, — Мельник всё-таки нашёл доказательства и продемонстрировал товарищу палец, испачканный красным, — попал я в него.

— Иди возьми лопату и прикопай, — приказал Зануда на правах старшего группы, — нам только этого не хватало. Приманим, не дай бог, кого-нибудь. И в журнал занеси всё, что видел, слышал и делал. Вернёмся — начальству доложить нужно будет. Выполняй, тебе заступать скоро.

Вот ведь не зря его Занудой окрестили. Мельник молча отправился за лопатой к отхожему месту.

Глава 11

Внеплановому собранию начальников служб и подразделений в кабинете у Майора была причина. Нет, внешне всё происходило, как прежде, и, казалось, что оснований для беспокойства нет. Внутренние патрули, охрана периметра и ближних подходов работала в штатном режиме. Рейдерские группы уходили за добычей согласно выработанного графика. Дальние рейды и дозоры исправно чередовались сменами, контролируя отдалённые рубежи. Но командиру посёлка было тревожно. Именно поэтому он собрал у себя ближайших соратников, мудро рассудив, что одна голова — хорошо, а несколько — лучше.

Отголоски золотой лихорадки, разбушевавшейся вокруг ставшей вдруг реальной возможности добыть жемчужину Бога ещё не улеглись. Желающие рискнуть и испытать личную удачу не исчезали. Наплыв отчаянных рейдеров потерял свою интенсивность, но до конца не иссяк. Ситуацию со ставками тоже надо довести до логического завершения. Не всех ещё вычеркнули из списка, судьба нескольких рейдерских групп так и оставалась неизвестной. Если затеваешь такое дело, особенно связанное с деньгами, нужно быть готовым, сказав «А», продолжить хотя бы до следующей буквы алфавита. Иначе рейдеры не поймут, что чревато многими осложнениями.

Вся эта суета вокруг мифического артефакта уже изрядно раздражала Майора, несмотря на то, что его заместитель по тыловому обеспечению мало слюной не исходил, когда показывал столбцы цифр в своих гроссбухах. Перевалок заработал на этой волне, длящейся неполный месяц столько же, сколько за весь прошлый год. Но что меньше всего волновало хозяина посёлка, так это финансовое благополучие. Данная составляющая хозяйственной деятельности была давно отлажена и в подобных авантюрах не нуждалась. Раздражение добавляло нервозности, ухудшая состояние без того расшатанной психики.

А явных причин для этого как не было, так и нет. Внятных, по крайней мере. Все ощущения на уровне интуиции иммунного, провёдшего достаточное время среди кластеров Улья. Очередной отряд бывалых охотников за удачей не вернулся. Заражённых на одном из направлений стало больше. Незначительно поменялось их обычное поведение. Кластер вне срока перезагрузился. Тут краем уха разговор услышал, там доклад разведчиков получил, и готово. Информации вроде много, но вся она мутная и для конкретных выводов недостаточная. И это на фоне отчётливого понимания, что реагировать каким-то образом нужно.

Майор довёл беспокоящие его мысли до своих людей и теперь выслушивал соображения по этому поводу. Пока глава посёлка только недовольно кривил рот — ничего полезного он не услышал. Заместителя по тылу, кроме снабжения, торговли и состояния складов ничего не волновало. Человек такой. С непосредственными обязанностями всё хорошо, а дальше — хоть трава не расти. И, ведь придраться не к чему.

У разведки с новостями было негусто, как и со свежими мыслями. Особенности склада ума, в этом случае. Прямой и непосредственной угрозы для стаба нет, достаточного количества данных для других выводов тоже. А ловить чёрную кошку в тёмной комнате — занятие бессмысленное. Тем более, когда эта кошка внутри отсутствует.

Сложившуюся тенденцию сломал капитан Колун, командир подразделения, отвечающего за безопасность посёлка. По крайней мере новости у него были, хоть немного не те, что ожидал командир. Больше того, они ещё и возможные проблемы сулили. Плюсом к уже имеющимся. Так везде происходит, не только в Стиксе: если появился неучтённый фактор — жди изменений. А это, в свою очередь, не всегда хорошо. Причём зачастую именно так и бывает.

— В посёлок вчера вечером институтская колонна зашла. Остановились в выкупленном доме. И среди пришлых рейдеров Фому видели. Неприятный тип и команда у него такая же. По слухам, они не самыми правильными делами промышляют. Но конкретики никакой, поэтому прижать их не за что, — капитан переложил несколько бумаг на столе, — эти два события неслучайны и могут перерасти в большие неприятности. Есть информация, что Фома каким-то боком имеет отношение к Институту.

— Выдворить бы их отсюда, чтобы дорогу забыли и не пускать больше, — глава Перевалка высказался, ни к кому конкретно не обращаясь, и поморщился, ну не импонировала ему это организация, и всё тут, — какую причину можно придумать?

Зам. по тылу, воспринял идею в штыки, хоть иной раз институтские и вели себя как дома. Ещё бы было по-другому, если у него получение выгоды стоит во главе угла. Эта организация ещё информацией периодически приторговывала, если цену хорошую давали. Необязательно в денежном эквиваленте. Ну хоть тыловик последователен был в своих пристрастиях. А вот Колун не был столь категоричен.

— Думать надо и почву хорошо готовить для этого. Институт может и напакостить, — вымолвил капитан после недолгих размышлений, — тем более сейчас. Здесь Франт, а он та ещё паскуда. Редкая, как гремучая змея.

— Ладно, с этим позже разбираться будем, — Майор решил вернуться к основной теме совещания, — есть смысл усилить внутренние патрули?

— Так, мы до сих пор в усиленном составе дежурим, что на стенах, что внутри периметра. С тех пор как ажиотаж вокруг жемчужины начался, — капитан пожал плечами, — другого приказа, ведь не было.

Словно в подтверждение ожидаемых осложнений ожила рация командира охраны.

— Первый КПП, начальник караула, сержант Порох. Просят разрешение на вход четыре человека.

— Есть основания не пускать? Сержант эти решения находятся в пределах вашей компетенции, — Колун отжал клавишу тангенты, — что вас останавливает?

— Это институтский спецназ. В расположение прибыли пешком, — начальник караула не унимался, — товарищ капитан, было указание, докладывать обо всём подозрительном. Где это видано, чтобы эти парни на своих двоих по кластерам разгуливали. Ещё и УАЗик этот…

— Какой УАЗик? — прервал рапортующего воина капитан.

— Наблюдатель обнаружил. Остановился на удалении до километра. Высадил чёрных и свалил, — пояснил сержант, называя сотрудников спецподразделения Института сложившимся среди военных прозвищем, — ещё один повод для доклада, кстати.

— А с этим что не так?

— Не ездят здесь на таких, товарищ капитан. Развалюха, да ещё и синего цвета вдобавок ко всему.

— Прибывших проверить и пропустить. Остальное не ваша забота, сержант. Конец связи, — Колун закончил сеанс и встал, собирая свои записи, — пойду, товарищ майор, дела не ждут.

Он покинул кабинет, оставив после себя стойкое ощущение начавшихся неприятностей. Те, кто высказаться не успел, от этого не сильно расстроились. У всех свои, более приземлённые задачи, с ними бы справиться. А большое начальство, оно для того и существует, чтобы глобальные проблемы решать и приказы раздавать. Тем более в тревожных ощущениях, беспокоящих Майора, ничего из ряда вон выходящего не было. Здесь они постоянно, ситуации эти. Уж если их стаб не справится с трудностями, тогда, что про других говорить. Остальным тогда проще сразу ложиться и помирать.

Появление в Перевалке Монгола запустило целую череду событий. Капитан ещё не успел пересечь проходную контрольно-пропускного пункта, когда в комнату, которую занимал Франт постучал вестовой. Куратор лежал на неудобной койке, полностью одетый и даже в башмаках, смотрел в потолок и предавался размышлениям. Появление посыльного отвлекло его от этого занятия. Он забрал сложенный лист донесения из рук человека в форме, после чего захлопнул дверь у него перед носом. Небольшая разлинованная страница, вырванная из дешёвого блокнота и несколько коротких строчек, написанных крупным неровным почерком: «Преследую цель. Дам знать по результату». И подпись: «Фома».

Институтский функционер успел накануне встретиться со своим подручным и разъяснить, что от него требуется. Обязанности несложные — отслеживать всё, происходящее снаружи. На кого следовало обращать особенное внимание, Франт тоже объяснил в необходимых подробностях. Внутри посёлка контроль осуществляли силы Института, прибывшие вместе с ним. Куратор распределил акценты таким образом.

Франт едва прочитал записку, как в дверь снова постучали. На этот раз гораздо громче и решительнее. Хозяин комнаты сунул бумажку в карман и щёлкнул замком. В коридоре стоял Давильщик, собственной персоной. Командир отряда лично принёс следующую новость, рассудив, что это хорошо скажется на его карьере в организации. Логика незамысловатая, но не лишена доли здравого смысла.

— Капитан Монгол с тремя бойцами прибыли в Перевалок и направляются сюда, — отрапортовал майор, пожирая глазами начальство в ожидании нового повода отличиться.

— Проводите этого офицера ко мне, как появится, — на лице Франта не дрогнул ни один мускул, — команда Ветра и вы ждите за дверью моих распоряжений. Людей Монгола определите на довольствие и скажите кому-нибудь, чтобы за ними присматривали. Ненавязчиво.

Приблизительно в то же время, когда майор Давильщик претворял в жизнь распоряжения куратора, Монгол с остатками своего отряда повернул на улицу, ведущую к местной резиденции Института. Мимо них секунду назад промчались два пикапа, упакованных для дальних рейдов, что называется, по самое не хочу. Машины стремились на выезд, в сторону первого КПП, поднимая клубы густой пыли. Монгол ещё подумал, с раздражением сплёвывая скрипящий на зубах песок: «Торопятся как на пожар». Мысль эта, впрочем, как появилась, так и исчезла. Впереди были непростые объяснения с начальством, отвлечённым размышлениям попросту нет места в нагруженной думами голове.

Монгол не мог знать, что в проскочивших внедорожниках сидел Фома и его люди. То, что им уделялось повышенное внимание местной службы безопасности, тоже. А капитан Колун уже располагал све́дениями, что наблюдаемая группа рейдеров собирается покинуть посёлок. Увязать эту информацию с появлением бойцов институтского спецназа и странным манёвром необычного УАЗа ему труда не составило. А так как дальнейшее развитие событий имело непосредственное отношение к Перевалку, то группа быстрого реагирования получила приказ. Проследить и разобраться.

Стоя́щие перед домом новейшие боевые машины пехоты вкупе со стареньким «Водником» оптимизма Монголу не прибавили. Была слабая надежда избежать личных встреч с бывшими коллегами. Бывшими, потому что капитан уже всё для себя решил. Не по пути ему с Институтом, учитывая последние методы работы. Может, отваживаясь на подобный поступок, Монгол и уподобляется экзальтированной девице с обострённым восприятием справедливости, но перебороть собственное чувство гадливости у него не получалось. Калитка пропустила вновь прибывших внутрь, позволяя рассмотреть внутренний двор.

— Вот оно как, — протянул капитан, увидев знакомую чёрно-красную окраску «Фалькатуса», — ну ладно, легко никто не обещал.

На его пути вырос Давильщик в сопровождении молодого офицера и ещё нескольких бойцов. Монгол по службе с ним не пересекался, но о специфике выполняемых подразделением майора поручений слышал многое. Даже слегка больше, чем хотелось. Присутствие Давильщика можно по-разному интерпретировать, и все варианты будут неприятные. Может быть, не так уж неправ был Бекон, предостерегая Монгола от поспешных решений. Но что уж теперь, назад не отыграешь.

— Капитан, пройдёмте со мной, вас вызывает куратор, — майор пока вёл себя в рамках допустимого, не возбуждая никакого беспокойства, — о ваших людях позаботятся.

Даже так. Сам куратор здесь. Ну что-то подобное можно было предположить. Усиленная колонна, комфортабельный скоростной бронеавтомобиль, позволял предвидеть появление какого-нибудь начальства. Но чтобы сам куратор… Он же чистый аналитик. Его нелюбовь к дальним рейдам давно стала притчей во языцех. Впрочем, капитан ничем не выдал своего удивления, лишь пожал плечами и ухмыльнулся.

— Ну пройдёмте, раз вызывает.

Давильщик пошёл вперёд, показывая дорогу. Как будто Монгол её сам не знал. От капитана не ускользнул момент, что следом за ним двинулся рослый лейтенант и два мордоворота с сержантскими нашивками на погонах. Всё интереснее и интереснее становится. Не исключена возможность, что именно за его головой эти парни приехали. Ещё один звероподобный громила стоял в коридоре. Он-то и постучал в дверь, а после полученного разрешения распахнул её перед майором.

— Капитан Монгол доставлен, куратор, — Давильщик тянулся перед Франтом, как недавний выпускник военного училища перед генералом.

Смотрелось не очень. Хозяину комнаты тоже не импонировало такое поведение подчинённого. Он раздражённым жестом отпустил майора. Дверь захлопнулась, Монгол остался наедине с сидящем в кресле гражданским. Франт с любопытством разглядывал офицера, как будто впервые его увидел. И всё ничего, если бы не появилось ощущение, что любопытство это — с гастрономическим оттенком. Удав так кролика разглядывает, перед тем, как проглотить.

— Вы не стойте, Монгол, садитесь, — любезно предложил куратор, указывая на одинокий стул у небольшого обеденного стола, — в ногах правды нет. Садитесь и рассказывайте, что с вами произошло.

Да, попал капитан, как кур в ощип. Думалось — как-то попроще будет. Доложит по дальней связи о провале операции, заявит о своём увольнении и всё на этом. Ну максимум заявление ещё напишет. По собственному желанию. Не вышло. Сейчас куратор всю душу вытянет своими вопросами. Хотя, пока никто сильно не борзеет. Может получится по-хорошему разойтись? Монгол решил прежде времени в бутылку не лезть. Потому он опустился на предложенный стул и начал пересказывать события, начиная с момента, когда рейдеров ушли от наблюдения в окрестностях Стаб-Сити.

Франт откинулся на спинку кресла, упёрся носом в сложенные домиком пальцы и внимал собеседнику, почти не перебивая. Этот человек умел слушать, надо отдать ему должное. Когда рассказ коснулся событий в карьере, куратор немного оживился. Хотя сразу и не скажешь, он всего лишь позу слегка поменял. Монголу и в голову не приходило скрывать детали или умалчивать о каких-то моментах. Хотя другой на его месте мог бы и задуматься. Капитан резал правду-матку, описывая произошедшее подробно, но без особых деталей. Склад характера такой, да ещё многолетняя привычка к армейской дисциплине стала второй натурой. Через себя трудно перешагнуть.

Если подумать, то смысла чего-то не договаривать и не было. Слишком много свидетелей, кроме Монгола осталось в живых. Институт найдёт способы вытащить из них нужную информацию, даже против воли. Причём до последней буквы. Состояние здоровья опрашиваемых в этом случае не будет иметь никакого значения.

Корка показной невозмутимости Франта дала трещину, после новости, что жемчужину всё же получилось добыть, и, более того, съесть. Причём употребил её тот самый рейдер, за которым гонялись. Куратор это воспринял как утончённое издевательство над собственной персоной. А личные обиды этот человек воспринимал очень близко к сердцу. Он даже вникать в особенности проявления Дара не стал поначалу от возмущения. А потом и вовсе не до того сделалось. Монгол добрался до момента, когда он отказался от предложенного артефакта.

— Что вы сделали, капитан? — Франт повернулся к нему правым ухом, демонстрируя желание получше расслышать.

— Вы прекрасно меня поняли, куратор, — Монгол ожидал вспышки начальственного гнева, хотя и не сильно её опасался.

Реакция, вполне распространённая среди многих руководителей на любом уровне, но так и не последовавшая. Ярость Франта оказалась настолько сильная, что выжгла все эмоции ещё внутри. На внешние проявления ничего не осталось. Куратор лишь встал с кресла, сделал несколько шагов по комнате и остановился у стола, рядом с которым сидел Монгол.

— Да, капитан, не просчитал я вас до конца. Вы не представляете, насколько было бы проще, если не ваше идиотское прекраснодушие. Я даже ругать вас не могу. Было несколько вопросов, но они на текущий момент несущественны. Ситуация по-другому повернулась, — на этих словах Франт слегка повысил голос, — вы нарушили приказы вышестоящего руководства, взятые на себя обязательства и условия контракта. Своей властью я помещаю вас под арест, а разбираться будем уже позже. После того, что вы здесь наговорили, другого выбора у меня нет.

— Знаете, куратор, а не пошли бы вы со своими играми куда подальше, — Монгол усмехнулся и встал со стула, — я в вашем цирке больше не участвую.

Резкое движение офицера заставило Франта отскочить на пару шагов. Но он хоть и испугался, но сдавать свои позиции просто так не собирался. Удостоверившись, что его драгоценной персоне сиюминутная опасность не угрожает, куратор развернулся к выходу и громко крикнул.

— Давильщик, ко мне!

В коридоре, казалось, только и ждали сигнала. Послышалась возня, сдавленная ругань, вслед за чем с треском и грохотом на пол рухнуло дверное полотно вместе с косяком, а сверху два пихающихся человеческих тела в чёрной униформе. Не поделили, чья очередь плюсы зарабатывать. Как результат — выбитая дверь и бестолковое барахтанье двух гамадрилов в чёрной форме. Третий сержант решил воспользоваться ситуацией и бросился к Монголу с намерением его скрутить.

Экий ты, парень, самоуверенный. Таких воинов капитан по утрам с манной кашей ест. Вместо хлеба. Один хлёсткий удар и сержант укатился сержантскую кучу, усиливая общую неразбериху. Так они ещё и автоматами умудрились сцепиться и теперь барахтались, мешая друг другу подняться. Франт тронул ладонью лоб в характе́рном жесте. С кем приходится работать!

Торопясь принять участие в задержании, через поваленные тела перескочил лейтенант. Кому же исправлять ошибки подчинённых, как не командиру. Припомнив занятия по рукопашному бою, он изобразил неплохой удар ногой в голову. Но тоже не совсем удачно. По расхожей фразе китайского кинематографа, кунг-фу капитана было сильнее. Стремительная подсечка выбила лейтенанту опорную ногу, и он полетел кубарем, треснувшись от неожиданности головой.

Капитан долго мог бы валять эту четвёрку хоть по одному, хоть всех вместе разом, но тут в дверь протиснулся майор. Лишних движений с его стороны не последовало. Зачем? Он попросту активировал свой Дар, наглядно продемонстрировав, почему его нарекли Давильщиком. На Монгола словно шестикубовый миксер качественного бетона вылили одномоментно. По крайней мере такое возникло ощущение. От неизмеримой тяжести он рухнул сначала на колени, а потом и вовсе распластался на полу, не в силах даже пальцем пошевелить. Капитан пытался противостоять чудовищному давлению, но эту схватку он проигрывал. Сил хватало, лишь для того, чтобы с хрипом втягивать воздух. А Давильщик всё усиливал воздействие, явно получая от этого извращённое наслаждение. Остановил его лишь строгий окрик Франта.

Монгола в полубессознательном состоянии уволокли в подвал. Он еле мог дышать и мало что сейчас понимал. Несколько рёбер ему точно сломали. Капитана грубо швырнули на каменный пол. С металлическим лязгом закрылся засов.

— Бекон был прав, не стоило сюда ехать, — была последняя мысль перед тем, как сознание окончательно покинуло узника.

Глава 12

Ворот уже позабыл, когда он в последний раз ездил на подобном чуде советского автопрома. А на такие расстояния и подавно. Если не крайняя необходимость — хрен бы он на этом корыте поехал. Даже в соседнее село. Впечатления от такого вояжа можно описать коротко и ёмко, как афоризм на латыни: жарко, шумно и трясёт. Разбаловался «Ангел» за последнее время, привык к хорошему. Собственно, самые яркие впечатления за всю дорогу были именно от автомобиля. Вороту под конец поездки начало казаться, что у него все кишки в узлы позавязывало. Но, как бы то ни было, первый этап перехода завершился благополучно. Даже вновь принятые в команду байкеров парни держались пока достойно. Хотя особо критических моментов не было. В общем, до Перевалка добрались.

Дозаправились заблаговременно, укрывшись в лесочке, не доехав до пункта назначения пары километров. Полные баки. Ещё и полторы канистры осталось. На обратный путь хватит за глаза. Тем более пассажиров высадили, то есть машину облегчили. Без малого четыреста килограмм в минус. Не может на пробеге не сказаться. Мозолить глаза поселковой охране лишний раз не хотелось. Поэтому развернулись, не доезжая внешнего края минного поля, и высадили Монгола и его ребят. Тут недалеко и неопасно, если с дороги не сворачивать — пешком дойдут, не развалятся. Короткое прощание, а потом, как те татары из анекдота. Развернулись и алга. В колхоз «Заветы Ильича». На встречу с остальными «Ангелами».

Бекон достаточно промыл Вороту мозги, чтобы тот понял всю серьёзность образовавшейся ситуации. Рейдер проникся и поступал соответствующим образом. Но мелькнуть перед караулом КПП всё же пришлось. А вояки Перевалка службу несли со всей ответственностью, поэтому надеяться, что странный манёвр незнакомого автомобиля останется незамеченным не стоило. Тем более в зоне их ответственности. Какая реакция на это последует и, самое главное, когда — это уже второй вопрос. И чтобы на него не получить неожиданного и неприятного ответа, следовало убраться отсюда как можно дальше. И в возможно короткие сроки.

Слегка подхлестнул ещё один момент. Институтские спецназеры и в двери толком не высунулись, а от КПП показался выкрашенный в хаки УАЗ, такой же как у рейдеров. Только свежей годами и не пикап, а полная «буханка». Пришлось даже напрячься поначалу, Ворот подумал, что по их душу машину отправили. Соответственно — тех, кто в машине тоже. Но вроде пронесло и на этот раз. Военный УАЗ свернул на развилке направо и уехал по своим делам по другой дороге, оставляя за собой пыльный шлейф.

Дёргать удачу за усы не стоило, вообще, ни за что не стоило её дёргать. На всякий случай. К этому утверждению Рыжий отнёсся со всем уважением и гнал машину прочь с объяснимым усердием человека на испытательном сроке. Синий УАЗ несколько раз пропал и снова появился на изломах дороги, а потом вовсе скрылся за берёзовым лесочком. Стрелка на круглом спидометре мотылялась между рисками шкалы со значением семьдесят и восемьдесят. Ещё максимум пять часов и «Ангелы» будут на месте. Пустяк, по большому счёту. Если бы это был не Улей. А машина — не УАЗик голубого цвета.

Минут через двадцать к первому КПП, с внутренней стороны шлагбаума подлетели два пикапа. Передний чуть не ткнулся силовым бампером в ворота. Считанных миллиметров не хватило для этого. Из открытого окна головной машины показалась наглая морда. Фома, кому ещё быть.

— Куда УАЗ поехал? — гаркнул рейдер на караульного.

— Туда, — опешивший воин дал направление рукой.

— Открывай, некогда нам, — голова скрылась внутри салона, чего-то наговаривая водителю.

Едва только позволило расстояние между створками, оба внедорожника рванули с места, с дикой пробуксовкой. Оставив после себя тучу пыли и злых караульных, пикапы устремились в погоню за УАЗом. Естественно, за зелёным. Синее недоразумение никто за машину всерьёз не воспринимал. Да и далековато было, чтобы разглядеть видовую принадлежность автомобиля.

В бригаде Фомы состояло пять человек, если считать его самого. Сотрудничество с куратором резко увеличило уровень доходов банды, хотя они и до этого не бедствовали. Репутация у этого рейдера была настолько сомнительная, что в некоторые центральные стабы его даже не пускали. А дыма без огня, как известно, не бывает. До сотрудничества с мурами Фома, конечно, не опускался, но и далеко от этого не ушёл. Его команда потрошила группы охотников за удачей при возвращении из рейдов. Каждый такой налёт тщательно планировался с использованием предварительно собранной информации. Бандит бы и людьми приторговывал, никаких моральных запретов по этому поводу у него не было. Но уж больно хлопотным данное занятие ему казалось. Да и цепочка до получения выгоды длинная. Так проще. Атаковал ничего не подозревающих людей, взял трофеи и ушёл. Сразу в плюсе.

Нападали внезапно, из засады, заранее подготавливая позиции. И места для этого подбирали со знанием дела, подлавливая своих жертв на относительно безопасных кластерах. Неизвестно, был ли у них кто-то со знанием тонкостей психологии, но такая тактика себя оправдывала. Рейдеры непроизвольно расслаблялись, выбираясь из опасных, по их мнению, кластеров. Случались, конечно, проколы, но крайне редко. Свидетелей после себя банда Фомы не оставляла.

И умения у бандитов подобрались, как на подбор. Словно рекрутинговое агентство предварительно поработало по специальному заказу. Сам Фома обладал даром Гасителя и мог нейтрализовать специфические возможности иммунных, превращая их на какое-то время в обычных людей. Рядом с ним за рулём машины ехал нескладный мосластый мужик с длинным носом — Шноркель. Сенс. Остальные участники банды ехали позади, во втором внедорожнике. Сохатый, умеющий замаскировать себя и всё, что находится рядом в радиусе до пяти метров. Хоть от людей, хоть от заражённых. Обнаружить невозможно, если только случайно наткнуться. Ширмач его ещё называли за его способность. Фокусник, с даром кинетика. И Дундук, которому Улей глаза поправил, дозволив видеть гораздо дальше, чем позволяло обычное зрение. Рейдер, не будь дураком, грамотно распорядился подарком. В снайпера переквалифицировался. До профессионала, конечно, не дорос, но несколько уроков взял, у тех, кто в этом деле соображает. В плане ликвидации безграмотности и начальной теоретической подготовки.

Само собой, у способностей были свои ограничения в применении. Сказывались дальность действия, скорость перезарядки и длительность работы Даров. Но к этим нюансам попросту приспосабливались, подгоняя под конкретную задачу.

Обычным мародёрством Фома тоже не брезговал. Зачем что-то покупать, если можно взять за так? Машины, на которых они передвигались как раз тому подтверждение. Не так давно получилось вытащить из перезагруженного кластера. Прогал в делах был, вот и решили заняться от безделья. Две одинаковые «Тойоты Тундры», лифтованные и на внедорожной резине. Автомобили слегка доработали, перекрасили в подобающую камуфляжную расцветку и вооружили. Куда ж без этого. Пришлось немного побегать в поисках подходящего боевого модуля, а потом ещё и прилично потратиться, но это только на пользу дела пошло.

Над крышами пикапов торчали башенки «Арбалетов-ДМ», в той модификации, что без средств маскировки. И с пулемётом «Корд» В танковом исполнении. Калибра двенадцать и семь миллиметров. Причиной, по которой выбор остановился именно на этих установках, был их поразительно малый вес. До двухсот пятидесяти килограммов в полностью снаряжённом состоянии. Под них сварили специальные станины, что позволило разместить модули над задней частью кабины, добившись при этом увеличения сектора обстрела до полноценных трёхсот шестидесяти градусов. Особенности получившейся конструкции ещё и действие отдачи нивелировали. А что касается огневой мощи, то запас в четыреста пятьдесят патронов, способных пробить бронелист толщиной двадцать миллиметров, рейдеров вполне устраивал. Пуля с металлокерамическим сердечником легко БТР в лоб берёт, а с танками никто воевать не собирался. Так что хватает за глаза.

Топливо, правда, жрут эти моторы, как бык помои. Но здесь уж ничего не попишешь. Табун в почти четыреста лошадей надо кормить. Иначе — только пешком ходить или на велосипеде передвигаться. Что само по себе смешно звучит. Тем более, бандиты могли позволить такие траты.

УАЗ цвета хаки показался впереди минут через десять. Похоже, что его пассажиры никуда не торопились, уж больно неспешно ехали. Фома не стал разбираться в особенностях поведения преследуемых людей и открыл огонь по колёсам с дальней дистанции. Он хотел ограничить способность машины к дальнейшему передвижению, но немного перестарался, не сопоставив возможности оружия, с характеристиками взятой в прицел цели. Очередь из крупнокалиберного пулемёта вынесла задний мост УАЗика напрочь. Покалеченная машина плюхнулась на корму, вспахивая укатанную колею, увлечённая силой инерции, и остановилась.

Группа военных объезжала ближайшую округу, выполняя поставленные перед ними задачи. Ситуация будничная, можно даже сказать рутинная. Естественно, подвоха со стороны, показавшихся в зеркалах заднего вида, пикапов никто не ожидал. Тем более такого изощрённого. В какой воспалённый мозг придёт мысль открыть огонь на поражение по военным в зоне их влияния? Таких ненормальных здесь уже давно повывели. Поэтому, когда УАЗ затрясло от попаданий крупного калибра, бойцы слегка, скажем так, удивились. А рефлексы — штука такая, работают без участия коры головного мозга. Стреляют в тебя, значит, надо стрелять в ответ. Три человека высыпали из подбитой машины, как один, и открыли огонь из автоматического оружия по агрессору. Вернее, попытались открыть.

Фома понял свою ошибку, когда увидел выскочивших из «буханки» людей в одинаковой военной форме. Вскидываемые автоматы он тоже успел заметить, а попадать под пули ему, ой как не хотелось. И в этом случае тоже сказалась безусловная реакция организма на явную угрозу. Пальцы автоматически тронули нужные кнопки, и боевой модуль прочертил стволом пулемёта небольшую дугу. Сначала в одну сторону, и тут же в другую. У бойцов из УАЗа шансов на жизнь не оставалось. Что сделает пуля, предназначенная для поражения легкобронированной техники с хрупким человеческим телом, можно представить. Но лучше этого не делать. Три ела рухнули почти одновременно, превратившись в окровавленные кучи разорванной плоти. Шноркель глянул на Фому с молчаливым осуждением.

— Разворачивайся, давай! Смотришь… — вызверился тот в ответ.

Пикапы описали петлю прямо по полю, почти не снижая скорости, и ринулись в обратном направлении. Глупая промашка вышла. Фома заскрипел от досады зубами. И ведь говорил Дундук, выставленный наблюдателем, что и машина другая и появилась она с противоположной стороны. Можно же было догадаться! Кто же думал, что так совпадёт? Ещё и постовой с панталыку сбил, с ходу указав направление. Твою мать!

— А это что ещё, — Фома уставился в лобовое окно.

Впереди, вырастая из пыльного облака, появился капотный броневик «Выстрел». Или БМП-97. В Перевалке держали пару штук таких, для групп быстрого реагирования. Сейчас, из-за пыли не видно, какое вооружение на этой машине стоит, но вариантов есть достаточное количество. На боевую машину много чего можно поставить, вплоть до автоматической пушки в тридцать миллиметров. Бойцы дежурной группы выехали сразу, как только получили приказ от своего капитана. Разминулись с бандой минут на десять — пятнадцать всего. Да и то, скорее всего, специально. Команда была: проследить и разобраться. Этот момент и сыграл с воинами злую шутку. Задач по физическому уничтожению не ставилось, да и не ожидали, если честно, что банда попадётся навстречу. Погоня, она же что подразумевает: одни убегают, вторые догоняют. Встречное движение не предусмотрено. Вот и расслабились. А когда показалась хромированная морда первого внедорожника, поменять настрой не получилось. Фома успел раньше.

А рейдер уже пошёл вразнос. Терять-то особо больше не чего. Если конфликтную ситуацию, вызванную стрельбой по УАЗу, ещё можно было надеяться, как-то замять, то убийство трёх бойцов Фоме, точно никто не просит. Перевалок ему отныне закрыт, и даже в ближайшей округе появляться не стоит. Кончат его военные за своих, как пить дать кончат. Надо отсюда сматываться, чем быстрее, тем лучше.

Фома прорычал в рацию команду для замыкающей машины и открыл огонь на опережение. Первая же, выпущенная им очередь раскурочила боевой модуль приближающегося «Выстрела», превратив его в нагромождение рваного металла. Боевая машина осталась без зубов, а от брони там — одно название. Второй внедорожник уже нёсся рядом, прямо по полю, и поливал бронеавтомобиль из своего пулемёта. БМП встала на дороге колом, не подавая признаков жизни, и уже начала дымить. Пикапы разошлись шире, забирая своего противника в клещи, а когда проносились мимо ещё и добавили по паре очередей. Хотя это уже было лишнее. Корпус уничтоженного автомобиля и без того напоминал решето с крупной ячейкой.

Спидометр показывал под сотню, когда бандиты пронеслись мимо посёлка. Машины даже снесло на крутом повороте, зубастая резина не удержалась на укатанной корке грунтовой дороги. На стенах столько стволов установлено, что оторопь берёт неподготовленного человека. Разнесут на куски, за считаные секунды. А скорость — хоть какое-то подспорье, повышает шанс на выживание. Может кому-то и собьёт прицел. Хотя, как оказалось, можно было и не торопиться. Слишком быстро всё произошло, чтобы военные успели среагировать. Пока только отслеживалась суета караула на КПП, да они и не поняли ещё, что случилось.

Прав был Фома только в одном. Ему действительно спускать с рук убийство бойцов никто не собирался. Если найдут — уничтожат. Последствия необдуманного поступка безальтернативны. Причём его и ловить не станут. Перемелют в кашу из орудий, как только расстояние позволит и всего делов. Ближе подъедут, лишь для осуществления контроля, если какие-то сомнения в конечном результате будут.

С заданием Франта что теперь делать? Куратор не тот человек, который прощает наплевательское отношение к своим поручениям. Не хватало только с ним поссориться. Этот человек просто так ничего не делает. И задания даёт с ожиданием конкретного результата. Платит хорошо, но и спрашивает с исполнителей строго. Был один слушок, как раз про такой случай. Какой-то наёмник зубы Франту решил показать, провалив полученное задание. Подробностей не было, но, судя по всему, конфронтация для рейдера ничем хорошим не закончилась. Сгинул он с концами. Пропал и никто ничего не слышал. Но по этому поводу грузиться рано пока, может ещё всё нормально сложится.

Если бы Фома мог видеть посёлок, то он наверняка поостерёгся какие-нибудь планы строить. Кроме схем ускоренного бегства. Но он не видел. А там было на что посмотреть. Посёлок так давно не трясло. Личный состав был поднят в ружьё без исключений. Здесь каждый житель — воин, стоит ли ожидать другого. Единственным фактором, что пока играл на руку бандитам, была неразбериха. Пока отправили патруль к источнику дымного столба, пока те разобрались, пока доложились по инстанции, пока до отцов командиров дошло… Пока, пока, пока. И всё это занимает время. А время, умноженное на скорость, даёт расстояние, увеличивающееся с каждой упущенной минутой. Водители камуфлированных «Тойот» тапку от души давят. Мощь моторов позволяет. Глядишь и смогут уйти, если вояки с ответной реакцией потянут. По крайней мере шансы начинают появляться. Так, возможно, и произошло, если бы продолжалось в прежнем режиме.

Но как сказал Отто фон Бисмарк: «Русские долго запрягают, но быстро едут». Временная фора, предоставленная банде кончилась, хоть и прошло уже не меньше сорока минут. Из ворот первого КПП выметнулись два решётчатых корпуса «Номадов», чуть поотстав — бронированный автомобиль «Тигр», и замыкал процессию бронетранспортёр девяностой модели. Скоростные болиды разведчиков резко ускорились, уходя в отрыв. Следом набирала разгон тяжёлая техника.

Кто-бы не отряжал группу преследования именно в таком составе, поступил этот человек предельно рассудительно. У багги задача обнаружить противника и, если получится связать его боем, не дать уйти. У «Тигра» скорость тоже приличная, до ста сорока километров в час может развивать по шоссе эта машина. Но и условия бездорожья бронеавтомобилю сильно не помешают, если и отстанет, то ненамного. А БТР будет выполнять функции тяжёлой артиллерии, когда подоспеет. Всё-таки автоматическая пушка — это серьёзный аргумент. И нет таких споров, где тридцатимиллиметровый снаряд не смог бы поставить точку.

А события в посёлке только набирали оборот. Вызвал всё-таки Фома демона, с какой стороны ни посмотри. Теперь многим аукнется. Большие механизмы запускаются долго, для этого целая процедура мероприятий нужна. Но уж, когда маховик раскрутится, его очень сложно будет остановить. Так и сейчас происходило. По улицам Перевалка сновали усиленные патрули и пешими группами и на машинах. К гостевым домам выдвинулась бронетехника. Постояльцев выводили на улицу, удерживая под прицелом автоматов. Люди, конечно, возмущались, пытаясь протестовать, но на военных слова не оказывали никакого действия. Даже, наоборот, ещё сильнее злили. Крикунов и особенно недовольных попросту укладывали на землю, не стесняясь при этом оказывать меры физического воздействия. В гостиницу «Одноглазый рубер» вошел офицер штаба в сопровождении двух рослых бойцов. Штатный ментат Перевалка. Запустилась процедура тотальной проверки. И это было только начало.

Глава 13

Места пошли красивые, но от этого ещё более опасные. Ровная, как стол степь сменилась лесистым пейзажем на фоне пологих холмов. Наверное, кластер поменялся. И если дорога, по которой ехали, буквально пять минут назад, просматривалась на несколько километров во все стороны, то сейчас её подпирал лес, резко ограничивая видимость. Ворот поначалу даже хотел Веника в кузов загнать, чтобы он встал к пулемёту, но потом передумал. На самом деле, толку от того Веника будет чуть, если не меньше. Реши какая-нибудь тварь поохотиться из засады — её зелёный юнец даже остановить не сможет. И опыта у парня кот наплакал, и турельная установка у них так себе, если уж совсем честно говорить. Молодой рейдер, попросту не успеет среагировать. Ведь вокруг не редкие ряды искусственных насаждений, а самые что ни на есть, настоящие леса. С густой зеленью деревьев, разросшимся подлеском и непроходимым буреломом. Выпрыгнет из придорожных кустов тот же лотерейщик, ему, чтобы перескочить через машину, даже разминаться не недо. А уж Веника зацепить в полёте и утащить с собой, так, вообще, труда не составит. Ещё и пулемёт сметёт вместе с хлипкой дугой, на которой тот установлен. Поэтому нет, пусть лучше Веник сидит внутри машины и всматривается в окна, Ворот решил так. Всё равно, на все случаи жизни готовыми решениями не запасёшься. Улей не любит повторяться — каждый раз новый сценарий разыгрывает.

За рулём потел от чрезмерной сосредоточенности Рыжий. Дорога заложила затейливую петлю, просочившись между двух языков смешанного леса, вырвалась из тени деревьев, и начала забираться на холм затяжным подъёмом. Двигатель натужно загудел, темп движения замедлился, машину затрясло. Под недовольное рычание коробки передач водитель воткнул третью скорость. УАЗ повеселел и пошёл бодрее. Ворот в очередной раз помянул машину недобрым словом. Лучше бы он этого не делал.

Во-первых, мысли имеют тенденцию овеществляться. Или осуществляться, в зависимости от конкретного случая. Во-вторых — Улей со своими вывертами. Здесь, вообще, за языком надо следить с особым тщанием. А в третьих, у каждой машины есть душа. В том смысле, что они почти как люди. Со своими чувствами, пристрастиями и обидами. Спорное утверждение. Из разряда философских, но и полностью исключить такую возможность нельзя. Ведь каждый автолюбитель замечал, что, если машинку помоешь, обиходишь, а иногда и просто поговоришь с ней ласково, то она и заводится лучше, и едет тише. Реагирует на заботу, одним словом. А синий УАЗик на этот раз обиделся.

Подъём почти преодолели. До вершины холма осталось рукой пода́ть, когда двигатель вдруг заглох, казалось бы, на фоне полного благополучия. Вот только что работал, перебирая клапанами, а вот уже нет. Тишина. Автомобиль замер на мгновенье и покатился под уклон, дёргаясь на передачах и забирая в немного сторону. Рыжий замер с выпученными глазами, намертво вцепившись в рулевое колесо. Обычная его реакция в первые секунды любой нештатной ситуации.

— Ручник, мммать… — рявкнул Ворот, возвращая парня к реальности.

Как раз то, что молодому сейчас было нужно. Рыжий вздрогнул, бросил баранку и с хрустом выдернул длинную кочергу стояночного тормоза обеими руками. До упора. Помогло, но не сильно. Машина продолжала катиться вниз, хоть движение и замедлилось. Зато теперь выкрутились колёса, усиливая боковое смещение. Ещё немного и свалятся в кювет. А там и перевернуться недолго, с таким-то рулевым.

— Да чтоб тебя, Рыжий! Рули, бл… — Ворот уже сам перехватил управление левой рукой, — навялили детский сад, мне на голову!

В конце концов, УАЗ совместными усилиями всё же остановили. Или он сам остановился, исчерпав свои возможности к самостоятельному передвижению. Как бы то ни было, машина встала на краю дороги, у подножья холма. С мёртвым мотором. Рыжий попробовал несколько раз повернуть ключ в замке зажигания — без толку. Только стартер жужжал вхолостую. Двигатель никак не реагировал, игнорируя процедуру запуска напрочь.

— Что делать-то теперь? — парни не сговаривались, но спросить у них получилось одновременно.

— А я, хрен его знает, что делать, — Ворот просто кипел от злости.

Он выскочил из машины как ошпаренный, оглушительно хлопнув дверью, и в сердцах пнул переднее колесо. Накопившаяся ярость требовала выхода. Ну, это же надо такому случиться. До нужной деревни телепать и телепать, а ещё даже ста вёрст не проехали. Ворот плюнул и принялся ходить поперёк дороги туда-сюда. Он так думал, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Под ногами шуршала песчано-гравийная смесь насыпи, и это немного успокаивало. Хотя при случайном взгляде на машину эмоции начинали бурлить с новой силой.

— Падла! — Ворот в очередной раз озвучил своё отношение к обстоятельствам, к машине и к поломке двигателя.

Его можно понять. Даже в обычном мире сломаться на дальнем перегоне в забытых богом и людьми местах — то ещё приключение. Что уж про Улей говорить, где любой геморрой усугубляется трижды, если не больше. Да твою же мать!

И помощи ждать неоткуда, и на месте сидеть нельзя. Не ровен час незваные гости пожалуют, да такой тёплой компанией, что им хозяева будут на один зубок. Пешком идти? До Перевалка — сотня, до колхоза — две. Хрен редьки не слаще. За день дойти нереально. Так и вечер уже не за горами, а там и тёмное время суток. И это не все проблемы. Ведь реши Ворот уйти, то придётся всё бросить здесь. И если машину не жалко, хрен бы с ней, с этой колымагой, то добра в кузове нагружено — мама не горюй. Пулемёт практически новый, гранатомёты… Один запас патронов чего стоит. Да там столько всего, что не на месяц жизни в приличном стабе хватит. А с собой утащить при всём желании не получится. Ворот снова поднял глаза на злосчастную машину. Сквозь лобовое стекло на него, двумя нахохлившимися совятами, смотрели Рыжий и Веник. Совсем забыл рейдер про своих подопечных, поддавшись эмоциям.

Э, молодёжь! Вы чего там уселись? — крикнул Ворот, выявив новый выход для своего раздражения, — охранять вас я буду? Веник, засранец, а, ну-ка, быстро к пулемёту. И чтоб головой крутил на триста шестьдесят градусов, смотри у меня! Рыжий, скидывай на хрен крышку двигателя. Шевелитесь!

Любой мужик, даже если он ничего не соображает в этом деле, обязательно полезет смотреть заглохший мотор. Всегда. Хоть просто руки в мазуте измажет, но полезет. Потрогать клеммы аккумулятора, открыть горловину для заливки масла и посмотреть через неё на головку цилиндров, пощупать натяжения ремня генератора… Ритуал очень древний и, как правило, в подобных условиях бесполезный. Особенно если инструментов нет. Но дань традициям следует отдавать, поэтому Ворот тоже полез.

Изогнутый лист жести, обитый стёганным дерматином, полетел на дорогу. Рыжий и Ворот нависли над двигателем, выставив задницы в открытые двери. Начался процесс экспресс-диагностики в полевых условиях. Старший «Ангел» решил не оригинальничать и скрутил крышку с горловины.

— Ну-ка покрути!

Рыжий включил зажигание. Противно заныл, работающий сам по себе стартер.

— Ещё разок.

И снова тот же итог.

— Клапана даже не шевелятся, — огласил Ворот сделанные им в результате наблюдения выводы, — так, а где тут цепь?

— В этом двигателе её нет. Здесь шестерёночная передача стоит, — проявил неожиданную эрудированность Рыжий.

Ворот от такого заявления даже отвлёкся от созерцания мотора. Вот чего-чего, а слов о специфике устройства двигателя внутреннего сгорания, он услышать не ожидал. Тем более от зелёного юнца.

— У дядьки в деревне такой УАЗ был, — пояснил Рыжий в ответ на удивлённый взгляд рейдера, немного зардевшись от смущения, — там вся проблема в текстолитовой шестерёнке. У неё когда зубы съедает — передаточный момент пропадает. Получается такая вот картина.

— И хрен ли нам с этого знания? — ехидно поинтересовался Ворот, — делать-то что?

— Менять, — виновато пожал плечами парень, — надо шкивы снять, а потом переднюю крышку двигателя, тогда можно будет заменить шестерню. Правда, при этом нужно зажигание выставить, а я не знаю как.

— Святая простота! — старший «Ангел» невольно рассмеялся несмотря на трагичность их положения, — да, даже если бы знал, что поменялось? Шкивы снять, крышку… Чем ты их снимать собрался? У нас из инструментов — домкрат, баллонник и рукоять кривого стартера. Разве что в бардачке плоскогубцы найдутся или отвёртка погнутая. Деятель! А может у тебя где-то шестерня эта завалялась? Текстолитовая.

— Нет, — прогундосил в ответ Рыжий.

— Вот то-то и оно, — Ворот хлопнул ладонью по облезлой голубой панели и провозгласил окончательный вердикт, — всё, пиндец, отъездилась машинка.

Пока шёл поиск причины поломки двигателя, Веник исправно нёс дозорную службу. Крутил головой вокруг, как и было наказано. Из-за деревьев вынырнули две камуфлированные «Тойоты» и на полном ходу вошли в поворот. И тут же сбросили скорость, заметив голубую машину. Молодой «Ангел» даже успел их на прицел взять, довернув свой «Корд». Только что огонь открывать не стал. Стрельба по незнакомым рейдерам, если они не дают к этому повода, в Улье считается правилом дурного тона. Этим только муры страдают и некоторые особенно отмороженные персонажи. Обычно стараются без применения оружия разойтись. Да и не попал бы он, скорее всего. Движущаяся мишень с угловым смещением, вообще, непростая цель для неопытного стрелка. А незнакомая команда на двух больших внедорожниках торопилась, как голый в баню.

Веник крикнул, предупреждая о возможной опасности, но под колесами останавливающихся машин уже характерно хрустели камни. Один японский пикап, сделанный для американского рынка, встал сразу позади УАЗа, второй проехал чуть вперёд и затормозил немного поодаль. Слегка углубившись в следующий поворот.

Окрик Веника застал Ворота врасплох, хоть и готовность незамедлительно отреагировать на любую угрозу въелась ему в кости. «Ангел» отскочил в сторону, срывая с ремня автомат, быстро осмотрелся, оценивая обстановку. На первый взгляд, особо тревожиться незачем. Подъехавшие мужики ведут себя сообразно ситуации. Не напрягаются и сами не боятся. Стволы их боевых модулей даже не пошевелились ни разу. А пулемёт Веника, практически упёршийся им в лобовое стекло второй машины, они полностью проигнорировали, как будто его и не было. Хотя дульный срез калибра двенадцать и семь, это такая вещь, на которую стоит обратить внимание, особенно если он смотрит прямо на тебя. Рыжий, кстати, опять тупил, застыв каменной статуей около водительской двери.

— Что, парни, сломались? Экая незадача, — от проехавшего вперёд внедорожника подходил крепенький мужик с широкой добродушной улыбкой на лице, — может, поможем чем?

Ну просто воплощение доброго дядюшки. Вообще-то, такое поведение для рейдеров тоже не характерно. Народ на кластерах не сильно предрасположен к беспочвенному альтруизму. И если бы Ворот сейчас не прокручивал в голове варианты развития событий, он обязательно обратил на это внимание. А мужик всё балагурил, продолжая улыбаться.

— Ох, какой транспорт у вас. Раритет! — он одобрительно похлопал ладонью по округлому синему боку, — не каждый на таком решится в здешние места сунуться. Куда едете? Откуда?

А вот эти вопросы не следует задавать незнакомым людям. Не способствует такое налаживанию приятельских отношений. Увидев, как напрягся Ворот, говорливый рейдер выставил перед собой раскрытые ладони.

— Да ты не подумай плохого. Я ж без задних мыслей спросил, — улыбка мужика стала ещё шире, — мозгую, может нам по пути, так подбросить смогли бы. А что тут такого?

Пока Фома заговаривал «Ангелам» зубы, а главную партию вёл именно он, подтянулись остальные бандиты. Хоть встреча для них была не менее неожиданна, и договориться времени не оставалось, но сценарий знакомый. Что делать в таких случаях — знают. Ленивые движения, праздный интерес в глазах, ненавязчивые перемещения. Автоматы и те закинуты за спину, чтобы не вызывать негативных эмоций. Времени на оценку ситуации почти не нужно, с первого взгляда было понятно кто чего стоит из этой троицы. Встали так, чтобы максимально блокировать наиболее опасного — роли-то уже давно распределены. Последним подошёл Фокусник, самый молодой член банды, отличающийся мощным телосложением. Фома едва заметно кивнул, подавая знак к началу атаки.

О, здорово! — воскликнул Фокусник, словно действительно забыл проявить свою воспитанность, и протянул Венику руку.

И так естественно это выглядело со стороны, что Веник, не задумываясь, ответил на рукопожатие. На этом театральная постановка закончилась. Фокусник рванул парня к себе, выдёргивая его из кузова, и вбил колено ему в голову ещё в полёте. Веник упал на дорогу, а сверху навалился здоровенный бандит, придавливая его своей тяжестью.

— Живыми брать! — крикнул Фома, растягивая букву «р», личина доброго дядюшки слетела с него вместе с улыбкой.

Предчувствие неприятностей возникло у Ворота за секунду до нападения. Едва уловимое, почти на грани ощущений. Впечатление было схоже с нарушением работы одного из органов чувств. Как будто нос заложило от насморка, ухо заткнуло серной пробкой или участок парестезии на коже возникла. Вроде и дышишь, но с трудом и без запахов. Слышишь, но хуже. Чувствуешь, но не так хорошо. Ничего критичного, но какой-то дискомфорт присутствует. Это Фома на всякий случай погасил способности жертв, используя свои возможности. И, хоть у Ворота был Дар из разряда мусорных, тем не менее он это почувствовал. Какой бы бесполезной ни была чудесная способность, дарованная Ульем, она срастается с человеческим организмом, становится его неотъемлемой частью. Вот её исчезновение и почувствовал рейдер, но предпринять ничего не успел. Только вскинул на изготовку автомат. Начал вскидывать.

Сзади его тут же облапил Шноркель, сковывая движения рук, ему на помощь ринулся Сохатый. Так и не отмершего Рыжего вырубили с одного удара, хорошенько приложив ему кулаком в челюсть. А Ворота недаром определили, как самую опасную цель, он сдаваться вообще не собирался. Набегавшему Сохатому тяжёлый сапог врезался со всего маху между ног. Тот в ответ глухо вякнул и рухнул на колени, прижимая руки к причинному месту. Затем «Ангел» резко распрямился, одновременно закидывая голову назад, и его затылок с силой впечатался в длинный нос Шноркеля. Сочно хрустнуло, брызнула кровь. Бандит замычал, но хватки не ослабил. Подоспевший Фома, наконец, прекратил эту возню, без затей влепив Вороту прикладом автомата по черепу. Рейдер обмяк и осел на дорогу.

— Он мне нос сломал, сука! — заныл Шноркель, пытаясь унять льющуюся кровь.

— Подорожник приложи, — резко оборвал его жалобы Фома и начал раздавать указания, активно жестикулируя, — пакуйте их и грузите. Быстрее давайте, у нас Перевалковские вояки на хвосте. Дундук, пошерсти у них в кузове, и пулемёт сними.

— О, да тут богато, — снайпер банды открыл первый попавшийся ящик.

— Забирайте всё. Фокусник, помоги ему, — распорядился главарь.

Жадность прожжённого мародёра смешалась с расчётливым здравым смыслом. Банда сейчас в бегах, пока не выберутся в места, где их не знают, придётся скрываться. А это всегда лишние траты и непредвиденные расходы. Брезговать ничем нельзя. Выражаясь привычным языком, у них теперь каждая копейка на счету. Так что хочешь не хочешь, а немного задержаться придётся. Фома перевёл взгляд на продолжавшего зажимать промежность подельника и недовольно поморщился.

— Сохатый, хорош уже мычать, достал.

Носатый бандит тем временем вязал захваченных рейдеров по рукам и ногам, используя для этого широкие пластиковые хомуты. Не спецсредства, конечно, но если в чём-то уступают, то немного. Шноркель, злорадно матерясь под сломанный нос, тщательно затянул стяжки, а потом и перепроверил каждую. Вороту достался двойной комплект и особенное внимание со стороны обиженного налётчика.

— Готово? — Фома ухватил Рыжего под локоть, — потащили.

— Может, машину сюда подгоним? — Шноркель продолжал говорить в нос, хотя кровотечение прекратилось.

— Потащили, сказал! — рявкнул главарь, — умничаешь, твою мать!

Банда разделилась на две пары. Первая таскала пленников, вторая перегружала трофеи. До Веника руки дошли в последнюю очередь. Когда его небрежно бросили в кузов, первая группа уже закончила со своими делами и стояла возле Сохатого. А тот уже не сидел, а лежал, покрывшись крупными каплями пота и белый как мел. Песок, рядом с ним, впитывал лужу рвоты.

Окажись здесь, по какой-то нелепой случайности, врач, он бы без труда диагностировал травматический разрыв яичка. Или даже обоих, как совсем тяжёлый вариант. Но чтобы это уточнить — надо смотреть. А в штаны Сохатому однозначно никто не полезет. Шоковое состояние бандита было лишь следствием полученной травмы. В таком случае положена экстренная госпитализация и операция с удалением повреждённого о́ргана. И противошоковая терапия, само собой разумеется. Но это там, в нормальном мире. На кластерах всё решается гораздо проще и быстрее. Фома потянул из кобуры пистолет.

— Да не, Фома, — Фокусник заметил движение главаря и придержал его руку за локоть, — перебор.

— Отрастят мудя… — недовольно пробурчал Фома, но пистолет в кобуру спрятал. Потом спросил, ни к кому не обращаясь, — у нас в аптечке осталось что?

Дундук уже тащил шприц с мутной жидкостью, снимая на ходу колпачок с иглы. Дозу спека раненому вкололи в плечевую мышцу, прямо через одежду. Наркотик подействовал, как говорят медики, на конце иглы. Шприц ещё не опустел до конца, а Сохатый уже облегчённо выдохнул и расслабился. По крайней мере, шоковые проявления ушли. А разбитые яйца… Это Улей, дружище — или старые заживут, или новые вырастут.

— Всё, тащите его в машину и поехали, — Фома сердито развернулся и пошёл прочь, — и так до хрена времени потеряли.

Фокусник и Дундук подхватили подельника, пытаясь поставить его на ноги. Тот уже словил приход и дурашливо ломался, усложняя парням и без того непростую задачу.

— Да угомонись ты уже, — Фокусник отодвинул в сторону снайпера и схватил Сохатого в охапку, рывком поставив его на ноги.

Вдруг кинетик застыл и прислушался к чему-то. Сохатый снова повалился на дорогу, пустым мешком. Но ему было всё равно, он сейчас находился в мире грёз. Фокусник резко развернулся в сторону головной машины.

— Фома, атас!

В поворот, на слишком высокой для такого манёвра скорости, влетели две багги, идущие уступом. Разбрасывая камни и песок рифлёной резиной, стремительные машины синхронно ушли в занос, проходя крутой изгиб трассы практически боком. Безумный дрифт сменился нарастающим гулом турбин — водители «Номадов» не собирались тормозить.

Глава 14

Увидев лёгкие машины Перевалковских разведчиков, Дундук в два прыжка преодолел расстояние до своего пикапа, рванул дверь и запрыгнул на место стрелка прямо через водительское сиденье. Отсчёт времени пошёл на секунды. Фокусник было дёрнулся следом и еле успел разминуться с дорожкой взбитых пулями фонтанчиков песка. А ведь выстрелов не было слышно вовсе. Бандит перекатился в другую сторону, а когда встал, «Номады» уже соскочили с дороги и скрылись из поля зрения, заслонившись громоздким профилем камуфлированного внедорожника.

Выстрелы были бесшумными, потому что разведчики штатно использовали автоматы «Вал» с интегрированным глушителем. Не самое подходящее оружие для текущих задач. Магазин на двадцать патронов не даёт желаемой плотности огня. Но поднятым по тревоге, прямо посреди отдыха, бойцам не дали времени для тщательной подготовки. Поэтому имеем то, что имеем. Есть повод быстрее работать руками при перезарядке.

Пули девятимиллиметрового калибра несколько раз звонко тюкнулись в двери стоя́щих на дороге машин, но в общей суматохе на это никто не обратил внимания. Ожил боевой модуль «Тойоты», которая стояла сразу позади УАЗика. Багги неслись по свободной от деревьев поляне, ничуть не снижая скорости, умудряясь при этом сохранять боевое построение. Пулемётная башня крутилась следом, пытаясь пресечь стремительное движение «Номадов». Оператор вооружения старался вовсю. «Корд» молотил длинными очередями на пятнадцать патронов, но лишь вздыбливал землю позади мчащихся болидов. Стрелку бы задуматься и упреждение взять. Так он и брал, только больно уж быстрые попались цели.

Немного жуткая картина. Пули свистят вокруг, долбят об металл, а слышно только рык моторов. Фома ещё и половину пути к своей машине не прошёл, когда до его слуха донёсся предупреждающий крик Фокусника. Какие шустрые, твою мать! Вроде только появились из-за кромки леса, и вот — уже несутся сбоку от дороги, а к тебе стремится цепочка пулевых разрывов. Фома ушёл в длинный прыжок, закончившийся перекатом, и скрылся в высокой траве, растущей на обочине. Автоматная очередь его не достала сантиметров двадцать, и то, только потому, что у стрелка патроны кончились. А Шноркелю так не повезло. Как это ни странно, его Дар подвёл. Сенс отвлёкся на опознание чужого присутствия и не успел вовремя среагировать. Сподобился сразу две пули выхватить. В колено и ниже, в ту же самую ногу. Фома соскользнул назад, в глубокую яму кювета. Туда же полз раненый бандит, воя от боли и матерясь, как последний портовый грузчик. Кровь хлестала из обеих ран и тут же впитывалась в дорожную насыпь.

— Куда тебя? — крикнул Фома, не поднимая головы из зарослей.

— Колено и голень. Похоже, кость раздробило, — выдавил Шноркель сквозь зубы, он смог доползти до края дороги и теперь перебирался поближе к товарищу.

— Не твой день сегодня, — нервно хохотнул Фома.

— Пошёл ты…

— Держи бинт, — главарь вытащил из разгрузки индивидуальный пакет для оказания первой помощи, — перевязаться сможешь?

— Да, сейчас жгут наложу, — Шноркель расстёгивал ремень.

— Штаны не потеряй.

— Иди ты…

Наступившая после оглушительного грохота выстрелов «Корда» тишина аж звенела. Пулемёт заткнулся, так никого и не достав — багги скрылись за срезом холма. Минуты не прошло, а «Номады» уже появились на его вершине. Недолго затишье длилось. Разведчики явно небыли настроены делать для бандитов поблажки. Дундук рефлекторно открыл огонь, едва заметив противника, и только потом стал корректировать прицел. Вверх по дороге побежали пылевые облачка, отмечая попадания пуль, «Номады» прыснули в стороны.

На этот раз их тактика поменялась. Первая машина снова скрылась из вида, уехав на обратную сторону возвышенности. Похоже, что разведчики её там бросили и решили продолжить бой пешим порядком. Это если судить по паре раз мелькнувшим на склоне силуэтам. Предположение подтвердила пуля, свистнувшая перед носом Фомы, когда он решился перебежать к машине. Бандит ойкнул и отпрянул назад, в свою яму, а там уже в голос выматерился. Но затих и новых попыток сменить позицию решил не предпринимать. Бойцы, невидимые в разросшейся пучками траве, продолжали беспокоить врага редкими выстрелами, отсекая от транспорта. Командование каждому поставило ясную задачу и пока разведчики со своей справляются.

Вторая багги ринулась вниз, отрабатывая все кочки и неровности длинноходной подвеской. Стрелок встал на сиденье и наполовину вылез через рамную конструкцию крыши. Как он там себя закрепил, чёрт его знает. Но стоя стрелять по-любому удобнее, сектор поражения шире. Чем он и занимался, прерываясь только на короткие моменты перезарядки.

Пулемёт бандитов до верха холма недотянул. Захлебнулся на середине очереди. Патроны кончились. Четыреста пятьдесят штук, оказывается, не так уж и много. Особенно по таким мелким и юрким целям. Чтоб им пусто было! Даже если бы у Перевалка пострелять не пришлось, всё равно не хватило. Сказалась ещё и скорострельность «Корда». Недаром его в качестве зенитного пулемёта использую. Правда, сейчас это не помогло. Безумные багги носились как угорелые.

Впрочем, каждому навороченному устройству нужен соответствующий пользователь. Вот Дундуку, например, навыков не хватило, сладить с боевым модулем. Несмотря на то что снайпер и Улей ему глаз поправил своим волеизъявлением. И это вовсе не свидетельствует о том, что «Арбалет-ДМ» плохой механизм для уничтожения своих ближних. Не говоря про «Корд». В этом вопросе спорить придётся уже с реальными военными, а они могут и навалять, если другие аргументы закончатся.

Что касается «Номадов». Эту машину не то, чтобы не каждый купит. За руль не каждый сесть решится. Багги реально создана для адреналиновых маньяков. А в дальнюю разведку другие не попадали. У этих парней хреначить по бездорожью, закладывая стрелку спидометра далеко за сто двадцать километров в час — в порядке вещей. Тут немудрено бандиту облажаться.

Фокусник улучил момент и заскочил в кузов пикапа. Смысла прятаться нет, сейчас этот пулемёт — их единственный козырь. И чем скорее он его перезарядит, тем быстрее этот козырь сыграет. Вытащить пустой короб, вставить новый, протащить ленту в лоток подачи и засунуть её в приёмник, дело нехитрое, в принципе. Но если эту процедуру попробовать воспроизвести под огнём противника, тогда точка зрения поменяется кардинально.

В голову может закрасться такая мысль: как же так, автоматическое оружие, куча патронов, все стреляют друг в друга, почём зря. А всех результатов — несколько дыр в бортах спокойно стоя́щих автомобилей, да один подраненный в ногу бандит, и то, судя по всему, случайно. Даже никого не убили. Однако здесь есть что ответить.

Кто-нибудь пробовал охотиться на тех же зайцев, ночью с машины, под светом фароискателя? С самозарядным полуавтоматическим карабином. Пускай и гладкоствольным. Браконьерство, конечно, но многое расставит на свои места. Внедорожник несётся по свежей пахоте, недавно возделанного поля. Впереди него в луче мощного фонаря улепётывает со всех ног косой. Стрелок точит в окне, с карабином в руках. В карабине увеличенный магазин на десять патронов. Заяц бежит, машина скачет по кочкам, человека с ружьём мотыляет самым жестоким образом. Момент прицеливания, выстрел. Выстрел, выстрел, выстрел. В лицо под напором встречного потока летят пыжи и пороховая гарь. Ствол карабина амплитудно гуляет в непредсказуемых направлениях. Последний выстрел, магазин опустел, а заяц добежал до конца поля, скрылся в кустах и там уссался от смеха. И это притом что заряды дробовые и бьют они не в точку. А самому зайцу хватит пары-тройки дробин, для того чтобы коньки отбросить. Жутко весело и очень познавательно. По крайней мере, аналогия понятна.

Поэтому стрелок с «Номада» палил, бандит жался и вздрагивал от свиста пуль, но тем не менее продолжал заправлять в пулемёт ленту, багги рычала выхлопными трубами, её водитель давил на педали. Все занимались своими делами. У Фокусника, наконец, всё получилось, и он, не теряя времени, спрыгнул на землю. Загудел привод модуля — оператор выискивал цель. А шустрая цель уже скрылась за кромкой леса. Немного запоздал Дундук с этим делом.

Сохатый так и продолжал валяться на спине, посреди дороги, аккурат там, где его уронили. На растянутых в благостной улыбке губах пузырились слюни, бандит сосредоточенно что-то пытался поймать руками. Видать, не слабо его накрыло от дозы спека. Юродивых и блаженных на Руси отродясь не обижали. Улей, наверное, каким-то образом перенял эту традицию. Сохатого не то что не задело — ни одна пуля даже рядом не прошла.

Фома вновь попытался высунуться из своего укрытия и вновь его загнали обратно. Бойцы Перевалка специально стреляли так, чтобы не зацепить бандита. Только отогнать от машины. Очень уж им хотелось привезти в посёлок кого-нибудь живым. Для показательного трибунала. Чтобы другим неповадно было. Фома выставил руки из травы, его автомат разразился длинной очередью. Попасть в кого-то таким способом и думать было нечего, а выпустить пар можно вполне. Что вожак банды и проделал, сопровождая беспорядочную стрельбу руганью и проклятьями. Прижали, суки! Давно они в такой переплёт не попадали.

Фокусник залез под машину и занял позицию у заднего левого колёса. Клиренс пикапа позволял здоровяку уместиться под днищем без особых трудностей. Дундук остановил визир прицела над доро́гой, метрах в десяти от крайних деревьев. Видимо, какую-то работу над ошибками он провёл. И ведь правильно рассудил, подлец. Этого расстояния как раз хватит, чтобы среагировать на появление багги и успеть открыть огонь. Только вот ожидаемая цель не появилась. За деревьями трижды хлопнуло и дорогу заволокло дымным облаком. Дундук на секунду завис, перерабатывая новую информацию. А когда оклемался, думать уже было нечем. Мозги снайпера улетели через лобовое стекло вместе с осколками черепной коробки. Из клубов дымовой завесы показалась кургузая морда бронеавтомобиля.

Количество летящей смерти на единицу площади, превышало необходимую достаточность раза в три. На «Тигре» был установлен модуль Nexter ARX 20, сделанный французскими оружейниками по заказу министерства обороны. Французы расстарались и впихнули в своё детище максимальное количество стволов. И сейчас автоматическая пушка 2А72 и пулемёт «Печенег» отрабатывали по полной. Тридцати миллиметровые снаряды и крупнокалиберные пули курочили камуфлированную «Тойоту», как бог черепаху. Ярость берсерков меркнет, по сравнению с такой огневой мощью. Стрелок ещё и гранатами сыпанул в довесок. Автоматический гранатомёт есть, вот и нечего ему простаивать. Заряды ВОГ-30 рванули и спровоцировали детонацию боекомплекта. Того самого, который из машины рейдеров перетащили. Жадность сыграла с бандитами злую шутку. Мощное тело Фокусника не выдержало последнего взрыва, и он потерял сознание от тяжёлой контузии.

Фома потому и был лидером, что мог принимать быстрые решения. Излишняя сентиментальностью его тоже не беспокоила. Едва раздались первые взрывы, он кинулся в лес, бросив подельников на произвол судьбы. Если отмахаться от четвёрки бойцов ещё как-то можно было, то сейчас ловить стало нечего. Вояки явно приняли гибель коллег близко к сердцу и взялись за бандитов всерьёз. Уже «Тигру» противопоставить нечего, а кто знает, что ещё на подходе. А вот одиночке в лесу затеряться вполне реально, может и искать не будут, если повезёт. На этот раз Фома глубоко заблуждался в своих поспешных выводах.

Командир бронетранспортёра ещё на подходе согласовал диспозицию и предпринял обходной манёвр. Задумка была такая, чтобы обойти лесной массив и появиться с другого направления, застать противника в врасплох. План оправдал себя в лучших ожиданиях. Разведчики, расположившиеся на склоне холма, успели заметить движение и сообщили в эфир об убегающем бандите. Уточнив при этом предполагаемый вектор его движения. Экипаж БТРа не стал долго мудрить и шарахнул по площадям. Из того, что было. А вскоре, разобравшись со своей целью, к ним присоединился и стрелок бронеавтомобиля.

Две полосы сплошных разрывов ринулись друг другу навстречу и столкнулись на середине пути. Соревнования канадских лесорубов в валке деревьев на скорость не идут ни в какое сравнение. Особенно в масштабности процесса. Хотя использовать для лесозаготовки автоматические пушки им бы и в голову не пришло. Вековые стволы разлетались в мелкую щепу, падали с протяжными стонами, образуя широкую просеку. Взрывы гранат заполняли места, куда не доставали пули и снаряды. Огненное безумие продолжалось, пока не закончился боекомплект.

Едва затихли выстрелы, из десантного отделения бронетранспортёра выскочили семеро бойцов и углубились в лес, растягиваясь редкой цепью. «Тигр» подъехал к УАЗику, следом подтянулись багги разведчиков. Голубой машине не повезло оказаться в ненужном месте в ненужное время. Старенький кузов пестрел пробоинами, практически распиленный пополам. Поломка двигателя по сравнению с этим, просто мелочи жизни. А вот теперь УАЗ точно отъездился. Тут даже экспертом быть необязательно. Одна «Тойота» полыхала, чадя дымным пламенем, вторая стояла относительно целой. Разведчики первого «Номада» остановились как раз возле неё и полезли в кузов. Освобождать пленников.

Экипаж «Тигра» и второго болида, тоже нашли себе занятие. Уцелевших бандитов искали и стаскивали на середину насыпи. То, что сейчас происходило на дороге, здесь уже было, только с другими действующими лицами. Единственная разница — вязали ремнями. Бойцы Перевалка охотой за людьми не занимались, им пластиковые стяжки ни к чему.

Едва избавившись от пут, Ворот кинулся к Венику. Парню не повезло. Когда его швырнули в кузов пикапа, его ноги остались торчать над задним бортом, и в суматохе боя шальная пуля нашла случайную цель. Попала в правую пятку и прошла вдоль стопы, превращая ногу ниже голеностопного сустава в подобие мокрой ветоши. Веник корчился от боли, лицо побледнело. Начала сказываться кровопотеря. Ворот рванул из разгрузки перевязочный пакет. Военных лишний раз упрашивать не надо, они, если решили помогать, то помогают до конца. Один разведчик поддерживал раненую ногу, пока Ворот срезал с неё остатки сапога, второй куда-то сбе́гал и вернулся с индивидуальной аптечкой. И хоть народные рейдерские средства военные не применяли — с наркотиками у них было очень строго, но промедол нашёлся. Его и вкололи бедняге.

— Потерпи, дружок, потерпи, — успокаивающим тоном бубнил рейдер, бинтуя измочаленную ступню, — в Улье, брат, есть два хороших момента — триппер невозможно поймать и ноги отрастают, как хвост у ящерицы. Так что не переживай, и у тебя вырастет, ты только потерпи.

Рыжий сидел рядом, растирая запястья, его потряхивало. Разведчик хотел и ему чего-нибудь вколоть, но Ворот его успел остановить. Парень молодой, вот и трясёт с непривычки. Ничего страшного, отойдёт через пару минут.

С холма спустился БТР, на броне сидел суровый старлей — командир экипажа и всей операции, заодно. В лесу послышались голоса, показались отправившиеся на прочёсывание воины. Двое из них тащили обмякшего Фому. Никуда не делся, болезный. Накрыло всё-таки гранатами. Тело, посечённое осколками, бросили к остальным, лечить урода никто не собирался. Выживет — хорошо, не выживет — и хрен с ним. Невелика потеря. Фокусник был жив, но пока в сознание не пришёл. Сохатый продолжал пребывать в сказочном краю, пуская слюни и глупо улыбаясь. Шноркель притих и старался не отсвечивать. Ему сломанного носа и пробитой ноги хватало, добавки не хотелось.

— Слышь, старлей, отойдём, — Ворот подошёл к офицеру, — разговор есть.

— Говори, — военный сделал три шага в сторону.

— Мы тут случайно без транспорта остались, как ты смотришь, если я вон ту телегу заберу, — рейдер ткнул пальцем в единственную уцелевшую машину — сейчас мне заплатить нечем, но как буду в Перевалке, обязательно рассчитаюсь.

Ворот выдержал долгий пристальный взгляд командира, смотря ему прямо в глаза. Офицер потёр рукой щетинистый подбородок, стараясь что-то вспомнить.

— «Ангел», что ли?

— А то, — не удержался от самодовольной ухмылки рейдер.

— Забирай. Как будешь в посёлке найдёшь Корейца. Знаешь его?

— Кто же его не знает.

— Вот с ним и закроешь вопрос.

— Договорились, — довольный Ворот поспешил к пикапу.

Сказать, что «Тойота» осталась целой может только самый непредвзятый наблюдатель. В лобовом стекле четыре пробоины. Боковые окна осыпались полностью. В дверях зияют рваные дыры. Заднее правое колесо пробито. Но не всё было так печально. Мотор охотно отозвался на поворот ключа зажигания, при этом работал ровно и без перебоев. Коробка передач функционировала нормально, руль крутился, даже запаска нашлась. Разведчики, выступившие в роли освободителей, помогли её заменить. Потом загрузили на заднее сиденье Веника, да ещё и автоматы отдали, снятые с бандитов. Патронов тоже немного отсыпали.

Рыжий хоть и выглядел, как побитая собака, уже начал приходить в себя. Ворот тем временем решал дилемму. За руль ему сесть или за дистанционный пульт управления. От молодого рейдера толку как от козла молока, но и одной задницей на двух стульях тоже усидеть невозможно. Наконец, придя к окончательному решению, Ворот встряхнул парня за плечи.

— Оклемался? — в ответ лишь неуверенный кивок.

— Машину вести сможешь? — тот же отзыв.

— Тогда дуй за руль, осваивайся пока.

Рыжий хлопнул водительской дверью, а Ворот подошёл к бронетранспортёру. Военные уже закончили свои дела, загрузив полный боекомплект и покидав пленных бандитов в десантное отделение «Тигра». Экипажи собирались у своих машин, в ожидании приказа командира.

— Всё, закругляемся, — старший лейтенант недовольно посмотрел на чёрный столб дыма, уходящий в небо, — этим обязательно кто-нибудь заинтересуется и заявится посмотреть. Не будем их дожидаться. По машинам!

На том и распрощались.

Ворот не стал рассыпаться в заверениях о вечной признательности и прочих слезливых благодарностях. На кластерах подобное не в чести. Военные и не ждали такой реакции. Спасли и спасли, дело житейское. Сегодня мы, завтра нас. Если человек нормальный, то обязательно сочтётся. Ответной услугой, накрытой поляной, или ещё чем. А нет — так и не надо. Сто рублей не потеряют.

Когда появилась стая во главе с крупным рубером, на дороге уже минут пятнадцать, как никого не было. Всей добычи монстрам досталось — поджаренный труп обезглавленного снайпера. Они, впрочем, и этой малостью не побрезговали. Быстренько выковыряли его из ещё горячей машины и сожрали, плотоядно урча и препираясь за лучший кусок.

Глава 15

На шум и крики, раздавшиеся среди полного благополучия, в дом сбежались «Ангелы». После таких воплей, оставаться сидеть на лавке было нельзя. Они сгрудились в коридоре, не решаясь пройти дальше двери комнаты. Так и стояли, молча глазея на происходящее внутри. Халк с Эскулапом, оба на грани истерики, пытались выдрать друг у друга бесчувственное тело Ракшаса. Руки, обильно окрашенные красным, то и дело соскальзывали, не позволяя никому получить преимущества в бессмысленной борьбе. Кровь толчками вытекала из ран на груди и плече подстреленного рейдера, заливая всё и всех вокруг. Ещё немного такого времяпрепровождения и парня можно будет нести на кладбище. Первым это осознал Бекон.

— Халк! Отпусти его! — гигантская лапа байкера встряхнула здоровяка за плечо, — пусть доктор им займётся!

Халк выпустил тело товарища, медленно встал на ноги и, сделав несколько шагов в сторону, тяжело опустился на койку. Глаз от знахаря он не отводил, контролируя каждое его движение. Ракшас дважды вытаскивал Халка с того света, причём один раз буквально. Позволить другу погибнуть, не сделав ничего для его спасения… Такого рейдер бы не простил. Ни себе, ни Эскулапу.

Разобравшись с этой проблемой, лидер «Ангелов» обратил внимание на нерешительно переминающуюся в дверном проёме троицу.

— Голый, етит твою мать, и ты туда же! — Бекон повысил голос, переходя на ругань, — что встали? Тащите тряпки, бинты, горячую воду! Мухой, бл…!

Когда голос вожака принимал грозовой оттенок, ему старались не перечить и лишних разъяснений не спрашивать. Дабы не усугублять. «Ангелы» выскочили на улицу как ошпаренные. Пузо с Мямлей ломанулись в баню. Голый устремился к хозяевам. Ему навстречу попался прапорщик, спешивший узнать причину поднявшейся суматохи. Рейдер между делом задействовал и его.

— Аптечку, бинты, всё, что есть, неси, — Голый хлопнул по плечу командира БРДМ, жестом показав, куда именно нести и побежал дальше.

Медик пытался унять кровотечение, руками зажимая раны. Получалось откровенно плохо. Кровь никак не хотела униматься. Парню на глазах становилось хуже. От нервного напряжения у доктора задрожали пальцы, сердце молотило, стараясь выскочить из груди. Мало того, что у него на руках погибает пациент, так это, к тому же единственный известный носитель Дара золотого жемчуга. Да ещё и собственноручно им отправленный куда-то, где его расстреляли. Состояние лекаря можно было понять. Вот только от понимания легче не становилось.

— Эскулап! Вспомни, ты же знахарь! — над ухом раздался громогласный бас Бекона.

Громила-байкер всегда знал, что, когда и как сказать. И всегда действовало. Тихая истерика прекратилась, избыточные эмоции перестали мешать мозгу думать. Эскулап вздрогнул, словно только что проснувшись, и посмотрел на Ракшаса другим взглядом. Проникающим Взглядом настоящего знахаря.

Лекарь опустил взор на входящие пулевые отверстия, нечаянно моргнул и охнул от удивления. Перед глазами появилась картинка, словно из монитора ядерно-магнитного томографа. Только трёхмерная. Знахарь буквально видел тело парня насквозь, до мельчайших деталей. Кожа, подкожная клетчатка, мышцы, переходящие в сухожилия, кости, сосуды. Даже бегущую по ним кровь можно было различить. Каждая ткань или о́рган подсвечивалась своим цветом. Наверное, чтобы не ошибиться. Причём оказалось, что глубину проникновения чудесного зрения можно ещё и регулировать по желанию смотрящего. Детализацию изображения, кстати, тоже.

Эскулап начал процесс диагностики, пытаясь наверстать упущенное время. Первая рана. В левом плече. Пулевой канал пробороздил передний пучок дельтовидной мышцы и закончился немного ниже плечевого сустава. Пуля раздробила кость, потратив на это всю свою энергию и там осталась, затерявшись среди множества острых отломков.

Следующее отверстие. Пробита грудная мышца ближе к грудине, чуть пониже левой ключицы. Знахарь усилием разума приблизил картинку. Хмм… Парень из редкой породы везунчиков. Кусок свинца со стальным сердечником на миллиметры разминулся с дугой аорты и левой лёгочной артерией, пробил насквозь лёгкое и вылетел с другой стороны, разворотив при этом мышцы спины. Чуть правее, и не помог бы весь золотой жемчуг Стикса. Хотя, даже сейчас всё очень нехорошо. Воздействие энергии бокового удара без последствий не осталось. Эскулап смог различить кровоточащие микроразрывы на стенках магистральных сосудов. Так что хоть и сквозное ранение, но, пожалуй, самое опасное. Наиболее угрожающее жизни рейдера.

Дальше. Третья пуля угодила в четвёртое межреберье, отколола кусок ребра и, пробив лёгкое, застряла в лопатке. Самый простой случай из всех имеющихся. Весь процесс обследования занял меньше времени, чем потребовалось на его описание. Всё же Эскулап настоящий врач, с должным образованием и огромным опытом. Причём реального опыта военной медицины. Знахарство его просто усилило.

В дверь заскочил Пузо с двумя эмалированными вёдрами, полными кипятка, в руках. Горячая вода выплёскивалась ему на ноги, заставляя рейдера материться сквозь сжатые зубы, но Пузо терпел. Следом вбежал Мямля. Он притащил ведро с ледяной водой из колодца. Зачем? Неважно, главное — участие в общей движухе. Да и пригодиться может. Появился прапор с перевязочными пакетами, походным набором хирургических инструментов и фляжкой со спиртом. Для дезинфекции. Те, кто что-то приносил в комнату, тут же и оставались. Всем было интересно, чем дело кончится. Вскоре народу скопилось — не протолкнуться.

Балагану положила конец Тётка Маланья. Она притащила целую стопку чистых простыней и отбеленных полотенец. Степенно зашла в хату, чинно осмотрелась, аккуратно положив свою ношу на койку. Затем скрутила в жгут, лежащее сверху полотенце и с его помощью выдворила всех ротозеев на улицу. Просто и без затей, да ещё и пригрозила повторить процедуру, коли понадобится. А напоследок наказала, чтобы были неподалёку, в случае какой нужды. Дед Макар охал и причитал с безопасного расстояния, но в дом даже не подумал сунуться, хоть и очень любопытно ему было. Уж он то, как никто тяжёлую руку своей ненаглядной знает. Бекона с Халком тоже выгнала, только немного повежливее. Полотенцем их хлестать не стала.

Потом хозяйственная супруга председателя кликнула ещё двух баб, и они втроём принялись помогать лекарю. Эскулап указаний не давал. Он, вообще, казалось, и не замечал ничего из происходящего вокруг. А бабы в распоряжениях и не нуждались. Чистоту навести, кровь промокнуть, грязный бинт заменить, придержать, протереть… Дело-то бабское, понятное.

А лекарь, тем временем приступил к лечению. Его пальцы прикоснулись к ранам и окутались белым светом. Кровотечение ослабело, а вскоре и вовсе прекратилось. Эскулап между делом наблюдал, как зарастают порванные сосуды, ветвясь новыми веточками капилляров, взамен уничтоженных выстрелом.

На что же способен этот молодой рейдер, если даже случайное касание его Даров вытолкнуло знахарское умение на небывалый уровень. Страшно представить. Бывший военврач только сейчас осознал, насколько ничтожны были его возможности раньше. Хоть в том мире, хоть в этом. Появилось с чем сравнивать.

Купировав потерю крови, Эскулап облегчённо вздохнул. Одной бедой меньше. Но сделать ещё предстоит очень многое. Используя знахарское умение, он выпустил мощный укрепляющий импульс, впитавшийся в тело пациента. Его воздействие подхлестнуло защитные силы организма. Сосуды печени сократились, выгоняя дополнительный объём в сосудистое русло. Селезёнка добавила элементов для свёртывания крови, задействуя скрытые резервы. Красный костный мозг многократно усилил выработку эритроцитов, лекарь даже смог увидеть, как кровяные тельца наполняют артерии и вены. Лицо Ракшаса порозовело, дыхание выровнялось, сердце стало биться не так часто. Жизнеобеспечивающие системы благодарно реагировали на лечебное воздействие.

Стимулирующая волна добралась до мозга и, по-видимому, запустила в нём какой-то процесс, тесно завязанный на дремлющие Дары жемчужины Бога. По крайней мере, другое приемлемое объяснение на ум не приходило. По телу Ракшаса пробежала дрожь, он напрягся, вытянулся во весь рост, застонав при этом от боли в ранах, и воспарил над полом. Невысоко — сантиметров на тридцать максимум. Вокруг него начало скапливаться золотистое сияние, прирастая тонкими лучиками прямо из воздуха. Эскулап непроизвольно отшатнулся назад, потеряв на минуту дар речи от изумления, и тяжело шлёпнулся на пятую точку.

— Ой, бабоньки, что же это… — охнула одна из женщин, прижав руку ко рту.

Вторая просто обмерла, бестолково хлопая длинными ресницами. Только Тётку Маланью ничего не брало. Отклячив могучий зад, она деловито выжала тряпку и полезла мыть пол под зависшим в воздухе рейдером.

— Вы чего застыли, как две колоды? — молвила жена Деда Макара недовольным тоном, уперев руки в боки, — ну-ка, простынку чистенькую под хлопчика подстелите, доктору подняться подсобите. Дел что ли мало? Стоят они…

Золотистая аура, тем временем продолжала насыщаться цветом. Вскоре на неё стало трудно смотреть не прищурившись. Как на вспышку дуги электросварки. Глаза тут же начинались слезиться. Яркая аура периодически подёргивалась зыбью мелкой ряби, пробегавшей от головы к ногам и обратно. Медик смог возобладать над растерянностью, вызванную новым явлением, и вернулся к прерванному лечению.

Вот только теперь лекарь оказался не у дел. Ему остались всего лишь вспомогательная роль. Самое важное он, похоже, уже сделал. Хотя, всё случилось так спонтанно, что полное понимание процесса ещё не пришло. Но один момент был предельно ясен. Знахарские таланты активировали оживляющий Дар, и теперь он работал уже сам, не нуждаясь ни в какой помощи. Эскулап лишь начинал прикидывать, как он будет вытягивать пули из ран и сращивать раздробленные кости, а золотая жемчужина уже всё придумала. Об доски пола, с небольшим промежутком по времени, стукнулись два деформированных кусочка свинца.

Эскулапу всего-то и осталось, что наблюдать за процессом. Ничего сверх того, что умел чудесный артефакт Улья, знахарь предложить не мог. Кроме всего прочего, у жемчужины процесс лечения ещё и гораздо ловчее получался. Лучше и быстрее. Прямо на глазах у доктора, конечно, имеется в виду его «рентгеновское» зрение, восстанавливалась мышечная ткань. Причём не зарастала рубцом, как это обычно бывает, а замещалась новыми, только что выращенными клетками. Раневой канал закрывался изнутри, прорастая нервными волокнами, взамен оборванных пулями. Костные осколки неторопливо и, вместе с тем, не останавливаясь, двинулись к общему центру, по пути выстраиваясь в нужном порядке. Стоило доктору на секунду отвлечься, а раздробленная кость уже и целая. По крайней мере, на внешний вид, хотя и понятно, что процесс заживления ещё в самом разгаре. Деревенские бабы переделали всё, что можно было переделать, и уселись рядком на кровать, полностью отдавшись созерцанию действия и боясь лишний раз громко вздохнуть.

Пока в доме происходил процесс чудесного исцеления, мужикам на улице надоело стоять без дела. Мужчин, особенно скопившихся в большом количестве в одном месте, вообще, без женского контроля надолго оставлять нельзя — обязательно что-нибудь учудят. Был бы заводила. И это аксиома, не подлежащая обсуждению. На сей раз всех взбаламутил неугомонный Дед Макар, рассудив, что испытанный стресс неплохо бы и снять. Ну а методы снятия — они давно известные, их заново выдумывать не надо. Через пять минут после оглашения этой мысли во всеуслышание, местные мужики, из тех, кто был не занят неотложными делами, натащили лавок, стульев и столов. А ещё через пять, разношёрстная, но многочисленная компания поднимала первый тост. За здоровье. Уж чего-чего, а недостатка в самогоне и разнообразной закуске в деревне никогда не ощущалось.

К тому времени, как мужики успели немного захмелеть, лечение Ракшаса подходило к завершению. На месте пулевых отверстий остались неглубокие раны, едва сочащиеся сукровицей, но и они стремительно затягивались. Золотистая аура прекратила волнообразные движения и начала пульсировать. Поначалу едва заметно, но с каждой минутой наращивая ритм. И как только затянулась последняя рана, кокон света вокруг Ракшаса лопнул, расходясь по сторонам кольцевым каскадом, а сам рейдер плавно опустился на пол и очнулся совершенно здоровым.

Золотое свечение вобрало в себя столько целительного Дара, что не успело его растратить. Поэтому его избыток разлетелся по округе, оставляя после себя ощущение тёплого потока воздуха. Недавние порезы затягивались без следа, те, кого не успел подлечить Улей, избавлялись от хронических болячек. На улице удивлённо загнул трёхэтажную фразу Дед Макар, перестав ощущать привычную боль в пояснице от застарелого радикулита. Даже кариесные дырки в зубах зарастали, выталкивая ставшие ненужными пломбы. У одного мужика, правда, неувязочка получилась. Больные зубы, вместо того, чтобы вылечиться, попросту выпали. Хорошо, хоть, их не так много было — этот дядёк чуть ими не подавился. Может, потому, что он в деревне самый противный был, а может так совпало.

На женщин, которые находились в одной комнате с Ракшасом, лечебная волна оказала омолаживающее действие, в буквальном смысле. Грудь налилась упругостью, ягодицы подтянулись, рыхлость бёдер ушла вместе с целлюлитом. Тётка Маланья, вообще, в одночасье килограмм двадцать скинула. И лет пятнадцать в придачу, превратившись в румяную дородную бабу в самом соку. Небольшой перебор в этом конкретном случае вышел. У неё и так энергии и силы было хоть взаймы раздавай, а тут ещё и такое счастье бабе привалило. Попадут теперь мужики в ежовые рукавицы матриархата, как пить дать попадут. Что эта милая женщина сразу и подтвердила, не откладывая демонстрацию силы в долгий ящик.

Пока бабы охали и ахали, осматривая и ощупывая друг друга, она вышмыгнула за дверь. Шум гуляющей компании тут же стих, слышно было только как Тётка Маланья распекала Деда Макара.

— Ты, старый, офонарел?! Опять глаза залил по самые брови?! — при звуке этого голоса снова вспоминались строки Николая Алексеевича Некрасова про коня и горящую избу, — а морок наводить от чудищ я буду, да? Ууу, пропойца…

Следом раздался смачный шлепок. И не совсем понятно было: то ли это Дар председателя с таким звуковым эффектом работает, то ли это сам Дед Макар по лысине от благоверной выхватил. Размах народного гуляния на всякий случай притих. Никому не хотелось попасть под тяжёлую руку суровой тётки.

Ракшас и Эскулап остались в комнате вдвоём, слегка выгоревшие от перенесённых потрясений. Тупо сидели на влажных досках пола, смотрели друг на друга и молчали. Впереди у них ещё предстоит разговор. Знахарю, каких до сих пор не видели в Улье и носителю Даров золотой жемчужины многое нужно обсудить между собой. Да и процесс активации, с которого всё закрутилось, оборвался, толком не начавшись.

Ворот с парнями немного не успел, чтобы поучаствовать в общем веселье. Венику к концу путешествия стало хуже — действие наркотического обезболивающего ослабело. Парень уже с трудом сдерживал себя и периодически стонал от боли. До перекрёстка с двумя свежими могилами и остовом покорёженного «Патриота» оставалось чуть больше километра, когда вдруг повеяло теплом и раненый рейдер неожиданно затих. Рыжий отвлёкся от управления автомобилем и обеспокоенно обернулся назад. Оказалось, что причин беспокоиться не было. Его товарищ мирно спал. Ему стало легче, хотя, казалось бы, и не с чего. Улей. Объяснения искать бесполезно.

Дорога, по которой ехали рейдеры на трофейной «Тойоте», упёрлась в яблоневый сад. Если судить по карте, то вроде как и приехали. А если поднять глаза и посмотреть на бушующую вокруг зелень, то чёрт его знает, куда дальше рулить. Ворот скомандовал повернуть налево, а затем заметил еле наезженную колею, терявшуюся среди яблонь. Едва они на неё съехали, вдруг несколько раз мигнул монитор пульта управления вооружением, после чего зашёлся полосами помех. Ни с того ни с чего зашипели динамиками переговорные устройства. Рыжий ударил по тормозам, прямо между двух раскидистых деревьев, после чего неожиданно полез в окно, потянувшись за краснобоким яблоком. Ворот и сам на секунду перестал понимать, как они здесь оказались. И, самое главное, для чего. Лишь богатый жизненный опыт долгожителя Улья помог ему справиться с наваждением морока. Он уже было собрался одёрнуть потерявшего связь с реальностью водителя, когда ему в скулу упёрся срез ствола автомата Калашникова. Рыжий тоже застыл в нелепой позе. Это Ворот успел заметить.

— Это, чёй это, вы тут делаете? Заблудились или наши яблоки тырить приехали? — рейдера подловил тот молодой парень, который по простоте душевной полез потрошить чужую добычу без спроса.

Говоривший явно издевался. Хотя кто их деревенских разберёт, может и нет. В Рыжего тыкал автоматом другой колхозник. Размеренный и неспешный. Он в этом тандеме управлял средством передвижения. Зелёный «Урал» стоял недалеко в кустах, сливаясь с листвой и окружающим фоном. Парни, к слову сказать, не злобствовали, просто исполняли обязанности мобильного дозора. Как они их понимали.

— Тише, парень, тише, — Ворот старался говорить успокаивающим тоном и на всякий случай поднял руки вверх, — свои мы, в колхоз едем, «Заветы Ильича». Слышал про такой? Там нас ждать должны. Парни на броневике.

— Как не слыхал, я сам оттелева буду. И парней ваших знаю, — колхозник ослабил напор, и оружейная сталь стала не так сильно давить на лицо, — громила бородатый и ещё один, такой же здоровый, только в камуфляже. Ваши, что ль?

— Наши, — Ворот выдохнул с облегчением и осторожно отвёл ствол от щеки, — ты бы это, автомат убери, что ли. И товарищу своему скажи, пусть моего водилу отпустит.

Парни из колхоза подобрели на глазах. Ворот дождался, пока Рыжий усядется на место, помялся немного в размышлениях, а потом решился.

— Не проводите нас до деревни? Мы действительно заблудились немного.

— Поехали за нами.

Глава 16

Ворота хлипкого периметра, окружающего колхоз «Заветы Ильича» распахнулись, пропуская внутрь мотоцикл и следующий за ним пикап. Старенький «Урал» протарахтел по центральной дороге до гостевых домов. Развернулся около них, разбавив вечерний воздух оттенками выхлопных газов, и тут же устремился назад. Сидящий за водителем, парень махнул рукой в сторону толпы мужиков, гомонившей за столами. Мол, вам туда, а мы поехали, дальше службу нести. Ворот благодарно кивнул, и камуфлированная «Тойота» остановилась возле крайней избы.

— О, вот это я понимаю — махнул не глядя! — довольно прогудел Бекон, разворачиваясь к вновь прибывшим.

Доза, принятого в качестве успокоительного средства, алкоголя сумела пробиться к нервным клеткам гиганта и настроить его на благодушный лад. Недавние страсти поулеглись, ко всеобщему облегчению, почему бы и не расслабиться. Впрочем, вся умиротворённость мигом слетела с Бекона, когда подъехавшие рейдеры потащили из салона автомобиля раненого Веника.

— Куда… — вскочил главный «Ангел», увидев, что Ворот собирается уложить парня прямо на траву рядом с машиной, — в дом тащите. Там как раз лазарет образовался.

Эскулап вздрогнул от неожиданности, когда в проёме открывшейся с громким стуком двери вновь появился Бекон. Этот день никогда не закончится, подумалось знахарю — в комнату внесли очередного подранка. Веника положили на место, где недавно лежал Ракшас. Только простыню новую постелили. Искать перевязочные средства, воду и прочее, на этот раз не пришлось. Принадлежностей натащили столько, что впору медпункт открывать, на три койко-места. Но будет лучше, если на этом пациенте всё закончится.

Эскулап расспросил Ворота о том, что произошло с парнем, и принялся разматывать побуревшую повязку, пропитанную ссохшейся кровью. Бинты слиплись и распутывались неохотно. Ракшас, оставшийся добровольным ассистентом, углядел в наборе инструментов ножницы причудливой формы, с тупой металлической блямбой на одном из лезвий.

— Держи, может быть, этим попробуешь, — он подал лекарю инструмент.

— Да, так в самом деле будет лучше, — пробормотал в ответ Эскулап, разрезая повязку вдоль, на всю толщину.

Веник держался молодцом, что необычно для такого тяжёлого ранения — старался помочь лекарю, внятно отвечал на вопросы. Один раз только побледнел и закусил губу, когда присохшую корку отрывали. Как ни размачивай марлевую ткань, как ни старайся осторожничать, всё равно придётся драть по живому. Наконец, ногу освободили от лишних тряпок, и стала понятна причина хорошего самочувствия молодого «Ангела». Рана выглядела так, словно уже две недели прошло, с момента её получения. По крайней мере стопа перестала походить на бесформенную мочалку. Даже кости, похоже, все срослись. Ракшас недоверчиво хмыкнул.

— Значит, три часа назад тебя ранили, — задумчиво протянул Эскулап, сравнивая увиденную картину с только что рассказанной историей, — интересно.

— Ну да, — энергично кивнул Веник.

— Получается, когда твоя аура выздоровления разлетелась, его тоже зацепило, — лекарь посмотрел на Ракшаса, — судя по времени прибытия, они уже где-то на подходе тогда были. Но не ближе двух километров. Это факт.

— Получается так, — пожал плечами рейдер, — тебе виднее. Я тогда в отключке был, не помню ничего.

— Что там, доктор? Перевяжем и я к ребятам пойду, — встрепенулся Веник, — я себя уже гораздо лучше чувствую, правда.

— Экий ты, брат, прыткий, — улыбнулся Эскулап, — погоди пока. Пойдёшь, конечно, но немного попозже.

Лекарь подхлестнул общее состояние организма стимулирующим импульсом, осмотрел стопу «рентгеновским» зрением и озабоченно нахмурился. Пяточная кость срослась неправильно. Наверное, расстояние ослабляет мощность целительского Дара золотой жемчужины. А может ещё что сказалось. Феномен Ракшаса предстоит изучать и изучать, чтобы во всех тонкостях разобраться. Но это далекоидущие планы, а с пяткой Веника надо было что-то делать прямо сейчас.

В травматологической практике неправильно сросшиеся кости попросту ломают и сопоставляют заново. Грубое физическое воздействие и общая анестезия. Вернее, если соблюдать хронологию, то в обратном порядке. Конечно, сначала будет наркоз. Самый действенный метод, ничего лучше пока не придумали.

— Потерпи, сейчас будет немного больно, — обратился к Венику Эскулап и опустил веки.

Ему надо было сконцентрироваться. Медик уже немного освоился с появившимися умениями, но, похоже, что новые грани знахарского таланта ещё сумеют удивить, и не один раз. К слову сказать, «рентгеновское» зрение работало и с закрытыми глазами. Эскулап представил себе линию разлома и непроизвольно стиснул зубы. Веник ойкнул — кость треснула точно в намеченной плоскости. Мысленным усилием лекарь погасил болевой импульс. Отломок шевельнулся, поворачиваясь как надо, и знахарь принялся формировать шов сращения. Организовалась костная мозоль и два пяточных фрагмента вскоре образовали единое целое.

Разобравшись с переломом, знахарь принялся залечивать остальные повреждения, сращивая разорванные мышцы и сухожилия. Пациент сидел тихо, как мышь под веником, и прислушивался к своим ощущениям. Минут через двадцать края раны сошлись, образуя розовый вал молодого рубца, а ещё через пять осталась лишь тонкая белая нить застарелого шрама. Полгода лечения и реабилитации подобных ран Эскулап уложил в неполный час. Остались лишь жёлто-сине-зелёные синяки, просвечивающие сквозь кожу. Последствия рассасывания тканевых кровоизлияний. Но это лекарь решил оставить без внимания. Силы у него были на исходе. Да и само пройдёт, максимум через неделю.

— Вот теперь можешь идти, — устало вымолвил Эскулап, — тебе надо плотно поесть сейчас и живца выпить. Лишним не будет, а завтра утром мне обязательно покажешься.

Веник сердечно поблагодарил лекаря и пошёл к выходу, не веря до конца в чудесное выздоровление. Ногу он заметно берёг и наступал на неё с осторожностью.

Знахарь ещё только начал разрезать повязку, а Бекон утянул Ворота и Рыжего к остальным. Парням с дороги перекусить и отдохнуть не помешает. Банька, само собой, будет не лишней. Ну и новости послушать — тоже небезынтересно. Судя по всему, поездочка получилась та ещё. Синие УАЗики на новые пикапы просто так не меняются. Хотелось бы выяснить подробности.

Рыжего отправили в баню, совершать омовение, а Ворот с Беконом уселись на углу стола, немного обособившись от шумной компании. Мужики отнеслись с пониманием, никто не стал лезть к «Ангелам» с назойливыми вопросами и пьяными излияниями чувств. Что, впрочем, не помешало кому-то поставить перед Воротом большую тарелку, наполненную кусками колбасы, нарезанным салом, огурцами, помидорами и чем-то там ещё. Стакан, налитого до краёв самогона тоже пододвинули. Не забыли и про Бекона.

— Ждали нас там, босс, — Ворот замахнул стакан залпом и хрустнул пупырчатым огурцом, — догнали на обратной дороге, мы как раз подломались, и так лихо взяли в оборот… Если бы не перевалковские вояки, ты меня и не увидел больше, наверное. Сильно выручили, короче. За машину, кстати, я им должен остался. Парни на слово поверили.

Ворот ел и между делом рассказывал, что с ними произошло. Коротко, только самое основное. Бекон терпеливо слушал, периодически таская из тарелки Ворота ломтики сала.

— Выходит, что Монгол, скорее всего, вкис, — изрёк лидер «Ангелов», дождавшись окончания истории.

— Выходит, — согласно кивнул Ворот, протягивая стакан за новой порцией алкоголя.

— Твою, мать. Говорил ведь ему, — сокрушённо покачал головой Бекон, — а что, про парней можешь сказать? Есть какие-то выводы?

— Веник — боец, Рыжий — балласт, — не задержался Ворот с заключением, — его или гнать в шею, или в обеспечение отправлять. Вон, пузатому в помощники.

— Погодим гнать пока, может обвыкнется ещё, — не стал разбрасываться кадрами Бекон, — а к Пузу его определить — это мысль. На усиление охраны малыша, типо того. Вот ты и распорядись, твои подопечные, в конце концов.

Появившегося в дверях дома Веника встретили дружными приветственными воплями. Орали даже те, кто парня до сегодняшнего дня и в глаза не видел. Ему мгновенно освободили место на лавке, причём он оказался между совершенно незнакомым колхозником и каким-то военным, и те начали потчевать его, как родного. Новое лицо за столом породило очередную череду тостов. Ну а что? За здоровье грех не выпить.

Что примечательно — застольем опять начал руководить Дед Макар. Тётка Маланья его загнала было домой, сердито отчитывая по пути за распущенность и пьянство, но куда там… Боевого деда разве удержишь взаперти, тем более если у него радикулит прошёл. Ему теперь что в окно выпрыгнуть, что через забор перемахнуть — вообще, никаких проблем не составляет. Кстати, он всё перечисленное и проделал, дождавшись, пока ненаглядная умыкнула на бабские посиделки, перед уходом тщательно заперев дверь на ключ. Жизнерадостный председатель даже бадик дома забыл, так ему полегчало.

Самогонки выпили столько, что она смогла преодолеть барьеры обильной закуски и повышенный метаболизм обитателей Улья. Мужиков сморило часам к двум ночи. Да так, что некоторые прямо сидя и уснули. Кто-то даже под стол свалился, но это неточно. Деда Макара только не взяло, скорее наоборот. Разгорячило. Поставив очередной морок — время как раз подходило, бодрый старичок отправился на поиски помолодевшей супруги. Женихаться. Видать, его тоже местами подмолодило.

Так ночь и прошла.

А утро в деревне раннее. Скотине абсолютно наплевать, как провёл ночь её хозяин и сколь много он при этом выпил. Она жрать от этого меньше не захочет. И пить тоже. А уж голодные животные своим рёвом и мёртвого поднимут, не то что пьяного. Да и сила привычки немалую лепту вносит, настраивая биоритмы человеческого организма. Так что встали на рассвете. И местные, и приезжие. Невзирая на состояние нестояния, вызванное похмельным синдромом. Да и то. Лёгкое головокружение и небольшая сухость во рту, похмельем считаться не может. Этиловый спирт, попавший в организм, уже почитай и выветрился весь. За время непродолжительного сна. Улью только за это нужно монумент поставить. Да и подлечиться можно слегка, если организм не совсем справился. Как говорится: подобное — подобным. Со вчерашнего застолья осталось ещё много чего. И еды, и закуски. Так что, заодно и позавтракали, чем бог послал.

Ну а потом всё. Праздник кончился. У всех свои дела. У деревенских — хозяйство, военным нужно в обратную дорогу собираться, да и рейдерам пора дальше двигаться. Оставив подготовку на Халка с Воротом, Ракшас в сопровождении знахаря ушли на дальний выпас. Продолжать осваивать Дары золотой жемчужины. Мямлю прихватили с собой, для обеспечения безопасности. Естественно, процессию возглавил Бекон, на время освободив Пузо от исполняемых обязанностей по охране маленького сенса. Эскулап перед выходом ещё успел Веника глянуть, на предмет осложнений. Таковых не было, если не считать повышенное чувство голода у вчерашнего пациента. Но это как раз нормально. Процессы заживления требуют усиленного питания. Поэтому рекомендации не изменились. Есть больше мяса и принимать двойные дозы живчика. Что, тем не менее, молодого «Ангела» от повседневных обязанностей не освобождало.

На поле никого не было. Стадо угнали в другое место, людям же здесь без скотины и вовсе делать было нечего. Для поставленных задач места лучше не придумаешь. Мямля закрыл глаза, в ответ на вопросительный взгляд Бекона, постоял так с минуту и выставил вверх большой палец. Всё нормально, в ближайшей округе заражённых нет. Ракшас с Эскулапом ушли дальше в поле, а Бекон уселся прямо в траву, хлопнув рядом с собой ладонью. Это он так пригласил Мямлю присесть. Вскоре до них донеслись обрывки негромких фраз. Знахарь объяснял рейдеру, как пользоваться новыми способностями.

— На самом деле, с исцеляющим Даром всё просто, — Эскулап говорил с убеждающей интонацией, будто дипломированный психолог, — надо лишь захотеть увидеть. Я помогу, пробуй.

Ракшас замер, непроизвольно вытянувшись по стойке «смирно», а знахарь наложил ладони на его голову. Со стороны было отчётливо видно, как рейдер напрягся, что-то пытаясь сделать, пока лекарь перебирал пальцами точки на черепе. Парень вдруг охнул и восхищённо выругался — у него получилось. Глаза словно улетели высоко в небо и уже с высоты транслировали изображение в мозг. Впечатлила парня не сама картинка — нечто подобное он наблюдал и раньше, его восторг объяснялся тем, что теперь появилась возможность контролировать процесс. Ракшас смотрел на поле сверху и маленькие человеческие фигурки словно подсвечивались спецэффектами компьютерной графики. Причём цвета у каждой были свои. Бекон отливал насыщенно-багровыми оттенками опасности. Мямля переливался успокаивающими сиренево-фиолетовыми бликами. Эскулапа окружала вся гамма зелёного цвета от нежно-салатового до насыщенной темноты старой еловой хвои. Вокруг Ракшаса сверкала зеркальным золотом его собственная аура.

Рейдер пожелал расширить сферу восприятия и границы зрения тут же раздались широко в стороны, увеличивая радиус. Деревня и ближайшее окружение запестрели скоплениями ярких цветных точек. Ракшас не стал разбираться кому какая принадлежит, решив этим заняться позже, и отключил Дар. И тут же активировал его снова. Сейчас для него было важно понять механизмы управления своими возможностями. Несколько минут погоняв лечебный Дар в тестовом режиме, рейдер повернулся к Эскулапу с восхищённым выражением на лице.

— Я разобрался, как это работает. Я… — эмоции захлестнули Ракшаса и он не смог больше вымолвить ни слова.

Восстанавливающие и оживляющие процессы рейдер запускать не стал, поскольку больных и, тем более, недавно погибших рядом не было. Если не считать курицу, которой хозяйка только что отрубила голову на заднем дворе крайнего дома. Этот момент Ракшас тоже успел рассмотреть. Тем не менее парень был больше чем уверен, что он в любой момент сможет обратиться к проявлениям своего таланта.

— Очень хорошо! Молодец! — похвалил его знахарь, одобрительно похлопывая подопечного по плечу, — теперь приступим к перемещениям. Только сперва меня выслушай. Сосредоточься для начала на дальнем конце поля. Получилось?

— Вроде да, — рейдер кивнул.

— А сейчас тебе нужно представить некий пусковой механизм и закрепить его образ в памяти, — Эскулап продолжал инструктаж.

— Что? — удивился Ракшас.

— Тумблер, кнопку, рычаг, что угодно, — терпеливо пояснил лекарь.

— Ааа, понял, — парень кивнул и задумался.

И тут образное мышление сыграло с обладателем Дара злую шутку. Уж очень сильно запомнились шум сливающейся воды и характе́рный вид воронки. Ракшас дёрнул головой, недовольно скривился и задумался снова. У него явно что-то не получалось. Наконец, поняв бесполезность дальнейших попыток и посмотрел на Эскулапа.

— У меня фаянсовая ручка с цепочкой для унитаза представилась, — сильно смущаясь протянул он.

— Что? — на этот раз пришёл черёд удивляться знахарю.

— Ну такие раньше были, ещё в советские времена. Высокое крепление бачка и длинная труба слива. Дёргаешь за ручку, и вода смывается. Вот в точности такое, — вынужденно пояснил рейдер.

— Подойдёт, — Эскулапа душил смех, но он старался этого не показывать, — теперь дёргай свою ручку и пробуй переместиться, куда договорились, только не переусердствуй. Туда и сразу обратно.

Две чёрные воронки возникли практически одновременно. Первая втянула Ракшаса, а из второй он вынырнул на противоположной стороне выпаса и повис в воздухе. Бекон не смог удержаться и чертыхнулся, увидев воочию проявление Дара золотой жемчужины. Мямля и вовсе дышал через раз, глядя на происходящее широко раскрытыми глазами. Прошло несколько секунд и рейдер вынырнул обратно, на миг зависнув над прежним местом, и плавно спланировав на траву.

— Работает! — восторженно заорал он, — Эскулап, Бекон, работает!

Всегда приятно чувствовать, что можешь что-то особенное, неподвластное другим людям. Личное могущество окрыляет. Дюжий байкер одобрительно оттопырил большие пальцы на обеих руках, всем своим видом показывая, насколько он впечатлён успехами товарища. Эскулап сиял, как начищенный пятак, словно достижения рейдера были его личной заслугой. Мямлю особо не спрашивали, но и он пребывал в молчаливом восхищении.

Теперь закрепляй, — не стал почивать на лаврах знахарь, — попрыгай на разные расстояния. Не убейся только смотри.

Но это Ракшасу не грозило. Видимо, Дар перемещений мог сам контролировать территорию, где появлялся его обладатель. Возможности врезаться в дерево или застрять в толще бетонной стены исключались изначально. Рейдер весёлым щенком носился по поляне, появляясь то тут, то там с влажным хлюпаньем возникающих воронок. И вдруг исчез. Куда — объяснение пришло тут же. Из деревни донёсся высокий женский визг, грохот падения чего-то тяжёлого и трёхэтажная матерщина. Хлюпнула новая воронка, и из неё вывалился весело хохочущий Ракшас.

Эскулап уселся рядом с Беконом. Обучение азам обращения с Дарами закончено, больше он не нужен. Дальше Ракшас сам разберётся что к чему. В этом-то сила знахаря и заключается — лавину стронуть, а потом само всё образуется. Остался, правда, ещё третий Дар, тот, который лекарь определил, как пассивный, но чтобы с ним разобраться нужны были заражённые. И к тому же рангом не ниже лотерейщика. А это уже немного опасно становится. Для эксперимента нужно было специально готовиться. Организовывать группу огневой поддержки и всё такое. Мало ли, вдруг что-то пойдёт не так. Но это пока терпит, тем более третий Дар постоянно работает. Его активировать не надо.

Внимание «Ангелов» и Эскулапа было приковано к развеселившемуся парню, продолжавшему свои прыжки, поэтому никто не приметил новых зрителей. А их заметно прибыло, хоть и держались они на удалении. Высокая фигура Халка возвышалась над немногочисленной группой рейдеров, рядом толпились военные в полном составе. Над оградой крайнего дома торчали женские головы, и даже несколько мужских силуэтов угадывалось. Ну и Дед Макар стоял впереди всех, куда ж без него. Народ охоч до зрелищ. Это ещё в древнеримской империи выяснили.

— Сохранили секретность, мать его, — Бекон поднялся и зло сплюнул себе под ноги, — пошли уже, прыгун…

Глава 17

Машины группы преследования, отправленные в погоню за бандой, и десяти километров не отъехали от посёлка, а в «Одноглазого рубера» уже повели первого рейдера. Под конвоем. Ментат расположился в ресторанном зале, устроив себе рабочее место прямо за одним из столиков. Остальную мебель как попало сдвинули в сторону, ближе к стенам, чтобы освободить место. Хозяин гостиницы даже слова против не сказал — отнёсся с пониманием. Он всё-таки тоже житель посёлка, хоть и гражданское лицо.

Приблизительно в то же время пикап, на котором передвигался главный безопасник Перевалка, подъехал к дому, где расквартировались институтские бойцы. Как оказалось, здесь уже были немного в курсе поднявшейся в бучи и вовсю готовились к предстоящим неприятностям. По крайней мере у ворот маячил усиленный пост из двух человек, а БМП стояли с запущенными двигателями, взяв под прицел бортового вооружения прилегающую территорию.

Капитан Колун выскочил из машины и целеустремлённо направился к калитке, игнорируя дёрнувшиеся стволы боевых модулей. Но не тут-то было. На его пути встал старшина в чёрной униформе. Второй воин что-то быстро наговаривал в рацию. Докладывал, наверное.

— Мне надо поговорить с вашим руководством, — бросил капитан, даже не собираясь останавливаться, но ему в грудь упёрлась рука старшины, — ты в своём уме, боец?

Скрипнули петли, на улицу вышел Давильщик, полностью снаряжённый к бою. Он жестом отпустил постового и подошёл к нежданному визитёру максимально близко и навис над ним, как скала.

— В чём дело, капитан, — институтский командир сверлил офицера грозным взглядом и пытался подавить голосом.

— Имеется разговор к Франту, проводи меня к нему, — на Колуна все эти психологические уловки не оказали ни малейшего действия, — или сюда вызови — без разницы.

— Куратор сам будет решать, с кем ему разговаривать, а с кем нет, — Давильщик откровенно глумился.

— Не в этот раз, — безопасник продолжал гнуть свою линию, — в Перевалке объявлено чрезвычайное положение.

— Мне всё равно, что там у вас объявлено. Нас не касается. Мы на своей территории, — майор достал из кармана бумагу, — вот и купчая есть. Вашим руководством подписанная, кстати.

— Я бы вам посоветовал не усугублять ситуацию.

— Это я бы посоветовал… Не портить отношения с Институтом. Мы в своём праве. И вот тут, — Давильщик показал очередной документ, — всё написано. Так что шёл бы ты, капитан… Своими делами заниматься.

— До особого распоряжения попрошу территорию посёлка не покидать, — процедил Колун, поняв, что малой кровью решить проблему не получится.

— А кто нам помешает? Ты, что ли? — Майор скептически хмыкнул, глянув на двоих бойцов сопровождения, сидящих в пикапе.

Капитан молча развернулся и пошёл к своей машине. Впрочем, ответа и не потребовалось. Всё стало ясно практически через минуту. Два подоспевших бронетранспортёра полностью заблокировали подъезды к дому. Самодовольная улыбка начала сползать с лица Давильщика, пропав окончательно, когда в конце улицы показался танк. УАЗ «Патриот» фыркнул выхлопом, увозя Перевалковского безопасника, а институтский майор скрылся за воротами, отправившись на доклад к высокому начальству.

Франт находился в своей комнате. Сидел за столом, барабаня пальцами по растрескавшейся полировке столешницы, и размышлял. Пожалуй, дробный перестук был единственным внешним проявлением волнения. Снаружи постучались, и в приоткрывшуюся дверь нерешительно просочился Давильщик. Наблюдать, как этот бугай с лицом маньяка-убийцы пытается изображать подобострастие, было одновременно смешно и противно.

— Входите быстрей, не мнитесь там, — поторопил подчинённого куратор, — рассказывайте, что удалось выяснить.

— В посёлке объявили тревогу, проверяют всех без разбору, — начал доклад майор, — какая-то группа рейдеров на двух пикапах расстреляла военный дозор. Наши потери — внешний наблюдатель. Он-то и успел доложить, прежде чем его задержали.

Франт раздражённо скрипнул зубами. Напортачил, всё же Фома. Ему всегда тонкости не хватало в выполнении поручений. Сейчас это может боком вылезти. Связать его с институтским функционером, конечно, смогут. В случае если поймают и допросят с пристрастием. В том, что пристрастия будет в достаточном количестве, у куратора сомнений не было. А вот доказать, что рейдер действовал по прямому приказу Франта — это вряд ли. Да и насчёт поймают, ещё бабка надвое сказала. Фому в ведре вилами хрен заколешь, так что не известно, чем дело закончится.

— А что там за шум был во дворе? — поинтересовался куратор, завершив прогонять в голове возможные последствия событий.

— Офицер безопасности Перевалка к вам прорывался. Я не пустил, — пожал плечами Давильщик, — нас теперь бронетехникой заблокировали.

— О, как, — удивился Франт, — возможности для прорыва есть?

— Сразу не скажу, — майор почесал в затылке, — думать надо.

— Вот идите и думайте. Потом доложите, — приказал куратор, заканчивая разговор, но вдруг окликнул, остановив подчинённого уже схватившего дверную ручку, — да, кстати. А что решили с бойцами из группы Монгола.

— Там и решать нечего. Распределили их по подразделениям, и всё, — отмахнулся было Давильщик, но сам опешил от своей грубости и объяснил подробнее, — парни у Монгола недавно, отношения на уровне командир — подчинённый. И нанимал их Институт. При допросе не запирались, отвечали подробно. Версия, изложенная капитаном, вроде подтверждается. Лишних вопросов не задавали. Вот я и распорядился. Сами же знаете, какой у нас кадровый голод. Лишние руки не помешают. А им фиолетово, где служить, лишь бы платили.

К концу монолога майор почти канючил, пытаясь сгладить первоначальную резкость ответа. Франт, впрочем, на эти мелочи не обратил никакого внимания. У него были проблемы посерьёзнее. Он отпустил офицера взмахом руки и надолго задумался. Было над чем поразмышлять, к сожалению.

Покинув негостеприимный дом, капитан Колун принялся носиться по посёлку, словно его жареный петух в известное место клюнул. Проверить посты на обоих пропускных пунктах, объехать защитный периметр, проконтролировать патрули — хватало занятий. К ремонтникам наведаться, тоже нелишним было. К ним как раз притащили расстрелянные машины. УАЗ и «Выстрел». Из БМП только что закончили экипаж доставать. На площадке рядом с обгоревшей машиной лежали пять тел, накрытых брезентом.

После ремзоны капитан погнал водителя к гостинице. Проверка приезжих подходила к завершению. Человек пять осталось прогнать, не больше. Колун забежал внутрь, перекинулся парой фраз со штабным офицером, после чего вновь появился на крыльце. Расследование никакого криминала не выявило. По крайней мере, никто из рейдеров против жителей посёлка злоумышлять не собирался. А остальное было не существенно. Те, кто уже успел пообщаться с ментатом, стояли отдельно, сбившись, в растревоженно гудящую толпу. Мужики были явно рассержены бесцеремонностью военных. Патрули, в свою очередь, тоже не расслаблялись и были готовы ответить на любое враждебное проявление. Атмосфера была накалена до предела.

— Господа! — капитан привлёк к себе внимание, решив разрядить обстановку, — данная проверка была вызвана чрезвычайной ситуацией, прошу отнестись с пониманием. Руководство Перевалка, в моём лице, приносит извинения за причинённые неудобства. На этом считаю конфликт исчерпанным. Вы можете в любой момент покинуть периметр, никто вас задерживать не станет. У меня всё.

Колун сбежал по ступеням, не обращая внимания на реакцию, вызванную его «пламенной» речью. Да и какой в этом смысл. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Те, кому что-то не нравится, могут валить из посёлка на все четыре стороны. Где выход — знают. Он уже почти залез в машину, когда заговорила рация.

— Колун, ответь первому пропускному, — захрипел динамик переговорного устройства.

— На связи, — капитан захлопнул дверь, жестом показывая, чтобы водитель обождал с вопросами.

— Возвращается группа преследования.

— Принял, конец связи, — офицер закрепил рацию на плече, а потом обратился к водителю, — дуй в штаб.

— Товарищ капитан, нам бы заправиться, — заныл боец, — бензина почти не осталось.

— Балбес, я тебе сколько раз говорил, чтобы с вечера полный бак был? — раздался звук сочной затрещины, — сейчас отвезёшь и поедешь. Только одна нога здесь, другая там. И смотри у меня, в последний раз прощаю.

На площадке перед зданием штаба командир разведчиков о чём-то беседовал со своими людьми. Те, используя возможности выделенного им транспорта, приехали чуть раньше и теперь ожидали основную группу. Хлопнула массивная дверь. На улицу вышел хозяин Перевалка. Следом появились заместитель по тыловому обеспечению и начальник штаба. Ближайшее окружение.

— Капитан, что у тебя? Докладывай, — Майор жестом подозвал безопасника.

— Институтские упёрлись, товарищ командир и на контакт не идут. Не исключена вероятность прорыва. Сейчас их блокируют три единицы бронетехники. Два БТРа и танк, — отрапортовал капитан, вскинув руку в воинском приветствии — в остальном без неожиданностей. Нашему мозгокруту немного осталось. Скоро появится.

— Ничего страшного, подождём, — Майор кивнул в сторону бронемашин, идущих от первого КПП, — парни как раз свою добычу распакуют.

Водитель «Тигра» заложил резкий разворот и тут же сдал назад, только тормозные колодки скрипнули. Подскочившие бойцы принялись выволакивать пленных и складывать их штабелем, особенной вежливостью при этом не заморачиваясь. К слову, самым сохранным доехал Шноркель, несмотря на простреленное колено и сломанный нос. Сохатого до сих пор штырило и он не совсем соображал, что с ним происходит и где он, вообще, находится. Фокусник загнулся ещё в дороге, так и не придя в сознание. А Фома, напротив, очнулся, ближе к концу пути. Ему полегчало настолько, что он даже смог Дар активировать. Да толку от этого было чуть. На стягивающие его ремни вся эта сверхъестественная муть влияния не оказывала.

Офицер, командовавший захватом, ухватил Фому за шиворот и вытащил его из общей кучи.

— Этот, что ли? — тяжёлый взгляд Майора встретился с дерзким Фомы.

— Этот, — подтвердил старлей.

— Ты зачем моих ребят пострелял, урод? — слова старшего офицера падали на землю свинцовыми слитками.

— Чтобы под ногами не путались, — окрысился было рейдер, но зашёлся в булькающем кашле.

— На Франта шакалишь, отморозок?

— А не пошёл бы ты, Майор? — Фома сплюнул в сторону кровавой слюной и отвернулся, — ничего больше не скажу.

— А и не надо, — из подъехавшей машины вылез ментат.

Два крепких воина шагнули к пленнику и скрутили его в четыре руки, да так, что он и шевельнуться не мог. Против лома нет приёма, но Фома привык идти до конца. Был у него ещё один неразыгранный козырь. Рейдер злорадно посмотрел на мозгоправа и потянулся к своему Дару. И, не потрать он секунду на преждевременное торжество, у него бы получилось. Но чрезмерная самоуверенность — не всегда хорошо. Уж на этот раз точно.

Жгучий взгляд ментата, казалось, пропекал мозг до внутренней поверхности костей черепа. Тут не то, чтобы свои способности пытаться задействовать, не обосраться — уже достижение. Фома замер тряпичной куклой, широко открыв глаза. Ответов действительно не понадобилось, даже вопросы были бы лишним сотрясанием воздуха. Дар ментата выворачивал пленного наизнанку, считывая информацию прямо из головы. Наконец, сеанс закончился, и рейдер обмяк, пытаясь прийти в себя.

— Он действительно работает на Франта, — ментат повернулся к Майору, — причём персонально на Франта. Не на Институт. Правда, наших бойцов он расстрелял по собственной инициативе, такого приказа у него не было. Да там и без этого хватает. У них руки в крови по самые плечи. Я подробный отчёт позже предоставлю. Там всё будет.

— А с этими что? — хозяин Перевалка кивнул на остальных бандитов.

— Этот — овощ, — ментат мельком глянул на Сохатого, — банальная передозировка. Ему спек мозги высушил. А второй, я думаю, ничего нового не покажет. Так что я пойду, с вашего разрешения.

Идти на сделку с преступниками, чтобы получить их свидетельские показания, никакой необходимости не было. Чтобы прижать Франта, будет вполне достаточно слова ментата. Сомнений ни у кого не будет. У них Дар особенный. Улей, решая наделить иммунного такой редкой способностью, озаботился ещё кое-чем. Ментаты не имеют возможности лгать на физиологическом уровне. Умолчать или недоговорить могут, а откровенно соврать нет. Они от этого очень нехорошо себя чувствовать начинают. Вплоть до неудержимых проявлений кишечного расстройства и выраженного болевого синдрома. Шноркель тихо завыл, поняв, к чему идёт дело — даже последняя паскуда хочет жить.

— Расстрелять, — отдал приказ Майор, — и развесить на деревьях. На развилке, перед первым КПП. Чтобы каждому приезжающему было видно. Старлей, выполняйте.

Один из бойцов, державших Фому, выразительно пожал плечами. Зачем выгружали? Но приказы не обсуждаются. Бандитов снова покидали в десантный «Тигра», следом нырнула расстрельная команда во главе со старшим лейтенантом, и машина уехала. Через десять минут из-за периметра, со стороны пропускного пункта, донёсся залп. Погибшие соратники были отмщены. Майор удовлетворительно кивнул и повернулся к остальным.

— Ну что, господа офицеры? У нас осталась одна проблема, — отзвуки грозы из его голоса никуда не делись, — поехали её решать.

Начальство погрузилось в три УАЗика и сопровождаемые бронетранспортёром с бойцами отправились к институтской резиденции. Единственный нарыв на здоровом теле посёлка. Не выдавленный. Пока.

Подъехавшую процессию опять вышел встречать Давильщик. От его прежней ретивости даже намёка не осталось. Препираться с хозяином стаба он, мягко говоря, весовой категорией не вышел. Боевой настрой его личного состава, тоже оставлял желать лучшего. Парни в чёрной униформе слегка робели, причём по совершенно понятной причине.

Оробеешь тут, когда находишься на прицеле танка Т-72Б2 со смешным названием «Рогатка». Смеяться вот только не хотелось ни капли. Гладкоствольная пушка калибром в сто двадцать пять миллиметров способна выпустить восемь снарядов за минуту. В том числе осколочно-фугасных, имеется и такая возможность. А это значит, что меньше чем через шестьдесят секунд пункт дислокации институтского подразделения может превратиться в коллективную могилу с кучей битого кирпича вместо надгробья. Причём ещё про пулемётное вооружение не вспоминали. И про три бронетранспортёра, стоя́щие неподалёку. Так что есть повод нервничать. В сторону военных даже смотреть лишний раз остерегались, а не то чтобы ствол направить.

— Франта зови, живо! — Майор не стал терять время на вежливость.

— Куратор распорядился его не беспокоить, — голос Давильщика ещё не дрожал, но уже был очень близок к этому.

— Офицер, вы тупой, как пробка, — хозяина Перевалка даже злить не надо было, он злой уже приехал, — я сейчас прикажу, и вон тот танк снесёт крышу вашего с куратором пристанища. Как ты думаешь, это можно будет назвать беспокойством? Зови я сказал, не выделывайся

Давильщик заметно сбледнул с лица и задом провалился в калитку. Все его шестые и седьмые чувства приспособленца со стажем вопили о скорой перемене власти. Если Франту придёт каюк — надо будет искать нового хозяина. Беда-печаль! На этого уже сколько времени потрачено — страшно подумать. А теперь что? Всё заново начинать? Пока заметят, пока оценят, пока начнут поощрять… Эх!

Не известно, какие доводы приводил Давильщик, но на этот раз куратор не заставил себя долго ждать. Лёгкой походкой Франт вышел за ворота, остановился в метре от Майора и уставился ему в глаза не мигая. Борьба на подавление и подчинение. Матёрый военный в полной выкладке и вооружённый до зубов против модного пижона в дорогих туфлях и лёгком костюмчике. Притихли все. И Перевалковские и институтские. Даже моторы бронетехники, казалось, стали работать тише.

При всей своей неприязни друг к другу, оба понимали без слов — придётся договариваться, ибо ситуация патовая. От применения силы Майора сдерживало опасение получить славу беспредельного стаба, где нет ни правил, ни порядочной власти. Ответная реакция Института, а она обязательно последует, тоже имела определённый вес. Франту же не хотелось, чтобы вышестоящее руководство раньше времени узнало про его мутные делишки. Ну и к огневой мощи военных следовало отнестись с уважением. Куратор, конечно, может своим Даром шарахнуть… Но, к примеру, до танка он не дотянется, и совсем не исключён вариант, что его способности не глушат. Возможности, которыми обладал Фома — редкие, но не уникальные. Франт осторожно потянулся к дару. Да, так и есть. Глушат. Поэтому только договор. Причём устраивающий обе стороны.

— Хотелось бы услышать суть претензий, — первым прекратил играть в гляделки куратор.

— Фома и его банда. Твои люди убили моих. Без малейшего на то повода, — Майор не говорил, он обвинял и выносил приговор одновременно, — за такое надо ответить.

— Это вопрос очень спорный, на самом деле, и у меня есть много что сказать, — Франт поднял руки, останавливая готового взорваться собеседника, — но я этого делать не буду. Дайте мне три часа, и я предложу решение вопроса. Полюбовное.

— Хорошо, у тебя три часа и ни секундой больше, — процедил Майор и не прощаясь пошёл прочь.

Приблизившись к ожидающим его офицерам, он отозвал безопасника в сторону.

— Скажи связистам, пусть глушилки поставят. На всякий случай.

— Есть! — капитан взял под козырёк, но выполнять поручение не сорвался, — товарищ командир, здесь к вам начальник отделения дальнего поиска рвётся. Еле остановил. Говорит — очень важно. Вон он у машины вас ждёт.

— Товарищ майор, разрешите обратиться! — лейтенанта распирало от осознания важности принесённых известий.

— Разрешаю — кивнул старший офицер, — только коротко и по сути. Сам видишь — дел невпроворот.

— Мы бронепоезд нашли, — поисковик понизил голос, придав известию лёгкий оттенок тайны.

— Чего? — удивился Майор, уже поняв, что коротко не получится, — их же сто лет, как не используют.

— Да вы только посмотрите, — лейтенант сунул фотоаппарат в руки командиру.

Цифровой гаджет с хорошим объективом, встроенной вспышкой и монитором на задней стороне корпуса. Майор нажал кнопку — на экране начали меняться кадры. Такого, и в самом деле, раньше видеть не приходилось. Действительно бронепоезд. Вот только он абсолютно ломал все имеющиеся в голове стереотипы. Потому что был… Слова нужно правильные подобрать. Он был современным и высокотехнологичным.

На фотографиях менялись приземистые широкие вагоны обтекаемой формы. Этот «паровоз» ещё и скоростной, что ли? Броня, навесная броня, активная броня… И башни, башни, башни. Выносные боевые модули, пусковые реактивные установки. Сдвоенные и счетверённые. И снова башни. Наподобие танковых, но круче, потому что калибр таких орудий трудно было представить. Если только на флоте. Эта диковинка по мощности залпа с линкором поспорить сможет, ещё и выиграет при этом. Майор восемь вагонов насчитал, разной комплектации, без тепловозов на обоих концах бронированного состава. На каждом тепловозе большая красная звезда и надпись крупными, хорошо читаемыми буквами. Название бронепоезда. «Герой Советской Конфедерации Максимков Я. А.» Из какой реальности это в Улей попало… Мультиверсум, как он есть.

Эх, запустить бы такую штуку вокруг Перевалка… Тогда бы границу Пекла внутрь вдавить — посильная задача. Впечатлило, одним словом. А пока Майор перелистывал фоторяд, лейтенант комментировал находку.

— Мы в те края уже ездили как-то, такого и близко не стояло. Там разъезд — не разъезд, полустанок — не полустанок. Короче пара товарных составов порожних и сломанный маневровый тепловоз. Мы в этот раз даже соваться не хотели, — лейтенант немного частил, переживая, что его могут не воспринять всерьёз.

— И чего сунулись? — Майор продолжал тыкать джойстик фотоаппарата.

— Местные надоумили, если честно, — воспрянул парень от проявленного собеседником интереса, — там недалеко стаб небольшой есть, с деревней. Дялы называется. Семь домов и одна улица. Но люди там живут. Не то чтобы отшельничают, скорее, себе на уме. Промышляют разным потихоньку. Получается, кластер с разъездом недавно перезагрузился вместе с бронепоездом. Они и сказали. Товарищ командир, да там ещё гайки в солидоле и краской свежей пахнет!

— Да не голоси ты! — оборвал причитания молодого офицера Майор, возвращая ему фотоаппарат, — подготовь рапорт со всеми выкладками. Что, где, сколько. Фактор времени. На ближайшем совещании рассмотрим. Вот только с этим дерьмом разберёмся.

Командир мотнул головой в сторону институтской резиденции. Ожила рация. Майора вызывали в точку дальней связи. Дерьмо, похоже, только начиналось.

Глава 18

— Японский городовой! — Мельник прильнул к окуляру наблюдательной аппаратуры, тут же вытянулся во весь рост, приподнимаясь на цыпочках, и снова прилип к прибору.

— Чего там у тебя? — из палатки раздался недовольный голос Зануды.

— Сам посмотри.

Мельник продолжал мельтешить. Он даже из окопчика порывался выскочить, схватив бинокль, но быстро одумался. Двенадцатикратное увеличение бинокля, пусть и хорошего, против возможностей оптико-электронного комплекса «Ирония-М» не играет. На позицию спустился сонный и злой как собака напарник — отдохнуть у него не получилось.

— Ни хрена себе! — сонливость разведчика как рукой сняло, — это что такое?

Изломанные контуры мегаполисов словно песчаной бурей заволокло. Только цвет был неприятный и даже противный. Грязно-жёлтый. Фронт необычного явления прирастал, расширяясь по горизонту. Причём не постепенно, как это происходит в случае соответствующих природных явлений, а вдруг и сразу. Отдельными очагами. Как будто гигантский мешок с цементом упал с высоты небоскрёба и разлетелся по швам. Бах, и очередной участок неба заволокло густыми клубами.

Собственно, в факте перезагрузки кластеров ничего удивительного не было. Самое обыденное и много раз виденное в Улье явление. Поражало другое — количество городов, вовлечённых в одновременный процесс. Картина величественная, грандиозная и угнетающая разум. С фатальными последствиями для гигантского количества людей. Случай довольно уникальный.

Такое случается, когда накладываются друг на друга ритмы движения абсолютно независимых систем. Причём периодически, и промежуток времени между подобными явлениями будет довольно длительным. Парад планет подходит для примера. Было ещё одно необъяснимое совпадение. Многие города проваливались в Улей в период сезонной миграции людей. Где-то олимпиада проходила, где-то туристические операторы расстарались, где-то у гастарбайтеров работы привалило. Фестивали, чемпионаты, спартакиады… Суть одна — и без того многомиллионное население увеличивалось многократно.

Перезагрузка для заражённых — это всегда приглашение к обеденному столу. А сейчас, так и вовсе просто праздничный пир получается. Новогоднее обжиралово. Или свадебное застолье, если свадьба на широкую ногу. Монитор радиолокационной станции пищал уже непрерывно, отмечая появление новых точек в зоне своего действия. Каждая группа отметок — стая. Чудовища спешили в загруженные кластеры, торопясь ухватить собственный кусок сочного пирога.

Разведчикам всегда хотелось увеличить сектор наблюдения. Службу снабжения они буквально заколебали регулярными заявками. Снабженцы в ответ вяло отбивались, ссылаясь на то, что разведотделение и так получало всё самое лучшее и первыми по списку. Да и не лежит подобное оборудование, где ни попадя. Ну не телескоп же ставить, в самом деле. Хотя над таким решением вопроса уже задумывались.

Но сейчас относительно ограниченная видимость превратилась из разряда недостатков в безусловное преимущество. У дежурной смены не было физической возможности разглядеть кошмар, происходящий в мегаполисах Пекла. И это для них плюс. Потому что доведись увидеть такое воочию, то можно получить глубокое расстройство психики. Если вовсе дураком не сделаешься. Вполне реальная вероятность. Для тех, кто послабее.

Хотя, рассматривая ситуацию с циничной точки зрения, определённый академический интерес в бушующем действе, конечно, присутствовал. Фанатичные естествоиспытатели многое бы отдали, чтобы получить возможность наблюдать процесс изнутри. Да их никто и спрашивать не станет, если подобная возможность появится. В смысле размеров отдаденного. Сожрут их к дьяволам, и всех разговоров. Заражённые ведь не сортируют добычу, режут направо и налево, насколько зубов хватает.

В городах Пекла действительно творился ад, оправдывая название, данное западному скоплению кластеров. Причём в самых ужасных проявлениях. На всю эту жуть и со стороны-то страшно смотреть, а что тогда испытывали люди, попавшие в жестокую мясорубку. Монстры ворвались на улицы, едва получив такую возможность. И повсеместно началась бойня…

***

Внутрь открытого стадиона ворвались заражённые. Прямо во время игры. Чемпионат мира по футболу. Выход из подгруппы. Какие команды играли — не столь важно. Важно, что народу было битком. И атмосфера соответствующая. Радостная. Смех, крики, дудки. Чипсы, попкорн, кока-кола. Горячительные напитки, если удалось пронести без палева. Болельщики и заметили то не сразу, что их начали убивать. Три стаи, с разных сторон.

Команды ещё целых четыре минуты гоняли мяч, пока весёлый гомон не сменился истошными воплями. На трибунах колыхнулась человеческая волна. Футбольные фанаты постоянно так делают для собственного удовольствия. Вот только теперь они спасали свои жизни. Пытались спасти. В плотной толпе появились первые прогалы, обильно подкрашенные алым цветом. Монстры развернулись цепью и пёрли вперёд чудовищной и беспощадной газонокосилкой. Полыхнувшая паника и узкие выходы выдали закономерный результат. Спастись удалось единицам.

В какой-то момент интересы заражённых пересеклись — добычи много не бывает. Вожаки стай начали было сходиться для битвы, чтобы определиться с первенством, но до драки дело не дошло. Как подобные вопросы решают между собой элитные монстры до конца непонятно, но после минуты переглядываний и грозного урчания общий лидер определился без пролитой крови. Три стаи объединились в одну под главенством невероятно огромного чудовища. Так он ещё и прибавил в росте, пока отжирался.

Через полтора часа на стадионе остались лишь обглоданные кости и большие кучи зловонного дерьма. Обновлённая стая в сорок шесть рыл покинула сооружение через главный вход, направляясь в город. Для них охота только начиналась.

***

Станция метрополитена на окраине города. Не конечная, но очень к ней близко. Многочисленные отъезжающие пассажиры слоняются по перрону в ожидании поездов. Из тоннелей раздался гул прибывающего состава, показались первые вагоны и вдруг всё стихло. Эскалаторы остановились, свет погас. Лишь затухающий перестук колёсных пар был слышен какое-то время.

Начали вспыхивать экраны телефонов — люди пытались разогнать темноту, обмениваясь недоумёнными репликами. Никто не понимал, что случилось. Сверху, на замерших ступенях, послышались возмущённые возгласы. Кто-то просил не толкаться, кто-то громко выругался матом. Раздавшийся женский крик оборвался на верхней ноте. В метро начали спускаться заражённые.

Знающие люди смогли бы распознать начинающего элитника, рубера, топтуна и десяток лотерейщиков, но те, кто находился сейчас на станции, конечно, нет. Они и про то, что уже в другом мире находятся, не подозревали. Лишь тыкали пальцами в бесполезные телефоны, пытаясь куда-то дозвониться и о чём-то сообщить. Вызвать помощь хотели, следуя укладу размеренной мирной жизни. Не получилось. Стая скатилась вниз по эскалатору и оказалась на перроне. Народ даже всполошиться толком не успел. По причине скоропостижной гибели.

Под стон насильно открываемых створок на пол посыпались разбитые стёкла — монстры протискивались внутрь вагонов. Вот тогда и полыхнуло. От многоголосого крика можно было оглохнуть, но чудовищ это не останавливало. Они перемалывали злосчастных жертв, как шнековый вал мясорубки. Было очень на то похоже, учитывая ограниченное пространство пассажирских салонов. Машинист было кинулся включить аварийное открывание дверей, да не тут-то было. Слишком долго он пытался следовать инструкциям. Нечем ему стало на кнопки жать. Откусили ему обе руки, по самые плечи. А через секунду и голову.

Человеческие вопли сместились в хвост поезда. На рельсы упало выдавленное окно заднего вагона, тут же ещё одно. Люди начали спрыгивать на пути, образовалась давка. Те, кому удалось выбраться, устремились в глубину тоннеля, подсвечивая дорогу телефонами и спотыкаясь о шпалы. Жалкая попытка на время отсрочить неминуемое — несколько стремительных силуэтов бросились следом.

Переплетение стекла и стали надземного входа в метро полыхнуло радугой битых осколков. Металлические опоры потеряли стройность конструкции и раздались в стороны. Стая выбралась наружу — в обычные двери монстры уже не влезали. Внизу делать было нечего — всех сожрали. Пора искать новую добычу.

***

Огромный, почти во всю фасадную часть дельфинариума, витраж осыпался стеклянным водопадом. Монстры рвались внутрь, учуяв большое скопление людей. Особо ретивые заражённые запрыгивали сразу на второй этаж и растекались по коридорам.

Представление было в самом разгаре. Восхищённые посетители с удовольствием следили за трюками и кульбитами дрессированных животных. Водяные брызги, запах свежести, опять же — непременный попкорн с газированными напитками, мороженое. Плескались аплодисменты, с трибун доносились восторженные детские голоса. Пустых мест в зале не было. Аншлаг.

Пара афалин синхронно выскочила из воды, нацелившись пролететь сквозь большие кольца, под дружный зрительский вздох. Акробатический этюд прервало появление здоровущей уродливой твари. Монстр появился неизвестно откуда, и тут же атаковал животных в молниеносном прыжке. И рухнул в бассейн, вздымая тучу брызг — немного не рассчитал. Раздался недовольный рык и следующий прыжок вынес чудовище на первые ряды зрительских мест. Монстр застыл жуткой статуей, посреди разломанных пластиковых кресел, держа за хвосты двух дельфинов. Те отчаянно верещали и извивались всем телом, пытаясь вырваться.

Вопли ужаса метнулись под потолок, люди шарахнулись прочь, спотыкаясь о сиденья и мешая друг другу. Суета выбесила элитного заражённого окончательно, он яростно взревел и с размаха вре́зал по трибунам живыми палицами. Без малого двести килограмм каждая. Мощный удар выбил дух из несчастных афалин, а их тяжёлые туши размозжили тела нескольких человек. В воздухе расплылся тяжёлый запах крови.

Чудовищные челюсти вырвали из спины дельфина большущий кусок плоти и тут же выплюнули — мясо отдавало рыбой. Элитник раздражённо отшвырнул хвостатые трупы в сторону и ринулся за двуногой добычей. Охваченные ужасом, женщины и дети ничего не могли противопоставить хищнику.

Неожиданные потери стая понесла, прорвавшись к бассейнам водяного вольера. И то случайно. Отличился матёрый морж, умудрившись нанизать на клыки зазевавшегося лотерейщика. И касатка Магда. Она успела откусить голову руберу, прежде чем её растерзали на части.

***

И так происходило повсюду. Кластеры словно слились в один, превратившись в монструозный мегагород, причём в этом названии все буквы должны быть заглавные. Едва образуется хоть сколько-нибудь значительное скопище людей, как тут же появляются заражённые. Убивают и жрут, жрут, жрут… Кровавые события Варфоломеевской ночи бледнеют при виде такого количества трупов.

Число погибших не поддавалось исчислению, но многим удалось спастись. Относительно многим. Но здесь работают законы больших чисел, поэтому если переводить выживших в абсолютную цифру, то она получится достаточно внушительной. Но оставаться в живых вовсе не означало оставаться человеком. Не здесь, не в Улье.

А Улей всё продолжал и продолжал удивлять, попирая им самим созданные правила и закономерности. Хотя, может, и засбоило что-то в отлаженном механизме. А, может, так изначально задумано было. Кто знает? Улей непостижим. Это утверждение просто надо принять на веру и не пытаться оспаривать.

Все знания, собранные иммунными за долгое время пребывания на кластерах, перетряхнуло, как бочонки лото в холщовом мешке. Время наплевало на ограничения, наложенные циферблатом, и решило слегка помракобесить. Процессы, растянутые раньше на несколько дней, умещались в считаные часы, а то и в минуты.

***

Влюблённая парочка гуляла по городскому парку, в поиске уединённого места. Одинокая лавочка, скрытая густыми кустами сирени подошла идеально. В юном возрасте, да ещё под воздействием бушующих гормонов, глобальные проблемы мало волнует. А когда рядом находится объект пылкой страсти, готовый ответить взаимностью, так и вообще.

Поцелуи становились всё требовательнее, руки — всё настойчивее. Молодой человек вздрогнул, когда девушка прикусила ему губу. Страсть имеет самые разнообразные проявления. Да и кровь успела отхлынуть от мозга к причиннму месту, мешая соображать. А то самое место уже вовсю топорщило ширинку в настойчивых попытках выбраться наружу.

Девичьи пальцы задрали юноше футболку и скользнули в штаны — парень застонал от удовольствия. Последнего удовольствия в своей жизни. Рука юной любовницы вдруг сжалась стальным зажимом, длинные ногти впились в кожу, а ровные зубки в горло. Стон тут же сменился криком боли, крик — хрипящим бульканьем, хрип — тишиной. Тоже, впрочем, недолгой. С плотоядным урчанием и громким чавканьем, только что переродившийся заражённый неумело рвал зубами свою первую добычу.

Вскоре около скамейки остались дочиста обглоданные кости, а по дорожке парка шла симпатичная девушка в белом сарафане, залитом кровью. И босиком. Потому что босоножки были сброшены за ненадобностью. Стройные ноги обросли мышцами, как у тренированного велосипедиста и то и дело переходили на бег, заставляя новообращённого бегуна совершать стремительные рывки на несколько метров.

***

Обычные будни первой городской клинической больницы. План работы определён ещё с понедельника. В операционной лежит пациент, подготовленный к холецистэктомии. Удаление жёлчного пузыря, если сказать нормальными словами. Операция распространённая, относительно несложная и с благоприятным исходом. Пять человек обычно работают. Хирург с ассистентом, анестезиолог и две медицинские сестры.

В самом начале, правда, пришлось немного понервничать. Свет специальной лампы мигнул и потух, замер аппарат искусственной вентиляции лёгких. Анестезиолог уже начал материться, но включилось резервное электропитание и всё снова заработало как надо.

В лоток упал, сдувшимся воздушным шариком, удалённый о́рган — операция шла к завершению. Медсестра подала рослому хирургу очередной зажим. Внезапно доктор замер, уронив инструмент на кафельный пол, уставился в рану и шумно втянул носом воздух. Никто и спросить ничего не успел, не то что понять или отреагировать. Врач оттолкнул висящего на крючках помощника в сторону и запустил руку в открытую брюшную полость. Одна медсестра задохнулась криком, увидев, как оперирующий хирург пытается сожрать кусок печени прямо сквозь марлевую повязку. Вторая попросту хлопнулась в обморок. Первая, впрочем, вскоре за ней и последовала. Ассистент, ударившись затылком о стену, потерял сознание и молча сполз на пол.

Заражённый доктор сорвал мешающую маску и впился зубами в вожделенное лакомство, размазывая кровь по лицу. Анестезиолог попытался оттащить обезумевшего хирурга от пациента, но лишь переключил внимание монстра на себя. Заражённый запихнул кусок печени в рот, проглотив его не жуя, и набросился на коллегу и легко подмял его под себя. Новая жертва не смогла оказать значимое сопротивление, лишь дёргала в агонии ногами, хрипя и булькая разорванным горлом.

Двери операционного зала распахнулись, выпуская в больничные коридоры громадную тушу лотерейщика. На меньшее этот монстр никак не тянул.

***

Очевидцев событий не оставалось. Они или погибали, пожранные ненасытными чудовищами или перевоплощались сами. И, в свою очередь, начинали охотиться за людьми, бойко поднимаясь вверх по шкале. Обилие двуногой добычи усиливало трансформацию многократно. В зелёном подразделе задерживались, разве что, отъявленные неудачники.

От сформированных стай отпочковывались новые элитные монстры, возжелавшие обзавестись собственным сопровождением. Сложившаяся ситуация этому только благоприятствовала. Свежие бегуны, лотерейщики и топтуны прибывали лавинообразно и охотно шли под начало могучих тварей. Матёрые лидеры тоже не упускали возможность усилить свои группы. Правда, в этом случае, подход к выбору кандидатов был более избирателен.

Если посмотреть на процесс размножения клеток в микроскоп, то будет похоже. Только надо представить, что каждая клетка — стая. За некоторыми допущениями получится то же самое. Рост, деление, снова рост. И так — пока поле зрения не заполнится безудержным делением.

В случае разведывательного дозора заполнялся монитор радиолокационной станции. Мельник с Занудой не отрываясь смотрели на жидкокристаллический экран, не веря глазам. Зуммер звукового сигнала уже давно убавили на всю. Потому что он задолбал своим писком. Прибор перестал фиксировать отдельные объекты примерно час назад. Точки слились в единую массу и превратились в сплошную полоску на краю экрана. Скопление заражённых постоянно меняло свою конфигурацию в плавном ленивом движении. Так волны бегут по морской поверхности, или солнечная корона переливается.

— Японский городовой, — Мельник не стал выдумывать новое ругательство.

— Что опять? — раздражённо вскинулся Зануда.

Мельник лишь ткнул пальцем в прибор, не тратя времени на объяснения. Скопище монстров неожиданно прибавило в толщине и словно взбурлило кипящей лавой на всём видимом протяжении. От основной массы отделились несколько крупных пятен, с десяток, наверное, и ринулись в восточном направлении. Прямо на разведчиков, Не все, конечно, но одна, как минимум пройдёт через их позицию. Хватит за глаза.

У военных запаса по времени осталось — максимум пятнадцать минут. Предельная дальность действия «Фары-ВР», средняя скорость передвижения заражённых, конечно, помогут уточнить временно́й интервал, но это для дотошных. Если начать вдаваться в детальные расчёты, то времени, глядишь, ещё меньше останется.

— Мельник, связь! — крикнул Зануда, пулей выпрыгивая из окопа в сторону припрятанного багги, — доложи в Перевалок и делаем ноги. Быстрее!

— Что доложить? — второй разведчик споткнулся о бруствер и упал на руки, но услышав ответ на свой вопрос, он стал загребать всеми четырьмя конечностями, прорываясь к рации.

— Орда, тупой ты идиот, — Зануда не выбирал выражения, суматошно откидывая немудрёную маскировку с «Номада», — Орда!

Глава 19

Майор вошёл в помещение узла связи, взял протянутую ему увесистую трубку и приложил её к уху. Военные технологии образца семьдесят второго года. Грубо, массивно и с семикратным запасом прочности. Такой трубкой можно вражеского шпиона забить до смерти, если возникнет острая необходимость.

— На связи, — буркнул он в микрофон, не ожидая от вызова ничего хорошего.

Твою мать, как в воду смотрел!

— Командир, говорит второй дальний пост, рядовой Мельник, — орали в динамик с той стороны, крики забивались рыком мотора и слышно было не очень хорошо, — Зануда, чтоб тебя, поаккуратнее нельзя? Наблюдаем формирование орды. Повторяю, наблюдаем формирование орды. Позицию покинули. Текущий статус — эвакуация на базу. Зануда, скотина, ты можешь держать ровнее…

Трубка зашипела динамиком и связь оборвалась. Как говорится, на самом интересном месте. Завязка, интрига — и ни малейших подробностей. Хотя… Хрен ли с тех подробностей толку — в любом случае перспективы самые печальные. Майор скрипнул от досады зубами и приказал дежурному связисту отозвать все дозоры и дальние посты и связаться с офицером безопасности.

— Капитан Колун, выводите системы залпового огня на пристрелянные позиции и разворачивайте миномётную батарею. По исполнению доложитесь. Отбой связи, — глава Перевалка кивнул радисту и вышел за дверь ещё более загруженный, чем был до этого.

Есть, отчего грустить. С последней заварушкой толком не успели разобраться. До встречи с Франтом ещё два с половиной часа, и совершенно непонятно, чем дело закончится. А тут ещё и разведчики геморроя добавили. Орда формируется… Надо же такому случиться! Все планы летят псу под хвост. Про бронепоезд даже думать надо забыть. Тут посёлок бы уберечь, не до долгосрочных прожектов. Вот уж действительно: не может быть настолько плохо, чтобы не могло стать ещё хуже…

Последний матерный выпад в адрес Зануды был вызван тем, что багги тряхнуло на кочке, да так, что Мельник чуть зубы об раму не вынес. Переговорное устройство вылетело из рук и попало под заднее колесо. Длинный витой шнур оборвался вместе с возможностями к дальней связи. После этого разведчикам только и оставалось, что нестись дальше. Надеясь на мощность мотора, крепость подвески, и на то, что командир успеет подготовить посёлок к отражению нашествия. Что, впрочем, на манере езды Зануды никак не сказывалось. Он продолжал вдавливать педаль газа в полик, не заморачиваясь при этом выбором дороги поровнее. Двести — не двести, но сто пятьдесят километров в час он выжимал из «Номада». На ровных участках уж точно.

Мельник сосредоточенно цеплялся руками за раму, пытаясь хоть как-то уберечь себя от зубодробительной тряски — система ремней безопасности не очень-то и помогала. Водитель полностью сосредоточился на управлении, пассажир на том, чтобы язык себе не откусить. Что происходило вокруг, их не особенно волновало. Разведчики даже не оглядывались. Зануда нет-нет скользнёт глазами по зеркалам заднего вида, и всё. На пятки никто не наступает, а остальное пока не важно.

Если бы это происходило в кино, то камера обязательно притормозила, чтобы крупно показать задний план. Как в том месте, где был оборудован наблюдательный пост. Посадка рухнула, на участке метров в двести одномоментно, и в образовавшуюся проплешину хлынул сплошной поток заражённых. Плотной толпой. Без разрывов и промежутков. В слитном и неостановимом движении.

Сотни монстров вбивали толстые когти в грунт, перемалывая всё, что попадало под ноги. Камни — в щебень, стволы деревьев — в щепки, кустарник — в труху. После нашествия саранчи больше оставалось. Зелёная коробка радиолокационного комплекса, прежде, чем превратиться в бесформенную лепёху, успела передать последнюю информацию на монитор. Жирная полоса скопления заражённых исторгла из себя новые пятна. Раза в три больше первых. Только считывать данные было уже не кому. Прибор беспомощно пискнул и экран потух, раздавленный шипастой ступнёй.

Те, кто падал, случайно оступившись, уже не вставали. Их попросту размазывали по земле. Ровным слоем. Окопчик разведчиков тоже собрал кровавую жатву, превратившись в ловчую яму. Пятеро лотерейщиков провалились в него, моментально превратившись в мешки с переломанными костями. Скопище чудовищ не замечало этих мизерных потерь. Пускай ещё не Орда, но первая её волна рвалась вперёд. Куда? Не важно. Главное утолить ненасытную жажду уничтожения. И Перевалок был у них на пути.

В поселке уже знали про нежданных гостей и вовсю готовились к их прибытию. Майор уже озадачил всех, кого было нужно и теперь хмуро наблюдал за приготовлениями. Слишком много сил он вложил в этот стаб, не хотелось бы всё потерять. Но если так случится, Майор погибнет с Перевалком. Как капитан со своим кораблём. Он уже давно так решил.

А движуха затеялась не шуточная. Кадровые военные в своей стихии — на самом деле страшная сила. Тем более, когда служат не за страх, а за совесть. И каждый знает свою задачу досконально. Людей, вот только, маловато, их всегда не хватает. Но ничего страшного, не впервой, всё решаемо. Придётся булками быстрее шевелить и мозги напрягать по максимуму, чтобы везде успеть.

Воздух над Перевалком насытился резким запахом дизельных выхлопов. Рычали моторы, техника выдвигалась на боевые позиции. РСЗО «Град» на базе рабочей армейской лошадки — «Урала-4320». Старая и совсем не добрая реактивная система залпового огня. Неоднократно испытанная и предельно смертоносная.

Машины выставили прямо на улицах посёлка, на заранее подготовленных местах. Группами по четыре. У каждой группы своя пристрелянная зона поражения. Разная по глубине. Пятнадцать, десять и четыре километра. Первая четвёрка «Градов» выстроилась на площадке перед «Одноглазым рубером», вторая — на пустыре около ремонтной зоны, а последняя сразу за забором склада ракетно-артиллерийского вооружения.

Установки зарядили осколочно-фугасными снарядами, подписав на это дело техников, а ещё один боекомплект разгрузили рядом. Так, чтобы реактивной струёй не задело и не сдетонировал случайно. Второй залп в любом случае не помешает. А его поди, подготовь. Тем более в короткие сроки и при абсолютной нехватке людей. Это вылетают ракеты быстро. Все сорок за двадцать секунд. А перезарядка — процесс неспешный. Для того, чтобы со всеми четырьмя пусками по одному человеку управлялось, даже пульты управления в одно место вывели.

Впрочем, люди неожиданно нашлись. Безопаснику надо спасибо сказать. Он лично переговорил со всеми приезжими, объясняя ситуацию. Конечно, остались не все. На кластерах альтруизм не в моде. Кто-то струсил, решив, что своя рубашка ближе к телу. Кто-то затаил обиду за недавнее вторжение в частную жизнь. Но человек пятнадцать согласились помочь, причём без особых уговоров и не требуя никакой компенсации. А это считай половина взвода. Всяко полегче будет. Рейдеров отправили готовиться, наказав собраться через час у штаба, а остальным дали пятнадцать минут, чтобы убраться за пределы периметра. Чтобы под ногами не путались, ну и мало ли ещё чего им в голову взбрести может.

Пока основной состав артиллерийского подразделения возился с «Градами» заканчивая с наводкой систем, трое бойцов куда-то смылись, погрузившись в «УАЗ» с деловым видом. Довольно скоро выяснилось куда. Вернее, зачем. Со стороны гаражных боксов послышался характерный металлический лязг, грохот и рёв мощного дизеля. Те звуки, которые издаёт тяжёлая гусеничная техника. Шум приблизился и напротив первого КПП выкатились две самоходные установки, встав по обеим сторонам дороги.

ТОС-1А «Солнцепёк», тяжёлая огнемётная система залпового огня, на базе Т-72. Штука массивная, прожорливая и крайне непрактичная в условиях Улья. Просто поисковики не удержались и притащили пару этих машин, обнаружив их на заброшенном полигоне. Полностью снаряжённых и с заправленными под крышку баками. Но получилось, что потратили время зря. Ни боезапаса, ни транспортно-заряжающей машины. Дорогая игрушка на один залп.

Правда сейчас пригодится. В каждой установке — пакет из двадцати четырёх направляющих, калибром в двести двадцать миллиметров. Термобарические заряды, выпущенные из них, превратят четыре гектара территории в нутро доменной печи. Запредельная температура, ударная волна и выжженный в ноль кислород. Мало никому не покажется. «Солнцепёки» нацелили на дистанцию в два с половиной километра и оставили их в покое. Только люки не стали закрывать. Чтобы быстрее было залезать, когда стрелять понадобится.

Миномётчики, тем временем разворачивали свою кухню. Прямо около штаба. Парни тоже мудрить не стали. В условиях избытка стреляющего железа и недостатка людей, решение приходит, само собой. Миномётчиков десять и одновременно обслуживать они смогут всего пять стволов. Вот пять и поставили… Пять стодвадцатимиллиметровых миномётов «Сани» и пять «Подносов», калибром в восемьдесят два миллиметра.

Вообще то, «Сани» это тяжёлый, возимый миномёт, и расчёт у него — пять человек. Но это, если тактико-технические характеристики внимательно перечитывать. Сейчас не до жиру. Привезли, установили, нацелили на максимальную дальность в семь километров, и хорош. А дальше — слушай корректировщика и мины в ствол засовывай, периодически меняясь. Чтобы спина не сильно болела. А уж, когда вся эта нечисть ближе подберётся, тогда уж придётся к «Подносам» перейти — они пооборотистей будут. Могут мину и на сто метров закинуть. Считай, почти что рядом с забором, с той стороны. Да ещё и заряды разгрузили. Целый грузовик.

Да что там артиллеристы и миномётчики. Вообще никто без дела не сидел. Связисты разворачивали станции слежения и готовили наблюдательные дроны к вылету. Почему они, да потому что специальных служб не было. Кто мог, тот и делал. Свободные бойцы крепили на стенах станки для дополнительных пулемётов и автоматических гранатомётов. В усиление к стоящим в угловых вышках и на крыше КПП крупнокалиберным пулемётам Владимирова.

Транспортные грузовики и пикапы сновали от складов к стенам и обратно. Возили «Корды», «Утёсы», АГС-30, трубы одноразовых гранатомётов. И патроны, патроны, патроны. Их, как известно, много не бывает.

Сапёры суетились снаружи периметра, устанавливая мины направленного действия с маркировкой МОН-90 прямо на стену. С интервалом в двадцать метров. Им осталось немного поколдовать с дистанционным подрывом и всё будет готово.

Бойцы, разбирающиеся в электрике, проверяли работоспособность осветительных прожекторов и фонарей. Ещё и думали между делом, как и где установить дополнительные. Заражённым ведь фиолетово, какое время суток на дворе. Они и днём и ночью жрать хотят. А отбиваться от них наощупь — занятие бесперспективное. Щупалку быстро оттяпают, можно даже не проверять.

На недавно законченные бетонные пандусы загнали танки. Все три имеющиеся в наличии Т-72. В том числе и тот, который институтскую резиденцию блокировал. Не до них вдруг стало. Не до мелочей. Заезды для тяжёлой бронетехники были устроены у каждой стены по одному. С таким расчётом, чтобы у танка только башня над стеной возвышалась. Стационарная огневая точка с возможностью смены позиции. Разбросанно немного, но так даже лучше выходит. Сектор огня шире.

Сигнал таймера, напоминающий о встрече с Франтом, прозвучал одновременно с докладом о прибытии ребят со второго дальнего поста. Майор чертыхнулся и потянулся к переговорному устройству.

— Позовите разведчиков к аппарату.

— Сержант Зануда, слушаю, — раздался через секунду хриплый от усталости голос.

— Это я слушаю, — одёрнул подчинённого офицер, — что у вас, докладывайте, почему связь прекратилась?

— Шнур оборвало, а починить времени не было. Быстрее доехать получилось, — отчитался разведчик, переходя к сути, — это точно Орда, товарищ командир, на сто процентов. И первая волна доберётся до посёлка часа через три-четыре. Максимум — через пять.

— Хорошо, подробности доложите по инстанции, потом час на отдых и в строй. Конец связи, — Майор отпустил тангенту, потом отжал её снова, — Колун, ты здесь?

— Да.

— Пошли с Франтом пообщаемся. Жду тебя возле первого КПП.

— Иду.

Конечно же, институтские бойцы заметили новый виток гиперактивности военных в посёлке. На поднявшийся шум только глухой на оба уха внимания не обратит. Да и наблюдательный пост на чердаке дома, тоже не зевал. Давильщику регулярно сообщали о передвижении техники снаружи, о том, что танк убрали с улицы, а потом и два бронетранспортёра уехали из трёх, что блокировали их место дислокации. Давилиьщик в свою очередь рапортовал куратору, в своей обычной манере. Так что Франт был в курсе происходящего, правда, выводы сделал ошибочные. Он посчитал что это ему какую-то ловушку готовят. Но тут сказался избыток эгоцентризма. Такое случается у влиятельных людей.

Куратор взглянул на часы — время почти вышло. Он уже продумал предстоящий разговор и был абсолютно спокоен. Властный жест осадил Давильщика, собравшегося было сопровождать начальство на встречу. Лишние свидетели были Франту совершенно ни к чему. Он и наружный пост во двор загнал, выйдя за калитку. Перевалковских представителей пока не было, если не считать оставшегося в одиночестве БТРа. Ну что ж, придётся подождать. Правила игры заставляют.

Ожидание не затянулось. В конце улицы показалась фигура Майора в сопровождении единственного офицера. Было похоже, что хозяин посёлка устраивать представление тоже не собирался. Новость, не то чтобы хорошая, но куратор приободрился. Шансы на благоприятный исход переговоров повышались.

— Говори, что придумал, — Майор не стал размениваться на вежливость, — у меня времени в обрез.

— Мы можем договориться о компенсации за доставленное беспокойство, — вкрадчиво начал Франт, — на определённых условиях, конечно.

— Пять человек и две единицы техники безвозвратных потерь ты называешь беспокойством?! — Майор нахмурился и повысил голос.

— Вот только не надо разводить демагогию, — раздражённо дёрнул плечом куратор, — ведь согласитесь, получить хоть что-то, взамен утраченного, лучше, чем вовсе ничего. Или я чересчур заумно изъясняюсь?

Франт не удержался от лёгкой шпильки в адрес военных, но ответом было лишь тяжёлое молчание. Подождав несколько секунд он продолжил монолог.

— Вы же понимаете, что ничего не можете мне предъявить. Официально, я имею в виду. Да, Фома на меня работал, и что? Даже ваш ментат подтвердил отсутствие исходящего от меня приказа на ликвидацию ваших людей. Поэтому — только компенсация. Пять красных жемчужин, — куратор покачал пакетиком перед носом офицера, — и только в том случае, если согласитесь сделать для меня кое-что.

— Чего ты хочешь? — кровь прилила к лицу Майора.

— Мне нужно ваше молчание. Не надо никому знать, что я имею отношение к банде Фомы, — Франт заметил реакцию собеседника на свои слова и постарался немного сгладить острые углы, — я понимаю, что мало, но это всё, что у меня есть с собой. Банковской системы, к сожалению, в Улье нет — чека не выпишешь. Могу расписку написать, если потребуется, но вы сами знаете цену подобной писанине.

Майор скрипнул зубами. Вот ведь скользкий тип. И что самое обидное — он во всём прав. Менять пролитую кровь на деньги — самое последнее дело. Но не отпускать же его просто так. Пусть этот хлыщ хоть финансовое наказание понесёт. Минуту поразмышляв, офицер вырвал из руки Франта пакет и тут же передал его стоящему рядом капитану.

— Отдашь зампотылу, — коротко распорядился Майор и развернулся, собираясь уходить.

— А как же наше соглашение, господа офицеры, — куратор всё же хотел услышать подтверждение сделки.

— Договорились, — бросил хозяин Перевалка через плечо с недовольными интонациями.

— Эм… И ещё один вопрос, если позволите, — Франт вновь остановил военных, — нет, пожалуй, два.

— Ну?

— Что, собственно, в посёлке происходит? И сняты ли с нас ограничения к передвижению? — куратор не любил непонятностей и привык расставлять точки над «и».

Безопасник глянул на командира, получил от него молчаливое согласие и проговорил в рацию слова команды. Бронетранспортёр тут же рыкнул двигателем, выпустил вонючую струю выхлопа и рванул с места. На второй вопрос ответили, остался без объяснений первый.

— И всё-таки… — начал было куратор, но Майор его оборвал.

— Орду ждём. Часа через три, — будничным голосом сказал он, и пошёл прочь, увлекая за собой капитана.

Франт застыл с разинутым ртом и поднятой в вопросительном жесте рукой. Оппонент его всё-таки уделал. И ещё как. Новость, донесённая всего пятью словами, была из разряда ошеломляющих. Тем более для гражданского человека. Приходил в себя куратор долго. Минут десять он простоял мраморной статуей, прежде, чем смог пошевелиться. И ведь понимал, что теряет драгоценное время, но справиться с охватившим разум ужасом никак не мог. Расстояние до ворот куратор преодолел деревянной походкой, напоминая движения Буратино, когда тот делал первые шаги.

— Давильщик!!! — заорал Франт, едва открыв калитку.

— Я! — тут же подскочил институтский майор, вытягиваясь по стойке смирно.

— Грузи людей и уходим отсюда! — в голосе куратора проскакивали истерические нотки, — пять минут у тебя!

— Почему такая спешка, босс? — решил показать свою заинтересованность офицер.

— Выполнять! — взбеленился Франт в крике срывая голос, — бегом, я сказал!

Давильщик осёкся и кинулся поднимать людей, а крики его пошедшего в разнос начальника уже раздавались из дома.

— Ветер, забирай своих дуболомов и жди меня в машине, — теперь попал под раздачу командир личной охраны, — живо, живо, живо!

Три сержанта и лейтенант выскочили из дома, как будто их сраным веником подгоняли. Через тридцать секунд они сидели по местам в заведённом «Фалькатусе». А ещё через минуту по крыльцу сбежал Франт, прижимая к животу саквояж, и нырнул в люк с лёгкостью легкоатлета.

— Поехали, — донёсся из салона его голос, теперь звучавший фальцетом.

Люк закрылся, машина тронулась, боднув отбойником не открытые до конца ворота, и рванула к первому КПП. Ждать Франт никого не собирался — своя шкура дороже. Давильщик слегка охренел от таких раскладов, но важность ситуации прочувствовал. Чуйка старого приспособленца не подвела. Он прыгнул в свой БМП и скомандовал отправление. Бронемашины проскочили пропускной пункт через две минуты после «Фалькатуса». Их даже проверять не стали. В спешке экстренного сваливания, инициированного куратором, институтские бойцы даже ворота закрыть забыли. Как, собственно, и своего наблюдателя, попавшего в плен к военным, и Монгола, запертого в подвале.

Глава 20

— Не знаю, как будет с местной Ордой, но Батыя мы бы точно победили, — Майор шутил бодрым голосом, стараясь поднять настроение своим бойцам.

Судя по улыбкам, появившихся на суровых лицах воинов, ему это удалось. Основные приготовления к отражению нашествия закончились, осталась проверка на прочность. Стена была буквально утыкана разномастными, преимущественно крупнокалиберными, стволами. На улицу, идущую параллельно периметру, дополнительно выставили бронетранспортёры. Все, которые имелись в наличии. Вторая линия обороны. На случай самого неблагоприятного исхода.

— Товарищ командир, разрешите обратиться, — патрульный кричал издалека, размахивая на бегу руками, — мы там чёрномундирника нашли.

— Какого чёрномундирника, где? — опешил Майор, он, если честно, больше никаких новостей не хотел, хватало ему уже.

— Да обыкновенного, институтского. В палисаднике, недалеко здесь.

— Ну и ведите его сюда.

— Так уже, товарищ командир, — патрульный ткнул пальцем в переулок, — вон же он.

Два бойца конвоировали человека в чёрной униформе, со скованными за спиной руками. Знаки отличия институтского спецназа и офицерские погоны с четырьмя маленькими звёздочками. Капитан Монгол, кому ж ещё быть.

… Монгол очнулся, пытаясь восстановить в памяти причины, по которым он здесь оказался. В тёмном сыром подвале с мокрыми стенами, низким потолком и густым запахом плесени. А когда вспомнил, то сочно выматерился, помянув Институт, Франта и всех его родственников, до седьмого колена. Потом понял, что забыл про Давильщика, и выругался снова, ещё цветистее. Оценить свои поступки словами «великого и могучего», сил уже не осталось. Сломанные рёбра, знаете ли, не способствуют ораторскому искусству.

Да что там ораторствовать. Дурак, он дурак и есть. Нашёл перед кем свою порядочность демонстрировать. Тьфу! Бисер перед свиньями… По-другому и не скажешь. Самокопания, впрочем, надолго не затянулись. Слишком уж место неподходящее. Монгол завозился, дополз до стены и там уселся, максимально разгрузив болевший бок. Эх, живца бы сейчас хлебнуть двойную дозу, да мяса жареного большой кусок. Мигом бы всё прошло. Но чего нет, того нет. Капитан прикрыл глаза, припоминая медитативные техники, пробуя восстановить силы доступными методами.

Сколько времени пролетело за этим занятием, капитан не знал, но вдруг услышал… Нет, совсем наоборот. Ничего не услышал. В том смысле, что за дверью и наверху воцарилась тишина. Если раньше доносились голоса, шаги над головой, пыхтение охранника, то сейчас весь этот шум прекратился. Монгол подобрался к двери своей темницы. Прислушался. Точно ничего. И судя по всему, никого. А это в корне меняет дело.

Хоть, официально за капитаном и не числилось никаких способностей, но Дар у него всё-таки был. Слабенький, неразвитый, но был. Монгол мог перемещаться в пространстве. Телепортироваться, если выражаться привычной терминологией. Причём полностью игнорируя препятствия. Беда заключалась в том, что расстояние перемещения было не велико. Сантиметров тридцать пять от силы. Монгол и не понял сразу, что это Дар, когда случайно его активировал. Подумал сперва, что просто оступился.

Капитан поначалу пытался его развивать, но потом бросил. Накладно выходило и без особого прогресса. Прибавка в полтора сантиметра на стакан съеденного гороха, не самый желанный результат. А какие препятствия преодолевать таким способом? Не на каждый забор хватит. Да и перелезть — быстрее выйдет. И безопаснее. Застрять в толще бетонной плиты — удовольствие сомнительное.

Но сейчас Монгол был готов рискнуть. Он встал и подошёл вплотную к порогу, уперевшись носками сапог в приступок. Глубокий вдох и активация дара. Впритирку, но получилось! Холодный металл дверного полотна ожёг ягодицы прямо через плотную ткань форменных штанов. Но это, скорее, от страха показалось.

Капитан, не теряя времени, застучал каблуками вверх по лестнице. Дальше, всё пошло проще. Ни одной закрытой двери не встретилось. Выскочил в распахнутые ворота на улицу и побежал вдоль домов. В каком-то палисаднике споткнулся, упал. Там его и нашёл патруль…

— Похоже, у вас были сильные разногласия с институтом, — Майор придирчиво оглядел пленника, — или конкретно с Франтом?

Бывший институтский спецназовец в ответ лишь криво усмехнулся. Слова были не нужны, и без них всё ясно.

— Я много слышал про вас, капитан, — продолжил военный, — и в основном хорошего. Поэтому хочу пригласить вас присоединиться к нам. Если, конечно, нет каких-то личных ограничений. Да снимите уже с него наручники кто-нибудь!

Последние слова адресовались патрульным и были равнозначны приказу. Один из поддерживающих Монгола парней достал из подсумка ключ и отомкнул оковы. Капитан с облегчением распрямился, насколько позволила боль в повреждённых рёбрах, и стал растирать натёртые запястья. Насмешка судьбы, так это называется. Ещё недавно раздумывал, как бы из Перевалка личный состав к себе переманить, а тут, смотри-ка, ответное предложение. Майор, тем временем продолжал говорить, словно Монгол уже согласился.

— С занимаемой должностью мы потом определимся, если выживем, конечно, — и, в ответ, на недоумевающий взгляд капитана, пояснил, — Орду ждём, а людей не хватает. Вы сейчас давайте в медпункт. Ребята проводят. Там вас девчата в порядок приведут и вколют чего-нибудь обезболивающего. Лекарь-то наш на выезде. Да, и скажите, чтобы накормили человека.

Патруль ушёл, сопровождая капитана уже как гостя, а минут через пятнадцать началось.

— Вижу множественную цель, удаление семнадцать с половиной километров, — рации выдали в эфир голос командира артиллерийского подразделения, взявшего на себя обязанности корректировщика, — Град один, готовность к залпу.

— К залпу готов, — тут же ответил оператор у пультов запуска первой четвёрки машин.

— Огонь!

Взвыли пусковые установки, выжигая землю позади себя реактивными струями. Ракеты устремились к цели, исчеркав синеву неба дымными хвостами. Сказать, что вскоре земля дрогнула, было бы преувеличением, но бойцы почувствовали под ногами ощутимую дрожь. Через некоторое время донеслась череда гулких разрывов.

— Есть накрытие, — корректировщик довольным голосом поделился своими наблюдениями, — могут оставаться единичные цели. На местах — не зевайте.

По стене прокатился гул радостно-удивлённых голосов. Бойцы не могли поверить, что получилось так легко справиться с первой волной нашествия. Майор с удовольствием слушал непристойные шутки и смех своих людей и не собирался их одёргивать. Когда ещё получится загнать боевой дух личного состава на подобную высоту.

Оказалось, что главный артиллерист не ошибался. Единичные цели не только выжили, они даже не подумали остановиться. Две особи. Два огромных элитных монстра рвались к посёлку, не обращая внимания на то, что остались в одиночестве. Их заметили разведчики, с камер квадрокоптеров. Километров с трёх. Один ломился через посадку — его заметили по падающим кронам деревьев. Второй бежал по полям, поднимая за собой клубы пыли.

По лесополосе отработали «Сани». Миномётчики постарались на славу. На учениях они бы точно получили оценку в пять баллов. Даже от самых предвзятых экзаменаторов. На участке, триста метров в диаметре, не осталось ни одного растения. И в центре изрытой воронками плеши лежала недвижимая туша, растерзанная осколками мин.

Второго монстра угомонили танкисты. Удивительно, но понадобился им для этого всего один выстрел. Особого мастерства демонстрировать тоже не потребовалось. Тварь пёрла через пашню с энтузиазмом разъярённого носорога. Практически прямая наводка. И в пределах прицельной дальности.

Подкалиберному снаряду понадобилось чуть больше секунды, чтобы преодолеть два километра до цели. Звук попадания был такой, словно врезали двенадцатикилограммовой кувалдой по чугунной плите. Металлокерамический сердечник впился в лоб чудовища и застрял в костяной броне, войдя вглубь черепа на две трети. Но заражённому хватило. Элитник рухнул на полном ходу, зарываясь в рыхлую землю. Последний монстр из первой волны.

Хозяин «Одноглазого рубера» организовал снабжение бойцов горячим питанием. Раз уж непосредственно в боевых действиях не участвует, хоть так поможет стабу, ставшим родным домом. Персонал гостиницы, воспользовавшись передышкой, развозил ужин на выделенном под это дело пикапе. Сумерки только начинали сгущаться, но фонари уже включили. Немного рано, но пусть лучше будет. Расходы на электричество сейчас — наименьшее из бед.

Насладиться ресторанным меню бойцам в полной мере не удалось. Появились неприятные шансы самим выступить в роли главного блюда. Неприятные и крайне вероятные. Заражённым нет дела до разнообразия, им вполне достаточно мяса. Человеческого. Даже без гарнира.

— Вижу множественную цель, — новые слова корректировщика создавали устойчивое ощущение дежавю, — удаление семнадцать с половиной километров. Град один — готовность к залпу. Град два — готовность к залпу. Град три — готовность к залпу.

— Готов.

— Готов.

— Готов.

— Первый, залп!

Около «Одноглазого рубера» снова завыло. Ракеты, подхлёстываемые реактивными выхлопами, покинули направляющие. Продукты сгорания твёрдого топлива добавили серых оттенков сумеречному небу. Послышался грохот первых разрывов.

— Частичное накрытие, — в голосе корректировщика сквозила напряжённость, — твою мать, да сколько ж вас тут!

Десять минут субъективно расползлись на полчаса. Аппетит у бойцов пропал начисто. Хотя нет, не у всех. Несколько человек торопливо доедали свои порции. Остальные бойцы, слегка нервничая, принялись в который раз проверять оружие и боекомплект. По улице, ставшей по своей сути рокадой, протарахтел грузовик. Машина везла заряды для отстрелявшихся установок.

На угловую вышку поднялся Монгол. Здесь ему место определили. В помощь пулемётчику, стоявшему за станком КПВ. Второй человек в любом случае не помешает. Короб с патронами поднести, с перезарядкой помочь побыстрее управиться, да мало ли что ещё. Да и огневая мощь возрастёт — капитану выделили «Печенег», знакомый ему ещё по службе в старом мире. Калибр семь, шестьдесят два серьёзных заражённых не проймёт, но жёлтый сектор выкосит уверенно. До лотерейщика включительно.

Девчата в медпункте подлечили Монгола, насколько это было в их силах. Накачали обезболивающими препаратами, вкололи витаминов и даже влили внутривенно банку глюкозы. Правда, последнюю процедуру им пришлось проводить принудительно, практически силком уложив отнекивающегося пациента на кушетку.

Пока капитан капался, они притащили для него еды. Тот самый вожделенный кусок жареного мяса. Большой, сочный, с картофельным пюре и овощами, в качестве гарнира. И приготовили двойную порцию живца — самое лучшее лекарство в подобных случаях. Напоследок ещё и тугую иммобилизирующую повязку наложили, перемотав офицера от подмышек до пупка. На этом и отпустили, строго наказав беречь здоровье и заглядывать при случае.

Так что Монгол чувствовал себя гораздо лучше, чем когда заходил в медпункт. Не настолько, конечно, чтобы вот так сразу взяться за пехотный пулемёт, но здесь уж ничего не поделать. Мужик он, или где? Да и глупо было отсиживаться за четырьмя стенами в ожидании Орды. Если заражённые прорвутся — сожрут вместе с бинтами и сломанными рёбрами. А коли так и так погибать, то всяко лучше с оружием в руках, борясь за свою жизнь и жизнь людей, оказавших гостеприимство. Вон, хотя бы за тех же девчонок в белых халатах.

— Град два, залп! — корректировщик выкрикнул следующую команду и ракеты полетели со стороны ремонтной зоны.

— Сука! — послышалось в динамиках, вместо привычного рапорта о результате стрельбы. Видимо, что-то пошло не так, как хотелось, — миномётчики, дальний рубеж. Беглый огонь.

Дальний рубеж, это значит — работают «Сани». На максимальной дистанции. Часто захлопали выстрелы, миномёты вступили в бой. Расчёты работали как заведённые, в четыре руки на каждый комплекс. Их синхронные движения напоминали старинную механическую игрушку — «Мужик и медведь». В которой соответствующие персонажи, вырезанные из дерева поочерёдно лупасят молоточками по наковальне. То мужик, то медведь, то мужик, то медведь… Так и миномётчики сейчас: согнулся — распрямился, подхватил хвостатую мину — сбросил её в ствол. Выстрел. Очередь напарника. Согнулся, распрямился. Выстрел. Главное — чтобы радикулит в поясницу не вступил. Мужики только в раж вошли, но их оттормозила новая команда корректировщика.

— «Саням» отбой, цель прошла рубеж. Третий Град, залп!

Грохнуло возле складов. Вечерние сумерки разметало вспышками выхлопов. И тут же зарокотали близкие взрывы боеголовок. Четыре километра для такого оружия — это практически рядом. На этот раз земля действительно дрогнула. Безо всяких художественных преувеличений.

— Есть накрытие!

Раздавшиеся было радостные возгласы бойцов осеклись продолжением рапорта.

— Продолжаю наблюдать разрозненные групповые цели, движущиеся в направлении Перевалка, — голос главного «Бога войны» буквально источал злость и недовольство, — миномётчики, готовьте «Подносы».

Результаты работы систем залпового огня, действительно, могли быть поубойней. Четыре установки могут своими ракетами шестьдесят гектаров накрыть одновременно. А это — капец как много. В общем, эффективно сработали лишь первая группа «Градов» и миномётчики. Вторая четвёрка машин лишь хвост заражённым подпалила, уложив все сто шестьдесят ракет позади толпы. Корректировщик, видимо, с упреждением чего-то напутал. А третий залп пришёлся в одно место — расчёт по запарке продублировал прицелы на всех установках. И тем не менее артиллеристы ощутимо уменьшили количество чудовищ. Иначе обитатели посёлка не пережили бы вторую волну нашествия.

— Ни хрена себе, разрозненные группы, — прокомментировал чей-то громкий возглас появившихся вдалеке заражённых.

— Не ссы, попасть легче будет, — тут же откликнулся весёлый голос с более позитивным настроем.

На фоне алеющей полоски закатного неба были отчётливо видны движущиеся фигуры, слившиеся за дальностью расстояния в одну сплошную полосу. Хорошо, хоть по фронту неглубокую. Но это больше от страха показалось. Наложение перспективы и всё такое. Радиолокационные станции наблюдения ведь неглупые люди придумали. И если прибор говорит, что цели разрозненные, значит, так оно и есть.

Танки практически одновременно шевельнули хоботами орудий — стрелки уточняли прицел. Вот им фиолетово на плотность бегущих мишеней. Дальномер показал прицельную дальность — надо стрелять. А если враг в пределах прямой видимости, так тем более. По самым большим. Их надо в первую очередь обезвредить. Оглушительно бабахнули первые выстрелы. Две громадные твари покатились кубарем, третья охромела и сбавила темп, но зато остальные ускорились, словно их плетью отходили.

На одной из угловых вышек поддал басов узнаваемый голос пулемёта Владимирова. У бойца сдали нервы, и он шпарил непрерывной очередью на предельном расстоянии эффективной стрельбы. Совершенно понятно, что в конкретном случае об эффективности говорить не стоило.

— Куда ты лупишь, баран! — Монгол оттащил горе-пулемётчика от станка, схватив его за шиворот, — вставай за «Печенега» у него ствол выдержит твои выкрутасы. Как скажу — патроны подашь.

На стене уже грохотали «Корды» и «Утёсы», часто хлопали автоматические гранатомёты. Последние, правда, больше для спецэффектов. Как ни крути, а выстрелы ВОГ-30 слабоваты против биологически активной брони развитых тварей. Их осколки не сильно досаждали даже руберам, а уж элите, так тем более. Разве что в удачное место прилетит или граната совсем рядом взорвётся. Действие ударной волны не самая приятная штука.

Монгол прижался к плечам парные упоры и взялся за рукояти управления огнём. С других вышек только начали стрельбу. Прицельную, экономную, в щадящем режиме. Как учили. Там, судя по всему, парни поопытнее и с нервами у них всё в порядке. Капитан углядел в толпе матёрого рубера и вдавил гашетку. Дудукнула короткая очередь на пять патронов. Чудовище споткнулось и закувыркалось по земле. Один есть, следующий.

А перевалковский боец, в свойственной ему манере, насиловал единый пулемёт. Так из шланга поливают, как он стрелял. Короб на двести патронов выпустил меньше чем за минуту, не отрывая пальца от спускового крючка. Ещё и орал что-то при этом. Что — в какофонии боя было не разобрать. Хотя куда-то он нет-нет, да попадал. При таком темпе стрельбы, вполне вероятно. И то ладно — с паршивой овцы, хоть шерсти клок.

Монгол недовольно качнул головой, не отрываясь от основного занятия — дал же бог напарничка. Ему надо было ранцевый огнемёт выдать. Чтобы при таком отношении к оружию, этот Аника-воин и его запорол. Запорол и сгорел бы к хренам вместе с остатками горючей смеси. Ну, или на переподготовку направить. Тоже вариант. Только наставника подобрать самого злоедучего, чтобы правильные навыки в костный мозг вбил. Головного-то нету. Пока капитан расстрелял первую ленту, сосед по вышке заканчивал второй короб.

— Перезарядка, — рявкнул Монгол.

Горе-стрелок чуть пулемёт за ограждение не уронил от неожиданности. Умудрился поймать в самый последний момент. Тупой, но ловкий. Не всё ещё потеряно. Капитан снова покачал головой. На этот раз сокрушённо. Точно ловкий. Скорость, с которой парень заправил новую ленту в крупнокалиберный пулемёт, побила все нормативы.

Два танка умолкли. Стены перекрыли им траекторию стрельбы. Работать продолжало единственное орудие. Но зато подключились миномётчики. Корректировщик забил весь эфир, толкуя про углы возвышения и горизонтального наведения, сыпал какими-то цифрами, но, что самое интересное, парни его отлично понимали. Поколдуют с прицелом, покрутят рукояти наведения, и мины кучно ложились в самые многочисленные группы монстров. Вздымались клубы взрывов, после которых мало кто оставался на ногах. А с теми, кто всё же умудрялся выстоять, занимались уже персонально. С вышек. Или танкисты башню доворачивали. Твари, способные пережить сочетанное попадание пяти восьмидесятидвухмиллиметровых мин, заслуживали особенного внимания.

Набегающее скопление монстров редело прямо на глазах. С каждым преодолённым метром. Плотность автоматического огня сказывалась. Самых крутых монстров из тех, кто остался после применения реактивной артиллерии вынесли танкисты. Ещё на дальних подступах. Повезло, что их не так много было.

Многочисленные бегуны, лотерейщики и топтуны, вообще, ложились пачками. Кусачей и руберов прицельно с вышек повыбивали. На стенах бойцы тоже ерундой не занимались, да и миномётчики грамотно сработали. До внешней границы минного поля вокруг посёлка смог добраться единственный элитник. Могучая, по-настоящему матёрая тварь. Такого монстра хватило бы на весь посёлок, доведись ему прорваться внутрь периметра. Но чудовище было уже на последнем издыхании. Ему, похоже, ещё от «Градов» досталось. А потом ещё и добавили. Пару раз его точно миномётчики накрывали. Танкисты его и прикончили. Последним зарядом из боекомплекта. Очень удачный ракурс выдался. Стрелок вбил бронебойный снаряд прямо в основание черепа. Чудовищная голова отлетела далеко в сторону и элитник рухнул, как подкошенный. Его могучее сердце билось ещё минуту, заливая землю чёрной кровью из порванных артерий.

Последнюю тварь, последним снарядом, на последних лучах закатного солнца. Прямо романтическая концовка для героического произведения получилась. Но все отдавали себе отчёт, что это далеко не финал. Даже безумный пулемётчик рядом с Монголом. Если найти время и поразмыслить, то можно представить, что ожидает впереди. Представить и испугаться до мокрых подштанников. Но времени на раздумья никто давать не собирался.

— Всему личному составу объявляю благодарность, молодцы, ребята! — в эфире раздался бодрый голос Майора, — работают дежурные караулы и посты дальнего обнаружения. Остальным отдыхать. После отражения нашествия всем будет выписана материальная премия в размере годового оклада.

— Если выживем, — эти слова Майор произнёс тихим и вовсе не весёлым голосом. И после того как выключил рацию.

Глава 21

— Всё, господа, представление окончено, можете расходиться, — недовольно прогудел Бекон в сторону деревенских, когда маленькая процессия подошла к зрителям, — а вы, пошли за мной. И вы тоже.

Последние слова адресовались и рейдерам и перевалковским бойцам. Могучий байкер снова присвоил верховное руководство себе, ни с кем при этом не посоветовавшись. Как обычно. Впрочем, никто бы и не возражал. Уж очень ловко у Бекона командовать получается. В смысле организации людей и принятии верных и быстрых решений. План дальнейших действий уже созрел в голове главного «Ангела». Он его тут же и довёл до личного состава, обождав немного, пока все соберутся в общем дворе гостевых домов.

— Значит так, поступаем следующим образом. Прапорщик! — Бекон нашёл глазами командира БРДМ, — выводи технику на дорогу, грузи людей и жди меня. Походный ордер скажу через пять минут.

— Есть, — последовал короткий ответ, и тут же прозвучали слова команды, — по машинам!

Под дробный стук сапог военные побежали исполнять полученные распоряжения. Номинально старшим офицером был, конечно, знахарь. Но медик — это ни разу не полевой командир. Не тот у него профиль. Поэтому пусть лучше прапорщик рулит подразделением. Ему даже объяснять нечего не пришлось. С полуслова понимает. Военная косточка, что тут скажешь ещё.

— Ворот! Ты, Голый, Веник и Рыжий в пикап, остальные в броневике поедут. Идите, готовьтесь.

Рейдер не стал тратить лишних слов, лишь хлопнул Голого по плечу, махнув остальным рукой.

— А мы немного пошушукаемся, — Бекон притормозил, собравшихся было тоже идти, Эскулапа и Ракшаса с Халком.

— Смотрите, что я хочу предложить, — проговорил байкер в ответ на заинтересованные взгляды остановившейся троицы, — то, что ты носитель Даров золотой жемчужины — уже секрет Полишинеля. Или станет таковым, в скором времени. Слухи по кластерам быстро разлетятся. Поэтому, в силу поменявшихся предпосылок, предлагаю поменять первоначальный план и отправиться в Перевалок. И ближе, и в обиду нас там не дадут. Друзья у нас в стабе есть. Передохнём заодно, с техникой разберёмся. Да и людьми, думаю, обрастём. Если, конечно, нет принципиальных возражений.

Бекон вопросительно посмотрел на рейдеров. Те в ответ синхронно пожали плечами, заметили это и улыбнулись. Тоже одновременно. Как бы то ни было, но Халк с Ракшасом уже приросли душой к «Ангелам». Незаметно для себя. Уж больно уютно было рядом с громадным байкером и его ловкими бойцами. Спокойно и уверенно. Какое бы мракобесие вокруг ни творилось. Ощущение крепкого плеча, команды и прикрытого тыла. Такое дорогого стоит. Терять совсем не хотелось. Молчаливое согласие с идеями Бекона нарисовалось на лицах парней само собой.

— Вот и чудненько, — могучая рука приобняла Эскулапа за плечи, — а ты, милый друг, с нами поедешь, мне так спокойнее будет.

Транспорт сборного отряда уже выстроился на обочине центральной улицы и молотил двигателями на холостых оборотах. Бойцы ожидали дальнейших указаний. Провожать гостей вышли Дед Макар и Тётка Маланья. Да уже и не тётка вовсе. Скорее девка. Крепко сбитая и пышущая здоровьем.

— Ну что? Пришло время прощаться, — Бекон, как старший командир, говорил от лица всех отъезжающих, — спасибо вам, хозяева, за доброту и гостеприимство. С удовольствием остались бы ещё, да дела не ждут.

С этими словами рейдер крепко пожал руку председателю и смачно поцеловал Тётку Маланью в губы. Та зарделась от удовольствия, но засмущалась и спрятала лицо в платок. Дед Макар аж крякнул от такого проявления дружелюбия. Потом решил, что от него не убудет, приосанился и взял ответное слово.

— В добрый путь, дорогие гости, — церемонно провозгласил он, — заезжайте, коли случится оказия. Вам всегда будем рады.

Ну вот и всё, пожалуй. Должные приличия соблюдены. Можно ехать. Бекон развернулся к колонне машин.

— Ворот — головной дозор! Порядок движения — «Кайман», «Урал», БРДМ, — громогласный бас «Ангела» обозначил походное построение, — отправляемся!

Пикап тронулся с места, занимая предписанное положение. Бекон подбежал к броневику, сунул голову в боковую дверь и тут же согнал Ракшаса с переднего сиденья.

— Дуй-ка ты, парень, в десантный отсек. Дорога дальняя, опасностей много, а я с этими игрушками, по-любому лучше управляюсь, — под игрушками байкер подразумевал стволы боевого модуля.

Ракшас и спорить не стал. Чего время тратить, если «Ангел» прав на сто процентов. Рейдер молча перелез назад и занял пустующее кресло. Мямля с неразлучным Пузом уже сидели на привычных местах. Эскулап с интересом разглядывал внутреннее устройство незнакомой машины.

— Ну что, здоровяк, — Бекон угнездился на командирском сиденье и хлопнул водителя по плечу, — поехали!

Другой, на его месте от такого хлопка в дверь бы влип. Но Халк только усмехнулся и прижал педаль акселератора, вывода «Каймана» на дорогу. Следом потихоньку покатился «Урал» и самым последним тронулся БРДМ. Ворота открылись, и колонна двинулась в путь. Часы показывали десять утра.

Едва проехали памятный перекрёсток, Бекон взялся за рацию.

— Проверка связи. Разбирайте позывные, — проговорил он в микрофон переговорного устройства, — Тундра, Кайман, Урал, Броня. По порядку движения. Как слышите?

— Тундра. Принял. Слышу хорошо, — раздался ясный голос Ворота.

— Урал. Принял. Нормально, — динамик прохрипел следующий ответ.

— Броня. Принял. Слышу, — опознался прапорщик из БРДМ.

— Всем машинам. Скорость движения — семьдесят. Дистанция — тридцать метров. На закрытых участках ускоряемся, — Бекон продолжал давать указания, — Тундра, оторвись метров на пятьсот. Что-то не понравится — докладывай. Броня, на тебе контроль тылов. Не зевайте. Отбой связи.

Экипажи обозначили понимание приказа. Пикап тут же ускорился, уходя далеко вперёд. Башня БРДМ развернулась на сто восемьдесят градусов. Бекон отложил рацию и откинул крышку люка над головой. В салон ворвался свежий утренний воздух, принеся с собой ароматы полевых цветов и полыни.

Размеренная монотонная езда — процедура не для слабонервных. Вырубает практически сразу, если делать особо нечего. Мямля со своим охранником заснули на первом десятке километров. Эскулап погрузился в собственные размышления, но вскоре размеренное покачивание подвески доконало и его. Ракшас крепился дольше всех, но, в конце концов, тоже сдался и задремал в неудобной позе, свесившись набок. Активными оставались лишь Халк и Бекон, поскольку у обоих были занятия. И немалая мера ответственности вдобавок.

Первый час перегона прошёл без происшествий. Колонна то ускорялась, проезжая лесистые участки, чреватые засадами, то снова выравнивала темп до оговорённых семидесяти километров в час. От головного пикапа поступали редкие доклады. Стрелок замыкающего броневика методично водил жалом пулемёта, контролируя местность позади отряда.

Ракшас внезапно дёрнулся, стукнулся локтем о броню и проснулся, шипя от боли. Потёр ушибленное место, выругался шёпотом, после чего затряс головой, разгоняя остатки сна. Бекон заметил движение среди безмятежности сонного царства и повернулся к рейдеру.

— Ты чего, парень? — «Ангел» тоже старался говорить шёпотом, чтобы не разбудить спящий экипаж.

— Да так… Привиделось, — Ракшас небрежно махнул, — не заморачивайся.

— Погоди, ты, руками махать, — Бекон заметно подобрался, — ну-ка, рассказывай.

— Да что ты привязался.

— Рассказывай, говорю!

Учитывая трепетное отношение гиганта к мистической составляющей Стикса, отделаться от него просто так не получится. Тем более после того, как «Ангел» взял на себя ответственность за носителя Дара золотой жемчужины. Да и стоило поговорить, наверное. Ракшасу отчего-то стало не по себе. Вот так — вдруг. На фоне абсолютного спокойствия и царящего вокруг умиротворения. А Бекон ведь признанным старожилом Улья считается. К его мнению стоит прислушаться. Ракшас вздохнул и подвинулся ближе к байкеру. Халк нет-нет косился в их сторону и прислушивался к беседе. Беспокоился за товарища.

— Да приснилась жуть какая-то. А что конкретно — и не вспомню. Пасти оскаленные, лапы, когти… Проснулся от захлестнувшего страха, — рейдер зябко поёжился и рефлекторно помассировал грудную клетку в районе сердца, — до сих пор не отойду. И тяжесть какая-то давит… Ожидание нехорошего, что ли.

Взгляд Бекона тяжелел с каждым произнесённым словом. После того как Ракшас замолчал, байкер скользнул глазами по лицу безмятежно сопящего Мямли и взялся за переговорное устройство.

— Всем машинам. Удвоить внимание. Тундра, тебя особенно касается.

— Что случилось? — не удержался от вопроса Ворот.

— Вот чтобы ничего не случилось, слушай меня и делай, что сказано! — веско бросил Бекон и отключился.

Колонна продолжала двигаться в прежнем ритме, только доклады от Ворота стали поступать чаще и стрелок БРДМ активнее крутил башней. Бекон тоже периодически прикладывался к пульту вооружений, медленно прогоняя оптику боевого модуля по кругу. Ракшас от нечего дела пялился в лобовое стекло, рассматривая пыльный хвост от идущей впереди «Тойоты». Тревожность никак не отпускала, сковав грудную клетку стальным обручем, отчего рейдер постоянно зевал и изредка делал глубокие вдохи.

В таком режиме прошло ещё полтора часа. Бекон в очередной раз осмотрел местность через орудийный прицел, внимательно разглядывая картинку в мониторе. После чего он выставил модуль по ходу движения и на несколько минут погрузился в размышления.

— Да не, ерунда какая-то получается, — Бекон развернулся к Халку с Ракшасом, чтобы поделиться своими мыслями, — мы сраного зайца за всё время не увидели, не говоря уже о других животных. Даже сорок нет.

«Ангел» вытянул шею, чтобы увидеть лицо Мямли. Тот спал, как младенец, устроившись на плече похрапывающего Пуза. Никаких признаков беспокойства сенс не проявлял, лишь иногда причмокивал во сне и пускал слюни.

— Ты ничего нового не ощущаешь, — Бекон внимательно посмотрел в глаза Ракшасу.

— Нового ничего, но и старое не проходит, — рейдер прижал ладонь к груди и втянул воздух ртом, — всё так же давит, зараза.

— Странно это, — задумчивым голосом произнёс «Ангел», — раньше всегда живность толпами бегала, заражённые попадались регулярно… А сейчас, как будто вымерли все. Затишье перед бурей, по-другому не скажешь.

— Подъезжаем к месту стычки с бандой Фомы, — доклад Ворота, раздавшийся из динамика, заставил Ракшаса вздрогнуть от неожиданности, — полкилометра осталась.

— Притормози там, — Бекон взялся за рацию, — всем машинам, короткая остановка через пятьсот метров. Каждый транспорт выставляет наблюдателя. Броня, Тундра, ваши стрелки остаются на месте.

Колонна спустилась с пригорка и выстроилась на правой обочине. Как раз напротив синего УАЗика и обгоревшего остова японского пикапа. Народ потянулся из машин на дорогу — размять затёкшие конечности. Ракшас распахнул дверь и полез на крышу «Каймана», приняв на себя роль постового. Бекон двинулся следом, немного задержавшись, чтобы разбудить экипаж.

— Эй, парень, просыпайся, — он затормошил сенса за плечо, — посмотри вокруг, есть кто?

— Один жёлтый, шестьсот метров, там, — Мямля даже глаза не открыл, лишь ткнул пальцем в сторону левого борта, свернулся калачиком на сиденье и продолжил спать.

— Лотерейщик на девять часов! — раздался крик Веника из кузова головного внедорожника.

— Не стрелять! — гаркнул Бекон, выскочив из броневика.

До заражённого было метров четыреста, когда он появился на опушке дальнего перелеска. Монстр бежал на восток, и траектория его движения как раз проходила между «Кайманом» и грузовиком. Ракшас вскинул штурмовой автомат. Лишняя предосторожность — стрелок БРДМ уже поймал чудовище в прицел своего пулемёта. Боевой модуль пикапа тоже навёлся на цель. Осталось лишь дождаться команды к открытию огня на поражение.

Лотерейщик вдруг притормозил и остановился. Было видно, как он переминается в нерешительности и втягивает ноздрями воздух. Совсем нетипичное поведение для прожорливой твари. Ещё одна капля в стакан с ядрёной паранойей главного «Ангела». Наконец, монстр перестал топтаться на месте, метнулся вправо, переходя в стремительный галоп, и скрылся за склоном холма. Только его и видели.

— Пять минут. Размяться и оправиться, — скомандовал Бекон и подозвал к себе прапорщика, — у тебя связь с посёлком есть?

— Нет, далеко очень, — отрицательно помотал головой военный, — километров с тридцати глядишь и возьмёт, да и то вряд ли.

— Вызывай постоянно, как свяжешься — доложи, — распорядился рейдер, поворачиваясь к «Кайману», — поехали, не нравится мне всё это.

— Всем экипажам. Порядок движения, дистанция — те же. Ускоряемся до девяноста, — проговорил Бекон в рацию, когда колонна тронулась.

— Для меня это предел, — ответили из едущего позади «Урала», — восемьдесят могу.

— Твою мать! — «Ангелу» не терпелось добраться до места и оказаться под защитой мощных стен Перевалка, — хорошо, восемьдесят.

Невысказанное беспокойство командира передалось его людям. Исподволь, потихонечку натягивая нервы. Халку приходилось сдерживать себя, чтобы не придавить педаль газа в пол. Остальные водители тоже нервничали. Это было заметно по сократившейся между машинами дистанции и по то и дело вспыхивающим фонарям стоп-сигналов идущего впереди пикапа. Голый управляющий внедорожником постоянно ускорялся.

— Эскулап скажи, а со вторым моим даром совсем всё плохо? — Ракшас задал знахарю терзающий его вопрос, — что ты там увидел, можешь подробней рассказать.

— Ты же знаешь, что в Улье понятия хорошо и плохо, очень относительны, — с удовольствием вступил в диалог лекарь, желая себя хоть чем-то занять, — там у тебя картина такая, словно… Блин! Сложно аналогию подобрать. Словно кусок дрожжевого теста об стену шмякнули, а середину ещё и паяльной лампой подпалили. Основное выгорело, но брызги-то остались. Следы, то есть. А дальше непонятно — есть несколько вариантов.

— И какие? — поторопил рейдер Эскулапа, увидев, что тот задумался и замолчал.

— Какие? Да чёрт его знает, — знахарь отвлёкся от своих размышлений и вернулся к беседе, — могут вовсе засохнуть и пропасть окончательно. Могут восстановиться в какой-то части и какие-то способности к тебе вернутся. Скорее всего, не все и не полностью, в этом случае. А, может, ещё и с плюсом. Ты же носитель Даров золотой жемчужины, забыл? Terra incognita. Остаётся только гадать и наблюдать. Точно предсказать невозможно. Время должно пройти.

— Печально, — грустно протянул Ракшас, — эти способности мне по-любому пригодились бы.

— Ну что же поделаешь — развёл руками лекарь, — они тебе один раз уже и пригодились. Считай, жизнь спасли. Чего большего желать. Ты смотри, осторожнее с желаниями. Улей слишком требовательных не любит.

— Это я уже понял…

За разговорами время текло незаметно, поэтому, прозвучавший из динамика, голос прапорщика обрушился как снег на голову. Точнее, как вылитое ведро ледяной воды, если сравнивать полученные эффекты. Мороз по коже, оторопь и перехваченное дыхание.

— Перевалок накрыла Орда. Две волны отбили, сейчас идёт третья, — кратко изложил суть дела командир боевой машины, — подробностей нет — связь оборвалась.

— Колонна, стой, — последовала реакция Бекона на плохие новости, — сука! Чего-то подобного я и ожидал.

Люди сидели в машинах молча, огорошенные известиями о самом страшном проявлении Улья. Всеобъемлющий ужас вытеснил из головы все мысли и сковал волю. Даже желания убраться отсюда куда подальше не возникало. В тоскливой тишине отсеков и кабин можно было расслышать гулкое биение сердец.

— Что делать будем? — Бекон развернулся к остальным.

— Ты как хочешь, а я поехал в Посёлок. У меня почти отделение бойцов и «Бардак» с крупным калибром. Очень даже пригодятся. Да и сам я гарнизонный медик, а там люди брошены, — Эскулап решительно открыл дверь и устремился наружу.

— Да погоди, ты, торопыга, — Бекон еле успел ухватить лекаря за рукав, — сейчас всё решим. Поспешность нужна при ловле блох.

Остановив Эскулапа, рейдер вновь взялся за переговорное устройство.

— Прапорщик, есть мысли, как попасть в посёлок и не быть при этом сожранным?

— Есть. Орда идёт с запада, значит, восточные ворота должны оставаться свободными. По крайней мере хочется так думать. Только свернуть надо вправо немного раньше, там есть дорога в объезд. Может и получится прорваться.

— Дуй вперёд и показывай маршрут. Урал за тобой, я замыкающий. Вот и решили, — невесело сказал Бекон, отложив рацию.

Что представляет собой Орда, все прекрасно понимали. Пускай только теоретически, поскольку пережить нашествие тварей редко кому удавалось, но хватало и этого знания. Инстинкт самосохранения бунтовал до истерики, отказываясь отправляться на встречу с тысячами заражёнными, обуянными жаждой крови и разрушения. Лишь чувство долга, дружбы и боевого братства помогало справляться с эмоциями.

Ракшас вдруг охватила непонятная дрожь. Ощущение ответственности за всё происходящее. И не перед кем-то, пускай даже этот неведомый кто-то сам Стикс, а перед собой лично. Страха не было, только уверенность в своих силах. В способности остановить, угомонить, обуздать. Любую напасть, чтобы она из себя ни представляла. От былой тревожности не осталось и следа. Грудь больше ничего не сковывало, дышалось легко, а голова была удивительно ясной.

И Халк и Бекон почувствовали, что с товарищем творится неладное и с беспокойством уставились на него в четыре глаза. Эскулап тоже начал о чём-то догадываться. Ракшас с улыбкой посмотрел на друзей.

— Вы же знаете, что я не могу поступить иначе, — он опередил ответом невысказанный вопрос.

В замкнутом пространстве «Каймана» гулко прозвучал плеск воды, и Ракшас исчез, будто его и не было.

Глава 22

На памяти Майора, это была самая беспокойная ночь, за всё время, прожитое в Улье. Хоть ничего чрезвычайного и не происходило. Можно сказать обыденная рутина любого пограничного стаба. Да и не пограничного тоже. Караулы, патрули, дежурные смены, регулярные обходы периметра и перекличка по расписанию. Заснуть удалось только самым убеждённым фаталистам. Для которых слова «чему быть — того не миновать», являются непреложной аксиомой и принципом жизнедеятельности.

Время тянулось как не разогретый битум, добавляя неприятных ощущений. Гадать, когда же наблюдатель отрапортует в очередной раз — вижу множественную цель, и надеяться этих слов не услышать. Всматриваться до рези в глазах в темноту с желанием ничего не увидеть. Всё это выматывало до предела. Вот уж верно сказали — ожидание смерти хуже самой смерти. Настолько надоело ждать и бояться, что хоть иди и подгоняй заражённых.

Когда рассвело, стало немного легче. Отчасти потому, что утомившие за ночь страхи сменила бодрящая злость. Та злость, которую испытываешь, когда кто-то опаздывает на оговоренную заранее встречу. Но уж лучше пусть так будет. Для боевого духа полезнее.

Стрелки часов методично отмеряли новый день, но ни один монстр не спешил обозначиться. Даже случайных не было. Хотя, для не чуждых каннибализма монстров были целые поля засыпаны падалью. Уж кто-то должен был польститься, на обилие свежей мертвечины. Но даже самый завалящий пустыш не появился. Тишина. И в оптике биноклей, и на радарах.

Личный состав уже утренний моцион успел закончить, с завтраком заодно. Тут, кстати, опять содержатель «Одноглазого рубера» расстарался, ещё немного приподняв бойцам настроение. Если не быть совсем конченным гундосом, то сытый желудок, хорошая погода и яркое солнышко в любом случае окажут своё позитивное влияние. А если еда заявляет претензии на изысканность, то удовольствие удваивается. На этот раз поесть удалось без помех. Не торопясь, со смаком.

Может, эти две волны чудовищ, и были той самой Ордой? А может, не следовало торчать на стенах всю ночь, и надо было собирать манатки и бежать, куда глаза глядят? Майор отбросил шальные мысли, как незаслуживающие внимания. Такое количество вооружённых людей ни в одном стабе не примут. И скитаться по кластерам, в поисках лучшей доли — тоже не вариант. Поэтому, стоим на месте и надеемся на максимально благополучный исход. Что ещё остаётся?

В затянувшейся паузе только один положительный момент был — боезапаса натаскать успели. К каждой огневой точке по четыре стандартных комплекта. И даже больше. Уж лучше потом обратно отнести, чем испытать нехватку патронов в самый критический момент.

Майор уже дважды обошёл позиции и успел переброситься словом с каждым бойцом. С кем пошутил, кому подсказал. А кого и отчитал за разгильдяйство. Попалась парочка раздолбаев. Но, как-бы то ни было, тревожность нарастала, и хозяин Перевалка отправился к наблюдателям. Где и провёл последние полтора часа, в компании связиста и корректировщика.

— Едрить-колотить, — вырвалось у артиллериста, когда противный сигнал зуммера возвестил о том, что в зоне действия появились объекты.

— Отставить эмоции, — одёрнул его командир недовольным голосом, — просто делайте свою работу.

— Вижу множественную цель…

Дождались, твою мать! Майор с минуту смотрел, как монитор заполняется зелёным свечением. Ни одной единичной отметки. Ни малейшего просвета. Сплошная масса, тускло мерцая, сползала по экрану вниз, не собираясь заканчиваться. Похоже, пиндец, приплыли! Пришла пора «последнего и решительного», как в песне поётся. Майор тяжело вздохнул и вышел из помещения. В том, что бой будет последним, никаких сомнений не оставалось, пускай самых призрачных.

На общем настрое не сказалось бы даже знание того, что на посёлок надвигается не всё количество нечисти, исторгнутой Пеклом. Рельеф местности исподволь разбил Орду на примерно равные части, отправляя заражённых по разным направлениям. Но даже трети от неисчислимого количества монстров, произведённых мегаполисами, Перевалку хватит за глаза. Офицер решительно направился на стену периметра. К бойцам. Там сейчас любая помощь будет кстати. А корректировщик уже бубнил в рацию, отдавая приказы, сообразуясь своему видению ситуации.

— Град один, Град два, после пуска перенацеливайтесь на ближнюю отметку. Если успеете перезарядиться, то стреляйте вместе с третьим. Если нет — по готовности. Повторяю. Первый залп по установленным рубежам, по команде. Последующие — по готовности. По ближней отметке. Сколько успеете сделать.

— Принял — три голоса операторов залповых систем слились в один.

— Град один, огонь!

— Есть накрытие, — через минуту раздался отчёт о результатах стрельбы, — определить степень урона затрудняюсь.

На мониторе у наблюдателя появилась заметная щербина в общей массе, которая, впрочем, быстро затягивалась набегающими заражёнными. Можно быть уверенным, что ни одна ракета не пропала впустую. Промазать по такому скопищу — это надо особенный талант иметь. А что толку-то, даже если и попали. Эффект воздействия для Орды — что слону дробина. Но это пессимистический подход и упаднические настроения. Категорически недопустимые в бою. Лиха беда — начало. Главное в таких случаях — не унывать.

«Уноешь» тут, когда вздохнуть некогда. После муторного ожидания, минуты летели со скоростью упившегося энергетиком мотоциклиста.

— Град два. Залп!

— Есть накрытие! — на этот раз запуск прошёл гораздо лучше, чем вчера, даже по голосу корректировщика было слышно.

Новая выемка в зелёном потоке на экране так же стремительно заросла. Лавина монстров преодолела отметку в десять километров. Но появились и хорошие новости. Скопление заражённых приобрела конечные границы и перестало угнетать масштабами разбушевавшегося стихийного бедствия. Сейчас на радаре уже не бескрайнее море чудовищ, а одно движущееся пятно, пусть и большое. Хотя хорошесть известий, всё же, была очень относительна. Ведь какая разница, раздавит тебя сорвавшейся двухтонной плитой, или отломившимся её куском в четыреста пятьдесят килограммов? И то, и другое — вещи малосовместимые с жизнью. Но тем не менее, оптимизма прибавилось.

— Миномётная батарея! Приготовиться открыть заградительный огонь! — голос командира артиллерии звенел от боевого азарта, — работаем «Санями», сколько мин хватит.

— Солнцепёкам приготовиться. Миномётчики — огонь!

Захлопали частые выстрелы. До Орды оставалось семь километров. Корректировщик бессознательно отметил ещё одну деталь. После каждого залпа, выкашивающего жутких особей в центре толпы, пятно отметки на радаре будто сжималось. Словно твари снаружи стремились заполнить пустоты внутри. Каким бы ни был механизм перемещений заражённых, но светящийся овал с неровными краями становился меньше. Причём настолько, что это можно было заметить невооружённым глазом. Эх, времени бы побольше, и пристрелянных рубежей почаще…

— Солнцепёки. Залп!

Взревели пусковые установки ТОС-1А, выпуская свои ракеты парами. Тяжёлые огнемётные системы звучали гораздо солиднее «Градов». Беда только, что их у Перевалка так мало. Мелькнула такая мысль у артиллерийского офицера, заметившего, как ещё ужалось зелёное пятно на мониторе радара. Вдали грохнуло, в небо поднялось два чёрных дымных облака. Грозные боевые машины отстрелялись и превратились в безобидные и бесполезные железяки.

— Перенацелить «Сани» на четыре километра и продолжать огонь. Град три, подтвердить готовность.

— Давно готовы, — тут же последовал ответ оператора.

— Залп!

На этот раз запуски завыли сразу из двух мест, создавая стереофонический эффект. Заряжающая команда первой батареи проявила чудеса скорости и успела зарядить три машины из четырёх. Чуть погодя, подала голос и вторая группа Градов, отстрелявшись одной машиной. Частые хлопки миномётных выстрелов на этом фоне остались незамеченными.

— Есть накрытие! Есть! — радостно заорал корректировщик в микрофон.

Результативность последнего залпа была потрясающей. Ни одно попадание не перекрыло другое и все они легли так кучно, что любо-дорого посмотреть. Гулко загремели взрывы, превращая заражённых в кровавую мешанину разлетающихся конечностей и потрохов. Густая смесь дыма пыли и огня замарало небо.

Ещё бы разок пальнуть. Хотя бы из четырёх машин. Но нет, пока парни перезарядятся, монстры уйдут в мёртвую зону. Похоже, что козырей реактивной артиллерии посёлок уже лишился.

— Расчётам залповых систем — усилить миномётную батарею. Заряжающей команде — отправиться к первому пропускному пункту, — отдал последнее распоряжение корректировщик, передавая свои функции наблюдателю, — капитан Колун, получайте пополнение.

— Принял, встречаю — отозвался безопасник.

Артиллерист побежал к миномётчикам, а связист начал монотонно оглашать расстояние до приближающейся Орды. Так они договорились.

— Три с половиной километра до цели.

По идее, со стен их уже должно быть видно. В подтверждение этой мысли, рявкнули пушки танков. Одиночные выстрелы переросли в частую канонаду. Пошла жара!

Майор стоял на центральной вышке и смотрел в бинокль. Несмотря на все успехи систем залпового огня, монстров оставалось ещё очень много. Как бы не больше, чем во всей второй волне. Но то, что не меньше, это точно. Не радовало количество элитных тварей, чьи гигантские силуэты возвышались над общим уровнем бегущего скопища. Особенно, если это те чудища, которые прошли через горнило ада, устроенного «Градами» и «Солнцепёками». Чем их убивать — хрен его знает. Да они ещё, похоже, и управляют этим стадом.

— Три.

К гулким хлопкам «Саней» присоединились выстрелы с пробочно — бутылочным отзвуком. «Подносы». Освободившиеся руки позволили задействовать дополнительные стволы, увеличивая площадь поражения. Командир подразделения регулярно корректировал прицел, прислушиваясь к докладам наблюдателя. Грохот разрывов приближался с каждой новой отметкой.

— Два с половиной.

Мины продолжали собирать кровавую жатву. Попадания танковых снарядов выбивали элиту. Твою мать, как же трудно воевать с бездумной толпой! Тем более, с толпой заражённых, охваченной желанием к перемене мест. Любой человек уже давно бежал бы в обратном направлении, сверкая пятками. Самое позднее — после выступления «Солнцепёков». Да те же самые заражённые, будь они поодиночке или даже в стае, трижды планы сменили после такого-то обстрела. А тут нет. Орда, видишь ли… Чтоб ей пусто было.

— Два.

В канонаду вплелись басовитые голоса пулемётов Владимирова. С вышек начали отстреливать руберов и мелкую элиту.

— Полтора.

Завелись «Корды» и «Утёсы», в том числе и установленные на танковых башнях. Со стен и бронетранспортёров второй линии зачастили станковые гранатомёты. Стреляло уже всё, что могло стрелять и дотянуться до цели.

— Километр. Наблюдение закончил, — доложился в последний раз связист, — выставляйте прицелы на пятьсот, они скоро будут здесь. Я ушёл на стену.

На пятьсот, это потому что ближе нельзя. Пока минное поле не сработало. Сказано — сделано. В пятидесяти метрах от внешней границы заминированной полосы начали вспухать взрывы. Так широко, насколько позволяло количество орудий. Впрочем, заражённые даже не думали тормозить. Они ломились прямо через заградительный огонь, перескакивая через трупы неудачников. Только движение и только вперёд, насколько хватает сил. Ничто не может помешать Орде!

Сюрприз.

Под многоногой толпой начали рваться противопехотные мины, выкашивая первые ряды на всём протяжении. Твари потяжелее активировали противотанковые подарочки. Местные сапёры постарались удивить доступным многообразием. Рвануло так, что заложило и без того заложенные уши. По всей ширине минного поля образовался настоящий вал из поверженных тел. Причём многие монстры в этой куче были ещё живыми. Но с оторванными ногами быстро не побегаешь. Охота к передвижению пропадает моментально. Да и получить кумулятивный заряд в промежность, какой бы бронированной она ни была — удовольствие из малоприятных.

Орда единым организмом отшатнулась назад и на секунду замерла, продолжая нести потери под кинжальным огнём со стен и миномётным обстрелом. Так стоять даже законченный идиот не будет, тем более до обидчиков рукой подать. Новый рывок застопорился у самой стены. Сапёры не упустили момент и активировали управляемые заряды. Сработали сотые МОНки, взрывная волна отшвырнула передовых монстров. Убойные элементы разлетелись растревоженным роем диких пчёл, выкашивая самых слабых. Но задние ряды продолжали напирать, а до ушей защитников долетало громогласное урчание бессловесных команд. Заражённые утроили усилия, почувствовав близкую победу.

Сверху захлопали трубы одноразовых гранатомётов. Бойцы старались выбить элитных тварей, компенсируя замолчавшие танковые пушки. Вот только не особенно выходило. Произошло то, чего опасался Майор. Те чудовища, что смогли добраться до стен Перевалка, были наглядной демонстрацией понятия «элита». Самые сильные, самые быстрые, самые жизнеспособные. Самые, самые, самые…

Громадные многотонные монстры, сплошь в пластинах биологической брони. Ни единого свободного участка кожи, ни малейшего слабого места. Их тут не один десяток собрался. Даже считать боязно. И, что примечательно, ни одного похожего. На двух ногах и на четырёх лапах, с хвостами и без, шипастые, гребнистые, рогатые… Целый трактат можно написать. Под названием «Бестиарий Улья»

Одна из таких тварей без проблем пережила попадание кумулятивной гранаты из РПГ-7 и, сердито урча, метнулась было к угловой башне. Но потом отчего-то передумала, но бег не остановила. Даже наоборот, разогналась, прыгнула на стену и быстро полезла вверх, вбивая когти в бетон. Восхождение заняло всего несколько секунд. Короткое мгновение на то, чтобы смахнуть пулемётный расчет, и чудовище уже внутри Перевалка. Несётся гигантскими скачками к одному из танков, распознав в нём самую большую угрозу. Вот уже монстр снова на стене. Последний прыжок. И выстрел из танковой пушки с противоположной стороны выносит чудовище за пределы периметра. Танкисты не оплошали, шарахнули бронебойным через весь посёлок, спасая товарищей.

А на стену тем временем забрались целых три подобных твари. Пока те, что находились по краям разгоняли людей и выкорчёвывали огневые точки, центральная рушила стену. Под мощными лапами прочнейший строительный материал рассыпался как песочный замок. Прутья арматурной обвязки рвались как сгнившие нитки.

Прорыв линии обороны, такая ситуация называется. Плотный поток свинца поредел, пулемёты замолкали один за другим. Продолжали отстреливаться лишь единицы. Самые упёртые и злые бойцы. Парочка «Кордов» и один «Утёс» долбили со стен, да с угловой вышки грохотал КПВ и тарахтел длинными очередями «Печенег». Там Монгол с придурком-напарником прореживали строй атакующих.

— Отходим за броню, на запасной рубеж, — Майор поднёс к губам переговорное устройство, чтобы отозвать своих воинов.

Бойцы посыпались со стен, на ходу паля из личного оружия. Но это больше для проформы было. Для личного успокоения. Сейчас главное стену освободить, чтобы стрелкам в бронетранспортёрах сектор огня освободить. Они и не стреляли пока, потому что боялись своих зацепить. Но теперь уже можно. Последний человек спрыгнул вниз и вся улица, на которой выстроилась бронетехника, залилась гулом выстрелов.

Наверху появлялись всё новые и новые фигуры, занимая освободившееся место. И хоть стрелки БТРов не мазали, постоянно снижая количество монстров, но заражённых становилось всё больше и больше. Они словно специально накапливались перед новой атакой. На стену возле КПП взлетело два огромных элитника одновременно.

— Теперь точно пиндец, — пробормотал Майор себе под нос и вскинул на плечо трубу «Агленя».

Среди грохота выстрелов послышался абсолютно инородный хлюпающий звук и над одним из бронетранспортёров повис человек, появившийся из ниоткуда.

***

Через десять минут, после того, того как исчез Ракшас, впереди показался незаметный свёрток с дороги, уходящий вправо.

— Поворачиваем, — подал голос прапорщик из едущего теперь впереди «Бардака».

— Не успели, — промелькнула мысль у Бекона, и он отжал кнопки управления боевым модулем.

Деревья посадки по левой стороне дороге легли на протяжении метров пятидесяти. Одномоментно. С хрустом, треском и разлетающимися щепками. Образовавшаяся просека выплеснула толпу монстров. То ли они отстали от основной массы Орды, то ли отделились по непонятным причинам, а может и вовсе представляли самостоятельную группу. Гадать, откуда взялся этот косяк заражённых, было некогда. И почему их Мямля не увидел, тоже.

Впереди неслась огроменная элитная тварь. Раньше это по-любому кабан был, судя по всему ещё и дикий. Он и сейчас не сильно поменялся. Только вырос до размеров карьерного самосвала. Из тех, что Камский автомобильный завод выпускает. Злые глазки под нависшими надбровными дугами, покатый череп с вытянутым рылом. А набору клыков небольшое стадо мамонтов позавидует. Мощное тело топорщится уродливой черепицей броневых пластин. И хвост. Не забавный, который с кисточкой и крючком, а толстый, длинный с массивным билом на конце.

Тварь на полном ходу мотнула головой и тяжёлый «Урал» улетел в сторону, обламывая верхушки деревьев. Чудо будет, если кто-то из экипажа сможет пережить такой удар. А чудовище уже перескочило дорогу, продолжая свой неостановимый бег.

— Топи! — заорал Бекон и вбил в бок монстра первую партию снарядов.

Очередь из ПКТМ и порцию гранат из автоматического гранатомёта тоже туда ушла. Но это для кабана-переростка всего лишь раздражающий фактор. Монстра от неожиданности занесло, и он рухнул набок, заваливая многотонной тушей толстые стволы сосен. Халк вдавил педаль газа до упора, «Кайман» взревел дизелем и рванул вперёд. Но сильно ускориться не вышло. Заражённые попадали под колёса бронемашины пачками, ощутимо замедляя движение. Тварь быстро вскочила и ломилась через посадку. С твёрдым намерением наказать обидчиков.

— Уходите, — крикнул в рацию Бекон, увидев, что пикап с БРДМ притормозили и открыли отсекающий огонь.

В ответ парни ускорились, но не сильно. Стрелять они не прекращали. По броне «Каймана» начали гудеть удары — самые прыткие монстры пробовали броню на зуб. Бекон крутанул башней модуля, густо засыпав пулями широкий сектор, но место упавших монстров тут же занимали новые. А взъярённый элитник уже приближался.

— Не выберемся. Пузо, давай за пульт. Халк, гони, — Бекон стал выбираться со своего места в десантный отсек.

— Куда!? — заорал Халк.

Но Бекон лишь отмахнулся, что-то сунул в рот, открыл боковой люк и выпрыгнул наружу.

Это как в казино на ноль поставить. Всё что имеешь. В ожидании баснословного выигрыша. Но золотая жемчужина — не рулетка. Немного другие шансы в этом случае. Бекон твёрдо в это верил и, как оказалось, не зря. Трансформация началась сразу, в момент прыжка. Байкер и без того был не мал, но приземлился он уже поистине гигантом, далеко за два метра ростом. От объёмного брюха не осталось и следа. Ни единого намёка на жировые складки. На взбугрившихся мышцах повисла лопнувшая по швам одежда. И ещё чувство безумного голода скручивало пустой желудок — перерождающемуся организму не хватало строительного материала.

Бекон взревел не своим голосом, схватил подвернувшегося под руку лотерейщика и впился зубами ему в загривок. Хлынула кровь, заражённый заверещал, дёрнулся, пытаясь вырваться. Бесполезно. Байкер уже жрал его живого. Новый Дар тут же откликнулся, правда, немного неожиданно. Бекон ещё прибавил в размерах, но преобразился в лотерейщика. Только в полтора раза больше.

«Ангел» сразу просёк новую фишку и атаковал зазевавшегося рубера. Попросту прыгнул на него, подминая упирающуюся тушу под себя. Этот манёвр спас его от пронёсшейся мимо элиты. Монструозный кабан пёр в атаку взбесившимся бульдозером, не разбирая где свои, а где чужие. После него оставалась широкая тропа из раздавленных трупов.

Элитная раскормленная свинья только начала разворачиваться, а Бекон уже превратился в увеличенного рубера, успев сожрать половину своего прототипа. Услышав грозное всхрюкивание, он оторвался от кровавой трапезы и поднялся в полный рост. Теперь можно играть на равных. Бекон хрустнул шеей, привыкая к новым габаритам. Но это не наш метод. Мы выступаем за подавляющее превосходство.

Тварь проскакала мимо вновь увернувшегося рейдера в обратную сторону, получив увесистый пинок для ускорения, а Бекон уже высмотрел новую цель. Элита. Ещё пока начинающая, но уже крупная, быстрая и смертоносная. Две руки, две ноги, одна голова с впечатляющими челюстями. То, что нужно. Монстр взвизгнул испуганной болонкой и попытался затеряться в толпе. Ага! Как же! Бекон сделал стремительный шаг, схватил намеченную жертву и перекусил ей шею.

Место побоища стало напоминать тупую ярмарку. Масса народу и бестолковая толкотня. Два броневика и пикап рейдеров остановились поодаль и с опаской наблюдали за разворачивающимся действием. Они давно перестали стрелять, а заражённые даже не думали дёргаться в их сторону. Переминались с ноги на ногу, сбившись в плотную толпу. Лишь вокруг Бекона образовалась зона отчуждения. Никто не хотел попадать на зуб этому странному монстру. Вот ведь! Человек — монстр для заражённых. Дела!

Гигантский кабан ринулся в новую атаку, загребая всеми четырьмя копытами. На этот раз Бекон не стал избегать своего противника. Не к лицу пятиметровому бронированному монстру уходить от битвы. Рейдер в обличье чудовища устремился навстречу. Звук от столкновения был такой, словно баран с разбегу врезался в деревянные ворота. Только раз в двадцать сильнее. Басовитый рык смешался с утробным хрюканьем. Заклубилась пыль, в стороны полетели попавшие под горячую руку заражённые.

Бекон не стал устраивать зрелищный бой. Влепил, без затей, кулаком между глаз. Один раз, другой, третий. Ноги твари подкосились. А когда монстр осел на колени, рейдер вскочил на неё верхом, придавливая своей массой к земле. Раздался костяной хруст, и в руках у Бекона оказался отломанный клык. Самый большой. Недолго мешкая, «Ангел» вонзил его в правый глаз поверженного чудовища по самое основание. Под сочный чавкающий звук, зуб элитника пробил его же мозг. Тварь тут же обмякла, несколько раз дёрнулась и замерла. Уже насовсем. Жрать его рейдер не стал. Он хоть и Бекон, но образ свиньи, пусть и здоровой, его совсем не прельщал.

В глубине «Каймана» испуганно ойкнул Мямля. Его радар заполнился жёлтым цветом скопления зараженных с обильными вкраплениями фиолетового и алого цветов. Всё-таки была у поверженного элитника способность подавлять подаренные Ульем умения. И этой толпой, судя по всему, управлял тоже он. Заражённые всколыхнулись, заволновались, не понимая, что им делать дальше. Точку поставил Бекон. Он заорал во весь голос и обозначил атакующее движение. Этого хватило. Проняло даже элитных особей. Весь косяк заражённых дунул в едином порыве в ту сторону, откуда появились. И побежали, не оборачиваясь, ещё быстрее, чем до этого. Лишь бы оказаться подальше от невозможного чудовища, питающегося их собратьями.

Бекон скакнул в сторону машин и получил очередь из пулемёта в грудную пластину. Веник не удержался от испуга. Нажал от неожиданности кнопку управления огнём. Рейдер почесался, погрозил молодому «Ангелу» кулаком и махнул в сторону посадки. Туда, где приземлился «Урал».

— Посмотрите там, может, есть выжившие, — бас Бекона рокотал как гром, — даже если нет — тела забирайте. И отправляйтесь в посёлок, там и встретимся.

Оставив потрясённых рейдеров стоять с открытыми ртами, преобразившийся байкер побежал в направлении Перевалка, походя выломав толстенную сосну в качестве дубины. В нужной ему стороне рокотали выстрелы — ориентироваться было не сложно.

***

— Прилетел на помощь, твою мать! — пробормотал Ракшас, увидев направленные на него стволы автоматов, и прикрыл глаза.

— Не стрелять! — крики Майора и Колуна раздались одновременно с выстрелами.

Рейдер зажмурился сильнее, в ожидании разрывающих тело кусков свинца, но услышал лишь странные звуки. Словно кто-то по надувному шарику пальцем стучал. Рейдер приоткрыл веки и возблагодарил судьбу. И золотую жемчужину заодно. Она всё-таки сумела восстановить второй Дар Улья. Знахарь, похоже не ошибся.

Вокруг Ракшаса застыла мерцающая сфера защитного поля с застрявшими в ней пулями. С угловой вышки раздались пулемётные очереди. Монгол с напарником продолжали сражаться. В запале боя, они не услышали приказа покинуть позиции. Или не захотели услышать. Разбор полётов будет позже. Пулемёты долбили вдоль стены, сшибая с неё заражённых. Монстры моментально отреагировали на новую угрозу и кинулись её подавлять. Башни бронетранспортёров пришли в движение, стрелки переносили огонь, помогая бойцам на вышке. Но Ракшас успел первым.

Не снимая защитную сферу от мгновенно переместился в нужный угол периметра и полетел прямо на заражённых этаким хаусболлом. Чудовища посыпались вниз сбитыми кеглями. Тех, кто падал внутрь добивали военные, а Ракшас долетел до башни у контрольного пункта и сиганул наружу. После него стена осталась девственно чистой. В смысле полного отсутствия на ней агрессора. Сражение за Перевалок, похоже переломилось в другую сторону. Но радоваться было преждевременно, заражённые не собирались отступать.

Поначалу они пытались атаковать сумасшедшего рейдера. А как ещё назвать человека, пытающегося в одиночку совладать с Ордой? Но Дар золотой жемчужины исправно гасил все нападения. И после того, как самый большой элитник без видимой причины замер, с занесённой для удара лапой, в трёх метрах от Ракшаса, эти попытки прекратились. Заражённые начали бегать от рейдера стараясь выдерживать минимальную дистанцию.

— Всю жизнь мечтал поиграть в такие салочки, — выругался парень, отгоняя от стены очередную группу чудовищ.

Пока Ракшас носился по всему фронту, отгоняя монстров от стен, самые пытливые особи предприняли попытку штурма с других направлений. На башне, в которой остались люди заорали благим матом, следом суматошно заколотил единый пулемёт. Напарник Монгола прозевал подкрадывающихся снизу тварей. «Печенег» замолк — забравшийся наверх рубер выхватил его из рук воина и отбросил в сторону. Через миг придёт черёд пулемётчика, а потом и Монгола.

Ракшас материализовался рядом, немного не рассчитав расстояние. Перелёт получился. Рейдер напрягся, вытянув руку в сторону монстра, примерявшегося откусить голову перевалковскому бойцу. Нет не дотягивается. Вдруг кисть полыхнула лиловым и лиловый же силовой клинок рассёк монстра от плеча до паха. Рубер так и осыпался с раскрытой пастью, чуть не утащив за собой незадачливого парнягу. Боевой дар, похоже продолжал восстанавливаться. Очень вовремя.

— Совсем другое дело! — радостная улыбка озарила лицо Ракшаса, — теперь в другие игры поиграем!

Он подмигнул ошарашенному Монголу, и вторым клинком сбил не успевших вовремя ретироваться монстров, вместе с фрагментом стены. Этих спасли, что дальше.

В северном направлении участилась перестрелка. Тварь, которую вынесли снарядом, очухалась, дождалась поддержки и решила закончить начатое. Что ей этот танк покоя не даёт. Атака была так же неожиданна как и стремительна. Могучий элитник внезапно выскочил на площадку и оседлал тяжёлую машину. Пока его поливали свинцом, пытаясь отогнать, успел сорвать башню и теперь долбил ей по обезглавленному корпусу танка. Злобно при этом урча.

В посёлок хлынула толпа лотерейщиков, топтунов и руберов. Фланговый удар — страшная штука. Заражённые перевернули один БТР, накрыли второй. Полетела башня с третьего. Ответная стрельба была суматошной и практически бесполезной. Крупный калибр не применялся из боязни поразить своих, а автоматные пули не приносили должного эффекта. Потерпеть поражение в шаге от победы было вдвойне обидно.

За спинами заражённых возникла серебристая сфера с двумя торчащими из неё лезвиями. И тут же закрутилась стремительной юлой. По крайней мере, так это виделось со стороны. Ракшас влетел в гущу монстров гигантским триммером. И всё — атака захлебнулась. Разбегающихся чудовищ, поскальзывающихся на кишках и кровавых лужах, военные добили самостоятельно. Увлёкшегося элитника рейдер попросту нашинковал пластами. Тот даже заметить толком ничего не успел.

На южной стороне лязгали гусеничные траки и ревел мощный дизель. Танк съезжал задом со своей площадки. Танкисты не хотели повторять участь своих коллег. А за стеной раздавались громогласные матюки и звуки крепких ударов. Бекон, наконец добрался до Перевалка.

Странно было смотреть, как громадный монстр охаживает других таких же большущей дубиной и матерится при этом в голос. Убрать примитивное оружие и, пожалуй, не разберёшь сразу, кто же из гигантских тварей Бекон. Хотя нет, одно отличие всё-таки было. Со временем у заражённых пропадают половые признаки. А вот у Бекона совершенно наоборот. Половые признаки присутствовали. Можно даже сказать — очень присутствовали.

— В чудовище с писюном и дубиной не вздумайте палить. Это наш, — послышался в рации знакомый голос, прапорщик въехал в зону устойчивого приёма, — потом объясню. Как приняли?

— Приняли, — заулыбался Майор и передал приказ по команде, — все слышали? В писюкатого не стреляем.

В ответ донеслось довольное ржание бойцов. Обстановка позволяла немного расслабиться.

Заражённые были деморализованы, если так, вообще, можно про них говорить. Остатки Орды скучковались плотной толпой. Активных действий они не предпринимали, но и уходить пока не спешили. Ракшас вновь переместился за стену, завис перед скопленем чудищ и внутренне содрогнулся. Тут даже лотерейщики могли дать сто очков вперёд иному руберу. А уж подборку элитников даже обсуждать не стоило. Потому что страшно было. Опоздай он минут на десять, и в поселке не осталось бы ни одного живого человека.

Какой-то топтун дёрнулся было, чтобы отогнать чужака. Тут же взревела элитная тварь, и гигантская лапа впечатала чересчур инициативного монстра в землю. Превращая его в мешок с переломанными костями. Рейдер пристально посмотрел огромному чудовищу прямо в глаза. То не выдержало, отвело взгляд и нехотя попятилось. Похоже, эти развитые до безобразия, заражённые понимают гораздо больше, чем Ракшас.

За спиной послышался топот множества ног. Из-за юго-западного угла защитного периметра вырвался косяк заражённых. Не меньше сотни их было. Ракшас было напрягся, но потом понял — они не атакуют. Спасаются от кого-то. От кого — стало ясно через секунду. Появился Бекон со своей дубиной, который пинками подгонял пытающуюся огрызаться тварь. Элитную тварь, между прочим. Да и отбивался-то монстр больше для поддержания самоуважения. Потому что, если бы у него был хвост, он бы его поджал в любом случае. Бекон загнал «своих» заражённых в общее стадо и встал рядом с Ракшасом.

В посёлке, тем временем, разрасталось радостно-возбуждённая суета. Пережить нашествие Орды — событие из разряда эпических. Пусть горечь потерь и омрачает праздничное настроение, но большинство-то выжило. И посёлок удалось отстоять.

Погибших находили и укладывали на брезент, расстеленный прямо на улице. С раненными уже занимался Эскулап, применяя новые знания. Халк рвался за ворота, но его не пустили. Правда, для этого Майору пришлось применить всю доступную силу убеждения. Бойцы восстанавливали порушенную стену и выбитые огневые точки. Занятий было более, чем достаточно.

— Похоже, всё? — пророкотал Бекон, обращаясь к Ракшасу.

— Для меня нет, — печально улыбнулся парень.

Внутри у него зрело осознание единения с Ульем. Понимание того, что каждая тварь — это его создание. Будь это начинающий заражённый, матёрый элитник или даже простой иммунный. Любая жизнь имеет значение и всё, что происходит — тесно переплетено и взаимосвязано. И происходит по неведомой воле Стикса. Ракшас не смог бы объяснить словами, то, что сейчас переживал. И отринуть возникшее чувство ответственности тоже не получалось.

Рейдер нашёл среди стоящих на стене людей Халка и помахал ему рукой. Потом застыл на мгновенье, поймал в фокус животворящего Дара окраину посёлка и активировал способность. Последний подарок Перевалку. С остальным Эскулап справится.

— Ну что. пошли домой? — Ракшас обвёл взглядом возвышающихся рядом элитных монстров.

И те его поняли. Остатки Орды развернулись, подгоняемые утробным урчанием и тронулись на запад. Туда, откуда пришли. Домой. А позади летела человеческая фигура, окруженная серебристыми бликами.

Content

Везунчик из Пекла 2 или Дары золотой жемчужины

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22